Криптонит Дубова

Алёна Воля

Любовные романы

Современный любовный роман

Какого цвета глаза у сатаны?

Не знаете?

А я — знаю.

Графитовые.

Что может заставить вменяемого человека заключить сделку с дьяволом?

В моем случае — отчаяние.

Что вышло из этого?

Моя исповедь перед Вами.

В тексте есть: любовь вопреки, неидеальные герои, властный герой

Пролог

"Все, что неожиданно меняет нашу жизнь — не случайность"

Александр Грин

Я очень не люблю синий цвет. Во-первых, он совершенно мне не идет. Те, у кого зеленые глаза и русые волосы — поймут. А во-вторых, по моему мнению — неправильный он какой-то, не живой, что ли. Заметьте, ведь в природе преобладает голубой, а не синий.

Папка, которую положили передо мной холеные руки, была цвета индиго. Обычная такая, пластиковая. Странная вещь предчувствие. Откуда оно берется? И куда девается? Что там — еще не знала, но внутренний голос тут же начал стучать невидимыми молоточками в висках: «Нет, нет, нет! Не открывай, нет!»

Вспомнился фильм «Матрица». Красная таблетка или синяя. Выбор. Но мне его никто не давал. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Удавом. Странно. Привычного безразличия там не наблюдалось. Зато появилось такое давление, что мурашки галопом помчались по спине.

— Что это?

— Реальность. — Короткий ответ и левая рука настойчиво подтолкнула скоросшиватель в мою сторону.

Пройдясь по шершавой поверхности подушечками пальцев, все пыталась совладать с внутренним сопротивлением.

— Смелее, Нелли, смелее. Пришло время проснуться.

Не понимая еще смысл таких слов — открыла. Фотография на первом листе вызвала недоумение. Минута, вторая, третья, пятая. Чем больше вчитывалась, тем отчетливее становился тонкий свист в ушах. Закрыв папку, положила на стол. Отчаянно прошептала:

— Нет.

— Да.

И мир померк…

Глава 1

Вообще, как мне кажется, это дурацкая какая-то идея. Какой из меня писатель? Но моя психолог убедила попробовать, уверяя, что ТТС вреда принести уж точно не может… Кто не в теме — объясню. В расшифровке это звучит как «Терапия творческим самовыражением» — психотерапевтический метод созданный Марком Евгеньевичем Бурно. Рисовать не умею, музыку не пишу. А так как ковид, карантин и выплеснуть все на сцене нет возможности — пришлось взяться за ручку.

Я даже не знаю с чего начать, если честно. Когда заварилась вся эта каша вокруг меня? С момента, когда познакомилась с Лешей? Или с Бортничем? Или с Удавом Дубовым? Начну, пожалуй, с последнего, так как этот человек умудрился разрушить мою жизнь: веру в людей, убеждения, правила, идеологию в целом…

Но, обо всем по порядку. Постараюсь.

Иногда мне казалось, что это то ли проклятие, то ли невезение, преследуемое по жизни. Постоянное несовпадение симпатий. Если мне нравился какой-то парень — я ему была до фонаря безразлична и с точностью наоборот — те, кто хотел со мной отношений, не привлекали меня вообще. Все романы до встречи с Лешей, за которого в итоге вышла замуж, начинались с привыкания. Влюблялась в мужчин я уже в процессе так сказать, поражаясь сама себе в итоге.

Удава впервые увидела на юбилее своей бабушки Али. Опоздав на празднование, так как застряла в пробке, выезжая из города, прибыла в ресторан на полчаса позже, чем следовало. Конечно же, из-за такого упущения (надо было раньше проверить по навигатору время в пути, а не полагаться на то, что в будний день поток машин на дорогах, как правило, меньше, чем в выходные), тут же попала во всеобщее обозрение и под пристальное внимание гостей.

Как водится, мне сразу вручили бокал и предложили сказать тост юбилярше, после чего Алевтина Васильевна меня расцеловала и подвела к месту недалеко от себя. Подвинув карточку со своей фамилией и усаживаясь, обратила внимание на то, что я не одна опоздавшая. Напротив пустовало два стула.

Как потом оказалось, они стояли в ожидании Удава с его пассией, которые появились минут через пятнадцать.

Почему я так называю этого человека? Все дело в том, что он, как потом оказалось, по гороскопу — императорский удав. Родился в год змеи, а на каждый знак зодиака в свою очередь есть определение типа или вида этих тварей — называйте, как хотите. Сути это не меняет. И что интересно, он действительно ассоциировался со змеей. Никогда не обращали внимания, как они смотрят? В их глазах практически всегда светится внимательное равнодушие. Взгляд у Кирилла Геннадиевича Дубова был именно таким.

— О, Кирюшенька! — бабушка Аля благосклонно повернула голову, глядя в сторону входа в зал. Она поднялась и отправилась встречать гостей.

Я в это время украдкой достала дребезжащий телефон и прочла сообщения от своей подружки Сашки. Выпихнув из своей жизни мурло по имени Гена, она на тот момент вернулась в свободное плаванье, фонтанируя идеями и пытаясь отвлечься от горестных дум.

Когда поздравления завершились и новоприбывшие заняли места, мне ничего не оставалось, как спрятать телефон. Поднимая глаза, ответила на приветствие:

— Добрый вечер. — И зависла на несколько секунд. Ничего себе! Кирюшенька! Бритоголовая детина ростом, наверное, под метр девяносто. Перевела взгляд на девушку, что была с ним. Ничего так. Стройная длинноногая нимфа лет двадцати с хвостиком. Кошачья грация, обтягивающее красное платье, натруженный рот и плохо загримированные очаги акне по щекам. Зато фигура — бомба. Мечта многих.

Кирюшенька был очень и очень привлекательным мужчиной. На мой вкус. А потому, зная свою фартовость в этом плане, ни грамма не удивилась, когда столкнулась с полным равнодушием в свою сторону. Ученые и даже, кажется не британские, подсчитали, что человеку необходимо всего несколько десятков секунд, чтобы при первом знакомстве оценить вероятность/возможность сексуальных отношений с тем или иным индивидуумом. Так вот судя по его взору, шансы на подобное у нас равнялись примерно ноль целым и ноль десятым.

Если честно, мне на тот момент было откровенно все равно, не только на него, но и на всех окружающих. О первой встрече с Кириллом Геннадиевичем я вспомню через два года, когда столкнусь с ним во второй раз, на свадьбе все той же Саньки, что строчила мне тогда весь вечер в вайбере уговоры провести совместный отпуск в Турции. Потом еще Светка подключилась — третья наша подружка. В итоге, чтобы они отстали — дала свое согласие и попросила не дергать меня, объяснив, где нахожусь.

Когда прятала в очередной раз смартфон в сумку, засекла темный взгляд на своей груди. Ха. Скала дрогнула? Проняло даже такого надменного и безразличного? Не долго думая, достала газовый шарфик, и демонстративно накрутила себе на шею, прикрывая обзор интересного, глядя с пренебрежением в ответ. Думала смутится. Ничего подобного! Спокойно моргнул и отвернулся в сторону.

Почему я его запомнила тогда? Руки. У него были обалденно красивые руки с одуренными часами на запястье. Не знаю почему, но обращаю на них внимание всегда, вне зависимости от того, кто находится передо мной. И питаю слабость к этой части мужского тела, извращенка, даже больше, чем к фигуре, например.

Второй раз мы столкнулись на венчании Сашки, пару лет спустя. Узнала его как-то сразу. Складывалось ощущение, что виделись буквально пару дней назад, потому как выглядел точно так же. Очень короткая стрижка. Красивая, ухоженная щетина на лице. Глаза, как у самого дьявола. А губы… врата ада. И костюм темно-серый, как на юбилее бабушки. Если бы не понимание, к какому уровню достатка относится данный мужчина, можно было бы предположить, что он у него один — парадно-выходной, так сказать.

Дубов четыре раза пригласил на танец сестру новоиспеченного мужа, еще нескольких барышень по разу… ну, вы поняли, да? Моя персона осталась незамеченной. Да и фиг бы с ним плевать, если бы опять не уставился на декольте моего платья. Какой примитив. Аж тошно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Надо, наверное, объяснить некоторые нюансы моей фигуры. Рост у меня небольшой — метр шестьдесят три, телосложение среднее (хотя Светка орет, что худая и нечего бога гневить), а вот грудь… тут я унаследовала достояние вышеупомянутой бабушки Али. Полноценный третий размер, даже, можно сказать чуть больше, но до четверки не дотягиваю. Просто все в комплексе складывает впечатление, что у меня там… много счастья. Вначале из-за поворота появляется она, а потом уже и все остальное. Ну, а если (а по большей части практически всегда) мужчина выше — обозрение у него становится просто сногсшибательное.

К подобного рода взглядам я привыкла и стараюсь не реагировать, но в данном случае почему-то разочаровалась. Не знаю, по какой причине. Возможно потому, что глядя на него, не хотелось верить, что им руководят лишь определенные инстинкты. Глупость, знаю. Нет на свете мужика, способного не посмотреть на женскую грудь. Особенно большого размера. И даже будь он триста раз верен жене или предпочитающий плоскотелых, модельной внешности — это у них на уровне природного порыва.

В какой-то момент подошла Сашка и попросила пригласить на танец свидетеля.

— Поулыбайся ему. — Напутствовала.

— Зачем? — округлив глаза, не понимала, что происходит.

— Надо. Я потом объясню.

Чудны дела твои, господи. Пригласила. Потанцевали. Пообщались. Потом отправилась за выпивкой. Взяла бокал с коньяком, и, разворачиваясь, чуть не врезалась в Кирюшеньку. И что интересно — извинилась только я. А этот… как бы так полегче… мистер-равнодушие, лишь отступил, пропуская.

Потом Саня кратко объяснила, что у свидетеля с сестрой ее мужа сложные отношения и как бы посредством меня она хотела подзадорить эту Илону, так как та уже и сама не знала, стоит ли ей бороться за свою любовь. План как по мне — так себе, ну да ладно, с меня не упало.

Третий раз с Удавом мы встретились через год. И благодарить ли, или наоборот, проклинать судьбу за это — долгое время не знала.

Но вернемся в прошлое. Без него история не будет понятна до конца.

Бортнич. Вот за что я ненавидела своего ангела-хранителя, так за то, что он не уберег меня от встречи с этим Кинг-Конгом человеком. Как же он меня достал! Здоровенный волосатый Халк доводил своими попытками присунуть до бешенства. А ведь вечер, когда нас столкнула неведомая сила, начинался вполне радужно.

Все случилось на день рождения подружки Светки. Мы с Сашкой приехали к ней в гости и, разумеется, налакались горячительных напитков за здоровье именинницы. Потом у Сани произошли разборки с сестрой. Долго рассказывать, да и не хочу трясти чужим бельем, суть не в этом. Короче. Переваривая стресс после ссоры и выяснения отношений, мы добавили коньяка сверху, после чего, нелегкая понесла нас двоих в сторону дискотеки.

Вот там, на входе в ночной клуб и произошла встреча, явно подстроенная самим чертом.

Даю справку. Вячеслав Богданович Бортнич, он же — Борт для своих друзей. Мужик, огромный как дом. Страдает одышкой. Размер ладони больше, чем мое лицо. Понять где заканчивается его запущенная щетина — довольно сложно. Подозреваю, что в трусах. Представитель сильных мира сего. Как любят сейчас говорить — олигарх. Владелец заводов, газет, пароходов, а так же загородного комплекса для небедных «Sofitel Resort & SPA». Сашка работала администратором в одном из ресторанов сего рая роскоши да чванства. И, в связи с тем, что связалась посредством амурных дел с директором вышеупомянутого заведения, была знакома с моим будущим ходячим кошмаром. Хозяин, как-никак.

Марк Янович Вульф, наемный директор и Вячеслав Богданович водили дружбу. Дальше понятно, ага? Александра имела неосторожность пойти в диско-клуб, не предупредив своего ревнивого любовника и была тут же заложена Бортом.

Мы, собственно и потанцевать-то толком не успели, когда эти двое из ларца, неодинаковых с лица, приперлись, чтобы испортить весь кайф двум поддатым барышням.

В ту ночь я еще не знала, что вляпалась так, что скоро не буду знать куда бежать.

В итоге сидя на диванах за столом, потягивали спиртное. Халк не сводил с меня свой масляный взгляд, пытаясь прожечь дыру, черными глазами. Разговор по большей части был ни о чем, плюс зачастую все прерывались из-за громкой музыки.

— Нель, а расскажи о себе. — Попросил, придвинув тушу ближе.

— Что вас интересует? — спросила, стараясь сохранять спокойствие. Панибратство с незнакомыми людьми не вызывало у меня симпатии. Ни детей крестить, ни на брудершафт пить я с ним не собиралась.

— Ну, не знаю… — протянул, усмехаясь. — Чем занимаешься, как любишь проводить свободное время?

— Работаю косметологом. А время — по-разному. От настроения зависит. — Ответила, отпивая коктейль. Сашка с Марком о чем-то негромко переговаривались, а потому не обращали на нас особого внимания, чем и попытался воспользоваться боров.

— А как ты смотришь на то, чтобы продолжить вечер вдвоем?

Опа. Вот это номер. Какое-то гадко-липкое чувство поселилось внутри, заставив скривиться.

— Извините, но мне завтра рано вставать.

— Я разбужу, не переживай. — Пообещал, продолжая лыбиться непонятно чему.

— Вам обручальное кольцо не жмет, нет? — поинтересовалась напряженно.

— Если оно тебе мешает — могу снять.

До чего доходят некоторые мужики, а? Реально тошнит от таких. Зачем, спрашивается, жениться, если не набегался?

— Это не изменит сути моего вопроса.

— Жмет у меня сейчас совсем другой… палец. — Сообщил доверительно, наклонившись еще чуть ближе.

Как я не перевернула на себя бокал — не знаю. Рука дрогнула. Очень хотелось выплеснуть все ему в лицо, и, судя по всему, Вячеслав Богданович это понял. Его глаза сверкнули предостережением.

— Так как? — продолжил наседать буквально через минуту.

— Никак. Извините. — Поймав взгляд подружки, подала условный знак, что хочу свалить. С Санькой нас связывает многолетняя дружба, а потому, поняла она меня сразу же.

На улице Бортнич начал наседать с предложением подвезти до дома.

— Спасибо, но я лучше ножками. Ходьба очень полезна для здоровья. И вам бы…

— Неля живет здесь недалеко. — Влезла Саша, заметив, как Халк нехорошо улыбнулся на мои слова. — Ой! Я же сумку у тебя оставила!

В итоге мы уселись в мерседес Марка Яновича и отчалили, оставив Вячеслава Богдановича в несколько растревоженном состоянии. А уже через десять минут, распрощавшись с подругой, смогла стянуть ботинки на шпильке и отбросить их в сторону. Мама дорогая. Сколько же мы выпили и сколько намешали? О том, что на следующий день будет плохо, я, конечно же, предполагала, но чтоб уйти в астрал почти на сутки не до такой же степени!

Все воскресенье пыталась особо не двигаться и вообще не перемещаться по квартире без особой надобности. В обед, когда смотрела третий пост-алкогольный сон, меня посмел разбудить настойчивый звонок в дверь. Сползая с кровати, спрятала подальше тесак, с которым решаю вопросы с незваными гостями, еле выпуталась из одеяла и со стоном поплелась открывать.

Минут пять тупила на пороге. Мальчик-курьер уже трижды что-то повторил, а я все не могла понять — розыгрыш? И кто ж это сподобился? В итоге расписалась на подсунутом клочке бумаги и перетащила корзину с цветами в коридор. Постояла над букетом, покачиваясь и… завалилась спать дальше. Ближе к вечеру пришла немного в себя и рассмотрела-таки неожиданный подарок, в центре которого обнаружилась карточка с телефонным номером и словами: «Звони в любое время».

Что мне тогда в голову двинуло — ума не приложу. Наверное, потому, что его там иногда попросту нет. Прикладывать нечего. Взяла смартфон и набрала, решив, что спросонья приняла чей-то чужой презент.

— Здравствуйте. Извините, пожалуйста, тут такое дело… я, по ошибке получила цветы.

— Неличка, детка, никакой ошибки нет. — Голос на проводе показался знакомым, а я продолжала тупить дальше.

Глава 2

— Простите… вы кто?

В ответ легкий довольный смех. Краем затуманенного рассудка начала подбираться догадка, но схватиться за нее не получалось.

— Я, конечно, дико извиняюсь, но… не могу никак узнать.

— Слава.

— Слава? — переспросила, пытаясь перебрать по-быстрому всех, кого смогла вспомнить.

— Мы вчера в клубе познакомились. — Подсказал, наконец.

Отдернув руку с телефоном, посмотрела на набранный собственноручно номер. Меня что ли сглазил кто? Так сглупить! Сама ему позвонила! Сама!! О, нет.

— Вячеслав Богданович? — спросила обреченно.

— Слава. — Поправил, после небольшой паузы. — Так меня друзья зовут.

Так и шел бы ты, раз зовут! Вот это я дала маху! Ду-роч-ка!

— А мы же станем друзьями, правда? — продолжил свою мысль Халк.

— Не думаю. — Ответила мрачно.

— А ты подумай. Знаешь… еще никто не жаловался… на дружбу со мной.

— Спасибо, это великая честь, наверное, но… я не дружу с женатыми мужчинами. Простите. И всего вам доброго. — После чего нажала отбой.

Через минуту пришло сообщение от него: «Мне нравятся дерзкие». Хлопнув себя ладонью по губам, закрыла рот, чтобы не заорать благим матом. Здоровенный бугай начинал нервировать. Такие люди вообще вменяемы? Они еще не разучились понимать обычную речь?

На следующий день Бортнич поджидал меня, сидя в огромном внедорожнике возле подъезда. На капоте машины стояла еще одна корзина с цветами, собрав любопытных старушек на лавке. Откуда их насыпало в таком количестве?! Увидев эту картину — чуть не растянулась, зацепившись одной ногой за другую. Благо успела ухватиться за железную ограду, сломав ноготь. Просто супер!

Халк, судя по всему, заметил меня издалека, так как выбрался с заднего сидения. А на переднем тогда кто? Водитель? Подумала и чуть не сплюнула с досады. Мне-то какое дело?!

— Здравствуйте, Вячеслав Богданович. — Поздоровалась сухо, собираясь промаршировать мимо.

— Неля. — Расплылся в дебильной улыбке. — Не спеши.

Оглянувшись, решила, что место для выяснений не совсем подходящее.

— Давайте прогуляемся. — Кивнула в сторону небольшого палисадника метров в двадцати от нас. А когда немного отошли, не выдержала: — Вячеслав Бог…

— Слава. Для тебя я просто Слава. Мы же вроде договорились вчера. — Поправил снисходительно.

— …данович. Это не важно, поверьте, как именно я буду к вам обращаться. Поймите одно — меня не интересуют отношения. Тем более с женатым мужчиной. Я сказала вам это вчера и за сутки ничего не изменилось. У каждого из нас свои пороги совести и чести.

Он засунул руки в карманы, и, слушая, явно не слышал ни слова. Лицо без эмоций, зато глазами шарил по мне так, как будто впервые увидел. Хотя, честности ради, при дневном освещении, действительно, впервые. И, к сожалению, судя по реакции, был не разочарован.

— Детка, а поехали сейчас в ресторан. Посидим, познакомимся ближе. Ты ж меня не знаешь совсем.

И, слава богу! Нет, это что-то невероятное! Застыв с круглыми глазами, посмотрела на него с минуту, а потом молча развернулась и ушла.

Так началась эпопея под названием «довести Арапову до нервного срыва». Бортнич оказался непробиваемым и упертым как стадо ослов. Чего этот Гулливер только не делал, чтобы затянуть меня к себе в постель — мама мия! Он засыпал меня цветами, он предлагал отдых в любой точке планеты Земля, он попытался купить меня драгоценностями, он хотел подарить машину, он начал донимать меня на работе, записавшись на процедуры…

Почему его так заклинило на мне — вот не спрашивайте даже. Никогда писаной красавицей себя не считала. И если вначале, казалось, что со временем все само собой утрясется и Халк рано или поздно отстанет, то чем дальше, тем больше заходила в тупик.

Борт не донимал меня ежедневно. Иногда пропадал на неделю-две или даже месяц, но всегда возвращался и это начало пугать. Будучи пьяным, мог позвонить среди ночи и хамить, а если я бросала трубку — приезжал и пытался прорваться в квартиру, поднимая на ноги всех соседей. Обращаться в полицию при этом не имело смысла. На мои звонки и заявления никто не реагировал. А начальник отдела, пригласив к себе в кабинет, даже сказал в открытую:

— Ну что ты ломаешься, как целка, а? Ну дай ты ему уже разок-другой. Сколько вон бегают, чтобы найти такого любовника и готовы мать родную продать, лишь бы устроить свою жопу в теплое. — Посмотрел, скривившись на мое очередное заявление в руках и добавил: — Можешь сколько угодно бумагу изводить. У него все схвачено.

Ад продолжался полтора года. Пишу — и сама плохо верю, что продержалась столько. А потом в какой-то раз моя выдержка дала крен, благодаря чему дальнейшие события в жизни приобрели окрас остросюжетного фильма…

Все случилось скопом. Пятнадцатого сентября, умерла бабушка Аля. Инфаркт.

Из всей своры родственников, кто примчался, дабы откусить куш от наследства, организацией похорон, поминок и прочих вещей занималась практически только я одна. Давясь слезами, металась между театром, где проходило прощание, кладбищем, полицией, моргом и рестораном двое суток. Ее дочь, моя тетка, вместе со своим мужем и двумя сыновьями, все это время держали оборону под квартирами, так как боялись, что кто-то может вынести ценности.

Алевтина Васильевна составила секретное завещание, заставляя этим всю родню роптать и перешептываться. Из ниоткуда вдруг появился исполнитель, а потому, желающих помочь в описи имущества, было хоть отбавляй.

По дороге домой меня огорошил новостью директор салона, где работала. Он попросил забрать личные вещи и сказал, что в услугах косметолога больше не нуждается. А на закономерный вопрос: «Что случилось?», нехотя ответил:

— Откуда я знаю, кому ты там дорогу перешла? Мне неприятности не нужны. И это… насколько я знаю, тебе выписали черный билет… а потому ищи работу в другой сфере.

От шока, я чуть не слетела с трассы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Его слова оказались правдивы. Меня не взяли ни в одну из приличных клиник, при том, что раньше пытались переманить. Половину клиентуры в итоге все же растеряла, а вторую перевела «на дом». Но на этом Бортнич не остановился. Он натравил на меня полицию, и выехать теперь куда-либо на машине превращалось в пытку, так как останавливали на каждом углу, подолгу проверяя документы и не реагируя на вопросы.

Вот и аукнулась мне моя строптивость. И шипение: «Ну, ничего, сама приползешь», уже не казалось пьяными угрозами. Наши отношения, если так можно выразиться, накалялись постепенно. Обострению его настроения послужила на самом деле малость. Перед этим, не сдержавшись, брякнула фразу: «Меня от вас уже тошнит». Некрасиво, конечно. И глупо. Ведь столько времени держала себя в руках…

Вячеслав Богданович выждал неделю. Позвонил, когда я ехала в соседний город на оглашение последней воли своей бабушки, все же рискнув сесть за руль, так как поездка на автобусе или маршрутке, когда есть свои колеса под рукой, не очень воодушевляла.

— Детка, я тебя сейчас последний раз попрошу. Не надо упрямиться…

— Отстаньте вы от меня ради бога! — взмолилась, стараясь не сорваться на крик. — Я только после похорон! Имейте совесть!

— И что? — спросил ровным тоном. — Танцы, которые мы с тобой сегодня устроим твоему трауру не помеха.

Мне в тот момент почему-то вспомнился анекдот. Приходит любовник к любовнице, которая только похоронила мужа и начинает приставать с вполне определенными желаниями. Вдова смущенно выкручивается: «Что ты надумал, у меня же траур по мужу!», а он ей в ответ: «А мы медленно и печально».

— Вы в себе?!

— Жду тебя в девять в «Софитэль». Клуб такой знаешь? Твоя подружка там работала.

— Иначе что?!

— Иначе потом упрашивать будешь. На коленях. Я тебе обещаю.

Он отключился, а мне стало так страшно, что вынуждена была остановиться. Всосала полбутылки воды, глядя по сторонам одуревшими глазами. Вопрос: «Что делать?» колотил в голове. А самое ужасное было в том, что обратиться за помощью мне было абсолютно не к кому.

Я — ненужный никому ребенок от первого брака. И этим сказано все.

Папа — непризнанный гений, художник от слова «худо». Бабушка Аля — это его мать. И она в свое время открестилась от собственного сына, так как выносить его постоянные запои не смогла. Боролась долго, потратила кучу денег усилий и времени — все без толку. В итоге, как потом оказалось, не соврала — вычеркнула его из завещания.

На похороны он не явился, а на мои вопросы его сестре, тете Любе, услышала, что связь с ним утеряна и где он находится, никто не знает.

Алевтина Васильевна нашла меня, когда я отметила свое совершеннолетие, выдернув из дурдома под названием «счастливая семья». Квартира, в которой я жила — ее подарок. В восемнадцать лет у меня, как у той Золушки из сказки появилась своя фея. Бабушка Аля очень помогла. Мало того, что обеспечила жильем, так еще и ежемесячно переводила определенную сумму денег, пока я не закончила институт. Светлая ей память. Замечательным человеком она была.

Не буду врать о том, что с ней у нас были чрезвычайно близкие и доверительные отношения, но связь мы поддерживали тесную, довольно часто встречаясь и созваниваясь. Особенно ей нравилось то, что я увлекалась и принимала непосредственное участие в постановках антрепризы «Арт-бум». Тут особого удивления не возникало. Арапова Алевтина была примой местного театра много лет. И даже в последние годы жизни периодически выходила на сцену.

Теперь о маме пару слов. Нахлебавшись рая с творческой личностью, она развелась и довольно быстро нашла себе второго мужа, начальника транспортного цеха ликероводочного завода, от которого родила еще двоих детей. Да, я тоже улыбаюсь всегда в этот момент, вспоминая монолог незабвенного Жванецкого в исполнении не менее легендарного Романа Андреевича Карцева.

Отчим меня невзлюбил изначально. И даже не притворялся ни перед кем. Использовал как служанку для своих детей и весьма часто попрекал куском хлеба. Мать все годы успешно закрывала на это глаза, не гнушаясь вторить ему и спихивая на мои детские плечи совсем не детскую работу по уходу за погодками — братом и сестрой.

Наверное, именно поэтому к детям у меня отношение… прохладное. С Лешей же, несмотря ни на что ребенка хотела. Желание появилось само собой. Думаю, у каждой влюбленной пары оно появляется вне зависимости от внутренних заморочек. И я бы родила, если бы…

Прибыв по указанному адресу к нотариусу — поднялась на второй этаж. Родня со стороны отца уже собралась, рассевшись на стульях. В комнате чувствовалось напряжение. Тетка недовольно сморщилась.

— Тебя тоже позвали? — спросила удивленно, даже не поздоровавшись.

— Как видите. — Кивнула, не понимая, почему должна оправдываться, за свое присутствие.

Процедуру оглашения описывать не буду. Наверняка многие ее видели в том или ином фильме. Скажу лишь, что в конце составляется протокол, куда все переписывают буква в букву, а потом заверяют — нотариус и свидетели.

Так вот, что творится между родственниками, в период пока все не завершится — вы бы знали! Особенно, когда есть что делить.

Если честно, когда ехала, даже предположить не могла, что Аля так поступит. То, что я включена в ее завещание — знала. Но что именно она мне оставит — нет. Ну а теперь барабанная дробь. Алевтина Васильевна подарила мне на память… ювелирный гарнитур восемнадцатого века, сделанный неизвестным мастером, состоящий из ожерелья и сережек. На предварительную оценочную стоимость триста тысяч евро. А вторым пунктом значились ее сценичные наряды в количестве семи штук (список оных прилагался).

Уже слышу свист, и как кто-то заваливается на бок. Со мной, по крайней мере, произошло почти так. Успела сбалансировать и не загреметь вниз. Дальше я не слушала. Ожерелье. Мне. С изумрудами и бриллиантами. Мне. Разве так бывает? На всякий случай ущипнула себя за руку. Жива.

Бабушка любила антиквариат. Это не было секретом. Но о том, что именно у нее имеется в закромах, в каком количестве и на какие суммы, судя по реакции, не знала даже родная дочь. Шок был у всех поголовно.

Глава 3

Проблема оказалась в другом. Коллекцию картин, предварительной оценочной стоимостью (дундук-нотариус повторял это словосочетание раз десять) в четыреста тысяч евро Аля отдала в какой-то музей, оставив двум внукам недвижимость — по квартире каждому великовозрастному лбу, до сих пор не заработавшему себе на отдельное жилье (это я о двоюродных братьях с такой любовью и нежностью). Что вызвало громкое возмущение тети Любы, несмотря на то, что ей причиталось больше остальных: квартира, дача и тоже какие-то драгоценности на сумму двести пятьдесят тысяч. Потом еще по списку неизвестным мне людям по мелочи — кольца, браслеты, шкатулки. Кстати там прозвучало и знакомое имя, чему была немало удивлена.

Как-то я имела неосторожность помочь Илоне Вульф сбежать из дома (выше уже упоминала о ней — сестре мужа моей подружки Сашки). У нее случились разборки на любовном фронте, и так вышло, что рядом кроме меня никого не оказалось. Зря, конечно, влезла. Но что сделано — то сделано. Лона прожила тогда у Али с месяц или чуть больше, скрываясь от всех. Со временем помирилась со своим избранником и в итоге вышла за него замуж, став Илоной Разумовской.

А что интересно, Алевтина Васильевна была в курсе всех этих событий, так как завещала ей жемчужное колье. Недолго думая, написала Илоне сообщение, чем вызвала бурю отрицательных эмоций в виде соплей и слез. Оказалось, что она была дружна с Алевтиной Васильевной и известие о смерти переживала очень тяжело. Что тут скажешь? Бывает и такое. Хотя странно как по мне. Немного.

Денежные сбережения и еще ворох концертных костюмов ушли в театр, чему я ни грамма не удивилась. Потом началось что-то о столовом серебре и прочем… атмосфера в итоге накалилась до предела. Тете Любе казалось, что ее сыновей обделили. Она пыхтела, отпускала возмущенные реплики и злым взглядом зыркала в мою сторону.

Под конец даже набралась наглости подойти ко мне, пока мы все сидели в ожидании оформления документов. Предвидя претензии, сразу ответила:

— Любовь Тимофеевна, обсуждать волю бабушки Али я с вами не буду. Пересчитайте имущество в квартирах в денежном эквиваленте, и вы поймете, что между нами все поделено примерно в равных долях. А если вы подадите в суд на оспаривание, только зря потратитесь.

Не знаю, подействовало ли сказанное на нее, но как ни странно, притязаний ко мне она так и не выдвинула. Хотя, вероятнее всего, что это была вовсе не моя заслуга.

Выйдя из здания, села в машину и задумалась. Спасибо, конечно, бабуль, но что мне теперь с этим делать? Вначале ценности полагалось оформить, и нотариус пригласил всех на следующий день к себе для подачи заявлений о принятии наследства.

Что ж, решила задержаться, так как возвращаться домой не хотелось совсем. Бортнич еще этот… придурок озабоченный.

Все личные документы, словно предчувствуя, взяла с собой. После этого оставалось подождать полгода и получить ключ от сейфа в банке, где хранился гарнитур. И вот тут опять возникал тот самый вопрос. Не на рынок же с драгоценностями идти. По поводу ломбарда тоже терзали смутные сомнения.

Я нашла маленькую скромную гостиницу и забронировала там номер на ночь, затем отменила клиентку, которая была записана на завтра с утра. Повалялась немного и решила сходить куда-нибудь покушать. Рядом располагался небольшой ресторанчик с домашней кухней. Полдня без еды и чувство голода напомнило о себе. Изучая меню, заметила движение слева от себя.

— Добрый вечер, Нелли.

Даже еще не видя, кто ко мне обращается, почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Доли секунды, казалось бы. А когда подняла глаза — застыла. Рядом со мной стоял Кирюшенька. Меня так шваркнуло внутри, что дар речи пропал на несколько секунд. Что ощутила в тот момент — сказать затрудняюсь. На ум приходит разве что аналогия с банджи-джампингом. Когда-то по дури прыгнула с моста, ага. На всю жизнь запомнила.

— Здравствуйте. Мы знакомы? — чуть вздернула бровь. Ну а что надо было ответить?!

— Пока нет. Но мне кажется, что уже где-то встречались. Разрешите? — легкий кивок в сторону стула напротив.

— Если я скажу «нет» вы уйдете? — а вот это я зря спросила. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но общая аура всколыхнулась от напряжения.

— Не думаю. — Ответил, присаживаясь.

С минуту мы непрерывно смотрели друг на друга и чем дальше, тем меньше мне нравились собственные предчувствия. Пальцы на руках почему-то начали неметь, а сердце то ли остановилось, то ли спряталось куда-то. Глупость говорю, понимаю, но оцепенение было просто нереальным.

Несмотря на то, что мы находились довольно близко друг к другу, я никак не могла понять какого цвета у него глаза. Не черные, но и не серые. Графитовые. Разве такое бывает?

— Чем обязана? — решила прервать странную прелюдию.

Он моргнул, а потом полез в карман пиджака. Достал телефон, и, разблокировав, положил передо мной. На экране высвечивалась фотография.

— По моим данным вы в скором времени вступите в право наследования вот этим гарнитуром. — Обдал в очередной раз красивым чарующим голосом — глубоким, с оттенками легкой сиплости в конце. Замерев от охвативших эмоций, пыталась полноценно вдохнуть, не зная как реагировать. Ладно бы только это. Все звуковое наваждение лилось из губ имеющих форму оргазма.

Мне стало не по себе. Не мужчина, а какой-то афродизиак ходячий. Голову туманило от исходящей мощным потоком мужской силы. Находиться рядом оказалось… испытанием.

Есть единственная вещь, которая мне нравится в себе всецело и безоговорочно — выдержка. И в тот момент она очень пригодилась. Не подав вида, насколько удивлена, подняла на него взгляд:

— Допустим.

— Я хочу купить его у вас. И могу предложить хорошую цену. — Сказал спокойно. Такие как он говорят тихо, а слышно их хорошо.

Чудеса. Завещание огласили два часа назад.

— Извините, я не расслышала ваше имя. — Продолжая смотреть на Кирюшеньку, позволила себе чуть резкости. Нервы потихоньку сдавали.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Он еще раз моргнул и достал визитницу. А через пару мгновений рядом с его телефоном приземлился небольшой картонный прямоугольник. Брать в руки визитку не стала, но посмотрела, заодно узнав полное имя.

— Кирилл Геннадиевич, дать вам сиюминутный ответ, к сожалению, не могу, так как сама еще не понимаю, что со всем этим делать и куда обращаться.

— Если мы сойдемся в цене — все заботы по оформлению и подготовке документов я возьму на себя. Вам останется только заверить их подписью.

Нас отвлекла официантка, которая вполне закономерно выждав определенное время, подошла, чтобы принять заказ. Дубов мельком взглянул в ее сторону и лишь качнул отрицательно головой, а я ни с того ни с сего выдала:

— Мне американо с молоком. И ружье.

— Что, простите? — видимо, думая, что ослышалась, девушка наклонилась ближе.

— Американо. Извините. — Да уж, напряжение все же нашло выход. И если внешне я оставалась невозмутимой, то с языком пора было что-то решать.

Мой выпад не остался незамеченным. Кирилл Геннадиевич еле заметно усмехнулся, и как только официантка ушла, предложил:

— Нелли, на сегодняшний день стоимость такого комплекта составляет около триста сорока тысяч. Я предлагаю вам… — Он достал ручку, и, перевернув свою визитку, написал цифрами «370». — Поверьте, для вас это будет выгодная сделка.

Продолжая охреневать поражаться происходящему, сжала губы. А что самое интересное, вместо того, чтобы думать, следила как завороженная за его руками. Боже. Какие же красивые и… мужественные они у него были.

— Вы, конечно же, можете пойти с лотом на аукцион, но поверьте — налоги, страховка, гонорар эксперта и комиссионные съедят приличный куш. К тому же с такими вещами надо понимать, к кому стоит обращаться, а к кому — нет. Вам могут нарисовать такие условия, что по незнанию останетесь ни с чем. — Продолжал он свои убеждения, убаюкивая бархатным тоном.

— Как это? — не выдержала, вскинув брови.

— Иногда аукционисты предлагают на подпись договор, где внесены не все предстоящие затраты. В таком случае бывает неприятным сюрпризом послепродажный документ, где все эти расходы неожиданно для вас количественно перечисляются, де-факто сводя к бессмыслице саму затею продажи вашей вещи.

Принесли мой кофе. И очень кстати. Передышка была весьма вовремя. Меня продолжало трясти от присутствия Кирилла Геннадиевича на таком близком расстоянии. А больше всего удивляло то, что он, глядя на меня как-то странно менялся. Практически неуловимо. Или же мне очень хотелось в это верить. Не знаю. Только к концу разговора даже легкую улыбку из себя выжал.

— Ответ вам необходим прямо сейчас? — в горле странным образом пересохло. Что за дрянь мне налили?

Дубов выдержал небольшую паузу.

— Завтра утром я позвоню вам. — Взглянул на наручные часы. — В восемь. Вас устроит?

— Да. Думаю, да. — Выдохнула растерянно.

— Хорошего вам вечера, Нелли. — Сказал, поднимаясь и забирая свой телефон. После чего, слегка кивнув, ушел.

Ошеломление после нашего разговора было катастрофическим. Я как будто подержалась за оголенные провода. Пульсировало все и везде. Кровь, подкормленная адреналином, доставляла в каждую клеточку тела бурю эмоций. Ни вдохнуть, ни выдохнуть толком не могла. Чувство голода испарилось напрочь. В итоге допила свой американо и попросила счет, все еще пытаясь прийти в себя, на что услышала, что он оплачен…

По пути в гостиницу завернула в магазин, где купила бутылку коньяка и пару яблок. Старый дедовский способ снять стресс.

Полночи лакала спиртное из стакана и читала об аукционах. Чем дальше углублялась в эту тему, тем больше склонялась к мысли продать драгоценности Дубову. Все дело в том, что помимо ненормального желания увидеть его снова, картина вырисовывалась не сильно-то вдохновляющая. Подводных камней в проводимых торгах — масса.

Начнем с того, что знакомых аукционистов у меня не было. Довериться кому-то с улицы — так себе идея. С выплатой денег после всего тоже не все так гладко. Это вам не бабушкин шифоньер продать. Сумма значительная. Описывались случаи, когда владельцы по нескольку месяцев, а то и до года не могли получить вырученные деньги. Мои наивные предположения, что сделка происходит день в день, были развеяны реалиями.

А еще очень испугал звонок от неизвестного, который предложил поспособствовать в продаже гарнитура. У меня даже челюсть отвисла. В итоге просто вырубила телефон полностью, а включила только на следующее утро, едва не проспав.

Удав оказался пунктуальным до тошноты. Едва экран на моем смартфоне показал 8:00, как тут же раздался входящий от него. Откуда у него мой номер — даже не задумывалась, в свете событий. Найти меня, едва услышавшую о дорогостоящем подарке от умершей бабушки, сидящей в кафе — это уже, знаете ли, вызывает определенные мысли о возможностях данного человека.

— Доброе утро, Нелли.

— Здравствуйте, Кирилл Геннадиевич. — Руки противно задрожали, а сердце гулко застучало, стоило лишь услышать его голос. Ох. Давно меня так не торкало от мужчины.

— Как ваше… самочувствие?

— Спасибо, нормально. — Ответила, смутившись. Мое амбрэ после коньяка что, чувствуется даже по телефонии?

— Вы приняли решение?

— Да. Я продам вам это ожерелье, не выходя на торги.

— И серьги. — Уточнил, явно усмехаясь.

— И серьги.

В этот момент у меня в ухе зажужжало. Второй входящий звонок был от соседки. Глянув мельком, сбросила.

— Отлично. Как вы смотрите на то, чтобы составить мне компанию во время завтрака?

Его вопрос заставил зависнуть. Я не ожидала почему-то такого предложения. И снова параллельный звонок из дома. Да что ж этой Кате неймется-то?! Тут такие дела! Не до нее мне сейчас!

— Мы могли бы обсудить детали и порядок наших действий. — Продолжил он чуть озадаченно. Или мне показалось?

— Да. Хорошо. — Опять сбрасывая соседку, согласилась в итоге.

— Если я заберу вас у входа в отель через полчаса..?

— Да, да. Хорошо. — Повторила словно попугай. И меня затрясло с новой силой.

— Тогда до встречи, Нелли.

— До встречи, Кирилл Геннадиевич. — И отшвырнув телефон на кровать, помчалась в душ.

Глава 4

Катерину я набрала, спускаясь по лестнице.

— Привет, Катюш. Что стряслось?

— Неля!! Ты где лазишь?! Ты видела мои пропущенные?! — приглушенно зашептала в трубку.

— У меня телефон разрядился. Еще не смотрела. А что?

— Нель… у тебя обыск сегодня был. Наркоту нашли. Ты… ты может спрячься пока где… — Сердце бухнуло в груди. Ее паника мигом передалась мне. Все тело окатило жаром.

— … Что?!! — хватаясь за перила, остановилась. — Какую еще наркоту?!

— А я в курсе?! Пакет с белым порошком — так в акте записали.

— Когда?!

— В пять утра. Меня как свидетеля взяли. Заставили, можно сказать. Но там не по правилам было. Менты сами шарили, а потом только нас впустили. Я… я не знаю, Нельк. Ты ж не..? Ну… ты ж…

— С ума сошла?!

— А тогда зачем они, а? Нель, не возвращайся домой. Ищи адвоката или что. Я… я не могу в себя прийти до сих пор..!

— Да… Спасибо, что предупредила. Я позвоню тебе позже. — От ужаса присела на ступеньку. Это сделать мог только один человек. Чертов ублюдок Бортнич! А вот это уже не шутки. Он же посадит меня, как пить дать. Посадит или нагнет.

Несколько минут я не могла пошевелиться. Тело не слушалось. Словно одеревенела вся от макушки до пальцев ног. Потом встала и направилась к выходу.

Дубов уже ждал, засунув руки в карманы и осматриваясь. Рядом с ним, истекая жиром роскоши, красовался автомобиль, о стоимости которого нельзя было думать без содрогания.

— Доброе утро еще раз. — Поздоровался, рассматривая и чуть проясняясь лицом.

У меня из-за потрясения плохо варили мозги. Остановившись рядом, попыталась что-то сказать, но вначале не вышло. Кирилл Геннадиевич сощурился.

— Нелли, с вами все в порядке?

— Н-не думаю… — я как будто сквозь вату пробиралась к собственному сознанию. — Извините. Но, судя по всему, нашу сделку придется отменить… или отложить…

— Почему? — он пристально всматривался, будто ответ мог красоваться на моем лбу. — Что-то случилось?

— Пока нет. Но да. Скоро случится. — Нервно посмотрев по сторонам, поежилась.

— Вы очень бледны. Вам плохо? — он сделал шаг к своей машине и открыл пассажирскую дверь. — Присядьте. Может, воды?

Сделав пару глотков из небольшой бутылки, встретилась с ним взглядом.

— Кирилл Геннадиевич, он не успокоится, понимаете? Я или лягу под него или сяду. Лет на пять. Хотя нет. Думаю на все восемь.

Дубов молча смотрел, расширив глаза, и видимо пытался понять сказанное.

— У меня нашли наркотики. — Вырвался нервный смешок. — А это от четырех до восьми. — И тут же прикусила язык, так как его взгляд резко изменился.

— Где нашли? — впервые за все время подал голос Кирилл.

— В квартире. Сегодня утром. Пока я тут… просвещалась… на тему торгов… и изумрудов…

— Что именно у вас нашли? Травку?

— По ходу нет… белый порошок… не знаю. Героин? Или кокаин? Они… белые оба?

— Нелли, объясните, пожалуйста, все нормально. Вас кто-то пытается подставить? Я правильно понимаю?

— Да. — Устало кивнула и выбралась из машины. — Извините, мне надо идти.

— Кто и зачем? — преграждая дорогу, спросил Дубов. — Вы рассказали кому-то о наследстве?

— Нет. — Чуть попятившись, без малого не рухнула назад на сиденье. — При чем тут это?

— Вы кому-то перешли дорогу?

— Да. Нет. Не совсем. — Тряхнула головой. — Это Бортнич. Больше некому… да и зачем? Я не думала… что он может дойти до такого… — продолжая шептать уже скорее сама себе, попыталась обойти Кирилла Геннадиевича, но он сделал шаг в сторону, не давая прорваться.

— Бортнич? — брови Удава поползли вверх.

— Да. Вы его знаете? — удивилась непонятно чему. Ведь логично, что богатые люди в курсе о существовании друг друга.

— Разумеется. — Ответил странным тоном.

— Простите, но мне надо… там документы остались… а меня, наверное… уже ищет полиция…

Дубов взял мягко мою руку за предплечье и направил в салон.

— Присядьте. — После чего захлопнул за мной дверь. Потом обошел автомобиль и уселся рядом. — Ключ от номера и от машины. Техпаспорт тоже. — Протянул требовательную ладонь. А получив желаемое, подал все это мужчине, сидящему впереди. — Саня.

И больше ничего. Просто имя. Человек молча вышел и отправился в сторону входа в отель. Кирилл опять протянул руку:

— Ваш телефон. — И в сторону водителя: — Давай без остановок.

Машина плавно отчалила и внезапно рванула вперед так, что меня начало вдавливать в кресло. Я отдала смартфон как-то автоматически, не понимая толком, что происходит, и что делаю. Окно рядом с Удавом поскользило вниз, и моя новенькая, недавно купленная, еще ни разу не поцарапанная мобилка вылетела из него, сверкнув экраном на прощанье.

— А-а-а… э-э-э… — только и смогла выдохнуть, охреневая от такого поведения.

— Нелли, выпейте еще воды. — Распорядился Кирюшенька. — И расскажите все по порядку.

И я… рассказала. Начиная с того, как познакомилась с Халком, и, заканчивая тем, что вчера вечером он в ультимативной форме заставлял приехать в загородный клуб «Софитэль».

— Я никому ничего плохого в жизни не сделала. Это может быть только он, понимаете? Какой героин? У меня? — машинально стянула один рукав куртки и засучила рукав реглана вверх, оголяя руку и показывая вены. — Да я уколов как огня боюсь! А этот… боров… сказал, что в ногах валяться буду… — Заметив его пристальный взгляд, опустила глаза. Е-мое! Кровоподтек на сгибе локтя еще не прошел. — Эт-то… это не то, что вы думаете! Я… я кровь сдаю. Раз в месяц. Это… нет.

— Я знаю, Нелли. — Ответил спокойно.

Мне словно кляп со всего размаху в рот воткнули. Как-то его слова прозвучали… устрашающе. По плечам побежали мурашки.

— Полтора года? — уточнил вдруг.

У меня отвисла челюсть. Ожидала какого угодно вопроса, но не такого.

— Ну… да. Познакомились в прошлом году в начале мая. Май, апрель, июнь, июль… — Начала загибать пальцы на руке, подсчитывая. Потерла виски. — Нет, погодите. Что-то я совсем не соображаю. Апрель же перед маем. Май, июнь, июль, август, сентябрь. Пять. Год и пять получается… Да какая разница?! Я не торгую кокаином!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Дубов внимательно долго смотрел, а потом достал свой телефон.

— Серега? Пробей мне тему, будь добр. Арапова Нелли Аркадиевна, восемьдесят шестой год рождения. Октябрьский. По месту, скорее всего. Шьют триста седьмую. Кто кому зачем. Угу. Жду. — Проговорил в трубку, и, достав бутылку с водой из дверной ниши, сделал несколько глотков. — Успокойтесь, Нелли. Пока рано переживать.

— Ну, вы дайте мне отмашку, когда можно начинать, хорошо? — буркнула раздраженно, чем вызвала в свою сторону такой взгляд, от которого захотелось выпрыгнуть из машины на ходу.

— Хорошо. — Ответил железным тоном, давая понять, что в моем положении лучше сидеть и помалкивать.

Следующие полчаса мы провели в полном молчании. Кирилл Геннадиевич достал ноутбук и принялся зарабатывать свой сотый триллион долларов просматривать какие-то документы, а я отвернулась к окну. Выход виделся лишь один — позвонить Сашке. Только ее муж Марк Янович мог помочь. Обращаться к нему очень не хотелось, но выбора у меня попросту не оставалось.

Теперь встал вопрос, как связаться с подружкой. Смартфон мой, видимо уже пребывал где-нибудь в своем компьютерном раю, а я, как среднестатистический обыватель, номеров наизусть не знала. Можно было попробовать через соцсети, но для этого нужен какой-то девайс с возможностью выйти в эфир. И тут же сковывал страх. А вдруг меня смогут выследить? Дома еще был планшет, но я почему-то предполагала, что полиция явно не побрезговала и прихватила его при обыске.

Когда зазвонил телефон у Дубова, нервы сдали. Вздрогнула. Да так, что он обратил внимание на это.

— Да. — Ответил кратко и замолчал.

Прошло несколько минут, за которые мой воспаленный мозг успел посадить меня за решетку, побить сокамерниками, отобрать все деньги ушлыми адвокатами и выпустить на волю без половины зубов во рту лет через десять.

— Я понял. — Удав нажал отбой и перевел свой ужасающий взгляд на меня.

— Теперь можно начинать… нервничать? — спросила, холодея от страха.

Он ответил не сразу, наверняка обдумывая что-то, и тем самым выжимая остатки терпения до последней капли.

— Нелли, полагаю вам сейчас негде… остановиться. — Прозвучало не как вопрос, а скорее утверждение. — Поэтому поживете несколько дней в моем доме.

— З-зачем?

— Вариант очутиться в следственном изоляторе вас привлекает больше? — и опять застучал клавишами на компьютере.

После его слов мне стало совсем не по себе. Голова закружилась, сообщая о скачке давления. Господи, за что мне это все?! У Бортнича вообще что ли крыша поехала? Неужели фраза «меня от вас уже тошнит» и оказалась тем самым спусковым крючком? Спровоцировала его? Какая же я дура! Такое брякнуть. И кому?! Людей его положения и достатка можно только на «вы» и шепотом. Странно, что меня еще живьем в лесопосадке где-нибудь не прикопали. Язык мой — враг мой.

Дом у Дубова оказался… как бы так помягче… большим. Нет, даже не так. Охрененно очень-очень большим. Все как положено: с мраморными колоннами при входе; правое крыло, левое крыло…

Он пропустил меня вперед, сделав приглашающий жест рукой.

— Проходите. — После чего распорядился: — Идите за мной.

Мы, проследовав по коридору, вошли в довольно просторную комнату-кабинет.

— Присаживайтесь. — Кивок на кресло. — Лена, сделайте нам завтрак. И подготовьте гостевую.

Я почему-то дернулась, и, проследив за его взглядом, увидела девушку в униформе. Она стояла на пороге в ожидании распоряжений.

— Кофе, чай? — спросил у меня.

— Нет, спасибо. — Мотнула головой. Его спокойствие, в общем-то, не удивляло. Это же не к нему нагрянули с обыском. Да к таким людям вряд ли вообще без предупреждения кто-то сможет ближе, чем на метр приблизиться.

— Нелли. — Кирилл подошел ко мне и уселся в кресло напротив. — Постарайтесь успокоиться. Мои люди решат вашу проблему, не доводя дело до суда. Я не могу сейчас назвать вам, сколько времени на это понадобится, но, думаю, день-два и вы сможете вернуться к прежней жизни.

— Спасибо. — Странно, но легче от его слов мне не стало. Ходить в должниках, думаю, не любит никто. Но для референдумов не совсем удобный момент. Страх блуждал по телу, суматошно покалывая.

— Сейчас вас проведут в вашу комнату. Вы сможете умыться, прийти в себя, а потом мы позавтракаем, как и планировали. Хорошо? — Он говорил монотонно и спокойно, судя по всему понимая в каком состоянии я нахожусь и пытался таким образом запрограммировать на определенные действия. И тем удивительнее потом мне было от поведения самой себя.

Глава 5

Спальня, в которую меня определили, находилась на первом этаже, недалеко от кабинета. Наплескав в лицо холодной воды, смочила так же затылок, а потом уставилась на свое отражение и застыла так минут на пять. Дубов, конечно же, разберется с любым препятствием, чтобы добраться к гарнитуру. Психика антикваров понятна только им. Я прекрасно помнила эту тягучую туманность в глазах у бабушки Али, когда она любовалась новоприобретенной вещью. Экстаз в чистом виде.

Но услуга Кирилла Геннадиевича не избавляла меня от главного треша — Бортнича. Неосторожность — оскорбить Халка, теперь сулила большую головную боль. Сколько пройдет времени прежде, чем он придумает что-нибудь другое?

Минут через двадцать мы уже сидели за столом. Аппетит, пропавший еще вчера вечером, после моего разговора с Кирюшенькой, так и не появился. Напряжение выжигало изнутри. Я без интереса ковыряла в тарелке, непроизвольно обращая на себя внимание Дубова, хоть и не задавалась такой целью. Странно, как под действием стресса тяга к нему практически исчезла.

— Нелли, вашу голодовку никто не оценит. Съешьте что-нибудь. Упадок сил — вовсе не то, что вам сейчас необходимо.

Умом я и без него это понимала, но кусок не лез в горло. И, тем не менее, молча отправила порцию салата в рот, совсем не к месту вдруг задумавшись о том, что Кирилл Геннадиевич вызывает странный диссонанс. Его внешность совершенно не вязалась ни с интеллигентной манерой речи, ни со словом «антиквариат». Нефтяные вышки, рудники да копи — вот что отлично бы подошло.

Встряхнув головой, и отгоняя непотребные мысли, спросила:

— Как вы считаете, это не обозлит Бортнича еще сильнее? И не наживете ли вы себе врага в его лице, за то, что вмешиваетесь?

Он даже жевать перестал. Отложил приборы и коснулся салфеткой губ.

— По поводу меня — у нас свои счеты. А по поводу вас — вероятность очень большая. Неужели вы думаете, что мужчина, которому не дает покоя женщина уже столько времени, отступится после того, как практически достиг своей цели? — а увидев мой угрюмый и с тем же удивленный взгляд, объяснил: — Нелли, СИЗО и не таких стойких как вы может поставить на колени. Поверьте, три дня без сна, еды, воды… с клопами и агрессивными… сокамерницами — воодушевят не только на пересмотр собственного мнения или симпатий.

В этот момент на входе в столовую, где мы находились, появился мужчина. На вид ему было лет пятьдесят. Высокий, сухопарый, с цепким взглядом и тонкими губами. Стеклянная седина его украшала, а не портила. Они поздоровались как давние знакомые, после чего Дубов представил нас друг другу. Незнакомец оказался адвокатом по имени Андрей Витальевич, который в дальнейшем должен был заняться моим делом.

— Я оставлю вас ненадолго. — И хлопнув юриста по плечу, сказал ему: — Идем на пару слов.

Просидев с полчаса, устав ждать и не зная, что делать — ушла в отведенные мне апартаменты. Там забралась на широкий подоконник и уставилась в окно. Помолиться бы, да только после смерти Лешки — разучилась.

Лешка.

Мы познакомились на майские праздники. Большая компания. Поездка на природу. Шашлыки. Я, пожалуй, была единственной, с кем он не поддерживал беседу, но все время смотрел на меня и улыбался своей проклятой улыбкой, которая лишала силы воли. Из всех увлечений и романов, как уже говорила ранее, он оказался единственным, с кем возникла обоюдная симпатия и притяжение. Помню, сопротивлялась что есть мочи его обаянию, стараясь не смотреть в его завораживающие, как дьявольская заводь, глаза, но Алеша, словно магнит притягивал мое внимание.

Высокий — метр восемьдесят пять, подтянутый, с широченными плечами, глазами цвета гречишного меда и губами со вкусом греха. Химия, возникшая из ниоткуда начала неумолимо править балом собственных ощущений, предрекая бурный роман и вызывая сладкую истому в конечностях.

И что интересно — так и не подошел ко мне тогда, а появился на следующий день. Ждал возле подъезда.

Когда увидела его — сердце застучало так, что казалось, оглохну. И уже в тот момент все стало ясно. Мы будем вместе — как непреложная истина.

Он мягко двинулся навстречу, увидев мое смятение. Улыбнулся так, что кровь закипела. И взгляд был… особенный. Обжигающе-обещающий. «Никуда тебе не деться» — глаза в глаза. Без слов, но и без вариантов.

— Ну, привет… Неля. — Продолжая порабощать своей плутовской ухмылкой, протянул чуть хрипло.

— Привет. — Ответила, изобразив изумление. Сладкая дрожь по конечностям. В груди продолжало пульсировать. Ого. Еще даже не притронулся — а пробирало до костей. — Какими судьбами?

— Ты знаешь.

Вот так просто. А меня пригвоздило к месту. Ни свернуть, ни убежать, ни спрятаться. Самый сакральный момент в моей жизни. Как там у Цветаевой? Я любовь узнаю по срыву самых верных струн? Как же верно сказано! Потому, что в тот момент во мне они все натянулись и вмиг лопнули, ударив ошметками по нервам. До боли, до трели, до головокружения.

— Прокатимся? — кивнул в сторону машины.

— Уверен? — подняла вверх левую бровь, щурясь от ощущения счастья.

— Как никогда.

Мы в тот день поехали в кинотеатр под небом. Что за фильм смотрели — и не вспомню сейчас. Не до того мне было. Ох и колотило тогда — приятный кошмар. Лешка, словно понимал это. Давал время обоим, чтобы обуздать то, что творилось у нас внутри.

В чем ценность отношений? В энергетике, которую получаешь от партнера и состоянии, в котором пребываешь. Алеша переполнял. От него рвало на части. Задыхалась, просто находясь рядом. Штормило и не отпускало.

И что интересно его шарм распространялся не только на меня. Знаете, у него была исключительная особенность нравиться всем. Даже бабушка Аля, которая поначалу дышала прохладой, в итоге растаяла и одобрила мой выбор. Друзья, знакомые, родственники — глядя на нас всегда улыбались, а некоторые даже откровенно завидовали.

«Не всем так везет, как тебе» — прилетало иногда со стороны Светки.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍В ответ я лишь пожимала плечами. Тогда совершенно не думалось, что счастье может оборваться в одну секунду…

Через четыре месяца мы с Лешей поженились. А еще через год он ушел контрактником в армию. Хотел заработать денег, чтобы… обеспечить семью нормально, завести ребенка…

Я — вдова получившая «груз 200».

Год после его смерти пролежала глядя в стену. Никого не видела, не слышала, слов не воспринимала. И чем бы закончилась моя депрессия — не известно, если бы Сашка-подружка однажды, отчаявшись, не окатила меня холодной водой. Не шучу. Набрала ведро и вылила прямо на кровать. А потом била по щекам до тех пор, пока не вывела на истерику. В итоге сидели вдвоем на полу и выли. Я от боли, она — от страха.

Саня переехала ко мне и буквально на физическом уровне заставляла вставать утром, заниматься какими-то делами. Составляла список на каждый будущий день: сходить в магазин, прогуляться к озеру и покормить уток (фотоотчет обязателен), помыть посуду, пересадить вазон, постирать и погладить шторы. По вечерам потом проверяла, и если я что-то не сделала — получала выговор, и под ее контролем возилась до полуночи, отрабатывая каждый пункт в обязательном порядке.

Говорят, что время лечит. Это не совсем так. Просто боль, даже самая острая, притупляется. Организм включает режим самозащиты. Выживание заложено от природы, а с ней бороться бесполезно.

С тех пор на моей шее висит цепочка с двумя обручальными кольцами.

Сидя на подоконнике в особняке Дубова, я исступленно просила Лешку о помощи. Умоляла. Был бы он рядом — ничего не страшно. Защита и опора. Любовь всей жизни. Вечная рана на сердце и, как очень хотелось верить — ангел хранитель теперь.

Удав постучал и сделал шаг в комнату, заставив соскочить вниз. Молча понаблюдал за тем, как я втискивалась в кроссовки. Протянул мне планшет.

— Нелли, я уеду по делам. Вернусь вечером. Это вам, чтобы скрасить пребывание здесь. Надеюсь, вы понимаете, что пока не надо заходить в социальные сети под своим логином или заводить переписку с друзьями.

— Да, конечно, понимаю.

— А сейчас, идемте со мной. Необходима ваша подпись. — Сделав жест рукой в сторону двери, направился к выходу.

В его кабинете находился Андрей Витальевич. Мне дали на ознакомление Договор на оказание юридических услуг.

— Заявление о принятии наследства мы подадим после разрешения всех проблем. — Объяснил, пока пробегала глазами по тексту. Это означало, что придется опять ехать туда, где жила Алевтина Васильевна, так как это происходит по последнему месту жительства умершего или месту нахождения его имущества.

Я слегка опешила. Кирилл Геннадиевич времени не терял. Это ж как сильно ему хотелось заполучить ожерелье. Обывателю вроде меня этого не понять, так как к старым вещам не испытываю ровным счетом никакого трепета.

Если подумать логически — все вполне объяснимо и правильно. Какое дело Кирюшеньке было до моих бед? Помогал лишь для того, чтобы достичь своей цели. Но в душе, после подписания бумаг, непонятным образом появилось разочарование и отторжение. А самое странное, что он, судя по всему, заметил что-то в моем взгляде, мельком брошенном в его сторону. Чуть сощурился и не сводил глаз вплоть до того момента, когда я попрощалась с ними и спросила, могу ли идти.

Добравшись к интернету, первое, что ввела в поисковик, было «Дубов Кирилл Геннадиевич».

Ох. Лучше бы не смотрела. Бездна между мной и этим человеком в одночасье увеличилась в миллион раз. Соляные шахты, разработка месторождений мрамора, песчаные карьеры, верфи… и… игорный бизнес, в прошлом. До введения закона о его запрете.

Думаю, у любого здравомыслящего индивидуума тут же возникнет вопрос: что такого ценного было для него в гарнитуре, доставшемся мне от бабушки? Приехать лично с другой город, чтобы заполучить украшения сомнительной красоты..?

Вариантов напрашивалось два. Или же я не знаю всю правду о стоимости свалившихся вдруг мне в руки драгоценностей, или же виной всему извращенный азарт антиквара. Эти кощеи, которые над златом своим чахнут, для меня сродни свидетелям Иеговы. Некая нездоровая зацикленность, которую наблюдала за Алевтиной Васильевной, и которая вызывала недоумение, могла по идее объяснить странный интерес Удава. Но что-то не давало покоя. Он же не старик с безумным взглядом, а вполне себе здоровый мужик, явно не страдающий деменцией.

Что ж, если Дубов решил воспользоваться моей неосведомленностью и нажиться — пусть будет так. Каждый из нас имеет свои критерии совести. Мне не присуща алчность. Тех денег, которые были обещаны, при умном подходе хватит до самой смерти. Как ни стыдно признавать, но на тот момент я уже прикинула, как распоряжусь ими. Решила купить несколько квартир и сдавать в аренду, а на остаток открыть свой мини-салон. Так, по крайней мере, у меня всегда было бы подспорье, и страх о потере работы перестал бы руководить моей жизнью.

Разносольные мысли, плюс напряжение по поводу нависшей угрозы попасть в тюрьму ни за что — не способствовали хорошему настроению. А соответственно во время ужина поддерживала разговор, скорее принуждая себя, чем по желанию.

— Нелли, я понимаю, что ситуация в которой вы оказались, заставляет вас нервничать, но поверьте, это не самое страшное, что в принципе могло бы случиться. — Мутные слова Кирилла непроизвольно вернули меня к милым фантазиям о лесопосадке.

— Хотите сказать, что Бортнич настолько безумен, что способен убить? — брякнула, не подумав.

Дубов поперхнулся, и, откашлявшись, уставился с таким выражением лица, что по спине пробежал холодок.

— Извините. Вырвалось. У меня сейчас не очень хорошо с самоконтролем.

— Боюсь представить, какие еще импровизации за целый день посетили вашу голову. — Проговорил, выдав неприятную усмешку.

Отвечать ему не стала. Беседа ни о чем. Его взгляды в мою сторону во время ужина смущали, хоть и были вполне объяснимы. Два человека сидящих в огромной столовой друг напротив друга. Куда еще смотреть?

По окончанию, предложил пройти в кабинет. Ну, разве я была вправе отказаться? При том, что не понимала о чем можно говорить, пока вопрос о наркокартеле в моем лице не будет закрыт.

Глава 6

Он предложил мне вина, а услышав отказ, чуть удивленно приподнял брови.

— Вам не помешало бы выпить сейчас, поверьте. Это поможет расслабиться и нормально выспаться ночью. — Рассматривая бутылки на небольшом столике, произнес задумчиво.

— Если можно, мне лучше пару глотков коньяка. — Ответила, разглядывая его со стороны, пользуясь моментом. Если он и удивился моей просьбе, то виду не подал. Налил в два бокала янтарной жидкости из графина и подошел, протягивая один из них мне. Уселся в другой конец дивана и вдруг задал такой вопрос, от которого у меня отвисла челюсть.

— Нелли, скажите, а почему, когда началась вся эта история с Бортом… кгхм… с Бортничем, вы не обратились за помощью к Вульфу? — и уставился прямо в глаза.

Замерев от неожиданности, попыталась совладать с эмоциями. Степень его осведомленности о моей персоне впечатляла. Рассказывая ему о том, как познакомилась с Вячеславом Богдановичем, ничьих имен не упоминала. Сказала лишь, что пошла в подружкой в ночной клуб где и столкнулась с ним.

— Наверное, потому, что в самом начале, ухаживания Вячеслава Богдановича не носили такой… агрессивный характер. — Как мне удалось произнести эту фразу и не ввернуть при этом пару-тройку нецензурных слов — диву даюсь.

— А потом?

— А потом я попала в немилость Марка Яновича. — Сделала аккуратный пробный глоток, не отрывая взгляда. Было очень интересно наблюдать за реакцией моего собеседника. Привычное равнодушие сменилось удивлением. Выдержав паузу, объяснила: — У него есть сестра — Илона. Примерно год назад она рассорилась со своим теперешним мужем. Так получилось, что я помогла ей сбежать и скрыться.

— И?

— Марк… очень специфический человек. Это сложно объяснить. — Разорвав все же зрительный контакт, чуть отвернулась. — Он никогда не простит мне своей беспомощности, понимаете? Месяц искал сестру и не мог найти. А Разумовский, думаю, первым бросит спичку, будь я объявлена ведьмой и привязанной к столбу для сожжения.

Услышав непонятный звук, снова посмотрела на Кирилла Геннадиевича. Но он, видимо уже успел совладать с собой. На его лице красовался лишь отблеск веселья.

— Занятно. — Констатировал, отпивая из бокала.

— К тому же, я не уверена, что Вульф способен повлиять кардинально на ситуацию. Но упасть ему в ноги — это, пожалуй, единственное, что мне остается. Другого выхода нет…

— Почему же. Есть. — Огорошил Кирилл, отставив коньяк в сторону и расстегивая пару верхних пуговиц на рубашке, чем заставил напрячься. — Нелли, после нашей с вами сделки у вас будет достаточная сумма, чтобы начать жизнь заново в другом месте. Если согласитесь — с документами я вопрос решу.

Это был даже не шок, а нечто другое. Много ли найдется людей, ведущих обычный, не нарушающий законов образ жизни, которым предлагали бы подобное? Думаю — нет.

— Только вы же понимаете, что придется отказаться от всего и всех. — Добил, согнув одну ногу в колене и усаживаясь удобнее.

Молчание длилось неимоверно долго. Что сказать на такое предложение попросту не знала. Внутри начала нарастать паника. Если Дубов озвучил вслух сей противоестественный план — значит, мои дела откровенно плохи.

— Господи, кошмар какой. — Я отставила бокал и закрыла руками лицо, упираясь локтями в ноги.

И опять тишина. Давящая, вяжущая дыхание, убивающая надежду, заставляющая неметь все тело от безысходности и злости. Посидев так какое-то время, посмотрела на Кирилла Геннадиевича. Он пребывал все в той же вальяжной позе. В глазах привычное равнодушие.

— Мне надо подумать. — Сказала, поднимаясь. — Если вы не против, я пойду.

— Доброй ночи, Нелли.

— И вам… доброй ночи.

Сидя в комнате, во мне бурлило столько чувств, что казалось, лопну в любую секунду. Для начала, очень коробила сама идея отрешиться от себя. Из-за чего, спрашивается?! Из-за того, что кому-то очень припекло оказаться между моих ног?! И почему именно я стала для Бортнича такой навязчивой идеей?

Вспоминая тупой бычий взгляд — содрогалась. Ко всему прочему, уж извините за прямоту, но глядя на его комплекцию, даже представить боялась, что там у него за кувалда. Да он же меня на части разорвет, придурок ненормальный!

Страх прицельно убивал нервные клетки. Сердце больно покалывало. Мне очень хотелось избавиться от Халка, но бежать неизвестно куда, изменив собственное имя и ликвидировать всю жизнь — разве выход?

А еще в тот вечер неимоверно истощала бессильная досада.

Дубов, сам того не ведая, задел мое самолюбие. Тут кто угодно, думаю, поймет. Когда мужчина, который неудержимо привлекает, смотрит на тебя как на пустое место — это непроизвольно заставляет перекраивать свое отношение к нему. Вместо симпатии возникает безразличие, смешанное с неприязнью. Своеобразная защитная реакция.

Он больше не казался харизматичным, скорее наоборот — отталкивающим и неприятным. И даже благодарности не ощущала, так как понимала, что за помощью стоит лишь выгода. Сомнений в том, что прошел бы мимо, даже не обратив внимания, не будь замешан в этом деле его интерес — не возникало.

Утром Кирюшенька приперся заглянул ко мне в комнату, хотя по идее мог бы прислать кого-то из своих домработниц. Постучал, правда, прежде, чем войти.

— Доброе утро, Нелли. — Осмотрел своим флегматичным взглядом. — Составите мне компанию во время завтрака?

— Доброе утро. Да, конечно. — Отложив планшет в сторону, соскочила с уже насиженного места на подоконнике.

— Как ваше настроение сегодня? — поинтересовался, пока шли в столовую.

— Бодрее, чем вчера. Спасибо.

Появившееся раздражение по отношению к нему, никуда не испарилось за ночь, а укоренилось странным образом. Мне оставалось лишь терпеть, сцепив зубы и ждать когда закончится это невольное заточение.

— Вы подумали над моим предложением? — спросил небрежно, намазывая тост маслом.

— Подумала. Мне такой вариант не подходит. А за участие — спасибо большое.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍То, что мой ответ ему не понравился, почувствовала, даже не поднимая взгляда от своей чашки. Удивилась, но виду не подала. И вообще я тогда впервые осознала, что в происходящем есть нечто неправильное, алогичное.

— Что-то мне подсказывает, что вы уже составили для себя план действий. — Поймав мой взгляд, выдал усмешку. — Верно?

— Плана как такового нет. Но определенные задумки есть, спорить не стану.

— Не поделитесь? — спросил через какое-то время, явно не ожидая, что придется просить об этом.

— Зачем? Вы и так мне очень помогли, за что безмерно благодарна. А втягивать вас в свои неприятности дальше — было бы некрасиво с моей стороны. — Все же набралась храбрости и посмотрела ему в глаза. Откуда такое нездоровое любопытство?

— Нелли, вы можете допустить ошибки по незнанию ситуации. Если надеетесь на Вульфа, то вынужден огорчить. Он действительно не помощник в этом деле.

— Думаете, Марк Янович не помог бы мне ничем сейчас?

— Помог бы. А что дальше? Вы задели Бортнича за живое. Уж не знаю как, но это факт. И вариантов развития событий не так уж много.

— Я понимаю. Но и выход предложенный вами — не для меня. — Бряцнув не нарочно о чашку ложечкой, отложила ее на блюдце. Я лишь на миг опустила глаза, но успела заметить, как буквально на доли секунды его лицо изменилось. Что промелькнуло — никак не могла понять. Удовлетворение? От чего?! Он же давил во время разговора, пусть и бессловесно, но давил, давая понять, что совершаю ошибку!

— Что ж, вы вправе принимать решения по своему усмотрению. — Ответил нейтральным тоном и продолжил завтракать. Хладнокровный выродок! Как же он начинал меня бесить. Ужас просто.

Но это были цветочки. Ягодки поспели к обеду.

Я успела отлежать все бока и отсидеть сами знаете что, когда Удав опять заявился в комнату.

— У меня для вас хорошие новости, Нелли. Процедура обыска происходила с грубыми нарушениями, а потому ваше дело закрыто. Вы свободны и можете не бояться ареста.

— Уфф… — выдохнула облегченно. — Слава богу… а… во сколько вам это обошлось? — заметив его недоумение, сникла. — Просто я и так вам многим обязана…

— Не переживайте. — Вдруг выдал снисходительную усмешку. — Мы обязательно сочтемся.

Меня немного перекосило от таких слов, но виду не подала. Стать должником Дубова — мало удовольствия. Наверняка он вычтет все до копейки во время сделки. Нет, ну до чего же отвратительный тип. Каким обманчивым бывает иногда первое впечатление..!

Словно прочитав мои мысли по поводу покупки ожерелья, Кирилл Геннадиевич предложил:

— Идемте со мной. Я бы хотел поговорить с вами по поводу нашей договоренности о гарнитуре.

— Хорошо. — Кивнула растерянно и последовала за ним.

В кабинете Кирилл протянул какие-то бумаги.

— Будет разумным совместить получение вашего наследства и сделку. Но чтобы обезопасить свои интересы, предлагаю заключить предварительное соглашение. По нему вы обязуетесь продать украшения мне по оговоренной цене. Ждать придется полгода, и мне необходимы гарантии. На этот период было бы неплохо, если бы вы скрылись где-нибудь от Бортнича. Если хотите — могу помочь.

Мое сердце ухнуло куда-то вниз. Приплыли. Фактически он возвращал меня к своему предложению, сделанному ранее, с той лишь оговоркой, что рекомендовал теперь это на определенный период. А дальше, получив желаемое, оставлял решать возможные проблемы в одиночку.

Что может разрушить любое доброе чувство к другому? Разочарование. Сглотнув горький ком, отложила листы на стол.

— Нет, Кирилл Геннадиевич. Жить, как «премудрый пескарь» я не собираюсь. И без всяких дополнительных протоколов продам драгоценности вам. Только… это произойдет не раньше, чем я утрясу все свои нюансы с Вячеславом Богдановичем. — Сказала и застыла от собственной то ли храбрости, то ли дури.

Вы бы видели его лицо! Судя по взгляду, он наверняка хотел в тот момент меня… э-э-э… умертвить, скажем, так. Молчал и смотрел. Минут пять, наверное.

— Я все правильно сейчас понял? — расклеил, наконец, челюсти.

— Надеюсь. — Отступать некуда. Помните сказку, про конька Горбунка? Там где царю надо было то в студеной воде, то в кипятке искупаться? Ощущения, скажу я вам, у меня были те же, без всяких котлов и окунаний.

Вообще после моего срыва с Халком, когда сказала ему про «тошнит», наверняка произошел какой-то сдвиг в карме, не иначе. Что за каша варилась в голове, когда ляпала языком, выставляя условие?! Чем думала?!

Объяснить свое безумство могу лишь злостью и отчаянием. Пониманием того, что как только продам комплект старинных украшений — Дубов палец о палец не ударит, чтобы помочь. А до сделки, если ему так вперлись эти цацки — вынужден будет защищать.

— Присядь. — Распорядился тоном, не обещающим ничего хорошего, и, обойдя стол по полукругу, плюхнулся в кресло. Поставил локти на стол и сцепил пальцы рук. Долго смотрел в упор. — Твои баталии с Бортом могут длиться еще не один год. И ты предлагаешь мне… подождать? — последнее слово он уже даже не говорил, а процедил сквозь зубы.

Нервная дрожь от затылка поползла вниз. Передо мной уже был не рафинированный интеллигент, а раздраженный мужчина в очень и очень плохом настроении. Вместе с адреналином по телу мгновенно распространился безотчетный страх. То, что он перешел на «ты», почему-то ужасало больше всего.

— Не переживайте. Я постараюсь решить все как можно быстрее. Это в моих интересах, как-никак. — Стараясь справиться с дрожью, ответила, изыскивая остатки отваги.

— Нелли… — Кирюшенька набрал воздуха побольше, но, видимо, передумал говорить то, что собирался в самом начале. Выдохнул протяжно и вкрадчиво поинтересовался: — Расскажи мне о своих идеях. Как именно ты собралась распетлять с Бортом?

Поборов оцепенение, сглотнула.

— Ну, то, что мне теперь до конца своих дней придется валяться у ног Вульфа — это понятно. А еще я найду выход на жену Бортнича. Поговорю с ней. И предложу подловить мужа на горячем. При удачном раскладе все останутся довольны. Она получит новый кабриолет, а я — долгожданный покой. Если не поможет — мы будем проворачивать этот фокус до посинения. Надеюсь, эта женщина не дура — согласится.

— А если дура? Если не послушает? Посмеется и пошлет подальше?

— Тогда я повешусь! Вы это хотите услышать?! — сорвалась на крик и тут же остановилась. — Извините… — Перевела дух, и спокойно закончила: — Но прежде подарю вам ожерелье. Не беспокойтесь.

— И серьги? — спросил с издевкой, усмехаясь.

— И серьги. — Ответила недоуменно, не понимая причину его веселья.

Кирилл Геннадиевич замолчал. Вначале смотрел прямо, потом откинулся назад и даже глаза прикрыл. Объяснить не берусь, но почему-то тишина пугала. Предчувствие. Как же я не любила вот это гадкое состояние, когда заранее знаешь, что впереди тебя ждет скверна.

За те пятнадцать или двадцать минут, которые он промариновал меня тогда в кабинете, чувство паники постепенно трансформировалось в смирение и усталость.

Безмолвие ужасно угнетало. И если поначалу хотелось кричать, то в конце дышалось через раз.

Глава 7

Удав неожиданно резко поднялся и отошел в сторону. Плеснул в бокалы коньяка и сел напротив меня. Поставил один рядом на стол, подвинув вперед.

— Значит слушай сюда, девочка. Я тебе помогу. — Проговорил с расстановкой, сделав глоток. — Пусть это будет моя дань Алевтине Васильевне, которую я очень уважал и считаю в какой-то мере обязанным ей.

Страх вернулся моментально, как будто и не исчезал никуда. Дубов чуть нахмурился, внимательно глядя, словно подбирая слова в уме, после чего продолжил:

— Но помогу с условиями. И если об этом узнает хотя бы одна живая душа — я сделаю так, что ты познаешь ад при жизни. Но в случае со мной — не поможет никто и ничто.

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, почему в описаниях преисподней и эдема существует перекос? О рае мы не знаем толком ничего. Ни один святой скрижаль не дает каких-либо более или менее четких представлений. Зато о скрежете зубов, котлах, вертелах и вечных муках, что ждут наши души в царстве Аида, знают все.

Так вот его взгляд обещал мне геенну огненную. Вне всяких сомнений, без возможностей спасения, в категоричной форме. И если не сам дьявол смотрел на меня графитовыми глазами в тот момент, то кто..?

«Лешка, помоги!» — взмолилась, балансируя на грани панической атаки.

— Вариант с женой Борта не надежен. Предугадать ее реакцию или его действия после — невозможно. Быть так близко у цели и свернуть с пути только из-за истерики благоверной… сомнительно. К тому же никто не в курсе, какие отношения у них семье, не так ли?

Он был прав. Почему-то уверенность в том, что многие жены богатых мужчин смиренно закрывают глаза на измены ради обеспеченной жизни не вызывала сомнений. Не будем лукавить — дело касается не только состоятельных и успешных.

— Да. — Выдохнула обреченно.

— Чтобы Борт от тебя отстал, тебе нужен… покровитель.

Мое лицо начало непроизвольно вытягиваться, так как куда клонит Удав, постепенно вырисовывалось в догадку. Сказать, что опешила — промолчать.

— Я так понимаю, ты уже уловила ход моих мыслей. — Хмыкнул, сделав еще один глоток коньяка.

— Вы же не серьезно сейчас? — странное дело, испугалась, сама не понимая почему.

Кирилл Геннадиевич потянулся ко мне, видимо желая цокнуть бокалом по моему, приглашая таким образом выпить. Но у меня, судя по всему, выдержка дала сбой, так как телом непроизвольно шорхнулась назад. Дубов окаменел, увидев такую реакцию.

— Дослушай вначале. — Прошипел, не разжимая челюстей. — Даже если бы место моей любовницы было вакантно — тебе переживать нечего. Ты совершенно не в моем вкусе. — Добавил с пренебрежением.

Как же «приятно» услышать подобное девушке, не находите? Чувствуя, как начинаю краснеть, сощурилась и зло поинтересовалась:

— У вас есть на примете для меня богатый любовник? И какие гарантии, что ему я придусь по вкусу?

Удав почему-то моргнул, как будто не ожидая такого вопроса, но тут же неприятным тоном пояснил:

— Не совсем. Мы с тобой сделаем вид, что любовники.

— Что?! — уставилась в ответ безумными глазами. Слуховые галлюцинации?! Или он действительно сейчас это сказал?!

— Ты же актриса по совместительству, насколько мне известно. Думаю, справишься. Тем более, что напрямую заинтересована. — Проговорил глядя в упор.

— И… как… что… я не понимаю…

— От тебя потребуется минимум усилий. Надо всего лишь появиться на нескольких общественных мероприятиях вместе.

— И это… поможет?

Кирилл Геннадиевич допил коньяк, отставил бокал в сторону, потер губы согнутым указательным пальцем.

— Вначале мы будем видеться часто. К декабрю совместные рандеву можно сократить. В апреле оформим сделку. И потом еще год-два изредка придется показываться на публике.

Я лишь потерянно моргала в ответ. Если бы не понимание того кто сидит передо мной — подумала бы, что розыгрыш.

Информация наслаивалась. К желанию завладеть гарнитуром присовокупился (и слово-то какое, а?!) какой-то неведомый долг памяти перед бабушкой Алей. Но этого, как по мне было слишком мало для такого предложения. То, что Дубов не сказал всей правды, почему-то не вызывало сомнений. Ладно бы я нравилась ему как женщина, но и тут осечка. В мою сторону он смотрел или со скучающим безразличием или куда-то мимо.

— А теперь об условиях. Ты будешь делать все, что я скажу. Без возражений корректировать свой график, следить чтобы телефон всегда был рядом, приезжать туда, куда попрошу… и главное — держать язык за зубами. Один прокол — и я лично обвяжу тебя бантиком и отвезу Сяве. Бортничу. — Поправился в конце.

Почему не обратила внимания на то, как он его назвал? Не знаю. Обычно подмечаю всякого рода мелочи, но нервы, да и сам разговор действовали как наваждение. Вырваться на свободу хотелось неимоверно. Оказаться как можно дальше от ирода в человеческом обличье. Но при всем желании сделать этого не могла, так как понимала — не успею выйти за пределы его царства — сразу попаду в руки уязвленного Халка. И кто ж меня тогда за язык-то дернул?!

— Я так понимаю, что выбора у меня нет..? — спросила потерянно.

— Выбор есть всегда, Нелли. — Ответил холодно. — Но если ты сейчас пожмешь мне руку — пути назад уже не будет.

Голос разума был погребен под кипой хаотичных мыслей и убежденностью в безвыходности ситуации. И, тем не менее, глядя на его ладонь, застыла. Удав ждал. С завидным бесстрастием. С внимательной жесткостью. И явно обдуманным решением.

А стоило мне едва коснуться пальцами его кожи — попала в капкан. И настолько отчетливо поняла это, что обмерла. Он сжал мою руку своей не сильно, но крепко. Еще и вторую сверху положил. Спину покрыло невидимым инеем. Конвульсивно сглотнула. Да. Вот оно. Сделка с самим Вельзевулом.

Ведь неспроста так изменился его взгляд. Что было в глубине страшных, расширенных зрачков? Мой приговор? Его сатисфакция? Не знаю. Возможно все вместе взятое со странным оттенком торжества.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Боишься? И правильно делаешь. — Произнес, насмешливо усмехнувшись. Вырваться не дал, видимо подозревая, что попытаюсь освободиться. — Не надо так… дергаться. Я тебя не обижу… если сама не напросишься.

Как же мне стало дурно в тот момент! До предела возможного, до остановки дыхания, до стоп-кадра в глазах. Спина замерзла окончательно, как будто крещенские морозы ударили прицельно в одну точку, где-то между лопаток.

— Отпустите… меня. — Попросила еле слышно. Голос пропал, его поглотил ужас. Господи Иисусе, куда я только что вляпалась?!

— Домой тебе пока лучше не ехать. Твоя свобода начнется после того, как мы запустим в массы наше представление. Сегодня вечером съездим в какой-нибудь ресторан. А завтра на открытие выставки к Прохорову. Все складывается очень удачно. Долго ждать удобного момента не придется.

Я снова попробовала избавиться от рукопожатия. И опять безуспешно. Дубов лишь сильнее сжал мое запястье.

— И еще пару моментов, Нелли. Мои любовницы не спят ни с кем кроме меня, а потому на период нашего… общения — никаких связей у тебя быть не должно. Это понятно?

— Да… — еле выдохнула в ответ. Тепло его ладоней согревало мою руку. Но я не могла бы сказать, что это было приятно.

Когда-то очень давно, еще будучи ребенком, я играла во дворе с девочками из нашего дома. Мяч залетел под ветви кустов. А так как они находились ближе всего ко мне, первой бросилась на поиски. Не помню уже, как назывался тот кустарник. Очень густой и немного колючий. Лезть туда не хотелось. А потому, став на колени, начала искать мяч на ощупь. И в какой-то момент мои пальцы нырнули во что-то очень нежное, мягкое, теплое, ласковое… Это оказался гниющий труп кошки. Его раздуло от высокой температуры — дело было летом. Незабываемые ощущения, скажу я вам. Никогда не думала, что смогу испытать их вновь. Смогла.

— Никаких комментариев, интервью и фотосессий без моего ведома. Попоек и встреч в больших компаниях — тоже. — Продолжил свои наставления, спокойным тоном. — И… личная просьба. Никаких длинных черных ногтей.

Последние слова почему-то впечатлили больше, чем все остальное.

— Это темно-зеленый. — Выдала, сама себе поражаясь.

— Хорошо. Тогда никакого темного маникюра.

Атмосфера изменилась в один миг. Кирилл Геннадиевич, судя по выражению глаз — развеселился. И. Наконец. Отпустил. Мою. Руку!!! Дышать сразу же стало гораздо легче.

— А сейчас иди к себе в комнату. Я пришлю человечка. Он займется твоим гардеробом. Рваные джинсы в ресторане будут выглядеть… как минимум нелепо.

Месиво противоречивых чувств. Только так я могу описать свои ощущения. Очень хотелось узнать истинную причину его предложения. В добродетель и все эти бла-бла-бла по поводу уважения к бабушке Але, почему-то не верилось. А кроме прочего — Дубов меня задел тем, что раскритиковал внешний вид. Если я ему настолько не нравлюсь, то какое собственно дело до того как одеваюсь или каким цветом крашу ногти?! Эстет хренов!

Примерно через час меня измерили с ног до головы. Даже ширину ступни и окружность предплечья. А еще через два — принесли три платья, несколько пар обуви, нижнее белье (!), пару клатчей и сумок. В довершение всего пожаловал Кирюшенька. Подошел и протянул небольшую коробку, одновременно доставая что-то из кармана.

— Я восстановил твою сим-карту. Вот она. А вот с этого номера, — Он указал на второй пластиковый прямоугольник, — ты будешь звонить только мне.

— Спасибо. — Ответила растерянно. Честно говоря, заняться сим вопросом было у меня в планах, когда вырвусь домой.

В коробке оказался новенький айфон. Очень хотелось запустить ним в надменную рожу, но пришлось сдержаться. Через три дня я купила себе другой, пусть и китайской фирмы, но не менее навороченный по функционалу. А подарок положила назад в упаковку и не притронулась к нему больше, отставив на столик у окна.

Так в моей жизни появился Удав, взявшийся планомерно отравлять мое существование.

Как же он меня раздражал! Уму непостижимо! Не было ни единой встречи, чтобы не сказал какой-то колкости или завуалированной гадости. Вечное презрение и снисхождение в глазах. Издевался скрытно, но так, чтобы понимала, а сказать в ответ ничего не могла. Помогал и мстил одновременно, за то, что вынудила на весь этот цирк. За то, что посмела выставить условие. За то, что теперь возился со мной…

— Повернись. — Приказал коротко, смерив взглядом с ног до головы. — Ладно. Идем. Могло быть и хуже.

Это мы так на первое «свидание» в ресторан собирались. Вошел в комнату, уже одетый и обсмотрел, словно я не живой человек, а так, побрякушка на лацкан пиджака.

Всю дорогу молчал, не обращая в мою сторону никакого внимания, иногда отвлекаясь на телефон. Когда же машина остановилась, повернулся:

— Как ведут себя влюбленные девочки — еще помнишь? — и, не дождавшись ответа, иронично выгнул губы. — Что ж, посмотрим, стоишь ли ты хотя бы мизинца своей бабушки. Талант передается по наследству? Считай, что у тебя сейчас будет вступительный экзамен, актриса.

Пренебрежение при последнем слове полоснуло ножом. Надменный выродок!

А дальше эта скотина весь вечер изображала уставшего властелина мира сего, видимо привыкшего к тому, что женщины должны лебезить и заглядывать в глаза, выпрашивая толику внимания. Играть отведенную мне роль было сложно. Слишком много невидимой желчи, ни одной нормальной улыбки, снисхождение в каждом жесте. Еле выдержала.

Глава 8

Кирилл Геннадиевич говорил мало, ел без аппетита, как будто одолжение делал, на меня не смотрел, а рассматривал, оценивая.

В конце он соблаговолил положить свою руку на мою. Не знаю почему, но напряглась чуть вздрогнув. Удав это почувствовал, потому, как недобро сощурился в ответ.

Что он собирался сказать — осталось за кадром. Мне неожиданно позвонила мама. Освободившись благодаря этому, ответила, понизив тон:

— Да мам, привет.

— Привет Нель, ты куда пропала? Второй день дозвониться не могу.

— У меня телефон… эм-м-м… разбила короче. У тебя что-то срочное?

— Ты занята?

— Есть немного. — Говорить с ней не хотелось, так как без причины она мне не звонила.

— Я буквально на минутку. Маша наша замуж выходит.

— Поздравляю. — На самом деле от новости мне было ни тепло, ни холодно. Родственные связи с семьей не поддерживала уже много лет. Брат с сестрой во мне не нуждались и, слава богу.

— Мы тут это… хотим молодым квартирку хотя бы однокомнатную в подарок прикупить. Может, и ты поучаствуешь?

В ответ на услышанное, не смогла сдержать нервный смешок.

— С какой радости, ма? Я с Машкой последний раз разговаривала лет шесть назад, если не больше.

— Она как-никак сестра твоя.

Встретившись глазами с Удавом, который внимательно следил за мной, чуть скривилась.

— Прости, я не могу сейчас говорить. Завтра перезвоню, хорошо? — и не дождавшись ответа, нажала отбой. В который раз неприятно зашевелилось где-то внутри предчувствие. Неспроста она мне позвонила, ой неспроста. Два года назад женился брат и тогда почему-то ко мне никто не звонил с такими просьбами.

Пару минут поизучав темный экран, очнулась от собственных мыслей.

— Извините. — Снова посмотрела на айфон и отложила в сторону. — На чем мы с вами остановились? — спросила растерянно. Звонок никак не выходил из головы.

— На том, что любовники по обыкновению обращаются друг к другу на «ты». — Ответил с усмешкой.

— Что? — все-таки суть разговора с ним я не потеряла, а потому непроизвольно округлила глаза. — Я… м-м-м… кх… не думаю, что это хорошая идея. — Запнулась, понимая, что его замечание не лишено смысла, и, тем не менее, даже мысленно не представляя как смогу ему тыкать.

— Скажи, а ты всегда споришь? Даже когда понимаешь, что не права? — спросил совершенно спокойно, а оттого достиг максимального эффекта. Стало почему-то стыдно. Дубов вообще в совершенстве владел способностью говорить правду глядя в глаза, но при этом озвучивая ее с особого ракурса.

Взять хотя бы данную ситуацию. Он не стал объяснять, что со стороны такое обращение к любовнику выглядело бы как минимум странно.

— Кирилл Геннадиевич… я буду обращаться к вам по имени и на «ты», когда того потребует ситуация, хорошо? — некрасиво, конечно, отвечать вопросом на вопрос, но ничего лучшего в тот момент в голову не пришло.

— Начинай. Потому, что уже требует. К нам идет одна из главных сплетниц города. — Наклоняясь немного вперед и переплетая наши пальцы, ответил, изображая что-то вроде подобия улыбки.

Еще даже не увидев никого, а, только услышав голос, тянущий гласные и патокой пропитывающий пространство — собралась, прицепив ответную маску-влюбленность на лицо.

— Кирииил Геннааадиевич, какие люююди. — Пропела неизвестная женщина, остановившись рядом у столика.

— Добрый вечер, Альбина. — Поднимаясь, и как бы нехотя отпуская мою руку, поздоровался в ответ Удав.

Пока они обменивались любезностями, у меня появилась возможность ее рассмотреть. Определить возраст сходу не смогла, так как пластический хирург там постарался на славу. Но. Очень многие женщины, увлекающиеся подобного рода совершенствованиями напрочь забывают о шее и руках. А потому, сделала вывод, что лет ей под пятьдесят, или полтинник с хвостиком.

Конечно же, меня как следует изучили. И именем поинтересовались. И хорошего вечера пожелали. И пригласили заглянуть еще (Альбина оказалась владелицей ресторана, насколько я поняла из их слов).

— Завтра у Прохорова будет аншлаг. — Надменно ухмыляясь, прокомментировал Кирилл, после того, как дама удалилась.

— Ваша личная жизнь так интересна окружающим? — удивилась, не зная, что еще можно сказать на такое.

— Нелли… я бы никогда не привел сюда свою настоящую… любовницу.

Что означали его слова, до конца не поняла и в очередной раз почему-то почувствовала себя униженной. Но, тем не менее, вспоминая Бортнича, это было лучше, нежели перспектива ублажать фантазии сексуального порядка. Чем же я так его зацепила, что теперь вынуждена была ломать себя, попирая чувство самоуважения? Опустив глаза, посмотрела на грудь. Понятно, чем. И в голове появилась идея. А что если уменьшить ее до первого размера? Ведь одни неприятности приносит. Редкий мужчина смотрит вначале в глаза!

Судьба любит забавы. Почему, спрашивается, не Дубов так на меня запал, а волосатый батут, вызывающий лишь омерзение? М-да. Ангел-хранитель, видимо не сильно рьяно выполнял свою работу. А то и вовсе прогуливал, предоставляя массу возможностей для закалки выдержки.

— Будешь еще что-то? — вопрос Кирилла Геннадиевича заставил вернуться в реальность.

— Нет, спасибо.

К окончанию шоу он перестал вести себя как высокомерный болван, а потому и я невольно расслабилась. Зря.

По возвращению к нему в дом, услышала снисходительный вердикт:

— Как для актрисы из андеграунда, справилась в принципе неплохо. Только завтра всю свою антипатию ко мне ты засунешь в… — Сжал презрительно губы. — Одним словом настолько глубоко, чтобы я забыл, почему вообще делаю это.

— Вы бы очень помогли в этом процессе, если бы хоть немного пошли навстречу и прекратили смотреть на меня как на кусок грязи. Мое отношение к вам лишь ответная реакция. — Ответила, копируя его мимику и тон. — Дивный план не я предложила. И если мое присутствие рядом настолько неприятно — зачем? Вы мазохист?

Помните фразу из фильма «Операция Ы и другие приключения Шурика»: «Скоро на тебя наденут деревянный макинтош, и в твоем доме будет играть музыка. Только ты ее не услышишь»? Когда я увидела реакцию на свою тираду — музыка отчетливо зазвучала в голове. Да-да, та самая. Ее все знают.

Но продлилось это не долго, как ни странно. Дубов стянул с себя пиджак и повесил на руку, сощурившись и делая шаг ко мне, нарушая личное пространство.

— Хочешь, чтобы я подыграл? — спросил вкрадчиво, и, улыбаясь так, что у меня дыхание перехватило от страха. — Хорошо. Ты главное не пожалей потом.

В чем состояла его угроза, я очень хорошо осознала на следующий день, когда мы отправились на открытие выставки знаменитого Прохорова. Удав, скотина такая, начал распускать руки! И главное делал это завуалированно, как бы между делом. Его пятерню у себя на талии ощутила, едва вошли в галерею. Я лишь поежилась, понимая, что со стороны наша пара выглядит очень правильно, учитывая какое мнение необходимо было произвести на окружающих.

Дальше — больше. Первый раз, почувствовав тепло ладони ниже пояса — я промолчала. Второй — непринужденно поправила разгулявшуюся конечность. А на третий, прижавшись к нему, потянулась вверх и попросила с обворожительной улыбкой:

— Прекратите, пожалуйста.

— Что именно? — поинтересовался, отвратительным тоном, чуть сильнее сжав.

— Уберите руку или я сейчас вам палец сломаю.

Как бы найти правильные слова, чтобы описать вам его реакцию… Удивление? Нет, как-то слишком просто. Ошеломление? Тоже нет. Вычурно. Есть одно очень некультурное слово. Но оно слишком нелитературное. Когнитивный диссонанс — во! Крайняя степень изумления. И тут же дикий огонек в глазах.

Он вдруг резко вжал меня в свой бок, чуть не сломав ребра.

— Девочка, ты хоть понимаешь, кому ты это говоришь? — прошептал прямо в ухо, после чего лизнул мочку, послав миллиард иголочек по всему телу.

Я не знаю, почему не умерла тогда от разрыва сердца. Никогда в жизни ни до ни после больше не испытывала такого ужаса. В горле что-то заклинило болезненной пробкой. По спине электрическими разрядами начал бить мандраж. Состояние — в триста раз хуже, чем когда узнала об обыске квартиры и найденных в ней наркотиках.

— Понимаю. Наглому, хитрожелтому нахалу, который ведет себя отвратительным образом. У меня вот есть знакомый — Дубов Кирилл Геннадиевич, интеллигентный и воспитанный человек. Рекомендую вам брать с него пример. — Выдав столько смелости вслух, выдохлась. Сил не осталось вообще. И если бы Удав не прижимал к себе, наверняка рухнула бы прямо на пол.

Как ни странно, он вдруг усмехнулся, во взгляде появилось нечто напоминающее веселье пополам с заинтересованностью.

— Нравятся интеллигенты?

— Ведите себя уж лучше как вчера. — Прошипела, не выдержав, и с тем же продолжая улыбаться на публику.

— Поздно, куколка. Мне понравилось. Будешь терпеть. — Но руку при этом переместил на талию.

— Не называйте меня так.

— А как? — продолжил издеваться, явно наслаждаясь ситуацией.

— Спросите у Кирилла Геннадиевича. Он в курсе как меня зовут. — Посоветовала, умудрившись, наконец, сделать нормальный вдох.

— Обязательно… поинтересуюсь. — Опять прошептал на самое ухо, заставляя съежиться. Господи Иисусе. И страшно и возбуждающе. Ходьба по лезвию. Как же остро!

Дубов ослабил хватку и прошелся ладонью вверх по моей спине. Со стороны — легкий, незамысловатый жест. Так часто делают мужчины, как бы невзначай определяя свой статус в жизни данной женщины. А мне захотелось содрать шкуру полосой и выстирать ее, лишь бы избавиться от тех ощущений, которые появлялись во мне из-за его прикосновений.

Через некоторое время он оставил все же меня одну, зацепившись разговором с какими-то мужчинами. Даже не так. Я, почувствовала, что надо уйти. Не спрашивайте, сама не знаю. То ли тон разговора, то ли пару взглядов — понимание просто щелкнуло где-то.

— Кирилл, я прогуляюсь сама, хорошо? — и не дожидаясь ответа, отошла.

Теперь о выставке. Творчество товарища Прохорова мне по большому счету понравилось. О нем слышала не раз. По телевизору видела интервью и все такое — как любой обыватель. Но чтоб интересоваться вот так близко — не приходилось.

Прогуливаясь не спеша и рассматривая картины, замечала, как при этом рассматривают меня. Отметила так же, что кто-то даже пытался сфотографировать, неуклюже скрывая свои порывы.

Остановилась у одной из работ. Это было самое необычное, что я когда-либо видела. Основной фон — трава, причем неестественного зеленого цвета. Такая бывает лишь самой ранней весной. Почти салатовая. А на ней лошади. Красные. Контраст неимоверный, но настолько красиво — передать не могу.

— Вам нравится? — услышала мужской голос справа от себя.

— Да. Потрясающе. — Ответила чистую правду, поворачиваясь к незнакомцу. Да так и застыла, забыв закрыть рот.

Глава 9

Рядом стоял человек, очень напоминающий внешне моего… Лешу. Такой же типаж. Черные волосы, борода в стиле Ван Дайк, широкие скулы, косая сажень в плечах. С виду — немногим старше меня. Лет тридцать пять — тридцать шесть. А самое главное достоинство — смотрел мне в глаза, а не на грудь.

— Вы здесь одна? — и слух, обострившись непонятно почему, уловил надежду в его голосе.

— К сожалению, нет. — Выдохнула, тут же сообразив, что сказала лишнее. Ой, дууурочка..! Как же я так, а?! Аж душно стало вмиг. Но это вырвалось непроизвольно, слишком неожиданной была встреча. Про эмоции вообще молчу.

— Жаль. — Улыбнулся приятно. — И все же, надеюсь, познакомиться мы же можем?

— Конечно. Нелли. — Представилась, первой протянув руку. Е-мое! Опять! Но отступать было поздно. Парень легонько взял меня за пальцы и поднес к своим губам, не переставая смотреть прямо.

— Андрей. — Обдал теплым дыханием, а когда отпустил, подушечки начало покалывать. Ох.

Приложив ощутимые усилия, опять повернулась к картине.

— Я вообще-то не великий знаток или ценитель. Но мимо этой работы пройти невозможно. — Поделилась зачем-то своим мнением.

— Согласен. — Мой новый знакомый стал рядом и тоже уставился на полотно. — В следующем зале есть еще одна интересная картина. В таком же духе. Хотите, составлю вам компанию?

Честно? Хотела. Но гадкий Дубов появился из ниоткуда. Блин! Прошло минут пятнадцать, не больше! Я заметила его, когда от него до нас оставалось метров десять. И это при том, что шел не спеша.

— Ты, я смотрю, не скучаешь? — Приобнял за плечи и уставился на Андрея.

Что можно было ответить? А дальше… развернул и повел за собой, взяв мою руку и повесив на свое предплечье. Он даже не поздоровался и не представился! Просто. Тупо. Увел.

— Нелли, зачем мы здесь? Помнишь еще, или уже забыла? — его злость наэлектризовывала пространство в радиусе метра. Казалось еще мгновение — и меня шваркнет током.

— Помню. Я сделала что-то не так?

— Тебя спасло только то, что в том углу никого не было. — Прошипел, пока шли прогулочным шагом. К нам подошла девушка в форме с бокалами на небольшом круглом подносе. Гостей угощали шампанским. Кирилл Геннадиевич взял два и протянул один из них мне, не обращая внимания на мой отрицательный кивок. — Делай вид. — Отпил немного, и, блуждая по моему лицу взглядом, поинтересовался: — Что, мальчик понравился, да?

Вы бы слышали всю какафонию в его тоне! Захлебнуться можно. Злорадство, пренебрежение, раздражение, сарказм. Каждое слово как плевок. Под маской лживой улыбки для окружающих.

— Куколка, запомни. Если пойдет слух, что мне изменяет моя же любовница — я от тебя мокрого места не оставлю. — Протянул руку и провел тыльной стороной пальцев по моей скуле. — Ты условия хорошо запомнила? — угроза с усмешкой ударила наотмашь.

В висках застучало. Скачек давления, предрекая мигрень, заставил содрогнуться. Стрессы у меня не проходили бесследно.

— Да. — Ответила, пытаясь совладать с собой и не выказать того что творилось в душе.

— А теперь вклеилась в меня и не отходишь ни на шаг.

— Как скажешь, Кирюшенька. — Протянула язвительно, изображая приветливость и счастье.

Что его больше задело — судить не берусь, но то, как сощурился, не предвещало ничего хорошего.

— Не надо, Нелли. — Еле заметно покачал головой.

— Спасибо, Кирилл Геннадиевич. Вы все же вспомнили мое имя. — Решила чуть сгладить наше противостояние. Воевать с таким противником — подписать себе приговор.

Одним словом мы поняли друг друга. И это радовало.

Домой он отпустил меня лишь на следующий день, шлепнув во время завтрака рядом газетой местного разлива.

— Последняя страница. — Сказал, усаживаясь напротив.

Я перевернула издание и увидела обширный репортаж о выставке. С фотографиями, разумеется. На одной из них были мы. Ну, все. Мосты сожжены.

— Если Борт тебе позвонит — не отвечай. Приехать не должен, но на всякий случай дам тебе на неделю человечка. Пусть присмотрит.

На самом деле происходящее напоминало непонятный фарс. Я — самая обычная девушка. С простой жизнью, незамысловатыми запросами и не имеющая ничего общего с людьми из прослойки буржуа. Как вообще получилось, что попала в мутный переплет? Где и в каком месте произошел сбой, нарушив привычную цикличность моего бытия?

Удав какого-то хрена повез меня домой лично. Сорвал бумажную пломбу с двери, открыл ключом (!) и вначале пропустил парня по имени Сергей, который должен был околачиваться рядом со мной непонятно зачем, а потом вошел сам, чуть придержав рукой в коридоре. Но все эти действия прошли мимо моего внимания, так как оно было поглощено бедламом творившимся вокруг.

По квартире словно стадо носорогов промчалось. Это и послужило последней каплей. Перед глазами появилась аура и что произойдет буквально через полчаса — прекрасно знала. Дрожащей рукой достала из кармана маленький тубус с таблетками. Вытряхнула одну и забросила в горло, чуть не подавившись. Вопросительный взгляд Дубова — намеренно проигнорировала.

Прошла на кухню, не снимая обуви, и выпила воды. Яркая пестрящая дуга перед глазами потихоньку увеличивалась. По уму надо было прилечь, но вначале следовало выдворить олигарха с его медведем.

— Спасибо. Дальше я сама.

Кирилл Геннадиевич, вероятно спешил, так как посмотрел на часы и направился к выходу со словами:

— Будь на связи.

Еще через пять минут туда же направился Сергей. Правда, поинтересовался:

— Помощь нужна?

— Нет, спасибо. — Фотопсия уже застилала половину обзора.

— Я буду внизу в машине. — Он достал телефон, набрал номер, и после того, как услышал звонок моего, сбросил. — Сохраните на всякий случай.

— Хорошо. — Еле сдерживаясь, чтобы не указать ему на дверь, пообещала из последних сил. И как только она за ним закрылась — добралась к дивану и легла, как была, прямо в одежде. Следующий час выпал из жизни.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍С мигренью я познакомилась после смерти Лешки. За что меня карали свыше — не знаю. Боль, которую испытывает человек при таком приступе нельзя описать словами. Поймут только посвященные, так как перепутать с обычной ее невозможно.

Чтобы понять уровень кошмара, представьте, что вам забили между глаз осиновый кол и продолжают вдавливать его. Больше всего в периоды обострения хочется умереть. Выйти в окно. Отпилить собственную голову. Пустить пулю в лоб.

Ни одно из привычных для большинства людей обезболивающее, ни в каких количествах не оказывает никакого действия. А пытка тем временем доходит до таких вершин, что начинаешь орать в подушку до сипоты, межуя садистское развлечение с отвлечением на рвоту. Дезориентация, нарушение речи, светобоязнь, панические атаки — не обязательные, но частые спутники этой дикой оргии.

Первые несколько месяцев, я не могла понять, что со мной происходит. Ходила по врачам, а те лишь посылали сделать очередную компьютерную томографию. Бесконечные обследования, больницы, поездки по докторам, выискивание новых специалистов. Проверка у офтальмолога, УЗИ сосудов головного мозга, энцефалограмма в институте нейрохирургии. Мне пришлось взять в долг приличную сумму денег…

Эскулапы изобретали самые изумительные диагнозы и предлагали страшные методы. Один сказал, что необходима трепанация черепа. Другой, считавший, что у меня эпилепсия, дал мощные таблетки от ее приступов. Благо у меня хватило ума не пить эту гадость.

Ну и, конечно, куда без классического: «Вы все придумываете, ничего у вас не болит». Самое смешное, что так говорили высокопоставленные врачи — заведующие неврологическими отделениями крупных больниц города.

Сколько бы я вот так ходила от одного медика к другому — один бог знает. Помогли друзья Леши. На его день рождения, третьего декабря, самые стойкие и преданные продолжают приезжать на могилу. Мы встречаемся там два раза в году. Еще на родительский день, после пасхи.

Мигрень можно предчувствовать, но не контролировать. Так получилось, что приступ начался прямо на кладбище, благодаря чему я попала на прием к хорошему неврологу, который и поставил диагноз. С тех пор таблетки у меня всегда с собой. Название их говорить не стану, в связи с тем, что подбирать необходимо индивидуально. Скажу лишь, что остановилась на триптанах. Что это такое — можно узнать посредством интернет.

В связи с этим — каюсь во лжи. Да. Я врала Дубову, когда кричала у него в машине, доказывая, что не наркоманка. Это не совсем правда. Таблетки можно купить только по рецепту. И пусть они не относятся к наркотическим веществам, у меня была другая тайна. Лекарства хороши, если их принять в самом начале. Они купируют боль и уже через час-два можно почувствовать себя человеком. Но не каждый раз мигрень начинается с ауры. Иногда она начинается сразу с нарастающей боли и через несколько часов становится невыносимой, превращая вас в живой труп. Если по какой-то причине пропустить начало… Одним словом — я курю травку. Не часто, но в критические моменты.

Моралисты — вон.

Тот, кто хоть раз испытал приступ мигрени на своей шкуре — поймут. Это ни в коей мере не пропаганда. Никогда и никому рекомендовать этот способ не стану. Упомяну только, что медицинский каннабис разрешен не только в странах третьего мира, но и в Канаде, некоторых штатах США и половине Европы.

Да и история моя не о том, что помогает от этого недуга, а о том, как я практически избавилась от него. И от надобности спасаться таким способом — тоже.

Так вот. Разумеется, хранить это дело на видном месте — верх безрассудства. И у меня в квартире был тайник. Когда пришла в себя настолько, что смогла встать с дивана — проверила его. Он. Был. Пуст. А это означало, что при обыске — нашли. Холодок по спине и ватные ноги — как ответ на новый толчок страха. А мне нельзя, понимаете, нельзя такие встряски! Чем больше покоя — тем реже обострения!

С появлением на горизонте Бортнича — ситуация стала усложняться. И что будет дальше, с эмоциональными качелями, которые устраивал мне Удав — вообще непонятно. Знал ли он в свете событий о моей заначке с двумя косяками на крайний случай? И какие выводы сделал, если знал?

Мозговая деятельность после приступа восстанавливалась не так быстро, как хотелось бы. В пустой голове эхом блуждали остатки боли. Убирать в доме сил не осталось. Я пролежала до самого вечера, и, не раздеваясь, уснула.

А утром меня разбудила Сашка. Она переехала вместе с мужем в Литву и теперь мы виделись очень редко, но созванивались периодически посредством мессенджеров.

Поболтали, посмеялись. И я смалодушничала. Промолчала о Дубове, хоть должна была по идее рассказать. Нет, не о договоренности с ним. Моя жизнь мне дорога. Но по логике вещей, поделиться с самой близкой подружкой о том, что у тебя начался новый роман, было бы правильно. Если бы.

Существовала легкая надежда на то, что все разрешится раньше. И что обманывать ее, практически сестру, пусть и некровную — не придется. За свою слабость я потом выгребла, конечно.

Два следующих дня прошли совершенно спокойно. Я потихоньку возвращалась в колею. Днем — клиенты, вечером, как отдушина — мой любимый «Арт-бум». Репетиции. Первого октября наша антреприза открывала сезон спектаклем по мотивам произведения «Вишневый сад». Действие пьесы было перенесено в наше время. И я играла Варю. Немного символично, по-моему. Пусть и не приемная дочь, но ненужная родной матери — точно.

Глава 10

Бывают совпадения, которым найти объяснения невозможно. После разговора с мамой, тогда, в ресторане, перезвонить ей так и не потрудилась. Наш диалог, прерванный мной, чтобы не посвящать в свои семейные нюансы Кирилла Геннадиевича, продолжился спустя три дня. И он все-равно стал его слушателем. Наказание какое-то!

Видимо не выдержав, она позвонила мне снова. Я поднималась по ступенькам к себе на второй этаж.

— Да, мам. Привет.

— Привет, Нель. Как ты там? Как твои дела? — поинтересовалась родительница, невозмутимо.

— Все нормально. — Открыв дверь, вошла и присела на диванчик в коридоре.

— Я слышала… что Алевтина умерла.

— Да. — Ответила сухо. Свою первую свекровь мама не любила, получая в ответ такое же отношение. Аля презирала свою невестку. Считала ее недостойной женщиной. И дело было связано со мной. С теми условиями, в которых росла и воспитывалась.

— А почему ты мне не рассказала об этом? — недоуменный тон, заставил скривиться.

— Мам, какое тебе до нее дело? Ты в ее адрес при жизни доброго слова не сказала. Да. Умерла. Инфаркт. Интересует, где похоронили? Собираешься с цветами поехать? — к тому моменту я уже поняла, к чему начались ее звонки ко мне. И предложение поучаствовать в покупке квартиры для сестры, в частности.

— Не бесись. Спросить нельзя, что ли?

— Мам, говори чего хочешь и будем прощаться. Я устала как собака, ног не чувствую. Только в дом вошла.

— Ты подумала по поводу Маши? Сможешь помочь?

— Нет, мама. Не смогу. Лишних денег у меня нет.

— Хочешь сказать, что она ничего тебе не оставила из своих сокровищ?

От такой наглости у меня в тот момент даже зубы заныли.

— Что мне оставила Аля — никого не касается. И помогать своей сестре, которая забыла о моем существовании — не собираюсь. Напомни, ма, а что вы мне на свадьбу подарили? Хочешь, подскажу? Ни-че-го. Ты даже на роспись не приехала.

— Я же болела тогда… — попыталась она запротестовать и заодно оправдаться.

— Болела. — Протянула в ответ саркастически. — Знаю я твое «болела». Павлу Игнатьевичу большой привет.

— Ты, между прочим, ему обязана. Он кормил, поил, одевал и обувал тебя столько лет.

— А я его просила об этом? Мам — это были твои обязанности. Твои, понимаешь? Раз родила меня на свет и не спихнула в детдом.

— Ну что за глупости? Ты опять начинаешь..! Обиды детские свои…

Поднявшись и стягивая куртку, увидела, что кто-то сидит в кресле на входе в комнату. Сердце перестало биться. Сделала несколько шагов вперед, все еще надеясь, что это Сергей-охранник.

— Добрый… вечер. Что вы тут… делаете?

— Сижу. Тебя жду. — Сообщил очевидное Дубов.

Прелестно. Просто прелестно! Я без прощаний и объяснений сбросила звонок.

— А как вы тут оказались?

— Будем считать, что ты дала мне ключи. — Ответил с небрежной усмешкой.

Класс. Не выдержав его взгляда, вернулась в коридор, где переобулась и сняла верхнюю одежду.

— Вы… вы по какому-то… вопросу? Или так, мимо проезжали? — остановилась в дверном проеме.

— Не переживай. Я ненадолго. Посижу с часик. Хотя по уму надо бы остаться.

— Зачем?

Вообще тупость — не мое достояние, но из-за напряжения, которое возникало рядом с этим человеком, начинала страдать скудоумием. Чего он приперся приехал, спрашивается?

— Нелли… — выдохнул устало. — Чем занимаются любовники, когда встречаются?

— А-а-а… ясно. — Чувствуя, как начинаю краснеть, отправилась на кухню. Там остановилась. Стоп. Какое «ясно»?! Кому мы нужны, чтобы настолько яро отрабатывать роли жертв Амура? Ну, неужели за нами кто-то будет следить? С другой стороны, появляясь здесь, его будут видеть соседи. Что неплохо.

Помыв руки и включив чайник, заглянула опять в комнату.

— Вам может предложить чего-нибудь?

— А что ты можешь… предложить? — отвлекся от ноутбука.

Вообще Дубов устроился с комфортом. Подтянул к себе журнальный столик, разложился на нем. Красавец. Скромность наше все.

— Чай, кофе, коньяк, кисель. — Ответила бесстрастно, с удовольствием наблюдая, как он подвис. — Вы голодны? Я буду ужинать. Хотите?

— А что у тебя есть? — уставился вдруг с интересом.

— Паста с овощами устроит? — ответила удивленно. Я, если честно, транслировала из вежливости, совсем не ожидая, что он может согласиться. Извините, сегодня без лобстеров!

— Вполне. — Ответил, явно развлекаясь. — И чай. Черный.

— Аха. — Кивнула и ушла. Кто спрашивается, за язык тянул? Гостеприимство, блин, неписаные плавила! Никогда бы не подумала, что воспитанность может… вредить.

Достала из морозилки пакет с замороженной смесью, забросила на сковороду тушиться. Поставила кастрюлю с водой на плиту. Пока возилась с приготовлением, никак не могла избавиться от чувства неловкости. Я ощущала его присутствие. Как раздражитель какой-то. Гостей принято развлекать, а что делать с ним — не знала.

Благо от муторных дум меня отвлекла Светка. Она позвонила, чтобы поделиться новостью о том, что зарегистрировалась в каком-то платном брачном агентстве.

— Не, ну а что? Ловить здесь нечего. Найду какого-нибудь англичанина или немца. Чем плохо?

— Ты серьезно? — поразилась ее предприимчивости.

— Нель, я устала. Тебе не надоело переть эту жизнь на своем горбу? — помолчала немного и выдала: — А давай и ты со мной?

— Свет, даже не вздумай. Ты с Саней болтала на эту тему? Что она?

— Нет, еще не говорила. У меня вон у сотрудницы сестра так замуж вышла. Живет теперь припеваючи в Мюнхене.

— Делай, что хочешь. — Усмехнулась. — Ты только фотки нормальные размещай. Жизненные, отображающие действительность, а не так, как любишь — удачный ракурс, макияж, и вообще… десять килограмм назад. Лорды они ведь тоже люди. И глаза у них имеются.

— Обижаешь. — Протянула она в ответ. — Я же не дурочка.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Тебя на премьеру ждать? — решила сменить тему разговора.

— Ой, нет. В этот раз не смогу. В Беларусь лечу, вернусь только пятого числа. — Но видимо идея с иностранными женихами не давала ей покоя. — Нель, ты все же подумай. Там регистрация двести баксов. Не такая уж неподъемная сумма.

Откидывая в сторону полотенце для рук — застыла. Кирилл Дубов стоял на входе в кухню, запихнув руки в карманы. И слушал.

— Дело не в этом, Свет. Я… познакомилась тут кое с кем…

— Ого. — Вырвалось у нее, заставив чуть скривиться. После гибели Лешки с личной жизнью у меня не складывалось. — И что за чел? Кто? Как зовут?

— Кирилл. Мужчина в самом расцвете сил… и других возможностей.

— Ух ты. А где познакомились? — вполне обычные вопросы, обсуждаемые между подружками, здорово напрягали меня в тот момент.

— Познакомились… случайно. Я потом расскажу. — Что ей ответить попросту не придумала сходу, так как эту тему мы с Удавом почему-то не обсудили.

— Ты не можешь говорить? Он рядом? — ее догадливость заставила улыбнуться.

— Да.

— Ну, заинтриговала прямо. Ладно. Давай тогда, до созвона.

Распрощавшись со Светой, отложила телефон на стол.

— Вообще-то подслушивать чужие разговоры — не комильфо.

Он промолчал. Подошел и сел на табурет, облокотившись и подпирая одной рукой голову.

— Нам надо придумать, что говорить о том, как мы познакомились. — Проговорила, не поворачиваясь.

— А зачем что-то придумывать? Если кто-то будет спрашивать — рассказывай как есть. Или тебя что-то смущает?

— Да нет, с чего бы. Хорошо. — Поежилась, чувствуя за спиной движение.

Кирилл поднялся и подошел сзади. Слишком близко. Слишком по нервам. Слишком душно.

— А когда мы с тобой познакомились, Нелли? — спросил шепотом у самого уха.

Мурашки побежали по лопаткам куда-то вниз. Это мое самообладание с топотом покинуло тело, не иначе.

— Отойдите от меня… пожалуйста. — Попросила тихо изменившимся голосом. Сглотнула. Не помогло. В горло как будто мочалку затолкали.

Дубов выдал какой-то звук, видимо усмехнулся. Ветерок от его дыхания коснулся моего затылка, заставив непроизвольно вздрогнуть. В животе что-то затрепетало. Пресловутые бабочки? Пф-ф-ф!!! Каким образом у него получалось проделывать такие фортели?!

— Кажется, у тебя… подгорает.

— Что?! — чуть не задохнулась.

— Овощи. — Опять усмешка, теплом по плечу. — Как для актрисы второстепенных ролей современного балагана, ты прекрасно справляешься.

Почти пощечина. Меня даже повело чуть в сторону. Принижение в голом виде. Какая же он… мразь. После услышанного оскорбления вслед за вспышкой злости последовало безразличие, как защитная реакция. Я не играла главных ролей из-за мигрени. Эта напасть заставляет с собой считаться на высшем уровне, потому, что может уложить на лопатки в любой момент.

— С чем? С приготовлением макарон? — процедила сквозь зубы.

Не ответил. И, наконец, отошел. А потом и вовсе вышел, оставив в одиночестве хватать ртом воздух.

Господи! Меня словно обесточили. Или нет. Скорее наоборот — зарядили энергией сверх меры, так, что не выдержала и обуглилась. Как электроприбор, максимальное потребление которого сто десять — подключили к двести двадцати!

Посмотрела на сковородку и опять чуть не задохнулась. Ничего у меня не подгорало!!! Закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Откуда он свалился в мою жизнь?! Я потом еще не раз вспоминала тот момент возле плиты — настолько пробрало. Наверное, именно из-за шквала чувств, которые Удав умел во мне всколыхнуть буквально за минуту, и пропускала важные звоночки. Его вопрос, к примеру. Ведь не просто так спросил. Пытался подтолкнуть мои мысли в нужном направлении, но не был услышан тогда.

Минут через пятнадцать позвала Дубова к столу, пытаясь не концентрироваться вообще ни на чем. Нормальный бы человек ушел после… а собственно после чего? Он же не в курсе, как меня трясет от его… не прикосновений!

— Кирилл Геннадиевич… — выглянула в коридор. Так хотелось добавить знаменитую фразу из «Джентльменов удачи»: «Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста» — но я сдержалась. И как с ним сидеть за одним столом? В его дворце было легче. Там одна столешница размером с мою кухню.

Кирюшенька где-то замешкался. Оказалось в ванной.

— Каким полотенцем можно руки вытереть? — банальный вопрос, а меня окатило жаром.

Трусы! Боже, у меня же там трусы сохнут на полотенцесушителе! Шлепнув ладонью себя по лбу, уставилась в тарелку и бессильно засипела. Знаете, как выглядит позор? Он черного цвета. Модель танга. С кружевом.

— Розовым. — Ответила, замирая от смущения и борясь с безотчетным желанием куда-нибудь спрятаться.

Глава 11

Когда он вошел — по его взгляду сразу стало понятно, что думаем мы об одном и том же. Боже. Воздуха мне, воздуха! Я бы, скорее всего, умерла там от стыда, если бы Дубов не начал действовать на нервы. Прежде, чем взять вилку в руки, этот… нехороший человек… наклонился и понюхал пасту.

— Приятного ап… — договорить не смогла. Моргнула пару раз, пытаясь убедиться, что все правильно вижу, и не удержалась: — От моей стряпни еще не пострадал ни один человек на этой планете.

— Это точно? — спросил с сомнением.

Покрутив в руках солонку, отодвинула ее в сторону. Не ровен час — запустила бы в него не глядя, а там, на ум вновь приходила только лесопосадка. Видимо он прочитал мои мысли, потому, что ехидно улыбнулся, но все же взялся за приборы.

— У тебя есть соевый соус?

Интересно, кого-то бы задел такой вопрос? Думается мне, что нет. Никого нормального. У меня же мозги окончательно превратились в кашу из перца чили. Когда-то давно я увидела интервью с Виктором Андриенко. И запомнила одну из его фраз: «Мне нравится все, что готовит моя жена. А если не нравится, я просто молча беру соевый соус».

Доставая бутылку из холодильника, пришлось покорно признаться самой себе — Кирилл Дубов для меня как та красная тряпка для быка. Бесил одним своим присутствием. А иногда казалось, что злит намеренно.

Молча поставила перед ним приправу и села на свое место. Принялась накручивать на вилку пасту.

— Ты всегда так поздно домой возвращаешься?

— Нет. Не всегда.

— Напиши мне свой примерный график. — А, не дождавшись ответа, добавил: — Это в твоих интересах.

— Хорошо. — Близость Удава меня… будоражила. И опять его руки перед самыми глазами. Какие же красивые они у него были, ну просто не реально! Правильные ногтевые пластины, длинные пальцы, резкий изгиб от запястья, без волос, но с мужественным узором чуть выпуклых вен…

Чувствуя непонятное настроение собственного организма ниже пояса, попыталась подумать о чем-то другом. Не вышло. Мысли сами сворачивали на непристойные темы. Наваждение какое-то!

— Почему ты уволилась из салона?

Слегка поперхнувшись, подняла на него глаза. Ну да, я же написала заявление по собственному желанию, так сказать. Вывески о том, что директор попросил, нигде не было.

— Меня уволили. Бортнич.

Кирилл Геннадиевич хмыкнул и продолжил кушать. Доедая, вынес вердикт:

— Недурно. Видимо часто такое готовишь.

Замечательная похвала, не находите? Намек на то, что если бы готовила это блюдо редко, то вышло бы что-то несъедобное? Он обладал по ходу нетривиальной способностью сказать приятное неприятно. И эта вечная непробиваемая мина на лице выводила из состояния равновесия! Смотреть на мир вокруг себя безразличным взглядом, изредка сменяя его на пренебрежительно-насмешливый — каким человеком надо быть?

— Что на счет чая?

«Раз, два, три, четыре, пять… глубокий вдох, спокойствие, только спокойствие. Кирюшенька сейчас напьется и свалит, наконец. А в следующий раз, скорее язык себе отрежу, чем предложу ему что-нибудь!» — успокаивая себя, поднялась и включила заново поостывший чайник.

Чаепитие в полном молчании. Слежка темно-серых глаз за каждым моим движением. Холод по плечам — волной по телу. Зачем я заключила с ним этот чертов договор?!

— Спасибо, Нелли. — Поднялся и вышел. А я смогла полноценно вдохнуть.

Через пять минут, уже одетый и с ноутбуком в руке, заглянул опять ко мне.

— Завтра мы идем в оперу. Жду тебя к пяти.

— Я не могу. — Вырвалось; и тут же сникла под бездушным взором. — У меня прогон вечером…

В ответ кривая ухмылка.

Хлопнула входная дверь.

Опустившись бессильно на табурет — закрыла лицо руками.

Пропустить генеральную репетицию — это из ряда вон. Даже полумертвый актер должен на нее явиться. С худруком «Арт-бума», Светлицким Олегом у нас были давние дружеские отношения. Но так я его не подставляла никогда. Про приступы мигрени он знал. Потому и главные роли никогда не давал. Эдакое молчаливое соглашение между нами.

А теперь мне пришлось ему врать. Из-за своенравной сволочи по имени Кирилл. В оперу ему припекло! Именно в вечер прогона! А почему не первого октября, на открытие нашего сезона?! Пожимая руку Дубова, разве предполагала тогда такое? Нет, конечно.

Наказывал. Открыто. Безжалостно. Жестко.

На следующий день, кусая губы и выкручивая пальцы, позвонила Олегу и сказала, что мне плохо. Он, конечно же, вошел в положение, лишь попросив быть в норме к премьере.

— Постараюсь. — Промычала, давясь горечью и думая о том, какие вершины моей неприязни к Дубову еще предстоит покорить.

Но в случае с ним, как уже смогла не раз убедиться, это были цветочки. Если кажется, что хуже уже некуда, Удав очень быстро умел доказывать обратное.

Приехав к нему ровно к пяти, удостоилась омерзительной улыбки. Нагнул. Доволен собой.

— Ты пунктуальна. Это хорошо. Иди, переоденься.

Все ругательства к тому моменту я уже тридцать раз просклоняла во всех падежах вместе с его именем, а потому выдохлась. Что толку бессильно беситься? Апатия наше все.

К платьям-туфлям и прочему относилась как к реквизиту. Выбрала, надела, соорудила прическу, подняв волосы вверх, прошлась по лицу косметикой, особо не усердствуя. Переставила сим-карты в новый телефон, а тот, что он мне дал — вернула до заводских настроек и положила назад в коробку.

Дубов появился на пороге через час. Вошел, остановился, осматривая меня.

— Повернись.

Подавив рывок злости, молча выполнила приказ. Назвать это просьбой нельзя было даже с большой натяжкой.

— Мне не нравится это платье. Надень другое.

Хотел ли он меня доломать в тот вечер, или действительно наряд не подходил по каким-то неведомым критериям — без понятия. Очередную волну возмущения еле осилила.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Хорошо.

— У тебя должна быть открыта шея. — Сделал несколько шагов к напольным вешалкам, где рядами висело барахло невозможных цен и брендов; небрежно пошорхал тремпелями. Выбрал что-то, снял и протянул мне: — Примерь. Я посмотрю.

Едва взяв в руки одеяние, внутренним чутьем уловила предстоящие неприятности. Что именно произойдет — еще не знала, но предчувствие уже начало покалывать кончики пальцев.

— Выйдите, пожалуйста.

Кирилл Геннадиевич, казалось, удивился такой просьбе, но вышел.

Все дело в том, что платье, выбранное им, надо было надевать на голое тело. В смысле без бюстгальтера, так как лиф был сделан в виде корсета. Скрипя зубами, переоделась. Еле извернулась с молнией сзади. Посмотрев на свое отражение в зеркале, сразу поняла причину своего беспокойства.

Я подсознательно выбирала платья скрывающие не только грудь, но и шею, пряча под одеждой цепочку с обручальными кольцами. Теперь же она красовалась на виду.

Выглянув из комнаты, увидела Дубова буквально в паре метров. Он водил пальцами по экрану телефона, а заметив меня — еще раз осмотрел с ног до головы.

— Иди за мной. — Отдал команду и направился в сторону кабинета.

Когда оказались внутри, Удав направился к стене, где открыл сейф. Достал несколько плоских бархатных коробочек, заставив сердце сжаться, что есть силы. Непроизвольно сделав шаг назад, уставилась на него с мольбой.

— Твой амулет верности сегодня придется снять. — Холодным тоном оповестил, не реагируя на безмолвную просьбу.

— Пожалуйста… нет. Не надо… прошу вас… — зашептала, отступая.

— Нелли. — Он поставил украшения на стол. — Подойди ко мне.

— Кирилл Геннадиевич… я… не могу… пожалуйста… — К горлу подступили слезы.

За пять лет я ни разу не снимала с себя цепочку с кольцами. Ни разу!!! Для меня это было равносильно предательству, понимаете? Озноб ударил по спине. Плечи и руки вдруг стало тянуть, как будто кто-то внутри захотел вытащить все мышцы и сухожилия. До боли на физическом уровне.

— Нелли. — Повторил мое имя, давя на невидимом уровне.

Интересно, если бы он знал, какая истерика была той ночью у меня, остановился бы?

Хотите правду?

Ответ — нет.

Дубов поставил цель. Точка. Потом уже, много времени спустя, анализируя поступки и поведение, пришла к выводу, что все было просчитано и предусмотрено.

Кирилл наверняка догадывался, в каком состоянии я буду, когда сниму с себя столь дорогую вещь. И оперный театр — тоже не просто так. Мы сидели в вип-ложе, вроде бы и на виду и с тем слишком далеко от любопытных глаз.

Никакое актерское мастерство не помогало. От прикосновения его пальцев к моей шее, когда снимал мой талисман и вешал золотую цепочку с каплей бриллианта, вздрагивала, не скрываясь. Кольцо с такой же каплей на руку. И внутренний вой, рвущий на части: «Леша, прости!!!»

Как же мне было плохо. Конвульсии заглушенной истерики бились в груди. Кипели, обжигая, и просились на свободу. Давилась от чувства унижения и ничего не могла с собой поделать. Отступилась. Предала. Оказалась недостаточно сильной. Словно на колени меня поставили.

А еще этот вой оперный, прости господи. Пытка для ушей длиной в четыре действия. Два с половиной часа ада на итальянском языке. Благо с антрактом. Пытаясь всячески отвлечься, чтобы не дать волю слезам, продолжавшим в каком-то нелинейном порядке свои попытки добраться к выходу, постаралась абстрагироваться от шабаша, творившегося на сцене. Не вышло. Это, наверное, странно звучит из уст человека, который сам участвует в антрепризах. И тем не менее. Опера — на любителя, скажу я вам.

Одним словом — вкусы с Удавом у нас были кардинально разного порядка. Если вычурного буржуя тянуло к старине и классике, то меня к авангарду и модернизму.

К нему в дом мы вернулись поздно. В начале одиннадцатого, по-моему. Сама сняла украшения и положила сверху на коробки. Сгребла ладонью свои кольца с цепочкой.

— Доброй ночи.

Он не ответил. Вообще в тот вечер мы практически не разговаривали. Это был один из самых тяжелых дней в моей жизни. Хуже — когда узнала о смерти мужа и последующий год.

Мне сложно объяснить всю горечь, которую тогда испытывала. Кем я чувствовала себя? Иудой. Предала память любимого. Леша не заслуживал такого. Умом, конечно же, понимала, что занимаюсь саморазрушением, продолжая любить мертвого, но остановиться не могла. Слишком хорошо мы с ним жили. Слаженно, весело, без ссор и выяснений. Единственный человек, с которым ничего не боялась.

После того, как его не стало, чтобы хоть как-то существовать дальше и не задаваться вопросом зачем без него дышу, придумала, что… что он не умер на самом деле. Может, его в плен взяли, и никто просто не знает об этом или же мне не говорят по неведомой причине. А похоронила кого-то другого. Гроб ведь закапывали не открывая… И что… что скоро… совсем скоро приедет домой. Надо лишь еще совсем немножечко подождать… месяц, или два. Уже скоро. Недолго осталось. Я ведь столько ждала! Так вот он вернется… откроет дверь и прокричит, как всегда:

— Масяня! Иди на ручки!

Он называл меня так, любя. Больше никто. Никогда. Господи, какое же страшное это слово. Есть в нем что-то очень уродливо-больное. Обречение. Острое лезвие. Хрип-отупение. Рвущийся крик.

Глава 12

Рано утром вышла из дома, надеясь, что смогу уехать, не встретившись с Дубовым. Как же. Три раза.

Столкнулась с ним, идя к своей машине. Товарищ олигарх бегал трусцой по своим владениям в компании такого же холеного кобеля — немецкой овчарки.

— Дарк, ко мне. — Остановил собаку, которая ринулась было в мою сторону, чтобы обнюхать. — Нелли?

— Доброе утро, Кирилл Геннадиевич. — Достала из кармана куртки солнцезащитные очки. Надела их, пряча вспухшие веки — остатки моей ночной истерики. — И до свидания.

— Ты уезжаешь?

Чему он удивлялся? Язык так чесался сказать в ответ что-то гадкое — еле сдержалась. Уже брякнула одному всесильному грубость — и чем закончилось? Попала в руки другого. Не менее мерзкого.

— Да.

Задерживать меня не стал, и, слава богу. После сильной эмоциональной встряски, боялась нового приступа мигрени, но обошлось. Зато опустошение было катастрофическим. На второй этаж поднималась так, как будто железобетонную плиту несла на плечах.

Вечером того дня у нас состоялась премьера. Как я уже упоминала, антреприза, в которой участвовала много лет, не занималась классическими постановками. Думаю, это понятно даже из названия. Ну, какой мог быть «Вишневый сад» в оригинальной выкладке в «Арт-буме»? Наш театр — современный, нетрадиционный, экспериментальный. И пьесы переписывались соответственно видения худрука. А зачастую не без посильного участия желающих.

«Вишневая коллизия Раневских» — встречал билборд у входа в Национальную академию изобразительного искусства и архитектуры. Мы арендовали там актовый зал, где и давали свои спектакли.

Олег Светлицкий, наш режиссер, работал там помощником декана. Привлекал студентов, находил финансирование, заведовал реквизитом и вообще был чудесным и очень деятельным мужчиной. Невысокий — метр семьдесят пять, широкоплечий — отчего казался квадратным; всегда гладко выбрит, стрижка а-ля Ален Делон в юности, и такие же чарующие глаза, в которых утонул не один десяток женских сердец.

— Арапова! Свет очей моих! — увидев меня, тут же подошел и приобнял за плечи. — Как ты? — спросил тише.

— Нормально. Готова в бой. — Улыбнулась в ответ.

— Отлично. Давай, дуй в гримерку. Покажешься мне потом.

На прогоне меня заменяла Лариса, мой двойник по сцене и вечный спаситель. Вообще Лора была у нас художником-декоратором, а так же курировала рекламу, продвигая в массы творчество нашего коллектива. Но при этом выручала всех кого могла, если наступала такая нужда.

Роль Вари перекроили и сделали из нее меркантильную барышню, следящую за домом разорившейся мачехи-миллионерши и крутящую шуры-муры с соседом Лопахиным. Так как имя Ермолай нынче не в моде, решено было переименовать одного из главных героев в Евгения. Его играл Юрка Завалов, такой же старожил «Арт-бума» как и я. Хочу так же отметить, что между нами была симпатия все годы, но не больше того. И мы, что называется, зажигали, балансируя на тонкой грани. Пару сцен, где надо было изображать страсть, сыграли очень… с воодушевлением.

К чему такое предисловие? Дубов, блин. Он был в зале. Предупреждая вопрос, скажу, что никакого пронизывающего взгляда на себе не почувствовала. И его не увидела, так как на зрителей в процессе смотрю по минимуму.

Кирюшенька заявился после окончания в импровизированную гримерку. Постучал, молча вручил букет белых гвоздик (откуда узнал?!), прижал к себе, коснувшись виска губами:

— С премьерой. Я жду в машине.

И ушел!!! Оставив хватать ртом воздух, а так же заставляя аккумулировать все силы для того, чтобы развернуться и увидеть наших ребят задействованных непроизвольно в импровизированной и всем известной мизансцене по картине Репина «Приплыли».

— Цыц! Не спрашивайте. — Покачала головой, после чего ушла за ширму, чтобы переодеться.

Вдруг вспомнился его запрет, о котором успешно забыла. Все дело в том, что у нас существовала традиция, не претендующая на гениальность, и все же постоянная как луна на небе. Открытие сезона отмечали в кафе неподалеку всей труппой.

«Никаких попоек и встреч в больших компаниях» — так он тогда сказал?

— Ты, как я понимаю, сегодня не с нами? — спросила любопытная Люда.

Поежившись из-за всеобщего внимания и ожидания, вздохнула.

— Нет. В этот раз нет. — Отчего-то чувствуя неловкость, засмущалась, краснея.

А выходя из здания и усаживаясь в машину Дубова — побледнела. У всех на виду. Блииин! Неужели нельзя было припарковаться чуть в стороне? Специально что ли?! Еще и вышел. Дверь открыл. Джентльмен.

За всю дорогу не сказали друг ругу ни слова. И я вдруг поняла, что стала привыкать к нашему не общению. И к его поведению тоже. Актером он был отличным. От природы, видимо. Прекрасно справлялся с ролью если не влюбленного, то заинтересованного мужчины. На людях. Но стоило остаться наедине — маски сбрасывались моментально. Холод и презрение. Отстранение и безразличие. Слова цедил по необходимости, с ленью.

— Нелли, я уеду на несколько дней. — Сообщил ровным тоном, когда уже вошли ко мне в квартиру. — В случае необходимости — мой номер знаешь.

Удав направился в комнату и уселся в кресло. Достал телефон, начал что-то в нем искать и больше не обращал на меня никакого внимания. Посидел с полчаса, и, попрощавшись, уехал.

Надо признать, что со стороны все выглядело четко. Не прикопаешься. Забрал после спектакля, привез домой, вые… переспал и отчалил. Логично же? Оно-то, да, только не верила я в то, что Кирилл Геннадиевич делает это все из-за ожерелья. И в сказки о великом уважении к бабушке Але сомневалась очень.

Как бы там ни было — наши цели совпадали, раз предложил такое. Оставалось непонятным поведение. Если заинтересована не только я, неужели нельзя вести себя по-человечески? Поймите правильно, у меня не было ожиданий дружбы или чего-то подобного. Вести задушевные беседы или анекдоты травить с ним не собиралась. Но вечное пренебрежение, сквозившее от него — угнетало.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Практически всю следующую неделю о существовании Дубова мне напоминал лишь Сергей, молча ездивший за мной везде. Даже в супермаркет заходил следом и наблюдал издалека. Это вызывало недоумение. Бортнич исчез с поля зрения. Но прошло не так много времени, чтобы успокоиться окончательно. И все же такие предостережения смущали. Правду я узнала позже, но несколько месяцев пребывала, мягко говоря, в замешательстве.

Сережа, кстати, очень выручил, когда неожиданно позвонила тетя Люба с претензией по поводу сценических костюмов, оставленных мне бабушкой. Они ей, видите ли, мешали. Пришлось сорваться и ехать. Шесть тяжелых коробок не поместились в багажник. Охранник молча распределил часть к себе, а потом еще поднял все это добро на второй этаж.

На пятый день, вернувшись домой, припарковала машину, подождала, пока то же самое сделает охранник и подошла к нему.

— Сергей, давайте я вас супом, что ли накормлю.

— Спасибо, нет. — Усмехнулся скупо.

— Ну, смотрите. Если надумаете — приходите. — Подумав немного, добавила: — Завтра выезжаем в девять. В «Добролапыч» поедем.

У меня предполагалось на следующий день до обеда окно, а потому решила смотаться лишний раз за город, в приют для животных. Помощь там никогда не бывает лишней. Сергей уже ездил следом за мной туда, вот и решила предупредить.

Вечер выдался долгим. Напросилась одна постоянная клиентка, а потому ужином занялась где-то в полдесятого. Сглатывала слюни, вспоминая о купленной селедке, и бегала периодически на кухню, решив отварить картошки к ней.

Дубов появился неожиданно и поздно. Я шинковала лук, проклиная все на свете. Слезы-сопли, все как положено. И тут звонок в дверь. Отчего-то решила, что это мой телохранитель.

— Нелли? Что случилось? — вместо приветствия, шагнул в квартиру и направился вперед, видимо ожидая, что сейчас увидит там кого-то, кто довел до слез.

— И вам добрый вечер. — Вытираясь локтем, закрыла дверь. — Ничего не случилось. Это я от радости. — Сказала ему в спину, после чего отправилась в ванную, чтобы умыться. Вытирая руки, с досадой сдернула очередные трусы с полотенцесушителя. Повернулась и встретилась взглядом с Кириллом. — Вы чего так поздно? — игнорируя легкую насмешку в его глазах, поинтересовалась, сминая в ладони свой конфуз.

— А когда любовники обычно встречаются? Поутру? — задал резонный вопрос, протискиваясь мимо меня к умывальнику. Ну что за слон а? Нельзя подождать, пока я выйду?

— Располагайтесь. — Решив не комментировать, махнула рукой в сторону комнат.

Но он видимо предпочитал сам задавать свой курс перемещения, так как пришел вслед за мной в кухню.

— Отмени на завтра всю свою клиентуру. — Распорядился, усаживаясь на табурет. — И на выходные тоже.

Супер. Задумывался ли он о том, что мне вообще-то надо на что-то жить? Думаю, нет. Конечно же, у меня имелись сбережения, и успокаивало лишь то, что получив в итоге очень солидную сумму за бабушкин гарнитур, смогу не мечтать о новом холодильнике, а просто пойти в магазин, ткнуть пальцем и заказать.

— У тебя купальник нормальный есть?

— Нет, у меня одни ненормальные. — Огрызнулась, не поворачиваясь. Странное дело. Обычно у людей возникшее молчание вызывает чувство дискомфорта, у меня же с Удавом было все с точностью, да наоборот. В каждой фразе или вопросе ощущала неприятные мотивы. Разговаривает ли он так по жизни или этой чести удостоилась именно я? Хороший вопрос. Но из-за раздражения задаваться им было попросту некогда. Да и какой купальник?! Осень на дворе!

Закончив мариновать лук, заглянула в холодильник. Не найдя больше ничего интересного, мельком глянула на Кирилла Геннадиевича, который набирал что-то на своем телефоне.

— Ужинать будете? — спросила, нарушая свое собственное обещание. А что оставалось делать? Расселся за столом, и уходить, судя по всему не собирался.

— А что у тебя? — поинтересовался, не поднимая глаз.

— Картошка с селедкой.

— Отлично. Давай. — Согласился, чем немного удивил. Во-первых — казалось странным, что приехал столь поздно ко мне, чтобы банально покушать. Во-вторых — никаких изысков у меня не было. И думаю, он прекрасно это понимал. В-третьих — селедка с луком не то, что еда совсем для бедных, но… блин. Не могу объяснить. Представлялось почему-то, что люди его уровня едят только красную рыбу, тунца и прочие деликатесы.

А дальше, как в той сказке про Алису в стране чудес: «Все чудесатее и чудесатее». Судя по тому, как он ел — был реально голодным. Не подумайте только, что объел меня, нет. Просто все время до этого, глядя со стороны, процесс приема пищи напоминал скорее нужную необходимость. С ленцой, не спеша, размеренно. А чтоб вот так, с аппетитом — впервые. Плюс с удовольствием налегал на лук, с чего я сделала вывод, что целоваться этой ночью ни с кем не собирался. И чуть позже моя догадка подтвердилась.

— Я останусь сегодня у тебя.

— Зачем? — непроизвольно округлила глаза.

— Подумай. — Усмехнулся снисходительно.

«Уж не переоцениваете ли вы свои мужские силы?» — сдерживая сарказм, вслух, разумеется, озвучивать не стала. Дубов не прерывая наш зрительный контакт, чуть поджал нижнюю губу, прикусывая и не прекращая ухмыляться. Понял.

— Чай хотите? — смутилась первой.

Он продолжал сверлить меня взглядом и щуриться. Провел языком между верхней губой и зубами.

— Хочу. — Ответил, все так же глядя в упор.

Мне вдруг стало не по себе. Черт его знает, но что-то в этих гляделках было неправильным. Удав вообще вел себя странно в тот вечер. Не знаю, как объяснить. Чувствовалось непонятное возбуждение. Но не сексуального порядка, а задор. Когда человек в хорошем расположении духа. Заработал еще пару миллионов в своей поездке?

Приготовив чай, поставила чашку перед ним.

— Наслаждайтесь. — И вышла. Находиться долго рядом не могла. Меня выкручивало изнутри. И разбираться от чего именно… боялась.

Глава 13

Я разложила диван в большой комнате и принялась доставать постельное белье. Дубов пришел вместе с чаем, уселся в облюбованное кресло и стал наблюдать. Не обращать на него внимания не получалось да и выглядело бы как-то наигранно, что ли. А потому, сказала:

— Спрашивайте, Кирилл Геннадиевич. — Втягивая одеяло в пододеяльник, решила, что хуже, чем есть, уже не будет.

— О чем?

— Не знаю. Вам виднее. Вы же не просто так смотрите. Если один человек пристально смотрит на другого — этому может быть три причины. Применяя метод исключения — у меня остался единственный вариант. Вы хотите что-то узнать. Вот я и говорю — спрашивайте.

— Интересно… а первые две — какие?

— Или хочет познакомиться, или симпатия. Мы с вами под эти условия не попадаем. Делаем вывод — вас что-то интересует. — В этот момент у меня зазвонил телефон. Кто мог беспокоить в такое позднее время — не имела понятия.

Это была соседка Катя. Спросила жаропонижающее.

— Да, есть. Заходи.

Мы пару дней назад уже успели поболтать по поводу случившегося у меня обыска, но тема все равно оставалась животрепещущей. Придумать хоть какое-то более-менее правдоподобное объяснение — тогда не смогла, а потому вовсе не удивилась вопросу, когда протягивала таблетки.

— Ну что у тебя? Новости какие-то есть?

— Пока нет. Будут — скажу.

Она бы, может еще спросила что-нибудь, но по тому, как вытянулось ее лицо, поняла, что сзади стоит Удав. Непроизвольно оглянувшись, почувствовала, как сердце садануло о грудную клетку.

— Добрый вечер. — Поздоровался, расстегивая рубашку и вытягивая ее из брюк.

По большому счету — что такого особенного было в этом? Время — пол-одиннадцатого. Я — незамужняя барышня. Но дьявол, как всегда в деталях. Скажите, ну вот какой нормальный человек будет продолжать раздеваться, когда на пороге появился кто-то незнакомый?

Плюс ко всему, Катя знала меня и мою историю. Была знакома с Лешей. Много помогала, особенно в первый год, когда я практически загибалась от боли…

Нет. Я не принимала целибат после смерти мужа, но картина перед глазами резко отличалась от моего поведения в целом. Одним словом — для нее шок, а для меня — кошмар напополам со стыдом.

— Добрый… вечер. — Катюша отвела стеклянный взгляд. — Ладно. Спасибо. Пойду. Я верну потом. — Махнула блистером в воздухе и ретировалась за дверь.

Закрыв за ней, тяжело выдохнула:

— Этот стриптиз был вовсе ни к чему.

— Я тебе больше скажу. Весь этот фарс ни к чему. — Отозвался, прислонившись плечом к стене.

— Зачем тогда… все? — повернулась, в недоумении подняв брови.

Кирилл Дубов молча смотрел, как будто решая. И что-то в его взгляде мне определенно не нравилось. Скажу больше. Буквально через полминуты совершенно перехотелось узнать ответ на свой вопрос. Стены коридора словно сдвинулись, уменьшая пространство. Вырваться, выскользнуть, убежать!

— Идемте. Я дам вам полотенце и зубную щетку. — Не выдержав странного пресса, сдалась, проскальзывая мимо.

Откуда появлялся безотчетный страх? И почему он являлся постоянным спутником, стоило только заговорить с Удавом? По логике вещей — должна была чувствовать благодарность. Так ведь? Как он изощрялся вытеснить одно и заменить другим?

Неприятный, тяжелый, отвратительный человек. Я безотчетно старалась держать дистанцию. Будто могла обжечься, если не дай боже случайно прикоснусь. Прошло так мало времени с начала нашего представления, а мечты о весне и марте месяце, когда все закончится, уже начали бередить душу. Скорее бы! Как говорит Светка: «Дайте мне волшебный поджопник, чтобы я сразу в нужном месте и в нужное время очутилась».

Дубов не спеша последовал за мной в комнату.

— Где ванная вы в курсе. Доброй ночи, Кирилл Геннадиевич. — Протягивая предметы личной гигиены, непроизвольно задержала дыхание. Очередная насмешка на лице. Ток по рукам.

Знаете, чем я спасалась? Вспоминала в такие моменты Бортнича. Его розовые полные губы, выглядывающие из зарослей черной щетины, наверняка такие же мягкие, как тесто. Огромный живот, нависающий и выпирающий вперед. Толстые пальцы на руках, покрытые на нижних фалангах темными жесткими волосками. И самое отвратительное — взгляд. Смотрит, а такое ощущение, что в его глазах уже порнофильм с моим участием прокручивается.

Это очень помогало. Удав сразу казался не таким уж и отталкивающим. Наоборот. Ну, привык человек глядеть на окружающих как на… не важно. Пусть себе развлекается. Сам же сказал — мы только вначале будем видеться часто, а со временем количество встреч сократится. Надо набраться терпения — всего-то.

Я отправилась на кухню, где помыла посуду и присела за стол с телефоном, отменяя клиентов. Их и так немного осталось, а с постоянными переносами визитов могла лишиться даже самых терпеливых. В какой-то момент вдруг вспомнила вопрос Кирилла о купальнике и замерла. Просто так он бы не спрашивал, верно? Идти выяснять — не хотелось, а потому, пребывая в недоумении и с не очень хорошим предчувствием, отправилась к себе в спальню.

Дискомфорт от присутствия Дубова просачивался сквозь стены. Прежде, чем пойти в душ, мне пришлось прислушиваться минут пятнадцать, чтобы убедиться, что могу отправиться в ванную. Дурдом. Не столкнулись. Отлично. Зато утром огребла, когда наивно решила, что он еще спит. Полная тишина. Прошлепав по коридору, открыла дверь санузла и непроизвольно взвизгнув, захлопнула.

Их сиятельство, не обремененные одеждой, вытирались полотенцем. А потому и ввели меня в заблуждение по поводу своего бодрствования.

Заскочила к себе в комнату пунцовая, и с колотящимся сердцем. Блин-блин-блин!!! Абрисы его тела стояли перед глазами и не хотели исчезать. Ситуация — нарочно не придумаешь! И как теперь быть?! От стыда становилось дурно. Опять глупо понадеялась, что он оденется и уедет. Угу, да. Постучал ко мне минут через десять.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Нелли, надеюсь, ты там сознание не потеряла? — спросил, явно издеваясь.

Почувствовав новую волну смятения, укусила себя за руку. Вместо того чтобы нивелировать неловкость, он нарочно усугублял!

— Собираешься весь день теперь от меня прятаться? — очередной стук. — Не получится. У нас самолет через три часа.

Какой еще самолет?! Собравшись с духом, вышла и направилась в ванную. В конце концов, я у себя в квартире!

— Кирилл Геннадиевич, подойдите, пожалуйста. — Остановилась на входе. — Видите это нехитрое приспособление? Оно называется щеколдой. Или шпингалетом. Как вам удобнее. Было бы очень здорово, если бы вы научились ним пользоваться, когда… принимаете водные процедуры. — Смотреть ему в лицо не хватало сил. Стеснялась ужасно.

— Чай сделаешь?

Вопрос сбил с толку, заставив непроизвольно поднять на него глаза. Озноб мигом охватил всю спину вплоть до поясницы. Кошмар какой.

— Чайник на кухне. Там тоже ничего сложного. — Рыкнула, теряя самообладание, и закрыла дверь перед его носом.

С того момента Дубов нашел для себя новую забаву — устраивать ситуации, из-за которых хотелось выпрыгнуть из собственной шкуры. Его поведение и настроение могло меняться молниеносно. Спокойное, отрешенное безразличие, привычные язвительные или жесткие замечания, а через минуту — насмешка и любопытство — как отреагирую на какую-то просьбу или выходку. Скажу честно — стало гораздо хуже, чем было до.

— Дай мне свой загранпаспорт. — Прилетело, едва зашла в кухню.

— Зачем?

— Хочешь прокатиться в багажном отделении? Могу устроить. — Пообещал раздраженно.

Перетрудился, делая себе чай? Спрашивать это не стала. Молча принесла паспорт и положила перед ним.

— Я не могу никуда лететь. Мы даем "Коллизию" завтра вечером. — Набравшись неизвестно откуда мужества, проговорила, наливая кипяток в чашку.

— Нелли… раньше надо было думать. И не льсти себе. Твое отсутствие на вашем капустнике никто не заметит. — Очередное принижение, ударило невидимой пощечиной. Какой же отвратительный он был в такие моменты! Злость схватила мертвой петлей за горло. В глазах на секунду потемнело.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в чувство. После чего опять сходила к себе в комнату и вернулась с рецептом и блистером с таблетками. Протянула ему.

— Мне необходимо чтобы они всегда были со мной. Узнайте на всякий случай — разрешено ли их провозить туда, куда вы собираетесь…

— Что это? — спросил недовольно и удивленно одновременно.

— Обезболивающее. — Сделав несколько глотков из чашки, поинтересовалась: — Что с собой брать?

— Ничего. Вещи тебе соберут. — Удав покрутил в руках мое лекарство, и, сфотографировав, отправил кому-то. Потом то же самое проделал с паспортом и рецептом.

Не знаю почему, но я только тогда обратила внимание на то, что он был одет иначе. Не так, как накануне вечером. Джинсы и реглан. До этого всегда красовался в дорогущих костюмах. Видимо ему привезли утром одежду. Что ж, мое жилье потихоньку стало превращаться в проходной двор Дубова и его свиты. Прелестно.

И все же купальник я с собой взяла. Места он занимал немного, а чутью надо доверять.

Машина. Аэропорт. Частный самолет. Три с половиной часа истязаний для аэрофоба. Единственный вопрос в мою сторону:

— Как давно у тебя мигрень?

— Четыре года.

Поговорили. Тепло, задушевно. М-да.

Испания. Барселона. Еще пять часов на автомобиле до Аликанте. Вечером заехали во двор какой-то виллы. С нами все это время путешествовал, как я понимаю, помощник-телохранитель-водитель Дубова — мужчина по имени Сеня. Арсений он или Семен — спрашивать постеснялась.

— Располагайся. — Кирилл Геннадиевич кивком показал в сторону.

Открыв первую дверь по коридору, вошла. Просторная комната с претензией на дизайнерскую мысль. О том, что этот дом принадлежал Удаву, стала догадываться по его поведению. Во-первых, слишком непринужденно себя вел и хорошо в нем ориентировался. Во-вторых, нас ждали, так как буквально минут через двадцать по приезду девушка в униформе позвала на ужин. В-третьих, стоило мне присесть за стол, Кирюшенька протянул руку:

— Дай свой телефон.

— Зачем? — Наблюдать, как его простреливает от этого вопроса, было на уровне блаженства. Уже не первый раз замирал, услышав его.

— Введу тебе пароль от wi-fi. — Объяснил, поджав нижнюю губу, непроизвольно выдавая раздражение.

Ну, я и протянула. Задержав дыхание на всякий случай. Вы бы это видели! Есть старое слово «оторопь». Его уже не используют. Зря. Очень четкое и яркое в определенные моменты. Лучше не скажешь.

— А где тот телефон, что я тебе дал? — поинтересовался, переведя свой темный взгляд от экрана на меня.

— Я его… вернула. — Смутилась, так как не предполагала, что придется отчитываться по такому вопросу. Уставилась в тарелку. — В смысле положила назад в коробку. — Молчание продолжало давить. Сглотнула. — Он в вашем доме остался. — Поежилась, так как Дубов молча смотрел и ничего не говорил. — Мне удобнее с такой моделью.

Глава 14

Кирилл Геннадиевич ввел пароль и вернул смартфон. Взял приборы в руки, но в какой-то момент остановился.

— Нелли, а Александра Вульф в курсе, что мы… встречаемся?

— Нет. — Кушать окончательно перехотелось.

— Почему? — задал новый вопрос Удав, аккуратно отрезая кусочек от стейка.

Конечно же, в его словах был смысл. Я и сама это прекрасно понимала. Марк Вульф довольно тесно общался с Бортничем, и было бы логично, в первую очередь посвятить Саню в то, что у меня теперь есть… мужчина. И не забыть уточнить кто именно. Но у всего есть вторая сторона медали. Не могла я врать Сашке. Не могла! Мы с ней как сестры, а может и ближе.

— Не представилось удобного… момента. — Ответила, нахмурившись.

Дубов отправил порцию в рот и отложил все же нож с вилкой. Отвернулся в сторону, медленно жуя. Атмосфера в столовой изменилась моментально. Воспоминания из юности надавили на виски. Такие ощущения мне регулярно выписывал отчим. Мной недовольны. Пора просить прощение.

Вот ни за что не угадаете, что было дальше. Можно делать ставки.

Он вытер губы салфеткой и отодвинулся вместе со стулом назад.

— Иди сюда. — Сказал негромко, потянувшись и взяв меня за руку. Заставил встать. — Присядь. — Показал на свое бедро. Вырваться не дал. Усадил чуть ли не насильно. Разблокировал мой телефон и включил камеру. — Улыбайся.

Мое сердце застучало сразу везде. Мурашки побежали аллюром по коже. Кирилл перекинул руку себе за шею. Запустил пальцы в волосы и притянул ближе. Приблизил губы к уху и повторил:

— Улыбайся.

После чего сделал несколько фотографий-селфи. И надо сказать очень удачных. Не знающий человек решил бы, что на снимках влюбленная пара: я вся такая очумевше-загадочная, он — без малого не зарылся носом мне в шею.

— Размести в соцсетях у себя на странице. — Распорядился, глядя прямо в глаза.

— Отпустите меня. — Попросила хрипло, пытаясь выкрутиться.

Уж лучше бы продолжал говорить гадости, потому, что то, что начинало твориться внутри — никакие слова описать не смогут. И это не просто пугало. Оно вступало в борьбу с броней, выстроенную после смерти Леши.

Да. Все именно так. Пять лет добровольной изоляции по части отношений с противоположным полом. Умом понимала, что поступаю неправильно, но перебороть себя не могла. Да и не попадалось на моем пути таких, чтобы захотелось перемен. Взять того же Халка. Буэ. Сплошное отторжение.

Кирилл Геннадиевич чуть усмехнулся и разжал руки.

— Я не делюсь личной жизнью в соцсетях. Это… это будет выглядеть глупо. И неестественно. Саню, конечно, удивлю. Но не так, как вы думаете. — Вернувшись на место, проговорила, глядя вниз. — Первый вопрос, который она задаст — не сошла ли я с ума.

— В таком случае вышлешь ей, если попросит. — Резюмировал, возвращаясь к ужину.

Прекрасно. Меня все еще колотило, а он спокойно наяривал стейк. Где справедливость, спрашивается? Выпила полстакана сока, чуть попустило. Дубов, вероятно, понял, что собираюсь уйти.

— Нелли, поешь. Тебе бы не мешало похудеть, но морить себя голодом — не выход. Лучше обратиться к диетологу.

***

Никто еще не придумал тех выражений, деепричастий и склонений которые пронеслись в моей голове. Даже самый ярый поклонник идиоматических высказываний и мата — сидел бы и записывал тихонько где-нибудь в уголке, шкрябая карандашом дрожащими руками.

Самое болезненное и гадкое, что может услышать женщина от мужчины. Даже намек. А тут — прямым текстом. В голове зашумело, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Вас привлекает анорексия? — поинтересовалась иронично. — Вы латентный гей? — ответная реакция вырвалась из меня прежде, чем смогла осмыслить. Ух! Будто в пропасть полетела.

Думается мне, что Дубов офонарел не только от тона, каким был задан вопрос. Много ли найдется смельчаков, посмевших брякнуть такое ему в глаза?

— Нет. — Взял салфетку и прикоснулся к губам. Цепкий жесткий взгляд в упор. — Хочешь убедиться?

— Ну, что вы. Моя огромная задница не достойна такой чести. — Поднимаясь, выдала нервный смешок. — Доброй ночи, Кирилл Геннадиевич.

«Интересно, мой труп выбросят в море? Или закопают где-нибудь под пальмой?» — начала прикидывать, направившись в отведенную комнату.

От бессонной ночи спасла буквально одна секунда. Выходя из столовой, увидела в стеклянном отражении одного из шкафов лицо Кирилла. Он смотрел мне вслед и… улыбался! Быть уверенной на сто процентов не могла, но гримаса очень напоминала веселье. Это, конечно же, облегчало мое состояние, но вызывало недоумение. Уже не первый раз Удав находил юмор там, где я впритык не видела.

Утром во время завтрака Кирюшенька обнародовал распорядок дня:

— Будь готова к трем часам. Поедем в Ибицу.

У меня очень зачесался язык задать наш с ним самый любимый вопрос «Зачем?», но после вчерашних баталий, решила не испытывать судьбу. Доела яишницу, поблагодарила и ушла в спальню, где рассмотрела, наконец, содержимое чемодана.

Два платья — одно вечернее, второе простое, видимо для прогулок. Пару регланов, футболки, шорты, нижнее белье, обувь — три пары, рубашка для пляжа, два купальника. И вот тут хотелось бы отдельно рассказать. Повертев лоскутки, лишний раз порадовалась, что прислушалась к внутреннему голосу и взяла свой. Изображать порно-звезду не собиралась даже под дулом пистолета.

Переодевшись и прихватив полотенце — устроилась на шезлонге возле бассейна. А что оставалось? Пойти гулять по городу не зная языка и не имея толком представления, где именно нахожусь?

Полежав немного, позвонила посредством мессенджера Олегу Светлицкому. Накануне у меня попросту не достало сил для разговора с ним. Просто предупредила, что меня не будет.

— Привет, дорогой. Я к тебе с покаянием.

— Солнце, что с тобой происходит, скажи на милость. — Раздался красивый баритон в ответ.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Прости-прости-прости-прости. — Затараторила скороговоркой. — И сказала бы, что больше так не буду, но блин… обстоятельства сильнее меня.

В этот момент из-за спины подошел Дубов. В одних плавках. Босиком. Придвинул соседний шезлонг ближе, улегся, завернув руки за голову, и стал слушать. Свинство чистой воды.

— И что за обстоятельства? — к сожалению, динамик в новом телефоне отрегулировать ума не хватило, а потому слова худрука были слышны отлично. — Уж не те ли, что забрали тебя после премьеры?

— Они самые. — Смущенно поскребла пальцами лоб.

— Арапова, ты там не влюбилась часом?

Кирилл Геннадиевич повернулся в мою сторону. Капец. Вообще попадать в глупые ситуации — это прерогатива моей подружки Сашки. Со мной подобное случается крайне редко. А оттого, наверное, получаю по полной программе.

— Олежка, ну как я могу? — попыталась перевести все в шутку. — Ты же у меня единственный и неповторимый.

На том конце довольно хохотнули:

— Повторяй мне это почаще. — Небольшая заминка и еще одна фраза, заставившая закрыть глаза от переполнивших эмоций: — Так, а в чем проблема? Тебе попался самодур?

Удав подпер голову рукой, располагаясь удобнее. Я посмотрела на него, специально выдержав паузу, как бы задумавшись над вопросом, после чего ответила:

— Не думаю. Просто он… очень своеобразный.

— Погоди. Ты вообще, что ли уходишь от нас?

— Нет, конечно. — Возразила тут же. — Но боюсь, нормально отыграть сезон он мне не даст. Из вредности.

— Арапова… у него золотой?

— Хуже. Брильянтовый. — Терять по ходу, уже было нечего. Единственное, чего не могла знать, какое наказание придумает в этот раз. Очередная опера? Или на балет пойдем?

— Ух ты. Ну, если так, тогда да-а-а… — развеселился Светлицкий. — Ты вот что. Выбери время и заверни ко мне на чай. Обсудим. С Лорой опять же надо утрясти.

— А чай с зефирками? — протянула с предвкушением.

— Для тебя — всенепременно. — Заржал в ответ.

Последние наши слова касались небольшого конфуза, который произошел со мной еще вначале нашего с ним знакомства. Обсуждая какой-то сценарий — умяла в одно лицо упаковку зефира. С тех пор этот момент стал притчей во языцех.

Отключив смартфон, отложила на небольшой столик и нацепила очки. Смотреть в сторону Дубова не хватало выдержки.

— Нелли, а откуда этот водолазный костюм, что на тебе?

Вернулся сарказм. Значит все в порядке. Он, очевидно, решил поупражняться в умении касательно насмешек. В математике есть такое понятие как константа, то есть постоянная величина. Так вот порция яда у неядовитого Удава всегда находилась. Вне зависимости от настроения или фазы луны.

— Из закромов моего ненормального гардероба. — Попыталась успокоить.

— Надеюсь, кроме него ты ничего больше с собой не захватила?

— Пусть это будет моей тайной. — Произнесла туманно, размышляя над тем, что именно припекает. Солнце, или оценивающий взгляд графитовых глаз. Выискивает лишние килограммы? Слитный купальник, в который я вчпокнулась, скрывал все, что можно. И грудь делал как минимум на размер меньше.

Кирилл Геннадиевич поднялся и нырнул в бассейн. И все же это было солнце. Видимо ему тоже стало слишком жарко. Плескался долго. Выбрался, тяжело дыша, и опять расположился рядом. Удивляться этому не стала. В человеческой природе заложено что-то иррациональное.

В этот момент нарисовалась служанка с полотенцем для своего хозяина и подносом, уставленным разными вкусностями. Ягоды, фрукты, сок.

— Кофе будешь? — спросил, не открывая глаз.

— Нет, спасибо. — Я уже в десятый раз брала в руки свой смартфон, собираясь позвонить Сашке. Ситуация начинала подпирать. Оставалась совсем ерунда — забыть о совести и начать врать близкому человеку. А еще меня удивляло, что она не вышла на связь до сих пор сама. Быть того не могло, чтобы наша Светка не рассказала ей… новость.

Пребывая в раздрае, нежилась под теплыми лучами. Красота. Пусть и маленький незапланированный отдых — все равно очень здорово.

Глава 15

Мы провалялись так не меньше часа в полном молчании. Странно, Дубов совершенно не мешал. Единственное — никак не могла заставить себя периодически не рассматривать его. Благо солнцезащитные очки полностью закрывали глаза. Про потрясающе красивые руки уже рассказывала. Так вот ноги у него были такими же. Удивительно. Никаких изъянов. Идеальные. Я такого никогда не видела.

Кирилл Геннадиевич потянулся к столику и взял свой телефон. По-видимому, включил его, так как буквально сразу один за другим пошли звонки и посыпались сообщения. Слушать чужие разговоры в отличие от некоторых, не возникало никакого желания, а потому, чтобы не мешать, поднялась и пошла к ступенькам. Сигать с борта в воду могут позволить себе только мужчины. Сушить потом волосы полчаса желания не возникало.

Плаваю я не очень. Могу от силы преодолеть десять-пятнадцать метров, после чего быстро выдыхаюсь. Светка делала много попыток меня научить, но в итоге безутешно заявила, что видимо мой удел лежать звездой и не более того. Но опять же мочить голову не хотелось, а потому поплавав совсем немного, присела на бортик и задумалась.

Помимо того, что вся жизнь буквально в один день перевернулась вверх тормашками, слишком много непонятного крутилось вокруг меня. Бортнич исчез так, словно и не было. Бабушка с гарнитуром и платьями. Почему она разделила свои наряды? Отчего не отдала все в театр? Зачем оставила мне драгоценности, а не подарила, к примеру, квартиру? Двоюродные братья уже обосновались на новой жилплощади и не имеют проблем. Она же не могла не понимать, что оставит меня один на один со сложностями, с которыми обычный среднестатистический человек вообще никогда не сталкивается?

И самый интересный вопрос. Зачем Дубов возился со мной? Чем больше наблюдала, тем отчетливее понимала, что дело не в ожерелье. Сколько у него миллионов долларов на счетах? А он самолично приехал и нашел меня. Кому рассказать — не поверят. К тому же, как раз последнего сделать-то не могла. Проверять свои догадки, идя на такой риск — увольте, кишка тонка. Не приведи господи, ошибаюсь — что тогда? В койку к Халку?

Пока я пыталась прийти хоть к каким-то выводам, Удав исчез с поля зрения. Зато появилась девушка из обслуги и на ломанном русском объяснила, что лучше переместиться куда-нибудь в тень.

Ровно в три дня я вышла из комнаты и столкнулась с Дубовым в коридоре. Он окинул меня взглядом.

— Надень другую футболку. Ты не должна выглядеть вызывающе, но и не запечатывайся так. — Подумал немного, открыл дверь и кивнул, чтобы вернулась.

Подавив раздражение, молча зашла, открыла шкаф:

— Выберите ту, которая, по вашему мнению, подойдет. — Проговорила, стараясь не показывать свое недовольство.

Он мельком посмотрел, достал первую попавшуюся и протянул. Разумеется, закон подлости вечен. Декольте в предложенной трикотажной блузке было… глубоким.

— Отвернитесь. — Переоделась и спросила: — Теперь я не буду травмировать ваш утонченный вкус к одежде?

— Сними. — Указал глазами на мою цепочку.

— Нет. — Ответила твердо и храбро уставилась в глаза, решив, что второй раз не сдамся.

— У тебя пять минут. Я жду в машине. — Развернулся и вышел.

Что вам сказать..? Глядя ему в спину, уже не было ни ругательств, ни проклятий. Ненависть очень нехорошее чувство. Разрушающее. Но видит бог, Дубов делал все возможное, чтобы культивировать во мне эту недостойную эмоцию. К горлу мгновенно подступили слезы. Я взяла кольца в ладонь и поцеловала; сняла с шеи и замерла. Спасительное решение озарило светлым лучом. Блин! И почему раньше не подумала об этом?!

Полчаса на авто, час в частном самолете, еще полчаса до ресторана на берегу. Не знаю, чего ожидал Кирилл Геннадиевич, но периодически посматривал в мою сторону во время пути. Наверняка не рассчитывал на полное спокойствие и безразличие к происходящему, так как для сравнения, во время поездки в оперу — шла по грани. И он это чувствовал тогда.

Решение проблемы лежало на поверхности. Свой тотем былого счастья я попросту засунула в бюстгальтер. Ближе к сердцу. Под левую грудь.

И все же за насилие Кирюшеньку следовало наказать. То, как мужчины любуются моим декольте — прекрасно знала и решила воспользоваться этой слабостью. Футболку впереди можно натянуть по-разному. Думаю, объяснять дальше не надо.

Удав осознал свою ошибку довольно быстро, уже по дороге в ресторан, расположенный на берегу моря. Вероятно именно поэтому, он предложил мне сесть в угол, а сам расположился рядом, закрывая, таким образом, от снующих мимо посетителей. Не скажу, что я сильно выделялась на фоне остальных полуобнаженных барышень, но видимо его что-то не устраивало. Не знаю.

— Сейчас к нам присоединится один человечек. Зовут его Константин Реутов. Слышала о таком? — рассматривая меню, спросил негромко Дубов.

— Нет. А должна была?

— Он дружен с Бортом. Или делает вид. По сути — не важно. После этой встречи ты сможешь окончательно расслабиться. Тебя больше никто не тронет. Что будешь пить? — спросил без перехода.

— Пиво. Светлое.

Его взгляд, до этого бегающий по строчкам, остановился.

— Рекомендую попробовать «Сангрию». Отлично помогает утолить жажду.

— Я вина не пью.

— Ну… это пойло сложно вином назвать.

— Без разницы. Мне нельзя. — И чуть не укусила себя за язык. Оно ему надо? В ответ на удивленный взгляд, отвернулась, сделав вид, что не заметила.

— Давай я лучше коктейль тебе закажу… с белым ромом. — Кирилл Геннадиевич вдруг положил свою руку мне на бедро и провел вдоль, поглаживая. Как не подпрыгнула на месте — не знаю. Секунда, две, три, пять, десять… они тянулись, как ириска прилипшая к зубам, пока я соображала. — А теперь соскреби крохи своего актерского мастерства и делай вид, что тебе приятно. — Проговорил с неприятной ухмылкой.

В последующие несколько часов я ужаснулась. Дважды. Первый раз, когда к нам подошла пара. Мужчина, на вид лет пятьдесят, а может и больше с девочкой-нимфеткой. Мысли о ее возрасте мне пришлось отгонять от себя до конца нашей встречи. Даже очередная гнусность из уст Удава пролетела мимо, настолько противно было смотреть на них.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Второй раз, когда увидела, как Дубов с ним общался. Ни дать ни взять — старые добрые друзья. Лицемерие чистой воды. Презрительно отзываться о ком-то, а потом так радушно беседовать…

Мне стало страшно, потому что вдруг осознала, что какое бы мнение не сложилось об этом человеке — оно все равно окажется ошибочным. С кем я связалась?! И что ему надо от меня на самом деле? Интересно, а после сделки он меня… отпустит? Дрожь прошлась по спине.

— Что-то не так? — к моему сожалению, Кирилл это заметил.

— Нет, все отлично. — Расплылась в улыбке, придерживая его руку, накрыв своей сверху. Все эти хозяйские поглаживания здорово нервировали. И не только. Несмотря на все доводы рассудка, внутри от его прикосновений появлялось давно забытое томление. Тягучее, сладкое, волнующее.

Он лишь усмехнулся на мои жалкие попытки остановить.

— Еще коктейль? — Легко поборов сопротивление, продвинулся выше по ноге. Скотина такая. Захотел узнать предел моей выдержки?

— Тогда я окончательно опьянею. — Продолжая улыбаться, непроизвольно отодвинулась немножко назад. Глупость, конечно, ведь его рука одновременно переместилась вместе со мной. Мало того, нырнула глубже, оглаживая уже внутреннюю часть бедра и заставляя задержать дыхание.

— Будешь вести себя плохо? — спросил с издевкой, чуть дернув бровью.

— А ты хочешь? — перестала сопротивляться и положила свою ладошку ему на ногу, повторяя его движение. Язык без малого не свернулся в кукиш, впервые обратившись к Дубову не на «вы».

Кирилл Геннадиевич замер, очевидно прикидывая, как далеко я смогу зайти. В графитовых глазах появился нехороший блеск. Он проскользил своей рукой вниз и остановился благоразумно на коленке.

— Очень. — Провел языком между верхними зубами и губой. В памяти тут же возник наш последний совместный ужин на моей кухне. Он тогда сделал точно так же. Интересная привычка в определенные моменты… Притягательная такая, дурманящая.

— Тогда заказывай. — Согласилась, сощурившись. Сердце стучало так, что казалось, вот-вот найдет где-нибудь выход и прорвется наружу.

В то, что он сдался первым, вначале даже не поверилось.

— Нелли, остановись. — Обдавая теплом дыхания, шепнул на ухо, наклоняясь совсем близко.

Реутов со своей девочкой тоже о чем-то переговаривались, но Константин при этом поглядывал в нашу сторону если не с любопытством, то явно заинтересованно.

— Я прогуляюсь немного, хорошо? — кивнула в сторону берега. — Хочу Сашке позвонить.

— Давно пора. — Прокомментировал снисходительно. И, тем не менее, не упустил возможность провести пальцами по моей заднице, пользуясь моментом, когда я встала и выходила из-за стола. Послав тем самым мгновенный выстрел озноба от копчика до шеи.

Что интересно, со стороны его поведение выглядело вполне нормально. Сидит себе такой расслабленный мужик, наслаждается жизнью, обозначает свою женщину, предвкушая забавы особого плана. Болтает меж тем со своим хорошим знакомым, лениво поглядывая на окружающих… Не знаю, как на счет моих актерских способностей, но Удаву представление удавалось на все сто процентов.

Связаться с Саней так и не получилось. Она не ответила, наверняка опять оставив где-нибудь свой телефон. Надо подарить ей шнурок на шею. Звонить не могла, так как роуминг — слишком дорого, а интернет постоянно лагал. Возможно, я просто слишком далеко отошла от роутера, не знаю. Написала ей пару сообщений, ответила Ирочке из «Добролапыча», чтобы не ждала меня, просмотрела переписку в группе «Арт-бума». Назад возвращаться не хотелось, а потому села на берегу.

— Любишь море? — спросила девочка-припевочка где-то за спиной.

— Наблюдать за ним любят все. Успокаивает.

— Меня за тобой послали. — Сообщила, присаживаясь рядом на валун.

Вообще-то я не зануда, и отношусь довольно лояльно к тому, как ко мне обращаются. Это дело воспитания — не более. Но панибратство от малознакомой пигалицы почему-то резало слух.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать один. — Соврала, даже не моргнув. Молодец, далеко пойдет.

Взглянув мельком на девушку, печально улыбнулась. Ей бы на ночную дискотеку в клуб, где погромче, да в коротких шортах на танцпол, пяток коктейлей через тонкую трубочку, красивого мускулистого молодого парня горячо прижимающегося сзади… А реалии таковы, что будет ублажать балансирующего на грани свежести мужика, ожидая подарков. Да и отдых в Ибице отрабатывать нужно.

Глядя на морскую гладь, мысли перескакивали с темы на тему. Вспомнилось прошлое. Ирония судьбы. Как счастлива я была с Лешкой в Египте! Мы провели неделю в таком отеле, куда ни Реутов, ни Дубов, наверное, и ногой бы не ступили. Четыре звезды. По меркам той же Турции — три с натяжкой. О дорогих курортах вообще молчу. И вот жизненные коллизии занесли меня туда, где побывать мечтают практически все. И что? Сижу на камне, неприкаянная. Терплю скрытые издевательства. Наблюдаю моральное разложение молодежи, которая в погоне за деньгами забыла о чувстве собственного достоинства.

— Пойдем? — вопрос прозвучал то ли нехотя, то ли неуверенно.

— Да. Идем. — Ответила, тяжело поднимаясь.

Надежды на то, что Кирилл Геннадиевич немного успокоится и перестанет меня донимать, развеялись, стоило только присесть рядом. Цедя виски со льдом, обнял свободной рукой, прижимая к себе.

— Нагулялась? — улыбнулся натянуто, не скрывая недовольства, а потому от вопроса повеяло грубостью.

— Соскучился? — поинтересовалась в ответ. И только он мог прочитать в глазах насмешку. К тому же Реутов был занят разговором по телефону.

Вместо ответа Дубов приложился губами к моей скуле и сделал еще один небольшой глоток спиртного. Девочка-конфетка от недостатка ума открыто наблюдала за нами. В ее взгляде светилась легкая зависть. Наивная. Она даже представить себе не могла, каким жестким был на самом деле Удав.

Глава 16

За всю дорогу назад мы не сказали друг другу даже пары слов. И я, как бы странно не прозвучало, была признательна ему за это. Молчать с ним казалось куда легче, чем разговаривать. А еще в тот вечер поняла одну вещь. Благодаря своему поведению, Кирилл Геннадиевич, на самом деле оказывал мне… услугу. Он не давал влюбиться в себя.

Чего правды скрывать? Очень красивый мужчина внешне. Успешный. Уверенный в себе. Мечта любой одинокой, истосковавшейся женщины сроком от двадцати до пятидесяти пяти. Но стоило ему открыть рот — все меркло. Сарказм, презрение, вечные колкости — и вместо розовых очков глаза застилала мгла. Даже тяга, которую несмотря ни на что, продолжала испытывать, отступала на задний план. Так и балансировала, словно канатоходец, между влечением и отторжением.

Заходя в дом, выдал расписание на следующий день:

— Завтрак в семь. Выезжаем в восемь. Будь готова.

— Всегда готова. — Отсалютовала, как пионер рукой. Дубов почему-то закашлял, прикрывая кулаком рот.

— Ты разве была пионеркой?

— Нет, не привлекалась. — Отрицательно покачав головой, пошла в сторону коридора. — Но в одной постановке как-то играла. Доброй ночи, Кирилл Геннадиевич.

В комнате первым делом вернула цепочку на шею. Умом я, конечно же, понимала, почему он заставлял ее снимать, но душой продолжала сопротивляться. Что ж, выход на будущее нашла, а потому можно было успокоиться. Жалела лишь о том, что не сообразила раньше.

Приняла душ, легла в постель и… расплакалась. Стыд, раскаяние, смятение. Понять меня смогут немногие, и слава богу, на самом деле. Очень давило осознание того, что предаю свою любовь. До появления в моей жизни Удава, казалось режим заморозки включился раз и навсегда. Теперь же пришло время признаться в собственной слабости.

Ко всему прочему приплеталась обида и недоумение. Почему мой интерес возник к… не совсем достойному человеку? Не способному ни ответить взаимностью, ни нормально отреагировать, узнай он мой секрет. От этой мысли бросило в жар. Моментально представила его снисходительную и самодовольную… лицо. Страшно представить.

По возвращению на родину, думала, поеду домой. Ошиблась. У Дубова были другие планы.

— Переночуешь сегодня у меня. Завтра с утра съездим, посмотрим на гарнитур.

— Как? Ключ от сейфа у нотариуса, насколько я знаю. — Удивилась, но уже к концу предложения, сдулась. Ну да. Для людей вроде Кирюшеньки разве это проблема?

— Он составит нам компанию. — Ответил с кривой ухмылкой.

— А… сколько времени это займет? — поинтересовалась в связи с тем, что после обеда по плану маячили две клиентки. Увидев удивленный взгляд, сказала: — Мне бы желательно к трем часам к себе вернуться.

— Значит вернешься. — Выдержав долгую паузу, ответил напряженно.

Стало так тошно на душе — передать не могу. Как же я от него устала! Человек вообще существо очень зависимое от собственных привычек. Безумно хотелось вернуться в отлаженный ритм, в свою постель, в размеренные будни и распланированные выходные. Внезапное изменение уклада вызывало дискомфорт, а постоянное присутствие Кирилла Геннадиевича угнетало. Одно дело встретиться и провести вместе пару часов, и совсем другое находиться так долго рядом.

Его недовольство ощущала не глядя. Заряжать атмосферу вокруг себя он умел мастерски, непроизвольно вытягивая силы из собеседника и опустошая. Чертов энергетический вампир!

От ужина отказалась. Зато наконец-то поговорила с Санькой.

— Ты куда пропала и что за секреты вдруг между нами появились? — сходу пошла на абордаж она.

— Никуда. Я все там же. — Улыбнулась натянуто, благо мы не по видеосвязи общались. — А по поводу секретов… просто не хотела раньше времени сотрясать воздух. Светке пришлось сказать, потому, что не отстала бы от меня. Эта чума теперь хочет замуж за иностранца. Про сайт знакомств ты ж в курсе уже? Насела — давай вместе, давай вместе. У нее такта иногда ни на грамм.

— Так. Ладно. Много текста. Я жду влажных подробностей!

— Иди ты! — понимая, что юлить дальше нет возможности, собравшись с духом, выдала: — У меня появился мужчина.

— О мой бог. Значит не сплетня. Нель, так это же замечательно! Кто он? Как зовут?

— Кирилл. — Пытаясь не задохнуться от накативших чувств, нервно почесала голову.

— И-и-и? Сколько ему? Чем занимается?

— Не знаю толком. Бизнес какой-то есть…

— Арапова, мне из тебя, что ли клещами по слову вытягивать? — наседала Сашка дальше. — Где познакомились? Как?!

— Бабушка Аля оставила мне в наследство старинное ожерелье. Он меня нашел и хочет купить его. — Отрапортовала, радостно сворачивая от темы фамилий и прочих уточняющих моментов.

— Фотка есть? — вопрос-выстрел в голову.

— Нормальной нет. Как сделаю — вышлю. — Пообещала скороговоркой.

— Уф-ф-ф..! Неличка, я так рада за тебя! — запела соловьем подружка. — Это очень хорошо, что ты, наконец, сдвинулась с мертвой точки…

— Да… с мертвой… — горло стянуло невидимой петлей.

— Нет, нет, нет! Я не то хотела сказать! — тут же поняв свою ошибку, затараторила Саша. — Хорошо, что в твоей жизни появился кто-то. Ты как никто заслуживаешь счастья!

— Посмотрим. Как у тебя дела? — решила свернуть со скользкой стези.

— У меня все нормально. Скучновато здесь, конечно. В общем, все по-старому. Тимурчик растет. Таким забавным становится… — поделилась новостью о сыне Илоны Разумовской.

— На родину в ближайшее время не собираешься? — поинтересовалась, задержав дыхание.

— В обозримом будущем нет, но если вдруг что-то изменится, я тебе маякну.

Мы еще поболтали немного и на том распрощались. После разговора осталось странное послевкусие. Я вроде как сделала то, что должна была, но получалось… наполовину. И с тем же хоть немного продвинулась вперед, так как играть в молчанку дальше не могла.

Утром, во время завтрака, Кирилл Геннадиевич пребывал в не очень хорошем настроении.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Хорошо отдохнула? — процедил в какой-то момент сквозь зубы.

— Да. — Ответила озадаченно. — Хорошо, спасибо.

Он поднял взгляд на девушку, стоящую недалеко от двери:

— Выйди. — Потом посмотрел снова на меня: — Нелли, любовницы не ведут себя подобным образом.

— Что? — застыла с недонесенной ко рту вилкой.

— В следующий раз, если я зову на прогулку — найди в себе силы и удели хоть несколько минут своего драгоценного времени. У слуг тоже есть глаза и уши.

— Вы о чем? — уставилась на него, ничего не понимая. — Где? Когда?

Видимо мое искреннее изумление, заставило сделать какие-то свои выводы.

— Ты вчера вечером отказалась от прогулки?

— Я отказалась от ужина. Больше меня никто ни о чем не спрашивал. Вы ко мне не заходили. С вами… все в порядке?

Дубов вытер рот салфеткой. Отбросил ее в сторону и встал.

— Иди сюда.

— Зачем? — вырвалось непроизвольно. Ох, как же он каменел от этого вопроса. Надо видеть.

— Подойди. Ко мне. — Распорядился железным тоном.

Делать нечего. Поднялась и обошла стол. Как только приблизилась — была подхвачена за талию и усажена на столешницу. Удав стал рядом, протиснувшись между моих ног и начал расстегивать рубашку.

— Что вы… — договорить не смогла. Он закрыл мне рот ладонью.

— Сиди тихо. — Приказал в ответ. А потом громко обратился в сторону двери: — Лена! — Видимо она вошла, так как тут же последовал приказ: — Позови Вику.

Следующие пять минут в переводе с нервов на количество проживаемых лет, забрало три года, не меньше. Как же меня колотило от такой близости с ним! И успокоиться не хватало никаких внутренних резервов.

— Почему ты дрожишь? — спросил на ухо, только усугубляя мое состояние. — Не бойся, Нелли… — Запустил пальцы в волосы и провел вниз по всей длине.

Как много в нашей жизни играют запахи. Они могут управлять настроением и поведением человека. Заставлять морщиться или блаженно улыбаться, действовать удушающе или же напомнить о чем-то былом. Аромат, исходящий от Кирилла Геннадиевича вызывал истому и странную натянутость. Сказочный парфюм. И ему он очень подходил.

Услышав приближающиеся шаги, Дубов обхватил руками мое лицо и наклонился очень близко, коснувшись кончиком носа моего лба. Сделав вид, что только оторвался от поцелуя, бросил коротко:

— Уволена.

— Кирилл… Генна…диевич..! — раздался испуганный голос где-то за спиной.

— Пошла вон. — Прошипел поверх моей головы, после чего уставился глаза в глаза. Расширенные зрачки. Радужка цвета раскаленного на солнце асфальта. Сердце пропустило несколько ударов. Кровь с ужасом понеслась по всем артериям и венам. То, что он собирался сделать, считала откуда-то извне.

— Нет. — Попросила одними губами, и, судя по всему, отрезвила этим обоих. Удав застыл. Прошло несколько томительных секунд, после чего пришел в себя.

— Лена, двери! — рявкнул на служанку.

Отступил от меня.

Я соскочила на пол и неверным шагом отошла к окну. Судорожно схватилась за плечи руками в защитном жесте. Почему остановила его? Не знаю. Испугалась. Прошивка, сотканная за годы одиночества, дала знать неожиданно, но четко. Сашка не раз пыталась убедить пойти к психологу. Но у меня, как в том анекдоте — или свисток сломается, или акула глухая попадется. То времени не находилось, то желания. Понимала умом, что все это отговорки, и с тем же не делала ровным счетом ничего. Человеческая натура такая. Мы очень любим жалеть себя.

После случившегося время словно остановилось. Сколько простояла вот так — не помню. Очнулась, когда услышала:

— Иди к себе, Нелли.

Ушла, глядя под ноги, ощущая сильную слабость во всем теле. Давление? Нервы? Цель стояла одна — добраться к кровати и принять горизонтальное положение.

Пролежала полчаса, приходя в себя и думая. Непроизвольное, но очень показательное выступление. Чем больше я его узнавала, тем больше страшилась. И орать, как оказалось очень даже умеет. Сорвался. Чего, спрашивается? Выгнать любовницу из-за такой ерунды? Ведь без особых умственных усилий было понятно кто она. Вернее чем еще занимается, кроме прямых обязанностей в доме. Другого объяснения ее поступку просто не существовало.

Во время дороги Кирилл Геннадиевич по обыкновению молча работал на своем ноутбуке, иногда отвлекаясь на бутылку с водой. В мою сторону не смотрел, как будто и не сидела я рядом. Полное игнорирование. Странно, но именно в тот день его молчание не воспринималось как облегчение. Наоборот. Придавливало. Тяготило. Мучило.

В хранилище мы вошли вчетвером. Служащий банка вместе с нотариусом открыли ячейку каждый своим ключом и положили на стол длинный металлический ящик, после чего банковский работник вышел. Дубов посмотрел на меня, словно призывая к действиям.

Внутри находился белый конверт и бархатная коробка.

***

Увидев сокровища Агры свое наследство, застыла в изумлении. Как бы так, чтоб помягче… Если кто думает, что меня тут же ослепил блеск бриллиантов и злата — очень ошибаетесь. Слово антиквариат в переводе с латинского языка означает «старый». И этим все сказано. Металл — темный какой-то, камни блеклые — никакого сверкания лоска или отсветов. «Ну, такое…» — как модно сейчас говорить. С другой стороны, если находились ненормальные увлеченные, готовые выкладывать за это такие деньжищи — оставалось лишь порадоваться такому презенту от бабушки Алевтины.

Глава 17

Гарнитур представлял собой ожерелье, состоящее из ряда небольших изумрудов в тонкой золотой оправе украшенной крохотными бриллиантами соединенный между собой цепочками и серьги в таком же исполнении.

В конверте лежал какой-то документ — опись, заверенная нотариально и еще один небольшой конвертик.

— Прошу. — Отодвинула украшения в сторону Удава, а сама вопросительно посмотрела на нотариуса: — Можно я вскрою сейчас?

Тот нахмурился в ответ, а потом все же утвердительно кивнул.

— Распоряжений по этому поводу не было, а потому, принимая во внимание обстоятельства, думаю можно.

Что там за обстоятельства — уточнять не стала, не маленькая. Денег ему Дубов отсыпал. Который в тот момент, нацепив безобразные очки, увлеченно и внимательно изучал содержимое бархатного футляра, направив свет от настольной лампы к себе для удобства. И где он ее взял?

В маленьком конверте лежали стодолларовые купюры и письмо. Господи. Я думала, такое только в кино бывает, но нет, в жизни обычных людей, оказывается, тоже.

«Здравствуй, моя родная.

Очень хочется верить, что к тому времени, когда твои руки раскроют письмо, ты уже выйдешь из тьмы, в которой пребывала долгие годы. В любом случае, впереди у тебя целая жизнь, а она прекрасна. Надо лишь потрудиться увидеть это.

К сожалению, я не волшебник и помочь во всем не смогу, но попытаюсь облегчить твою юдоль таким нехитрым способом. Ты умная девочка, и уверена, сможешь правильно распорядиться моим прощальным подарком. И помни — самое главное чаще всего находится рядом, надо лишь внимательно оглядеться. Сумей отличить зерна от плевел и тогда награда будет намного больше.

P.S. Нелли, я очень тобой горжусь.

P.P.S. Денег, которые прилагаются к письму, должно хватить, чтобы покрыть все непредвиденные расходы.

Целую, Аля»

Я перечитала послание раза три или четыре. Последние строки выдавили слезы. Бабушка позаботилась даже о госпошлинах, которые мне предстояло оплатить, чтобы получить наследство. И вообще записка очень меня растрогала. Последние наставления с того света. Немного непонятные, правда, в конце. С одной стороны — все лаконично и просто, а с другой — какое-то странное впечатление складывалось после. Что рядом? Какие зерна?

По дороге назад Удав вдруг изменил своей привычке не обращать в мою сторону никакого внимания и заговорил.

— Нелли, ты с Алевтиной Васильевной была близка?

Интересный вопрос от постороннего человека. С бабушкой мы дружили, если так можно выразиться. Единственный момент — в последние годы я непроизвольно отдалилась от нее. Из-за Леши. Она всячески старалась выдавить из меня траур. Даже пыталась знакомить (!) с кем-то. А когда была выведена на чистую воду и не дождалась в гости — обиделась.

Но то недоразумение произошло несколько лет назад и забылось довольно быстро. В дальнейшем мы, в общем-то, ладили.

— Скорее да, чем нет. — Ответила уклончиво. — А что?

— Я вот думаю, почему она оставила его именно тебе?

— Кого?

— Не кого. Что. Гарнитур.

Сердце неприятно сжалось. Да уж, с тетей Любой у него не возникло бы таких проблем. Интересно, а из доставшихся ей драгоценностей, неужели ничего не заинтересовало? Спрашивать постеснялась.

— Она дарила тебе украшения раньше?

— Нет. На свадьбу только… кольцо. Но я думала, что оно с фианитами… надо будет проверить.

— Алевтина Васильевна. С фианитами. — Скривился насмешливо и презрительно.

— Кирилл Геннадиевич… — выдохнула устало. — Никто из семьи понятия не имел, что Аля помимо картин, часов, шкатулок и прочей… о том, что еще и драгоценности коллекционировала. Она носила украшения, и я понимала, что там не стекляшки… но… что моя бабушка «Корейко» в юбке — никто не подозревал.

Удав лишь хмыкнул:

— Такое событие и дешевку в подарок? Нелли, ты же вроде не глупая девочка. — А прозвучало так, как будто очень засомневался в моих умственных способностях.

На тот момент, если честно, я уже и сама в них сомневалась, только по другому поводу. Как меня угораздило с ним связаться?! Все Бортнич, блин! И где он взялся на мою голову?! Кирюшенька появился как черт из табакерки — в нужное время в нужном месте. А теперь втягивал в непонятные игры «горячо-холодно». Что бы было, если бы поцеловались утром? От этой мысли становилось жарко и дурно. Получил бы еще один повод для издевок?

Отвечать на его сарказм не стала. Он вымучил меня до предела за прошедшие дни, и мечталось только об одном — не видеть и не слышать хотя бы какое-то время. Чем дольше — тем лучше. Наверное, мои чаяния услышал кто-то свыше, так как Дубов, наконец, отстал и опять взялся клацать на своем компьютере.

Когда машина остановилась у подъезда, повернулся ко мне:

— Завтра съездим куда-нибудь, посидим. Будь готова часам к восьми.

— Форма одежды парадная? — спросила, открывая дверь.

Кирилл Геннадиевич резко наклонился ко мне, заставив непроизвольно отпрянуть назад, и не дал этого сделать, захлопнув ее. Отложил ноутбук.

— Нелли, учи правила этикета. — Проговорил раздраженно, после чего вышел, обошел автомобиль и открыл с другой стороны, протягивая руку.

— Вызубрю. — Пообещала еле сдерживаясь. Вообще-то благодаря тонированным стеклам мог бы и не провожать. Кто узнает, сидит он внутри или нет? Истинный джентльмен нашелся! Можно подумать, такие как он заботятся подобными моментами. Верилось с трудом.

Удав сжал губы, поднимая левый уголок рта в насмешке. Не успев толком прикоснуться к его ладони, тут же освободилась. Противный, надменный, ненавистный — и все эти милые сердцу качества в одном флаконе, так сказать. Чтобы успокоиться, принялась медленно считать до десяти и обратно…

Поднимаясь вместе по лестнице, как назло столкнулись с соседкой Катей. Поздоровались. И опять я заметила прохладный взгляд в свою сторону. Что это было? Чтобы понять, необходимо сосредоточиться, но шагающий за мной Дубов не давал этого сделать одним своим присутствием.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Неделю корячилась работала не поднимая головы. Чистки, маски, пилинги, мезотерапия. Дома не хватало оборудования, и чтобы не терять клиентуру мне предстояло ее купить хотя бы по минимуму. Вечер для любого косметолога очень ценен, так как для многих удобнее всего выделить время после работы или на выходных. Кирюшенька такими нюансами не интересовался. Мало того, со свиданиями, как по мне, частил.

Во вторник и четверг мы съездили поужинать в рестораны. Вел себя как обычно. Распорядился приехать к нему в субботу на три часа. Спорить, отнекиваться, объяснять, что занята — понимала — бесполезно.

— Кирилл Геннадиевич, а когда я освобожусь? — поинтересовалась в связи с тем, что «Арт-Бум» давал спектакли по средам и субботам, и мне хотелось прикинуть, успею ли приехать к началу.

Он глянул удивленно, но все так же равнодушно. Подумал с минуту.

— Если ты печешься о своем водевиле… Предупреди, что им придется обойтись без тебя.

Не обращать внимания на его колкости при всем желании не получалось. Понять, обижал ли намеренно или непроизвольно тоже зачастую не могла. А потому, чтобы не сорваться, вспоминала Бортнича. Действовало безотказно. Своего рода эдакая отрезвляющая волосатая пилюля. Единственное, что интересовало, это устанет ли он когда-нибудь принижать меня и мои увлечения. Но спрашивать остерегалась. Последняя несдержанность уже вылезла боком.

— Вы как всегда сплошная галантность. — Улыбнулась одними губами, взглядом, тем не менее, показывая истинный смысл своих слов.

Дубов лениво ухмыльнулся в ответ.

— Послезавтра у меня будет небольшой пикник для своих. Люди — приближенные. Постарайся по максимуму вести себя естественно. Без таких приклеенных гримас и яда в глазах, как сейчас, иначе тебя раскусят в два счета.

— Зачем же так напрягаться и насиловать себя, терпеть мое присутствие весь вечер? Скажите друзьям-знакомым, что я заболела. И волки сыты и овцы целы.

— Я бы так и сделал, без твоих советов. Только уж слишком удобный случай показать тебя всем в один раз и не растягивать… сомнительное удовольствие. — Процедил с пренебрежением.

— Ошибаетесь. Это было предложение, а не совет. Но при таком отношении с вашей стороны — обещать, не проколоться в какой-то момент — не могу. Взаимодействие с партнером, а не только со зрителями — основа хорошей актерской игры. Вы этого не можете и не хотите, так хотя бы не мешайте мне.

Удав вдруг хищно сощурился:

— Так тебе нравится, когда я подыгрываю или нет?

Меня словно холодной водой окатили. Ух! В висках началась бешенная пульсация.

— Мой ответ повлияет как-то на ваше поведение?

— Вначале я хочу услышать твое «да». — Говоря это начал наклоняться ко мне. — А потом отвечу, насколько… повлияет.

— Нет, Кирилл Геннадиевич, мне не нравится, когда меня… трогают без моего согласия на то. — Выдержав натиск, проговорила каменным голосом.

Он смотрел в глаза с минуту, терзая мои нервы молчанием, после чего гадко процедил:

— Не повлияет, Нелли. И знаешь почему? Потому, что соврала сейчас. — Откинулся на спинку дивана и отпил из своего бокала. — Будешь терпеть и улыбаться. Не самая плохая альтернатива изучать выкройки фуфаек в колонии строгого режима, не находишь?

Ударил прицельно. Попал. Бездушная сволочь. Кровь отхлынула в неизвестном направлении. Капкан. И за попытки вырваться следует наказание. Усмирять умел мастерски. Жестко, больно, властно, непреклонно.

Разговор тогда получился ну о-о-очень странным. Но опять же, из-за шквала внутренних эмоций не могла нормально оценивать происходящее. Задумалась уже будучи дома, благо он уехал к себе, а не остался. К чему пытался меня подвести? Если бы не явная антипатия, которую ощущала и видела собственными глазами, выводы напрашивались удивительные.

Вообще после случая в столовой в голове по поводу Дубова кипела и булькала каша вместо мозгов. Догадка невидимкой витала над этим варевом и не давала себя поймать. Слишком много противоречий загадок и непонятностей.

Чтобы как-то отвлечься позвала Катю-соседку на чай, но та отказалась, сославшись на плохое самочувствие сына. Зато Светка Мальцева прилетела буквально через полчаса. Ее перло от новостей по поводу сайта знакомств и сказочных перспектив. Показывала мне фотографии и тарахтела без умолку.

— Смотри. На меня уже двое откликнулись. Вот этот плюгавенький, хер Вилберт. А это — хер Герхард.

— Я читать еще умею. — Буркнула, рассматривая. — Англичане пока тормозят? Одни немцы?

— Был один, Руперт. Но я сразу забраковала. Плешь на голове размером с мою задницу.

— А как ты с ними общаешься? Ты ж, насколько я помню английский и тот через пень-колоду, со словарем. А тут шпрехать надо…

— Переводчицы работают. Это все входит в стоимость. И при знакомстве они тоже помогают.

Света фонтанировала без продыху до двенадцати ночи. Мы даже с Сашкой созвонились и поболтали втроем, как раньше. Видеосвязь на удивление была шикарной. Складывалось ощущение, что и она с нами сидит за столом.

Глава 18

К сожалению, моя персона не осталась без внимания. Девчонки прицепились с вопросами.

— Отстаньте обе. Я не хочу пока ничего рассказывать. Мы встречаемся. Сегодня были в ресторане.

— Так вы что еще не..? — выпучила глаза Светка.

— Уже. Не переживай. — Стараясь не сгореть со стыда, прорычала в ответ. И уставилась недовольно на ахнувшую Саню. — Януш! Раззнакомь нас с ней обратно!

— Я уже давно не Януш. — Показала мне в ответ язык противная, год как изменившая фамилию Вульф. — И как? Колись, давай!

— Что «как»?! — допила глотком чай и бахнула чашкой по столешнице. — Было бы плохо — я не продолжала бы отношений.

— Ты фотку нормальную сделала? — не отставала Саша.

— Нет. Он не любит фотографироваться. — Приходилось придумывать налету.

— Покажи хоть что есть. — Любопытству нашей Светочки не было предела.

— Потом. — Чувствуя зыбкую почву, нашла самый лучший способ съехать с темы. — Ты лучше своих херов Саньке покажи. Сашк, прикинь, у нее уже целых два хера из Германии. Жаждут познакомиться.

Расчет оказался верным. Разговор переключился в другое русло. И, тем не менее, когда укладывались спать, Мальцева опять пристала с фотографиями. Делать нечего. Разблокировав телефон, нашла постановочное селфи с Дубовым. Меня спасало то, что ее на свадьбе у Сашки не было. Вульфы поженились спонтанно, а она в тот день находилась в командировке.

— Ничего так. Очень даже. Жаль, что в анфас. — Прокомментировала, разглядывая.

— Спасибо. Теперь могу не переживать. — Ответила с издевкой.

— Сколько ему лет? Кто по гороскопу?

Меня бросило в пот. Обычные девчачьи вопросы. Почему не подумала узнать эти мелочи? Да потому, что отношения с Удавом были фикцией. И вопросов таких мне не задавали уже… лет восемь. Со времен знакомства с Лешей!

— Отстань! Ничего не скажу! Сглазишь. — И без разговоров ушла к себе в спальню.

Хорошо выспаться в ту ночь, увы, получилось. Мысли мучили еще долго. Удав не выходил из головы. Отчего-то вдруг накатила жалость к себе самой. Включив ночник, уставилась в потолок. А стоило поцеловать кольца — слезы градом повалили из глаз. «Был бы Лешка рядом — ни за что не дал бы меня в обиду. Никому. Ни Бортничу, ни Дубову, ни самому черту!» — застучало в голове. Наревевшись вдоволь, выпила воды и… побежала за лекарствами. Опять. Мой бич — мигрень. Мельтешащая дуга перед глазами и очень знакомая звенящая тяжесть в голове… начало. Неотвратимое и страшное. После приема таблетки начинается тахикардия, потом отекает горло и дышать становится трудно…

Уснула в четыре ночи.

Всю пятницу, превозмогая слабость и опустошение, работала с утра до позднего вечера. А в субботу поехала в «Добролапыч» за город, завернув перед этим к дяде Коле, знакомому, работающему на мясокомбинате. Я всегда покупала у него обрези, кости и субпродукты — посильная лепта для поддержки животных. Сергей-охранник тогда впервые без просьбы вышел из своей машины, и, подхватив у обалдевшего Николая Ивановича тяжеленные сумки, помог донести и поставить в багажник.

Приют для животных с таким милым и незатейливым названием основали трое замечательных ребят — Назар, Ира и ее муж Максим. У последнего в пригороде осталось наследство от родственников в виде двора с домом и хозяйственными постройками. Поначалу обходились этим, с годами сумели возвести еще два ангара.

Помощь в меру сил и возможностей на самом деле доступна каждому из нас. Просто люди черствые и ленивые по своей натуре. Это не упрек, а констатация факта. Не хочу никого обидеть. Сашка, к примеру, очень добрая и мягкая по характеру, но слишком остро реагирует глядя на бездомных животных. Ревет постоянно, а потому я попросту перестала брать ее с собой. Света — немного равнодушна. Не к друзьям нашим меньшим, а вообще в целом. У нее такая защитная реакция. Катя-соседка — загнанная лошадь. Мать-одиночка. Выгнала изменившего мужа и уже больше года впахивала, пытаясь удержаться на плаву.

К чему это я. К тому, что когда мне начинают удивляться, где нахожу силы время и возможности — люблю отвечать: «Главное желание и победить собственную инертность или демонов, что внутри».

Сергей припарковался за мной и вышел из автомобиля. Молча подошел и достал пакеты.

— Куда? — спросил коротко.

Оценив, как легко этот медведь справляется, у меня бы уже точно грыжа вылезла, решила, что в следующий раз возьму корма в два раза больше. Раньше приходилось звать ребят, чтоб перенесли.

— Вы… не говорите никому, что охраняете меня, хорошо? — проблеяла доброму молодцу куда-то в солнечное сплетение. Ни дать ни взять — младший брат Халка.

— Тогда давай на «ты». Так меньше вопросов будет.

Глаза Назара и Макса, когда они увидели наш дуэт, никогда не забуду. Иришка копошилась где-то в недрах своего хозяйства.

Сергей поставил сумки и кивнул в сторону:

— Я посмотрю. Можно?

Интересно, а нашелся бы безумец, который отказал бы ему?

— Нель, кто это? — выждав, когда тот отошел на приличное расстояние, поинтересовался Максим.

— Помощник. На добровольных началах. — Сдерживая прорывающийся смех из-за реакции ребят, закусила нижнюю губу. — Сереженька. — А когда их лица вытянулись еще больше, добавила: — Не-не, он просто знакомый.

В приюте всегда есть работа. И она не такая приятная, как может показаться. Помимо кормления, необходимо чистить вольеры, мыть полы, делать уколы и сезонные прокапывания, обрабатывать швы, перевязывать раны. И много-много других рутинных дел. Тем не менее — животные, куда благодарнее многих из нас. Это тот момент, когда собственная усталость в кайф. Провозившись несколько часов, даже не заметила, когда подошло время. Благо будильник выставила на телефоне.

И все равно к Дубову опоздала на пятнадцать минут, неправильно рассчитав свое время. По дороге мне надо было заехать в отделение одного из грузоперевозчиков, получить посылки. А там оказалась длинная очередь. По воскресениям я помогаю благотворительной организации «Милосердие рядом». Кормим бездомных, помогаем с обувью и одеждой. Бандероли с вещами присылают люди с разных концов страны. Моя задача — получить и привезти на место встречи.

Из-за всего, что со мной происходило, последних два выходных пришлось пропустить. Сергей, по ходу охреневал удивлялся все больше и больше. Он помог перенести все и запихнуть в машину. Пришлось на заднее сидение тоже пару коробок положить. Не озвученный вопрос повис в воздухе.

— Это мы послезавтра повезем в парк Славы. Выезжаем в девять.

— В парк?

— Увидишь. — Улыбнулась, и, глянув на экран телефона, чуть не подпрыгнула: — Опаздываем!

Кирилл Геннадиевич набрал меня ровно в три.

— Ты где?

— И вам добрый день. Буду через пять минут. — Ответила, закатив глаза.

Подъезжая к дому, увидела, что меня поджидает одна из домработниц с двумя небольшими подносами на руках. Она поздоровалась и сказала:

— Идите за мной, пожалуйста. Я вас проведу.

Делать нечего. В чем была в том и отправилась вслед за ней. Обойдя дом, мы вышли на дорожку, уложенную тротуарной плиткой, и направились в сторону зоны отдыха. Недалеко располагались какие-то строения, как потом смогла догадаться — джентльменский набор — баня, бильярд, номера для… уединения.

Пока мы шли, не выдержала:

— Людмила? Давайте я вам помогу. — И без лишних расшаркиваний взяла один из подносов. Ну, легче же так, чем уподобляться жонглеру на ходу.

— Нет, нет, что вы! — складывалось ощущение, что отобрала у нее золотой слиток.

— Да прекратите вы. — Отмахнулась.

— Меня могут оштрафовать. — Призналась негромко.

Я застыла, а потом молча отдала. Да уж. Так остро почувствовать классовую разницу мне еще не приходилось. Отвратительное чувство.

Впереди нас ждала огромная беседка, размером, наверное, как моя квартира. В углу за мангалом следил специальный человек. Бояре трое мужчин расслаблялись сидя за дубовым столом. Боярыни две девушки украшали рядом мир.

Дубов восседал в торце, понятное дело — хозяин. Увидев меня, улыбнулся нормальной человеческой улыбкой. Я даже на какой-то момент забыла, каким гадким он есть на самом-то деле. Поздоровалась сразу со всеми, подошла к нему, чмокнула в щеку и присела рядом.

— Привет. Знакомься: Паша, Вероника, Мирон и Лера. А это — Нелли. — Представил нас друг другу, обнимая рукой за плечи. — Голодная? Что тебе положить? — спросил негромко на ухо, после чего легонько прислонился к нему губами. Поцеловал или сделал вид — на самом деле это уже было не важно.

Вся моя концентрация уходила на то, чтобы не вздрагивать, выглядеть расслабленной и счастливой. Разыгрывать влюбленную, заглядывающую в глаза курицу, не собиралась изначально. При всем актерском мастерстве — на такое у меня не хватило бы самообладания. Удав перестарался накануне.

Не знаю, правильным ли было такое поведение — спокойное, выдержанное, счастливое. Слишком пристально за мной наблюдал Мирон. И это… щекотало нервы похлеще, чем прикосновения Кирилла. Не взгляд — а рентген. Насквозь. До костей. На атомы.

Примерно через полчаса приехала еще одна пара — Валентин и Кира. Судя по сверкающим новизной кольцам, они недавно поженились. Девушка была беременна. Последним явился уже знакомый адвокат — Андрей Витальевич. Он, кстати, сел рядом с Дубовым — на не занятое и видимо специально оставленное для него место.

По большому счету описывать те посиделки нечего. Богатые люди отдыхают примерно так же, как и остальные смертные. Отличается лишь качество и ассортимент еды. А разговоры и опьянение — все как у всех. Единственное, чем они мне запомнились, это тем, что Кирилл Геннадиевич умудрился за вечер напрочь отбить у меня любовь к рваным джинсам.

Он гладил мои ноги, засовывал в прорези пальцы, изучил колени — и все это, словно между делом. Как само собой разумеющееся. Действительно. А что тут такого? По легенде мы с ним «встречались» три недели, а потому такие прикосновения для первой фазы вполне уместны. Плюс не у всех на виду, а так, мимоходом, сидя за столом и попивая виски. Одна рука со стаканом, а вторая периодически опускается вниз и шарит, где вздумается. Право, какая мелочь. Ага. Если бы не понимание того, что нарочно действовал на нервы.

— Ты какая-то напряженная. Все хорошо? — спросил негромко в какой-то момент. Глаза в хитром прищуре. Веселился.

— Да, все отлично. Устала немного. — Ответила, изобразив самую приятную из улыбок. Взяла вилку, покрутила задумчиво и отложила. Его рука остановилась. Молодец. Все понял правильно.

— Хочешь еще чего-то? — поинтересовался насмешливо над самым ухом. Проскользил ладонью по спине и провел пару раз по плечу.

— Подай мне грушу, пожалуйста. — А получив фрукт, едва его не уронила.

— Тебе не холодно? — прошелся снова вдоль хребта и остановился на пояснице. Провел пальцами по кромке пояса моих джинсов. Дразнил. От коротких курток впредь предстояло тоже отказаться, чтобы урезать одну из локаций игрового поля для великовозрастного проказника.

— Нет, мне щекотно сейчас.

— Щекотно? Здесь? — Повторил касание-провокацию с легким смешком и удивлением в голосе.

Я могла бы сделать как в ресторане на Ибице — погладить его ногу в ответ, но не хотела, потому, что вообще старалась не прикасаться к нему. Только при крайней необходимости. Мне и такого близкого нахождения рядом хватало по самое «не могу». Слишком притягательным он был для меня, заставляя испытывать неправильные чувства. Те, на которые самолично установила вето.

А еще останавливал здравый смысл. Дубов очень быстро возвращался в привычную ипостась язвительного циника, стоило едва остаться без свидетелей. И как именно потом мог прокомментировать — не хотелось даже представлять.

Глава 19

За весь вечер случился, пожалуй, один-единственный интересный момент. После беседки все переместились в бильярдную. Мужчины играли, девушки болтали.

— А как вы познакомились? — спросила Вероника, потягивая брют.

— В ресторане. — Ответила, не задумываясь. Кирилл Геннадиевич в этот момент оказался недалеко от нас. Притормозил и посмотрел прямо, прищурившись. В этот момент пришло озарение. Тогда. На кухне. Он спрашивал. Какой же я тормоз! Значит, зацепила тем, что не узнала. Спокойствие, только спокойствие! — Зашла, чтоб поужинать. Ну и… столкнулись там.

Его реакцию очень хотелось увидеть, но выдала бы себя, если бы продолжала смотреть на него. Потянулась к столику и взяла свой бокал. Из всех присутствующих женщин коньяк пила только я. Смочила губы, и поинтересовалась в ответ:

— А вы с Павлом?

Есть нехитрый, но действенный способ увести нежелательное внимание в сторону. Нужно лишь предложить собеседнику рассказать о себе. Желательно что-то для него приятное. Тема первой встречи и вообще завязки отношений — слабость для любой неодинокой барышни. Кто-как-когда, в подробностях, с еле заметным флером ностальгии о пережитых эмоциях.

Боковым зрением поняла, что Дубов отошел, и смогла выдохнуть. Как интересно. Выходит, запомнил? С какого раза? И что с того? Задела? Вопросы посыпались один за другим.

Провожая последних гостей, стояли вдвоем на крыльце, как и подобает — обнявшись. Я его за талию, он меня за плечи. Но стоило машине с Андреем Витальевичем скрыться из виду, тут же вывернулась, освобождаясь.

Удав криво усмехнулся, и, вероятно хотел сказать что-то колкое, но я опередила.

— Кирилл Геннадиевич, у меня к вам несколько вопросов… личного характера. Можно?

— Ну, давай. — В ответ глаза засветились удивлением и весельем.

Блин. Мне и без этого было неловко, но в интернете многих данных не нашла.

— С-сколько вам лет? — спросила, смущаясь и запинаясь.

— Сорок два. — Уже не скрывая усмешки, уставился выжидающе. Спасибо. Облегчил задачу!

— Знак зодиака и есть ли дети..? — хотелось провалиться сквозь землю. Стыд заполнил все чакры под завязку. Ужас. — П-просто… п-подружки сп-прашивают… — бессознательно сделала шаг назад.

— У меня трое детей. А родился двадцать пятого июля. — Заметив мое движение, двинулся на меня. — Соответственно я — лев.

Сердце застучало где-то в районе горла. Двигался он в тот момент тоже на манер семейства кошачьих. Плавно, с замиранием на секунды, но и не останавливаясь.

— Спасибо. — Пискнула, ежась от страха и продолжая пятиться. Нащупала сзади дверную кованую ручку. — Доброй ночи, Кирилл Геннади…

— Погоди, Нелли. — Остановил, упираясь ладонью и не давая открыть дверь. — У меня к тебе тоже есть личный вопрос. — После чего наклонился так близко, что между нами осталось пару сантиметров, не более. Запах алкоголя, расширенные зрачки, полушепот — стимулировали огромный выброс адреналина в кровь. Внутренний переполох достиг высшей отметки. — Только мне нужна правда. — Вкрадчиво-угрожающий тон окончательно пригвоздил к месту, заставив замереть. — Тогда… в кафе… ты действительно меня не узнала?

— Узнала. Вспомнила… во время разговора. — Выдавила из себя полуправду. Почему? Не знаю, не спрашивайте даже. Сработало что-то вроде защитной реакции.

Кирилл ничего на это не ответил и не отреагировал никак. Просто молча продолжал смотреть, дожимая мою выдержку до тонкости кальки. И в последнюю секунду, когда сил совершенно не осталось, открыл дверь, указав кивком внутрь дома.

Едва вошли, взял за руку, переплетая пальцы, и потянул за собой в кабинет. Там, не говоря ни слова, указал на кожаный диван. Сам сел недалеко и откинулся назад, глядя в потолок.

— Сними куртку.

— Зачем?

— Делай, что говорю. — Ответил раздраженно, сжав губы в тонкую полоску.

Недоумевая, стянула ее и положила рядом. Вначале мне казалось, что он хочет о чем-то поговорить, но прошло пять минут, десять… тишина. Теряясь в догадках, достала телефон. В этот момент раздался стук. Дубов словно очнулся от своих мыслей. Рывком пересел ближе и перетащил меня к себе на колени. Запустил руку в волосы, наклоняя и повернулся к входу, бросив короткое:

— Да.

— Кирилл Геннадиевич, я бы хотела узнать надо ли еще что-то или можно людей отпускать. — На пороге появилась новая не знакомая мне девушка в униформе.

— Хочешь чего-нибудь? — посмотрел на меня.

— Нет. — Ответила еле слышно. Сил к тому моменту больше не осталось. Высосал, чертов вурдалак!

— Все свободны. — Распорядился, и, дождавшись, когда останемся наедине, спросил: — А о чем еще говорят девочки, обсуждая своих мужчин?

— Вам лучше не знать, поверьте. — Сделала безуспешную попытку встать. Сердце в который раз гулко застучало. Тепло его рук просачивалось сквозь одежду. Я чувствовала каждый палец, каждый изгиб ладоней. Катастрофа.

Он удерживал несколько минут. Отпустил в итоге, тогда, когда сам захотел.

Встал, налил в бокал коньяк, подал мне.

— Побудь здесь немного. — И с этими словами отправился за свой рабочий стол.

Заимев возможность прийти в себя и хорошенько подумать, сделала сразу несколько выводов.

Первый. Частое общение с Дубовым не понижало градус того, что ощущала. Привыкания не происходило и это казалось странным. Тремор рук, ног, головы и того что в ней появлялся каждый божий раз, стоило только ему ко мне прикоснуться.

Второй. Его предусмотрительность и умение просчитывать мелочи, которые другим бы и в голову не пришли — поражали. Взять те же зажимания меня в кабинете. Работница увидела то, что должна была.

Третий. Чувствовать себя в роли реквизита — довольно унизительно. А именно эта ассоциация возникала после мизансцены разыгранной перед горничной.

Четвертый. Пришла пора пропить курс чего-нибудь из волшебных седативных.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Чтобы не сидеть просто так рассматривая Кирюшеньку, отправилась в мир соцсетей и прочих интересностей. Кстати. Именно в тот вечер я и определила ему свою личную кличку, узнав, что согласно гороскопу лев, рожденный в год змеи — это императорский удав.

— Кирилл Геннадиевич, я пойду уже, хорошо? — спросила, в какой-то момент, очнувшись. Засиделась, сама того не замечая. А он продолжал что-то строчить на компьютере. Трудолюбивая пчелка Майя.

— Думаешь, я бы так быстро тебя отпустил? — спросил снисходительно.

— Будем считать, что вы сегодня переутомились с гостями, и вас хватило всего на полтора часа. — Ответила тон в тон, поднимаясь и разминая шею. Взяла куртку. — Доброй ночи.

Утром встретилась с Сергеем на стоянке. Он пил кофе, подпирая машину. Поздоровалась и оповестила:

— План такой. Сейчас мы заедем ко мне, потом на блошиный рынок, там пошатаемся с часик, а после в парк Славы. Но… если можно, не ходи за мной по пятам… ну, или чтобы… чтобы…

— Да понял я, понял. — Хмыкнул в ответ. И на том спасибо.

Отъезжая, увидела в зеркало заднего вида Дубова с Дарком. Выдохнув с облегчением, порадовалась, что не столкнулась с ним. С его овчаркой, кстати, у нас возникла взаимная симпатия. Пес обнюхивал меня весь вечер накануне, пока мы в беседке сидели. Рваные джинсы по ходу впечатлили его не меньше Удава. Только, как я подозревала, по совсем другой причине. Помогая в «Добролапыче» — всегда наряжалась в комбинезон из плотной ткани, но видимо не уследила за хозяйской собакой. У Кристи была течка и ее держали взаперти. А когда я переодевалась назад, она крутилась рядом, и, судя по всему, оставила свой привлекающий для кобелей запах на левой штанине. Дарк поскуливал переходя на ультразвук когда нюхал, удивляя окружающих и с радостью подставлял свою башку, чтобы я его погладила.

Бездомных людей мы кормили немного в стороне от главного входа в парк. Так же выдавали пайки, одежду, обувь. Ребята вытащили посылки из моей машины, а меня в тот день поставили раздавать яблоки. В общем-то ничего необычного. Процесс отлажен, основную массу приходящих знала не только в лицо, но и по именам. История у каждого своя. Правдивая или нет — не суть важно. Если человек остался за бортом жизни — тому есть причина.

Я не буду поднимать избитую тему о сострадании к ближнему. Думаю, оно присуще практически каждому человеку. Скажем так — это мой выбор. Не сидеть в выходной перед телевизором, а помочь. Пока Лешка был со мной — мы приезжали вместе. А потом пили чай из пластиковых стаканчиков, сидя на одной из лавок и кушали бутерброды с печеньем. Такое обыденное тогда, а нынче в воспоминаниях — острое счастье. Привычная невидимая удавка на горле, жгучий спазм в груди слева и понимание, что больше никогда не посижу вот так с ним… не посмеюсь над шутками, не буду согрета ласковым взглядом, не почувствую прикосновений его губ…

Уже пять лет, сразу после окончания, сворачивалась и ехала домой. В парке больше не обедала. Опять же — зацикленность на прошлом. Сделать это — означало разрушить запечатленную картинку в голове.

Направляясь к машине, столкнулась с Сергеем.

— Кирилл Геннадиевич просит тебя подойти. — Указал кивком на один из ресторанов, расположенный сразу через дорогу, у входа которого околачивался Сеня, явно ожидая меня.

Капец. Ноги почему-то стали ватными. Что-то случилось? Зачем Дубов приехал? Сколько времени наблюдал за мной? Хорошие вопросы.

Поздоровавшись с водителем/телохранителем/помощником Дубова, проследовала за ним внутрь ну очень не дешевого заведения, мысленно радуясь, что заскочила с утра домой, чтобы переодеться. На мне теперь были классические черные джинсы, а вместо кед — ботинки.

Увидев меня, Удав поднялся и сделал шаг навстречу. Приобнял и приложился губами к скуле. Я замерла, но вовремя включилась в игру.

— Добрый день. — Приклеив улыбку, присела напротив.

— Нелли, кому больше надо чтобы тебя считали моей любовницей? Мне или тебе? — протягивая меню, спросил спокойным тоном.

— Мне. — Вынуждена была признать, не понимая, что происходит.

— Ты ночуешь в гостевой комнате, но это полбеды. А по утрам сбегаешь не попрощавшись. Как считаешь, какое мнение складывается у челяди?

Он так и сказал!!! Челяди! Возмущение неприятно дернулось в груди.

— Не знаю. — Ответила, понимая, что Кирилл прав. — Просто… не думала об этом…

— Что ж, подумай. — Посоветовал, не скрывая больше раздражение. — И делай это почаще, прежде чем принимать какие-либо решения.

Чувствуя себя нашкодившим котенком, окончательно сникла. Не всем дана такая предусмотрительность. Будь по настоящему влюблена — вела бы себя совершенно иначе. С Алешей мне не хотелось расставаться ни на секунду. От Удава же бежала в целях самозащиты, не отдавая себе отчет, а действуя инстинктивно.

Глава 20

Во время обеда, прервав молчанку, Кирилл Геннадиевич вдруг поинтересовался:

— Нелли, а что заставляет тебя делать это? — и указал в сторону окна, на парк.

— Ничто. — Пожала плечами.

— Комплекс матери Терезы? Или нравится поднимать таким образом собственную самооценку?

— Ни то и ни другое. — Поморщившись от очередной грубости, вздохнула. — У каждого из нас свой уровень внутреннего равнодушия. Чем он выше — тем человек черствее. А еще есть такое понятие, как сочувствие. Но вам, видимо, это слово вообще не знакомо. — Не удержавшись, цапнула его в ответ.

Дубов сощурился, презрительно усмехаясь и принимая вызов.

— И чем же, по-твоему, заслуживают сочувствия люди, добровольно опустившиеся на самый низкий уровень существования?

— Вы же не знаете их судеб. Клеймить легко, особо не вникая.

— Такой способ жизни — это сознательный выбор. Не работать, не напрягаться, не брать ответственность. И заиметь личное пространство в радиусе трех метров вокруг себя. Обычному человеку такого счастья не добиться никакими стараниями. — Увидев мой удивленный взгляд, пояснил: — Бомжу никто не наступит на ногу и не толкнет случайно. Разве нет?

— Можно подумать вам часто наступают на ноги. — Сказала, сама не понимая зачем. Вырвалось.

— Нет. — Одарил еще одной кривой усмешкой. — Но я заработал себе этот комфорт сам.

— Судьба иногда преподносит жестокие сюрпризы. Нельзя зарекаться. Оказаться на улице, без документов и средств к существованию может любой из нас.

— Даже при самых плохих раскладах выход есть всегда. К примеру, кто мешает уехать за пару сотен километров от города куда-нибудь в деревню? Там сотни, тысячи пустующих домов. Поговорить, объяснить ситуацию, попроситься, чтобы разрешили жить и работать? Даже если остался без копейки денег. Соседи помогут на первых порах. Потом отдашь с урожая. Но во всем этом есть одно, но важное условие. Необходимо трудиться. Прикладывать усилия. А зачем? Если два раза в неделю, самаритянки вроде тебя накормят кашей с мясом, фруктами по сезону еще и сладостей дадут.

Я смотрела на Дубова и не знала, что ответить, чувствуя, как в незыблемом фундаменте собственных убеждений образовалась трещина. Зачем он это делал?

— По-вашему помогать ближнему — сизифов труд?

— Нет, конечно же. Но анализировать, кому помогаешь — было бы неплохо. — Он взял меню и спросил, практически без перехода: — Десерт?

— Спасибо, не хочу. — Пытаясь побороть легкий транс, очень хотелось сказать что-нибудь в свою защиту, но, как назло, ничего умного в голову не приходило.

Не знаю, чего хотел добиться тем разговором Дубов, но зерно сомнения сумел посеять мастерски. Я не перестала помогать волонтерам из «Милосердие рядом», но уже через неделю, раздавая пайки, понимала, что делаю это скорее на автомате, чем от души. Больше не было прежней уверенности в верности своих действий…

Следующие две недели прошли в таком же дурном режиме. Удав дергал меня, когда вздумается, продолжая развлекаться на свой извращенный манер. Не поверите, но я даже стала привыкать к вечным колкостям в свою сторону. А еще нашла в себе силы периодически огрызаться. И что интересно, это забавляло его еще сильнее. Ну да. Кто еще мог бы позволить по отношению к нему такие вольности? И с тем же выгребала потом довольно часто.

Первая серьезная встряска произошла в первой половине ноября. Я поехала к своему бывшему однокласснику, чтобы… пополнить запасы травки, так как понимала, что без нее не выкручусь. И даже если обходилась без нее иногда месяцами, рано или поздно наступал час икс.

Мы поболтали с ним, попили чаю. В итоге пробыла там с полчаса. Это оказалось главной ошибкой. А когда вернулась домой, едва переступив порог своей квартиры, поняла, что в гости пожаловал Кирилл Геннадиевич. Это было странно, так как он обычно приезжал иногда на ночь. Среди бела дня — впервые.

— Здравствуйте. — Протянула удивленно, и как-то сразу чувствуя напряженную атмосферу. То самое затишье перед бурей.

— Здравствуй, Нелли. — Ответил спокойно. — Присядь.

— Что-то случилось? — нащупывая стул, попыталась совладать с накатившим страхом.

— Не знаю. Сейчас ты сама расскажешь, случилось или нет.

— Расскажу? — еще ничего не понимая, округлила глаза.

— Где ты была?

— В… гостях. А что?

— У кого в гостях ты была? — спросил монотонно, как бы разжевывая свой предыдущий вопрос.

— У… одноклассника…

— И что вы делали? — голос Кирилла начинал потихоньку тяжелеть.

— Чай… пили. Болтали… — И вот тут меня прошиб пот. Ну, все. Столько времени терпеть издевательства и потерять свою защиту от Бортнича за несколько минут. Где мои мозги, а?!

— То есть ты съездила на другой конец города, чтобы попить чаю. Я все правильно понял? — уточнил, продолжая сверлить взглядом.

У меня пересохло горло. Запершило. Руки задрожали. Я действительно очень сглупила. Сергей-охранник продолжал везде следовать за мной, несмотря на то, что вначале Дубов сказал «на недельку». Спрашивать что изменилось, почему-то не стала. Ну присматривает и ладно. Плюс помогал, когда была на то необходимость. За прошедшие недели его постоянное присутствие где-то рядом стало восприниматься как должное. О том, что он отчитывается перед Удавом, как-то не подумала даже. Вернее не так. Умом понимала, но… расслабилась. Да и кто мог предположить, что меня прижмут к стенке из-за такой ерунды? Мало ли куда и по каким делам мне надо?

Молчание давило и плющило. Слова застряли где-то по пути. Язык не подавал признаков жизни. Одним словом — полный швах. Кирилл просто смотрел. Резал ужасными тяжелыми бездушными глазами.

— Нелли, о чем мы договаривались в самом начале?

— Я ничего не нарушила. Женя… просто давний знакомый. Между нами нет ничего… такого.

Дубов опять замолчал. Где витали его мысли — одному богу известно. А мне хотелось выброситься из окна.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Ты помнишь наш разговор, когда я просил думать прежде, чем делать что-нибудь?

— Помню. — По спине прошла еще одна жаркая волна. — Кирилл Геннадиевич, все условия я выполняю. Ни с кем не встречаюсь, интервью не даю и не комментирую — Сергей может подтвердить, он сам от меня пару раз отгонял журналисток. Нигде не…

— Зачем ты ездила к нему? — перебил, недослушав. Тихий бесстрастный голос просто убивал. Пришло время последней молитвы. Как же мне было страшно!

— Это… все не так… мы не… ну, еще в школе была симпатия, но это в детстве… — Что ответить попросту не знала, и с тем же правду сказать боялась. Тупик.

Удав выждал еще несколько минут и встал. Молча вышел, неспешно направляясь к выходу. Каждый шаг — удар наотмашь. Вздрагивала в такт, сжимаясь одновременно.

— Подождите! — словно прыжок в прорубь. Поднялась и расстегнула куртку, достала из внутреннего кармана небольшой пакетик. А что оставалось? Подождать, пока на пороге опять нарисуется Халк? Нагнала Дубова в коридоре. Он чуть развернулся, уже взявшись за дверную ручку. — Вот. К Женьке я ездила за этим.

О том какая будет реакция — не задумывалась, действуя спонтанно. Непредсказуемость Кирилла по этой части всегда поражала. Сколько бы предположений вы не строили, в итоге ошибетесь.

Посмотрев на мое признание, лежащее на ладони, подхватил двумя пальцами, разглядывая.

— Ух ты. — Улыбнулся плотоядно и двинулся назад, напирая и заставляя непроизвольно отступать. — У нашей благочестивой Нелли имеется маленький грязный секретик? Так вот откуда такие познания уголовного кодекса касательно триста седьмой статьи.

— Это… не совсем то, о чем вы…

— Конечно, нет. — Согласился, вкрадчивым тоном, не дав объяснить и продолжая наступать до тех пор, пока не прижал меня к стенке. — Давай подскажу. Решила погонять моль в шкафу?

— Кирилл Генна…

— Тс-с-с… — положил указательный палец мне на губы. — А ты умеешь… удивлять… монашка, с красными стрингами под юбкой. — Наклонился, нависая. — Скажи, у тебя же есть еще… секреты? — Проговорил прямо в губы, едва не касаясь. — Да?

Что творилось в меня внутри к тому моменту, даже не знаю, как описать. Я не дрожала, нет. Меня трясло. От чего больше? От страха или… История умалчивает. Разобраться в общем сумбуре не могла и не хотела. Пряталась, словно улитка в раковину.

— Отойдите. — Попросила сдавленно, упираясь ему в грудь руками. Приступ удушья появился в один миг, сдавливая и заставляя сопротивляться. Освободиться, вывернуться, сбежать! Коридор превратился в лобное место! Уже второй раз в нем происходило между нами непонятно что!

Он отстранился.

— Чтобы я. Этого. Больше. Никогда. Не видел. — Сминая в кулаке мою заначку, проговорил, чеканя слова. После чего развернулся и ушел. А я обессиленно сползла вниз по стене…

Еще через две недели случилось то, чего в душе опасалась больше всего. Сашка вместе со своим мужем Марком прилетели домой на несколько дней…

Честно сказать, не знаю, на что надеялась. С другой стороны, ведь нет правила знакомить любовника с подружками. Это вовсе не обязательно. К примеру, с Марком Яновичем мы впервые увидели друг друга наверное через полгода, после того как они начали встречаться. В любом случае, то, как Саня узнала всю правду до конца, не предполагалось и в самом дурном сне.

Вульфы прилетели в среду, а в воскресенье должны были уже возвращаться назад, в Литву. Мы договорились встретиться в пятницу. Светка даже всеми правдами и неправдами перенесла очередную командировку…

В четверг несколько раз созванивались, но наболтаться от души по телефону толком не могли. Разговоры приходилось поддавать цензуре. Все дело в том, что ее муж имел некоторые… странности. Он хотел всецело контролировать жену, быть в курсе всего, что с ней происходит. И в связи с этим — прослушивал и следил за всеми ее перемещениями. Да, звучит дико. Для меня такое вообще неприемлемо. Но. Кто я такая, чтобы лезть в чужие отношения? Главное, что Сашка была с ним счастлива.

Так вот. Во время одного из таких перезвонов, она пожаловалась, что Марк вечером тянет ее на какую-то тусовку, а она лучше бы со мной лишний раз повидалась. Поныла и забыли. У меня с утра до вечера тот день был расписан. Разговаривала с подружкой в перерывах между работой. И, наверное, в связи с этим информация просвистела мимо ушей.

Дубов объявился после обеда:

— Освободи сегодняшний вечер. Жду тебя к шести.

Вообще он, как правило, сообщал о встречах заблаговременно. В груди нехорошо закипело негодование. Одно дело, переносить процедуры предупреждая людей за день или два, и совсем другое — вот так, за несколько часов до предполагаемого сеанса.

— Здравствуйте, Кирилл Геннадиевич. — Набирая воздух, попыталась не показать свою злость. — Скажите, пожалуйста, у вас есть хоть толика уважения к чужой жизни? — рассказывать ему о том, как я жонглирую клиентами, не имело смысла, но и промолчать не смогла.

— Ты чем-то сильно занята? — поинтересовался холодным тоном.

— Нет, нет, что вы! — Ответила с сарказмом. — Сижу и жду вашего звонка с самого утра.

— И что мешало самой позвонить или приехать? — вдруг спросил, ставя в тупик. Ведь понимал, что иронизирую.

— Скромность. — Ответила после заминки. — А так же понимание того, что у вас есть свои запланированные дела.

— Скромность — середина между бесстыдством и стеснительностью. Такое определение дал Аристотель. Это замечательное качество, Нелли, но не всегда. — Сделал небольшую паузу и добавил: — Не опаздывай.

Услышав короткие гудки, беспомощно застонала. Прошло два месяца, а ощущения, словно лет десять, минимум. Еще один и станет легче. Удав говорил, что к новому году количество наших встреч можно будет сократить. Я, для окружающих, перейду в ранг уже чуть надоевшей любовницы. Отлично! В ералаше собственных чувств собиралась разбираться потом, когда все закончится, а пока лишний раз благодарила вселенную за его отвратительный характер. Здорово отрезвлял.

Глава 21

Мое предчувствие молчало вплоть до самой катастрофы. И когда приехала к Дубову, и когда наряжалась, и когда удивилась нескромным украшениям, которые он надел на меня, и даже когда вошла в холл одного из самых дорогих клубов города с ним под руку. Куда мы едем и зачем — не спрашивала. Никогда. Кирилл Геннадиевич или сам говорил, или узнавала уже по факту.

Знаете, в честь чего богатые люди устраивают вечеринки? Меня, не отслеживающей никогда светскую жизнь, поводы иногда умиляли и приводили… как бы так, потактичнее… в замешательство. Дни рождения, крестины детей, годовщины основания модных глянцевых журналов, выход в свет новых музыкальных альбомов — это всем понятно и в принципе, привычно. А как вам празднование в честь будущего первенца? Или начала сотрудничества знаменитого бренда и креативного дизайнера? Стартует новаторская технология в производстве? Чем не повод? Вечные гала-сборища по причине окончания сезонов, допремьерного показа фильмов, запуска новых телепроектов…

Мрак. Для не тусовочного человека — полный каюк.

Нет, Кирилл Геннадиевич не возил меня по всем этим мероприятиям. Посещал подобные пиршества выборочно, и, как я могла понять, только те, которые считал необходимыми.

В тот вечер мы приехали на празднество в честь рождения дочери какого-то банкира. Ребенок только появился на свет, а куча незнакомых людей ликовали и веселились, радуясь возможности блеснуть на публике своим достатком.

Мои функции сводились к простому присутствию рядом с. Приклеенная улыбка, прямая осанка, наигранно-приветливый взгляд. Сверкающие александриты и бриллианты. Туфли на шпильке, клатч в руке, равный стоимости однокомнатной квартиры в спальном районе. Я не могла там быть. Словно случилось искривление пространства и меня каким-то образом затянуло в параллельную реальность.

И лишь понимание того, что сюрреализм в который попала, явление временное и скоро закончится, помогало мириться с действительностью.

Что ж, вкратце антураж обрисовала. А теперь об апокалипсисе о кошмаре, который пережила.

Мы пробыли там уже около часа, может больше. Это не суть важно. Дубов периодически-постоянно общался с какими-то людьми. Я боролась с желанием отойти куда-нибудь в угол и налакаться коньяка. Грела в руке бокал с шампанским, и, скрывая тоску, осматривала окружающих.

Первым увидела Вульфа. Сердце так жахнуло в груди, что без малого не потеряла сознание. Меня повело в сторону и если бы не рука Удава — наверняка загремела бы куда-нибудь под один из фуршетных столов. Паника ошпарила кипятком от головы до ног. Кирилл отреагировал моментально. Перехватил сухое игристое, не расплескав, как ни странно и уставился на меня:

— Что такое? Тебе плохо?

Видимо я сильно побледнела, или на лице действительно отображалось нечто, заставившее подумать о дурном самочувствии. Сделала шаг назад, пытаясь освободить пальцы. Странный шум возник в районе затылка, а в спину вонзились тысячи невидимых иголочек.

В этот момент подошел официант с подносом и тем самым прикрыл меня собой немного со стороны. Инстинктивно пытаясь спрятаться, тем не менее, не могла не смотреть в сторону Марка Яновича и… Саши. Катастрофа. Нет, гораздо хуже!

— Нелли. — Требовательный голос Кирилла Геннадиевича, наконец, добрался к сознанию. Сколько раз он уже повторил мое имя?

— Саня. — Выдохнула, продолжая попытки освободиться. И чего он вцепился так сильно?!

Дубов сделал ровно один шаг с разворотом, закрывая обзор полностью. Перехватил за кисть, сжав еще крепче.

— Только не говори мне, что Вульфы не в курсе.

Не знаю, чего он хотел. Добить этими словами? Перед глазами появлялась и исчезала пелена, словно фокусник выкидывал прозрачный шарфик. Колени начали подкашиваться.

— В курсе, но не совсем…

— Это как? — спросил железным тоном, глядя в упор и не давая поблажек несмотря на мое явно скверное состояние.

— Сашка не знает… что вы — это вы. — Да, я иногда просто виртуоз по части выражать мысли. А самое интересное, вдруг за одну секунду пришло понимание, что он знал. Догадывался. Не потому ли не отходил ни на шаг? По крайней мере, удивления у него не было. Наоборот. В глазах светилось нечто непонятное. Усмешка? Удовольствие? Злорадство? Понять не могла. Не до того мне было в тот момент.

— Успокойся. — Коротко приказал сквозь зубы.

— Отпустите… меня. — Сколько раз с начала нашего общения успела повторить эту фразу? Как заклинание.

— Возьми. Себя. В руки. — Штампуя слова, чуть наклонился, продолжая смотреть прямо. — Ты рассказала, что встречаешься, но не уточнила с кем именно. Да? — Ехидная усмешка мелькнула, сменившись пренебрежением.

— Да…

— Что ж. В таком случае включай актрису, Нелли. Собери все свои скудные крупицы таланта. Они тебе сейчас очень понадобятся. — Посоветовал с мстительными нотами в голосе.

— Не надо, пожалуйста, не надо. — Прошептала, наперед зная всю бесперспективность мольбы.

— Вспомни, зачем ты это делаешь. — Протянув руку, провел тыльной стороной пальцев от подбородка по скуле вверх, поправил прядь волос. — Соберись. Готова?

Слово «нет» произнести не успела. Он отступил, а я сделала виртуальный прыжок с моста, как когда-то в юности. Чистой воды банджи-джампинг, только без реального полета. Зато адреналин закипел в каждой клеточке тела. «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко же на небеси так и на…» — дочитать молитву не успела.

Взгляд Саши как удар в грудную клетку. Сердце дернулось, отдав эхом боли под левую лопатку. «Лешка, помоги!!!» Увидев меня, она в первый момент замерла, удивленно распахнув глаза. «Неля?» — прочитала по ее губам. Изобразила в ответ ошеломление. Слишком резко вырвала свою руку из цепкой хватки Удава и направилась к ней.

— Сашка! — быстрым шагом двинулась к Вульфам, не давая себе опомниться. Остановиться хоть на миг — означало умереть. Холод по плечам. В горле что-то пульсировало. Руки задрожали.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Благо Санька отклеилась в ответном порыве от мужа и пошла навстречу. Обнялись, чмокнули друг друга в щечку.

— Нелька! Я уж подумала, что с ума сошла! — она изумленно рассматривала меня. И было чего.

— Сашк, блин, ты говорила, что вы собираетесь куда-то, но и подумать не могла… я вообще не знала, что Кирилл потянет меня сюда. — Затараторила, стараясь не сбиться. Но шок у подружки был довольно сильным, а потому мои слова летели в пустоту.

— Кирилл? Это твой Кирилл? — перевела взгляд за мою спину.

— А? — быстро оглянулась. — Да.

— Я его вроде знаю… видела где-то… — продолжая хлопать ресницами, проговорила озабоченно, видимо пытаясь вспомнить.

— Он у вас на свадьбе был. — Решила подсказать сама.

— Так вы… тогда еще? — ее брови поползли вверх.

— Нет. — Улыбнулась, как можно искреннее. — Мы встречаемся с конца сентября. Добрый вечер, Марк Янович. — Поздоровалась с Вульфом, который подошел к нам.

— Добрый вечер, Неля. — Ответил, криво улыбаясь и окидывая взглядом с ног до головы. — Какая… неожиданная встреча.

Сзади нарисовался Дубов. Я почувствовала теплую ладонь у себя на талии. Взглянув на него, чуть вздрогнула от неожиданности. Тахикардия вышла на новые обороты. Силы небесные, от нервов у меня немного поплыло перед глазами.

Мужчины поздоровались. Марк тоже не скрывал удивления. С другой стороны, ну кто я такая, чтобы интересоваться моей персоной? Бортнич же, судя по всему, не стал распространяться. Оно и понятно. Образно выражаясь, связавшись с другим — станцевала лезгинку на его самолюбии. А потому в целях самосохранения выход оставался только один — терпеть и подстраиваться под Удава.

После того, как обескураженность немного стихла, и разговор пошел о разной ерунде, Саша, видимо сгорая от нетерпения, кивнула мне, показав глазами в сторону.

— Мы посекретничаем немного, хорошо? И вам не будем мешать. — Поставила перед фактом мужа.

Я лишь посмотрела на Кирилла Геннадиевича, а он вдруг совершенно искренне улыбнулся:

— Иди.

Мне пришлось очень и очень непросто. Я бы даже сказала, что прошлась в тот вечер на грани фола. Одно дело изображать любовницу богатого человека перед чужими людьми и совсем другое — перед тем, кто тебе дорог. Успокоить собственную совесть могла лишь тем, что рассказывая, не врала на все сто процентов, а не договаривала всей правды.

— Так. Жду подробностей! Нифига себе… Кирилл! Это настоящие? — Сашка уставилась на ожерелье, сверкающее под искусственным освещением.

— Не знаю, думаю, да. Саш, я собиралась завтра тебе обо всем подробно. Но оно, может и хорошо, что так вышло. При Светке не стала бы много говорить.

— Как у вас все завязалось? Год назад, что ли не смогли друг друга рассмотреть как следует? — она хитро прищурилась. — Как вообще? Серьезно все? Что думаешь?

Вполне ожидаемые вопросы. Меня же каждый из них крошил изнутри. Полуправда — это ложь или нет?

Одним словом, выложила ей уже давно подготовленную сокращенную версию происходящего, закончив примерно такими словами:

— Я вначале ничего не говорила, потому, что и сама до конца не была уверена, получится ли у меня… что-то. А весь этот антураж… — провела рукой вдоль тела и грустно усмехнулась. — Кирилл человек определенного статуса.

Саня радостно кивала в ответ, заставляя мое сердце горько сжиматься. Она желала счастья. Верила. Мне. Другу. Сестре. Иуде.

Оказавшись в машине, впервые не стала стесняться. Закрыла лицо руками, упираясь локтями в ноги. Как же жгло внутри. Был ли наш приезд на тот банкет случайным совпадением? После диалога с Сашкой это уже не имело никакого значения. То, чего боялась, не хотела и надеялась избежать — случилось.

Дубов молчал всю дорогу, откинув голову назад. Заговорил, когда помогал снять украшения:

— Стоит ли так убиваться из-за собственной ошибки, Нелли? — вопрос прошелестел легким дыханием по затылку.

— Ошибки? — о чем он говорит, и не поняла сразу.

— Ты должна была рассказать все своей подружке еще в самом начале. Но не сделала этого. Почему?

— Я надеялась, что… что не придется… повстречались-расстались… обычное дело.

— Ты не предполагала, что слух рано или поздно мог дойти до Вульфа? Было бы лучше, чтобы она сама тебе позвонила с вопросами?

— Не знаю. — Съежилась, признавая его правоту. Осознавать свою глупость — малоприятная вещь. Изнывая от мук совести, успешно закрывала глаза на первопричину случившегося. Ведь сама была виновата, приняв позу страуса засунувшего голову в песок.

— Подумай лучше об этом, вместо того, чтобы изводить себя, по сути, из-за пустяка.

— Вы не понимаете. Я никогда ей не врала. — Ответила, снимая и протягивая кольцо.

— Нет, Нелли, не только по этой причине тебя сейчас так выкручивает. — Дернув уголком губ в усмешке, чуть сощурил глаза. — Все намного проще.

После его слов мне вдруг стало холодно. Пальцы на руках буквально окоченели. Безотчетный страх. Откуда? Почему? В голове появилась очень знакомая тяжесть. Предвестник мигрени. А значит впереди в лучшем случае час удушья и жуткой тахикардии. Судорожно сглотнув, спаслась бегством.

— Доброй ночи, Кирилл Геннадиевич.

Глава 22

О чем он хотел сказать тогда? Догадывалась и боялась услышать. В любом случае, пришлось признать: несмотря на наши натянутые диалоги, вечные колкости и жесткость с его стороны — между нами происходило что-то, устанавливалась определенная связь — тонкая материя, которую объяснить и увидеть невозможно, но ощущаешь фибрами души.

Не успела воспрянуть духом — и тут же последовал крах.

Ровно на следующий вечер я узнала о Дубове то, о чем не говорилось нигде. Разумеется, это не было сверх секретом, но обычные люди, коих большинство, не обременялись подобной информацией.

О том, что меня ждут неприятные новости, поняла по Сашкиным глазам. Слишком много лет длилась наша дружба, а потому подобные вещи считывались сразу.

— Нель, я даже не знаю, как сказать… меня Марк вчера просто убил. Знаешь, что он спросил после нашей встречи? — пользуясь моментом, пока Света отвлеклась на телефонный звонок, спросила, понизив тон голоса.

— Что? — ответила напряженно, предчувствуя плохие новости.

— Понимаешь ли ты, с кем связалась?

— И с кем же? — Горло почему-то пересохло.

— Ты в курсе, чем занимается твой Кирилл? — Саня нервничала. Она не хотела разрушать мое счастье.

— Напрямую не спрашивала. Читала про мрамор, песчаные карьеры… еще что-то, уже не помню.

— Нель… — подружка закусила верхнюю губу. — Весь нелегальный игровой бизнес в нашем городе — это Дубов.

— Что..!? — выдохнула, чувствуя, как меняюсь в лице.

— Я не знаю, насколько всего этого стоит опасаться, но… ты… как бы… поаккуратнее будь… — Глядя глазами побитой собаки, прошептала она в ответ.

Честно, даже если бы где-то рядом упал метеорит, меня, наверное, так не подкосило, как после услышанного. И дело было вовсе не в моем негативном отношении к казино и автоматам по выманиванию денег. Я. Заключила. Устное. Соглашение. С. Человеком. Вне. Закона.

То, что почувствовала, уже не было страхом. Ужас — так будет вернее. Вишенку на торте хотите? В тот момент, помимо шока, просквозило окончательное убеждение: Дубову что-то надо. И это не гарнитур.

— Солнышко, не расстраивайся так. — Сашка сидела явно огорченная. — Просто… не могла тебе не сказать. Почему-то была уверена, что ты не в курсе.

Ее предположение соответствовало действительности на все сто процентов. Если бы знала — ни за что на свете не связалась бы с Удавом.

Помимо морального аспекта, мой негатив к такому виду предпринимательской деятельности сформировался давно. Троюродная сестра, Рита, осталась одна с годовалым ребенком на руках, благодаря наличию тогда еще легальных салонов. Ее муж, Илья, оказался игроманом. А подобный азарт и семья — вещи не совместимые.

— Как видишь — не ошиблась. — Улыбнулась натянуто, но с благодарностью. — Спасибо, что сказала. Не переживай так. Что мне может угрожать? О его делах я вообще ничего не знаю. За мной постоянно следует охрана… — увидев испуг на лице Сани, прикусила язык. Зря ляпнула. — Тихо. Не кипишуй. Кирилл не даст меня в обиду.

— Нелюсь, ты только пойми меня правильно… но… может… — Договорить она не успела. Света закончила разговор и подошла к нам, радостно улыбаясь.

— Так девочки. Держите за меня кулачки. На следующей неделе приезжает хер Герхард из Кельна. Будем знакомиться.

Вернувшись поздно домой, отправилась первым делом в спальню. Взяла фотографию мужа. Поцеловала ее. Погладила пальцами его губы.

— Лешенька, защити меня… а лучше забери к себе. — Застонала вслух. — Я столько времени прошу тебя об этом. — Слезы покатились по щекам. — Родной мой. Ну, пожалуйста… услышь… кому мне помолиться? Куда закричать? Шестой год умоляю… Лешк! Не могу больше! Как ты мог меня оставить?! Как… ты… мог..!

Он улыбался мне в ответ. Уже пять с лишним лет не отвечал, а только радостно улыбался. Застывший миг из жизни. Кто мог подумать, что этот снимок будет изуродован черной полоской в углу?! Где справедливость?! Почему это случилось с нами?!

Наревевшись до икоты, отправилась на кухню догоняться коньяком. Да, пить в одиночку — первый признак алкоголизма. Но, знаете, мне уже было совершенно все равно. Ценность жизни нивелировалась из-за боли.

Весь следующий день думала о Дубове. О своем поведении. Морщилась, замирала, ужасалась — вспоминая, как огрызалась иногда. Его усмешки в ответ — изумленная веселость. Пришло понимание собственной беспечности по незнанию. Играла фактически со змеей с завязанными глазами.

Он же, словно учуял что-то, несмотря на расстояние. Не знаю. Заявился вечером.

— Здравствуй, Нелли. — Поздоровался, протягивая какую-то коробку.

— Здравствуйте. — Взяла машинально и отступила в сторону, пропуская внутрь.

— Это к чаю. — Объяснил, снимая пальто.

— Спасибо. — Ответила, но с места не сдвинулась. Ощущение страха, находясь рядом с этим мужчиной всегда покалывало. Это было предчувствие. Просто не понимала природу его происхождения. Теперь же оно трансформировалось. Стало иным.

— Что-то случилось? — уставился на меня.

— Нет. — Очнувшись, отправилась в кухню.

Он появился следом минут через пять. Уселся за стол.

— Покормишь?

Минимум раз в неделю он у меня ужинал. Что это был за странный фетиш — долгое время оставалось загадкой. И, тем не менее, каждый раз удивлялась.

— Я не готовила сегодня. Есть куриный суп… если хотите. Могу гренок к нему нажарить. — Пребывая в прострации, все же смогла сконцентрироваться.

— Давай. — Ответил уже привычным словом. Обычно он переписывался с кем-то, или общался по телефону, лишь изредка поглядывая в мою сторону. В тот вечер молча наблюдал, не скрываясь. — Отмени свою клиентуру с первого декабря на неделю. А лучше дней на десять.

Памятуя о его реакции, вопрос «зачем?» был пойман еще в горле. Раньше обязательно бы спросила, но не теперь. И все же в связи с таким распоряжением мне предстоял бой.

— Может… поделитесь планами? — спросила осторожно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Съездим в отпуск. — Усмехнулся. Да уж. Как будто ему надо было отпрашиваться у кого-то или заявление писать.

— Третьего декабря мне надо быть здесь. — Сообщила, собравшись с силами.

— Ты плохо расслышала? Отмени свои дела.

— Нет. — Ощущая волну раздражения спиной, сама себе напоминала камикадзе. — Не отменю. — Повернулась, напоровшись на жесткий взгляд. — У моего мужа третьего числа день рождения. И я пойду к нему.

— Проведаешь его позже.

— Нет.

Дубов смотрел таким взглядом, что казалось, в стене за мной появятся трещины. Паника заколола иголкой в груди. Как там, у Горького в «Песне о Соколе»? Безумству храбрых поем мы славу, безумству храбрых поем мы песню? Птичка в итоге плохо кончила.

— Нелли… — прозвучало слишком спокойно и ласково. Выражение глаз как у зверя перед атакой. Безразличная заинтересованность приняла хищный окрас.

Между лопатками зашевелился мандраж. Как же я его боялась!

— Кирилл Геннадиевич, в вас есть хоть капля человечности? — голос начал срываться, соскальзывая на хрипы. Секунда, вторая, третья… десятая. И вдруг что-то изменилось. Он словно держал меня за горло невидимой рукой, а потом отпустил.

— У тебя хлеб сейчас сгорит. — Сказал, поднимаясь.

Я резко дернулась к плите, снимая сковородку. Уменьшила огонь, а когда повернулась, услышала удаляющиеся шаги и хлопок входной двери. Сердце сильно сжалось в такт этому звуку.

Знаете, что он принес тогда с собой? Зефир. И судя по вкусу, упаковке, внешнему виду — сделаны сладости были на заказ.

Удав исчез на шесть дней, оставив в полном смятении и непонимании происходящего. Открестился? Бросил на съедение Бортничу? Хотел, чтобы прочувствовала каково это, остаться без его покровительства? Голова шла кругом. Сергей-охранник исчез. А я боялась выйти из дома…

То, что так будет — предвидела, когда пошла на конфронтацию. Понимала, что играю с огнем. Но другого способа разорвать связь с ним попросту не придумала. А продолжать в том же духе, означало еще больше увязнуть в непонятном и устрашающем болоте.

Как потом оказалось, Сережу заменил Валентин, парень, гораздо скромнее в размерах, который умел становиться невидимым, тенью присутствуя за спиной.

Первое декабря провела, вздрагивая ежесекундно. Очень боялась, что Дубов приедет и заберет меня, не спрашивая. Тем более что наступил своего рода переломный момент. За два с лишним месяца мы виделись не реже раза в три дня. Не приехал. Не позвонил. Ничего не написал.

Третьего, собираясь на кладбище, поймала себя на мысли что успокоилась. Внутри — полный штиль. Вероятно, организм просто устал пребывать пусть и в легком, но постоянном напряжении.

Сережа Сазонов, Коля Платов и Родион Илюшин (позывные Сизый, Плата и Родя) — мы встречались, как уже говорила два раза в году. Еще иногда приезжали Саша Жила и Женя Романюк. Но у них не всегда получалось, так как продолжали работать по найму. И с тем же, даже если отпуск не попадал на нужную дату — заходили к Лешке.

Я приехала раньше, чтобы прибрать могилку. Выгребла остатки жухлой травы, воткнула пару искусственных букетов. Выплакалась как следует, поздравляя… накрыла на стол.

Рассказывать по большому счету нечего. Ребята прибыли, как и договаривались — к часу дня. А Дубов появился в полвторого. Ага. Двумя машинами. Впервые увидела его за рулем.

Вы представляете реакцию сослуживцев Алеши, когда возле наших авто припарковался вначале Mercedes-Maybach, а следом Toyota Land Cruiser? Моя челюсть уехала вниз и не хотела возвращаться на место. В висках тарабанила кровь, а тело превратилось в соляной столб минут на пять. Кошмар вернулся. Наивная дурочка. Думала так просто выслизнуть?

— Это кто? — Родя сощурился, сканируя неожиданных гостей, словно мог видеть сквозь тонированные стекла. Он спрашивал не лично у меня, а лишь озвучил всеобщий вопрос. — Сизый, глянь.

— Не надо! Эт-то… ко мне… за мной. — Объяснила, запинаясь и ежась. Зачем Удав пожаловал? Почему не дождался вечера?

Но самым неприятным оказался не приезд Кирилла Геннадиевича, как ни странно. Больше всего давили и плющили взгляды знакомых. Что-то было в них… мутное. Такое же, как у Кати-соседки, когда она впервые увидела Дубова. Осуждение? Разочарование во мне? Разрушила ненароком идеал вечно скорбящей? Не знаю. В ответ на это ощущала укоры совести и злость одновременно. Ну, судите меня. Давайте. Вы же наделили себя таким правом!

Кирилл выждал полчаса и вышел из машины. Обошел ее. Стал, опираясь о капот и сложив руки на груди. Эдакий безмолвный посыл. Подгонял. Какого рожна, спрашивается? Мне никто времени не отмерял! И, тем не менее, несмотря на душевный бунт и прочие фонтанирующие чувства, этот человек умел руководить мной даже на расстоянии. Мало того. Предпочитала сама слушаться! Лучше прогнуться заранее, чем дождаться пока откроет рот и начнет что-то говорить! Иначе будет еще хуже!

Глава 23

Собравшись, попрощалась с ребятами, отнесла сумку в свою машину и подошла к Удаву.

— Кирилл Геннадиевич? Добрый день.

— Привет, Нелли. — Открывая дверь автомобиля, поздоровался в ответ. — Ключи и техпаспорт. — Протянул руку. Спросить «зачем?» язык засвербел так, что я даже пошуровала им о зубы, но благоразумно сдержалась. Достала из сумки то, что он попросил и молча отдала.

Пристегиваясь ремнем безопасности, неожиданно поняла, что вместо раздражения, которое испытывала буквально минуту назад, когда вынужденно уходила раньше планируемого, пришло смирение. Не вырвусь. Он не даст этого сделать. Почему? Как жаль, что нет никаких таблеток для храбрости. Было бы очень здорово. Проглотил пилюлю и вперед за орденами разрешил волнующие моменты, не выедая до дна свои нервы.

Думаю, у многих уже давно возникло логичное удивление. Что мне мешало спросить напрямую у Дубова о его интересе к моей персоне? До разговора с Сашкой, когда она открыла мне глаза, скажу честно — влечение. И даже отдавая себе отчет, что происходящее имеет вполне четкое название в психологии как мазохизм, отказаться от него не могла.

Тянуло меня к нему. Несмотря на отчетливое проявление антипатии с его стороны и на гнусности, которые лились как из дырявого ведра на мою голову — притягивало. Плюс иногда поведение Удава подталкивало к мысли, что и он скрывает свои истинные чувства. Все эти поглаживания, прижимания, странные слова шепотом на ухо. Если кто-то неприятен, то обычно делаешь все, чтобы не то что не прикоснуться лишний раз, а стараешься вообще не нарушать личного пространства. Разве нет?

Но после информации полученной от Сани, расклад изменился. Ходьба по лезвию больше не прельщала. Если скажу, что Кирилл перестал меня привлекать — совру. Но и смотреть сквозь пальцы, кем он на самом деле являлся — не могла. Не думаю, что найдется кто-нибудь в здравом уме и твердой памяти, кто относился бы с симпатией, скажем к наркобарону. Человек, наживающийся на слабости и зависимости другого — не вызывает у меня уважения.

Одним словом — решилась.

— Кирилл Геннадиевич… можно вопрос?

— Личный? — хмыкнул, коротко глянув в мою сторону.

Не. Спасибо. Уже поспрашивала. Никогда не забуду тот вечер.

— Не знаю. — Стушевалась, так как и без этого еле отважилась голос подать, ожидая каждую минуту, что он напомнит о нашем уговоре и неприемлемом поведении неделю назад. При всей происходящей чехарде Халка никто ж не отменял.

— Давай, Нелли. Смелее.

— Что вам на самом деле от меня надо? — От собственной смелости задрожали руки. Рубикон перейден. Отступать некуда, позади Москва. Сделала глубокий вдох. — Вы же не из-за гарнитура ввязались во все это.

— И во что же такое я ввязался, по-твоему? — спросил иронически.

— Вы понимаете, о чем я. Бортнич, маскарад, тратите на меня свое время, деньги.

Он ответил не сразу. Да и ответом-то его слова было сложно назвать.

— Ты, конечно, молодец. Два с лишним месяца соображала. Но еще не время для этого вопроса.

— А когда… придет время? — вообще ничего не понимая, уставилась на него с недоумением.

— Я скажу когда.

Его слова начали потихоньку крошить мои мозги. Дубов, хитровыделанный, искусно выслизнул, оставив в полном непонимании.

— Так вам все же надо что-то? Я правильно понимаю?

— Жан Жак Руссо сказал: «Терпение горько, но его плод сладок». — Процитировал, следя за дорогой. — Мы обязательно доберемся к сладкому, Нелли.

Жизнь прекрасна и удивительна. А чего глаз дергается? Так от удивления и дергается.

— Что?! — выдохнула едва слышно. Прочистила горло. — Простите… куда вы собрались… добраться?

Не ответил. Зато усмехнулся, гад такой, украсив лицо своей любимой снисходительной миной. А мне стало душно. И страшно. И тошно. И с тем же горячо как-то внутри. Жаркий тремор по плечам вниз, до подушечек пальцев.

— А куда мы едем? — спросила минут через десять, когда смогла совладать с собой и более-менее успокоиться. Поинтересовалась потому, что прекрасно видела, на какую дорогу свернул. В сторону аэропорта.

— Я же говорил. В отпуск.

Отлично. Просто отлично! В субботу, сделав свои выводы, клиентов отменять не стала. И в «Арт-буме» отыграла вечером. Воскресенье лишь подтверждало мои догадки — Удаву надоело со мной канителиться. Ошиблась. И что теперь делать?

— Мне надо в аптеку. Или любой магазин. — Проговорила, холодея. Кошмар. То жарко, то мороз по шкуре. Благо таблетки от мигрени всегда с собой.

Дубов взглянул вопросительно, ожидая пояснений. А мне захотелось остановить планету и выйти. Исчезнуть куда-нибудь в другую вселенную. Чтобы пить там на брудершафт с гуманоидами и забыть сложившуюся ситуацию как дурной сон.

— Мне нужны… средства женской гигиены. — Почти задыхаясь, выжала из себя.

— У тебя месячные? — спросил с удивлением.

— А что вас так поразило? — поинтересовалась, багровея.

Он моргнул и достал телефон.

— Тебе что именно? Или без разницы? — осведомился, дожидаясь от кого-то ответ на свой звонок.

— Что вы… де…лаете? — простонала в ответ, окончательно смутившись. Закрыла руками лицо. Нет. Это не со мной. С кем-то другим — да. С Сашкой, например. Она из таких историй не вылезает.

— Сень, нужны прокладки и тампоны. Ну а какие? Да. — Повернулся ко мне: — Морской болезнью не страдаешь?

— Не знаю. — Промычала сквозь пальцы. Супер. Теперь двое совершенно посторонних мужчин в курсе, что у меня менструация. Коньяка бы. Бутылку.

Десятичасовой перелет — мрак. Про аэрофобию уже упоминала? К тому же на Кирюшеньку вдруг напала словоохотливость. Все было сносно ровно до того момента как нам подали обед. Он отвлекся от своего ноутбука и переключил внимание на мою персону. А куда ж еще? Сам указал место напротив, хоть я с удовольствием лучше бы пересела в другой конец салона.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- О чем ты думаешь, Нелли? — закончив кушать, уселся удобнее, потягивая бурбон.

Я повернула голову, посмотрела на него несколько секунд и поинтересовалась:

— Вы действительно хотите знать?

Кирилл выдержал точно такую же паузу, словно копируя меня.

— Хочу.

— Думаю я о многом и разном. Например, о том, что возможно, сделала ошибку. Надо было поддаться на ухаживания Бортнича. Пересилить себя несколько раз. А там, вполне вероятно он утратил бы свой интерес. Всего делов-то — полежать бревном… сглупила, наверное.

— А ты в постели… бревно? — вдруг задал вопрос, от которого у меня остановилось дыхание.

Взгляд глаза в глаза длился с минуту. Нервно сглотнув, отвернулась в сторону.

— Знаете… все зависит от того кто рядом и от ситуации в целом. Любой, даже самый… активный в этом плане человек может в определенный момент лежать колодой, не подавая признаков жизни. Представьте себе, что Том Харди, к примеру, снизойдет к одной из своих поклонниц. Как вы думаете, кто там будет лежать на спине, сложив руки за голову, а кто наяривать, как в последний раз в жизни?

После моих объяснений случилось нечто невероятное. Кирилл Геннадиевич — рассмеялся! Я впервые видела его таким. Казалось, он и улыбаться-то толком не умеет. Только кривить свои усмешки отвратительные — не более того!

— Нелли, ты — это что-то. — Успокаиваясь, произнес, прикрывая губы кулаком. Подумал немного, и окончательно придя в себя, сказал: — Не знаю, расстрою ли тебя или обнадежу: можно быть бревном, но самым лучшим и грандиозным событием в чьей-то жизни, а можно быть тигрицей забытой ровно через десять минут.

— Не думаю, что между двумя пассивами запылает… огонь. Вячеслав Богданович быть активным априори не может. Хотя бы из-за своей… комплекции.

— Логика на твоей стороне. Бесспорно. Но откуда такие мысли? Ты же все равно не сделала этого тогда и не сделаешь сейчас.

— А что мне может помешать? — удивилась его вердикту.

— Гордость, Нелли. Твоя гордость. Или я не прав?

Я снова посмотрела на него, но отвечать не стала. Еще неизвестно чем бы все закончилось, не встреться Удав на моем пути. Не исключаю, что пришлось бы засунуть ее куда поглубже.

Дубов помолчал минут пять, и вдруг спросил:

— А почему Том Харди? Нравится?

— А кому он не нравится? — изумленно вскинула брови. Мы впервые разговаривали нормально. Без напряжения. По-человечески, если так можно выразиться.

— Мне, например. — Делая глоток из стакана, не сводил при этом с меня глаз.

Сжав плотно губы, с усилием сдержала смех. Ну, да. Действительно.

— Я о женской части населения. — Уточнила, хоть в этом не было нужды.

— Хочешь… познакомлю?

И моя челюсть поехала куда-то вниз. Вот это поворот! Ничего себе! Шутит? Издевается опять? Нет. Смотрел прямо и выжидающе.

— А вы… можете? — не надо было спрашивать, но не удержалась.

— Могу. Если… хорошо попросишь.

По спине прошел холодок, проникая и замораживая все внутри. Двузначность повисла в воздухе. Сердце замерло на секунду и понеслось галопом. Тонкий намек?

— Хорошо — это как? — полюбопытствовала, ощущая, как воздух между нами внезапно уплотнился. Думаю, у многих была в жизни ситуация, когда веселость и смех резко обрывались после поцелуя? У нас произошло аналогично, с разницей лишь в том, что мы находились в метре друг от друга.

— Если решишься, я расскажу… и покажу как. — Пообещал с едва уловимой улыбкой, потрогав языком свой клык во рту.

Меня от этого как будто в кипящую воду окунули. Горячо. После озноба — дикий контраст. Слишком по нервам. Внизу живота заклубилось прекрасно знакомое томление. И грудь мгновенно стала такой чувствительной, что смогла ощутить кружево бюстгальтера. Самообладание под тяжестью дерзкого графитового взгляда Дубова собиралось полететь под откос. Нет, нет, нет! Не надо!

Происходящее пугало. Обычный разговор вначале, внезапно повернул в неожиданную сторону. Удав, оставаясь без свидетелей, любил демонстрировать себя настоящего, но раньше это выражалось совсем иначе. Отчужденность, злость, недовольство. Мне казалось, что лишь в силу своего влечения к нему выискивала хлипкие доказательства фальши в слишком откровенной неприязни.

В его глазах теперь плескался безумный коктейль: опасность плюс влечение с каплей дурманящей откровенной похоти. Господи! Спаси и сохрани меня, грешную!

— Спасибо. Но я, пожалуй, воздержусь. — Ответила, не узнав свой собственный голос и теряясь в догадках о том, что же послужило толчком к неприкрытому проявлению мужского интереса с его стороны. И это были не фантазии. Дубова словно переключили, изменив полярность поведения.

— Воздержание не приносит пользы, Нелли. — Сообщил, наклоняясь вперед и облокачиваясь на стол, который находился между нами. Ха. Как интересно. А почему он не волновался об этом, когда запрещал мне встречаться с кем-либо, пока не закончится наше представление для общественности?!

Разумеется, сказать такое вслух я не могла. Но думать же никто не мешал.

— Напомните мне об этом в апреле, если вас не затруднит. — Ответила, разглядывая свои колени. Смотреть неотрывно на него не хватало сил. Сердце лихорадочно постукивало уже где-то между лопатками.

Глава 24

Складывалось впечатление, что кто-то свыше преднамеренно насмехался надо мной. Иначе как можно было объяснить происходящее? Когда мне хотелось взаимной симпатии — в ответ получала холод и раздражение. А стоило откреститься от собственных желаний — Кирилла словно подменили. Но есть такая поговорка: «Дорога ложка к обеду». Теперь, глядя на его красивые руки, первая мысль, которая посещала голову, была о том, сколько искалеченных судеб на них.

Он насмешливо улыбнулся на такие слова, но ничего не сказал. Блуждал по мне взглядом, заставляя сжиматься сердце. Бр-р-р!!!

Примерно за полчаса до начала снижения стюардесса принесла два пакета.

— Кирилл Геннадиевич, ваша одежда.

Дубов потер глаза и поднялся.

— Спасибо, Анна. И сделайте нам кофе, пожалуйста. Мне экспрессо, а Нелли — американо с молоком.

— Да, конечно.

Вынув наушники, я замерла, слушая и хлопая глазами.

— Давай переоденемся, Нелли. — Предложил, не поворачиваясь и разминая шею. Покрутил торсом вправо-влево. И… начал расстегивать манжеты рубашки.

Встряхнув головой, заглянула в полиэтиленовый пакет. Молча поднялась и направилась в сторону туалета. Спокойствие, только спокойствие.

— Ты даже не задашь свой любимый вопрос «Зачем»? — услышала, едва сделав несколько шагов.

— Нет.

— Почему? — спросил с любопытством.

— Знаете, бабушка Аля была очень мудрым человеком. — Развернувшись, без малого не задохнулась. Удав раздевался, продолжая буравить меня взглядом, и улыбаясь. — Жаль, я не прислушивалась к ней раньше. Так вот она любила повторять: «На дне терпения оседает золото». — А про себя подумала: «Придет и мой золотой час. И тогда даже тебе мало не покажется».

— Красивая поговорка. И все же высказывание Руссо мне нравится больше. — Сощурился, наблюдая за реакцией.

Думать о каких сладких плодах по итогу идет речь — не собиралась. Тут и без странных намеков голова шла кругом. Шквал был таким, что хоть бы умом не тронуться. Удав, образно выражаясь, начинал обвивать меня кольцами. Потихоньку, неспешно, отвлекая внимание. Но я же не серая глупая мышь, чтобы не понимать и не чувствовать происходящего!

Едва приземлились, на телефон пришло сообщение от провайдера. Меня поприветствовали в городе Виктория на… острове Маэ. Республика Сейшельские острова. Подняла чумные глаза на Кирилла Геннадиевича. Одуреть! Он, получивший буквально одновременно со мной такой же месседж, смотрел совершенно спокойно и с тем же заинтересованно. Реакция видимо понравилась, так как усмехнулся в ответ.

Мы спустились по трапу прямиком в ночь. Часы на смартфоне показывали начало второго. Внизу стояла машина. Наши вещи, видимо уже перегрузили в нее, так как автомобиль сразу повез нас в неизвестном направлении без каких либо задержек. Потом еще минут пятнадцать в полной темноте на катере. К чему я это рассказываю? К тому, что простому, рядовому человеку, который привык отстаивать по прилету очередь на прохождение таможни и вылавливание своего чемодана между десятков чужих — даже не представляется, как это может происходить иначе.

Во всем, начиная с частного самолета и заканчивая скоростью обслуживания, незримо присутствовал шелест денег. Больших денег. А самое жуткое состояло в том, что я знала, каким образом они заработаны. Дальнейший ход моих мыслей объяснять надо? Оставалось лишь успокаивать себя тем, что ни мнения, ни желания никто не спрашивал.

Дубов достал телефон и видимо вначале переписывался с кем-то, а потом ответил на звонок.

— Думал, спишь уже. Привет. — Улыбнулся, выслушав ответ. — Сейчас сядем на катер. Жди. Да, давай.

Когда вышли из машины, он остановился и кивнул, глядя на мою грудь.

— Снимай. — Протянул руку, ладонью вверх.

Смысл было спорить и упираться? С краткого разговора уже поняла, что там, куда мы направлялись, присутствовал как минимум один из его знакомых. Цепочку с кольцами я сняла, но не отдала, а вместо этого, без особых стеснений оттянула футболку вместе с бюстгальтером и спрятала в надежный швейцарский банк неприкосновенное для него место.

Ох, сколько же всего проскочило во взгляде Удава буквально за пару секунд! Десять карандашей можно исписать под ноль, чтобы изложить все ассорти из эмоций и их оттенков. Гарантирую.

— Ладно. — Нехорошо улыбнувшись, опять посмотрел на мое декольте.

Если бы я только знала, что ждет меня впереди! Столько времени прошло, а вспоминая, начинаю стенать и кривиться, пытаясь избавиться от накатывающих волн возмущения, растерянности и бессилия. Казалось что все, ну просто все было сделано так, чтобы довести до срыва. Зато точно могу сказать — если раньше гордилась своим самообладанием, то там поняла — предела совершенствованию нет.

Мы приплыли к небольшому пирсу, где нас встретили двое мужчин. Один из них оказался служащим отеля, а второй тем самым неизвестным, с кем Кирилл Геннадиевич переговаривался накануне.

— Знакомьтесь. Нелли. Эмиль.

Здоровались они радостно и крепко. Если бы я не была свидетелем того, как Дубов умел становиться хамелеоном в некоторые моменты, то решила бы, что друзья. Но вспоминая общение с Реутовым в Испании, выводы делать не спешила. Да и какая, по сути, разница?

Приближаясь к дальнейшему месту нашего отдыха, даже в страшном сне не могла представить, что меня ждет там. А караулил впереди двухэтажный кошмар. Вернее два домика, как потом в проспекте вычитала помпезное название «виллы» стоящие рядом. С бассейном, общей обеденной зоной и гостиной между ними. Все шикарно, да. Только количество нюансов начало зашкаливать буквально сразу. Мало того. Они возникали один за другим, наслаиваясь и не давая сделать нормальный вдох.

А теперь щекочущие подробности.

Работник отеля разговаривал на ломанном английском. Понимала его с трудом, но, по большому счету особых вопросов не возникало. «Да, вижу, что гостиная, угу, кофемашина и даже чай. И сахар. Ну, вы нас балуете. Бар. О-о-очень хорошо. Бесплатно?! Страшно представить. Спальня там? Конечно, показывайте. Крутовата лестница как по мне. Че-е-го-о-о?!!!» Думаю, о том, что кровать там была одна, все уже поняли. Большая, но одна! Кроме стульев, журнального и письменного столов только крохотный диванчик и узенькая лавочка, на которых разве что боком можно прилечь и балансировать при этом!

Дальше — больше. Шок номер два. Дай боже здоровья и процветания архитектору, придумавшему планировку дома, но лучше бы он занялся чем-нибудь другим. Душ, ванная и туалет были расположены на… открытой лоджии. А для того, чтобы уединиться, так сказать, необходимо опустить бамбуковые ролеты. При этом ветер их дергал как вздумается. Нет, романтика сидеть на унитазе и созерцать прекрасное Индийский океан, безусловно, присутствует. НО! Не в нашем с Дубовым случае! В такие места приезжают с настоящими любовницами!

Простите за интимный вопрос — а как можно нормально помыться и поменять тампон в таких условиях?! Жизнь научила меня одной простой истине: в любой момент за вами могут наблюдать. Даже если кажется, что никого рядом нет. Даже если вы в лесу или среди поля. Даже если находитесь на стадионе среди тысяч беснующихся людей. Одна пара глаз будет смотреть на вас. А потому предаваться единению с природой я бы предпочла каким-нибудь другим способом!

Удав поднялся на второй этаж вслед за нами. Эмиль видимо остался ждать его в общей гостиной. Мой красноречивый взгляд был встречен усмешкой.

— Вопрос озвучивать? — попыталась сохранить спокойствие, при этом ощущая, как волосы на затылке зашевелились.

— Нелли, ты же умная девочка и ответ должна понимать сама. — Сказал, рассчитываясь с работником.

После его слов мне показалось, что вместо крови по венам потек кипяток. Нет! Я глупая! Очень глупая, раз связалась с ним! Оправданием служил страх. Обещание Бортнича, что на коленях к нему приползу и обыск квартиры сыграли дурную шутку. Попала в руки человека гораздо худшего по замесу, чем озабоченный Халк.

— Много ли найдется мужчин, которые бы привезли любовницу на Сейшелы и спали бы с ней на разных кроватях? — поинтересовался, продолжая наблюдать за мной.

Логика бесспорно железная. Только вот легче мне от этого не стало. Все на самом деле было бы гораздо проще, если бы не мутные намеки в самолете. Насколько правильно тогда все поняла? Он каждую фразу как будто наперед продумывал, несмотря на то, что отвечал сразу. И все сказанное можно было вывернуть с легкостью в кардинально противоположную сторону, а потому говорить открыто опасалась.

Растерянно осмотревшись, попыталась уложить в голову масштабы катастрофы. Дубов подошел к постели, которую к нашему приезду украсили уже привычными лебедями и цветами. Рядом в ведерке со льдом остывало шампанское; фрукты в корзинке. Презент от отеля. Он достал бутылку, глянул на этикетку и равнодушно вернул на место. Взял яблоко и повернулся ко мне.

— Как думаешь, если я чего-то захочу, меня сможет остановить то, что ты будешь не рядом, а по соседству?

Превратившись под его цепким прямым взглядом в соляной столп, с ужасом осознавала всю патовость ситуации. Это уже был не намек. И не завуалированный посыл. Спрашивал напрямую. Наигрался?

Лишний раз убедилась в том, что лучше молчать. Но боже. Неужели не имела права озвучить претензии по вполне реальному напрягающему поводу?!

— Чего вы добиваетесь? — спросила дрогнувшим голосом. — Чтобы я боялась засыпать?

— Наоборот. Чтобы ты этого не боялась. — Ответил, выделив последние слова. Встал и направился к выходу из комнаты. — Мы с Эмилем посидим немного. Ложись отдыхать, Нелли. Ничего страшного я тебе не сделаю. — И откусив от яблока, пошел по ступенькам вниз.

Успокоил, блин! У меня после таких обещаний поджилки затряслись! Неровным шагом подошла к ведерку с шампанским. Зачерпнула ледяной воды и приложила ко лбу. Казалось еще минута и меня разорвет на части. Адреналин гонял по крови как всадник на лошади.

Уснула в ту ночь очень поздно. Во-первых, организм был взбудоражен после перелета. Во-вторых — встряска, которою устроил Кирюшенька. В-третьих — новое место, а значит, присутствовала куча неудобств. С горем пополам все же приняла душ (кстати, там я научилась это делать за пять минут без ущерба для качества); переоделась в футболку и шорты — пижамы в чемодане не оказалось; нашла дополнительное одеяло и уселась в кровать на самый край.

Взяла телефон в руки и застыла. Семь пропущенных звонков. Два от Сашки — это не удивило, так как она взялась названивать через день, интересуясь все ли у меня нормально. Три от Роди, один от Сизого и еще один от Люды из «Арт-Бума». Из всех уведомлений больше всего напрягли звонки ребят. Почему-то стало неприятно. Написала каждому, что нахожусь за границей и пообещала выйти на связь в ближайшее время.

Когда пришел Удав — без понятия. Я отключилась раньше, и слава богу, а утром проснулась первой. Тихонечко выбралась из постели, тенью прошмыгнула на первый этаж. Зубы чистила и умывалась в раковине. Подниматься вверх не возникало никакого желания. Заварила чай и решила рассмотреть содержимое чемодана. Пока копошилась — мне посредством мессенджера позвонил Сазонов. Эк их приплющило-то!

— Да, привет Сереж. — Ответила, примерно уже зная, о чем сейчас пойдет речь.

— Привет, Нель. А ты где?

— Я же написала. За границей. Что-то случилось?

— Как сказать. — Хмыкнул и без лишних прелюдий спросил: — Нель, не мое дело, но все же. У тебя все хорошо?

— Скажем так: неплохо. А что?

— Меня немного смутило… кгхм… и было бы спокойнее, если бы понимал ситуацию. Короче, Нель. Если нужна какая-то помощь — скажи мне.

— Можешь успокоиться и заодно Родю угомони. Все нормально. Честно.

Повисшее молчание заставило напрячься. Я даже перестала вынимать вещи.

— Нелюсь, это очень серьезно. Ты… не проигралась случайно?

— Нет. Что за глупости? — вернувшись к разбору одежды, нашла два купальника и зависла.

— Только не говори, что вы с Дубовым… — он не договорил, видимо пытаясь подобрать правильное слово.

— Отчего же? Скажу. Мы с ним встречаемся. — Скрывать что-либо не имело смысла. Версия о том, что я могла задолжать денег Удаву, казалась гораздо худшей, чем «правда». И опять давящая тишина. — Алло! Ты тут еще?

— Да. А когда ты вернешься? Надо поговорить.

— Если честно — сама пока не знаю. Думаю через неделю.

— Набери меня, когда приедешь. Хорошо?

— Ладно. — Согласилась, понимая, что основной разговор у нас впереди.

— Нель.

— Что?

— Будь предельно аккуратной с ним. — Сизый даже не представлял, какого эффекта добился этими словами. В комплексе с переживаниями Сани, мне стало еще хуже, чем было до этого.

— Обещаю. — Проговорила, стараясь подавить внутренний болезненный рывок паники. — И… спасибо тебе, Сереж.

— Обязательно позвони мне по приезду. — Повторил свою просьбу и отключился.

Я вышла из гардеробной и врезалась в графитовый взгляд. Кирилл Геннадиевич сидел за столом, монотонно покручивая пальцами бутылочку с водой.

Глава 25

— Доброе утро. — Поздоровалась, замерев на пару секунд от неожиданности.

— Доброе утро. — Откликнулся, словно эхо, продолжая рассматривать меня со странным выражением лица. Слышать, что мне говорил Сазонов, он не мог, но какие мысли возникали в связи с моими ответами — не имела ни малейшего понятия. Плюс предупреждение уже от второго человека… В итоге отбросила купальники на стул и вернулась к чемодану. Фактически сбежала.

Я давно отметила закономерность: то на чем концентрируешь внимание — растет в размере. Мой страх после предупреждения Сизого начал увеличиваться.

— Пойдем, позавтракаем? Или сюда заказать? — раздался голос сзади, заставив вздрогнуть. Он стоял на входе, полностью закрывая дверной проем крошечного помещения отведенного под гардеробную. Чувствуя себя словно в ловушке, приложила немалое усилие, чтобы дышать спокойно. Воздуха стало катастрофически не хватать, будто лимит кто-то ввел.

— Как хотите. Мне… без разницы.

В этот момент у него зазвонил телефон.

— Да. Проснулись. Угу. Да, давай. Прогуляемся.

— Идем. — Он отошел, и солнечный свет вновь заполнил пространство. Мракобесие какое-то!

В то утро я познакомилась с Аурикой. Как потом объяснила девушка, такое имя — дань национальности. Она была молдаванкой. Очень красивой, кстати, на мой взгляд. Темные волосы, правильные черты лица, губы красные от природы, длинные ноги, обалденные пропорции тела.

Скажу честно. Изначально у меня о ней сложилось неоднозначное впечатление. Во-первых, обручального кольца на руке у нее не было, в отличие от Эмиля, а это означало, что передо мной классическая любовница, присосавшаяся к богатому мужчине. Во-вторых — смущало ее полное равнодушие ко всему происходящему. Казалось, что даже если взорвется бомба — она лишь хмыкнет удивленно. Эмиль же, несмотря на такое апатичное поведение, скакал вокруг нее конем, изредка срываясь на приступы злости.

Вникать в чужие отношения желания не возникало. Я очень негативно отношусь к связям на стороне при законном браке. Аурика тоже молчала, а потому мы болтали на общие темы несколько дней кряду.

Теперь о Дубове.

На ум не приходит ни одного воспитанного слова, чтобы выразить все, что чувствовала и думала тогда. Измывался от души: с нескрываемым удовольствием, гадкими улыбочками, постоянными намеками и насмешками. А всему виной, судя по всему, стали наши разборки во время самого первого завтрака.

— Нелли, помни о наших условиях. Вторая ошибка станет последней. — Накрыв мою руку своей, погладил пальцами, хватая одновременно излишне спокойным голосом за сердце. Оно сжалось и перестало стучать. Ласковая угроза прямо в глаза. Как ни странно, даже не удивилась. Ждала чего-то подобного, после разговора с Сазоновым.

— Я помню. — Ответила сдержанно. — И была бы благодарна, если бы и вы со своей стороны тоже соблюдали все договоренности.

Где набралась блох храбрости — сама диву даюсь. Общение с ним напоминало ходьбу по канату над бездной. Страшно, но идти надо. Назад не повернуть, а только вперед с замиранием и дрожью.

Удав наклонил голову чуть в сторону, выдав лукавую усмешку. Закусил вначале нижнюю губу, медленно освободил, потом верхнюю. Его мысли читались в глазах, вынуждая ежиться. С одной стороны моя просьба — виртуальный шлепок по рукам — задела, а с другой — азарт во взгляде напополам с весельем и неким приговором — погружал в отчаяние до самой макушки.

Кирюшенька ничего не сказал. Зато куражился потом с мстительно-радостной фантазией.

После завтрака все решили поваляться у бассейна. И вот тут я осознала, какие резервы терпения еще придется вскрыть, чтобы пережить отпуск. Купальники. Их было два. Один цвета хаки, второй — розовый. У первого нормальные плавки, у второго — верх. Выбор невелик: сверкать задницей или грудью. Рассматривая их, у меня были все шансы переплюнуть любого портового грузчика в умении материться.

Делать нечего. Надела разнобой. И, конечно же, не избежала ироничного замечания.

— Что-то мне подсказывает, что у тебя проблемы с восприятием цветовой гаммы.

Как же мне хотелось показать ему средний палец, вы бы знали! Я даже руку поднимать начала, но вовремя опомнилась и вместо неприличного жеста поправила волосы.

— Кисуль, иди сюда. — Едва сев на шезлонг, расставил ноги и постучал ладонью перед собой. — Я тебя кремом намажу.

Почему-то существует стойкое убеждение, что если посчитать до десяти одновременно делая глубокие вдохи и выдохи, то это помогает успокоиться. Так вот. Нифига не помогает! Враки! Подобные манипуляции лишь отодвигают момент взрыва!

Какая я тебе кисуля?! Стиснув зубы, присела с краю, поворачивая к нему спину. И началось. То, что он делал, скорее напоминало прелюдию к сексу, а не втирание солнцезащитной эмульсии! Медленно, не спеша, скользящими движениями по лопаткам вниз, вдоль хребта. Потом поясницу, талию, живот…

Пользовался присутствием Эмиля и Аурики, разыгрывая заботу.

— Спасибо, дальше я сама. — Попыталась остановить, но не смогла.

Дубов не дал подняться. Удержал и молча протянул тюбик. Ладно. Не самое страшное. Намазалась. После чего получила нехилый такой приход адреналина.

— А теперь ты меня. — Сказал, глядя в упор. И добавил тихо: — Чего дрожишь?

— П-поворачивайт… ся. — Попросила, нервно сглотнув.

— Зачем? — Спросил, толком даже не скрывая ехидство и веселье, вздернув левую бровь вверх. Откинулся назад, заворачивая руки за голову.

Такого открыто-скрытого издевательства за всю жизнь не испытывала ни разу. Ведь ни Эмиль, ни Аурика понятия не имели, что происходит на самом деле. Уверена, что любовницы таких людей вроде Бортнича или Дубова с радостью бросаются выполнять подобные просьбы.

Чтобы протянуть руку и дотронуться к нему — собрала всю выдержку, доставая ее из самых глубин и неизвестных до той поры ниш. Сил на то, чтобы продолжать улыбаться на публику — не осталось. Между нами происходило что-то. Химия? Притяжение? Дурман?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Красивый, подтянутый торс — несомненная заслуга тренировок. Грудь, негусто покрытая волосами, жесткий пресс, рельефно выступающие бицепсы… голову затуманило от ощущений. Как же давно я не прикасалась к мужчине..! А он смотрел прямо, с застывшей усмешкой и прожигал насквозь темным взглядом. Следил. Пил эмоции. Вдыхал мое смущение, смешанное с проснувшейся чувственностью.

— Неля… — теплая ладонь на коленке выдернула из непонятного транса.

— Повернитесь. — Ответила глухо.

Знакомые Удава в этот момент о чем-то переговариваясь направились ко входу в бассейн и слышать нас не могли. Он не отреагировал. Слегка сжал пальцы, безмолвно настаивая на не озвученном призыве.

— Повернитесь. — Повторила чуть громче.

Дубов напряженно поджал губы, а потом молча выполнил просьбу.

Укладываясь после всех манипуляций на шезлонг, еле дышала от пережитого смерча эмоций. На ладонях еще долго ощущалось тепло его кожи. Меня качало. Как такое возможно?! Словно охмеление, без капли спиртного!

И это было только начало.

Кирилл Геннадиевич взялся испытывать мое терпение на прочность с таким усердием, что на третий день довел до невозможного. Я практически сорвалась.

Он никогда не упускал возможности меня потроллить. Постоянно вынуждал соответствовать роли, которую взялась играть. Помассировать плечи и шею, намазать тридцать раз за день солнцезащитным средством, принести забытое полотенце или футболку, прогуляться по отмелям, пойти вместе на «семейный» массаж, приготовить кофе, протереть очки, сделать сок со льдом… и еще тысячу мимолетных просьб и моментов. А самое главное неудобство — постоянно находиться рядом. Любую уловку пресекал.

Как-то притопал вслед за мной на виллу, когда я отлучилась по своим чисто женским делам. Задержалась там потому, что Светка Мальцева начала бомбить сообщениями. Прислала фото нового заинтересовавшегося ней немца. В итоге созвонились через вайбер и начали болтать.

— Нель, ты его видела?! У меня прямо дух захватывает! — Светульку по ходу плющило не по-детски. — А имя какое… ммм… Пауль. Как патока. Сладкое.

— Не знаю. Внешне… очень брутальный мужчина. Какая там патока? Эсэсовец. Ему не хватает стека в одной руке, а наручников в другой. — Развеселилась в ответ. — Не удивлюсь, если на встречу он заявится в кожаных штанах.

— Ты дома? Давай я сегодня вечерком подскочу.

— Нет, не дома и буду не скоро. — Вынуждена была признаться, скривившись. — Мы с… Кириллом… в отпуске.

— Ух ты! А где?

— На море.

— В Египте? А как же наши планы? — тут же упрекнула, забыв порадоваться за меня.

— Наши с тобой планы были на март. А до него еще дожить надо. Плюс Пауль. Ты еще с ним не общалась, а уже скулишь от предвкушения.

— Ладно. Разберемся. — Согласилась легко. — А скажи, в лысых мужиках есть что-то… сексуальное, притягивающее?

— Определенно есть. — Согласилась со смехом. — Мне только не понятно другое. Что такой мужчина забыл на сайте знакомств?

— Может жену себе красивую ищет. Немки страшные.

— Короче. Будь внимательнее. Мало ли на какого извращенца можно попасть.

— Ха. А я очень даже не против. Пусть бы действительно оказался извращенцем. — Мечтательно протянула Мальцева. — Скажи он классный?

— Да. Весьма… интересный, скажем так. — Согласилась, чувствуя, как улыбка сходит с лица. Дубов неторопливым шагом вошел в наше шале. — Все, Свет. Не могу больше говорить. Спишемся. Давай, держи себя в руках. Пока.

— Почему ты сбросила мой звонок? — не дожидаясь конца разговора, спросил Удав.

— Потому, что общалась на тот момент. — Объяснила, шкурой ощущая волну недовольства исходящую от него. Отключила связь. — У вас что-то сверхсрочное?

— Не делай так больше. — Проговорил удушающе тяжелым тоном и мне моментально стало не по себе.

Ком горечи в груди и жесткое пробуждение. Что тут скажешь. Это было жутко неприятно, после всех рокировок, недвусмысленных намеков и щекочущих ситуаций, которые он намеренно создавал. И вот, пожалуйста. Одной короткой фразой поставил на место.

— Хорошо. — Ответила, чувствуя, как руки стало тянуть. Отчетливая мышечная боль. У меня всегда возникает такая странная реакция, когда боюсь или сильно нервничаю. — Извините. Я… — Слов подобрать не смогла. Одеревенела. Мысли путались, а потому повторила: — Извините.

На самом деле — смахнула входящий автоматически, совершенно не задумываясь о том, что с такими как Удав этого делать нельзя. Он не тот человек, от которого можно отмахнуться. И вряд ли вообще перезванивает кому либо. Моя ошибка. Глупо было относиться к нему как к обычному. Несмотря на шорты, сланцы, дружеский треп с Эмилем и прочие вуалирующие вещи. А я расслабилась, дурочка.

Дубов ничего не сказал. Подошел к стационарному телефону, и, насколько я смогла услышать краем уха, заказал барбекю. Непроизвольное отторжение заставило выйти из дома. Даже просто находиться рядом требовало слишком много энергозатрат, а потому присела на ступеньках, обхватив колени руками.

— Идем. — Кирилл Геннадиевич появился из-за спины и протянул руку.

Молча самостоятельно встала и пошла вперед. Хотелось изолироваться. Не видеть его. Не слышать. Не ощущать. Хотя с другой стороны стоило бы поблагодарить. Сам того не ведая, устроил психологический контрастный душ. Тем лучше. Притяжение исчезло вмиг. Это хорошая новость. А плохая состояла в том, что он почувствовал изменение во мне. Не знаю как. Не спрашивайте.

— Нелли, с тобой все нормально? — поинтересовался примерно через полчаса.

— Да. — Кивнула утвердительно, не поворачиваясь. Какое же классное изобретение солнцезащитные очки! Дай боже здоровья и счастья святому человеку, придумавшему их когда-то.

Это был третий день отдыха на острове. Вечером к беседке работники отеля принесли мангал, и повар жарил на углях мясо. Удивительное дело. Антураж — как на открытке: райские кущи, шум прибоя, дорогие напитки и еда. Все расслабленные после отдыха. Напитанные солнцем и одурманенные воздухом. И при этом за столом царило напряжение. Мужчины болтали, шутили. А мы с Аурикой словно аверс и реверс одной монеты, практически отзеркаливали друг друга. Что происходило у них с Эмилем — понять не могла. Если я усердно играла роль, то она особо не старалась. Сплошная загадка.

Но тайное зачастую быстро становится явным.

На следующий день в послеобеденное время случилось так, что я, непроизвольно спровоцировала обострение во взаимоотношениях этой пары и узнала правду.

Глава 26

Знаете, чем отличается отдых богатых людей помимо того, что они могут позволить себе дорогие курорты? Зачастую их отпуск выглядит как расписание командировок. Все дело в том, что они так любят свою работу, что не отделяют ее от своей личности. Всегда открыты для деловых возможностей, куда бы ни пошли. Эмиль с Кириллом засели в беседке, что-то обсуждая. Принесли свои ноутбуки. Одним словом — делу время, потехе час.

Мы с Аурикой собирались спуститься на пляж — поваляться на мелководье, пофотографировать друг друга. В какой-то момент у меня зазвонил телефон. Сколько могли обойтись пару минут в роуминге — не представляла, а потому сбросила входящий. Но буквально через минуту получила сообщение от своей хорошей знакомой из «Арт-Бума»: «Нель, перезвони, когда сможешь. У меня ЧП»

— Погоди минутку. — Попросила Аурику. — Мне надо… переговорить.

Набрала знакомую через приложение.

— Да. Привет, Люб. Что случилось?

— Привет. Мне помощь нужна. Если можно, конечно.

— Говори.

— Я… от Валерки ушла. Можно у тебя пару дней перекантоваться?

— Э-э-э… да. Но я не дома сейчас. А что случилось? — подвисла в недоумении. Дело в том, что Люба Семчук, а ныне Маслова буквально полгода назад вышла замуж. И вроде как в данный период жизни должна была наслаждаться семейным счастьем.

— Он изменил мне. — Ответила глухо.

— Как?! — своим возгласом непроизвольно привлекла внимание наших мужчин. — Простите. — Обратилась к ним и отошла немного в сторону. — Ты уверена?

— Да. Почитала переписку на сайте знакомств. Этот козел забыл выйти из аккаунта.

— Капееец…

— Ты поздно вернешься?

— Люб, я сейчас за пределами страны. Знаешь что. Сфотографируйся и вышли мне фото. Я свяжусь с соседкой, и она даст тебе ключи от моей квартиры. Зовут ее Катя. Но дома она будет после семи.

— Хорошо. Спасибо тебе большое! — судя по сдавленному голосу, Маслова заплакала.

— Погоди благодарить. А что Валерчик? Он… вы говорили? Или ты молча чемодан пакуешь?

— Говорили. Нель, у меня ощущение, что вообще его не знала, несмотря на то, что уже два года вместе! Вначале отпирался, пытался меня дурой полной выставить. Мол я все не правильно поняла. И что это просто так, ничего серьезного. Ему, видите ли, захотелось поднять свою самооценку. А как, скажи мне, как еще можно объяснить фразу «у тебя самая сладкая киска, жду не дождусь когда попробую ее снова»?!

— О, боже. — Выдохнула, хлопнув себя по лбу. Провела рукой по лицу и прикрыла рот, чтоб не заматериться.

— А теперь он мне рассказывает, что все мужья изменяют! То просит прощение, то бесится. И выкручивает так, что вся вина на мне. Типа нечего было лезть в чужое личное пространство!

— Нет слов… у меня просто нет слов, Люб.

— Это не все. Я беременна, Нель. Двенадцать недель. Ты бы знала, как он ребенка выпрашивал! На коленях стоял!

— Остановите землю, я выйду… — прошептала, пытаясь взглядом найти бутылку с водой. В горле пересохло. Ума Любочке Масловой никогда не доставало, если честно. Глядя на ее Валеру у меня еще с момента их знакомства закрадывалась неуверенность, что мы вообще с ним принадлежим к одному биологическому виду. Но, как думаю, вы знаете — для многих женщин главное, чтобы в доме были штаны. Чужой выбор для меня всегда тема-табу. А потому никогда не лезу со своим мнением.

Поразило другое. Чета Масловых жила в пригороде у свекров. Денег на жизнь у них катастрофически не хватало. Люба работала в лаборатории при поликлинике, а Валерчик никак не мог найти своего места в жизни. Образно выражаясь — танцор, которому постоянно что-то мешает. Кормили их родители. Вопрос куда они собрались рожать, можно было не озвучивать. Уверена, что поговорку про «зайку-лужайку» придумали люди именно такого склада.

— А теперь сообщает, что полигамен! И что в каждом нормальном мужике это заложено от природы — оплодотворить как можно больше самок!

— Полигамен?! Люб, ты бы спросила, зачем он тогда женился, если полигамен?! Пусть бы жил в свое удовольствие один. — Не выдержав, заскрипела зубами от злости. — Оплодотворял. Но Валера хитрит и подменяет понятия. Сделать как можно больше детей и воровато оглядываясь потрахиваться на стороне, при этом не желая беременностей вне брака — это разные вещи.

— Что мне делать, Нель?

— Не знаю. Я советов никогда не даю. Мое мнение ты только что услышала. Ладно. Много текста. Поговорим, когда вернусь. Жду от тебя фотку. Не раскисай.

И только когда отключилась, сообразила, что вокруг образовалась гробовая тишина.

— Действительно. — Вдруг громко и резко сказала Аурика. — Зачем жениться было?! А? Эмиль?! — после чего круто развернулась и ушла в сторону своей виллы.

Друг Кирилла Геннадьевича громко чертыхнулся, вышел из беседки и направился быстрым шагом вслед за ней. Я лишь растерянно провела их взглядом, после чего повернулась к Дубову:

— Что… случилось?

— Иди сюда. — Позвал к себе, прикрывая крышку компьютера. — Присядь. — Посмотрел внимательно и объяснил: — В этом нет твоей вины, расслабься. Эмиль гульнул, а Аурика узнала. Они сюда мириться приехали.

— А-а-а… — все попытки сложить картинку заходили в тупик. Изменил любовнице, после чего повез ее на Сейшелы, чтобы выпросить прощение? Какой-то абсурд. — Погодите. Так они муж и жена?

— Да, Нелли. Что тебя так удивило?

— Не знаю. Просто у Аурики нет обручального кольца и я решила… что она… любовница.

— Нет. — Удав криво улыбнулся в ответ, покачав отрицательно головой. — Надо было раньше тебе рассказать, но ничего, разберутся. Ты мне лучше скажи, кого к себе в квартиру так запросто пустила.

— Знакомую… — все еще глядя в сторону соседнего дома, протянула задумчиво. — Из «Арт-Бума»…

— А имя у нее есть?

— Зачем вам..? — очнулась вдруг.

— Фамилия. Имя. И отчество. — Проговорил с расстановкой и неприятным спокойствием.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Люба Маслова. Отчества не помню. — Ответила обреченно и почему-то, неожиданно для самой себя печально усмехнулась. — Кирилл Геннадьевич, а вы отпустите меня после сделки? — спросила, сама не понимая как. Слова не успели даже сформироваться в голове, а рот выдал их неконтролируемо.

Удав не спешил с ответом и очень этим пугал. Смотрел прямо с минуту или две. Тихий ужас.

— Ты здорово прогрессируешь, Нелли. За несколько последних дней уже второй правильный вопрос.

— Второй? — ничего не понимая, повторила словно попугай.

— Угу. — Сузил глаза в насмешке.

На смену замешательству внезапно пришла злость. Мистер загадочность с непонятными ребусами начинал напрягать. И я даже собиралась сказать что-то, набрав воздуха в грудь, но не успела. У Дубова зазвонил телефон. Короткий взгляд на экран, а потом в мою сторону заставил подняться и уйти. Слушать чужие разговоры никогда не любила и считаю моветоном. А узнав, кем Кирюшенька является на самом деле — тем более не хотела. Меньше знаешь — крепче спишь.

В тот день Аурика так и не вышла. Зато на следующий рассказала свою печальную историю, пользуясь отсутствием наших мужчин, которые уехали на рыбалку. По большому счету — ситуация банальна и стара как мир. Поженились с Эмилем три года назад. Есть двухлетний сын. Недавно узнала об измене мужа. Зависима от него полностью. Если уйдет — о ребенке может забыть. Благоверный пригрозил, что заберет малого. Учитывая связи и деньги, в том, что так и сделает, сомнений нет. Но и надежды на то, что откажется от любовницы, тоже не было. Для последней Эмиль купил квартиру. Одним словом — жесть.

Слушая ее, боролась с подкатывающей к горлу тошнотой. Беспомощность — одно из самых гадких ощущений, которое испытывает человек. Моментально стали понятными и поведение Аурики и молчаливость и не эмоциональность в общении с супругом.

— Но если он привез тебя сюда и хочет помириться, выпросить прощение, то может стоит подумать? Плохой мир — лучше, чем хорошая война. Исходи из того, как будет удобнее и комфортнее жить в дальнейшем. — Высказала свое мнение, не зная на самом деле, чем можно было ее еще успокоить.

— Да. Привез. А вчера вечером рычал в лицо, что если буду закатывать подобные сцены — вышвырнет на улицу. И что сделал большую ошибку, решив взять меня с собой.

Я реально вздрагивала, слушая эту несчастную девушку. Как же мерзко. Подло. Отвратительно.

— Аурика, давай обменяемся телефонами. Если тебе понадобится помощь — ты можешь позвонить мне. Я обещаю поддержать в меру сил… Да, мы живем в разных странах, но мало ли…

— Спасибо, Нелли. Но ты — последний человек на этой планете к кому я смогу обратиться. За твоей спиной Кирилл. Он никогда не станет вмешиваться. И тебе не позволит. — Ответила с печальной улыбкой. Откинулась назад на шезлонг, и, глядя в небо вынесла вердикт: — Связываясь с таким как мой Алпаров, или твой Дубов нужно понимать, на что подписываешься.

Час от часу не легче! Мне и без того уже еле дышалось. И вот что прикажете делать? Как любит отвечать один мой хороший знакомый: «Плевать и ловить!»

— То есть… ситуация безвыходная? — спросила сдавленно.

— У меня — да. Или лишиться сына или заново научиться улыбаться Эмилю.

К чему я рассказала обо всем этом? К тому, что страх перед Кириллом Геннадьевичем увеличивался день ото дня в геометрической прогрессии. А история с Любой Масловой имела интересное продолжение, коснувшееся меня лично.

По поводу самого отпуска. Если сложилось впечатление, что мы только то и делали, что валялись у бассейна — смею разубедить. Почти каждый божий день вырисовывалась какая-то ерунда. Честно скажу, для меня отдых — это лежать, читать, спать. Все остальные телодвижения воспринимаю как посягательство на покой и умиротворение. Но, во-первых — меня ставили перед фактом, а во-вторых — экзотики вокруг было столько, что пропустить интересное попросту не хотела. Обзорная экскурсия, плаванье на каяках, сноркелинг, спа-процедуры — как оказалось, ради всего вышеперечисленного можно и подвинуться со своими предпочтениями.

Ну и несколько слов о клубничке наших многоходовках с Удавом.

Я не удивлюсь, если окажусь единственной женщиной, которую отвезли на Сейшелы и не вые… переспали с ней при этом. Так и надо записать где-нибудь в манускриптах для потомков: «Арапова Нелли Аркадиевна не отдалась несмотря на».

Как так у меня вышло — сама диву даюсь. Очень сильную роль сыграл банальный страх. Приукрашивать себя и рассказывать басни о собственной стойкости и принципиальности не буду. Если бы поездка состоялась до разговора с Сашей — итог был бы совсем другим.

Дубов подкрадывался, особо не скрываясь, но и не переходил черту, словно предоставляя выбор. С одной стороны — соблюдал дистанцию, когда оставались наедине, как бы давая понять, что придерживается изначального соглашения, а с другой — выжимал мое терпение со сноровкой прачки выкручивающей стираное белье. Видимо он ждал ответной реакции, отклика на свои поползновения, но я лишь путалась в собственных желаниях и ощущениях.

К примеру, на второй день, сидя на берегу, умостился сзади, вытянув по бокам свои длинные ноги, и огорошил тихим вопросом на ухо:

— А у тебя твои женские дела, когда закончатся?

Размер моих глаз в ответ представляете? Шок. Испуг. Сердце мгновенно сбилось с привычного ритма, а кровь устремилась к щекам. Какое счастье, что располагалась спиной к нему! Иначе умерла бы со стыда!

— Вам-то это зачем, Кирилл Геннадиевич? — простонала, не сдерживая смущение и досаду.

Не ответил. Прижался плотнее и накрыл мои руки своими, переплетая пальцы. На попытку освободиться, сказал негроомко:

— Подожди. Я хочу поговорить.

Молчал минут пятнадцать, не меньше. Чем дольше вот так сидели — тем больше неловкости ощущала. Но Дубов не был бы собой, если бы не доказал, что может усугубить обстановку доведя до предела возможного.

— Нелли, я сейчас задам тебе вопрос, а ты мне честно на него ответишь. Хорошо? — Тон голоса не предлагал выбора. Давил. Заставлял. А потом контузил: — Твой отчим… он тебя… трогал?

Глава 27

В глазах потемнело. Эффект неожиданности сделал свое черное дело. Сжалась непроизвольно, а Кирилл это почувствовал.

— Т-ш-ш-ш. — Прошелестело над ухом. — Не бойся.

— Нет. — Замотала головой и опять попыталась встать. Удержал. — Все не так, как вы думаете.

— А как? Скажи мне. — Перехватывая рукой за живот, спросил вкрадчиво.

— Пустите! — дернулась снова.

— Нелли. — Остановил изменившимся голосом.

Я затихла, и, собравшись с мыслями, вынуждена была ответить:

— Он бил меня. — Призналась и тут же испугалась. Никогда и никому не рассказывала. Даже Леша не знал. А Удав — вовсе не тот человек, с которым следовало делиться.

— За что и как он тебя бил? — уточнил обманчиво спокойно.

— Не важно. — Ответила, ежась от страха. — Я… заслуживала. Павел Игнатьевич просто вспыльчивый… очень, а мне не хватало собранности и дисциплины…

— Я не об этом тебя спрашивал. За что и как. — Повторил напряженно, после чего взял за подбородок и повернул к себе, видимо желая смотреть в лицо.

— П-по разному… не помню уже.

— Помнишь. И никогда не забудешь. А матери не можешь простить за то, что не защищала.

— Откуда вы… как вы..?! — уставилась на него, нервно сглотнув.

— Логика, Нелли. Найдется не так много причин, которые могли бы отвернуть ребенка от родной мамы. Мелкие шрамы на руках — это он, да? Чем бил?

— Ремнем. С пряжкой. — Ответила еле слышно. На меня смотрели глаза из ада — темные, прожигающие, беспощадные — гипнотизируя и лишая силы воли. Волосы на голове зашевелились от ужаса.

— На спине под лопаткой — он?

— Эт-то из-за Пашки… брата… ему лет шесть было… упал и содрал кожу на ладони… а я не уследила.

Кирилл Геннадиевич резко прижал меня к себе:

— Хватит. Можешь не продолжать. — Минут десять после этого тяжело дышал. — А где все эти годы была Алевтина Васильевна?

— Аля долгое время не знала. Мама пугала, чтобы я никому ничего не говорила, а то спецслужба заберет в детдом. Когда мне исполнилось восемнадцать, бабушка приехала неожиданно, не предупредив. И увидела меня… в рубашке с длинным рукавом. А на улице — плюс тридцать. Мы в парке гуляли. Когда провожала ее к машине, она молча расстегнула манжет… и с того момента я больше ни разу не переступила порог маминой квартиры. Вы… вы же ничего ему не сделаете? — спросила отстраняясь. Все эти прижимания были вовсе ни к чему.

Дубов молчал.

— Пожалуйста, не надо…

Тишина.

— Не заставляйте меня жалеть о том, что открылась вам сейчас… пожалуйста…

— Твой муж знал?

— Нет. Никто не знает. Вы теперь… — Ответила, поднимаясь на ноги.

— Неужели никто? Такого не может быть.

— Родственники… соседи… догадывались, наверное. Разве это важно сейчас? Все в прошлом, Кирилл Геннадиевич. Я давно перевернула страницу и живу дальше. И очень надеюсь, что не буду каяться из-за собственной откровенности.

Если открываешь кому-то свои тайны, ждешь ответного тепла и близости. Наверное, именно поэтому, когда Удав на следующий день высказал политику партии просьбу не сбрасывать его звонки, да еще таким тоном — мне стало настолько обидно и больно, что поначалу даже разговаривать с ним толком не могла. Словно обожглась. С той лишь разницей, что невидимые волдыри выскочили где-то в груди.

Зато встряска очень хорошо отрезвила и очистила от непотребных помыслов.

Кирюшеньку же шатало и раскачивало. Осторожные намеки и нежность сменялись приступами напряжения и едва контролируемой злости. Он вел какую-то личную борьбу, периодически уставая, после чего начинался мастер-класс по прокачке моего терпения и самоконтроля.

— Идем, поплаваем. — Как-то пригласил распорядился составить ему компанию.

В бассейне прижал к борту. Наплавался, блин, за пять минут, ага.

— А ну, великая актриса, поцелуй меня. — Прошептал, мстительно сощурившись. А увидев мой ступор, процедил: — Что, с Лопахиным из вашей пьески могла, а с любовником не можешь?

Провокация. Пренебрежение. Вызов. Ожидание. Власть. Огонь. В его взгляде пылало все и еще уйма другого. Аурика с Эмилем находились в пяти метрах от нас. Вырваться не представлялось возможным.

Подумав, я улыбнулась и… поцеловала.

Только вовсе не так, как он, наверное, себе представлял. Есть нехитрый прием у актеров. Необходимо обхватить партнера руками за щеки и положить большие пальцы на губы. В итоге со стороны это выглядит как поцелуй, а на самом деле губами вы касаетесь собственных пальцев.

— Алевтина Васильевна аплодировала бы тебе стоя, фокусница. — Прокомментировал язвительно, усмехаясь с тем же.

— Похвала от вас? Удивительно. Сегодня парад планет или может солнечное затмение?

— Резвишься?

— Нет, ну что вы. Разве я посмею? — скорчила изумленное лицо.

По глазам уже было видно, что его попустило. Он хитро улыбнулся, и, оттолкнувшись в сторону, занырнул под воду. Жара, видимо одолела, точно-точно.

Не скажу, что напор со стороны Кирилла увеличивался день ото дня, просто зудело внутреннее ощущение, что избежать постельных баталий с ним не удастся. И, тем не менее, все сложилось иначе.

На пятый день отдыха Дубов устроил нам ужин на пляже. Да-да, все как на рекламных картинках. Стол с белой скатертью, свечи по периметру, повар, готовящий свои шедевры на углях.

— Нелли, ты можешь хоть иногда расслабиться и получать удовольствие от жизни? — спросил, изучая взглядом меня, оцепеневшую.

— Кирилл Геннадиевич, а почему вы не взяли с собой свою настоящую любовницу? — поинтересовалась, холодея от собственной смелости. Терять, по ходу мне уже было нечего. Что будет после ужина — прекрасно понимала, не маленькая.

— Замечательный вопрос. — Усмехнулся криво. — И ты даже не представляешь, сколько раз за последние дни я сам им задавался. — Он помолчал какое-то время, раздумывая, а потом продолжил: — Пресыщенность порождает скуку, а от нее очень сложно избавиться. С тобой же мне как угодно, но никогда не скучно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Супер. И как не потерять сознание от такого счастья? Как и предполагала — нашел объект для забав.

— Очень… мило. Надеюсь, что до конца марта не разочарую, и вы сможете от души развлекаться. — Ответила, приторно улыбнувшись.

Удав тихо рассмеялся, в очередной раз удивляя странным чувством юмора.

— Давай я тебя успокою. Это просто ужин, Нелли. И заказал я его вовсе не с той целью, которая сейчас так тебя напрягает. Но о мотивах расскажу позже, если сама не поймешь.

— Позже — это когда?

— Пока не знаю. Наслаждайся прекрасным вечером и не грузи себя напрасно.

Отлично. Ну, прямо камень с плеч. Иногда складывалось впечатление, что мы на разных языках общаемся. Вечная недосказанность, туманность, загадочность начинали действовать на нервы.

— Расскажи мне о своем муже. — Прилетело неожиданно после того, как закончили с едой.

— Что вас интересует? — спросила осторожно. Зная, как он умел прочищать мозги — желания говорить о Леше не возникало.

— На самом деле — ничего. Но я хочу понять, как и почему ты вошла в мертвую петлю, зациклив ее.

— Нет. Я… нет. — Откладывая салфетку на стол, собиралась встать. — Извините, но обсуждать с вами… нет.

— Придется, Нелли. Если хочешь, чтобы все прошло безболезненно. — Выдав непонятную усмешку, сделал глоток виски из своего стакана.

Уточнить о чем именно идет речь — не смогла. Язык не слушался. Настоящий удав — только в человеческом обличье. Подпольное прозвище настолько ему подходило — словами не передать! Выражаясь метафорически — он уже обвил меня спиралью, а теперь начинал потихоньку сжимать.

— Тебе не надоело жалеть себя? Годами посыпать голову пеплом? Прятаться от жизни, нацепив броню в виде обручальных колец? — Он долго ждал ответа, глядя в глаза, а я так и не нашла силы расцепить зубы. Тяжело дышала и слушала. — У тебя были отношения после смерти мужа?

— Были. — Прохрипела, осознавая, что сейчас он камня на камне не оставит от столпов, за которые держалась.

— Но достойного, конечно же, не нашлось. И знаешь почему? Потому, что ты идеализировала своего Алексея. А еще потому, что ни один здравомыслящий мужчина не захочет быть на втором плане.

— Не надо, пожалуйста…

— Надо, Нелли, надо. Фигурально говоря — у тебя уже перитонит полным ходом, а ты все никак не можешь избавиться от воспалившегося аппендикса.

— Нет у меня никакого… перитонита..! — не знаю почему, но такое сравнение остро укололо, вызвав агрессию. Но вспышка быстро погасла, буквально сразу же. Тягаться с Дубовым — гиблая затея.

— Есть. И все симптомы на лицо. Ты делаешь ужасные вещи… а шизофрения начинает дышать в спину.

— И что же такого… я… делаю..?

— Нельзя превращать фотографию умершего в иконостас, нельзя молиться ему, словно богу, нельзя столько лет без продыху просить собственной смерти. Ведь просишь, да? Уверен, что просишь. Так вот всего этого делать нельзя.

Он меня убивал. Искусно. Сурово. Безжалостно. Без наркоза. По живому резал.

— Остановитесь…

— Что тебе мешает отпустить его?

— Любовь. — Выдохнула, поражаясь своему ответу. Мне стало реально плохо в тот момент. Как будто ударили по голове сверху.

— Много лет назад, когда я учился в школе, на уроке всемирной литературы мы проходили «Войну и мир». У нас преподавала молодая учительница. В силу того, что ее мозги на тот момент еще не совсем были атрофированы персеверацией процесса обучения — она поднимала много интересных тем. И как-то спросила: «Почему Наташа Ростова вышла замуж за Пьера Безухова?» — Кирилл Геннадиевич уставился на меня, давая понять, что перенаправляет вопрос.

— Не знаю… возможно потому, что никто кроме него не посватался к ней более. — Ответила растерянно.

— Нет, Нелли. Она могла остаться одна, чтя память о Болконском. Как ты, к примеру. Или подождать еще немного. Может она вовсе и не любила Андрея?

— Любила. Очень.

— И, тем не менее, уже через полгода после его гибели вышла за Пьера.

— И… почему же?

— Чтобы спастись и не сойти с ума. Любить мертвого — прямая дорога в ад.

Глава 28

Мне стало совсем паршиво. По телу пошли мурашки. Ведь на этом страшном пути в преисподнюю я встретила Дубова. Интересное совпадение, не находите?

— Чего вы хотите… чего добиваетесь..? — буквально простонала, чувствуя опустошение и упадок сил.

— Чтобы ты, наконец, открыла глаза. Не хочется, понимаю. Устроилась с комфортом — не выцепишь. Организовала сама себе свою матрицу. Но очнуться рано или поздно надо. Так уж банально устроен наш мир — жизнь не смотря ни на что, продолжается. И другого глобуса нет.

— А если я не хочу в… эту действительность?

— Не хочешь — заставлю. — Пообещал спокойным холодным тоном.

Мне кажется, уже тогда пришло понимание того, что Кирилл Геннадиевич далеко не мимоходом появился в моей судьбе. Кто мешал спросить с какого пня какой радости он вдруг взял на себя миссию по спасению заблудшей души? Но даже мысли не возникало. Все звучало как констатация факта без права на выбор. Да, близости между нами не было, но связь устанавливалась невозможно… сильная.

Любите ли вы свое сердце? А печень? Почки? Правую руку? Согласна, странные вопросы. Органы нужны для правильного функционирования организма. Они необходимы.

Насколько Удав умудрился стать важным для меня, не понимала вплоть до возвращения домой. Он опять исчез на неделю, а я вдруг осознала, что на третий день началась ломка. Его не хватало. Желание видеть и слышать выкручивало буквально на физическом уровне и побеждало в борьбе с разумом.

Не исключаю, что сорвалась бы и позвонила первой. В этом плане помогло присутствие Любы Масловой. Появившись с ворохом личных проблем за плечами — она здорово отвлекала и перетягивала внимание на себя. Как же ее штормило, бедную. От ненавижу до люблю по триста раз за сутки. Попытки достучаться к самоуважению — имели непродолжительный эффект. Как же ребенок будет расти без козла отца? Этот козырь выбрасывался постоянно, но с тем же Любочка не спешила возвращаться к своему Валерке. К родителям тоже не могла, так как реверсировать на родину, находящуюся слишком далеко от нормальной цивилизации не хотелось.

Присутствие чужого человека на своей территории рано или поздно начинает приносить дискомфорт — это знают даже самые радушные хозяева. К концу первой недели совместного проживания я банально устала от вечного стенания и заламывания рук. Какой погоды у моря она ожидала, стало понятно немного позже. И что интересно, Кирилл раскусил ее метания буквально сразу.

Одним словом мы с Масловой проходили каждая по личным этапам бушующих эмоций, просто Люба — во всеуслышание, а я — молча. Работа, «Добролапыч», «Милосердие рядом» почему-то перестали приносить удовлетворение, как это происходило раньше. Постоянное ноющее чувство фрустрации очень мешало. Хотелось увидеть Дубова. Пускай говорит свои колкости, или лекции устраивает о вкусной и здоровой пище, или молча работает за своим ноутбуком — без разницы.

Бабушка Аля любила повторять, что случайностей не бывает. И это, если задуматься, действительно так. Если бы Любаша не оказалась у меня дома — я не увидела бы в воскресенье вечером телепередачу о светской жизни нашего города и не узнала бы о том, что у Кирилла Геннадиевича появилась новая… пассия. Между интервью с разными знаменитостями, пришедшими на презентацию какого-то нового фильма, камера показывала собравшийся бомонд. Удав попал в кадр дважды. Под ручку с брюнеткой.

***

Невидимый удар был настолько сокрушительным, что около часа находилась в полной прострации, не видя и не слыша ничего вокруг. В груди сжимало с такой силой, как будто сверху положили огромный камень. А как итог — очередной приступ мигрени. Без ауры. Благо вовремя сообразила выпить лекарство. Лежала потом, глядя пустым взглядом в потолок, слушала, как в бешеном ритме стучит сердце и мечтала… умереть.

Зачем он появился на моем пути?! Какой злой рок притянул ко мне этого человека?! Жила же вроде правильно, никому плохого не желая и не делая. За какие такие грехи?!

Весь понедельник — словно в бреду. Двигалась на автопилоте. Пелена перед глазами, щемящая боль, борьба кортизола с адреналином по венам. Глотая корвалол, отменила поездку в Центральный городской пункт переливания крови. Попросту побоялась сесть за руль. Зато вечером оттянулась по полной программе. Маслова уехала к какой-то из своих сокурсниц, найдя новые уши для излияния своих бед, а я смогла расслабиться в обнимку с коньяком и… сигаретами.

Чтоб было понятно — курить бросила после смерти Лешки, когда лежала в депрессии. Ничего тогда не хотелось. Ни жить, ни дышать, ни курить, ни есть. Воду пила. И спала много.

Зато во вторник с самого утра почувствовала некое затишье. Хладнокровие и пустота. Словно выскоблил кто изнутри. Непродолжительное спокойствие дало передышку, прибавляя сил. А потом позвонил Дубов и сказал приехать к пяти часам. Даже поинтересовался как мои дела, угу.

Какой ужасной может быть ревность, до этого не знала. С мужем полное доверие. Все, что было до — давно стерлось из памяти. А тут — цунами. Единственный плюс — не наделала глупостей в порывах перед тем, как узнала новость.

Когда приехала к Удаву — из меня можно было стальной меч выковать. Ни один мускул не дрогнул. Обида и разочарование начали свою отвратительную работу. Жизнь ко мне вообще мало улыбалась, пора бы привыкнуть к пинкам и ударам. Реальность такова, что мы с Кириллом Геннадиевичем находились по разные стороны бездны. А глупые фантазии необходимо выкорчевывать.

— Добрый день. — Поздоровалась, столкнувшись с ним в коридоре, лишь немного смутившись. Он, судя по всему, вышел из своего кабинета. Мой взгляд непроизвольно обхватил его с ног до головы. Замшевые туфли, черные брюки, белая рубашка с расстегнутым воротничком и закатанными рукавами — из-за чего контраст с загорелой кожей становился более ярким. Сексуальный гад! Выжидающая улыбка почему-то покоробила.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Здравствуй, Нелли. — И тут же одернул домработницу, кивком головы отсылая. — Люда, я сам. — Подошел и помог снять пальто, после чего проследовал за мной в комнату. — Ты курила?

От неожиданности споткнулась. Ого!

— Да. — Сердце беспокойно дернулось в груди. Блин! Меня никто в жизни за это не вычитывал! А испуг появился неосознанно. Предчувствие — очень странная штука. Развернувшись, застыла с круглыми глазами. Он. Нюхал. Мое. Пальто.

Нормально?!

— Переодевайся и зайдешь потом ко мне. — Откладывая в сторону одежду, проговорил каким-то странным тоном и вышел.

Подумав, достала из сумки жвачку. А то, прости господи, еще заставит хлоркой рот прополоскать. Осмотрелась по сторонам и опять замерла. На столе возле зеркала стоял большой букет белых гвоздик. Шта..? Это как понимать?

В тот вечер мы поехали в театр на «Рождественскую рапсодию». Кирилл Геннадиевич, несмотря на все мои актерские способности, тем не менее, уловил напряжение.

— Нелли, что произошло? — спросил негромко, по дороге к вип-ложе.

— В смысле? Вы о чем?

Он не ответил, а когда заняли места, внимательно и долго смотрел.

— Сама расскажешь, или…

— Как вы там любите говорить: «Еще не время». — Ответила, выключая телефон.

Выражение его лица не берусь описать. Вначале опешил, потом вздернул в удивлении брови, а под конец вдруг фыркнул, прикрывшись кулаком. Развеселился. Какая прелесть. Что смешного, объясните на милость?

Буквально за пять минут до начала я краем глаза увидела Альбину. Ту самую сплетницу, с которой познакомилась несколько месяцев назад, когда мы впервые вдвоем «вышли в люди». Не знаю, каким образом, но сразу поняла, что пустующее место за нами ожидало ее. Внизу настраивался оркестр. Рывком приглушили свет. Времени на раздумья не было. Подняла руку и взялась за мизинец Дубова, примостив свое предплечье рядом с ним на подлокотник кресла.

Это был первый раз, когда я прикоснулась к нему сама, по доброй воле, так сказать. А потому степень изумления можете себе представить. Удав как в замедленной съемке начал поворачиваться, но даже если и хотел что-то сказать — не успел. Между нами прошелестело:

— Добрый вечер, Кирилл Геннадьевич. — Тихое приветствие, сопровождаемое запахом дорогого парфюма и сладострастными нотами голоса.

— Добрый вечер, Альбина. — Мельком взглянув на нее, кивнул и перевел взгляд на меня. Понял. В этот момент освещение окончательно выключили. И грянул гром. Прожекторы осветили сцену, обрушилась музыка, занавес поплыл в стороны…

Что там пели и показывали — не запомнила. Чувства плясали на острие, по сути, из-за ерунды. Тем более что жест был вынужденным. Но что-то происходило между нами. Я подержалась за его палец минут десять, а когда отпустила, он тут же перехватил мою руку и накрыл своей сверху. Не отпустил. Гладил, трогал, перебирал, переплетал — чем очень мешал смотреть спектакль.

В антракте Дубов отвел меня в буфет, где мы столкнулись с Реутовым и его женой. Приступ гадливости к этому человеку вышел на новые рубежи. Красивая, ухоженная женщина вызывала куда больше симпатии, чем та девочка, что была с ним в Ибице.

Я кисла рядом с Удавом, отказавшись от угощений, и сканировала потихоньку окружающих, пытаясь удерживать легкую улыбку. Все чинно, спокойно, но странное ощущение не покидало. К нам подошла Альбина. Разговор оживился. «А потом — бац, и вторая смена!» — фраза из фильма как нельзя лучше описывает неожиданность произошедшего.

Короче. Стою. Сверкаю драгоценностями, как елка на детском утреннике. Вспоминаю брюнетку. Радуюсь жизни, ага. И внезапно натыкаюсь взглядом на… Андрея. Того самого, с которым познакомилась на выставке Прохорова.

Он находился в другом конце буфета и смотрел на меня. В одной руке — бокал, вторую засунул в карман брюк. Поза расслабленная и вызывающая одновременно. Флюиды, исходящие от него, всколыхнули пространство. Энергетика, возникающая между людьми — очень интересная тема для обсуждения. Она никак не доказана научно, но отрицать ее никто не может.

Сердце почему-то встрепенулось. По спине пробежала жаркая волна. На мой вкус этот мужчина был красив как бог, и тело непроизвольно откликалось на незримый посыл.

— Ты любишь мартини? — Кирюшенька наклонился к моему уху.

— Что? — выныривая из завораживающего транса, не сразу сообразила, о чем он спрашивал. — Э-э-э… да.

— Если еще раз посмотришь в ту сторону — я приготовлю для тебя персональный коктейль. Мартини с джином и его глазами вместо оливок. — Пообещал ласково, поправляя локон моих волос, после чего продолжил светскую беседу с Реутовым.

Последний раз такой ужас у меня был на вышеупомянутой злосчастной выставке, когда он спросил, знаю ли я, кому угрожаю. Тогда понятия не имела. И тем страшнее прозвучало подобное предупреждение. Вдохнуть не хватало сил. Я окоченела от нахлынувшей жути. Перед глазами поплыло. Мышцы рук начало нещадно тянуть. Мандраж впился в каждую клеточку от макушки до пят, вызывая плохо контролируемый тремор конечностей. В завершение — острый приступ боли в животе.

Ни предупреждения Сашки, ни беспокойство Сизого, ни слова Аурики не имели такого эффекта, как обещание самого Дубова. Что ж, пришла пора очнуться, наивная дурочка.

Шок не проходил. Вторая часть спектакля промелькнула и исчезла, а я продолжала бороться с оцепенением. Молчание и застывшая недобрая ухмылка Удава — рубили мое самообладание на куски. При этом я молилась, чтобы он не начал что-либо говорить, так как новых разговоров боялась еще больше.

Пока ехали в машине — смотрела вперед стеклянным взглядом и думала о… Бортниче. На самом деле — ведь нормальный мужик. Ухаживал, старался: цветы корзинами, мягкие игрушки, драгоценности какие-то пытался всунуть, машину пригнал из салона. Огромный, правда, как гора, но по большому счету — разве это такой большой недостаток? Если его похудеть и побрить — можно откопать вполне удобоваримую вариацию хомо сапиенса. Не факт, конечно, что он пошел бы ради меня на такие жертвы, но ничего невозможного при большом желании не существует, верно? Тем более — сколько времени добивался. Такое не часто встретишь.

Попросту говоря, после пережитого стресса, мозги потихоньку начали покидать обитель. Не иначе. А как еще можно объяснить подобные мысли?

Глава 29

Тяжелая атмосфера следовала за Дубовым, поглощая пространство в радиусе нескольких метров. Учитывая, что я вынужденно находилась рядом — оставалось ежиться и ждать благословенного момента, когда смогу уйти и остаться наедине.

В полной тишине отдала украшения и выдержала касание его рук, когда снимал жемчужный чокер с шеи. Но испытания на этом не закончились. Удав двинулся вслед за мной, чего не делал никогда раньше. Мои чувства описывать надо?

Переступив порог комнаты, развернулась:

— Доброй ночи, Кирилл Геннадиевич. — Выдала свое стандартное прощание и… закрыла перед ним дверь. А через секунду провернула ручку замка, закрывая ее изнутри. Отошла и бессильно села на кровать. Все. Финиш. После такого фортеля увлекательные мысли о лесопосадке возникли мгновенно и защекотали нервы.

Мигрень пришла вполне ожидаемо. Я даже не спешила укладываться спать, понимая, что последствия после пережитого не пройдут без осложнений…

Наутро Кирюшенька, судя по всему перебесился, потому, как неожиданно завел беседу на нейтральную тему, не вспоминая о вчерашнем инциденте:

— Не строй планы на рождество.

От звука его голоса, непроизвольно сжалась. Зачем он нарушил блаженную тишину, а?! Единственная радость — вояж в какой-нибудь ельник или березняк, судя по всему, пока откладывался.

— Съездим куда-нибудь в Европу, развеемся.

Ну, да. А то чего доброго перетрудимся. До католического праздника еще целая неделя.

— У меня… я… н-не смогу… — заикаясь, съежилась еще сильнее. Все дело в том, что к Светке Мальцевой собирался приехать хер Пауль, и она просила составить ей компанию при первой встрече.

Дубов лишь улыбнулся снисходительно и продолжил кушать. Видимо брюнетка не впечатлила наше сиятельство, раз в турне за глинтвейном да имбирными пряниками решил взять меня, а не ее. Как интересно. Только после вчерашнего эксцесса подобная перспектива никак не радовала.

Еще один положительный момент. Моя ревность исчезла. Как пошептало, честное слово. Мало того — с тоской вспоминала отношения с ним до поездки на Сейшелы. Лучше б он и дальше изгалялся в попытках уколоть или принизить, кривил бы свои отвратительные мины и цедил слова только по необходимости.

Уезжала с песнями радостью, семь баянов порвала, надеясь, что увидимся теперь мы только под рождество. Угу. Снова подтвердилось правило — я предполагаю, а Кирилл Геннадиевич располагает.

В пятницу случилось то, что рано или поздно должно было произойти.

Он приехал вечером, словно в порядке вещей. Посмотрел с усмешкой в мои ошалелые глаза, и, вручив коробку с пирожными начал раздеваться.

— Ты устроилась на работу в сан-станцию? — окидывая меня взглядом, выразительно уставился на шапочку из спанбонда. — А бахилы разве не на ноги надо надевать?

— Чайником еще помните, как пользоваться? — Прошипела в ответ и сунула сладости назад ему в руки. Петросян хренов.

Освободилась минут через сорок. Выпроводила клиентку, сняла белый халат, сдернула с раздражением медицинский берет, после чего отправилась на кухню. Перед глазами открылась милейшая картина: Удав с Любой пили чай и беседовали. Маслова, судя по выражению лица, с радостью бы свинтила оттуда, но видимо что-то ей мешало. Наверное, дружелюбие, которым умел одаривать Кирюшенька.

— Ты уже закончила?

— Угу. — Буркнула, набирая в чайник воды. Больше всего в тот момент меня начал занимать вопрос смогу ли вытолкать его домой. Все дело в том, что свою знакомую я поселила у себя в спальне. Так было удобнее, в связи с тем, что клиентов принимала в большой комнате и заканчивала в разное время. А заставлять ждать человека, которому банально хочется спать — неэтично.

Так вот. Кроме косметологической кушетки у меня там был диван, который в разложенном виде имел куда более скромные размеры, чем кровать в отеле на Сейшелах. Еще два кресла, но обычные, а не раскладные. Думаю, ход мыслей понятен. Спать на полу — мало удовольствия, а вместе с ним — еще меньше.

— Я пойду. Поздно уже. Рада была знакомству. — Люба резво поднялась и ринулась прочь, едва не сбив меня с ног.

— Взаимно, Любовь, взаимно. — Задумчиво протянул в ответ Дубов.

— Что вы ей наговорили? На ней лица нет. — Наклонившись к нему, зашептала возмущенно.

— Ничего такого, чего она сама бы не понимала. — Ответил с неприятной усмешкой. — Присядь.

Не отреагировав на его просьбу, заглянула в холодильник и достала пару яблок.

— Нелли, а зачем ты встречалась с Сазоновым?

Сказать, что не ожидала этого вопроса, не могу. С Сизым мы плотно пообщались еще в среду. Честно признаюсь — не перезвонила ему сразу по возвращению из отпуска. Что-то сдерживало. Зато волшебные слова Кирилла Геннадиевича в театре придали ускорения.

— Зачем встречаются друзья, по-вашему? — ответила, с невозмутимым видом выдержав рывок паники.

— А вы с ним… друзья?

— Очень надеюсь. По крайней мере, за столько лет знакомства Сергей не доказал обратного. — Помыв фрукты, поискала глазами запропастившуюся разделочную доску. — Коньяк будете?

— Буду. Нель, увиливая от ответа, ты заставляешь строить догадки. А это не то, что нам нужно, поверь мне.

— Кирилл… — запнулась, так как Люба прошла по коридору в ванную. — Геннадиевич, вашей репутации ничего не грозит, только ненормальные любовники могут назначать встречи на кладбище. А тема нашего с ним разговора носит… конфиденциальный характер.

— А ты любишь, когда по самому краю, да? — произнес, сощурившись, методично поглаживая кромку стакана подушечками пальцев.

— Нет, просто у каждого человека есть секреты. Вы же не спешите посвящать меня в свои. Так что вам надо от меня? А то я не расслышала в прошлый раз.

Дубов лукаво заулыбался.

— Все дело в том, что мое пояснение сейчас будет… преждевременным. А когда настанет час откровений — оно уже станет неважным.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Прекрасно. — Очередная мутная тирада даже не удивила. — Возвращаясь к моему разговору с Сиз… с Сергеем — наше общение не несет в себе никаких крамольных целей.

— Ты для них как дочь полка, да? — Подумал немного и поинтересовался: — Почему же они не вмешались, когда Борт начал приставать?

— Я не стала рассказывать. Зачем? Чтобы втянуть в неприятности? У них семьи, дети. А Вячеслав Богданович поначалу был очень… обходительным.

— Обходительным? — выдав злой смешок, Дубов презрительно скривился. — Сява не нагнул тебя силой только благодаря тому, что ты дружишь с женой Вульфа. Благодари всевышнего за тот момент, когда ты встретила на своем пути Александру.

Второй раз он назвал Бортнича так, но я опять дала маху, пропустив это мимо ушей. И было чего. Почему-то за все время мне даже в голову не приходила столь ужасающая мысль. Халк ведь действительно мог… изнасиловать. И ему ничего бы за это не было. Таким людям как он можно все. Убить, покалечить, унизить, ограбить — любое злодеяние останется безнаказанным. Разве мало примеров показывают по телевизору? Миром правят деньги. «Прав не тот, кто прав, а у кого больше прав» — поговорка родилась не на пустом месте.

— Какие планы у тебя на завтра? — Спросил, после продолжительной паузы.

— С утра съезжу в «Добролапыч», потом клиентка на пилинг, вечером — «Арт-Бум». — Все еще пребывая в потрясении, перечислила машинально.

— Не хочешь пригласить меня на «Вертепные очерки»? — уставился выжидающе, чем заставил окончательно опомниться. Чудеса, да и только. Название нашего новогоднего спектакля я ни разу не произносила при нем вслух.

— Боюсь ранить ваше утонченное чувство прекрасного. — Не удержалась от колкости.

— Не надо бояться, Нелли…

Одна фраза — а все перевернулось с ног на голову: ощущения, атмосфера, направление мыслей, эмоции. Ответить, и одновременно сделать намек иного характера — такая способность дана не каждому.

Мужчина, преисполненный влечением всегда умеет доходчиво донести свое желание, не говоря ни слова об этом вслух. Не замечали?

— С вами иначе не получается. — Ответила хрипло.

— Вспомни, что я сказал тебе в самом начале.

— Вы меня не обидите, если сама… не напрошусь. — Мне совершенно не нравилось то русло, куда он направил разговор, и с тем же изменить что-либо не могла.

— Условия изменились. Даже если будешь напрашиваться — не обижу.

— Сп-пасибо… это очень… воодушевляет. — Проговорила осторожно. Зря пила коньяк. Какие же красивые у него руки, боже. И часы на запястье — цокающий швейцарский оргазм. А губы? В их очертаниях было что-то безжалостное и завораживающее одновременно.

Что тут сказать? Я стала жертвой извечной закономерности — хорошим девочкам нравятся плохие мальчики. И сколько-бы не вопил внутренний голос, взывая к разуму, природные инстинкты начали пережимать ему глотку.

Дубов притягивал меня. Брал за живое, не касаясь и легко отметая в сторону доводы рассудка, переворачивал налаженный мир, незримо касался таких тайных желаний, о которых и сама не догадывалась за тридцать три прожитых года. Инкуб, прости господи! Собственной персоной!

И самое ужасное, что он каким-то образом чувствовал происходящее. Спокойный, выжидающий взгляд гипнотизировал и не давал пошевелиться. Я, точно кролик перед удавом, уж извините за тавтологию, сидела и ждала незавидной участи. А другого варианта не существовало, так как стать любовницей человека вне закона — сомнительная радость.

Но в крови уже заваривался грог из гормонов, угрожая сжечь закипающее сознание. Кирилл еле заметно подался вперед, совсем чуть-чуть, чтоб не вспугнуть… и в этот момент, телефонный звонок разорвал в клочья магнетическую ауру, сотканную неведомым сводником.

Неожиданный звук, словно щелчок пальцами на сеансе психолога, вырвал из состояния полусна и выбросил в реальность. Удав выдал какое-то неразборчивое слово сквозь зубы и взял смартфон в руку. Посмотрел на экран, в удивлении дернул бровью и ответил:

— Да, Эмиль. — Послушал некоторое время, после чего ответил: — Погоди минуту. — Прикрыл динамик пальцем и спросил, обращаясь уже ко мне: — Аурика, случайно, не выходила с тобой на связь?

— Нет. — Покачала в растерянности головой. Потом встала и сходила за своим телефоном. Проверила все мессенджеры, пропущенные звонки и прочее. Дубов к тому моменту уже закончил разговор. — А что случилось? — Присаживаться не решилась.

Он посмотрел на меня внимательно и огорошил:

— Она сбежала. С их сыном. — Подумал немного и добавил: — Если вдруг появится — посоветуй ей вернуться. Эмиль побесится, но назад примет.

Я застыла, еле вернув отвисшую челюсть на место. Остановите планету, плиз. Не жизнь, а чехарда. Да уж. В недобрый час я Бортничу про тошноту сказала. Ведь именно с того момента все и посыпалось с разных сторон.

— Нелли… поехали ко мне.

Выстрел. Наповал. В десяточку. Мурашки аллюром по спине сверху донизу. Дыхание? Что это такое? Легкие отключились. Они же воспринимают команды мозга, а он перестал их отдавать. И только сердце гулкими ударами отстаивало мой организм в борьбе с параличом.

— Я… мне рано вставать. — Проговорила чужим голосом, не глядя на него. — А в-вам… вам… действительно п-пора… уже поздно…

Глава 30

Есть старый анекдот, описывающий как нельзя точно реакцию Кирилла. Купец, отправляясь в плавание, спрашивает у младшей дочери: «Что тебе привезти из странствия?» Она отвечает: «Привези мне, папенька, чудище страшное для сексуальных утех и извращений». Отец застывает в изумлении, потом напускается на нее с обвинениями во всех смертных грехах. Доченька покорно опускает голову, делает послушный вид и произносит елейным голоском: «Хорошо, папенька. Пойдем сложным путем. Привези мне тогда цветочек аленький».

— Ладно. — Дубов глубоко шумно выдохнул, видимо окончательно осознав, что момент утерян. — Выдай мне полотенце.

После этих слов перед глазами образовалась непонятная дымка. Спокойствие, только без паники.

— Кирилл Геннадиевич, — уже не стесняясь, прочистила горло — у меня диван… э-м-м… не такого королевского размера, как хотелось бы.

— Мы поместимся, не переживай. — Легкая ухмылка в ответ окончательно выпотрошила остатки моего самоконтроля. Щеки вспыхнули, а руки предательски задрожали. Издевался. При том, особо не скрывая.

Что ему возразить — попросту не нашлась. Почесала нервно бровь и вышла из кухни. Удав появился следом минут через пять, расстегивая на ходу рубашку. Молча протянула ему полотенце и продолжила застилать постель.

— Ты как предпочитаешь, сверху или снизу?

Его вопрос контузил. Звон в ушах и полный ступор. Стрелочка по шкале самообладания выскочила за ее пределы. Меня подбросило, после чего начало трясти. Диван был не настолько узким, просто мы лежали бы, практически касаясь друг друга.

— Сбоку! — прошипела, разворачиваясь и огребая незамедлительно новую волну паники. Он уже разделся до пояса, а теперь расстегивал ремень брюк. В полной тишине звякнула пряжка, шваркнув по нервам. — Кирилл Геннадиевич, прекратите, иначе от моего гостеприимства сейчас не останется и следа.

— Выгонишь?

— Да.

Он лишь усмехнулся в ответ, повесил полотенце на плечо и ушел в ванную. Невыносимый, наглый гад! Пьет соки — не краснея. Решил прожать до максимума? Сил не осталось. Выдавил. Высосал. Опустошил!

Сложила ножки кушетки, опустив ложе на пол, и соорудила себе пусть и узкую, но отдельную постель. Выкуси! Тремор не проходил. Это ж надо так умело довести человека, даже пальцем не тронув при этом!

Чтобы не сталкиваться с ним я ушла на кухню, где перемыла посуду, плеснула в стакан коньяка, и, открыв окно, с удовольствием затянулась сигаретой, выдыхая сизый дым в темноту. Раньше я бы обязательно поговорила с Лешей. Пусть и в одностороннем порядке, но все же. Пожаловалась бы, попросила защиты и помощи. А теперь — не могла. Дубов, тем разговором на пляже, словно пуповину перерезал. Так долго лелеемая мною связь оборвалась, оставив в полной растерянности.

Дверь скрипнула, пропуская Удава. Сердце инстинктивно сжалось. Не спится?

— Нелли. — Он словно запнулся, но потом все же продолжил: — Мне очень не нравится, когда женщина курит, пьет пиво, красит ноги черным лаком и стрижется под мальчика.

— Это я должна принять к сведению? — спросила, не поворачиваясь.

— Было бы неплохо.

Криво улыбнувшись, затушила окурок и закрыла окно, оставив форточку на проветривание. Развернулась и пошла на выход, а поравнявшись с ним, сказала:

— Смею вам напомнить, что я вообще не в вашем вкусе, так что терять мне нечего.

Пока принимала душ, умывалась и чистила зубы на ночь — кипела, как самовар. Не нравится ему, видите ли! Мне может тоже много чего не нравится! На курево, между прочим, из-за него сорвалась!

— Нель, ну что ты как маленькая? — услышала, когда присаживалась на свое подобие кровати. — Мы неделю спали в одной постели, забыла?

— Доброй ночи, Кирилл Геннадиевич.

— Я обещаю, что не трону тебя. — Заверил, после паузы.

— Угу. — Выдавливая крем и смазывая руки, осмотрелась по сторонам в поисках носков.

— Давай тогда поменяемся местами.

— Вы угробите мне кушетку. — Усаживаясь в позу лотоса, включила телефон. — Не переживайте, все нормально.

— Нелли… включи свой разум.

— Он давно включен. Именно поэтому и не буду спать с вами.

Я не стала рассказывать ему о том, что как-то раз спросила у Бортнича, не боится ли он услышать честное мнение о себе как о любовнике. Ведь в отличие от его пассий врать не стану. Вячеслав Богданович потом на целых три месяца оставил меня в покое.

Дубов вероятно даже не думал в эту сторону. А зря. Правда может оказаться нелицеприятной.

На самом деле, вспоминая тот эпизод, никакой радости больше не испытывала. Мне вообще по ходу надо язык укоротить или мозгов добавить. Отсутствие здравомыслия и сдержанности в итоге и привели к тому, что совсем рядом находился человек, которого лучше обходить десятой дорогой.

— Доброй ночи. — Выключая смартфон, улеглась и накрылась одеялом. Оставалось помолиться, чтобы он не вздумал приставать, выждав время.

— Спокойной ночи, Нелли.

Мои глаза тут же открылись. Черт-черт-черт! Ну, кто его за язык потянул?! Встала со стоном и отправилась собирать необходимое. Принесла пластиковую миску, бутылку с водой, таблетки, полотенце.

— Нель, что случилось? Тебе плохо?

— Нет. Отдыхайте, Кирилл Геннадиевич. — Ответила сквозь зубы.

О том, что ждет меня ночью — уже знала. И честно старалась не уснуть. Но не смогла. Отключилась. А через пару часов вскинулась от дикой боли.

Тот случай, когда пить лекарство слишком поздно, но глупая надежда все равно заставляет сделать это. Намочила полотенце и повязала его вокруг головы, стягивая изо всех сил. Долго корчилась, вначале тихо скуля, стараясь не разбудить Удава, потом завыла белугой в подушку. Меня начало выкручивать в неестественные позы, давить и выворачивать наизнанку. Агония нарастала, увеличивая мои страдания с каждой минутой все больше и больше. С позывом рвоты обезболивающее вышло назад. Время упущено. Трясущимися руками достала еще одну дозу, но выронила ее.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Нелли? — Дубов проснулся и включил ночник. — Что с тобой? Что происходит?

Война происходит. Личный конец света. Хотелось раскрошить собственный лоб. Удариться ним с разбега о стену, умереть, закончив мучения. Новый приступ рвоты не дал ответить. Уцепилась побелевшими пальцами за края таза, выравнивая их. Мрак.

— Нелли! — Он подлетел ко мне, рухнув рядом на колени. Подхватил вверх волосы.

— Голова. — Просычала, сплевывая. — Вам лучше… уйти.

— Что голова? Болит? — Кирилл, видимо не до конца пришел в себя, сорвавшись посреди ночи.

Но мне было не до объяснений. Подняла таблетку с пола и запихнула в рот. Запила водой и опять легла, поджав колени.

— Господи, да забери же ты меня, наконец! — взвыла, теряя связь с реальностью.

Кирилл Геннадиевич вызвал какого-то врача, перенес меня на кровать. Усадил себе на руки и укачивал, как ребенка. Шептал что-то, гладил, обнимал крепче, когда я конвульсировала, вытирал слезы…

А потом приехал чудо-доктор и сделал мне инъекцию чудо-эликсира. Боль отступила буквально сразу, и вместо нее каждую клеточку тела заполнила эйфория. Что происходит вокруг — не понимала, но это было так красочно и здорово! Словами нельзя описать. Ярко, изумительно, завораживающе. Райский сад. Эдем. Обалденное ощущение!

Но самое классное состояло не в общем блаженстве наполнившим организм сверх меры. Ко мне, в этом сказочном сне впервые за все годы пришел Алеша. Мой любимый, мой родной, мой самый-самый лучший на свете. Он улыбался в своей плутовской манере. Легко коснулся губами лба. Зачем-то напоил водой. И неожиданно… исчез.

— Леш, вернись! Нет, нет, не уходи! — начала оглядываться, но его нигде не было видно. Моя комната. Только странная какая-то. Восхитительная. Радостная.

И я пошла его искать. Заглянула в шкаф — нету. Потом проверила ящики комода — тоже пусто. Подняла по очереди подушки на креслах. Куда он спрятался? Не могла понять, но и остановиться тоже не могла. Обошла все по кругу. Потом еще раз. И еще. Запуталась в шторе. Восторг не отпускал. Улыбаясь, чуть не оборвала тюль.

— Тихо-тихо. — Вдруг сказал он где-то за спиной.

— Ты вернулся! — ринулась к нему, но была поймана раньше. Ласковые руки меня освободили и прижали к груди. Кааайф. Как же долго я ждала этого. Сколько просила и умоляла, боже. — Не уходи, пожалуйста, не уходи.

— Не уйду. — Проговорил куда-то в макушку.

— Пообещай, что не уйдешь больше. — Потребовала, замирая от счастья.

— Обещаю. — Теплое дыхание согрело волосы. — Давай ты приляжешь сейчас?

— Не-е-ет… не хочу-у-у… ты опять исчезнешь…

— Я буду рядом. — Успокаивающе прошептал в ответ.

Он был прав, мне стоило немножко отдохнуть. Зато завтра, когда проснусь, смогу всем доказать, что была права! Лешка жив. И он вернулся! Ну и кто теперь из нас ненормальный?!

Мы лежали, обнявшись в полной тишине. Стук его сердца убаюкивал. Что такое благодать? Наверное, то, что я испытывала в те минуты…

Раскрыв глаза, застыла. Первое и самое важное — с замиранием обнаружила, что голова совершенно не болит. Не было привычных отголосков, что следуют за кризисом. А второе — она лежала на мужской груди. Так вот это была не Лешкина грудь. Приподнимаясь, моментально вспомнила, где именно находится сердце. Оно вздрогнуло и сжалось вместе со мной в унисон.

Аккуратно сняла свою ногу с его бедра. Свят, свят, свят! Наша поза с Дубовым со стороны, наверное, напоминала сиамских близнецов.

— Проснулась? — спросил, не раскрывая глаз.

— Эм-м-м… пока не знаю. — Горло пересохло, и язык плохо слушался. — О, мой, бог… — не договорив, тут же все вспомнила.

— Как часто у тебя такие приступы происходят?

Тяжело выдохнув, перевернулась на спину, отклеившись наконец-то от него.

— Когда как. Систематики у мигрени нет. Просто вы вчера по незнанию задействовали один из моих триггеров.

Кирилл Геннадиевич потянулся за бутылкой с водой и подал ее вначале мне, а потом сделал сам несколько глотков.

— Знаете, у врачей есть примета. Они никогда не желают друг другу спокойной ночи. Вот и мне… нельзя такого желать. Это как спусковой крючок. У каждого, кто страдает мигренью, свои триггеры. Есть такие, что встречаются чаще, а есть личные.

— Ты обследовалась?

— Разумеется. — Подумав, решила прояснить неприятный для себя момент. — Травка мне нужна в подобных случаях. Когда пропускаю начало. Обычно приближение определяешь сразу, но из каждого правила бывают исключения. И таблетки тогда уже не имеют такого эффекта. Для меня это вынужденная мера.

— Почему ты не объяснила мне раньше?

— А вы разве дали возможность? — усмехнулась криво.

— Прости. — Сказал тихо. Ого! Он умеет просить прощение?! — Я даже примерно не мог представить… такого.

— Теперь вы в курсе. — С Дубовым, как оказалось, можно было разговаривать вполне спокойно, не желая при этом выпрыгнуть из собственной шкуры.

— Что еще под запретом?

— Приступы зачастую идут после стресса. Нельзя допускать обезвоживание. Из продуктов я не ем сыр, свежие помидоры, баклажаны в любом виде и не пью вина. Срабатывают в девяноста процентах случаев. Ну а из слуховых триггеров вычислила пока только этот. — О том, что начиная с семнадцатого декабря, из моего рациона так же навсегда исчезнут оливки, говорить не стала.

Глава 31

Если вы думаете, что после такого душевного разговора Удав уменьшил обороты — очень ошибаетесь. Видимо он не догадывался, какое напряжение рождали во мне его намеки и знаки внимания. Или же понимание моральной встряски у каждого свое — не знаю.

С рождеством в Европе у нас не сложилось. Я приболела, видимо подхватив от кого-то из «Арт-Бума» инфекцию. В понедельник поднялась температура, и, если честно, впервые порадовалась простуде. Лететь с Кириллом Геннадиевичем куда-либо не возникало желания, потому, что внутреннее чутье подсказывало — стоит еще раз оказаться с ним в одной кровати, даже если она будет двухметровой ширины, мне придется туго.

Написала ему сообщение и с радостью отправилась в кладовую искать малиновое варенье. Когда ж еще можно натоптаться сладким без зазрения совести? Плюс, уж простите за откровенность, смогла вполне на легальной основе отделаться от общества Масловой. Если честно, помогая, не думала, что она будет настолько откровенно питаться моей энергией. Не спорю, ситуация в которую попала Люба — ужасна и не приведи господи ее кому-то пережить, но вечные слезы вкупе с жалобами не несли конструктива.

Мы обсудили все вдоль и поперек три тысячи раз, не меньше, но так и застряли на ее страхе принять решение. Возвращаться домой к родителям она не хотела, Валера продолжал беситься на тему «Я же попросил прощение, что тебе, курице еще надо?», а мне оставалось выгребать чужой негатив каждый божий день.

Поймите правильно, если бы беда случилась у Сашки или Светки — я бы слушала их с утра до вечера месяцами, так как они были моими близкими подружками, но отдаваться горю просто давней знакомой в какой-то момент не хватало терпения.

Разговоры «Я его люблю, а как же ребенок без отца, это все Васся/Петя/Гриша виноват, так как они заказали Валерчику путану на мальчишник, вот он и сбился с пути истинного» — утомляли до невозможности. Люба приходила в себя разве что на сцене «Арт-Бума». Но стоило ей выйти за пределы — тут же возвращалась к стенаниям.

Вердикт Дубова, кстати, оказался четким — Маслова ждала, чтобы муж приполз на коленях и умолял ее вернуться, он же не видел в этом нужды, но и выглядеть в глазах семьи полным скотом тоже не желал, а потому и держал ее на коротком поводке, позванивая и пописывая в мессенджеры.

История с Любашей разрешилась шестого января, на наше, так называемое «православное» рождество, но об этом чуть позже, так как впереди меня ждало немало потрясений. Новогодние праздники вообще вышли богатыми на сюрпризы.

Кирилл Геннадиевич прислал ко мне врача, а сам приехал ближе к вечеру, вероятно желая убедиться в том, что я действительно заболела. Сеня зашел в квартиру вместе с ним и проследовал с огромными пакетами по коридору, направляясь в сторону кухни.

Пробыл недолго, постоянно хмурясь. Спросил как самочувствие, попросил дать ему все имеющиеся справки-документы касательно моей мигрени и отбыл восвояси. Все чинно-мирно, и казалось, выздоравливать ничто не мешало. Но у меня последнее время со спокойствием не выходило дружбы.

А теперь, внимание! Мы входим в зону турбулентности! Готовы?

Удав уехал в Зальцбург со своей брюнеткой.

Откуда я об этом узнала? Есть замечательная фраза: «Мир тесен». Так вот иногда он даже жмет. Помните приближенного к их сиятельству Мирона с девушкой по имени Валерия? Так вот Лера эта, после нашего с ней знакомства с неведомых для меня душевных порывов попросилась ко мне в друзья в одной из соцсетей. А так как свободного времени в связи с болезнью оказалось слишком много — мне и попали на глаза обновления в ее истории.

Ярмарка возле кафедрального собора, шествие Крампусов и Перхтов, фото из Большого фестивального дворца. Чудесно, кто ж спорит. Среди всего этого праздничного винегрета я и увидела несколько фотографий с уже запомнившейся брюнеткой.

Каюсь. После вышеупомянутой телепередачи о светских шабашах, нашла видеозапись в интернете и просмотрела раз… сто пять.

Что творилось в душе — словами не передать. Огонь и лед. Горечь выедала так, что казалось от меня попросту ничего не останется. Растворюсь в ней, словно в кислоте. Честно пыталась абстрагироваться и выйти из состояния аффекта, но получалось из рук вон плохо. Скрипя зубами убеждала себя успокоиться. Дубов ведь, по сути, мне ничего не был должен. Он взрослый мужчина с определенными физиологическими потребностями. А мое восприятие нашего общения не означает автоматом того, что и он чувствует то же самое.

На снимках, размещенных Лерой, не было ни Кирилла, ни Мирона. Но я знала, что они там. Чувствовала. Этого не объяснить. И не ошиблась.

Удав отсутствовал четыре дня, объявляясь стабильно раз в сутки. Интересовался самочувствием. Странная забота. К чему? Зачем? А в пятницу нарисовался на пороге, протягивая импортную упаковку с рождественским штолленом. Красавец. Хотелось вцепиться ногтями в его лицо.

— Вам чай? Кофе? — спросила, не оборачиваясь, пока набирала воду в чайник.

— Может, давай лучше сходим куда-нибудь?

— Куда? — я бы с радостью прошлась с ним до ближайшего моста, чтобы столкнуть в реку.

— Ты похудела? — Неожиданный вопрос испортил мои приятные мечты, заставив сконцентрироваться.

— Не знаю. Я не взвешивалась.

В итоге он повел меня в какое-то маленькое кафе, недалеко от дома, о существовании которого до того момента и не знала. Держа за руку, как ребенка. Притом именно ножками пошли, а не поехали. Его машина с охраной следовала за нами в нескольких метрах.

Во мне продолжала кипеть и булькать ревность. Она настолько затуманила мозг, что вначале даже не осознала незаметную, но важную деталь. Мы не вышли «на люди», как это происходило всегда раньше, понимаете? Происходящее напоминало скорее… свидание. И была бы я понаивнее, наверняка бы развесила уши.

— Зачем вы меня сюда привели?

— Хочу накормить. — Ответил, разглядывая меню.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Вы загрузили едой мой холодильник на месяц вперед.

— И что с того? Судя по всему, тебе или не нравится или ленишься готовить.

Увиливал. В квартире ему мешало присутствие Любы. Поэтому и притащил в кафе.

— Спрашивайте, Кирилл Геннадиевич.

Его взгляд, бегло до этого изучающий список предлагаемых блюд, остановился. Он отложил папку и посмотрел прямо, вынуждая поежиться. Знаете что такое страшная улыбка? Это когда человек растягивает губы, а глаза при этом остаются серьезными. Кирюшенька владел ней отменно.

— В проницательности тебе не откажешь. — Проговорил размеренно. — Скажи мне, а кто научил тебя так водить машину?

— Каюсь. Нарушила вчера немного. А откуда вы… — пальцы похолодели. Что ж, знала же заранее, что он не оставит без внимания мою выходку.

— Нелли. — Остановил, перестав корчить жуткую гримасу и предостерегающе поцокал языком.

— Училась в автошколе «Болид». — Ответила, не моргнув глазом.

— Нелли. — Прорычал угрожающе, сощурившись.

— Парень бывший. Саша Корсунь. — Пролепетала тихо. Пусть думает, что выдавил признание.

Дубов минут пять прессовал меня своим тяжелым молчанием, после чего предупредил:

— Если ты еще раз оторвешься от Вали, будешь ездить вместе с ним на заднем сидении.

Так я узнала имя нового телохранителя. Но цель у меня была другая — прощупать насколько сильно нахожусь под колпаком. Что ж, выяснила. К тому же убедилась, что ничего невозможного не существует.

А еще смогла осознать удивительную вещь — мое настроение влияло на Удава.

После его поездки с любовницей в Австрию, плюс резкий выпад по поводу попытки выхода из-под контроля, зажалась окончательно. Отвечала односложно и старалась не смотреть в глаза, кожей ощущая волны раздраженности и недовольства. Мое поведение не нравилось Кириллу. Он, вероятно, надеялся как-то сгладить напряжение. Но выбрал совершенно неудачный момент, так как даже не подозревал о торнадо, бушующем у меня внутри.

Потянувшись, хотел взять за руку, но меня дернуло с такой силой, что непроизвольно сбила кистью стакан со стола, который в итоге отлетел в сторону, и разбился вдребезги о плитку пола.

— Не прикасайтесь… ко мне. — Зашипела, как дикая кошка, не контролируя больше ущемленное самолюбие. Медленно поднялась. — И запомните, Кирилл Геннадиевич — я никогда не стояла в очереди в чью-то постель. И вы не станете исключением.

Сдернув у выхода с вешалки куртку, надевала ее и застегивала уже на ходу. Сердце бахало в груди так, что не слышала собственных шагов. Не успела выйти — из машины Дубова тут же вынырнул водитель и бесшумно, но быстро преградил мне дорогу.

Я помедлила несколько секунд, глядя ему прямо в бездушные глаза, после чего развернулась. Кирюшенька в этот момент вышел из кафе и двинулся в нашу сторону.

— Сень. — Легкий кивок назад, на выскочившую вслед за нами официантку. — Нелли, а что это сейчас было? — уставился пытливым взглядом.

Если бы не запредельное количество адреналина в крови, наверное, потеряла бы сознание. Но он помог удержаться на плаву, мало того, придал сумасбродной смелости.

— Таблетка от обольщения. — Процедила сквозь стиснутые зубы.

— Что с тобой происходит? — спросил мягко и настороженно. По глазам было видно — не понимал.

— Не важно, что со мной происходит, важно, чтобы вы услышали меня сейчас. — И как только увидела проблеск догадки в его глазах, машинально сделала шаг назад, в полной мере осознавая насколько большую глупость совершила на нервах.

— Какую… очередь? — уточнил, прищурившись.

Чувствуя, как начинаю непроизвольно краснеть, отступила еще, а потом, развернувшись, быстро пошла прочь. Ох, как же я корила себя за несдержанность! Материла, на чем свет стоит! Ведь всегда умела контролировать эмоции и так гордилась собственной выдержкой! И не мудрено! С такими встрясками — пустырник буду не каплями пить, а с поля рвать и жрать!

Вечером получила от него сообщение: «Жду тебя завтра к часу дня», после чего у меня остро встал вопрос — корвалол или коньяк? По ходу все мое воздержание от спиртного во время отпуска предстояло наверстать еще до новогодней ночи. Не поеду! Вот пусть что хочет, делает! Хоть обвяжет бантиком и вручит Бортничу, как обещал когда-то!

И все в тот день как назло были заняты. Сашка уехала куда-то с мужем в спа-отель, Светка очаровывала прибывшего хера Пауля, и даже Люба сбрилась по делам насущным. Хотя, может оно и к лучшему, что все сложилось тогда так. Наговорила бы лишнего в сердцах, а потом жалела.

Субботу не забуду никогда. Пишу и запинаюсь, настолько одолевают разноплановые чувства.

Дубов, очевидно, предполагал, что я устрою забастовку, так как ни с того ни с сего позвонил в полпервого. Посмотрев на экран, чуть было не сбросила вызов, да так и замерла с оттопыренным пальцем. Подумала и убавила звук. Через пять минут пришло смс: «Хочешь получить ответ на один из своих вопросов?»

Повертев телефон в руках, отложила в сторону. Заманчивое предложение. Однако внутреннее чутье уж слишком забило тревогу. Товарищ олигарх что-то задумал. Где набраться самообладания, чтобы после вчерашнего смотреть ему в глаза — вообще не представляла. Какие предположения и выводы он мог сделать после моих слов — будоражили сознание с такой силой, что у меня от одних этих мыслей останавливалось дыхание.

Прошло еще минут пять, и я посредством ватсап увидела новый месендж от него. Это была фотография коробки с зефиром. Точно такой же, как он привозил когда-то. Челюсть непроизвольно отвисла, а глаза округлились. Поразилась и вздохнула с облегчением одновременно. Во-первых, подобные пассажи были не свойственны Удаву, что очень удивляло. А во-вторых — отлегло от души. Смутная тревога из-за проигнорированного звонка ковыряла с самого начала. Теперь же появилась надежда, что пронесет, и Кирилл Геннадиевич не будет прессовать за открытое саботирование его персоны.

Глава 32

Кирюшенька приехал за мной сам. Да. Вот так вот. Передышку никто давать не собирался. Люба тут же юркнула в отведенную ей комнату.

— Привет, Нелли. — Остановился на пороге кухни, где мы с Масловой пили чай.

— Здравствуйте. — Глянув мельком на него, уставилась в чашку.

— Скажи, а вы в своем драмкружке ставили что-нибудь из Шекспира?

— Да. — Ответила, смутившись. К чему такой вопрос? Спрашивал явно не из праздного любопытства.

— И что же, если не секрет? — Подперев плечом дверной косяк, загородил собой выход. Специально?

— «Сон в летнюю ночь», «Король лир», «Бурю»…

— А «Укрощение строптивой»? Нет?

— Нет. — Чувствуя, как начинаю бледнеть, продолжала смотреть вниз, словно провинившаяся школьница.

— Хм. Странно. Интересно было бы посмотреть в современной обработке. Надо вашему Светлицкому идею подкинуть. Как считаешь?

— Мы не в шестнадцатом веке живем. И потому сложно себе представить, чтобы Катарину сейчас кто-то смог насильно выдать замуж.

— Ну, почему же? Все зависит от страны и условий. Деньги, обман, долги — вариантов масса. Интереснее другое. Методы Петруччо для усмирения Катарины как по мне не интересны и низменны. Изваляться с женой в грязи, измученной после долгой дороги не давать нормально покушать и отдохнуть… фантазии ноль. Невежественный мелкий пакостник. Не находишь?

— Не знаю, я не думала об этом.

— Он укротил ее фактически измором. Истощил физически и задергал. Усталость порождает покорность, бесспорно. Но надолго ли? Да и сама победа такая… с «душком».

Слушая анализ пьесы в исполнении Дубова, старалась подавить медленно нарастающее беспокойство.

— Совсем другое дело, когда женщина покоряется по доброй воле.

Меня окатило жаром. Господи, спаси меня грешную от этого ирода! Что он задумал?

— Петруччо не хватало благородства и тонкости, несмотря на дворянское происхождение.

— К чему вы это все сейчас мне говорите? — поинтересовалась, принудив себя посмотреть прямо.

— Что мешало ему предоставлять девушке выбор? Я, например, всегда предлагаю альтернативу. — Взглянул на часы. — Одевайся, Нелли. Ты уже десять минут, как должна была приехать ко мне.

— Кирилл Геннадиевич… — попыталась сконцентрироваться, стараясь вынырнуть из нагромождения информации, что он вдул мне в уши, но не успела.

— Есть два варианта: или ты начинаешь одеваться, или мы начинаем раздеваться. Все просто.

Ослышалась? Вначале моргнула пару раз ошарашенно, а потом глаза непроизвольно стали расширяться. Че-е-его-о-о?!

— Что же мешало шекспировскому Пете не морочиться, а просто выбрать другую? Скромную и уступчивую, на подобие младшей сестры Бьянки? — горло нещадно першило, я даже морщилась, когда спрашивала.

— Скука, Нелли. Это было бы слишком банально и скучно. Вряд ли Шекспир захотел тратить на подобную тривиальность бумагу и чернила. — Удав принялся медленно расстегивать пальто.

— Н-не надо. Я… — Нервы сдали. Поднявшись, выдохнула, обреченно. — Я поеду с вами.

Кирюшенька усмехнулся и сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Уверена? Ведь все, чего бы тебе хотелось, находится с другой стороны твоего страха…

— Безумно интересная теория. — Ответила, направляясь по коридору в комнату. — Мы обязательно ее обсудим. В апреле. — Его реакцию не увидела. Злилась сама на себя, потому что и без этого показательного выступления понимала наперед, чем все может закончиться. Лучше молча сделать, как он просит, чем дождаться, когда заговорит. Так было всегда. С самого начала общения.

— Мы сегодня навестим мэра нашего города. У него день рождения и проигнорировать его приглашение я не могу. — Дубов заговорил уже сидя в машине, чем удивил, потому, что раньше не делился планами. Но уже через минуту поняла причину откровений. — Есть большая вероятность, что там будет Бортнич. Шанс того, что он вообще к тебе приблизится — очень низкий, но все же постарайся не отходить от меня.

Сердце нехорошо екнуло. Отличная новость, ничего не скажешь! Спасибо, что хоть предупредил заранее.

— Зачем вы меня туда… с собой… — Отворачиваясь к окну, не выдержала все же, скривилась мученически. — Взяли бы кого-то другого.

Он ничего на это не ответил, а через пять минут огорошил с другой стороны. Достал визитку и протянул мне:

— Вот, возьми. Свяжись с ней после праздников. Это очень хороший специалист.

«Психосоматолог, психолог-консультант Коробенко Юлия Викторовна». Ниже слоган: «Моя консультация — это путешествие к себе». Руки противно задрожали.

— Со мной все в порядке. Спасибо за заботу. — Сдерживая раздражение, сложила руки на груди, сминая ладонью кусочек картона и чувствуя как острые края впиваются в тело.

— По твоей реакции видно. — Усмехнулся криво. Вынул еще одну такую же визитку. — Нелли, не надо упрямиться. Ты помнишь, чем заканчивается «Укрощение строптивой»?

— По-моему пламенным спичем Катарины о том, как неправильно вела себя раньше. Она там вообще много разной ерунды в конце наговорила.

Дубов не выдержал и рассмеялся. Коротко, но от души. Видимо подобные моменты с ним случались не часто, так как даже Сеня отреагировал — внимательно посмотрев на своего хозяина через зеркало дальнего вида.

Тем для размышлений в связи со всем происходящим было хоть отбавляй, только возможности забуриться в них не нашлось. О перспективе встречи с Бортничем и не вспомнила ни разу. Почему? Да потому, что Дубов по приезду буквально вышиб все переживания, заменив другими.

Едва вошли и сняли верхнюю одежду — столкнулись в коридоре с высоким парнем.

— Привет, па. Здравствуйте. — Поздоровался он и уставился на меня с интересом. То, что это сын Удава — поняла еще до приветствия. Внешняя схожесть не оставляла сомнений. Мое сердце пропустило несколько ударов кряду.

— Привет. Знакомьтесь. Это Нелли, а это Дэн. — Представил нас друг другу Кирилл. — Алиса с Соней где?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Доедают. — Юноша кивнул в сторону столовой.

— А Тая?

— Не знаю. Уехала куда-то. — Пожал плечами в ответ. — Па, а куда мой скейт засунули?

— У Людмилы спроси. Я его не трогал, это точно. — Усмехнулся мистер-обожающий-делать-сюрпризы. Приобнял меня за плечи, подталкивая. — Идем.

Переступая онемевшими ногами, тщетно пыталась осознать происходящее. Голова закружилась. Какой-то кошмар. Остросюжетный сон? Этого же не может происходить на самом деле! Но прежде, чем успела опомниться, Дубов уверенно открыл дверь, и включать торможение стало слишком поздно. На нас уставились две пары глаз.

— Всем приятного аппетита. Алиса, Соня — это Нелли. — Познакомил, как бы между делом. — Куда Тая делась? — Доставая телефон, чуть надавил на мои лопатки. — Присаживайся.

— Сказала, что ей надо по делам. — Сообщила старшая из девочек.

Стул оказался в некотором роде спасением. Я опустилась на него и превратилась в моргающую статую. Что происходит? Зачем? Мысли окончательно запутались и теперь напоминали клубок шерсти, с которым играл котенок.

— Тай, я же, кажется, внятно попросил. — Заговорил недовольным тоном Кирилл Геннадиевич, отходя к окну. — И что с ней? Ладно. Когда будешь? Хорошо. Сонь, кто Дарка сюда пустил? — спросил без перехода у младшей дочери, отключая смартфон.

— Он хотел с нами. — Ответила маленькая Белоснежка, продолжая смотреть в планшет и ковырять при этом мороженое из небольшой пиалы.

Головокружение усилилось. Чтобы удержаться вертикально, мне пришлось положить руки на стол. Алиса смотрела в мою сторону с точно таким же выражением лица, какое часто наблюдалось у ее папы. Заинтересованное равнодушие. У них, вероятно, эта особенность передается по наследству.

— Ему здесь не место. Сколько раз надо повторять одно и то же?

Чтобы прийти в себя я сцепила пальцы в замок и начала попеременно сдавливать их до боли и отпускать. Остановите землю. Каким образом так извернулась судьба, что заставила оказаться в чужом доме, чужой семье, за чужим обеденным столом, слушая чужие споры?

Ко мне подошла девушка из домашней обслуги. Спросила что-то, а я лишь смотрела на ее шевелящиеся губы и ничего не слышала. В итоге встряхнула головой.

— Что, простите? — перевела взгляд на блюдо, которое она держала перед собой. — Нет, спасибо. Можно мне воды?

— Вам с газом? Без газа?

— Обычной. Можно из-под крана.

— Нелли? — голос Удава словно топором расколол сгустившийся вокруг меня воздух. Дышать от этого легче не стало, но странная пелена отступила.

— Что? — посмотрела на него прямо.

— Все хорошо?

— Да. — Объяснять что-то или спрашивать о мотивах такого странного поступка, тем более при детях — язык не поворачивался. Мог ли он избежать нашего знакомства? Легко! Значит, сделал это специально. Зачем?! Мужчины такие странные существа — слов нет! Одно дело, если бы я действительно была любовницей, да еще и заинтересованной в нем — тогда понятно. А так? Ну, к чему?

Чувствовала себя крайне дискомфортно. Выражаясь нынешним языком — ситуация вымораживала. Но заговорить, даже после того, как остались в столовой одни, не стремилась. Смотрела на стакан, медитируя потихоньку.

— Думаю, у тебя есть вопросы, да, Нелли? — голос вывел меня из оцепенения.

— Всего один. К которому часу я должна быть готова? — спросила, продолжая заряжать воду, как Кашпировский.

Не ожидал. И ответное молчание было тому подтверждением. Ощущая тонкие покалывания по коже от его взгляда, принципиально не поднимала глаз. Проиграла бы, сорвалась. А так сохранила полную отчужденность и холодность к происходящему.

— Давай к трем.

— Хорошо. Я еще вам нужна или могу идти?

Опять пауза. Но более тяжелая и долгая. Выдержка по капле покидала, зато вместо нее душу заполняла стальная решимость. Три месяца. Мне оставалось потерпеть еще квартал. Отпустит он меня или нет — не важно. Главное получить деньги за гарнитур. Пути отхода уже продумывала. Дубов был прав. Единственное, что надо было сделать — это послушаться его в самом начале. Исчезнуть и начать жить заново где-то в другом месте. Пройдет лет пять и все успокоится. Кому нужна будет тетка под сороковник?

— Иди. — Ответил сухо, прекратив пытку тишиной.

Глава 33

В тот день я узнала одну из причин, по которой Кирилл Геннадиевич взялся мне помочь с Бортничем. О, да. Факторов, повлиявших на появление в моей жизни Удава, как оказалось, существовало несколько.

Прием, организованный мэром был грандиозным. Побывав до этого на многих вечеринках, уже могла сравнивать. Кинозвезды, политики, олигархи, их жены, любовницы, артисты эстрады, немыслимое количество девушек модельной внешности, дизайнеры и прочие творческие личности — вся эта яркая шобла гудела, словно растревоженный улей.

Шампанским, выпитым гостями, наверное, можно было бы заполнить бассейн размером с теннисный корт. О деликатесах грозящих сломать столы вообще молчу. Какие там голодающие дети Африки? О них в таких слоях общества никто не помнит. Люди озабочены совершенно другими вещами. Женщины обсуждают отдых на Бали или Мальдивах, острую нужду в новом холодильнике для шуб, последнюю коллекцию Версаче, шопинг в Сингапуре и прочие полезные в быту мелочи. Мужчины укрепляют и без того налаженные связи, вскользь договариваются о возможном партнерстве, сводят новые нужные знакомства…

Когда-то давно услышала четверостишье: «Если тебе одиноко и на душе гадко, выйди в туман и крикни: «Лошадка-а-а!» То самое чувство, когда ты словно потерянный. Как тот ежик из всем известного мультфильма. Но устраивать подобный эпатаж — не мой профиль. А жаль. Представляю себе реакцию нашего махрового интеллигента Кирюшеньки.

Бортнич с Дубовым вели себя словно два аутиста. Даже если находились сравнительно недалеко — упорно не замечали друг друга. И что интересно, если бы не было предыстории связанной со мной лично, на их поведение не обратила бы ровным счетом никакого внимания. Но учитывая обстоятельства, непроизвольно следила за перемещениями Халка. Кстати. Он был не один, а с женой.

Откуда такая уверенность? Ее фото нашла в интернете еще до начала эпопеи с Удавом, так что сомнений не возникало. Все, как когда-то описывала мне подружка Сашка: высокая, худая, длинноволосая шатенка с выпуклыми глазами и нарисованными бровями. Не красавица, но и не уродина. Для любителей тонких и звонких — самое оно.

Знала ли она о том, что муж ей изменяет? Пошла бы со мной на сделку, если бы я обратилась к ней? История об этом умалчивает. Зато действительность оказалась куда интереснее.

Кирилл Геннадиевич как никогда был обходителен и внимателен ко мне. Сплошная галантность и забота. Очень приятно поразил в самом начале, когда я непроизвольно вздрогнула, увидев Вячеслава Богдановича на горизонте.

— Ничего не бойся. Я рядом. — Сказал тихо, приобняв за плечи и приложившись губами к моему виску.

Глядя со стороны — в этом жесте не было ничего сверхъестественного. Для окружающих. Но не для меня. Такую защиту, тепло и успокоение испытывала только рядом с Алешей. И говорил мой муж всегда точно так же: «Я рядом». Обычные слова. Кто-то слышит ежедневно, а мне так остро их не хватало, оказывается.

Мы пробыли там часа четыре. Дубов постоянно с кем-то общался, не отпуская от себя ни на шаг. Несколько раз поинтересовался все ли хорошо. Обнимал за талию, держал за руку, поглаживал плечи. Наверное, слишком дорогие украшения в тот раз на меня нацепил. Одним словом к концу нашего пребывания на празднике, совершенно запуталась в оценке происходящего. Он и раньше отлично отыгрывал свою роль на публике, но ощущение того, что все происходит несколько иначе, не покидало.

— Устала? Поедем уже? — спросил негромко.

— Как скажете. — Ответила так же. С каких пор мое мнение начало его интересовать? День чудес.

— Идем. Попрощаемся.

Жизнь научила меня не расслабляться раньше времени. И этот навык помог не умереть от разрыва сердца, когда на выходе из ресторана мы столкнулись с Бортничем.

Он курил недалеко от дверей, подперев плечом колонну. Раздобревший Атлант, ни дать ни взять. Молча подал Кириллу Геннадиевичу руку. Тот точно так же без единого слова пожал, после чего не сбавляя шага, придерживая мое слабеющее тело за талию, двинулся в сторону подъехавшего авто.

— Киря, когда ж тебя попустит? — вопрос-тычок в спину заставил непроизвольно сжаться, несмотря на то, что обращался Вячеслав Богданович к Удаву.

Несколько человек, которые находились поблизости, с интересом уставились на нас. Дубов, не обращая внимания, подвел меня к машине.

— Садись. — Улыбнулся, придерживая за руку. Ответил ли он Халку — не знаю, так как услышать что-либо я не смогла.

Поборов первую волну озноба, пришла к выводу, что зря все обижают жирафов, считая их тугодумами из-за длинной шеи, что вызывает ассоциацию медленного прохождения сигнала до мозга. Отныне вместо названия этого животного, стоило бы употреблять мою фамилию.

Тупица. Тормоз. Безмозглая курица. Ведь на поверхности все лежало! Мало того, никто и не скрывал! «У меня с ним свои счеты» — сказано было в самом начале, а я, озабоченная дурочка, пропустила мимо ушей!

Достала телефон из сумочки и написала сообщение Сашке: «Привет. Выходи на связь. Есть разговор».

Кирилл повернулся, наблюдая.

— Нелли, ты спрашивала, отпущу ли я тебя, после сделки… ответ знаешь?

Сердце сделало сальто и шмякнулось куда-то вниз. Мурашки привычной толпой ринулись по спине от затылка до копчика. Жарко. Пронизывающе. Страшно. Встряска после встречи с Бортничем, если оценивать по десятибалльной системе равнялась пятерке. А фраза Кирюшеньки тянула на девяточку с плюсом. До панической атаки оставалось совсем чуть-чуть.

— Догадываюсь. — Выдохнула едва слышно.

— Тебе ничто не угрожает. Пожалуйста, не наделай глупостей. — Дубов плавно потянулся и погладил пальцами мою щеку, запуская работу надпочечников в авральном режиме. Они и так трудились на износ в последнее время, вырабатывая адреналин в невероятном количестве. Зато моей выдержке в тот момент позавидовал бы любой пятизвездочный коньяк. Видимо вздрагивать и коченеть организму попросту надоело. — И запомни. Если кто-то попытается перейти мне дорогу — спрошу потом без поблажек. Предупреди ребят, чтобы не вмешивались не в свои дела. Я не буду разбираться в благих мотивах.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍О сути его предостережения не столько понимала, сколько догадывалась. Мысли путались от ужаса. Никогда бы не подумала, что спокойный, размеренный, доброжелательный тон голоса может настолько пугать. Срывы отчима по сравнению с этим, не шли ни в какое сравнение. Так, детский лепет на лужайке. А настоящая жуть — вот она. В чистом виде.

Больше всего в тот момент поразилась тонкому чутью Дубова. После сказанного, искать помощи у кого-то из друзей не имела морального права. Пострадает любой осмелившийся.

Кирилл сел прямо, перестав насиловать меня взглядом, и откинул голову назад. Пять минут молчания лишний раз доказали, что мы совершенно разные по своему складу. О чем думала я? Разумеется, о его словах. Еще о Бортниче. А Удава, похоже, Халк вообще не зацепил. Ни капельки.

— Освободи следующую неделю.

Пережив немалое потрясение, задавать сакраментальный вопрос «Зачем?» или спорить — побоялась. Подумаешь, новогодняя ночь. Мало ли что я там себе запланировала. По ходу проблемы индейцев шерифа не волновали, мои желания во внимание не принимались. Забавно как-то получалось. Вычислить алгоритм, когда его интересовало мое мнение, а когда нет — не представлялось возможным.

Сашка позвонила в тот момент, когда мы вошли в кабинет.

— Сань, извини, наберу тебя через пару минут. — Ответила скороговоркой, после чего сняла кольца, не обращая внимания на хмурого Кирюшеньку. Подняла волосы вверх, поворачиваясь к нему спиной. — Я поеду домой, если вы не против.

— Нелли… останься. — Легкое прикосновение пальцев к затылку и свобода от ожерелья стоимостью как небольшой остров где-нибудь в Тихом океане.

Мои ноги вдруг ослабли, колени задрожали. Он попросил.

Если быть откровенной до конца, в любом случае уехать не смогла бы, вне зависимости. Но все же форма подачи имеет значение. Одно дело, когда тебя принуждают, и совсем другое, когда просят.

— Хорошо. — Ответила через силу. Вечер все равно был испорчен. В «Арт-Бум» я уже не успевала, а дома меня ждала Маслова с непрекращающимся нытьем. Она умудрилась подхватить простуду и сидела в квартире сутки напролет, беспрерывно шмыгая носом.

Переодевшись, я накинула куртку и вышла на улицу. Закурила, набирая параллельно Сашку на так называемый «чистый» номер. Имеется ввиду не прослушиваемый ее мужем.

— Привет, родная. Давно тебя не слышала.

— Привет! Целых три дня. — Согласилась со смехом подружка.

Мы поболтали о разной ерунде, после чего мной был задан основной вопрос:

— Сань, а ты могла бы разузнать кое-что у своего Марка? Только по-тихому, не привлекая особо внимание.

— Интригуешь. — Удивленно протянула она. — Говори.

— Между Кириллом и Бортничем была какая-то то ли ссора, то ли что. Не знаю. Он мне говорить не хочет, а любопытство…

— Я и так тебе расскажу. Сама узнала недавно, да все никак к слову не приходилось. — Перебила она, не дослушав до конца мою тираду.

— Жги. — Дала отмашку, с замиранием сердца.

— Ты только присядь, а то упадешь чего доброго. — Посоветовала Сашка, натягивая мои нервы еще сильнее. — Оказывается, Марианна когда-то встречалась с твоим Кириллом. И ушла от него к Бортничу.

— Что?!! — меня реально повело в сторону. Едва не влепилась в елку, которая росла возле дорожки.

— Это было давно, так что не переживай. И, тем не менее, лучше, чтобы ты была в курсе.

Я стояла ни живая, ни мертвая. Мозги отказывались принимать правду. Дрожь, начиная с рук, распространилась по всему телу. Новость из разряда убийственных, иначе не скажешь.

— Неля! Ты тут еще?

— Да. — Ответила, пытаясь собрать себя в кучу. Ведь будучи на праздновании несколько раз отметила застывший взгляд жены Бортнича направленный в нашу сторону. Но у меня никогда бы и в голову подобное предположение не прилетело!

— Не думай об этом. Что было, то прошло. — Саша, понятное дело, пыталась успокоить.

— Все нормально, не переживай. А за инфу спасибо. — Попыталась выровнять тон голоса.

— Нель, сворачиваемся. Марк приехал. Я наберу тебя чуть позже с основного. Хочу на счет Светки расспросить.

— Да, хорошо. Давай.

Отключив телефон, выбросила окурок в урну и достала еще одну сигарету. Ох-ре-неть! Информация потихоньку просачивалась в сознание, вызывая тянущую боль в груди. Ответ на загадку оказался таким… банальным. И горьким. Пазл в голове сложился быстро. Единственная деталь, которая никуда не клеилась — мое знакомство с детьми.

Телефон зазвонил, высвечивая на экране слово «Удав» и вызвав нервный смешок. Отлично.

— Да, Кирилл Геннадиевич.

— Нелли, ты где?

В…! Далеко! Очень хотелось ответить в рифму! Ну, просто очень! До ломоты! Укусив себя за большой палец еле сдержалась. Потом затянулась дымом глубоко и выдохнула.

— На улице. Гуляю. — После шока наступило возбужденное веселье. Задорный отходняк.

— В какой стороне?

В этот момент ко мне радостно хекая подбежал Дарк. Облаял для профилактики и умчался назад. Вернулся, заскулил на ультразвуке и ринулся куда-то в кусты. Хозяин вывел собаку на прогулку и ее поначалу колбасило от радости.

— Вы идете правильно. Дарк уже меня нашел. — Отключила звонок и сделала новую затяжку.

Глава 34

Дубов появился из-за поворота буквально сразу, подошел, одарив тяжелым взглядом.

— Нелли, если я плохо объяснил в прошлый раз… вопрос курения обсуждению не подлежит.

— Да я и не собиралась с вами дискутировать по этому поводу. — Уверила, стараясь подавить улыбку. Меня плющило. Страх перед ним исчез. Удав такой же, как все и ничто человеческое ему не чуждо. Плюс разочарование — ошиблась, считая, что наше притяжение взаимно. Ним движет обычная месть. Все просто.

Кирюшенька немного застрял от восторга такого ответа, но быстро пришел в норму. Сощурился.

— Ты табак сейчас куришь или… что другое? — попытался найти объяснение моей дерзости.

— Обычные сигареты. «Что другое» еще не доехала купить.

— Нелли. — Предостерегающе зарычал на движение моей руки, когда я подняла ее в желании сделать еще один глоток дыма.

— Хорошего вечера, Кирилл Геннадиевич. — Обойдя его стороной, сделала-таки затяжку и медленно пошла в сторону парадного входа в дом.

Спину покалывало от напряжения, ноги превратились в ходули. Нездоровая игривость сменилась опустошением. Тошнотворная правда неприятно сжала горло.

Я не успела дойти к спасительной двери комнаты, в которой ночевала всегда. Столкнулась в коридоре с младшей дочерью Кирилла. Она шла, волоча за собой плюшевого зайца. Остановилась, и, глядя прямо в глаза спросила:

— А ты… ты новая подружка папы?

Слово «новая» сюрикэном вонзилось в мой и без того воспаленный мозг. Вот что можно ответить ребенку в такой ситуации? Как вообще вести себя с его детьми — не знала. В качестве кого он меня им представил? Сглотнув, решила говорить правду. Да пошло все! Состояние было не до сантиментов.

— Нет. Мы просто знакомые. — Доставая из кармана жвачки, сделала шаг в сторону, собираясь уйти.

— А в какой комнате ты живешь?

— Я не живу здесь. Остаюсь иногда, когда поздно возвращаться к себе домой. — Увидев, как девочка следит за моими руками, спросила: — Хочешь?

— Папа не разрешает.

— А мы ему не скажем. — Предложила, дернув бровью.

— Он тебя слышит. — Вдруг перейдя на шепот, сообщила Соня, после чего наклонилась чуть в бок. — Па, можно?

Как мне удалось спокойно обернуться — одному богу известно. Внутренняя встряска из-за неожиданности грозила сделать заикой до конца дней. Что, уже нагулялся?

— Можно. — Дал добро на отравление Удав и перевел взгляд на меня, видимо размышляя, где поставить запятую в предложении: «Казнить нельзя помиловать».

Я вытряхнула на маленькую ладошку пару подушечек, подмигнула ободряюще и молча отправилась дальше, ругая себя за то, что дала слабину и осталась, вместо того, чтобы уехать.

Думаете мне дали побыть одной? Ага, как же. Минут через пятнадцать раздался негромкий стук в дверь.

— Да?

На пороге появилась Соня.

— Нелли, а ты пойдешь с нами чай пить?

— Нет, спасибо, не хочу. — Ответила, мысленно чертыхаясь. И чего она ко мне приклеилась?!

— Ну, пожа-а-алуйста. — Протянула девочка просительно, а увидев мое изумление, бесхитростно пояснила: — Может, сможем сладкое выпросить…

Если честно — не знаю, почему дрогнула и поддалась. Наверное, честность и открытость Белоснежки подкупила. Мне тоже запрещали кушать сладости на ночь. Мама старалась накормить меня до возвращения отчима с работы. А конфеты он пересчитывал, даже когда появились брат с сестрой. Хотел знать, сколько съела именно я. Пашка с Машкой, когда подросли и просекли эту тему, часто подставляли, съев все вкусности на двоих. Дети жестоки — факт.

— Идем. — Засовывая телефон в карман, решительно поднялась с кресла.

Дубов удивился моему приходу, но улыбнулся при этом. Просто он не знал тонкостей и слабых мест моей психики, а его дочь сама того не понимая нажала на необходимую точку.

— У тебя невероятный дар убеждения. — Прокомментировал и перевел взгляд на меня.

Соня подмостила своего зайца под попу и устроилась с удобством. С тоской посмотрела на печенье.

— Кирилл Геннадиевич, у вас там зефир где-то в закромах имеется. — Присаживаясь рядом с ней, решила не растягивать во времени свое пребывание в их компании.

Удав сжал губы, тщетно пытаясь скрыть веселье. Посмотрел на малую.

— Лиса. — Покачал головой. — Попробуй мне завтра утром отлынивать от пробежки.

А дальше случилось нечто непонятное. Пока Людмила сервировала стол, он, как потом стало ясно, позвонил второй дочери:

— Мы собрались чаю попить, если хочешь, присоединяйся. Угу. Дэна захвати.

Не знаю, чем он руководствовался. До этого момента я считала его более проницательным человеком. Чувство неприятия, смущения и неловкости захлестнули с такой силой, что даже не расслышала вопроса от Сони.

— Что, прости?

— Ты любишь кататься на роликах?

— Нет. — Ответила кратко, пытаясь совладать с бушующим внутренним отторжением происходящего.

— Алиса тоже не любит. — Вздохнула она.

Очевидно, старшие брат с сестрой не желали с ней возиться. Девочка банально скучала без друзей. Но, даже не смотря на то, что сердце мое дрогнуло в ответном порыве, впрягаться не собиралась. А потому успешно подавила приступ сочувствия.

Пришли Денис с Алисой, расселись и уставились оба на меня. Отвратительное чувство, когда вас открыто рассматривают. Дубов вел себя, как ни в чем не бывало. И все возможно прошло бы даже мирно и спокойно, если бы не разговорчивая Соня. Я отвлеклась на переписку с клиенткой, которая просила перенести нашу встречу и упустила нить разговора, что велся за столом.

— Нелли, а ты тоже с нами поедешь?

— Куда? — не понимая сути вопроса, отложила смартфон.

— Ну, в Куршавель, на новый год.

После ее слов образовалось гробовое молчание, а в следующую секунду мы с Кириллом Геннадиевичем ответили одновременно:

— Нет.

— Да.

Сцепившись вслед за этим взглядами, устроили невидимый армрестлинг. Гром и молнии. Казалось, что еще чуть-чуть и начнут взрываться лампочки в люстрах, настолько сильным был накал.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Спасла меня Сашка. Она перезвонила, как и договаривались ранее.

— Нет, Соня. На новогоднюю ночь у меня свои планы. — Ответила, поднимаясь. — Спасибо за угощение.

Закрывая за собой дверь, ощущение было, словно из клетки вырвалась. Уф!!

— Да, Ляксандра. Чую жаждешь новостей.

— Я не могу со Светкой никак состыковаться. Что там у нее? Выслала мне фотки своего Пауля и пропала. На связь не выходит. Пару раз отписалась, что позже наберет, да так и не соизволила, коза.

— Светулькин сейчас парит в эндорфиновом раю, что непонятного? — Хохотнула, не сдерживаясь. Нервы. — Ты хера Пауля хорошо рассмотрела?

— А то! Аж вспотела вначале. — Поддержала мое веселье подружка. — Впечатлил. Как жеребец породистый. Ты его ручищи видела? Мне кажется, он гвозди кулаками забивать может.

— Саня-я-а-а! — не вытерпев, стала корчиться от смеха. — Не могу-у-у!

— Не, ну а че? Не знаю, чем он занимается, а с виду — вылитый кузнец. Там грудь метра два в обхвате.

— Арх… архитектор..! — Промычала, давясь и вытирая выступившие слезы. — Завтра я с ними в ресторан иду. Ы-ы-ы… позвоню тебе.

— Узнай, нет ли у него бункера. Чует мое сердце, что есть. Запрет ее там, прости господи… ищи потом, вызволяй из сексуального рабства.

— Нелли. — Голос Дубова, раздавшийся за спиной, заставил вздрогнуть. — Зайди ко мне, когда закончишь.

— Д-да, хорошо. — Произнесла, запинаясь. Наш разговор в столовой, очевидно, требовал продолжения. — Это не тебе. — Объяснила, вернувшись к диалогу с Сашей. — На счет рабства не знаю, а по остальным вопросам, Светка сказала, что готова к экспериментам. Я ей тоже намекала. Ну, с чего бы такой мужик стал искать жену на сайте знакомств? — Открывая дверь в отведенную мне комнату, непроизвольно оглянулась и увидела, как Кирилл Геннадиевич разворачивается. Капец. Быстро юркнула внутрь и прикрыла за собой. Что заставило его изменить курс — боялась представить. Ждал, что тут же распрощаюсь и посеменю за ним? Может, не понравился восхищенный отзыв о другом мужчине? Или легкий игнор зацепил?

— Да уж. Посматривай там. С таким дяденькой на ум только разные БДСМ-практики приходят.

— Тебе тоже?! Зуб даю, обычными наручниками там дело не ограничивается. — Пыталась все еще веселиться, но сердце уже вздрагивало в такт тяжелым шагам из коридора. Хлипкая надежда на то, что он пройдет мимо растаяла, как только дернулась дверная ручка. Не пронесло.

Удав вошел, не удосужившись постучать.

— Ах-ха-ха! — Санька смеялась где-то в Литве, совершенно не подозревая, что происходило со мной.

Шаг, второй, третий… Кирилл остановился на самой кромке определяющей личное пространство.

— Попрощайся. — Сказал негромко.

Жаль, не уточнил с чем именно. Жизнью? Длинным языком? Выдержкой? Или Санькой? Выбрала последнее.

— Саш, я перезвоню. — Отключив связь, подняла брови в немом вопросе.

— Куда ты завтра собралась? — поинтересовался, словно мимоходом, доставая свой телефон и отключая его. Потом неожиданно развернулся и направился назад, к выходу. Такое странное поведение смутило.

— В парк с утра. — Ответила озадаченно. О том, что по воскресениям я продолжаю работать волонтером, он прекрасно знал. — Потом в центр переливания крови…

Дубов подошел к двери и закрыл ее, повернув вертушку замка. Вместе со щелчком мои мозги, образно выражаясь, встали на место.

— Вечером с подружкой и ее бойфрендом в ресторан… — Сглотнула, пытаясь устоять на месте и не начать пятиться.

— А почему я об этом не в курсе? — повернулся, подтягивая рукава реглана до локтей. — Разве не логично, что мы должны пойти вдвоем?

Светка пригласила меня, когда Удав наслаждался обществом брюнетки видами Австрии. Настроение как бы не располагало, и потому сказала, что буду одна. Не хочу лукавить, ожидала услышать нечто подобное, но не до, а после встречи с Мальцевой и ее Паулем. Рассчитывала в случае чего ответить, что встреча получилась спонтанной.

— Я не знала, когда вы вернетесь из Европы. Поэтому и не стала говорить.

— Нелли, времени было достаточно. — Он сузил глаза и пошел в развалку прямо на меня. — И еще. Можно поподробнее об очереди… в мою постель?

Глава 35

Привет, мандраж. Меня бросило в пот. Одним махом в тот момент все вернулось на круги своя: кипяток вместо крови, онемение конечностей, и сердце, мечущееся в поисках пяток. Рядом с Дубовым о спокойствии мечтать не приходилось. Его талант жонглировать моими эмоциями поражал.

— Это уже не имеет значения, Кирилл Геннадиевич. Гораздо интереснее другое. Вы всех своих любовниц с детьми знакомите?

— Зачем ты задаешь вопросы, ответы на которые и так знаешь? — Быстрым рывком подался вперед, подхватил меня за талию и усадил на подоконник. Испуг громко застучал в груди. Ладони взмокли. — Нелли, мы еще долго кругами ходить будем?

— К-какими к-кругами?

— Такими. — Прошипел в ответ, явно сдерживаясь. Потянулся медленно ко мне. Ближе, еще ближе. Я даже дыхание его тогда почувствовала. Легкий приятный ветерок по лицу. Еще секунда и…

В последнее мгновение успела вставить между нашими губами пальцы.

— Нет.

— Почему? — теплый выдох.

— Я не стану разменной монетой в вашей мести Бортничу из-за Марианны.

Кирюшенька застыл, потом чуть отстранился.

— Ух ты. Быстро. — Улыбнулся снисходительно. — Сорока по имени Александра на хвосте принесла?

— Не важно, кто принес. Главное, что я теперь знаю правду. И все, что могу вам предложить до купли-продажи гарнитура — продолжать играть на публику. Не более того.

— Мне этого мало. — Сообщил вкрадчивым шепотом.

— С чего вдруг? Обострение после встречи с Халком? — Процедила сквозь зубы. Спрыгнув с подоконника, направилась к двери.

— Халком? — повторил удивленно.

— Бортничем. Кличка у него такая. Подпольная. — Ответила, не оборачиваясь. Взяла куртку в руки и все же вынуждена была оглянуться. Дубов заржал рассмеялся. Реально. Хохотал сильнее, чем когда-то в самолете.

— Я домой. — Осмотрелась в поисках сумки.

— Нет, Нелли. Мы не договорили. — Быстро успокаиваясь, покачал головой и пошел опять на меня. — К Сяве мое обострение не имеет никакого отношения.

— Ничего. Справитесь. Любовница вам в помощь. — Вырвалось непроизвольно, о чем тут же пожалела. То, как изменился его взгляд, заставило поежиться. Внимательный и жесткий, с отголосками веселья. Так смотрел мой отчим, прежде чем ударить.

Оцепенев, держалась из последних сил, несмотря на то, что каждая клеточка тела вопила в пароксизме аларма.

— Хорошо, Нелли. Как скажешь. — Улыбнулся противно. Провел языком между верхними зубами и губой. После чего открыл дверь и добавил иронично. — Доброй ночи.

После его ухода, я обессиленно села на кровать. Почему-то ощущение было такое, словно по собственной глупости извалялась в грязи. Фактически выходило так, что дала ему добро на… А дальше в голову приходили только нецензурные обороты речи. Удав не нуждался в моем разрешении, мозгами понимала, и, тем не менее, его последние слова кипятили мое хвалимое хладнокровие в адском котле. Ревность — это ужасное чувство. Оно превращает даже самого спокойного человека в неврастеника.

Уснула в два. Проснулась в семь. В начале восьмого вышла из дома. Валентин пил кофе, прислонившись к машине.

— Доброе утро, Неля Аркадьевна. Кирилл Геннадиевич распорядился отвезти вас.

— Доброе утро. Спасибо. — Ответила озадаченно и дала отбой службе такси.

По дороге мой телохранитель неожиданно поинтересовался:

— Неля Аркади…

— Давайте без расшаркиваний. Можно просто по имени.

— Хорошо. — Согласился легко. — Тогда и меня — Валик. Или Валя. — Помолчал с минуту. — Хотел спросить. Какой движок в вашей мазде? И сколько берет?

Я усмехнулась. Любопытство не порок, а пополненье знаний. Угу.

— Не знаю. — Изобразила чистейшее недоумение. — Я ее в салоне брала. Стандартный, наверное. А что?

Охранник лишь взглянул на меня через зеркало заднего вида, но ничего не ответил. Мы поняли друг друга. Вот и отлично. Настроение к утру у меня ни на грамм не улучшилось. Злилась сама на себя и не могла остановиться.

Вечер в компании Мальцевой и ее Пауля прошел по большому счету хорошо. Если бы не мое дурацкое состояние. Времени на обдумывание хватило с лихвой. Я, конечно же, не исключала варианта, что Дубов увлекся мной по ходу дела, но это не меняло сути происходящего. Он использовал меня. А кому может понравиться подобное?

Теперь о веселом. Когда мы с Кириллом Геннадиевичем приехали, Светка с немцем уже находились в ресторане. Пауль поднялся, здороваясь за руку с Удавом, а я без малого не захрюкала, давясь от смеха, за что получила локтем в бок от подружки. Моя нездоровая веселость была результатом внутреннего напряжения, но она никак не умаляла того, что предстало перед глазами. Прочувствуйте: мистер эсэсовец хер Шмидт был одет в черные обтягивающие кожаные штаны.

О том, что он «Шмидт» — узнала чуть позже, что вызвало новую волну беззвучной истерики. Дело в том, что эта фамилия пошла от слова «Schmied» и в переводе, насколько помнится, означает «кузнец». Откуда я помнила такое — не знаю. Вероятно, где-то проскользнуло в «Арт-Буме», точно утверждать не берусь.

Светик смущалась, глазами приказывала мне успокоиться, пиналась ногами под столом. А когда потомок лейтенанта Шмидта отошел в связи с телефонным звонком, зыркнула в сторону Кирилла, но все же не сдержалась:

— Скажешь хоть слово Сашке — прибью.

— Ну что ты, конечно не-е-е..! — Протянула, сложив губы уточкой и всем видом показывая, что обязательно сообщу, при первой же возможности.

Дубов наблюдал за нами с интересом. Кстати. Как оказалось, он отлично знал немецкий язык, что очень упростило наше совместное общение.

— Просто Пауль — байкер. Хобби у него такое.

— Отлично. — Пытаясь не сильно трястись, выпила сока и откашлялась. — Свет, Саня просила узнать, нет ли у него бункера.

— Вот дурочки! — сдалась она в ответ и чмыхнула, прикрываясь ладошкой. — С вами разве можно серьезно? Что одна, что вторая. Лишь бы зубы посушить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Одним словом посиделки наши были украшены подпольной перепалкой и шутками, которые понимали только мы вдвоем. Удав, судя по всему догадывался, о чем идет речь, так как периодически щурился в усмешках, и хитро поглядывал на нас с Мальцевой.

А дальше был кошмар длиной в неделю. Притом устроенный так сказать собственноручно.

Кирилл Геннадиевич отвез меня домой. Впервые не вышел и не провел. Ровным голосом попрощался и пожелал хорошего нового года.

Женщины живут эмоциями. И это непреложная истина. Почему меня так задело его поведение — не знаю. Очень сложно оставаться уравновешенной и здравомыслящей, когда тебя колотит изнутри. Борьба чувств с разумом вытягивали жизненные соки со сноровкой вампира. Не хотелось ни-че-го. Вообще. Совсем.

Кто-то скажет, мол, сама виновата, надо было ехать с ним в Куршавель. Но все мы разные. Мне вовсе не улыбалось проводить время в кругу его семьи. Давайте на чистоту. Кто из нас любит чужих детей? Единицы. Общение же с подростками пубертатного периода может приносить удовольствие, только если они настроены к вам благожелательно. А я такого не ощутила. Но и это не главное.

Образ жены Бортнича стоял перед глазами. То, что Дубов воспользовался ситуацией, говорило только об одном — он до сих пор что-то чувствовал к ней. Человек прощая, отпускает. А Кирилл мстил.

И даже признавшись сама себе в откровенном влечении, переступить через доводы рассудка не могла. Хорошо. Допустим, Удав увлекся мной. И даже предположим, что вполне искренне. Что это давало? Ну, переспим. А дальше? Рано или поздно появится новая блондинка или брюнетка. Как потом выжить? Да и связываться с мужчиной, ворочающим таким бизнесом… как бы… страшно. Ведь обещание по поводу эксклюзивного коктейля с глазами вместо оливок пробило во мне брешь не потому, что прозвучало жутко, а потому, что я реально допускала такое, понимаете?

Тут же всплывало предупреждение по поводу ребят. Решиться на побег — означало подставить того же Сизого Родю или Плату. Или всех вместе. Вряд ли Кирилл Геннадиевич обделит кого-то из них своим, прости господи, вниманием.

Обещание о том, что не обидит меня лично, не давали такой же иммунитет о неприкосновенности моим друзьям и знакомым. Наоборот. Ограничить свободу человека очень легко, если понимать на какие точки необходимо воздействовать. А Дубов, вероятно в силу того, чем занимался, владел этим искусством на уровне профессионала.

Сейчас скажу дикую вещь. Все это тоже не занимало почетного первого места в рейтинге мыслей штурмующих сознание. Шла борьба с собой, с желаниями, вылезшими из подполья. С тем, что отрицать больше не могла. Я влюбилась. Как и когда успела — не понимала. А еще не знала, что делать дальше.

Пыталась говорить с Лешкой, но не ощущала прежнего отклика. Поехала на кладбище и только там меня прорвало. Ревела, пока не начала задыхаться. Но в тот раз не от боли потери, а из-за вины. Казалось, что предала и обязана попросить прощение…

Дубов прислал мне сообщение шестого января. Сказал, что ждет к четырем часам. За прошедшие дни мне удалось обуздать душевный ураган, а потому отправилась к нему в относительном спокойствии. Ревность потихоньку перерастала в разочарование. Как бы там ни было, не такого отношения я хотела от мужчины по отношению к себе. Может и есть те, кого устроит роль бачка для спермослива, но подобные расклады приемлемы не для всех.

М-да. Знала бы, чем закончится тот день, триста раз бы подумала ехать к нему или нет.

Есть одна чисто женская примета. Стоит надеть нижнее белье из разных комплектов или различного цвета — быть сексу. Еще небритые ноги какой-то неведомой силой притягивают непланируемый интим. С эпиляцией у меня все нормально. Странно быть косметологом и не ухаживать за собой. Отшугарила себя еще перед новым годом. А вот с трусами и бюстгальтером не сложилось. Не то, чтоб я страдала суевериями или отслеживала сей момент, но факт, так сказать на лицо.

Предостерегающие звоночки начались буквально сразу. Какой-то дурак подрезал меня на одном из поворотов и благодаря этому пролила в машине кофе. Пришлось вытирать. Поэтому по приезду отправилась вначале в комнату. Помыла руки и собиралась пойти к Дубову, что бы поздороваться. Не хотелось, а что поделать? Дождаться когда сам придет?

Не успев выйти, услышала телефонный звонок. А дальше начался треш. Это была Люба. Она орала о том, что ее Валера выбивает дверь. Эта недалекая, как оказалось, сообщила адрес своему мужу днем ранее… идиотка.

Подскочив на месте, я подхватила куртку с рюкзаком и побежала в сторону кабинета, пытаясь при этом найти нужный номер в телефонном справочнике. Распахнула дверь, не постучав.

— Уволена.

— С радостью. Вы только покажите где расписаться. — Отбрила в ответ и застыла буквально на полсекунды. Сердце очень больно сжалось. Рядом с Кирюшенькой, опираясь на стол локтями и выпятив задницу, стояла его брюнетка. — Извините. Я только сообщить, что уезжаю. У меня неприятности.

Прикрыв за собой, помчалась к выходу.

— Неля!

На его оклик не отреагировала. Не до разговоров мне было на тот момент. Илюшин вначале не ответил, но перезвонил буквально через минуту, когда я неслась к машине.

— Родя! Миленький! Ты дома?

— Да, что случилось? — панику он уловил сразу.

— Мне помощь нужна! Один идиот сейчас мою дверь сносит! Пожалуйста, ты ближе всего ко мне. Я смогу быть минут через пятнадцать-двадцать, если пробок по дороге не будет.

— Нелли! Что происходит? — Голос Удава перекрыл наш диалог. Умеет повышать его, когда захочет.

— Мне надо домой. — Оглянулась и получила новый удар в грудь. Вслед за Дубовым на пороге дома появилась его пассия. — Рандеву отменяется.

— Кир… а это… кто? — услышала краем уха, захлопывая дверь. Ну, давай, Кирюшенька, объясняй теперь своей любовнице кто я.

Глава 36

Утопив педаль газа, сорвалась с места. Притормозила, лишь пока открывались ворота, заодно предупредив своего телохранителя, что еду домой. Он только расслабился, собираясь потрындеть с охраной у въезда. Не вышло. А дальше уже не останавливалась, выжимая все возможное из движка и не отвечая на звенящий смартфон. Надпись «Удав» вызывала лишь кривую усмешку. Валентин какое-то время еще мелькал сзади, но на полпути отстал. Зато за мной уцепились полицейские. Пха. Минут через десять тоже потерялись. Но появились потом, вероятно пробив по базе номера.

Пулей влетела к себе на второй этаж. Родя скрутил пьяного Валерку и поджидал меня, пытаясь отмахиваться от Масловой, которая ползала рядом с мужем на коленях и орала благим матом. Крик, ругань, раскуроченные двери, соседи в «глазки» смотрят… позор в общем.

— Ублюдок! Я тебя засажу! Ты человека покалечил! Люди! Да помогите же кто-нибудь!

— Нель, полицию вызывать или так разбираться будем?

— Н-не знаю. — Оглядываясь, пыталась сосредоточиться хоть на чем-то. — Люба, хватит кричать! Сильно ты его? — спросила, пытаясь заглянуть к Валерке, лежащему на полу коридора.

— Чуток приложил. — Пожал плечами Илюшин. — Тут такое дело… он с монтировкой пришел. Я бы не советовал спускать это на тормозах.

— Думаешь, лучше ментов? Пусть они разбираются?

— Сейчас Жила подъедет. Решим. — Подмигнул ободряюще. — Ну, куда ты его тянешь? — устало обратился к Любе.

— Люб! С ума сошла?! Тебе ж нельзя! — Попыталась вклиниться, не реагируя на маты и угрозы Валерки.

— Развяжи его! Нель, ну что ты смотришь?! Он ему нос сломал!

— Нельчик, а приготовь-ка нам кофе. — Родя уселся на пуф и вытянул ноги.

Голова шла кругом. Вот это Рождество! Зашибись! На пороге появился Валентин. Окинул меня взглядом и уставился на чету Масловых, елозящих внизу. Молча достал телефон.

— Родь, тихо, это мой… знакомый. — Преградила путь, отпружинившему от сидения Илюшину. — Валь, все хорошо. Ничего не надо, я разберусь сама. Люба! Да хватит стенать! Жив твой Валера! Ты лучше посмотри, что он с дверью мне сделал!

— А тебе только дверь важна, да?! Ничего, что этот козел избил его до полусмерти?! — огрызнулась она в мою сторону и продолжила вой вокруг мужа.

— Малая, ты последнее время странные знакомства заводишь. — Следя сощурившимся взглядом, за моим охранником, прокомментировал Родион.

В коридоре послышался изумленный свист. Вслед за чем показался Саша Жила.

— Ого! Кто у нас тут такой грешник, что церковных праздников не блюдет?

Валя медленно отложил смартфон на прихожую.

Хотите, верьте, а хотите, нет — Дубова я почувствовала заранее. Сумасшедшая энергетика. Он, наверное, только в парадное вошел.

— Люба! Встань с пола! — на самом деле Маслова в тот момент интересовала меня меньше всего. Надо было остановить назревающий конфликт. Жила плавным движением переместился внутрь квартиры. И в ту же секунду в коридоре раздались отчетливые шаги.

— У нас гости? — Сашка улыбнулся, снимая часы.

Родя загреб мое тельце своей лапой и запихнул себе за спину в тот самый миг, когда в дверном проеме нарисовалось двое горилл парней.

— Добрый день честной компании. — Секундная тишина. — Где Нелли?

Услышав свое имя, непроизвольно поежилась и выглянула из-за Илюшина. В коридоре яблоку негде было упасть. А самое занимательное, что Масловы наконец заткнулись. Притом оба сразу.

— Иди сюда. — Удав протянул руку, как бы подзывая. На мое замешательство нехорошо сощурился и добавил с давлением: — Нелли. — Как только подошла, обнял за плечи, прижимая и словно показывая где мое место. — Что здесь случилось?

— Валерка… дверь выбил… замок…

— Забирай Любу. Попейте чаю пока. — Распорядился, и повернулся чуть назад: — Валя. — Указал легким кивком вниз.

Что было дальше — не имею понятия, так как нас вместе с икающей Масловой Валентин выпроводил в кухню. Я попыталась успокоить ее, но наткнулась на неприкрытую злобу и вынуждена была выслушивать угрозы на тему иска в суд за избиение мужа. Когда же задала резонный вопрос о ремонте, получила шикарный ответ.

— Недаром говорят, что деньги портят людей. Не верила. А теперь смотрю — действительно, портят. Ты готова зубами нам в горло вцепиться из-за сломанного замка. Не стыдно? А то, что твой знакомый чуть не убил Валерку, это не в счет? Кто нам лечение будет оплачивать?

— Люба. Твой муж не пострадал бы, если бы не явился сюда с монтировкой и не выломал дверь. Разве нет? — уточнила спокойно.

— Так что, теперь из-за этого можно людей калечить?

— Ему нос разбили. Не перекручивай. — Проговорила сквозь зубы.

— Мы снимем побои и тогда посмотрим, кто еще кому должен будет!

— А что ж ты не открыла ему? Не впустила? — поинтересовалась, закипая. — Почему полицию не вызвала?

— Не твоего ума дело!

— Пошла и собрала вещи. — Приказала, поднимаясь из-за стола. — Выметайся из моего дома!

Примерно через полчаса ко мне заглянул Родя:

— Нель, мы с Жилой уходим. Ты как?

— Нормально. — Ответила, грустно усмехнувшись. — Спасибо тебе. Неприятности будут?

— Нет. Все порешали.

— Дубов?

— А кто ж. Да и без него проблем бы не было. Не переживай. Звони если что. — Он хотел еще что-то сказать, но передумал.

Я провела ребят, продолжая благодарить и вручив насильно бутылку виски. В коридоре остановилась как вкопанная, глядя круглыми глазами на неизвестных мужиков в спецовках. Лихо. В праздничный вечер мне меняли не просто замок, а дверную коробку полностью. Мимо протопало двое полицейских. Не квартира, а проходной двор какой-то!

Удав возник сзади, снял с вешалки пальто и распахнул передо мной. Помог одеться, и, обхватив за талию, направил в сторону выхода. Потом мы молча спустились вниз, сели в его машину и поехали. После пережитой встряски меня словно измочалили. Сидела, глядя в окно и даже не думала ни о чем. Зачем мы едем, куда, почему?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Спасибо, Кирилл Геннадиевич. Я бы и сама справилась, но все равно спасибо.

Он посмотрел удивленно и хмыкнул:

— Ерунда, не бери в голову. — Казалось, что мысли его далеко. Выдержал долгую паузу и спросил: — Ты на спидометр смотрела, когда неслась домой?

— Э-э-э… поглядывала. — И только в тот момент осознала, что совершила еще одну глупость. Дубов не дурак и выводы делает четко. Нельзя было подрывать его уверенность в том, что контролирует меня полностью.

— Нелли… с этого дня ты будешь ездить с Валей в качестве пассажира. — Сообщил спокойно.

— Нет. Не буду. — Ответила таким же бесстрастным тоном.

Сеня чуть закусил нижнюю губу, скрывая усмешку. Редкий случай. Казалось, он вообще не способен веселиться, беря пример со своего работодателя. Кирилл поменял позу, разворачиваясь в мою сторону. Раньше от такого взгляда я бы сжалась до состояния чернослива, но в тот момент только глянула коротко и опять уставилась на мелькающие в свете фар деревья.

Кирюшеньке не понравилось. Как жаль, ох, как жаль! Подавая мне руку, когда выходили, не отпустил, а потянул следом за собой.

— Извините. — Почувствовав вибрацию телефона в кармане, освободилась. Это была мама. — Я… мне нужно поговорить. — Да, мам. — Ответила, отходя в сторону.

— Я жду тебя в кабинете, Нелли. — Сообщил Удав и зашел в дом.

Разговор получился немного странным. Ни о чем. С праздником, как дела, как здоровье, что делаю. По окончанию увидела несколько сообщений от Светки, решила отписаться, а заодно воспользовавшись ситуацией, присела на лавку, доставая сигареты.

— Батя в курсе, что ты куришь? — справа нарисовался Дубов-младший.

— Вообще или в данный момент? — не отвлекаясь, дописала предложение, отправила и только потом посмотрела на парня. В полутьме он казался гораздо старше в силу высокого роста.

— Кто ты такая, Неля? Ты же не любовница?

Я посмотрела на него, но ничего не ответила. Какой проницательный мальчик.

— Была бы любовницей — он бы с утра до вечера с тебя не слезал. — Продолжил свои размышления вслух. — Я бы так точно не слезал.

— Комплимент так себе, если че. — Ответила, затягиваясь в очередной раз.

Дэн помолчал, но видимо любопытство взяло верх.

— Кто ты? И что делаешь в нашем доме?

Очень хороший вопрос. Отличный. Действительно. Докурив, затушила окурок.

— Знаешь, мне и самой это интересно. Ты б у папы своего спросил. Заодно и мне потом расскажешь, что я до сих пор делаю в этом доме.

— Сколько тебе лет? — Продолжил расспросы с юношеским простодушием.

— Много. Для тебя я слишком взрослая тетка. — Выбросив бычок в урну, поднялась. — Идем, Дэн. Кириллу Геннадиевичу очень не терпится прополоскать мне мозг. Не будем оттягивать его удовольствие.

Денис подавился смехом, но пошел.

— Папка да… умеет. За что выгребать будешь?

— Скорость превысила. — Ответила честно.

Дубову, видимо, надоело ждать, так как мы столкнулись с ним в коридоре. Он посмотрел на нас с легким удивлением, но тут же кивком головы указал на свой кабинет:

— Нелли.

С покорностью овцы поплелась за ним. Ожидание смерти, хуже самой смерти. И с тем же, прежнего страха не ощущала. Наверное, успокоилась, поняв, что ничего мне не сделает. Хотя бы в силу того, что чтобы бесить Бортнича, я должна быть рядом и улыбаться, отсвечивая незамутненную радость.

Не успела присесть, как перед носом появилась его ладонь.

— Сигареты, ключи от машины и техпаспорт. Живо.

— Не-а. Не отдам. — Покачала головой, усаживаясь в кресло. — Можно воды?

Удав замер на несколько секунд, после чего отошел в сторону. Через минуту поставил передо мной два стакана. Один с водой, а второй с коньяком, судя по цвету жидкости. Разговор по ходу предстоял занимательный.

Мы выпили.

— Вы ведь знали все с самого начала, да? О том, что Бортнич пытается нагнуть меня себе в любовницы.

— Да. — Ответил, а впечатление сложилось, словно обухом по голове кто-то огрел.

— Про маскарад на полгода — это было сказано для отвода глаз? Вячеслав Богданович, судя по всему, не брезгливый… и может опять… начать…

— Мало того. Теперь у него интерес к тебе куда больше, чем был раньше. — Добил окончательно.

Я задохнулась от нахлынувших чувств. Кошмар. Угодила в ловушку, которую организовала сама себе..? Не без его помощи, и, тем не менее! Какая нелегкая сила дернула тогда выставлять ему условия?!

Глава 37

— Вы… вы страшный человек, Кирилл Геннадиевич… в угоду личной расправы… — воздуха не хватало. Затылок обдало жаром.

— Нелли, остановись. — Дубов поднялся и направился к книжному шкафу. Достал альбом. Принес и положил передо мной. — Мы с Сявой были лучшими друзьями. В юности. Жили в соседних домах. Я из обычной среднестатистической семьи, а он — сын директора завода по производству подшипников. Но в те времена это не было преградой для дружбы. — Открыл фотографии и повернул ко мне, пододвинув ближе. — Моя мама работала в театре костюмером. Отсюда и знакомство с Алевтиной Васильевной. — Кирилл сделал два неспешных глотка спиртного. — Твоя бабушка вытянула меня из СИЗО.

Любопытство не дало изображать снежную королеву. Я взяла в руки фотоальбом и стала рассматривать. Удава узнала сразу, и Марианну тоже. Какие же они там были молодые и… счастливые.

— Это Бортнич?! — подняла изумленный взгляд, указывая пальцем.

— Да. — Он наклонился вперед, заглядывая, и усмехнулся криво.

Удивлению не хватало предела. Словами не передать. Высоченный стройный громоотвод с кубиками пресса на животе и одуренной улыбкой. В юности Халк был очень… другим. Небо и земля.

— Я побился с двумя мудаками, которые приставали к девушке. Переборщил немного и попал в следственный изолятор. Так мы познакомились с Марианной. Встречались два года, а потом она ушла к Сяве.

— Вы… вы до сих пор ее… любите? — увидев на его лице насмешку, спросила иначе: — Или не можете ему простить?

— Нелли. Упрекать женщину за то, что она выбрала более обеспеченного и успешного на тот момент мужчину — глупо. Это нормальный природный инстинкт. Меркантильность играет как ни странно одну из ключевых ролей в выживании человечества.

— Не надо, Кирилл Геннадиевич. Я ни за что не поверю в такую спокойную философию во время открытого предательства любимой девушки и близкого друга. — Скривилась презрительно на его слова.

— Было больно, не скрою. Отчасти, благодаря ее поступку я не сидел, сложа руки, а пытался пробиться. Но все давно в прошлом. Это у Борта какие-то комплексы еще с детства остались.

— Зачем тогда вы меня втянули во все это?

— Так вышло. Сама вызвалась, разве нет? Я ведь предлагал тебе уехать, помнишь? — Дубов допил и встал. Сходил за бутылкой и вернулся с ней. Налил себе снова и мне добавил.

— Если месть не играет особой роли, что тогда вас привело ко мне?

— Гарнитур. — Ответил с усмешкой. Развернулся и отправился к сейфу. Достал оттуда небольшую коробочку. Протянул мне. — Это очень редкая удача. Посмотри.

Открыв ее, замерла. На темной бархатной подложке лежал браслет в точно таком же исполнении, как и украшения, завещанные мне бабушкой Алей.

— Воссоединив его полностью, он будет стоить в несколько раз дороже, чем по отдельности. — Удав снова сел напротив, наклонился вперед и сказал, понизив голос: — А теперь задай мне главный вопрос.

В горле моментально пересохло. Паника поползла по коже, охватывая тело. Мы подошли слишком близко к чему-то необъяснимо сладко-опасному и жарко-острому одновременно. Руки тут же начало тянуть от волнения.

— Я… мне надо подумать. — Не прерывая зрительного контакта, отставила стакан на стол и начала тихонько подниматься. Дубов, понимая мой маневр, видимо выпускать не собирался, но нас отвлек стук в дверь, и этой микроскопической заминки хватило, чтобы вывернуться из кресла.

— Нелли. — Он встал и пошел на меня, заставляя непроизвольно отступать. В этот момент дверь распахнулась.

— Кир, ну ты хоть бы позвонил. — И на пороге кабинета нарисовалась уже знакомая брюнетка. Очуметь!

Я непроизвольно ощетинилась, сжав челюсти до скрежета. Отвращение к ситуации захлестнуло.

— Уво… Тая, ты когда-нибудь увидишь то, чего тебе бы совсем не хотелось. — Прорычал Кирилл сквозь зубы, мельком взглянув на нее.

— Ой. Я… помешала? Извини. Ну, я тогда… позже…

— Стой, раз пришла. — Ответил напряженно. — Познакомьтесь. Тая — моя… — Скривился недовольно. — Кто ты мне там?

— Свояченица. — Растерянно проблеяла та, сразу превратившись в моих глазах в симпатичную барышню.

— А это Нелли, моя…

— Знакомая. — Подсказала, не дав ему договорить, после чего вышла неловкая заминка. — Еще раз спасибо, Кирилл Геннадиевич. Я, пожалуй, пойду. — И боком просочилась в коридор.

— Нелли! — Быстрые шаги Дубова за спиной придали ускорения.

Думала, успею спрятаться в своей комнате, но он не дал закрыть дверь за собой, успев ее перехватить. Вошел следом и сделал это сам.

— К-кирилл Ген-надиевич… — заикаясь от страха, продолжила пятиться. — В-вы…

— Как же ты меня доста-а-ла… своим Геннадиевичем. — Протянул злым и каким-то уставшим голосом.

— Я… вы…

Удав не реагировал. Медленно наступая, загнал меня в угол, зажал там и запустил руку в волосы, взяв за затылок.

— Скажи мне да, Нелли… лучше сама сейчас скажи мне да… — прошептал, касаясь губами моих губ.

— Да…

В тот миг моя жизнь разделилась на «до» и «после».

От нахлынувшего возбуждения темнело в глазах. Так исступленно и страстно меня никто до этого не целовал. До помутнения сознания. До проснувшегося голода. До рева крови по венам. Гормональный всплеск устроил настоящую бойню в организме. Казалось, что еще чуть-чуть и попросту тронусь умом от урагана, захватившего все внутри.

Кирилл, тяжело дыша, на мгновение отстранился. Погладил большим пальцем скулу, и, подхватив меня, перенес на кровать. Посадил на край, а сам опустился на колени. Опять начал жадно целовать, как будто не имея сил оторваться, прерываясь лишь иногда, когда обоим уже не хватало воздуха настолько, что от вдоха зависела жизнь.

Стыдно признаться, до этого я никогда не целовалась с мужчиной, у которого на лице щетина. Пусть даже не такая ухоженная и подстриженная по всем правилам трехдневной небритости, но не привелось ни разу. Лешка всегда носил бородку в стиле «Ван Дайк», у других парней все было гладко, а потому ощущения очень отличались. Щетина Дубова придавала некой пикантности что ли. Жесткости всему происходящему. Не могу объяснить толком.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Сколько ж на тебе всего… лишнего. — Прошептал, забравшись руками под юбку. И снова припал губами, не давая прийти в себя, как будто боялся, что могу отрезветь хоть на секунду и начать сопротивляться. Откуда ему было знать, что после устроенной оргии своим языком у меня во рту, думать о противостоянии уже попросту не могла.

Когда-то давно, мы со Светкой и Сашкой, будучи навеселе, задались вопросом: «Как определить до секса подходит тебе мужчина или нет?» И единогласно согласились с тем, что сделать это очень просто. Если после поцелуя можно выкручивать трусы — то да, подходит.

Это я издалека с реверансами пытаюсь объяснить, насколько была возбуждена. Никогда бы не подумала, что такое со мной вообще возможно. Мы с Кириллом слишком долго шли друг к другу. Слишком долго хотели близости. Слишком накалились. До предела. Отступать было некуда. Какое там сопротивление, люди, человеки?! Меня выкручивало от желания!

А еще он постоянно что-то шептал. Практически беспрерывно. Или целовал или тихо говорил. Рычал и стонал не стесняясь. Одним словом заряжал своей жаждой настолько, что она электрическими разрядами шла по моему телу, не прекращая.

— Как же ты меня… вымучила… не надо… бояться… моя девочка… иди ко мне… я… сделаю нам… хорошо… будет вкусно… и сладко… очень сладко…

Никогда бы не подумала, что в постели уместны какие-либо разговоры. Но его слова напополам с мычанием от удовольствия возводили предвкушение на самый пик. Дубов стянул вначале с меня сапоги, а потом, завернув юбку вверх, добрался к нижнему белью вместе с колготками. И как-то так все завертелось… одним словом раздеваться полностью уже никому не хватило терпения.

Запонки на рукавах рубашки — зло. Я так и не смогла в общем угаре их одолеть. Зато сумела расстегнуть все пуговицы и залезть руками под его майку. Понятное дело, что после отпуска на Сейшелах, где он понуждал мазать себя солнцезащитной эмульсией, ни разу не прикоснулась к нему. Ладони тоже имеют память, оказывается. Ощущение тепла и бархата кожи придало еще большей поспешности, отдавая внизу невыносимым томлением…

Кирилл, нависая, откровенно и недвусмысленно уперся в меня тем самым органом, который кардинально отличается у мужчин и женщин, резко потянул мой реглан вверх, судя по всему, намереваясь снять его с меня, и в этот момент мои обручальные кольца переместились прямо на центр горла. Доли секунды мы смотрели глаза в глаза, после чего Дубов зацепив их пальцем, сбросил в сторону и впечатал кулаком сверху, вдавливая в кровать. Я бы, возможно, даже не обратила внимания, если бы не этот жест, но центральная нервная система отдала необъяснимую команду…

В связи с этим момент истины был не таким, как хотелось бы. У меня что-то произошло там, внизу. То ли спазм какой-то, то ли что, не знаю. Я ровным счетом особо ничего не почувствовала, а Удав не смог продвинуться, когда попытался.

— Нель… что ты делаешь? — прошептал, после нескольких безуспешных движений. — Пусти меня… Нелли… не зажимайся… не надо… — Приподнялся, глядя своими расширенными зрачками и обрушился новым глубоким поцелуем. — Впусти… давай же..! — Требовательно забрался пальцами мне между ног. — Расслабься, мась… не делай так..! — зафырчал напряженно и зло.

Психика человека, наверное, никогда не будет изучена до конца. Организм как установил барьер, так и снял его в мгновение ока. Кирилл назвал меня «мася», а это очень созвучно с тем, как называл Леша — «Масяня». И буквально сразу благодаря интимным ласкам я вышла на тонкую, острую, чувственную прямую к оргазму. Непонятно как, но Дубов уловил происходящее, впился в губы и сделал что-то невообразимое своей рукой, вытолкнув мою душу в ту неизведанную нишу, которой мы касаемся, лишь на несколько драгоценных секунд… Я задохнулась, засычала, изогнулась, хватаясь и сжимая кулаками покрывало… Господи, боже, иду к тебе..!

— Так, да… моя девочка… да… — теплое дыхание приятно защекотало ухо. А потом ласковый взгляд и опять требовательные губы накрыли мой рот, впитывая остатки экстаза.

Он не дал мне толком прийти в себя. Пользуясь полной расслабленностью, подался вперед, пробиваясь, распластывая, подминая, застонав и зашипев одновременно. Остановился, натужно дыша.

— Не дави. — Приказал хрипло, глядя в упор и подчиняя на внутреннем уровне, после чего сильным рывком устремился бердами вверх, выбивая из меня непроизвольный жалобный вздох. Наклонился и устроил очередную вакханалию своим языком, возвращая на поле эротического дурмана, а так же позволяя таким образом привыкнуть к себе. И только после этого начал двигаться…

Что сказать? Моим легким и без того воздуха не хватало, учитывая его манеру целоваться, а после вообще голова закружилась. Кирилла было слишком много везде: во мне, на мне, вокруг. Он заполнял собой все пространство, вызывая непроизвольное желание выбраться из-под него, потому что заставлял своими активными действиями идти по кромке легкой боли. Но возбуждение с каждым новым сильным толчком затягивало с неимоверной силой, обещая повторение изумительных мгновений.

Это был мой первый опыт интимной близости со взрослым мужчиной. Я, конечно, понимаю, что все разные и манера заниматься тем же сексом у каждого своя. И все же возраст имеет значение. Никакой тебе суматохи, дерганья или спешки. Но с тем же странное ощущение неотвратимости движущегося молота к наковальне.

— Тихо… тихо… м-м-м… глупая… зачем выкручивалась… столько… — Продолжал шептать, умножая остроту ощущений от происходящего в несколько раз. — Давай… солнце… ты сможешь еще…

На второй раз не то чтоб не рассчитывала, а просто не задумывалась об этом. Свои возможности к тридцати трем годам прекрасно знала. Для повторения фейерверка, мне необходима передышка, а потом долгая прелюдия. Но Удав же не был в курсе таких тонкостей. Он действовал как любой нормальный представитель сильного пола, дорвавшийся, наконец, к вожделенной добыче — подчинял, усмирял, клеймил, владел. Жестко, сильно врываясь и популярно объясняя кто теперь хозяин. Плюс к тому пока не чувствуя и не зная, что и как мне надо. И тем неожиданнее вышел результат.

Не помешало даже ощущение переизбытка его в себе. Слабая боль сменилась нарастающим осознанием, что хожу где-то очень близко. Оставалось дело за малым. Есть у меня нюанс в позе, когда партнер сверху. Чтобы достичь желаемого — правую ногу необходимо согнуть в колене, а лучше положить ему на плечо. Ну, я и извернулась, в порыве, так сказать…

К чему я описываю столь интимные подробности? А к тому, что он запомнил это! Понял и принял к сведению на будущее..! Нет слов.

Дубов со стоном провел языком от колена к лодыжке, прикусил кожу, и закружил большим пальцем свободной руки по центру моей чувственности… Меня буквально подбросило из-за остроты ощущений. Сдерживаться не получалось. Заскулила, пытаясь отодвинуться, но не смогла, Кирилл удержал, не прекращая ласкать. Казалось, сердце вылетит из груди..!

Фантастическая волна дрожью пошла по телу, вынуждая содрогаться в блаженных конвульсиях и давая прикоснуться к раю. Повторный оргазм был на порядок круче первого. Меня выгибало и накрывало так, что думала лишусь сознания, на радость владельцу графитовых глаз. Кирилл, видя это, ускорился, и зарычав, пришел к финишу буквально следом за мной. Немного отдышавшись, наклонился, обхватил лицо руками, и начал опять целовать, только уже не с диким рвением, а спокойно и нежно.

Глава 38

А затем произошло неожиданное. Да и разве могло быть иначе, учитывая мою вавку в голове психологическую надломленность?

Все дело в том, что за годы одиночества я привыкла к тому, что после оргазма плачу. Каждый раз вслед за высшим наслаждением наступал момент осознания одиночества, потери мужа, жалости к себе и некой доли стыда, за то, что слаба перед определенными потребностями своего организма.

Слезы наполнили глаза и покатились по вискам непроизвольно. Во-первых — включился выработанный временем рефлекс как у собаки Павлова, уж простите за сравнение. А во-вторых — как итог пережитого сильного, пусть и классного потрясения.

Дубов застыл.

— Ты чего? — спросил осторожно и тихо. — Нелли?

Кроме перечисленного в голове появился третий пункт. Отрезвление. Что. Я. Наделала?! Вместо того чтобы держаться от него подальше… Капец.

— Нелли? — Кирилл, приподнимаясь, вышел из меня, растеряно посмотрев между ног. — Что..? Больно?

Все. «Е-мое! Вот теперь полный пипец!» — слезы из-за его беспокойного тона только усилились. Горло схватила судорога.

— Я… мы… о, боже… — прошептала, еле выталкивая слова. Нервно потянула реглан с юбкой вниз и выкрутилась в сторону. Неловкость, смущение, потерянность, ошеломление — все это навалилось скопом. Бряцнули кольца на спине. Дрожащими руками взялась за цепочку, возвращая их на грудь. Лешка.

А дальше как в тумане. Помню, что надевая сапоги, размазывала истерику по щекам, не обращая внимания и не слыша Удава. Он словно за стенкой говорил что-то. В голове стоял звон. Взяла свой талисман в ладонь. Поцеловала и запихнула под одежду. Видимо этот жест и сыграл ключевую роль в том, что произошло впоследствии. Откуда Кириллу Геннадиевичу было знать, что надуманная вина перед умершим мужем не являлась основной причиной моего состояния?

Я выскочила на улицу без пальто. Меня несло прочь. На улице — ноль градусов, а на мне был тонкий реглан, шерстяная широкая юбка и высокие ботинки на трековой подошве. Ага. Нижнее белье с колготками остались где-то в комнате. Ни дать ни взять — невменяемая Золушка! Нормальная бы туфли по дороге теряла, а не трусы!

Холод тут же схватил со всех сторон, заставив затормозить и заодно прийти в себя. Звук быстрых шагов сзади окончательно возвратил к действительности. Заминка стоила свободы. Дубов настиг, обхватив рукой за талию, и понес назад в дом.

— Почему же с тобой так сложно, а? — прошипел, обездвиживая и прижимая к себе.

— Что вы дела…ете?! Отпус…тите! — бесполезно дергаясь, пыталась все же освободиться по мере нашего движения по коридору.

— Мне надоело, Нелли. — Он цедил сквозь зубы, не останавливаясь и не обращая внимания на мои усилия. — Сейчас я тебе… удалю… эту опухоль. Раз и навсегда.

Затянув в кабинет, подволок к стулу и толкнул на него:

— Сядь! Сядь, или привяжу! — рявкнул так, что я даже ноги поджала от страха.

Кирилл Геннадиевич обошел свой рабочий стол, плюхнулся в кресло и потянулся к нижнему ящику. Достал оттуда какие-то документы…

Я очень не люблю синий цвет. Во-первых, он совершенно мне не идет. Те, у кого зеленые глаза и русые волосы — поймут. А во-вторых, по моему мнению — неправильный он какой-то, не живой, что ли. Заметьте, ведь в природе преобладает голубой, а не синий.

Папка, которую положили передо мной холеные руки, была цвета индиго. Обычная такая, пластиковая. Странная вещь предчувствие. Откуда оно берется? И куда девается? Что там — еще не знала, но внутренний голос тут же начал стучать невидимыми молоточками в висках: «Нет, нет, нет! Не открывай, нет!»

Вспомнился фильм «Матрица». Красная таблетка или синяя. Выбор. Но мне его никто не давал. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Удавом. Странно. Привычного безразличия там не наблюдалось. Зато появилось такое давление, что мурашки галопом помчались по спине.

— Что это?

— Реальность. — Короткий ответ и левая рука настойчиво подтолкнула скоросшиватель в мою сторону.

Пройдясь по шершавой поверхности подушечками пальцев, все пыталась совладать с внутренним сопротивлением.

— Смелее, Нелли, смелее. Пришло время проснуться.

Не понимая еще смысл таких слов — открыла. Фотография на первом листе вызвала недоумение. Минута, вторая, третья, пятая. Чем больше вчитывалась, тем отчетливее становился тонкий свист в ушах. Закрыв папку, положила на стол. Отчаянно прошептала:

— Нет.

— Да.

И мир померк…

Есть поступки, которые нельзя прощать. Есть слова, которые нельзя забыть. Есть моменты, после которых люди из самых близких становятся никем.

Нет, я не потеряла сознание, а если это и произошло, то лишь на миг. Что-то похожее на глубокий сон длиной в четверть секунды. Качнулась чуть в сторону, но успела упереться руками в столешницу. Дубов резко встал, подавшись ко мне и очевидно желая поддержать, если вдруг понадобится.

— Этого не может быть… — зачем-то стала упрашивать, как будто мольбы могли изменить факты. — Пожалуйста… это же неправда!

Кирилл молчал. Смотрел своими адскими глазами в упор и в его безмолвии ясно отображался ответ.

Когда меня колотило последний раз так сильно? Наверное, на похоронах Леши. Какой там мандраж, он и в подметки не годится к тому, что происходило с телом.

— Выпей. — Протянул стакан с водой, но я отмахнулась.

Совладать с движениями рук оказалось сложнее, чем казалось. Еле достала телефон из глубокого кармана юбки. С трудом разблокировала и нажала на вызов. Благо, искать в телефонной книге не пришлось, так как нужный номер был одним из последних в списке звонков.

Пошатнувшись, встала на ноги и сделала несколько шагов в сторону.

— Да, алло. — Илюшин ответил сразу.

— Родя… скажи мне… ты знал? — проговорила, пытаясь устоять ровно.

— Что знал? — искреннее удивление в ответ.

— Ты о Савицкой знал? — попытка номер два заставила похолодеть из-за ответного молчания. — Значит, знал.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Нель, я… мы решили не говорить. Это была ошибка, понимаешь?

— Ошибка? — переспросила еле слышно, слабея. — Ошибка, Родя, это когда надел разноцветные носки, не разобрав поутру в темноте. Заиметь ребенка на стороне — это не ошибка! Это предательство! — заорала неожиданно сама для себя, сорвавшись. — Как ты мог, а?! Как. Ты. Мог?!! Ты же меня с кладбища на руках выносил..! Водой отливал! Ты мне невролога нашел! Как ты мог молчать столько лет, Родя?!! — голос сорвался.

Дубов появился рядом, словно из-под земли. Выхватил телефон, сбрасывая звонок, и крепко прижал к себе, обнимая.

— Т-ш-ш-ш. Тихо, тихо. Не надо…

Удерживал силой в итоге очень долго, терпел брыкания, бешенство, слезы и даже маты. Втискивал стакан в зубы и заставлял пить. Целовал и дышал в волосы.

Если плохо объяснила новость, которую узнала тогда, скажу прямо — у моего мужа имелась внебрачная дочь. В папке, что дал Кирилл Геннадиевич, было досье на Алексея.

Савицкую Аллу я знала. Солдатка. Женщина-военный. Она служила по найму точно так же, как и ребята. После смерти Лешки не видела ее ни разу. Судя по дате рождения девочки, она была беременной, когда он погиб.

Вот так.

Опустошение было жутчайшим. Казалось, одна оболочка от меня осталась. Стукни и зазвеню как бубен. Стресс невиданной силы. Крах всему. Меня как будто о колено сломали. Осталась жива, но парализована.

Мигрень пришла вполне закономерно. Приближение почувствовала еще до ауры.

— Отпустите. — Проговорила обессиленно. — Мне… таблетки нужны.

Он отстранился, всматриваясь и словно приходя в себя от глубокой задумчивости.

— Голова?

— Да.

— Идем. — И придерживая за плечи, отправился в гостевую комнату вместе со мной.

Когда пришли, я взяла сумку и начала в ней копошиться в поисках металлического тубуса, в котором хранила лекарство, но чем дальше, тем больше начинала нервничать. Подойдя к журнальному столику, в итоге вывернула все содержимое, пытаясь дрожащими руками разобрать разные мелочи. Подняла на Дубова испуганные глаза:

— Рюкзак. Они остались в нем. О, господи, как же я так..? Мне надо домой! — В этот момент перед глазами появилась пестрящая серебром скобочка. Начало. Паника ударила наотмашь. — Срочно!

— Подожди. Я сейчас.

Кирилл ушел, а когда возвращался, нашел меня в коридоре у шкафа с одеждой. Я, в глупой надежде успеть, уже натягивала пальто.

— Нель, ну что ты делаешь? — Он покачал головой, и, взяв за предплечье, потянул назад, в спальню. Закрыл за нами дверь на замок.

Уберите детей от экрана телевизора! То, что расскажу дальше, возможно и не стоило бы, но уж чертовски сильно врезалось в память. Наверное, потому, что случилось тогда впервые. Но опять же повторюсь — для меня это необходимость в крайних случаях, а не праздное увлечение!

Не хочу описывать досконально, а потому попытаюсь пройтись по верхам. Курение травки немного отличается от обычных сигарет. Тот, кто этим увлекается, ну или, по крайней мере, пробовал не раз, знает нюансы. Я не буду их озвучивать. Но даже простой обыватель, имея хоть немного наблюдательности, сможет определить кто перед вами — дилетант или опытный человек.

Начиная с того как Кирилл Геннадиевич скрутил косяк и заканчивая тем, что устроил в конечном счете — поняла, что он не был профаном в данном вопросе.

Дубов организовал из вынужденного процесса такую чувственную прелюдию к сексу, что не отдаться ему после этого было бы преступлением века. Он снял с меня пальто, подсадил на подоконник, а сам стал напротив. Подкурил и протянул мне.

— Давай поиграем в вопросы? — предложил, наблюдая за мной. — Только с условием: глаза в глаза.

— Вы знали с самого начала? — спросила, выдыхая горький дым и передавая самокрутку назад.

— Нет. Я попросил собрать данные после твоей тихой истерики в опере. Открой рот. — Кирилл затянулся и выпустил струю серого чада в меня, после чего мазнул языком по губам, оставляя теплый влажный след. Судорожно сглотнув, пару раз растерянно моргнула.

— Почему…

— Ц-ц-ц. Моя очередь. — Он положил ладони на мои колени и развел ноги, делая полшага вперед. Я только потом поняла, что помимо откровенного намека, Дубов таким образом преградил дорогу, если захочу вырваться. — Ты сказала, что у тебя были отношения после смерти мужа… а секс у тебя был?

Совершая еще один спасительный вдох, закашлялась. Зато это дало пару секунд на то, чтобы собрать хоть немного воедино смятение, разбитое вдребезги.

— Вы..! Ну, вы..! — слов не нашлось. Возмущение комком застряло в горле. Напряженно сощурившись, отчеканила: — Не ваше дело.

Удав взял меня за кисть руки, поднес к своему лицу и сделал еще одну тягу. Выпустил дым через нос.

— Можешь не отвечать, я уже понял.

Чувствуя, как начинаю краснеть, рассердилась сильнее прежнего. А он усмехнулся и легким движением заправил волосы мне за ухо. Провел тыльной стороной пальцев от виска до подбородка:

— У тебя глаза становятся ярко-зеленые, когда злишься. Давай. — Кивнул на тлеющую самокрутку.

Фотопсия к тому моменту уже полностью отступила, и я могла нормально видеть, без мешающей дрожащей дуги цвета бензина. Молча втянув порцию дурманящего тумана, почувствовала, как начинаю возбуждаться. Все дело в том, что Дубов с самого начала смотрел на меня так, что его желание нельзя было проигнорировать. Неотрывно, внимательно, тяжело, изучающе. С легким налетом ожидания и предвкушения.

Есть такие карамельки-шипучки, когда сосешь их, на языке помимо вкуса сладости начинается потрескивание и пощипывание. У них еще в процессе образовываются острые края, а потому надо быть аккуратным. Кирилл Геннадиевич по ощущениям очень напоминал такую конфету.

Он облизал первую фалангу указательного пальца, смочил остаток косяка, сделал затяжку и в этот же момент нажал большим пальцем на мою нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. Наклонился, едва соприкасаясь и начал медленно выдыхать, глядя в упор. Я застыла, послушно втягивая дым и чувствуя хаотичные покалывания по спине. То, что он делал, щекотало нервы. Но этим все не ограничилось. В конце Удав меня поцеловал, обхватив и с силой впечатывая в себя…

Глава 39

С чем можно сравнить состояние после правильно выкуренного косяка? Ни с чем. Разве что с сильным опьянением. Когда отодвигаются грани выстроенные моралью, и сдерживающие факторы становятся не важными, отходя на второй план.

Кирилл не собирался упускать такую возможность. Его язык запускал волнующий трепет по моим венам и артериям. Хмель сумасшедшего влечения окутал сознание. И как итог, когда прервался, ощутила странную потерянность, не соображая вначале, где нахожусь. Разве можно устоять перед таким напором?

— Как голова? — спросил севшим голосом, тяжело дыша. Отвлекся, буквально на секунду, затушив окурок о блюдце, куда мы все это время стряхивали пепел.

— Н-нормально. — Пытаясь сосредоточиться, ответила скорее машинально, не задумываясь. Какая там голова?! Она у меня отсутствовала еще с первого нашего поцелуя. Вернее не сама она, а мозги. Испарились в неизвестном направлении.

И все же одна мысль каким-то чудом пронеслась мимолетно. Я поддела пальцами цепочку и стянула с шеи. Протянула Дубову.

— Дарю. Вы столько времени хотели ее снять с меня…

— Выкать еще не устала? — Он подставил ладонь, а получив презент, небрежно отбросил его в угол подоконника. После чего, не спеша, снял одну запонку, потом вторую. Отложил в сторону, продолжая смотреть при этом в глаза. С пуговицами рубашки, в отличие от меня, возиться не стал, а стянул ее вместе с майкой как свитер, одним махом.

Удав рассматривал меня, словно решая, что делать и любуясь одновременно. Я непроизвольно задержала дыхание, понимая, что капитулирую. Этот мужчина являлся воплощением всех моих личных фетишей. Начиная от чувственных губ и заканчивая безжалостно красивыми руками с часами на запястье. Не наброситься на него сдерживало лишь странное и какое-то дикое ощущение. Как будто если еще чуть больше приблизишься к человеку, то тебя размажет. И его. Или вас обоих.

— Знаешь, почему я стал антикваром, Нелли? — запустив пальцы в мои волосы, аккуратно взял за шею, прошелся по ключицам. — Для меня мало любоваться со стороны… — Кирилл наклонился к самым губам, провоцируя. — А ты с первой нашей встречи находилась за витриной… моя строптивая… Катарина… — Кирилл снял с меня реглан и провел легонько по рукам вниз. Там где он дотрагивался, горячими полосками запылала кожа. В голове зашумело.

Следующий поцелуй стал фатальным для выдержки. Тяга друг к другу пересилила. Дубов застонал прямо мне в рот, не скрывая своих чувств. Это очень возбуждало — такое открытое проявление. Когда кто-то не просто желает секса, а изнывает от тебя.

А потом он опять зашептал, лишая остатков самообладания. Такая необычная манера разговаривать в процессе, межуя с ласками и прочими откровенными вещами — сносила крышу напрочь.

— Иди ко мне… — Смахнув меня с подоконника, усадил себе на талию. Опалил горячим дыханием ухо: — Маленькая садистка… думала… ускользнешь..? — урча низким тоном, сощурил глаза. Сделал несколько шагов и отбросил на кровать, после чего мягким тигриным движением навис сверху. Потерся носом о щеку. — Какая… наивная… девочка…

Это походило на какое-то сумасшествие. Кирилл плавил меня словами, руками, губами. Раздевал, облизывал, узнавал, гладил, изучал. Сильно торкало то, что он наслаждался, а не просто пытался забраться ко мне между ног.

— Нельзя… играть с огнем… моя вкусная… есть игры… намного… интереснее… я покажу…

Его непрерывающийся монолог выкручивал до предела. Меня лихорадило от желания. Ну, невозможно такое вытерпеть долго, честное слово! Превращаешься в оголенный провод, натянутый сверх меры и потрескивающий от напряжения. Чистой воды издевательство!

Дубов довел меня до какого-то маниакального состояния, когда и я уже зарычала, не имея сил. Пользуясь тем, что он лежал на боку, толкнула сильно и навалилась сверху.

— Кирилл… ты слишком много говоришь. — Прошипела, упираясь ладонями ему в плечи.

А дальше все происходящее напоминало схватку. Бой на выживание, но без проигравших. Совершенная раскрепощенность плюс страсть — равняется ураган. Не было неловкости или комплексов. Их уничтожила травка. Но при этом появился голод и жадность. Мы целовались, кусали друг друга, боролись в чувственной сцепке, упивались энергией до умопомрачения, задыхаясь от ее переизбытка…

Помните, я говорила выше о своих опасениях? О том, что как любовник Дубов может не произвести впечатления? Петь дифирамбы ради денег — не мой вариант. Уверена, что состоятельные люди слышали их немало от желающих дорваться к золотой кормушке.

Зависит ли опыт и развращенность мужчины от его финансового достатка? Думаю, нет. Ну, или в меньшей доле. Эти внутренние психологические настройки задаются природой. Чтоб было понятно, скажу следующее. Если бы не дурман в голове, наверняка бы испортила весь кайф осознанием того, что не он, а я могу разочаровать его в итоге.

Помимо затуманенного рассудка, Удав не давал возможности сконцентрироваться ни на чем, кроме происходящего. Настолько откровенно меня хотел, без лишней сдержанности или деликатности. Дико. Жарко. Яростно.

В результате мое сердце разбилось и в то же мгновение собралось воедино, когда удовольствие внезапно достигло предела, а потом перебросило его через край. Было такое ощущение, что теряю сознание. В порыве закусила пальцы, пытаясь остаться при памяти. Кирилл понял это. Он выдернул их из моего рта, усиливая движения бедрами, и добил хриплым приказом на ухо:

— Кричи. Я хочу слышать.

И я закричала…

Бывают оргазмы — супер. Бывают до онемения конечностей. Бывают до иступления и бессилия. А бывают, когда забываешь, как тебя зовут. Этот был из последних.

Совладать с собой не смогла. Расплакалась. Только в тот раз кажется уже больше от невероятного взрыва эмоций, чем по привычке.

— Нелли… что опять? — Удав ошарашенно уставился на меня.

— Ничего. — Судорожно вытирая щеки и виски, решила сказать, как есть. — Я всегда плачу… когда оргазм сильный.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Вы бы видели эту довольную… лицо! И никакого такта, даже видя мое смущение. Невыносимая зараза! Он наклонился и поцеловал, — нежно, тягуче, словно допивая остатки нашего блаженства.

Проснулась я на следующий день ближе к обеду. Одна. Не поверите — обрадовалась этому. Была бы у меня практика в отношениях с мужчинами, возможно, реагировала бы иначе. Но годы одиночества напрочь съели навыки приобретенные когда-то в юности. Отчего-то ужасно стеснялась. Как посмотреть Кириллу Генна… отныне просто Кириллу в глаза? Что говорить? Как вести себя? Почему телепортация существует только в книгах и фильмах?! Ох, как бы она мне пригодился тогда!

В темпе приняв душ, архитектору отеля на Сейшелах большой привет, оделась, и крадучись, вышла из комнаты. Сердце бахнуло в груди. Недалеко от двери стояла Людмила.

— Добрый день, Неля Аркадиевна.

— З-здравствуйте.

— Когда прикажете подать вам ланч? — поинтересовалась она с мягкой улыбкой.

Слово «прикажете» слегка покоробило. А от пронизывающего взгляда и вовсе стало плохо. Если раньше на меня и смотрели как на новую забаву хозяина, то мне было совершенно все равно. Но все изменилось. Неловкость захлестнула.

— Я… ничего не надо подавать. Я уезжаю. Кирилл Геннадиевич у себя?

— Нет, он в отъезде. И просил его дождаться. — Девушка подумала пару секунд. — Может, все же выпьете чаю?

— В следующий раз обязательно. — Пообещала, выдав неестественную усмешку, и направилась к выходу, завязывая пояс пальто.

Кто-то скажет, что мое поведение было глупым, и возможно будет прав. Ведь рано или поздно встречи с Удавом не избежать, ну и где логика? Сложно объяснить. Просто хотелось отодвинуть неминуемый момент, понимаете? Несколько месяцев кряду держать дистанцию, увиливать со сноровкой змеи от опасности, а потом так сорваться с катушек… мрак. Под воздействием выкуренного мы… как бы так поделикатнее… вошли в сексуальный раж.

Вали в машине не оказалось. Странно, ну да ладно. Промаршировав к блокпосту мини-проходной на въезде, и упорно не обращая внимания на дребезжащий в кармане телефон, получила там отрезвляющую пилюлю.

— Неля Аркадиевна, Кирилл Геннадиевич распорядился не выпускать вас до своего возвращения. — Спокойно сообщил охранник.

Холодок пробежал по спине. Опа. Что называется — присвистело, откуда не чаяли. Подобрав отвисшую челюсть, чтоб не волочилась за мной, неуверенным шагом отправилась назад. Какая… прелесть. Дрожащими руками нашла сигареты и смартфон. Сбросила оповещение о пропущенном звонке от Дубова и нашла нужный номер.

— Вань, привет.

— О, кнопа! Привет-привет. — Ответил нараспев мой хороший знакомый.

— Слушай, мне бы машинку мою посмотреть. Не нравится мне ее поведение на подгазовке. Когда к тебе можно записаться?

— Нель, я сейчас по локти в работе. Давай гляну и отзвонюсь, хорошо?

— Да, конечно. Жду. Пока.

По большому счету к ситуации, в которой неожиданно оказалась, можно было отнестись по-разному. Другая бы на моем месте проснулась, понежилась в кровати, отдраила себя всевозможными скрабами, пообедала и принялась терпеливо ждать, набрасывая ненаглядному миллионеру милые сообщения или позвонив, страстно нашептывала бы какой он классный. А я сидела на лавочке, курила и не могла перебороть возмущение. Что значит «не выпускать?!» Идти с ним из-за этого на конфронтацию не хотела, но и промолчать не могла.

Потом мои мысли переметнулись на не менее щекочущую тему о Лешке. Шок от того, что узнала, все еще бурлил, периодически вытесняя остальные переживания. Я зашла в соцсеть и нашла Савицкую. Полистала фото. Их было совсем мало. Пять штук. И ни на одном не было ребенка. Но женское любопытство может свернуть горы. Тех снимков, что увидела в досье, мне не хватало. Необходимость сделать себе больно — сплошная иррациональность, согласна. И с тем же, а кто бы успокоился?

Фотографии девочки нашлись случайно. Алла Савицкая сделала репост сайта какого-то развивающего центра для детей на свою страницу. Перейдя по ссылке, буквально сразу наткнулась на то, что искала. Кружок по танцам разместил свежие кадры с новогоднего представления.

Узнать дочь Алеши было не сложно. Малышка внешне пошла в отца. На нервах выкурила еще одну сигарету. Полный… трындец. Казалось, мир сошел с ума. Как такое возможно? Ладно бы мы с мужем ругались или плохо жили. Правда никак не хотела укладываться в голову. Она давила со страшной силой, выворачивая душу наизнанку.

Одна боль сменилась другой. Как простить умершему? Да и надо ли? Смогу ли? Подумав, нашла визитку. Как там ее? Коробкова? Ан нет, Коробенко. Пришло время обратиться к специалисту, иначе гнев и потрясение могли съесть меня заживо.

— Алло, Юлия Викторовна? Меня… мне ваши контакты дали… мне… нужна консультация. И видимо не одна.

Обратиться к психологу не означает признать себя невменяемым, по большому счету рано или поздно такая помощь нужна каждому.

Удав приехал минут через сорок. Я успела выкурить две сигареты, сжевать полпачки жвачек и надышаться воздухом на год вперед. Он вышел из автомобиля и прямиком направился ко мне.

— Привет. — Подойдя, уставился хмуро. Хотел продолжить, но не успел.

— Кирилл… выпусти меня.

— Нелли, не игнорируй, пожалуйста, мои звонки. Хорошо? — недовольный, давящий тон оглушил.

Как же мне надоел его прессинг и нависание угрюмой скалой! В груди неприятно зажгло. Сколько горечи я проглотила за три с лишним месяца? Тонну? Две? Секс не повод обольщаться. Плечи заныли из-за напряжения. Ступила на бровку, практически сравнявшись с ним ростом. Осточертело чувствовать себя постоянно как Моська перед слоном!

— Хорошо, Кирилл Геннадиевич. — Ударила в ответ, вернувшись к официальному тону общения. Мышцы рук по ощущениям, как будто кипятком наполнились.

Дубов сделал шаг назад, окидывая взглядом сверху вниз и обратно, а потом начал закусывать губы от смеха. Не знаю, что такого комичного он нашел в попытке смотреть прямо в глаза, без чувства гнета над собой. И, все же, развеселился совершенно искренне, а потому атмосфера, словно по мановению волшебной палочки, изменилась. Удав приблизился и обнял крепко, прижимаясь.

— Мой грозный эльф. — Прокомментировал, чуть вздрагивая. — Ну чего ты бесишься, мась? — Спросил, когда успокоился. — Не тяни так мои жилы, бога ради. — Обхватив руками лицо, попросил глядя прямо.

— Не закрывай меня в своем… царстве. Или я сбегу. Насовсем. — Последнее зря сболтнула. Поняла это по его прищуру, едва договорив.

— Не сбежишь. — Пообещал тихо, но так, что мороз пошел по шкуре. — А если попробуешь… я могу разозлиться. Не надо, Нелли.

Глава 40

Казалось бы, что страшного может быть в таких обычных словах?

Феномен Дубова заключался не только в умении одним спокойным тоном голоса погружать в ужас до удушья. В нем присутствовал жуткий симбиоз нежности и жесткости. Никогда ранее подобного тандема ни у кого не встречала. Какой-то маньяк, прости мя господи!

— Я и не хочу. Ты сам вынуждаешь. Подобная неволя не для меня.

— Не вырывайся. У тебя будет вся свобода мира, но… только рядом со мной.

Пока я пыталась постичь значение его слов, он наклонился и поцеловал, заставляя забыть о злости, возмущении или страхе. Сложно бороться, когда отношения только-только начинают обороты. Влюбленность отупляет, делает человека зависимым, да и глупым, порой. Не скажу, что сия участь коснулась меня на все сто процентов, раз умудрилась возмутиться его распоряжению охране, но и сопротивляться долго не смогла.

— Угомонилась? — поинтересовался, ласково проводя пальцами по моим волосам. — Чего ты хочешь? К себе? Поедем, я не против. Приготовишь мне что-нибудь?

После такого вопроса я окончательно убедилась, что у Кирилла есть какая-то слабость по этому поводу. И узнать ответ смогла буквально через несколько часов.

Вообще тот день оказался полон испытаний для моего душевного равновесия. Казалось, что абсолютно все теперь смотрят на меня иначе. Начиная с Сени и заканчивая соседкой Катей, которая встретилась нам по дороге к подъезду. Она мне улыбнулась, чем заставила озадаченно почесать голову. Забегая вперед, сообщу, что Сергей, мой первый телохранитель, провел успешную кампанию по охмурению и завоеванию ее сердца, просто я не знала этого на тот момент.

Перед Удавом тоже конфузилась и мялась. Краснела и запиналась постоянно. Одним словом напоминала шестнадцатилетнего нескладного подростка. Он, очевидно, чувствовал исходящую от меня нервозность. Взял за руку, переплетая наши пальцы, и поглаживал тихонько всю дорогу, не проронив ни слова.

Зато, не успев войти в квартиру, припечатал к стенке, целуя. Нет, ну честно вам говорю — в коридоре явно какое-то загадочное место. Надо батюшку с кадилом привести. Нас магнитило там уже не первый раз.

— Ты какая-то напряженная. — Сказал, заглядывая в глаза. — Я не сильно вчера тебя… заездил?

От этого вопроса захотелось провалиться сквозь землю. Чувство такта он, похоже, расходовал очень экономно. Мурашки привычно прошуршали по спине.

— Мне надо выпить. — Выдала вдруг, удивляясь сама себе. Дожилась. Уже без допинга язык не слушался.

— А тебя точно попустит? — Спросил с издевкой.

— Не уверена. Может, придется принести жертву богам или чучело сжечь. Посмотрим. — Ответила в том же духе, вздернув бровь.

— Ты такая милая, когда смущаешься. — Заулыбался в ответ на мою остроту и приложился губами к моему лбу. — Идем, расслабим тебя.

Спиртное жахнуло в голову моментально. На голодный желудок — оно и понятно. Но благодаря этому я смогла побороть неловкость, которая свинцом наполняла тело. Дубов устроился на табуретке за столом, и, потягивая бурбон из стакана, наблюдал за мной. В какой-то момент не выдержал, поднялся, и ухватив за талию, усадил себе на руки. Впился поцелуем, отключая от внешнего мира.

На этом моя стряпня закончилась.

— М-м-м… — промычал с наслаждением. — Иди ко мне, я расскажу тебе чудесную сказку…

Рассказал. Вернее нашептал в своем неповторимом стиле. Показал. Очень занимательное и классное повествование вышло. А потом мы, наконец, начали нормально общаться. Кирилл лежал как довольный расслабленный кот, без малого не урча от блаженства, обнимая и играя рукой с моими волосами.

— Иногда мне казалось, что твою броню пробить невозможно. — Сказал, усмехнувшись. — Холодная, надменная, взгляд вечно стеклянный… никто еще не пил мою кровь вот так… по капле… да еще и с такой легкостью…

— Что? Когда это? — Подняла голову с его груди и уставилась удивленно.

— Постоянно. — Он подтянул меня ближе и поцеловал в тысячный раз. — Столько выкручивалась…

— Страда-а-алец. — Протянула иронично-сочувственно. — Ты себя, свой взгляд со стороны видел? Сплошная желчь. Действительно, и чего это я не раздвинула сразу же ноги?

— Ты начала меня раздражать с самого начала. — Удав положил руку мне на затылок, призывая смотреть в глаза. — Еще в том дрянном кафе, когда попыталась отшить.

— Простите великодушно, барин, бес попутал.

— Оса. — Дубов весело прокашлялся и опять вернулся к моим волосам. Пропускал сквозь пальцы, поглаживал, крутил. — Изначально я не думал, что все сложится именно так. Но вышло куда интереснее… и увлекательнее.

— Ну, слава богу. Развлекла тебя, скучающего. — Проговорила, недовольно поджав губы.

— У Сявы есть одна очень хорошая черта — если ставит себе цель, то рано или поздно ее достигнет. Он бы дожал тебя. До нашего разговора, когда ты отказалась подписывать предварительное соглашение, у тебя было два выхода — Борт или новая жизнь где-нибудь на Ямайке.

— О, господи, не напоминай. — Простонала, откинувшись в сторону и прикрывая глаза. — Я думала, с ума сойду, пока ты молчал! Мне казалось, что решал, как лучше открутить мне голову.

Кирилл вдруг резко перевернулся, придавливая собой сверху.

— У меня на тебя встал. Вот тогда я и понял, что не отпущу. — Прорычал в губы. — С того момента выбора больше не осталось…

Из его объяснения выходило, что те двадцать минут в кабинете мы развлекались каждый по-своему. Я изнывала от страха, а он не знал, как выйти из-за стола.

— Мне казалось, что ты меня на дух не переносишь… — Сказала, глядя в графитовые глаза.

Дубов криво усмехнулся, лег опять на спину, притягивая к себе.

— Я не знал, как к тебе подступиться. Ледяная… равнодушная…

— Ты бы мне еще побольше гадостей говорил, глядишь, растаяла бы быстрее.

— Не мог сдержаться. — Признался, поглаживая по спине. — Это было единственное, что позволяло вывести тебя из твоего холодного транса.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Классно, да? Мы оба нравились друг другу с самого начала и при этом были убеждены, что второй испытывает антипатию. Ну а как можно догадаться о симпатии, если с тобой не разговаривают, а слова цедят раз в час? Постоянное раздражение и сарказм! Действительно. Ну чем не показатели заинтересованности? На деле же получалось, что Кирюшенька злился из-за моего подчеркнуто отстраненного поведения. Два зашоренных болвана.

— Супер. Сам доводил до белого каления и сам же бесился.

— Сейчас я понимаю, что вел себя как кретин, но попробовав, словно в зависимость попал. Ты так будоражила своим тихим клокотанием… А еще очень жалел, что не взял тебя в оборот раньше.

— Ну, просто елей для ушей. — Ответила возмущенно, пытаясь отодвинуться. — Ты меня впритык не видел, не рассказывай басни.

— Видел. — Он удержал, и огорошил дальнейшим признанием. — Эти твои кольца на груди — как знак «стоп». Поверь, ни одному нормальному мужчине такие заморочки не нужны. Тем более, если девушка носит их годами. А когда ты на свадьбе Вульфов Разумовского танцевать пригласила..!

— Бери пример с Халка. Тому ни мои кольца на шее, ни свое, на пальце — не мешали.

Дубов хохотнул.

— Это ты ему такое прозвище придумала?

— На самом деле его Вадим Разумовский когда-то так назвал. Ну а по цепочке через Саньку дошло и до меня. Так и приклеилось. Вообще если бы он присутствовал тогда на венчании, я бы, на фуршете точно не появилась.

— Ну, как ты теперь понимаешь, мы с тобой в этом плане одного поля ягоды. Я бы тоже вряд ли заехал.

Саша с Марком женились в спешке, и, вероятно поэтому Бортнич не смог по каким-то причинам посетить их праздник. Где он был в те дни — без понятия. Меня радовало его отсутствие. И точка.

— Ладно, бог с ним. — Тон Кирилла вдруг резко изменился. — Объясни мне, что за приступ игнора сегодня случился?

— Так получилось… я разозлилась… — чувствуя, как атмосфера начинает уплотняться, села и оглянулась в поисках своей одежды.

— Из-за чего? Из-за того, что тебе предложили пообедать?

— Нет. Из-за того, что ты распорядился не выпускать меня. — Уцепив двумя пальцами майку, потянула ее к себе.

— Об этом ты узнала позже. Что не так, можешь объяснить?

— Я не услышала звонка. А потом уже была зла. — И что интересно, его расспросы начинали донимать все сильнее и сильнее — защитная реакция, когда вас загоняют в угол. Надела майку. Осталось найти на какой люстре где мои заколдованные трусы. Эта пара из лайкры, находясь рядом с Дубовым, вечно пыталась куда-то сбежать.

Удав наклонился вниз, поднял свои брюки, достал телефон и нажал на вызов, рассматривая экран. Из коридора послышались трели моей лжи.

— Нелли. — Его голос придавил, вымогая правду. Какой тяжелый человек — ужас просто!

— Кирилл, отстань от меня, пожалуйста. — Собирая остатки терпения, попросила напряженно. — Я хотела побыть одна.

— Мне уйти… сейчас?

Обжигающий холод — странное словосочетание, но думаю, каждый хоть раз в жизни испытывал его. Попробуйте как-нибудь засунуть руку в сугроб и подержать несколько минут. Надолго вас не хватит, уверяю. После вопроса Кирилла мое тело без всякой криотерапии ошпарило стужей.

— Если куда-то спешишь, конечно, иди… — Договорить не успела, он внезапно обхватил под грудью и силой уложил назад, распластав под собой.

— Нелли!

— Я стеснялась! — закричала, сорвавшись. — Это ты хочешь знать?! Тебе всегда надо мою душу наизнанку выворачивать?! Отпусти!!

— Стеснялась? — замер в удивлении. — Чего… кого… меня?

— Да! Да, черт побери! — прошипела, пытаясь освободиться, но быстро выдохлась. И не мудрено, когда на тебя налегает здоровенный бугай! В итоге обессиленно тихо сказала: — Я никогда не уходила в такой отрыв. Так понятнее?

В моем представлении нормальный мужчина, услышав подобное признание, попытался бы успокоить и заверить, что все в порядке. Ага. Но нет. Не в нашем случае. Как уже не раз повторяла, реакцию Дубова предугадать невозможно. Ставки, господа! Делаем ставки!

— Я расшевелил бревно? — сдерживая улыбку, выгнул бровь дугой.

У меня от возмущения задергалось верхнее веко. Зубы заныли и голос пропал. Шут гороховый! Нашел тему для веселья!

— Экоактивистам и не снилось. — Продолжил издеваться великий балагур. — Ш-ш-ш, тихо. Кусаться будем потом. — Он наклонился и поцеловал, удерживая. Минут пять истязал своим языком и отстал только когда успокоилась. — Нам надо больше говорить. — Прошептал, сглотнув. — Малые попросились к бабушке… а я боялся, что ты надумаешь чего не надо, проснувшись одна…

То самое чувство, когда вас затягивает, словно в воронку. Кирилл делал это инстинктивно — каждым жестом, словом, взглядом. Собой. Продолжал обвивать, создавая кокон, в который мечтает попасть любая женщина. Лишал независимости, подписывая меморандум в одностороннем порядке, отчуждая мою свободу по праву сильного…

Глава 41

Немного позже, когда мы перебрались на кухню чтобы покушать, Дубов рассказал о своем прошлом. При том довольно легко, без увиливаний.

— Как так получилось, что я ни разу не столкнулась ни с кем из твоих детей столько времени?

— Я забираю их на каникулы. Остальное время они живут с матерями. Дэн с Алисой в Берне, Сонька в Милане.

— Так они… а сколько у тебя жен было? — то, что Кирюшенька далеко не принц на пресловутом белом коне, новостью не стало, и тем не менее. Радости новая информация не вызывала.

— Официальная — одна. Женился через полгода после истории с Марианной. Молодой был, глупый. Хотелось отомстить. Как-то так…

— Вы долго прожили вместе?

— Тринадцать лет. — Удав посмотрел на меня внимательно, обдумывая что-то, после чего продолжил: — Брак — это не рабство пожизненное. Это жизнь двух людей пока им хорошо, удобно, комфортно друг с другом. Да, бывает, и часто, что навсегда. А бывает, тоже часто, что люди расстаются. Нельзя заставить себя или кого-то быть счастливым.

— Ты был не счастлив?

— Как тебе объяснить..? И да, и нет. Если бы не дети — сказал бы, что моя женитьба изначально была ошибкой. Таких семей — миллионы. Просто не у всех хватает храбрости осознать и не портить жизнь друг другу.

— Инициатором разрыва был ты?

— Да. — Увидев мой взгляд, недовольно скривился. — Все не так, как тебе кажется. Лена осталась не в накладе. Я полностью ее обеспечил. Содержал детей и буду содержать в дальнейшем. У нас спокойные отношения. Она нашла подходящего по своему темпераменту швейцарца, такого же флегмата как сама, вышла за него замуж. Отлично себя с ним чувствует и радуется жизни.

— А мама Сони? — Поинтересовалась после недолгой паузы и по тому, как Дубов презрительно сжал губы, поняла, что история будет увлекательной.

— С ней мы встречались всего пару месяцев, расстались, а еще через месяц выяснилось, что она беременна. Соня — результат крайне способной и изобретательной девушки с четко поставленной целью обеспечить себе безбедное существование.

— И ты так спокойно об этом говоришь…

— Я обожаю малую. — Кирилл искренне улыбнулся, но через мгновение его гримаса превратилась в жуткий оскал. — Ни о каком великодушии тут речи не идет. Ее мать сейчас очень жалеет о своей предприимчивости.

Мне. Стало. Плохо.

Дубов пугал на животном уровне не смотря ни на что. И даже интимная близость не выступала гарантом защищенности от него. Обещал, что не обидит, но это — пока. Страсть имеет свойство угасать.

Аппетит пропал в одну секунду. Я встала и решила набрать в чайник воды. Руки противно задрожали. Удав как-то учуял, что сказал лишнее.

— Нелли, знаешь, что отличает тебя от остальных?

— И что же?

— Ты единственная, кого добивался я. Обычно все происходило наоборот.

— Боже. Сколько чести. Не донесу. — Думать о том, сколько у него вообще было женщин — означало жариться на медленном огне. Но болезненные мысли уже забрались в голову. Он и им так же… шептал? А-а-а-а! Спину обдало кипятком.

Повторюсь, наверное, в сотый раз — до него чувство ревности считала чем-то недостойным. Какие отношения без взаимного доверия? Но все давно перевернулось вверх дном. А после новости о собственном муже — о покое могла лишь мечтать.

Знаете, в любовных романах практически всегда главный герой предстает перед читателем с незамутненным прошлым. Оно как бы есть, и всем это понятно, но писатели стараются не омрачать радужный образ. Никто не описывает его похождений до того как. В жизни же все иначе. Просто я не знала раньше, насколько сильно это может ранить.

Ну и главный вопрос — что хуже? Попасть в поле внимания короля, который снизошел к тебе, а наигравшись, выбросил или стать его криптонитом?

— Дело не в чести. — Дубов поднялся, и, сделав шаг, оказался за моей спиной. Обнял. — Не беспокойся о будущем. Ты так мне подходишь, девочка моя… ты бы знала… — Прошептал в волосы.

Челюсть отяжелела и поехала вниз. Как… занимательно.

— Я никогда не страдал от одиночества. Не ярый интроверт, но от общества людей быстро устаю. А тебя мне мало, понимаешь? Не хватает. Когда рядом — все хорошо, уходишь — хочу удержать.

Ну и кто-бы не поплыл, услышав такие слова в свой адрес? Отвечу — я. Из ста процентов размягченного рассудка, остался один, но отрезвляющий. Эгоизм Удава, деликатно выражаясь, смущал. Вопросом-перевертышем подходит ли он мне, явно никто не задавался. Но разве влюбленность даст шанс какому-то слабому голосу недовольства выжить? Правильно. Не даст. А потому недоумение быстро растаяло где-то на задворках сознания.

— … ты серьезно? — Выдохнула растерянно, почувствовав не двухзначный намек на его желание, упирающийся в меня сзади. — Нет… дай я в душ схожу… Кирилл…

— Потом. — Согласился, прикусывая затылок.

Помимо того, что мы оба находились в той фазе отношений, когда секса хочется постоянно и повсеместно, Дубов оказывал на мой организм воистину магическое воздействие. Эти его тихие разговоры, будь они неладны, сводили с ума, затрагивая какие-то неведомые тонкие настройки. И возбуждали до одури.

— М-м-м… ты так вкусно пахнешь… кровь закипает… не отпущу… будешь отрабатывать… каждую… нервную клетку… каждую жилу… которую… вытянула…

Хриплый голос пропитывал хмелем, откровенные ласки заставляли мелко вздрагивать, а язык и губы отправляли прямиком мир, где забываешь обо всем. Он намотал мои волосы на руку, потянул на себя, заставляя прогнуться. Целовал до тех пор, пока не заскулила, после чего впечатался с шипением одним сильным толчком, вероятно не сдержавшись и вызвав сдавленный вскрик. Остановился, тяжело дыша.

— Ш-ш-ш… потерпи… великоват для тебя… я знаю… скоро привыкнешь…

У меня слишком долго не было мужчины, а потому, наверное, все и казалось таким разрывающе классным, острым по накалу и потрясающим в целом. Жесткость и нежность характера целиком и полностью отражали его манеру заниматься сексом. Бархатная беспощадность.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Кирилл останавливал ход времени, выводя на новые, еще неизведанные рубежи собственной чувственности, когда оргазм приближается с неотвратимостью айсберга, движущегося на «Титаник» и ни свернуть, ни замедлить его нет никакой возможности. Насладившись сполна нашим интимным альянсом, его пальцы вернулись к точке, отвечающей за блаженство.

— Давай, моя плакса, давай… сейчас, ну же..! — Страстный приказ подействовал как контрольный выстрел в голову, отрывая от реальности и давая на миг прикоснуться к эдему…

А теперь о личных причудах.

Принимать душ вдвоем — очень приятное времяпрепровождение, скажу я вам. Именно во время этого интересного действа Дубов и ввел меня в ступор, поразив своей наблюдательностью.

— Нель.

— А?

— Ты иногда за моими руками следишь, словно я фокусник… расскажешь, в чем дело? — взяв за подбородок, заглянул с интересом в глаза.

Все отрицания и убеждения, что ему показалось, были пропущены мимо ушей. В итоге выдавил из меня признание с условием, что в ответ раскроет один из своих секретов. Порядком смущаясь, объяснила:

— Это моя слабость. С кем бы я ни знакомилась — в первую очередь смотрю на них. Руки человека для меня говорят гораздо больше, чем его лицо или манера себя вести. Форма, ухоженность, длина пальцев, ногтевые пластины. А у тебя они очень… красивые.

Дубов завис на минуту, после чего поднял правую руку и осмотрел с обеих сторон. Неужели ему никто никогда не сообщил об этом? Удивительно.

— Только не говори мне, что запомнила меня по рукам.

— Не скажу. — Покорно согласилась, пытаясь скрыть веселье.

— Нет уж, я хочу знать. — Кирилла видимо такое признание не устраивало. Интересно, а что ожидал услышать? — Нелли?

— Мы так не договаривались. Это уже второй вопрос. Теперь твоя очередь. Что за странный пунктик, наблюдать за тем, как я вожусь на кухне?

Удав оставил, наконец, в покое свои конечности.

— Мне приятно думать, что во время этого, ты думаешь обо мне. Готовишь для меня. — Пояснил совершенно спокойно, с легкой улыбкой. — Что-то вроде видоизмененного ритуала из древности, когда мужчина добывает мамонта, а женщина готовит и кормит семью. — Сделал паузу и вдруг добавил, понизив тон: — Руки, значит… а хочешь покажу, сколько увлекательного я умею ними делать?

Переизбыток тестостерона, как говорится, был на лицо. Оставалась задача — выжить после всего этого эротического штурма…

Так бы хотелось уже закончить и сжечь блокнот с чувством выполненного долга в камине, но до счастливого окончания моей запутанной истории, как оказалось, еще было далеко.

В постновогодние дни по всем телеканалам начали рассказывать о новом вирусе, возникшем в Китае. Тогда еще никто до конца не понимал масштабы пи… катастрофы, ожидающей весь мир.

Не знаю как Дубова, а меня в силу набирающей обороты влюбленности, мало интересовала новость о странных вкусовых предпочтениях китайцев. Судя по тому, что нам показывают разные передачи о туризме, в стране восходящего солнца вообще едят все, что хоть как-то шевелится.

Десятого января Кирилл развез своих детей по домам. Заставил полететь вместе с ними. Неделю, проведенную вдвоем в доме с видом на Альпы, не забуду никогда. Обож… объелась шоколадом до диатеза. Счастливее меня в те дни не существовало человека на нашей планете. Да и по большому счету последующий месяц тоже. Но, как водится, все было слишком хорошо, чтобы длиться долго.

Описывать в подробностях несколько недель к ряду не буду. Хочу рассказать лишь о самом интересном.

Итак.

Тая. Загадочная брюнетка и некровная родственница Удава. Она оказалась очень приятной в общении и вызывала в дальнейшем симпатию. А еще желание помочь. Сейчас напишу фразу, которая заставит поднапрячься. Таисия являлась родной сестрой по отцу бывшей жены Дубова Елены и одновременно сводной сестрой Аурики.

После побега жены Эмиль отправил ее подальше, чтобы она: во-первых не имела возможности помочь Аурике, а во-вторых обдумала настойчивое предложение руки и сердца какого-то Самира, навязываемого ей в мужья. В гостях у Кирилла, соответственно, находилась в добровольно-принудительном порядке, с толикой радости, что смогла вырваться на свободу. Как выяснилось, Тая несколько лет жила в нашем городе, пока училась в институте, а потому с удовольствием встречалась с бывшими друзьями и довольно хорошо проводила время.

Люба Маслова. О да. За причиненное добро нужно нести ответственность. И наказание.

Через несколько дней после дебоша устроенного ее пьяным мужем, эта необремененная мозгом барышня решила устроить мне войну посредством вовлечения в разборки всего коллектива «Арт-Бума». Разговор со Светлицким был не долгим, но впечатляющим. Знаете, что я узнала от Олега?

Держитесь крепче. Стоимость замены моей входной двери Удав возложил на плечи Валеры. Тот, конечно же, не смог отказаться от любезной просьбы, тут я его отлично понимаю. А из-за бушующих чувств по этому поводу, он сгонял злость на Любочке, выставив ее крайней. Мол, ничего бы не случилось, если бы она не ушла в свое время из дома.

Худрук выслушал мою версию произошедшего и к великой радости согласился с тем, что у Масловой видимо психоз на фоне беременности. Единственное, о чем попросил кислым тоном, это не ввязываться в открытые выяснения и по возможности игнорировать нападки.

— Нель, ты им, может, скости хоть какую-то часть. Денег у них кот наплакал, сама знаешь. Наказать дурака надо, не спорю, но не бронированной же дверью. Люба волком воет — чтобы расплатиться взяли кредит, а ей рожать через полгода. Пожалей, что ли… Я со своей стороны пресеку ругань, конечно. Не хватало нам раздора в коллективе.

Отключив входящий звонок, долго сидела и смотрела прямо перед собой. С чисто человеческой точки зрения, Светлицкий был прав. К тому же у меня никогда не хватило бы совести, пользуясь случаем, нажиться на ситуации. Бронированная? Зачем она мне? Но. Помимо того, что я понятия не имела, о какой сумме идет речь — поговорить на эту тему с Дубовым… не могла.

Как бы так объяснить в двух словах..? Есть вещи, которые чувствуешь на невербальном уровне. К примеру: кто в здравом уме пойдет плавать в реку, кишащую крокодилами? Никто. Потому, что все прекрасно понимают, что этого делать нельзя. Так вот обсуждать или не дай боже дискутировать на тему решений Удава — тоже нельзя. Даже не смотря на наши с ним отношения. Это как непреложная истина. Аксиома. И в тот момент я осознала это очень ясно.

Глава 42

Дети. А вернее наши взаимоотношения.

Те пару дней до их отъезда, которые я вынуждена была с ними общаться, прошли… никак. Денис, пребывая в уже достаточно взрослом возрасте восемнадцати лет, наблюдал за мной с интересом. Он чуял изменения, но так и не смог разобраться в своих стойких подозрениях по поводу того что происходит.

Мы не проявляли себя при детях. Это было моим условием, хоть и вызвало недовольство Кирилла. В ответ Дубов потребовал, чтобы ночевала у него. Я же сказала, что буду спать только в гостевой. Одним словом бодались, каждый отстаивая свои интересы и точку зрения.

С шестнадцатилетней Алисой дела обстояли хуже всего. Полное игнорирование друг друга или же в крайней необходимости — пару фраз в вежливо-холодном тоне.

Больше остальных мы пересекались с Соней. К ней старшие брат с сестрой относились гораздо теплее, чем ко мне, но особо не одаряли своим вниманием. Оно и понятно — слишком большая разница в возрасте.

Не знаю, какие там планы себе строил Удав, но я набиваться кому-то в друзья не собиралась. Благо, что он не стал говорить мне что-либо по этому поводу. Да и какие претензии, учитывая такой малый срок нашего общения?

Десятого февраля Дубов забрал детей к себе снова. Еще до начала треша с карантином. Он, вероятно уже понял к чему все идет.

Разборки и отстаивание свобод.

Не обошлось так же без попыток прогнуть меня в разных жизненных моментах. Тут я Кирюшеньке доставила, пожалуй, больше всего неприятных ощущений. Ездить с телохранителем отказалась, курить не бросила, продолжала работать на дому, как и прежде, на неоднократное предложение бегать с ним по утрам старалась не закатывать сильно глаза. Ситуация в общем и целом, можно сказать, даже улучшилась, так как теперь он не мог приказать освободить вечер или сорвать в неизвестном направлении за пару часов до спектакля в «Арт-Буме». Удав, поскрипывая зубами, терпел, как ни странно. За сигареты, правда, продолжал гонять, а так же лезть с разного рода вопросами, которые мне не нравились.

К примеру, очень заинтересовался моим автомехаником. Так получилось, что Ваня перезвонил мне, когда мы с Дубовым мирно дремали, устав после очередного секс-марш-броска. Я вышла на кухню, но это не помогло. Кирилл пришел следом и внимательно слушал весь разговор.

— Дашь мне координаты своего мастера, хорошо?

— Зачем?

— Объясни, пожалуйста, а откуда ты вообще знаешь, что такое бендикс стартера или люфтовое биение роторного подшипника? — поинтересовался, проигнорировав мой вопрос.

— Леша занимался ремонтом машин. Подрабатывал иногда частным образом, у нас в гараже. — Ответила, спокойно. — Досье, что есть у тебя на него не полное. Еще Сашка Корсунь учил.

На самом деле основную базу знаний получила именно от него, своего бывшего парня, с которым встречалась до мужа целых два года.

— Это тот, который сейчас живет в Монреале?

— Да. — Вопрос не вызвал удивления. Дубов перелопатил всю мою жизнь и продолжал это делать, стоило услышать любое новое имя из моих уст.

Я долго не могла понять, что именно так напрягало Кирилла. Он слишком сосредоточенно и натянуто относился к любому человеку, с которым меня связывали дружеские или приятельские отношения. Притом вне зависимости от пола. Вывод напрашивался один. Мы с ним были из разных систем координат, понимаете? Со сформировавшимся кругом общения, взглядами на жизнь и даже предпочтениями в стиле одежды.

Зачастую женщина подстраивается под своего мужчину. Ей непроизвольно начинает нравиться то же, что и ему. В зависимости от обстоятельств, она может запросто отказаться от подруг, знакомых, прежних увлечений, перекраивая налаженный быт и посвящая себя и все свое время возлюбленному.

А я — не отказалась. И непроизвольно задевала этим.

Но что поделать, если в обществе, где он вращался, мне было некомфортно. Все эти приемы, бенефисы и прочие сборища не приносили удовольствия. Кто-то душу бы продал за такую возможность, понимаю. Просто я из другой материи соткана.

Почему же не смотря на влюбленность, продолжала цепляться за прежнюю жизнь? Не поверите, реально задумывалась над этим. И пришла к печальному выводу. Да, Дубов стал мне близким, после того, как. Но не стал родным. Я не прекращала его… бояться.

Чтобы понять причины, приведу наглядный пример.

В конце января мы поехали на юбилей к Константину Реутову. Глаза б мои не видели этого любителя юных девочек. И там, к своему изумлению, я столкнулась с одним знакомым из юности.

Во-первых, это было полной неожиданностью. Во-вторых, то, что он меня узнал — тоже удивило. В третьих подошел ко мне сам. В четвертых имени его не вспомнила, пока заново не представился. И в пятых как назло Удава не оказалось в тот момент рядом. Короче. Звезды сошлись.

Мы и проговорили-то минут пять от силы, но Кирюшеньке и этого оказалось достаточно.

— Тебя нельзя оставлять одну, да? — улыбнулся натянуто, приобняв за талию и протянул руку для пожатия. — Привет, Юргис. Какими ветрами в наших краях? Соскучился по родине?

— Есть немного. Здравствуй, Кирилл. — Вскинув брови, усмехнулся тот в ответ.

Несмотря на дружескую атмосферу беседы в дальнейшем, наши объяснения о том, откуда знаем друг друга и ласковую неподвижную улыбку Дубова — чувство тревоги медленно, но неотвратимо увеличивало обороты. Я слишком хорошо запомнила его выпад в театре на католическое рождество. И мои опасения, как оказалось, были не напрасными.

После того как мы, наговорившись, разошлись, он отвел меня в сторону… дамской комнаты.

— Иди, вымой руки.

— Кирилл…

— С мылом. — Добавил, все с той же, леденящей маской добродушия на лице.

Знаете, что послужило причиной столь странной просьбы? На самом деле сущий пустяк. Юргис Ульман поцеловал мне руку на прощание.

То, что творилось в душе, не могу передать словами. Впервые остро захотелось уйти. Наплевав на правила приличия и вообще на все. Внутреннее чутье подсказывало, что это еще не конец и впереди как минимум неприятный разговор. И я бы даже психанула, если бы на горизонте не появились Мирон с Валерией.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Увидев их, усилием воли успокоила дыхание, передумав ссориться с Удавом. Несмотря ни на что смогла улыбнуться искренне, а не вынужденно. Знакомые лица немного воодушевили. Лера, не скрывая, выпучила глаза.

— Нель, тебя не узнать. Ты совершенно другая сейчас. У тебя нет сестры-близнеца? — спросила весело. — Потрясающе выглядишь.

Ее реакция была вполне объяснима. Мы виделись до этого дважды и оба раза в неформальной обстановке. Рваные джинсы с кедами — это вам не платье от Armani с лодочками Jimmy Choo.

Но даже присутствие приближенных к телу их сиятельства друзей, не вернуло Дубову хорошее расположения духа. Нет, он не вел себя как истукан, а вполне бодро общался с Мироном, даже шутил. Просто треклятое предчувствие точило мою выдержку весь вечер.

О том, как Кирилл умел давить молчанием, упоминала уже многократно. Инквизиция высшей марки. Кровь стыла в жилах. И главное — из-за чего? Что такого предосудительного я сделала?!

Если честно, планировала отдать украшения и уехать домой. Настолько взбеленилась, что следовало остыть. Ладно бы сказал хоть что-нибудь! Бойкот вытягивал силы со сноровкой отпетого мошенника.

Удав закрыл за нами дверь в кабинет и прислонился к ней спиной. Постоял так несколько минут, наблюдая за мной, после чего подошел и вместо того, чтобы снять с шеи драгоценности, как делал это раньше, легким движением усадил меня на стол, отшвырнув в сторону разные канцелярские принадлежности. А дальше… мне было страшно.

Он очень долго гладил мое лицо. Водил пальцами по бровям, скулам, губам. Поправлял волосы, едва ощутимо касался подбородка и шеи. Попытки заговорить, останавливал.

— Кир…

— Ш-ш-ш…

Я не могу объяснить, почему так пугала тишина. И хотелось бы сказать, что в силу несвойственного поведения для него в подобные моменты, но нет. За безмолвием Дубова скрывалось что-то настолько опасное, что тело оцепенело и покорно ожидало своей участи.

Обычно в фильмах о маньяках, они, прежде чем приступить к истязаниям, медленно раскладывают орудия пыток. Подготавливая, таким образом, и напитывая несчастную жертву ужасом до отвала.

Кирилл своим поведением очень напоминал те самые ощущения. Он не спешил. Плавным движением завернул подол платья вверх, прошелся ладонями по ногам, потом расстегнул ремень на своих брюках. И все это молча!

— Кирилл…

— Ш-ш-ш…

Озноб, охвативший спину, не отпускал; вследствие внутреннего напряжения меня начало колотить, отдавая крупной дрожью в конечности. Голос пропал.

И вот тогда он меня поцеловал.

А потом взял все на том же столе. Именно взял. Другого слова тут не придумать, которое бы более точно описывало происходящее. Целуя при этом так, что из-за недостатка кислорода, без малого не теряла сознание. В конце даже не застонал, а взревел каким-то диким, животным воем, одновременно клеймя рычащим непререкаемым приговором:

— М-м-моя!

Я не берусь дать оценку произошедшему. Единственное, к чему пришла своим напрочь отбитым сознанием — Удаву тоже не помешало бы обратиться к… Юлии Викторовне.

Надо признать, что она мне здорово помогла и продолжает это делать. Удивительно, как благодаря так называемым «практикам» можно с легкостью закрыть болезненный момент из прошлого, или разобраться в себе и своих истинных желаниях. Там много всего. Психосоматика на самом деле гораздо круче психологии как по мне. Но это такое. Лирическое отступление, так сказать.

Кирюшенька же тогда сразил. С одной стороны — страшно, а с другой, ну будем честными, разве мы, глупые мотыльки, не несемся сломя голову в огонь? Еще как. Извечная мечта — встретить мужчину, которого бы так от тебя повело. И вот, пожалуйста. Только что делать с таким добром? Отличный вопрос, ага.

Приступ ревности на пустом месте вероятно и отформатировал мое дальнейшее поведение. Это, возвращаясь к вопросу, почему опасалась Дубова, даже будучи влюбленной по уши.

Впереди-же меня ожидал не менее тяжелый период, а именно — самоизоляция. Карантин.

Глава 43

Всеобщий психоз не мог пройти мимо. Я, как и большинство, с нарастающей паникой следила за новостями. Кирилл забрал свой великовозрастный и не очень детсад из Европы. Мальцева стенала по поводу срыва поездки к херу Паулю. Мои клиенты один за другим отменяли сеансы. Сашка выходила на связь ежедневно, делясь переживаниями. Одним словом — жесть.

Но еще до всего этого шабаша произошла грандиозная встряска. В средине февраля я поцапалась с Удавом. Довел.

С появлением наследников в стенах дома — для меня вполне естественным было возвращение в гостевую комнату. Дальше объяснять?

Дубов попытался прочистить мне мозги. Как он лихо умеет это делать, надеюсь, все еще помнят? Только в тот раз его доводы слушать попросту не стала.

— Нелли, ну что за глупости? Ты думаешь, Дэн или Алиса настолько наивны? Они все прекрасно понимают.

— Кирилл, я считаю ненормальной ситуацию, когда родитель, неважно мать или отец, приводит любовника в свою постель на глазах у детей.

— Я не сильно испорчу твои настройки, если скажу, что так поступает примерно девяносто девять процентов людей?

— Ты проводил соцопрос?

— Нет, обычная логика. Плюс понимание того как неидеально устроен этот мир.

— Мне все равно кто как себя ведет. У меня свои правила. Пусть они непонятны, смешны или давным-давно устарели, но уподобляться большинству я не буду.

— Нель… Дэн уже давно не девственник. Лиска регулярно смотрит порно. Соня вообще не может понять кто ты и для чего, раз не дружишь с папой. Тая в курсе. Вся прислуга тоже. Давай теперь меня еще добавим, украдкой перемещающегося по собственному дому. Абсурд.

— Денис с Алисой смотрят на меня словно на пиньяту, Соня хоть и не знает еще ничего о том, что иногда происходит между мужчиной и женщиной, — чувствует все на интуитивном уровне. Работникам по большому счету нет дела до того где, что, когда и с кем делает хозяин, был бы доволен и не уволил. Тая — твоя гостья. И ей давно не шестнадцать. Еще доводы будут?

— Я тоже уже достиг совершеннолетия, если не заметила. И заниматься ерундой не собираюсь. — Отчеканил раздраженно.

Насколько больно стало от его ответа, не показала, несмотря на то, что горло сжалось, и слезы без малого не наполнили глаза. И лишь нечеловеческим усилием воли не дала им вырваться, закусив изнутри нижнюю губу. Ему, видите ли, не хотелось отказываться от удобств, а на мои чувства было плевать. Если плохо изъяснилась, постараюсь простыми словами. Для моей издерганной нервной системы перспектива вариться в презрительных взглядах и показном пренебрежении на тот момент казалась слишком большим испытанием.

Вот так из ниоткуда, возник камень преткновения.

Что мешало Дубову пойти мне навстречу? Или почему я уперлась в нежелании изнасиловать собственное достоинство? Сейчас сложно сказать. Человек с возрастом лишается гибкости и костенеет от своенравия. Как бы там ни было, ситуация вышла из-под контроля. В тот день после работы я не вернулась к нему.

Он позвонил в полдесятого.

— Нель, ты где?

— Дома. — Ответила, ощущая покалывания по коже. Поздние приемы клиентов ушли в историю, а потому его удивление было вполне понятным.

— Не садись за руль, пожалуйста. Пусть тебя Валя привезет.

— Кирилл… я не приеду.

Минутная тишина искромсала мою выдержку в фарш.

— Что ж… так, да? — проговорил с расстановкой. — Позвони мне, когда избавишься от тараканов в своей голове, хорошо? — и не дождавшись ответа, сбросил звонок.

Пять дней.

Два приступа мигрени. Для сравнения за прошедший до этого месяц — всего один. Для меня это вообще ни о чем.

Три истерики. Шла борьба с гордостью. Даже если бы хватило сил переступить через себя — что говорить и как вообще с ним общаться после ссоры — не знала.

Триллионы погибших нервных клеток. То, как меня выкручивало от боли и не прекращаемого жжения внутри — страшно вспоминать, даже спустя месяцы.

Чем бы закончилось все — затрудняюсь ответить. Не исключаю даже разрыв отношений. Кто-то из нас должен был прогнуться, понимаете? А учитывая, что многие желания Удава так и остались не выполненными, видимо он решил расставить точки над «і» касаемо вопроса доминантности в нашей паре.

В свое оправдание могу сказать лишь то, что в отличие от него, никаких притязаний со своей стороны не выдвигала. Мало того. Покорно ездила с ним на встречи-приемы; переиначила график, перестав брать работу по вечерам; с сигаретами ныкалась по углам как школьница. Но моих уступок никто не ценил, воспринимая, вероятно, как должное.

Пятнадцатого февраля позвонила сестра и сообщила, что мама попала в больницу. При слове «травматология» меня словно окатили кипятком. На вопрос «Что случилось?» услышала сомнительную версию о том, что она упала со стремянки.

Выскочив из дома, прежде чем сесть к себе в машину, решила предупредить Валентина, так как понимала, что могу подставить его. Тем более что он припарковался сразу за мной.

— Валь, я во вторую городскую, если что.

— Куда? — переспросил, потянув на себя ремень безопасности.

— В больницу!

Почему не предложила пересесть ко мне? Ведь все могло обойтись… Если бы я так не гнала или взяла телохранителя с собой… Мысль, идущая по кругу и не имеющая выхода.

Каким образом нигде по дороге не вляпалась в аварию — без понятия. Ангел-хранитель, судя по всему, вернулся из запоя и приступил к своим прямым обязанностям со всем усердием.

Припарковавшись у центрального входа, тут же, не дожидаясь охранника, побежала к лифтам сама. Машка сказала, что маму прооперировали сутки назад. Останавливали кровотечение селезенки, плюс три сломанных ребра.

Сестра расхаживала по этажу, в ожидании денег меня. Сообщила, что брат был с утра и скоро опять приедет. Вкратце сказала, что с мамой все в порядке. Состояние стабильное, средней тяжести. Так же озвучила внушительную сумму, потраченную на операцию, которую предложила разделить на всех поровну. Тыкала мне какой-то лист бумаги, где скрупулезно записала все траты. В тот момент я и поняла, почему обо мне вообще вспомнили.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Маш, с этим мы разберемся. К ней пускают?

— Ненадолго. Только… папа просил без него не заходить. Подожди, он подойдет сейчас.

Отмахнувшись, направилась к дежурной медсестре и попросила халат. Вошла тихонько в палату. Мама спала. Подойдя к ее кровати, стала у ног и взялась руками за железный поручень. Меня шатало. К горлу подступила тошнота. Запах больницы знает практически каждый. Хлорка, медикаменты, стены пропитанные стонами людей.

Постояв пару минут в каком-то потерянном ступоре, достала телефон и решила сфотографировать предписания врача, чтобы проконсультироваться потом с Марком Вульфом. Эта идея пришла внезапно. Он, как бывший реаниматолог мог объяснить зашифрованный каракулями текст.

Вот тогда все и произошло.

Из-за дрожащих рук, первое фото вышло размытым. Более-менее четкое получилось, по-моему, с третьего или четвертого раза. В этот момент дверь с грохотом открылась. Мама застонала. А я получила чудовищный удар по руке.

— Что ты там щелкаешь, сучье отродье!? — Казалось бы, сколько лет прошло, а этот голос все еще действовал как плеть.

Я вскрикнула от острой боли, непроизвольно отскакивая в сторону. Смартфон улетел куда-то в угол.

— Пшш-ла вон отсюда! — Павел Игнатьевич бахнул каблуком по его экрану. — Вон, я сказал!

— Маня… Неля? — мама смотрела мутными глазами.

На пороге нарисовался запыхавшийся Валентин. Окинул взглядом палату и впечатал отчима лицом в стену.

— Нель, что с рукой?

— Не знаю..! — Просычала, ощущая дикую пульсацию крови и онемение пальцев.

— Неля? — мама попыталась приподняться, но видимо ей это давалось с большим трудом.

В дверном проеме с круглыми глазами стояла Маша. Ее оттолкнула медсестра:

— Освободите палату! Немедленно! Что тут вы устроили?!

Валя, оттолкнув отчима, обхватил меня за плечи и повел вдоль по коридору.

— Подождите здесь. — И без лишних сантиментов, открыл дверь в кабинет заведующего отделением.

Через десять минут мне уже сделали рентген, после чего наложили холодный компресс. Мой охранник негромко общался по телефону, прямо в процедурной. На мою просьбу не сообщать ничего Дубову никак не отреагировал. Обрывки его фраз ухудшали и без того скверное состояние.

Ушиб кисти не так страшен, как перелом, но не менее болезненный. Рука вспухла. Любое движение вызывало ноющую боль. Пришла медсестра со шприцем…

Не смотря на то, что я каждый месяц сдаю кровь как донор, уколов очень боюсь, а потому воодушевления не испытала.

— О, боже. Просто перетяните мне ее бинтом. Зачем это?

— Обезболивающее. Вам станет легче.

— Хорошо. Только если можно быстрее. Мне надо… идти. — По спине одна за другой волнами шел озноб. Кирилл приближался. Улавливала это каким-то внутренним чутьем, а потому вдруг начала спешить. И, наверное, именно поэтому мне казалось, что все вокруг словно специально тормозят. — Девушка, пожалуйста. Или я сейчас так уйду! — Прошипела в итоге, поднимаясь, да так и застыла.

Шаги. Точно такие же, как слышала не так давно. Несколько идущих человек. Память мгновенно вернула в коридор своей квартиры: бестолковые Масловы на полу, раскуроченная дверь, Родя, Жила и Валентин. А потом появился он. В окружении мужчин со звериными глазами.

Голова закружилась. Медленно опустилась на стул, закрывая левой рукой лицо. Все. Финиш.

— Вам плохо? — голос медработницы вывел из оцепенения.

— Нет. Перевяжите мне уже ее, наконец..! — бухнула отекшую кисть на стол, не ощутив при этом ничего.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восе…

— Нелли?

— Здравствуй, Кирилл. — Ответила, не поворачиваясь. Какая неожиданная встреча. Случайно мимо проезжал?

— Мужчина! Сюда нельзя в верхней одежде! Выйдит…те… — грозный голос внезапно споткнулся и оборвался на самом пике негодования. Угу. Да. Кирюшенька умеет обласкать взглядом. Мне ли не знать.

— Кирилл Геннадиевич… — а это уже, судя по баритону, завотделением нарисовался. Главврача не хватало. Хотя, вполне возможно он уже где-нибудь спешил, спотыкаясь от радости.

Дверь в процедурную закрыли, и в дальнейшем все манипуляции с моей колодой рукой прошли без посторонних. Заодно смогла выслушать рекомендации по уходу — тугая повязка, не напрягать, косыночный бандаж, на осмотр к врачу через две недели. Шика-а-арно.

Но все происходящее, не шло ни в какое сравнение с тревогой зарождающейся внутри. Кошмар состоял не в том, что сотворил Павел Игнатьевич, а в моих опасениях, что теперь с ним сделает Дубов.

Глава 44

Стоило открыть дверь и сделать шаг в коридор, как тут же непроизвольно подалась назад. Вдоль стены стояли каратели добрые молодцы из свиты Кирилла. Подавив непроизвольный испуг, все же вышла. Посмотрела по сторонам. «Не, ну не будут же они меня насильно удерживать..? Или..?» — с этим шатким утверждением и направилась назад в травматологическое отделение. А там и к выходу недалеко.

На развилке к лифтам мою персону поджидал Сеня.

— Неля Аркадиевна, идемте со мной. — Сказал мягко и с тем же непререкаемо одновременно. У него оказался очень красивый голос. Хотите, верьте, а хотите, нет — тогда услышала его впервые!

— Мне… я там… телефон… э-м-м… забыла…

— Вам его скоро вернут. Не переживайте. — Пообещал душевно, но твердо.

— А… э-э-э…

— Идемте. — Он говорил как-то странно. Словно советовал слушаться. От этого становилось не по себе.

И я… подчинилась, пребывая в трансе из-за собственной покорности. Видимо на Дубова к тому времени у меня уже выработался иммунитет, а перед милым Сеней вредность выдержка дала сбой.

Кирюшеньку мы ждали минут пятнадцать-двадцать, соблюдая в библиотеке машине полную тишину. Голова гудела от огромного количества разных мыслей. Ухватиться и обдумать хорошенько хотя бы что-то так и не смогла. Считайте меня ненормальной, но больше всего страшилась из-за… отчима. Да, тиран. Да, он меня не переносил с самого начала. Да, не имел права. Да, заслуживал наказания. Согласна. И все же… полицию Валик не вызвал. На этом моменте мои фантазии возвращались к давно забытой лесопосадке. К тому же не могла понять, куда собственно он делся, ведь ему как минимум разбили нос? А Машка? Даже не потрудилась узнать, что со мной. С другой стороны существовала призрачная надежда, что она увезла своего отца от греха подальше.

Удав открыл дверь и сел рядом. Я безотчетно сжалась. Когда-то давно, еще осенью мне было комфортно, когда он молчал и не обращал в мою сторону внимания. М-да. Сказал бы кто тогда, что все может кардинально измениться, не поверила бы. Каждая минута безмолвия — как игла.

Кирилл что-то достал из внутреннего кармана пальто и начал крутить в руке.

— Нелли, что произошло в палате? — спросил настолько неожиданно, что я вздрогнула.

Свой ответ обдумывала, конечно, понимая наперед всю тщетность любой из попыток сказать неправду. А заметив Сенин цепкий взгляд через зеркало заднего вида, почувствовала, как зашевелились волосы. Этот мужчина вызывал невероятный диссонанс с собственным именем. Вспомнилось, как сжал квадратные челюсти, когда помогал мне сесть в авто и увидел вблизи распухшую руку.

— Я… оступилась и… ударилась о кровать. — Зачем врала? Знала же, что бесполезно. Дурочка.

Дубов перестал вертеть… мой телефон. Молча показал разбитый в хлам экран.

— Эт-то… уронила… — Паника съедала самообладание со скоростью света. — Я… я сама виновата… ну т-так вышло… Машка просила не заходить… а я… не послушала… П-павел Иг-гнатьевич… вспылил…

Кирилл резко откинул голову назад и закрыл глаза.

— Мне… надо было п-подождать… его. — Пытаясь найти поддержку, взглянула на водителя и увидела, как у того дергается правая скула. О, мама. Своими жалкими потугами выгородить хоть немного отчима, только ухудшила ситуацию. Но уж простите, нести в душе груз ответственности за то, что с ним из-за меня могли сделать, не хотелось.

— Сень.

В сопровождении двух машин мы прибыли в резиденцию Удава. Глупо было бы надеяться, что он отвезет домой, хотя там чувствовала бы себя гораздо комфортнее, если честно. Буквально на входе получила «приятный» бонус, столкнувшись с Алисой. Она вместе с еще какой-то неизвестной девушкой выходила на улицу. Смерила презрительным взглядом, и, наткнувшись им на отца, буркнула:

— Здравствуйте.

— Здравствуй, Алиса. — Ответила таким же дружелюбным тоном. Зачем мне это все вперлось, спрашивается?

Прошла вместе с Дубовым в гостевую комнату и остановилась, не зная, что делать дальше. Несмотря на случившееся, нашу ссору никто ж не отменял.

— Располагайся. — Услышала в спину, после чего дверь за ним закрылась.

Я обернулась. И как сие понимать?!

Следующие полчаса просидела, глядя перед собой и испытывая точно такое же чувство беспомощности и отрезанности от мира, которое ощущала, когда впервые попала к нему в дом. Мы не отдаем себе отчета, насколько большую роль в нашей жизни играет мобильный телефон и возможность выйти в интернет. Это как электричество. Настолько привыкаешь, что без него останавливается все.

Удав появился с бандажом для руки и новым смартфоном той же модели, что и была у меня прежде.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально. — Говорить с ним казалось даже тяжелее, чем находиться в полном одиночестве. — Кирилл… не трогай его, пожалуйста.

— Отмени свою клиентуру. — Подсказал после небольшой паузы, никак не отреагировав на мою просьбу.

— Спасибо. — Смутившись, взяла телефон. — Д-да. Сейчас обзвоню.

— Навсегда.

И только после этого я впервые за все время посмотрела на него прямо. Тени под глазами, чуть резче стали очертания лица, губы сильно сжаты — мрачная готовность ответить на любое возражение. И явно так, что мне не понравилось бы. А потому, благоразумно решив не спорить, промолчала.

— Пожалуйста, Нелли.

Следующие четыре дня прошли спокойно и с тем же напряженно. С Кириллом мы только здоровались, но не общались. Не знаю, чего он этим добивался. Вероятно, хотел, чтобы пришла к нему сама. Желательно в спальню. Благодаря Дубову мою маму перевели в вип-палату. Сашка через своего мужа узнала все подробности относительно ее травм. Прогнозы были более-менее утешительные, что радовало.

Еще меня осмотрел семейный врач. Осчастливил предупреждением: боль в суставе может периодически ощущаться до полугода. Опухоль с руки постепенно сошла, зато появилась ужасающая гематома всех цветов радуги.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Мыться и вытираться левой рукой — чистой воды издевательство. Одеваться — вообще кошмар. Иногда просила помощи у Таи, так как поначалу даже хвостик на голове сделать не могла. Она довольно часто заходила ко мне, вытягивая на улицу и скрашивая болтовней наши прогулки, чем здорово отвлекала от плохих раздумий. А через пару дней привезли Соню, гостившую у бабушки. Благодаря этому маленькому гному жизнь стала гораздо приятнее.

О том, что к детям дышу совершенно ровно, уже, по-моему, упоминала. С Соней же дело обстояло иначе. В самом начале я ее сторонилась. Для меня, честно говоря, знакомство с детьми Дубова помимо неожиданности, далось сложно. И если старшие шатались по своим делам, то младшая, желая общения, могла пробить любую броню. Удивительная девочка.

Меня очень подкупала ее бесхитростность и чистосердечие. К примеру, помогла однажды расчесать волосы, а потом с готовностью несколько раз на дню спрашивала, не надо ли еще. Уговорила заплести косу, что с радостью сделала при помощи Таи. Пыхтела сзади минут пятнадцать.

Взяла на себя обязанность смазывать мне руку специальным кремом трижды в день. Звала нас с Таисией на чай или в бассейн. Просто приходила, чтобы поболтать. Одним словом с легкостью нарушала личное пространство. Только странное дело — как-то не раздражая при этом.

На второй день по своему приезду, Соня, очевидно, решила прояснить для себя некоторые моменты. Мы втроем сидели в царской гостиной и занимались кто чем. Я, к примеру, читала новый сценарий пьесы, который мне выслал Светлицкий.

— Неля, а ты теперь будешь жить здесь?

— Нет, солнце. Я… в гостях у твоего папы. И надеюсь, что скоро смогу поехать домой.

— Вы с ним так и не захотели дружить?

Тая быстро зыркнула на меня и улыбнулась в бокал с вином, из которого пила.

— Э-м-м… кгх… Сонь… как бы тебе объяснить… — Чувствуя, как начинаю краснеть от смущения, поскребла пальцами лоб. — Понимаешь… когда мальчик и девочка вырастают… и становятся взрослыми… одним словом, чем старше становятся, тем сложнее им… подружиться.

— Почему?

— Не знаю. — Пожала плечами растерянно.

Совершенно простой вопрос от пятилетнего ребенка завел, тем не менее, в тупик. По сути, сама причина нашего противостояния с Удавом не являлась чем-то грандиозным или непреодолимым, и с тем же каждый оставался при своем мнении. Фактически же получалось, что он вначале промариновал меня как следует, а потом благодаря обстоятельствам закрыл в своем логове продолжая мучить игнорированием, выжидая.

— Не помешаю? — голос Кирилла прервал наше молчание. Мы с Таей синхронно вздрогнули от неожиданности.

— Па! — Белоснежка с резвостью мыши юркнула в его сторону и через секунду уже напоминала панду, висящую на дереве. — А что это у тебя?

— Зефир. Сама донесешь? Попроси Люду организовать нам чай.

— Да. — Согласилась со всей готовностью, отклеиваясь от отца и получив коробку в руки, вдруг выдала: — Пап, Неля домой собирается. Давай все ее попросим, чтоб еще немножко побыла, а? Можно?

Я без малого не уронила планшет. Тайка поперхнулась вином и весело закашлялась. Дубов медленно повернул голову в мою сторону. Соня же, не понимая сути возникшей паузы, с детской непосредственностью выдала рецепт счастья:

— Ты в следующий раз принеси не зефир, а канноли. Меня Микаэль угостил и теперь мы с ним друзья.

— Спасибо за подсказку, Сонь, сейчас так и сделаю. — Он погладил дочку по голове, продолжая смотреть на меня. Провел языком между верхней губой и зубами, заставив тем самым замереть на месте. Сердце встрепенулось, вспоминая о позабытой тахикардии. Тая хрюкнула от прорывающегося смеха, и, встав, пошла к выходу. Причину такого оживления я не понимала. И хорошо! Но внутренний голос настойчиво рекомендовал испариться из гостиной как можно быстрее.

Прижав левой рукой планшет к груди, поднялась с кресла. Кирилл закрыл дверь, снял пиджак и отбросил его на комод стоящий рядом. А мне из-за этого почему-то резко стало жарко.

— Мась, иди ко мне. — Сказал тихо, не двинувшись с места. — Давай… сама.

Любое из наших решений это своего рода весы. Мы взвешиваем и выбираем то или иное. С одной стороны гордость приказывала остаться на месте и нашептывала, что никогда не простит надругательства над собой. А с другой — что толку было упираться? Для чего? Чтобы продолжать изнывать потихоньку от душевной боли?

Бабушка Аля при жизни любила учить меня уму-разуму. И как-то сказала: «В ссоре с дорогим для тебя человеком ты должна всегда задаваться вопросом: я хочу быть правой или счастливой?»

Легко сказать — сложнее сделать.

— Нелли.

Мы сделали шаг навстречу друг другу одновременно. И только это спасло ситуацию. Дальше уже было не важно, что он — всего один, а я — пять…

Что сказать? Осталась и без чая и без зефира и без ужина. А потом еще поздно вечером, во время передышки на кой-то ляд спросила:

— А что такое кателони… канелини… или как там?

В ответ Дубов сгреб меня в охапку, прижал к себе и довольным тоном пояснил:

— Канноли. В Италии везде продают. Сладкие трубочки с кремом.

Соображала несколько минут, а когда до меня дошел смысл Таиного веселья, попыталась освободиться, но не смогла. Дубов, вероятно предвидя мое возмущение, держал крепко, продолжая улыбаться.

— Ш-ш-ш.

— Ты! Ты! — бесполезно подергавшись, вынуждена была остановиться. — Ты нормальный?! Такое ребенку говорить?!

— Соня все равно не поняла, не злись. — Зарываясь носом мне в шею, легонько укусил за мочку уха.

— Кир… — но договорить он мне не дал, закрыв рот поцелуем.

Утром тенью выскользнула из его спальни и спустилась вниз, к себе в гостевую. Вознесла благодарственную молитву всем богам. Трижды. Но по ходу поспешила.

Кирюшеньке не улыбалось в перспективе отпускать меня каждый день ни свет, ни заря, или подолгу дожидаться по вечерам, а потому сделал ход конем, чтобы раз и навсегда прекратить беготню по этажам. После обеда, подловив меня в коридоре, затянул в библиотеку и прижал к стене.

— Воу! Воу! Блин, дайте я хоть выйду! — Дэн со смешком сгреб с журнального стола какие-то конспекты и сложил ноутбук.

— Кирилл! — прошипела, понимая, что он это сделал нарочно, так как даже я знала, что его сын зачастую в такое время сидел там. — Пусти.

Денис, проходя мимо, добил мою выдержку комментарием, обращенным к отцу:

— Не вздумай. Давно пора.

Все слесари и сантехники мира ровным строем пошли бы молча курить бамбук, если бы услышали слова, которые пронеслись в моей голове. А интеллигент Дубов, наверняка бы прополоскал рот, ведь он, целуя, не знал всех моих мыслей. Но, думаю, догадывался, потому, что сказать вслух ничего не позволил. А когда такая возможность появилась, мне уже было совершенно не до того…

Глава 45

Следующие недели прошли хорошо, если бы не мое постоянное ожидание звонка от родни. В том, что Удав не оставит Павла Игнатьевича без своего внимания — не сомневалась. Пыталась неоднократно заговорить на эту тему, но каждый раз натыкалась на глухую стену. Он не реагировал и не отвечал, заставляя непроизвольно переживать.

Созваниваясь изредка с матерью, замирала, боясь услышать плохие новости, и со временем успокоилась, поверив, что все обойдется. Наивная овца. Как теперь понимаю, Дубов просто выжидал. Плюс самоизоляция помешала ему расквитаться с отчимом сразу.

Дальше — круче.

Шестого марта Кирюшенька сообщил, что уговорил свою маму переехать к нему в связи с обострением ситуации в стране из-за коронавируса. Тогда уже стало понятно, что инфекция COVID-19 рано или поздно коснется каждого. Все неожиданно вспомнили слово «пандемия», а потому я его прекрасно понимала. То, как телевидение накручивало градус напряжения, не могло не затронуть.

И с тем же сама мысль о таком знакомстве вводила в ступор. Дубов же с интересом и улыбкой следил за тем как нервничаю и смущаюсь. А у меня чуть ли не до панических атак доходило. Все дело в том, что понятия не имела ни как себя вести, ни что говорить.

Так уж сложилось, что с родительницами своих бывших никогда не общалась. Свекровью бог тоже не наделил. Умерла, когда сыну исполнилось четыре года. Лешку воспитывала мачеха и отец-пропойца, с которыми я виделась раза три за все время, учитывая, что проживают они за несколько сотен километров в небольшом поселке.

Накануне праздников у меня всегда куча клиентов. К крайнему недовольству царя Кирилла, от них я не отказалась. Во-первых, потому, что моя работа мне нравилась. Сидеть безвылазно, пусть и в таком роскошном поместье — не вариант. Могла, конечно же, свободное от безделья время проводить в «Добролапыче», но не хотелось чувствовать себя содержанкой. Дубов попытался как-то подсунуть кредитную карточку, но был послан в сад. Он и без того обеспечивал меня всем сверх меры. А во-вторых, помня историю Аурики, стать зависимой от него на все сто процентов не хотела. Это слишком скользкая дорожка, без права на ошибку и ведущая в неизвестном направлении.

В день приезда мамы Дубова, я освободилась поздно. Потом еще долго думала, куря в форточку и глядя по телевизору репортажи о том, как с полок магазинов сметают туалетную бумагу. Ох, если б кто сказал заранее, что зря переживаю! Из-за напряжения ни разу не спросила имени, а оказалось, что мы знакомы!

По возвращению, выходя из машины, увидела их вдвоем с Удавом. Дарк галопом понесся ко мне, едва не свалив с ног. Подошла ближе и почувствовала, как начинает отвисать челюсть.

— Раиса Максимовна..?

— Неля? — она была удивлена не меньше моего.

Кирюшенька кривил снисходительную усмешку. Развлекался. По его реакции было видно, что специально нам такой сюрприз устроил. Женщину эту я знала. Мы несколько раз сталкивались, во время моих приездов к бабушке. И на похорон к Алевтине Васильевне она пришла. И на оглашение завещания. Ей Аля тоже что-то оставила на память. Скажу больше — и о Дубове не забыла, просто я прослушала, когда нотариус зачитывал. Понятное дело — мало того, что я не знала на тот момент его фамилии и среди остальных ее попросту не выделила, — мне тогда свалился гарнитур немыслимой стоимости. А потому остальное просвистело мимо ушей.

Одним словом — зря перенервничала по поводу предстоящего знакомства. Кириллу же наедине высказала все, что думаю о его забавах.

— Весело было, да?

— Не злись. — Он попытался меня обнять, но получил по рукам.

— А что мне делать? Радоваться? Тебе бы понравилось, если бы я вот так резвилась за твой счет?

— Ну, прости, прости. — Все же поймав меня, прижал к себе. — Ты так приятно… переживала. Не смог удержаться.

— Какая прелесть! Учти — за мной не заржавеет. — Пообещала, мстительно, хотя на самом деле прекрасно понимала природу его поведения.

Таким образом Удав убеждался, что я не равнодушна к нему. Почему бы не насладиться, наблюдая?

Самоизоляция, несмотря на психологическую тяжесть, у меня прошла гораздо лучше, чем могла бы, если бы сидела одна в своей квартире. Помимо того, что дом у Дубова был огромным и со всевозможными излишествами, территория вокруг позволяла гулять сколько душе угодно. Гектар? Два? Не знаю. К тому же присутствие людей вокруг — это вам не в одиночку предаваться панике перед телевизором. Ну и довольный Кирилл — это всегда хорошо. Работал он по удаленному доступу, еще и я под боком постоянно. Очень любил, чтобы сидела где-нибудь поблизости, в поле видимости.

Не обошлось, конечно, без разного рода стычек. Выехать куда-либо без его разрешения не представлялось возможным. По поводу помощи в «Милосердии рядом» и приюте для животных получила категоричное «нет». Но честности ради, надо отдать ему должное — организовал доставку в «Добролапыч» мясных костей и субпродуктов. Наверное, побоялся, что отлучу от тела. И таким образом быстро уладил назревающую ссору.

Нашу сделку по купле-продаже гарнитура пришлось отложить, а потом этот вопрос почему-то отодвинулся на второй план.

Первые звоночки о надвигающихся конфликтах пошли в начале лета. Мне позвонил Сизый и попросил о встрече. Это было примерно за неделю до очередной годовщины Лешкиной смерти. Совсем забыла сказать: мой муж погиб в день моего рождения — пятнадцатого июня.

Знаете, если бы не работа с психосоматологом — вряд ли вообще заговорила бы когда-нибудь с кем-то из ребят. Спасибо Юлии — вытянула меня из бездны. Кстати. Благодаря сеансам — я перестала лазить по форумам вбивая в поисковик «предательство мужа, внебрачный ребенок», да и вообще сумела абстрагироваться, локализовав гнев и обиду.

Кирилл же, услышав от меня, что собираюсь встретиться с бывшими сослуживцами Алексея — скрипел зубами целый вечер. В итоге не выдержал:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Зачем, Нель? Объясни мне. Что нового ты предполагаешь услышать?

— Я хочу узнать, почему они столько молчали. И сейчас уже готова к диалогу.

— Это можно сделать по телефону. Тем более что COVID никто не отменял.

— Мы будем соблюдать дистанцию. Не переживай. Чего ты вообще заводишься? Такое ощущение, что я с бывшим любовником собираюсь встретиться. — Брякнула, не подумав, и тут же пожалела.

— Нелли. — Нехорошо сощурившись, отрицательно покачал головой, поцокав языком. — Не играй со мной.

Чтобы подавить назревающий приступ ревности еще в зародыше, я обошла стол и села к нему на колени.

— Ну чего ты? — спросила тихо, глядя в глаза.

Удав не ответил, а молча обвил обнял, прижимая к себе…

С ребятами я поговорила в итоге, да. И была ошарашена рассказом о том, что никто и не думал, что я годами пребывала в трауре, не выходя из него. Вначале хотели сказать, а потом решили, что и не надо, раз в себя пришла. Как я понимаю, всему виной послужило то, что на людях я не показывала всей боли, которую несла. Первые месяцы — депрессия. Потом пришлось играть в спокойствие, чтобы все отстали. С ними же я виделась дважды в году и не позволяла истерик на кладбище при них. Хватило одного приступа мигрени, чтобы в дальнейшем и самой беречься и их не пугать. Ситуация странная получилась, согласна, и тем не менее — это так. Разговоры об «ошибке» пресекла сразу. Простить измену я не способна. На годовщину по смерти к бывшему мужу не пошла, впервые за все время вспомнив, что у меня праздник в этот день.

А он вышел… занимательным. Кирилл Дубов сделал мне предложение.

Без всяких пошлых чудачеств, как показывают в кино, где герой романа встает на колено и произносит некую душещипательную речь. Если честно, то вначале даже и не поняла что к чему. С самого утра он э-э-э… поздравил меня в кровати, потом еще раз, когда принимали душ. Ничего не предвещало, так сказать.

Пока сушила волосы феном — спальню украсили цветами. Моими любимыми. Я когда вышла — замерла. Белые гвоздики, казалось, были везде. Никогда в жизни такого не видела. Как белые облака. Даже сейчас, вспоминая, мурашки бегут по коже. Кирилл приблизился, улыбаясь:

— Нравится?

— Очень. — Выдохнула, пораженно. — Просто сказка… слов нет…

Он подхватил меня на руки и сел вместе со мной на край кровати. Долго всматривался, гладил лицо, а потом достал кольцо и надел на безымянный палец.

— Это мне? Спасибо. — Полюбовавшись, полезла к нему целоваться.

— М-м-м… моя вкусная… — С удовольствием промычал в ответ. — Я так понимаю, это означает «да»?

— Что «да»? — переспросила, тяжело дыша и решая, смогу ли третий раз, или все же лучше поднакопить силы на потом.

— Выйдешь за меня? — Прошептал в губы, ожидая положительный ответ и явно собираясь продолжить.

И только тогда, как говорится, дошло. Жираф по фамилии Арапова к вашим услугам. Кольцо-то он надел мне на правую руку! В защиту своего тугодумия могу сказать лишь, что не в Америке живу, и к помолвкам не привыкла. В голове нет такой связки, так как эта традиция только начинает входить у нас в моду.

Каждая доля секунды меняла атмосферу вокруг. Дубов ждал и становился каменным.

— Выйду. — Ответила тихо и смогла почувствовать, как его плечи расслабились под моими ладонями. — Но…

— Но? — уставился опять напряженно.

— Дату мы еще… будем обсуждать.

— Обсудим. — Пообещал, многообещающе улыбнувшись. — Я бы прямо сейчас начал… да Сонька скоро начнет брать дверь штурмом. Мне Тайка сообщение сбросила.

— Отлично. За мое спасение ей полагается лишний кусок от праздничного торта.

Ровно через месяц, пятнадцатого июля, Светка Мальцева вышла замуж за своего хера Пауля. Благодаря этому приятному событию мы, наконец, смогли увидеться все втроем спустя долгие месяцы после карантина. Сашка прилетела вместе с мужем из Литвы.

Радости были полные штаны. Все ужасно соскучились и даже разревелись при первой встрече.

Выпили — разоткровенничались, а как итог, узнала причину, почему на самом деле Кирилл появился в моей жизни после смерти бабушки Али.

Скрывать помолвку с Дубовым не было смысла. Зачем, если реально собиралась за него замуж? Кольцо с брильянтами девчонки заметили и оценили сразу. А вот основательный разговор на эту тему произошел чуть позже, когда Света уехала. Уединившись, мы с Саней смогли поговорить по душам.

Саша не скрывала, что несмотря на радость, все же переживает.

— Ты уверена, Нель? Он же не просто… бизнесмен. Хорошо подумала?

— В первую очередь Кирилл мужчина, который меня полюбил. А все остальное… я стараюсь об этом не думать, потому что это путь в никуда. К тому же… Саш, ты многого не знаешь. Он очень мне помог. Я не рассказывала, не хотела расстраивать… Одним словом у Бортнича в какой-то момент упала планка. Благодаря его стараниям в моей квартире провели обыск. Наши доблестные полицейские подбросили наркотики и завели уголовное дело.

— О, боже, Нельк! — Саня в ужасе прикрыла рот рукой.

— Кирилл помог мне выпутаться. Так у нас все и завертелось… Тихо, тихо. Уже все позади. — Выдавив из себя ободряющую улыбку, погладила ее по предплечью.

— Неля! Ты чего молчала?!

— Ну… тогда все так сложилось… непросто…

— Ты в себе?! Трудно было меня набрать?!

Если честно, спустя время я и сама удивлялась. Оправдать свое поведение могла только страхом и шоком от происходящего.

— Не бушуй. Все в итоге закончилось хорошо.

— Я… я не понимаю. Зачем Бортничу это понадобилось? Он же… ты же…

— Вячеслав Богданович поставил меня перед выбором: или к нему в постель или в тюрьму.

— Господи, боже..! — Подружка зависла, словно в стоп-кадре, округлив глаза.

— У меня только просьба — не распространяйся особо на эту тему. Дело прошлое. Я даже в некоторой мере благодарна Халку. Если бы не его озабоченность, неизвестно чем бы все закончилось. Не исключаю, что улюлюкала бы где-нибудь в дурдоме… или лежала рядом с Лешей. Кирилл вытянул из ада, на самом деле.

— У меня нет слов. Это кошмар какой-то..!

— Нет, Саня. На самом деле прелюдия к нему. Настоящий кошмар вынырнул в таком месте, что даже предположить не могла.

И я поделилась с ней сермяжной правдой жизни о бывшем муже. После чего она минут пять просто смотрела в глаза и молчала. Сглотнула.

— У меня мир рухнул сейчас.

— Верю. Потому, что и мой разбился вдребезги, как узнала.

— Этого не может быть… Вы же так любили друг друга..!

Я достала телефон, нашла в соцсетях страничку Савицкой, потом фотографии девочки и протянула Александре.

— На. Смотри.

Глава 46

А еще через неделю после нашего разговора и выплыло на поверхность все, что находилось за кадром. Сашка не выдержала, устроила Марку разбор полетов по поводу морального облика Бортнича. Да и кто бы промолчал?

Я только припарковалась у офиса Дубова, когда зазвонил телефон.

— Да, Ляксандра. — Ответила, улыбнувшись.

— Нель, только не убивай..!

— Что такое? — Опустив окно, выглянула и посмотрела вверх. Кирилл уже точно в курсе, что я подъехала. Не страшно, подождет пару лишних минут. — Не пугай меня. Тебе я прощу все и всегда. Выслала без меня подарок Светулькину?

Мы накануне решили Мальцевой презент сделать. Отправить набор для БДСМ в Германию.

— Нет… я это… не вытерпела. Наехала на Марка из-за Бортнича. Высказала, что ни видеть, ни слышать о нем не хочу больше.

Я замерла, но подумав несколько секунд, выдохнула. Это же не тайна за семью печатями.

— Ничего страшного. Все позади. Сейчас он меня не тронет.

— Да, но… короче Марк позвонил ему… а тот сказал, что на самом деле это были «ряженные». Не настоящий обыск. И тебе на самом деле ничего не угрожало. Это гадко в любом случае, просто… решила рассказать…

— Как бы там ни было, Халк — сволочь. — Ответила, одеревеневшими губами. Новость контузила. — Что должно быть в голове у человека, чтобы придумать… такое?

Поговорив еще немного — распрощались. Я пообещала, что наберу ее позже. Посидела какое-то время, глядя перед собой. Ну, да. Все выходило логично. При всей неприязни Вульфа — в стороне бы он не остался, если бы Борт реально решил меня засадить за решетку на пустом месте.

На самом деле до великой актрисы мне очень далеко. Хорошо бы было нацепить на лицо маску счастья и посмотреть, что же будет дальше. Неужели Кириллу действительно так важен гарнитур? Тогда почему до сих пор мы не оформили сделку? Что-то во всем происходящем не состыковывалось.

Телефон опять зазвонил.

— Да, мам, привет.

После краткого разговора, мне стало окончательно плохо. Тело буквально затряслось. Два дня назад пропал отчим. Не вернулся с работы. Стало понятно, откуда у Дубова в последнее время возникал нездоровый блеск в глазах и постоянное мужское желание. Не успевала, прости господи, натягивать нижнее белье. Боже, кого же я полюбила? Сатану?

До этого известия, я бы, может и попыталась посидеть немного в засаде поупражняться в актерском искусстве, но нервы сдали. Еще и Кирилл, видимо не дождавшись, сам спустился ко мне в окружении Сени.

— Ты чего тут застряла? — спросил, открывая дверь машины и протягивая руку.

— Погоди. — Еще не осознавая, что делаю, нагнулась к бардачку и достала кусок эластичного бинта. А когда вышла, уставилась на него.

— Что-то случилось? — Удав сощурился.

— Что ты с ним сделал? — выдавила из себя через силу. Каким же ужасным иногда бывает молчание! — Хорошо. У меня есть еще вопрос. И если сейчас я не получу на него ответ — мы разойдемся в разные стороны. Так что тебе на самом деле от меня понадобилось? Тогда… осенью. — Распустив бинт начала наматывать на руку. — Ты не явился на оглашение завещания Али, зато нашел меня буквально через пару часов в захудалом ресторанчике на другом конце города. Потом запугал, пользуясь случаем; выбросил телефон, чтобы не связалась с Сашкой и три с лишним месяца издевался как мог… Если я что-то пропустила — поправь меня, пожалуйста.

Дубов напряженно прочистил горло.

— Нелли, давай дома поговорим.

— Нет, Кирилл. Здесь и сию минуту. Сразу предупреждаю — о гарнитуре можешь не заливать. Был бы он тебе нужен — ты бы его уже давно получил. — Заправив кончик бинта, покрутила кистью руки, проверяя, достаточно ли туго смогла забинтовать. — Я жду.

— Нель… идем… поднимемся ко мне… здесь не место.

— Знаешь, а я ведь поверила… честно. И сама… влюбилась. — Сняла кольцо и вложила ему в ладонь. — Вот кому точно Аля аплодировала бы стоя — так это тебе! — Распахнув дверь, нырнула за руль и тут же заблокировалась.

— Нелли! — Он схватился за ручку, но было поздно.

Конечно же сглупила. Почему не послушалась, не пошла с ним в офис? Задним умом мы все крепки. Меня колотило! Дышать нормально не могла! Представьте себе на секундочку, что из-за вас убили человека? Даже пусть самого заклятого врага! В красках нарисуйте эту картину и прочувствуйте хорошенечко. Как его избивают до крови, как он кричит, как закапывают побелевшее тело, не удосужившись закрыть глаза, и земля попадает в полуоткрытый рот, посиневшие губы, предсмертные конвульсии рук… Если вы испытываете удовлетворение — то вам к врачу!

Вывернув руль, резко сдала в сторону и назад…

Когда-то Удав подкинул сам того не понимая шикарную идею. Затеряться на просторах родины на самом деле легко. По крайней мере, на время. А если двинуть в глубинку — то и надолго можно. Просто за все необходимо заплатить свою цену. В данном случае — лишиться комфорта. Жизнь в глухой деревне подразумевает удобства где-нибудь на улице и тяжелый физический труд.

Аурике в свое время именно я пересказала теорию о пустующих домах и добродушии людей, многие из которых придут на помощь. Не знаю, воспользовалась ли она именно этой информацией или же придумала что-то другое, могу сказать лишь одно — Эмиль до сих пор в поисках.

Несясь по городу, планов на грандиозный побег у меня не было. Я психовала. Флегматам и прочим уравновешенным личностям, наверняка такого не понять. Стояла цель вырваться. Зачем, куда — не важно.

Минут через десять на хвост сели две машины. Как?! Достала телефон.

— Ваня!!! Где на мне жучок?! Говори или прибью нахрен при встрече!!! — заорала в трубку.

— На днище, где ж еще.

— А мне слабо было сказать?! Как я его достану теперь на скорости?! — не дожидаясь ответа, отбросила смартфон на сиденье, мельком взглянув на экран. Второй входящий. Дубов, вероятно, собрался наконец-то с мыслями. Скотина такая.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Прикинув, вильнула в сторону, выскочила левым колесом на бровку и юзом пошла по ней брюхом авто, надеясь, что не сорву защиту картера. Была надежда, что таким образом смогу сбить датчик слежения. Хитроумный выродок!

Знаете, почему у меня ручная коробка передач? Да потому, что всякие там автоматы за мной не угонятся! И за рулем должен сидеть далеко не «подснежник». Устраивать тараканьи бега на проспекте — дурное дело, но выхода собственно не оставалось. Я петляла, не давая себя зажать, и материлась на весь салон. Не возьмешь!

В какой-то момент от меня отстали, а это был плохой знак. Впереди маячила прямая на выезд из города, но что-то подсказывало, что там уже все перекрыто, а потому в последний момент свернула в промзону.

Остановившись в переулке, полезла под автомобиль. Это только в фильмах показывают, что датчик размером с мужской кулак, а на самом деле, пойди еще найди, под слоем пыли и грязи. Нашла, оторвала, и, подумав, швырнула в ближайшие кусты. Если бы не выделывалась раньше, кое-кому и в голову бы не пришло лепить мне его.

О том, что допустила ошибку, поняла не сразу. Из трех возможных выездов из-за перекопанного перекрестка осталось два. А там меня уже ждали. Попетляв, остановилась, решая — курочить машину или сдаться. Если бы дорогу перекрыли легковые — я бы рискнула, но внедорожники… была велика вероятность попросту застрять между ними, еще и самой пострадать при плохом стечении обстоятельств.

Дубов приехал минут через пятнадцать. Я даже покурить успела. Вышел из машины, подошел ко мне, что-то там сказал. Не обращая внимания, достала из сумки журнал и начала листать. Он постоял немного и сел назад в свой автомобиль. А дальше… полный капец. Приехал эвакуатор. Мне заблокировали снаружи двери, погрузили вместе с машиной и отвезли к Удаву. Кино и немцы. Пока ехали — проверила наличие таблеток от мигрени…

«Выйди, поговорим» — прочитав сообщение, отключила телефон. С собой у меня было две бутылки воды. Одна обычная, без газа, а вторая сладкая. При большой нужде — сутки могла бы продержаться. Но у Кирюшеньки с терпением дела обстояли не важно.

Он ушел в дом и вернулся… с битой в руке.

Я никогда не забуду тот день. Богом клянусь. Кирилл не спеша приблизился, положил биту мне на капот возле лобового стекла, видимо, чтобы хорошо рассмотрела. Потом снял запонки и начал закатывать рукава рубашки. Наклонился, жестом призывая выйти. После чего обошел автомобиль и изо всей силы ввалил своим инвентарем бейсболиста по стеклу, выбив его с одного удара.

Затрудняюсь сказать, визжала ли я с такой громкостью еще когда-нибудь в жизни. Наверное, нет.

— Мась… тебе же нельзя так… нервничать, а ты… вынуждаешь… опять голова разболится… иди сюда… — Он говорил негромко, но явно сдерживая бешенство. Так клокочет в глотке у тигра, когда он рычит, предупреждая о своем плохом настроении. — Давай, выходи… — Продолжал страшно уговаривать, отбрасывая мелкие осколки и открывая дверь.

— К-кирилл! — у меня от шока даже мысли стали заикаться.

— Что ж ты такая… строптивая… а? — Дубов, забравшись внутрь, отстегнул ремень безопасности, и, схватив меня за подмышки, потянул на себя. — Я же просил… поговорим дома… идем, Нелли, идем… по-хорошему…

Кровь стыла в жилах, а ноги не слушались. Лучше бы он кричал, честное слово! Удав кипел белым ключом, и находиться рядом было ужасно страшно. По всей видимости — довела.

Мы прошли мимо Дэна, который стоял с отвисшей челюстью. Кирилл, на ходу молча отдал сыну биту.

— В кабинет. — Распорядился за моей спиной.

Зайдя следом, закрыл дверь на замок. Отошел вначале к окну и стоял там минут пятнадцать, очевидно пытаясь успокоиться. Выпил за это время полстакана виски. Потом обернулся:

— Присядь. — Достал свой телефон и начал что-то в нем искать. Протянул мне: — Это «Розовый Фараон». Алмаз, добытый нелегалами в месторождениях Маранге в две тысячи седьмом году. И ставший впоследствии бриллиантом в пятнадцать карат.

— Где?

— В Зимбабве, на Юге Африки. — Ответил сдержанно. Отправился опять к бару и налил себе еще. — О том, что помимо официального, существует еще черный рынок, думаю объяснять не надо? Алевтина Васильевна стала счастливой обладательницей «Фараона».

— И ты думаешь, что он у меня. — Констатировала, разглядывая фотографию.

— Твоя бабушка каким-то образом узнала о Сяве. О том, что он не дает тебе покоя. — Кирилл сел напротив и сделал глоток. — Она предложила мне купить «Фараон» по очень вкусной цене с условием, что я помогу защитить тебя. Но за пять дней до сделки ее не стало.

— И ты задумал его найти.

— Разумеется. Было бы глупо пройти мимо. — Снисходительная улыбочка Удава заставила поежиться. — На оглашение завещания я не приехал намеренно. Не хотел привлекать ненужного внимания. К тому же не знал, кто еще посвящен в то, чем обладала Алевтина Васильевна. Изначально планировал войти к тебе в доверие и предложить покровительство. Но ты… с самого начала повела себя неправильно. А страх — одно из самых мощных и таинственных средств управления человеком. Фактически… не оставила выбора.

— Это как? Можно с этого места поподробнее? — Отдав ему телефон, обхватила себя руками за плечи.

— Дерзкая, неприступная, отчаянная. На контакт не шла совершенно. Разве нет?

— Как мило. Поэтому решил меня запугивать?

— На самом деле, мне и стараться-то особо не пришлось. Вспомни. Я лишь направил твои мысли в нужное мне русло.

— А почему ты изначально не рассказал об этом… розовом Тутанхамоне? Я бы куда сговорчивее стала! И молчал до сих пор?!

— Подумай. — Дубов сделал еще глоток виски, не спуская с моего лица взгляда.

— Не знаю… понял, что у меня его нет? — предположила озадаченно.

Кирилл вдруг резко подался вперед, и, подхватив, усадил меня себе на талию, после чего опять присел на стул.

— Я разглядел тебя, Нелли. — Сказал тихо, заглядывая своими глазами прямо в душу. — И не мог отпустить. Понимаешь? Боялся, что уйдешь, едва получив деньги. Ты и без них свободна, словно ветер… не удержать… Ходил вокруг да около и не знал, как подобраться.

— Но я действительно ничего не знаю… где он может быть?

— Это неважно. — Покачал головой, наклонился и припал ко мне губами. — Моя маленькая девочка, с большим сердцем…

Красиво сказал. До сих пор мурашки по коже бегают, когда вспоминаю. Женщины любят ушами, это не новость.

Писать мне уже надоело. Месяц сижу шкрябаю в блокноте. И кто надоумил товарища Бурно придумать такую терапию?!

Но, чтобы картина была полной, допишу по мелочи.

Отчима нашли избитым через сутки на краю города. Он попал в реанимацию. Выжил. И с тех пор изменился до неузнаваемости. Теперь сдувает пылинки с мамы; помогает во всем, чтобы она не попросила; всегда всем доволен; уверовал в бога, стал посещать церковь, а по вечерам читает библию. Как-то так…

Любе Масловой я попыталась отдать часть денег за дверь. Наткнулась на гордое шипение о подачках, которые ей не нужны. Молча вручила конверт Валере и ушла.

Приступы мигрени у меня случаются теперь гораздо реже. Чудодейственного лекарства, чтобы вылечить эту напасть, к сожалению еще никто не придумал. Кирилл был очень неприятно удивлен, когда ему объяснили, насколько плохо она вообще изучена.

Дубов постарался выдавить из меня дату росписи. Пообещал без пышно-дурных увеселений. Сошлись на начале октября. За это решил поиграть в чародея.

— У тебя есть какое-нибудь заветное желание? — спросил как-то, обнимая.

— В смысле?

— Я хочу сделать для тебя что-то незабываемое… подарок…

Подумав, решила, что второго такого шанса уже не представится.

— Том Харди.

Вы бы видели его лицо!!! Смеялась до слез, пытаясь одновременно успокоить.

— Шутка, Кирилл, шутка! Не закипай, прошу! — А когда утихомирила и заставила нормально ответить на поцелуй, сказала: — Знаешь, я всегда мечтала увидеть северное сияние.

— В этом ты вся. Какие там острова и архипелаги. Даже не надеялся. — Улыбнулся в ответ. — Что ж, полетим в Финляндию.

P.S. Совсем забыла. «Розовый Фараон» я все же нашла. Он был на одном из сценических платьев, завещанных мне бабушкой Алей. Помните ее письмо? Там было о зернах и сорняках? Бриллиант находился в окружении фианитов, хрусталя и прочих сверкающих камней. Вроде бы и на видном месте и с тем же, хорошо спрятан среди прочей мишуры.

Пойду, отправлю тетрадь Коробковой Коробенко Юлии. Пусть читает. Сама напросилась.

Конец

Content

Криптонит Дубова
Алёна Воля

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46