Поиграем, мышка?

Ольга Островская

ГЛАВА 1

Сквозь сон мне кажется, будто над головой пищит подбитый воробей. Натужно так пищит, вдохновленно. Даже добить его хочется, чтоб не мучился бедняга. И меня не мучил. Но бросание подушки в ту сторону ничего не дает, и приходится все-таки продрать глаза, когда трель заходит на повторный круг.

Черт. Мобильный.

И с чего это я решила, что птичье пение на звонке меня раздражать не будет? Наверное, с того, что к живности я обычно добрая. Но не тогда, когда спать легла почти в шесть, а будят меня в... блин, я всего два часа поспала!

Так и не разлепив толком глаз, в которые словно песка насыпали, почти не глядя, тычу пальцем в экран и прикладываю телефон к уху.

— Алло, — ворчу хрипло.

— Мышка, жду тебя в НИИ через два часа. Мы переезжаем, — спросонья я даже не сразу узнаю голос своего дипломного руководителя. Бывшего. Так как диплом я защитила месяц назад. И с должности лаборанта на полставки тогда же рассчиталась.

— Доброе утро, Геннадий Матвеевич, — не сдержав зевка, переворачиваюсь на спину, устремляя мутный взгляд в потолок. — Кто переезжает? И куда?

— Мы с тобой переезжаем. В частную лабораторию, — словно само собой разумеющееся, сообщает мне мой дорогой бывший начальник. А потом, понизив голос, добавляет доверительно и почему-то шепотом: — Нам дали грант, Мышка.

— Какой грант? Вы о чем вообще, Геннадий Матвеевич? И почему нам? Я же уволилась, — нет, я всегда знала, что мой дипломный руководитель слегка не от мира сего и тот еще чудик, но не настолько же, чтобы забыть о такой совсем не мелочи.

— Грант на разработку моей малышки, — заговорщическим тоном отвечает мне он. — Ты знаешь, о чем я. Извини, не могу говорить конкретнее, уже подписал договор о неразглашении. Тебе тоже придется. И что значит уволилась? Нельзя увольняться, когда такой шанс выпадает. Мы с тобой совершим прорыв в науке, Мышка. Вот увидишь! Тебя, кстати, как младшего научного сотрудника берут в этот проект. Приезжай. Наш спонсор хочет с тобой познакомиться. Ждем только тебя.

И сбивает звонок.

Я сплю? Какой-то он сегодня слишком странный.

Вставать не хочется ужасно. Но, видимо, придется. Отказаться мне даже не дали возможности. И теперь вот ждут, оказывается. Можно сколько душе угодно возмущаться, но... Не хочется подводить Геннадия Матвеевича. Он мне глубоко симпатичен несмотря на все свои чудачества.

Возвращаться к исследованиям под руководством профессора Березовича я, если честно, не особо горю желанием, хотя с ним и было весьма интересно работать. Правда, я сама себе порой казалась нянькой для взбалмошного то ли гения, то ли сумасшедшего, но зато скучать мне в отличие от многих других сотрудников нашего НИИ никогда не приходилось.

Да и с другой стороны... если грант, частная лаборатория, договор о неразглашении? Это звучит весьма серьезно и заманчиво. Если он, конечно, не приукрасил.

В любом случае надо поехать и самой разобраться. Посмотреть, что там за спонсор такой внезапный нарисовался. И что он предлагает. Все равно ведь планировала сегодня начинать работу искать. Буду считать это первым собеседованием.

Приняв это судьбоносное решение, я со стоном заставляю себя сползти с кровати. Кажется, где-то в чемодане у меня еще должна банка энергетика валяться. Не помню, чтобы я его пила ночью. Кофе у меня как раз закончился перед отъездом, и новую упаковку я купить не успела. А мне сейчас позарез нужно как-то взбодриться, иначе толку с меня никакого не будет.

Вот надо было профессору именно сегодня позвонить? Я во-первых что с дороги уставшая, не выспавшаяся и раздражительная, а во-вторых — после общения с любимой мамочкой и очередным отчимом еще не успела оклематься. После встреч с родительницей, мне обычно нужны хотя бы сутки, чтобы поставить себе мозги обратно. И напомнить себе, кто я есть, и, что я есть.

А в этом году я с ней под одной крышей почти три недели провела. Тут целый курс реабилитации нужен. Зато мы с Геннадием Матвеевичем будем на одной волне и покажемся самой слаженной командой чудиков на свете. Спонсор будет впечатлен.

Энергетик в чемодане действительно обнаруживается. После первого жадного глотка в голове немного проясняется, и в ванную я уже иду почти проснувшейся. Зеркало меня радует физиономией загоревшей всклокоченной панды, а быстрый контрастный душ позволяет почувствовать себя почти живой.

Так что дальше собираюсь я довольно быстро, выхватив со шкафа любимые джинсы-бойфренды с белой рубашкой. Из дому выбираюсь даже с запасом времени, на ходу жуя протеиновый батончик, за неимением другого завтрака, и по привычке трижды проверяя, все ли замки закрыла.

«Люблю» столичное метро утром. Сложно придумать место, где концентрация столь любимых мною человеков на квадратный метр была бы выше. Разве что в некотором наземном транспорте. Троллейбусах, например. Но троллейбусами я не езжу. А вот на метро приходится.

Радует, что хоть лето в этом году выдалось нежаркое и до Академгородка я, возможно, доберусь живьем. Если не усну по дороге и не пропущу свой выход.

Не уснуть не получилось. Отвоевав себе уголочек в вагоне и обнявшись с собственным рюкзаком, я-таки придремала. Мне даже сон успел присниться. О том, что спонсор оказался молодым, горячим, красивым брюнетом, у нас с ним случилась страстная любовь с первого взгляда, и мамина мечта о моем скоропостижном замужестве все-таки сбылась. Тьфу, кошмар какой.

Уцепившись краем сознания за механический голос, объявивший станцию Академгородок, я с огромнейшим облегчением выдергиваю себя из этого бредового сновидения.

Вот... Еще чего не хватало!

Это все мама виновата с ее поучениями и разговорами о том, что «пора уже, пора».

Ничего не пора. Мне и так хорошо.

Замуж я, может, когда-то и выйду. Но это будет один единственный раз и на всю жизнь. И только тогда, когда я буду уверенна в своих чувствах и чувствах своего избранника. Когда буду железобетонно знать, что мы идеально подходим друг другу. В конце концов тогда, когда я встречу такого человека, которого буду способна терпеть рядом всю свою жизнь, делить с ним быт, воспитывать детей. А не из-за какой-то глупой взбалмошной влюбленности, от которой мозги набекрень становятся.

У моих детей будет один единственный отец, а не шесть отчимов, как у меня.

ГЛАВА 2

Коридоры института встречают меня гулкой безлюдной пустотой. Явление привычное. Все по лабораториям и своим кабинетам сидят. Рай для интроверта. Мне нравилось тут работать. И диплом делать. Даже ностальгия какая-то берет. Я ведь думала, что больше не вернусь в эти стены.

Зато в родимой тринадцатой лаборатории какое-то странное и непривычное столпотворение наблюдается. Стоит мне подойти к распахнутой двери, как оттуда навстречу выходят два огромных мужика, груженные какими-то коробками.

Два брюнета, притом. Брутально-привлекательных. Прям, как тот во сне.

А может вовсе не в маме дело, а в том, что давно у меня личной жизни никакой не наблюдалось? Говорят, что у женского организма потребности вообще-то имеются. Правда, у меня обычно всегда получалось их благополучно игнорировать, а они вот теперь о себе напомнили внезапно. Иначе с чего бы это меня всякие брюнеты стали привлекать?

Уступив им дорогу, я останавливаюсь и принимаюсь с сонным любопытством изучать заинтересовавших меня незнакомцев. Интересно. Никогда раньше не замечала за собой, чтобы мне именно такой типаж внешности нравился. Почти восточный. Но не совсем. Слишком крупные экземпляры. Даже любопытно теперь узнать, кто они и откуда.

Окинув меня ответными заинтересованными взглядами, эти инородные для здешних стен субъекты, молча проходят мимо меня.

А что они уносят, кстати? Уж не имущество ли института?

Движимая внезапным подозрением, я шагаю вслед за ними.

— Эй, ребята. А что это вы тащите? И куда?

— Все вопросы к боссу, детка, — оглянувшись, подмигивает мне тот, что справа. — Это тебя он, наверное, ждет.

Меня? Их босс? Это что, тот самый спонсор?

Удивленно развернувшись обратно к лаборатории, я с неожиданным для себя волнением шагаю к по-прежнему распахнутой двери.

Когда подхожу ближе, начинаю различать доносящийся из подсобки воодушевленный голос Геннадия Матвеевича.

— ...Возьмем типичный радиоактивный распад. Тяжелое ядро излучает альфа-частицу, состоящую из двух протонов и двух нейтронов и удерживает ее. Как тот самый шарик в ямке. Представляете, да? Даже если у этой альфа-частицы недостаточно свободной энергии для преодоления барьера внутриядерных связей, все равно ведь существует вероятность ее отрыва от ядра...

Ага, вскочил на любимого конька. А с квантового туннельного эффекта он благополучно перескочит на свою теорию телепортации в другие измерения.

— Геннадий Матвеевич, я пришла, — сообщаю, стучась в эту самую подсобку.

— О, Мышка. Наконец-то. Иди сюда, — радостно восклицает профессор где-то в недрах загроможденного книжными шкафами пространства.

— Доброе утро еще раз, — здороваюсь громко, переступая порог.

И первым замечаю его собеседника. Точнее слушателя.

Он сидит спиной ко мне на потрепанном жизнью табурете, выглядящем слишком хлипко под столь массивным и большим мужчиной. И да, этот незнакомец тоже брюнет. Кудрявый. Мощный и мускулистый. Широкоплечий.

Мужчина медленно оборачивается, устремляя на меня изучающе-пристальный взгляд. Уоу. А спереди он не хуже, чем сзади. Глаза темные — жаль, оттенок сейчас не разобрать. Скулы выраженные. Четкий квадратный подбородок. Смуглая кожа, стильная небритость. Смотрит так, будто рентгеном просвечивает, оценивая. И на чувственных губах появляется едва заметная удивленная ухмылка.

— Здравствуйте, — выдаю слегка растерянно, тоже беззастенчиво изучая незнакомца. Ну а что? Ему можно, а мне нет? Тем более, что полюбоваться-то есть на что. Чисто с эстетической точки зрения, конечно.

Хорош. До безобразия хорош. Но есть в нем и что-то пугающее. Опасное. Ощущаемое на уровне инстинктов. Я даже в какой— то момент ловлю себя на странном и необоснованном чувстве, будто смотрю в глаза голодному хищнику. Чего только не покажется с недосыпу.

Темная бровь иронично дергается, и брюнет обаятельно улыбается, поднимаясь мне навстречу.

— Здравствуйте. Полагаю, вы и есть та самая Мышка, без которой профессор Березович, как без рук?

Ого, как меня отрекомендовал Геннадий Матвеевич, оказывается. Приятно. Даже не знала, что он меня настолько ценит.

— Мишель Силанина, — представляюсь, протягивая ладонь для рукопожатия.

— Рошад, — выдает он кратко, неожиданно обхватывая мою кисть обеими руками.

И меня словно разрядом тока бьет, омывая изнутри волной жара и вынуждая рефлекторно дернуться назад. Да только незнакомец не отпускает, буравя меня глазами потрясающего цвета спелой вишни. Глубокими. Затягивающими. От этого взгляда дыхание перехватывает, и мурашки бегут по телу. Даже в животе щекочет от волнения. Разве бывают такие глаза?

— Очень рад знакомству, Мышка, — произносит мужчина со странным хищным ликованием в голосе.

Как-то мне не по себе уже становится. Тяну руку на себя, пытаясь освободиться из его хватки. И в конце концов этот Рошад меня отпускает.

— Взаимно, — выдаю без особой искренности. А нечего меня пугать. — Вы и есть тот самый неожиданный спонсор?

— Да-да, Мышка. Это он и есть, — с охапкой книг выбирается откуда-то из шкафа профессор, о присутствии которого я даже на миг забыла, пока мы с брюнетом в гляделки играли.

Правда, Геннадия Матвеевича за распахнутой дверцей шкафа и видно не было до этого момента. Стекло ведь уже давно и основательно заклеено древними календарями с изображением полуголых красоток.

— Ты молодец, что так быстро приехала. Поможешь нам собрать все записи и упаковать оборудование... — деловито вещает мой бывший начальник, складывая свое добро в картонный ящик.

— Как оборудование? — округляю я глаза, забыв даже напомнить ему о своем увольнении. — Разве это не собственность института?

— Я забираю лишь собственные разработки. Остальное мне не нужно. Нас обещали обеспечить новейшими технологиями, — Геннадий Матвеевич кивает на наблюдающего за нами брюнета.

Ничего не понимаю. Сомневаюсь, что директор НИИ дал бы на это добро. Все знают, какой он прижимистый.

— А разве так можно? — уточняю я у профессора.

— Я решил вопрос с Виталием Романовичем, — вместо него отвечает мне Рошад. — В обмен на финансирование двух важных текущих проектов, разрабатываемых в вашем институте, он согласился уступить нужное Геннадию Матвеевичу оборудование без бюрократических проволочек.

Вот как? Для этого Рошада настолько важно открытие Березовского, что он даже в левые проекты готов вложиться, чтобы забрать профессора из института? И куда, кстати, забрать? И причем тут я?

ГЛАВА 3

— Вот видишь, все в порядке. Нас тут ничего не держит, и мы можем спокойно сосредоточить все силы на исследованиях обнаруженных мною аномалий и их природы, — блеснув на меня своими огромными очками, счастливо улыбается Геннадий Матвеевич.

— Вас не держит, и вы можете. А насчет меня, еще не факт, — все-таки уточняю я, решив напомнить наконец, что он мне больше не начальник.

Как-то чересчур странно профессор себя ведет. Даже для самого себя. Или это все просто радость и энтузиазм от открывшихся перспектив?

— Как это не факт? — восклицает возмущенно. — Факт, конечно. Я же говорил, что тебе предлагают место младшего научного сотрудника. Ты же с самого начала участвовала в моем исследовании, диплом в его рамках пишешь...

— Написала. И защитила. Вы даже присутствовали. Помните?

Геннадий Матвеевич удивленно останавливается, хмурит брови, старательно пытаясь вспомнить.

— А-а-ах, да. Припоминаю. Я еще с твоей завкафедрой поспорил. Ну так это замечательно, что защитила. Постой, а в аспирантуру ты идешь?

— Нет, не иду. Я вам это говорила. Ровно в тот день, когда сказала, что ухожу из НИИ, — мое терпение, сильно подточенное бессонной ночью, уже потихоньку заканчивается.

Вот знала, что надо было тогда еще раз повторить и уточнить, услышал ли он меня. Потому что, кажется, Геннадий Матвеевич, как иногда с ним бывает, попросту пропустил мои слова мимо ушей, задумавшись о тайнах мироздания.

— Куда уходишь? — подозрительно щурится этот очкастый чудик, а от наблюдающего за нами Рошада доносится ироничный смешок.

Бросив на него короткий взгляд, понимаю, что брюнет весьма заинтересованно слушает наши с профессором выяснения отношений. М-да, впечатления у него весьма неоднозначные получатся.

— Уволилась я, Геннадий Матвеевич. Месяц назад. Я больше не ваш лаборант, — сообщаю со вздохом.

— А я думал, что ты просто на каникулы уехала, — профессор растерянно садится на стул. Смотрит на меня почти осуждающе, словно я его в чем-то жестоко обманула. — А как же теперь? Ты уже нашла себе другую работу?

— Нет еще. От... мамы только приехала. Этой ночью.

Я редко говорю о своей семье с кем-либо. Да и вообще о себе. Вот и сейчас чувствую себя немного неловко, что приходится. Да еще в присутствии незнакомца.

— От мамы это хорошо, — задумчиво кивает Геннадий Матвеевич. И тут же светлеет лицом, явно осененный какой-то новой мыслью. — Так это же еще лучше. Раз ты не идешь в аспирантуру, которая, кстати забирает уйму времени, и работу пока не нашла, значит, абсолютно свободна и можешь работать вместе со мной на мистера Рошада.

Если мистер Рошад после всего услышанного не передумал брать меня на работу. И если мне эта работа подходит. Я ведь даже не знаю, какие условия он предлагает. Кроме заманчивой должности, на которую, если уж по всем правилам научного сообщества, я не особо имею право.

Поворачиваюсь к брюнету, размышляя, как бы так вопрос к нему правильно сформулировать, чтобы узнать все меня интересующее. А еще лучше бы было, если бы он сам рассказал. Но так обычно не бывает. Всегда приходится мысли в вербальную форму облекать, чтобы получить от окружающих желаемое.

Заметив мой взгляд, Рошад едва заметно усмехается чему-то. Задумчиво сужает глаза, рассматривая меня с таким видом, словно решает в голове какую-то интересную задачу. А потом, глянув на Геннадия Матвеевича, выдает:

— Профессор, думаю, что с упаковкой оборудования мои люди справятся не хуже вашей драгоценной Мышки. Естественно, под вашим чутким руководством. Давайте, позволим девушке отдохнуть с дороги.

Эм, неожиданно. По лицу моего бывшего начальника я вижу, что его такой вариант не очень-то и радует. К своему оборудованию у профессора особенное отношение. Никому постороннему его трогать без спросу нельзя под страхом смертной казни. А тут вообще кто-то чужой полезет.

Но взгляд у Рошада довольно твердый несмотря на вежливый тон. И, судя по всему, для профессора его расположение весьма важно, потому что тот удрученно кивает.

— Да, конечно. Давайте, позволим.

— Вот и прекрасно. Тогда перевозите все, что сочтете нужным, осмотритесь на новом месте, составьте список того, что вам необходимо и присылайте моей помощнице. Она закажет.

— А-а-а... — начинает Геннадий Матвеевич, бросая выразительный взгляд на меня.

— А Мишель я отвезу домой, и по дороге мы с ней обсудим все детали нашего сотрудничества, — непререкаемым тоном подводит итог Рошад.

Лихо он все за всех решил. Я вот никуда с ним ехать пока не соглашалась. Хотя предложение звучит заманчиво.

Но ответить что-либо я не успеваю. Как раз в этот момент из лаборатории доносятся звуки шагов и на пороге подсобки появляются уже знакомые мне лица. Те самые, что с коробками куда-то шли.

— Босс, какие еще будут приказы? — басит тот, что деткой меня назвал.

Приказы? Ого.

— Поступаете в распоряжение профессора Березовского. Выполняете все его требования по части упаковки, грузите все, что скажет, везете на место. Потом отчитаетесь, — выдает краткие и емкие команды своим подчиненным Рошад.

— Будет исполнено, — вытягиваются в струнку двое громил. — А с девушкой, что?

— А девушка не ваша забота, — жестко чеканит их босс. — Пойдем, Мишель.

И самым натуральным образом обняв меня за талию, он уверенно увлекает меня к выходу, одним взглядом заставив посторониться своих людей. Немного оглушенная таким стремительным развитием событий, я даже не успеваю махнуть профессору рукой на прощание, послушно шагая в заданном направлении. И далеко не сразу до меня доходит, что мне от этого Рошада отстраниться надо. Наверное.

А то получается, что я сейчас со своим потенциально-возможным боссом чуть ли не в обнимку иду коридорами НИИ. Как-то это неправильно. Да и в свое личное пространство я его не пускала. Он сам в него ворвался. По-варварски и без спросу.

Но как только я собираюсь вывернуться из мужской хватки, впереди открывается дверь одиннадцатой лаборатории, и оттуда выходит Ярослав. Мой уже бывший однокурсник, и даже бывший так называемый друг, ставший врагом после того, как я не ответила на его ко мне пылкие чувства и отказалась с ним встречаться.

— О, Мышка. Ты вернулась, смотрю? — фальшиво усмехается, останавливаясь и откровенно таращась на нас с Рошадом.

ГЛАВА 4

Вот только Ярика мне и не хватало сегодня для полного счастья.

До сих пор поражаюсь, как могла когда-то настолько обмануться в этом человеке. Оправдать себя могу только тем, что приехав в столицу учиться в свои семнадцать лет, я чувствовала себя слишком дезориентированной и оторванной от всех своих зон комфорта. И невольно искала хоть какие-то якоря, чтоб зацепиться и вернуть себе внутреннее равновесие.

Так что, когда ко мне на одном из семинаров подсел русоволосый худощавый парень, внешне немного похожий на одного из моих сводных братьев, с которым у меня в свое время сложились довольно сносные отношения, я подсознательно расслабилась и позволила нашему общению случиться.

А потом как-то так получилось, что мы постепенно стали друзьями не разлей вода. В основном, конечно, потому, что Ярик довольно быстро просочился почти во все аспекты моей жизни и почти всегда был рядом. На лекциях, семинарах, лабораторных, в столовой... Потом начал приезжать в гости, якобы для совместной учебы. Приглашал гулять, показывал город, в который я искренне и всем сердцем влюбилась.

Общаться с ним было интересно и не напряженно. Вот я и не сопротивлялась. У всех ведь должны быть друзья, правда? Даже у самых наглухо закрытых интровертов.

Это Ярик, узнав, что меня еще со школы все зовут Мышкой, растрепал об этом однокурсникам. В результате, это прозвище прилипло ко мне намертво.

И все было в общем терпимо. Пока я не начала замечать, что смотрит он на меня порой совсем не по-дружески. И в компании других ребят ведет себя со мной весьма собственнически, постепенно отсекая от общения с однокурсниками и от новых знакомств.

А потом он признался мне в любви и предложил встречаться.

А я... честно попыталась представить нас вместе, целующимися например... и не смогла. О чем ему так же честно и призналась, объяснив, что воспринимаю его как друга и никак иначе. И наивно предложила оставить все, как есть.

М-да. Глупой была, признаю.

Осознав, что я абсолютно серьезна и менять свое решение не собираюсь, Ярик буквально озверел. Начал орать на меня, наговорил кучу гадостей, обвинил в бессердечности и обозвал дурой, которая своего великого счастья не оценила. Мое терпение лопнуло после того, как он грубо схватил меня за плечи и попытался насильно поцеловать.

Тогда мне и пришли на помощь уроки самообороны, полученные от дяди Лени, моего отчима номер четыре. Уши у Ярика наверняка болели долго, а яйца еще дольше.

С тех пор из друга он превратился в моего личного сталкера. Каких только слухов он обо мне на факультете не распускал. Как только не гадил. Наплел нашей завкафедрой, что я ее с девчонками обсуждала и высмеивала, после чего мнительная и, как оказалось, мстительная Лариса Федоровна меня буквально возненавидела.

Я даже в НИИ диплом делать подалась большой мерой из-за него. Так Ярик за мною сюда тоже явился. Буквально на следующий день.

И сейчас вот опять нарисовался. Еще и смотрит с такой презрительной усмешкой. Достал уже, сил нету.

— Уже ухожу, Звягинцев. Иди, куда шел, — буркаю раздраженно.

— Что ж ты неприветливая такая? Может, я соскучился, и готов тебе все простить. Если попросишь хорошенько, обещаю, что приму тебя назад. Нам ведь было хорошо вместе, — подмигивает похабно.

От столь неожиданного заявления, я на миг даже теряю дар речи. А рука Рошада на моей талии внезапно сжимается так, что я оказываюсь буквально прижата к большому мужскому телу.

— Ярик, ты совсем больной? Сходи полечи голову, может попустит, — гаркаю, одновременно с этим пытаясь незаметно отстраниться от обнаглевшего брюнета.

— Только, если с тобой, дорогая. Думаю, ты права, и семейный психолог нам действительно не помешает, — кивает Ярик с серьезным видом, приосаниваясь.

Играет на публику, сволочь. Увидел меня с мужчиной и решил влезть на всякий случай. А то вдруг у меня личная жизнь появится без его ведома и согласия.

Ничего не скажешь, занимательное знакомство с потенциальным начальником получилось.

— Малыш, кто этот тип? Он доставляет тебе неприятности? — абсолютно неожиданно интересуется у меня Рошад.

— Что? — растерянно вскидываю я на него взгляд.

И вижу, что он это спрашивает на полном серьезе. Рассматривая Ярика с такой холодной сосредоточенностью, будто уже прикидывает, куда расчлененный труп девать. И под этим жутковатым взглядом тот все больше и больше бледнеет и пятится назад, поняв, что в своих действиях капитально просчитался.

Возникает у меня конечно желание сказать, что да, еще как доставляет. Но слишком опасным и угрожающим ощущается этот незнакомый мне, по сути, мужчина, чтобы поступать так легкомысленно и безответственно. Кажется мне, что Рошад не из тех, кто бросает слова на ветер.

— Нет. Уже не доставляет Это всего лишь бывший однокурсник, который слишком много о себе возомнил, — качаю я головой. — Не обращайте внимания.

Впрочем, обращать уже и не на что. Буркнув что-то невразумительное, Ярик к этому моменту уже благополучно скрылся назад в своей лаборатории, еще и замок в двери, кажется, провернул.

— Точно? — вскидывается недоверчиво темная бровь Рошада. При этом глазами он внимательно буравит ту самую дверь, будто прислушивается к чему-то... и запоминает.

— Точно. Спасибо. И эм-м-м... можете меня отпустить? — спрашиваю, уже отчаявшись выбраться из его рук самостоятельно.

Услышав мою просьбу, мужчина поворачивает голову ко мне, заглядывая в глаза. Несколько секунд изучает меня, заставляя все ощутимей нервничать.

— Ну если ты просишь, — дергает уголком губ в обольстительной улыбке и лишь после этого наконец убирает свою лапищу.

— Спасибо, — киваю с облегчением, отходя от него на пару шагов. — Послушайте, давайте поговорим о вашем предложении здесь.

Что-то мне не по себе рядом с ним. Никогда еще не встречала никого, кто бы меня настолько нервировал, даже пугал немного, и одновременно с этим привлекал.

— Здесь? — он иронично обводит глазами коридор, посреди которого мы стоим.

Да уж, под дверью Яриковой лаборатории ничего важного точно обсуждать не стоит.

— Я хотела сказать, в институте. Можем выйти на улицу, или вернуться в лабораторию, — киваю назад. — Я очень благодарна вам за предложение отвезти меня, но в этом нет никакой необходимости. Мне не сложно самой добраться.

— А мне не сложно подвезти девушку домой, чтобы она не ехала уставшая общественным транспортом, — сузив глаза, веско произносит Рошад, даже не пытаясь скрывать, что мое предложение ему не понравилось. — К тому же это сэкономит нам обоим время. Или ты боишься меня?

И смотрит так выжидательно, можно сказать с вызовом.

— Вы сейчас попытались взять меня на слабо, — хмыкаю скептично. — И признаюсь честно, аргумент со временем был более удачным. А что касается вашего вопроса... нет, я вас не боюсь. Но и для доверия причин пока не вижу.

Как и для столь фамильярного обращения, хочется мне сказать. Но после того, как он одним взглядом заставил убраться Ярика, об этом из благодарности решаю умолчать. Пусть. От меня не убудет.

— Потрясающе умная и столь же красивая. Я покорен, — широко улыбается мой собеседник в ответ, снова заставив меня почувствовать зарождающийся в крови жар. — Что ж, признаю, что немного не с того начал наше знакомство, Мишель. Я теперь еще больше заинтересован в том, чтобы ты работала на меня вместе с профессором. И приглашаю тебя позавтракать вместе где-нибудь, чтобы познакомиться ближе и обсудить этот вопрос.

И вот мне бы отказаться. Ведь вижу, что заинтересовала его не только, как научный сотрудник. Но внезапно ловлю себя на том, что уже согласно киваю.

— Хорошо, — тяну со вздохом.

И вот как меня угораздило?

ГЛАВА 5

Завтракать Рошад привез меня в небольшой уютный ресторанчик в центре. И по дороге успел устроить мне целый допрос на тему моей учебы, диплома, участия в исследованиях Геннадия Матвеевича, словом заставив в полной мере почувствовать, что я действительно прохожу собеседование.

Честно говоря, поначалу, дав столь неожиданное для меня согласие на совместный завтрак и шагая гулкими коридорами рядом с довольно ухмыляющимся чему-то мужчиной, я до самых дверей института думала, есть ли способ красиво увильнуть от этого самого завтрака. Но мы вышли на крыльцо. И к крыльцу подъехала черная тесла «родстер», гостеприимно открыв нам свои двери.

И я честно забыла обо всем, что хотела сказать. Потому что... ну разве можно отказаться от возможности покататься на своей мечте? Эта чумовая ляля в моей личной шкале недостижимых хотелок уступает только разве что тесле «родстер», которую еще даже не выпустили.

В общем... села я к Рошаду в машину. Притом, добровольно, приплясывая от нетерпения, чуть ли слюни не пуская от детского восторга, и забрасывая его кучей вопросов об этой прелести. Мужчина посмеивался и на вопросы отвечал.

А потом, когда мои восторги немного поутихли, вопросы начал задавать он. Очень умело, с глубоким знанием дела, надо сказать. И как-то так само собой получилось, что помимо рабочих моментов я внезапно выложила Рошаду значительно больше информации о себе, чем нужно говорить работодателю.

Вот зачем ему, например, знать, одна я живу, или нет, какая у меня семья, и нет ли у меня серьезных отношений?

Хотя кто их знает этих чудаковатых миллионеров, или даже миллиардеров, которые нанимают еще более чудаковатых профессоров, чтобы те искали для них порталы в другие миры. Вон Илон Маск на Марс хочет улететь. А этот, может, в другой мир мечтает отправиться? И ему нужно быть уверенным, что нанимаемые им сотрудники все силы сконцентрируют на задачах, поставленных перед ними?

И вот теперь мы сидим в ресторане. Столик Рошад выбрал уединенный, в отдельной уютной кабинке. Нам уже подали кофе. Но еще не принесли остальной заказ. И я понимаю, что до сих пор пока не знаю ничего о предлагаемой мне должности помимо того, что уже озвучил Геннадий Матвеевич. И надо собирать свои сонные мысли в кучу, пока не согласилась неведомо на что.

Но, как со мной часто бывает, подобрать слова и сформулировать правильно то, что крутится в голове, мне очень сложно. Особенно, если ситуация для меня новая, человек малознаком, и я не готовилась к этому заранее. А тут все один к одному. И на собеседованиях я раньше не бывала, и собеседника своего знаю всего пару часов.

Вот и пью свой кофе, поглядывая задумчиво на своего потенциального работодателя и крутя фразы в голове так и эдак, чтобы сложить этот пазл и задать наконец нужные вопросы.

— Тебя наверняка интересуют мои требования к тебе, как кандидату на эту должность, и условия, которые я тебе предлагаю? — первым нарушает воцарившееся молчание Рошад.

И в глазах его почему-то пляшут смешинки. Он находит меня забавной? Ладно. Пусть. Могу только догадываться, как выгляжу сейчас. Сомневаюсь, что презентабельно.

— Да, — киваю с облегчением. — Действительно интересуют.

— Первое и самое важное требование, это полная конфиденциальность, — строго смотрит он мне в глаза, разом становясь предельно серьезным и даже немного пугающим. — Ты, как и профессор Березович, должна будешь подписать договор о неразглашении. Это касается всей информации относительно моей компании, лаборатории, где ты будешь работать, ее сотрудников, и находящихся в разработке проектов. И надеюсь, ты понимаешь, что независимо от твоего решения, ваше с профессором исследование тоже не стоит ни с кем обсуждать?

Он говорит, а у меня волосы на голове шевелиться начинают, так внезапно страшно становится. И возникает отчетливое осознание, что нарушь я это условие даже ненароком и проблемы буду иметь очень-очень большие. А мне такое счастье не надо.

— Я понимаю, — выдавливаю из себя, поставив чашку на блюдечко. — Но и вы учтите, что о нашей с Геннадием Матвеевичем работе в общих чертах известно многим в институте, и в моем университете, где я при всей кафедре защищала диплом, написанный в ее рамках. И моя дипломная работа там же находится. Поэтому ваше требование как минимум звучит странно и невыполнимо. Я не собираюсь нести ответственность за то, что уже разглашено.

— Об этом не беспокойся, — усмехается Рошад. — Ни в институте, ни в твоем университете, информация об этом проекте больше не всплывет. Об этом я позабочусь сам. Твоя задача молчать о нем, начиная с этого момента. Договорились?

И под его пристальным тяжелым взглядом я опять киваю, не находя в себе силы воспротивиться.

— Отлично. Теперь пойдем дальше, — снова улыбается мужчина, словно не он только что меня напугал до дрожащих коленок и потеющих ладоней. — Во всем, что касается твоих профессиональных и личных качеств ты мне полностью подходишь.

На этом ему приходится прерваться, потому что наконец появляется официант с нашим заказом. И пока молодой парнишка деловито расставляет на столе блюда, я пытаюсь переварить все услышанное.

И чем дольше думаю, тем больше понимаю, что мне стремно ввязываться во все это.

Просто предчувствую опасность для себя. И вполне возможно от сидящего напротив мужчины.

А своей интуиции я давно уже научилась доверять. Еще в тот день, когда двенадцатилетней девчонкой закатила маме истерику, наотрез отказавшись ехать в автобусе, который потом попал в страшную аварию с десятками жертв.

Официант уходит оставляя нас наедине. Я ощущаю на себе испытывающий взгляд Рошада, и неохотно поднимаю на него глаза. Думаю, нужно отказаться от этой работы.

Набираю в грудь воздуха, готовясь.

— Извини, что напугал тебя, Мишель, — снова опережает меня мужчина, сбивая с толку. Как он это делает? Мысли читает, что ли? И смотрит с сожалением. — Понимаю, что мои требования звучат для тебя, вчерашней студентки, довольно жестко. Но ты ведь девушка разумная, и я уверен, что тебе не составит большого труда их выполнить. А взамен ты получишь возможность развить свой потенциал в максимально комфортных для тебя условиях, интересную работу и более чем достойную оплату, — и называет мне сумму, от которой мои глаза становятся, как те блюдца.

— Мне нужно подумать, — произношу я совсем не то, что изначально собиралась. — Можете рассказать больше? Где находится лаборатория? Какой график работы?..

— Конечно, — довольно улыбается Рошад.

И принимается обстоятельно посвящать меня во все организационные моменты.

ГЛАВА 6

Шад

Второй раз в жизни мне повезло совершенно случайно встретить на Земле фуэнту. Молодую, красивую и нереально сладкую. Редкое сокровище для любого свободного мужчины моей расы. Я не исключение. Даже наоборот в силу собственной наследственности.

А тут к яркой вкусной энергетике и красоте плюсуется еще и потрясающий ум. Да и характер у девочки горячий несмотря на всю внешнюю сдержанность. Все, как я люблю. И все мои инстинкты требуют немедленно присвоить и как можно быстрее привязать к себе такую лакомую крошку.

Но я никак не могу себе сейчас позволить связанную.

Пока мой смертельный враг на свободе и дышит мне в спину, даже речи не может быть о том, чтобы дать ему такое оружие против меня.

Смотря вслед идущей к своему дому Мишель, которая хоть и неохотно, но все-таки согласилась работать на меня, я зло сжимаю руль, пытаясь решить, что с ней теперь делать.

Не могу я себе ее забрать. Как бы не хотелось. Не имею права рисковать еще одной невинной жизнью.

Но и отпустить глупо. Хрен потом такую еще встретишь. Доводилось мне, конечно, слышать бытующую среди местного народа фразу «Бог троицу любит», но сомневаюсь, что это меня каким-то образом касается. Во-первых я не верю в их бога, а во-вторых я не человек. Ну разве что на рецессивную половину, доставшуюся мне от матери. Ну а в-третьих... не хочу я ждать еще одного шанса — зацепила меня Мышка. Такую приручить будет одно удовольствие.

А что если... спрятать ее энергетику экранами? И пусть работает себе тихо и незаметно в лаборатории. Под моим присмотром. Что я не смогу держаться от нее подальше, пока все не решится? Это будет сложно — слишком уж хороша — но вполне выполнимо.

Тем более, что я теперь, как никогда за последние два года близок к тому, чтобы покончить наконец с Хасмиером.

И все благодаря случайному открытию малоизвестного чудака профессора, который умудрился не только дважды засечь активный портал между Землей и моим родным миром, что вообще нами считалось невозможным, но и записать эти показатели, а потом разработать целую гипотезу о том, что именно он обнаружил.

Но самое главное это то, что Березович почти нашел способ выявлять подобные пространственные разрывы здесь на Земле. Тем самым позволяя отслеживать появление куардов в этом мире.

Сильнейшие из нас могут открывать порталы. Мы чувствуем, если поблизости появляется природный, можем даже внести изменения в координаты образующегося разрыва, притягивая его в нужное место. Но ни один куард, находясь на Земле, не может засечь портал открываемый с Ильмондара другим. Разве что в радиусе нескольких километров. Да и то далеко не все. Применять свои способности в этом мире мы можем только локально.

И мой дорогой старший брат умело этим пользуется, прячась на Земле каждый раз, когда мы выходим на его след в Ильмондаре. Хитрая сволочь. И силой не обделен.

Но теперь у меня есть возможность решить эту проблему. С помощью профессора Березовича и его незаменимой Мышки.

Самое интересное, что девушку я нанимать изначально не планировал. И заставил Геннадия Матвеевича пригласить его бывшую лаборантку в институт для того, чтобы посмотреть в ее памяти, кто еще знает об этих исследованиях и деликатно стереть из воспоминаний девушки все детали проекта. Незачем людям знать о нас и порталах между нашими мирами.

Но стоило ей войти в ту тесную комнатушку при лаборатории, стоило мне поймать взгляд этих дымчато-сизых глаз, почувствовать ее энергию, и этот план отпал за полной несостоятельностью. Передо мной стояла фуэнта. Непреодолимое искушение для любого куарда. Мне даже касаться ее не нужно было, чтобы понять это. Хотя я и не отказал себе в удовольствии попробовать ее на вкус.

Наверное, зря. Теперь мне хочется пойти за ней и узнать, каково на вкус ее наслаждение. И как будет ощущаться это ладное гибкое тело подо мной... каково это быть в ней...

Так. Не о том думаю.

Мышку не трогаю, пока не покончу с Хасмиером.

Никуда она от меня не денется.

Отъезжая от ее дома, я набираю свою помощницу, которая, по сути, выполняет мои обязанности каждый раз, когда я отсутствую в этом мире. А в последние годы отсутствую я значительно дольше и чаще, чем присутствую.

И не будь у меня необходимости найти сбежавшего от правосудия преступника, по злой насмешке судьбы являющегося моим старшим братом, я бы уже давно продал все здесь на Земле. Оборвал бы все связи с родным миром матери, однажды ставшим мне убежищем и ссылкой одновременно. Посвятил бы себя полностью Лайтази и обязанностям маликсара.

Но пока что приходится жить на два мира. К чему мне, впрочем, не привыкать.

— Слушаю, мистер Рошад, — доносится из динамика сосредоточенный голос Марины.

— Березович с тобой связался?

— Еще нет.

— Когда свяжется, дай знать. И записывай данные его младшего научного сотрудника Мишель Силаниной. Они будут работать над проектом вместе. У девушки нет личного транспорта, организуй служебный, — приказываю я и, подумав, добавляю: — Березовичу тоже, естественно.

Не нужно Мышку выделять больше, чем необходимо.

— Отдельный? — уточняет Марина деловито.

— Да. И охрану к обоим. Я уезжаю сегодня вечером. Меня не будет дня три. Проследи, чтобы у них было все нужное для работы.

Продиктовав Марине контакты Мишель и отдав все нужные распоряжения на время моего отсутствия, я сбиваю звонок.

Нужно успеть заехать к себе, забрать экранирующие браслеты, которые я всегда на всякий случай беру с собой на Землю, а потом вернуться в город и вручить их Мышке, внушив необходимость носить, не снимая.

И лишь потом можно отправляться к порталу. В Ильмондаре дела тоже не ждут. Титул маликсара Лайтази, полученный мною два года назад, слишком ко многому обязывает.

ГЛАВА 7

По моему телу скользят ласковые руки. И кожа пылает. Горит. Словно по ней текут ручьи расплавленной теплой патоки, топя меня в чувственном дурмане. Топя в желании.

Мужские ладони сжимают груди, задевая большими пальцами ноющие соски...

И я вскрикиваю, выгибаясь. Запрокидываю голову, ловя ртом воздух.

Горячие поцелуи обжигают живот, лобок... и мои ноги сами собой раздвигаются в стороны. Приглашающе.

Боже, как хорошо. Я так сильно хочу... Пожалуйста.

Он накрывает меня собой... оглушая... ослепляя этим соприкосновением обнаженных тел.

Я чувствую давление там, где все уже сводит болезненной потребностью... дергаю руками... но он держит их, прижав к кровати.

— Мишель, — зовет меня бархатистый голос.

И мой взгляд окунается в вишневую тьму. Пьянящую и сладкую.

Рошад склонятся к моему лицу... так медленно... так неотвратимо... резко вторгается в мое тело... ловит губами мой вскрик, забирая волю этим требовательным собственническим поцелуем... и толкается внутрь снова... снова... снова...

Я просыпаюсь от собственного гортанного стона, сотрясаясь в судорогах самого настоящего оргазма. Отголоски наслаждения комком жара пульсируют внизу моего живота, посылая по всему телу волны дрожи. Сердце колотится в груди, как истеричная птица в клетке, кожа до сих пор горит, ноги раздвинуты, дышу я, как марафонец, и изо всех сил пытаюсь понять, что это только что было.

Мне приснился секс. С Рошадом. И я кончила. Во сне. Пипец. Докатилась.

Наверное, все-таки не врут про потребности. Мой собственный организм объявил мне бунт. Вибратор себе купить что ли? Хотя, зачем, если мне такие сны снятся? Можно еще, конечно, заморочиться и найти себе наконец парня, но завязывать отношения только ради секса точно не по мне, а случайные половые связи тем более.

Отдышавшись, я переворачиваюсь на бок, утыкаясь лицом в подушку. Поспала, называется. И как теперь уснуть обратно? Покрытое испариной тело до сих пор потряхивает. А перед глазами то и дело мелькают яркие картинки из сна. Такие реалистичные, что между ног все опять наливается жаром, пульсирует, и я теку самым бесстыдным образом.

И как мне теперь в глаза эти вишневые при встрече смотреть? А ведь придется.

Черт. Неужели я действительно согласилась работать в засекреченной лаборатории на странного и пугающего иностранца, который мне даже фамилию свою не назвал?

Память услужливо подсказывает, что да, согласилась. А потом еще и продиктовала ему все свои контакты, домашний адрес и позволила отвезти домой.

Может, он меня как-то загипнотизировал?

М-м-м... Да нет, вряд ли. Скорее всего, я просто была слишком сонная и заторможенная и попросту поддалась на умелые манипуляции того, кто явно привык приказывать, руководить и без труда добиваться подчинения от окружающих. Про гипноз я, конечно, знаю мало, но точно уверена, что он так просто не делается. Но на всякий случай почитаю.

Ну, судя по всему, сон от меня уже окончательно сбежал. Придется вставать. Тем более, что дел полно. Мне завтра уже вроде как и на работу выходить пора. Рошад сказал, что утром со мной свяжется его помощница и объяснит, куда и как ехать.

А я этого не планировала. В холодильнике мышь повесилась. Вещи с дороги не разобраны. Бардак полный. В магазин надо сходить. В шкафу ревизию сделать. Некогда спать.

И словно в подтверждение моим мыслям тишину квартиры нарушает противный и настырный трезвон.

А это еще кого принесло?

Оторвав голову от подушки, я с недоумением таращусь в сторону прихожей.

В дверь опять звонят. Я уже и забыла, как раздражающе неприятно это звучит. Гостей у меня давно не было.

Кто бы там ни был, униматься он явно не собирается, так что мне приходится все-таки слезть с кровати, поправить задравшуюся футболку и топать босиком... нет, не открывать, а смотреть, кто пришел.

— Мышка, открывай. Я знаю, что ты дома, — доносится до меня требовательный голос, когда я приближаюсь к двери.

Ярик? Меня перебросило из эротичного сна в бредовый кошмар? Пожалуй, я обратно хочу.

«Полюбовавшись» в глазок на физиономию бывшего однокурсника, раздраженно вздыхаю. Ну неужели опять все по новой?

— Мышка, я знаю, что ты стоишь за дверью. Открой, поговорить надо, — напускает в голос миролюбивых ноток парень.

— А мне вот не надо. Уходи, Ярик, — требую я в ответ.

— Ну прости, что вел себя все это время, как последняя свинья. Это все от того, что я люблю тебя. Понимаешь ты это, или нет?!

Эк-хм, это что-то новенькое. Точнее почти забытое старое. О любви он мне только на первом курсе говорил, а потом только гадости и пошлости.

— Ярик, то, что ты творил все эти годы, можно назвать дичью, сталкерством, преследованиями и полным мудачизмом, но уж никак не любовью, — сама не зная зачем, уведомляю его. Все равно ведь при своем останется. — Когда человека любят, с ним так не поступают.

— Да что ты понимаешь?!! — взвивается зло Ярик, но усилием воли берет себя в руки и, опираясь ладонями на дверь, приближает лицо к глазку. — Мышка, ну что ж ты такая... неприступная. Я же с ума по тебе схожу. А ты, как на пустое место, на меня смотришь. Ну дурной я становлюсь, когда ты так нос от меня воротишь. Прости идиота.

— Прощаю. Иди с миром, — произношу торжественно и громко, чтобы точно услышал. Может свалит наконец?

— Мышка! — грохает кулаком по двери. — Открой. Я хочу все объяснить.

— А я не хочу ничего слышать, — фыркаю раздраженно, отстраняясь и раздумывая вызывать полицию, или нет. — У-хо-ди!

Грохот повторяется, сопровождаясь матом. Дверь содрогается от удара с ноги. Надо вызывать. Иначе он мне покоя не даст. И всех соседей переполошит. Ненавижу такие моменты.

— Ты там с ним, да?! Корчишь из себя цацу невьебенную, а как мешок денежный подвернулся, так сразу ноги раздвинула, шл...

Ор Ярика внезапно обрывается странным хрипом и еще более странной возней. И снова грохотом. А потом по двери кто-то скребет. И я бросаюсь обратно к глазку. Чтобы на несколько секунд остолбенеть от увиденного.

А потом суматошно и наверняка глупо отпереть все замки и выскочить за порог в надежде остановить убийство одного безмозглого идиота.

ГЛАВА 8

Я понятия не имею, откуда на моей лестничной площадке взялся Рошад, но вот то, что он сейчас может насмерть задушить синеющего Ярика, для меня как-то совершенно очевидно.

Как мой новый босс удерживает одной рукой на весу не самого тощего молодого мужчину, я тоже потом подумаю. А сейчас надо что-то делать. Притом срочно. А то мой личный сталкер вон уже и ногами почти перестал дрыгать. А у него мама сердцем болеет.

— Отпустите его, — хватаю Рошада за плечо. — Он же умрет сейчас.

Мой начальник вздрагивает, словно я раскаленным проводом к нему прикоснулась, а затем медленно поворачивается ко мне. И я резко отдергиваю руку, отскакивая назад. До дрожи в коленках напуганная голодной тьмой его глаз.

— Жалеешь его? — интересуется пробирающим до мурашек тоном. Жутким таким.

— Не особо? — мотаю головой. — Но и смерти не желаю. Особенно рядом с моей собственной квартирой, на виду у двух пожилых соседок, как минимум. Да и вам проблемы не нужны. Разве не так?

— Есть вещи, ради которых проблемы можно и потерпеть. Но я тебя услышал, Мышка, — криво усмехается Рошад, и отпускает Ярика.

Тот брякается на пол бесформенным кулем, хрипя и кашляя. Пытаясь отползти от того, кого еще совсем недавно называл денежным мешком и зачислил в мои любовники. Да только уползти ему никто не позволяет.

Рошад снова обращает на него свое внимание, наклоняется, хватает Звягинцева за ворот рубашки и вздергивает на ноги. Так легко, словно тот ничего не весит. А тогда приближает свое лицо к Яриковому. Смотрит жестко в глаза.

— Ты сейчас уйдешь отсюда. И забудешь дорогу к дому Мишель. Забудешь все ее контакты. Если еще раз хотя бы приблизишься к этой девушке, я с тебя шкуру живьем сниму. Понял меня?!

— Д-да, — заикаясь, лепечет Звягинцев. И по его брюкам внезапно расползается мокрое пятно, распространяя в воздухе неприятный запах.

— Исчезни, — рыкает Рошад, брезгливо отпуская рубашку Ярика.

И тот, получив наконец свободу, на подгибающихся ногах и чуть ли не на четвереньках уносится прочь, скатываясь по ступенькам кубарем и скуля, как побитая собака.

А мой босс медленно и хищно поворачивается теперь уже ко мне. Окидывает потемневшим взглядом, особо задержавшись на голых ногах, и я только теперь вспоминаю, что выбежала из квартиры в одной футболке.

— А что вы здесь делаете? — выпаливаю первое, что в голову приходит.

— Пригласи зайти, и я тебе расскажу. — вкрадчиво велит Рошад. шагая ко мне.

— Эм, зачем? Можете уже сейчас сказать, — пячусь я назад к квартире, чувствуя себя загоняемой дичью.

И так некстати вспоминается сон, где я наглядно увидела, что со мной сделают, когда поймают. И вот не уверена, что буду сильно против.

Да что со мной вообще творится?!

— Такие вещи... не говорят на виду у соседок, — многозначительно уведомляет меня Рошад, наступая. Кажется, будто у него даже черты заостряются, а взгляд еще темнее становится. И на дне черных омутов вспыхивают жуткие огоньки.

Мне это кажется. Кажется. Не бывает горящих глаз. И светящихся. Просто он странный. А я фэнтези слишком много прочитала за последние три недели, чтобы с мамой меньше общаться.

— Я приврала про соседок, — сообщаю, надеясь неизвестно на что. — Говорите здесь.

— Я знаю, что приврала, — хмыкает мужчина, подходя еще ближе. — Но у нас с тобой договор о неразглашении, помнишь? Поэтому все вопросы мы обсудим в твоей квартире. За закрытой дверью.

Натыкаюсь спиной на эту самую дверь, хватаясь за нее, как за спасательный круг. Вот понимаю, что надо бы спрятаться в квартире, причем немедленно, что опасно оставаться с ним один на один. Что зря я призналась про отсутствие свидетелей.

Но под этим пристальным, буквально пожирающим меня взглядом мои мозги в вату превращаются, а внизу живота все стягивает вполне определенным ощущением. Несмотря ни на что, я какого-то черта дико хочу этого жуткого мужика. Понимаю, что это глупо и безрассудно, но ничего не могу с собой сделать.

Никто и никогда так сильно на меня не воздействовал. И ни с кем у меня так мозги не отказывали. Ни от кого я не ощущала такой животной необузданной энергетики, такого желания обладать мною, словно я самое вожделенное лакомство на свете.

Мы так и заходим в мою квартиру. Я, пятясь, и Рошад, надвигаясь следом.

Как он закрывает дверь, я даже не успеваю заметить, просто в какой-то момент вдруг оказывается, что она уже закрыта, а мы отрезаны от остального мира в моей прихожей, внезапно ставшей непривычно маленькой и тесной.

А в следующий миг я вдруг оказываюсь прижата к стене. Буквально припечатана огромным горячим телом.

Открываю рот, чтобы возмутиться, но Рошад тут же закрывает мне его самым действенным способом — впиваясь жестким требовательным поцелуем. Язык наглым захватчиком вторгается внутрь, наступает, оглаживает, ласкает так горячо, что у меня все перед глазами плывет.

Растерянно замычав, бью мужчину по плечам, потом еще... он в ответ с рычанием подхватывает меня под ягодицы, жестко вклиниваясь между бедер. Заставляет обхватить его талию ногами. Продолжает жадно целовать. Так горячо. Так пошло и сладко.

Уже один этот поцелуй — чистый секс, крышесносный и животный. Я уплываю, забывая, что не хотела этого, что это мой босс вообще-то, что мы почти незнакомы, что я его вроде как боялась, что его нужно остановить, еще кучу всего, что нужно помнить разумной девушке. Все это вылетает из моей головы со скоростью света, оставляя лишь гулкую пустоту, наполненную нашим хриплым дыханием, его рычанием и моими стонами.

Он толкается бедрами, вжимаясь в меня возбужденным членом, поджигая мою кровь, превращая ее в расправленную лаву.

Всхлипнув, я уже и сама потираюсь о него в ответ, вжимаясь в твердое тело. Зарывшись пальцам в шелковистые короткие волосы на его затылке, уже сама отвечаю на поцелуй с не меньшей жаждой и желанием, сама подаюсь навстречу, сходя с ума от этого трения, от развратности этой позы, от запретности происходящего.

Чувствую, как закручивается внутри тугая пружина, заставляя стонать в ответ на каждый его толчок, приближающий меня к разрядке.

Низко зарычав, Рошад немного перемещает мои бедра. Так, что теперь удары его плоти приходятся точно на мой клитор, едва прикрытый уже насквозь влажными трусиками. И уже через минуту меня выгибает дугой в его руках от нахлынувшего сокрушительной волной оргазма, из горла рвется гортанный животный стон, глаза закатываются, а тело сотрясается снова и снова в мужских руках.

— Какая чувственная девочка мне попалась, — смеется хрипло Рошад, выцеловывая огненные дорожки у меня на шее. — Ты восхитительна в своем наслаждении.

Он перехватывает меня удобней, отрывая от стены. И берет безошибочный курс на спальню.

Но где-то на полпути между нашими тесно прижатыми телами начинает что-то вибрировать. Явно телефон. И явно не мой.

— Отпусти, — требую сипло. — Тебе звонят.

Выдав какую-то очень раздраженную фразу на неизвестном мне языке, Рошад сначала останавливается, а потом действительно меня отпускает.

И пока я смущенно одергиваю свою футболку, пытаясь переварить случившееся и решить, что мне теперь делать и как себя вести, он достает из кармана брюк телефон и отвечает на звонок. Причем говорит снова на иностранном языке. Совершенно не похожем ни на какой из мне известных.

Голос мужчины становится все холоднее, взгляд все жестче. А я чувствую себя все неуютней, вспоминая все те причины, из— за которых не надо нам с ним заниматься сексом.

— Малыш, извини, мне нужно уехать, — в конце концов сообщает он мне, закончив разговор.

В ответ я лишь пожимаю плечами. Ну надо, так надо. Я разве держу? Рошад с досадой сжимает губы.

— Я приехал к тебе, чтобы отдать кое-что.

— Что? — удивленно вскидываю брови.

— Вот это, — он достает из другого кармана брюк два... браслета, как мне кажется. Тонкие полоски металла, похожего внешне на платину. Заглядывает мне в глаза, ловя мой взгляд. — Это нужно тебе для работы и безопасности. Объясню подробней, когда вернусь. Я хочу, чтобы ты надела их и не снимала. Никогда. Это очень важно. Хорошо, Мишель?

И я самым неожиданным для себя образом внезапно согласно киваю.

— Хорошо, — произношу, ловя себя на странном и почти необоснованном убеждении, что так действительно надо.

— Умничка. Дай руки, — улыбается мужчина довольно.

И уже через минуту мои запястья обхватывают тонкие и невесомые браслеты. Красивые и даже стильные. Поношу, раз важно.

А Рошад, запечатлев на моих губах короткий прощальный поцелуй, просто уходит, велев ждать звонка его помощницы. И больше ничего не объяснив.

ГЛАВА 9

Прошло уже целых две недели с того дня, как меня целовал в прихожей моей квартиры мой собственный начальник. Не просто целовал. Очень горячо целовал, а потом... Довел до оргазма и свалил в закат, оставив меня растерянно хлопать глазами и кусать губы, в попытке выстроить стратегию своего дальнейшего поведения в свете всего случившегося.

Чего я себе только не надумала, начиная с «я не такая» и «с начальником ни-ни» и заканчивая более прагматичным «и что такого, если сильно хочется?». Последний вариант сильно подкреплялся собственным взбудораженным состоянием, явно дающим понять, что мой бунтующий организм совсем не против получить добавку в виде более близкого знакомства с понравившимся мужчиной. И это приходилось принимать в расчет несмотря на все доводы рассудка, взывающего к здравому смыслу.

Вот и получилось, что ни к какому конкретному решению я так и не пришла, решив разбираться в себе и в ситуации по ходу дела. Когда выйду на роботу и посмотрю, что к чему. Успокоившись на этом, занялась делами насущными.

А на следующее утро мне позвонила женщина, представившаяся Мариной, помощницей мистера Рошада, велела быть готовой к восьми и ждать звонка от водителя, приставленного ко мне, и уведомила, что дальнейшие распоряжения и всю нужную информацию я получу уже на рабочем месте в лаборатории.

Офигев от новости, что ко мне, оказывается, водитель приставлен, я даже сказать ничего в ответ не успела. Поэтому... Пришлось собираться и ждать.

Ровно в восемь мне действительно позвонил этот самый водитель, уведомив, что машина ожидает меня у подъезда.

Так, не зная, что думать обо всем этом, я и отправилась на работу в свой первый рабочий день.

Машина у подъезда действительно ждала. Еще одна тесла, только уже модель чуть попроще. И рядом с ней стоял высокий крепкий темноволосый мужчина в черной рубашке и брюках, чем-то отдаленно напомнивший мне Рошада. И типажом внешности, и едва заметным акцентом, и каким-то еще неуловимым ощущением, которому я даже определения не нашла.

Мужчина представился мне Керушем и сообщил, что с этого дня отвечает за мою безопасность вне стен лаборатории, чем заставил опешить еще больше. Я как-то совершенно не поняла, зачем охранять меня, младшего научного сотрудника и вчерашнюю лаборантку?

Неужели наш с Геннадием Матвеевичем проект настолько важен? Что в нем такого? Ну не может же нанявший нас мистер Рошад всерьез полагать, что существуют порталы в другие миры. Или может? А что если... его интересует что-то другое в наших исследованиях? Не выбрасывают такие деньги на то, что не принесет никакой пользы. Надо разобраться, что все это значит. И по возможности выведать, что вообще собой представляет наш очень таинственный босс.

Но сделать это оказалось не так легко.

На стоянке лаборатории, расположенной на территории огромного закрытого научно-исследовательского комплекса за пределами города, меня встретила та самая Марина, оказавшаяся высокой, худощавой и строгой на вид блондинкой. Правда, встречала она не только меня, а еще и Геннадия Матвеевича, но тот по своему обыкновению слегка не уложился в выделенное ему на сборы время, так что нам с помощницей Рошада пришлось его еще и ждать.

Зато я убедилась, что к нему тоже приставили охранника-водителя. Так что дело точно не во мне.

Раздраженная неорганизованностью профессора Марина потратила на нас с ним пару часов, показывая отведенные нам лабораторные помещения, знакомя с остальными сотрудниками исследовательского центра, и рассказывая о наших обязанностях и условиях нашей работы.

Я все подспудно ждала, что появится Рошад, но он не появился ни в первой половине дня, ни во второй. Ни на второй день, ни на третий, ни даже на четвертый. А на пятый наведался в сам комплекс, но даже не зашел в нашу с Геннадием Матвеевичем лабораторию. Потом я узнала от ребят айтишников, что он тут бывает крайне редко, да и вообще в нашей стране чаще всего отсутствует, так что всем руководит в основном его помощница, которая на самом деле его зам и по слухам любовница.

Так и потянулись рабочие будни. Мы с профессором быстро обжились, разобрались с новым оборудованием, перепроверили наши расчеты и принялись за дело.

За это время я видела Рошада всего три раза, два из которых были мельком издалека в другом конце коридора. И наконец четко осознала тот факт, что для него случившееся в моей квартире ровным счетом ничего не значит.

Вот и мне париться по этому поводу не стоит. А периодически повторяющиеся сны, это все фигня, которая пройдет.

И вот сегодня большое начальство вдруг пожаловало в ту самую лабораторию, где мы с Геннадием Матвеевичем проводим исследования. И теперь вот стоит, сосредоточенно слушает доклад профессора о проделанной нами работе и новых теориях, посетивших пышущего энтузиазмом ученого, вносит свои поправки, поражая нас обоих глубиной своих познаний в данном вопросе, и делает вид, что меня тут нет, и вообще я в лаборатории вместо бездушного штатива, на который и внимания обращать не стоит.

Вот только я откуда-то знаю, что это все напускное. Видит он меня. Наблюдает за мной. Только к чему тогда это показное и преувеличенное безразличие? Словно мы с ним и не знакомы даже? Думает, я на него вешаться буду?

Ну да, спешу и падаю. Подумаешь, поцеловались. Подумаешь, почти сексом занялись на адреналиновом запале. Ну так не занялись ведь. И теперь уже точно не займемся. Даже если вдруг случится что-то невероятное и наш крутой таинственный биг-босс вдруг надумает снова осчастливить меня своим вниманием, теперь у меня есть железобетонный повод послать его в далекое пешее и эротическое. Я запасным аэродромом быть точно не собираюсь.

— Профессор, в законе синархии, на мой взгляд можно найти зерно истины, но мне кажется излишне самонадеянно считать, что упорядоченность параллельных вселенных и миров, если они существуют возможно описать человеческими законами физики, — замечает спокойно Рошад, выслушав Геннадия Матвеевича. И неожиданно поднимает нечитаемый взгляд на меня, продолжая доносить свою точку зрения: — И я склоняюсь к мысли, что физика перемещений между мирами имеет мало общего с квантовой телепортацией. Вам нужно сосредоточиться на энергетических возмущениях пространства. Найдете неоспоримые доказательства существования этих переходов, тогда станут возможны дальнейшие исследования. Именно на это вам и выделено финансирование.

Ну до чего же хорош, зараза. Вот хотелось бы мне махнуть рукой со словами: «И что я в нем нашла?». Но не получается. И снится он мне почти каждую ночь, гад такой. Я уже себя озабоченной нимфоманкой начинаю чувствовать. Может, не такая уж и глупая идея с покупкой вибратора? Хоть напряжение сброшу.

Бровь Рошада удивленно дергается, словно он услышал что-то неожиданное. Только смотрит он не Геннадия Матвеевича, а на меня. Еще и щурится иронично. С чего бы это?

— Да, мистер Рошад. Думаю, вы правы, — кивает профессор, удрученно вздыхая. — Собственно... об этом я тоже хотел поговорить. Мне нужны еще замеры с места, где мною были обнаружены эти самые возмущения. И я хотел попросить транспорт, чтобы вывезти туда оборудование.

— Вам нужны именно те точки, где вы уже были, или, может, более свежее место предполагаемого пространственного разрыва? — интересуется Рошад, отвернувшись от меня наконец и снова сосредоточив внимание на моем непосредственном начальнике.

— Свежее? — ошарашенно выдыхает профессор, глаза которого тут же зажигаются маниакальным огнем. — Насколько свежее?

— Несколько часов, — хмыкает Рошад.

— Отвезите меня туда немедленно! — подскакивает на месте Геннадий Матвеевич, бросаясь к портативным приборам. — Точнее, нас с Мышкой. Это же... нам срочно нужно снять все показатели. Нельзя терять ни минуты.

— Думаю, Мишель нечего делать посреди леса, — поджимает строго губы биг-босс. — Я выделю вам столько людей, сколько нужно.

Это еще почему? Что значит, нечего делать? За кого он меня принимает?

— Нет-нет, мне нужна именно Мышка. Она лучше всех меня понимает — опередив мой возмущенный вопрос, качает головой профессор, вытаскивая из-под лабораторного стола чемоданчик для перевозки радиометров.

— Я поеду, — сообщаю твердо, всем своим видом показывая, что не собираюсь отступать. — Это моя работа.

Рошад поворачивается ко мне, и наши взгляды встречаются. Вскидываю упрямо подбородок.

Ну и? Заставишь остаться? По какому поводу, хотелось бы мне услышать?

Он сужает хищно глаза, буравя меня испытывающим взглядом. И наконец произносит:

— Хорошо. Мышка едет с вами. И я, пожалуй, тоже поприсутствую.

ГЛАВА 10

— Мышка, ты взяла все пробы воздуха, что я просил? — окликает меня профессор уже раз в пятый.

— Да, Геннадий Матвеевич. На сосну, извините, не полезу. У нас дроны есть, — кричу ему в ответ, загоняя пробоотборник в грунт.

Мы с ребятами уже облазили тут все в радиусе ста метров, собирая все возможные пробы и делая замеры напряжения электростатического поля, температуры и влажности. Конечно, это все могли сделать и без меня, но для профессора оказалось ну очень важно, чтобы я лично проконтролировала все этапы исследовательских работ в нужном периметре, пока он занят изучением непосредственного места предполагаемого разрыва.

Вытащив т-образную полуметровую штуку из земли, я выпрямляюсь. Взгляд сам собой притягивается к двум мужчинам на небольшой поляне за деревьями. К высокому мощному брюнету и худощавому, всклокоченному, как всегда, шатену в очках, склонившемуся над магнитометром.

И я ловлю себя на том, что мне очень хочется подойти к ним. Точнее, даже не к ним — меня безумно притягивает эта поляна. Притягивает и пугает одновременно.

Мотнув головой, отворачиваюсь. Что-то странное со мной происходит здесь, в этом лесу. Но что именно, я никак не могу понять. И это дико напрягает.

Всю исследовательскую группу доставили на место двумя вертолетами. В одном прилетели мы с профессором и Рошадом. А во втором еще двое парней из лаборатории, явно соотечественников нашего биг-босса. Ну и большая часть оборудования.

И еще на подлете я почему-то начала ощущать, как учащается у меня сердцебиение, как туманятся мысли, в которые совершенно неожиданно начинает закрадываться необоснованная паника. Я смотрела на приближающиеся верхушки сосен и едва справлялась с нервной дрожью и ощущением, что нам нельзя тут быть, что надо немедленно возвращаться назад. А потом почувствовала, что за мной пристально наблюдают и, подняв голову, встретилась взглядом с сидящим напротив меня Рошадом.

— Все хорошо, Мишель. Тебе ничего не угрожает, — произнес он ровно... и веско. Я еще удивилась, к чему это вообще, но уже спустя минуту, поймала себя на том, что почти успокоилась. И странная паника улеглась.

Однако, стоило нам приземлиться, как меня снова накрыло ощущением... опасности. Да, именно опасности. Что-то похожее я чувствовала в присутствии Рошада в день нашего знакомства. А здесь сам воздух словно пропитан гулким напряжением, и все мои инстинкты требуют бежать отсюда без оглядки, тогда как врожденное любопытство зовет тщательно изучить столь необычное явление. И свою реакцию на него тоже.

Однако, с изучением чуток не сложилось. Рошад на пару минут отозвал профессора в сторону, что-то ему сказал, и тот неожиданно отправил меня собирать показатели и образцы с прилегающей к объекту территории вместо того, чтобы помогать ему, как изначально планировалось. А когда я попыталась спорить, мне навешали тонны лапши на уши о том, как важно, чтобы я лично проконтролировала то, чему он уделить время ну никак не может.

Наградив обоих начальников хмурым взглядом, я отправилась выполнять поставленное передо мной задание, на волне раздражения позабыв даже о собственных странных ощущениях.

Но вот все нужные действия, мы с Камалом и Рэйем, моими помощниками, выполнили. Осталось лишь упаковать оборудование и образцы. Дело ответственное, так что мне приходится проследить и за этим. И не потому, что я сомневаюсь в компетентности ребят, а потому что спросят потом с меня, если что. Я Геннадия Матвеевича знаю. Однажды заслужив его уважение, я стала одной из немногих, кому он доверяет в достаточной мере, чтобы поручать важные с его точки зрения задачи. Но и ответственность за эти задачи полностью ложится на мои плечи. Даже если выполняю я их не самолично.

— Так, ребят. Держите вот еще один пробоотборник. Пятнадцать метров от эпицентра, — подхожу я к своим помощникам. — Камал, думаю, образцов хватит. Приземляй его.

Камал, как раз занятый пилотированием дрона, слегка кивает, показывая, что услышал меня. Рэй забирает у меня пробоотборник, чтобы переместить образец грунта в контейнер с соответствующей пометкой.

И вскоре мы уже сообща складываем все по чемоданам и контейнерам. Вот и все. Грузим, и можно пойти доложиться профессору. И заодно полюбопытствовать, что они с Рошадом там намеряли.

— Мы сами все отнесем, Мишель, — отбирает у меня чемодан Рэй. — Девушкам не нужно тяжести таскать.

Ну раз не нужно... спорить я не собираюсь и спокойно уступаю столь не девичье дело двум немногословным брюнетам, с которыми оказалось весьма комфортно работать. Интересно, откуда они все родом? И почему я до сих пор об этом ничего не слышала?

Парни, похватав большие контейнеры уходят к вертолету. А я устремляюсь к начальству.

Но чем ближе подхожу, тем отчетливей чувствую, как снова начинает частить сердце, тревожно сжимаясь. Как учащается дыхание... С этим местом явно что-то не так. Я уже обратила внимание на то, что чем ближе к объекту нашего исследования, тем ниже температура воздуха. И сейчас меня буквально пробирает озноб.

Зябко передергиваю плечами. Может, ну его? Меня не зовут. Могу спокойно пойти подождать в вертолете.

Вот только мне хочется туда. Что-то тянет.

И я иду. Шаг за шагом приближаясь к совершенно непримечательной на первый взгляд поляне, на которой, вполне возможно, сегодня ранним утром открывался портал в другой мир. Или из другого мира. А если так, то может через него кто-то пришел? И сейчас находится среди обычных людей?

В теории Геннадия Матвеевича я как-то до сих пор не особо верила. Оно, конечно, интересно, но трудно-доказуемо и маловероятно. Но сейчас, я уже не знаю, что думать. Вот не похож Рошад на того, кто стал бы вкладываться в бредовые фантазии чудаковатого ученого. Значит, у него есть причины считать, что профессор прав? И он даже нашел это место, где все наши приборы зашкаливает. Что-то здесь было. Тогда... может, действительно существуют другие миры и переходы между ними? И я буду в числе тех, кто первым узнает об этом.

О-о-ох. Аж дух захватывает от одной только мысли.

ГЛАВА 11

— Это потрясающе. Просто невероятно. И полностью подтверждает мою теорию, — приговаривает Геннадий Матвеевич, бегая вокруг приборов. — Мистер Рошад, а данные со спутника мы случайно не можем получить? Думаю, я смогу высчитать определенные закономерности, которые значительно ускорят процесс.

И оборачивается к нашему биг-боссу с почти детской мольбой в блестящих от восторга глазах

— Случайно можем, — хмыкает Рошад, явно забавляясь. — Все ресурсы моей лаборатории к вашим услугам, если это ускорит процесс. Мне нужен результат как можно быстрее.

Он стоит спиной ко мне, и уже на эту широченную рельефную спину, обтянутую черной рубашкой можно залипать вечно. Но стоит мне подойти ближе, и мой персональный возбудитель резко поворачивает голову в мою сторону.

А мне еще казалось, что я тихо ступаю.

— Мишель, вы закончили?

— Да, мистер Рошад, — как я не стараюсь, а вытравить с голоса легкий сарказм не получается.

До сих пор обидно, что меня отстранили от самого интересного.

— Тогда, думаю, тебе будет лучше подождать в вертолете, пока мы закончим, — он разворачивается ко мне, затмевая собой профессора, приборы, поляну... все.

И наши взгляды снова встречаются. Сшибаются, буквально. Мне бы поостеречься — что-то слишком рьяно и неукоснительно я выполняю его команды, после таких вот гляделок. Но не в моих правилах отступать и опускать взгляд.

— Это приказ? — прищуриваюсь я.

— Рекомендация, — усмехается мужчина, неожиданно шагая мне навстречу. Подходит совсем близко. И в его глазах я снова вижу тот самый хищный огонь, который так мне запомнился.

По коже словно электрический разряд пробегает. И тело как-то слишком однозначно реагирует, выдрессированное многочисленными эротическими сновидениями.

Все те странные ощущения, которые у меня появились во время этой поездки, сейчас внезапно трансформируются во что-то совершенно другое и неожиданное. И мне уже с какого-то перепугу начинает казаться, что это не поляна меня притягивает и пугает, не это место вызывает нервную дрожь и легкую панику, а стоящий напротив меня мужчина. Он меня пугает и... возбуждает одновременно.

Что-то изменилось во мне после того... поцелуя в моей прихожей. Между нами будто... связь какая-то возникла.

Понимаю, что это бред чистейшей воды, но, смотря в его вишневые глаза, я буквально ощущаю, как воздух между нами нагревается, как сменяется озноб, колотивший меня еще пару минут назад, на жар, обволакивающий все тело.

Надо было идти к вертолету.

Но это ведь такие глупости. Не от чего тут бежать. Просто красивый, притягательный мужик. И просто поляна со странным природным явлением.

— Ну раз рекомендация, тогда я, пожалуй, ее проигнорирую. И останусь, — изображаю вежливую улыбку, стараясь не пялиться на своего начальника совсем уж голодным взглядом. Вот не хватало еще показать этому самоуверенному красавчику, насколько он меня заводит. — Позвольте пройти, мне нужно поговорить с Геннадием Матвеевичем.

— Ну раз ты так настаиваешь, — хмыкает Рошад. — Пойдем.

И вместо того, чтобы уступить дорогу, он внезапно протягивает мне руку.

— Да я как бы и сама могу, — выдаю растерянно.

— Не сомневаюсь, — на его губах появляется обольстительная улыбка. — Но я хочу кое-то показать тебе. Очень интересное. Тебе понравится.

Блин. Ну почему при взгляде на этого мужчину, я только и могу думать, что о всяких пошлостях? Почему невольно представляю, что бы он мне такого... интересного показать мог? И такие картинки перед мысленным взглядом мелькают, м-м-м...

Так, стоп! Я тут на работе. На расстоянии нескольких метров от возможного перехода между мирами. В шаге от величайшего научного открытия. А у меня только глупости в голове. Все. Сегодня же закажу себе игрушку в секс-шопе. А послезавтра у меня выходной, и, может, имеет смысл сходить куда-нибудь развеяться? Подцепить кого-нибудь?..

— Так ты идешь? — вскидывает брови Рошад, даже не думая опускать руку. Вот только взгляд его странным образом тяжелеет. — Или боишься меня?

Вот еще! Так я и призналась.

— Опять на слабо берете? — фыркаю саркастично.

— Опять не работает? — склоняет он голову набок, с лукавыми смешинками в глазах.

— На этот раз, пожалуй, немного работает, — признаю, вкладывая свою ладонь в его. Терпеть не могу бояться. Да и хочется, мне его коснуться. Может у меня шизофрения?

Соприкосновение наших рук на миг оглушает и ослепляет А я уже успела убедить себя, что в прошлый раз мне показалось.

Да что ж такое? Это даже не похоже на электрический разряд. Скорее на вливание жара внутривенно. Даже дыхание перехватывает и во рту пересыхает. И хочется не пить... Совсем другого хочется.

А потом Рошад тянет меня за собой

Не знаю, что я ожидала увидеть. Поляна и на второй взгляд оказывается довольно обычной. Ни тебе выжженных проплешин. Ни каких-либо странных следов. Ничего сверхъестественного. Кроме предельно-повышенных показателей напряжения электростатического поля, пониженной температуры и искажений некоторых других физических параметров.

И моих ощущений.

Мы обходим склонившегося над походным раскладным столом профессора, который на меня даже внимания не обращает, будучи полностью поглощенным какими-то расчетами на своем лэптопе, и оказываемся в центре поляны. Ладно, потом с Геннадием Матвеевичем поговорю.

— Скажи, а ты хотела бы побывать в другом мире? — интересуется Рошад, останавливаясь. Поворачивается ко мне, не отпуская руку. И получается, будто притягивает к себе.

— Не знаю. Не задумывалась над этим, — пожимаю плечами. — Никогда не воспринимала теории их существования настолько... вероятными, чтобы строить на основе этих теорий свои желания.

— М-м, прагматичность во всем, да? — улыбается мужчина, рассматривая меня с тем самым странным выражением, которое я уже наблюдала у него в первый день нашего знакомства. Будто... смакует что-то. — А если я тебе скажу, что порталы в другие миры существуют?

— Я попрошу у вас доказательства, — дергаю уголком губ в ироничной улыбке.

— Кто б сомневался? — смеется Рошад, как-то незаметно притягивая меня еще ближе. — Будут тебе доказательства. Очень скоро. А сейчас смотри.

ГЛАВА 12

Он приседает, поднимая с земли парочку шишек. Улыбается по-мальчишески обаятельно, поднимаясь обратно. И внезапно подкидывает свою находку в воздух.

Следя за шишками глазами, удивленно свожу брови. Уже открываю рот, чтобы переспросить, на что именно мне смотреть, и что все это значит, но так и застываю с отвисшей челюстью. Потому что шишки, уже падающие обратно, вдруг замедляются и описывают друг вокруг друга круг, как в аэродинамической трубе. А потом еще один и лишь после этого возобновляют свое свободное падение на землю.

Вокруг так тихо, что аж в ушах звенит. Ни порывов ветра, ни шелеста хвои на ветку, ничего. Но передо мной только что танцевали в воздухе шишки. И если это было не мое воображение, и не причудливая игра косых лучей клонящегося к закату солнца, то я могу найти только одно объяснение.

— Это просто... невероятно, — выдыхаю пораженно. — Как это возможно? Неужели...

— Те самые искажения гравитационного поля, которые прогнозировал профессор Березович, — с улыбкой подтверждает Рошад, отряхивая руки. — Так что вы с ним на правильном пути. Как ты себя чувствуешь, Мишель?

— Эм, а почему вы спрашиваете? — теряюсь я от столь резкой смены темы.

— Мне показалось, что тебе не по себе от этого места, — прищуривается он, внимательно смотря на меня.

Хм. Наблюдательный мужчина, однако. Так вот к чему он в вертолете мне сказал те слова?

— Да, есть немного, — признаюсь, пожав плечами. — Наверное инстинктивная и неосознанная реакция организма на аномальное явление. А профессор видел этот фокус с шишками?

— Конечно. И снял все нужные показатели. Но собирается тут остаться еще на некоторое время, чтобы понаблюдать за изменениями. — Рошад склоняет голову набок. И под его пронизывающим темным взглядом у меня мурашки по коже бегают. Снова. — Мне уже пора возвращаться в Центр. Есть еще другие дела. И ты полетишь со мной.

Ну-у-у, вот и поговорили. А я-то думала, что тема моего участия в полевых работах закрыта.

— Мистер Рошад, я не думаю...

— Мишель, твой рабочий энтузиазм очень похвален, но уже вечер и в лесу, рядом с объектом, воздействующим на твое самочувствие, ты не останешься. Это приказ. С Геннадием Матвеевичем останутся Камал и Рэй.

— Но... — пытаюсь я возразить, но вижу предупреждающе вздернутую бровь и умолкаю, невольно скрипнув зубами.

Как бы мне не хотелось поспорить, но Рошад действительно мой начальник и имеет право распоряжаться насчет того, какую работу мне исполнять, и где. К тому же... если отбросить любопытство, приправленное гордостью, и прислушаться к здравому смыслу и собственной интуиции, то он прав. Не нужно мне здесь оставаться. Чувствую это.

А сданными я и в лаборатории прекрасно могу поработать.

— Как скажете, мистер Рошад, — произношу ровным тоном. — Тогда, если не возражаете, я сначала все-таки переговорю с Геннадием Матвеевичем.

Кстати, странно, что мой непосредственный начальник до сих пор так и не обратил внимания на мое присутствие рядом. Более того, он даже не смотрел в нашу сторону, полностью поглощенный своими приборами. Знаю, что профессор бывает крайне рассеян и невнимателен, но не настолько же.

— Конечно, но недолго. Я жду, — кивает Рошад, отпуская мою руку. И до меня только теперь доходит, что он до сих пор ее держал.

А теперь у меня словно заземление исчезло. И внутри снова поднимается волна непонятной тревоги и напряжения. Мотнув головой, я устремляюсь к профессору.

На мое обращение он удивленно вскидывает голову, как будто действительно не видел, что я подошла. А потом выслушав мой доклад о проделанной работе, растерянно отмахивается, уведомляя, что я молодец, сегодня ему больше не понадоблюсь и могу идти домой. Ага, прям ножками. Уже пошла.

Пребывая в некотором офигении от общения с профессором, возвращаюсь к ожидающему меня Рошаду, краем глаза заметив идущих к поляне Камала и Рэйя, кажется с прожекторами на штативах.

В лучах заходящего солнца высокая мощная фигура нашего биг-босса кажется даже немного зловещей.

— Пойдем? — он снова протягивает мне руку. Как демон искуситель, честное слово.

— Да, пойдем, — киваю, смотря на эту ладонь со смешанными чувствами.

Мне безумно хочется ухватиться за нее. Снова почувствовать себя заземленной. И защищенной от того напряжения, что разлито в воздухе на этой странной поляне.

А еще я помню то странное ощущение, которое уже дважды испытала от соприкосновения наших рук. И мне, каюсь, хочется почувствовать это снова.

Но это желание меня и напрягает Потому что это не похоже на меня. И ладно бы еще дело было только во всех тех непристойных желаниях, что вызывает во мне мой босс одним своим присутствием. После того, как он меня целовал и до какого состояния довел, это еще можно как-то объяснить. С учетом того, что у меня давно полный штиль в личной жизни.

Но как объяснить его чрезмерное влияние на меня? Которое отрицать уже попросту не получается, как и списывать на совпадения, или мое собственное состояние. Он две недели меня избегал, а тут вдруг снова решил проявить интерес? Зачем? К чему все это? И почему я на все это ведусь?

Не люблю не понимать, что происходит. Особенно не люблю не понимать, что происходит со мной. А сейчас я именно, что не понимаю. Ничего.

Поэтому заставляю себя сунуть руки в карманы халата, отказываясь идти с ним за руку. Незачем это.

— Спасибо, но я сама, — сообщаю твердо, невольно вскидывая подбородок.

Рошад в ответ сужает глаза, в которых мне чудится досада, но ничего не говорит. И взмахивает приглашающе рукой в сторону поля, где нас ожидают вертолеты.

Я никогда не боялась темноты. Но сейчас стремительно погружающийся в сумерки лес меня весьма ощутимо напрягает. Понимаю, что скорее всего виноваты мои органы осязания сбитые с толку искажениями физических параметров, но все равно невольно хочется отступить от собственного решения и ухватиться за шагающего рядом мужчину.

— Я хотел поговорить с тобой, Мишель, — нарушает царящее между нами молчание Рошад, когда мы преодолеваем где-то половину пути до вертолетов.

— О чем? — интересуюсь, повернув к нему голову.

— О многом. Но в первую очередь хочу извиниться, — он мягко перехватывает меня за талию, останавливая и разворачивая к себе. Заглядывает в глаза, проникая, кажется в самую душу.

Неожиданно, однако. Я даже не сразу нахожусь с ответом. За что именно он хочет извиниться? За то, что набросился на меня со своими поцелуями? За то, что пугает? Или за то, что свалил, ничего не объяснив, а потом две недели делал вид. что меня для него не существует?

— Нет, малыш. За то, что целовал, извиняться не буду, — словно читая мои мысли, хрипло тянет он. — Извини, что напугал. И что оставил. И что не поговорил с тобой раньше. Понимаю, как это для тебе, должно быть, выглядит.

— Да ладно, — неловко пытаюсь отстраниться. — Ничего страшного. Забыли.

— Нет, Мышка. Вот забыть я тебе точно не позволю.

И я снова оказываюсь в его объятиях.

ГЛАВА 13

То, что он меня прямо вот сейчас снова поцелует я осознаю сразу. И на краткий миг почти тону в чувственном предвкушении. Но здравый смысл на этот раз не дремлет Даже пребывает начеку, можно сказать. И поцелуй Рошада приходится на мои вовремя выставленные пальцы, а не на губы.

— Жестокая, — усмехается лукаво, прикусывая мой мизинец. И что-то сразу коленки ватными чувствоваться начинают. Но кое-кому об этом знать совершенно не обязательно.

— Извиниться, вы извинились, — фыркаю я, уворачиваясь от его рук. — А вот объясниться пока даже не пытались. И в свете ваших новых посягательств на мое личное пространство, пожалуй, я имею право эти самые объяснения услышать.

— Суровая Мышка, — смеется этот... котяра, снова ловя меня. Но на этот раз только за руку. И больше притянуть к себе не пытается, лишь держит. — Ты права. Объяснения я тебе тоже задолжал.

О как. Неужели даже соизволит их озвучить? Недоуменно вскидываю брови, ожидая, что же мне сейчас скажут.

— Ты меня зацепила, Мышка, — вкрадчиво сообщает мужчина, проникновенно смотря в глаза. Снова приближаясь. — В тебе воплощено все, что мне нравится в девушках.

— Громкое заявление. Вы меня совсем не знаете, — скептично качаю я головой. Хотя от его слов что-то сладко екает в груди. Гладко стелет.

— О, поверь, я знаю многое. И хочу узнать еще больше. Хочу познать всю тебя, — Рошад поднимает руку. Гладит костяшками пальцев мою скулу, убирает выбившуюся из растрепавшегося хвоста прядь волос. — Ты непреодолимое искушение для меня, Мишель. Я уже понял, что скорее всего не смогу держаться от тебя на расстоянии. И именно по этой причине должен предупредить, что некоторое время не смогу себе позволить открыто демонстрировать особое отношение к кому бы то ни было. К тебе особенно.

— Что вы хотите этим сказать? — округляю я глаза, пытаясь переварить услышанное. — Я и не требую от вас никакого особого отношения. И его демонстраций.

Странные заявления. Тревожные. Может он вообще женат? Может таким странным образом пытается намекнуть, что хочет со мной спать так, чтобы его благоверная не узнала? Так я за такие подкаты и оторвать кое-что могу. И благоверной в подарок потом отправить. Пускай в рамочку поставит.

И чего это он так удивленно на меня таращится? Еще и кашлять начинает?

— Конечно, не требуешь. Но я уже к тебе отношусь особенно. И этим подвергаю опасности, — прокашлявшись, выдает как-то сдавленно. — Мишель, у меня к тебе будет убедительная просьба. Даже приказ, если хочешь. Я хочу, чтобы ты была очень внимательна и осторожна. Никому ничего не рассказывай о нас, — я возмущенно дергаюсь в ответ, но он прижимает палец к моим губам, не позволяя говорить. — Знаю, что ты очень скрытная и не говоришь о личном ни с кем, но все же прошу, будь осторожна. И если вдруг заметишь что-то... странное, немедленно сообщай мне. Хорошо?

— Если уж на то пошло, странное со мной происходит ровно с тех пор, как вы уговорили меня работать на вас. Вы меня так напугать решили, да? Понимаете же, что вот это все уж точно требует объяснений? Что за опасность? Что именно я должна заметить? — требовательно подаюсь я к своему собеседнику.

Вот чувствовала я, что опасно мне соглашаться на его заманчивое предложение. Чувствовала. Не хотела. И какого черта согласилась, ума не приложу.

Пару минут Рошад молчит, буравя меня тяжелым взглядом. Словно решая, что мне можно сказать, а что нет.

— У меня есть враг, — произносит он наконец. — Скрывающийся от правосудия преступник. И у него к сожалению имеются возможности, которые недооценивать никак нельзя. И огромное желание отомстить мне.

— За что отомстить? — прищуриваюсь подозрительно. А у самой уже волосы дыбом становятся от дурных предчувствий.

— За то, что ему вынесли смертный приговор у нас на родине. Приговор, который будет исполнен сразу же, как только его снова задержат, — мрачно объясняет мне Рошад.

М-да. Причина веская. Только пока совершенно непонятно, причем тут я. Во всем этом вообще слишком много непонятного. И это дико напрягает. Пугает, если уж на то пошло. Теперь я уже окончательно уверена, что влезла туда, куда не следовало.

— Снова? Он сбежал из заключения? — делаю я вывод из его слов.

— Да. И находится в бегах уже два года. Сейчас у нас наконец-то появилась возможность его выследить. Но у меня возникли основания опасаться, что среди моих подчиненных может быть предатель. Кто-то незначительный. Не имеющий доступа к действительно важной информации. Но способный заметить, если у меня появится кто-то, кем я дорожу.

— Тогда не вижу, чем бы это могло угрожать лично мне, — прокашлявшись, выдаю немного севшим голосом. — Никому даже в голову не придет, что мной вы дорожите. Собственно, этого даже мне в голову не придет. Так что...

А в следующий миг, Рошад дергает меня на себя. И все-таки целует.

Я не успеваю даже пискнуть, как мой рот оказывается запечатан его губами, захвачен его языком, его собственнической и порочной лаской. Одной ладонью мужчина обхватывает мой затылок, не позволяя ни увернуться ни избежать его страсти, а второй обнимает за талию, вжимая в свое тело, позволяя почувствовать, как сильно он меня желает.

И мне бы оттолкнуть его. Мне бы вырваться, но я снова застигнута врасплох. Его напором. Голодом, который чувствуется в каждом рваном движении. И тем пламенем, которое взметается в моей крови, стоит нам соприкоснуться.

— Сладкая, — рычит Рошад, отрываясь от моего рта. Тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову. Прижимается ртом к моей шее, ловя языком трепетание моего пульса. — Такая сладкая. Моя. Как же я голоден по тебе, малыш. Как же я голоден.

— Мистер Рошад. — нахожу я в себе силы упереться ладонями в его плечи. — Отпустите. Никакая я не ваша.

Пару секунд мне кажется, что он не послушается. Не отпустит. И теперь уже по-настоящему пугаюсь. Но наградив меня еще одним обжигающим поцелуем, после которого наверняка останется пятно на шее, мужчина все-таки отстраняется.

— М-м-м, пока что, маленькая. Пока что, — сообщает мне вкрадчиво, обжигая тяжелым горячим дыханием мои губы.

Ага, конечно. Разогнался-то как. Мое тело может бунтовать и предавать, сколько влезет, но я привыкла жизненно-важные решения головой принимать.

В сгустившихся сумерках взгляд Рошада кажется совсем безумным. И глаза будто светятся. Я реально их отчетливо вижу. А ведь, наверное, не должна.

Но стоит мне об этом подумать, как Рошад прикрывает веки. А потом и вовсе отступает, отпуская меня окончательно. Массирует свой затылок, криво усмехаясь и недоуменно качая головой.

— Так мы договорились, Мишель? — интересуется хрипло.

— О чем?

— О том, что ты будешь осторожна, и сообщишь мне, если вдруг что-то необычное заметишь.

Меня подрывает отказаться. Но если он мне не солгал, и где-то на свободе действительно гуляет опасный преступник, которому может стрельнуть в голову, что я важна для Рошада, то лучше мне иметь возможность позвать на помощь. Если вдруг что.

— Как я могу с вами связаться?

ГЛАВА 14

Для связи Рошад продиктовал мне номер своего телефона. А еще неожиданно попросил меня дать свою руку. И когда я, не пряча подозрительности, его просьбу выполнила, показал мне на одном из браслетов, которые он же на меня и надел две недели назад, маленькую кнопочку, незамеченную мною раньше.

— Нажмешь тут при любой угрозе. И помощь придет немедленно. Тебя охраняют, Мишель. Я не позволю тебе навредить. Никому.

Эти его слова вертелись в моей голове всю обратную дорогу до лаборатории. Он сидел напротив меня, посматривал задумчиво, а я пыталась сообразить, что все это значит и как к этому относиться. Ко всему, что он сказал, к тому откровенно-мужскому интересу, что столь настойчиво проявляет ко мне... и к угрозе, которая, возможно, нависла надо мной из-за этого самого интереса.

И чем больше думала, тем бредовее теории в голове крутились. Особенно в свете моих странных ощущений.

Так что я решила пока отложить эту тему, и вернуться к ней, когда отдохну и отойду от воздействия этого аномального места. И от поцелуев босса.

Благо, завтра наконец-то суббота и у меня выходной. Если Геннадию Матвеевичу, конечно, никакая шлея под хвост не попадет, и он не потребует, чтобы я срочно приехала на работу, что тоже весьма вероятно.

В научном центре к нашему прилету уже почти никого не осталось. В большинстве зданий в окнах свет не горит. Людей не видно. Машин на стоянке почти нет. Только на взлетной площадке ожидает Керуш, мой охранник и водитель в одном лице. Кстати, теперь я его присутствие рядом с собой уже как-то по-другому немного воспринимаю. Неужели Рошад его ко мне приставил из-за меня самой, а не из-за проекта, над которым я работаю? Может такое быть, или это уже у меня самомнение начинает зашкаливать?

И еще... я как-то раньше не обратила на это внимания, точнее не придала значения, что для меня не свойственно, но сейчас отчетливо понимаю, что у профессора таких же браслетов, как у меня, нет и в помине. А ведь именно он мозг и руководитель проекта. Его и должны охранять в первую очередь, если исходить из очевидных причин.

Стоит нам выбраться из вертолета и Рошада словно подменяют. Он больше не смотрит на меня, даже когда помогает спрыгнуть на землю. И руку отпускает сразу же, заставив ощутить неуместное чувство потери. После чего, отстраненно попрощавшись, направляется к стоянке, где уже гостеприимно распахивает перед своим хозяином двери его «родстер». А я, проследив, за ним взглядом, молча иду в лабораторию, чтобы забрать свои вещи.

Кажется, мне кто-то из технического отдела говорил, что вся территория центра просматривается через камеры. Вот Рошад и изобразил полное равнодушие. Очень правдоподобно изобразил. Сложно не поверить.

— Мишель Максимовна, вы еще остаетесь работать, или домой? — интересуется Керуш, шагая рядом со мной.

— Домой. Устала очень, — бросаю на него быстрый изучающий взгляд. И скорее для проверки, чем искренне произношу: — Вам меня не обязательно сопровождать. Я только сумочку заберу.

— Обязательно, Мишель Максимовна, — ухмыляется мужчина. — Хрупкая юная девушка одна в пустой лаборатории. Мало ли. Вдруг испугаетесь чего?

— Ха, смешно, — фыркаю, развеселившись. — Не такая уж и юная. И уж точно не пугливая.

— И все-таки мой долг присмотреть за вами, — подмигивает мне Керуш.

Ну, раз долг, то пускай присматривает. В пустом здании мне действительно что-то не по себе становится. Шаги кажутся слишком громкими, а эхо, пляшущее в пустынных коридорах, слишком зловещим. Даже голоса немногих задержавшихся на работе в своих лабораториях, напрягают, вызывая подозрения.

И хоть я понимаю, что причиной тому скорее всего наш разговор с Рошадом и те опасения, которые он во мне зародил, но все равно выбросить лишнее из головы и успокоиться не получается от слова совсем. И теперь присутствие рядом большого и сильного охранника мною явно воспринимается, как благо.

Дверь нашей с Геннадием Матвеевичем лаборатории, конечно, же закрыта. И я достаю из кармана своего халата карту-ключ, чтобы поднести к электронному замку. А потом ввожу еще и комбинацию цифр, чтобы услышать заветный щелчок.

В помещении темно. Рассеянного полуопущенными жалюзи света от фонарей на территории мало, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь, и я хлопаю в ладоши, включая освещение.

Моя сумка висит в небольшом шкафчике для вещей у двери. Я обычно всегда ее там оставляю утром, как прихожу на работу. Профессор жутко не любит, если ему на глаза посторонние предметы в лаборатории попадаются. Но ведь у каждого свои тараканы имеются. Разница только в размерах и количестве. Я вот например не могу, если хотя бы раза три не проверю, закрыты ли все замки. Это даже шкафчика касается.

И тем неожиданней для меня тот факт, что этот самый шкафчик оказывается открыт. Я даже удивленно замираю, недоуменно рассматривая дверцу. Я же помню, как проворачивала этот ключ. И даже если бы механическая память на привычное уже действие сыграла со мной злую шутку, я помню, как три раза подергала эту ручку, слушая Геннадия Матвеевича, сегодняшним утром.

И тем не менее... шкафчик открыт.

Хм.

Не будь сегодняшнего разговора, можно было бы решить, что я все-таки что-то путаю. Или проглядела, как профессор что-то свое сюда клал... Но разговор был, и мне теперь уже совсем не по себе становится. Распахнув злополучную дверцу, я оцениваю взглядом содержимое шкафа. Вроде бы все, как было. Беру сумку. Осторожно заглядываю в нее...

— Мишель Максимовна, все в порядке? — неожиданно раздается надо мной голос Керуша, отчего я, испуганно взвизгнув, чуть не роняю свои вещи.

— Вы что решили доказать мне, что я на самом деле пугливая?! — держась за сердце, раздраженно разворачиваюсь к мужчине. — Зачем вы ко мне подкрадываетесь?!

— Извините. Не хотел вас напугать, — примирительно вскидывает ладони он. — Мне показалось, вы чем-то взволнованны.

— Нет... не знаю. Дайте мне пару минут, — растерянно тру я переносицу. Надо осмотреться в лаборатории.

ГЛАВА 15

— На что вам нужны пара минут? — подозрительно прищуривается Керуш.

Первым порывом хочется привычно отмахнуться. Ну, правда. Ничего ведь такого страшного не случилось. Подумаешь шкафчик открыт. Но я обещала Рошаду, что буду осторожна и внимательна. И что буду сообщать, если замечу что-то странное. А о степени странности речи не шло.

— Я почти уверена, что оставляла шкафчик закрытым, — сообщаю своему охраннику. — И меня насторожило, что он открыт.

— Почти уверены? — уточняет тот, подбираясь и разом превращаясь в настороженного хищника. Вот по-другому и не назовешь. Аж мурашки по коже.

Острым взглядом сканирует лабораторию и возвращается глазами к сумке в моих руках. Протягивает в требовательном жесте руку. И я молча отдаю свои вещи ему, позволяя их осмотреть. Там все равно ничего важного нет. Я документы с собой не вожу. Телефон в кармане джинсов при мне. А ключи от квартиры вроде бы на месте.

— Ну да почти — бормочу я, тоже оглядываясь по сторонам. — Просто это привычное, отработанное до автоматизма действие, которое я выполняю всегда, и моя память вполне может мне сейчас подсовывать ложные воспоминания о том, как я этот шкафчик закрывала. В общем я не могу со стопроцентной уверенностью утверждать. Ключи ведь только у нас с профессором есть, если не ошибаюсь. Ну еще возможно у мистера Рошада. Значит, тут никого не должно было быть в наше отсутствие.

— Ключи есть еще у службы безопасности, — поправляет меня Керуш, возвращая сумку и шагая к шкафчику, вынудив меня уступить дорогу. — Но без приказа обыскивать ваши вещи они не имеют права. Как и заходить в вашу лабораторию. Осмотритесь, не увидите ли еще чего-то необычного. Но ни к чему не прикасайтесь. Сразу говорите мне.

Кивнув, я направляюсь к рабочим столам. Краем уха, слушая, как мужчина позади с кем-то тихо говорит по телефону. Наверняка Рошаду позвонил.

Лабораторию я осматриваю тщательно и предельно внимательно. И взбудораженное воображение подсказывает кучу признаков возможного взлома. Кажется, что и мой стул стоит чуть по-другому, и распечатки на столе немного сдвинуты, и один из мониторов не так повернут. Все это я и сообщаю неотступно следующему за мной Керушу, не забыв добавить, что и в этом случае совершенно ни в чем не уверена.

Однако мой охранник мои подозрения воспринимает абсолютно всерьез и тоже все тщательно осматривает. Пару раз мне даже кажется, будто он ладонью проводит над указанными мною возможными уликами. И я буквально чувствую исходящее от него настороженное напряжение.

Но больше ничего подозрительного я не нахожу, как не присматриваюсь, даже с моей разыгравшейся паранойей. И в конце концов мы все-таки уходим. После того, как я скрупулезно все закрываю и под бдительным присмотром Керуша три раза проверяю.

— Босс приказал мне проверить вашу квартиру на всякий случай, — сообщает мне охранник уже на полпути до моего дома.

Мое мнение в этом вопросе, видимо, никого не интересует. Но спорить я не берусь. Думаю, мне и самой так будет спокойней.

— Хорошо, проверяйте, — киваю устало, наблюдая с заднего сидения электрокара, как пролетают за окном огни многоэтажек. Не люблю, конечно, пускать на свою территорию посторонних, но безопасность явно важнее моих заморочек.

Остановившись у моего подъезда, Керуш велит мне подождать в машине пару минут и выходит сам. Опять сканирует взглядом окрестности. Мне даже снова кажется, что я ощущаю его... настороженность. Хотя, это уже наверняка глюки. Ну что я могу чувствовать, сидя в машине? Это все нервы.

— Пойдемте, — зовет он, наконец открыв мне дверцу, и подавая руку.

По пути Керуш проверяет и подъезд. Даже поднимается на пару этажей вверх от моей лестничной площадки, что-то высматривая и прислушиваясь. В квартиру он тоже меня не пускает зайти первой. Как только я открываю двери, жестом велит мне стать у стенки и ртутью проскальзывает в темноту дверного проема.

Боже, это со мной вообще происходит?

Прислонившись спиной к холодной стене, я принимаюсь ждать. И очень стараюсь не думать о том, что в мою любимую двушку кто-то мог вломиться. Это ж та самая моя крепость, в которой мне хорошо и спокойно. Она стала для меня настоящим домом с тех пор, как папа Руслан, мой отчим номер три, к которому я успела прикипеть душой больше, чем ко всем остальным, сделал мне такой подарок в честь поступления на бюджет в лучший ВУЗ страны.

— Чисто, — слышу я голос вернувшегося Керуша. — Можете заходить, Мишель Максимовна. Осмотритесь, все ли на своем месте, прежде чем я уйду.

Вздохнув, я осторожно захожу внутрь. Свет Керуш почему-то не включал. Интересно, как он в темноте-то осматривался? Щелкнув выключателем, я на автомате стягиваю с ног ньюбы, скользя взглядом по привычной обстановке. В прихожей вроде бы все в порядке.

Впрочем, как и во всей квартире. Пройдясь по всем комнатам, я не замечаю ничего необычного, о чем и сообщаю с нескрываемым облегчением своему бдительному охраннику. Тот, кивнув, уведомляет меня, что во дворе будут дежурить его люди на всякий случай, и наконец уходит, оставляя ошарашенную меня одну. Это что, Рошад ко мне не просто охранника приставил, а еще и начальника какого-то?

Закрыв за мужчиной дверь и потешив свою паранойю насчет замков, я потерянно бреду в спальню. Как хорошо, что этот крышесносный бесконечный день закончился. Мне явно нужно поспать, дав мозгам отдохнуть, прежде чем делать какие-либо выводы обо всем, что сегодня произошло.

Стягиваю с волос резинку, снимаю футболку... и тут слышу сигнал входящего сообщения. Выхватив из кармана телефон, открываю мессенджер. Рошад.

«Как ты?»

От одной этой краткой фразы меня топит в удовольствии. Он беспокоится. Ведь беспокоится? Приятно.

О том, почему меня это так волнует, подумаю потом.

«Все в порядке. Спасибо, что спросил.»

И уже отправив, понимаю, что обратилась к нему на «ты». Хм. Можно конечно отредачить сообщение, но нужно ли?

Он долго набирает что-то. Стирает. Снова набирает...

«Сильно испугалась?»

«Разве что немножко. И мне, скорее всего, показалось», — пишу в ответ.

«Даже если так, ты умничка, что отнеслась к моим словам так серьезно», — получаю спустя минуту.

И прежде, чем успеваю придумать, что ответить, прилетает вопрос:

«Что ты сейчас делаешь, Мышка?»

Э-э-э-э, а что я делаю? Стою в лифчике и джинсах посреди спальни, если уж быть совсем точной. Представляю, как он отреагирует, если я напишу ему такое. А собственно... почему нет?

«Раздеваюсь, а что?»

Прочитано.

Молчание... молчание... пишет.

«Жестокая...»

Аха, еще какая. Не одной же мне взбесившимися фантазиями страдать.

«Я белая и пушистая», — пишу посмеиваясь, и стягиваю джинсы.

«Уверен, ты гладкая и шелковистая. А еще горячая и... вкусная», — прилетает ответ, заставив меня смутиться.

И еще одно сообщение вдогонку.

«Ты уже голенькая?»

«Ага, полностью. И иду душ», — у-и-и-и, это я пишу? Это я мужика сама провоцирую? Ну ты даешь, Мышка!

Но... он мне нравится. Но пугает. Но ведь... нравится. Когда я еще кого-то так сильно хотела? А никогда, если уж начистоту. Но ведь опасно с ним. Чувствую это. Знаю. А я всегда стараюсь поступать разумно. Так что со мной сейчас происходит? Черт, я запуталась в себе. Терпеть не могу путаться в себе.

Бросаю телефон на кровать, не читая новое сообщение. И действительно иду в душ.

ГЛАВА 16

Стоя под струями горячей воды, я невольно начинаю фантазировать, как бы это было, если бы Рошад вдруг каким-то невероятным образом оказался здесь, у меня в квартире. Представляю, как открылась бы дверь в ванную, его фигуру в дверном проеме... пожирающий меня взгляд...

О-о-ох... он был бы обнажен, да. Наверняка, мистер Рошад просто потрясающе выглядит в обнаженном виде. Не спортсмен... хищник. Все эти мышцы. Широкие плечи. Сильные руки. Смуглая кожа... мощь и опасность. М-м-м, аж пальцы покалывает, так хочется потрогать... вживую. И чтобы он трогал. Черт, а ж в глазах темнеет.

Может он инкуб какой-то? Довел меня до оргазма один раз, и подсадил на удовольствие. А сегодня я получила новую дозу, но ее оказалось слишком мало. Вот меня и штормит. Так штормит.

Бред, конечно. Я скорее поверю, что у меня какой-то гормональный сбой. Надо сходить обследоваться... Сдать анализы...

А пока что перед мысленным взором пляшут эротичные картинки, кожа пылает так, будто он действительно прикасается ко мне. И внизу живота уже буквально все сводит и ноет от желания.

Тихо застонав, я позволяю своей ладони соскользнуть по животу ниже, чтобы получить хоть какую-то разрядку.

Выходя из душа в одном полотенце спустя некоторое время, я первым взглядом нахожу свой телефон, что так и лежит на кровати.

Интересно, что он мне написал? И стоит ли читать?

Ой, можно подумать, я смогу от этого удержаться? Лопну же от любопытства.

Вытершись насухо и повесив полотенце сушиться, накидываю на себя любимый халат и подхватываю телефон. Три сообщения.

«Дразнишь?»

Ну-у-у, есть немного, да.

«Ты сейчас думаешь обо мне? Представляешь мои руки на своем теле? Уверен, что да»

И вот откуда такая уверенность? Откуда он знает?

«Скоро я доберусь до тебя и съем, моя коварная Мышка.»

Ой-ой, аж щеки гореть начинают. И сердце, что после душа еще учащенно бьется, припускает теперь еще сильнее. Особенно, когда я замечаю, что Рошад снова что-то пишет.

«Как душ?»

И я буквально представляю, как он лукаво щурится, улыбаясь уголочком губ. Всезнайка.

«Хорошо», — пишу в ответ.

«Со мной будет лучше».

Многообещающе. Но слишком уж... преждевременно. Не может же он иметь в виду, то что я подумала. Или может?

«Будет?» — и удивленный стикер.

«Даже не сомневайся», — получаю я ответ.

М-да. Это очень волнительно, конечно, но вызывает здравые опасения. Просто... Так разве бывает? Разве западают богатые крутые и таинственные иностранцы на таких, как я? Да еще так стремительно и сильно, как он показывает.

Нет, я не считаю себя некрасивой. Я вполне симпатичная и привлекательная, если правильно себя подать. Но тем не менее не его поля ягода. Я в общем-то... обычная. Хотя... может и не совсем обычная, но уж точно не из тех гламурных куколок, что обычно привлекают таких шикарных мужчин. Меня все считают странной ботаншей и заучкой.

Я никогда не стремилась привлекать мужское внимание, наоборот чаще всего его избегаю. И отношений избегаю, да. Хоть и понимаю, что это не совсем правильно.

Вот мама бы на моем месте не терялась, и вмиг бы прикарманила бесхозного обаятельного и привлекательного. На пару лет, пока не наскучит.

Но я ведь не моя мама, и никогда ею не буду. Уж точно постараюсь. И вот это вот стремительное развитие событий меня напрягает. И напор его меня тоже напрягает. Заводит, конечно, но напрягает.

«Это... странно», — спустя пару минут все же отвечаю я.

«Что именно?»

Он еще спрашивает.

«Все это. Почему я?»

Проходит минута, за которую я дважды порываюсь удалить свое сообщение. Но оно уже все равно прочитано. Рошад наконец начинает что-то писать.

«Так случилось, что тебе встретился я. И для меня ты оказалась особенной. Потому все это с тобой и происходит Остальное объясню со временем. Сейчас, прости, не могу»

Я немного не о том спрашивала, но такой ответ заставляет задуматься. И вызывает еще больше вопросов. Что он имеет в виду? Как-то это... мистично даже звучит. Ох, опять мое воображение шалит.

Я бы подумала, что он нарочно нагнетает напряжение и таинственность, но зачем ему это? Не пацан ведь, чтобы понтоваться. Да и мои собственные ощущения нельзя сбрасывать со счетов. Ну реально ведь что-то странное творится. Наши с профессором исследования чего только стоят.

А с другой стороны мужчина ведь идет на контакт и готов к диалогу. Может, удастся еще что-то у него выспросить?

Надо подумать.

Крутя в голове возможные варианты сообщений и перечитывая всю нашу переписку по новой, иду к шкафу, чтобы переодеться ко сну. Открываю дверцу, не глядя тянусь к вешалке, на которой должна висеть моя любимая шелковая пижама, и... не нахожу ее. Нахмурившись, поднимаю взгляд. Вешалка есть. А пижамы нет.

И вот тут мне становится страшно.

Куда она подевалась? Я точно ее тут вешала.

Лихорадочно озираюсь по сторонам, ища злополучную вещицу и чувствуя, как сердце громыхает в груди и начинает шуметь в ушах.

На полках нет. Оборачиваюсь к кровати. Нет, там не оставляла. Я переодевалась уже после того, как убрала ее утром. На кресле нет... Обратно возвращаюсь к шкафу и уже дрожащими руками тяну на себя ящик с бельем. Может тут? Пожалуйста, пусть я забыла об этом.

В ящике полный бардак. Мое аккуратно сложенное по цветам и комплектам белье валяется, как попало одной кучей. Судорожно всхлипнув, я отшатываюсь назад, зажимая рот ладонью.

В квартире кто-то был.

Керуш.

Может... может, это он?

Зачем, ему рыться в моем белье, не знаю. Но лучше пусть это будет тот, кого я сама сдуру пустила, чем кто-то другой, сумевший войти, пока меня не было.

Что делать? Что делать? Хочется орать. Но... правильнее будет... убедиться. Да. Убедиться.

Пальцы, сжимающие телефон, кажется, свело судорогой. И мне с трудом удается разжать их. И еще большего труда стоит написать новое сообщение.

«Керуш мог рыться в моем белье?»

Прочитано. И в тот же миг телефон в моей руке начинает звонить.

ГЛАВА 17

— Алло, — отвечаю я, как только у меня получается принять звонок. Голос дрожит Да и меня всю колотит.

Это же треш какой-то! Кому понадобилось мое белье? И зачем? Даже предполагать гадко.

— Что случилось, Мишель? — требовательно интересуется Рошад.

— Я не знаю. Но у меня пропала пижама из шкафа. И в белье кто-то рылся. А в квартире никого не могло быть кроме Керуша, которого я сама пустила проверить, все ли в порядке, — скороговоркой выпаливаю я.

И в ответ слышу что-то очень замысловатое и эмоциональное на незнакомом языке. Матерится, что ли?

— Мишель, быстро одевайся и будь готова выйти, как только я скажу? Ни в коем случае никому не открывай. Я уже еду. Не бойся, малышка. Все будет в порядке. Тебя охраняют мои лучшие... люди.

Уйти из своей квартиры? Почему? Все настолько страшно? Мне не хочется никуда ехать на ночь глядя. Но... если оставаться опасно, то придется.

Кладу телефон на тумбу рядом со шкафом, включаю громкоговоритель и принимаюсь выполнять его распоряжение. То есть искать себе одежду и одеваться.

— Знаешь, я привыкла считать, что «Не бойся» как и «Не волнуйся» говорят именно тогда, когда нужно бояться и волноваться, — сообщаю я, роясь в шкафу, лишь бы что-то говорить. Молчание в данной ситуации точно не поможет мне успокоиться. Так я хоть не чувствую, что одна.

Возвращаюсь к ящику для белья, брезгливо смотря на свои трусики.

Не могу надевать то, что неизвестно кто трогал. Но у меня должны быть еще запакованные новые. Порывшись, я действительно нахожу на дне пару коробочек со спортивными комплектами белья. Не вскрытых к моему облегчению.

— Ты предпочитаешь, чтобы я тебя сейчас пугал? — слышу напряженный голос Рошада в динамике.

— Нет, конечно. Это я так... Спасибо, что стараешься подбодрить, — отвечаю, надевая наконец шортики с топом и принимаясь быстро натягивать спортивки. — А ты уточнял у Керуша? Может, это все-таки он... пошалил?

— Керуш знает, что за такие шалости я ему голову оторву, — от этого холодного и угрожающего тона, у меня мурашки табуном по спине бегут. — Это не он, Мышка.

— Но квартира была закрыта. И никаких следов взлома. И он, кстати, ничего не обнаружил, — перечисляю я, неведомо на что надеясь.

Натягиваю футболку и на всякий случай достаю с полки серый свитшот. Подумав секунду, надеваю и его. Что-то меня знобит Наверное, от нервов.

— Именно то, что он ничего не обнаружил, и плохо, — мрачно роняет Рошад.

— Почему? — хмурюсь.

— Потому что скрыть от него свои следы мог только тот, кто намного сильнее, — слышу в ответ и немного зависаю. Мне не послышалось?

— Что значит, сильнее? — почему-то вспоминается, как Керуш водил рукой над моим рабочим столом в лаборатории. И все те странные ощущения...

— Черт, Мышка. Я не так тебе это хотел сказать. Но на всякий случай должен предупредить. Не хочу тебя ненароком испугать еще больше... когда приеду. Я не совсем человек. Точнее, человек только наполовину. И пришел из того мира, порталы в который засек твой профессор.

— Что? — выдыхаю я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Ты сейчас шутишь, да?

— Нет, малыш. Я предельно серьезен.

И в этот момент, начинает мигать свет. Вскинув голову, я растерянно смотрю на люстру и успеваю увидеть, как все три лампочки буквально одновременно взрываются, а меня вместе с внезапной темнотой словно бетонной плитой придавливает. Взвизгнув, я шарахаюсь назад, чуть ли не падая в шкаф и беспомощно хватаясь за его дверцы.

— Мышка, что у тебя происходит? — сквозь гул в ушах доносится до меня искаженный помехами рычащий голос Рошада.

— Свет... лампочки взорвались, — сиплю я, хватаясь за виски. В голове нарастает тупая боль, словно мозги в тисках зажали.

— Прячься немедленно! — кричит он. — Найди укромное место и сиди там тихо, как мышка. Браслеты скрывают твою энергетику. Продержись немного, маленькая, я уже близко...

Это последнее, что я от него слышу, перед тем, как мой смартфон начинает шипеть, а потом внезапно воспламеняется. Только резко зажав ладонями рот, у меня получается сдержать испуганный визг.

Черт! Черт! Черт! Что за хрень вообще творится?! Что там говорил Рошад? Спрятаться? Где спрятаться?

Можно в шкаф, но рядом мой пылающий телефон, как указатель. Только стрелочки не хватает.

Под кровать? Все прячутся под кровать. Там будут искать в первую очередь.

Куда?!

В кладовку. Она у меня маленькая, тесная, но незаметная. Очень надеюсь, что незаметная. Темно же.

Я еще додумываю эту мысль, а ноги уже несут меня в коридор. Не добегая до кухни, принимаюсь нащупывать на стене нужную мне дверцу.

Вот она! Распахиваю...

И тут на улице что-то взрывается, заставляя меня подпрыгнуть на месте. Мамочки. Это что, за мной идут?! Там же охрана, Рошад говорил... они хоть живы?

Чуть ли не скуля от ужаса и головной боли, я забиваюсь в крохотную каморку. Закрываю за собой дверь, обламывая ногти. И замираю, прислушиваясь. Где-то в доме что-то грохочет, будто рушится. Кажется, на нижних этажах. Но я не уверена. Потом еще раз.

А потом... я слышу, как с грохотом распахивается моя входная дверь. Зажимаю руками рот, зажмуриваясь до цветных пятен перед глазами. Давящее ощущение становится почти невыносимым.

Пусть это будет Рошад. Неважно, человек он, или нет. Пожалуйста, вселенная, пусть это будет Рошад, а не тот, от кого он приказал мне спрятаться.

— Мише-е-ель, — слышу я внезапно незнакомый голос. Совсем-совсем близко. И шаги. Неспешные. Уверенные.

Меня топит в удушающем чувстве смертельной опасности. Боже, кто это?

Только бы не выдать себя. Ни звука. Ни вздоха. Ни шороха. Только бы продержаться. Рошад ведь сказал, что он близко.

— Где же ты прячешься, маленькая фуэнта? Выходи, все равно ведь найду, — тянет незнакомец, проходя в спальню.

Я слышу, как он ходит там. Видимо, ищет меня. Слышу, как открывается дверь в ванную. Шаги возвращаются. Надо было шкаф закрыть, чтобы там он тоже поискал. Пару минут бы выиграла.

Теперь идет в другую комнату. Там есть много мест, где я теоретически могла бы спрятаться. Большая тумба. Комод. Книжный шкаф. Диван, за который можно было залезть. Балкон. Жаль, застекленный. Не выберешься через такой.

Я слышу, как он обыскивает комнату, переворачивая мебель. Зовет меня. Шаги снова приближаются.

— Ну что же ты, Мишель? Думаешь, он успеет тебя спасти? — проходя мимо каморки к кухне, язвительно хмыкает этот ненормальный. — Не успеет. Он никогда не успевает. Выходи, я не собираюсь тебя обижать. Я всего лишь заберу тебя себе.

ГЛАВА 18

Успокоил, называется. «Себе заберу». Да пошел он!

Боже, это точно псих какой-то. Больной на всю голову псих, который вломился в мой дом и может в любую минуту меня найти.

От головной боли уже хочется выть. И контролировать свое дыхание становится все сложнее, как и сдерживать дрожь. Мне чудится, что полки, вдавливающиеся в мою спину, мелко вибрируют да и пол под ногами, кажется, ходуном ходит.

На кухне этот ненормальный не задерживается, что и неудивительно. Там взрослому человеку спрятаться можно разве что под раковиной.

— Ну надо же, какая хитрая мышка, мне попалась. Жаль, у меня нет времени поиграть с тобой подольше, — его голос снова раздается совсем близко. — Нам пора встречать моего младшего бестолкового братца.

О нет! Сюда еще какой-то брат должен явиться? Рошад об этом знает? Как его предупредить?

А никак. Я ровным счетом ничего не могу сейчас сделать. Только сидеть тихо. Сомневаюсь, что облегчу Рошаду задачу, если попаду в руки к его врагу.

Но додумать эту мысль я не успеваю. Меня внезапно словно в солнечное сплетение кто-то пылающим кулаком бьет, вышибая из груди вместе с воздухом мучительный стон. И ноги сами собой подламываются, а тело начинает медленно оседать, заваливаясь на хлипкие полки позади. С грохотом и скрипом.

А в следующую секунду дверца моего укрытия резко распахивается, и передо мной возникает высокая и зловеще-черная в темноте коридора фигура.

— Вот ты и нашлась, — хмыкает удовлетворенно незнакомец, хватая меня за плечи и вытаскивая из каморки. Притягивает к себе, захватив в кулак волосы, и задрав мою голову так, чтобы смотреть мне в лицо. И ведь смотрит. Я кожей чувствую этот тяжелый изучающий взгляд.

— А ты ничего так. Вынужден признать, у Рошада всегда был отменный вкус на женщин.

Он может видеть в темноте? Мне вот ни черта рассмотреть не удается. Хотя, может, это и к лучшему.

— Отпустите меня немедленно! — хриплю я, пытаясь отбиться и пинаясь ногами.

Но меня в два счета скручивают так, что ребра начинают трещать от стальной хватки. И в шею неожиданно вонзается что-то острое, обжигая резкой болью. Кажется, игла.

Миг, и от места укола по всему телу разливается горячая волна, заставляя меня сдавленно застонать и снова дернуться из рук преступника.

Абсолютно безрезультатно.

— Ну-ну-ну, не трепыхайся так, — смеется псих, шумно вдыхая запах моих волос. — Сейчас тебе станет очень хорошо. Приходится так действовать, раз уж Рошад тебя своими браслетами окольцевал. Мы их, конечно, снимем потом, а пока я заставлю тебя хотеть по-другому.

— Чего хотеть? — выдавливаю я, чувствуя, как жар приливает волна за волной, и кожа начинает пылать, становясь болезненно чувствительной.

— Секса, наивная Мишель, — хмыкает этот гад. — В скором времени ты будешь очень хотеть секса со мной. Хочу устроить твоему возлюбленному незабываемое представление. Долго я ждал такой возможности.

— Ты ненормальный! — шиплю я, бессильно повисая в мужских руках. Язык заплетается и не слушается, как и все тело. Я сама себе сейчас кажусь спичкой, которая вот-вот сгорит дотла. — Не знаю, кто ты, и что тебе от меня нужно, но сейчас сюда приедет полиция и мой мужчина, так что советую тихо свалить.

Каждое слово дается с трудом и звучит так, будто я пьяна. Знаю, что его мои угрозы не испугают, но не могу я просто сдаться. Не могу...

— Какие громкие заявления, — посмеиваясь, тащит подонок меня в спальню. Так легко, словно тряпичную куклу.

Тут воняет горелым пластиком и до сих пор тлеет мой телефон на тумбе. И, как ни странно, этот мерзкий запах немного прочищает мне мозги.

И когда преступник бросает меня на кровать, я даже нахожу в себе силы, пятясь, уползти от него. По крайней мере, попытаться. От ужаса происходящего меня уже буквально мутит. Надо что-то делать. Бежать. Бороться.

Но стоит попытаться перекатиться, как меня скручивает от новой волны жара, который концентрируется уже внизу живота. Мышцы сводит в мучительном спазме. И даже прикосновение одежды к коже кажется невыносимым, ощущаясь болезненно остро. Поджав под себя ноги, и свернувшись в клубочек, я утыкаюсь лицом в покрывало, пытаясь сдержать гортанный стон. Побороть эту гадость.

Что со мной? Что он вколол? Наркотик? Заче-е-ем? И разве бывают такие, что настолько быстро и сильно действуют? К сожалению, мне ничего об этом не известно. Не доводилось изучать вопрос. И теперь я совершенно не знаю, чего ожидать.

Надо собраться. Надо держать себя в руках. Заставить себя шевелиться, наплевав на ощущения и навязанные одурманенным сознанием желания.

— Вижу, ты уже начинаешь чувствовать то, что от тебя требуется, — слышу я довольный голос этой мрази и, повернув голову, всматриваюсь в возвышающуюся у подножия кровати темную фигуру. — Что ж, пока ты наслаждаешься новыми ощущениями, я приготовлю сюрприз своему младшему братишке. Он ведь так спешит к тебе на помощь.

Я с ужасом ловлю себя на том, что представляю, как эта огромная туша вскоре придавит меня к кровати, и мое тело получит наконец то, чего так отчаянно жаждет. Меня выгибает дугой от животной потребности. И едва не выворачивает от собственных мыслей.

И далеко не сразу я понимаю, что именно слышу.

— Что? — смысл сказанного им, взрывается в моей голове жутким осознанием. — Братишке? Вы с Рошадом братья?

— А он забыл тебе сказать? — саркастично тянет вломившийся в мой дом преступник, для чего-то раскидывая в стороны руки.

И тут случается то, от чего у меня волосы дыбом становятся. Этот мужик внезапно... начинает светиться. Реально светиться. По его рукам словно электрические всполохи пробегают, оплетая кисти, запястья и предплечья с закатанными рукавами голубыми и синими горящими нитями, или сосудами, или черт его знает чем еще. А на меня снова словно бетонная плита обрушивается.

Он точно не человек... Рошад сказал правду.

— Зачем вам я? — выдыхаю хрипло. — Почему я?

ГЛАВА 19

Теперь я могу рассмотреть того, кто ворвался в мой дом. Какая-то схожесть с Рошадом в чертах, конечно, есть. Типаж внешности один и тот же. Правда босса светящимся я не видела, так что судить сложно.

— Ты уже слышала ответ на этот вопрос от Рошада. Он снова встретил особенную для себя фуэнту. И снова обещал защиту, которую не смог обеспечить, — бросает на меня пронзительный взгляд этот нелюдь.

Меня распирает спросить, что значит «фуэнта», и кто уже был до меня, но из его слов выплывает и более важное открытие. Он слышал наш разговор по телефону? Иначе откуда знает, что мне говорил Рошад? Да и появился сразу же после этого звонка.

— Мой телефон прослушивается? — спрашиваю я хрипло, глубоко дыша и очень сильно стараясь не шевелиться.

Потому что малейшее движение взрывается в голове удушливой тьмой и превращает меня в похотливую самку, готовую отклячить зад перед единственным присутствующим в зоне досягаемости самцом. Фу. Гадость какая. Надо думать о том, что у нас видовая несовместимость. Точно. Полная видовая несовместимость. И не вспоминать слова Рошада о том, что он человек наполовину. Может, этот тоже...

— Нет. Жучки в твоем телефоне братец мог почувствовать. Гаденыш сильным вырос. И осторожным, — зло усмехнувшись, сообщает мне светящийся брат моего босса. Опускает руки, склоняется надо мной. — Но недостаточно. Я без труда проник в твою квартиру. И оставил несколько сюрпризов. Для тебя. Для твоего возлюбленного. Увидишь, тебе понравится быть примой в нашем представлении.

От совершенно непрозрачного обещания в его интонациях меня внутри всю выворачивает, а предательскому телу... голоса не давали. Упираясь пятками, я все-таки пытаюсь уползти от него, игнорируя ноющие спазмы там, где не нужно.

— Зачем? — может удастся потянуть время, или отвлечь его от ловушки для Рошада, какой бы она не была. А то, что это именно ловушка, у меня уже почти нет сомнений. И я в ней приманка.

— Чтобы убедиться, что ты та, за которой он пойдет на смерть. И я убедился, слушая ваш разговор.

Значит, жучки были в квартире. И вещи мои он перемешал для того, чтобы я испугалась и позвонила Рошаду.

— Уверена, я для него не настолько важна. Мы с ним пару раз всего общались. Я даже не представляю... как вы вообще узнали обо мне? — облизнув пересохшие губы, выдавливаю из себя. Продолжая изображать озабоченную... побегом гусеницу. Мне даже кажется, что в голове чуть проясняется.

— Хм, какая любопытная. И сопротивляешься так старательно. А ты мне все больше нравишься. Сильная девочка, да? Тебя однозначно будет очень интересно приручать, — кажется, он садится рядом. Хватает меня за лодыжки, притягивая обратно к себе.

И принимается методично и даже неспешно раздевать, не обращая внимания на мои вялые попытки отбиться. Стягивает с меня толстовку, потом спортивки. Гладит мои ноги. Бедра.

Тело уже буквально горит в огне, между ног так и вовсе пульсирует и болезненно тянет. Каждое прикосновение чужих рук, как ожог, но все равно вызывает желание ластиться к ним, тереться, выпрашивая больше этих касаний, приносящих хоть какое-то облегчение. В голове все мутится да и глаза затягивает багряной пеленой. И я понятия уже не имею, сколько времени прошло? Секунды, или часы? Сопротивляться становится все сложнее.

— Нашел я тебя, можно сказать, случайно, — деловито сообщают мне. — Мне доложили, что Рошад зачем-то нанял двух ученых для работы над каким-то засекреченным проектом. Я, конечно же, заинтересовался, что он опять задумал. Начал собирать информацию. И узнал, где вы раньше работали. Конечно, Шад хорошо подчистил следы в вашем НИИ. Никто там сейчас и не вспомнит ни тебя, ни твоего профессора, ни ваш проект. Кроме одного молодого человека. Догадываешься, какого?

Кажется, мудаку явно понравилась идея выговориться. Наверное, раньше было некому. Я ненавижу уже этот голос. Но он хоть как-то помогает мне не скатиться в полное сумасшествие.

— Ярик? — выплевываю, чувствуя, как на мне рвется футболка.

— Да, он, — кивает мой мучитель, накрывая ладонями мою грудь, словно взвешивая, примеряясь. Как к товару.

Преодолевая желание выгнуться навстречу этим рукам, я предпринимаю новую попытку отбиться. Но неведомая сила сковывает мои руки и ноги, разводя их в стороны, распиная на кровати.

Это не я. Это не со мной происходит. Не меня трогает чокнутый психопат из другого мира.

— Это ничтожество слишком долго и упорно о тебе мечтало, чтобы так легко забыть, — вещает он равнодушным тоном, продолжая изучать мое тело наощупь. Но я слышу уже его участившееся дыхание. На меня давит горячей плитой его возбуждения. Пугая до дрожи. И до дрожи возбуждая. — В голове твоего Ярика я и нарыл столь любопытную для меня информацию. И о том, как мой брат тебя обнимал, уводя из института, и о том, как он примчался к тебе домой и, застав тут твоего слабоумного дружка, едва его не прикончил, после чего стер память о случившемся и все поверхностные воспоминания о тебе. Но в своем глупом милосердии не учел, что парнишка долгие годы был помешан, и вытравить твой образ из его мозга не так просто. Проще стереть все подчистую. Что я и сделал, кстати. А теперь прости, я тебя ненадолго оставлю. Наш главный и долгожданный гость уже на подходе. Он действительно очень спешил, если добрался так быстро. Можешь гордиться собой.

С этими словами брат Рошада грубо целует меня в губы и, ущипнув за соски, поднимается с кровати. Уходит куда-то в коридор. А я остаюсь, распятая и почти голая, пытаясь осознать то, что услышала. Он... действительно только что рассуждал о чтении мыслей и стирании памяти... или меня уже попросту глючит?

Но додумать эту смутную мысль я не успеваю, потому что откуда-то со стороны входной двери доносится странный будто электрический треск, топот ног, а потом в моей квартире что-то взрывается.

ГЛАВА 20

Пускай это все будет бредовый сон. Ведь могло же мне такое присниться? Могло. И обычная эротика, что мне виделась во снах в последнее время, превратилась в эротику остросюжетную. Вот сейчас в мою спальню героически ворвется весь такой спаситель Рошад. А дальше все пойдет по знакомому сценарию. Ну, или не совсем по знакомому, раз я тут привязана в столь непотребном виде.

Ущипнуть бы себя, чтобы проснуться. Мне, пожалуй, больше те сны нравились, где без изысков и чокнутых братьев...

Боже, о чем я думаю вообще? Там, судя по грохоту, гулу, треску, рычанию и голубым всполохам два иномирных мужика не только мою квартиру разносят, но и весь этаж. На улице воют сигнализации. Где-то орут в панике люди. А я все о том же.

Может, виной всему проклятый наркотик, превративший меня в озабоченное ничтожество.

А может, мой мозг просто пытается хотя бы так защититься от происходящего... от жуткого осознания того, что все это творится со мной и на самом деле. Что я по неизвестной причине привлекла внимание одного нелюдя, у которого во врагах числится второй, по совместительству собственный двинутый на всю голову брат первого.

И этот второй, маньячина светящийся, решил что будет замечательной идеей отомстить своему братцу за неведомые обиды с моей помощью, устроив показательное изнасилование моей несчастной персоны. И плевать, что я к их разборкам не имею ровным счетом никакого отношения.

И теперь вот бесполезно дергаю руки и ноги на своей собственной кровати, безрезультатно пытаясь рассмотреть, чем же они прикованы. Меня словно снегом обсыпает штукатуркой с потолка, перед глазами все плывет и уже совершенно непонятно, что я вижу на самом деле, а что лишь в своем воображении. От страха, боли и нестерпимого зуда по всему телу, хочется выть и кататься по полу. Но до этого пола еще надо добраться.

Где-то совсем близко снова что-то взрывается, и надо мной проносится нечто похожее на шаровую молнию, врезаясь в стену над кроватью, заставив меня взвизгнуть от ужаса и дернуться прочь, выворачивая руки, а в следующий миг из коридора в спальню вваливаются двое сцепившихся мужчин. Светящихся мужчин.

Я даже не могу разобрать, кто из них кто, так быстро все происходит. Они движутся с такой звериной скоростью и мощью, что порой кажутся размытыми пятнами, а их драка схваткой двух стихий, грозной, неумолимой и беспощадной. К окружающим беспощадной.

От напряжения, искрящего в воздухе мне уже даже дышать больно, и я, кажется, чувствую, как из носа кровь течет.

Один из мужчин внезапно бросается ко мне, я даже успеваю рассмотреть лицо захватившего меня психа, но в следующий миг его отбрасывает обратно, со всего маху приложив об стену. А Рошад внезапно швыряет что-то светящееся в мою сторону. Неужели решил прибить свидетельницу?

Сжавшись от ужаса я даже зажмуриваюсь, ожидая удара, или еще чего-то подобного, но внезапно вместо этого чувствую, что мои руки и ноги свободны.

— Мышка, беги, — приказывает он едва узнаваемым рокочущим, как гром, голосом, вынуждая меня молнией скатиться с кровати.

Приземлившись на четвереньки, я на подламывающихся конечностях пытаюсь последовать его приказу, но рядом со мной в пол неожиданно бьет разряд, обсыпая меня обжигающими искрами, заставляя испуганно замереть.

— Не так быстро, — слышу я язвительный голос Рошадового брата и, вскинув голову, вижу, как тот поднимается с пола, морщась и зло усмехаясь. — Моя новая игрушка останется здесь. Для нее уготована особая роль, которую ей не терпится сыграть. Не так ли, Мишель?

— Пошел ты, — сплевываю я, раздумывая, как бы улизнуть «с линии огня». Вот только что-то ничего не придумывается.

Можно, конечно, под кровать попытаться заползти, но сомневаюсь, что это безопасно. Они еще на меня ее уронят.

— Норовистую ты на этот раз выбрал. Мне нравится, — тянет псих. — Правда, тебе, Роши, она не достанется, как и первая твоя фуэнта.

— Тебе тоже, Хас, — чеканит мой босс, незаметно двигаясь в мою сторону, но при этом пристально следя за своим противником.

— Я так не думаю, — качает головой тот. — Тебе не одолеть меня, братишка. Признаю, ты заматерел и набрался сил за эти годы. Даже почти сумел обойти мои ловушки, чего я не ожидал. Но все равно ты серьезно ранен, остался один, и благородно будешь защищать от меня девчонку. Знаешь, чем все это закончится? Я тебя убью, Роши, и заберу ее себе. Пожалуй, даже не буду спешить со слиянием, сначала приручу эту чувственную кошечку, буду трахать ее, как мне заблагорассудится. День за днем. Заставлю ее привыкнуть ко мне и моей энергии, чтобы в результате все-таки привязать. Нашел ты, а пользоваться буду я. С огромнейшим удовольствием.

С каждым его словом лицо Рошада все больше темнеет, черты яростно заостряются, а пылающие глаза становятся черными жуткими провалами.

А я, пользуясь тем, что оба противника поглощены друг другом и на меня не смотрят, медленно пячусь назад. Не знаю, что мне это даст, но хоть дальше от них буду. И еще меня тревожит утверждение этого Хаса, что Рошад серьезно ранен. По нему и не скажешь, но мало ли какие возможности у этих иномирцев.

— Ты, Хас, смотрю уже совсем крышей поехал, если думаешь, что тебе позволят жить после того, что ты устроил, — презрительно роняет мой босс. — Если до этого на тебя охотился лишь я со своими союзниками и эмиссарами Высшего суда, то после того, как ты поставил под угрозу тайну нашего присутствия на Земле, за тобой начнут охоту ведомства всех стран Ильмондара.

Говоря, он еще немного приближается ко мне, явно что-то замыслив. Правда и его противник тоже на месте не стоит. Размяв плечи, он поднимает ладони, на которых тут же начинают искрить такие же молнии, как та, что уже пролетала надо мной.

— Спорное утверждение. К тому же людишек всегда можно заставить поверить во что угодно, — скалится Хас. — Но даже если так, тебе то что с того? Ты же будешь мертв.

И он запускает эти свои электрические снаряды в Рошада. Тот вскидывает руку, на которой словно прозрачный щит образуется, поглощая атаку.

— Как всегда, излишне самонадеян, — качает головой. — Я предлагаю тебе сдаться, Хас. Принять свой приговор с честью, как подобает истинному Лаймарэ, и не порочить больше имя нашего рода. Отец был бы очень огорчен твоими деяниями.

— Как занятно. И это говорит бывший наемник, — презрительно кривится его брат. — Отцу было плевать на мои деяния при жизни, а сейчас и подавно. Как и мне плевать на имя рода, который предал меня. Хватит зубы заговаривать, Рошад. Отойди от девчонки подальше, если не хочешь чтобы я ее случайно поджарил до хрустящей корочки. И умри, как мужчина.

— Не сегодня, — гаркает мой босс, внезапно выбросив в мою сторону руку, чтобы уже через миг вокруг меня образовался странный полупрозрачный купол. Теперь я вообще почти ничего не вижу и не слышу. Только нарастающий гул и дрожь пола подо мной. А потом яркие вспышки и особо громкие взрывы и грохот.

Кажется, они опять дерутся. А мне только и остается, что свернуться калачиком под своим щитом, вздрагивая каждый раз, когда что-то врезается в него, и ждать... ждать... ждать... Снова сгорая изнутри, сходя с ума от действия наркотика. И всем сердцем болея за Рошада.

К тому моменту, как купол надо мной, вспыхнув, исчезает, я уже чувствую себя едва живой, так сильно меня колотит. Кажется, что еще чуть-чуть, и я буквально воспламенюсь, как живая спичка. И даже воздух кажется горячим, обжигая мои легкие.

— Мишель, — как сквозь вату, доносится до меня голос Рошада. — Малыш, что с тобой?

Он победил, или меня глючит? Как понять, что реально, а что нет?

— Я реален, маленькая, — меня подхватывают сильные руки, и это прикосновение отзывается во всем моем теле мучительной жаждой.

Низко застонав, я цепляюсь непослушными руками за мужские плечи. И мои пальцы буквально сводит болезненным спазмом, вынуждая впиваться в его тело ногтями.

— Рош-ша-а-ад, помоги мне, — выдыхаю, запрокидывая голову.

ГЛАВА 21

— Что с тобой, Мишель? — моего лба касается горячая ладонь.

— М-м-м, — я поворачиваю голову, прижимаясь к этой ладони лицом, закатывая глаза от того, как ослепительно хорошо это прикосновение ощущается.

Почувствовав рядом столь вожделенного мужчину, я всем телом льну к нему, стремясь оказаться еще ближе, касаться, целовать, ластиться, ощутить его на себе... в себе. Но Рошад жестоко отнимает у меня свою ладонь, снова водружая ее мне на лоб. Правда, я тут же обнаруживаю, что могу ртом достать до его запястья. Прикусить... и лизнуть.

Насладиться его прерывистым вздохом.

Съела бы.

— Как она? — появляется откуда-то новый голос. Незнакомый. Низкий такой, пробирающий до дрожи, но не неприятный. Посмотреть бы, кто это... но потом. Меня сейчас только один мужчина интересует.

— Не знаю, — хрипло отвечает незнакомцу Рошад. Такой серьезный бука. — Она вся горит. И энергия странная. Это похоже на возбуждение, но какое-то... неправильное. Ты вернулся, значит, я так понимаю, Хасмиер опять ушел?

— Да, — с досадой роняет его собеседник в ответ. — Как всегда приготовил себе путь для отступления. Хитрая сволочь. Наши прочесывают квартал и заодно работают с людьми, заметая следы. Тебе нужно было подождать меня. Знал же, что ловушка.

— Знал. Ты бы стал ждать на моем месте? Будь твоя Вася у него в руках? — раздраженно спрашивает Рошад, а от его ладони меня прошивает таким болезненно-сладким теплом, что я не могу сдержать стона, выгибаясь в мужских руках. В ответ он прижимает меня к себе еще сильнее.

— Убедил, — примирительно соглашается его собеседник. — Ты сам как?

— Ничего смертельного. Восстановлюсь. Меня ее состояние беспокоит. Мишель, ты меня слышишь? Посмотри на меня.

— М-гм, слышу, — мурлычу, заставляя себя поднять веки. И утопаю взглядом в вишневом омуте, расцвеченном синими всполохами. — У тебя такие нечеловечески-красивые глаза.

— Я рад, что тебе нравится. Но сейчас хочу, чтобы ты постаралась сосредоточиться. Малыш, вспомни, что с тобой сделал Хасмиер? Из-за чего ты в таком состоянии?

— Он уколол мне что-то, — болезненно морщусь, вспоминая. Всхлипываю жалобно: — Он хотел... изнасиловать меня. Сказал, что заставит хотеть секса с ним. Хотел устроить для тебя представление. Я не могла сопротивляться. Совсем. Старалась и не могла. Тело меня не слушалось, реагировало, хотело... Мне так противно внутри было.

— Тш, уже все хорошо. Он тебя больше никогда не тронет. Ты в безопасности, — Рошад сочувственно обнимает меня, притягивая к себе. Целует нежно в висок. — Ты у меня очень смелая умничка и со всем справилась.

Я тянусь к нему в ответ, обнимая за шею, чувствуя, как все крепче сжимаются вокруг меня мужские руки. Мне до безумия нужны эти прикосновения. Нужен он.

— Рош-ша-а-ад, пожалуйся, сделай что-нибудь, — умоляю я, целуя его шею. Прикусывая, и пробуя на вкус чуть солоноватую кожу. Дурея от его запаха и прерывистого дыхания. Дурея от ощущения его рук на моей пылающей коже и каменных мышц большого тела, прижатого ко мне. — Я не могу больше терпеть. Я хочу... пожалуйста.

Мне хочется как-то извернуться, чтобы обхватить его руками и ногами, почувствовать его ответное желание, утолить сжигающую меня жажду. Только с ним. Ведь к этому все шло. Я знаю, что к этому. Нам совершено точно суждено было рано или поздно заняться сексом. И на поздно я больше не согласна. Я сейчас хочу.

— К-хм, Рошад, думаю, тебе нужно срочно увозить ее к себе. Иначе представление тут для всех вы уже вдвоем устроите, — доносится до меня ироничный голос второго мужчины, заставляя на краткий миг вспомнить, что мы с объектом моего вожделения не одни в моей разгромленной спальне. — Забирай свою Мышку и уезжай.

— Не могу. Нужно тут все уладить. И не уверен, что смогу контролировать себя... с ней, — Рошад пытается мягко меня отстранить, удерживая за плечи, но я потеряв доступ к его шее, с радостью прижимаюсь губами к чувственному рту.

Мужчина со стоном отвечает на мой поцелуй, а потом все равно отрывает от себя. Жестокий. Стягивает с кровати покрывало, в два счета пеленая меня, как ребенка. Ар-р-р, покусаю.

— Вот и остынешь по дороге. А я, так уж и быть, на этот раз сам все улажу, — явно забавляясь с нашей возни, уведомляет его собеседник.

Я его теперь даже немного рассмотреть умудряюсь, насколько это возможно при столь скудном освещении. Высокий и широкоплечий, как и Рошад. Только, скорее всего, не брюнет. И старше. Наши взгляды на миг встречаются, и я даже в своем одурманенном состоянии не могу не почувствовать исходящую от него мощную, пугающую и подавляющую энергетику. Опасную. Хоть и не враждебную. Кажется.

Тоже нелюдь.

— Твоей избраннице твоя помощь нужна в более срочном порядке, чем здесь, — продолжает он, переводя взгляд на моего босса и спасителя. — Человеческих жертв нет, убытки возместим, гаджеты с фотографиями и записями произошедшего изымем, воспоминания подкорректируем. Вас с Хасом, кажется, никто не видел, так что, возможно, обойдемся малой кровью. Думаю, утечка газа вполне объяснит взрывы. И смерть, если ты уже все решил. Подходящее тело найдем. А с эмиссарами завтра сам пообщаешься.

— Хорошо, — сдается Рошад, поднимаясь с пола со мной на руках и направляясь куда-то в сторону входной двери. — Буду должен, Арид.

— Сочтемся, — кажется, кивает тот в ответ

Но я уже не смотрю на него. Мое внимание полностью приковывает огромная зияющая дыра на том месте, где у меня раньше окно было. Да и вся комната основательно разрушена. Кровать разнесло в щепки, как и остальную мебель. Стены обгорели и местами пробиты насквозь. Под ногами Рошада хрустят обломки вперемешку с битым стеклом. И провонявшийся гарью воздух, буквально искрит на коже, напитанный электростатическим напряжением.

Это же мой дом. Моя квартира. Что мне теперь делать? Я бездомная? От осознания масштабов бедствия, даже мой нестерпимый голод отходит на задний план. Боже, они реально надеются выдать это за утечку газа?

А потом память мне услужливо подсовывает слова этого... Арида, кажется, о чьей-то смерти и подходящем теле...

О ком он говорил?

ГЛАВА 22

Как мы выходили из дома я помню очень смутно. Тем более что Рошад закутал меня в пыльное драное покрывало буквально с головой и вынес во двор на руках, как ребенка, пресекая все попытки высунуться и посмотреть, что вокруг творится. А мне становилось все более и более не по себе, даже несмотря на наркотик в моей крови, заставляющий то и дело отвлекаться на всякие глупости.

Куда он меня несет? Куда забирает? И правильно ли я поняла, что это мою смерть они хотят инсценировать? И если так, то зачем? Чтобы спрятать от этого Хаса? Так он все равно знает, что я жива. Ведь знает?

Но вот вой сигнализаций, человеческие голоса и уличный шум остались позади. Рошад усадил меня на пассажирское место своего электрокара, вскоре я услышала, как он сам сел рядом на водительское. Меня вжало в сидение, когда мы резко и почти бесшумно тронулись с места.

И теперь перед глазами стремительно проносятся огни ночного города, а мою душу и разум пожирают противоречия, сомнения и страхи, лишь усугубляемые перевозбужденным состоянием нервной системы и предательского тела.

— Куда ты меня везешь? — спрашиваю хрипло, не поворачивая голову к Рошаду. Боюсь, что посмотрев на него, еще больше буду сходить с ума от своих безумных желаний.

— В свой дом, — слышу ровный ответ.

— В другой мир? — уточняю осторожно.

В том, что он не обманывал, и действительно не человек, я уже убедилась. Трудно не поверить в существование нелюдей, если двое из них при тебе разносят твою квартиру и швыряются шаровыми молниями, выясняя отношения.

— Нет. В мой мир сейчас никак нельзя ни мне в моем теперешнем состоянии, ни тем более тебе в твоем. Переход может получиться смертельным. У меня есть дом здесь. Я живу в нем, когда бываю в вашем мире. Далеко за городом. Там вокруг лес и тишина, думаю, тебе понравится. Как ты себя чувствуешь?

Его пристальный взгляд ощущается почти материальным. И, кажется, что воздух вокруг нас буквально накаляется, потрескивая от напряжения, покалывая мою покрывшуюся испариной кожу. Хочется сбросить с себя покрывало, выгнуться дугой, предложить себя, а еще лучше самой скользнуть кошкой к желанному мужчине, потянуть молнию на его брюках, добраться до обнаженной плоти и начать то, чего так жаждет мое тело. Ведь он тоже этого хочет. Тоже до предела возбужден. Голоден. Я знаю. Чувствую это... как-то.

Но вместо того, чтобы поддаться своим желаниям, я сжимаю ноги крепче, дрожащими руками подтыкая вокруг себя покрывало, будто это как-то мне поможет. И пытаюсь сформулировать более-менее четкий ответ на заданный вопрос. О чем он там? О моем самочувствии?

— Я чувствую себя... странно. Я... мало что знаю о воздействии наркотиков, но мне кажется, что наркотическое опьянение должно ощущаться по-другому. Мой мозг... мне тяжело сосредоточиться, желание немедленно заняться с тобой сексом здорово отвлекает но я способна более-менее связно мыслить и в какой-то мере анализировать ситуацию. По крайней мере, мне так кажется.

— Да, у тебя это неплохо получается, — хмыкает Рошад. — То, что тебе вкололи, вполне может иметь неземное происхождение, потому и эффект может отличаться от известных тебе. Я постарался ускорить твой метаболизм, насколько это возможно без ущерба твоему здоровью. Ты хорошо справляешься. Организм выводит эту дрянь. Но на это нужно время, поэтому придется немного потерпеть... последствия. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе, с этим справиться. А пока, моя храбрая и сильная Мышка, попробуй уснуть. Я могу тебя прислать, если позволишь.

— Не надо. Я не хочу, — качаю головой.

Какое тут спать? Я вся, мягко говоря, на взводе.

Меня снова накрывает волной иррационального удовольствия от этого «моя». Все-таки опьянение у меня явно присутствует, иначе почему бы я так глупо радовалась столь собственническим заявлениям в мой адрес? Мне еще и самой хочется проявить собственнические порывы в ответ. Очень хочется. И проявлять их всю ночь напролет, как минимум. Это мне очень-очень поможет.

Поняв, что опять завожусь и начинаю нетерпеливо ерзать на сидении, шумно дыша, пытаюсь отвлечь себя, вспоминая все, что слышала и узнала сегодня, стараясь хоть как-то утрясти это все в голове и разложить по полочкам, но в результате на смену пошлым мыслям приходят обратно тревожные. Очень тревожные.

— Ты ранен? — не выдержав, я все-таки поворачиваюсь к мужчине, сидящему рядом, и принимаюсь тщательно его осматривать. — Этот псих говорил... и твой друг спрашивал... а я забыла, прости. А ты на руках меня нес. Тебе же больно, наверное.

Рошад бросает на меня пылающий взгляд. Боже, до чего же притягательный мужик. Хочу не могу.

— Не переживай. Я ранен не в том значении, которое ты в это слово вкладываешь. Скорее повреждена моя энергоструктура. Это... неприятно и болезненно, но не смертельно. Я восстановлюсь. Это тоже лишь вопрос времени.

— Как это энергоструктура? Хотя, нет, — поднимаю руки, переводя дыхание и чувствуя, как от резкого движения в голове все мутится. — Не объясняй сейчас. Это я хочу услышать на свежую голову. Скажи лучше, о чьей смерти шла речь, когда твой товарищ говорил о том, что подходящее тело найдут? Он же меня имел в виду.

— Да. Тебя нужно спрятать, — хмуро кивает Рошад, но я ощущаю в нем странную смесь досады с удовлетворением.

— Но... этот Хас... боже, это реально твой брат? Он же все равно будет знать, что я жива?

— Да, будет. Но если все твои знакомые на Земле будут думать, что ты мертва, то тебя ему никто и не выдаст.

— А как же моя семья? — шепчу потерянно. — Моя мама? Мы с ней не в самых близких отношениях... но все же она расстроится.

— Расстроится? — еще больше хмурится мой собеседник. — Странное определение возможных чувств матери в данной ситуации.

— Очень расстроится, — уточняю я. Тоже хмуро. И отворачиваясь.

Смутная и давящая мысль о маме и ее реакции на мою возможную смерть накрывает меня болезненной беспросветной тоской. Давней и, как мне казалось, почти изжитой. И застарелой обидой. Потому что... вряд ли мое исчезновение ее сильно опечалит. Она... именно, что расстроится. Погрустит немного. Польет картинно слезы, оплакивая «кровиночку», а потом скоропостижно и бурно утешится в объятиях новой любви. И нет, я не утрирую. Просто... я уже это видела. Давно. Когда умер мой брат.

ГЛАВА 23

Мрачные воспоминания служат тем ушатом ледяной воды, который эффективней всего остужает мое сбрендившее либидо. Подобрав под себя ноги и свернувшись калачиком, насколько позволяют ремни безопасности, я затихаю, смотря в окно и стараясь не утонуть в той старой боли. Брата нет уже двенадцать лет, но я до сих пор тоскую. И до сих пор не могу простить. Но это лишь мои личные проблемы.

Мы уже выехали из города и теперь стремительно несемся куда-то по скоростному шоссе. Глаза начинают слипаться. Отсутствие визуального соблазна, видимо, тоже помогает как и то, что Рошад не пытается продолжить разговор. Кажется, действие наркотика идет на убыль. Или это я уже просто на грани отключки. Уставшее от потрясений тело ноет и ощущается слабым, сознание уплывает в багряный туман, то и дело проваливаясь в него. И я в конце концов забываюсь в тревожной дреме, выпадая на некоторое время из реальности и погружаясь в бредовые и очень пошлые сновидения с Рошадом в главной роли.

Будит меня ощущение полета. Резко распахнув глаза, я испуганно хватаюсь за первую попавшуюся под руки опору, которой оказываются мужские плечи. И ведь даже сомнений не возникает, что это плечи моего босса, который снова куда-то меня тащит на руках.

О-о-ох, я реально спала? И как долго? Где мы? Почему так темно?

— Мы приехали, Мышка, — слышу я низкий и как будто севший голос Рошада. — Потерпи, сейчас зайдем в дом, и будет тебе свет В гараже я не включал. Мне он не нужен.

— Ты, правда, читаешь мысли? — настигает меня новая догадка-воспоминание, когда он так уверенно отвечает на мои мысленные вопросы.

— Некоторые. Особо «громкие» и эмоционально окрашенные, — напряженно признается мужчина, начиная подниматься куда-то по ступенькам.

Ох, мамочки. Это что же... он знает, что я о нем думаю... и как? И сколько?

— Знаю, крошка. И весьма польщен, — откровенно усмехается этот нелюдь бессовестный.

А-а-а-а, мне его просто убить хочется, как того, кто слишком много знает! Хотя нет... изнасиловать. Сначала изнасиловать. Чего добру пропадать? А потом можно и убить.

— Куард, — снова хмыкает, Рошад. толкая плечом какую-то дверь, кажется. Делает еще несколько шагов, снова открывает дверь, и заносит меня в помещение, где уже хотя бы очертание предметов можно различить в серебристом лунном свете, льющемся из окна.

— Что? — непонимающе уточняю, осторожно осматриваясь.

Мы минуем одну комнату — кажется, что-то наподобие холла — и оказываемся в следующей. С большими окнами. Эта уже похожа на гостиную, насколько я могу рассмотреть.

— Раса моя так называется. Я куард, а не нелюдь.

— Ага, нелюдь и есть, — мстительно возражаю я. Ибо нефиг в моих мыслях и пошлых фантазиях копаться.

Интересно, а он видел то, что мне снилось по пути сюда? Это было достаточно "громко" и эмоционально окрашено. Уверенна, что еще как.

В подтверждение моих выводов я слышу, как в груди мужчины рождается то ли рык, то ли стон. О-о-о, так вот как это работает?

И тут в комнате вспыхивает свет разом ослепляя меня. И это вынуждает спрятать слезящиеся глаза, прижавшись лицом к мужской груди.

О небо, какой он горячий. И твердый.

Я невольно делаю глубокий вдох, и мои легкие наполняются его запахом... терпким, пряным, с примесью гари и пота... И меня кроет снова. Тихо застонав, я обнимаю Рошада за шею, зарываясь пальцами в короткие волосы у него на затылке, и закрываю глаза, дурея абсолютно и, кажется, бесповоротно.

— Малыш... — хрипло рычит он, сжимая меня сильнее. Застывая на месте. Дышит так тяжело, что кажется, будто задыхается.

— Нам нельзя. Я не контролирую себя. Могу навредить.

О боже. Он серьезно? Да я же с ума сойду, если этот благородный рыцарь не перестанет ломаться.

— Я не хрустальная. И не девственница. Не навредишь, — возражаю, поднимая голову и встречаясь с его потемневшим до багровой черноты взглядом. Тянусь к его лицу, выдыхая прямо в губы: — Я хочу тебя. Уже давно. Ты знаешь об этом, раз читаешь мысли. Ты обещал, что поможешь мне. Так помоги.

И я отчетливо представляю, как именно он должен мне помочь. Представляю, как буду ощущать в себе его член, его силу, его движения. Как буду кусать и царапать его смуглую кожу в ответ на каждый толчок. Мужские зрачки расширяются, вспыхивая синим пламенем. По смуглой коже пробегают голубые всполохи. А это красиво, оказывается. И сексуально.

— Я другую помощь имел в виду. Ты не понимаешь, о чем говоришь, — явно борясь с собой, со стоном произносит Рошад ровно за миг до того, как впиться в мой рот голодным поцелуем, сразу проталкиваясь языком внутрь и выпивая мое дыхание.

В голове словно сверхновая взрывается, мгновенно стирая все, кроме этого животного в своем безумии удовольствия.

О да! Не понимаю. Ну и пусть. Потом объяснишь. Все потом....

Я не могу больше терпеть это пламя одна. Давай гореть вместе.

Рыча и кусаясь, мы целуемся с таким безумным голодом, словно от этого зависит наша жизнь. Моя, так точно. Потому что выплыть в том диком водовороте странного жара, что накрывает меня с головой, без Рошада я просто не в состоянии. Только с ним, только держась за него, и целуя, лаская, выпивая его страсть до дна и отдавая свою взамен.

Рошад перехватывает меня, и я с облегчением получаю возможность обхватить его ногами, прижимаясь пылающей промежностью к твердому торсу. Покрывало улетает куда-то прочь, оставляя меня в одном лишь белье. Жесткая хватка мужских пальцев на моих ягодицах и наши ритмичные трения друг о друга сносят даже те остатки разума, что у меня еще оставались. Дыхания уже не хватает. В голове мутится и искрит. И я отрываюсь от его рта, чтобы глотнуть воздуха. Если задохнусь насмерть, секса не будет.

И мой нечеловечески-сексуальный босс пользуется этим, чтобы прижаться ртом к моей шее, рыча и прикусывая сверхчувствительную кожу. Целуя и лаская языком. О небо... я готова кончить уже только от этой почти грубой ласки.

Кажется, он снова куда-то несет меня. Несколько шагов, и я лечу вниз, удерживаемая лишь его руками, спину обжигает холодом какой-то поверхности, а сверху наваливается такая вожделенная тяжесть мужского тела.

О мой бог, да! Вот так! Сними эту гадкую рубашку. Я хочу твою кожу.

— Скажи, что моя, — требует кусая за шею, стягивая с плеч лямки спортивного бюстика, обнажая меня. — Скажи, что согласна.

Поцелуи-укусы смещаются на грудь, и я выгибаюсь дугой, когда горячий рот ловит мой сосок, болезненно-сладко всасывая.

— Твоя. Согласна. Возьми уже, — шиплю, лихорадочно сдирая с него одежду.

Шортики слетают с меня в мгновенье ока.

ГЛАВА 24

Быстрый вжик расстегиваемой молнии его брюк для меня сейчас самый желанный в мире звук, от которого даже пальцы на ногах подгибаются. Задыхаясь, подаюсь к Рошаду ближе, снова обхватывая его ногами и поторапливая, вжимаясь пятками в крепкие мужские ягодицы. Ну давай же...

Короткое, как ожог прикосновение его пальцев там, где я вся уже давно мокрая и более чем готова, и наконец столь желанное ощущение тугой головки у входа, раздвигающей мои мышцы. Толчок, и он одним движением насаживает меня на себя, растягивая до болезненного чувства ослепительной наполненности... О-о-ох... Кажется, будто меня молнией прошивает. Даже мышцы сводит мучительным спазмом, выгибая тело дугой.

О боже.

Гортанно застонав, я откидываюсь назад, запрокидывая голову и хватая ртом воздух, пытаясь привыкнуть, приспособиться. Я не ожидала, что его будет так... много.

Он подается следом, нависая, прижимая меня к столу, или что это подо мной. Заставляя чувствовать себя пришпиленной бабочкой.

Мы замираем так, хрипло дыша. Смотря друг другу в глаза. Мои, наверное, как блюдца. Его кажутся озерами клубящегося голубого пламени. Я облизываю пересохшие губы, чувствуя как меня затапливает странной пугающей и неестественной эйфорией, будто каждая клеточка моего тела наполняется энергией. Это так странно... ошеломляюще... больно... и потрясающе. Этого точно не должно быть, если я хоть что-нибудь понимаю в сексе. Но это есть. И это из-за него.

Мужчина надо мной, с низким стоном, отстраняется и толкается снова... снова... по моим обнаженным нервам... до искр из глаз... до ощущения полета над бушующей бездной... до страха разлететься на атомы. Мне до безумия остро. Мокро. Туго. Мне хочется вырваться, сбежать от этой сладкой боли... И я умру, если она прекратится. Никогда я не была настолько цельной... и пустой одновременно.

И снова пауза... голодная... выжидающая... чтобы дать мне время привыкнуть. Нестерпимо уже для него. Я чувствую это.

— Мишель, — голос Рошада теперь больше похож на рычание. Он и сам выглядит голодным оскалившимся хищником. Сдерживающимся из последних сил. Ради меня. — Прими меня и мою энергию. Или останови. Сейчас. Потом будет поздно. Просто секс у нас не получится. Не получается. Я уже... не уверен, что смогу остановиться... оторваться от тебя.

Остановить? Он серьезно? Кажется, да... Вот только.

Может, это наркотики виноваты. Может, это я ненормальная, но мне не хочется его останавливать, хоть и страшно продолжать.

Кажется, что еще немного и меня, как беспомощную щепку, подхватит и поглотит воронка бушующего вокруг нас урагана, развеет и растворит. А может уже поглотила, и я просто застыла в эпицентре этого смерча.

Не знаю, что Рошад имеет в виду, и почему потом будет поздно, но я отчетливо чувствую, что точка невозврата нами давно пройдена. Еще до всего вот этого, и даже до случившегося сегодня в моей квартире. Мы должны были к этому прийти. Все происходит так, как должно. Моя интуиция никогда не врет.

— Я... принимаю. Не останавливайся, — требую, смотря Рошаду прямо в глаза, и подаваясь навстречу ему бедрами.

Миг он смотрит на меня так, будто не верит в то, что услышал. Но вот в мужских глазах вспыхивает хищное торжество, по его коже пробегают ослепительные всполохи. Жесткие пальцы впиваются в мои бедра, оставляя синяки, придвигая ближе, заставляя раскрыться больше, буквально впечатывая в раскаленное мужское тело.

И весь его контроль летит к чертям. Это я понимаю практически сразу. И если до этого думала, что быть с ним до безумия остро и почти невыносимо, то сейчас, когда Рошад принимается жестко с оттяжкой вколачиваться в меня, я в полной мере начинаю осознавать, что понятия не имею на что согласилась и как это выдержу.

Но мысль, как приходит, так и разлетается вдребезги, вместе со способностью мыслить вообще... Остаются лишь голые чувства... пошлые звуки, с которыми сталкиваются наши тела, хриплое срывающееся дыхание, мои вскрики и стоны, его рычание. Рваные жесткие движения... скольжение спины по столу... Спаянные взгляды... И закручивающая воронка чистой раскаленной энергии... внутри меня... вокруг нас... скапливающийся внизу моего живота жар, требующий выхода. Освобождающего взрыва.

Рошад перехватывает мои ноги под колени, закидывает их себе на плечи, наклоняется ко мне, заламывая и прогибая под себя, проникая, кажется до самого сердца. Ловит мои ладони, переплетая наши пальцы.

— Прими все, что я даю. И дай все, что я хочу взять, — рычит, прожигая меня пронзительным взглядом.

И приходит пламя, наполняя меня до краев, выплескиваясь обжигающими искрами, разливаясь в крови тягучей лавой, заставляя кричать и выгибаться, биться в его руках, под ним, вокруг него, сгорая дотла и возрождаясь обратно.

Движения мужского тела на мне и во мне становятся еще сильнее, быстрее и глубже, нагнетая и без того невыносимые ощущения, заставляя меня уже в голос кричать. Поднимая все выше и выше над бренной реальностью. Пока в какой-то миг я не взрываюсь на пике огненного удовольствия-боли, распыляясь на атомы. И мое сознание растворяется в этой вспышке оглушающего оргазма, погружаясь в знакомую багряную тьму, в которой я уже почти не чувствую последних толчков догнавшего меня в своем освобождении Рошада, и то, как он бережно обнимает меня, встревожено окликая и пытаясь привести в чувство.

Свой секс я получила. Кажется, даже живой осталась. Все остальное потом.

ГЛАВА 25

И снова я прихожу в себя от того, что меня поднимают и куда-то несут. И снова я пытаюсь ухватиться хоть за что-то, но вялые руки на этот раз даже не слушаются. Правда, меня тут же бережно прижимают к твердой груди, позволяя свернуться в клубочек, и я припадаю щекой к горячей коже, находя наконец точку опоры в штормящем мое сознание море эмоций, хаотических мыслей и ощущений.

На некоторое время я так и замираю, позволяя мужчине транспортировать меня на второй этаж его дома и занести в большую спальню в светлых тонах.

— Маленькая, ты как? — встревожено спрашивает Рошад, сгружая мое безвольное тело на кровать и вглядываясь в лицо. Садится рядом, гладя спутанные волосы.

Хм. А действительно, как я? Голова трещит так, что, кажется, еще немного и лопнет от боли, но все-таки в ней уже основательно прояснилось. Я больше не чувствую себя озабоченной кошкой. И мыслить могу вполне адекватно, вроде бы. Животворящий секс со спецэффектами явно помог мне прочистить мозги. Действия наркотика я больше не ощущаю. Может, его выжгло в моей крови? Не зря мне в какой-то момент даже казалось, что по моим венам жидкое пламя течет. Понятно, что этого не было на самом деле, но по ощущениям меня реально словно очищающим огнем изнутри обдало. И эффект на лицо.

Так, ладно. Что дальше по моему самочувствию?

Тело вялое и так везде болит, словно по мне каток проехался. После всего пережитого это совершенно неудивительно. Между ног... между ног саднит не по-детски, что, впрочем, тоже вполне закономерно. Личной жизни у меня давно не случалось, а Рошад природой не обделен. Да и не было у меня никогда столь бурного соития. Странно, что я вообще ноги после него могу свести.

Но все это меркнет рядом с другими ощущениями. Я себя... какой-то наэлектризованной чувствую, переполненной энергией, несмотря на довольно плачевное общее состояние организма. Кажется, будто по венам чистый ток бежит, а кожа — тронь и заискрит Сомневаться в том, что это последствия нашей с Рошадом близости, даже не приходится. Значит, нужно выяснять, в чем состоят эти последствия и что с ними делать.

— Странно я, — после подробного анализа уведомляю сиплым шепотом сидящего рядом мужчину. — Что между нами только что произошло?

— Ты разве не помнишь? — с напряженным смешком интересуется мой спаситель. — Мы с тобой занялись тем, чем и должны были заняться, как ты правильно подумала.

— Эм, помню, конечно, и не отказываюсь от этих... мыслей, но мне сложно соотнести это все с тем, что я привыкла считать... интимом, — признаюсь с некоторой заминкой.

Постепенно восстанавливаю в памяти все случившееся, и приходит запоздалое и жгучее смущение от того, как я себя вела. Не могу сказать, что жалею, но все-таки как-то неловко. Я же его буквально заставила.

— Ты была бесподобна, — ухмыляется этот нелюдь бессовестный, даже не пытаясь скрывать тот факт, что снова читает мои мысли. Ложится рядом, нависая надо мной, целует в уголочек губ, в щеку, мурлычет лукаво на ухо: — Такая пламенная и страстная. Горячая. У меня просто крышу сорвало от тебя, крошка.

Ага. Так и скажи, что уступил моим домогательствам. Мне должно быть очень, о-о-очень стыдно. Но, видимо, организму на это уже попросту сил не хватает. Наверное, полный спектр эмоций меня завтра догонит.

— Ты говорил, что у нас не получится... просто секс. И что-то про «потом будет поздно». Не объяснишь, что имел в виду?

Мужчина отстраняется, снова заглядывая в мои глаза. Хмурится, тяжело вздыхая.

И вот не нравится теперь мне его взгляд. Так смотрят, когда пытаются сообразить, как деликатно сообщить то, что сообщать не хочется.

— Может, сначала в душ сходим? Можешь даже принять ванну, а я ужин тем временем приготовлю. За едой и поговорим. — предпринимает он попытку увильнуть от ответа, что еще больше убеждает меня в необходимости этот ответ немедленно получить.

Хмуро прищурившись, я отрицательно качаю головой.

Говори уже. Обещаю выслушать адекватно. А вот реагировать уже буду по ситуации.

Рошад, полюбовавшись на мое выражение лица почему-то начинает улыбаться.

— Все дело в особенностях моей расы, — явно издалека начинает он. — Мы управляем энергией.

— Какой? — вскидываю я брови.

— Всеми ее формами. Кто-то способен уловить, прочувствовать и контролировать больше, кто-то меньше. Сила и способности у нас разные, хоть и варьируются в рамках расовых характеристик.

— Ого, — округляю я глаза, невольно вспоминая пролетевшую над головой шаровую молнию. — Мило. Вы поэтому светитесь?

— Да. В моменты ощутимых нагрузок, либо под влиянием особо сильных эмоций таким образом визуально проявляются наши энергетические каналы, — продолжает он просвещать меня, очень тщательно подбирая слова. — Так вот. В силу тех же расовых особенностей, мы с осторожностью относимся к интимной близости, так как секс это довольно мощный способ энергообмена между партнерами. Приятный и необходимый, как мужчинам, так и женщинам, но требующий контроля от мужчины, как более агрессивного в энергетическом плане партнера. Особенно, когда это происходит первый раз.

— Эм, агрессивного в энергетическом плане? Это как? — недоуменно уточняю я у него, пытаясь понять, что он может под этим подразумевать. Слишком уж как-то расплывчато. И совершенно непонятно пока.

— Долго объяснять в деталях, да и не к спеху. Потом тебе все выкладки, с формулами и расчетами предоставлю, если захочешь, — хмыкает Рошад. — Суть в том, что наша энергия может выжечь женские каналы, если не контролировать энергообмен, и если женщина не готова к близости в энергетическом плане. Не настроена на своего мужчину и его энергию.

— Меня это тоже касается? Ты поэтому пытался сдерживаться? — кажется, я что-то начинаю понимать.

— Твои каналы начали настраиваться на меня с первого дня нашей встречи, — ошарашивает меня Рошад с удовлетворенной улыбкой. А я вот даже не знала, что у меня какие-то каналы есть. — Мы идеально подходим друг другу, и ты была готова к нашей близости.

Кажется, поспешила я радоваться.

— Тогда... не понимаю.

Если я была готова, в чем тогда проблема? Или он не был уверен в том, что я готова?

— Мне все равно следовало быть осторожней. Я невольно причинил тебе боль, — мрачно произносит мой любовник. — Это во-первых... а во-вторых — это мы говорили об обычной близости. А у нас с тобой, в силу обстоятельств, случилось нечто гораздо большее, и образовалась связь. Я пытался остановиться, когда понял, что не могу полностью контролировать свои энергетические потоки и предотвратить слияние...

— Но я тебе этого не позволила. Я помню, — перебиваю его, кивая со смущенной улыбкой и чувствуя, как тревожно трепещет в груди сердце.

Ох, чую, влипла я конкретно. Разгрести бы.

— Так что за связь? — вымученно интересуюсь я у очень серьезного Рошада.

— Брачная, малыш. Ты согласилась стать моей связанной. И стала.

ГЛАВА 26

Пару секунд я просто смотрю на Рошада? не мигая. Надеясь, что мне послышалось. Мозг усиленно пытается придумать слово, которое можно заменить на... вот это вот «Брачная». Ну не мог он это сказать. Не мог. Не женятся люди, всего лишь переспав.

Люди... не женятся. А мне попался нелюдь.

Упираясь ладонями ему в грудь, я заставляю мужчину отстраниться. И сама сажусь, чтобы думалось легче. Правда, это не особо помогает. Надо было со всеми этими серьезными разговорами все-таки подождать.

— Мне не послышалось? — все же переспрашиваю ошарашенно. Все еще надеясь неведомо на что.

— Нет, — качает головой Рошад. И вот не чувствуется в нем ни капли сожаления. — Мы с тобой прошли через слияние энергетических каналов. Ты добровольно приняла мою энергию, полностью перестроилась под нее. Поэтому тебе было так больно и горячо. Мы теперь энергетически связаны друг с другом. И для куардов это равно браку.

— Равно, не значит брак? — выхватываю я маленькую смысловую лазейку из его слов.

Мужчина прищуривается, буравя меня пронзительным взглядом. Но и я не уступаю. Тут моя судьба решается как никак. И я намерена докопаться до правды.

— Чисто формально. Но по сути, ты уже моя связанная. Жена по-вашему. Как только у меня появится свидетель, способный провести для нас церемонию согласия постфактум, все нужные формальности будут соблюдены.

— Э-э-э, нет-нет-нет, — вскидываю я руки. — Развязывай нас назад. Что для этого нужно? Прощальным сексом заняться? Тогда давай, вперед. Требую развода.

— Развода? — недобро вспыхивают глаза моего нечаянного мужа. Краткий миг, его стремительный рывок, и я снова оказываюсь на спине, придавленная к кровати его тяжелым телом. А Рошад склоняется к моему лицу. — Так спешишь избавиться от меня? После того, как просила не останавливаться? После того, как уверяла, что принимаешь?

— Нет... но... я же не знала, чем это обернется, — вспыхиваю сначала от возмущения, а потом по мере осознания от стыда и чувства вины.

Он прав. Я сама его просила. Требовала, если уж говорить начистоту. Вряд ли Рошад хотел на мне жениться. По крайней мере, точно не так скоропостижно. Так что, тут еще вопрос, кого можно назвать жертвой.

— Прости. Я, правда, была сильно не в себе и даже подумать не могла, что секс, даже такой безбашенный, может обернуться для нас нежелательным браком. И я просто... хочу все исправить.

Понимаю, что незнание не освобождает от ответственности, но все же надеюсь, у нас получится разрешить этот вопрос мирно.

— А тебе не приходит в голову, что ничего исправлять не нужно? — вкрадчиво интересуется Рошад, перехватывая мои запястья и поднимая их над головой.

— Но... но мы случайно... — растеряно бормочу, чувствуя, как перехватывает дыхание от этой внезапной беззащитности.

— Случайностью было только то, что это случилось сейчас и именно таким образом, — чеканит мужчина, вклиниваясь своим телом между моих ног. — И тебе уж точно не за что извиняться, моя своевольная дерзкая Мышка. Я хотел тебя с того самого момента, как в первый раз увидел. Не просто переспать. Я хотел тебя себе. Всю. Без остатка. Навсегда.

Оглушенная его словами, я чувствую, как прижимается к моей саднящей плоти его член. Раздвигая припухшие складочки, а за ними и мышцы, проникая в мое тело. Неспешно и неотвратимо. От растущего болезненно-острого ощущения наполненности перехватывает дыхание. А собственная беспомощность перед этим мужчиной... неожиданно для меня самой, меня же дико заводит. Неужели, снова наркотик так действует?

— Ты моя жена, Мишель. Эта связь нерасторжима, — рычит Рошад, входя в меня на всю длину. Словно припечатывает.

Смотрит в глаза, будто душу и разум клеймит.

— Не будет! — жесткий толчок, переплавляющий саднящую боль в невыносимо острое наслаждение. — Никакого! — еще толчок и мой животный стон. — Развода! — еще один, и на меня обрушивается шквал резких движений, жадных поцелуев и бесстыжих ласк. Снова и снова. И снова.

И я сдаюсь этому собственническому натиску, растворяясь в сумасшедшем удовольствии, в бездну которого опять бросает меня этот невыносимый мужчина. Этот нелюдь бессовестный... мой муж нечаянный...

А-а-а-а-ах, только не останавливайся!

Когда спустя некоторое время этот самый «бессовестный и нечаянный» самолично тащит меня в ванную, где запихивает в душевую кабинку, и принимается за мытье моего очень удовлетворенного, но от этого ну о-о-очень усталого тела, я уже с трудом могу вспомнить, что меня там не устраивало в нашей связи.

Может утром получится сообразить, что к чему?

Сейчас мне хочется лишь спать.

Рошад тоже молчит сосредоточенно намыливая и купая меня. Трогая везде, где ему вздумается. А когда заканчивает столь своеобразно ухаживать за мной, прислоняет к стенке, чтобы помыться самому, давая возможность вдоволь налюбоваться своим совершенным телом.

Однако, после купания, вытирания и одевания в одну из Рошадовых домашних футболок меня к моему огорчению ведут не в постель спать, а на кухню есть. И все это с железобетонным аргументом, что моему организму нужна еда для скорейшего восстановления, и что он меня с ложечки покормит, если я сама не соизволю употребить эту необходимую еду внутрь.

Приходится смириться и употреблять, тем более, что сила тут явно не на моей стороне.

И лишь после довольно сытного ужина, во время которого у меня даже аппетит проснулся, мне наконец позволяют добраться до вожделенного предмета интерьера — большой и удобной кровати.

Правда, засыпать мне приходится в обнимку с Рошадом. И последнее, что я помню, это ощущение его ладони, поглаживающей мою спину, теплое дыхание, шевелящее волосы у меня на макушке и удовлетворенное:

— Спокойной ночи, Мишель.

ГЛАВА 27

Утром в смятой постели я просыпаюсь одна. И несколько минут просто лежу, пялясь на верхушки деревьев за окном и безоблачное голубое небо, собирая свои сонные мысли в кучу. И постепенно восстанавливая в памяти все, что случилось вчера. Абсолютно все.

И чем больше деталей всплывет тем сильнее мне хочется побиться головой обо что-то. Как я умудрилась вляпаться во все это? Как?!

Конечно, можно наивно надеяться, что случившееся вчера мне приснилось. Но вот не получается как-то. Слишком уж спальня не моя. Да и тело испытывает очень красноречивые ощущения. С Рошадом мы абсолютно точно переспали. Значит, и остальное тоже... было? И про брачную связь правда?

Самое поразительное, что на фоне последнего, даже визит Рошадового братца-маньяка меркнет. Квартиры до слез жалко, как и всего имущества, что там было сожжено двумя нелюдями. Перепугалась я жутко. Но это все проходящее. А вот нерасторжимая связь с мужчиной, которого я едва знаю, а то что знаю, заставляет серьезно так нервничать, вот тут уже можно даже панику с истерикой закатить.

Только сначала нужно виновника найти. А то эффекта никакого не будет. Я этим делом вообще редко занимаюсь, так что если уж истерить, то прицельно. Вдруг Рошад впечатлится и какой-то способ развестись вспомнит? Ну или на крайний случай, хоть объяснит все толком.

Так ладно, хватит маяться ерундой и бредовыми фантазиями, пора вставать и идти разбираться в глубине той... ситуации, в которой я оказалась в компании со своим то ли боссом, то ли мужем. Но сначала нужно наведаться в ванную комнату и привести себя в более-менее божеский вид.

То ли босса, то ли мужа я нахожу без труда, как только выхожу из спальни. Меня выручает в этом деле нос, учуявший аромат свежесваренного кофе. Идя на запах, я вскоре оказываюсь на кухне, где и обнаруживаю Рошада в компании еще одного мужчины, сидящего за столом спиной ко мне. Не знаю как, но я почти сразу улавливаю в этом светловолосом незнакомце что-то... знакомое. От него веет чудовищной силой, как от Рошада, или даже еще мощнее... подавляющей и чуждой мне. Я уже чувствовала это... Недавно. И, присмотревшись, вспоминаю, что видела его ночью. Кажется, это тот громила, которого Рошад Аридом звал.

Мой нечаянный муж в домашних спортивках и в почти такой же футболке, как та, что на мне, в это время сосредоточенно возится с чем-то у плиты, но стоит мне оказаться на пороге, тут же все оставляет и оборачивается, мгновенно и безошибочно находя меня взглядом.

— Доброе утро, — тихо здороваюсь я, чувствуя себя очень неловко в одной его футболке на голое тело, не считая браслетов.

Излишняя деликатность в вопросе личных вещей, не позволившая мне порыться у Рошада в шкафу и найти себе еще хотя бы штаны, сыграла со мной злую шутку. Но откуда мне было знать, что у него гости?

— Доброе утро, малыш, — мой то ли босс, то ли муж широко обаятельно улыбается, идет ко мне навстречу, и в моем животе что-то сладко трепещет, оседая будоражащим теплом туда, куда не надо.

Вот нельзя быть таким красавчиком. И смотреть на меня так не надо. Сосредоточиться мешает. И думать. Я тут может пришла истерику закатывать, а он... обнимает и целует. Страстно, горячо, с полным правом. Прижимая к себе... Снова заставляя забыть обо всем. М-м-м, ладно, этот аргумент в пользу брака засчитан.

— Как ты себя чувствуешь? — испытывающе всматривается в глаза, когда немного отстраняется от меня спустя неведомое количество времени.

За последние сутки я что-то слишком часто этот вопрос слышу. От него же притом.

— Физически, кажется, нормально, — сообщаю с некоторой долей удивления.

Только теперь до меня доходит, что после наркотического опьянения, наверное, последствия какие-то должны быть. А я за собой ничего такого не заметила. Разве что легкая сухость во рту. Да и в общем состояние гораздо более бодрое, чем следовало ожидать.

— А вот морально я сбита с толку и нуждаюсь в объяснениях, — все же заканчиваю мысль. И стараюсь вложить в свой голос всю решимость добиться этих объяснений.

— Ну, в этом я и не сомневался. Будут тебе объяснения. Но для начала позволь тебя познакомить с нашим гостем, — обняв за талию, Рошад увлекает меня к этому самому гостю. Довольно привлекательному светловолосому гиганту с рыжеватой бородой и пронзительными синими глазами.

Тот уже поднялся из-за стола и теперь заинтересованно рассматривает нас. Причем Рошада явно гораздо более внимательно. И чем ближе мы подходим, тем напряженней становится.

— Мишель, это мой друг и союзник Арид. Он, как и я, пришел из мира Ильмондар, и помогает мне выследить и задержать Хасмиера. Арид, познакомься с моей связанной Мишель, — представляет нас друг другу Рошад.

— Вы прошли через слияние, — констатирует хмуро мужчина. Переводит свой сумрачный взгляд на меня. — Я рад нашему знакомству, Мишель. Но хотел бы задать вам очень важный вопрос, вы давали согласие на ту связь, что между вами образовалась?

— Арид... — скрежетнув зубами, рычит мой нечаянный муж, собственнически прижимая меня к себе.

— Шад, если не спрошу я, спросят эмиссары. Так что, дай девушке ответить, — жестко осаживает его друг.

И тут я понимаю, что с нашим так называемым браком далеко не все так просто, как я поняла из поверхностных объяснений Рошада прошлой ночью. И, кажется, у кое-кого вполне могут быть проблемы из-за случившегося.

Что ответить? Правду? Сказать, что я была не в себе и не соображала, чего требую от мужчины? И притянуть на его голову неведомые неприятности? Может и стоило бы. Вдруг, нас разведут все-таки? Но я же не знаю их законов. Мало ли что из этого получится. Вдруг это сочтут преступлением с его стороны?

В том, что случилось, доля моей вины тоже есть, и немаленькая, так что валить всю ответственность на Рошада я не могу. Как и становиться причиной неприятностей для него.

Нет. Сначала однозначно нужно разобраться.

— Мне тоже приятно познакомится с вами, Арид, — сдержанно улыбаюсь я. — И у меня имеется встречный вопрос. Кто такие эмиссары, и какое им дело до нашей с... мужем связи?

ГЛАВА 28

Глаза мужчины вспыхивают одобрительной улыбкой. А еще я слышу, как удивленно хмыкает прижимающий меня к своему боку Рошад.

— Так вы признаете Рошада своим мужем? — хитро прищуривается Арид.

— А не должна? — вскидываю бровь. — И вы не ответили на мой вопрос.

— Как и вы на мой, — уже откровенно улыбается Рошадов друг.

— Ваш вопрос имел личный характер. А я предпочитаю личной информацией не делиться, если на то нет серьезной необходимости. Потому и задала свой, — замечаю, вскидывая подбородок. — Простите, но своему мужу я доверяю гораздо больше, чем вам, или каким-то неведомым эмиссарам. И склонна считать, что все вопросы, касающиеся наших отношений, мы должны в первую очередь решать между собой.

— Вот как? — хмыкает Арид. И бросает лукавый взгляд на моего нечаянного супруга. — Кажется, друг, ты встретил девушку себе под стать. Вижу, что твоя связанная способна отстаивать интересы вашего союза наравне с тобой. Поздравляю с обретением.

— Благодарю, друг, — с довольным смехом, отвечает ему Рошад, целуя меня в макушку. — Я с первой нашей встречи не перестаю восхищаться своей Мишель. Малыш, садись, будем завтракать. Заодно все и обговорим.

И он увлекает слегка смущенную похвалой меня к столу. Отодвигает стул и буквально усаживает на него. Чтобы уже через минуту вручить мне большую чашку горячего латте. Сваренного точно так, как я люблю. А еще через пару минут, поставить передо мной тарелку с пышным омлетом, густо посыпанным сыром, овощами и зеленью.

Обхватив чашку ладонями, я наблюдаю, как мужчины тоже садятся за стол со своими порциями завтрака. Рошад рядом со мной, Арид напротив. Но задавать какие-либо вопросы больше не спешу. Пускай мой муж теперь первый начинает разговор, раз уж обещал его. К тому же, ему лучше знать, что стоит говорить при посторонних, а что нет.

Запоздало вспоминаю о способности этих ребят читать мысли и невольно напрягаюсь. Но почти сразу в памяти всплывает и фраза Рошада о том, что подаренные им браслеты скрывают мою энергетику. И мысли, судя по всему, тоже. От всех, кроме него самого. Иначе этот маньячина Хас вчера меня бы сразу нашел в той кладовке.

Значит, можно успокоиться, завтракать и ждать обещанного разговора.

— С нашим браком все просто, если ты на него согласна, Мишель, — огорошивает меня благоверный своей первой фразой, видимо припомнив один из моих мысленных выводов.

Нахмурившись, я бросаю на него вопросительный взгляд. И как это понимать? Особенно с учетом того, что согласной я себя назвать не могу? Замуж выходить я вообще не планировала. Ни за него, ни за кого-либо другого. А уж настолько скоропостижно, так тем более.

Напротив нас заинтересованно поднимает голову Арид, отвлекаясь от своего завтрака и внимательно за нами наблюдая.

— Но даже, если ты не согласна, разорвать эту связь возможно только, убив меня. Тебя устраивает такой вариант развода? — прищуривается с интересом Рошад, смотря мне в глаза.

Сжимаю губы, буравя его изучающим взглядом. И понимаю — не врет. Вот так, значит? Пока смерть не разлучит нас в буквальном смысле слова? Расклад понятен. Развода, кажется, действительно не будет.

— Нет, не устроит. И ты это знаешь, — сообщаю, отворачиваясь и поднося к губам чашку с кофе.

— Я рад это слышать, — ухмыляется супруг, придвигаясь ближе.

— Значит, Мишель все-таки своего согласия не давала? — встревает в наш диалог Арид.

— Давала, — произносим мы с Рошадом одновременно. Чем вызываем у рыжебородого куарда ироничную ухмылку.

— Ваше единодушие в этом вопросе впечатляет. Но я тогда не совсем понимаю, о каком разводе идет речь?

— Ни о каком, как видишь, — довольно заключает мой супруг, закидывая руку на спинку моего стула. — Арид, у меня к тебе будет просьба. Проведешь для нас церемонию согласия после завтрака?

— Это будет честью для меня, друг, — улыбается тот, согласно кивая. — И приятно вернуть тебе этот должок наконец.

Это они о той формальности, которой нашему браку не хватает? Оперативно Рошад свидетеля организовал, однако. Так спешит все довести до конца? Хочет поскорее узаконить нашу связь?

— Ты мне по-прежнему должен объяснения, — напоминаю, поворачиваясь к нему. Наши взгляды встречаются.

Ох, сколько удовлетворения в этих вишневых омутах. Он, кажется, реально доволен ситуацией. Реально доволен тем, что мы теперь связаны браком. С чего бы это? Что во мне такого ценного для него? Не верю я во внезапно вспыхнувшую любовь.

Да и не говорил он ничего о любви даже близко, если разобраться. Только о том, что я особенная для него. Что зацепила... Что стала для него непреодолимым искушением. Все это можно по-разному трактовать. Мне в голову приходят только прагматичные выводы, сдобренные разве что тем фактом, что нас ну о-о-очень сильно тянет другу к другу в физическом плане. Ну не романтичная я барышня.

И тем сильнее мне хочется понять во что меня втянули.

— С чего начать, бесценная моя? — спрашивает Рошад, склоняясь к моему лицу. Проводит костяшками пальцев по моей щеке, убирает прядку волос за ухо. Так нежно и интимно, что у меня дыхание перехватывает.

Спросить хочется о нас, о нашей связи, браке, о том, что теперь будет и как нам с этим жить. Но при Ариде задавать такие вопросы мне неловко. Лучше потом благоверного к стенке прижму, когда мы одни останемся. Вдруг даже получится? А пока я, для начала, решаю выведать у мужчин нейтральную информацию.

— С эмиссаров, наверное, — прошу немного сипло. Вот что он со мной делает? — Я и ночью от вас слышала о них. И сейчас. Кто это такие?

— Про эмиссаров, так про эмиссаров, — на губах Рошада появляется понимающая улыбка. — Они что-то наподобие вашего Интерпола, но занимаются не только розыском, но и задержанием международных преступников. В нашем мире, как и в вашем существует много стран. И в каждой свои законы. Но есть общие для большинства куардов. За их соблюдением само собой следят органы правопорядка каждого отдельного государства. Но помимо служб внутренних, существуют еще эмиссары Высшего суда Ильмондара, имеющие полномочия призывать к ответственности даже правителей государств. Сейчас на Земле пребывает довольно много представителей их управления, занимаясь расследованием некоторых нарушений со стороны куардов по отношению к людям. И разыскивая преступников из нашего мира, которые могут скрываться в вашем. Речь идет и о моем брате. И поскольку вчера Хасмиер впервые за два с лишним года вышел из тени, ко мне у них будет очень много вопросов. И к тебе, скорее всего тоже, как к непосредственной участнице событий.

— Мне стоит опасаться? — вскидываю я брови. Мало ли как у этих нелюдей принято поступать со свидетелями-людьми. Даже Рошад вон память стирал направо и налево, как оказалось. А тут я собственными глазами вон сколько всего видела.

ГЛАВА 29

— Нет. Ты теперь защищена статусом моей связанной, и никаких воздействий к тебе применять не имеют права. Без моего согласия, которого я, естественно, никому не дам, — поясняет мне Рошад. — Собственно, ты даже можешь отказаться разговаривать с ними, ссылаясь на пережитый стресс. И я тебя полностью в этом поддержу.

Хм. Даже интересно. Это он сейчас к чему? Меня так рьяно защищает, или наш брак, путем избегания моего общения с эмиссарами?

— Тебя, конечно. И наш брак от стороннего вмешательства тоже, — снова отвечая на мои мысли, с улыбкой подмигивает муж. — Я полностью согласен с тобой в том, что нам следует самим разбираться в наших отношениях.

В ответ я лишь понятливо хмыкаю. Еще бы он в этом не был со мной согласен.

— Хорошо. Я поняла. И что же они тебе могут предъявить, в случае если заподозрят, что я на эту связь не соглашалась?

Рошад недовольно поджимает губы, явно не желая отвечать. Тогда я обращаю требовательный взгляд на Арида. Вот в этом вопросе взгляд со стороны явно не помешает.

— Ничего смертельного. Можете не переживать по этому поводу. Насильно разрывать вашу связь методом устранения супруга, точно не будут, — улавливает тот мой посыл. — Но у Шада найдутся... недоброжелатели, в том числе давно прикормленные и запуганные Хасмиером, которые не преминут этой ситуацией воспользоваться, чтобы испортить твоему связанному репутацию, организовать неприятности и нагадить где только возможно..

Все интересней и интересней.

— А из-за чего был осужден этот ваш Хасмиер?

— О, грехов у него более чем достаточно, — мрачно тянет Рошад.

Но большего сказать не успевает. Его перебивает сигнал мобильного.

— Да, Бьярен, — отвечает сухо, принимая вызов, поднимаясь из-за стола и выходя через стеклянную дверь на террасу.

Я провожаю его задумчивым взглядом, с тяжелым сердцем вспоминая, что сама осталась без средства связи. Без квартиры. Без вещей. И без документов. Мне бы вернуться домой и хотя бы попытаться найти в той разрухе свою сумку с паспортом и банковскими карточками. Но что-то подсказывает мне, мой супруг нечаянный будет сильно против этой затеи.

— А вот и эмиссары, — хмурится Арид, тоже наблюдая за Рошадом.

— Вы этого... Бьярена имеете в виду?

— Да. Хотя я не знал, что конкретно этот куард сейчас на Земле. На месте происшествия ночью его не было.

— А... меня уже признали погибшей? Нашли подходящее... тело? — меня даже передергивает немного, стоит только это все представить. — И где в наше время подходящими телами можно разжиться?

Взгляд сизо-синих глаз тут же обращается на мое лицо. И в этом взгляде я вижу сочувствие.

— Не думаю, что вам действительно хочется это знать, Мишель. А что касается заключения о вашей гибели, то окончательное решение этого вопроса я оставил за Шадом, как за самой заинтересованной стороной.

— Самая заинтересованная в этом вопросе сторона, это я, — возражаю раздраженно.

— Не сомневаюсь. Но вы теперь связанная куарда, поэтому такие неженские вопросы вам решать точно не придется.

— Неженские? — вытягивается от негодования мое лицо.

То есть я даже не могу решать, числиться ли мне живой, или пусть все считают меня мертвой?

— Успокойся, малыш, — внезапно смыкаются на моих плечах ладони невесть когда вернувшегося Рошада, а макушки касаются его губы. — Арид имел в виду то, что теперь решать за тебя проблемы должен твой связанный, а не то, что у тебя нет в этих вопросах права голоса. С моей стороны будет огромной глупостью не прислушиваться к своей очень умной жене. Арид, ты будто не женат на землянке, честное слово.

Тот со смехом поднимает руки.

— Уел. Что хотел Бьярен?

— Приедет сейчас. Говорит, что у него есть для меня новые сведения.

— Эмиссар, который желает поделиться сведениями, это что-то новое, — удивленно замечает Арид.

— Вот и я о том же.

— А с другой стороны, Бьярен к тебе точно лоялен. И будет не лишним, если он тоже станет свидетелем вашей церемонии согласия, — задумчиво прищуривается рыжебородый. — Это заткнет всем рты.

— Да, ты прав. Мишель, у меня к тебе большая и настойчивая просьба, — поворачивает меня к себе Рошад. — Можешь сходить наверх и выбрать в шкафу себе штаны и халат? Бьярен куард свободный, и мне совершенно не хочется чтобы он пялился на твои прелестные ножки и на все остальное. И предупреждая твой вопрос. Да, я ревнивый собственник, как и все куарды.

— Ты теперь не только читаешь мои мысли, но и угадываешь их наперед? — саркастично хмыкаю, поднимаясь из-за стола с его помощью. Интересные заявочки. Прищуриваюсь недобро: — Махровый ревнивец, значит? Может еще и женщина у тебя виновата, когда на нее смотрят?

Рошад привлекает меня к себе, целуя в губы.

— Махровый, да. Но обещаю вести себя адекватно. И нет, моя женщина у меня не виновата. Моя женщина у меня самое ценное и лакомое сокровище. Ты восхитительна, и будешь таковой независимо от своего желания, так что мне остается лишь смириться с тем, что смотреть на тебя все равно будут, и следить за тем, чтобы только этим и ограничивались. Беги оденься. Пощади мои нервы.

Он правда считает меня настолько неотразимой? Обычная я.

И почему его заявление воспринимается мною, как комплимент? Не я ли раньше думала, что ревность это неразумное чувство, появляющееся от недоверия и неуверенности в себе? Но вот, если смотреть с точки зрения собственнических чувств... вполне возможно, что я тоже ревнивая. Проверять раньше не доводилось.

Спорить насчет его просьбы я даже не пытаюсь. К чему, если мне и самой неловко в одной футболке? Арид на мой внешний вид абсолютно никак не отреагировал, вот и я об этом забыла, сосредоточившись на разговоре. А быть объектом пристального мужского внимания под носом у своего пускай и нечаянного, но мужа, с которым еще как-то отношения налаживать надо, мне совершенно не хочется.

Подняться в спальню и найти требуемую одежду в шкафу не занимает много времени. Так что вскоре я уже возвращаюсь на кухню в таких же темно-серых спортивках, как у Рошада, и в хлопковом голубом халате, как он просил.

И как раз вовремя. Откуда-то раздается незнакомый мне сигнал. И мой супруг, взглянув на незамеченную мной раньше панель с дисплеем на стене рядом с барной стойкой, достает из кармана телефон, чтобы открыть ворота подъехавшей машине.

— Я смотрю, вы все поклонники электрокаров, — замечаю, подойдя к экрану и наблюдая за тем, как очередная тесла въезжает на территорию, судя по всему, этого дома.

— Принцип их работы гораздо более близок к нашему машиностроению, чем двигатели внутреннего сгорания, на которых работают ваши автомобили. К тому же мы способны при необходимости подзаряжать электрокары своими силами, так что ты права, — объясняет Рошад, подходя и обнимая меня со спины. Муж мне явно очень тактильный попался. Ну очень любит тискаться.

В такой позе нас и застает новый гость, который проходит сразу к нам на кухню.

— Приветствую, — остановившись на пороге, басит русоволосый и бородатый гигант, похожий на викинга. Вот только это ощущение подавляющей мощи, плещущейся вокруг него, невозможно ни с чем перепутать. То, что это нелюдь, куард точнее, понятно сразу.

ГЛАВА 30

— Маликсар Рошад Лаймарэ, осознан ли ваш выбор? Готовы ли вы чтить эту женщину, дать ей свою силу, защищать ее, заботиться и беречь?

Ой, мамочки.

Только теперь, когда я слышу эти слова от Арида, до меня доходит в полной мере, что все это действительно серьезно. Что все происходит со мной на самом деле. Что это действительно я стою сейчас непричесанная в халате и футболке напротив мужчины, которого едва знаю. Что эти два серьезных громадных и жутковатых бородастика, именуемых Арид и Бьярен, торжественно застывших рядом с нами, действительно выдают меня замуж за Рошада.

И я вроде как сама все утро им же доказывала, что на все согласная, и никто меня не насильничал и ни к чему не принуждал. Вот и доказала на свою голову.

Ох и влипла я. По самое не могу. Пожизненно.

Но хоть тест драйв жениху провела предварительно.

И нечего так улыбаться, милый. У меня внутренняя истерика, раз уж вслух поистерить возможности не дали своими серьезными разговорами.

— Да! — произносит твердо и уверенно мой почти супруг, улыбаясь еще шире.

И вот чему он так радуется? Может, я храплю во мне? Может, я транжира? Может, готовить не умею и детей не хочу? А может, наоборот хочу десять штук? С чего ему радоваться, когда я сама чувствую себя так, будто в пропасть шагаю?

— Мишель Максимовна Силанина, согласны ли вы связать свою жизнь с этим мужчиной? Чтить его волю, дарить энергию и тепло, дать продолжение его роду? — требовательно интересуется Арид, обращая свой взор на меня.

Ого, какой список требований? Согласна ли я... согласна ли я... А у меня есть выбор? Не фиг было босса своего домогаться. И соглашаться неведомо на что, лишь бы утолить свое желание. А теперь вот... приходится соглашаться.

Не воспринимается это все формальностью. Клятвы эти не звучат пустым звуком. Да и мое отношение к браку не позволит мне их нарушать. Несмотря ни на что.

— Да, — изображаю я уверенность, которой совершенно не чувствую.

Куда я денусь с подводной лодки? Одна из любимых фраз дяди Саши, моего отчима номер пять, тут как нельзя кстати.

— С этого момента вы имеете полное право на эту женщину, Рошад Лаймарэ, — припечатывает Арид, явно завершая церемонию. — Поздравляю с обретением.

А я? Имею на него полное право, или как? Что за дискриминация?

— Прими и мои поздравления, Рошад, — ухмыляется в бороду Бьярен, наблюдая, как меня обратно заграбастывает в свои ревниво-собственнические объятия мой благоверный, уже откровенно трясясь от смеха. Придушить его что ли?

— А невест у вас не принято поздравлять? Или из куардов такие мужья, что поздравлять не с чем? — прищуриваюсь я возмущенно, хоть немного давая выход всем тем эмоциям что бурлят во мне сейчас, и пытаясь вывернуться из медвежьей хватки.

— Как я могу поздравлять вас, прелестная фуэнта, с тем, что вы выбрали его, а не меня? — на полном серьезе басит Бьярен, задумчиво поглаживая бороду и рассматривая меня с искорками восхищения в льдисто-голубых глазах. — Только Рошада, как более удачливого соперника.

— Бьярен, а может ты уже наконец расскажешь, зачем приехал? И уедешь? — не скрывая раздражения совсем негостеприимно интересуется Рошад.

— Может и расскажу, — флегматично кивает головой тот.

Бросает на меня еще один взгляд на этот раз острый, изучающий, будто до костей сканирующий. Вот хорошо, что у меня браслеты. Нечего им всем мои мысли знать. Шад вот сам напросился.

Бьярен сводит густые брови, смотря уже на моего супруга.

— Может не стоит твоей связанной при этом разговоре присутствовать?

Я чувствую, как напрягается мужское тело, прижатое ко мне. Согласится? Отправит меня прочь, как ребенка, которому нельзя слушать взрослые разговоры?

На самом деле может. Поспешный брак совершенно не основание для доверия, если разобраться. Он меня так же плохо знает, как и я его, и совершенно не обязан посвящать в свои дела с этими эмиссарами.

— Ты собираешься поведать нам какие-то кровавые подробности? — хмуро уточняет Рошад у викинга.

— Нет, — удивленно вскидывает брови Бьярен.

— Мишель, если желаешь, можешь остаться, — подводит итог мой супруг, знатно удивив теперь уже меня. — Мне будет весьма интересно знать твое мнение об услышанном.

— Я... я останусь, — растерянно бормочу, не зная теперь, что думать и чувствовать.

— Хорошо. Бьярен, я весь внимание, — кивает Рошад, увлекая меня обратно к столу, из-за которого мы не так давно встали. Садится на стул, неожиданно привлекая меня к себе и усаживая на колени. Еще и зарывается лицом в волосы.

И как это понимать? Очередной собственнический порыв? Или что-то другое?

Остальные двое куардов, словно ничего такого особенного в его действиях нет, спокойно рассредоточиваются по кухне делая довольно просторное помещение маленьким и тесным по ощущениям.

Арид садится у барной стойки.

Бьярен же, почесывая затылок, останавливается посередине.

— Что ж, — шумно выдыхает он, явно собираясь с мыслями. — Вы, знаете, что среди эмиссаров после побега Хасмиера была проведена основательная чистка с глобальными проверкам по всем уровням и всем представительствам. Но у меня появились основания считать, что парочке предателей удалось избежать разоблачения. Прибыв сегодня утром на Землю и прочитав доклады о ночном нападении я лишь убедился в своих выводах. Шад, я правильно понимаю, что ты скрывал свою заинтересованность Мишель?

— Да. Я не хотел подвергать ее опасности. Планировал начать ухаживания позже, когда Хас будет задержан.

— И тем не менее о ней узнали.

Ну на самом деле Хасмиер узнал обо мне совершенно в другом ключе. Как о сотруднице, которую внезапно наняли для работы над секретным проектом. По крайней мере, так выходит из его слов.

— Мишель, можешь рассказать, что имеешь в виду? И если тебя не затруднит все что случилось между тем, как наша связь прервалась и моим появлением. Особенно нам важно услышать, что он говорил тебе, — тут же реагирует на мою мысль муж.

— Окей. Постараюсь, — киваю согласно. И принимаюсь в подробностях пересказывать случившееся ночью, старательно вспоминая все сказанное Хасмиером о том, что ему там доложили, и как он вычислил интерес Рошада ко мне через Ярика, стараясь восстановить буквально каждую его фразу. Мало ли какую информацию она может нести?

— Значит, у тебя в лаборатории, Шад, крыса есть, но низкого ранга, как ты и предполагал, — выслушав меня, делает вывод Бьярен.

— Получается, что так. Моя служба безопасности уже работает над этим. Меня больше интересует, откуда он знал где я нахожусь, и сколько времени займет дорога до квартиры Мишель.

Хм. А ведь действительно. Хасмиер еще утверждал, что Рошад очень спешил, если так быстро добрался.

— И где же ты был? — тут же подбирается Бьярен.

ГЛАВА 31

По напряжению, сковавшему тело мужа, я понимаю, что говорить об этом он не особо горит желанием. Но тем не менее отвечает

— Я уже некоторое время негласно ищу одну исчезнувшую особу. Родственницу по материнской линии, о существовании которой узнал случайно и совсем недавно. Тогда как Хас о ней точно не может знать. Не мог, если ему не предоставил информацию кто-то из моих... подчиненных ближнего круга, либо кто-то из отделения Эмиссариата, отвечающего за деятельность куардов в этой части земного шара. Я месяц назад подавал запрос на нужную мне в этом поиске информацию.

Бьярен в ответ на эти слова хмуро сжимает губы, становясь мрачнее тучи. Арид тоже не выглядит довольным. А Рошад тем временем продолжает.

— Мне вчера утром поступили новые сведения об этом деле. И я поехал их проверять, как только освободился. Информация не подтвердилась. Но Хас именно это время выбрал, чтобы напасть на Мишель. И судя по всему он знал, где я нахожусь. Что тоже не было общедоступной информацией, как вы понимаете. Возможно даже, что меня намеренно отвлекли. Выводы напрашиваются весьма неприятные. Особенно с учетом твоего заявления, Бьярен.

Тот в ответ выдает замысловатую многоэтажную тираду на незнакомом мне языке, взмахивая зло рукой.

— Круг подозреваемых получается не так широк. Но для того, чтобы их проверить нужно время.

— Эмиссариат беру на себя. Ты дал мне зацепку, — ворчит Бьярен. — Проверю первым делом, через кого проходил твой запрос, и кто работал с этой информацией.

— Мне остаются мои подчиненные. И тут возникает проблема. Я не могу привести в Лайтази свою связанную, не будучи до конца уверенным в ее безопасности, — ровно продолжает Шад, заставляя меня нервничать.

Как я понимаю, именно в этой неведомой Лайтази находится настоящий дом моего супруга. В другом мире. И его слова явно дают понять, что он меня туда собирается в конце концов привести. По крайней мере, тогда, когда посчитает это безопасным. А пока... на Земле оставит?

Не скажу, что сильно против. Мне, конечно, как физику, жуть как любопытно побывать в параллельном мире. Вот только ведут меня туда, как жену. Тут не до физики.

Как-то слишком много всего на меня навалилось.

— На Земле я тебя, Мишель, тоже оставить не могу, — с нажимом, явно для меня, продолжает муж. — Не теперь, когда о тебе стало известно.

Черт. Чую, грядут новые ошеломительные новости для меня.

Рошад позади меня поднимает голову. И я каким-то неведомым образом знаю, что он смотрит на Арида.

— Я с радостью предоставлю твоей связанной убежище в Занагаре на то время, которое тебе понадобится, чтобы разобраться с предателями, — понятливо кивает тот

— Благодарю, друг Я постараюсь управиться в кратчайшие сроки. Когда ты отправляешься домой? — уточняет Рошад.

— Сегодня, — Арид бросает взгляд на небо за окном. — Часа через четыре. И так задержался на этот раз. Там Вася переживает.

Вася? Имя очень уж земное и обычное для моей страны. Может это та самая жена-землянка, о которой мужчины упоминали раньше? Интересно, нас таких много?

— Отлично. Я как раз успею собрать Мишель в дорогу и решить все срочные вопросы, — улыбается Рошад. — Сбрось мне координаты и точное время.

После этого устроенное мужчинами совещание продолжается. Они принимаются увлеченно обсуждать потенциальных подозреваемых, планировать свои дальнейшие действия, делиться сведениями...

А мне только и остается, что сидеть пришибленно и пытаться как-то осознать тот факт что через несколько часов я скорее всего окажусь в другом мире. Наверное, пройду через один из тех порталов, остатки которых изучает Геннадий Матвеевич.

Вот он бы удивился. И уж точно был бы счастлив возможности лично пройти через такой портал, убедиться в правдивости своих теорий. А мне вот что-то не по себе. Сильно. Наверное, я недостаточно увлеченный наукой физик. Или слишком приземленный.

А, кстати, интересно, зачем Рошаду были мы с профессором, если он об этих порталах побольше нашего знает, а может и открывать сам может? Список вопросов к супругу у меня все растет и ширится, скоро уже записывать надо будет, чтобы не забыть ничего.

Порешав все свои вопросы и распределив задачи, мужчины расходятся эти самые задачи выполнять. Точнее Арид с Бьяреном уходят, а Рошад берется за телефон.

И я пользуюсь этим, чтобы выбраться наконец из его рук. Встаю, обняв себя за плечи, подхожу к большому окну, за которым видно террасу, газон, беседку, высокий забор... и лес. Густой лес, возвышающийся живой и стонущей на ветру стеной за этим самим забором. Кажется, будет гроза.

Вполуха слушая, как благоверный жестким голосом распекает кого-то и раздает указания по телефону, я смотрю на гнущиеся деревья на фоне затянутого сизыми тучами неба, чувствуя себя былинкой, подхваченной этим самым ветром. Крохотной щепкой, которую оторвало от всего привычного и несет неведомо куда.

И мне страшно. Сейчас-то я уже могу себе в этом откровенно признаться. Мне до крика и ужаса страшно. Я... я не люблю перемен в своей жизни. Не люблю адаптироваться к новому окружению. Не люблю не понимать, что происходит. Мне... даже к переезду в другой город пришлось очень долго привыкать... а тут другой мир. И меня ведь туда не на экскурсию ведут. Нет. Там дом Рошада... Моего мужа. Боже, как привыкнуть к мысли, что я замужем?

— Там наш дом, — смыкаются на моих плечах мужские ладони, заставив слегка вздрогнуть от неожиданности. Шеи касаются горячие губы, прихватывают нежно кожу. — Теперь наш.

— Ты же понимаешь, что это сложно вот так просто... принять? — закрываю я глаза.

— Понимаю. Знаю, что прошу у тебя слишком многого. Что все это для тебя внезапно и слишком быстро. И я безмерно восхищен тем, как стойко ты приняла ситуацию, восхищен твоим самообладанием. И чувством юмора особенно, — Рошад разворачивает меня к себе, прижимая к своей груди. — Я поражен твоим восприятием, благодарен за доверие и поддержку. И горжусь тем, какую потрясающую жену мне подарила судьба. И обещаю, что стану тебе хорошим мужем и сделаю все, чтобы ты была счастлива со мной.

ГЛАВА 32

Время, отпущенное нам на сборы, пролетело в один миг. Кажется, вот только что мы еще стояли на кухне, и Рошад, или Шад, как его все называют, под шум грозы, объяснял мне план наших с ним действий, и вот мы уже летим куда-то на вертолете над верхушками сосен, под все еще сизыми тучами, сквозь которые уже вовсю пробиваются лучи солнца.

Вертолетом, кстати, управляет человек. Не куард. Как объяснил мне муж, пока он не уверен в том, кто из его окружения предатель, лучше никому не доверять тайну моего места пребывания. На всякий случай.

А пилоту-человеку он без труда подкорректирует память так, чтобы тот даже не вспомнил, кого и куда доставлял. Для него даже имеется еще одна очень важная задача, по которой он полетит дальше, забыв о нас и о том, что совершал посадку. Когда я спросила, не зафиксируют ли наше место высадки по показаниям радаров, Шад уверил, что эту проблему тоже решил и мне не стоит переживать. Пришлось поверить на слово.

Посадка получается очень оперативной. Вертолет опускается на очередную лесную поляну, где уже ждет Арид. Тот, пригнувшись, сразу же подбегает, чтобы помочь мне спуститься, пока Шад «общается» с пилотом. И уже через пару минут мы втроем идем с этой самой поляны прочь, углубляясь в лес, а наше транспортное средство улетает в нужном для конспирации направлении.

Шад ведет меня за руку, Арид шагает впереди. После отгремевшей недавно грозы воздух в лесу наполнен запахом озона, мокрой земли и хвои, а с ветвей то и дело градом осыпаются капли воды. Но над нами будто невидимый зонт висит, или купол, который вода буквально обтекает, падая наземь а не на наши головы. Опять муж постарался.

— Каким образом вы определяете координаты и место открытия портала? — не выдерживаю я сосредоточенного молчания, царящего между нами.

Лучше новые знания получать, чем накручивать себя и бояться неведомого чего.

— У куардов очень сильна связь с родным миром. Мы часть Ильмондара, и он притягивает нас. Мы просто чувствуем, где и когда легче всего будет пробить брешь между мирами, — объясняет мне благоверный, продолжая уверенно вести меня за Аридом. — Нас притягивает энергия родного мира. Она нам необходима. Мало кто из куардов способен долго находиться за пределами Ильмондара. Это... истощает.

Последняя фраза звучит так, что сразу становится понятным, насколько это взято из личного опыта. Странно это и вызывает новые вопросы, гораздо более важные для меня сейчас, чем теория мультивселенных, кротовых нор и брешей между мирами, о которых я собиралась расспросить супруга изначально.

— Долго, это сколько? — бросаю внимательный взгляд на Шада. — У тебя огромный бизнес на Земле. Столько имущества, потрясающе крутых разработок, связей, влияния... Почему-то мне кажется, что то, о чем я слышала, начав работать на тебя, это лишь малая часть твоих активов. И наверняка ведь не только в нашей стране. Я, конечно, понимаю, что с вашими способностями возможностей больше, но все равно такое не строится в короткие сроки. Если вам тяжело находиться на Земле, зачем тебе все это?

— На этот вопрос так просто и не ответишь, — хмыкает муж. — Так получилось, что я был вынужден жить на Земле несколько лет и не имел возможности вернуться в Ильмондар. В результате вплотную занялся изучением ваших технологий, представляющих для меня интерес, понял, что могу внести свои поправки, исходя из тех знаний, что есть у куардов, и осознал все открывающиеся перспективы от такого совмещения. Не только у вас на Земле, но и в родном мире. А потом... я все-таки восстановился в достаточной степени, чтобы суметь открыть портал в Ильмондар, но бросать все. чего успел достичь здесь, стало жалко, да и невыгодно. Смешанные разработки помогли мне сколотить огромное состояние в обоих мирах, и почти добиться своей главной цели в родном.

Я уже открываю рот, чтобы спросить, что это за цель такая важная, но тут до меня доходит, что могли значить другие его слова.

— Что ты имеешь в виду под «восстановиться в достаточной степени»? Почему ты не мог вернуться в родной мир? — осторожно уточняю я у него, понимая, что, возможно, ступаю на запретную территорию.

Рошад мрачно сжимает губы, не глядя на меня. Несколько метров мы проходим молча, и я уже даже начинаю думать, что ответа не услышу. Но муж все-таки продолжает:

— Я не мог вернуться потому, что был поломан как физически, так и истощен полностью энергетически. Меня выбросило в ваш мир пространственным сбоем. Только потому, что мать была родом отсюда. Из вашей страны. И только эта тонкая нить энергетической привязки позволила мне зацепиться за этот мир и вытащить себя из той энергетической мясорубки, в которую я попал.

Ох.

— Почему... это с тобой случилось? — ответа я уже откровенно побаиваюсь. Даже мороз берет. Но узнать должна.

— Почему? — мрачно хмыкает Шад. — Потому что родной брат прислал отряд наемных убийц по мою душу.

Вот... и узнала. Морозить меньше не стало. А на душе стало еще паршивей.

Как же так? Почему между братьями такая всепоглощающая ненависть? Что стало причиной такой смертельной вражды, пламенем которой и меня чуть не уничтожило? Узнаю ли я когда-нибудь об этом? Хочу ли в это лезть?

Но стоит об этом подумать, и я понимаю, что от выбора в этом вопросе я уже изначально избавлена. Меня в это уже втянули. Не спросив.

Теперь остается лишь делать лимонад из выданных мне лимонов.

И в любом случае все дальнейшие разговоры нам придется отложить. Потому что я замечаю, как останавливается впереди Арид, выбрав ничем непримечательное место среди деревьев. И вскоре мы с Шадом тоже оказываемся рядом со светловолосым куардом, который опускает на мокрую землю увесистую сумку и выравнивается, разминая плечи.

Оглядывается на нас и, увидев кивок моего супруга, раскидывает в стороны руки.

Я уже совершенно не удивляюсь, когда он внезапно начинает светиться. И тому, что у меня волосы дыба становятся от внезапно нахлынувшего ощущения полной невесомости, мгновенно сменившегося тяжестью бетонных плит, придавивших к земле, тоже... не удивляюсь.

Открыв рот, старательно стараюсь дышать так, как учил меня Шад, когда инструктировал перед выездом. Очень помогает то, что он стоит рядом, снова обнимая меня со спины, словно окружая своей силой, укутывая в кокон своей энергетики, будто в одело, защищая от творящегося вокруг нас физического беспредела. Подозреваю, что ощущения были бы совершенно другие, если бы не его забота.

Когда в воздухе перед Аридом начинает образоваться брешь, разрастаясь с длинной вертикальной щели до довольно широкой арки в человеческий рост высотой, а там, по другую сторону, я начинаю различать какое-то помещение, у меня буквально глаза на лоб лезут.

Все что я знаю о нашем мире, его физических законах, орет во мне, что происходящего просто не может быть, и это же заставляет меня впитывать каждый миг, каждую деталь, каждый оттенок ощущений, чтобы потом вспомнить, осмыслить, понять, разобраться. Это... потрясающе! Невероятно! И до ужаса реально...

ГЛАВА 33

Через портал я прохожу вместе с мужем, крепко держась за его руку. Буквально чувствуя, насколько мы едины в тот момент, когда наши тела словно очень плотный мыльный пузырь собой прорывают.

Вот мы стояли посреди сырого хвойного леса, а вот ступаем на светло-кремовую мраморную плиту, чтобы оказаться даже не в помещении, как мне показалось в арке портала, а посреди внутреннего дворика какого-то огромного роскошного здания, очень смахивающего на самый настоящий дворец.

У-у-ух, занятное ощущение. Я, честно говоря, боялась, что будет хуже. Да и Шад предупреждал, что не все землянки легко переносят переход. Правда, уверял при этом, что в моем случае все должно быть хорошо, поскольку я уже его связанная. Видимо, эта наша не до конца понятая мной связь действительно сработала, потому что кроме неприятного головокружения и кратковременной дезориентации в пространстве, никаких страшных последствий я за собой не замечаю.

— Добро пожаловать в империю Занагар, — ухмыляется, поджидающий нас Арид.

— Спасибо, — растерянно киваю, оглядываясь назад. Как раз вовремя, чтобы заметить, как стягивается обратно брешь портала, превращаясь сначала в едва заметное визуальное искажение, а затем и вовсе исчезая.

О мой бог.

Я в другом мире. Неужели я реально в другом мире? Та даже если в нашем... Мы только что переместились самым настоящим порталом из леса в какой-то дворец.

Кажется, мой мозг сейчас взорвется.

— Арид! — доносится откуда-то женский возглас, на который мы все одновременно поворачиваемся.

На балюстраде за колонами распахивается дверь и оттуда выбегает красивая темноволосая девушка в элегантном брючном костюме. Стремительно сбегает по ступенькам и бросается в объятия шагнувшего ей навстречу куарда.

— Наконец, ты вернулся, — приговаривает, целуя его улыбающиеся губы. — Я уже не знала, что думать. Почему так долго? Я так скучала. У меня для тебя такая новость, а тебя все нет и нет.

— Новость? — удивленно вскидывает брови мужчина. Отстраняет ее от себя, всматривается в глаза. И его лицо ошеломленно вытягивается. — Вася... ты...

— Да! — счастливо улыбается она. — Да!

И мне даже мысли читать не надо, чтобы догадаться, какую новость может сообщать женщина своему мужчине с такой сияющей радостью.

— Ох, малыш. Как же я люблю тебя! Ты сделала меня самим счастливым куардом Ильмондара, — смеется торжествующе и не менее радостно Арид, кружа свою миниатюрную жену. И смотрит, смотрит, смотрит ей в глаза, явно читая что-то предназначенное только для него.

Они настолько поглощены друг другом, своей радостью, что даже не замечают нас. А, насмотревшись друг на друга, и вовсе принимаются целоваться. И я отвожу взгляд, чувствуя легкую неловкость от того, что стала невольной свидетельницей столь личного момента в жизни супругов. А в том, что это и есть та самая жена-землянка, я уже ни капли не сомневаюсь.

— Кажется, Арид стал невыездной, — усмехается стоящий рядом со мной Шад, ободряюще сжимая мою руку. А потом и вовсе притягивает в свои объятия. Опять. И почему мне это так приятно? Будто опору назад обретаю. Не иначе связь наша так работает.

— Почему? — бросаю я на него вопросительный взгляд. И добавляю шепотом: — Не он же... в положении.

Шад в ответ иронично хмыкает.

— У куардов к детям особое отношение. Так что... в положении они оба. Я тебе об этом потом расскажу подробнее, когда вернусь. Или у Васи расспросишь, если будет желание. Впрочем, тебе этой темы, кажется, не избежать в любом случае.

Наверное, он прав. Мне мало доводилось общаться с будущими мамочками. Но подозреваю, что для них эта тема предельно важная и самая животрепещущая.

Правда, вот совсем не факт, что мы с женой Арида найдем общий язык, и она захочет обсуждать со мной что-то личное. Да и не обязана она со мной общаться, даже если ее супруг предоставил мне временное убежище в их доме. Вполне допускаю мысль, что этот момент наоборот может стать причиной неприязни.

Женскому полу я редко нравлюсь, независимо от своих стараний. Давно смирилась с этим фактом. Подруг у меня никогда не водилось. По крайней мере, близких. Как мама мне сказала однажды, я слишком неудобный и сложный в общении человек. Проще надо быть. И улыбаться, даже если понимаешь, что тебе улыбаются неискренне, и что ты нафиг никому не нужна со своими странностями в отличие от твоих мозгов, которые можно использовать в свою выгоду.

— Арид, отпусти. Ты гостей привел. Позволь мне хоть поздороваться, — пытается выбраться из загребущих куардовских рук Вася.

Арид жену отпускает с явной неохотой. Шагает за ней, как привязанный. И смотрит, как голодающий на самое вожделенное лакомство. Или дракон на свое сокровище. И сразу понятно, почему ему было плевать на мой внешний вид в доме Шада. Для этого мужчины существует только одна женщина.

Он мне нравится, так что очень надеюсь, что это у них обоюдное и взаимное.

— Очень рада видеть тебя, Шад. Давно ты к нам не наведывался, — светло и с искренней радостью улыбается Вася моему мужу. Переводит заинтересованный взгляд на меня. — Познакомишь нас с твоей спутницей?

— С удовольствием, Вася. Я тоже очень рад тебя видеть. Это моя связанная Мишель. Мишель, а это, как ты уже поняла, супруга Арида, Василина, — тепло улыбается Шад.

Жена друга ему явно симпатична.

— Очень рада знакомству, — растягиваю я губы в вежливой улыбке.

— Связанная? — потрясенно округляет Василина светло-серые глазищи. И тут же восторженно восклицает. — Это же потрясающая новость! От всей души поздравляю вас! И давно?

Ну хоть кто-то нас двоих поздравляет, а не только Шада. Или мне радоваться, что не меня одну, исходя из логики Бьярена? Хотя, поздравления звучат вполне искренне. Ладно, будем считать, что первое впечатление у нас взаимно-позитивное.

— Еще суток не прошло, — хмыкаю в ответ. Хочется добавить, что я тоже их с Аридом поздравляю, но нам с Шадом вроде как никто ничего не говорил, он по этому поводу молчит, так что и я пока воздержусь. Мало ли какие тут обычаи.

ГЛАВА 34

Не знаю, кого как, а меня всегда дико напрягают моменты знакомства с новыми людьми. Эта неловкость, эти мысли о том, что надо бы что-то умное или хотя бы не глупое выдать, о чем-то говорить, произвести хотя бы не отталкивающее впечатление. И попытки придумать, что же именно сказать, что спросить, что ответить... И то угнетающее чувство, когда ощущаешь себя попросту лишней среди всего этого веселья и общения.

Поэтому зачастую я вообще молчу, сама себе напоминая бдительного ежика, высунувшего нос из-под колючек и наблюдающего за перемещениями незнакомцев рядом.

Конечно, с возрастом это ощущение сильно сгладилось. Я уже не тот закомплексованный подросток, который два слова не мог связать в разговоре с незнакомыми, а порой и со знакомыми людьми. Теперь я взрослая, уверенная в себе и довольно самодостаточная девушка, знающая цену себе, своему уму, способностям и даже своим тараканам.

По крайней мере, мне очень хочется в это верить.

Что я зря столько психологию изучала, самокопанием и самоанализом занималась, искореняя лишнее и лепя из себя личность, способную нормально жить, развиваться и... общаться, да.

Без этого вот никак. Человек в подавляющем большинстве своем существо социальное. Приходится соответствовать.

Но за последние пару дней на меня столько всего обрушилось, что все мое годами взращиваемое самообладание пошло пугающими и весьма глубокими трещинами. О какой уверенности в себе может идти речь, если рушится уверенность в самих законах мироздания?

Я уж молчу о том, что в личностном плане моя жизнь претерпела кардинальные изменения.

До нашего перехода во дворец Арида — а это действительно оказался дворец — я еще как-то худо-бедно держалась. Даже знакомство с приветливой супругой нашего гостеприимного хозяина пережила более-менее стоически, с неожиданным облегчением отметив про себя, что Василина мне действительно понравилась, и мы с ней, кажется, имеем все шансы поладить. Тем более, что она еще и землячкой моей оказалась. И с отличным чувством юмора.

Но стоило нам двинуться к той самой двери, откуда выбежала Василина, и оттуда почти сразу появился сурового вида куард, который первым делом почтительно поклонился Ариду. А потом, обратившись к тому «ваше императорское величество», принялся докладывать о том, насколько все спокойно в императорском дворце, столице и империи Занагар в целом.

И вот тут я поняла, что даже не представляла степень своего попадания до этого момента. А мой супруг благоверный умолчал, что убежища для меня попросил не просто у своего друга, а у правителя целой империи. И эта милая будущая мамочка, с которой я тут загорелась надеждой подружиться, оказывается, самая настоящая императрица.

Но это еще ладно. Подумаешь, титулы высокие у новых знакомых. Ни высокомерия, ни пренебрежения, ни заносчивости я в общении с ними не заметила. Арид, конечно, страху еще как может нагнать, но это у него, скорее всего, куардовская особенность. Зато жена у него обаяшка.

Главное ведь то, что внутри? Так?

Меня гораздо больше беспокоит другой вопрос.

Если у Рошада такие друзья, то кто он сам тогда?

— «Его императорское величество»? — поднимаю я хмурый взгляд на обнимающего меня за талию мужа.

— Да, — дернув уголком рта в лукавой усмешке, кивает Шад.

— А ты? — прищуриваюсь подозрительно.

Как там его обзывал Арид во время церемонии? Мали... Малисар, или что-то наподобие, кажется? Я тогда и значения никакого не придала. Это слово мне ровным счетом ничего не сказало. А теперь вот понимаю, что зря не спросила.

— А я не император, — с ироничным покаянием вздыхает благоверный. И надо быть очень глупой, чтобы не прочувствовать, насколько он темнит.

— Кто такой малисар? — не выдержав, требовательно интересуюсь у него.

— Маликсар. Это действительно титул. В моей родной стране.

— Что за титул? — обреченно вздыхаю.

— Если проводить аналогию с земными формами правления, то наиболее близким будет слово «султан».

Капец. Султан. Я вышла замуж за султана. Ущипните меня кто-нибудь. Пора бы уже проснуться.

Что-то мне нехорошо.

— Может у тебя еще и гарем имеется? — совсем уж зло прищуриваюсь я.

— Чисто формально, — морщится Шад.

— Но он есть! — вспыхиваю я, даже не замечая, что мы своим выяснением отношений привлекаем внимание Арида и Васи. — И какая я у тебя по счету?

— Связанная у куарда может быть только одна единственная. Та, с которой он разделяет свою жизнь, свою энергию. Та, что с обретением становится половинкой души. И для меня это ты, Мишель. Другие женщины мне не нужны.

Боже, какие красивые слова. И снова так вовремя сказаны, а это ведь не трудно, когда можешь читать мысли. И мне хочется им верить. Правда, хочется. Наверное, я наивная. Хочется верить, что мы действительно сможем стать друг для друга тем, что он мне тут только что описал и наобещал. Тем, что я увидела в отношениях Арида и Васи. Иначе будущее, в котором мне не дали выбора, видится очень уж беспросветным.

Но я в отличие от Шада мысли читать не могу. И быть уверенной в том, что он на самом деле ко мне чувствует, до конца тоже пока не могу.

Разве это возможно, если я и в своих чувствах не разобралась даже?

Да, он мне нравится. Да, я его хотела. Да мы теперь связаны. Но разве это можно считать хорошей основой для счастливого и крепкого брака? Нужно что-то большее. Любовь настоящая. Доверие. Взаимопонимание. Одинаковые стремления. Одинаковое представление счастья в браке наверное... не знаю я! Не мне с моим опытом и анамнезом судить об этом. Но в одном я уверена. Доверие точно нужно. Без доверия я не смогу.

И на то, чтобы оно появилось нужно время. Мне нужно время. Чтобы осмыслить и принять. И поменьше таких вот недомолвок с его стороны.

Сейчас я уже просто не в состоянии нормально соображать. Голова и вправду скоро треснет.

— Мишель... — тянется ко мне супруг нечаянный и до сих пор такой незнакомый. И это первый раз, когда мне не хочется потянуться к нему в ответ. И я не чувствую с ним единства. Мне плохо.

— Шад, Арид сказал мне, что Мишель поживет у нас пару дней, — перерывает наши гляделки Вася. — Отпустишь свою связанную, чтобы я могла показать ей гостевые покои? Вам с Аридом наверняка нужно обсудить свои суперважные дела перед твоим отъездом, а Мишель пока отдохнет.

С минуту, наверное, Шад молчит, буравя меня пристальным взглядом. А я понимаю, что действительно хочу сейчас уйти с Васей. Хочу остаться если не одна, то хотя бы без него. Без его присутствия в моих мозгах и без этих ловких вовремя сказанных фраз, которые, как не крути, а толкают меня в нужном ему направлении.

Я вижу, что ему не хочется меня отпускать. Что ему не нравятся мои мысли. Что он опасается... Чего? Что я накручу себя? Что узнаю что-то лишнее? Ну так у меня на это и так появится уйма времени, пока муж будет своих предателей ловить. Не станет же он сидеть тут и стеречь мои мысли.

Сейчас я хочу всего лишь забиться в какой-то угол, какой мне предоставят, найти в себе силы смириться с тем, что жизнь прежней уже больше никогда не будет, и оценить свой моральный ущерб, чтобы как-то жить дальше.

— Хорошо. Иди, — кивает неохотно Шад. Но прежде чем отпустить, склоняется ко мне, и целует... нежно, но так собственнически. — Я заглажу свои промахи, когда вернусь. И зайду попрощаться перед отъездом.

Кивнув, я отстраняюсь и, наконец, отхожу к Василине, ожидающей меня в сторонке.

— Надеюсь, я не отрываю тебя от общения с мужем? — спрашиваю тихо. — Может... пусть мне кто-то другой покажет? Вы соскучились друг по другу наверняка...

— О, не переживай по этому поводу, — подхватывает меня под локоть императрица, увлекая к той самой двери, из которой явилась сама. — Арид все равно пару часов, как минимум, будет вынужден выделить на то, чтобы вникнуть во все дела. Сейчас еще наш будущий зять явится, которого он вместо себя оставлял править, и это вообще надолго затянется. Так что ты меня от него не отвлекаешь и не отрываешь. Я наоборот рада скоротать время, пока он не освободится. Все равно на делах не смогу сосредоточиться. Так что с удовольствием помогу тебе освоиться у нас в гостях.

— Спасибо, — благодарно улыбаюсь я. Хотя подозреваю, что улыбка у меня получается бледная и вымученная. — Это, оказывается, очень приятно встретить в чужом мире свою землячку.

— Представляю себе, — усмехается Вася. — И это абсолютно взаимно, поверь. Завтра еще моя сестра приедет. Она тоже будет рада, что в нашем полку землянок в Ильмондаре прибыло.

За дверью обнаруживается изысканная гостиная, но мы в ней не задерживаемся, и вскоре меня уже ведут длинной светлой галереей, стены которой, словно окнами в какой-то сказочный мир, украшены потрясающими фантастическими пейзажами.

В другое время я бы надолго залипла на эту красоту, рассматривая каждую деталь. А сейчас только и способна, что как-то вникать в разговор.

— Сестра? — переспрашиваю удивленно, вспомнив о чем шла речь.

— Да. Соломия, — улыбается лукаво шагающая рядом девушка.

Вот не получается ее женщиной даже в мыслях называть — слишком уж молодой она выглядит. Лет на двадцать где-то. Интересно, какая между ними с Аридом разница в возрасте?

— Она первая в этот мир попала. Я отправилась ее искать. И вот результат — мы обе тут насовсем. А ты с Шадом как познакомилась?

— Случайно, можно сказать. Он просто нанял меня на работу.

ГЛАВА 35

Василина отвела меня в поистине роскошные покои. Вот реально покои. Комнатами это язык просто не поворачивался назвать. Правда, сил на то, чтобы рассмотреть все и оценить по достоинству, у меня попросту не нашлось.

Главное, что вон за той дверью спальня с большой кроватью. А вон за той ванная, которая больше походит на настоящую купальню с бассейном, большой душевой кабинкой, и кучей прочих хитрых прибамбасов.

— Ты голодна? Я прикажу слугам накрыть столик в вашей гостиной, если хочешь, — предлагает Вася, рассказав мне в общих чертах, что, где и как.

— Нашей? — непонимающе вскидываю брови.

— Да. В этих покоях всегда останавливается Шад, когда бывает в Занагаре. Можно сказать, что это его личные апартаменты в Аридовом дворце — кивает моя собеседница. — Вы женаты, поэтому я не стала тебе предлагать другие, но если хочешь...

— Нет-нет, все в порядке. Не беспокойся. Меня... все устраивает, — спешу уверить я, не желая доставлять хозяевам лишние хлопоты.

Да и смысл требовать отдельную комнату? Можно подумать, это что-то решит.

— Точно? А то мне показалось, что между вами кошка пробежала... — осторожно замечает Вася.

— Не кошка, а целый гарем, — вырывается у меня нервный смешок.

— Гарем? — ошарашенно округляет глаза императрица. — У кого гарем?

— У моего... как вы тут говорите? У связанного.

— У Шада есть гарем? — от переизбытка эмоций Вася даже садится на диванчик, возле которого стояла. — Ты уверена?

— Он сам подтвердил, правда, уточнил, что чисто формально, — признаюсь, находя глазами удобное кресло. Оно как раз стоит напротив диванчика.

Ох, как хорошо присесть. Кажется, я устала даже больше, чем думала. Тело сразу ватным становится.

— Интересно, а зачем он ему... формально? Нет, я, конечно, понимаю, что Лайтази, это не Занагар, но как-то это все... странно звучит и на Шада совершенно не похоже, либо я его совсем не знаю, — задумчиво откидывается на спинку дивана моя собеседница. И тут ее взгляд озаряется прозрением. — О, а может, это гарем, который ему от Хасмиера остался? Может, Шад просто пока не придумал, куда их деть?

Мне кажется, или кое-кого тут старательно пытаются оправдать передо мной?

— Эм, то есть как от Хасмиера? И почему Шаду достался его гарем? — от удивления я даже про усталость забываю.

— Так, — тут же сдает назад Вася. — Я, кажется, запуталась. О Хасмиере ты, получается, знаешь...

— Мне с ним даже познакомиться довелось, — фыркаю иронично.

— Ого! Об этом я бы хотела услышать подробней, но мы сейчас не об этом... Про то, что он был маликсаром Лайтази, и Шад получил этот титул после того, как его брата засудили, тебе, я так понимаю, не известно?

— Я и о титуле Шада узнала уже тут у вас во дворце. И о том, что меня ведут в гости к императорской чете тоже ни сном ни духом не ведала.

— Вот... куард бессовестный, — хлопает по дивану ладонями Вася. Качает головой с возмущенной усмешкой. — Эта их уверенность, что они лучше знают, что говорить, а что нет, меня иногда просто до белого каления доводит.

— Арид тоже так делает? — вскидываю заинтересованно бровь.

— Он император. Конечно, делает. Это у него в крови, — фыркает на этот раз императрица. — Чтобы править куардами, нужна не только огромная сила и врожденная властность, но еще и тонна ума, хитрости и дипломатической изворотливости.

— Звучит... пугающе, — признаюсь я откровенно.

Это она ведь не только об Ариде говорит? Шад такой же? Не особо приятно осознавать, что я своего мужа совершенно не знаю. Но мужем я обзавелась экстремально и внезапно, так что мне, наверное, простительно.

— Зато куарды почти никогда не врут. Могут не договорить, увильнуть от ответа, подать информацию в наиболее выгодном им ракурсе и свете, но прямо говорить неправду могут только в очень крайних случаях, — как приятную плюшку, преподносит мне Вася. Подмигивает лукаво: — Так что, если куард говорит, то ему нужна только ты, это действительно так и есть. Извини, я слышала конец вашего разговора. И заметила, насколько тебе плохо. Потому и вмешалась.

— Это ты извини, что я поддалась эмоциям и затеяла при вас эти разборки. Надеюсь, мы с Шадом тебя не расстроили? — и мой взгляд сам собой опускается на ее живот. О том, что будущих мамочек нервировать нельзя, даже мне известно. — Тебя, кстати, можно поздравить? А то я не знала...

— Конечно, можно. И нет не расстроили. Разве что капельку, но это нестрашно. Маленьким куардикам на такие мелочи глубоко плевать. Главное, чтобы мама с папой исправно энергией кормили.

И снова я выпадаю в осадок, пытаясь осмыслить услышанное. А Вася, заметив мое замешательство, со смехом качает головой.

— Так. И это тебе неизвестно, как я вижу. А когда ты узнала про существование куардов и их мира, если не секрет?

— Если считать с того момента, когда Шад мне написал в мессенджере, что не человек и пришел из другого мира, то получается, что вчера вечером. Потом... нам сильно не до разговоров было. А утром они с Аридом и эмиссаром Бьяреном срочно решали, как предателей ловить, и куда меня девать на это время. Так что... считай, что я ничего не знаю ни об этом мире, ни о куардах.

По глазам вижу, что я снова умудрилась шокировать Василину. С минуту она ошарашенно буравит меня взглядом, явно пытаясь утрясти это в голове. И наконец, прокашлявшись, произносит веско.

— Ясно. Тогда предлагаю вот что. Сегодня больше никаких серьезных разговоров. Извини, но ты выглядишь ну очень усталой. Тебе явно нужно сначала прийти в себя и отдохнуть. А завтра утром, как только будешь готова, я дам тебе одно устройство, с помощью которого, ты сможешь в кратчайшие сроки выучить местный язык, узнать всю общедоступную информацию об Ильмондаре и его жителях. А потом я постараюсь ответить на все твои вопросы. Ты, кстати, так и не ответила, когда я спрашивала, голодна ли? Будешь обедать?

И столько спокойной уверенной властности появляется в ее интонациях, что я наконец начинаю всерьез верить, что передо мной настоящая императрица.

Есть мне не хочется. Но я знаю, что мой организм всегда так себя ведет, когда моя нервная система работает на износ. А силы мне сейчас ой как нужны. Поэтому давлю в себе порыв отказаться и благодарно киваю.

Прислугу Вася вызывает с помощью стоящей на столе занятной штукенции, один в один похожей на лесенку камертонов. И вскоре в покоях появляются две девушки в форменных платьях и учтиво кланяются. Одну из них ее величество отправляет на кухню за обедом для гостьи и чаем для нее, а второй отдает приказ приготовить в спальне все для моего отдыха.

Наблюдая из-под опущенных ресниц за всей этой суетой, я все больше погружаюсь в апатичное усталое оцепенение. Права Вася. Сегодня я уже ни на что не способна. Завтра обо всем подумаю. На свежую голову.

Пообедаю, или точнее уже поужинаю, и лягу спать. А что с Шадом не увижусь... Может, так даже лучше.

Мне нужна пауза и перезагрузка.

ГЛАВА 36

Лечь сразу же после ужина, как я собиралась, немного не вышло. Мы с Васей еще сидели за столом, когда в дверь вежливо, но весьма настойчиво постучали. Оказалось, что это пришел присланный Шадом лекарь, чтобы проверить мое физическое состояние и взять образец крови для анализа. Как я поняла, мой благоверный приказал этому солидному седовласому куарду выяснить, что за гадость мне вколол Хасмиер.

Пришлось соглашаться на обследование и подставлять вену. То, что анализ сделать нужно, и как можно скорее, это и ежику понятно. А то мало ли, что это за дрянь такая была в том уколе, и чем ее доза для меня обернется.

Правда, стоило лекарю открыть свой чемоданчик, и от меня сбежала Вася, признавшись, что в последнее время стала плохо переносить вид чужой крови.

Вскоре, выполнив свои задачи, лекарь тоже ушел. Служанки убрали со стола. И я наконец осталась одна. Собравшись с силами, кое-как соскребла себя с кресла и поплелась в спальню. Там уже приготовили для меня красивую шелковую ночную рубашку нежно-голубого цвета и мягкий халат. Раздевшись и захватив последний, я двинулась дальше. Покорять местные блага цивилизации в виде ванной комнаты.

В бассейн лезть не рискнула несмотря на весь его соблазнительный вид. Просто побоялась, что усну прямо там и утону. Поэтому выбрала душевую кабинку. Повесила халат, убедилась в наличии полотенца, шагнула внутрь, на чистой интуиции включила воду, выдохнула... Да так и застыла, чувствуя себя роботом, у которого села батарейка.

Теперь стою под теплыми струями, дождем падающими на мою склоненную голову. И так что-то себя жалко. И плакать хочется.

Глупо.

Да меня вчера чуть не похитил для личного пользования безумный светящийся маньяк.

Да, с этого дня на Земле все будут думать, что я мертва. Все. Мать, отчимы, сводные братья и сестры, все те, кому я хоть капельку небезразлична.

Да, все перевернулось с ног на голову, и меня забросило, неизвестно куда, и оторвало от всего, что мне привычно и знакомо.

Да, я внезапно оказалась не только замужем в чужом мире, без права на развод, но и полностью зависима от своего мужа во всех аспектах. От мужа, который еще и правитель в своей стране. И я понятия не имею, что это значит для меня, к чему меня обязывает.

И вообще у него гарем где-то там есть.

Да, у меня в этом мире нет ни денег, ни имущества, ни знакомств, ни знаний, ни работы... ровным счетом НИЧЕГО моего, личного. Только то, что даст и позволит мне Шад, мужчина, которого я знаю без году неделю. И это дико. Это угнетает и пугает, стоит только вдуматься.

И на душе так паршиво, что выть хочется.

Но есть ведь и положительные стороны.

Самое главное то, что я жива. При своем уме и памяти. И муж мне достался такой, с которым, кажется, вполне можно и договориться и построить что-то стоящее даже без любви. А может и она когда-то приложится. Мне очень хочется в это верить.

А с остальным разберусь со временем. Благо, мне в этом деле даже помощь обещали.

Завтра я соберусь с силами и займусь тем, что умею лучше всего — изучением и анализом.

А сейчас... это просто усталость. И эмоции... Слабость, которой никто не увидит.

Стоит об этом подумать, и я слышу, как позади меня открывается дверца кабинки. Накаркала. Эх.

Даже не поворачиваясь, я знаю, что это Шад. Кто же еще?

Миг, и он прижимается ко мне сзади, становясь под струи воды.

— Ты говорил, что зайдешь попрощаться. А не душ со мной принимать. Там твои предатели разбегутся, — замечаю, пытаясь отодвинуться.

Но все заканчивается тем, что он разворачивает меня лицом к себе, и я тут же оказываюсь прижата к стенке его большим обнаженным телом.

— Не разбегутся, — произносит хрипло, буравя меня потемневшим до черноты взглядом. — Почему ты плачешь?

— Я не плачу. Это вода, — вскидываю подбородок.

— Я знаю правду, Мышка, — хмурится он.

— Чтение моих мыслей не делает тебя знатоком моей души, — криво усмехаюсь в ответ.

— В этом ты права. Поэтому я и спрашиваю тебя. Почему?

И смотрит снова в глаза, ожидая ответа. Или читая...

А и пусть. Не хочу я вслух отвечать. Не хочу искать слова, что-то говорить, объяснять. Вытаскивать наружу свои страхи и тревоги, свое извечное одиночество и выгуливать стадо своих безумных тараканов. Ничего не хочу. В конце концов, я не хотела, чтобы мои слезы кто-то видел. Не просила утешений и объяснений. Я хотела уединения. Побыть слабой и жалкой без свидетелей. Мой мозг сегодня сломался. На ремонте до завтра.

Наверное, по моим щекам дальше текут глупые слезы.

А лицо Шада смягчается. В глазах появляется сожаление и сочувствие.

Слава богу он так ничего и не говорит. Просто склоняется и целует. Так бережно и нежно, словно извиняется за все.

Не берет. Питает собой. Делится своей силой. Дает мне то, что так необходимо.

И этим стирает ту отчужденность, что возникла между нами там во дворе. Возможно, лишь на время. Возможно не самым правильным способом. Но этого достаточно, чтобы исчезли сдавившие мою грудь тиски глухой тоски по тому, чего я толком и не имела. И дышать становится легче.

Как бы там ни было, а я по-прежнему его хочу. Даже сейчас. Особенно сейчас.

Когда муж подхватывает меня под ягодицы, я с готовностью обнимаю его ногами в ответ. И немного болезненное вторжение его плоти встречаю откровенным движением своих бедер. Впиваюсь пальцами в напряженные мужские плечи, запрокидывая голову и жадно ловя ртом воздух.

Возьми меня. Заставь почувствовать, что я не одинока в твоем мире.

Шад замирает, тяжело дыша, позволяя мне привыкнуть к этой острой наполненности, растянутости. Позволяет привыкнуть к тому, что я его, а он мой. И начинает плавно двигаться, сильными глубокими толчками вбиваясь в мое тело.

Мой. Сейчас. Так близко. Глаза в глаза. Тело к телу. Одно дыхание на двоих. И пульсирующая в наших венах энергия тоже одна на двоих.

Удовольствие нарастает во мне неспешно и почти лениво. Неотвратимо. Томительной сладостью наполняя все тело, теплыми волнами омывая изнутри. Я взмываю все выше и выше, с каждым ударом мужского члена во мне, подступая все ближе и ближе к пику освобождения, пока в один момент не срываюсь с него с гортанным стоном, выгибаясь в мужских руках. Догоняет меня в своем удовольствии и Шад, в несколько быстрых толчков достигая разрядки. Да так и замирает, прижимая к стенке душа.

Наши сердца колотятся рядом.

И тело удовлетворенно дрожит.

Хорошо так попрощались. Правильно.

Физические силы окончательно покидают меня, уходя вместе с волнами оргазма, и я безвольной тряпочкой повисаю на муже, не в состоянии даже стоять самостоятельно.

С тихим смешком в котором чувствуется странное умиление, Шад быстро обмывает мое тело, не забыв и про самые интимные его части, подхватывает на руки и вынимает из душа. Потом так же деловито вытирает насухо, каким-то непонятным образом высушив даже волосы, кутает в халат и снова поднимает.

Меня никогда никто не носил на руках до него. Никто не проявлял столько заботы. Это необычно и странно. Но мне действительно хорошо, и я просто сворачиваюсь калачиком в этих сильных руках, позволяя себе побыть немножко слабой. Совсем чуть-чуть. Сегодня. Пока сильная и независимая во мне спит без задних ног.

Кажется, по дороге до спальни я ненадолго проваливаюсь в сон, просыпаясь лишь тогда, когда Шад опускает меня на кровать.

— Тш-ш-ш, тихо. Спи, — улыбается он, нежно целуя меня в губы.

— Ты уже уходишь? — бормочу сонно, хватаясь за его руку.

— Да. Предатели разбегутся, помнишь?

— Помню, — вздыхаю тяжело,

— Я вернусь очень скоро и заберу тебя в Лайтази. А пока отдыхай и набирайся сил. Все будет хорошо, Мышка. Обещаю.

И, поцеловав меня еще раз напоследок, он накрывает мой лоб ладонью, погружая в глубокий и крепкий сон.

ГЛАВА 37

Вот правду говорят, что чем больше спишь, тем больше хочется. Судя по тому, как падают на пол лучи сквозь неплотно задернутые занавески, правильного названия которых, я хоть убейте, назвать не смогу, проспала я стараниями Шада почти до полудня. И еще бы спала по ощущениям, но это уже будет слишком.

И ведь не будил меня никто. Тоже, наверное, по просьбе моего супруга. Или просто тут до того, сколько валяется в кровати гостья, никому нет особого дела. Спи, сколько влезет.

Да и Вася, кажется, говорила, что сегодня утром ее сестра приедет. Так что ей точно не до меня. Сестра, наверное, прибудет со своим мужем-куардом. Я, хоть и не уточняла, но у меня сложилось впечатление, что он у нее точно имеется, да и вообще, кажется, землянки в этот мир именно в качестве жен попадают. Безвозвратно.

Как к этому выводу относиться, я пока не знаю.

Вчера все рисовалось мне в довольно мрачных тонах. А сегодня... сегодня пора включать здоровый прагматичный оптимизм, где все есть опыт, а значит, бесценно.

Потянувшись, я откидываю одеяло и отправляюсь изучать новый мир.

Изучение само собой начинается с выделенных мне покоев, которые вчера я рассмотреть толком так и не смогла. В дизайне я не сильна, но оценить сдержанную и изысканную роскошь вполне в состоянии. Никаких вычурных и бросающихся в глаза свидетельств, что я попала в другой мир, в спальне на первый взгляд и не видно.

Камертоны для вызова слуг вполне можно принять и за сувенир какой-нибудь, как и прочие не совсем понятные мелочи, все предметы интерьера, вся мебель выглядит обычно, разве что очень дорого и красиво.

Но стоит мне подойти к окну и отдернуть занавески, и я забываю обо всем на свете, ошарашенная открывшейся панорамой. Передо мной во всей буквально неземной красоте расстилается невероятный фантастический город. Не величественные высотные здания, шпили крыш, и прочие обычные для старинных городов моменты так меня впечатляют. Взгляд прикипает к огромным глыбам... парящих над городом островов. Самых настоящих островов. На которых тоже стоят здания.

С отвисшей челюстью я выхватываю глазами все больше и больше деталей. И странные конструкции, отдаленно напоминающие дирижабли, зависшие в небе, и воздушные сады, и... конечно, же снующие в воздухе... машины, наверное.

Ну вот тебе и доказательства, Мышка. Если портала недостаточно.

Как же хочется увидеть это все вблизи. Узнать, как это все устроено. Каким законам физики подчиняется?

Меня отвлекает от созерцания местных фантастических красот тихий стук в дверь.

— Сьера, можно? — заглядывает в комнату одна из вчерашних служанок.

— Да, конечно, — киваю я, обернувшись.

— Доброе утро, сьера, — переступив порог, девушка уважительно кланяется, держа в руках стопку какой-то одежды и пару женских туфель.

— Доброе утро... не знаю, как к вам обращаться, — чувствуя неловкость, здороваюсь я в ответ.

— Меня зовут Ювела. Я буду вашей личной горничной... на время вашего пребывания здесь, — немного сбивчиво объясняет миловидная стройная шатенка. — Ее императорское величество велела подобрать для вас одежду на утро. Сьера Брижжэт порекомендовала взять вот это. Если размер, или цвет вам не подойдет, я схожу принесу что-то другое. И передам ваши пожелания сьере. Когда вы желаете лично встретиться с... модисткой?

Только теперь я замечаю, что некоторые слова девушка произносит немного нерешительно, будто не до конца уверена в их значении. И вспоминаю, что Вася обещала мне какой-то прибор, с помощью которого я смогу выучить местный язык. Интересно, что она этим подразумевала? С учетом того, что карды способны вмешиваться в работу мозга, можно ожидать чего угодно.

— Модистку? — недоумевающе вскидываю я брови.

— Да, личная модистка императрицы Василины, сьера Брижэтт. Она снимет мерки, предложит вам что-то из готовой одежды, пошьет все, что пожелаете, — принимается перечислять обязанности этой самой модистки Ювела, одновременно с этим раскладывая на кровати принесенные вещи.

Ого. Звучит заманчиво, но очень уж обязывающе. А обязанной я быть не люблю. Хоть и понимаю, что меня здесь привечают в первую очередь, как жену Шада. Такую же связанную правителя, как и Вася.

Ох. К этой мысли привыкнуть будет сложнее всего. Я же понятия не имею, как мне себя вести, что я могу себе позволить, а что нет. Могу только ориентироваться, исходя из здравого смысла и логики, а это в правилах всяких там этикетов не всегда во главе угла, насколько я знаю.

Так, ладно. Буду разбираться по порядку.

Пункт номер один.

От услуг модистки не отказываюсь.

Во-первых у меня с собой есть только то, что было вчера на мне — спортивный костюм и пара ньюбов, доставленные срочным курьером, пока Шад меня инструктировал перед дорогой. А во-вторых — мне скоро предстоит отправиться на родину мужа, где он, ни много ни мало, целый правитель. А по одежке встречают наверняка не только на Земле.

Модистка звучит почти как стилист А Василина, надо признать, выглядит просто великолепно и одета со вкусом. Может, эта Брижэтт мне заодно расскажет хотя бы в общих чертах, что в Лайтази принято носить. Надеюсь, что не паранджу с хиджабом, иначе Шада покусаю просто.

Пункт номер два. Не боимся просить жизненно-необходимое и принимать помощь, как бы меня это не напрягало. Рефлексия в моем случае ни к чему хорошему не приведет.

— Я пока не знаю, когда смогу встретиться со сьерой Брижэтт. Сначала мне бы хотелось позавтракать, — улыбаюсь я горничной. — И еще хочу узнать, могу ли я увидеться с ее величеством? Она мне вчера обещала какой-то обучающий прибор вручить.

— О, да, конечно. Простите, я не успела вам об этом сказать, — виновато краснеет девушка. — Ее величество передала вам приглашение присоединиться к ним со сьерой Соломией за обедом, если вы пожелаете. Время завтрака, уже давно прошло.

Соломия, это наверное и есть та самая сестра.

— А обед когда? — склоняю голову набок.

— Через час.

Целый час. Живот отзывается голодным урчанием. Но, если задуматься, то час это не так уж и много. Мне ведь еще в порядок привести себя нужно и одеться. Так что, потерплю.

— Можешь сказать ее величеству, что я с удовольствием принимаю ее приглашение, — сообщаю Ювеле.

Уточнив еще кое-какие организаторские моменты и поблагодарив девушку, я прошу ее оставить меня одну.

Гигиенические процедуры много времени не занимают. Как и процесс одевания. Ювела принесла мне красивое легкое платье бледно-голубого цвета и белье к нему. Все замечательно на меня село, разве что платье оказалось чуть свободновато, но это пустяки. Сделаем вид, что так надо. Ждать, пока она принесет мне что-то другое, совершенно не хочется.

Волосы расчесываю и собираю в небрежный пучок на затылке. Покрутившись перед зеркалом, признаю, что выгляжу непривычно, но очень даже неплохо. Интересно, Шаду бы понравилось?

В общем к выходу я готова. Стучу по беззвучному камертону, чтобы вызвать Ювелу, которая должна меня отвести к Васе. И пока жду ее, выхожу в гостиную.

И тут слышу, как в коридоре за дверью раздается какой-то грохот. И сразу же за этим испуганный детский рев.

Бросаюсь к двери, распахнув ее, выскакиваю наружу, и едва не налетаю на двух карапузов изо всех ног улепетывающих куда— то мимо меня. Чернявый смуглый и крепенький мальчик лет двух, насколько я могу судить, крепко держит за ладошку хрупкую девочку помладше. Пухлые ножки так и мелькают. Малышка горько всхлипывает. Мальчишка сосредоточенно сопит. А позади них разруха, погром и несущаяся вслед всклокоченная и бледная особа в форменном платье. Наверное, няня.

— Сьер Армондо, остановитесь, — требовательно кричит она вдогонку, но малышарики лишь ускоряют шаг.

Оценив ситуацию, тоже бросаюсь вслед за маленькими беглецами, чувствуя, как закручиваются вокруг вихри энергии. Куардики мелкие шалят? Интересно, чьи это дети?

И едва не спотыкаюсь от настигшей меня внезапно мысли. Дети...

Мы с Шадом не предохранялись.

ГЛАВА 38

Зазевавшись, я упускаю возможность быстро перехватить детишек. А им только это и надо.

Надеюсь, там никаких ступенек, или еще чего-то опасного нет. Стоит об этом подумать и со стены позади мелких падает одна из картин, едва не сшибая меня с ног. Потом еще одна. И ваза с цветами. М-да, походу эти колобки сами по себе опасны. Кого хочешь зашибут.

Спасают ситуацию двое сурового вида куардов, неожиданно появившихся из-за угла прямо на пути беглецов. Мужчины удивленно останавливаются, я тоже притормаживаю, а вот малышарики, завидев этих двоих, неожиданно наоборот припускают еще быстрее. Еще и вопят радостно.

— Папа-папа-папа, — звонкими колокольчиками наполняют пространство коридора детские голоса.

Задуматься, кто из двоих куардов тот самый папа, я даже не успеваю, так как они оба склоняются к маленьким шкодникам и почти одновременно подхватывают на руки по малышу.

— И зачем ты дяде Ариду дворец разносишь, Армондо? — ухмыляется высокий смуглый и черноглазый жгучий брюнет, похлопывая по спине мальчишку. — И няню обижаешь.

Он обводит внимательным пробирающим до костей взглядом и меня, замершую в нескольких метрах и как раз подоспевшую запыхавшуюся няню с мокрой головой и пахнущую каким-то компотом.

— Няня бука, — виновато насупившись, сообщает карапуз, ковыряя пальчиком пуговицу на кителе отца. — Дядя Айи де?

— Адамир Шаера, — склоняется в поклоне перепуганная женщина. — Простите за все это. Юный сьер застал меня врасплох, он сегодня неожиданно научился левитировать жидкости. Это произошло во время обеда. Сьера Лусия отказалась есть кашу. Ваш сын ее в этом поддержал. И... вот, — она расстроенно разводит руками. — Простите. Этого больше не повторится.

— Левитировать жидкости? — вскидывает бровь этот самый адамир. Переводит полный гордости взгляд на сына, и с явной неохотой делает строгое лицо, заглядывая в глаза малышу. — Армондо, нельзя бросать в няню едой. И убегать от няни тоже нельзя. Извинись перед Фелипой.

Малыш супится еще сильнее. Но послушно бурчит: «Изини, Феипа». Вот видно, что фразу эту он уже ну очень хорошо выучил.

А потом поворачивается к товарищу своего отца, тоже брюнету, но с сединой, прижимающему к себе крохотную светловолосую красавицу.

— Луси дай, — тут же требовательно тянется к девочке маленький куард. — Моя Луси.

— Ты не передумал насчет помолвки, Фалькар? Как видишь, Армондо уже определился с избранной, — хмыкает родитель маленького собственника.

Второй куард, усмехнувшись, качает головой. Отступая от потенциального зятя.

— Нет, адамир. Не передумал. Я согласен с вашей связанной в том, что не стоит спешить с таким решением. Вполне вероятно, что они всю жизнь будут относиться друг к другу только, как брат и сестра.

— Ты сам в это не веришь, — фыркает адамир, что бы это не значило.

И внезапно обращает свое внимание на меня. Возможно потому, что сзади ко мне нерешительно приближается Ювела.

— Сьера, мы не знакомы. Позвольте узнать, кто вы? — мужчина подходит ко мне ближе, заставляя поежиться от его мощной и подавляющей энергетики.

Ого какой грозный и суровый. И смотрит так подозрительно, будто сканирует взглядом и недоволен, что не получается. Жуткий тип, если не обращать внимания на милого карапуза у него на локте. Все-таки есть что-то неотразимое в мужчинах, которые держат в руках своих детей.

Шад наверняка бы тоже очень круто выглядел с нашим ребенком в охапке, но я вот совершенно пока к этому не готова. И надо как можно быстрее узнать, не возросла ли степень моего попадалова в геометрической прогрессии.

— Здравствуйте, — здороваюсь я, переборов проклятую неловкость и чувствуя странную непривычность произносимых слов. — Меня зовут Мишель. Арид... то есть его императорское величество пригласил меня... погостить во дворце некоторое время. Я случайно стала свидетелем героического побега вашего сына и попыталась помочь няне. Но мне уже пора идти. Меня императрица ждет.

Рассказывать, кто я и чья жена, не зная с кем разговариваю, с моей стороны точно будет глупо. Пускай Арид сам разбирается, что кому обо мне можно говорить.

— Императрица, значит? — сужает задумчиво глаза мужчина, и тут его взгляд безошибочно находит браслеты на моих запястьях. Те самые, которые Шад надел. В черных глазах мелькает понимание. — Что ж, не стану задерживать. Был рад знакомству, сьера Мишель.

Угу, однобокое какое-то знакомство вышло, поскольку он мне так и не представился. Но не больно-то и надо. Его имя мне все равно ничего не скажет, скорее всего.

Кивнув, я поворачиваюсь к Ювеле. Та без слов понимает мой взгляд и просит жестом идти за ней. Удаляясь, я еще некоторое время чувствую спиной взгляды мужчин, но к моему облегчению они не ощущаются слишком уж пристальными, или несущими какую-либо угрозу. Кажется, всего лишь любопытство.

Но по мере отдаления от грозных куардов с их малышами, я снова вспоминаю о своей проблеме. И еще кое-что. Только теперь мой мозг выхватывает то странное несоответствие, которое царапнуло меня во время разговора с этим адамиром. Слова-то я понимаю и произношу, не задумываясь, а звучат они совсем не так, как должны.

— Ювела, а на каком языке все сейчас разговаривали?

— На занагарском, — округляет она глаза. — Меня к вам определили как раз потому, что я изучала родной язык ее величества и ваш.. Но вы уже прошли обучение, раз все понимаете.

И почему мне кажется, что она этим фактом расстроена? Но разбираться в переживаниях горничной у меня попросту нет времени. Больше свои волнуют.

— Что значит, прошла обучение? Когда я могла его пройти? Я ничего такого не помню.

— Во сне, скорее всего. Так информация легче всего усваивается. Потрогайте у себя за ухом, нет ли эгита.

— Какого еще эгита? — ошарашено уточняю я, инстинктивно вскидывая руки и действительно трогая себя за ушами. И в полном ошеломлении нащупываю маленькое и плоское круглое пятнышко за мочкой. Размером с кружочек... гладкого конфетти.

Это еще что такое? И почему я раньше его не заметила? Даже когда с волосами возилась.

Вот точно Шад постарался. Больше просто некому.

А предупредить меня не судьба? У-у-у-у, заботливый какой! И когда успел только?

Самым очевидным кажется, что прошлой ночью. Но если проанализировать вчерашний день, то сразу вспоминается, что я понимала почти все разговоры по прибытию в этот мир. И ладно еще можно допустить, что Вася с Аридом на своем родном языке говорила. У них там и тема очень личная была. Но чтобы императору его безопасник на иномирном языке докладывал, это уже бред какой-то получается.

Значит, эту штуку Шад мне прицепил еще на Земле. И не сказал. Почему? Забыл? Или по другой какой-то причине? Она только обучает, или еще какие-то функции имеет, как браслеты? И что мне так с ней и ходить?

Придушить кое-кого охота. Неужели нельзя было объяснить, что к чему?

Пока я об этом эгите не знала, мне и не мешало ничего. А сейчас раздражает. И большого труда стоит не лезть к нему руками и не пытаться сковырнуть. Хотя оно так прилеплено, что и не подцепишь. Ух.

И об этом мне тоже надо у Васи спросить. Мне очень-очень многое нужно у нее спросить.

И про эгит, и про вопросы контрацепции, и про мануал к мужьям-куардам.

Так, кипя от злости, я и являюсь к ее императорскому величеству.

ГЛАВА 39

— Я не знаю, что это такое, — с досадой признается Вася, внимательно рассмотрев сюрприз от Шада у меня за ухом. — Вроде бы похоже на эгит, но выглядит по-другому. Меньше намного. И не отлипает. — Она еще раз безуспешно пытается подковырнуть неопознанный кружочек. — Эгит легко снимается, как только заканчивается сеанс обучения. Жозелин, посмотри ты. Опознаешь что это за штучка?

Васю сменяет на посту у моей головы высокая статная куарда с внешностью модели, подруга и личная помощница Соломин. Да и сама старшая сестра императрицы, красивая и очень женственная брюнетка, подходит посмотреть на мое несчастное ухо.

Чувствую себя музейным экспонатом.

— Нет, я тоже опознать не могу. Энергия не считывается, — качает головой Жози. — Даже если это эгит, то какая-то неизвестная мне версия и модель. И скорее всего с очень расширенным функционалом.

Ну потрясающе просто. И что теперь делать?

— Надо у Арида спросить. Или у Рока, — подает дельную мысль Вася. — Может, они в курсе новой разработки своего друга? Если это, конечно, Шад оставил.

— А кто же еще?! — вырывается у меня горестный вздох.

Устало тру ладонями лицо. А я так надеялась, что женсовет, собравшийся у Васи в гостиной после совместного обеда, просветит новичка в моем лице насчет этой бесячей блямбы за мочкой. Но девочки, кажется, пребывают в таком же офигении, как и я. С той лишь разницей, что это не у них на за ухом неведомо что притаилось.

— Ну мало ли. Ты сама говорила, что тебе с Хасмиером довелось познакомиться. А от этой хитрой сволочи чего угодно можно ждать, — разумно замечает ее императорское величество, обратно забираясь с ногами в свое громадное кресло.

Черт, она права! Я как-то совсем выпустила из виду Хасмиера. А ведь не могу с полной уверенностью утверждать, что не он оставил мне этот не самый приятный сюрприз. Конечно, очень сомнительно это все и... за ухо притянуто. Но кто его, маньяка, больного на всю голову, знает?

Даже обучающий эффект этой неопознанной штуки можно списать на то, что Шадов брат-психопат меня себе собирался забрать. Наверняка ведь тоже в этот мир как-то планировал переправить. Может я теперь не только занагарский язык знаю?

И теперь страшно представить, какие еще неожиданности могут меня ждать, если это Хасмиеровых рук дело.

Нет. Нет. Не может быть. Хасмиеру это незачем. Это Шад. Пускай это Шад сделал и по какой-то причине забыл мне сказать. Ну логично же. Я даже злиться на него перестану. Психану разочек и перестану.

— Я не думаю, что это Хасмиер, — признаюсь тихо. — Но рисковать не могу и, если можно, хотела бы, чтобы кто-то это проверил. На всякий случай.

Жозелин выпрямляется, и я с некоторой оторопью замечаю, как ее глаза на миг затягивает синей пеленой.

— Жози, дай угадаю, ты сейчас связалась с моим мужем, — фыркает Соля, тоже возвращаясь на свой диванчик. — А он, само собой, сообщит обо всем его величеству.

— Конечно. Я отвечаю за вашу безопасность, — невозмутимо подтверждает куарда, присаживаясь в кресло.

— Так я ж не спорю. Просто обидно, что сама в любой момент с мужем связаться не могу, — поджимает губы ее начальница.

— Вот да. Меня это тоже подбешивает, — поддерживает сестру Василина. — Все эти ваши талагиты для нас землянок бесполезны. И вот правда обидно, когда приходится с Аридом через кого-то связь держать, вместо того, чтобы напрямую с ним общаться. Никакой романтики.

— Талагиты? — удивленно вскидываю брови я.

— Это средство связи. Тоже за ухо цепляют, — кратко объясняет мне насупившаяся императрица.

— Ну-у-у-у, романтику можно и по-другому организовать, — мечтательно и очень многозначительно улыбается Соля. — Сюрпризы друг другу... приятные делать. Во всем можно найти положительные стороны.

— Конечно, о мудрейшая. Только общаться все равно хочется, — фыркает Вася. — Я скучаю по земным телефонам и мессенджерам. Арид еще и часто по делам отлучается в последнее время.

— Теперь не будет, — улыбка Соломин становится лукавой. — Готовься, моя бедовая сестра. Ты познаешь все грани куардовской гиперопеки.

— Пугаешь, да? — подозрительно прищуривается Василина, хмуро смотря на свою сестру.

— Неа, предупреждаю, — смеется та. — Твой час пробил. Расслабься и получай удовольствие. Будут с тобой нянчиться, как с хрустальной. Круглосуточно. Вот еще Ааму скоро из академии вернется, узнает о пополнении в вашей чудной семейке, и будет у Арида самая верная и ярая союзница в деле усмирения беременной императрицы.

Даже интересно становится, с чего это у вышеобозначенной императрицы такой взгляд испуганно-удрученный становится? И кто такая Ааму? Может дочь Арида? Помнится, я что-то слышала вчера про какого-то будущего зятя.

Но гораздо больше меня интересует другое.

— А можно узнать, что за приколы с беременностью у куардов? Почему мне Шад сказал, что в положении оба родителя получаются? — решаюсь я разобраться в наиболее волнующем меня вопросе. — И еще... с какого срока можно определить беременность?

Взгляды всех девушек тут же сосредотачиваются на мне.

— Ты сейчас о себе? — вскидывает брови ее императорское величество.

— Мы с Шадом... были немного... неосторожны. В силу обстоятельств, — признаюсь я с долей смущения. — У нас вообще все... очень спонтанно получилось. И нечаянно, можно сказать. И со связью и со всем остальным.

— Ого. Расскажешь? — Вася участливо склоняет голову набок. — Хотя бы вкратце, а то сейчас наши мегазаботливые придут смотреть, что с твоим ухом не так.

Мне бы больше хотелось самой послушать, что к чему, а не рассказывать. Но все равно ведь придется объяснять. Так что лучше уж один раз все последовательно рассказать, чтобы потом не возвращаться к этому.

— Ладно, — вздыхаю, устраиваясь поудобней в своем кресле. — Все началось с того, что мне позвонил мой бывший научный руководитель...

ГЛАВА 40

Слишком уж углубляться в подробности нашего с Шадом знакомства и последовавших за ним событий я не стала. Но и того, что рассказала, девушкам хватило, чтобы впечатлиться. Меня дружно пожалели, когда я описала визит в мою квартиру Хасмиера, и ошеломленно выслушали мои умозаключения насчет соблазнения раненного Шада, который не мог отказать одурманенной мне в срочной сексуальной помощи.

— Ты сейчас серьезно, или его защищаешь?— прищуривается Вася.

— А надо? Его защищать? — прищуриваюсь я в ответ.

Я вижу, как набирает побольше воздуха в грудь молодая императрица, и тут же замечаю, как предостерегающе сжимает ее ладонь Соля, вынуждая воздержаться от высказываний.

— Все зависит от того, как ты сама к нему относишься, Мишель. И к ситуации в целом, — мягко улыбнувшись, произносит она, вместо младшей сестры. — В Занагаре, как и в большинстве развитых стран Ильмондара бытуют довольно жесткие законы, касающиеся насилия. И Шад, став маликсаром Лайтази, тоже сильно изменил местное законодательство, защитив права женщин в своем государстве. Как куард, так и землянок. Это, конечно, далеко не всем его подданным нравится...

Угу. Помнится, мне, что Арид тоже говорил о недоброжелателях, которые вполне могут воспользоваться ситуацией, чтобы подгадить Шаду.

— Никакого насилия между нами не было, — твердо заявляю я. И раз уж пошли такие откровенные разговоры, то все-таки объясняю, что к чему: — Мне Шад нравился с первой нашей встречи. И физически привлекал тоже. Настолько, что я даже видела о нем сны постоянно, и думала о нем тоже постоянно... всякое разное и очень откровенное, даже не догадываясь, что мои мысли ему доступны. Так что, наркотик лишь ускорил то, что и так бы между нами случилось. А что касается связи... Я дала ему свое согласие. Да, не понимала в полной мере, что это значит, но тем не менее я это согласие дала. И сама настояла на продолжении. Так что, Шад меня силой к себе не привязывал. Спасать меня не надо.

Говоря это, я выразительно смотрю на Василину, догадавшись, кто тут самый ярый защитник женских прав.

— Ладно, убедила. Не буду, — улыбается ее императорское величество.

И как раз в этот момент распахивается дверь и на пороге гостиной появляется Арид. А позади него тот самый адамир, который отец маленького собственника Армондо.

— Сьеры, — вежливо кивает император, проходя в комнату. — Что тут у вас случилось?

Подойдя к воодушевившейся Васе, он приветственно целует ее в подставленные губы, и лишь после этого выпрямляется и находит взглядом меня. А в это время его спутник точно так же здоровается с Солей. Значит, это он ее связанный. А малыш Армондо тогда, получается, их ребенок. Интересная пара. Пожалуй... очень гармоничная. По-своему. Как и Вася с Аридом.

— У Мишель за ухом какая-то странная штука, похожая на эгит. Мы тут не смогли определить, что это такое, а она не уверена, Шад ли это оставил, — сдает меня Василина.

И снова на мне сосредотачиваются все взгляды. В исполнении сразу двоих куардов это ощущается немного пугающе и дискомфортно на физическом уровне. Все-таки жутковатые они мужики. Волосы так и норовят дыбом стать.

— Мишель, позволите нам взглянуть? — интересуется Арид.

— Даже попрошу, — немного нервно хмыкаю я и, отведя ладонью волосы от уха, склоняю голову набок. — Скажите мне, пожалуйста, что это и от кого?

Мужчины изучают волнующую меня штукенцию гораздо более скрупулезно, чем девушки до них. Я даже чувствую, как покалывает кожу от каких-то энергетических манипуляций. Немного болезненно, но вполне терпимо.

— Ты это видишь? — задумчиво бормочет Солин муж. — Полное слияние с ее энергетической структурой через волновые излучения мозга.

— Вижу. И хотел бы знать, почему этот шельмец скрыл от нас такую разработку, — хмыкает в ответ Арид. — Я бы приобрел образец. Как и ты, полагаю.

— Шад себе не изменяет и всегда имеет козыри в рукавах и полные карманы секретов, — пожимает плечами адамир.

— Значит, это Шад мне оставил? — вклиниваюсь я в познавательный разговор этих двоих.

— Да. Однозначно, — успокаивает меня его величество.

— И что это такое?

— А вот на этот вопрос я затрудняюсь точно ответить. Как минимум, сочетание эгита и талагита, разработанное с учетом особенностей работы человеческого мозга, настраивающийся на энергетику фуэнты. Возможно через энергию ее связанного. Скорее всего, имеющая еще какие-то функции, заложенные вашим супругом. Гениальная... штука у вас за ухом обнаружилась, Мишель.

Он еще и потешается.

Куарды отступают о меня, позволив перевести дыхание, выровняться и сесть в кресле нормально.

— А... а почему... он мне ничего не сказал? — вырывается у меня, прежде чем я успеваю осознать, что задавать этот вопрос нужно не Ариду.

И тем не менее мне отвечают правда не Васин муж, а Солин.

— Думаю все дело как раз в активности мозга. Могу предположить, что для полной настройки было важно, чтобы вы не думали о приборе и не прислушивались к своим ощущениям.

— То есть, это талагит для землянок? Я правильно понимаю? — не выдерживает Вася.

— Не только талагит... — оборачивается к жене Арид.

— Да-да, я слышала про остальное. Но это ведь получается, что Мишель теперь может связаться с Шадом в любой момент напрямую, так? А мы себе такой у Шада купим?

— Обязательно, если Шад согласится. И если эта разработка будет для тебя безопасна, — усмехается его императорское величество, возвращаясь к жене. — Ты так хочешь иметь средство связи?

— Да. О тобой, — кивает она.

А я зависаю, пытаясь переварить услышанное. Я могу связаться с Шадом, с помощью этой штуки? Звучит не так уж плохо. Только как? Инструкция прилагается? Исследовательское шило в одном месте требует попробовать это сделать немедленно.

Но я огромным усилием воли заставляю себя вспомнить, что во-первых — понятия не имею, как оно работает, а во-вторых — Шад вообще-то отправился не на рыбалку, а преступников-предателей ловить. Нечего отвлекать его простой проверкой связи — это будет глупо, безответственно и, возможно, небезопасно для него.

Первым делом... да, надо разобраться. И в этом тоже.

О небо, куда я попала и где мои вещи?

Арид и Рок — имя Солиного мужа мне все-таки удалось вычислить из разговора — пробыли в нашей женской компании еще минут с двадцать. Мне за это время успели вкратце рассказать принципы работы стандартного талагита, а еще я выведала, как предположительно может работать моя личная блямбочка, и узнала, что пока лучше не использовать посторонние обучающие эгиты, чтобы не возникло никаких конфликтных воздействий и в результате неприятных последствий. В общем, мне посоветовали ждать своего связанного, чтобы он объяснил, что к чему, и как.

Ну и ладно. Будем добывать знания по старинке.

Мужчины вскоре ушли. Мы с девочками еще немного посидели-поболтали и тоже разошлись. Соля убежала к своему непоседливому чаду, чьи утренние приключения я ей в красках живописала. Жози, тоже. Как оказалось, маленькая «Луси» — это ее дочка.

А Вася... Вася повела меня сдаваться лекарю. Такому, который способен почувствовать беременность на стадии деления яйцеклетки, то есть с первого дня зачатия.

И вот как тут не паниковать?

Знать хочется. Но страшно. Очень.

ГЛАВА 41

Я не беременна.

Это... хорошо.

Правда, хорошо.

Услышав от лекаря твердый и отрицательный ответ на свой вопрос, я испытала вполне ожидаемое для меня облегчение. Но вот чего никак не ожидала, так это толики... разочарования? Мне стало как-то невыразимо грустно прощаться, пускай даже на время, с видением, в котором Рошад держит на руках нашего общего малыша.

Правда, осознав это, я тут же постаралась засунуть свое неуместное и такое несвоевременное желание куда подальше.

Ну куда мне ребенка? Не вовремя это.

Хасмиер этот на свободе. Он же псих. Больной на всю голову и очень опасный.

И между нами с Шадом еще столько всего непонятного, несказанного, невыясненного и нерешенного.

И я уж никак не принадлежу к тем наивным девушкам, которые думают, что ребенком можно скрепить то, чего нет, или решить какие-либо проблемы в отношениях. Если речь, конечно, идет не о случайной беременности, то сначала взрослые должны между собой разобраться, а уж потом приводить в этот мир свое потомство.

Так что новости я рада. Точно рада. Расстраиваться глупо.

И нечего на Васин живот с легкой завистью поглядывать.

У них с Аридом все понятно, а у нас с Шадом — пока нет.

Кстати, о нем...

Пользуясь предоставившейся возможностью, я детально расспросила лекаря о местной контрацепции. И была несказанно удивлена его объяснениям, из которых следовало, что это сугубо мужская обязанность, в силу возможности на энергетическом уровне контролировать жизнедеятельность своего семени. Могут ли женщины избежать оплодотворения, если хотят? Конечно, могут. Но опять же на энергетическом уровне. То есть в моем случае, все равно придется, полагаться на своего связанного, ибо я так не умею.

Я в полном недоумении посмотрела на Васю, и та лишь руками развела. Мол, ничего не поделаешь. Приходится полагаться.

И тут тоже нужно доверие.

— Что ж ты мне сразу не сказала, что мужчины-куарды этот процесс контролируют? — интересуюсь я. Мы с императрицей уже минут десять назад вышли от лекаря и теперь неспешно петляем дворцовыми коридорами и переходами, направляясь в одной Васе известном направлении.

— Ну, ты же сама нам рассказывала, что Шад был ранен, когда у вас все случилось, и не контролировал свою энергию. Я решила, что лучше тебе узнать точный ответ от специалиста, — спокойно объясняет мне ее величество. — Забеременеть от куарда таким, как мы с тобой, проще простого. Достаточно и одной осечки.

— Каким таким? — тут же поднимает голову моя настороженность.

— Фуэнтам, как называют нас в той же Лайтази.

Где-то я уже слышала это слово. Так меня, кажется, Хасмиер называл. И эмиссар Бьярен. И может еще кто, но я уже не помню. Слишком много информации на меня свалилось за последние пару суток. Мозг не справляется.

— И что это слово значит? Что-то наподобие земной жены? — интересуюсь с нервным смешком.

— Не совсем, — хмыкает в ответ Вася, бросив на меня ироничный взгляд. — Фуэнтами в Ильмондаре называют особенных землянок. Таких, которые способны впитывать энергию пространства, накапливать ее и делиться с окружающими.

— Ты сейчас, будто аккумулятор описываешь, — не могу сдержать я скепсиса.

— Ну-у-у-у, в общем... грубо говоря, так оно и есть, — морщится императрица. — Но ты же знаешь про куардовсую способность управлять энергией? И про то, что между мужем и женой у них идет энергообмен? — заметив мой утвердительный кивок, она продолжает: — Стать в энергетическом плане полноценной женой куарду не может обычная девушка с Земли, только вот такая вот фуэнта, ну или куарда, само собой. И ребенка от куарда родить тоже. Притом, у нас, фуэнт, в этом деле даже свои плюшки есть и преимущества. Из-за которых мужчины-куарды считают огромным везением встретить такую девушку и заполучить ее себе в жены.

— Это какие плюшки?

— Ну, во-первых — наша энергия для них очень вкусная. Во-вторых — мы легко и без ущерба для своего здоровья включаемся в этот их энергообмен даже с самыми сильными куардами. При условии добровольности и доверия, конечно же. А в-третьих — все дети, рожденные сильному куарду земной женой, унаследуют его силу. А от женщины их расы только первенец, даже если она сумеет родить еще ребенка.

— Почему? — ошарашенно останавливаюсь я посреди коридора, которым меня как раз вела Василина.

— Ой, это долго рассказывать. Сейчас придем ко мне, там удобно сядем и поговорим. Может, и Соля к нам присоединится, когда племяшика угомонит.

Отказываться от такого предложения я, естественно, даже мысли не допускаю. Конечно, грызет меня червячок совести, что я Васино время забираю, но она же сама предложила... А мне позарез нужна информация.

Вася на этот раз привела меня в свою личную гостиную, как она объяснила. Там мы устроились на открытой террасе в тени плетущегося кустарника, где уютно притаились мягкие диванчики и маленький столик, на котором нас уже ждали прохладные напитки и ваза с неизвестными мне фруктами. Отметив краем сознания странный угол, под которым с этой террасы просматривался город внизу, так будто дворец над этим городом буквально нависает, я переключилась на более важные для меня на данный момент вопросы.

Соля к нам тоже спустя некоторое время присоединилась, на этот раз уже без Жозелин. И сестры вдвоем мне очень много всего занятного и интересного рассказали про куардов. Про то, что куарды по своей натуре все довольно жесткие, властолюбивые, прагматичные и расчетливые хищники. Про то, что у них правят наисильнейшие. Про то, как в знатных семьях из века в век сознательно корректировался генофонд, как заключались только такие браки, в которых потомкам бы передавались самые отборные качества, способности, силы, чтобы наследники могли удержать власть, либо завоевать ее еще больше. И про то, к чему привело такое вмешательство в естественный ход эволюции.

Среди мужчин-куардов теперь есть настолько сильные представители, что для них практически невозможно среди представительниц их же расы найти себе пару, которая могла бы без ущерба для своего здоровья и способностей выносить такому энергетическому титану ребенка, а потом еще и принимать его энергию в брачном союзе. Кстати, между делом, девочки вкратце объяснили мне, что детям куардам для нормального развития нужна энергия обоих родителей во время беременности и первые годы после.

Вот и получилось так, что у самых влиятельных и сильных представителей этого мира либо женщина жертвует своей силой ради возможности иметь семью и единственного ребенка, чтобы в результате превратиться в выжженную пустышку, либо мужчина изначально довольствуется слабой партнершей, которая неспособна удовлетворить все его энергетические потребности и родить сильного наследника, либо выбирается одиночество, если все эти жертвы неприемлемы. До поры до времени, поскольку наследника каждый из них все равно мечтает заиметь.

Но существует для куардов и еще один вариант. Жены из нашего родного мира. Землянки, обладающие способностями фуэнт. Те, что могут не только принимать и отдавать энергию сильнейшим, но и родить нескольких сильных наследников. Редкое явление, если верить Соле с Васей. Они обе фуэнты. Фуэнтой была мать Шада и Хасмиера. И я, оказывается, тоже фуэнта. И нас, таких, в Ильмондаре очень ценят.

— Рок говорит, что эти энергетические особенности, скорее всего, врожденные и передаются по наследству, поскольку наблюдается высокая вероятность найти в роду фуэнты еще таких же. Но не в каждом поколении это проявляется, — объясняет мне Соля. — Бывает, что встречается противоположная сторона. Ты, наверное, слышала про энергетический вампиризм. Представь себе, он более чем реален. Наша мать была такой, энергетически зависимой, как назвал ее Рок. Она тянула энергию из всех, кого только могла. Из мужчин, когда попадалась подходящая жертва. Из нас постоянно. И в результате мы с Васей приспособились и стали теми, кто мы есть, чем и привлекли внимание куардов. Она, можно сказать, запустила в нас заложенные с рождения способности.

После этих слов они обе заинтересованно уставились на меня. Вот явно пытаются угадать, кто мои способности простимулировал. А действительно... кто? Тоже мама?

ГЛАВА 42

— Я... не знаю, можно ли мою маму назвать энергетическим вампиром. Никогда о ней в таком ключе не думала. Но... вполне возможно, — задумчиво признаюсь я девочкам.

И сразу вспоминаются все мои отчимы, мамина извечная потребность в мужском обожании. Она ведь реально никогда не могла без этого жить. Ей всегда был нужен кто-то, кто будет ее питать своей любовью, своим восхищением, преклонением. И мужей она себе выбирала именно по этому критерию. Чтоб эмоции били через край, чтобы буря, страсть, безумие. А как только это все стихало, то и мама теряла к своему очередному избраннику интерес и отправлялась на поиски нового. Такая себе женщина вамп. Или роковая.

Что самое интересное, как бы они все с моей ветреной родительницей не расходились, ко мне почти у всех ее мужей сохранились теплые отцовские чувства. Однажды я даже услышала от папы Руслана, моего отчима номер три, что если моя мать похожа на сжигающее все на своем пути пламя, то я сама будто глоток свежего чистого воздуха, который дает силы и желание жить. Может, он тоже что-то такое чувствовал во мне, фуэнтовское? Как и другие...

Это если верить, что я эта самая фуэнта и обладаю особой энергетикой.

Но после всего случившегося не верить как-то не получается. Впрочем, нормальной я себя ведь никогда и не чувствовала. Таракашки подтвердят.

Мои собеседницы выспрашивать подробности о моей родительнице не стали, переключившись на другие темы. И я им была за это очень благодарна. Не люблю о ней говорить.

Соля посидев с нами, снова убежала к сыну. За мной явилась Ювела и робко сообщила, что со мной просит срочной встречи сьера Брижжэт, которой сложно обеспечить личной гостье императорской четы гардероб, даже не видев эту гостью в глаза. Пришлось идти сдаваться на этот раз уже модистке.

Та очень обрадовалась нашему знакомству и пару часов истязала меня снятием мерок и всяческими примерками. Зато я в результате обзавелась очень красивой одеждой на время пребывания в Занагаре. И сьера Брижжэт обещала пошить мне то, что можно будет носить в Лайтази.

За всеми этими разговорами, делами да знакомствами я как-то даже не заметила, когда наступил вечер. Первый день в новом мире пролетел неожиданно быстро.

Вася передала мне приглашение присоединиться ко всем за ужином. А я представила, что буду там одна среди семейных пар, подумала, подумала... и вежливо отказалась, сославшись на внезапно накатившую усталость и желание лечь пораньше, чтобы отдохнуть. Есть все равно не хотелось.

Ювела, передав мой ответ, вернулась с подносом, на котором приютился чайничек, изящная чашка, тарелка с маленькими воздушными пирожками, красиво присыпанными пудрой, и вазочка с творогом, вперемешку с сочными кусочками фруктов.

— Ее величество приказала. Это укрепляющий чай, он восстанавливает силы. И поесть вам тоже надо обязательно, — объяснила мне служанка, расставляя все это добро на столике в гостиной.

И лишь потом, спросив напоследок, не желаю ли я чего-либо еще, наконец удалилась, оставив меня одну.

Мысленно сделав себе зарубку о том, чтобы поблагодарить завтра мегазаботливую Васю, я все-таки села ужинать, размышляя обо всем, что сегодня мне удалось узнать.

О себе. О куардах в общем, и о Шаде в частности. Получается, что он один из тех самых представителей особо древних и сильных правящих семей, потомки которых обладают самыми огромными в Ильмондаре силами. Правитель же. И я для него действительно представляю большую ценность в силу своих врожденных особенностей. Наверное, поэтому он и обратил на меня свое внимание изначально. Еще тогда, в институте.

Чем дальше в лес, тем больше дров.

Как-то это все не очень приятно осознавать. Хочется быть нужной мужу, как личность, как любимая женщина, а не как батарейка.

Но, как личность, он меня и не знает почти. И я его тоже. Откуда тут любви взяться?

Тяжело вздохнув, я откладываю надкусанный пирожок на тарелку, вытираю руки салфеткой, и поднимаюсь из-за стола.

В душ и спать. Устала.

Вот только, когда я добираюсь наконец до кровати, спать совершенно не хочется. Зато всякие мысли в голову снова упорно лезут. И перебирая влажные волосы, я трогаю пальцем непонятный кружочек за ухом. Интересно, как эта штука работает?

Арид мне объяснил, что обычный талагит подчиняется мысленным командам. Но одно дело, когда эти команды куарды отдают А другое, когда человек. Мозги у нас по-разному устроены. И энергию разную излучают.

Вот почему Шад хотя бы какую-то записку мне не передал? Тем же Аридом например. Хотя, на записку надо было бы потратить время, а времени у него и не было.

Интересно, как он там? В безопасности хоть?

«Скучаешь?» — раздается внезапно его тихий голос прямо в моей голове, вынуждая меня испуганно вскрикнуть, резко подорвавшись в кровати.

— Да чтоб тебя! Я так заикой стану! — рычу возмущенно, хлопая ладонями по простыне.

«Даже став заикой, ты все равно будешь очаровательной» — смеется этот гад куардистый.

Смешно ему.

«Ты права, у меня действительно не было времени написать тебе достаточно информативную записку» — сообщает муж, находящийся неведомо где.

А ведь об этом я только думала. Опять мысли читал? На расстоянии теперь?

— И как давно ты меня слушаешь? — прищуриваюсь подозрительно.

«Периодически прислушиваюсь весь день, но поговорить возможность появилась только сейчас — был очень занят. И, кстати... Со мной все в порядке, малыш. Мне очень приятно, что ты обо мне беспокоишься» — теперь в его голосе отчетливо слышится улыбка.

— Ничего я не беспокоюсь, — ворчу обижено. — Сдался ты мне, как зайцу стоп-сигнал.

Я тут чего только не передумала за день. Со штукой этой испугалась. С беременностью возможной капец как перенервничала. А он все это слышал и молчал. Еще и в голову своим гениальным приборчиком влез так, что теперь даже в своей Лайтази может меня читать. Гад. Как есть, гад. Придушу, когда увижу. Вот точно придушу.

«Малыш» — настороженно окликает меня Шад.

Зажмуриваюсь, сердито выдыхая. Надо бы успокоиться. Но не получается.

«Ты так сильно на меня зла?»

— А ты, как думаешь? — фыркаю я. Ложусь обратно, накрываясь простыней. — Мне жуть как не нравится не понимать происходящего. А из-за тебя я теперь постоянно ничего не понимаю.

ГЛАВА 43

Пару минут в моей голове царит полная тишина. И я уже начинаю думать, что Шад разозлился и отключил этот странный сеанс связи.

И у меня тут же, как часто бывает, наступает отходняк, когда сказанные на эмоциях слова все крутятся в мыслях и обрастают шелухой не всегда правильных выводов.

Вот зачем я так наехала? У мужика своих проблем полно, а тут еще я, как снег на голову. Он же не планировал, а теперь... Защищай, прячь, объясняй... Вряд ли он привык перед кем-то отчитываться. Да и не должен, наверное. Кто я, и кто он? Просто...

«Мышка, прекрати немедленно, — даже в моей голове голос Шада звучит устало и раздраженно. — Ты права сейчас только в одном. Я действительно не привык отчитываться и объяснять кому-либо свои действия. И не могу обещать, что все и всегда буду тебе говорить. Но ты моя связанная. И я обещаю, что в том, что касается тебя, я постараюсь изменить свои привычки. Только и ты мне кое-что пообещай.»

— Что? — тяну я настороженно.

«Что прежде чем делать какие-либо выводы о чем-либо, обсуждай это со мной. Все, что тебе можно знать, я расскажу».

— Я что похожа на ту, кто накручивает себя по пустякам? — чувствую, как во мне по новой закипает возмущение. Он на что вообще намекает?

«Нет, не похожа. Но тебе, возможно, придется столкнуться со многими вещами, которые для тебя могут выглядеть не такими, какими есть на самом деле. И я хотел бы заранее избежать недопониманий, если это возможно».

Ах вот оно что. Работает на опережение. Не, ну требование в принципе разумное. Многих проблем можно избежать, если ртом их проговаривать изначально.

— Ладно, обещаю не рубить с плеча. Но и ты не забывай, что эмоции и мысли — это не то, что всегда поддается контролю. Особенно женские. И раз уж зашла речь, и у меня появилась такая возможность, хочу спросить тебя. Чтобы не было недопониманий. Что это за штука у меня за ухом? Как она работает? И почему ты мне про нее ничего не сказал?

И снова тишина. Что он там делает, интересно? И почему-то сразу представляется картинка, как мой супруг сидит на каком-то важном совещании и притворяется истуканом, пока со мной говорит.

«Это прототип нового модификатора мозговых энергетических волн. Который я разрабатывал специально для своей будущей связанной». — хмыкает Шад.

— Э-э-э-э, объясни, — выпадаю я в осадок.

«Наша способность читать мысли и эмоции завязана именно на восприимчивость к мозговым волнам, — лекторским тоном начинает вещать мой благоверный. — Благодаря этой ментальной восприимчивости мы и можем вмешиваться в работу мозга. Тебе ведь уже говорили сегодня об эгите. Он прекрасно работает для вас, землянок, поскольку всего лишь воздействует на ваш мозг, создавая необходимые нейронные цепочки и тем самым загружая необходимую информацию. С талагитом сложнее, в нем идет двустороннее действие. Он передает нашу мысленную энергию на расстояние. Но для этого на него тоже нужно определенным образом воздействовать. Все талагиты разрабатывались для куардов, с учетом именно наших способностей и возможностей. Я же разработал модификатор, который настраивается именно на человеческий мозг. Точнее на мозг женщины, состоящей в брачной связи с куардом. Правда, на его настройку нужно порядочное количество времени и ментальное несопротивление носительницы. Поэтому, я тебе и не сказал ничего. Посчитал, что к тому моменту, как ты его обнаружишь, процесс будет завершен и можно будет все объяснить.»

— Теперь ясно. Более-менее, — вздыхаю. Получается, Рок был прав. — И что он может, этот модификатор? Как он называется, кстати?

«Названия я ему пока не давал. Можешь сама придумать, если хочешь, — снова чувствую улыбку в голосе Шада. И что-то отпускает внутри. Не люблю конфликты. — А может он многое. Это эгит и талагит одновременно. Плюс еще... некоторые функции. Самое главное то, что ты можешь в любой момент меня позвать, я услышу и отвечу, как только смогу. Еще я теперь всегда буду знать, где ты находишься. Когда уснешь, подгружу тебе самую необходимую информацию о куардах, об этом мире, и о Лайтази в частности. А все остальное подробно объясню, когда приеду.»

Есть еще и остальное? Ох, чувствую у меня к тому моменту ну очень много вопросов накопится. Пора уже список составлять.

— А когда ты приедешь? — перевернувшись, я устраиваюсь на подушке удобней. Зеваю невольно. Вот успокоилась немного, и даже в сон клонить начало.

«Пока точно не знаю, малыш. Моя бы воля, я б уже сейчас лежал с тобой рядом и спать не давал. Но мне еще нужно кое-какие дела решить. Если мои расчеты окажутся верными, то возможно уже послезавтра утром буду в Занагаре. Или даже завтра вечером, если повезет.»

— Угу. Я буду ждать, — снова зеваю.

«Значит, скучаешь?» — лукаво интересуется муж.

— А ты?

Лучшая защита — нападение? Ведь так? А то все ему расскажи и во всем признайся.

«Да, Мышка. Скучаю, — абсолютно уверенно заявляет Шад. С нажимом даже. — Мне не нравится, что ты далеко от меня, и я не могу все свое время уделить тому, чтобы укрепить наш брак всеми возможным способами».

— Хм. Звучит угрожающе.

«Тебе понравится, Мышка. Обещаю», — натуральным образом мурлычет этот котяра куардистый.

— Ловлю на слове, — я с улыбкой закрываю глаза. Так можно представить, что он рядом, просто я его не вижу. А ведь хочется. Очень хочется.

И словно в ответ на мои мысли, я чувствую, как меня обтекает его энергия, даря почти материальное ощущение нежных объятий.

— Кажется, одну функцию этой блямбочки я вычислила, — хмыкаю, прислушиваясь к своим ощущениям. Как он это делает, интересно?

«Спи, маленькая. Я буду тебе снится», — многообещающе шепчет Шад, и я почти ощущаю, как его дыхание шевелит мои волосы и согревает кожу.

Точно сигналы моих рецепторов для мозга симулирует. Потрясающе, хоть и жутковато.

«Твои сны так долго сводили меня с ума, мой коварный мышонок. Теперь они у нас будут общие. В эту игру ведь можно играть вдвоем, сладкая моя», — воркует Шад бархатно, все больше и больше погружая меня в состояние полудремы.

— Я не знала, что ты читаешь мои мысли, — возражаю сонно.

«Зато теперь будешь знать, Мишель», — слышу я тихий вкрадчивый смех, перед тем, как окончательно погрузиться в ласковые объятия сна.

ГЛАВА 44

Я его изнасилую. Особо изощренно. Пускай только явится.

С хрустом откусываю кусочек хлебной палочки, похожей на гриссини, и мрачно жую, чувствуя себя вулканом, который вот-вот рванет. Но приходится сдерживаться и изображать приличную воспитанную девушку, раз уж меня занесло на императорский завтрак.

— Мишель, с тобой все в порядке? — интересуется Соломия. Да и Вася тоже смотрит удивленно.

— Да... Нет... — шумно вздыхаю. — Все в порядке, простите. Я просто... плохо спала.

Хотя, на самом деле, это, пожалуй, ложь. Спала я... ну очень хорошо. И сладко. И... красочно, во всех подробностях и во множестве поз. Шад такое со мной творил, о чем я разве что в книжках читала. И так страстно брал, что пальцы ног подгибаются, стоит только вспомнить, хоть это было и во сне.

Проснулась я с криком оргазма в полностью развороченной постели и еще очень долго лежала, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя после этих виртуальных сексуальных игрищ.

И что самое поразительное, несмотря на всю свою перевозбужденность, выспалась я довольно хорошо и чувствую себя отдохнувшей. Только злой. И жаждущей.

И, кажется, это не так уж и незаметно. Вон на меня и Арид с Роком тоже странно посматривают. Мысли-то мои они стараниями Шада читать не могут. Но не слепые ведь. Еще подумают, что я их другу с кем-то изменяла.

Вот этого мне тоже не хочется.

— Со мной вечером перед сном связался Шад, — признаюсь не особо охотно, показывая на свое ухо. — Рок, вы были правы. Он действительно не сказал мне по той причине, которую вы предположили.

— Хм. Как интересно, — вскидывает брови Арид. — Он объяснил, что это у вас за приспособление?

Вроде бы хранить секрет от его друзей Шад у меня не требовал. Хотя должен был понимать, что у меня скорее всего спросят. Значит, можно говорить.

— Шад сказал, что это прототип нового модификатора мозговых энергетических волн, который он разработал специально для своей будущей связанной. А поскольку ею оказалась я, то... Вот на меня и прилепил.

Интересно, мне почудилось, что кое-кто где-то далеко гневно зубами скрипнул? А потом хмыкнул многообещающе?

А вот, кстати, да... Может — раз уж эта штука на мой мозг и мои мысленные команды настроена — я тоже смогу как-то в его голову пробраться? И мстя моя будет страшна.

Хм, а это занятная идея. Надо обмозговать. А то, он тут видишь ли круглосуточный контроль на меня установил. Может, еще и сигнализацию повесил? Будь я менее выбита из колеи всем происходящим со мной за последнее время, наверняка бы вчера взвилась не по-детски, узнав, насколько он теперь способен вмешиваться в мои ощущения, сны, мысли. Это пугает если задуматься. Сильно. И я понятия не имею, почему я ему настолько доверяю, что позволила все это. Могла же потребовать снять блямбочку, но даже не подумала об этом.

Я могу злиться, психовать, переживать о нашем будущем, отношениях, чувствах... О чем угодно. Но на каком-то подсознательном уровне я почему-то абсолютно уверена, что Шад не причинит мне вреда, что с ним я в безопасности. Странно это. Так и хочется на нашу связь всю вину свалить.

В любом случае... ничего уже не изменить. Я влипла по самые уши. Основательно и пожизненно.

Так что подумаю-ка я лучше о том, как послать благоверному ответочку. И о том, возможен ли вариант, что я тоже смогу его читать, как он меня.

Другое дело, что я вот совершенно не уверенна, хочу ли этого. Вот никогда мне не мечталось обладать такой сверхспособностью, как чтение мыслей. Это же можно услышать всю правду, что обо мне думают. Оно мне надо вообще? Думай потом, переживай... Никогда не нужно задавать те вопросы, на которые не готова получить ответы, какими бы они ни были.

Вот невидимкой становиться, или суперскорость какую-нибудь иметь, вот это да. Или еще лучше — телекинез!

Хотя, с этими куардами и всеми их штучками, все это кажется детским лепетом.

— Мишель?.. — вырывает меня из моих фантазий голос Арида.

— А? Что? Простите, я задумалась, — посылаю ему извиняющуюся улыбку. — Что вы спрашивали?

— Я спрашивал, не поделитесь ли вы... — терпеливо повторяет свой вопрос мужчина, но тут кто-то стучит в дверь, перебивая его на полуслове.

— Ваше величество, прошу извинить, что отвлекаю вас от завтрака, но тут прибыл эмиссар Бьярен и требует срочной встречи с вами, — с поклоном сообщает явившийся на пороге молодой куард. — Вы приказали докладывать...

— Дай пройти, Вито, — отстраняет того мощным плечом уже знакомый мне «викинг». — Всем доброго утра и приятного аппетита. О, Рок, и ты тут. Это хорошо, с тобой я тоже хотел поговорить.

— Доброе утро, Бьярен, — иронично усмехается Арид. — Раз уж ты вломился, садись позавтракаешь с нами. А потом и поговорим.

— А, не откажусь, — широко ухмыляется эмиссар, направляясь к свободному месту за столом, как раз рядом со мной. — Благодарю за приглашение, друг. Я голоден, как медведь. Озадачили вы меня с Шадом так, что присесть некогда, не то что поесть нормально.

Император кивает невесть откуда взявшемуся слуге и тот сноровисто подает еще один прибор новому гостю.

— Вито, можешь идти, — бросает Арид короткий взгляд на застывшего в ожидании приказов куарда.

Тот с поклоном удаляется. Как и слуга, справившийся с сервировкой.

Бьярен, оглядев нас всех и особо задержавшись пристальным взглядом на мне, сосредотачивает все свое внимание на еде.

— Так что тебя привело в Занагар? Есть какие-то сподвижки? — интересуется у него Арид, когда гость утоляет первый голод и наливает себе в чашку чаю.

— Есть, конечно, — кивает тот. — Расскажу после завтрака. С Шадом я уже связывался. В Лайтази решил не соваться, чтобы не спутать ему все карты и не спугнуть никого раньше времени. Мы договорились, что я подожду его здесь в Соледе. Заодно прочешу на предмет вшивости местный эмиссариат и еще раз допрошу девочек-землянок, что остались у вас в Занагаре. Может еще что интересное удастся выудить из их воспоминаний.

— Они не пострадают? — тут же вскидывается Василина. — Бедняжкам и так досталось порядочно.

— Не волнуйтесь, императрица. Я умею быть нежным, — ухмыляется бородач, подмигивая ей. — Вашим подопечным ничего не угрожает.

ГЛАВА 45

Шад

— Маликсар, мы засекли попытку передачи сигнала. Как ты и предполагал, — докладывает Энеко.

Не думал, что когда-нибудь мне придется привлекать к государственным делам профессионального наемника и убийцу, но с этим парнем мы во многих передрягах вместе были, и пару раз другу жизни спасали. Бывало, конечно, что и сталкивались лбами, работая на конкурентов. Но в его профессионализме я не сомневаюсь. Как и в том, что он предан мне, пока на меня работает. Кодекс чести для этого куарда не пустой звук.

И Энеко точно никак не замешан в делах Хасмиера. У него к моему братцу тоже немало счетов имеется. Уж в этом я уверен.

А вот про свое ближайшее окружение я такого с полной уверенностью сказать не могу. Но надеюсь уже сегодня разоблачить крысу, что сливает информацию обо мне Хасу.

— Перехватили? — уточняю, откладывая кристалл тсарита, информацию с которого считывал перед этим. Встаю, чтобы спрятать его в отдельную ячейку сейфа к остальным. Надо будет доделать. Но это подождет.

— Нет. Но вычислили координаты источника, — скалится в предвкушающей ухмылке Энеко. — Мои ребята уже незаметно оцепили нужный этаж. И задержали гаденыша. Я подумал, ты захочешь сам с ним пообщаться. И посмотреть, на какую рыбу он нас выведет дальше.

— Правильно подумал. Идем, — хмыкаю.

Выйдя из кабинета, я намертво запечатываю его контур и активирую сигнализацию. Отмечаю, как внимательно наблюдает за мной Энеко, и делаю мысленную заметку поменять систему безопасности сразу же, как только распрощаюсь с ним. Как и во всем дворце. Нечего облегчать наемникам жизнь.

— Омид. Отмени мои встречи, — на ходу приказываю вскочившему секретарю.

— Да, маликсар.

Приемная остается позади. Пост охраны тоже.

— А ты неплохо в эту роль вжился. Кровь не обманешь, — задумчиво тянет, шагающий рядом Энеко. — Не скучаешь по вольной жизни наемника?

— Бывает. Но мне и маликсаром, как видишь, скучать не приходится.

— С таким братцем оно и понятно, — сочувствующе хмыкает мой боевой товарищ.

— А ты? Не думал завязать и остепениться на хорошей хлебной должности? — интересуюсь уже я. Мелькала у меня мысль сманить его к себе окончательно. Такой боец мне точно пригодится. Да и Кэмшед уже не молод, ему нужен молодой и перспективный заместитель. Или преемник, если старый друг моего отца все-таки окажется предателем.

— Шутишь? На кой оно мне сдалось? — фыркает Энеко. Бросает на меня многозначительный взгляд. — Разве что встречу крошку, перед которой не смогу устоять. Тогда, может, и подумаю. Говорят, ты такую уже встретил.

— Кто говорит? — интересуюсь ровно, хотя внутри мгновенно закипаю.

— Да так, ходят слухи. Говорят, на днях вы с Хасом за одну милую фуэнту на Земле чуть глотки друг другу не повыдирали. Перед людьми нас всех едва не спалили. Наверное, очень лакомая малышка оказалась, раз он из-за нее вылез из тени. Такую надо либо очень хорошо прятать, либо держать при себе, чтобы не украли, пока ты с врагами разбираешься.

— Не испытывай на прочность мое терпение, Энеко, — предупреждаю зло. — Оно не безгранично.

Этого, конечно, следовало ожидать. Можно замести следы так, чтобы люди не догадались, что на самом деле произошло. Но скрыть столь значимый инцидент от куардов уже гораздо сложнее. Про Мишель теперь знают. А вот о том, что она уже несвободна, пока нет. И это делает ее лакомым призом для многих. Тем более после случившегося. Как не попытаться заполучить ту, за которую сами братья Лаймаре сцепились?

Надо срочно забирать мою Мышку из Занагара. Уже сегодня. Место моей связанной рядом со мной. И я уже не уверен, что для нее безопасней — если я и дальше буду скрывать нашу связь, или если объявлю что она моя. Значит, надо объявлять.

— Не психуй, маликсар. Я пока не собираюсь ввязываться в брачные узы и бросать любимое дело, — с ироничной ухмылкой примиряюще поднимает ладони Энеко. — Так что, в этой гонке не участвую и на твое не претендую. Просто хотел тебя предупредить. По-дружески.

— А за это благодарю, — киваю искренне.

Миновав двор Совета, мы поднимаемся на террасу, прилегающую к залу заседаний везиров. И тут из бокового коридора нам навстречу выходит сам сай Кэмшед. Все-таки узнал и вернулся во дворец, бросив свое срочное дело, организованное мной. Чего, впрочем, и следовало ожидать. Все-таки службу безопасности маликсара он возглавлял больше полусотни лет еще при моем отце. И вот уже два года с тех, пор, как маликсаром стал я. Меня бы постигло разочарование в кумире детства, если бы старый лис не пронюхал о том, что что-то затевается. Этот дворец он знает, возможно даже лучше чем я, хоть и не служил тут все те годы, что правил Хас.

— Повелитель, — кланяется почтенный сай, окинув острым взглядом Энеко. — Могу я поинтересоваться, что происходит? Кто эти молодые головорезы, которые, как я полагаю, с вашего разрешения захватили рабочее крыло Совета?

— Не переигрывай, старый лис. Уверен, что Энеко тебе знаком. А головорезы, это его ребята. И раз уж ты здесь, отдай приказ своим не вмешиваться, — велю я, спокойно встретив его взгляд. Если насчет него подозрения не оправдаются, я даже извинюсь. Не хочется портить со стариком отношения.

— Как прикажете, маликсар, — гордо поджимает губы Кэмшед. — Надеюсь, меня хотя бы введут в курс дела?

— По дороге. Следуй за мной, — роняю, двигаясь дальше.

Тем лучше, что он здесь. Я смогу лично понаблюдать за его реакцией на задержание лазутчика. И понять, предал ли меня тот, кому я доверял.

ГЛАВА 46

Лазутчиком, которого задержали боевики Энеко, оказался секретарь моего казначея, сая Лефина Вальдэнри.

И вот тут я, признаться, удивился. Поскольку ни сам крысеныш, ни его начальник не входили в список тех, кто мог иметь доступ до слитой информации, как сегодняшней, которая изначально должна была послужить приманкой, так и той, что касалась исчезнувшей маминой внучатой племянницы.

Но тем не менее все указывало на то, что к утечке он имел самое непосредственное отношение. Поэтому установить слежку за саем Лефином я приказал сразу же.

Крысеныш-секретарь стоически пытался держаться и не колоться, но все равно запел быстро. С предателями у меня разговор всегда получается довольно кратким и необратимым для здоровья моего «собеседника».

Мало что я так же сильно ненавижу, как продажность и способность всадить кому-то нож в спину. Вот и тут церемониться не стал. Задержанный, пуская кровавые пузыри и скуля от боли, поведал мне о том, что действовал по приказу своего непосредственного начальника, рассказав в подробностях, что и как должен был сделать, какую информацию и каким образом передать. И сколько раз выполнял уже подобные приказы.

Показательным оказалось и то, что cай Лефин, пока мы «приятно» общались с его секретарем, попытался из дворца предусмотрительно скрыться.

Его задержали уже подчиненные Кэмшеда, который мою паранойю, кстати, оценил по достоинству и даже не оскорбился за то, что я и его к подозреваемым причислил. Даже похвалил, лис старый.

Ну и попутно с арестом главного казначея были задержаны для допроса все высшее звено казначейства, и я отдал приказ о полной проверке работы данного ведомства. Если чистить заразу, то основательно.

Я уже этим занимался, когда пришел к власти. Казалось даже, что навел относительный порядок. Но слишком уж все прогнило за время правления Хасмиера. Слишком много грязи всплыло, которую мне пришлось разгребать. У власти рядом с гнилым правителем ну никак не могут стоять кристально честные вельможи. Такие просто не выживают там, где в почете подлость и коварство и жизни ни во что не ставятся.

И вот опять. Видимо, те, кого я в свое время посчитал наиболее благонадежными, уже попритерлись и пригрелись на занимаемых должностях, вот и расслабились, посчитав себя неуязвимыми.

Но ничего. От этого заблуждения я мигом всех избавлю.

Не получается служить стране верой и правдой по-хорошему, заставлю по-плохому.

Допросы пошли по новому витку.

Очевидным было то, что Лефин скорее всего действовал не один. Информацию-то ему как-то нужно было добыть. Но тварь такая, рассудил, что казни ему все равно не избежать, и покончил с собой, поджарив сам себе мозги. Блокирующие браслеты этому, к сожалению, никак не препятствуют. Надо будет помозговать, как это исправить, чтобы в будущем не было прецедентов.

Так что пришлось нам искать любую возможную ниточку, которая могла бы привести к соучастнику Лефина. И эта ниточка нашлась. Даже не одна. После проверки его родственных связей обнаружилось, что не так давно он женился на одной из двух младших сестер моего первого советника сая Юргара Таннери. И по показаниям служащих казначейства первый советник заходил сегодня к главному казначею в кабинет, тогда, когда должен был быть по моему приказу в совсем другом месте.

— Кажется, мы нашли твою главную крысу, — тянет Энеко, когда из допросной выводят очередного свидетеля, который лично видел первого советника там, где он быть не должен был.

— Кажется, нашли, — ровно соглашаюсь я.

И, скрипнув зубами, заставляю себя разжать кулаки. Знал, что предатель близко. А все равно...

Чего же тебе не хватало, Юргар?! Денег?! Власти?! Чем тебя подкупил Хас? Или вседозволенность в голову ударила?

В комнату заходит сай Кэмшед. Окидывает меня проницательным сочувствующим взглядом.

— Каков будет ваш приказ, маликсар? Первый советник по моим сведениям сейчас находится у себя в кабинете. Мои парни уже на позициях.

Ну что ж. Решение тут очевидно.

— Юргара арестовать. Его сестру, вдову Лефина, задержать и допросить. Решение по ней вынесу позже, по результатам расследования. Всех заместителей первого советника, его секретаря и ближайшее окружение задержать до выяснения.

— Вы желаете присутствовать при задержании сая Юргара? — вскидывает брови мой безопасник.

Желаю ли я посмотреть в глаза тому, кого я искренне уважал, приблизив к себе и назначив первым советником и главным везиром, тому, кто предал мое доверие и свою страну? Еще как желаю. Но если сделаю это сейчас, боюсь, могу не сдержаться и оторвать мерзкой крысе голову. А мне его показания нужны, и вся информация, которую он может дать, тоже. Потому что Юргар лишь пешка, как и Лефин. За всем стоит Хасмиер. Вот, кто мой главный враг. Вот, кого я должен найти и уничтожить.

Поэтому со своим первым советником я пообщаюсь уже завтра в допросной.

— Нет, на задержании я присутствовать не собираюсь, сай Кэмшед. Слишком много чести. Целиком полагаюсь на ваши умения. Энеко вас подстрахует, на случай сопротивления Юргара. Бросьте предателя в наш новый карцер. Пусть промаринуется до утра, посговорчивее будет — сообщаю свое решение безопаснику, направляясь к выходу.

Они с Энеко следуют за мной. Пора уже на сегодня с делами заканчивать. Самое главное и срочное я уже сделал. Предателя в своем окружении вычислил. Остальное можно препоручить подчиненным, оправдавшим мое доверие. И заняться, наконец, тем, что тоже не терпит отлагательств. Своей личной жизнью.

Мышцы сводит, так хочется ощутить Мышку в своих руках. Снова напитаться той невыразимо-сладкой энергией, которой моя связанная так щедро со мной делится. Забыться в ней.

И исправить свои ошибки.

Крепкий брачный союз уж точно сам себя не построит. Какой бы понимающей не была женщина, каждый косяк может стать той последней каплей, после которой вернуть ее доверие будет уже невозможно. А у меня этих косяков и так уже порядочно насобачилось.

Так что, отдаю последние распоряжения, и в Занагар за своей пылкой умницей.

— Задействуйте все ресурсы, Кэмшед, — бросаю взгляд на шагающего рядом куарда. — Я хочу, чтобы к завтрашнему дню вы положили мне на стол полный отчет по этому делу и проделанной работе. Энеко предоставит вам всю информацию по предпринятым нами шагам и собранным уликам. И я ожидаю, что вы добудете мне новые и полностью вычистите мое окружение от крыс. Предателей рядом я не потерплю.

— Конечно, маликсар, — с достоинством кивает друг моего отца. Энеко понятливо хмыкает.

— И еще. Совет везиров распускается на время расследования. Жилая часть дворца запечатывается для всех посторонних. Мой секретарь передаст вам все мои распоряжения по этому поводу.

— Значит, слухи не врут? — понимающе кивает безопасник. — У вас появилась избранная.

— Бери выше, старый лис, — ухмыляюсь я. — У Лайтази появилась малика. Уже сегодня ночью я привезу ее в свой дворец. И мы должны обеспечить ее полную безопасность.

ГЛАВА 47

Мишель

Вот и второй день моего пребывания в этом мире подходит к своему завершению.

Стоя на террасе, на которую выходят наши с Шадом комнаты, я с некоторой грустью наблюдаю, как садится солнце за горизонт. Все-таки эта Соледа невероятно прекрасный город. Фантастический. Сказочный, можно сказать. И любоваться им одно удовольствие. Жаль, что погулять и разведать его тайны не довелось. Но может когда-нибудь в другой раз, когда за мной не будет никто охотиться и мне не нужно будет прятаться от опасности.

Солнце уже почти село. Последние лучи золотят острые шпили зданий. А небо кажется нереально прекрасной картиной, невозможной просто в буйстве своих красок. Даже интересно, что дает такой потрясающий спектр? Химический состав атмосферы, или физические параметры? Надо будет попросить Шада загрузить мне в этот мой супер-эгит местные учебники по физике. Для начала.

С крыш внезапно взлетает стая каких-то птиц. Может голубей. И картина приобретает ту изюминку, которая делает ее совершенством.

Но я все равно не могу избавиться от ощущения чуждости. Чуждости этого места для меня. И своей здесь. Просто... не мое это место. Да, тут хорошо гостить. И приняли меня со всей душой, чего я даже не ожидала. Но... находясь здесь... в гостях, сложно понять, как жить дальше. Я чувствую себя оторванной от реальности. Здесь, во дворце Арида и Василины, мне дали возможность передохнуть и прийти в себя. Набраться сил. Отдохнуть. Успокоиться. Увидеть, что жизнь землянки, ставшей женой куарда, может быть полной и счастливой. А отношения гармоничными, независимо от характера. И бойкая порывистая Вася, и спокойная рассудительная Соломия, довольны своей судьбой. Любят и любимы.

И я совру, если скажу что мне не хочется такого же. Любви. Взаимопонимания. Близости.

Но сможем ли мы с Шадом стать такой семьей? Притремся ли друг к другу? Только время покажет. Пока что мы очень старались срочно найти точки соприкосновения, чтобы примириться с происходящим. Но что будет, когда наши интересы по-настоящему столкнутся?

Он ведь капец какой сложный. И дело не в том, что не человек. Просто... Не может быть простым мужчина с таким страшным прошлым.

Мне Вася сегодня рассказала историю своего знакомства с Хасмиером. То, что он позволял работорговлю в своей стране. Что сам покупал себе рабынь. Рассказала о суде над ним. И о том, в чем обвинил Шад своего брата. О том, что у моего мужа уже когда-то была избранная, которую он привел с Земли, чтобы сделать своей связанной. И ее убил Хасмиер.

Теперь все те ужасные вещи, что они говорили друг другу, громя мою квартиру, обретают новый смысл. Более полный. И еще более ужасающий.

И скоро Шад отвезет меня в Лайтази. Страну, которой он теперь правит после своего подонка брата. И свою жизнь мне придется строить именно там.

В стране, где еще недавно процветало рабство.

Страшно, если честно. Особенно с учетом всех тех знаний об Ильмондаре и Лайтази в частности, которые Шад вложил в мою голову, пока я спала, через эту странную и пока безымянную штуку за ухом.

Станет ли когда-нибудь Лайтази по-настоящему моим домом? Смогу ли я прижиться в настолько... патриархальной стране? Смогу ли смириться с их укладом? Принять его? Быть женой маликсара, маликой?

Тяжелее всего осознавать, что выхода-то у меня и нет. Придется делать лимонад из выданных лимонов.

Но чем больше я узнаю, тем больше вопросов появляется.

И тем тревожней мне становится.

И этот закат означает, что последний мой день в Занагаре закончился.

А день был по-своему чудесный.

Пролетел он в делах и интересном общении. Утро я снова провела в компании Василины, Соломин и Жозелин. Но на этот раз нашу компанию разбавили еще и сладкая парочка, малыши Армондо и Лусия. С детьми, да еще такими маленькими, я никогда раньше дела особо и не имела. А тут мой мимиметр, и няшкомер просто зашкалили от умиления. Ну до чего же потешные карапузы. Особенно Армондо. Сплошное куардовское очарование и обаяние в концентрированном виде, помноженное на детскую непосредственность. Как тут сердцу устоять?

Ну а потом снова была встреча со сьерой Брижэтт, и бесконечные примерки подогнанных по моей фигуре нарядов, пока я наконец не взмолилась и не убежала от беспощадной модистки, сославшись на важные дела.

И лишь скрывшись в тишине наших с Шадом покоев, смогла наконец заняться тем, чем хотела с самого утра — осмыслением и сортировкой информации, которая мне внезапно стала доступна. Муж о своем обещании не забыл. Теперь я действительно многое знаю об этом мире. Стоит только вдуматься, сосредоточиться на каком-то конкретном вопросе, и ответ сам собой всплывает в памяти, и даже сопровождается визуальными образами. Понятное, дело, что эти знания не ощущаются приобретенными на личном опыте. Скорее, как заученные статьи из энциклопедии с объемными картинками. Но это уже пустяки. Закрепим.

За изучением всего этого я и провела время до вечера. А потом увидела, что солнце садится. И так захотелось на свежий воздух. Вдохнуть это великолепие полной грудью.

Вот теперь стою и дышу. И почему-то грущу. Даже слезы на глаза наворачиваются. Есть что-то такое в закатах. Когда душа щемит от красоты уходящего дня. От ощущения, что могла бы взлететь, да только крыльев нет.

— Что же так расстроило прекрасную сьеру, что она плачет, смотря на горизонт? — внезапно раздается рядом мужской голос, вырывая меня из созерцательного транса.

Вздрогнув, я резко оборачиваюсь. И вижу эмиссара Бьярена, подпирающего стенку у еще одной двери, выходящей на террасу. Наверное, там находятся еще одни гостевые покои.

— Вы напугали меня, — поджимаю губы, чувствуя раздражение, что мое уединение нарушили.

— Простите. Не хотел этого, — улыбается бородач, но его глаза остаются серьезными. А взгляд задумчивым и слишком испытывающим. — Так что же вас расстроило? Уж не скорый ли приезд связанного?

ГЛАВА 48

У меня буквально челюсть отвисает когда смысл его фразы доходит до сознания.

— Что?! Нет, конечно! — вспыхиваю я. — С чего вы взяли такую глупость, вообще?

Сколько можно уже предполагать в моем муже злодея? Или что он там себе надумал?

— Хм. Рад, если нет. Тогда чем же вызваны ваши слезы, сьера? — Бьярен отталкивается от стены, направляясь ко мне. — Поймите меня правильно, сьера Мишель. Я сейчас вижу перед собой молодую, печальную девушку, которая всего пару дней назад скоропалительно прошла через ритуал слияния с очень сильным куардом, была перемещена в чужой для себя мир, и которая теперь плачет. И поскольку, стараниями вашего связанного, ваши эмоции и мысли никому не доступны, кроме него самого, я не могу по-другому убедиться, что с вами все в порядке.

Вот упрямый. Дались ему мои слезы. Но с другой стороны... это же хорошо, что у этих мужчин такое отношение к женщинам. А если бы я действительно была в беде, а все отнеслись равнодушно? Так было бы намного хуже. Так что нечего на беспокойство окружающих отвечать грубостью и раздражением. Наверное, надо объясниться.

Только как? Еще блаженной дурочкой меня посчитает. А впрочем... какая разница? Пускай считает.

— Это... сложно объяснить... сьер, — уже гораздо спокойней вытираю я те самые слезы. — Не буду врать, что мне не грустно из-за того, что пришлось так резко бросить все, что раньше составляло мою жизнь. Я тяжело переношу перемены. И по своему связанному уже соскучилась, — прибавляю многозначительно и вполне искренне. — А тут еще такая красота перед глазами. Это небо. Этот закат. Город просто волшебный. И вид свысока, когда кажется, будто взлетишь сейчас. И эмоции... восторг, восхищение, грусть, фантазии... этого всего просто стало слишком много. И чувства потребовали выхода. Отсюда и слезы.

— То есть, причина в красоте? — пораженно переспрашивает Бьярен.

— Знаю, что звучит глупо, — пожимаю плечами.

— Нет, ну почему же глупо? — растерянно хмыкает куард, становясь рядом и тоже устремляя взгляд на горизонт, словно пытается высмотреть то же, что и я. Но через пару секунд внезапно прибавляет: — Хотел бы я ощутить энергию таких сильных и ярких эмоций столь прекрасной женщины. Искренне завидую вашему связанному. Ему невероятно повезло.

Ну вот опять. Чему тут завидовать? Мне не понять, видимо. Да и не нравится мне быть предметом зависти. Зависть вообще штука деструктивная и не логичная. Толкающая на нехорошие вещи еще чаще, чем ненависть.

Но отреагировать как-либо на это странное заявление я не успеваю. Меня накрывает томительно сладким ощущением... узнавания. А вслед за ним сокрушительной тяжестью чужой злости.

— А на расстоянии от моей связанной ты завидовать не можешь? — слышу резкий голос Шада со стороны наших дверей.

— А вот и он, — уже откровенно усмехается Бьярен. — На твое не покушаюсь, друг. Закаты тут, оказывается, очень красивые. Не сдержался, вышел посмотреть.

Но я на эмиссара уже не обращаю внимания, всем телом развернувшись навстречу мужу. Он приехал! Наконец-то!

Даже сердце как-то сбоить начинает. И под ложечкой защекотало... там где бабочки.

Шад выглядит усталым, смотрит мрачно. Даже раздраженно. Испытывающе. Словно оценивает мою реакцию. И ситуацию в целом. Ревнивец махровый.

А я... просто рада его видеть. Просто соскучилась. Правда, соскучилась. Очень.

Про ревность его неуместную потом все выскажу. И про все остальное. А пока...

Я обещание свое утреннее помню. Кое-то тут доигрался ночью. Вот и нечего теперь мне права свои качать. Сейчас моя очередь.

Сузив глаза, иду к нему.

Забыв уже, что мы не одни. Плевать. Он мой. Имею право.

Шад, хищно усмехнувшись, шагает навстречу. И меня наполняет до краев уже такой знакомой и... родной энергией. Жадной. Голодной. Жаркой. Той, что пульсирует в моих венах вместе с кровью, с тех пор как он напитал меня собой, связав нас навеки. Той что воспламеняет во мне все уснувшие за день желания.

Наши тела, как магнитом, притягиваются друг к другу. Миг, и я уже в его руках, прижатая к широкой груди, окутанная его силой, жаром сильного мужского тела и одуряющим пряным ароматом.

— Я тебя ждала, — сообщаю, утопая в вишневом взгляде.

— Знаю. Потому и спешил к тебе, — улыбается Шад за мгновение до того, как наши губы встречаются.

В снах было сладко. Безумно. Неистово.

Но те ощущения ни в какое сравнение не идут с этими, когда я прижимаюсь к Шаду наяву. Когда он сминает мои губы в жестком требовательном поцелуе, и мужской язык захватчиком вторгается в мой рот... лаская... овладевая.

Подчиняя.

Но подчиняться я сегодня не в настроении.

О не-е-ет. Настроение у меня сегодня совершенно другое.

Обнимая мужа за шею, я зарываюсь руками в кудрявые волосы, целуя в ответ не менее жадно, кусая его губы в ответ и сплетая наши языки в порочном танце.

Прижимаюсь к своему вожделенному мужу всем телом. Толкаю его к комнате, желая как можно быстрее оказаться с ним наедине. Добраться до него. Отомстить сладко и со вкусом.

И он позволяет мне это. Пятится назад, ни на миг не прекращая терзать мой рот. Сминая мою одежду.

— Сладкая моя, — рычит мне в губы, подхватывая за ягодицы и приподнимая. И я сейчас безумно жалею, что в платье, и узкая юбка не позволяет мне обхватить его ногами.

Мы вваливаемся в гостиную наших покоев. И дверь с грохотом захлопывается, отсекая нас от террасы и лишних свидетелей. Перехватив меня удобней, Шад стремительными шагами направляется в спальню. Неужели на этот раз у нас в кровати все будет? Прогресс, однако.

Не в силах ждать и срывая с него одежду, я ерзаю и извиваюсь, пытаясь добраться до обнаженной кожи. Но если некое подобие то ли кафтана, то ли камзола мне удается содрать с широких плеч, то обнаруженную под ним цельную рубашку, получается расстегнуть только до середины груди. Ну что за несправедливость?

— Сними это! — требую, припадая к его горлу губами, прикусывая горячую кожу, пробуя его на вкус. М-м-м, съем.

— Сейчас, маленькая. Потерпи немножко, — смеется, и тут же со стоном откидывает голову, когда я провожу языком по пульсирующей жилке.

Нравится? Да?

Не только ты можешь сводить меня с ума. Говорила же, что отомщу.

— Ловлю на слове, крошка, — урчит голодным котярой.

Роняя меня на кровать, поспешно стягивает эту свою длинную рубашку. Смотрит в глаза таким пылающим взглядом, что во мне кровь вскипает и дыхание в груди спирает. И внутри все сводит болезненной потребностью.

Как же я хочу его. До безумия.

Приподнимаюсь на локтях, откровенно любуясь им. До чего же хорош. Ходячий секс просто. Чувствую себя дорвавшейся до мужика нимфоманкой. Вот только мужик мне нужен именно этот. Только он. До поджимающихся пальцев нужен. Немедленно.

Избавившись от штанов, Шад опускается на меня. Наконец-то.

Тянусь к нему. Прижимаю ладони к широкой груди. Смотрю в вишневую бездну глаз, растворяясь в нашем обоюдном желании.

Я хочу вести сегодня. Позволь.

Он прищуривается. Уголок губ удивленно приподнимается.

— Моя Мышка сегодня решила побыть хищницей? — интересуется хрипло.

А я, пользуясь его весельем, толкаю сильнее, заставляя перекатиться на спину. Взбираюсь сверху, скомкав юбку.

— Решила, — демонстративно облизываюсь. Прикусываю губу, обозревая свою добычу. — М-м-м-м-м. Котяре лучше сдаться.

ГЛАВА 49

— Я весь твой, — чувственные губы изгибаются в заинтригованной улыбке. А сильные руки уже сминают мои ягодицы, вжимая меня в обнаженное горячее тело.

— Но-но, я веду, забыл, муж мой коварный? — я отдираю эти загребущие ладони от своего тела, заставляя поднять их у него над головой. Склоняюсь над Шадом, прижимая его запястья к кровати.

Мур-р-р, как это горячо.

Наши лица так близко. Наше дыхание смешивается, кружа мне голову. Тела соприкасается, и мне так хочется, чтоб кожа к коже.

— Лежи смирно, — приказываю, облизывая пересохшие губы, чувствуя, как тяжелеют мои веки.

Его энергия пляшет на моей коже искрами, играя на обнаженных нервах. И Шад тоже облизывается. Предвкушающе. Котяра. Роскошный. Мой.

И мне хочется уже закатить глаза от удовольствия.

Боже, как это заводит То, что он мне уступает в этой игре, пускай и временно. Позволяет командовать им сейчас.

Не сдержавшись, я целую эти порочные улыбающиеся губы, обвожу их языком. Ласкаю с тем исступлением, что дремлет во мне еще с ночи.

Дорвалась.

Низко зарычав в ответ, Шад перехватывает инициативу, снова сминая мой рот в жаркой ласке, требовательной и глубокой. Даже чуточку грубой, но от того еще более сладкой. Прихватывает мою нижнюю губу, посасывая. Прикусывает, лаская припухшую плоть языком. Толкается им внутрь, заставляя меня забыть, что я тут вроде как главной собиралась побыть.

Ну как не таять от этого голода, от его желания, от понимания насколько сильно он меня хочет? Насколько я желанна для него.

— Разденься для меня, сладкая, — требует хрипло.

С гортанным стоном я потираюсь об него. Шад толкается своим телом навстречу, скользит ртом уже на мою шею. Кусает, лижет сводит с ума.

Невозможно оторваться. Просто невозможно. Но все же я выпрямляюсь на нем. Тяжело дыша и улыбаясь, как блаженная. Принимаюсь расстегивать пуговки платья. Хорошо хоть, что они спереди.

Глаза Шада так пылают, что странно, как ткань не испепеляется под этим нетерпеливым взглядом. Этот взгляд почти материальной лаской скользит по моей обнажающейся коже. Я почти чувствую, как нежные руки сжимают мои груди, скрытые тонким кружевом бюстика. И соски покалывает от незримого прикосновения.

Он не трогает меня руками, но умудряется ласкать меня по-другому, своей энергией, своими глазами. И это вкупе с моей фантазией и воспоминаниями из снов, ощущается не менее эротичным, заставляя меня буквально плавиться внутри.

— Ты жульничаешь, — прищуриваюсь, расстегивая последние пуговички на животе. Шелковая ткань расходится, открывая ему мое тело.

— Ты разве против? — ухмыляется лукаво, все-таки обхватывая ладонями мои коленки, скользя ладонями выше, пока не добирается до кромки чулок. Гладит обнаженную кожу. — Я слишком хочу тебя, маленькая, чтобы быть смирным.

— М-м-м, вот как? Сильно хочешь? — приподнявшись, я снимаю платье окончательно, оставляя только белье. Красивое. Соблазнительное. Специально для встречи с мужем выбирала.

— А ты сядь чуть ниже и убедишься, — улыбается коварно. Вишневые глаза, наполненные синим пламенем, восхищенно скользят по моему телу. — Ты восхитительная, крошка. Знаешь это?

— Угу, я старалась, — мурлычу, возвращая ему улыбку.

Провожу ладонями по твердому напряженному прессу, по груди, опускаясь все ниже, прижимаясь к нему своим животом игрудью, принимаясь рисовать дорожки из поцелуев на бронзовой коже.

Мужские пальцы проникают под кружево моих трусиков, стягивая немного невесомую вещицу, все-таки добираясь снова до моей попы. Сжимают ягодицы, тянут меня ниже по своему телу, вынуждая прижаться промежностью к его вздыбленному члену. Толкается снова с гортанным стоном. И тонкая ткань рвется в его руках, как паутина. Вот куард! Так и трусов не напасешься.

— Миш-ш-шель, — тянет хрипло Шад.

И все во мне отзывается на его невысказанную просьбу томительным жаром внутри. Мне бы заставить его еще немного помучиться желанием, как он заставил меня. Но это и для меня будет пыткой. Мне до цветных пятен перед глазами хочется ощутить его внутри. Так сильно, что почти больно.

Сдвинувшись еще ниже, я обхватываю его ствол ладонью, провожу по нему, наслаждаясь бархатистостью кожи и тем, как выгибается от моей ласки мощное тело моего мужчины. А потом приподнимаюсь над ним, под полным безумной жажды взглядом принимая твердую плоть в свое тело.

О-о-ох, как же это остро. Как же полно. Его руки на моем теле. Его член во мне. Его энергия в моей крови. Так и с ума от удовольствия недолго сойти. Или впасть в зависимость.

Качнувшись на нем, я запрокидываю голову и закрываю глаза в немом экстазе. Повторяю это снова и снова. Чувствуя, как скользит во мне мужская плоть, как трется все мое самое чувствительное об его жесткое тело. Ка-а-а-айф. С утра об этом мечтала.

Я всегда избегала зависимостей. А от этой вот почему-то бежать не хочу. Слишком большое искушение. Слишком хорошо. И слишком сильно хочется стать для него такой же зависимостью.

Он связал нас. Мне нужно понять, могу ли я сделать эту связь крепче. Потому что я тоже собственница махровая.

Закусив губу и опираясь ладонями на каменный пресс Шада, я раскачиваюсь все сильнее и быстрее, отдаваясь на волю древним инстинктам. Принимая его так полно, как только могу. Отдавая ему всю свою страсть, которую накопила за время нашей разлуки. Растворяясь в том нестерпимом жаре, что растет во мне с каждым движением.

— Мишель, — хрипит муж, лаская мое тело с жадностью голодающего, запрокидывая голову с искаженными от страсти чертами. Сжимает грудь, щипает за сосок, одновременно с этим другой рукой накрывая мой лобок. Находит большим пальцем клитор, нажимая и потирая именно так, как мне хочется.

И я срываюсь в пропасть с животным стоном. Оргазм накрывает меня огненной лавиной, ослепляя и оглушая. И в следующий миг мир переворачивается с ног на голову, и вот уже я распята на кровати, а надо мной нависает мощное тело моего мужа.

— Поигралась и хватит. Моя очередь, — усмехается хищно Шад. И делает первый мощный толчок.

ГЛАВА 50

— Ты поймал своего предателя? — как бы не было хорошо лежать вот так в обнимку с мужем после бурного воссоединения, млеть от неспешно скользящих по моему телу ласковых рук, но и о реальности приходится вспомнить.

Как и о том, чем он у себя на родине эти два дня занимался.

— Да, — нахмурившись, коротко уведомляет Шад.

— Это кто-то... очень близкий? — спрашиваю осторожно, чувствуя, насколько Шад морально вымотан и взбудоражен. Не берусь даже представить, каково ему было искать предателей среди своих доверенных лиц.

— Это мой... первый советник. Ну и еще пара чиновников помельче, — отвечает он мне после довольно продолжительной паузы. Отстраняется и садится на кровати. — И да, он входил в очень близкий круг моих подданных. Был моей правой рукой, по сути. Предательства я от него не ожидал, как и от любого из тех, кого пришлось подозревать и проверять по новому кругу. Но меня уже давно такие вещи не удивляют, — муж проводит рукой по волосам, взлохмачивая их еще сильнее. И, продолжает, сурово сдвинув брови: — В любом случае, он задержан и теперь ведется расследование. Ему придется признать свою вину и выдать мне свой канал связи с Хасмиером. И теперь мой дворец закрыт для посторонних, вычищен от предателей и безопасен для тебя. Я запустил полностью автономную систему безопасности, которая подчиняется только мне напрямую и настроенна на тебя, через твой... талагит.

— То есть, ты, действительно забираешь меня в Лайтази, — дергаю уголком губ в кривоватой улыбке. Тоже сажусь, заворачиваясь в простынь.

— Ты этого не хочешь?— оборачивается ко мне Шад.

— Хочу, наверное. Раз там мне жить, то нужно уже как-то... начинать адаптироваться. Обживаться, привыкать. Ломать свои старые привычки, обрастать новыми, — пожимаю плечами. Вскидываю иронично брови. — На Землю ты ведь меня не отпустишь?

— Нет, не отпущу, — он придвигается ко мне ближе. — Я хотел забрать тебя себе и украсть в свой мир с первой минуты, как увидел. И теперь, когда ты моя, буду охранять, как самое ценное свое сокровище.

Хм... Ценное сокровище... Звучит, это красиво, но если вдуматься... Жутенько как-то. При определенном концентрации феминизма в крови можно нехило на дыбы взвиться. Может, и хорошо, что у меня эта концентрация занижена собственными представлениями о том, каких отношений я хочу, и что меня в мужчинах заводит. Хотя все равно рисуемая им перспектива мне не нравится.

— М-м-м, так может, мне стоит задуматься, не подстроил ли ты все это, чтобы добиться своего? — прищуриваюсь я с наигранной подозрительностью. И сразу же понимаю, что конкретно так промахнулась.

— Нет, Мышка, — тут же темнеет лицом мой благоверный. — Если бы все это было моим планом, над твоей головой даже тени угрозы бы не висело. Не говоря уже о том, чтобы оставлять тебя одну на целых два дня в Занагаре, пряча от Хасмиера, пока сам ловлю его крыс во своем дворце.

— Я знаю. Извини, шутка неудачная вышла, — вздыхаю, отворачиваясь. — Меня всего лишь... слегка пугает неизвестность. И то, что придется быть настолько охраняемой особой. То есть сидеть взаперти. Но надеюсь, что это временно, и согласна потерпеть. Так что не переживай. Ныть и ногами топать я не буду.

Говорю, а сама чувствую, как неотвратимо портится настроение. Ненавижу расстраивать... тех, к кому неравнодушна. А к Шаду я... неравнодушна, и, кажется сильно его задела. Судя по тому, какими давящими ощущаются его эмоции. Мало иметь читающего мысли мужа, нужно и самой учиться понимать его. И включать социально-приобретенный фильтр на то, что говорю. А может еще и на мысли. И как жить с этим всем?

— Все в порядке, малыш. Это не твоя вина, что меня эта тема задевает. И никакой фильтр тебе со мной не нужен, — притягивает меня в свои объятия муж, усаживает к себе на колени. — С другими нужен, тут уж извини, ничего поделать не могу. А со мной нет. Я хочу видеть тебя настоящую.

— Ты не знаешь, о чем просишь, — грустно усмехаюсь. — Я неудобоваримая, когда настоящая.

— Ты невероятная, — урчит Шад, зарываясь лицом мне в шею. — Я покорен и сражен наповал. Пленных берешь, моя хищница?

— Пленных, говоришь? — зарывшись пальцами в его волосы, я с наслаждением прижимаюсь к мужскому телу. — А что я с этого получу?

— Меня настоящего. И много. Много. Много удовольствия, — целует он мою шею. — Но уже в моем дворце. Нам пора собираться, малыш.

— Вот всегда есть подвох, — преувеличенно тяжко вздыхаю. — Раз пора, давай собираться. Там с тобой поговорить хотели, насколько я знаю. И Арид, и Бьярен. И Рок, кажется.

— Да. Меня уже ждут, — касается Шад своего уха, показывая спрятанную за ним едва заметную штуку, очень похожую на мою блямбочку. Значит, его уже вовсю вызывают, а он тут со мной который час валяется? Приятно, пожалуй.

Но на этом приятности в виде праздного валяния на кровати, по сути, и заканчиваются. Шад встает первым и, пока я привожу себя в порядок в ванной, успевает полностью одеться.

— Твои вещи собраны? — поднимает на меня взгляд, когда я выхожу. Застегивает манжеты на своей хитроумной рубашке. Странно, мне казалось, я ее здорово помяла, пытаясь содрать с него, а она вон гладенькая, будто отутюжена. Опять куардовские штучки?

— Да. За исключением мелочей все уже сложено, — киваю, направляясь к комоду с бельем.

Да. Я тебя действительно ждала и предпочла быть готовой. Чтобы не задерживать. А не потому, что ты себе подумал с таким самодовольным видом.

— Отлично. Помочь? — Шад с лукавой улыбкой кивает на приготовленное мною в дорогу платье, висящее на специальной стойке рядом с гардеробом.

Его мне посоветовала выбрать сьера Брижэтт. Насыщенного карминового цвета, вышитое серебром и рубинами, со сложными многослойными юбками и множеством потайных крючочков-застежек. Плюс темно-вишневый кафтан. Еще какая-то хитроумная штука на голову. Роскошно, стильно, экзотично. Да, самой мне с этим не управиться.

— Ты же говорил, что тебя ждут. Я могу и служанку на помощь позвать, — с сомнением поднимаю взгляд на мужа.

Он подходит ко мне, стягивает с меня полотенце, запечатлевая поцелуй на плече.

— Планы немного поменялись. Арид настойчиво приглашает нас на ужин. Я принял приглашение от нас обоих. Там и поговорю со всеми. А ты сможешь попрощаться. Мне показалось, вы с Василиной и ее сестрой поладили. После ужина сразу и отправимся в Лайтази. А служанку звать не надо. Я пока не хочу ни с кем делить твое общество.

ГЛАВА 51

На ужин мы явились с опозданием. А всему виной те самые застежки-крючочки. И мой муж, которому процесс облачения меня в традиционный наряд его родины внезапно показался очень эротичным. В общем, в процессе мы немного отвлеклись. Два раза.

Поэтому к столу пришлось идти под прицелом понимающих взглядов всех собравшихся. Как тут не смутиться?

Так еще и Шад сверкал рядом своей белозубой удовлетворенной улыбкой сытого кота, уж очень собственнически обнимая меня за талию. Улыбка не сползла с его лица даже после того, как Бьярен отвесил мне парочку красноречивых комплиментов. Муж в ответ лишь оскалился в сторону бородатого, беззлобно заявив, что нечего слюни на чужую женщину пускать.

Кажется, я нашла средство от куардовской ревности.

В общем ужин получился очень-очень интересным.

Рядом сидел Шад. Ухаживал за мной. Обнимал, касался. Всячески проявлял заботу и внимание, то есть делал ровно то же, что и Арид по отношению к своей Васе, и Рок для Соломин.

И неожиданно для себя я поняла, что мне очень нравится быть в центре мужского внимания, когда речь идет именно о моем связанном. И нравятся его друзья. Впервые в жизни в такой довольно большой компании я не чувствовала себя одинокой и лишней.

Но вот ужин близится к концу, и разговор, сначала отвлеченный, постепенно и неотвратимо переходит на темы более важные и сложные.

— Это хорошо, что ты у себя вычислил предателя. У меня дело идет гораздо медленнее, в силу бюрократических проволочек. Если не возражаешь, я бы хотел потом ознакомиться с протоколом допроса этого твоего Юргара, — заявляет Бьярен, задумчиво болтая вино в бокале.

— Я подумаю, — роняет Шад, придвигаясь ко мне ближе и окончательно водружая свою руку на спинку моего стула. — Ты намекал на какие-то подвижки в расследовании. Нашел что-то важное?

— Да. Теперь я более чем уверен, что у Хасмиера есть новые прикормыши среди эмиссаров. Одного я даже вычислил. Некий Пинан Ганевит, эмиссар среднего звена. Он вчера был задержан, при допросе много чего интересного рассказал в обмен на защиту для своей связанной. Но есть подозрение, что мне его просто слили, чтобы я дальше не рыл.

— То есть, ты подозреваешь верхнее звено? — уточняет Арид.

— Именно. Подозреваю, — мрачно кивает Бьярен. — И один из моих подозреваемых служит в Занагарском крыле. Еще один в Ульфготе. Ну и парочка в Лайтази, само собой.

— А Ульфгот тут причем? — хмурится Шад. — Что Хасу с Ульфгота?

Моя память, искусственно напичканная общими знаниями об этом мире, исправно подсказывает мне, что речь идет об еще одной стране Ильмондара. Территориально довольно большой, но малонаселенной и соответственно далеко не самой влиятельной на куардовской международной арене. Слишком тяжелые там условия для проживания, насколько я поняла. Резкий климат. Энергетические бури.

— А в Ульфготе кризис с женским населением, — объясняет Бьярен. — И много природных стихийных выходов на Землю.

Даже у меня после этих слов появляются не самые радужные выводы и предположения, хоть я и меньше всех осведомлена пока что.

— Хасмиер снова занялся работорговлей? — вскидывается Василина, взволнованно всматриваясь в лицо эмиссара. — Вы поэтому снова допрашивали девушек сегодня?

С учетом ее личного опыта, могу только представить, насколько молодую императрицу беспокоит этот вопрос.

Соля вон тоже встревоженно хмурится. Да и их мужья далеки от спокойствия. Энергетика присутствующих за столом мужчин гранитными плитами давит на нервы, несмотря на защиту Шада. От напряжения даже в ушах начинает звенеть.

— Решил лично возглавить этих шакалов? — скалится Арид, буквально кипя от ярости.

— Все... несколько сложнее, — кривится Бьярен. — Судя по добытым мною сведениям, речь не идет о массовой торговле. Он поставляет в Ильмондар именно фуэнт. Отборный и эксклюзивный товар, так сказать. Работает напрямую с заказчиками. И в стоимость услуги входит... подготовка девушки к слиянию.

— Наркотик, — скрипнув зубами, цедит Шад, сжимая мое плечо.

— Да.

Как удар по дых. И привкус безумия на губах. Я слишком хорошо помню... как это.

— Такой... такой, как Хасмиер использовал на мне? — спрашиваю, закрыв глаза.

Тихо ругнувшись, Шад привлекает меня к себе. У меня даже возникает впечатление, что позволь я, и меня тут же на колени усадят, утешая.

Бросаю на него предупреждающий хмурый взгляд.

Не вздумай только. Я не давала повода считать себя нежным ранимым цветочком.

В ответ получаю кривоватую ухмылку и поцелуй в висок. Утешающий. Вот куард.

— Да, сьера, — смотрит в упор на меня Бьярен, явно наблюдая за нами с Шадом. — Ганевита этим и купили. Ему подарили молоденькую одурманенную землянку, одаренную фуэнту. Он утверждает, что просто не устоял перед вкусом ее энергии и... желания. В результате между ними образовалась связь. А у Хасмиера появился мощный рычаг давления на эмиссара. Сложно придумать более уязвимое место для куарда, чем его связанная.

Ситуация до ужаса напоминает нашу с Шадом. Не считая только того, что мы знали друг друга. И испытывали взаимное влечение задолго до случившегося... Ну и того, что Шад достаточно силен, чтобы противостоять своему маньячному братцу. К тому же способен меня защитить и укрыть от опасности.

— Кстати, Шад. Мне тут по ходу расследования попались на глаза интересные детали, касающиеся твоего запроса. Не расскажешь, что это за родственницу такую ты ищешь? — неожиданно меняет тему эмиссар, заинтересованно уставившись на моего супруга. — Ты раньше говорил, что твоя мать была сиротой, и твоему отцу не составило труда скрыть следы ее исчезновения, когда он ее забрал на Ильмондар.

— Кстати, да. Мне тоже весьма интересно, откуда у тебя эта родственница взялась? — поддерживает Бьярена Арид, поглаживающий плечико своей Васи.

Да и Рок заинтересованно вскидывает брови. Я уж молчу о Василине с Соломией. Сестры свое любопытство даже не пытаются скрыть.

Шад обводит всех ироничным взглядом. Хмыкает качая головой.

— Хорошо. Я расскажу, — произносит наконец. — Раз уж мои семейные проблемы всех вас так волнуют. У моей матери была сестра. Намного младше. Когда их родители погибли, девочек отдали в разные приюты. Мама на то время была уже подростком, а ее сестра младенцем. И ее удочерили в хорошую семью. Тем людям, как я понял, просто не сказали, что есть еще одна девочка.

— А разве это по закону? — с сомнением смотрю я на него. — Я думала, братьев и сестер не разлучают, хотя, конечно, не берусь утверждать.

— Моей матери сейчас должно было бы исполниться девяносто девять лет. Когда она была ребенком, порядок действий в таких ситуациях вполне мог отличаться от современного. Я в детали не вникал, — слышу ответ, от которого у меня глаза на лоб лезут.

Это... сколько же моему мужу? Выглядит он слегка за тридцать. Тогда... в каком возрасте его мать родила? В семьдесят? Ничего себе.

А тем временем Шад продолжает:

— Мама всегда мечтала найти сестру. И когда в ее жизни появился мой отец, она уговорила его помочь. Но оказалось, что моей тете прекрасно жилось в приемной семье, она выросла, встретила хорошего мужчину, вышла замуж. О старшей сестре тетя, конечно же, ничего не помнила, поскольку была слишком маленькой, когда их разлучили. В общем, мама убедилась, что с ее единственным родным человеком все в порядке и оставила все, как есть. Но по возможности присматривала за сестрой, а потом и за ее дочерью. Ни мне, ни Хасу об этом не было известно. Я лишь недавно нашел мамин запечатанный тайник с дневниками, которые она вела. Для мамы это было очень важно, поэтому я и решил навести справки, как обстоят дела у ее родственников. Но оказалось, что тетя уже много лет назад умерла, вся семья моей кузины недавно погибла при довольно странных обстоятельствах. А дочь кузины бесследно исчезла. Вот ее-то я и ищу.

Шад на этом умолкает.

— Когда точно они все погибли? — задумчиво хмурится Бьярен.

— Четыре года назад. Почему ты спрашиваешь? — хищно подбирается мой муж, пристально уставившись на друга. — Тебе удалось что-то выяснить?

— Я тут покопался немного в старых архивах. И могу с полной уверенностью сказать, что Мария Валевская, которую ты разыскиваешь, пропала гораздо раньше, чем погибла ее семья. Лет так двадцать назад. И судя по тому, как тщательно и характерно были затерты любые данные о ней, ее увел куард. Скорее всего, довольно сильный. Вполне возможно, добровольно, как свою избранную. Имя пока раскопать не удалось. Хитрый гад, умело замел следы.

— Ничего не понимаю, — Шад недоуменно откидывается на спинку своего стула. — Тогда зачем, было убивать ее семью спустя столько лет? Да еще вытаскивать ее имя сейчас, если она уже давно живет в Ильмондаре? Кому это нужно?

— Вот и меня это интересует, — хмыкает Бьярен. — Создается такое впечатление, что кто-то очень хотел привлечь твое внимание к судьбе этой Марии. Или к тому, чьей связанной она стала.

ГЛАВА 52

Ужин уже давно закончился. Все свои важные вопросы мужчины обговорили, планы обсудили, стратегию совместных действий выстроили. А я попрощалась с девочками, обещав, что буду на связи, и обязательно наведаюсь к ним еще, когда появится такая возможность. Договорились дружить семьями, можно сказать.

И вот мы с мужем снова стоим в том самом дворике, только уже освещенном вечерними фонариками. Провожать нас вышли не только Арид с Васей, но и Рок с Соломией. Только Бьярена не хватает. Но тот уже уехал, насколько мне известно. Или может, просто решил лишний раз не бесить моего ревнивца своим присутствием поблизости от меня.

Над нами мерцают непривычные мне звезды ночного неба Занагара. Посреди дворика снова клубится межпространственный портал, который из-за освещения выглядит пугающе черным. Шад застыл напротив, раскрыв светящиеся синим ладони, и наблюдает, как слуги переносят через эту темную кляксу мои вещи, упакованные в дорожные саквояжи, которых внезапно оказалось довольно-таки много.

А я очень отчетливо понимаю, что мне грустно уходить отсюда. Меня тут обогрели душевно, дали почувствовать, что я не одинока в этом казалось бы чужом мире. Мне грустно расставаться с Васей и Соломией, которые неожиданно для меня самой успели стать мне настоящими подругами. Действительно подругами. Я очень ясно чувствую это своим обострившимся в новых реалиях чутьем. Словно между нами протянулась невидимая но явственно ощутимая нить, объединившая до недавнего времени чужих друг другу людей.

— Арид уже договорился с твоим Шадом, что приобретет для нас такой же талагит, как у вас, — обнимая меня, сообщает Вася.

— И мы с тобой тоже сможем общаться на расстоянии. Если что... если вдруг будет нужна помощь, или поддержка, ты дай знать, Мишель. Хорошо? Мы поддержим и поможем. Обязательно.

Отстранившись, она требовательно заглядывает мне в глаза. Еще и плечи сжимает так, словно собирается мой положительный ответ вытрясать, если понадобится.

Непривычна мне такая искренняя забота. Но я даже врать не буду, что неприятна. Что-то дрожит и переворачивается во мне в этот миг. И глаза на мокром месте.

Растрогала меня императрица.

— Хорошо, Вася, — улыбаюсь ей, пытаясь справиться с эмоциями. — Если действительно нужна будет помощь, я ее попрошу. Но поверь, я девочка взрослая и вполне способна постоять за себя.

— Вася у нас склонна чрезмерно опекать всех, кто ей близок. Так что смирись, — смеется Соля, тоже подступая ко мне, чтобы обнять на прощание. — Считай это неизбежным проявлением ее дружбы. И да, Мишель, ты действительно всегда можешь рассчитывать на нашу поддержку. Не только в беде, но и в радости. Береги себя.

— И вы, девочки, — моргая, чтобы сдержать неожиданно выступившие на глазах слезы, смотрю по очереди на обеих сестер. Какие же они классные! — Спасибо вам за все. Я... даже не думала, что обрету в этом мире таких замечательных подруг

— Мишель, нам пора, — зовет меня Шад, прерывая наше слезливое прощание, когда последние саквояжи и коробки оказываются по ту сторону.

— Да, иду, — шмыгнув носом оборачиваюсь к нему. Махнув напоследок нашим провожающим, хватаюсь за протянутую мне ладонь.

И следуя за мужем, иду к порталу.

Глубокий вдох для храбрости. Шаг в беспросветную клубящуюся искажениями тьму. И меня накрывает уже знакомым ощущением прорыва, краткого помутнения... и полной дезориентации, когда единственной опорой и якорем служит крепкая рука, сжимающая мою ладонь.

Ну здравствуй, Лайтази.

— Добро пожаловать домой, малыш, — прижимает меня к себе Шад. Целует в висок, позволяя прийти в себе после перехода.

А я во все глаза смотрю на сказочное великолепие зала, в котором мы очутились. Что-то восточное в нем определенно есть, но я не настолько разбираюсь в дизайне и архитектуре, чтобы давать профессиональную оценку. Мне просто красиво. Очень-очень красиво.

Эти высокие купольные потолки. Изысканно-ажурная вязь лепнины на белоснежных колоннах. Фрески в бирюзовых тонах, узкими полосами уходящие вверх к потолкам от выложенного синими плитами пола. И несколько потрясающей красоты и сложности люстр, заливающих все вокруг золотистым светом.

— Маликсар, малика, рад приветствовать, — отрывает меня от восторженного созерцания незнакомый голос.

И мозг на краю сознания отмечает, что слова эти произнесены не на занагарском. Но лайтазийский мне тоже понятен, как оказывается.

Повернув голову на звук, я замечаю приближающегося к нам высокого седоволосого мужчину, которого по большой дуге обходят местные слуги, уносящие мои вещи в неведомом направлении.

Этого незнакомого мне куарда на первый взгляд можно было бы назвать худощавым и пожилым. Вот только хищная плавная выверенность движений, военная выправка и суровый взгляд, вкупе с мощной подавляющей энергетикой не оставляет даже тени сомнения в том, что этот куард ну очень силен и опасен.

— Милая, знакомься. Это сай Кэмшед. Мой начальник безопасности и бывший наставник. Он был близким другом и соратником моего отца. Кэмшед. это моя драгоценная связанная Мишель Лаймарэ, законная малика Лайтази и твоя главная забота отныне. Безопасность моей супруги ставится для тебя в приоритет, начиная с этой самой минуты.

— Конечно, маликсар, — кланяется мужчина сначала моему мужу. А потом внезапно и мне, только не так низко. — Малика Мишель, рад знакомству. Пусть ваш союз будет благословенным.

— Спасибо, — смущенно улыбаюсь я, невольно прислоняясь к мужу.

— Благодарим за пожелания, — усмехается Шад, обнимая меня за талию и прижимая к себе еще теснее. Ну конечно, как же без этого. — Есть новости?

— Да, маликсар, — выпрямляясь, с достоинством докладывает Кэмшед. — Совет везиров уже получил уведомления о роспуске. Многие министры попытались выйти со мной на связь, интересуясь причинами вашего решения. Думаю, ваш секретарь уже сейчас отбивается от любопытствующих вельмож. Поскольку о затеянной вами чистке среди служащих казначейства и окружения первого советника везирам уже известно, я распространил слух, что ваши решения касательно всего Совета связаны именно с этим. Как и запечатывание дворца. Пришлось слегка преувеличить вашу реакцию на предательство близкого соратника. Только для того, чтобы отвлечь всех от настоящей причины.

— Хм. Умно. Хвалю, — цокает языком мой супруг. — Что еще?

— Юргар по-прежнему отрицает свою вину и требует встречи с вами.

— Что думаешь по этому поводу? — хмурится Шад.

— Он... весьма убедителен. И если бы не неоспоримые доказательства, я бы засомневался. К тому же мне пока не понятно, чем он мог руководствоваться, вступая в сговор с вашим братом, — задумчиво сводит брови пожилой куард.

— Возможно Хасмиер угрожал его семье, или еще как-то шантажировал, — ровно цедит мой мужчина, непроизвольно сжимая мою талию сильнее. Все-таки предательство этого Юргара его очень сильно задело, что бы он не говорил. — Проверь эту теорию, Кэмшед. Я тебе перешлю данные, которые получил сегодня от эмиссара Бьярена, касательно деятельности моего братца. Возможно, это даст тебе какие-то зацепки. Завтра хочу услышать твои соображения. И о том, что я лично собираюсь допросить Юргара утром, пока никому не говори. Хочу увидеть его настоящую первую реакцию.

— Как скажете, маликсар. Будут еще распоряжения?

— Пока нет. Если что-то будет, я с тобой свяжусь. Можешь идти, старый лис. И до утра меня не дергай. Я хочу уделить внимание своей связанной, с которой слишком долго не виделся.

Кэмшед понимающе усмехается, щуря золотисто-карие глаза. И что-то отеческое ощущается в его взгляде, направленном на моего супруга.

— Тогда доброй ночи. Маликсар, малика.

Поклонившись нам, он также неслышно удаляется, как и пришел.

— Пойдем, Мышка. Хочу успеть показать тебе наши личные покои. Завтра у меня не будет на это времени, — ведет меня к другому выходу Шад.

— А что, слишком много показывать? — хмыкаю я, послушно семеня за ним.

— Ну как сказать. Двадцать три комнаты твоих и тридцать с лишним моих, — невозмутимо сообщает мне супруг.

— Ско-о-олько? — вскрикиваю я, невольно тормозя.

— Шучу, — ухмыляется лукаво он, за руку увлекая меня дальше. — Все показывать не буду. Сегодня, по крайней мере.

— Их что, действительно так много? — уточняю почти жалобно. — Зачем мне столько?

— Для всех твоих нужд, какие только тебе в голову придут и душа пожелает Можешь даже лабораторию себе в них устроить, — хмыкает Шад. — Любым оборудованием я тебя обеспечу. Как и теоретической базой.

Мы уже покинули зал и теперь движемся огромной и широкой террасой, возвышающейся над роскошным внутренним двориком, больше похожим на райский сад, с фонтанами, альтанками, благоухающими цветами и деревьями. Я даже птичье пение слышу. Как же тут невероятно красиво.

— Ты серьезно? — вскинув брови, поворачиваюсь к нему. И тут до меня доходит. — А твоя личная лаборатория тоже во дворце?

Он в ответ лишь широко улыбается. Многозначительно так.

Бинго! Точно во дворце!

— Покажешь? — я даже забегаю наперед Шада, чтобы развернуться лицом к нему и умоляюще заглянуть в глаза. Делаю бровки домиком: — Пожа-а-а-алуйста.

— Что тебе показать, хитрая моя Мышка? — иронично вскидывает он брови, явно забавляясь.

— Свою лабораторию гениального изобретателя, — чуть ли не подпрыгиваю я от нетерпения. Нет, ну правда, моего мужа тут в Ильмондаре каждый второй гением обзывает. Как тут не попытаться пробраться в его лабораторию?

— А что мне за это будет? — щурится мой хитрый котяра, притягивая меня к себе за талию.

— А что ты хочешь? — выдыхаю я уже ему в губы. Обнимаю за шею, перебирая столь любимые мною кудрявые иссиня-черные волосы.

— Я очень много чего с тобой хочу, малыш, — хрипло шепчет Шад.

Но поцеловать меня не успевает, потому что где-то позади меня внезапно со стеклянным дребезгом открывается какая-то дверь, слышатся чьи-то тихие поспешные шаги. И удивленный женский вскрик.

Неохотно отрываясь от меня, Шад поднимает голову. И хмуро сдвигает брови.

— Что случилось, Ясмина? — недовольно интересуется он. А я несмотря на его явное нежелание отпускать меня, выскальзываю из мужских рук и тоже разворачиваюсь к той, что нас прервала.

— Простите, маликсар. Я услышала ваш голос... и хотела... Я не знала, что вы не одни, — опустив очи долу, лепечет нежное хрупкое создание с большими оленьими глазами и смущенным румянцем на щеках. Вся такая миниатюрная и воздушная в своем многослойном шифоновом платье бледно-голубого цвета.

Сердце сжимается от нехорошего предчувствия. А кровь вскипает от самой настоящей злой ревности.

И кто это такая? Уж не гаремная ли девочка? Из того самого гарема, которым мой муж вроде как не пользуется…

ГЛАВА 53

А собственно, с чего я решила, что он не пользуется? Просто Шад тогда назвал свой гарем формальным, а потом Вася выдвинула такую теорию, а я, как дура наивная, ухватилась за то, что хотелось услышать. Растаяла и лужей растеклась, когда он сказал, что ему одна я нужна.

— Что именно ты хотела? — не особо благожелательно интересуется Шад у этой Бемби, явно уловив мои эмоции.

Девушка, корчит извиняющуюся моську. Заламывает тонкие рученьки, во все свои огромные глазищи смотря на моего мужа. Как на кумира, которому готова ноги целовать и отдаться прямо тут.

— Я хотела спросить, — произносит смущенно, бросив на меня осторожный взгляд. — Я слышала, что все жилое крыло сегодня запечатали. И много арестов было. Испугалась, не случилось ли чего-то страшного?

— Нет. Я всего лишь в очередной раз чищу свое окружение. А дворец закрыт из соображений безопасности. Тебе нечего бояться, Ясмина. Тут тебя никто не тронет, — немного смягчив тон, сообщает мой благоверный. — Возвращайся к себе. И остальным передай, что все в порядке.

— Как скажете, маликсар, — кланяется она, прежде чем удалиться нежной лебедью в том направлении, откуда пришла. По пути два раза оглядываясь на нас.

— Остальным? — вскидываю я брови, когда девушка наконец исчезает из виду, скрывшись за одной из дверей, выходящих на террасу. Разворачиваюсь к Шаду. — И сколько их у тебя?

— Кого? — осторожно уточняет он.

— Гаремных малышек, бегающих тут, где ни попадя? — злобно щурюсь. — Тебе для этого столько личных комнат нужно? Чтобы наложницы не пересекались? Так может, и мне гарем завести? Я, знаешь ли, за равноправие.

— Мышка... — тянет он, надвигаясь на меня. — Ты зря сейчас психуешь...

— Да что ты говоришь?! — вспыхиваю, отступая. — Возле меня Бьярен только рядышком полминуты постоял, а ты уже вызверился. А у тебя тут целый выводок наложниц бегает, а я, значит, зря психую? Двойные какие-то стандарты у тебя, супруг мой хитрожопый.

— Бьярен если бы мог, забрал бы тебя себе, не моргнув и глазом, — мрачнеет Шад. — Я не виню тебя в том, что ты настолько привлекательна для мужчин, особенно для куардов. Но и побороть свои инстинкты не могу. Любой свободный куард рядом с тобой воспринимается мною, как соперник. Такова моя природа.

Ах так?! Природа, значит?!

— Так я тоже не могу! — шиплю разъяренно. Меня уже откровенно несет. Нервы не железные, и эта... особа просто стала последней каплей. — У меня, может тоже инстинкты просыпаются, когда на МОЕГО мужа, какая-то оленеглазая нимфа облизывается, и свои прелести в полупрозрачных нарядах ему демонстрирует.

— Я ничего такого не заметил, — с невинным видом качает головой Шад. А в глазах пляшут черти. Он еще и забавляется. Ну, гад!

— Ах какая жалость! А девочка так старалась! — язвительно цокаю я языком. Еще на несколько шагов отступаю. И неожиданно налетаю спиной на невесть откуда взявшуюся... стену? Откуда тут стена? Не было же...

Вот зараза! Этот куард несносный опять жульничает с законами физики. Иначе как еще объяснить невидимую преграду, появившуюся на моем пути? Поняв, что избежать телесного контакта у меня не выйдет, я воинственно задираю подбородок, намереваясь уж в этот раз точно все выяснить про этот его, как он сказал, «формальный» гарем.

— Думаю, ты ошибаешься, душа моя. Ясмина не заинтересована во мне так же, как и я в ней, — спокойно и абсолютно уверенно заявляет мне Шад, подходя совсем близко и нависая надо мной.

— Ты сейчас серьезно? — недоверчиво вскидываю я брови. — Да она тебя глазами ела. Ты же мысли читаешь. Неужели не видишь, чего она хотела на самом деле?

— У нее стоит блок. Мною лично поставленный, после того, как я выудил из ее памяти все, что было мне необходимо. Так что, мысли ее я не читаю. Мне это не нужно.

А мои, значит нужно? Без тотального контроля над связанной ну никак!

— И что же тебе было необходимо в ее памяти? — хмуро смотрю в его глаза.

— Воспоминания о Хасмиере, — дергает щекой Шад. — Она была его наложницей, как и остальные девушки, которые теперь живут в гаремном крыле.

То есть, Вася была права? Это гарем Хасмиера?

— Может, еще скажешь, что ни с одной из них не спал? — спрашиваю, чувствуя, как немного отпускает меня сковавшая нутро злость.

Не, я понимаю, что у него до меня могло что угодно быть и в любом количестве. Но не согласна, чтобы это «что угодно» теперь рядом ошивалось.

— Не спал, конечно, — с улыбкой качает он головой, обнимая меня за талию. — Женщины у меня, конечно, были. Но среди этих несчастных девушек ни одной.

— Тогда что они тут делают?! И почему это они несчастные?

Что-то эта Ясмина несчастной вот ни капельки не выглядела. Скорее, наоборот

— Несчастные, потому что на собственной шкуре испытали «любовь» Хасмиера, — обрывает Шад мой мысленный поток возмущений. — И потому, что не могут теперь вернуться на Землю из-за этого. Все они выжжены энергетически настолько, что просто не переживут обратный переход.

— Это землянки? Фуэнты? — ошеломленно выдыхаю я, прижимаясь к нему. Что-то мне нехорошо становится. Как представлю...

— Нет. Просто землянки. Таких, как ты, встретить не так уж и легко, — Шад крепко обнимает меня, целуя в висок. — Эти девушки, как и Вася, были похищены работорговцами. Но едва не умерли после перехода в наш мир. А потом их в разное время продали Хасу. Я не буду тебе рассказывать, что он с ними творил. Ты с моим братом столкнулась лично, так что сама можешь догадаться, сколько бедняжкам пришлось выдержать и пережить. Всех, кого мог, я отпустил и отправил домой, когда стал маликсаром. Во дворце осталось лишь четверо девушек, которым просто некуда деваться. Мне они не мешали до этого момента. Поэтому я позволил им тут жить, пока работаю над более усовершенствованным экраном, который даст им возможность им вернуться на Землю. В Ильмондаре у них будущего нет.

Черт, некрасиво как-то вышло с моей стороны.

— Ясно. Прости, что наехала, — вздыхаю виновато, прижимаясь щекой к его груди. И все-таки пытаюсь донести до мужа причину своей вспышки: — Но я все равно уверена, что эта Ясмина к тебе глубоко неравнодушна. Это у нее на лбу написано. Она что, тоже живет в твоем личном крыле? И может ходить, где хочет?

Если так, то я не знаю, как тут буду жить.

— Нет, конечно, — рассмеявшись, Шад склоняется и подхватывает меня на руки. — НАШИ с тобой личные покои расположены отдельно от остальных жилых дворов, и допущены в них только доверенные слуги. Мой дворец занимает довольно большую территорию, Мишель.

Рассказывая мне это, он уверенно несет меня дальше той же террасой. И, естественно, никакой преграды на нашем пути больше нет.

А я, нахохлившись в его руках, размышляю о том, что, возможно, все-таки перегнула палку со своей ревностью.

Но... она же действительно на него так смотрела. Вообще не понимаю, как такое можно не заметить. Хотя, нет, пускай лучше не замечает. И внимания на женские уловки не обращает. Ибо нефиг.

Шад в ответ на мои мысли лишь ухмыляется самодовольно и продолжает дальше меня просвещать насчет своих владений:

— В Ильмондаре, как и на Земле в некоторых жарких странах, издревле было принято строить невысокие здания с множеством тенистых двориков, чтобы было проще охлаждать помещения. Так что, ходить и плутать тут можно долго. И не пересекаться, как ты говоришь. Девушек я переселю из дворца, чтобы они тебя не раздражали. Как только подберу для них безопасное убежище. Просто еще не успел этим заняться. Потерпи немного. Они тебе на глаза больше не будут попадаться.

Ага. Мне-то может, и не будут. А ему?

У-у-у-у, пускай только попробует какая-нибудь лапки свои протянуть. Вмиг без лапок останется.

ГЛАВА 54

Чтобы добраться до наших покоев, Шад проносит меня почти через всю террасу, потом спускается широкими ступеньками во дворик. И направляется к двум ну очень сурового вида стражникам, застывшим у огромных то ли дверей, то ворот по центру высокой монолитной стены, перпендикулярной террасе.

Стражники, завидев нас, эти охраняемые двери тут же открывают нараспашку и застывают в низких поклонах. Привыкну ли я когда-нибудь к этому? К мысли, что замужем за целым правителем? К этим поклонам? А ведь мне наверняка еще много с чем непривычным придется столкнуться здесь, в Лайтази.

— Вот теперь мы в наших личных покоях, — сообщает мне Шад, после того, как двери за нами закрываются. И невозмутимо тащит дальше.

А я, оглянувшись назад, вижу, как по закованному в металл деревянному полотну створок и по поверхности арочного свода над нами пробегает рябь, расцвеченная голубоватыми всполохами.

— Что это? Какой-то защитный купол? — бросаю заинтересованный взгляд на мужа.

— Да, малыш. Мы сейчас находимся в самом защищенном месте Лайтази. Этот купол не пробить ни одному куарду. Ты здесь в полной безопасности.

Ага. И взаперти. По крайней мере, пока Хасмиер на свободе.

Надеюсь, его быстро поймают. Я, конечно, интроверт и все такое, но не настолько же, чтобы всю жизнь просидеть в золотой клетке.

— Поймаем, Мышка. Скоро поймаем, — тут же получаю от мужа реакцию на мои мысли. — Теперь, когда он вышел из тени, уж точно. А благодаря твоему профессору и его открытию я смогу вычислить его передвижения и действия на Земле, так что снова залечь на дно у него не выйдет.

— Так вот зачем мы тебе были нужны?! — вырывается у меня ошеломленный возглас. — А я-то думала. Расскажешь, что именно ты собираешься делать? Может, я смогу тебе в этом как-то помочь?

И не буду чувствовать себя тщательно охраняемым но бесполезным балластом. Ну и в лабораторию своего гениального мужа проберусь. Может быть.

— Может, и расскажу. А лабораторию свою покажу обязательно. Но не сегодня. Сейчас у меня на тебя другие планы, — хмыкает иронично этот самый муж.

И почему вот я абсолютно уверена, что его сегодняшние планы сплошь постельного характера? Вот ни капельки не сомневаюсь. Не то, чтобы я сильно была против, но как же «А поговорить?». Не думаю, что взаимопонимание у нас на основе одного лишь секса возникнет. Даже если он настолько хорош.

Но эти мысли временно вылетают из моей головы, когда я вижу, куда меня принесли.

Миновав арку, мы оказываемся в еще одном дворике, уже немного поменьше. Тот, что остался позади, был прекрасен. Но он ни в какое сравнение не идет с тем, что я вижу сейчас.

Эта сказочная, невероятная красота просто не может быть настоящей. Но она... настоящая. От переполнивших меня эмоций я забываю и про лабораторию, и про Хасмиера, и даже про свою ревность к кукольной Бемби.

Этот дворик тоже похож на небольшой сад, только более уютный, волшебный даже. И белоснежная альтанка посредине, и мощенные дорожки с витыми скамейками, и фонтаны по углам, и тенистые деревья, и роскошные соцветия множества-множества цветов, все это освещено не фонарями и светом из окон, а мириадами огоньков, зависших в воздухе. Словно огромный рой светлячков. Или кто-то звездную пыль рассыпал. Кажется, дохнешь, и все это великолепие завертится и закружит, как блестки в волшебном шаре.

— Нравится? — улыбается Шад, почувствовав мой почти детский восторг. И замедляет шаг, позволяя мне насладиться зрелищем.

— Очень. Словами не могу передать, насколько, — выдыхаю, не в силах отвести взгляд от открывшегося моим глазам великолепия.

Протягиваю руку, касаясь невесомого облачка светлячков над нами, и они действительно начинают танцевать, как снежинки. И те, что разлетаются от движения наших тел, тоже. Кажется, будто весь сад оживает и дышит. И я дышу в такт наполненным пьянящими ароматами ночным воздухом. Это потрясающе!

Физик во мне требует немедленно разобраться, какова природа этой неземной красоты, но маленькая восторженная девочка берет над ним верх, искусив всепоглощающим желанием сегодня просто любоваться подаренной сказкой. Завтра все спрошу и узнаю. Шад прав. Сегодня у нас другие планы.

По моей коже струятся нежные потоки воздуха, пропитанного искрящейся энергией. И далеко не сразу я понимаю, что это мой муж так реагирует на мои эмоции. А когда понимаю, вскидываю на него удивленный взгляд и забываю, как дышать. В его глазах столько восхищения и хищного голода, что у меня пальцы на ногах подгибаются.

Шад со мной на руках целеустремленно пересекает этот дворик, огибает альтанку, в которой виднеются низкие диванчики с множеством подушек, и направляется к очередной террасе.

И целоваться мы начинаем еще на ступеньках. И снова между нами, кажется, даже сам воздух готов воспламениться. От страсти. От накопившегося напряжения. От бурлящих эмоций. От жажды обладания друг другом.

— Сладкая моя собственница, — урчит мой муж, сжимая меня так крепко, что ребра трещат. И целует... целует... целует. Припухшие распахнутые губы, щеки подбородок, шею. — Я с ума схожу от вкуса твоих эмоций. От тебя, моя ревнивая Мышка.

Те пару комнат, которые мы пересекаем, остаются мною совершено незамеченными.

В себя я прихожу лишь когда меня опускают на громадную кровать, придавливая своим немаленьким куардовским весом.

— Это твоя спальня, или моя? — уточняю, запрокинув голову и сжимая широченные плечи мужа. Закатываю глаза, чувствуя жаркую ласку его рта на своем горле.

— Наша, Мишель, — рычит он, принимаясь воевать с теми самыми крючочками-застежками. — На отдельную даже не надейся.

— А как же твои-и-и комнаты, мои-и-и комнаты? — подначиваю я его.

— Есть мои, есть твои, а есть общие. И спальня среди них самая главная, — сосредоточенно нахмурившись, Шад словно конфету из фантика пытается вытащить меня из моей многослойной одежды.

Я бы даже позлорадствовала, если бы сама уже так сильно не желала поскорее почувствовать его руки на своем теле.

Мужу терпения хватает только на кафтан. Остальное он срывает с меня уже совершенно варварским способом, попутно целуя, тиская и лаская все, до чего может добраться. А мне даже спорить не хочется. К тому моменту, как остатки моего платья улетают на пол, я окончательно понимаю, что планы у нас, кажется, полностью совпадают.

ГЛАВА 55

Этот металлический лязг, с которым распахивается передо мной дверь карцера, только за первые месяцы моего правления уже успел опротиветь мне до зубовного скрежета. И вот сегодня опять приходится его слышать. Не меньше опротивело мне и то чувство гадливости, каждый раз испытываемое после очередного допроса очередного зажравшегося урода, пригревшегося рядом с правящим психопатом, в которого превратился Хасмиер после смерти родителей.

Или, может, не превратился? Может, он таким всегда и был? Просто, скрывался умело.

Разве нормальный старший брат станет посылать убийц за своим младшим, чтобы убрать почти равноправного конкурента в борьбе за отцовский трон?

А ведь я даже не думал никогда в эту борьбу вступать. Меня больше интересовала наука, мои изобретения... и юная девушка, которую я встретил на родине мамы.

Девушку звали Лилией. Она верила в любовь с первого взгляда и в сказку о принце, который ей обязательно встретится. Я был очарован этим юным наивным созданием. И опьянен женской энергией, которой со мной впервые так щедро и свободно делились. Конечно, я ее забрал в Ильмондар. А она добровольно на это согласилась, доверившись мне.

И это стало тем, что переполнило чашу ревности и зависти ко мне моего старшего брата.

Как же?! В семьях куардов наследник всегда один. А у него есть младший брат, по силе ему почти равный. Хасу всегда казалось, что его обделили уже тем, что я вообще на свет родился. И с отцом я всегда лучше ладил. И с матерью, как ему казалось. А тут у меня еще и избранная появилась. Значит, и наследники скоро будут.

И Лилия. Он захотел ее себе. Как только увидел. Я чувствовал это всем своим нутром. Видел, как он пожирает ее взглядом. Как хищно следит за каждым шагом.

Но не верил, что родной брат посягнет на мою женщину. И не спешил со слиянием, позволяя ей привыкнуть ко мне и моей энергии.

Он посягнул. Не только на нее, но и на мою жизнь. Чтобы забрать себе все, что у меня было.

Что ж, давно пришло время платить по счетам.

Сегодня я заставлю Юргара выложить мне всю правду. И подберусь к Хасмиеру еще ближе.

Мой первый советник сидит на узкой койке, закрыв глаза и прислонившись затылком к стене. Лицо бледное, осунувшееся. Мрачное. Сейчас он кажется почти ровесником Кэмшеда, хотя на деле ему даже за сотню не перевалило.

На шее и на запястьях полные блокаторы энергетических потоков. И болезненная испарина на восковом лбу. Слишком большая сила скована и заперта сейчас в нем. Он, как и я, родился вторым сыном в браке очень сильного куарда и земной фуэнты. Но с братом ему больше повезло. Тот приняв отцовское наследство, младшего всего лишь выгнал из своей территории.

— Я знал, что ты все-таки почтишь меня своим присутствием, — произносит Юргар хрипло. И открывает воспаленные глаза, уставившись на меня. — Приветствую, маликсар. Извини, что не кланяюсь. Ситуация не располагает.

— Здравствуй, Юргар, — роняю сухо, садясь на стул напротив него. — Мне сказали, ты просил о встрече. Готов признаться?

— Нет. Я не предавал тебя, Рошад Лаймаре. И служил верой и правдой нашему народу, как и поклялся, вступая на пост твоего первого советника.

Надо же. Упорный. И действительно весьма убедителен. Я бы даже поверил, но...

— Улики и доказательства говорят не в твою пользу, Юргар.

— Так проверь меня, — подается он ко мне.

— Ты согласен пройти допрос на кубе? — уточняю недоверчиво.

— Я согласен полностью открыть тебе свой разум, маликсар, — чеканит Юргар. — И ты увидишь сам все, что хочешь знать.

Этого я не ожидал, если честно. Все куарды всегда свято хранят свои тайны. Настолько, насколько каждый способен. И лишь тем, кто действительно необычайно близок, мы можем открыть свой разум. Отцу, брату, любимой. Ну или действительно очень близкому другу. Даже правители не вправе требовать такого шага от своих подданных. Потому что без доверия он невозможен. И насильно вскрывают память лишь тем, чья вина неоспоримо доказана. Тем, кого не жалко превращать в тупой овощ.

Так почему Юргар на это идет? Настолько уверен в своей невиновности и желает доказать свою правоту? Или надеется, что удастся воспользоваться моментом, когда с него снимут блокаторы? Если так, ему придется об этом пожалеть. В любом случае упускать такую возможность я не собираюсь.

— Я принимаю твое предложение. Тебя отведут в допросную, — сообщаю ему свое решение.

И выхожу из камеры чтобы отдать распоряжения насчет процедуры предстоящего допроса.

Кэмшеда искать не приходится. Он уже ожидает меня в коридоре.

— Ну как? Согласился на куб? — вскидывает седые брови, как только дверь карцера за мной закрывается, и энергетический полог становится на место.

— Больше. Он предложил считку, — роняю я задумчиво.

Мой глава госбезопасности удивленно сужает глаза.

— Вот как? Думаешь, попытается сбежать? До тебя ему по силе, конечно, далеко. Но рискнуть может.

— Не исключаю. Но не думаю, что он настолько самонадеян. Отдай приказ приготовить первую допросную. Не будем откладывать это дело в долгий ящик.

— Разреши присутствовать, маликсар, — скорее требует, чем просит Кэмшед. — На всякий случай. У тебя уже есть ради кого себя беречь.

Бросаю на сурово сдвинувшего брови наставника внимательный взгляд. И, подумав, киваю. Он прав. Действительно есть. Ради своей страстной Мышки и всего, что у нас еще только может быть, я буду вдвойне осторожен.

Интересно, чем сейчас занята Мишель?

Когда я уходил утром, она спала, утомленная моими ласками. Эта ночь была для нас не только первой в Лайтази. Но и первой, которую мы провели вместе нормально. Без ее наркотического опьянения, моей нестабильности. Без спешки...

Были только мы и наша страсть. Ее прекрасное гибкое тело, ее желание и наслаждение. Ее неповторимый, сводящий с ума вкус. Я ощущаю его даже сейчас. Пропитан им. И уже зависим. Целиком и полностью. И мне мало. Отчаянно мало того времени, что я могу уделить своей лакомой и щедрой девочке. Мне хочется забыться в ней. Утонуть в ее нежном пламени.

От нее хочется взять все, что только возможно. И наполнить собой. Создать с ней наше общее будущее, семью и наше продолжение... Никогда раньше мне еще так сильно не хотелось зачать новую жизнь в женском теле. А сейчас от одной только мысли о моем наследнике под сердцем у Мишель, мне хочется немедленно все бросить и срочно заняться продолжением рода Лаймаре.

Тем острее передо мной стоит необходимость покончить наконец с Хасмиером и всеми его приспешниками. Моя семья должна быть полностью защищена.

ГЛАВА 56

В безлико-серой допросной из мебели один стол и два стула. Тот, что для задержанного, зафиксирован и оснащен дополнительными энергетическими блокаторами и кандалами. Второй, обычный, занимаю я. Кэмшед стоит позади за моим левым плечом, внимательно следя за всем происходящим.

Юргара гарды усаживают напротив меня. Он спокоен. Взгляд уверенный. В движениях отсутствуют скованность и напряжение.

Присутствию Кэмшеда не удивлен.

Чем больше я наблюдаю за своим первым советником, тем больше убеждаюсь, что ведет он себя совершенно не так, как должен вести себя пойманный с поличным предатель. Но ведь и своим советником я его сделал не за сопливые сантименты и слабые кишки. Юргар обладает одним из самых незаурядных умов, с которыми мне приходилось стыкаться. Сильный, пронырливый, изворотливый и уперто-добивающийся своих целей. Выдержанный и уравновешенный. Идеальное сочетание политика и дельца. То, что мне требовалось на этом посту.

— Если надеешься сбежать, предупреждаю сразу, в живых не оставлю, — роняю сухо, наблюдая за приготовлениями подозреваемого к допросу.

— Мне это не нужно. Я готов, ваше величество, — поднимает он на меня пустые глаза, как только его руки и ноги сковывают ограничителями.

— Снимите блокаторы, — приказываю гардам, выпрямившимся позади того, кто еще пару дней назад был вторым по влиянию куардом Лайтази.

Те слаженно освобождают руки задержанного от металлических браслетов. А потом снимают с него ошейник. Юргар ведет головой, разминая шею. Дергает щекой, прикрыв глаза.

— Передумал? — хмыкаю, чувствуя как звенит наготове в венах колючая и злая энергия, готовая сорваться с цепи, наказывая преступника.

— Нет, — спокойно роняет он. И открывает глаза, пылающие синим. — Смотри, маликсар.

Подавшись к нему, я сосредотачиваюсь на темных провалах зрачков.

Погружение в чужой разум и память редко бывает приятным. Исключением может служить разве что кто-то настолько чистый помыслами, как моя связанная. Даже, когда Мишель злится, она все равно вызывает во мне умиление пополам с восхищением, и желание проникнуть дальше, узнать больше, разведать даже самые незначительные детали ее жизни до меня.

От считки памяти Юргара ничего приятного я не жду. Но никому другому этот куард не откроется.

Он не обманул. Ментальная энергия Юргара не противится моей, пуская в святая святых — мысли и воспоминания моего первого советника. Он не рад тому, что приходится это делать. Но готов показать мне... Готов поступиться своими тайнами и секретами.

И я осторожно погружаюсь все глубже. До поры до времени не анализируя и не вникая, лишь фиксируя... Пока внезапная вспышка не заставляет меня мгновенно и наглухо закрыться ментально и рвануться назад.

Но голова уже взрывается ослепительной болью. Нас отбрасывает друг от друга, как кегли, мой стул вместе со мной заваливается на пол. И сквозь багряный туман в голове я слышу, как орет от боли Юргар, как бьется его большое тело в судорогах на полу.

— Кэмшед, он должен выжить, — рычу, тряся головой, и пытаясь усмирить вой десятка сирен в ушах.

— Ты сам как? — обеспокоенно склоняется надо мной мой безопасник.

— Терпимо, — гаркаю зло. И, лишь полежав еще с минуту, переворачиваюсь, чтобы подняться на ноги.

Бездна. Шатает так, что все плывет перед глазами.

— Что это за хрень была? — нетвердой походкой я подхожу к затихшему на полу Юргару. И удивленно замираю, увидев покрывшееся черной сеткой вен лицо.

— Ментальный блок-ловушка, — сообщает мне Кэмшед, осторожно прощупывающий энергетически потоки нашего главного подозреваемого. Пока живого.

— Это не мог сделать он. Я бы почувствовал, — морщусь, разминая сведенные в судороге мышцы затылка.

— А это и не он. Это разработка Виддо. Я тебе докладывал о ней, когда вскрыл архивы своего ведомства, заступив на пост два года назад. Мне уже доводилось сталкиваться, — слышу ответ, который меня совсем не радует.

Тихо ругнувшись, я закрываю глаза. Виддо, значит? Глава разведки Хасмиера и его самый преданный соратник. Долбанный гений во всем, что касается игр с разумом и ментальными воздействиями. Тоже пытался скрыться, когда Хас сбежал, но был задержан Кэмшедом и казнен по приговору Высшего суда Ильмондара, как соучастник бывшего маликсара.

И сейчас я действительно припоминаю, что Кэмшед мне докладывал, какой страховкой пользовался Виддо, отправляя своих агентов на миссии. Я тот отчет просмотрел и на время выбросил из головы, поскольку мне как раз доложили, что Хас засветился в Торонто, и я сразу же рванул на Землю, надеясь его перехватить.

— Значит, все-таки предатель, — произношу очевидный вывод, смотря на Юргара.

— Ты начал сомневаться? — поднимает на меня внимательный взгляд бывший наставник.

— А ты нет? — огрызаюсь, чувствуя как тяжелая удушливая боль все-таки берет верх, молотками стуча в висках. Мне нужно восстановиться. И я знаю только один способ сделать это максимально быстро и приятно. Но сначала нужно тут разобраться.

— Было дело. Начал, — кивает Кэмшед, выпрямляясь и прямо смотря мне в глаза. — Впрочем, я и сейчас не уверен до конца. По нему не похоже было, что он знает о наличии этого блока.

— Это возможно? — прищуриваюсь. Не могу представить, что нужно сделать, чтобы такой сильный куард, как Юргар не почувствовал вмешательства в свой разум.

— Насколько я понял из записей Виддо, установленный в состоянии беспамятства, этот блок не ощущается даже самим носителем. Он много экспериментировал с мозгами заключенных куардов. чтобы добиться такого результата.

Вот, значит, как? А раньше мне об этом доложить не могли? Что это? Непростительная халатность, или расчет?

— Почему у меня нет сведений об этих экспериментах? — интересуюсь нарочито спокойно, чувствуя, как все сильнее закипает внутри гнев. Как он гранитной плитой придавливая волю всех моих подданных, присутствующих в комнате.

Понимаю, что сам виноват не вникнув в тот отчет достаточно, чтобы копнуть глубже. Что не вспомнил о нем потом, когда вернулся в Ильмондар спустя почти две недели. Но и Кэмшед мог предоставить мне более подробную информацию, вместо скупого отчета в тот момент, когда я явно не мог уделить внимание изучению этого вопроса.

— Прошу прощения, маликсар. Мое упущение. Порой я забываю, что ты не похож на своего отца. Он редко интересовался аспектами работы разведки и службы безопасности столь же детально, как ты порой, — покаянно опускает голову Кэмшед. — Я предоставлю всю имеющуюся информацию сегодня же.

— Очень на это рассчитываю, — роняю холодно. Киваю на Юргара. — Его в военный госпиталь. Если сбежит, шкуры со всех спущу. Надеюсь мы друга поняли, сай Кэмшед?

— Конечно, маликсар, — кланяется мой безопасник.

Посверлив его склоненную спину внимательным взглядом еще пару секунд, я выхожу из допросной.

Мне позарез нужна сейчас Мишель. Только ей под силу унять эту сверлящую боль в моих мозгах.

ГЛАВА 57

Мишель

Как хорошо проснуться утром под нежное и мелодичное пение птиц за окном и вдохнуть полной грудью пьянящий воздух, ненавязчиво наполненный сладковато-пряными ароматами цветов. А потом с удовольствием потянуться в ворохе шелковых простыней, чувствуя во всем теле приятную ломоту и удовлетворенную сытость. И позволить себе просто поваляться в кровати, наслаждаясь всем этим.

Не знаю еще, как я приживусь в Лайтази, но дворец Шада мне уже нравится. По крайней мере то, что я успела увидеть. Не считая оленеглазую Ясмину, конечно. Но о ней думать не желаю. Хоть я и собственница, как оказалось, но мужу хочу верить.

Лучше подумаю о нем самом. Вот как в такого котяру обаятельного не влюбиться? Как сохранить трезвую голову, если от одного лишь прикосновения ласковых сильных рук, от его бархатного голоса, от властной нежности, я таю, как мороженка на палочке. И растекаюсь сиропной лужей.

Никогда раньше такого не испытывала. И сейчас немного страшновато. Пугает эта эмоциональная зависимость от него. Тот, кто настолько глубоко пробрался под кожу, и ранить может так, как никто другой.

Это надо же было так попасть.

Я столько лет сторонилась этого. Сторонилась людей, глубоких чувств. Старалась не привязываться ни к кому. Не питать ложных иллюзий...

Все равно очередной «папа» скоро маме наскучит и будет выпровожен из нашей жизни. Все равно с новым классом и друзьями придется расстаться, когда мать выйдет замуж за нового «самого-самого» и переедет к нему вместе со мной. Все равно... самый близкий и родной человек умрет, и ты будешь единственной, кто его искренне оплакивает.

Так... Что-то мои мысли не туда пошли. Вот зачем начала об этом думать, снова все вспоминать. Теперь вот даже плакать хочется. Слишком больно мне было тогда. И больно до сих пор.

Но если вдуматься. Именно смерть Геры что-то сломала во мне. Какую-то важную деталь. Брат всегда был моим якорем. Буфером между мной и реальностью. Мной и мамой. Мной и людьми вообще. Не стало его, и меня оторвало с корнями. А назад укоренить никто так и не смог.

Мама даже не пыталась. Я не уверена, поняла ли она вообще, как сильно меня травмировала потеря старшего брата. И как ранили ее безразличие и моральная черствость. Думаю, она списала мою прогрессирующую замкнутость на пресловутый пубертатный период. Периодически читала мне лекции о том, как надо жить, и считала, что этим свой материнский долг передо мной выполнила. Может, и выполнила.

Как там? Одета, накормлена, не бьют, значит, все в порядке. Глупо ожидать от людей того, чего они дать попросту не могут. Ну неспособна была моя мать дать мне чувство близости и родства. Ну вот такая она. Не умеющая дарить душевное тепло. Не самый худший вариант, если объективно рассудить. Ведь бывает и хуже, да.

А я со временем и перестала от нее этого хотеть. Как и от других.

Так оторванной и жила.

Пока не встретила Шада.

А теперь он пытается укоренить меня в своем мире. В своей жизни. И сам в моей стремительно укореняется.

И да, это пугает. Но и радует. Заставляет чувствовать себя более живой. И нужной, наверное.

Так может, не стоит бороться со всем этим? Может... позволить себе открыться этой близости, этим чувствам? Признать их наконец. Пока не давая определений... просто чувствовать. И жить.

Вздохнув, переворачиваюсь на живот, обнимая подушку. Она пахнет Шадом.

Внизу живота сладко сжимается.

И тут я слышу тихий нерешительный стук.

Повернув голову, замечаю на пороге распахнутой с ночи двери невысокую женскую фигуру. Суматошно закутавшись в простыню, сажусь в кровати, настороженно и слегка раздраженно смотря на нарушительницу моего уединения. И тут же сама себя мысленно одергиваю.

Это ведь, скорее всего, служанка. А у них наверняка свои предписания о том, куда и когда можно входить. И как служить.

Нечего злиться за вторжение. Надо сначала разобраться.

— Светлого вам дня, малика, — кланяется незнакомка. — Простите, если помешала. Меня зовут Марали, мне выпала большая честь служить вам. Желаете, чтобы я приготовила для вас купальни?

Действительно служанка. Притом доверенная и проверенная, если имеет сюда доступ. Так ведь получается из Шадовых слов?

— Доброе утро, Марали? Покажи мне сначала эти купальни, пожалуйста. А тогда я уже определюсь, готовить ли их для меня, или нет.

Мало ли, что она на самом деле своим вопросом подразумевает. Может, там целый комплекс спа-процедур на несколько часов? А мне бы позавтракать сначала. Силы восстановить.

— Как прикажете, моя госпожа.

И вот как к этому привыкнуть? Ну какая из меня госпожа?

Женщина выпрямляется и теперь я могу ее более внимательно рассмотреть. Миловидная. Одета в закрытое светло— серое платье и синий головной убор, полностью скрывающий волосы, наподобие хиджаба. Старше меня с виду. Лет так тридцать, как мне кажется. Взгляд спокойный и благожелательный. И впечатление производит приятное несмотря на свое неожиданное появление.

Запахнув простыню на груди покрепче, я выбираюсь из кровати. И кивком даю понять, что готова идти смотреть эти купальни.

Миновать нам приходится целых три комнаты, о назначении которых можно только догадываться. И по пути Марали успевает рассказать мне, что личные купальни маликсара это целый комплекс помещений и бассейнов со всевозможными удобствами для соблюдения чистоты и получения удовольствия от водных и очистительных процедур. Так что мои опасения подтвердились. Там точно можно надолго пропасть.

Осмотрев бегло всю эту роскошь, я все-таки соглашаюсь на ванну с ароматическими маслами. Очень уж хочется полежать в белоснежной мраморной чаше и понежиться в теплой воде. А Марали даже обещает подать к моему выходу завтрак.

Но стоит мне сбросить простыню и шагнуть в воду, как двери внезапно распахиваются являя моему взгляду мрачного и какого-то очень взвинченного мужа.

— Вот ты где, — вишневые глаза мгновенно прикипают к моей груди, которую я инстинктивно прикрыла руками. И взгляд куарда ощутимо тяжелеет, а от чувственного напряжения, вновь вспыхнувшего между нами, воздух начинает искрить.

— Ты меня напугал. У тебя все в порядке? — вскидываю я брови, все-таки опускаясь в воду. Что-то у меня от его плотоядного взгляда даже мурашки по коже бегут. И снова просыпается желание. Несмотря на все пережитые ночью оргазмы.

— Я вижу сейчас перед собой самую прекрасную женщину в Ильмондаре, — тут же лукаво усмехается Шад, делая шаг ко мне и начиная раздеваться. — Она обнажена и полностью моя. Да, маленькая. У меня все в порядке.

Кажется, разговаривать со мной опять никто не планирует.

Обидеться бы. Но, пожалуй, сделаю это чуть попозже. Слишком остро я сейчас чувствую его болезненную нужду и голод. А из голодного мужика собеседник не лучший.

ГЛАВА 58

В этот раз никакой долгой и мучительно-чувственной прелюдии. Оказавшись вместе со мной в огромной чаше ванны, Шад буквально набрасывается на мои губы, целуя с ожесточенной жаждой, буквально выпивая меня этим требовательным поцелуем.

Этой ночью он со мной такое вытворял, что странно, как я голос не сорвала, крича от удовольствия. И сейчас стоит его умелым рукам приласкать мое слишком чувствительное после всех любовных игрищ тело, как в крови снова вспыхивает пламя. Лишь раздуваемое пульсирующей вокруг нас энергией.

Вот только... Она сегодня ощущается немного странной. Колючей. Слишком давящей. Словно... Шаду больно. Да и сам он себя ведет... так, как в нашу первую ночь, когда был ранен.

Догадка приходит, заставляя меня насторожиться, прислушаться к своим ощущениям, но муж уже разворачивает меня спиной к себе, укладывая животом на край ванны.

— Прости, маленькая, не могу ждать. Нужно быть в тебе, — бормочет, прижимаясь грудью к моей спине, прикусывает плечо у основания шеи.

Разводит коленом мои ноги. Урчит голодным хищником, заставляя мои кости плавиться от томительного предвкушения. Умелые пальцы пробегаются по складочкам моей плоти, раздвигая и распределяя влагу, и я со стоном прогибаюсь в пояснице, подставляясь под откровенную ласку.

— Хочешь меня, сладкая? — шепчет на ухо в тот момент, когда головка его члена прижимается к моему лону.

Зачем спрашивать? Разве не чувствует, как желание пульсирует во мне тугими волнами? Как дрожит мое тело от нестерпимой жажды?

— Скажи это, Мишель. Я хочу слышать, — рычит требовательно.

Он издевается? Или дразнит?

— Да. Я хочу тебя, Шад, — рычу, скребя пальцами гладкий молочно-белый камень. Ну давай же! Не медли!

И в тот же миг муж одним плавным движением нанизывает меня на себя до упора, срывая с губ гортанный животный стон. А-а-а-ах.

Он больше не медлит и не щадит. Мир взрывается в сумасшествии резких толчков и обоюдной жажды. И мы, ослепленные, утопаем в этом огне, снова становясь единым целым и забываясь друг в друге.

— Что с тобой случилось сегодня? — бормочу, перебирая влажные волосы мужа, когда спустя некоторое время мы уже лежим, переплетясь телами, в той самой ванной. — Мне показалось, ты чувствовал какую-то боль, когда пришел ко мне. И взвинчен чем-то. Поделишься, что с тобой?

Глаза рассеянно скользят по выложенным изысканными фресками стенам, следуя за причудливыми узорами уходящими на сводчатый потолок.

После секса я так и стекла обратно в воду по бортику каменной чаши. Только и хватило сил, что обернуться в мужских руках и прислониться спиной к теплому камню. А муж, недолго думая, улегся у меня между ног, пристроив голову на моей груди, дразня кожу ласковыми поглаживаниями и играясь с чувствительными сосками.

После того, как он же нагнул и поимел меня, как ему хотелось, эта наша поза кажется особенно непривычной. Но отчего-то невыразимо приятной... Доверительной. Словно огромный и опасный хищник нежности и заботы выпрашивает. И моих прикосновений. А я и рада угодить. Совсем уже потекла.

— Перенапрягся немного. Благодаря тебе уже почти прошло, — жмурясь, Шад подставляется под незамысловатую ласку моих пальцев. Вот точно, как огромный кот.

И, кажется, от моих действий ему становится еще лучше. Хм.

— Голова, значит? — озвучиваю очевидный на мой взгляд вывод и, не дожидаясь ответа, принимаюсь эту самую голову массажировать. Хочется сделать ему приятно и хорошо.

— М-гм-м-м, голова, да, — с блаженством мычит благоверный, поворачиваясь и окончательно зарываясь лицом мне в грудь.

Ясненько. Ну раз голова... С искренним желанием унять его боль, я берусь за дело уже основательно. И уверенно разминаю напряженный затылок и шею под аккомпанемент мужских стонов и вздохов.

— Ты чудо, знаешь это? — бормочет довольно через несколько минут. И в этот момент дает о себе знать мой не завтракавший желудок. — Голодное чудо. Пойдем, Мишель. Там уже наверняка Марали завтрак тебе принесла.

С этими словами он выпрямляется и даже начинает подниматься.

— Только мне? Ты уже завтракал? — вскидываю удивленно брови.

— Перекусил утром. Сейчас составить тебе компанию времени нет, к сожалению. Извини, малыш, — Шад склоняется, чтобы наградить меня коротким поцелуем.

Ага. То есть прийти и разложить меня в очередной раз у него время нашлось, а позавтракать со мной — нет? Чудно.

— Ты так и не ответил, что случилось? Почему у тебя голова болела? — спрашиваю, чувствуя, как начинает скрести внутри раздражение. И, ухватившись за края ванны, поднимаюсь из воды.

— Ничего страшного, Мышка. Всего лишь досадная неприятность во время допроса, — морщится Шад, всем своим видом показывая, что не желает дальше на эту тему говорить. — Не беспокойся об этом. Ты в безопасности, это все, что тебе нужно знать.

Что? Вот так, значит? Знай свое место, жена. Сиди взаперти и делай вид, что довольна.

Признаться, после того, как в моем присутствии он столько раз обсуждал с мужчинами детали расследования, я начала думать, что мне доверяют. Поверила, что меня считают равной.

Наивно. Что уж там.

Обсуждал, наверное, потому, что просто не видел причин скрывать что-либо от той, чьи мысли для него открытая книга. А не потому, что считает нужным делиться со мной и держать меня в курсе событий.

И пускать в свою душу меня явно не собираются, хотя в мою ломятся без спросу.

Если разобраться, из личного я до сих пор знаю о муже только то, что сама успела выведать, и то, что стало мне известно в силу обстоятельств. Стоит нам остаться наедине и мне выдают выверенную порцию информации и сразу же затыкают рот поцелуями. И отвлекают от любых дальнейших разговоров сексом.

Ну-у-у-у, сама виновата, наверное. Раз не могу не хотеть его. Раз уж позволяю...

Поздно рыпаться. Но все равно обидно и больно.

— Тебе нужен был секс со мной в лечебных целях? Ты поэтому пришел? — поднимаю на мужа взгляд.

Ответ вижу в потемневших глазах. Значит, да.

И что это он так напряженно застыл? Мысли мои не нравятся?

Так я мысли свои не контролирую. Вслух же мозг не выношу. Не считаю себя в праве. Я ведь и женой ему стала нечаянно.

— Мишель... — качает головой. — Не накручивай себя.

— Ты думаешь, это так просто? Кнопочку нажал. И жена перестала себя накручивать. О-о-о, и стала еще удобней. Можно запереть на какое угодно время — потерпит. Ничего не говорить — поймет. И пользовать, когда угодно. Все равно ведь не откажет — криво усмехаюсь, выбираясь из ванны.

Хватаю огромное пушистое полотенце, оставленное для меня Марали, и принимаюсь озлобленно вытираться. Шад все это время молчит, хмуро наблюдая за мной. И, тяжело вздохнув, тоже выбирается из воды.

— Ладно. Не парься, — роняю горько, откладывая полотенце и снимая с вешалки шелковый женский халат. Заворачиваюсь в него, пряча свое тело от мужского взгляда. Впервые после близости с ним чувствую себя опустошенной и разбитой душевно.

— Можешь ничего не объяснять. Понимаю, что не обязан. Не буду больше занимать твое драгоценное время своими несвоевременными вопросами. Иди, занимайся своими делами. Верши правосудие, правь страной и так далее. Я никуда не денусь. Мне ведь некуда. Вечером позу какую принять? Раком стать? Или миссионерская сойдет?

Слышу скрежет зубов. Движение в мою сторону. И уворачиваюсь от протянутых рук, резко отскакивая.

Смотреть на Шада сейчас выше моих сил. Хватит и того, что я чувствую, как штормовым волнами бушуют вокруг его эмоции. Злость, досада, сожаление, вина, снова злость... И еще очень много всего, чему и определения нет.

Или это мои? Нет, мои другие. Те, что рвут сердце острыми когтями.

Пусть.

Я просто ухожу. Убегаю даже. Оставляя мужа наедине с его драгоценными секретами. Ломиться туда, куда не пускают, я попросту не умею. Как и винить Шада за замкнутость и скрытность. Сама такая.

Мне просто больно. Вот не надо укореняться. Привязываться не надо. И ждать душевной близости тоже не надо. Так спокойней. Я ведь не умею это делать наполовину. Врастаю душой и телом.

Надеюсь, что еще не вросла.

Наивно, знаю.

ГЛАВА 59

Почти добежав до спальни, я начинаю верить, что Шад не пойдет за мной. Уберется по своим мегаважным делам и оставит в покое. Но буквально на пороге меня за талию перехватывает жесткая рука, дергая назад и впечатывая спиной в каменное тело.

— Далеко собралась? — рычит на ухо муж. Злой, как сто чертей.

— Отпусти! — рявкаю в ярости, извиваясь в его стальной хватке.

Пытаясь заглушить в себе неожиданное и такое бредовое чувство облегчения.

— Нет уж, Мышка моя саблезубая. Ты права, все то, что ты там себе сейчас надумала, мне совершенно не понравилось. И я собираюсь все эти глупости из твоей головы убрать, пока не укоренились.

Ага. Убрать. Конечно. Мысли для жены вообще штука вредная.

— Моя голова. Что хочу, то и думаю. А тебя твои дела ждут, — шиплю злобно.

— Подождут. Ты для меня важнее, — припечатывает Шад, буквально занося меня в спальню. Прямым ходом направляясь к кровати.

— Попытаешься отвлечь меня сексом, клянусь, я тебе член оторву! — окончательно вскипаю я.

— И не жалко? — хмыкает внезапно гад куардистый, роняя меня на кровать. И, возвышаясь надо мной в возбужденно-голом виде, еще и подмигивает. — Мне показалось, он тебя ни разу не разочаровал.

Зарычав, я открываю рот, чтобы ответить. Набираю в грудь воздуха побольше. Да так и сдуваюсь.

Все. Достал.

Судорожно вздохнув, зажмуриваюсь покрепче. Пряча мгновенно вскипевшие на глазах слезы. Сжимаю в кулаках простыни. Отворачиваюсь, чувствуя, как поднимается к горлу ком горечи...

И в следующий миг оказываюсь в мужских объятиях.

— Прости, малыш, — бормочет теперь уже покаянно Шад. прижимаясь губами к моему виску. Садится, устраивая меня у себя на коленях, осыпая лицо поцелуями. И мои краны окончательно срывает, заставляя сотрясаться в самых настоящих рыданиях. — Прости. Я был не прав. Прости, маленькая.

Оттолкнуть бы его. Послать куда подальше. А вместо этого я позволяю себя обнимать. Ищу утешения у того, кто меня же и обидел. Просто потому, что никого у меня больше нет. Никому я не нужна. Не только в этом мире. Вообще.

— Ты мне нужна, Мишель, — хрипло отзывается на мои мысленные стенания муж. — Очень нужна. Больше жизни. Поверь.

— Ага. Как целительная батарейка. И резиновая кукла, — замечаю ядовито в ответ.

— Не смей о себе так говорить! — уже рычит. Но тут же смягчает тон. — Ты не так все поняла.

— А как еще это можно было понять? Особенно, когда ты мне ничего толком не говоришь. По-другому, кроме как пришел, трахнул, слил негатив и ушел, это не назовешь.

— Мишель... — цедит с досадой. — Я никогда бы себе не позволил сливать на тебя свой негатив. То что подпитываюсь от близости с тобой, не отрицаю. Но и отдаю тебе равноценную энергию. Свое желание, восхищение тобой, свой голод по тебе, все те эмоции, которые ты во мне вызываешь. А они, поверь, это самое светлое, что есть во мне. Я всего лишь хочу оградить тебя. Холить и лелеять. Беречь. До этого не получалось, а сейчас... Мне хочется, чтобы тебе было хорошо здесь, чтобы ты могла ни о чем не тревожиться. Наслаждаться уютом, комфортом и безопасностью. Зачем тебе мои проблемы? Зачем тебе знать, что я провел утро в застенках, допрашивая преступников? Зачем беспокоиться о том, что я обязан, как мужчина, решить сам?

— Может, потому что ты мой муж? — взвиваюсь, резко отталкиваясь от его груди, чтобы заглянуть в вишневые глаза. — Может, потому что я беспокоюсь о тебе? Потому, что я хочу помочь. Быть полезной, а не охраняемым хрупким цветочком. Об этом ты не думал, шовинист куардистый?!

Шад сводит хмуро брови. А в глазах буря из сомнений и тревог. И страха. Он... боится. Чего?

Берет мое лицо в ладони, целует в губы. Так нежно и трепетно, что в груди начинает щемить. Ну вот почему он такой? Я же устоять перед ним пытаюсь. И доказать что-то...

Прижимается своим лбом к моему, вздыхает.

— Маленькая, ты моя связанная, моя женщина. Самая близкая и нужная. Родная. Моя. Не нечаянно. Я выбрал тебя, почувствовал своей с первого взгляда. Ты единственная, ради кого я без сомнений все отдам. Жизнь, власть... все, понимаешь? В тебе моя слабость и моя сила. И я не хочу, чтобы тебя лишний раз касалась та грязь, которая вокруг меня сейчас творится.

— Но это меня уже коснулось, — возражаю тихо, чувствуя себя немного пришибленной после его слов. Это так похоже на то, что мне отчаянно хочется когда-нибудь от него услышать. — Я же не возражаю против мер безопасности. И согласна посидеть тут под всеми защитными куполами и полями, которые ты воздвиг вокруг наших покоев. И даже... могу понять, твое нежелание говорить со мной о личном. Мы действительно очень мало еще друг друга знаем. И ты не обязан пускать меня себе в душу. Просто... ты просил меня о доверии. И я... наивно полагала, что это в браке должно быть двусторонним. Потому что... я не смогу быть бессловесной куклой при тебе. Просто не смогу, понимаешь?

— Разве я прошу у тебя этого? — на скуластом лице Шада, вздымаются желваки.

— А разве нет? — прищуриваюсь. — Ты же сам сказал, что хочешь меня от всего оградить. Чтобы я сидела в уюте и безопасности и дурным голову не забивала. Извини, но ты уже определись, что тебе больше нужно. Жена или покорная наложница, которая только и умеет томно выдыхать: «Да, мой господин. Как прикажете, мой господин...»? Потому что от меня ты такого не дождешься. А будешь требовать, уйду при первой же возможности.

— Попробуй только! — рычит, буравя суровым взглядом. — Даже не думай об этом!

И снова от его эмоций воздух буквально трещит. И страх снова в них присутствует. Страх... потери?

Он боится... меня потерять?

— Тогда дай мне причину остаться, — смотрю в ответ не менее твердо. Хотя внутри все звенит натянутой струной.

— Какая причина тебе нужна, Мишель? Я и так готов все к твоим ногам положить. Что ты хочешь?

— Я хочу... — запнувшись, умолкаю, жалобно смотря на него. И дыхание спирает, мешая говорить.

Как попросить того, чего в жизни никогда ни у кого не просила? Чего научилась ни от кого не ждать? Как попросить о душевной близости и доверии? О чувстве значимости для него? Как выразить свое желание не быть одинокой?

Это... невыносимо. Я не могу это выразить и произнести. Не могу просить. Потому что не выдержу, если он откажет.

ГЛАВА 60

Молчание между нами затягивается. И напряжение нагнетается настолько, что я сама уже себе кажусь обнаженным нервом. Тронь и заискрит.

Зато в глазах Шада с каждой секундой появляется все больше понимания. А в эмоциях какого-то глубинного удовлетворения. И радости.

Чему он радуется?

— Иди сюда, малыш, — зовет ласково куард бессовестный. Притягивает к себе, прижимая голову к своей груди. — Можешь пока не говорить, если тебе так тяжело произнести вслух свои желания. Мне кажется, что я тебя понял. И, поверь, мы созвучны в своих потребностях и в том, чего хотим от брака. Обещаю, что никогда больше не дам тебе быть одинокой.

— Это звучит, как угроза, — шмыгаю носом.

— Разве? — хмыкает он.

— Ага. Я же не знаю, что ты под этим подразумеваешь? Может, мне теперь даже уединение не светит? Впрочем, о чем это я? С этой штукой за ухом, мне оно и так не светит.

— Это не так, — качает Шад головой. — У меня не так много времени, чтобы слушать твои мысли. Лишь изредка тянусь к тебе и проверяю, как ты. И если для тебя это так важно, я добавлю для тебя в настройки возможность экранировать свой разум. Но только после того, как будет задержан Хасмиер. А пока мне жизненно необходима возможность в любой момент удостовериться что с тобой все в порядке.

А так можно было? Экран, значит? И ведь даже не подумал мне об этом сказать. Стукнуть бы его, но обниматься мне сейчас приятней. Нервы успокаивает.

— Правильно. Обниматься гораздо лучше, чем драться. А не сказал я, потому что не был уверен, как ты на это отреагируешь.

— Думал, что я сразу потребую исправить эти настройки и закрою тебе доступ к своему мозгу? — фыркаю понимающе.

— Да, были такие опасения, — признается муж. И вот ни капли раскаяния в голосе.

— А ты все возможные проблемы в наших взаимоотношениях будешь пытаться предотвращать методом недомолвок? — не выдержав, снова даю волю пока не унявшейся обиде.

— Есть вещи, которые тебе лучше не знать, Мишель, — упрямо возражает Шад. — Меня воспитали в семье, где законом было то, что мужчина оберегает свою женщину. От переживаний и волнений тоже. Проведенное на Земле время заставило меня многие вещи пересмотреть, но не данные отцом установки, говорящие о том, что связанная, да еще фуэнта — это драгоценный дар, которого не должны касаться проблемы ее мужчины.

— Такие отношения были между твоими родителями? Отец берег мать от всего, да? — уже гораздо спокойней интересуюсь я, зарываясь в его объятия покрепче.

Понимаю, что надо бы мужа отпустить. У него дела и все такое, но мне так хорошо сейчас в его руках. Так хорошо просто разговаривать с ним. И так хочется узнать о нем больше. Как от такой возможности отказаться?

— Да, Мышка. Мой отец очень любил свою хрупкую и нежную связанную. Между ними была огромная разница в возрасте. Он встретил свою фуэнту уже на закате своей жизни. Почти в трехсотлетием возрасте. И до самой своей смерти относился к ней, как к юной девочке. Больше всего жалея, что не смог прожить с ней больше.

И вот тут я чувствую, как что-то коротит в мозгу и отваливается челюсть.

— В каком-каком возрасте он встретил свою фуэнту? — отстраняюсь я от мужа. — Трехсотлетием?

— Почти. Ему было двести восемьдесят три, — как ни в чем не бывало, объясняет мне Шад. — Я же скидывал тебе общую информацию о куардах. Мы долгожители по вашим меркам. Живем около трехсот-четырехсот лет.

— Я как-то упустила этот момент из виду. Информации было слишком много. Всю осмыслить еще не успела, — признаюсь с чувством неловкости. Так требовала информацию, а как дали, получается, и не проработала ее толком.

— Малыш, это не рабочее задание. Осмыслишь, когда будет время и желание, — хмыкает Шад.

О, времени у меня, судя по всему, будет более чем достаточно. Сидя взаперти и под охраной можно много чего обдумать. Но сейчас меня беспокоят другие моменты. Если куарды живут так долго, то логично предположить, что Шаду может быть гораздо больше, чем я изначально думала. И он может жить гораздо дольше, чем я. То есть, я состарюсь и умру, а мой муж будет по-прежнему молодым. Как-то... пугающе.

Но искусственно напичканный знаниями мозг тут же выдает мне справку, что брачная связь куардов означает связанные жизни в буквальном смысле. Как это?

— Это означает, что ты проживешь не меньше меня. И мы с тобой угаснем вместе после долгой совместной жизни, — тут же отзывается Шад.

— И умрем в один день? — вырывается у меня нервный смешок.

— Скорее всего, — улыбается поглаживая мою спину.

— Так сколько тебе лет? — поднимаю я на него взгляд.

— Я довольно молод по куардовским меркам. Мне всего сорок пять.

В глазах мужа пляшут лукавые смешинки. А я выдыхаю с некоторым облегчением. Сорок пять воспринять гораздо легче, чем семьдесят допустим. О том, что это означает для меня и как мне принять мысль, что я благодаря мужу буду жить на три сотни лет больше, подумаю потом.

— А Хасмиеру сколько? — даю волю своему любопытству.

— Семьдесят два, — морщится от упоминания о брате Шад. — Давай, пойдем позавтракаем вместе, малыш. Я тут понял, что не прочь выпить еще чашечку кофе с тобой за компанию.

— А как же твои дела?

Вот теперь я даже начинаю чувствовать себя виноватой. Выпросила внимание мужа. Получается, он из-за меня все откладывает. Может, у него там что-то очень срочное было, а я тут истерику не вовремя вздумала закатывать.

Сжимаю его запястье.

— Шад, не надо, если тебе нужно идти. Я уже успокоилась. Спасибо, что утешил и все объяснил. Об остальном действительно можем позже поговорить.

— Прекрати, — чмокает меня в губы. — Ничего катастрофичного не случится, если я задержусь еще на полчаса. Мне и самому хочется провести это время с тобой. Пошли.

С этими словами он помогает мне подняться с его колен. И сам встает.

Завтрак Марали накрыла для меня в небольшой уютной столовой. И, войдя в комнату за руку с Шадом, я сразу же замечаю, что распахнутые двери и украшенные ажурными ставнями окна выходят на террасу и тот самый волшебный дворик, в котором ночью так красиво мерцали светлячки.

Застывшая у накрытого стола служанка, увидев нас, тут же склоняется в низком поклоне.

— Мой господин, подать... — взволнованно начинает она.

— Ничего не надо, Марали. Я буду только кофе.

— Как прикажете, маликсар, — благоговейно кивает моя служанка. Но хорошо хоть без намека на женский интерес. Зато я замечаю изрядное количество почтительного трепета перед суровым правителем.

В строгом темном восточном наряде, в который Шад успел облачиться, пока я приводила себя в порядок, он вообще выглядит ну очень грозно и впечатляюще. Прям мурашки по коже. Особенно на контрасте со мной, одетой лишь в тонкое летящее белое платье, украшенное вышивкой, и мягкие домашние туфли.

— Марали связанная одного из гардов, охраняющих наши покои, — зачем-то сообщает мне муж, когда мы остаемся в столовой одни. Бросает на меня лукавый взгляд: — У них крепкий гармоничный союз, и другими мужчинами она не интересуется.

Черт. Заметил. И моя ревность Шада, кажется, здорово тешит.

— Ты говорил, что провел утро, допрашивая преступников, — меняю я тему, чувствуя, как начинают гореть щеки. — Своего первого советника допрашивал, да?

— Да, — кивает хмуро. Выбранная мною тема ему явно не по душе.

— Он признался? — интересуюсь осторожно.

Несколько секунд Шад молчит, мрачно рассматривая кофе в своей чашке. Явно взвешивая, что мне говорить. И наконец отвечает:

— Он согласился открыть мне разум. Но когда я попытался его считать, нарвался на ментальный блок-ловушку. В результате Юргар сейчас в отключке и допросить его нет возможности, пока не придет в себя. Если ему мозги не выжгло, конечно.

Так вот от чего Шада голова так сильно болела.

— А ты... в порядке сейчас? — тревожно всматриваюсь я в лицо мужа.

— Да, малыш. Я успел закрыться. Меня почти не зацепило. И благодаря твоей энергии уже все прошло. Ты сильно на меня обижаешься за то, что я пришел к тебе за сексом? — напряженно всматривается он в мои глаза в ответ. — Признаться, я не думал, что тебя это так оскорбит. Тебе ведь нравится близость со мной. И я ни за что не причинил бы тебе вреда.

Наверное, со стороны моя реакция действительно может показаться глупой. Особенно, мужчине. Я же не отказала ему. И получила удовольствие. Тут наверное, любой бы подумал: «Так в чем проблема?» Хотя не берусь судить.

— Меня задело не то, что ты пришел за этим ко мне, — пытаюсь я объяснить мужу. — А то, что ты мне этого не объяснил. И потом отмахнулся от моих вопросов. Это заставило меня почувствовать себя... использованной. Будто тебе не важно, что я чувствую и думаю.

— Я... тебя, кажется, понял, — медленно кивает Шад. — Сглупил, признаю. Больше такого не повторится.

— Расскажешь, как теперь планируешь ловить Хасмиера? — вскидываю брови.

И снова я замечаю, как сражается муж со своими установками и куардовскими инстинктами. Неужели опять отмахнется? Заставит сидеть в четырех стенах без дела и придумывать себе проблемы?

Хмыкает, признавая поражение. Улыбается, удивленно качая головой.

— Расскажу, но вкратце, Мышка. А через пару часов зайду за тобой. Покажу тебе свою лабораторию. И, наверное, попрошу тебя провести для меня кое-какие расчеты. Если ты не возражаешь, конечно. Я не успеваю сделать это сам.

— Я с удовольствием сделаю это для тебя, — посылаю ему широкую улыбку.

Кажется, в этом раунде я победила.

ГЛАВА 61

Шад свое обещание выполнил.

Пока я завтракала, вкратце поведал о том, что куарды, даже самые сильные не могут открывать порталы между нашими мирами, когда и где вздумается. Что есть свои нюансы и правила. Нужны особые энергетические параметры и условия. И соприкосновение измерений, в которых находятся наши миры.

Тут я, конечно же заинтересовавшись, сразу попыталась копнуть дальше, углубившись в тему мультиверса, о которой ему наверняка побольше любого земного физика известно, но мне терпеливо напомнили, что речь у нас сейчас о другом. О поимке Хаса, да.

Дальше Шад в общих чертах, объяснил мне, как именно куарды определяют оптимальное время и место ближайшего перехода. И каким образом прибор профессора Березовича, когда будет полностью доработан, поможет определять эти точки на гораздо больших расстояниях, чем способен определить любой из куардов, пребывающих на Земле. А если еще и задействовать спутники, то по словам моего благоверного можно будет охватить почти весь земной шар.

— На то, чтобы найти и задержать Хасмиера, кинуты огромные силы. Не только мои, но и Арида, — попивая свой кофе, вещал муж. — Я уж молчу об эмиссарах, которые землю роют, чтобы обелить запятнанную честь их ведомства. Долгое время Хас умудрялся скрывать свои передвижения и место пребывания благодаря тому, что при любом возможном случае удирал на Землю, где мы во многом бессильны. Но теперь это изменится. Тем более, раз уж нам стало известно о том, что он снова взялся за работорговлю. Видимо, за эти два с лишним года почувствовал себя безнаказанным и неуловимым. Самонадеянность и раздутое самомнение всегда было его слабой стороной. А еще эгоизм и помешанность на своей драгоценной персоне. И уверенность, что все пыль под его ногами.

Тут Шада буквально перекосило от ненависти и отвращения. Но все же он продолжил.

— Работорговля это не тот бизнес, который можно провернуть в одиночку. У Хасмиера теперь точно есть подельники и рабочие шестерки, с которыми он наверняка вынужден регулярно контактировать, и которые тоже как-то перемещаются между мирами. А значит, круг лиц, благодаря которым на него можно выйти значительно возрос.

— Но ведь прибор недоработан. Или Геннадий Матвеевич успел его закончить, за то время, что мы здесь? — уточнила тогда я.

— Нет, пока не успел. Но значительно продвинулся. И кое-что из полученных им данных уже можно использовать. Этим я и попрошу тебя заняться, — был мне ответ.

И вот я уже третий день этим занимаюсь.

Расчетами.

Сложными.

Местами скучными.

Местами зубодробильными.

Расчетами.

Самая моя «любимая» часть работы. Хорошо хоть не вручную. Иначе я бы точно вспомнила, из-за чего ушла из НИИ.

А так... вроде как сама напросилась. Инициатива наказуема, как говорится. Теперь усердно приношу пользу.

Свою лабораторию Шад мне действительно показал. И провел самую настоящую экскурсию по нескольким просторным помещениям, оборудованным во дворце, как я и предполагала. Попасть в них оказалось несложно. Достаточно было лишь пройти через дверь с небольшим пространственным искажением, соединяющую наши покои и лабораторию, чтобы очутиться в святая святых моего личного гения.

Доступ мне, к моему удивлению, сразу же настроили. С оговоркой, что пройти я смогу только при условии присутствия в лаборатории самого Шада. Не потому что он мне не доверяет, а потому что такие меры безопасности, как мне муж сразу же объяснил. И повел дальше показывать свои игрушки.

Но я, к своему стыду, большую часть приборов и его разработок просто не смогла... понять. Если с предназначением всех этих панелей, датчиков и самой невообразимой формы штуковин еще можно было как-то разобраться благодаря его объяснениям. То с тем, как они работают, все оказалось гораздо сложнее.

Сказалось, во-первых, то, что большинство из них не имеет даже приблизительно-похожих земных аналогов, а во-вторых — принцип их действия и эксплуатации завязан на куардовские способности управления энергиями. То есть, я даже запустить ничего не смогу, не говоря уже о большем. Мозги не так устроены.

Тут меня посетила очень печальная мысль, что мужу я со своими человеческими мозгами не ахти какой помощник. Да и вообще физиком мне в этом мире скорее всего не быть. Разве что теоретиком.

Так себе перспектива.

В общем, когда Шад внезапно предоставил мне самый обыкновенный земной ноутбук, хоть и необычайно мощный и крутой, я испытала ни с чем не сравнимое облегчение. И реально воспряла духом. Значит, и я что могу сделать. Тем более, что на лэптоп уже были установлены все необходимые программы и загружены все нужные данные, плюс показатели приборов и замеры выполненные нами с профессором и им самим, после моего исчезновения. Даже данные со спутников и метеорологических станций.

Выдав мне четкую инструкцию, какие именно расчеты его интересуют, и даже подсобив теоретической базой и шпаргалками по самым сложным моментам, муж отправил меня заниматься делом... в удобстве и уюте наших покоев. Убил двух зайцев в общем. И меня нашел чем занять, и свои куардовские инстинкты потешил.

И довольный собой отправился дальше заниматься своими делами.

Зато вечером меня неожиданно порадовали романтичным ужином во дворике. Шад, явившись в самый разгар моей войны с цифрами, формулами и графиками, за руку увел меня из импровизированного кабинета.

И мы не один час провели на диванчиках в альтанке. Наслаждаясь вкусной едой и изысканным винным напитком, напоминающим сангрию, обнимаясь, целуясь и разговаривая обо всем на свете.

И про уже высчитанные мною закономерности. И про мои страхи и сомнения насчет реализации себя в этом мире, как профессионала. И про наш брак и ожидания друг от друга.

И как-то так незаметно получилось, что Шад умудрился выспросить у меня и про мою жизнь, и про семью, и про болезнь брата, и про его смерть. Конечно же, от него не удалось скрыть какие отношения у меня сложились с мамой и ее многочисленными мужьями, насколько ненужной и одинокой я себя всегда чувствовала.

— Мне Вася с Солей рассказали, что фуэнтами становятся, когда рядом есть сильный энергетический вампир. У них такой была их мама. Вот я и думаю. А моя тоже вампир, или просто... странная? — задумчиво уронила я, сидя в объятиях Шада и поглаживая его руку на своем животе.

— Судя по тому, что я вижу в твоих воспоминаниях, и по тому, насколько ты сильна, как фуэнта, она точно вампир. Но мы называем таких людей энергозависимыми, — подтвердил мои подозрения муж. — Но у тебя тому же явно имелась сильная предрасположенность. Взять только твои предчувствия и невероятно развитую интуицию. Обычно такие выраженные способности у фуэнт появляются уже в Ильмондаре, где сама энергетика пространства этому способствует. А ты, как я понял, с детства многое чувствовала. Это можно развивать, кстати. Если хочешь.

Может, и хочу. Над этим надо подумать.

— А как так получилось, что наши миры так сильно связаны? И то, что наши расы в принципе совместимы, если существуют настолько подходящие для куардов землянки? У вас есть об этом какие-то сведения? — повернувшись в его руках, заглянула мужу в лицо.

— Скорее теории. Бытует мнение, что на заре своего существования наши миры были одним целым, но в силу какого-то невероятно мощного энергетического катаклизма, произошел распад и разрыв на два совершенно разных измерения. Близких и во многом похожих, но идущих дальше по своему пути развития.

— То есть... раньше мы были одной расой? — потрясенно выдохнула я.

— Есть такая вероятность, — ухмыльнулся муж.

— С ума сойти. А другие миры, помимо наших, существуют?

— У нас много доказательств тому, что да. Но выходов в другие измерения куарды пока не обнаружили.

— Интересно, а кто там живет? И какие они, эти измерения? — мечтательно протянула я. Это же такое поле для фантазии. И всевозможных теорий.

— Когда-нибудь, может и узнаем. А пока... давай-ка я тебе все преимущества нашего покажу, — рассмеялся Шад, подминая меня под себя. — В Ильмондаре очень много такого, что может заинтересовать мою любознательную Мышку.

О, за ночь Шад мне очень много преимуществ успел показать. Надолго изгнав из моей головы все мысли о других мирах и расах.

Так же прошел и вчерашний день. Позавтракав вдвоем, мы разошлись по своим делам. А вечер опять провели вместе, за разговорами и нежностями. Узнавая друг друга. Открывая друг в друге новые стороны и глубины. Сближаясь...

Вот и сегодня, я надеялась на похожее завершение дня. Тем более, что уже после обеда наконец-то выполнила задание Шада, подвела итоги и приготовилась обрадовать его результатами.

Но у судьбы оказались другие планы. Далеко не такие радужные.

ГЛАВА 62

В лабораторию Шада я так ни разу и не приходила сама. Не было необходимости. Мне и в моем «кабинетике» работалось вполне комфортно. А докладывать о недоделанной до конца работе я смысла не видела.

В крайнем случае, связалась бы с мужем напрямую. По тагиту. Так мы с Шадом, не особо изощряясь, решили обозвать его изобретение для пар «куард-фуэнта».

Да и сегодня поначалу не планировала. Но подбив итоги расчетов, еще раз пробежавшись глазами по спорным местам, в которых я пару раз ошибалась и вынуждена была переделывать, и по-новой сверив итоговые графики, я поняла, что ждать вечера просто не в состоянии. Мне нужно рассказать Шаду то, о чем так красноречиво говорят эти цифры. Очень нужно.

Это должно помочь. Вывести если не на самого Хаса, то на его шайку работорговцев. Кажется, мне удалось вычислить, где их любимые на данный момент «охотничьи угодья» находятся.

Поэтому, недолго думая, я мысленно потянулась к энергии мужа, ощущаемой краем сознания. И тихо позвала.

«Шад».

«Что, Мышка?» — почти мгновенно прилетел мне ответ. Немного резковатый. Кажется, я оторвала супруга от какого-то крайне важного дела.

«Ты занят?»

«Сейчас, да. Что-то случилось?»

«Нет. Просто я закончила. И хочу поделиться с тобой выводами, — призналась я. — Извини, если помешала. Но тут кое-что интересное вырисовалось.»

«Приходи через час в лабораторию. Я буду там. Расскажешь», — немного рассеянно велел муж.

И «отключился».

И вот час наконец-то прошел. Я с лэптопом подмышкой прикладываю ладонь к панели на двери, ведущей в лабораторию. И замок послушно щелкает. Значит, Шад действительно уже пришел.

Толкаю дверную створку, шагаю через порог, поежившись от все еще непривычного ощущения пространственного перехода, и оказываюсь в одном из подсобных помещений лаборатории. В который раз отметив, что в мужья мне достался жуткий параноик.

Шад даже ход, который открывается только в его присутствии, маскирует и прячет. И меня готов закрыть и спрятать от всего мира. Будь я чуть менее замкнутым интровертом, и уже всерьез бы думала, куда бежать.

А так, я думаю, что необходимый мне минимум социального общения как-нибудь отвоюю.

Закрыв проход так, как он учил, и убедившись, что силовое поле стало на место, направляюсь к двери. Тут тоже панель с доступом, как и во всех помещениях лаборатории. Паранойя наше все.

Снова прикладываю ладонь. И через секунду уже толкаю металлическую створку двери. Но стоит ей немного приоткрыться, до меня долетают чьи-то голоса.

Шад что-то кому-то раздраженно выговаривает.

Он не один?

Можно, конечно, подождать. Но он ведь сам сказал прийти в это время. И наверняка уже знает, что я тут. Значит, мне можно идти к нему.

Но что-то заставляет меня действовать как можно более тихо. И дверь закрывать... и двигаться дальше в том направлении, откуда голоса слышны. Мало ли кто там. Если что, подожду, не демонстрируя своего присутствия. Все равно меня кроме Шада никто не способен засечь. Особенно на его территории.

— Ясмина, я тебе ясно сказал, что твоя помощь мне больше не нужна, — гаркает Шад. — И чтобы сегодня вечером ты была готова к отъезду. И остальным передай. Ждать вас никто не будет. Не соберете вещи, поедете без них. А сейчас уходи. Твои пять минут давно вышли.

Та-а-а-ак, и что тут происходит? Оленеглазая решила показать свое истинное лицо? А ведь кто-то мне лапшу на уши вешал, что она вся такая несчастная-хорошая.

— Адамир, умоляю вас. Выслушайте. Не прогоняйте меня от себя, — слышу дрожащий голосок Бемби, когда бесшумно приближаюсь к еще одной двери. Теперь уже соединяющей два отдельных лабораторных помещения.

И в соседнем как раз и находится мой муж в компании с этой трепетной др... ланью.

— Что ты несешь? — рычит Шад. — Встань немедленно!

— Пожалуйста. Позвольте мне остаться рядом с вами. И видеть вас хотя бы изредка. Я жить без вас не могу, — лепет неотвратимо превращается в слезливые стенания. — Прошу, не гоните.

Ах ты ж сучка! Он мой! Что тут непонятного?! Вот точно лапки выдерну. И волосы тоже.

Почувствовав, как начинает потрескивать тоненький лэптоп в моих руках, я поспешно пристраиваю его на стол рядом. Не хватало еще поломать из-за этой д... очень глупой особы.

И толкаю дверь, отделяющую Бемби от моего возмездия.

Ну держись, гадина!

— Привет, зай. Ты не говорил, что тройничок запланировал, когда звал меня прийти, — громко заявляю, входя в комнату.

И с удовольствием отмечаю, как вздрагивает всем тельцем и пугливо оборачивается в мою сторону Ясмина. Которая какого-то черта на коленях перед моим мужем ползает и ручки, куда не надо, тянет.

Да и Шад что-то больно кислым выглядит. Не рад меня видеть? Или ситуация в общем напрягает? А вот не надо таким добрым быть ко всем несчастным дамочкам. Дамочки пускай идут лесом.

— О-о-о, ты ее уже даже в нужную позу подчинения поставил, — оскаливаюсь я в преувеличенно восторженной улыбке. — Красота какая! Так я за страпоном сбегаю, да?

Глаза Бемби становятся просто огромными. И о-о-чень испуганными.

— Думаешь, понадобится? — хмыкает муж, неожиданно решив подыграть мне.

Но смотрит напряженно так. Прислушиваясь к моим эмоциям. А я что? Я пока еще добрая. Но ненадолго.

— А как же. Конечно, понадобится. Я пассивной стороной быть не согласна. Если собираешься эту нежную лань пустить в нашу супружескую постель, придется делиться. Чур, я сзади. Попа у нее ничего так.

И я похабно подмигиваю девчонке, подходя ближе и становясь рядом с мужем.

— Адамир, о чем говорит ваша... ваша... — блеет она козочкой, вскакивая на ноги и пятясь от меня.

— Моя связанная, — подсказывает ей Шад. — И единственная женщина, которую я желаю видеть рядом с собой.

ГЛАВА 63

— Связанная? — бормочет ошарашенно девчонка. И на лице отражается столько обиды и боли, что, кажется, она вот-вот заплачет — Но... но... я не знала. Почему? Она фуэнта, а не пустышка, как я, да? Из-за этого?

— Ты забываешься, Ясмина. Моя личная жизнь тебя никак не касается. Я тебя выслушал. Мое решение неизменно. Разговор закончен.

— Но... я думала... — заламывает руки упрямая Бемби.

— Я не ясно выразился?! — гаркает Шад, окончательно выходя из себя.

Ясмина вздрагивает испуганно, пятясь от него.

— Нет. Простите. Я ухожу, — понурив голову, она бросается к выходу. Тому, что общеизвестный. В узких кругах, как я думала.

А меня тут же притягивают к себе, чтобы осторожно заглянуть в глаза.

— Прости за это. Я действительно не ожидал, что она устроит такое представление, — покаянно вздыхает муж, целуя мои сердито сжатые губы. — Не ревнуй, маленькая. Уже сегодня никаких посторонних особ женского пола в нашем дворце не будет.

И вот не хочется быть ревнивой мегерой. А не получается. Это сильнее меня.

— Уточни, пожалуйста, кого ты называешь посторонними? А то я запуталась. Вот например, я была уверенна, что в эту лабораторию посторонним доступа нет, — прищуриваюсь подозрительно. — А тут перед тобой на коленях наложница ползает. Значит, эта Бемби недоделанная не посторонняя? Раз уж ты ее пустил. Может, у нее еще и доступ есть?

— Нет у нее доступа. Его ни у кого нет, кроме тебя, — слышу категоричный ответ. И ведь не врет. Я чувствую.

— Тогда, получается, ты сам ее пустил. Зная, что я сейчас приду. Тебе нравится провоцировать меня на ревность? — пытаюсь отстраниться. Да только кто бы мне позволил?

Понимаю, что меня несет. Но от одного воспоминания об этой козе убивать хочется. Я и так сдерживаюсь. Обидно же!

— Глупости не говори, — делает строгое лицо Шад. — Я не получаю удовольствия от того, что тебя расстраивает, или злит. Она пришла к лаборатории, потому что раньше пару раз участвовала в моих исследованиях излучений человеческого мозга и знает, что меня тут проще всего найти. И через стражу попросила о срочной встрече, заявив, что хочет сказать мне что-то жизненно важное и срочное. Я пустил, дав ей пять минут, чтобы изложить свою новость. А она начала умолять не отсылать ее из дворца и нести прочий бред. Остальное ты слышала.

И таким он сконфуженно-возмущенным выглядит что я, не выдержав, невольно прыскаю, чувствуя, как отпускает сковавшая сердце ржавая клешня гадской ревности. Вот всегда удивляла эта мужская уверенность, что достаточно сказать и все будет именно так, как они велели. Сказал, и женщина будет думать и делать то, что положено. На примерах отчимов в свое время насмотрелась. Мама иногда очень ловко на этом играла.

— Ай-ай-ай, не ожидал ты такого женского коварства. — качаю сочувственно головой.

Может между нами и нет еще тех чувств, которых мне хочется, но в том, что другими женщинами он не интересуется, я мужу верю. А с тем, что он сам может многих интересовать... ну, разберусь как-нибудь.

— Не ожидал. Ты оказалась права. — хмыкает муж, подталкивая меня к одному из столов. Подсаживает на край и тут же вклинивается между ног, подтягивая меня к себе за бедра. — Не сердишься больше?

— На тебя нет Но увижу ее еще раз, и могу не сдержаться. Будет лысой и безрукой.

— Не увидишь. Я договорился с Бьяреном. Девушек уже сегодня переправят в надежное место. Теперь они не моя ответственность.

— Это, конечно, хорошо. А не выдадут они никаких твоих дворцовых тайн. Вон Бемби знает, где твоя лаборатория. И то, что я твоя связанная.

— Никакие важные тайны им не известны. Лаборатория надежно защищена. А то что ты моя связанная, знают уже многие. Это сложно скрыть. Да и Хас, скорее всего догадался, к чему привела его попытка тебя похитить. Так что это уже давно не секрет. Да и не столь важно, прошли мы через слияние, или нет. Ты все равно самое ценное, что у меня есть. Моя душа.

И как тут не растаять? Как не забыть, что я вообще-то по делу пришла?

Шад, явно забыв, что был весь такой занятой, проводит ладонями по моему позвоночнику вверх, заставляя прогнуться в пояснице, прижимаясь к нему плотнее. И слизывает с моих губ прерывистый вздох. Прижимается ртом к шее, прикусывая и чувствительную кожу и лаская ее языком.

— Может, проверь их еще раз... наложниц Хасовых в смысле... на всякий случай. Если возможно, подкорректируй им память, — бормочу, закатывая глаза и очень сильно стараясь не терять нить разговора. — Особенно этой... не внушает она мне доверия.

— Я это и собирался сделать, если честно. Но ты разве не возражаешь против того, чтобы я копался в ее голове, после того, что тут увидела? — удивленно интересуется Шад, поднимая голову, чтобы уже привычно посмотреть в глаза.

О-о-о-о, знал бы он, насколько.

И опять ведь ничего не сказал бы, если бы я сама не предложила. Опять бережет. А-р-р, невыносимый просто. Самый... мой.

Будто я не понимаю, что глупо, идя на поводу своих эмоций, не учитывать такой очевидный риск. Не знаю как, но надо прикручивать гайки своим собственническим порывам. Так что я, скривившись, признаю:

— Мне это, конечно, неприятно. Эта трепетная лань меня просто дико бесит. Она наверняка снова будет тебе в своих чувствах неземных признаваться. Или страдалицу обиженную изображать. Но это не повод рисковать. Так что, если нужно, то, конечно, действуй. Я тебе доверяю. Никому больше. А тебе вот... доверяю. Иногда сама не зная почему, — пожимаю беззащитно плечами. — Только... не предавай меня, пожалуйста.

В вишневых глазах Шада удивление сменяется таким теплом и нежностью, что у меня в груди щемить начинает. Ну не смотрят так на ту, к которой ничего не испытывают.

— Никогда, — обещает он мне за миг до того, как поцеловать снова. Сминая губы жадной лаской своего рта, врываясь языком сразу внутрь, чтобы выпить меня до дна и наполнить своей страстью взамен.

И пока его руки комкают юбку моего платья, задирая еще выше, добираясь до моего тела, я не менее жадно дергаю его рубашку из-под пояса брюк, чтобы наконец почувствовать ладонями жар его обнаженной кожи, все эти восхитительные напряженные мышцы. Расстегиваю ширинку, тяну вниз белье...

Умелые пальцы Шада в это время проникают под кружево моих трусиков, чтобы приласкать уже влажную для него плоть. Толкаются внутрь, заставляя гортанно застонать ему в рот. Вынуждая подаваться бедрами навстречу, умоляя о большем.

— Хочу тебя, — шепчу исступленно, обнимая его ногами.

И, ахнув, запрокидываю голову, когда муж одним толчком нанизывает меня на себя. Так полно... Так правильно...

— Я никогда не смогу тобой насытиться, — хрипит он, прижимаясь своим лбом к моему, вколачиваясь в меня так, что стол начинает съезжать.

— А я тобой, — выдыхаю со стоном, вверяя себя без остатка.

ГЛАВА 64

— И все-таки я пришла по делу, — напоминаю Шаду спустя маленькую вечность, наполненную чувственным безумием.

Со стола мы уже давно успели переместиться в кресло. И теперь я с преогромнейшим удовольствием сижу на коленях у растрепанного мужа и отвлекаю его от тех самых дел.

— М-гм, что-то такое припоминаю, — бормочет он мне на ухо, продолжая бессовестно тискать. — Ты говорила, что закончила расчеты. Нашла что-то интересное?

— Да. Не знаю, насколько это тебе поможет, но я с почти девяностопроцентной уверенностью могу показать тебе на карте, в каких странах, и даже в каких их регионах, Хасмиер и его шайка крутят свой бизнес, — сообщаю Шаду с тем особым удовлетворением, которое можно испытать только, когда на отлично выполняешь сложную задачу.

— Даже так? — подбирается мой супруг. — Покажешь?

— Так, затем и пришла. А не для того, чтобы от настырных поклонниц тебя спасать, — фыркаю, поднимаясь с его колен и оправляя платье. Помялось опять, но это пустяки.

Сходить за лэптопом много времени не занимает, и вскоре я уже показываю мужу результаты своего трехдневного труда.

— Вот, смотри. Вот такая картина вырисовалась за минувший год, — открываю я карту. На ней благодаря программе уже нанесены координаты тех мест, где судя по всем показателям и предоставленным мне данным, чаще всего открывались несанкционированные эмиссариатом переходы. — Получается, у меня на родине они частые гости, но и у соседей наших с разных сторон тоже пасутся, гады. Славянок тырят в ваш Ильмондар.

— Не удивлен. Как-то у вас исторически так сложилось, что среди славянок фуэнты встречаются чаще всего, — задумчиво бормочет Шад, что-то колдуя над моим лэптопом.

Его пальцы начинают светиться. Муж делает странный пас, будто растягивая что в воздухе двумя руками, поднимает их вверх. И перед нами внезапно разворачивается та самая карта, как огромная объемная проекция, светящаяся голубым. Высчитанные мною переходы выделяются темно-синими точками. И белыми цифрами светятся показатели обозначенных мест.

А Шад принимается все это вертеть, увеличивать и детально рассматривать.

— Ух-ты, — восхищенно цокаю языком. — Я тоже так хочу.

— Я над этим работаю, — слышу рассеянный ответ мужа и немного подзависаю.

— Над чем? — уточняю осторожно.

— Над усовершенствованием твоего тагита. Ты достаточно чувствительная, чтобы со временем научиться с его помощью хотя бы на базовом уровне управлять некоторыми полями, — как ни в чем не бывало, уведомляет меня мой личный гений. — Я, кстати, как раз хотел сегодня подключить кое-какие его новые функции. И раз уж ты здесь, то заодно и испытания проведем.

Эм. Испытания? Как-то это стремно звучит. Что он там прикрутить к моим мозгам собрался. Я даже с этой штукой за ухом и тем, что он может в любой момент мои мысли подслушивать еще толком не смирилась, а мой муж хитросделанный уже новую фичу для моей блямбочки придумал.

А может, не надо? Я как-то супергероиней быть никогда не стремилась.

Растерянно отступаю на пару шагов назад и усаживаюсь в то самое кресло, где мы перед этим вдвоем сидели.

— Не пугайся. Это касается твоей безопасности, — бросает на меня очень серьезный взгляд супруг. — Сейчас, переброшу твои расчеты Бьярену и объясню подробней.

— Так... это вам поможет? — киваю на карту.

— О да. Ты у меня просто умничка, — на губах Шада появляется широкая довольная улыбка.

А у меня все внутри сиропом растекается от его похвалы. И сердечко трепещет от гордости в вишневых глазах.

— Я даже не рассчитывал, что ты столько зацепок вытащишь из этих данных. Тут есть над чем поработать, и что проверить. А еще надо связаться с Землей, пускай Марина попинает твоего профессора, чтобы он быстрее заканчивал свою разработку. Тогда картина станет еще более полной.

Вот никогда я, пожалуй, не была настолько довольна собой и проделанной работой, как сейчас, когда мной доволен мой муж. Почему-то для меня особенно важно было доказать Шаду, что и я могу быть полезной в его деле, в его мире. Было важно показать себя не просто женой, которую защищать и беречь надо, но и помощницей, может даже соратницей в том, что он делает.

И пусть я уже на него работала на Земле. Тогда и условия были другие, и наши отношения тоже. Тогда я не знала, что этот шикарный мужчина будет моим мужем. И впечатлить его пыталась только, как босса, да и то, не особо усердствовала и просто делала свою работу. Хорошо делала, но без фанатизма.

А сейчас его мнение для меня стало крайне важным. А одобрение и признание... просто необходимым.

Наблюдая, как муж, с расфокусированным взглядом и явно пребывая с кем-то на связи, дальше колдует над проекцией карты и рассчитанными данными, я все сильнее понимаю, как сильно успела привязаться к нему. Душой прикипела. Укоренилась.

Этот мужчина умудрился за очень короткое время нашего брака стать для меня не только любовником, от одного прикосновения которого я теку и таю. Он стал мне настоящим другом. И опорой. Тем, кому доверяешь. И чье доверие ценишь. С кем хочется делиться самым сокровенным. И о ком хочется все знать. Ближе него у меня никого нет. Ни в этом мире, ни в родном. Я даже начала чувствовать себя дома здесь. Потому что он рядом.

Это так странно. Немного страшно. И волнующе настолько, что даже дышать порой тяжело.

Никогда раньше такого не чувствовала.

Надо будет обдумать.

И осознать.

— Ну все, — оборачивается ко мне объект моих размышлений. Опирается бедром о край стола. И, судя по его сосредоточенному серьезному и даже деловому виду, мысли мои он точно не слушал. — Бьярен просил передать тебе благодарность за помощь в расследовании. Он уже сегодня направит по этим точкам отряды эмиссаров. Будут проверены все случаи исчезновения женщин в этих и соседних регионах. И перекрыты все возможные каналы сообщения между нашими мирами.

Ух ты. Мне чуть ли не привет от Бьярена передают. Это, что ответная благодарочка за мое понимание ситуации с Бемби? Демонстрация доверия?

— Это... хорошо. Как думаешь, Хас сейчас на Земле, или в Ильмондаре? — интересуюсь я у мужа, стараясь не заострять своего мысленного внимания на бородатом эмиссаре.

— Почти уверен, что в Ильмондаре. У меня после наемнического прошлого осталось много связей в теневом мире. Его пару раз видели мельком в соседней с нами Сольгоне. Он что-то явно затевает. Я нутром чую это, — хмурится Шад. — И у меня до сих пор нет уверенности, что я действительно нашел настоящего предателя.

Зная, насколько мой супруг не любит посвящать меня в «свои» проблемы, я не могу не оценить степень его откровенности. Мне очень хочется встать и подойти к нему. Обнять. Подарить свою поддержку. Но я по-настоящему боюсь спугнуть момент. Да и не уверена, что ему сейчас нужно мое участие. А навязываться не хочу.

— Юргар в себя так и не пришел? — тихо спрашиваю вместо этого.

— Нет. Лекари говорят, нужно еще с неделю, чтобы его энергетические каналы восстановились в достаточной степени. Тогда и выведут его из комы. Если сделать это раньше, то мозг будет необратимо поврежден. А мне нужны его воспоминания.

Что-то в его интонациях говорит мне о том, что не только из-за воспоминаний Шад печется о выздоровлении своего советника.

— Какая ты у меня проницательная, — опустив голову и смотря на меня в упор, дергает губами в невеселой улыбке муж. — Да, Мышка, ты права. Я не хочу, чтобы столь блестящий ум был уничтожен. И существует вероятность что Юргар все же не виноват... и мне претит сама мысль, что он навсегда может превратиться в тупой овощ из-за того, что его подставили. А если все-таки виноват, я предпочту убедиться в этом лично. И приговор вынести лично.

Я понимающе киваю, а Шад отталкивается от стола и идет ко мне. Протягивает руку.

— Давай мы добавим кое-что к функционалу твоего тагита.

— И что же?

— Защитное поле, которое ты сможешь сама выставить, если вдруг что-то случится, а меня рядом не будет, — огорошивает меня супруг.

— О чем ты? — непонимающе хмурюсь, хватаясь за его ладонь и поднимаясь с кресла. — Что может случиться, если я круглосуточно сижу в наших покоях под охраной?

— Ничего не должно случиться. Но мне будет спокойней, если у тебя будет еще одна дополнительная защита, — мрачно произносит Шад, притягивая меня к себе и поворачивая боком, чтобы добраться до моей блямбочки за ухом.

— Ты боишься, что предатель кто-то другой? Да?

— Я не исключаю такую возможность. Поэтому ты никому, слышишь, абсолютно никому не должна рассказывать про тагит и его возможности, — буквально приказывает мне. Жестким и непререкаемым тоном.

— А как же Арид и Рок? И Вася с сестрой... Они знают, — напоминаю ему.

— И они принесли мне клятву, что дальше эта информация не пойдет. Эти куарды не предадут, как и их жены. Хас никак не сможет на них надавить. Да и не рискнет связываться. В Лайтази я ни про кого не могу такого сказать. Он слишком долго тут правил. А сейчас не шевелись, Мишель.

И я послушно замираю.

Чувствую, как Шад легонько надавливает пальцем на пятнышко тагита у меня за ухом, а потом палец медленно убирает. И у меня возникает ощущение, будто из моей головы за нитку что-то вытягивают. Неприятное и немного жутковатое ощущение. Но муж сказал не двигаться. И я терплю.

ГЛАВА 65

Я никогда в жизни не думала, что возможно почувствовать свой мозг. Нет, не просто тяжесть в голове, или боль, или еще что-то из закономерно-ожидаемых ощущений, когда длительное время сильно напрягаешься. А реально... почувствовать мозг. Как перетруженную мышцу, которая работала на износ, а теперь ноет и сжимается в болезненном спазме.

Может, это, конечно, мне просто так кажется. Но после двух часов интенсивных попыток под руководством Шада сделать то, для чего мой мозг просто не предназначен в силу своей человеческой природы я уже даже начала ощущать, как он, мозг в смысле, соприкасается с черепной коробкой и кукожится там от малейшей попытки думать.

Но это все меркнет, стоит подумать об ошеломительном результате своих усилий. Я ведь не верила до конца, что из этого что-то получится. Старалась, выкладывалась, а привычный червячок сомнения все равно грыз.

Но я сумела! Смогла усилием воли, и с помощью тагита в качестве преобразователя мозговых волн, трансформировать свою энергию в самое настоящее защитное поле. Пока слабенькое и хлипкое, но лиха беда начало.

— Я уже говорил, как сильно горжусь тобой? — торжествующе улыбается Шад, притягивая меня, взмыленную и выжатую, как лимон, в свои объятия.

— Не помню, — выдаю заплетающимся языком, позволяя себе устроить звенящую голову у мужа на плече. Сейчас я даже не уверена, вспомню ли свое имя. Мозги свернулись в трубочку после всех надругательств над ними.

— Тогда говорю сейчас. Я горжусь тобой, душа моя, — уверяет меня супруг, поднимая на руки. — А сейчас давай, я отнесу тебя в наши покои. Тебе нужно поесть и отдохнуть. Желательно даже поспать. Первый раз самый сложный. Завтра уже будет намного легче.

— Завтра? — уточняю почти с испугом.

То есть как завтра? Зачем? Я сегодня едва пережила.

— Да. Завтра. Тебе нужно тренироваться, чтобы довести активацию защиты до автоматизма, — невозмутимо сообщает мне супруг, направляясь к переходу между лабораторией и нашими покоями.

— Ты изверг, знаешь это? — даже не пытаюсь скрыть, как «рада» этой новости. Особенно с учетом того, что рассуждает Шад вполне логично. Даже поспорить не получится и возмутиться. Разве что из вредности.

И вот чего он смеется?

— Ты все грозишься мысленно, что будешь вредничать и истерить, но при этом действуешь поразительно рационально, рассудительно и взвешенно. Вот мне уже даже интересно, ты вообще бываешь вредной? — лукаво интересуется Шад.

— Бываю, — хмыкаю многообещающе.

— Сложно представить.

— Смотри, а то напросишься.

— Ловлю на слове, — уже откровенно хохочет муж. — Ты, наверное, очень забавная и милая, когда вредничаешь.

— Сомневаюсь, — фыркаю скептично...

Так препираясь и подшучивая друг над другом, мы и добираемся до наших покоев. А там Шад передает меня в заботливые руки Марали, которая по его приказу уже даже перекус мне принесла. Потом муж еще раз напоминает, что мне нужно отдохнуть, и, обещав вечером не задерживаться, опять уходит работать.

Ну а я действительно отправляюсь есть и спать. Укатал он меня этим своим, моим то есть, силовым полем. Ни ног, ни рук не чувствую. И глаза слипаются.

Зато... я буду первой фуэнтой, которая сможет управлять энергиями, как куарда. Возможно даже первым человеком вообще. Круто же! И раз Шад настроен дать мне такие возможности, значит, и к своим проектам думает меня привлекать. Хотя бы к тем, что связанны с Землей и человеческими технологиями. Ведь так? Стал бы он заморачиваться, если бы хотел держать меня взаперти и вдали от работы? Точно, не стал бы.

Воодушевленная такими выводами я и засыпаю в нашей кровати, обняв Шадову подушку, пахнущую им.

Чтобы спустя какое-то время с колотящимся сердцем проснуться от голоса Шада в голове.

«Мышка, проснись. Это срочно!» — зовет он меня.

— Шад? Ты... ты где? — бормочу, пытаясь продрать глаза и унять бешенный стук сердца.

«Мне нужно отлучиться из дворца, малыш. Хотел тебя предупредить».

— Надолго? Что-то случилось? — хмурюсь, понимая, что тревога и не думает униматься.

«На пару часов, как минимум. Точнее пока не скажу. И да, кое-что случилось, — признает он. — На кортеж, перевозивший девушек, было совершенно нападение. Там был Хас с несколькими наемниками. Мы ожидали, что что-то подобное может случиться. Даже рассчитывали на это, нарочно пустив кое-какие слухи. Эмиссары были наготове и сумели отбить атаку. Нападавшие скрылись. Но на одного из них удалось подсадить маячок моей личной разработки».

— То есть... вы теперь знаете, где искать Хаса? — я даже в кровати сажусь, моментально проснувшись.

«Есть такая вероятность. Я должен быть там. Хас слишком силен на земле нашего рода — он может пробиться через купол эмиссаров. Это моя территория и только я смогу полностью перекрыть перемещения».

— Я понимаю, — произношу тихо, невольно комкая простыню от переполняющих меня эмоций. От тревоги и страха за него. — Шад... пожалуйста, будь осторожен. Я... не переживу, если с тобой что-то случится. Просто... возвращайся ко мне скорее.

Боже, как сложно сказать то самое... простое, по сути, слово. Важное, очень важное сейчас. Нужное. Не знаю, как для него, а для меня точно. Просто, чтобы он знал. И берег себя...

Шмыгаю носом. Слабачка! Трусиха! Что ж так дыхание перехватывает?

«Я тебя тоже люблю, малыш, — внезапно огорошивает меня муж. И пока я хватаю ртом воздух, пытаясь осознать то, что услышала, поспешно прибавляет: — Мне пора, Мишель. Без крайней необходимости на связь не выходи. Наши покои сейчас полностью запечатаны, ты в безопасности. Доступ есть только у Марали. Все будет хорошо. Я скоро вернусь. К тебе. И скажешь вслух все, что сейчас не смогла».

И я перестаю ощущать его присутствие в своих мыслях. Вот как так можно? Такое сказал... и смылся. А я теперь думай и переживай...

Только бы с ним все было хорошо. Только бы не пострадал.

Падаю обратно на подушку, кусая губы. Улыбаюсь и плачу одновременно.

Шад сказал, что любит Вот так просто.

А я... а я ведь тоже люблю. До безумия. До одержимости. Так, как способны только такие замкнутые и оторванные от мира чудики, как я. Когда, собственно, и не важно уже, в каком ты мире находишься, потому что мир твой там, где любимый... куард.

ГЛАВА 66

Уснуть я само собой уже не смогла. Какое тут спать, если от нервов хочется на стенку лезть? Да и выспалась уже более-менее. И даже силы неплохо так восстановила, судя по ощущениям.

Полежав немного, покрутившись с боку на бок, понимаю, что у меня нервов не хватает оставаться на одном месте.

Вздохнув, сажусь. За окном уже давно ночь. И через открытые ставни в спальню вместе с ароматами цветов проникает стрекот сверчков и мелодичные трели какой-то ночной птахи. Интересно, как они сюда прилетают? Силовое поле избирательно пропускает мелкую живность? Или живность тоже сидит под куполом, как я?

Спустив ноги на прохладный пол, поднимаюсь с кровати. Зябко что-то. Надеваю домашние туфли. Подхватываю халат со спинки кресла и, на ходу закутываясь в него, выхожу в смежную гостиную, а затем сразу во дворик.

Посижу в альтанке. Полюбуюсь на светлячков. Послушаю птичку. Может, успокоюсь хоть немного.

Однако не успеваю я дойти, куда собиралась, как слышу позади тихие шаги и недоумевающий голос моей служанки.

— Малика, у вас все хорошо?

— Да, Марали, — оборачиваюсь я к ней. — Просто не спится. Хочу посидеть во дворике.

— Принести вам чаю? Или еще чего-то?

Первым порывом хочу отказаться, но, задумавшись, понимаю, что организм совершенно не против восстановить затраченные днем ресурсы.

— Да, подай мне легкий ужин в альтанку, пожалуйста. И чай тоже. С чем-то сладким.

— Хорошо, госпожа, — склоняет голову та и сразу разворачивается, чтобы уйти.

А я, как представлю, что буду одна сидеть всю ночь. И думать. И бояться.

— Марали, подожди, — зову, поддавшись порыву. — Ты не могла бы составить мне компанию? Мне немного не по себе одной.

— Госпожа, так... не принято, — растерянно бормочет она.

— Ну вот и расскажешь мне за ужином, что принято, а что нет. Я ведь не местная, ты знаешь. Мне ваши правила пока неизвестны, — иду я на маленькую уловку. — А в последние дни я работала, у меня не было времени узнать, что к чему.

Тут, надо признаться, я немного лукавлю. Кое-какую общую информацию насчет нравов и порядков в стране мужа я уже изучила. Но всегда ведь есть неписанные правила и негласные законы.

Марали еще несколько секунд колеблется, а я изо всех сил изображаю невинное и просительное выражение лица.

Ну же, соглашайся.

Ну вот не могу я быть одна сегодня. Мне нужно отвлечься на что-то, чтобы не думать о Шаде. Не представлять, как он опять сойдется в бою с Хасмиером. Не отсчитывать каждую секунду, превращая ожидание в вечность.

— Хорошо, госпожа, — сдается служанка.

— Спасибо, — на моих губах тут же появляется широкая благодарная улыбка.

И когда она все-таки уходит за едой, направляюсь дальше к альтанке, чтобы с удобством устроиться там на диванчике посреди подушек.

Возвращается Марали с довольно большим подносом. И без малейшего напряжения полунесет-полулевитирует его к столику посередине.

Помню, как я позавчера утром в первый раз увидела ее трюки с посудой. Удивления было-о-о! Я как-то привыкла уже на тот момент к мысли, что мужчины куарды обладают огромными сверхспособностями, видела сама не раз, что они могут. Но в женском исполнении ничего сверхобычного до того не наблюдала.

А тут идет вся такая маленькая Марали и чуть ли не двумя пальчиками тащит огроменный поднос с завтраком на нас двоих с Шадом.

Так что сейчас я уже не удивляюсь тому, с какой легкостью и виртуозностью она жонглирует тарелками-чашками-вилками.

Из вежливости порываюсь помочь ей расставить все на столе, но Марали награждает меня укоризненным, и даже обиженным взглядом, и делает все сама.

— Тебе может спать хочется? Ничего, что я тебя дернула своей просьбой? — запоздало вспоминаю, что не все днем могли выспаться, как я.

— Не волнуйтесь, госпожа. Мне все равно спать не положено, когда вы бодрствуете. Я потом посплю, — благодарно улыбается Марали, ставя последнюю тарелку. Убирает поднос на дальнюю скамейку и несмело присаживается напротив меня.

— То есть как, не положено? А если у меня бессонница вдруг приключится? Вот как сегодня... тогда что же, тебе и отдыхать некогда? — уточняю ошарашенно.

— Я отдыхаю тогда, когда и вы. Или когда с вами маликсар, и я точно знаю, что меня вы не позовете, — успокаивает меня она.

— Обычно малике служит большой штат служанок, которые могут сменять друг друга, но ваш супруг пока что одобрил только мою кандидатуру. После тщательной и детальной проверки, конечно же. Это большая честь для меня, служить вам.

Могу себе представить, сколько проверок она прошла, чтобы Шад допустил ее мне прислуживать. Странно это понимать и осознавать. Непривычно мне быть настолько значимой для кого-то.

Но ведь и он не менее значим для меня.

— А ты во дворце давно служишь? — интересуюсь, накладывая себе на тарелку овощного салата с кусочками говядины и маленькими половинками яиц, похожих на перепелиные.

— Нет. Всего около года. С тех пор как мой связанный был переведен в дворцовую стражу, — слышу в ответ.

Отправляю в рот первый кусочек удивительно нежного мяса, приготовленного так, что язык можно проглотить. М-м-м, вкусно.

Марали, понаблюдав за мной, тоже решается наполнить свою тарелку приглянувшимися блюдами. И несколько минут мы молчим, отдавая должное стараниям дворцового повара.

— А как твой связанный относится к тому, что ты почти всегда при мне? — спрашиваю спустя некоторое время.

— Он тоже много времени проводит на службе, — невозмутимо пожимает плечами моя служанка. — И он, как и я, понимает, что эти сложности временные. Когда бывший маликсар будет задержан, больше не будет необходимости в настолько жестких мерах безопасности. И я больше не буду единственной, кого к вам допускают.

Ох. Хочется надеяться, что это случится уже скоро. Что сегодня Шад наконец выловит своего психованного братца, и тот больше не будет отравлять никому жизнь своим существованием.

За разговором и едой проходит еще минут десять, когда я внезапно замечаю, как пробегает по пузатому боку чайника странная рябь, едва заметная в неярком свете фонариков.

— Что это такое? — вырывается у меня удивленный возглас.

И в тот же миг приходит четкое ощущение, что в окружающем меня пространстве что-то меняется.

«Шад!!!» — сразу же зову я мысленно, не тратя больше времени на разбирательства. И без них понятно, что происходит что-то из ряда вон выходящее.

— Купол... я чувствую, что в куполе брешь, — побледнев, выдыхает Марали. — И не могу связаться со своим Исандром. Он должен стоять сейчас на посту.

«Шад!!!» — уже откровенно ору я мысленно и всем своим сознанием тянусь к мужу.

И натыкаюсь на тишину. Полную. Словно что-то... глушит нашу связь. Или вообще связь.

Вскочив на ноги, выбегаю из альтанки. На ходу просчитывая, что делать. Если Марали права, и в куполе брешь... значит, идут за мной. Но кто?

Юргар в госпитале в коме, тогда...

Я не успеваю додумать, как вижу выходящего мне навстречу сая Кэмшеда. Того, кого муж представил мне, как своего наставника.

И словно на стену налетаю, настороженно наблюдая за мужчиной. Слышу, как рядом со мной становится Марали, и отчетливо чувствую ее потрясение и страх.

— Малика, простите, если напугал, — кланяется пожилой куард. — Только не волнуйтесь. Со мной связался ваш супруг. Он ранен, а Хасмиер направляется ко дворцу. Мне приказано переместить вас в другое безопасное место.

ГЛАВА 67

Его слова становятся тем ударом под дых, от которого темнеет в голове и мутится сознание. Шад... ранен. Он ранен! А я не чувствую... И не могу помочь.

— Что с Шадом? — пошатнувшись, я хватаюсь за плечо Марали.

— Ничего смертельного, малика. Но он не может переместиться во дворец, чтобы лично вас сопроводить, — уверенно сообщает Кэмшед. И идет ко мне. — Позвольте, вам помочь.

Нет. Нет, что-то тут не так. Если Шад ранен и не может переместиться, значит, он в сознании. Значит, он должен быть в состоянии связаться со мной.

А он не связывается. И я не могу.

В последнее время моя чувствительность к энергии стала гораздо более развита. А сейчас, мне будто отрубили осязание. Я, как под водой. И в ушах шумит, аж дурно...

От страха, или не только?

Это ощущение царапает все сильней, приводя в чувство... Еще и купол. Марали сказала, что в нем появилась брешь. И Шада нет... все складывается в слишком некрасивую картину.

Мог глава безопасности Лайтази, который много лет служил еще отцу Шада, так виртуозно подставить того же Юргара, что даже мой любимый параноик поверил?

Думаю, только он и смог бы.

А мог Кэмшед, допустим, заблаговременно оставить себе какую-то лазейку в системе безопасности тогда, когда никто еще и не подозревал о наличии во дворце предателя?

Теоретически, вполне.

И в конце концов, мог он подстроить нападение на кортеж с наложницами, чтобы отвлечь Шада и выманить из дворца?

Тоже весьма вероятно.

Все эти мысли одна за одной проскакивают в моем сознании, пока он приближается.

И остается лишь один единственный вопрос.

Что делать?!

В голову приходит только сомнительный вариант выставить собственное силовое поле и попытаться сбежать и спрятаться. Хитростью, чтобы Кэмшед не успел мне ничего сделать. Наши покои ведь огромные. А моя энергия надежно экранирована браслетами.

Но на это нужно время. Не умею я пока быстро. Значит надо зубы позаговаривать и отвлечь. Сомневаюсь, что Шад обо мне многое рассказывал. Значит, будем играть и истерить.

— Как же так?! Что случилось? Почему его ранили? Я думала, у моего мужа самая лучшая охрана! Что же теперь будет?! — прибегаю к самым откровенным причитаниям. И слез побольше. И дрожи в голосе.

Демонстративно всхлипнув, изображаю полную панику. И, пошатываясь, отступаю назад. Вроде как для того, чтобы на столбик альтанки опереться. Всем своим видом показывая, какая я слабая и беззащитная.

А на деле начинаю концентрироваться на том, как ощущается энергия пространства вокруг, и моя собственная. Представляю, как она сгущается, концентрируется, уплотняется...

— Малика, у нас мало времени, — неестественно мягко пытается вразумить меня Кэмшед, продолжая надвигаться.

Нас теперь разделяет метра четыре не больше.

— Сай Кэмшед, почему я не могу связаться со своим супругом? — внезапно закрывает меня собой Марали. С какой-то отчаянной решимостью. Сбивая меня с концентрации.

Ну что же ты делаешь?! Зачем провоцируешь? И ведь не остановить, не выдав себя...

Так, щит. Я должна поставить щит. Ему нужна я, а не моя служанка. А мне нужна защита. Это ведь должно быть проще уже... вроде как по накатанной.

Вот только ни фига оно не проще. Особенно без поддержки Шада. В голове уже начинают стучать молоточки от нечеловеческого напряжения.

— Ваш связанный сай Исандр, верно? — хмурится Кэмшед, смотря на Марали.

— Да. Он должен был стоять на посту сегодня, — вскидывает голову она. И я замечаю, как на кончиках ее пальцев начинают потрескивать голубенькие искры.

— Верно. Он и стоит. Я приказал перекрыть передачу всех сигналов во дворце. В целях безопасности, — ровно сообщает безопасник...

Но я замечаю, как он неосознанно чуть ведет головой из стороны в сторону. И отчетливо ощущаю... врет. Вот про безопасность точно врет.

И делает еще пару шагов к нам.

Марали атакует так стремительно, что я даже не успеваю понять, что произошло. Зато успевает Кэмшед. И наносит удар первым. Ее отбрасывает на меня, сшибая с ног. Я едва успеваю перехватить бесчувственное тело, и мы уже вдвоем заваливаемся обратно в альтанку. Я еще и больно ударяюсь бедром.

Но скулить от боли некогда.

Перекатываю Марали в сторону и отползаю назад, во все глаза таращась на стремительно приближающегося ко мне мужчину. Все силы кинув на то, чтобы выставить защиту.

Щит Мне. Нужен. Щит.

Сознание взрывается адской головной болью. А вокруг меня наконец вспыхивает мерцающий купол.

О да. Я сумела. Утрись теперь, сволочь!

Кэмшед резко останавливается, ошарашенно рассматривая меня и силовое поле вокруг моего тела. Протягивает руку, будто хочет коснуться, и получает разряд энергии.

Хмыкнув, отдергивает руку, потерев подушечки пальцев.

— Хм, как интересно. Мальчишка снова смог меня удивить. Индивидуальное защитное поле на живом объекте да еще на расстоянии. Такого я не ожидал. Как он это сделал? — гадский предатель склоняет голову набок, буравя меня испытывающим взглядом.

Так я тебе и сказала.

— Как вы могли так поступить с Шадом?! Он доверял вам, — выплевываю сквозь зубы, стараясь не обращать внимания на то, как дрожит от нечеловеческого напряжения каждая мышца в моем теле. Тут не то что бежать, тут даже пошевелиться лишний раз сложно. И больно.

Мужчина мрачно сжимает губы, подходит к Марали, проводит над ней ладонью. Неожиданно поднимает бесчувственное тело и, миновав меня, аккуратно укладывает на скамейку. Еще и подушку под голову подкладывает.

Я уже ничего не понимаю. Он же сам ее вырубил. А теперь заботится? Странный какой-то злодей.

— Твой связанный никому не доверяет, девочка, — произносит, поворачиваясь обратно ко мне. — Я хорошо учил его. А собственный брат еще лучше. Настолько, что добраться до тебя стало почти непосильной задачей. Но у Шада есть еще одна слабость, помимо тебя. Ненависть и жажда мести. Пришлось сыграть на этом, чтобы выманить его из дворца.

— Так все это было подстроено?! — меня уже буквально колотит от напряжения. Не знаю, сколько смогу продержать этот долбанный щит.

Шад, ну где же ты?

— Подстроено, верно, — кивает Кэмшед, приседая на корточки рядом со мной. Пробует мою защиту снова. Смотрит мне в лицо, внимательно, изучающе. — Хм. А ведь это не он, да? Поле держишь ты сама?

Мне бы отрицать. Но в этот момент из-под носа теплой струйкой начинает бежать кровь. И это не остается незамеченным. Темные глаза Кэмшеда удивленно прищуриваются.

— Я поражен, малика. Не знаю, как Шаду удалось развить в тебе такую способность, но то, что ты сейчас делаешь, поистине достойно восхищения. Мой ученик нашел себе женщину, равную ему по силе духа.

Он точно нормальный? Предал своего маликсара, выманил из дворца, наверняка действуя заодно с Хасмиером, взломал защитный купол, а теперь сидит и рассказывает мне, какая я молодец?

А потом он и вовсе поражает меня сочувственным взглядом.

— С учетом того, сколько сил ты сейчас тратишь на этот купол, мне даже жаль тебя огорчать, девочка. Но все же вынужден сказать. Это тебе не поможет. Судя по тому, как нестабильно вибрируют силовые волны твоего щита, он продержится еще максимум несколько минут. И еще меньше, если надавить. Я все равно увезу тебя из дворца. Лучше сдайся сейчас и побереги силы. Они тебе понадобятся.

— Зачем вам я? — хриплю через силу, понимая, что он прав. Я не могу больше...

— Чтобы забрать у Хасмиера кое-что свое, — мрачно произносит мужчина. И прижимает светящиеся ладони к моему хлипкому куполу. Ломая...

ГЛАВА 68

Я продержалась от силы минуты три. А потом мой щит начал истлевать, разваливаясь и резонируя пронзительной болью в висках. Поняв, что проиграла, попыталась броситься на Кэмшеда, надеясь застать его врасплох, но куард без труда перехватил мое вялое и дрожащее от перенапряжения тело, скрутил в мгновенье ока, полностью обездвижив.

Не знаю, что он сделал дальше. Помню только жесткие пальцы на шее. И то, как меня затянуло в удушливую тьму. Кажется, я потеряла сознание.

А сейчас вот нахожусь в чем-то весьма напоминающем машину. Валяюсь на заднем сидении, связанная по рукам и ногам, притворяюсь трупиком и едва сдерживаюсь, чтобы не выть от адской головной боли.

Так еще и запястья какого-то черта горят страшно. И ощущаются какими-то... голыми.

Оцепенев от этого осознания, прислушиваюсь к себе более внимательно.

Тоненькие браслеты, к которым я уже так привыкла, что даже перестала замечать... их просто нет. И экрана, прячущего мою энергию тоже нет.

Хорошо хоть разум тагитом защищен. Мне Шад говорил. Тагит ведь на месте? Должен быть. Иначе я бы сейчас была в гораздо более хреновом состоянии. Его с меня не так просто снять.

«Шад. ты меня слышишь?» — зову мысленно. И снова в ответ тишина.

— Я знаю, что ты пришла в себя, Мишель, — врывается в мои мысли голос Кэмшеда. — Дай угадаю, ты сейчас пытаешься позвать на помощь связанного. Не выйдет. В этой карноте все ментальные сигналы глушатся.

Черт. Он знает.

Наверное, я себя чем-то выдаю, потому что с водительского места доносится тихое хмыканье. Не злорадное, скорее по— отечески снисходительное.

— Не трудно догадаться, что ты можешь с ним связаться, если смогла создать щит.

— Вы мои мысли читаете? — вырывается у меня.

— Нет. Но о них тоже не трудно догадаться.

Надо же какой догадливый. Предатель!

— Шад вас все равно найдет, — цежу с ненавистью. О том, что муж за мной придет, говорить и думать не хочется. Слишком очевиден этот факт. А значит, это ловушка. Для него.

— Конечно, найдет. Я бы разочаровался в своем ученике, если бы это было не так, — соглашается со мной мой похититель. — И я даже не буду мешать ему. Наоборот готов помочь.

— Зачем вы это делаете? На что вы меня хотите выменять у Хаса? Это стоит наших с Шадом жизней?

— Не на «что», малика, — жестко отрубает Кэмшед, уводя свою машину в крутой... вираж?

Мы что, летим?!

Реально летим! Эта штука летает!

Не будь я зафиксирована чем-то невидимым на сидении, точно бы грохнулась об потолок. Или об стенку головой. А так лишь язык немного прикусила, невольно клацнув челюстями.

У-у-у-у, больно. И полный рот крови теперь. Фу.

Зато голова, как ни странно, уже меньше болит. И даже потихоньку соображать начинает. Кажется, я восстанавливаюсь. Может, даже скоро смогу наскрести силы на новый щит. И хоть связаться с Шадом все равно не могу, но странным образом чувствую, что он уже обо всем знает и спешит мне на помощь. Чувствую где-то на периферии сознания его ярость, его тревогу... и выворачивающий наизнанку страх. За меня.

Машина выравнивается. И я, шумно выдохнув, откидываю голову на сидение. Надо собраться. Надо искать выход. Или хотя бы способ помочь Шаду.

О том, что это ловушка для него, он и сам наверняка прекрасно понимает. Тут его предупреждать не нужно. Найти меня сможет благодаря маяку в тагите, работающему по другому принципу, чем те, что обычно используются куардами. Если Кэмшед тагит не обнаружил, то и заглушить его по идее ничем не смог.

Мне остается только ждать помощи. Периодически пробовать докричаться до мужа. И по возможности выведать как можно больше, чтобы помочь ему справиться с моими похитителями, когда он явится.

И начинать нужно с Кэмшеда. Ну не кажется он мне отмороженной сволочью, как Хас. Вон даже о Марали позаботился. И со мной в принципе деликатничает, если не считать того, что связал и увез в неизвестном направлении. Может, я и наивна, но безопасник Шада не похож на того, кто предаст ради денег или власти. Тем более, что у него этих денег и власти и так наверняка предостаточно.

А еще эти его оговорки. Теперь, когда мысли все четче проясняются, для меня становится очевидным напрашивающийся из них вывод.

— Кем вас шантажирует Хасмиер? Связанной, да?

Я не помню, говорил ли мне что-то Шад о семейном положении своего безопасника. Но у меня почему сложилось впечатление, что он неженат Возможно, я ошиблась.

— Не только. Вместе с моей связанной он забрал еще и нашу дочь, — неожиданно признается Кэмшед. — Я не жду, что выйду живым из всей этой передряги. Или что Шад меня пощадит. Но я сделаю все, чтобы вытащить их.

Каждое его слово ощущается гранитной плитой, опускающейся на плечи. И я всем сердцем чувствую, какая боль и отчаянная тоска прорываются через внутренние щиты и блоки сидящего впереди куарда.

— Почему вы Шаду ничего об этом не сказали? Он бы помог, — выдавливаю я из себя, с трудом сглотнув горький ком в горле.

Страшно даже представить, что чувствует этот мужчина. Как давно его держат на крючке, удерживая в заложниках родных?

— Ты наверняка знаешь, за что твой связанный так ненавидит брата? — вопросом на вопрос отвечает мне Кэмшед. И не дожидаясь моего ответа, продолжает. — Когда Шад исчез, я был почти уверен, что в этом замешан Хасмиер. И попытался найти доказательства. И самого Шада, надеясь, что он жив. Я к тому времени уже несколько лет, как отошел от дел и... у меня появилась семья. Молодая, восхитительная, обожаемая мною жена-фуэнта. Ее маленькая дочь, которая стала мне родной. И сын. Мой первенец и наследник. Всю свою жизнь я положил на то, чтобы верой и правдой служить Лайтази. И врагов успел нажить немало. Потому и прятал свое счастье, свою семью так надежно, как только мог, скрывая от всех, что они у меня есть. Но недостаточно хорошо, как оказалось.

Он на пару секунд умолкает, а у меня все внутри сжимается от нехорошего предчувствия. Сомневаюсь, что мне сейчас добрую сказку о любви хотят рассказать.

— С приходом к власти Хасмиера мой пост занял его верный союзник и соратник Виддо Алиерри, -продолжает куард лишенным эмоций голосом. — Отморозок и полная тварь. Но неоспоримый гений во всем, что касается ментальных воздействий и игр с разумом. Хитрая пронырливая сволочь, которой стало известно, что я копаю информацию об исчезновении Шада. Именно он вычислил, что у меня появилось слабое место. И нанес сокрушительный удар. Нашего сына убили у моей связанной на глазах. А меня, угрожая смертью жены и дочери, заставили согласиться на ментальный поводок. И спустя годы Хасмиер этот поводок натянул, превратив в удавку, чтобы сделать из меня предателя. Когда я попытался воспротивиться, он выкрал моих девочек.

Все еще ужасней, чем я предполагала. От услышанного мне реально становится дурно. Даже в глазах темнеет.

Тошно. Как же тошно.

— Мне жаль, — шепчу сипло, чувствуя, как текут по щекам слезы. Искренне сочувствуя своему похитителю и его горю. И еще больше двум несчастным женщинам, которых держит сейчас в заложниках эта мерзкая больная тварь Хасмиер.

Не знаю, что еще можно сказать в такой ситуации. Не знаю, что делать. О чем просить? Ну не о том же, чтобы Кэмшед отпустил меня, жертвуя своими родными. Не просят о таком.

Но и молчать не могу.

— Вы уверены, что это сработает? Что Хас отпустит вашу семью? Он ведь убьет меня, чтобы заставить Шада страдать, чтобы добраться до него. Может, есть другой вариант? Может, можно как-то их вызволить?

— Нет, девочка, не уверен. И все варианты испробовал. Поэтому и сделал все возможное, чтобы Шад узнал о предателе рядом с собой, чтобы был начеку и готов. Чтобы имел в запасе никому неизвестные козыри, о которых даже я не смогу доложить Хасмиеру. Чтобы не верил никому и ничему. И чтобы нашел мою Мари, если я сам погибну раньше. Я не мог дать ему информацию по-другому. Поэтому постарался помочь хотя бы так.

— Мари? — вскидываюсь я. Что-то царапает меня в его словах... В этих намеках... И имени... Я уже слышала о землянке Марии, которую ищет мой муж.... Точно слышала. — Ваша связанная родственница Шада, Мария Валевская, которую забрал с Земли какой-то куард двадцать лет назад?

— Девятнадцать лет и семь месяцев назад, если быть точным, — ровно замечает Кэмшед. И внезапно оглядывается на меня, обжигая напряженным многозначительным взглядом: — Никогда не перестану удивляться тому, какими сильными могут быть слабые женщины. Тот, кто вас недооценивает, всегда рискует оказаться в проигрыше. Через три минуты мы пересечем территориальный купол. Я буду вынужден на несколько секунд снять все экраны с карноты. Не зевай, малика.

И отворачивается, снова сосредотачиваясь на управлении.

Три минуты.

В кровь выбрасывается тонна адреналина. В ушах поднимается звон.

Но мозг натренированный многоэтажными вычислениями, сразу же включается, отсчитывая секунды. Надо успеть!

Сто восемьдесят.... Сто двадцать...

Надо бросить Шаду максимум информации. Все, что слышала, все, что видела.

Девяносто... Шестьдесят...

Дыхание выравнивается. Все лишнее отходит на задний план.

Тридцать...

Я всей своей сущностью тянусь к любимому мужу. К половинке своей души.

Десять...

Восемь...

«Мишель?!! Отзовись!» — врывается в мой разум яростный рык Шада.

«Нет времени. Смотри!» — перебиваю я его, полностью открываясь.

ГЛАВА 69

Я смогла. Показала ему все, что хотела.

«Держись, маленькая. Я следую за вами. Люблю...» — успел произнести Шад, перед тем, как Кэмшед вернул экраны на карноту.

Остаток пути проходит в молчании.

Мне неизвестно, что это у моего похитителя за ментальный поводок такой, и насколько Хас его контролирует. Поэтому дальше вести какие-либо разговоры рискуя выдать лишнее, мне показалось глупым.

Вот и лежу тихо, таращась в потолок, и заставляя себя успокоиться. Потом нервничать буду. Сейчас нельзя. Сейчас нужно набираться сил. Может я даже смогу щит поставить. Если Кэмшед не доложит о моих новоприобретенных возможностях.

За окном летящей карноты светит тонкий серп месяца. И я понятия не имею, куда мы летим. Хорошо хоть, что не перемещаемся. Видимо, Шад перекрыл возможность открывать порталы. Понятия не имею, как скоро мне снова придется столкнуться с куардом. воспоминания о котором до сих пор вгоняют меня в холодный пот и панику.

Вскоре я начинаю ощущать, как карнота меняет угол движения, явно снижаясь.

И сердце начинает еще ощутимей сбоить от тревоги и страха.

Зажмуриваюсь, пытаясь выровнять дыхание.

В салоне становится совершенно темно, а за стеклом угадываются какие-то темные стены. Словно мы влетели в какой-то туннель, или темное помещение. Полет длится еще пару минут, а потом Кэмшед закладывает новый крутой вираж. И явно идет на посадку.

— Когда буду говорить, держись позади меня. Помалкивай. И не прячь свой страх. Пусть недооценивает тебя, — не оборачиваясь ко мне, приказывает наставник Шада. — Силы восстановились?

— Да, — признаюсь тихо. Краткое общение с Шадом и волна его поддержки почти восполнили во мне то, что я потратила, защищаясь от Кэмшеда. И теперь силы потихоньку накапливаются, позволяя надеяться на то, что я смогу себя хоть немного прикрыть.

— Хорошо. Не спеши щит поднимать. Я дам знак.

— Мне нужно время на это, — выдаю я куарду еще один свой секрет. Чувствую, что он не обманывает сейчас и действительно хочет по возможности вытащить не только свою семью, но и меня. И будет обидно, если он даст этот свой сигнал, а я не среагирую вовремя.

— Сколько?

— Пару минут точно. Я сегодня днем впервые научилась это делать. Еще не отработанно.

Как раз в этот момент карнота, на миг зависнув, плавно опускается вертикально вниз. И вспыхивает голубоватыми бликами приборная панель напротив водителя. А он сам внезапно оборачивается ко мне, с удивлением рассматривая.

— Сегодня впервые? И смогла столько против меня продержаться? — интересуется недоверчиво. — Со второго раза?

— А у меня мотивация была хорошая, — огрызаюсь невольно.

В ответ мужчина лишь недоумевающе хмыкает, качая головой.

— Шад большой счастливчик, — роняет одобрительно, отворачивается, разминает плечи... и выбирается из карноты.

Чтобы уже через минуту вытащить и меня, освободив ноги, но оставив скованными руки.

— Пойдем. Нас ждут. Пару минут на успокоение нервов у тебя будет, — сообщает мне обтекаемо, ухватив за локоть и увлекая прочь от летающей машины. Куда-то в беспросветную темень.

Опасаясь споткнуться и тщетно всматриваясь в тьму под ногами, я не сразу замечаю, как над головой начинает мерцать зеленоватым светом... каменный потолок пещеры. А когда замечаю, забываю даже под ноги смотреть, ошарашенно разглядывая проступающие очертания места, выбранного Хасмиером для своего логова.

Как-то не вяжется мое представление о нем с пещерами. Может они какие-то особенные? Связи с Шадом я по-прежнему не ощущаю. Зато какую-то давящую вибрацию в воздухе, еще как. Жутковато тут. И давит со всех сторон.

Свечение по мере нашего продвижения становится все ярче, и вскоре я уже могу довольно отчетливо видеть и пол под ногами, и стены каменного коридора, которым меня ведет Кэмшед.

Каменный коридор заканчивается стеной из стали, посередине которой выделяется круглая дверь. Такие на земле, кажется, принято сейфовыми называть, или защитными. Не уверена точно.

Подведя меня к этой двери, Кэмшед прикладывает руку к панели. Не открывая. Скорее обозначая свое присутствие. Потом отступает на пару шагов. Мне, само собой, приходится тоже отойти.

От страха уже начинает подташнивать. Но я следую совету своего похитителя и даже не пытаюсь с этим бороться. Просто... отстраняюсь от происходящего. Это не со мной. Это не я. Это не мои эмоции.

Так проходит минуты две-три. И щелчок замка раздается в царящей тишине оглушительно, как выстрел.

Дверь открывается сама. Прям, как в сказке про Али Бабу и сорок разбойников. С тихим, пробирающим до мурашек скрипом.

За ней светло. И видно обустроенное помещение. Вот ни капли не похожее на пещеру. Скорее на богатый вычурный офис. Кажется, Хас себе в этих пещерах что-то наподобие бункера отгрохал. Возможно, даже еще во время своего правления.

— Идем, — за локоть тащит меня к двери Кэмшед.

Как только мы переступаем порог, позади снова раздается скрип и какой-то фатальный лязг. А потом ощущение опускаемых силовых полей. И мне огромного труда стоит не оглянуться в панике назад.

Как Шад сюда попадет? Это кажется просто нереальным. Но я должна верить. Должна. Мой муж сможет. Он же гений и супергерой у меня.

Давящее чувство вибрации становится теперь почти невыносимым. Кажется, будто пол ходуном ходит, и стены, и потолок. Словно это место живое и дышит Я чувствую его энергию. Она странная... чуждая... выворачивающая наизнанку мои ощущения. Но тем не менее это энергия. Пускай неприятная и в чем-то даже неправильная, но все-таки энергия пространства. И я не отвергаю ее. Пытаюсь принять и распробовать. Впечатлиться. Мне пригодится каждая лишняя кроха силы.

Мы с Кэмшедом застываем на входе. Я мельком озираюсь. Действительно, как офис. Немыслимая смесь лофта и восточного стиля. Выглаженные каменные стены. Ковры и шкуры на полу. Резная мебель и множество светильников. Массивный стол, диван, кресла... Основательно обустроено. Не удивлюсь, если за одной из двух арочных дверей еще и спальня есть, и прочие удобства.

— Ну здравствуй, Кэмшед. Давно не виделись. Вижу, твой план сработал. И мышонок попался в ловушку, — Хас появляется из той двери, что справа.

И его взгляд сразу прикипает ко мне.

Боже, я уже успела забыть, насколько он жуткий. Эта давящая энергетика в сочетании с холодными, как у бездушного маньяка, глазами. Мороз по коже берет.

— М-м-м, какая вкусная связанная у моего младшего братишки. Не сдержался мальчишка? Провел тебя через слияние? — издевательски усмехается он, подходя ближе.

— Где моя семья, Хасмиер? — встревает Кэмшед. — Я выполнил твое условие. Верни мне Мари и Катю!

ГЛАВА 70

— Надо же какой быстрый, — презрительно кривится Хас. — Ты обыскал ее? Маячков нет?

— Обыскал. Ты же чуешь сам, что она чиста, — холодно чеканит Кэмшед. — Хватит тянуть время! Покажи мне жену и дочь!

Хасмиер ведет головой на ту дверь, из которой явился. И спустя минуту с лишним оттуда слышатся приближающиеся шаги и какое-то сдавленное мычание. Наставник Шада тут же напряженно подается навстречу, сжимая кулаки и всматриваясь в дверной проем.

Сначала я замечаю огромного мужика, смуглого и бородатого. С каменной мордой и ручищами с меня обхватом. И он без особой деликатности тащит за локоть упирающуюся растрепанную женщину. А та, выпучив полные ужаса глаза и кривя крепко сомкнутые губы, бешено извивается, пытаясь вырваться из его хватки. И вокруг обоих мерцает силовой барьер. Страхуются гады.

Громила останавливается по сигналу Хаса. И взгляд женщины тут же сосредотачивается на Кэмшеде, мгновенно наполняясь слезами. Она пытается что-то сказать, но рот почему-то открыть не может, и выдает лишь приглушенное мычание.

— Где моя дочь? — рычит взбешенным зверем наставник Шада.

Кажется, что еще чуть-чуть, и он потеряет контроль. И мне от этого становится по-настоящему жутко. Я не знаю, что делать, если лишусь своего неоднозначного союзника.

Его связанная от этого вопроса вздрагивает всем телом. На лице ее отражается настоящее отчаяние, а полный ненависти взгляд устремляется на Хасмиера.

— О, твоя приемная дочь, Кэмшед, оказалась настоящим сокровищем, — цинично скалится тот. — Молодая красивая фуэнта, воспитанная в Лайтази. Бесценна. Ее захотел в связанные один из моих деловых партнеров. Не последний куард в Ильмондаре, должен тебе сказать. И даже готовый быть деликатным с твоей строптивицей. Я не стал отказывать.

Боже, какая же это подлая тварь!

— Ты продал мою дочь? — вокруг Кэмшеда уже вовсю начинают закручиваться вихри энергии, поднимая мои волосы дыбом.

— Устроил ее будущее, — пожимает плечами Хас. — И советую тебе унять свои глупые порывы, если хочешь получить обратно свою связанную. А то вон Сьер у меня уже просил разрешения утешить бедняжку.

И кивает на громилу-бородача, который в ответ выдает немыслимую гримасу, похожую больше на звериный оскал, чем на ухмылку, и притягивает несчастную к себе ближе. У той буквально глаза стекленеют.

— А если сейчас возьмешь себя в руки, то может и с зятем познакомлю. Когда со своим братцем разберусь, — продолжает издеваться Хас. — Какие сведения из дворца? Мне доложили, что Шад уже помчался туда.

То есть, он не знает, что Шад идет по нашему следу? Надеюсь, Кэмшед ему этого не выдаст

Не представляю, какого труда стоит пылающему яростью безопаснику сдержаться и не броситься на Хаса. Возможно на него действует тот самый поводок. На это намекает и судорожная дрожь, что пробегает по напряженному, как тетива, телу пожилого куарда.

Но как бы там ни было, он все-таки справляется со своей яростью. Скрипнув зубами, ведет головой из стороны в сторону, бросая на меня короткий взгляд... и разжимает уже светящиеся кулаки.

— Да. Шад ищет, куда я мог увезти Мишель. Исследует прорыв в куполе. Восстанавливает силовое поле, — принимается сухо докладывать, и я вижу, как он слегка, будто невзначай, кивает. Мне. — Задействовал все силы. Опять привлек этого головореза Энеко с его шайкой.

Ладно. Вот и сигнал. Точно сигнал. Энергии вокруг полно. И я, как ни странно, смогла напитаться силой по горлышко. Теперь пора лепить из нее щит.

Но дальше случается кое-что неожиданное. Видимо, что-то сдвинулось во мне сегодня, и моя чувствительность еще возросла.

Концентрируясь, я будто в транс проваливаюсь. Вхожу в резонанс с вибрациями этих странных пещер. Начинаю чувствовать их все глубже и сильнее, осознавая насколько они огромны и запутанны. И ощущаю, как откуда-то снаружи ко мне тянется такая знакомая, родная энергия мужа. Он здесь. Он уже рядом. Он идет за мной.

— Ну пускай ищет, — хмыкает Хасмиер. — Я встречусь с ним тогда, когда посчитаю нужным. А сначала познакомлюсь ближе с прелестной Мишель.

И тянет ко мне свои грабли маньячные, заставляя судорожно нагнетать вокруг себя защитный купол. В третий раз это получается уже намного легче.

— Сначала Мари, — чеканит Кэмшед, дергая меня к себе за спину.

— Конечно. Я же обещал, — издевательски смеется Хас, кивая охраннику. — Освободи ее.

То, что случается дальше, долго будет казаться мне сплошным кошмарным сном.

Получив свободу, бедняжка Мари делает несмелый шаг в сторону Кэмшеда, а потом снова смотрит на Хасмиера, и ее взгляд становится совсем безумным. Низко зарычав, как загнанный в угол зверек, она внезапно кидается на эту тварь. Да так стремительно, что дернувшийся к своей связанной Кэмшед ничего не успевает сделать. А Хасмиер просто отмахивается от нее, как от букашки.

И бедняжка поломанной куклой отлетает к стене, где и остается неподвижно лежать.

— Нет! Мари! — раненным зверем ревет Кэмшед, бросаясь к ней.

— Какая жалость. Ты совершенно не умеешь воспитывать своих женщин, Кэмшед, — презрительно кривится Хасмиер и шагает ко мне.

Пятясь от него, я прорываюсь сквозь собственные ограничения, заставляя свой мозг работать на пределе, концентрируя все силы на щите. Ну же! Давай!

Из-од носа снова пускается кровь. В глазах темнеет, но когда дотянувшегося до меня Хаса бьет разрядом тока, я хищно оскаливаюсь в довольной ухмылке.

— Что это такое? — звереет подонок, отдергивая руку. — Что за фокусы, Кэмшед?

И уже оборачивается к безопаснику. Но не успевает. Потому что того срывает. Не успев даже подняться, он с резкого разворота швыряет в Хасмиера шаровую молнию. А затем еще и еще. Бывшему маликсару на помощь бросается бородач. И в неожиданно завязавшемся сражении все забывают обо мне.

А я, воспользовавшись этим, отбегаю в другой конец помещения, прекрасно помня, насколько разрушительны куардовские драки.

«Мишель», — врывается внезапно в мои мысли голос Шада.

Приглушенный, нечеткий, будто из-под толщи воды. Но я его слышу.

«Покажи, что рядом с тобой происходит», — приказывает напряженно.

И я с оглушительным чувством облегчения снова открываю ему разум, вовсю таращась на бой Кэмшеда с Хасмиером и его прихвостнем. А потом обвожу внимательным взглядом всю пещеру.

«Найди укромное место. Сядь на пол, накрой голову руками. И держи щит, я его подпитаю. Быстро!»

Укромное место. Укромное место. Где тут укромное место?

Мой взгляд натыкается на небольшую каменную нишу в противоположной от дерущихся куардов стороне. Над моей головой пролетает молния, вышибая каменную крошку со стен пещеры, и я, невольно взвизгнув, бросаюсь к запримеченному укрытию.

Забиться в дальний уголок и сесть, как Шад велел, много времени не занимает. И как только я это делаю, щит вокруг меня мгновенно начинает уплотняться. По-видимому Шад находится уже достаточно близко, чтобы управлять через мой тагит энергией вокруг меня.

«Ничего не бойся, малыш. Я иду», — сообщает мне отрывисто.

Мой купол становится почти непрозрачным. Похожим на тот, которым он укрывал меня тогда, в моей квартире. Непробиваемым.

И пещера содрогается от пола до потолка.

Я еще успеваю увидеть, как оплывает расплавленным металлом стальная дверь. Как появляется в образовавшемся проеме светящаяся фигура Шада. Еще кого-то... И обзор мне окончательно перекрывают.

А дальше начинается Армагеддон. То, что было в моей квартире, и в малой степени не подготовило меня к тому, какими силами способны швыряться куарды, сходясь не на жизнь а насмерть. Да и квартира это тебе не аномальная пещера, от вибраций которой у меня в голове звенит.

А там за куполом дерутся даже не двое, и, возможно, не четверо.

И кажется, что мир рушится.

На мой купол сверху валятся осколки камней и каменная крошка. Пол под ногами ходуном ходит А от сокрушительной тяжести бушующей вокруг энергии хочется выть и на стенку лезть. Но я сижу, накрыв голову руками, зажав уши и раскачиваясь взад-вперед. Молясь всем силам во мультивселенной, чтобы уберегли Шада. Чтобы он не пострадал.

Не знаю, сколько так проходит времени.

Меня под куполом почти полностью заваливает. Вижу это сквозь мутный барьер. Понимаю, что если он вдруг не выдержит, завалит с головой. Но это странным образом мало волнует. Я только и могу думать о том, что в пещере уже стихли звуки боя. Значит, кто-то да победил. А меня не разгребают. И мысль, что победить мог не Шад, заставляет меня внутри умирать от страха.

Но вот надо мной начинается какое-то шевеление. И темная груда камней с купола в один миг исчезает.

А потом и сам купол....

— Мишель, маленькая, — слышу хриплый голос. И вскинув голову, сквозь пелену слез, выступивших на глазах, вижу его мощную фигуру, склонившуюся надо мной.

— Шад! — всхлипнув, я бросаюсь ему на шею.

— Все хорошо, любимая. Все закончилось, — бормочет он, прижимая меня к себе.

— Я так боялась за тебя, — признаюсь, не в силах сдержать слезы. — Ты цел? Он не ранил тебя?

— Цел, — улыбается мне в волосы. — Ничего серьезного, малыш.

И, подхватив на руки, несет к выходу. Уносит прочь из этого ада.

— А что с Хасом? Ты убил его? А Кэмшед, и его жена? Они живы? Ты же видел, он не виноват, его заставили. И дочка. Хас продал ее, представляешь? — прорывает меня градом вопросов, когда я вижу суетящихся в пещере куардов. Явно вслед за Шадом прибывших. Кажется, даже Бьярена замечаю.

Вижу убитого бородатого Хасового прихвостня на полу. И еще каких-то громил. Видимо, он тут был не один.

— Хаса больше нет, — сообщает мне муж.

И я впервые в жизни столь неистово радуюсь чьей-то смерти. Туда ему и дорога, твари такой.

— Кэмшед сильно ранен, но скорее всего выживет. Ради семьи точно. Его связанная жива, но в тяжелом состоянии, — продолжает просвещать меня супруг. — Насчет его вины будет разбираться суд. А дочку найдем. Бьярен уже имеет кое-какие зацепки. Не волнуйся, все будет хорошо. Теперь уже точно.

Вздохнув, я прячу лицо у мужа на шее. Он прав Теперь уже точно все будет хорошо. Потому что оно только от нас теперь зависит, наше хорошо. А значит никуда ему не деться.

И тому есть веские причины.

— Я люблю тебя, Шад, — произношу то, что не смогла раньше.

— А я тебя, моя Мышка, — эхом отзывается тот, кто привязал меня к себе самыми крепкими узами во вселенной. Любовью.

Эпилог

Спустя три месяца

— Мышка, поворачивай назад, — чеканит Шад, нервно барабаня пальцами по своему колену.

Что, не привык пассажиром быть? Нервничаешь?

А мне вот быть водителем карноты очень понравилось. Несмотря на то, сколько сил это забирает. Но рядом ведь муж сидит, подпитывает Батарейка моя любимая.

— Еще чуть-чуть, подожди. Вон до тех скал долечу и поверну, — беззаботно улыбаюсь ему в ответ, на полной скорости направляя летающую машинку к обозначенному ориентиру. — И не будь занудой. Ты в последние пару недель постоянно занят с этими судами. Мы почти не видимся. А мне, может, выкрасть тебя захотелось. Побыть с тобой где-то за пределами дворца в недосягаемости от всех твоих подданных. Тем более, что скоро ты наверняка опять включишь свою гиперопеку на всю катушку и попытаешься закрыть меня в личных покоях.

— Заключительные слушания суда долго не продлятся. И все посторонние быстро уберутся из Лайтази, так что обещаю — сильно параноить я не буду, — иронично улыбается Шад.

Я лишь хмыкаю. Проходит секунда... две... Он медленно оборачивается ко мне. И взгляд становится таким подозрительным.

— Ты ведь не суд имела в виду, да, душа моя? — прищуривается.

У-у-у-у, какой проницательный.

— Как знать. Может, и суд, — пожимаю плечами.

— Мышонок, а давай ты сейчас повернешь назад, м-м? А то я ведь и сам могу это сделать, — вкрадчиво тянет он.

— А что мне за это будет? — лукаво улыбаюсь.

— Я не буду шлепать твою красивую попу за непослушание.

— Можешь шлепать, если хочешь. Так мы еще не пробовали, — фыркаю насмешливо.

— Ну если ты просишь... — глаза Шада хищно вспыхивают. И меня мгновенно обволакивает его голодом, страстью, предвкушением...

Даже мышцы немного сводит.

М-м-м, смогу ли я когда-нибудь насытиться тем, как остро он на меня реагирует, насытиться его желанием и эмоциями? Точно нет. Как и собственной реакцией на этого мужчину. Нашей близостью.

Кажется, что связь между нами становится все крепче с каждым днем, с каждым часом.

И я уже не представляю, как жила без него. И жила ли вообще?

Он только смотрит а у меня уже дыхание перехватывает. И тело будто горячей водой обдают.

М-м-м, хочу! Всего, что он обещает мне этим взглядом, хочу.

Когда Шад мягко перехватывает у меня контроль над карнотой я лишь возмущенно вздыхаю. И то, лишь для виду. И даже руль отпускаю. Зато, когда понимаю, что он направляет ее явно не во дворец, а куда-то в сторону, удаляясь от столицы в пустыню, с удивлением поворачиваюсь к мужу.

— И куда мы летим?

— Увидишь, — ухмыляется многозначительно.

Ну ладно.

Кажется, наше возвращение немного откладывается. И я этому несказанно рада. Просто знаю, что стоит нам только вернуться во дворец, и Шада очень скоро начнут дергать секретари, эмиссары, везиры, чиновники и всякие прочие, кому ну очень срочно нужен маликсар. И весь его выходной, с таким трудом мною отвоеванный, пойдет насмарку.

Порой мне даже не верится, что с той ночи, когда меня выкрал Кэмшед и отвез к Хасмиеру, минуло уже три месяца. Время пролетело стремительно.

Слишком уж быстро все завертелось.

Как Шад не загораживал мне тогда обзор, я все равно краем глаза увидела то побоище, что они устроили. И почерневшее обугленное тело Хаса, впаянное в скалу на высоте метров четырех не меньше, тоже увидела. Как мой куард такое сделал, я даже спрашивать не стала. Сделал и все. Порой бывают ситуации, над которыми точно надо меньше думать.

Так что, я спряталась на груди у мужа и больше по сторонам не смотрела.

А потом тихо сидела у него на руках, когда нас служебной карнотой вез обратно в столицу хмурый Бьярен.

Лишь дома во дворце, в купальнях, куда муж меня сразу отнес, чтобы смыть грязь, кровь и все остальное, я дала себе волю, расплакавшись в его руках. Мы тогда весь остаток ночи не выпускали друг друга из объятий. Словно желали навеки слиться в одно. Чтобы не разодрать, не разлучить, не разделить...

А на следующий день начался аврал. И длился он, по сути, все это время.

Суды, расследования, задержания, снова суды, проверки. Даже мне пришлось с эмиссарами пообщаться. Хорошо, что одним из них был Бьярен. И Шад рядом присутствовал.

После смерти Хасмиера, Кэмшед смог сбросить ментальные блоки, наложенные на него. И очень много чего рассказал. И о том, как играл в свою сложную запутанную игру, пытаясь навести Шада на след своей семьи, и о том, как и почему подставил Юргара, чтобы отвести о себя подозрение, когда Шад слишком рьяно начал искать предателя.

Юргар, кстати, благополучно пришел в себя. Через неделю, как и обещали лекари.

И я видела, как на моего мужа давило то, что он едва не казнил невиновного. Но слава небесам они с Юргаром помирились.

Шад публично принес извинения своему первому советнику. И восстановил того во всех должностях и регалиях. А тот извинения с достоинством принял. И заявил, что готов и дальше верой и правдой служить Лайтази. Так что искать нового главу совета везиров моему мужу не пришлось.

А вот с Кэмшедом все оказалось намного сложнее. Несмотря на то, что его действия и мотивы Шад понял и даже признал, что ради меня тоже пошел бы на что угодно, простить мое похищение своему наставнику он так и не смог.

Да и закон у них в этом плане очень строг. Угроза жизни связанной маликсара карается однозначно. Казнью.

После длительных судов и разбирательств Кэмшеда оправдали лишь частично. И казнь заменили запечатыванием энергетических каналов. Как мне объяснили, для женатого на землянке куарда это не смертельно.

Бывший безопасник свою меру наказания признал заслуженной, забрал из госпиталя свою Мари, которая так и не оправилась психически после плена и всего пережитого, и увез ее домой. И сейчас, насколько я знаю, он полностью посвятил себя лечению жены и поискам дочери.

Шад ему, конечно, в этом помогает. Родственницы же. Тем более, что сам Кэмшед после приведения в действие приговора, сильно в своих возможностях ограничен. Да и для Бьярена это дело стало одним из приоритетных и даже личным, я б сказала. Слишком сложно там все оказалось. Делового партнера Хасмиера они-то вычислили, но нашли его уже мертвым. Кто его убил, и куда делась девушка, до сих пор не понятно. Есть основания надеяться, что она смогла сбежать. Но не ясно ведь, так это или нет.

А чем непонятней, сложней и запутанней, тем рьяней куарды ищут ответы. Особенно, если еще и о фуэнте бесхозной речь. Хищники же. Охотники.

Порой у меня даже возникает стойкое впечатление, что у Бьярена и нового безопасника Шада, бывшего наемника Энеко, целое состязание открыто — кто быстрее найдет бедную Катю. И ведь не просто от широты душевной и благородства они ее так азартно разыскивают Уж я-то вижу. И Шад тоже. Хоть они и пытаются скрыть свой глубоко личный интерес к его родственнице. Девочка даже не догадывается, какие матерые хищники тут по ее следу идут.

Ну а у нас с мужем все... хорошо. Так хорошо, что порой даже не верится. И не мешают нашему счастью ни его вечная занятость, ни мои притихшие таракашки, ни его паранойя. Мы с каждым днем все больше узнаем друг друга. Больше открываемся. Больше доверяемся. Сильнее любим. Хотя, казалось бы, куда уже сильнее. Тут мы с Шадом друг друга нашли. Одинаково одержимые. Друг другом. И от этого сладко и хорошо.

Со смертью Хасмиера исчезло ощущение нависшей над нами угрозы. Это почувствовала я. А эмоции Шада вообще некоторое время не поддавались определению. И моему, ни даже его собственному. Мне кажется, он до сих пор не осознал в полной мере, что теперь действительно и окончательно свободен от своего брата-злодея, что ему больше не нужно оглядываться назад и ждать удара. И можно строить семейную жизнь без оглядки.

Вот я и решила, что готова дать мужу то, о чем мечтает каждый нормальный куард. И этим помочь ему окончательно оставить прошлое в прошлом.

Надо было видеть глаза Шада, когда я пару недель назад попросила его оставить в покое своих живчиков и не делать их больше стерильными, он сначала даже не понял, что я хочу. А потом... ох, что он творил со мной потом.

За воспоминаниями я даже не сразу замечаю, что мы подлетаем к небольшому оазису. И муж уверенно направляет карноту к островку зелени посреди пустыни.

— Как красиво! — подаюсь я к лобовому стеклу, рассматривая небольшое озеро с белым песчаным берегом, над которым склонились пальмы и цветущие кустарники.

Шад лишь удовлетворенно улыбается, приземляя наше транспортное средство.

И вот он уже выбрался из карноты, и с моей стороны дверца тоже поднимается.

Но выбраться наружу самостоятельно мне не позволяют Оказавшийся рядом муж буквально вынимает меня из водительского кресла. А потом усаживает меня на капот, грозно нависая надо мной всей своей нехилой мощью.

— Так почему я по твоему мнению должен включить гиперопеку, Мышка моя скрытная? — интересуется, пристально смотря в глаза.

— Ну-у-у-у, может, потому что ты гиперопекающий? — тяну иронично, и обнимаю его ногами.

Он уже давно добавил на мой тагит настройки позволяющие мне самой контролировать доступ до моего разума. Но я от любимого ни мысли, ни свои эмоции особо и не прятала. Чувствовала, что ему это нужно. Если мужа успокаивает чтение моих внутренних бредней, то пускай себе читает. Мне не жалко, я еще надумаю.

Но вот один маленький секрет я от него приберегла. До сегодняшнего дня. Чтобы сюрприз сделать. Когда мы будем вдали от всех.

— Мышка! — возмущенно рычит он. И красноречиво так жамкает мою попу, притягивая к себе теснее.

— Ой неправильные ты методы воздействия применяешь. Мне ж так еще дольше признаваться не захочется. Можно в допрос и строгого дознавателя поиграть. М-м-м? А я буду вся такая не такая. И уйду в полную несознанку, — откидываюсь на локти, прогибаясь в пояснице и прижимаясь к предполагаемому орудию допроса. Весьма серьезно настроенному. — А ты весь такой грозный и суровый. И допрашивать меня будешь долго и тщательно. С пристрастием. Можно еще обыск устроить.

Подмигнув опешившему мужу, я широко улыбаюсь.

— Так что ты хочешь узнать, супруг мой любимый?

Глаза Шада темнеют окончательно. А еще постепенно наполняются осознанием. Понятно, что он еще в карноте начал догадываться. Но только сейчас до него дошло, что его догадка верна.

— Ты беременна? — хрипло выдыхает мой обожаемый куард.

— Да. Ты скоро станешь папой, — признаюсь с улыбкой и уже совершенно серьезно.

И чувствую, как на глаза невольно слезы наворачиваются. Счастливые. И растроганные. Потому что невозможно не растрогаться мне беременной, смотря на то, как загораются светом и всепоглощающим счастьем глаза любимого мужчины в ответ на мое признание. И на то, как он бережно прижимает ладонь к моему животу, прислушиваясь к едва ощутимой пока энергии нашего сына...

— Мышка моя любимая, — шепчет благоговейно, смотря с такой любовью, что душа обретает крылья. Склоняется надо мной, нежно целуя. Сглатывая и не пряча своих эмоций. Своей радости и счастья. Своей любви.

Мы так долго запрещали себе счастье, что сейчас оно почти оглушает И хочется смеяться и плакать одновременно. Обнимать, целовать, и радоваться.

И любить всем сердцем. Каждый день, что отпущен нам на двоих.

Конец

Content

Поиграем, мышка?
Ольга Островская

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ГЛАВА 46

ГЛАВА 47

ГЛАВА 48

ГЛАВА 49

ГЛАВА 50

ГЛАВА 51

ГЛАВА 52

ГЛАВА 53

ГЛАВА 54

ГЛАВА 55

ГЛАВА 56

ГЛАВА 57

ГЛАВА 58

ГЛАВА 59

ГЛАВА 60

ГЛАВА 61

ГЛАВА 62

ГЛАВА 63

ГЛАВА 64

ГЛАВА 65

ГЛАВА 66

ГЛАВА 67

ГЛАВА 68

ГЛАВА 69

ГЛАВА 70

Эпилог