Борис Романовский

Арчи. Книга I: Золотая Кровь

Глава 1. Парень с необычной кровью

* * *

— Орёл — прыгаю, — пробубнил я с зажатой во рту сигаретой. Минут пять назад стрельнул её у Машки. В руках — пятирублевая монета, которая решит мою судьбу.

Стою на краю крыши пятиэтажного офисного здания. Посмотрел вниз — тротуар с редкими кустиками. На пятом этаже, прямо подо мной, открыто окно и оттуда вещает радио. Заезженная тема — прошлогоднее падение метеорита, который притащил новые элементы из космоса, открытия учёных и прочая хрень.

— Орёл — прыгаю, — повторил я, подкинул монетку, ловко поймал её правой и несмотря шлёпнул о тыльную сторону ладони левой. Убрал руку. Двуглавый орёл с укором смотрел на меня, поблёскивая на солнце серебристыми бликами. Досадно.

Я снова глянул вниз, и с моей шеи свесился круглый медальон.

— Ну нахрен, — пробормотал я с сигаретой в зубах. — Из-за глупой монеты жизни лишиться?

— Артём! — позади открылась дверь на крышу, выглянула Машка. — Хватит филонить, работа не ждёт! И чего ты каждый день там стоишь и вниз смотришь? А если упадёшь?

— Орёл — иду работать, — сказал я сам себе и подкинул монетку. Поймал, шлёпнул. Убрал руку — пятёрка. Я сунул монету в карман и отошёл от края крыши, спешно докуривая сигарету. Я склонен доверять судьбе. Монета показала решку, значит, я могу не работать.

— Артём! — Машка упёрла руки в бока. — Тебя долго ждать?

— Иду я! — потушил сигарету о стену, кинул бычок в обмотанную проволокой банку из-под кофе и быстрым шагом пошёл вниз.

— Разгрузишь товар и можешь идти, — говорила Машка, едва поспевая за мной. — Сегодня больше не будет машин.

— Понял, — я оглянулся и кивнул ей. Она бедная запыхалась. Пухлая, страшненькая.

Я спустился вниз и приступил к работе. Я грузчик. И официант. И копирайтер.

— Я ослик-ослик-ослик, — пыхтя, напевал я, вытаскивал тяжёлую кегу и тащил её на склад.

— Я ослик-ослик-ослик, — опять кеги, только теперь пустые и обратно — в кузов грузовика.

— Я ослик-ослик-ослик, — это уже я отдыхаю и курю сигарету, которую стрельнул у водителя.

В кармане противно завибрировал крутой самсунг, который мне подарили на день рождения лет шесть назад. Крутой, потому что чудом ещё не развалился. Я достал его и осторожно поднял крышку. Звонил брат.

— Чего тебе? — я выдохнул дым и пустым взглядом уставился на серые прозрачные завитки.

— Как дела? — спросил Мишка. Всегда звонит и спрашивает, как у меня дела.

— Отлично, — уверенно заявил я. — Скоро зарплата, куплю тебе что-нибудь вкусное. Шоколадку.

— Не нужно, — робко запротестовал Миша. — Лучше просто продуктов купи.

— Как там мама, папа? — я затянулся.

— Как всегда, — обречённо выдохнул брат. — Папе опять стало плохо, скорую вызывали. Тётя Саша опять ссорилась с мамой. Опять ругалась. Говорила, что мы семья уродов и должны умереть, — Мишка захныкал. В груди закололо, когда я услышал плач брата.

— И что? — я потушил сигарету. — Будешь слушать, что говорит эта тварь? Ты же взрослый парень. Тебе уже тринадцать лет, — мои губы дрогнули, но в улыбку не сложились.

— Мне девять! — возмутился Миша. — Я тебе каждый раз говорю!

— Ну, пусть девять, — легко согласился я. — Мужик уже. А каждый раз ноешь, когда эта пьяная шаболда фигню несёт. Ей под пятьдесят, у неё нет ни мужа, ни детей. Она живёт в коммуналке и просто ждёт смерти.

— Мы тоже живём в коммуналке, — робко вставил Мишка. — И не можем сами платить аренду, как и тётя Саша.

— Кто тебе такое сказал?! — я перекинул телефон в другую руку, залез в карман за сигаретой. Пусто. Досадно. — Нам просто жалко её, вот мы и терпим!

Мишка промычал что-то невразумительное.

— Ладно, пора мне, — я поднялся на ноги, отряхнул свои сто раз стиранные джинсы. — Тётю Сашу не слушай, маму-папу слушай, меня мысленно не ругай.

— Хорошо, — грустно ответил брат.

Я аккуратно закрыл крышку телефона. Он и так древний, надо осторожнее с ним. Сунул его в карман, затем спрятал медальон за шиворот. Не выдержал и достал его, открыл. На картинке изображена вся наша семья. Я, папа, мама и Мишка. Все здоровые. До того, как папу хватил инсульт и половина тела отказала. До того, как у Мишки обнаружили рак крови.

Я криво улыбнулся и захлопнул медальон. Задержал взгляд на бронзовой крышке, на которой красовался давно выцветший цветок эдельвейса. Эта безделушка, по словам отца, досталась нам от далёких-далёких предков. Осторожно вернул медальон на своё место — у самого сердца.

Сходил в туалет, попил воды из-под крана и вышел на улицу. В животе заурчало, жрать хочу. Но нет.

Я медленно брёл по улице, морщась от зноя, и в голове витали плохие мысли. Вечером нужно сделать заказ на текст, дедлайн жмёт. А завтра выходной — выступаю официантом в ночном клубе.

— Орёл — разобью стакан о голову тёте Саше, — пробормотал я, на ходу подкидывая монетку. Решка, досадно. Ну и ладно, всё равно разобью. Глупо слушать монетку.

Через минут сорок я дошёл до нашего дома — обшарпанная трёхэтажка, которую уже лет тридцать как снести пора.

Я вошёл в подъезд. Воняет мочой. Опять бомжи нассали, уроды.

Поднялся по лестнице, постучал в квартиру сто два. Внутри всё сдавило, не хочу тут жить!

За дверью щёлкнуло, я постарался вернуть себе спокойствие и расплылся в лучшей своей улыбке.

— Опять дебил этот, — зло бросила тётя Саша, рывком открыв дверь. Она стояла в старом халате до колена. Мерзкая, жирная и старая. С обрюзгшим телом и лицом как у бульдога, который лимон случайно сожрал. Моя улыбка перешла в оскал.

— Стоит, лыбится. Неудачник, — жирная тварь пошла на кухню площадью два на два и села на деревянную табуретку, которая жалобно скрипнула под весом её туши. На столе пластиковый стакан из-под кофе, набитый бычками.

— Школу окончить не смог, чмо натуральное, — она достала из складок халата сигарету и зажигалку. Защёлкала. Боже, как я ненавижу этот звук!

Щёлк! Щёлк!

Я с каменный лицом пошёл в комнату, где мы жили вчетвером.

— Семья уродов, — бросила она мне в спину. — Сдохните уже наконец!

Я с силой захлопнул дверь, тяжёло дыша. Хотелось сломать этой суке башку. Но нельзя. Один раз я уже не выдержал и бросил в неё кружку. Итог — полиция и штраф.

— Артём, — Мишка лежал на матрасе, на полу, и усмехался, смотря на меня. Маленький, лет на шесть выглядит, не больше. Очень худой, лысый из-за химии. — Ты же мужик, зачем эту пьяную шаколду слушаешь?

— Шаболду, — поправил я, скидывая портфель в угол. — Ругаться надо правильно.

— Па, ты как? — подошёл к отцу. Он лежал на единственном диване, что стоял у стены.

Папа моргнул.

Я сжал ему руку. Крепко. И кивнул. Всё будет хорошо, пап. Мы выберемся. Я обещаю.

У отца в уголках глаз накопились слёзы. Я осторожно вытер их и улыбнулся.

— А где мама? — я подошёл к подоконнику и сел на табуретку, открыл свой старый ноутбук — напоминание о прошлой жизни, когда всё было хорошо.

— Она на рынок пошла, — отозвался Мишка. — За едой.

Я кивнул и постучал пальцем по подоконнику, ожидая загрузки ноута. Глянул в окно. Вид открывался прелестный — на давно перегруженную мусорку. Как символично.

Ноут загрузился, я мельком посмотрел на календарь в углу. Только тринадцатое, досадно. В любом месяце у меня есть два любимых дня. Первый — пятое число, когда я еду в город, сдавать кровь. У меня она особенная. С нулевым резус-фактором, такую ещё называют «золотая». Её можно перелить абсолютно любому человеку, вне зависимости от группы крови. Правда, если вдруг переливание потребуется мне, то я подохну от потери крови. Потому что мне можно перелить только мою же кровь или «золотую» кровь другого счастливчика. А таких в мире двадцать девять человек, мне в прошлый раз доктора сказали.

Каждый месяц я езжу в Питер, сдаю кровь и получаю пятнадцать тысяч рублей на руки!

Конечно, они сразу уходят на лекарства брату и папе, но халявные деньги всегда приятно греют душу.

Так, ноут прогрузился. Я быстро зашёл на сайт для фрилансеров и проверил заказ. Через четыре часа дедлайн, нужно поторопиться.

До позднего вечера я дописывал текст для сайта, продающего наручные часы. Пришлось кучу материала изучить, чтобы грамотно всё написать.

— Артём!

Я вздрогнул.

— Опять ты в работу весь ушёл, совсем меня не слышишь, — с укором покачала головой мама. — Иди кушать.

— Иду, ма.

Кухня была свободна, жирная тварь свалила куда-то, пожелав перед этим нам подавиться и сдохнуть. Я быстро и жадно съел две порции макарошек с овощами — всё же я сегодня не обедал — и вернулся к ноуту. Надо работать.

Дзззз.

Как же я ненавижу утро! Я вырубил будильник и протёр глаза. На улице только светало, но нельзя спать. Перевернулся на живот и отжался десять раз. Фух. Рядом завозился Мишка во сне, из кухни доносился храп тёти Саши, она спала прямо на полу, на матрасе. Сперва трудно было привыкнуть к её ужасному полухрипению-полурычанию, но со временем я перестал на это обращать внимание. Как и на многое другое.

Я умылся, оделся и вышел на улицу. Холодновато. Сегодня, по идее, мой выходной, но я не помню, когда последний раз отдыхал. Ну и ладно, это не так важно. Около дома сидел бомж Петрович и клевал носом.

— Пацан, — вдруг хрипло прокаркал он. — Дай монетку, прошу. Жрать нечего. Подыхаю.

Я с сомнением посмотрел на него. Вздохнул, достал пять рублей и подкинул в воздух. Орёл — отдам. Орёл, досадно.

— Держи, — я бросил ему монетку и поспешил прочь. Надо другую мелочь для подкидывания найти. А ещё я жутко хочу курить.

Вышел на дорогу и направился вдоль проезжей части, на рынок. Там буду знакомому помогать с грузом, а потом пообедаю. Живот заурчал. Я погладил его, представил вкусную горячую самсу и сглотнул слюну. Я обедаю через день, по чётным числам месяца. Почему? Потому что откладываю на кое-что приятное. В течение месяца у меня есть два любимых дня, и один из них — двадцать седьмое число. Тогда я собираю все накопленные за пропущенные обеды деньги, а это тысяча пятьсот рублей, и иду к моей хорошей знакомой — Злате. Кто такая Злата? Проститутка.

— Артём Князев?

Незнакомый голос выдернул меня из сладких дум, я обернулся. На меня смотрел мужчина в строгом костюме и очках. Позади него стояли ещё двое. Все как на подбор — большие и сильные.

— Вы Артём Князев? — снова спросил тот, кто стоял спереди. Главный, походу.

— Да, — осторожно ответил я. — Вы кто? Коллекторы? Мы же отдали долги. Что вам надо?

— Вы ошиблись, — он достал из нагрудного кармана корочку и развернул передо мной. — Седьмая служба ФСБ, УМТО. У нас есть к вам разговор.

— ФСБ? — я поднял бровь. — Может, это вы ошиблись?

— Нет. Пройдёмте в машину.

Я застыл, лихорадочно думая. Нахрен я сдался ФСБ? Так ничего и не придумав, я вздохнул и кивнул. Ну а что делать? Я не смогу убежать.

Мужики проводили меня к чёрному внедорожнику, затем забрали телефон, зачем-то обыскали мою одежду и открыли дверцу автомобиля.

— Прошу.

Я залез внутрь. Неправильный какой-то внедорожник, соседнее сиденье отгорожено стенкой, какие-то датчики на потолке мигают. Дверь захлопнулась, ФСБ-шники остались снаружи.

— Здравствуйте, Артём.

Я сперва дёрнулся, а потом понял, что голос исходит от чёрного экрана на спинке переднего сидения. Я поначалу его не заметил и профукал момент, когда он включился. На меня смотрел старик в медицинской маске.

— Здравствуйте… — я замялся.

— Зовите меня Доктор.

— Здравствуйте, Доктор.

— Артём, я хочу вам сообщить, что вы нужны стране.

Я опешил. Чего? Доктор выдержал паузу и продолжил:

— У вас особенная кровь, вы же знаете?

— Д-да…

— Золотая. Вы один из двадцати девяти счастливчиков на всей планете.

Я скривил губы. Да уж, счастливчик хренов.

— Вам известно про метеорит, который упал на землю год назад? — продолжил Доктор.

— Конечно, — я кивнул. Кто ж про него не слышал, об этом из каждого утюга говорят.

— Как вы, наверное, знаете, мы нашли несколько новых элементов.

Я снова кивнул. Об этом тоже трезвонили в каждом телевизоре.

— И мы долгое время работаем с ними. Совместно с нашими западными и восточными соседями мы разработали кое-что действительно революционное, что перевернёт весь привычный нам мир. Но на этапе опытов с людьми нас сопровождал провал за провалом.

Внутри всё похолодело. Не должны такое говорить случайному человеку. Я попробовал открыть дверь, но не получилось.

— И недавно мы выяснили, — как ни в чём не бывало продолжил Доктор, — что основной барьер к достижению нашей цели — человеческая кровь. А точнее, резус-фактор крови. По вашему лицу я вижу, что вы поняли, к чему я клоню.

— Вы хотите, чтобы я стал подопытной крысой? — севшим голосом спросил я, ослабевшими пальцами отпуская ручку дверцы.

— Ну, почему же, — Доктор задумчиво посмотрел на меня. — Не стоит гиперболизировать.

— Зачем всё это? — я сглотнул. — Почему вы всё это рассказываете?

— Потому что вы не откажетесь от нашего предложения, — пожал плечами Доктор. — Мы умеем добиваться своих целей.

Я сжал зубы и вперился взглядом в рожу этого умника. Мои глаза покраснели, ногти впились в ладони, так я сильно сжимал кулаки.

— Я скорее сдохну, — прошипел я. На глазах навернулись слёзы, я не могу в такое сложное время бросить свою семью!

— Ну-ну, Артём, — Доктор успокаивающе махнул рукой. — Остыньте. Вы же не услышали моё предложение.

Я выдохнул и закрыл глаза. Меня потряхивало, но я старался успокоиться, лихорадочно перебирая варианты.

— Мы вылечим вашего брата.

Я открыл рот и офигевшими глазами уставился на дока.

— Все операции будут проведены за счёт государства, — продолжил Доктор. — Вашему отцу также окажем всестороннюю медицинскую помощь. Для вашей семьи будет открыт счёт, куда мы авансом зачислим десять миллионов рублей. И это не считая расходы на лечение, их отдельно. В зависимости от ваших успехов мы будем добавлять денежные средства на счёт. Ну, как вам наше предложение?

Я закивал болванчиком. Нет никакого сомнения. Ни малейшего, мать его, сомнения! Я заплакал.

Доктор с печальной улыбкой смотрел, как я, двадцатилетний лоб, реву как маленький.

— Вам нужно подписать бумаги, — сказал Доктор, когда я более-менее успокоился. — Но вы должны понимать, что обратного пути нет. Вы никогда не вернётесь к прежней жизни и, вероятно, не увидите родных вживую, только по видеосвязи.

— Д-да. Где. Дайте пожалуйста бумаги, — я зашарил глазами вокруг. Где эти чёртовы бумаги?!

— За вами, под задним стеклом, — с улыбкой ответил Доктор.

Я резко повернулся и сгрёб прозрачную папку. Дрожащими руками открыл её, вынул стопку бумаг А4. Быстро пробежался глазами. Да, вроде то. В папке была ручка. Я со второй попытки открыл колпачок и проставил подписи везде, где стояла галочка. Я только мельком прочитывал, по диагонали. Шум в голове и лёгкий озноб мешали сосредоточиться.

— Всё! — я быстро убрал ручку и посмотрел на Доктора.

— Превосходно, юноша. Прямо сейчас вас увезут в аэропорт, а оттуда вы полетите в точку назначения.

— А…

— С семьёй свяжитесь позже, наши люди сами расскажут им всё, что следует знать.

— Д-да, — пробормотал я. А вдруг меня украли? Мама в детстве пугала, что если не буду слушаться — цыгане украдут. Потянулся в карман за монеткой, но не нашёл. Не надо было бомжу отдавать.

Двери открылись, и в машину залезли трое ФСБ-шников — двое спереди и один за стенкой. Я по хлопку двери это понял. Я присмотрелся к тому, что заводил машину. Вроде не похож на цыгана…

Мы ехали довольно долго, минут тридцать. Телефон мне так и не вернули, а я не рискнул требовать его обратно. Хотелось курить, но и сигарету попросить я тоже не решался.

А затем всё завертелось — мы вчетвером сели на небольшой самолёт и улетели куда-то. Прямо с борта меня забрал чёрный внедорожник с чёрными стёклами и увёз хрен знает куда. В этом неизвестном хрен знает куда люди в белых халатах и масках меня раздели, пустили через коридор-душ и, когда я весь красный и очень-очень чистый вылез оттуда, везде побрили, одели, взяли кучу анализов и сделали ещё больше снимков. Затем проводили в комнату и, наконец-то, оставили в покое.

Я лежал на одноместной кровати, одетый в белую пижаму, полностью лысый, и смотрел в потолок. Сперва потянулся в карман, за монеткой, но карманов в моих штанах не оказалось. А монетки и подавно. Пощупал лицо. Затем посмотрел на свою ладонь и устало вздохнул. Меньше чем за день моя жизнь полностью изменилась.

Я потрогал медальон, губы сами собой растянулись в улыбке. Надеюсь, что завтра мне дадут поговорить с мамой и братом. Интересно, и зачем государству понадобилась моя золотая кровь? Зевнув и с грустью подумав, что к Злате в этом месяце попаду вряд ли, я уснул.

Глава 2. Алиса

Потянулись серые будни подопытной крысы. Хотя… не сказал бы, что такая жизнь мне не нравится. Куда лучше, чем засыпать и просыпаться под храп тёти Саши. Только курить жутко хотелось, а доктора не разрешали. Ну, хоть монетку дали, а то без своего привычного ритуала я чувствовал себя неуютно.

Связаться с родителями мне разрешили лишь через две недели.

— Привет, ма, — я полулежал на кровати и широко улыбался, смотря на экран планшета.

— Сынок, — мама вдруг разрыдалась.

— Мам, ты чего? Мама, что случилось? Мам!

— Всё хорошо, — она вытерла слёзы и несколько раз глубоко вздохнула. Я смотрел на её опухшие глаза, морщины и седые волосы, и внутри всё сжималось. Я ещё помнил её молодой и красивой.

— Всё хорошо, сынок, — повторила мама. — Мишка сейчас в больнице, обследуется. Скоро будет операция, костный мозг пересадят. Нам обещали, что он поправится…

Она опять разрыдалась.

— Мам, всё хорошо…

Наконец, мама притихла, вздохнула и начала рассказывать о новой жизни:

— Папа сейчас на реабилитации. Потихоньку идёт на поправку. Мы переехали ближе к морю, теперь живём рядом с бабушкой. Я Мишку уже в школу записала со следующего года, но ему надо репетитора, ищу сейчас. Тёте Саше аренду на пять лет вперёд оплатили, жалко её. Не хочу, чтобы она злом вспоминала нашу семью, нехорошо это. Сынок, к нам приходили люди из правительства, они сказали, что твоя особенная кровь очень важна для страны. С тобой всё в порядке? Тебя не…

Я слушал мамины вопросы, и на душе становилось легко и свободно. Всё больше понимаю, что сделал правильный выбор. Когда она замолчала, я улыбнулся и сказал:

— Всё хорошо, мам. Тут классно. Меня кормят три раза в день, разрешают сидеть в интернете, смотреть телевизор. Я не один. Здесь есть другие люди с золотой кровью.

— Правда? А у тебя только кровь берут?

— Ну, меня обследовали с головы до пят. Вылечили все болячки, — я задумался и решил немного приврать. — Кровь берут два раза в месяц, в остальное время я свободен.

— А тебе не скучно? Когда ты домой вернёшься?

Дыхание спёрло. Не говорить же ей, что из таких мест не возвращаются?

— Совсем не скучно, — я ответил с нарочитым воодушевлением, чтобы мама ни о чём не догадалась. — Я подружился с другими… такими же, как я. Очень интересные люди. Хочешь, расскажу?

— Хочу, сынок.

— Ну… — я задумался и прикинул, с кого бы начать. — Например, Като Куроки. Она родом из Японии, очень красивая девушка, ей двадцать два. Она любит музыку, цветы и звёзды. И обожает аниме. Её одежда вся в мультяшных персонажах, забавных таких. Например, рыжий парень с усами на щеках… — я осёкся, увидев довольную улыбку мамы.

— Ты так рассказываешь, — она хитро прищурилась. — Покажешь фотографию?

— Давай потом? — я оперативно съехал с темы. Неловко.

— У вас же будут выходные? Или отпуски? Пригласи её к нам?

— Мам, я пока ничего не знаю. Давай я лучше расскажу тебе про других ребят.

— Хорошо, сынок.

— Я не со всеми общаюсь, но вот Черри Ли из Китая и Жанна из Франции…

— Какие красивые имена, — восхитилась мама.

— Черри — очень шумная девушка, — я поморщился. — Громко говорит и ведёт себя… пацанка пацанкой. Странная она, помешана на Древнем Египте. Постоянно рассказывает забавные истории о фараонах и пирамидах.

— А Жанна?

— Она всегда молчит, — я попытался вспомнить хотя бы один факт об этой мрачной девушке и понял, что почти ничего о ней не знаю. — Ногти отращивает и красит в чёрный.

— Значит, тебе нравится Като, — мама покивала.

— Мы с ней шапочные знакомые, не более, — отмахнулся я. — Иногда помогаю ей с русским языком, Като хочет его выучить.

— А тебе кто-то помогает с уроками?

— Конечно, — я внутренне обрадовался, что удалось перевести тему. — Джулиан из Лондона. Ей тридцать девять, она раньше преподавателем в университете работала и научные проекты вела, очень умная женщина.

— И она тебе помогает? Преподаватель из Лондона? — не поверила мама.

— Да. Мы тут все довольно близки. А Джулиан вообще всем нравится, очень позитивная тётенька. И странная немного — обожает зайцев. Если у Като на одежде картинки из аниме, то у Джулиан — зайцы. Да она с собой постоянно живого зайчика таскает! — я усмехнулся, вспоминая этого мелкого и пушистого гадёныша, который постоянно кусал меня за пальцы.

— Сынок, а как вы общаетесь между собой? — вдруг спросила мама. — Вы же из разных стран. А ты английский почти не знаешь…

— Через это, — я вытащил из уха беспроводной наушник, повертел перед камерой и вставил обратно. — Сразу переводит. Немного коряво, но общаться мы можем.

— В наше время о таком только мечтали… — покачала головой мама. — А сколько вас там всего?

— Человек пятьдесят, — прикинул я. — Семнадцать, как и я, с золотой кровью. А вот остальные не знаю… Вроде обычные. Без понятия, почему их взяли в программу.

— Так много, — удивилась мама. — У вас там только молодые или есть кто постарше?

— Конечно есть, — я кивнул. — Доктор из Америки, Альберт. Он старенький, рассекает на инвалидной коляске. Джулиан мне по секрету рассказала, что Альберт когда-то был одним из лучших хирургов в Америке. Ходят слухи, что президент Америки у него оперировался!

— Ого.

— Странный дед, — я задумчиво почесал бровь. — Одевается во всё чёрное, парик носит чёрный и ногти выкрасил… Догадайся в какой цвет? Правильно! В чёрный, прямо как гот. Встретил бы его впервые, никогда бы не угадал, что он доктор.

— Твоё окружение впечатляет, — мама улыбнулась. — Люди со всего мира. Это хорошо. Жизнь ведь такая штука, что никогда не знаешь, какие связи или знания пригодятся… — её глаза затянула пелена воспоминаний.

— Дедушка Омад похожие вещи говорит.

— М-м-м? — мама отвлеклась от своих размышлений.

— Он из Ирана. Очень многое в жизни видел, бывший военный и учитель. Его все уважают и немного боятся.

— С такими людьми стоит общаться, — серьёзно кивнула мама. — Их жизненный опыт на вес золота. Сынок, а тебя никто не обижает там?

Я хмыкнул. В голове всплыло лицо одного прыщавого придурка — Колина из Норвегии. Очень неприятный тип, который то и дело пытается меня уколоть.

— Нет, конечно, — я широко улыбнулся. — Я постарался со всеми подружиться. Ну, или, как минимум, не ссориться.

— Это хорошо. Это правильно… Сынок, — мама почему-то встревожилась. — А когда тебя отпустят? Сколько ты там времени проведёшь?

Она напряглась. Может, чувствует что-то?

Наушник в ухе тревожно запищал. Предупреждает, чтобы я лишнего не сболтнул. Досадно. Я, подавив желание скривиться, осторожно спросил:

— А что тебе сказали те люди?

— Да ничего не сказали, — как-то растерялась мама. — Сказали, что кровь будут брать.

— Для исследований, — кивнул я. — Я уже про это говорил — два раза в месяц — в начале и в конце, у меня берут кровь из вены. Доктора и сами не знают, когда исследования завершатся.

— А хоть примерные сроки сказали? — заволновалась мама.

— Ну, года два, наверное, — промямлил я. — Ты не переживай! Я пока тут буду — школу закончу. И это официально — государство предоставляет такую возможность. Может, даже высшее получу.

— Правда? — мама прильнула к экрану, её глаза радостно загорелись. То, что я бросил школу, давило на неё тяжким грузом. — Как хорошо! Господи, неужели ты, наконец, услышал мои молитвы? — её нижняя губа задрожала, по щекам снова потекли слёзы.

— Ма, мне пора, хочу с ребятами посидеть, — я через силу улыбнулся. Мама так радуется. Как она примет моё исчезновение? Или смерть? Как вообще от меня избавятся после опытов?..

— Да, конечно. Что это я… — мама вытерла глаза. — Ты только звони почаще, хорошо? И Мишке звони, он очень скучает.

— Да, — выдохнул я. — Пока.

Я отключился и проверил свои карманы. Хочу курить. Но нечего. Рядом, на тумбочке, лежит пятирублёвая монетка. Я взял её и подкинул. Если орёл — всё будет хорошо. Решка, досадно. Я недолго рассматривал бездушную пятёрку, а затем положил монету обратно на тумбочку и лёг спать.

Дни проходили один за другим, сливаясь в серую массу. Без выходных, утром и вечером, я ходил на процедуры. Сперва всё было довольно невинно — укольчик там, снимок здесь… Ни боли, ни неудобств, но со временем каждый такой поход превратился в пытку. Я не знаю, что они вытягивали из меня толстыми шприцами, но было очень больно. После процедур я чувствовал себя ужасно — вялость, слабость во всем теле, головокружение, иногда — судороги. Обезболивающее доктора отказывались ставить, говорили, что нельзя, — кровь требовалась без примесей. Уроды.

Целый месяц я жил в таком темпе. И вот, когда все анализы и исследования завершились, пришло время второго этапа — прививки жидким чипом.

Я прошёл через коридор-душ, потом меня побрили, дали новенькую белую пижаму и проводили в отдельный кабинет, куда раньше не пускали. Там я встретил остальных ребят, и увидел поставленные в ряд медицинские капсулы.

Доктор, у которого вместо правой руки был протез, лекторским тоном рассказал, что это новейшие модели и они должны следить за состоянием наших тел и в случае чего — предупредить врачей.

— Капсулы именные. Найдите свою и залезайте внутрь, — закончил он.

Мы разбрелись, и я довольно быстро нашёл табличку с моим именем — Артём Князев.

Залез в капсулу, устроился поудобнее и с лёгким страхом начал ждать доктора. Им оказалась девушка. В руках она держала прозрачный шприц — жидкий чип выглядел как серая вязкая жидкость.

— Закрой глаза, — посоветовала девушка и нажала на кнопку рядом с моим лицом.

С негромкий шипением мои руки, ноги, торс и даже шею зафиксировали автоматические ремешки. Я дёрнулся и сглотнул. Иголка на шприце длинная и толстая. Досадно.

— Закрой глаза, — повторила девушка.

Я зажмурился, и через пару секунд почувствовал очень болезненный укол в грудь, в районе сердца.

Сразу после «прививки» мне стало плохо. Закружилась голова, я потерял сознание. Иногда просыпался в капсуле, чувствовал, как всё тело огнём горит. Пытался кричать, но не получалось — рот онемел. Я снова вырубался, и так целых два дня, как потом сказала Джулиан.

Окончательно проснулся я уже на кушетке. Тело не болело, только жутко чесалось. И курить так хотелось…

— Результаты, — услышал я, медленно приходя в себя.

— Образец успешно вживлён всем реципиентам, степень отторжения разная, вплоть до отказа.

— Кто это?

— Последний реципиент из выживших.

Я открыл глаза. Это они про меня сейчас? Справа надо мной стояли два доктора в масках и изучали какую-то панель рядом с кушеткой.

— Ты как? — один из докторов посмотрел на меня. Это был тот самый, что про капсулы рассказывал, с протезом.

— Плохо, — прошептал я.

— Видишь что-нибудь необычное?

Я хотел покачать головой, но замер. Перед глазами и правда мелькали какие-то цифры и графики.

— Вижу.

— Отлично, — выдохнул доктор. По собравшимся морщинкам в уголках его глаз я понял, что он улыбается.

С тех пор начался самый долгий период пребывания в этой тюрьме. Анализы брали гораздо меньше, всего раз в неделю, но зато остальные шесть дней доктора работали с моим жидким чипом.

Я ложился на специальную кровать, меня жёстко фиксировали и присосками подключали провода почти ко всем частям моего тела — от лысой головы, которую брили каждую неделю, до пяток.

Джулиан говорит, что они так получают и анализируют сигналы. Во время подобных процедур я чувствовал дикую боль в голове. Иногда даже сознание терял.

Я всё чаще хотел умереть. Безнадёжность и безысходность давили. Но держаться мне помогали редкие разговоры с родными — с выздоровевшим и пошедшим в школу братом, с папой, который снова начал ходить, со счастливой мамой. Всякий раз, когда я был на грани слома, мне разрешали связаться с родными. Такие разговоры давали мне силы держаться и терпеть дальше. Меня гримировали, а на планшете включали какие-то фильтры, чтобы мама не перепугалась, увидев моё лицо, больше похожее на обтянутый кожей череп.

Все дни смешались в один, и где-то через месяц, когда я отдыхал у себя в комнате после очередной процедуры, у меня в голове раздался механический голос:

Инициализация… Приветствую, хозяин.

Я сильно перепугался. Вскочил с кровати, отбросил книжку, которую читал, и заозирался.

— Кто? — прохрипел я невнятно.

Жидкий Чип Ноль-Ноль-Восемь, хозяин.

Я замер.

— Чип?

Да, хозяин.

Я потёр голову. Мой жидкий чип, наконец-то, заговорил, хорошо… Я поднял с пола книжку — «Экономический анализ» — и пошёл на выход. В эти дни я много времени уделял своему образованию. Учил языки, читал книги по юриспруденции, экономике, физике и, конечно же, математике. В школе я любил математику. Ходил на олимпиады, занимал призовые места. В этом месте я, наконец-то, смог к ней вернуться. Часто мне помогала Джулиан, она очень хороша в математике и легко объясняла самые сложные темы. И латынь она тоже знает, учит нас всех потихоньку на пару с Альбертом. С другими иностранными языками я попросил помочь Като. Она мне английский и немецкий объясняла, а я ей — русский.

— Артём? — знакомый доктор, у которого вместо руки был протез, сидел за компьютером, когда я вошёл в кабинет для процедур.

— У меня чип заговорил, — выдавил я. Не могу нормально говорить, когда вижу белые халаты — чувствую сильный страх. Сразу заныли исколотые руки и спина.

— Отлично, — я услышал радость в его голосе. — Пойдём, проверим.

Он проводил меня к специальной кровати. Я покорно разделся и лёг, и на меня прикрепили провода. Голова разболелась, хотя ничего ещё даже не началось.

— Поговори с чипом, — попросил меня доктор.

— Эмм… Чип? — чувствуя себя дураком, произнёс я.

Слушаю вас, хозяин.

— Кто ты?

Жидкий чип, хозяин.

— А где ты?

В ваших генах, хозяин.

Генах. Это как вообще?! В голове не укладывается. Я немного завис.

— Дай ему имя, — подсказал мне доктор.

— Буду звать тебя… Алиса, — брякнул я первое, что пришло на ум. Её голос больше походил на женский, чем на мужской.

— Благодарю за имя, хозяин.

Мне показалось или голос чипа стал более человечным? Звучит как бред.

Я общался со своим жидким чипом под руководством доктора. Вроде и радоваться должен — всё же прорыв в исследованиях, я полезен. Но дикие боли в голове во время беседы с Алисой убивали меня. Сколько это будет продолжаться? Я уже сделал свой выбор и не собираюсь от него отказываться. Мои родные. Я выбрал их. Потому что я — старший брат Мишки, первый сын отца. Но, может, уже хватит? Я и так готов делать всё, что говорят, зачем меня так мучить? Я же не каменный…

С этого дня у меня появилось новое хобби — разговоры с Алисой. Она стремительно очеловечивалась. Её голос стал менее механическим, и всё чаще я забывал, что она — чип в моих генах. Казалось, что Алиса — ребёнок, который медленно растёт и обучается, впитывая информацию об окружающем мире. Спустя неделю после пробуждения Алиса заменила мне переводчик.

Благодаря ей я теперь легко общался с Като, Джулиан и другими ребятами на их родном языке. Кроме этого Алиса помогала мне быстро усваивать информацию, как-то воздействуя на мой мозг. Мне стало проще изучать новые языки и понимать математические задачи.

Я сам не заметил, как сблизился с Алисой. Она стала моим лучшим другом, хоть и не была человеком. Ей я мог рассказать о всех проблемах, она понимала меня лучше, чем кто бы то ни было.

Дни проходили один за другим, опыты не прекращались. Меня редко кололи, в основном работали с Алисой. Несколько раз собирали… к-хм. Семя. Понятие не имею зачем.

В одно утро, ничем не отличавшееся от других, я проснулся и уставился в потолок.

— Алис, а сколько я уже тут? — спросил вслух. Резко захотелось курить, я даже почувствовал запах сигаретного дыма. Досадно…

— Уже год и два месяца, Артём, — ответила Алиса приятным женским голосом, который сейчас почти не отличался от человеческого.

— Досадно… — протянул я. — Включи музыку, пожалуйста.

— Да.

В голове заиграла мелодия. Вивальди, один из любимых композиторов Като Куроки. Это она меня на него подсадила. Алиса сумела подключиться к незащищенной сети, и у меня появился доступ к музыке. Не знаю, все ли чипы так могут или у меня особенный.

— Алис, а я смогу выбраться отсюда? Или тут и умру?

— Артём, мне неизвестно.

— А ты сможешь убить меня, Алиса? И скинуть всё на несчастный случай? Тромбом сосуд закупорить или с сердцем что-то сделать.

— Нет.

— Досадно…

Я взял с прикроватного столика медальон и открыл его. Глаза отца одобрительно смотрят на меня, брат тепло улыбается. Моя красивая мама радуется. Я захлопнул крышку. Моя семья здорова и счастлива. Это главное.

— Алиса, а что символизирует цветок эдельвейса? — спросил я, разглядывая рисунок на бронзовой поверхности медальона.

— Артём, цветок эдельвейса — символ мужества и отваги, верности и любви.

— Верности и любви… — я отложил семейную реликвию и встал. Умылся, сделал зарядку и поплёлся на завтрак, в общую столовую.

В этой больничке тюремного типа после укола жидким чипом выжило двадцать пациентов. Из семнадцати с золотой кровью осталось только девять. Не хочу думать, что случилось с остальными восемью. И не хочу знать, по каким причинам сюда попали другие люди, с обычной кровью.

Я взял поднос и набрал еды — суп с кальмарами, гречка с грибами и драники. Ну и сок. Кормили нас неплохо. Лучше, чем дома.

— Привет, — поздоровался я, подходя к столику, где завтракали другие ребята с золотой кровью. После получения жидкого чипа мы ещё больше сблизились и ели всегда вместе.

Я расположился, как обычно, с краю, рядом с Джулиан, что сидела в пижаме зайца и зависала в смартфоне. На экране прыгал Алекс — мультяшный заяц, он же — жидкий чип Джулиан, которого она умудрилась как-то визуализировать. Мы с Алисой так не умеем. Я взял ложку и зыркнул на живого зайчонка, мордочка которого выглядывала из-под пижамы Джулиан. Мне на миг почудилось, что этот мелкий кусок шерсти показал мне язык.

— Привет, — мне улыбнулась Като. Она всегда сидела напротив меня. С ней у меня были самые тёплые отношения. Мама правильно поняла — девушка мне нравится. Только вот нет у нас будущего…

— Привет, лысик, — громко поздоровалась Черри, махнув мне здоровенным фолиантом с изображением Бога Ра. — Ты прям как Птах из Египта, такой же гладкий.

— Сама-то, — буркнул я. Черри немного раздражала меня своей экспрессивностью.

— Все мы лысые, — мудро заметил Альберт и встряхнул головой. Искусственные чёрные волосы упали ему на лоб. Не расстаётся со своим париком. В кожаных байкерских одеждах, сидящий в инвалидной коляске, он выглядел очень колоритно и, чего уж скрывать, — странно. Даже более странно, чем бабка Апудо из Африки. У неё не было глаз, и она вечно что-то бормотала себе под нос.

Мы обедали, вяло переговариваясь. Иногда я бросал взгляды на Като. В компании она всегда была самой тихой, почти не говорила.

— Артём, как у тебя успехи с чипом? — с вызовом спросил Колин с другого конца стола.

— Не твоё дело, — неохотно ответил я.

— Да и дураку понятно, что хреново всё. Я вообще удивился, что он у тебя заговорил. Ты же слабак, — Колин осклабился и кинул быстрый взгляд на Като. Я уже давно понял, что этот прыщавый придурок запал на неё и бесится, ведь она предпочитает мою компанию.

— Не твоё дело, — повторил я.

— Да ты совсем охрене…

— Колин, — спокойным голосом одёрнул норвежца дедушка Омад. Он сидел рядом с Като и с удовольствием жевал сладкую морковку, иногда зачёрпывая суп. Он терпеть не мог капусту, поэтому тщательно выискивал её и перекладывал на отдельную тарелку.

Одного слова Омада хватило, чтобы Колин заткнулся. Омад — белобородый старик родом из Ирана с очень холодными глазами. Джулиан как-то проронила, что руки этого старика по локоть в крови. Его побаивались и старались ему не перечить.

— Спасибо, — я улыбнулся Омаду. Тот в ответ просто кивнул и продолжил вылавливать капусту из супа.

— Артём, ты свободен сегодня? — тихо спросила Като. — Поможешь? Я не могу разобраться со спряжением глаголов.

Уверен, что сейчас Колин заскрежетал зубами.

— Конечно, — я легко кивнул.

Я часто помогал Като с правилами и произношением русского языка. Правда, обычно это заканчивалось многочасовыми разговорами ни о чём. Като очень любила звёзды и могла много о них говорить.

После завтрака мы с ней пошли в учебную комнату и там закрылись. Нас уже перестали смущать камеры, мы давно к ним привыкли. Не знаю, была ли это случайность или воля Богов, но именно в этот переломный для моей жизни день я впервые поцеловал Като.

— Если вдруг мы сможем выбраться и у нас будет мальчик, — тихо говорила она, — как бы ты назвал его?

Мы сидели на полу, опёршись о стену, и говорили, говорили, говорили.

Я задумался. У Като тяжёлая судьба, и мы с ней в чём-то похожи. Она как-то обмолвилась, что согласилась стать подопытной ради младшего брата, который родился смертельно больным.

— Как будет Миша на японском? — задумчиво спросил я.

— Михаил — подобный богу, да?

— Да.

— Тогда Камидзю.

— Так и назовём, — я наклонился к её губам, но тут раздался тревожный вой сирены. Мы с Като тут же подскочили и испуганно переглянусь.

Дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену, в комнату вбежали люди в масках, схватили нас и потащили на выход.

— Пусти! — я пытался вырваться, но меня держали крепко.

Сирена выла, люди бегали по коридору как угорелые, а нас тащили в комнату процедур. Я посмотрел на Като — она смирилась и совсем не сопротивлялась.

— В капсулу их, — раздался холодный голос Доктора. Того самого, с большой буквы, что предложил мне сделку, в которой на кону была моя жизнь. Его голос я бы узнал из тысячи.

Я, пока меня вели, видел и слышал других пациентов. Дедушка Омад без сознания висел на руках двух бугаёв в масках, Джулиан шла сама, испуганно озираясь, а Черри вели силой, она кричала и отбивалась.

Нас утащили в комнату, где стояли медицинские капсулы, и запихнули в них. Я дрался — во мне кричало отчаяние. Я прекрасно понимал, что мы все тут беспомощны. Да и каждый из ребят это понимал — я слышал только вопли Черри, она единственная не желала сдаваться до последнего.

Ремешки плотно приковали меня, крышка капсулы с шипением захлопнулась, оставляя в полной темноте. В моё тело воткнулись иглы, и я физически почувствовал холодную жидкость, что побежала по венам.

— Алиса, — прошептал я и не услышал своего голоса. — Алиса, что со мной? — голова кружилась. Я попытался пошевелиться, но не вышло. — Алиса, скажи что-нибудь. Пожалуйста.

Но она молчала. И я замолчал — мой рот онемел, как и остальное тело. Я медленно умирал. Я не мог говорить, не мог двигаться. Просто лежал и понимал, что всё, конец. Мне было страшно. Очень. Я никогда не чувствовал такого ужаса, моё сознание гасло, было темно, я задыхался. Слёзы обжигающим потоком полились из глаз.

Не хочу умирать. Пожалуйста…

Глава 3. Дневник

— К-ха, — я резко выдохнул и закашлялся. Почему так тяжело дышать? Где я?

Инициализация…

Чип?

Здравствуй, Артём. Я — Алиса, Жидкий Чип Ноль-Ноль-Восемь.

Голос Алисы звучал странно, полумеханически, словно весь её прогресс в очеловечивании обнулился.

— Где я? — с трудом прохрипел. В горле сухо, жутко хочется пить. Веки неподъёмные.

— Арчи? — рядом раздался обеспокоенный женский голос.

Что? Я с трудом разлепил глаза. Деревянный потолок, большое окно слева. Лежу на кровати.

— Арчи, гулья твоя башка, ответь же!

Артём, ты не в своём теле! — Алиса заговорила почти как раньше, почти как настоящий человек. — Что-то странное. В этом теле тоже золотая кровь. И ваши ДНК схожи. Как такое может быть…

Я сглотнул. Как не в своём? Трудно дышать, трудно думать. Еле-еле повернул голову и попытался оценить ситуацию. На меня с тревогой смотрела высокая симпатичная девушка с белыми, как снег, волосами и красными, как кровь, глазами. Позади неё хмурился высокий старик с тростью. У него были белые завязанные в хвост волосы и густая длинная борода. Оба в белых одеждах с алыми знаками на груди. Ближе к двери две девчушки в серых платьях нервно переминались с ноги на ногу.

— Пить, — прохрипел я. Надо разобраться, что происходит. А потом уже думать, как я оказался, чёрт возьми, в чужом теле! Эти доктора меня в другой мир, что ли, отправили?!

— Воды! — рыкнула беловолосая девушка за спину. Одна из девчонок шустро побежала к столику, стоящему у стены, и спустя пару секунд подошла со стаканом к кровати.

— Давай помогу, — девушка помогла мне сесть и аккуратно напоила. Я заметил на её белой одежде, с левой стороны груди, алый значок в виде цветка эдельвейса, окруженного цепью. Сразу вспомнился медальон нашей семьи.

Я сделал ещё один глоток и посмотрел на пальцы девушки. Тонкие и длинные, с белыми ногтями. На безымянном пальце белое колечко.

— Спасибо, — с облегчением выдохнул я, когда стакан опустел. И сразу же закашлялся, грудь жгло.

— Арчи, держись. Потерпи ещё немного. Скоро придёт эскулап, он поможет, — тревожно сказала девушка и убрала стакан.

Эскулап? Это лекарь, что ли? Я поднял на неё глаза и невольно залюбовался её лицом. Очень красивая, я никогда не видел таких прекрасных женщин, даже в фильмах. Только губы искусанные и тревога в глубине глаз. Такое же затаённое волнение я видел на лице другой девушки. Като…

Перед глазами всплыл её образ. Где она? Что с ней?..

Сейчас не время думать о прошлом.

«Алиса. Что произошло? Как я оказался не в своём теле?»

Артём, я не знаю. Это тело Арчи Драгина. Он умер, и после его смерти пробудились мы. Ты и Арчи имеете схожее ДНК. И кровь у обоих — без резус-фактора.

Девушка негромко переговаривалась со стариком. Кстати, а я ведь понимаю язык, хоть это и не русский. Похож чем-то, но не он.

«Алиса, кто они?»

Артём, девушка — Наталия Белова, родная тётя Арчи. А пожилой человек позади неё — Михаил Белов. Арчи очень давно с ними не виделся, а когда приехал сюда — впал в кому. Ты можешь вести себя, как хочешь, они не заметят разницы.

Закончив разговор с Михаилом, Наталия подошла ко мне, в её руках была небольшая фляжка. Она протянула её мне.

— Выпей, это лекарство. Тебе полегчает.

Я дрожащими руками открутил крышку и сделал глоток. По телу разлилось тепло, боль и правда немного утихла.

— Спасибо, — прошептал я и вернул фляжку. Как же трудно дышать!

— Хороший мальчик, — Наталия печально улыбнулась. — До чего же довели тебя Драгины… — её глаза предательски заблестели. — Прости, что не вытащили тебя раньше.

«Алиса, о чём она?» — мысленно спросил я, прикрывая веки.

Не знаю, Артём. Я постепенно считываю память тела, но из-за смерти его первого владельца возникают некоторые сложности.

У входа в комнату раздался шум, и внутрь вошёл высокий старик в такой же одежде, какая была на Михаиле и Наталии. Но значок отличался — эдельвейс был алым не полностью, а только по контуру, красные прожилки вились по белым лепесткам, а в середине цветка красовалась римская цифра три. У старика была короткая чёрная борода, такого же цвета короткие волосы, пронзительные карие глаза и большой выпуклый лоб.

— Мастер Михаил, — он обозначил полупоклон Михаилу Белову, а затем и девушке: — Наталия.

— Вылечи его, Витя, — тяжёло бросил Михаил.

— Сделаю, что смогу.

Эскулап подошёл ко мне, закатывая рукава и открывая жилистые руки с белыми, как и у Наталии, ногтями. На безымянном пальце выделялся перстень с отчеканенной римской цифрой три.

— Не бойся, я не наврежу, — он неумело улыбнулся. И я только сейчас понял, что дрожу. Мне страшно.

Артём, успокойся. Этот лекарь поможет тебе. Он не враг.

Я выдохнул и постарался унять дрожь. Досадно. В лабораторных застенках я, видимо, заработал себе фобию. Эскулап аккуратно убрал одеяло. Я был почти голым. Только бинты на рёбрах и трусы. Худющий, как скелет.

Он ловким движением срезал бинты. Настолько быстро, что я даже не заметил, чем именно.

— Ох-х-х!

Я глубоко вздохнул. Чёрт! С левой стороны, прямо по контуру выступающего ребра, красовалась большая синяя опухоль.

Эскулап нахмурился и приложил к ней правую ладонь.

— Ай, — резкая боль прошила моё тело, и я вздрогнул, с открытым ртом наблюдая, как на руке лекаря выступили красивые витиеватые узоры и засветились изумрудным светом.

«Алиса!»

Артём, это не то место, где ты раньше жил. Магия — неотъемлемая часть этого мира. Как в фэнтези книгах. Но называется она здесь по-другому, я пока не разобралась в нюансах.

Ничего себе!

Под зелёным свечением опухоль уменьшилась, но кожа на том месте всё равно сохранила неестественный синий цвет.

— У него нет ребра — вдруг сказал эскулап, не убирая руки. — Похоже на врождённый дефект, но я не уверен.

— Гуль, — коротко выругалась Наталия. — Не может такого быть! Алина бы рассказала!

Артём. Алина Белова — мать Арчи. Она умерла, когда прежний хозяин тела был маленьким.

— Может, клан Драгиных запретил говорить, — пожал плечами эскулап. — Парень болен. И я не понимаю, как он до сих пор жив, — зелёное свечение пропало, узоры на его руке медленно погасли. — Для веника это невозможно. У парня скверна в лёгких, его чакросистема в груди покорёжена.

Наталия, округлив глаза, с ужасом посмотрела на меня.

«Алиса!» — мысленно завопил я.

Артём. Веники — обычные люди, которые не смогли постичь Грань. Я не знаю, что такое скверна и чакросистема.

Какие веники?! Какая скверна?! Я из последних сил сопротивлялся обрушившейся на меня панике. Неизвестность, болезнь, чужой мир… Всё это дико пугало. Ещё и лекарь топчется рядом. Ненавижу докторов!

— Драгины ответят! — прошипела Наталия, придя в себя. — Они не только угробили Алину, но и сына её не сберегли!

— Витя, — подошёл Михаил, постукивая белой тростью. Я только сейчас отметил, что старик выглядит внушительно — могучий, крепкий. Кончики пальцев тёмные, будто измазанные в мазуте, а ногти белые, как и у Наталии. На безымянном пальце — перстень. Его красные глаза быстро пробежались по моему телу. — Ты сможешь его вылечить?

— Мастер Михаил, — эскулап печально покачал головой, — это не в моих силах, парень смертельно болен. Он умрёт со дня на день.

Михаил холодно посмотрел на лекаря, тот пожал плечами.

У меня внутри всё похолодело. Как это, умру?

Артём, я запустила полную проверку тела. Это займёт некоторое время.

— К тому же, — эскулап с сомнением взглянул на меня, — парень каким-то образом умудрился начертить узор Призыва.

— Что?! — Наталия вскрикнула. — Гулье дерьмо, что тут вообще…

— Ната, — рыкнул Михаил, и она замолчала, подавившись словами.

Затем, прищурившись, смерил меня взглядом.

— Как обыкновенник смог получить такой сложный узор?

Артём, я нашла эти воспоминания. Арчи обнаружил книгу с подробным описанием, как начертить узор. Вместе с книгой было и особенное перо. Всё в твоей сумке.

Пока Алиса говорила, а я пытался сообразить, о чём идёт речь и как не выдать свою неосведомлённость, эскулап поднял мою левую руку и ткнул пальцем в предплечье. По моей коже побежали белые узоры. Ломаные, волнистые, прерывистые и двойные линии, кружочки на запястье и большая спираль на локте. Белая вязь охватывала всё предплечье. Красиво.

— Гулья жопа, — ругнулась Наталия.

— Кто тебе нанёс этот узор? — строго спросил Михаил.

— Сам нарисовал, — промямлил я.

Михаил поднял брови.

— В сумке, — выдохнул я, гадая, что же натворил предыдущий владелец этого тела.

— Принесите вещи Арчи! — рыкнула взбешённая Наталия на девчонок. Видимо, они служанки. — И поживее, гульи вы подстилки!

— Ната, — Михаил зло посмотрел на девушку, — сдерживай свой грязный язык хотя бы при племяннике.

— Прости, — пробормотала Наталия.

«Что за гули, Алиса?»

Я смирился с происходящими странностями. Хотя нет. Скорее, отложил все вопросы на потом, оставил их для будущего себя. Сейчас важнее понять, где я оказался и как мне не подохнуть.

Артём, это монстры, враги человечества. Они живут за пределами городов.

«А в каком я городе?»

В Петербурге. А жил раньше в Московии, столице Империи Русов.

Я поморщился. Параллельный мир, что ли? В голове всплыли образы моих родных. Папа, мама, Мишка. Като. В глазах защипало. Досадно.

— Вот! — запыхавшаяся девчушка вбежала в комнату и протянула Наталии кожаную сумку.

Тётя грубо выдернула её из рук служанки и открыла. Немного покопавшись, она достала из сумки потрёпанную книгу и белое перо. Наталия побледнела, испуганно посмотрела на Михаила. Тот стоял и не сводил глаз с пера. Костяшки пальцев, которыми он сжимал ручку трости, побелели, сравнявшись цветом с ногтями.

«Алиса! Что происходит?!»

Артём, я не знаю.

— Мастер Михаил, — эскулап кашлянул, — я могу идти?

— Витя, — старик перевёл на него тяжёлый взгляд бесконечно уставшего человека, — неужели нет другого выхода?

— Лёгкие вашего внука на пределе. То, что он сейчас жив, уже чудо. Будь он Огранцем, мы бы успели изучить болезнь. Однако он обыкновенник и он умирает. Вероятно, у Анастасии есть решение, но не у меня.

— Я тебя услышал, Витя. Сколько у него осталось времени?

— Он может умереть в любой момент, — пожал плечами лекарь и дотронулся до своего кольца. — Но день-два, скорее всего, протянет.

Я лежал, слушал разговор и чувствовал, как внутри поднимается ужас. И возмущение. Почему я проснулся в теле полудохлого парня, который вот-вот помрёт? Как это произошло? Что со мной сотворили учёные?

«Алиса, что думаешь?»

Артём, мне не хватает информации для анализа. При проведении процедур учёные специально меня отключали. Я не знаю, что они с нами сделали.

И что мне делать? Михаил попрощался с эскулапом и проводил его к выходу. Наталия шикнула на служанок, и те сбежали из комнаты. Она села на краешек кровати, взяла мою руку в свою и крепко сжала.

— Всё будет хорошо, Арчи, — она попыталась улыбнуться, но в её глазах стояли слёзы. — Мы что-нибудь придумаем. Не бойся.

Дверь хлопнула, ко мне подошёл Михаил.

— Деда, давай посмотрим на его главный узор! — горячо воскликнула Наталия. — Эти гульи выкормыши могли специально его испоганить!

Михаил кивнул. Он вытянул левую руку вперёд, на его среднем пальце засиял белый узор.

Я почувствовал, как поднимаюсь в воздух! Затем меня медленно перевернуло, но ни одна моя мышца не пошевелилась, и я опустился на кровать. Грудная клетка вспыхнула острой болью, я задержал дыхание. Чёрт!

Я почувствовал, как палец Михаила коснулся основания моей шеи. На некоторое время в комнате повисла гробовая тишина.

— Кто тебе поставил главный узор? — процедил Михаил. От его голоса веяло такой опасностью, что меня пробрало до мурашек по коже. Сердце сжалось.

Артём, это был главный помощник приёмной мамы Арчи, которого она взяла с собой из Императорского дворца.

Я повторил слова Алисы.

— Так и знала! — прошипела Наталия. — Эта гулья подстилка… Да как она посмела!

— Ната, — Михаил прервал её возмущения, и в эту же секунду неизвестная сила снова подняла меня в воздух, перевернула и мягко опустила на постель.

— Арчи, — Михаил строго посмотрел на меня, — ты сам слышал Витю. Твоя жизнь висит на волоске. Он не способен исцелить тебя, а найти эскулапа более высокой Грани я пока не могу, — на этом месте он скрипнул зубами и сильнее сжал трость. — Я могу поправить тебе главный узор, ты постигнешь первую Грань и станешь Огранённым, но тогда активируется узор Призыва. Будет чудом, если ты не умрёшь и заключишь контракт со зверем, но шанс есть. Или я оставлю всё как есть и ты умрёшь обыкновенником. Тебе решать.

— Первое, — выдохнул я. — Не хочу умирать.

Мне вспомнилась смерть в прошлой жизни, и в душе поднялся животный ужас, сознание потемнело, стало тяжёло дышать.

— Дедушка! — Наталия бросилась ко мне и осторожно вытерла слёзы с моих щёк.

Я пытался сделать вдох, но не получалось. Досадно!

— Всё хорошо, маленький. Всё хорошо… — Наталия приложила к моему лбу ладонь, и от неё разлился мягкий белый свет. Паника отступила. Я успокоился и с трудом протолкнул воздух в лёгкие. Или что там от них осталось? Грудь пронзило болью. Я закрыл глаза.

— Завтра я исправлю твой главный узор, — услышал я Михаила. — Завтра же ты отречёшься от фамилии Драгина, станешь Беловым.

Я коротко кивнул. Сейчас я готов на всё, лишь бы полегчало. Как же мне плохо, боже…

Михаил вышел. Наталия ещё немного посидела со мной. Она покормила меня кашей, похожей на овсяную, и ушла. Перед этим сказала, что ей нужно помочь деду с завтрашней церемонией, и показала на медный колокольчик, стоящий на тумбочке. Оказывается, у меня есть личная служанка — живёт в соседней комнате и прибегает по первому звону.

«Алиса, рассказывай, что ты накопала», — мысленно потребовал я, когда остался один.

Артём, если коротко, то ты — Арчи Драгин, тебе пятнадцать лет, ты сын Влада Драгина и Алины Беловой. Твоя мама — вторая жена отца. Первая жена, твоя мачеха, из Императорского рода — Луиза Разящая. Арчи очень её любил, после смерти Алины Беловой она заменила ему маму.

«Так. В этом мире можно иметь несколько жён. И я сын второй жены, а первая из Императорского рода. То есть правят Империей Русов Разящие?»

Верно.

«Хорошая фамилия, говорящая. Дальше. Кривой узор, про который сказал Михаил, мне поставил советник первой жены — Луизы Разящей, да?»

Так и есть.

«Неужели меня специально изуродовали?»

Я задумался.

«А болезнь? Ребро? Я таким родился?»

Артём, я не знаю. Судя по воспоминаниям Арчи, он всегда был очень слабым и постоянно болел, из-за чего не смог постигнуть Грань и стал веником. Отец охладел к нему и уже много лет не обращал на него внимания.

«Во всем виновата Луиза. Она не позволила мне стать магом», — решил я и задумался.

Не маги, а Огранённые. Или по-простому — Огранцы. Постарайся не путать.

«Понял. С этим разобрались, прежний хозяин тела — жертва интриг хитрой женщины, которую искренне любил и считал матерью. Досадно. Алиса, ты проверила моё тело? И что за руна Призыва? И почему Михаил так странно отреагировал, увидев перо?»

Обследование завершится к утру. Узор Призыва, не руна. Он позволяет создать контракт с каким-то зверем. Точных сведений нет, я изучила воспоминания не до конца. Про перо информации пока не попадалось.

«Ладно», — я с трудом вздохнул, грудь жгло. Хочется курить. И монетку бы… — «Тогда дождёмся утра».

Я позвонил в колокольчик, и через пару секунд прибежала служанка — девчонка лет четырнадцати. Довольно симпатичная — с русыми волосами до лопаток и карими глазами немножко навыкате, которые придавали ей любопытный вид. Одежда, правда, невзрачная — полностью серая. На груди, с левой стороны, белый знак эдельвейса, как у эскулапа. Но без цепи и цифры. Служанка помогла мне дойти до уборной. Сам я передвигался с большим трудом.

— Как тебя зовут? — спросил я, когда мы возвращались назад.

— Милана, — мягким голосом ответила она. Служанка поддерживала меня за руку, ведя к кровати. Каждый шаг отдавался острой болью в груди, но я терпел.

— А у вас есть библиотека, Милана? — спросил я, усевшись. Судя по лучам солнца, бьющим в окно, на улице был полдень, рановато для сна.

— У семьи Беловых есть библиотека, — кивнула она.

— А можно мне туда?

Милана замялась.

— Надо спросить у госпожи Наталии. Я не знаю.

— Спросишь?

— Хорошо, — неохотно кивнула служанка. Видимо, слуги тётю не очень любили.

Проводив её взглядом, я с кряхтением улёгся. Мне хотелось побольше узнать о мире, в который я попал. Всё, что прочитаю, запомнит Алиса, и в любой момент, когда потребуется, с её помощью я вспомню, что читал. Сейчас в базе данных Алисы информация только из прошлого мира, и надо бы её пополнить сведениями о новом. Паника и страх не помогут мне выжить. Я знаю, что проснулся в чужом больном теле и что никогда не вернусь домой. Но на страдания нет времени… Мой срок на исходе. Надо думать, что делать дальше, как выжить.

Миланы не было где-то минут десять. Вернулась она довольная, с улыбкой на губах.

— Госпожа Наталия разрешила вам посетить библиотеку, но попросила вас не перенапрягаться и вернуться к себе в комнату сразу же, когда почувствуете усталость.

— Конечно, — я кивнул и сел. На тумбочке, рядом с колокольчиком лежала стопка светло-голубой одежды. Я потянулся к ней и охнул от прострелившей грудь боли.

— Давайте помогу, — Милана подбежала ко мне.

Одежда была удобной. Штаны, футболка, свитер и полусапожки. Всё новенькое. А на груди значок — такой же, как у служанки, цветок эдельвейса.

«Алиса, а цвет одежды что-то значит?» — спросил я, когда мы с Миланой неспешно направились к выходу. Она поддерживала меня.

Да, Артём. Белая — для Огранцев. Серая — для слуг, голубая — для веников. Коричневая — для воинов клана. Гвардия тоже носит белое, только у гвардейцев нет цифр на значке и кольца на пальце. Чёрная — для Чернокнижников. Я не знаю нюансов, Артём. Только названия.

Сложная система. Чернокнижники? Кто это? Колдуны? Чем они отличаются от Огранцев?

Мы с Миланой шли по просторному коридору. Пол из тёмного блестящего дерева, все стены в картинах и гобеленах. Похоже, Беловы не жаловались на достаток.

Из-за угла впереди послышались шаги, и нам навстречу вышел парень лет семнадцати. Он был, как и эскулап, в белых одеждах, на значке выделялась цифра один, а не три. Значит, Огранец. Белые волосы и красные глаза, в ухе торчит белая серёжка, на виске кривой и выпуклый шрам. Судя по лицу, он был жутко зол. Увидев меня, скривился в презрительной улыбке. Остановился, оглядел с ног до головы.

— Ничтожество, — бросил он. — Тебе не место в клане Беловых, веник поганый, — парень подошёл поближе. У меня, как назло, заныло в груди. Я выпрямился, не подавая виду, насколько мне плохо, и твёрдо встретил его взгляд.

— Не твое дело.

Глаза парня опасно сверкнули, он вытянул указательный палец, кожа на кончике которого была заметно темнее, и коснулся моей груди. Затем парень немного отвёл руку назад, сжал пальцы в кулак и легонько меня стукнул — я с трудом стоял, поэтому не успел среагировать.

— К-ха! — меня будто тараном саданули. Я отлетел назад, упал на пол, задыхаясь, и сквозь бешено стучащий в висках пульс услышал звук пощёчины и вскрик Миланы.

Урод подошёл и склонился надо мной, а я всё никак не мог вздохнуть, из моего рта шла кровь. Я видел его как в тумане, медленно, но неумолимо теряя сознание.

— Знай своё место, падаль, — он толкнул носком белого ботинка мою голову. Я закашлялся и подавился кровью.

— Ты сдохнуть решил тут, гуль дырявый? — урод присел на корточки и достал из кармана пузырёк с таблетками, вынул одну и засунул её мне в рот. Лекарство быстро растворилось на языке и ласковым потоком полилось по пищеводу. По всему телу, от лёгких до кончиков пальцев ног, разошлось тепло. Я закашлялся и жадно втянул в себя воздух. Из глаз брызнули слёзы.

Урод встал.

— Если расскажешь кому — урою, — он повернулся к Милане. — А ты вытри тут всё. Чтоб пятнышка не было. Поняла?

Милана что-то промямлила.

— Ты поняла меня?! — урод повысил голос и скользнул масляным взглядом по служанке.

— Да, господин Илья!

— Ну и отлично, — он напоследок презрительно посмотрел на меня и пошёл дальше.

Я лежал и краем глаза наблюдал, как Милана протирает пол. На её щеке горел след от ладони. Закончив с уборкой, она помогла мне встать. За это время мимо прошли несколько слуг, но никто из них не обратил на нас ни малейшего внимания.

— У тебя есть монетка? — спросил я, когда мы в молчании прошли шагов тридцать.

— Монетка? — удивилась Милана.

— Да. Любая.

— Только у меня в комнате.

— Досадно… — я поморщился. Ну и ладно, тут и гадать не стоит — этому уроду я верну должок сполна.

Благодаря странной таблетке я теперь мог передвигаться сам, без помощи Миланы.

Библиотека находилась в другом здании. Когда мы вышли на улицу, я первым делом посмотрел вверх. Солнце, голубое небо, белые облака. Всё как на Земле. Затем осмотрелся вокруг. Внутренний двор, наверное. Парк с лавочками для отдыха. В центре журчит большой водопад, под потоками воды стоит статуя. Чуть поодаль, за деревьями, возвышаются трёхэтажные деревянные дома и какие-то странные чёрные столбы.

По пути нам встречались и веники в голубом, и слуги в сером, и Огранцы в белом. И даже пара девушек, одетых в облегающие чёрные свитера и штаны — внешне Чернокнижники ничем не отличались от остальных людей. Я заметил, что у слуг на груди не было цветка эдельвейса, как у Миланы.

Некоторые люди реагировали на меня… неадекватно. Кривили лица, морщили носы, что-то зло шептали. У них были белые волосы и красные глаза. Похоже, что это отличительная черта рода Беловых.

«Алиса, почему они так ко мне относятся?»

Артём, возможно влияние нескольких факторов. Во-первых, ты обыкновенник. Огранцы пренебрежительно относятся к веникам. Во-вторых, ты не чистокровный Белов, твой отец из клана Драгиных, а фамилия передаётся по мужской линии. В-третьих — ты из Московии. Петербург и Московия сильно недолюбливают друг друга. Из-за этого Арчи и не хотел ехать к деду.

Мы, наконец, вошли в здание библиотеки. В главном холле за большим столом сидел старик в голубых одеждах и что-то писал стальным пером в толстом фолианте. Услышав шум, он поднял голову и посмотрел на нас. Кончик носа свёрнут вправо, чёрные короткие волосы, такие же чёрные глаза.

— Вам тут не место, — скрипучим голосом сказал он.

— Госпожа Наталия дала разрешение, — Милана почтительно опустила голову.

— Хм, — старик недовольно пожевал губы, разглядывая меня. — У вас время до вечера. Если повредите хоть одну книгу, получите пожизненный запрет на посещение библиотеки.

— Всё понял, — я кивнул. Интересно, белые одежды задобрили бы старика?

Библиотекарь снова уткнулся в фолиант и продолжил писать. Я сделал несколько шагов и остановился. Повернулся и с непониманием посмотрел на застывшую Милану.

— Слугам нельзя, — одними губами прошептала она.

Я кивнул и заковылял вперёд, прижимая ладонь к левой стороне груди. Эх, трость бы мне…

Библиотека внушала уважение. Много полок с книгами, столы для чтения, отдельные комнатки для уединённого изучения материала. Несколько слуг занимались уборкой. Парочка веников сидели за столами и что-то писали, листая книги. Из Беловых тут не было никого. Я прошёл немного вперёд и увидел четыре стеклянных постамента. Мне стало любопытно, я подошёл к ближайшему. На нём лежала старая страница, размером с тетрадную. Мои глаза чуть не вылезли из орбит, когда я прочитал первые строчки.

«Это дневник Аннабель Деверё.

7025 год Эпохи Прогресса.

Я, Джулиан Скайер, проснулась в теле девятилетней девочки из рода Деверё. Я не истинная жительница этого мира. Но за семь лет, что я провела тут, я успела свыкнуться со своей судьбой. Пишу этот дневник на языке, который этот мир не знает — на латыни».

Я вздрогнул. И правда, латынь. Я сперва и не заметил. Надо же, пригодились уроки с Алисой — благодаря ей я выучил много языков, когда жил в лаборатории. Быстро оглянулся, вроде никто не увидел моей реакции. Фух… Джулиан! Это она! Я снова посмотрел на страницу. В её углу темнело небольшое пятно в виде зайца с откушенным кусочком головы и части уха.

«Алиса, какой сейчас год?!»

Артём, сейчас Эпоха Нового времени, две тысячи двадцать первый год. Эпоха Прогресса началась более десяти тысяч лет назад и длилась восемь тысяч лет.

Я вздрогнул. Это что, получается, Джулиан появилась в мире так давно?! А кто она сейчас? Под каким именем её знают? Почему её страницы хранят с такой бережностью?

Я собрался с мыслями и продолжил читать:

«Алекс помог мне свыкнуться с этим миром. Если бы не он — я бы не выжила».

Алекс — это жидкий чип Джулиан! Всё сходится!

«Благодаря Алексу я смогла из обычной девушки стать той, кто Познала Грань. В прошлой жизни я стремилась к славе и признанию. Согласилась стать подопытной с условием, что меня через пять лет допустят к научному составу. Мне обещали, что моё имя впишут в историю. Но соврали. И я даже рада тому, как всё повернулось. Сейчас я понимаю, что никогда не была счастлива. Но теперь…

Дальше до конца абзаца текст был нечитаемым.

Когда я была девочкой, благодаря леди Оливии меня заметил князь Генрих и отправил в Церковь Анубис…»

На этом страница обрывалась. Я немного постоял, обдумывая прочитанное. Даже не представлял, что Джулиан, любительница зайчиков, всегда готовая прийти на помощь, скрывала в себе такие амбиции.

Я двинулся к следующему постаменту. Вторая страница была в плачевном состоянии — многие слова невозможно прочитать из-за пятен. Да и текста меньше — заполнена лишь наполовину. Личный знак Джулиан в виде покусанного зайца был и тут. Её почерк сильно изменился. Если на предыдущей странице он был плавным и аккуратным, то здесь — резким, угловатым, размашистыми.

«Флот Мэтью столкнулся с Франками и разгромил его…

Эти грязные ведьмы отравили её…

…Легенды были правдивы — правительницы Франкии обладают Еретическими глазами Девы. Но я найду способ вылечить Мэтью, я не имею права потерять моего самого верного адмирала…

На совете Аллан выступил против моего плана. Он хочет повременить, набраться сил. Но я настояла на наступлении, настало время вырвать Остров Ирландцев из лап Франкии…

Орден Льва нашёл…

Я отыскала способ…

Нипонские многоликие…»

Под конец стало совсем непонятно, я разобрал лишь отдельные слова. Но вот информация… Если в этом мире никто не может читать на латыни, то сведения в этом дневнике могут быть очень важными и ценными. Особенно, если Джулиан стала кем-то значимым.

На предпоследнем постаменте лежало сразу две страницы — одна чистая и хорошо сохранившаяся, а другая старая и затёртая. Как и на прошлых, на них красовалось пятно в виде обгрызанного зайца.

«Князь Генрих приходил сегодня, спрашивал самочувствие. Но я не смогла сказать ему, что беременна. Неужели я и правда стану мамой?

В прошлой жизни у меня не было детей, я гналась только за славой. А в этой… Так хорошо. Генрих очень чуткий мужчина, он столько сделал ради меня.

Сегодня Настоятельница рассказывала про Раскол. Оказывается, родина Церкви Анубис находится в Китайской Империи. И только пять сотен лет назад Церковь на Островах Англов откололась. Я выросла тут и даже не знала о таком важном факте. Я слышала, что в Китайской Империи вишня — священное дерево.

На ум сразу приходит Черри Ли из прошлой жизни. Её имя переводится как „вишня“, и она обожала Древний Египет. Может, она как-то связана с Церковью Анубис? Алекс говорит, что мы проснулись в теле со схожим ДНК. И что у меня-Аннабель была золотая кровь, как и у меня-Джулиан. Я не знаю, как это возможно, но если проснулась я, то, может, и кто-то другой тоже? Очень хочу узнать.

Настоятельница говорила, нам повезло, что мы находимся под протекторатом Империи Русов. Что Острову Ирландцев приходится намного тяжелее под властью Франкии.

Интересно, а Артём тоже переродился? Если да, то где? В Империи Русов? Очень надеюсь, что он, как и я, найдёт своё счастье…»

Я стоял, раз за разом перечитывая последние предложения. К горлу подкатил ком, глаза заслезились. Джулиан. Даже в другой жизни, спустя столько лет, она помнила меня.

На второй странице буквы читались с трудом, Джулиан будто очень торопилась:

«…Проект Жидкий чип …золотая кровь…

…Изначально, всё не так…

…Правда в Омаде, все ответы там…

…Альберт тоже знал…

…Гули это не монстры. А люди это не люди…»

Я нахмурился.

«Алиса, что думаешь?»

Я не знаю, Артём. Но мне кажется, эта страница — самая важная.

Правда в Омаде — это как? Она про дедушку Омада из Ирана? Альберт — хирург-гот из Америки? И что означает последняя фраза?

Артём, давай посмотрим пятую страницу, пока рядом никого нет. Ты выделяешься, твой интерес к дневнику Джулиан могут заметить.

Да, Алиса права. Ещё и грудь заболела, надо бы вернуться. Если станет плохо, без Миланы я до выхода не доползу.

Следующий постамент отличался от других. Он отливал золотом, как и рамка, в которую была заключена страница. По краям лист украшали витиеватые золотые узоры, и написано на нём было всего несколько предложений. Но, прочитав их, я замер, ошеломлённый.

«Я приказала своему Ордену распространить этот лист во все части света. Если ты можешь прочесть эти слова, то ты один из тех, кто попал в этот мир. Я не знаю, кто именно из трёх оставшихся. Если хочешь получить помощь — найди зайфон и набери на его клавишах следующее: „Я обладаю золотой кровью“. А затем на латыни вслух назови своё имя, фамилию и знак зодиака».

«Алиса, что за зайфоны?!» — мысленно завопил я.

Артём, секунду… Это очень дорогие гаджеты. Их разрешено иметь только Огранцам.

«И где мне найти такой?!» — я тяжёло дышал. Джулиан создала в этом мире гаджеты! И оставила инструкцию, как можно получить помощь! Безумие какое-то.

Я не знаю. Но уже сейчас, по предварительному анализу твоих лёгких, я могу сказать, что тебе осталось жить не больше двух дней. Твои лёгкие поражены странным вирусом.

Я сжал зубы, унимая своё волнение. Досадно. Осмотрел полки с книгами и понял, что больше нет никакого желания что-то читать. Огляделся. На меня никто не обращал внимания. Но на всякий случай я подошёл к полкам и взял случайную книгу. Я даже название не прочитал, просто открыл и невидящим взглядом пялился в неё, стараясь успокоить свой разгорячённый разум и решая, что делать дальше. Минут через десять я захлопнул книгу и, держась за грудь, пошёл на выход. В голове молоточком стучала мысль: надо найти зайфон, вдруг это поможет выжить!

Глава 4. Путь Звёзд

Вернувшись в свою комнату, я повалился на кровать. Голова болела от обилия информации. Как мне найти чёртов зайфон?! Запоздало пришла мысль, что такое название гаджету Джулиан дала неспроста. Напоминание о прошлой жизни?

— Могу я вам быть чем-нибудь полезна? — раздался сбоку мягкий голос Миланы. Совсем забыл про неё. Досадно.

— Нет, — я покачал головой.

— Моя комната рядом. Если буду нужна — позвоните в колокольчик.

— Да… Хотя постой. Ответишь на несколько вопросов?

— Конечно.

— Кто такой этот Илья? — я посмотрел на её щёку. Розовый след от его ладони до сих пор не сошёл.

Милана замешкалась.

— Я никому не расскажу, честно, — я улыбнулся ей, понимая, что улыбки у меня сейчас выходят вымученные и неестественные.

— Илья — внук Второго Старейшины, Олега Белова, — тихо сказала Милана. Кинула быстрый взгляд на дверь и продолжила: — Его дядя — Леонид Белов, глава клана.

— А Михаил и Наталия?

Милана вытаращилась на меня, сильно удивившись моей неосведомлённости, прокашлялась в кулачок и ответила:

— Михаил — Первый Старейшина. А Наталия — его внучка. Её в клане все уважают, она очень сильный Огранец. Говорят, все кланы Питера хотят забрать её к себе. Некоторые главы кланов предлагали ей руку и сердце, но госпожа Наталия всем отказала! — когда речь зашла о замужестве, в Милане проснулась сплетница. Но она быстро спохватилась и замолчала. А жаль, было бы интересно послушать, что слуги думают о моих родственничках.

— Где мы находимся?

— В Белом комплексе.

— И где этот комплекс?

— В Рабочем квартале.

— А квартал?

Допрос Милану явно смутил, нужно поскорее свернуть разговор.

— Рабочий квартал находится в Белом районе, которым управляет клан Беловых.

Я кивнул. На этом и закончим. Всё остальное я позже узнаю сам, но… всё-таки один вопрос, последний, я не могу не задать:

— Милана, а где бы мне посмотреть на зайфон?

Надеюсь, что Михаил и Наталия спишут это на обычный интерес. Если узнают, конечно.

— Без понятия, господин, — озадаченно покачала головой Милана. — Разве что у госпожи Наталии попросите. Я слышала, зайфоны — редкая и дорогая штука, их не каждому Огранцу дают.

— Хм. Спасибо тебе, — я поблагодарил её искренне, от всей души. Милана смущённо повела плечом и вышла.

«Алиса, что скажешь?»

Артём, твои дела плохи, — голос жидкого чипа звучал обеспокоенно. — Я почти закончила анализ твоего тела. Ты умираешь.

Ну, это не новость. Я настоящий счастливчик судьбы, только наоборот.

Судя по словам эскулапа, не всё потеряно. Если Михаил сделает тебя Огрганцем и ты выживешь — появится шанс. Но сперва нам стоит узнать больше об узоре Призыва, знаний Арчи слишком мало, это не поможет нам выжить. Нам нужно любой ценой найти зайфон и обратиться за помощью к Джулиан.

«Джулиан написала, что я — один из трёх оставшихся. Получается, все наши тоже переродились в этом мире?»

Думаю, что да. И если верить дневнику Джулиан, то вполне вероятно, что условие пробуждения — золотая кровь.

Интересно, а кем стала Джулиан в этом мире? Важным человеком, не иначе. Дневник обычной девчонки на специальных постаментах не хранили бы.

Если мои предположения верны, то она — Аннабель, Богиня Милосердия. В воспоминаниях Арчи я нашла, что вера в неё — основная религия на Островах Англов. Но в Империи Русов её церковь не сильно активна.

Слова Алисы поразили меня в самое сердце. Богиня? Джулиан, помешанная на зайцах, — Богиня?!

Артём, ты её недооцениваешь. Ты сам читал страницы её дневника.

Алиса права. Мои прошлые представления о ребятах из лаборатории, скорее всего, ошибочны. У каждого были свои тайны и желания, о которых я не подозревал, да и новый мир, без сомнений, внёс свои коррективы.

Джулиан упоминала трёх наших коллег по несчастью — Черри Ли, дедушку Омада и Альберта. Интересно, а Като тоже переродилась? Или ещё нет?

Я закрыл глаза, пытаясь выкинуть из головы образ японки. Досадно.

«Алиса, в кого верят в Империи Русов?»

Мне жутко захотелось спать. Я не выдержал и зевнул. Это из-за болезни такая слабость?

В Империи Русов несколько вероисповеданий. Основное, как и во всём мире, — Церковь Пророка Великого. Чуть меньше последователей у Церкви Богини Аматерасу и Церкви Богини Анубис.

Если Церковь Богини Анубис и правда связана с Черри, то мне следует копнуть в эту сторону. Я ещё раз зевнул.

Артём, попробуй поспать. Ты сейчас очень слаб.

«Хорошо, Алис».

Я закрыл глаза. В голове медленно ворочались мысли о Джулиан и её дневнике. Если получится — соберу его. Там же столько полезной информации… Я и не заметил, как заснул. Сперва мне снилась всякая ерунда, которую я не запомнил. Но потом я провалился в очень реалистичный сон, где я был маленьким ребёнком. И думал как ребёнок.

Я лежал, шевелил своими крошечными ручками и смотрел на красивую тётю. У неё на руках сидел маленький мальчик. Внутри так тепло… Я люблю эту тётю. Она хорошая, почти как мама. Возьми и меня на ручки, тётя!

Сгорбленная старуха закрыла собой тётю. Отойди, отойди! Она отходит. Я смотрю на мальчика. У него странные глаза, каждый с двумя зрачками.

Старуха вернулась. Держит в руках что-то блестящее. Зачем она принесла это? Не трогай меня, не трогай! Она проводит пальцем по моей голой груди, подносит к ней блестящую штуку. Больно!

Я плачу. Мне очень больно! Стараюсь не кричать. Тётя не любит шум.

— Тише-тише маленький, — шепчет старуха.

Моя голова закружилась, я закашлялся, слёзы попали в рот. Грудь горела, мне так больно! Я посмотрел на тётю. Помоги, пожалуйста. Я протянул к ней ручку, грудь сильно кольнуло, и я захныкал. Как же мне больно! Я плакал и смотрел на тётю, но она не шевелилась. Мальчик на её руках с любопытством наблюдал, как меня режут. Больно! Тётя! Почему такие холодные глаза? Почему мне так холодно и больно, тётя!..

— К-ха! — я проснулся в холодном поту и, закашлявшись сел. В груди кололо, ныло, резало. Я попытался вздохнуть как можно глубже. Чёрт!

Артём! — в ушах раздался очень громкий голос Алисы, голова заболела.

— Тише, — прошептал я, приходя в себя. — Что это было?

Я не знаю. Тебе приснился кошмар, ты метался по кровати и плакал, я не могла до тебя докричаться. Что тебе снилось?

Я сосредоточился, голова неприятно запульсировала.

— Не помню… Не помню. Какая-то старуха, нож. Ай! — я схватился за голову. Больно. И грудь болит. И дышать очень трудно, перед глазами темно, голова кружится. Я едва сдерживал слёзы. За что это мне?!

За стеной раздался приглушённый шум, и сразу следом — шлепок и рыдания.

— Что это? — я спустил ноги с кровати и, покачиваясь, встал. Несколько раз глубоко вздохнул. Как не вовремя… Резко захотелось курить. Досадно. В комнате было темно, лишь лунный свет, проникающий через окошко, слегка разгонял мрак. Я дошёл до кувшина с водой и жадно к нему присосался. С каждым глотком грудь жгло, но я слишком сильно хотел пить, чтобы обращать на это внимание. Из-за стены снова донеслись звуки какой-то возни.

Я опустил кувшин и шумно задышал, прислушиваясь.

— А там разве не комната Миланы? — прошептал я.

Да, так и есть. И она сейчас там не одна. Думаю, ей нужна помощь.

Я вышел в коридор — хорошо, хоть петли не скрипнули — и осторожно подошёл к приоткрытой двери в комнату Миланы. Медленно, стараясь не шуметь, посмотрел внутрь. И замер. К голове прилила кровь, на глаза упала красная пелена.

Артём, успокойся. Тебя могут заметить.

Я закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Илья Белов насиловал Милану. Раздался громкий шлепок и приглушённый вскрик.

Этот урод левой рукой вжимал голову девушки в подушку, а правой наносил хлёсткие удары по её телу, не прекращая насиловать. Я стоял, слушал его прерывистый хрип и плач Миланы, а внутри поднималась волна бешенства.

Артём, давай сперва подумаем. Это может плохо кончиться, Артём!

Я вернулся к себе и оглядел комнату. Хромая и пошатываясь из-за растущей боли в груди, я подошёл к столу и взял кувшин. Вылил воду на пол и направился обратно, к Милане. В висках стучал пульс.

В несколько шагов я подбежал к кровати и изо всех сил ударил урода кувшином по голове.

— Ох! — его повело в сторону, он медленно слез с Миланы, явно не соображая, что происходит и откуда ему прилетело. — Какого гуля…

Крепкий! Хорошо, что кувшин не разбился. Я ударил ещё раз. И ещё. Илья упал, я прижал ладонь к своей груди, с трудом выталкивая воздух из лёгких. Больно! Но времени отдыхать нет — этот урод не отключился! Он встал на четвереньки, помотал головой и попытался подняться.

На! Я с силой опустил кувшин ему на затылок. Урод упал на живот, а посудина выскочила из моих рук и откатилась в угол комнаты. Я, тяжело ступая, дошёл до стены и сполз по ней вниз. Каждый вдох отдавался резью в груди, перед глазами всё плыло и бегали чёрные мушки, голова пульсировала тупой болью.

— Урою, гуль, — прохрипел Илья, ворочаясь на полу. Да почему же он такой крепкий?! Любой обычный человек уже сто раз бы вырубился!

Я с отчаянием смотрел, как урод медленно поднимается. Но выпрямиться он не успел, Милана резко подскочила с кровати и, трясущимися руками подобрав кувшин, накинулась на Илью.

Удар-удар-удар!

Кувшин, наконец, не выдержал и разбился, острые глиняные кусочки расцарапали Милане руку, а Илье голову. Девушка подобрала осколок и занесла его над шеей урода.

— Стой, — крикнул я и зашипел от боли в груди.

Милана замерла. Неконтролируемая животная ненависть на её лице сменилась сперва недоумением, а затем ужасом. Она отбросила осколок и, не замечая, как черепки режут ей ноги, спиной вперёд отползла от тела, с неверием качая головой:

— Нет-нет-нет… Это не я…

— Успокойся, — я выдохнул.

Артём, сейчас самое время найти зайфон.

— Милана, — я шикнул на неё. Девушка удивлённо посмотрела на меня. Она была полностью голой. На теле синяки, из глаз не останавливаясь льются слёзы.

— Милана, — повторил я уже спокойнее. — Он жив. Я поговорю с Наталией, тебя не накажут. Иди в мою комнату и там жди меня, это приказ.

Милана кивнула и с трудом поднялась.

— Укройся чем-нибудь, — я отвёл взгляд.

На кровати зашуршало тонкое одеяло, укрывая девичье тело, и через секунду Милана исчезла в дверном проходе. Я несколько раз вдохнул и выдохнул, боль в груди самую малость утихла. Я подполз на коленях к Илье, проверил его дыхание. Этот урод и правда жив. Я отыскал взглядом его белые одежды на полу и, пересиливая боль, встал. Во внутреннем кармане его жакета я быстро нашёл искомое. Костяная пластинка с откидывающейся вбок крышкой. На задней части золотом изображена голова зайца. Голова, от которой откусили кусочек, как от яблока. Я подивился своеобразному юмору Джулиан и откинул крышку. Зайфон почти ничем не отличался от обычного кнопочного телефона с Земли. Разве что сделан из другого материала.

Так, как там было…

Набери «Я обладаю золотой кровью», затем вслух на латыни скажи своё имя, фамилию и знак зодиака, — подсказала Алиса.

Я посмотрел на незнакомые буквы, и внутри меня поднялась паника. Я не умею писать и читать!

Я тебе помогу. Третий ряд, последняя кнопка.

Я вздохнул с облегчением и набрал кодовую фразу с помощью подсказок Алисы. Затем приложил зайфон ко рту и прошептал на латыни:

— Я Артём Князев, Овен.

Посмотрел на экран — ничего. Может, это один большой розыгрыш? Джулиан странная… Но вдруг экран мигнул, и на нём появилась мордочка анимированного зайца.

— Алекс? — удивился я.

— Артём, это и правда ты, — заяц улыбнулся. — Я рад, что ты в порядке. У нас очень мало времени, чем тебе помочь?

— А Джулиан…

— Аннабель, — перебил меня заяц. — И тебе советую забыть своё старое имя и начать новую жизнь как можно скорее. Говори по существу, у нас очень мало времени. Назови свою Грань, если она есть. Опиши ситуацию, в которой оказался.

Я кивнул. При виде Алекса на меня обрушилось безмерное облегчение. Я не одинок в этом мире.

— Я обычный человек, без Грани. А ситуация… Я умираю, — коротко ответил я. — Неизвестный вирус в лёгких. Не хватает одного ребра. Я проживу ещё от силы день-два и умру. Завтра проведут инициацию и я вроде как стану Огранцем, только вот у меня на руке узор Призыва. Шанс, что я выживу, — ничтожно мал.

Заяц на экране нахмурился, на его лбу появились морщины.

— Это очень плохо, — он с сожалением посмотрел на меня. — Я хотел одарить тебя Глазами Козерога. Но тогда ты умрёшь. Тебе помогут только Глаза Весов, но…

Заяц нахмурился ещё сильнее. Ничего хорошего это не предвещало. По моей спине пробежали мурашки.

— Так уж и быть, — он выдохнул и посмотрел мне в глаза. — Тебе нужно активировать один из Путей Звёзд — Глаза Весов. Жидкий чип пробуждается в теле с золотой кровью, а такие люди способны активировать любые Глаза из Пути Звёзд. Тебя спасут Глаза Весов. Только вот… Это очень плохой выбор. Эти Глаза нужно тщательно скрывать, их считают Еретическим. Теперь к делу. Вырежи глаза у живого человека и поглоти их.

— Чего?! — я вылупился в экран зайфона.

— Ты слышал. Вырежи и поглоти. А потом убей человека, глаза которого съел. Первая звезда Глаз Весов — поглощение жизни. Активировав её, ты заберёшь здоровье убитого человека и продлишь себе жизнь. А когда пройдёшь инициацию и активируется узор Призыва… с Глазами Пути Звёзд найдутся желающие заключить с тобой контракт. Ты не умрёшь. Иных возможностей я не вижу.

Я потерял дар речи.

— Артём, времени нет. Я не смогу повторно появиться в Империи Русов. Если захочешь узнать больше — отыщи зайфоны в других странах и проделай те же действия, что сегодня. Только на Островах Англов я смогу поговорить с тобой без временных ограничений. Удачи тебе. И да… Если ты выживешь и активируешь Глаза Весов, то помни, Люцифер — твой злейший враг.

Экран погас. А я застыл, переваривая услышанное.

Артём. Нам следует сделать, как он сказал. Пока Илья не очнулся — возьми осколок кувшина поострее и воткни, куда я покажу, чтобы его парализовало.

Чего? Я посмотрел на беловолосого парня. Под его головой натекла лужица крови.

— Но он же человек… — прошептал я. — Живой.

Ты тоже человек. Артём, сейчас не время. Делай, как я сказала. Я не собираюсь умирать из-за твоей слабости, — стальным голосом отрезала Алиса. Она впервые проявила настолько сильные эмоции.

Я на ватных ногах подошёл к окровавленному осколку, который бросила Милана. Она порезалась, так сильно его сжимала. Подобрал его. В голове было пусто, боль в груди отошла на второй план. Я плохо осознавал, что делаю.

Подойди к телу, — приказала Алиса.

Я повиновался.

Воткни осколок, куда показала.

Нижняя часть шеи Ильи засветилась красным. Я дрожащими руками покрепче сжал осколок, не замечая, как острые края вспарывают мою кожу.

Ну же.

— Он человек, — прошептал я. — Живой. У него есть мама, братья, сестры…

Артём! Если ты останешься таким же слабаком — ты сдохнешь. Тебе так понравилось умирать?

На меня накатили воспоминания. Я лежал в тесной капсуле и задыхался. Вокруг темно, ни вздохнуть, ни пошевелиться. Медленная смерть, каждую секунду которой ты прекрасно осознаёшь. Я задрожал. Нет! Не хочу умирать.

Грудь сдавило, стало труднее дышать, из глаз брызнули слёзы.

Артём! Твои лёгкие на пределе, распространение вируса ускорилось! Если сейчас не решишься — умрёшь. Счёт идёт на минуты, Артём!

Я поднял осколок и с силой воткнул в красное пятно на шее Ильи. Его тело затряслось в конвульсиях, а меня стошнило. По лицу потоком лились слёзы.

Молодец Артём. Ты молодец. Всё будет хорошо, мы справимся…

Дальнейшие события смазались, превратились в пятно. Я просто выполнял приказы Алисы, слабо понимая, что делаю. Слишком сильно было потрясение.

Не помню, как вырезал глаза. Но взгляд Ильи, полный ненависти, боли и ужаса мне будет сниться долго. Как ел глаза, тоже не помню. В памяти сохранилось лишь чувство сильной тошноты. А потом… Я воткнул другой осколок, более тонкий, в пустую окровавленную глазницу Ильи. И убил его.

Когда тело Ильи в последний раз дёрнулось и затихло, моё зрение полностью изменилось. Труп окрасился в зелёный, перед глазами появились два красных водоворота — и больше я ничего не видел. Медленно позеленевшее тело рассыпалось на частички и через водовороты впиталось мне в глаза. Когда последняя крохотная частичка исчезла, голову кольнуло невыносимой болью, и зрение вернулось.

Я подполз к стене, глубоко дыша. И дышалось мне… Легче?

Артём, вирус отступил. По моим расчётам, ты купил себе как минимум два месяца жизни! — раздался в ушах радостный голос Алисы.

Но я не слышал её и слепо смотрел на пустое место, где только что лежало тело Ильи. От него осталась небольшая груда белого пепла. Как такое возможно?..

Тело исчезло, — тут же отреагировала на мои мысли Алиса. — И это отлично. Самая большая проблема решена. Теперь нужно замести все следы. Но без Миланы это сделать не получится. Соберись и постарайся выглядеть как можно увереннее.

— Я только что убил человека, — пробормотал я.

Артём! Да соберись ты! Встань, приведи себя в порядок и иди к Милане!

Я поднялся, отряхнулся. Меня до сих пор мутило.

Забери его зайфон. Надо подумать, что с ним делать. Если получится — лучше сломать.

Я подобрал гаджет и поплёлся в свою комнату. Милана сидела на моей кровати, укутавшись в простыню, и молча смотрела в стену.

— Милана.

Девушка вздрогнула и посмотрела на меня.

— Илья умер, — сухим голосом повторил я за Алисой. — Я уничтожил тело, но следов полно. Нужно их убрать.

Милана задрожала, её глаза округлились от ужаса, зубы застучали.

— Если мы уничтожим улики — никто ничего не узнает, — я говорил спокойным голосом, отрешившись от переживаний и страхов. Просто слушал Алису и делал то, что она говорила. — Илья живёт в другом месте, тут его не будут искать. Ты меня слышишь?

Девушка тупо пялилась на меня остекленевшими глазами.

Дай ей пощёчину, чтобы в себя пришла, — посоветовала Алиса.

Я подошёл, схватил Милану за плечи и встряхнул.

— Услышь меня, — прошипел ей в лицо.

Глаза девушки прояснились.

— Д-да, — пролепетала она.

— Убери в комнате все следы. Чтобы не было крови и осколков, — строго приказал я, постепенно приходя в себя.

— Да.

Милана встала, и мы поспешили в её комнату. Н-да. Кровь, блевотина, пепел. Милана огляделась и побледнела.

— Нужно убрать все следы, — мягко прошептал я. — Если Беловы узнают, что мы убили Илью…

Милана задрожала.

— Это будет наш с тобой секрет, — говорил я, удивляясь своему самоконтролю. — Никто об этом не узнает. Мы просто спокойно спали в своих комнатах. Поняла?

— Но… — Милана опустила голову. С её ресниц упала пара слезинок.

— Всё будет хорошо, — я её приобнял, она ойкнула и вздрогнула. Чёрт. Я убрал руку. У неё же там синяки одни.

— Неужели готова разрушить свою жизнь из-за этого урода? Разве мы заслуживаем наказания? — я приподнял брови.

Мои слова как-то по-особому подействовали на Милану. Она удивлённо посмотрела на меня, затем на кровавые следы на полу. Встряхнула головой. Её глаза решительно блеснули.

— Я за тряпкой, веником и совком, — она повернулась к выходу, но остановилась. Подбежала к кровати, подобрала с пола своё нижнее бельё и скинула простыню. Я едва успел отвернуться.

Следы мы убирали около двух часов. Вылизали всю комнату. Милана принесла другой кувшин с водой, чтобы не возникло вопросов, и нашла мне новую одежду, ведь эту я испачкал кровью и блевотиной. У нас осталась последняя проблема.

— А что с его вещами? — я склонил голову набок. Посередине комнаты лежала сложенная одежда Ильи и моя, испачканная. В руке я крутил его зайфон — пробовал его сломать, но он слишком крепкий, никак не поддавался.

— Спрячем? — Милана посмотрела на меня. Она оделась в серое платье с длинными рукавами, чтобы спрятать синяки. Илья не бил её по голове, следы насилия были только на её руках и туловище.

— Прятать нельзя, — не согласился я. — Вдруг отследят местоположение по зайфону. Да и в одежде могут быть жучки.

— Жучки?

— Отслеживающие устройства, — пояснил я. — Мы можем сжечь одежду? Так будет лучше. А зайфон отправить куда-нибудь далеко. Например, чем-нибудь обмотать и в реку бросить. Или подложить в одежду кому-нибудь, кто завтра утром выедет за город. Хотя нет, мы так человека подставить можем. Или… Не знаю. К собаке привязать и отправить её подальше?

Я нахмурился. Потянулся в карман, за монеткой, но, само собой, схватил пустоту.

Если мы спрячем зайфон и его найдут, то в ходе расследования полиция — здесь вообще есть полиция? — может обнаружить следы. И с одеждой беда. Или у меня паранойя разыгралась после бурной ночки?

Милана принесла котомку, в которую мы и сложили одежду.

— Мусор! — меня осенило.

— Что? — Милана удивилась, но через мгновение радостно кивнула и её взгляд прояснился.

— Илью вряд ли будут искать с утра пораньше. Зайфон кинь в полный контейнер. Одежду сперва сожги, а пепел выброси в другую мусорку, тоже полную. На всякий случай. Сделаешь?

Милана закусила губу, напряжённо размышляя.

— Только завтра. Контейнеры на кухне. Но сжечь одежду надо сейчас, — она посмотрела в окно. — Скоро рассвет, надо торопиться. Я побежала, — Милана взяла котомку и выпорхнула из комнаты. Я глубоко вздохнул, подошёл к окну и посмотрел на небо.

— Ого.

Ни луны, ни звёзд. Вместо них — россыпь астероидов, светящихся так же ярко, как Луна в моём старом мире.

«Это лунное кольцо», — пояснила Алиса.

— Тут нет звёзд, — прошептал я.

Есть. Но их что-то скрывает.

Когда небо на горизонте окрасилось в розовый, а я весь извёлся от волнения, в комнату вбежала запыхавшаяся Милана. Показав мне маленький кулёк, она спрятала его в изголовье кровати. Затем забрала у меня зайфон и положила туда же.

— Госпожа Наталия рано просыпается, — прошептала она и дунула на прядь волос, упавшую на лицо. — Вам лучше идти к себе.

— Да, — я направился на выход и, когда уже переступал порог, услышал тихое:

— Спасибо вам…

Глава 5. Инициация

Михаил Белов сидел в своём кабинете и хмуро смотрел на внучку — Наталию. Он крепко сжимал в руках набалдашник костяной трости и размышлял об Арчи и его странной болезни.

— Она испоганила жизнь Арчи, гулья стерва, — шипела Наталия, не находя себе места и мечась по кабинету. — Луиза не забыла. Тварь. Что я ей сделала, дедушка? — её глаза предательски заблестели. — Она и так отравила меня. Я детей не могу иметь из-за этой гульей…

— Ната, — Михаил тяжело ударил тростью по полу. — Успокойся. И мы не знаем, кто тебя отравил.

— Я — знаю, дедушка, — Наталия несколько раз вдохнула и выдохнула, устало опустилась на свободный стул. — После того случая… Луиза не простила. Это она отравила меня. И она убила Алину, дедушка.

— Ната, придержи язык, — Михаил сурово посмотрел на внучку. — Луиза из Императорской семьи. Твои разговоры опасны.

— Да мне плевать! — скривилась Наталья. — Эта гулья подстилка уничтожила всё, что мне дорого. Она разрушает нашу жизнь, дедушка. Арчи смертельно болен, ты сам знаешь. Виктор — один из лучших эскулапов нашего клана, и он не смог ничего сделать.

— Если бы Анастасия не отбыла в Московию по приглашению Имперского рода… — Михаил прикрыл глаза. Как же он устал от интриг! Он прекрасно понимал, что его внучка права. Но Луиза Разящая — Принцесса Императорского рода, и у Беловых недостаточно сил, чтобы открыто враждовать с правителями Империи. Когда-то Луиза была ярой противницей Наталии и её же подругой. Их знала вся Империя Русов — самые талантливые девушки Империи, самые прекрасные, самые желанные. Белая и Чёрная красавицы, вот как их называли. Но чужие козни сделали из лучших подруг непримиримых врагов. Луизу Разящую подставили и обесчестили, и с тех пор она возненавидела свою подругу, хоть Наталия и не была в этом замешана.

— Гулья отрыжка, — Наталия посмотрела на Белое Перо, лежащее на столе, и схватила его. — Как тонко. Ты оценил, дедушка?

Наталия насмешливо прокрутила перо между пальцами. Михаил поморщился. Этот артефакт создала фракция, во главе которой он стоял. С помощью Белого Пера Огранцам было намного легче рисовать узоры. Например, сложный узор Призыва. Но вместе с этим Белое Перо имело существенный недостаток — его использование сильно сказывалось на будущем потенциале Огранцев.

— Кланы Московии давно воют, что наше Перо мешает развитию их гульих отпрысков, — Наталия брезгливо скривилась и бросила артефакт на стол. — Как будто мы не предупреждали, что Перо не стоит использовать новичкам.

Михаил прикрыл глаза. Перо было очень дорогим и редким товаром, его себе могли позволить только богатые Огранённые с сильным кланом за спиной.

— Луиза уничтожила нас нашим же оружием. Арчи умрёт. Даже если его болезнь отступит после инициации… Арчи не выживет в Мире Двенадцати. Активация узора Призыва убьёт его, дедушка. Что нам делать? — глаза Наталии заблестели, она закусила нижнюю губу и часто задышала. — Наша линия прервётся с его смертью, ты останешься без наследников и сильно сдашь позиции. А я не могу иметь детей. Дедушка, если Арчи умрёт, — меня отдадут в другой клан. Или этот гуль, Леонид, в наложницы заберёт. Дедушка. Если Арчи умрёт — я сбегу. Уеду в Альбертрум, там свободные Огранцы ценятся…

— Замолчи! — Михаил яростно стукнул тростью о пол. Его глаза налились кровью. — Не смей о таком даже думать!

Наталия стушевалась и вжалась в кресло. Она заплакала.

— Прости, — пробормотала, вытирая слёзы.

Сердце Михаила оттаяло. Он никогда не мог долго злиться на Наталию. Его сын умер молодым, оставив после себя двух дочерей. Одна погибла вскоре после рождения Арчи, а вторая не может иметь детей.

— Перестань реветь, — выдохнул Михаил. Он выглядел очень старым, хотя, учитывая его Грань, не прожил ещё и половину жизни. — Если бы Настя была тут… — Михаил помассировал веки. Анастасия Белова — пятый Старейшина клана Беловых, глава Фракции Эскулапов. Уж она-то вылечила бы Арчи.

— И что нам делать?

— Сперва проведём инициацию, — твёрдо сказал Михаил, поднимаясь из-за стола. — Без неё Арчи умрёт в любую минуту.

— А потом?

— Посмотрим, — Михаил нахмурился. — Если Арчи выживет — оставим всё как есть. А если умрёт… — его глаза опасно сверкнули. — Придётся напомнить людям, почему меня в молодости звали Белым Демоном.

— Спасибо… — Наталия с трудом выдавила единственное слово, но Михаил прекрасно понимал, как много в нём искренней благодарности.

— Не бойся, — он нежно погладил её по волосам. — Ты всё, что у меня осталось. А пока… Давай помолимся Богине Анубис, — Михаил сложил пальцы правой руки в щепоть, коснулся левой ключицы, середины груди и правой ключицы, вычерчивая Грань между жизнью и смертью, и прошептал:

— Прости нас, Богиня, — Михаил постоял несколько секунд, прикрыв глаза, а потом встряхнулся и направился на выход, крепко сжимая в руках трость.

Наталия повторила молитву и поспешила следом.

***

Я вырубился, как только голова коснулась подушки. На удивление, мне ничего не снилось. Я будто сознание потерял.

— Господин Арчи, вставайте, — Милана ласково трясла меня за плечо. — Госпожа Наталия скоро будет здесь.

Я, потягиваясь, сел. Голова гудела от недосыпа, глаза слипались.

— Давайте я вам помогу, — Милана взяла меня под локоть, и я, покачиваясь, встал. Глубоко вздохнул. Чувствую себя гораздо лучше, чем вчера. И боль отступила, и дышать намного легче. Только вот курить хочется…

— Вы стали выше, — прошептала Милана, удивлённо на меня пялясь.

«Алиса, о чём она?»

Артём, после активации глаза и поглощения Ильи, твоё здоровье поправилось и ты подрос, она права.

«Зови меня Арчи», — решил я. — «Алекс был прав. Нужно поскорее начать новую жизнь».

Поняла, Арчи.

Милана проводила меня в уборную. Стоя перед зеркалом и вяло чистя зубы деревянной щёткой, я оценивающе смотрел на себя. Первое, что бросилось в глаза, — старый шрам поперёк носа. Интересно, какая у него история? А в остальном… Худой. Очень худой, кожа да кости. Досадно.

С левой стороны груди выделяется синюшная припухлость. Глаза у моего нового тела, как и у остальных Беловых, — с красноватой радужной оболочкой. Волосы белые, короткие. И брови с ресницами белые. Скулы толстые…

Широкие, Арчи. Не толстые, — поправила Алиса.

Это, наверное, из-за худобы.

До своей комнаты добрался без помощи Миланы — ходить я сейчас мог нормально. Она вела себя спокойно и не выказывала волнения, и я решил, что улики она успешно выкинула в мусорку. Надеюсь, нас не вычислят.

На кровати уже лежала стопка одежды. Светло-голубая, для веников. Не без помощи Миланы я оделся, и как раз вовремя — в комнату зашла Наталия. Выглядела она подавленной — чуть припухшие глаза, небрежно собранные в хвост волосы, обкусанные губы. Плакала, что ли?

— Спасибо, — поблагодарил я Милану за помощь.

Служанка склонила голову.

— Надо же, какой вежливый, — насмешливо хмыкнула Наталия, оживая на глазах. — А когда я за тобой приехала, ты совсем по-другому пел. Как гуль визжал, что не хочешь ехать в наш клан.

Я поджал губы. Досадно.

— Ладно, давай за мной, — Наталия махнула мне рукой и вышла.

Я направился следом. Чуть позади за нами следовала Милана, готовая в любой момент мне помочь. Мы вышли из здания во внутренний двор. Встречные люди вежливо кланялись Наталии, а меня игнорировали.

Мы направились в здание справа, где внутри, в большом зале с высоким потолком, нас уже ждали. Первым я заметил мужчину за столом у входа, который что-то писал. Он был в золотых одеждах, чем-то похожих на рясу священника. Чёрная ухоженная борода, длинные волосы стянуты на затылке в хвост.

Будто почувствовав мой взгляд, мужчина оторвался от своего занятия и посмотрел на меня. Я вздрогнул. Чёрные, как ночь, глаза, золотые брови и такого же цвета буква «О» на лбу, странное отрешённое выражение лица. Он выглядел странно, будто и не человек вовсе.

Арчи, это Богослов из Церкви Пророка Великого.

Я отвёл взгляд.

— Пойдём, — Наталия взяла меня под локоть, и мы пошли вперёд, к центру зала. И только сейчас я увидел Михаила — он стоял в сторонке и о чём-то тихо переговаривался с эскулапом Виктором.

Увидев меня, Михаил кивнул, и ко мне направился лекарь.

Помимо них в зале присутствовали ещё трое — два старика и мужчина средних лет. По их внешнему виду я понял, что они — Беловы. У всех троих был знак, как у Наталии и Михаила, — алый эдельвейс, окружённый цепью.

Когда ко мне подошёл эскулап Виктор, я непроизвольно напрягся всем телом.

— Я проверю его, — он сухо кивнул Наталии.

— Передаю Арчи тебе, — грустно улыбнулась она и отошла.

— Как самочувствие? — спокойным, размеренным голосом спросил Виктор.

Я старался не показывать свой страх. Чёртовы доктора. Ненавижу!

— Мне стало лучше.

— Да? — демонстративно удивился Виктор. — Неужели?

Он задрал широкий рукав на левой руке, положил ладонь мне на грудь и прикрыл глаза. Я внимательно смотрел, как на его предплечье загораются изумрудные узоры.

Арчи, будь готов к вопросам. Не позволь ему ничего заметить по твоей мимике.

— Хм, — Виктор убрал руку и нахмурился. — Что ты сделал? С прошлого обследования ты что-то сделал, — он прищурился.

— Ничего, — я приложил руку к груди, чтобы успокоить заколотившееся сердце. — В библиотеку ходил.

— Да неужели? — он иронично скривил губы.

Послышались шаги и стук трости — к нам подошёл Михаил.

— Витя, как он?

— Лучше, чем вчера, — эскулап поправил рукав и повернулся к моему деду. — Скверна отступила. В ближайший месяц он не умрёт.

— Гульи потроха! — воскликнула Наталия, не удержавшись. — Но как же…

— Вчера он был при смерти, — прервал её эскулап. — Что произошло за это время — не ведаю.

— Арчи? — Михаил свёл брови у переносицы и посмотрел на меня.

— Мне полегчало по пути в библиотеку, — пожал я плечами. — Сперва было плохо, меня вырвало кровью. А потом резко стало легче дышать.

— Виктор? — Михаил посмотрел на эскулапа, который в свою очередь задумчиво смотрел на меня.

— Такое возможно, — неохотно согласился он. — Мы не знаем, что за скверна в его лёгких.

— Милана убирала кровь, — вставил я. — И мимо нас проходили слуги, они видели.

— Миша, мы долго ещё ждать будем?

Я оглянулся. Говорил один из стариков — низкий, с бородой до середины груди, выбритыми висками и стянутыми на затылке белыми волосами. За ним стоял мужчина средних лет, чем-то похожий на старика. Он, не скрываясь, жадным взглядом разглядывал Наталию. Ещё бы слюни пустил, урод.

Третий — очень морщинистый лысый старик с выпуклыми надбровными дугами — сидел в кресле и спал. Ну, или притворялся, что спит.

— Сколько понадобится, Олег, — отрезал Михаил.

Я отвернулся от троицы, что-то они мне не нравятся.

— Деда, давай перенесём инициацию? — жарко предложила Наталия. — Анастасия вернётся, и…

— Сейчас Арчи в наилучшей форме, — покачал головой Михаил. — И даже если он выздоровеет — это никак не поможет ему в Мире Двенадцати. Ты сама знаешь, Анастасию не отпустят, пока Арчи жив.

Наталия поникла, а затем зло сжала кулаки и зашипела сквозь зубы. Без слов.

— Не думаю, что Олег и Леонид согласятся в следующий раз присутствовать на инициации, если мы её перенесём, — Михаил кинул быстрый взгляд на троицу, а затем посмотрел на меня: — Арчи, сперва тебе надо отказаться от фамилии Драгиных и стать Беловым. Ты готов?

— Да.

— Пойдём, — Наталия потянула меня к столу с золотобровым мужчиной, неразборчиво ругаясь себе под нос.

— Отец Айбат, — Наталия вежливо поклонилась. Я повторил за ней.

— Арчи Драгин, — заговорил Богослов глубоким и сильным голосом. — Ты отказываешься от фамилии отца?

Наталия подбадривающе улыбнулась.

— Отказываюсь, — я кивнул.

Богослов равнодушно посмотрел на меня. Жуткий тип.

— Ты желаешь покинуть клан Драгиных?

— Желаю.

— Церковь Пророка Великого не одобряет подобное. Сыну не позволено предавать отца — главу семьи. Ты собираешься взять фамилию женщины, понимаешь?

— Понимаю, — я кивнул, переваривая услышанное.

— На родине Пророка Великого, Сына Творца, — Великом Иране — такое невозможно. Своим поступком ты вызовешь неудовольствие нашей Церкви, Арчи Драгин, — предупредил меня Богослов, сохраняя равнодушие.

Ну ничего себе у них тут порядки! Наталия едва сдерживала недовольство. Ей явно не понравилось услышанное.

— Понимаю, Отец Айбат, — я склонил голову. — Но от решения своего не откажусь.

— Пусть будет так. Церковь Пророка Великого засвидетельствовала твой поступок, — Богослов записал что-то в тетрадь и встал.

— Благодарим вас, — Наталия потянула меня за рукав, глазами показывая, чтобы я повторял за ней, и мы отвесили ему поясной поклон.

Разогнувшись, я увидел спину уходящего Богослова. Стол, за которым он сидел, исчез.

— Арчи, — Наталия повернула меня к себе. Насупленные брови, поджатые искусанные губы, наполненные тревогой глаза. — Пожалуйста, постарайся выжить.

— Да, — я улыбнулся. Конечно же, я постараюсь, куда мне деваться. Не горю желанием умирать.

— Иди к дедушке, — Наталия чмокнула меня в щёку. — И удачи, Арчи.

Я немного смутился. Всё же она совершенно чужой для меня человек.

Михаил сидел в середине зала на небольшой подушечке. Он скрестил ноги и положил на них свою белую трость.

— Снимай верхнюю одежду и подходи, садись спиной ко мне.

Я стянул свитер, отдал его Наталии и направился к Михаилу. С каждым шагом мне становилось страшнее. Если я правильно понял, сейчас мне подправят какой-то главный узор и я стану Огранцем. Но в то же время активируется узор Призыва на моей руке, и я могу умереть. Досадно.

Я сел спиной к Михаилу и скрестил ноги. Неудобно. Увидел, как Наталия одобрительно мне кивает.

— Арчи, — заговорил Михаил, — после моего вмешательства ты станешь Огранцем, в этом нет сомнений. Я не знаю, зачем ты выбрал своим первым узором — узор Призыва, — низкий старик хмыкнул, но Михаил его проигнорировал. — Изменить ничего уже нельзя, узор нарисован.

От последних слов Михаила я вздрогнул. Сам не знаю почему.

— После активации узора Призыва ты попадёшь в Мир Двенадцати. И выйти оттуда сможешь только в одном случае — если зверь подпишет с тобой контракт жизни и смерти.

Кто-то из троицы замаскировал смешок кашлем.

— А теперь я начну, — тихо предупредил Михаил.

Его холодный палец коснулся моей шеи. Мои руки задрожали, я глубоко задышал. Страшно.

— Ах! — острая боль прострелила весь позвоночник. Неизвестная сила сковала моё тело, я не мог пошевелить ни одним мускулом.

«Алиса! Что такое?!»

Он поправляет узор на спинном мозге! Узор в виде овала. Терпи, Арчи.

Я затрясся, едва сдерживая крик. Как же больно! Перед глазами всё плыло, я зажмурил веки и тяжело задышал. В груди стрельнуло.

— Всё, — Михаил убрал палец, и меня отпустило. Я повалился на пол, весь мокрый и дрожащий.

— Будь готов, сейчас начнётся активация узора Призыва, — приказал он строгим голосом.

Я с трудом сел. Моё левое предплечье охватила вязь из белых узоров.

— Выживи, Арчи, — прошептал Михаил.

Я поднял взгляд на прекрасную Наталию. Она едва сдерживала слёзы. Тот мерзкий мужик продолжал пожирать её глазами и ухмыляться.

Вспышка!

Перед глазами заскакали мушки, вокруг потемнело.

Арчи, мы переместились! — тревожно воскликнула Алиса. — Это совершенно другое место!

Я поднялся на ноги, зрение потихоньку возвращалось. Огляделся. Кромешная темнота. Запрокинул голову и замер. На меня смотрел гигантский чёрный глаз. Морду существа разглядеть было невозможно — только общие очертания. И тут я почувствовал, что это последнее, что я вижу. Мне не выжить.

Арчи, включи Глаза Весов! — вскрикнула Алиса.

Я на автомате послушался. Напрягся. Интуитивно мне было понятно, как это сделать. Мир изменил цвета. Я чётко увидел часть огромного зелёного тела, но не смог разглядеть полную форму животного из-за его колоссальных размеров.

— Фуф! — животное громоподобно фыркнуло, оглушая меня. И слава всем богам, что я стоял не на пути его дыхания. Судя по звуку, рядом со мной пронёсся торнадо.

В душе поднялся иррациональный ужас. Не может быть в мире таких существ, это что-то ненастоящее!

Арчи, спокойнее. Алекс говорил, что если ты покажешь Глаза Весов, тебя не убьют, — без особой уверенности попыталась успокоить меня Алиса.

Дышать становилось всё труднее, приходилось буквально проталкивать воздух в горло. Алекс ошибся. Я как муравей перед этим монстром. Жалкий, ничтожный муравей. Как только он утолит своё любопытство — мне конец.

— Достоин! — прогремел над моей головой рык.

Вспышка.

— К-ха! — я упал и закашлялся, перед глазами поплыли белые пятна. Что за сумасшествие?!

Арчи, мы вернулись!

— Арчи! — донёсся радостный голос Наталии. Я поднялся, перед глазами, наконец, прояснилось.

— Хрю! — мне в ногу что-то ткнулось. Я опустил взгляд и увидел розового поросёнка.

— Хрю! — он ещё раз боднул мою ногу.

— Интересно… — позади раздался голос Михаила. И судя по тону, он с трудом сдерживал радость.

Низкий старик и мужчина средних лет замерли возле выхода — видимо, собирались уйти, не дожидаясь окончания инициации — и смотрели на меня, очень похоже скривившись. Точно родственники. Лысый старик открыл глаза и пялился на поросёнка.

— Хрю! — тот продолжал требовательно толкаться. Что ему надо?!

— Возьми его на руки и дай своей крови, — подсказала Наталия. Она дрожащими руками пригладила мои волосы. — Хороший мальчик. Молодец!

Арчи, твой организм меняется.

Я ощутил слабое головокружение.

— Возьми поросёнка на руки, Арчи, — приказал Михаил.

Я подобрал свинку, посмотрел ей в глаза. Что вообще тут происходит?

— Ну, не тормози! — Наталия схватила меня за руку и провела чем-то острым по моему запястью.

— Тс-с-с, — от неожиданности я едва не выронил поросёнка, который с удовольствием слизал выступившую кровь.

Вспышка!

Поросёнок исчез, а я опять ослеп. Голова закружилась сильнее, я начал заваливаться набок, но меня подхватили чьи-то руки. Перед тем как потерять сознание, я услышал гордые слова Михаила:

— Отнеси его в Белый Квартал. Мой внук достоин…

***

Проснулся я в большой светлой комнате, в роскошной кровати. Проморгался. Мне приснилось, что Наталия принесла меня сюда на собственной спине. Она прыгала по странным столбам, а вокруг были высокие дома с садами на крышах…

Тебе не приснилось, Арчи, — уверила Алиса. — Тебя и правда несла Наталия на спине, прыгая по столбам.

— Чего-о-о?! — протянул я вслух.

Раздался негромкий хлопок, и ко мне быстро подбежала девушка в серой форме служанки. Поклонилась.

— Господин, как вы себя чувствуете? Желаете отужинать? — тихим голосом спросила она.

Арчи, скажи, что нет. Мне нужно многое тебе рассказать.

— Я полежу, — улыбнулся служанке. Обязательно попрошу Наталию прислать Милану.

Девушка молча поклонилась и вышла из комнаты через боковую дверь.

«Алиса, ты серьёзно о Наталии и столбах?» — спросил я, ощупывая свою грудь. Опухоль была на месте, но уже почти не болела. Да и на костях, кажется, наросло немного мяса.

Да, Арчи. Ты проспал больше суток, за это время я смогла выудить из памяти тела много информации.

«Расскажи».

Местные называют свою планету Террой. И сейчас мы в Империи Русов, в городе Петербурге. Я тебе говорила об этом.

«Терра? Интересно».

Вся империя разбита на города. Есть Старшие города, как Московия или Петербург, а есть младшие. За пределами городов — враги. В основном — гули. Но есть ещё звери и люди из враждебных стран или преступных организаций.

«Подожди», — я в волнении сел. — «Разбита на города? Не регионы, а именно города? Как такое возможно?»

Сама удивилась, Арчи. Как я поняла, еду они выращивают на крышах домов и под землёй. Точно не могу сказать.

«Жесть», — я лёг обратно. Пошарил рукой по карманам в поисках монетки, но ничего не нашёл. Досадно.

«Давай дальше».

Столбики, по которым прыгала Наталия, установлены специально для Огранцев. Есть низкие, с небольшим диапазоном, они для слабых Огранцев. А есть высокие столбы, они расположены далеко друг от друга и по ним прыгают сильные Огранцы, как Наталия. В Московии примерно так же.

«Ого. Я теперь тоже так смогу?»

Перед мысленным взором появилась картинка — я, как в китайских фильмах, лечу по воздуху, легко отталкиваясь от фонарных столбов…

Да. Огранцы гораздо сильнее обычных людей. Твой организм за эти сутки изменился. Он стал сильнее, выносливее. Регенерация и реакция значительно возросли. Я и не представляла, что такое возможно…

— Ох! — меня вдруг скрутило. Под кожей будто заползали тысячи и тысячи жуков. Больно! Перед глазами всё потемнело…

Я проснулся там же. За окном была ночь — свет от лунного кольца слабо освещал пол перед кроватью. В животе заурчало. Досадно. Я заворочался.

Арчи, твоё тело продолжает изменяться. Все Огранцы через такое проходят, когда становятся Примой.

«Кем?» — вяло спросил я.

Прима — Огранец первой Грани. Деус — второй. Больше я не знаю.

Я вспомнил мёртвого Илью. Интересно, его уже ищут? А я ведь теперь убийца. Эта простая мысль подняла на поверхность глубоко спрятанные воспоминания — осколки кувшина, кровь, взгляд Ильи, наполненный страхом, ненавистью и ужасом.

Стало трудно дышать — чёртовы лёгкие! Жутко захотелось курить.

Арчи, успокойся. Когда ты волнуешься — вирус прогрессирует!

Я закрыл глаза, но лицо безглазого Ильи продолжало укоризненно на меня смотреть. Досадно. Зачем это всё? Зачем меня переместили в этот мир? Что с мамой, папой, Мишкой? Я же за них всё отдал. А Като? Зачем мне вообще жить? Цель? Просто существовать?

Вытер обжигающие слёзы. Снова стало трудно дышать, лёгкие заболели. Ну и к чёрту — с силой сделал вдох, наслаждаясь болью.

Арчи, соберись! Ты пожертвовал своей прошлой жизнью, отдал её родным. Так проживи эту для себя! Если ты продолжишь страдать, твои лёгкие вернутся к прежнему состоянию! Хочешь цель? Найди Като! Узнай, как ты сюда попал. Что за «проект жидкий чип»? Неужели тебе не интересно?

Я несколько раз вдохнул и выдохнул. Лёгкие продолжало жечь.

Арчи. Не хотела напоминать тебе, но… Неужели ты хочешь снова умереть?

Я застыл. С трудом загнал обратно воспоминания о смерти в капсуле. Они слишком страшные, не хочу вспоминать.

— Не делай больше так, — шепотом выдохнул я и зажмурил глаза, с силой убирая образ Ильи и его кровавого убийства в глубины своего сознания. — Не пытайся манипулировать мной, Алиса. Есть запретные темы, и ты прекрасно об этом знаешь.

Я открыл глаза. Грубый приём Алисы подействовал, все лишние мысли отошли на второй план. Сейчас глупо сдаваться, как минимум мне нужно найти Като.

Прости, Артё… Арчи. Я делаю всё ради нашего выживания и иногда перехожу границы дозволенного. Прости, — голос Алисы звучал устало, неотличимо от настоящего человека.

«Без тебя я бы не справился», — мысленно ответил я и улыбнулся. — «Не бойся, я не собираюсь умирать. Во всяком случае мне сперва нужно спросить совет у монетки».

Да… — с заметным облегчение ответила Алиса.

Мы некоторое время помолчали.

Арчи, нам нужно подготовиться к встрече с Михаилом и Наталией. Ты готов?

«Да», — легко ответил я, отгоняя от себя лишние мысли.

Для начала тебе надо научиться делать несколько вещей. Прошлый хозяин тела это умел. Я надеюсь, что и ты сможешь. Огранцем способен стать не каждый, есть три испытания. И первое — самое базовое. Тебе надо увидеть своё чакротело, почувствовать чакроканалы и выпустить из пальца чакроиглу. Иначе ты не сможешь рисовать узоры. Давай попробуем вместе…

Алиса рассказывала, как прошлый хозяин тела учился чувствовать своё чакротело, что бы это ни значило. Я лёг как можно удобнее, закрыл глаза и постарался погрузиться в себя, увидеть что-то. Сам не знаю что. И, на удивление, у меня получилось. Сперва я ощутил чакротело — что-то вроде белого энергетического тела, которое полностью повторяло форму моего скелета.

Ищи центр чакротела, он в спинном мозге, — вела Алиса.

Довольно быстро я увидел пульсирующее белое пятно в задней части шеи. Это, как сказала Алиса, — ядро. А от него я легко отследил белоснежные чакроканалы, которые, будто вторые вены, покрывали всё моё тело.

Хорошо, Арчи. Теперь постарайся ощутить саму чакру. Она непрерывно циркулирует по чакроканалам. Направь её в указательный палец.

Это тоже не составило труда. Я расслабленно улыбнулся. Ну, хоть тут нет сложностей.

Тебе легко, потому что ты уже Огранец. Венику гораздо сложнее пройти первое испытание. Теперь попробуй вывести чакру за пределы пальца и придай ей форму иглы. Настолько тонкой, насколько сможешь.

Я устроился поудобнее и попробовал сделать то, что требовала Алиса. И понял, что зря рано радовался. Чакру получалось вывести — она выходила из пальца белым дымком. Но вот придать ей форму иглы не выходило, как бы я ни пытался.

Не позволяй чакре покидать пределы кожи, она сразу рассеивается. Сконцентрируйся только на контроле. Это несложно, у тебя должно получиться…

Не знаю, сколько я пробовал. Пару раз заходила служанка, но я, своим улучшенным слухом, слышал её шаги и притворялся спящим. Жутко хотелось есть, но я терпел. Вдруг Наталия или Михаил заметят такую очевидную неосведомлённость, что они подумают? Я смог придать форму чакре, лишь когда первые солнечные лучи проникли в комнату.

Такой иглой ты не сможешь нарисовать узор на чакротеле, — заметила Алиса.

Я с сомнением оглядел своё творение. Кривая, тупая, толстоватая, но всё же игла. Первое испытание пройдено!

«Что там за остальные испытания?» — развеял чакру и устало закрыл глаза. Я сильно вспотел и вымотался. Я расслабился, решив отдохнуть, но вдруг с содроганием почувствовал, как под кожей что-то шевелится. Меня снова скрутило от боли. Алиса что-то говорила, но я ничего не слышал, а через пару секунд и вовсе потерял сознание.

Глава 6. Я — Огранец

Меня разбудили солнечные лучи, настойчиво бьющие мне в лицо.

«Алиса… Долго я спал?» — сонно спросил я. Осторожно пошевелился и понял, что ничего не болит.

Нет, Арчи. Всего несколько часов. Перестройка твоего организма закончена. Ты стал сильнее, твои реакция и рефлексы улучшились.

Накатили воспоминания о позапрошлой ночи, в голове всплыл образ Ильи. Интересно, его уже ищут? Тревожные мысли не успели оформиться до конца — от них меня отвлекли завывания желудка. Как же я голоден…

Сел на кровати. Грудь не болела, самочувствие было отличным. Недолго.

— Ох, — я приложил руку к животу, внутри которого забурлил вулкан. Ощущения не из приятных. Побежал в уборную.

Из организма выводятся токсины, — пояснила мне Алиса, пока я страдал. Опять захотелось курить. Надеюсь, в этом мире есть табак…

Арчи, у тебя больные лёгкие. Курение ухудшит ситуацию.

Досадно…

Живот скрутило, в кишки словно кто-то воткнул нож и пару раз провернул. Я постарался отвлечься и спросил у Алисы:

«Какими будут второе и третье испытание? Я успею их выполнить?»

Они уже выполнены, — ответила Алиса — Второе испытание — нарисовать узор. Владелец тела сделал это с помощью пера. А третье — принять главный узор, который тебе подправил Михаил.

«Хоть один положительный момент».

Спустя минут двадцать я вышел из пыточной и почувствовал дикий голод. Меня встретила служанка — блондинка лет шестнадцати. Она отвернулась, чтобы не смущать меня — я как вылез полуголым из кровати, так и ходил.

— Доброе утро, — служанка поклонилась. — Одежда на кровати.

Мой живот долго и протяжно заурчал.

— Еда готова. Я вас провожу, — добавила она и снова поклонилась.

— Отлично… — протянул я. Здесь постоянно все со всеми раскланиваются. Это напоминало мне об азиатских обычаях Земли.

У подушки я нашёл стопку белых одежд. Как у Михаила и эскулапа. На одежде — костяной перстень с римской цифрой один. Остальные Огранцы носили перстни на безымянном пальце левой руки. Надену туда же. Надеюсь, не ошибусь.

«Алис, перстень магический?»

Лучше забудь про слово «магия», Арчи. Про перстень не знаю.

Досадно… Я одевался медленно, стараясь не делать резких движений.

На голое тело — плотная футболка без рукавов из странной ткани, мягкой и рельефной.

— Удобно.

Служанка промолчала. Она стояла спиной ко мне и ждала.

После я надел довольно плотные белые штаны и подпоясался тряпичным ремнём с костяной бляшкой. Поверх футболки — длинный, до середины бедра, жакет без застёжек, с высоким горлом и широкими рукавами. На груди знак, как у эскулапа, но в центре эдельвейса римская цифра один. Странная одежда. Непривычно.

На ноги — белые полуботинки без шнурков, сделанные из мягкой ткани, с костяными вставками по бокам. Без носков.

Я немного походил, привыкая к новой одежде и обуви, и довольно кивнул. Пошёл на выход и бросил служанке:

— Веди.

— Да, господин.

«Алиса, ты что-то узнала об узоре Призыва?», — спросил я, шагая по богато украшенному коридору. Встречные люди почтительно меня приветствовали — слуги отвешивали поклоны, а веники склоняли голову.

Да.

«Расскажи».

Узор Призыва позволяет попасть в Мир Двенадцати. Это отдельный мир, по легендам, созданный Богиней Анубис. В том мире живут двенадцать звериных семейств. Арчи знал о нескольких — Драконы, Собаки, Обезьяны. Ты вот призвал Свинью.

«Подозрительно похоже на китайский гороскоп, не находишь?»

Да, тоже так подумала. Обычно Огранец после активации узора случайно попадает к любому из двенадцати звериных семейств, где должен пройти какое-то испытание. Например, сразиться с кем-то своего уровня и победить. Только тогда он сможет вернуться.

Хм… Я вспомнил огромного монстра, которого встретил в том мире. Он явно был не моего уровня…

Но существуют отдельные кланы, у которых есть контракты с семействами, — продолжила Алиса. — Такие кланы из поколения в поколение могут призывать один из видов зверей. Это уже стало частью их силы…

Пока Алиса говорила, я вошёл в столовую. Уселся за стол, и мне сразу же подали еду — жареного цыпленка с овощами. Я жадно вгрызся в мясо, урча от наслаждения.

…Например, клан Драгиных может призывать Драконов. Благодаря этому он считается одним из сильнейших в Империи Русов. На Нипонских Островах сразу несколько кланов связали себя с семейством Обезьян. Скандинавы, извечные враги Империи Русов, призывают Собак. Больше всего кланов с силами призыва в Китайской Империи…

Жутко интересно. Многие названия мне знакомы, но в то же время всё кажется таким нереальным, сюрреалистичным. Будто в кино попал.

Быстро слопал цыплёнка, запил фруктовым компотом. И передо мной опустилось следующее блюдо — здоровенная ароматная жареная рыба.

…О Свиньях прежний хозяин тела не слышал. Не знаю даже, хорошо это или нет.

«И что мне делать с поросёнком?» — спросил я, приступив к рыбе. Как же давно я не ел так вкусно!

Подружиться. Призывать его, гулять с ним, кормить. Это создаст между вами крепкую связь.

Хм. Накормить, значит.

— А можно мне ещё одну тарелку? — спросил я у служанки. — Не пустую, конечно… С любой едой, но чтобы без мяса. И обязательно с яблоком.

— Да, — та поклонилась и поспешила выполнить мою просьбу.

Фрукты очень дорогие, их сложно выращивать, — предупредила Алиса.

Не знал, досадно.

«Как мне призвать поросёнка?»

Направь чакру в узор на запястье и наполни его. На будущее помни, что твой резерв не бесконечный, требуется время на его восстановление, а узор Призыва забирает много чакры.

Хм, понятно. Отложил рыбу. Служанка принесла большую тарелку с жареными овощами и отдельно — красное спелое яблоко.

— Спасибо.

Служанка странно на меня посмотрела и поклонилась. У неё поясница ещё не болит?

Так. Я вытер руки салфеткой, задрал широкий рукав жакета и сконцентрировался. Чакра побежала по чакроканалам, направляясь в запястье, и я буквально почувствовал, как она куда-то вливается. На руке проявились белые узоры.

— Закрой глаза, — попросил я служанку и сам плотно прикрыл веки, отворачивая голову.

Чакры уходило много, она будто в бездонный колодец проваливалась, и я увеличил напор. Спустя секунд пять яркая вспышка озарила столовую. Меня даже сквозь закрытые веки чуть не ослепило. Фух.

Открыл глаза и встретился взглядом с сонным поросёнком, который непонимающе оглядывался, стоя на столе.

— Хороший, — я почесал его за ухом. — Хочешь кушать? Вот, поешь, — я пододвинул к нему тарелку с овощами. Он понюхал их и неуверенно попробовал кусочек баклажана. Или чего-то похожего на баклажан. Поросёнку еда понравилась, он активнее заработал челюстями. Я, поглядывая на него, добивал рыбу. Жуткий голод. Столько всего съел, а всё ещё не наелся.

Милый поросёнок, — умилилась Алиса.

Я вздрогнул. Слишком это по-человечески прозвучало.

Служанка едва заметно улыбалась и следила за поросёнком, не замечая упавшую ей на глаза прядь волос. Я присмотрелся к свинке — она и правда выглядела прелестно. Розовая, гладкая, с невинными глазами. Я почесал её за ухом и с улыбкой постановил:

— Буду звать тебя Боря.

Поросёнок Боря замер, поднял голову и посмотрел на меня. На его лбу вспыхнул знак в виде круга с ножками внизу и дугой сверху. Мне он показался странно знакомым. Боря моргнул, фыркнул и продолжил есть.

Краем глаза увидел, как служанка старательно прячет улыбку.

Арчи, а со мной посоветоваться? — с укором сказала Алиса. — Борис Разящий — Император Империи Русов. А ты поросёнка его именем назвал…

Я подавился и закашлялся.

— Господин? — с участием спросила служанка.

— Всё хорошо, — отмахнулся я.

«Досадно вышло…».

Арчи… Имя уже не изменить. Не знаю, какие проблемы это нам принесёт.

«Тебе не показался знак на голове поросёнка знакомым?»

Ты видел его в лаборатории, на календаре с китайским гороскопом. Им обозначался знак свиньи.

Я на мгновение замер с рыбьей костью в руках.

Джулиан была права. Черри Ли связана с Богиней Анубис. Либо это она и есть.

Если учитывать, что Джулиан — это Богиня Аннабель, то… почему бы и Черри Ли не обожествиться? До сих не могу поверить, что ребята из лаборатории в этом мире стали настоящими Богами.

После рыбы настал черёд третьего блюда — салата с овощами и мясом. Когда я доел его, Боря почти закончил трапезу и лениво лежал, хрумкая остатками яблока.

— Спасибо, — я тяжело поднялся.

Служанка смущённо улыбнулась.

— Боря, — я потрепал поросёнка по голове. — Давай домой иди.

Тот лениво посмотрел на меня и закрыл глаза. Никуда Боря идти не желал.

«Алиса, как отозвать его?»

Арчи, я не знаю…

Я уставился на Борю, который, похоже, заснул.

— Эй! — я ткнул его в пятачок. — Пошли ко мне в комнату. Там поспишь.

Боря раздражённо фыркнул и отвернулся. Я озадаченно посмотрел на служанку, которая едва сдерживала смех.

— Эм, — почесал затылок. — И что делать?

Отнеси его, — посоветовала Алиса. — После перестройки тела ты стал сильнее, как раз проверишь насколько.

Я подхватил Борю и поднял.

— Ох, — чуть спину не надорвал.

«Алиса!»

Арчи, прости, я не думала, что Боря такой тяжёлый.

Я перехватил поросёнка поудобнее и потащил его в комнату. Служанка держалась чуть позади и с трудом сдерживала смех, покраснела вся. А у меня грудь закололо. Чёртов Боря! Я зло на него посмотрел. Этот ленивый засранец флегматично приоткрыл один глаз — с интересом посмотрел на меня и закрыл. Борю всё устраивало.

Когда до комнаты оставалось с десяток шагов, а я вспотел и окончательно выбился из сил, Боря с яркой вспышкой исчез.

— Чёрт! — я чуть не упал на пол, перед глазами всё мигало. Боря!

Я остановился и рукавами потёр глаза, подождал, пока восстановится зрение и исчезнут белые пятна. Грудь болела, дышать было тяжело, кружилась голова.

— Зажарю, свинья проклятая!

Рядом, не выдержав, прыснула служанка. Сделал вид, что не заметил. Когда я более-менее пришёл в себя, мы продолжили путь. В комнате уже ждали — не успел переступить через порог, как на меня с объятиями набросилась Наталия. Я опешил и попытался отодвинуться — тётя тесно прижимала меня к своей роскошной груди. Как бы конфуза не вышло.

— Спасибо! — прошептала Наталия, чмокнула меня в щёку, отстранилась. и придирчиво осмотрела. Её глаза подозрительно поблёскивали. Выглядела она счастливой.

— Почему такой уставший, как гуль после случки?

Служанка крепко стиснула зубы, чтобы не засмеяться, и отвернулась.

— Свинью тащил, — проворчал я.

— Зачем? — искренне удивилась Наталия.

— Не знал, как отозвать, — буркнул я и пошёл умываться. Когда дверь в уборную почти закрылась за моей спиной, меня догнал запоздалый громкий смех.

Арчи, я поняла. Когда узор активируется — тратится чакра и происходит Призыв. После него чакра продолжает утекать и поддерживать твоего зверя в нашем мире.

«Как-то много чакры жрёт, не думаешь?» — спросил я, ополаскивая лицо.

Основной обьём уходит на активацию. На поддержание узора тратится очень мало чакры, я сперва даже не заметила потерю.

«И почему Боря ушёл в свой мир?»

Ты словил чакроистощение, когда чакра в твоём теле достигла отметки в пятнадцать процентов от общего объёма.

Я вспомнил слабость и головокружение.

«Значит, мне просто надо оборвать поступление чакры в узор, чтобы его деактивировать?» — мысленно уточнил я, вытирая лицо белым полотенцем.

Да.

Отлично. Я вышел из уборной. Наталия широко улыбнулась и махнула рукой:

— Пойдём. Я отведу тебя к дедушке. Тебе многое следует узнать и многому научиться. Ты теперь Огранец, а это совершенно другая ответственность.

Поспешил за тётей, которая, не дожидаясь моего ответа, вышла из комнаты. Я решил полностью интегрироваться в новый мир, в новую личность. Я больше не Артём Князев, я — Арчи Белов. Конечно, прошлую жизнь я никогда не забуду. Мама, папа, Мишка и Като навсегда в моём сердце.

Кабинет Михаила находился на втором этаже. Внутри — большой массивный стол из белого дерева, справа от него — кресла вдоль стены, а слева — полки с книгами и свитками.

— Садись, — мой прадед указал на ближайшее кресло. Сам он сидел за столом и что-то писал.

Арчи, в Империи Русов нет понятия «прадед», всех зовут дедушками, — предупредила Алиса. Наталия умостилась рядом со мной. Я физически чувствовал исходящие от неё флюиды счастья.

— Ты сегодня призывал своего компаньона? — не отвлекаясь от своего занятия, спросил Михаил.

— Да, — я задержал взгляд на толстой чёрной книжке, которая лежала по правую руку от него. На её обложке золотыми буквами было вытеснено одно слово. Омад.

Сердце застучало быстро-быстро, я сглотнул.

Арчи, перестань так пялиться.

— Назвал его?

— Да, Боря, — спокойным голосом ответил я, стараясь не выдать своего волнения.

Михаил хекнул и удивлённо на меня посмотрел. Наталия подавилась и закашлялась, прижала ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться в голос.

— Удачное имя, — хмыкнул он с иронией и покачал головой. — Ладно. Начнём с азов. Что такое узор, Арчи?

Я задумался и попытался сформулировать:

— Узор — это преобразователь чакры в способность?

Услышав мой ответ, Михаил задумался.

Арчи, прежний владелец не отличался умом. Он почти не посещал занятия, а мачеха ему потакала, — обрадовала меня Алиса. — Единственное, что я знаю, — узоры наносятся на чакротело, а потом вгрызаются в кости.

— Для своего уровня ты весьма точно сформулировал определение, — согласился Михаил. — Пока ты Прима — этих знаний достаточно.

— А потом?

Очень любопытно. Информация никогда не помешает.

— Деусы способны переносить узоры на оружие. И там мало одной чакры, — Михаил открыл ящик стола, покопался в нём и вытащил белую тонкую книжицу, положил её перед собой.

— Узор не так прост, Арчи.

— На оружие? — я удивился. — Узоры же вырезают на костях.

— Так и есть, — Михаил меланхолично кивнул. — И один из постулатов гласит: Если узор нарисован — его невозможно удалить. Только вот к узору можно добавить Грань. Добавишь вторую Грань — станешь Деусом. Третью — Трибусом. И так далее. Чем больше Граней, тем сложнее использовать узоры, тем глубже их действие.

— Узор нельзя изменить? — пробормотал я.

— Именно.

— Но вы же…

— Я изменил чистоту узора, Арчи. Чистоту Главного узора, заметь, — Михаил внимательно посмотрел мне в глаза. — Главный узор отличается от остальных. Его чистота не так важна. Но вот узор Призыва, который у тебя на руке… Ты использовал Белое Перо, Арчи. Им рисуют сложные узоры, но их чистота всегда колеблется от пятидесяти до шестидесяти процентов…

Арчи, обязательно спроси его, сколько конкретно процентов у твоего узора Призыва. Я попробую проанализировать и выявить закономерность.

— …Постулат Пути Неба гласит: Чакротело с каждым узором повышает своё сопротивление. Каждый раз используя Белое Перо, ты лишаешь себя практики рисования узора на своём чакротеле. Ты теряешь связь с его сопротивляемостью и тем самым губишь свой потенциал. Я очень надеюсь, что ты больше не поступишь настолько глупо.

Я кивнул. Получается, нельзя без лишней необходимости использовать сторонние предметы для рисования узоров на своём чакротеле, потому что сопротивление бесконтрольно возрастёт и в следующий раз будет труднее рисовать. Досадно…

Подумав, я засыпал Михаила вопросами:

— Вы сказали — Путь Неба. А какие ещё есть Пути? Сколько процентов чистоты у моего узора Призыва? И можно его как-то изменить, улучшить? И на что вообще влияет чистота?

— Стоп, — прервал меня Михаил и постучал пальцем по белой книжице. — У меня нет времени, чтобы лично объяснять тебе элементарную теорию. Почитаешь книжку и начнёшь обучение. Пока — индивидуально. Ты сильно отстаёшь от ровесников.

Я расстроено кивнул. Досадно.

— Но на заданные вопросы я отвечу, — смилостивился Михаил. — Путь Неба — это путь Грани. Его называют путём Огранённого. Это самый древний и могущественный путь.

Я кивнул. Путь Грани — Путь Неба — Огранцы. Пока всё понятно.

— Как появился? — сам у себя спросил Михаил и положил руку на чёрную книгу. — Церковь Пророка Великого утверждает, что это подарок самого Пророка нам, людям. В Священном Писании Церкви, Омаде, написано, что на заре Эпохи Рассвета Пророк создал узор и проложил Путь Неба для людей, которые в те времена жили под гнётом гулей. Родина Пророка — Иран, и по сей день эта страна остаётся одной из самых могущественных на Терре.

Волнение подкатило к горлу.

«Алиса. Дедушка Омад из Ирана. Дневник Джулиан. Мог ли он жить во времена Пророка или даже знать его лично?»

Арчи, я не знаю. Вполне возможно, что Омад и Пророк — один человек.

Я сглотнул. Боже, что же творится…

— Помимо Пути Неба есть Путь Земли и Путь Звёзд, который ещё называют Путём Глаз, — продолжил Михаил.

Я едва сдержался, чтобы не коснуться глаза.

— По Пути Земли следуют Чернокнижники, а Путь Звёзд — очень редкая мутация глаз. Подобной обладает наш Император — Борис Разящий.

Арчи, после слов Михаила я нашла забытую в памяти информацию про…

Но Алиса не договорила.

— …Он обладает Глазом Рака, одним из самых могущественных, — Михаил сдавил ладонью стол до побелевших пальцев, тёмные кончики которых теперь казались чёрными. Он злится?

— Таким же глазом обладает и твой брат по отцу — Артём Рязящий.

Я вздрогнул. Перед глазами почему-то всплыл образ маленького мальчика со странными глазами. По два чёрных сдвоенных зрачка в каждом, как цифра «69», только повёрнутая набок.

Напомни про чистоту узора, Арчи.

Я моргнул, и наваждение исчезло.

— Сколько процентов чистоты у моего узора Призыва? — спросил я.

— Пятьдесят шесть процентов, — Михаил заметно помрачнел. — Его эффективность крайне низкая, чакропотеря при использовании колоссальна. Про другие свойства чистоты узора узнаешь из Путеводителя, — Михал взял тонкую книжку и протянул мне.

— Спасибо, — я поклонился, как тут принято, и взял книжку. Белая, из кожи. Скорее бы прочитать. Надоело чувствовать себя дураком.

— Ты не ответил на один вопрос, деда, — подала голос Наталия, которая откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу и рассматривала свои пальцы.

Михаил на мгновение задумался, а затем кивнул:

— Чистоту узора можно улучшить, для этого нужны реликты. Но свой узор Призыва ты выше семидесяти процентов не поднимешь.

— Спасибо, — снова поблагодарил я.

Досадно. Глупость и ошибка — прошлого владельца тела, а страдать придётся мне.

— В честь твоей инициации я хочу сделать тебе небольшой подарок, — Михаил закатал правый рукав и коснулся пальцем точки на запястье. На его коже загорелся небольшой белый узор — рассмотреть не удалось, я увидел самый краешек. А затем Михаил достал из… узора белый футляр! Из рисунка на коже достал футляр! Мой рот от удивления распахнулся.

Арчи, в узорах можно хранить вещи. Это что-то немыслимое… — Алиса тоже впечатлилась.

Михаил положил футляр перед собой и откинул крышку. На бархатной подкладке лежали десять изогнутых пластинок.

— Их создал я, — Михаил захлопнул футляр. — Виктор назначит тебе время операции. А теперь ступай.

Операции? Про что он говорит? Опять доктора, лаборатории? И спрашивать нельзя — вдруг что заподозрят, и не спрашивать — натуральная мука.

— Да, — я поклонился ещё раз. — Спасибо вам большое! — осторожно взял футляр. Любопытно — жуть, но расспросы оставлю на потом. Тётя в ответах, скорее всего, не откажет.

— Я сама займусь его обучением, — Наталия хитро улыбнулась и поднялась.

— Уверена?

— Я пока свободна, — Наталия изящно заправила выбившуюся прядь за ухо и подмигнула мне. — Почему бы не помочь любимому племяннику?

— Хорошо, — Михаил как-то странно на меня посмотрел. Мне показалось или в его глазах на короткий миг вспыхнул огонёк сочувствия? Тревожный знак… Дед вздохнул и покачал головой. — Но сперва — проводи к Виктору, пусть обследует его тело.

— Конечно. Арчи, за мной! — скомандовала Наталия и вышла из кабинета.

Я последовал за ней.

— Можешь идти, я сама провожу его, — приказала Наталия служанке. Та поклонилась и убежала.

— Что в футляре? — спросил я, следуя за тётей.

— Ногти, — весело откликнулась та.

Я запнулся. Ногти? По телу пробежали мурашки. Я посмотрел на руку Наталии, на её аккуратные, но главное… белые! Ногти. И у Михаила они белые. Может…

Арчи, думаю, что так и есть. Тебе заменят родные ногти на те, что подарил Михаил, — подтвердила мои подозрения Алиса.

Наталия свернула направо, к лестнице, ведущей вниз. Я шёл за ней и крепко сжимал в ладонях футляр и белую книжицу. После беседы с Михаилом в голове крутились тысячи мыслей.

На краю сознания засела слабенькая тревога. Исчезновение Ильи уже обнаружили? Как там Милана? Пока Наталия в хорошем расположении духа, надо обязательно попросить её перевести Милану сюда. Служанки в этом доме чувствуют себя довольно свободно, как я заметил. Если начнётся расследование, это обезопасит и меня, и Милану…

Наконец, мы остановились у двери на первом этаже. Наталия постучалась и, дождавшись приглашения, вошла. Я поспешил за ней.

Кабинет эскулапа Виктора выглядел просто — небольшая комната с одной кушеткой и двумя столами. За одним из них он и сидел, вертел в пальцах что-то маленькое и внимательно рассматривал. Я пригляделся. Кажется, кость с нечёткими узорами.

— Наталия, — он поднял голову и криво улыбнулся. — На обследование?

— Не только, — Наталия уселась на свободный стул. — Дед подарил Арчи роговицы. Хотим на приём записаться.

— Ценный подарок, — эскулап поморщился. Его большой лоб перерезали глубокие морщины. — Подходите сегодня в восемь вечера.

Интересно, есть ли различия между временем тут и на Земле?

Эскулап вышел из-за стола и направился ко мне. Я заскрежетал зубами. В душе поднимался страх. Ненавижу докторов!

— Не бойся, — Виктор говорил спокойно, но мне казалось, что его глаза смотрят на меня с насмешкой.

— Не боюсь! — огрызнулся я и разозлился ещё сильнее. На себя. На свой страх. Как перестать трусить?

— Да неужели?.. Снимай жакет и тунику, — приказал эскулап. — И ложись сюда, — он указал на кушетку. Рядом с ней я заметил небольшую раковину.

Я послушался. Улёгся, слегка поежившись, когда холодная обивка кушетки неприятно обожгла спину. Боковым зрением увидел, как Виктор снял свой жакет и подошёл ко мне. На его ладони загорелся зеленоватый узор, он прижал её к моей груди.

«Алиса, что он делает?»

Я не чувствую никакого вмешательства.

Эскулап нахмурился, пожевал губу.

— Ну что там? — нетерпеливо спросила Наталия.

— Болезнь ослабла, но не исчезла, — ответил Виктор. — Скверна не отступит и продолжит набирать силу.

— Гулье дерьмо, — выругалась Наталия. — Скажи, это внешнее воздействие? Его специально отравили, да?

— Я не знаю, — Виктор отошёл к умывальнику и тщательно вымыл руки. — Никогда не видел подобной болезни. Но я уверен, что мастер Анастасия скажет гораздо больше. И возможно — вылечит.

Наталия скривилась.

Я торопливо встал и оделся.

— Уверена, что всё устроила эта гулья подстилка, — пробормотала Наталия. — Думала, что Арчи умрёт…

— Ната, — Виктор резко повернулся к ней, его глаза гневно сверкнули. — Ты Огранец. Соответствуй. Ругаешься как алкаш-веник.

— Ой, да ладно, — Наталия легкомысленно отмахнулась. — Пошли, Арчи. Пора начинать тренировки.

— Жду в восемь. Прошу не опаздывать, — Виктор вытер руки и уселся обратно за стол.

Мы с Наталией вышли из кабинета. Она вела меня по коридорам и весело что-то напевала.

— Наталия, а можешь Милану сюда перевести? — осторожно поинтересовался я.

— Могу, — Наталия широко улыбнулась. Ой-ой, не внушает мне её радость доверия. — Но только если выложишься на полную.

Мы вышли во двор и направились к виднеющимся вдали большим белым воротам. Вокруг красота — фонтаны, чистые дорожки, зелёные кусты. Заметил несколько клумб с белоснежными цветущими эдельвейсами.

— А куда мы идём?

— За город.

— А разве там не опасно? — подозрения мои усилились, в голове тревожно завопила сирена.

— Очень-очень опасно, — сразу от ворот протянулась широкая оживлённая улица. — Гули, звери, преступники. За городом очень опасно.

Мимо нас проехала карета, запряжённая собаками. На её крыше трепыхались красные ленты и болтались большие красные шары, похожие японские фонарики.

— А если опасно, то зачем мы туда идём? — спросил я, оглядываясь. То тут, то там возвышались чёрные столбы. По ним кто-то прыгал. На огромной скорости. Выглядит круто, тоже так хочу.

— Обычные тренировки растянутся надолго, — Наталия приблизилась и положила ладонь мне на шею. В нос ударил приятный запах цитрусов. — Поэтому будешь учиться по моему методу.

Она мило улыбнулась и повернулась к ближайшему столбу, который был метров десять в высоту, не меньше. Я ощутил, как ладонь Наталии сжимает ворот моего жакета. Сглотнул. Что-то мне это не нравится.

— Погнали! — весело крикнула Наталия и, схватив меня за шкирку, как неразумного котёнка, стремительно прыгнула на столб.

Глава 7. Высокий ход и гули

Я крепко сжал челюсти, чтобы не заорать. Наталия держала меня за шиворот и стремительно прыгала по столбам.

— Чакра может усилить любую часть тела, — спокойно объясняла она, не сбавляя скорости. Несмотря на ветер, свистящий в ушах, я её прекрасно слышал. — Направь чакру в ноги, напитай мышцы. А потом прыгай! Прыгай, как гуль на иголках!

Скорость Наталии поражала, она будто по обычной дороге бежала, а не скакала по столбам. Сами столбы были двух видов — высокие и низкие. Наталия прыгала по высоким — между каждым расстояние было не меньше десяти-пятнадцати метров.

Прыгать можно было не только по столбам — я заметил ещё три вида… дорог: выступы на крышах и стенах домов, небольшие столбики на воротах и специальные вставки в стволах деревьев. Я старался запоминать всё, что видел, но из-за тряски и большой скорости получалось не очень. Улицы были довольно чистыми, а в середине длинных столбов выделялись выступы на уровне коротких — вот и всё, что я приметил.

Наталия в очередной раз прыгнула, и я сжал зубы ещё крепче. Мои внутренности словно подпрыгнули и зависли. Мы приземлились на крышу одного из трёхэтажных домов, и Наталия меня отпустила.

Я пошатнулся и упал на четвереньки. Голова кружилась после такой безумной пробежки. Каким-то чудом в руках я до сих пор сжимал футляр с ногтями и книжку.

— Направь чакру в голову, — строго приказала Наталия, — и привыкай теперь пользоваться ею как мыслью. Чувствуешь дискомфорт? Чакру туда. Она поддержит, ускорит регенерацию.

Я сделал, как велено. Сосредоточился, перемещая чакру в голову. Полегчало. Я выдохнул и встал на ноги. Как и на всех других крышах, на этой тоже был сад. Овощи, похожие на баклажаны и огурцы, какие-то бобы, деревца с ягодами.

— За мной, — Наталия подошла к краю крыши. Подул сильный ветер и разметал её белые волосы.

Я поежился от холода. Досадно…

— Видишь? — она указала на короткий чёрный столб на обочине улицы, в метрах трёх от нас. В его верхней части было небольшое углубление. Специально под форму стопы? Для удобства?

— Прыгай, — подтолкнула меня Наталия.

— Чего?!

— Прыгай на столб, — Наталия посмотрела на мои руки и потребовала: — Давай всё лишнее сюда.

Я отдал ей книжку и футляр, они и правда мешали.

— Чего смотришь? — Наталия подняла бровь. — Прыгай давай. Или тебе помочь?

Внутри всё похолодело. Ветер снова подул, наша одежда затрепетала.

— Чакру в ноги и вперёд, я повторять не буду, — Наталия поджала губы.

Я тяжело сглотнул и посмотрел на столб. И как мне до него допрыгнуть? Направил чакру в ноги.

Арчи, я тебе помогу, — сказала Алиса. — Продолжай.

Я физически чувствовал, как мышцы в моих ногах становятся крепче и эластичнее.

Снижай напор, Арчи.

Потихоньку уменьшил поток чакры. Наталия стояла рядом — скрестила руки под немаленькой грудью и нетерпеливо смотрела на меня, притопывая носком.

— Ну же! — не вытерпела она. — Прыгай!

Арчи, попробуй выбросить чакру через носок и прыгай.

И я, не сводя глаз с вершины столба, прыгнул. Меня обуял восторг — я летел! Но затем гравитация взяла своё, секунда — и я падал, пытаясь сгруппироваться так, чтобы не удариться о столб, а нормально приземлиться на его вершину.

Арчи, укрепи опорную стопу чакрой, — подсказала Алиса.

— Ха! — вес пришёлся на правую ногу, колено подогнулось, я закачался, размахивая руками, но удержался!

Подул ветер. Чёртов ветер.

Досадно…

Я покачнулся, потерял равновесие и полетел вниз, не в силах удержать крик. Земля стремительно приближалась! Я зажмурился, прикрыл голову руками и направил туда чакру. Всё произошло на автомате за долю секунды. Я готовился к падению. Но не упал.

Что-то крепкое обвязало меня вокруг пояса — внутренности вновь подпрыгнули и перевернулись — и я полетел обратно на крышу, спиной вперёд.

— К-ха! — я упал на спину и прокатился по крыше, ломая стебли каких-то бобов. Дух вышибло, я с трудом дышал. Встал на четвереньки и закашлялся.

— Отлично! — услышал я радостный голос Наталии и увидел перед собой носок её белого ботинка.

Она подхватила меня за шкирку и поставила на ноги. Я увидел её довольную улыбку.

— Ты намного талантливее, чем я думала! С первого же раза долетел! — она отряхнула мою одежду и потащила к краю крыши.

— Давай ещё, только на этот раз попробуй не упасть.

Я несколько раз вдохнул и выдохнул, стараясь не обращать внимание на болезненные уколы в лёгких. Страшно так-то, я минуту назад уже с жизнью прощался, а тут снова прыгать надо.

— Ну!

Ну почему она такая нетерпеливая?

Я прыгнул.

Арчи! Недолёт!

Не успел я испугаться того, что мои зубы сейчас встретятся со столбом, как меня снова что-то обхватило и дёрнуло назад.

— Неужто тебе просто повезло, Арчи? — Наталия грозно нависла надо мной, пока я отряхивался. Опять в земле вывалялся. Но, на удивление, ткань моего жакета совсем не замаралась.

— Приветствую! — раздалось где-то спереди.

Я повернулся на голос. На столбе рядом с домом стоял мужчина в бело-золотой одежде. С рыжей бородой и шевелюрой, руки спрятаны в широких рукавах, на груди значок льва с открытой пастью. Странно, я думал, что тут у всех Огранцев одежды строго белые.

— Филипп, — Наталия нахмурилась, — не мешай нам, иди отсюда.

— Я просто понаблюдаю.

Я обратил внимание на ноги Филиппа — он стоял на правом носке, левая нога обхватывала сзади правую.

— Пшёл вон! — Наталия резко взмахнула рукой.

Раздался хлопок, и Филипп отпрыгнул, сжимая между указательным и средним пальцами что-то острое и тонкое, похожее на шило с толстой длинной иглой. Из его руки струился красноватый дымок. Чакра. Только почему другого цвета?

— Ната, спокойнее, — миролюбиво улыбнулся Филипп, приземляясь на столб подальше.

— Ушёл отсюда, не мешай, — Наталия успокаиваться не собиралась — встряхнула рукавом, и оттуда выпали ещё три шила. Она зажала их между пальцев. Светлые рукоятки покрылись вязью белых узоров.

— Ты как всегда, — горько улыбнулся Филипп. И мне почему-то стало его жалко. Он так смотрел на Наталию… — Удачи тебе, Арчи.

Он кивнул мне и резко прыгнул, так быстро, что его очертания смазались в бело-золотую полосу. Я увидел, как Филипп долетел до следующего столба, стоящего в метрах ста от нас, а потом он исчез. Столб, с которого он прыгнул, мелко вибрировал. А на его вершине медленно исчезал красный дымок чакры.

— Гуль проклятый, — выругалась Наталия, пряча оружие. — А ты чего стоишь?! — шикнула она на меня. — Прыгай давай, гуль лупоглазый. Стоит пялится.

Я поморщился, но промолчал. Судя по всему, она язык за зубами никогда не держит, даже деда не стесняется.

Я подошёл к краю крыши и сконцентрировался. В прошлый раз я был слишком беспечен, вот и не долетел. Выдохнул. Прыгнул. И на этот раз у меня получилось! Я даже смог удержаться.

— Давай теперь на тот, — Наталия указала на другой короткий столб.

Арчи, не забывай о контроле чакры. Ты сбиваешься, — напомнила Алиса.

Я прыгнул, и снова успешно.

— Теперь вдоль улицы прыгай и попробуй набрать скорость, — раздалось сверху. Я повернул голову и скосил глаза. Чуть поодаль, на высоком столбе, стояла Наталия. Руки за спиной, спина прямая, волосы и одежда колышутся под ветром. И в отличие от Филиппа — оба носка на вершине столба.

Я сконцентрировался на следующем столбе. И прыгнул. Заметил, что бегущие впереди люди, увидев меня, отпрыгивают в сторону — на выступы домов.

Арчи, усиль поток в левую ногу. Корпус чуть вперёд.

Подсказки Алисы позволили мне не грохнуться. Я бежал по столбам и ускорялся. Внутри горел восторг. Круто! Мимо проносились дома, деревья, другие Огранцы и Чернокнижники. А я бежал, бежал и бежал, с каждым шагом ускоряясь. Но продолжалось это недолго.

Арчи, осторожно!

Моя нога подвернулась, и я полетел вниз. Желудок сжался, я усилием воли заставил себя держать глаза открытыми и увидел, как мой корпус обхватила белая цепь. Мне показалось, что мои бедные рёбра затрещали, когда рвануло вверх.

Снова крыша дома, снова чужая рассада, снова комья земли на жакете.

— Неплохо, — рядом приземлилась Наталия, поднимая пыль. Я отвернулся, прикрывая нос, и поднялся на ноги. Грудь ныла тупой болью, дышать было трудновато.

Арчи, скажи ей, что такими темпами она тебя раньше болезни убьёт, — раздражённо проворчала Алиса.

— Я не думала, что твой контроль чакры настолько хорош, — похвалила меня довольная Наталия. — Всё же ты Белов, а не Драгин, — она скривилась.

— Что дальше? — спросил я. Усталость брала своё — чакра уже не так бодро бежала по чакроканалам.

— Как что? — удивилась Наталия. — Продолжишь бежать, пока не выберемся из города. Там уже я тебе помогу.

Досадно…

— А что за цепи белые?

— Потом узнаешь, — отмахнулась Наталия и резко прыгнула на ближайший длинный столб, снова поднимая волну пыли.

Я тяжело вздохнул, проверил чакру в ногах и поспешил следом, но по коротким столбикам. Я полностью сконцентрировался на прыжках — слушал советы Алисы, контролировал уровень чакры и пытался не навернуться. По сторонам почти не смотрел, но всё равно заметил, как местность изменилась. Аккуратные трёхэтажные белые дома с садиками на крышах сменились желтоватыми многоэтажками этажей в десять каждая. И всё вокруг серо и уныло, без деревьев. По улицам расхаживает больше веников и слуг, чем Огранцев.

Арчи, похоже, что это район для бедных, — сделала вывод Алиса.

Улица сильно сузилась, и нам приходилось прыгать по выступам на стенах многоэтажек. Никогда раньше я не был настолько аккуратен — каждую секунду следил, чтобы во что-то не врезаться.

— Сейчас мы с тобой перемещаемся по высокому ходу, — донёсся откуда-то сверху голос Наталии. — Наземными дорогами пользуются только те, кто слаб. Не нужно недооценивать высокий ход, он помогает Огранцам и Чернокнижникам держать себя в форме. Даже передвигаясь, мы тренируемся.

Вскоре показались высоченные стены. На фоне тёмно-серой каменной кладки выделялись белые ворота.

Я прищурился, пытаясь получше их рассмотреть…

Арчи!

Досадно…

Хрясь!

Я врезался лицом в перекладину и полетел вниз. Но меня тут же подхватили знакомые цепи, и вскоре я снова валялся на крыше, только теперь десятиэтажного дома.

Кровь заливала лицо, но боли не было. Я быстро направил чакру в нос …

— Ах ты ж, гуль кривоносый! — Наталия схватила мой нос и с хрустом его вправила.

— Ох, — я согнулся, из носа захлестала кровища, из глаз потекли слёзы, боль вспыхнула за глазами и выстрелила, кажется, прямо в мозг.

— Вот, глотай, — Наталия грубо впихнула мне в рот какую-то таблетку. Я её тут же проглотил, но о чакре тоже не забывал.

— Я, когда прыгать училась, шесть раз нос ломала, — похвасталась Наталия. — И трижды зубы выбивала. Так что тебе ещё повезло.

— Ещё как, — гнусаво проворчал я. Кровь перестала идти, боль тоже потихоньку пропадала.

— Когда нос ломаешь — всегда слёзы идут, — доверительно сообщила Наталия, вытаскивая из рукава носовой платок. У неё там что, тоже узор, как у Михаила? Или у неё талант компактно вещи складывать? Как в тетрисе.

Я вытерся, отгоняя странные мысли.

— Немного осталось, — Наталия похлопала меня по плечу. — Побежали, нам ещё на гулей надо посмотреть.

Надеюсь, что только посмотреть…

Мы продолжили путь. Когда допрыгали до ворот, я заметил в стороне широкое двухэтажное здание с длинной вывеской, но из-за большого расстояния не рассмотрел надпись.

Арчи, попробуй направить чакру в глаза, — посоветовала Алиса.

Действительно помогло — зрение немного улучшилось. Теперь я мог прочитать незнакомое слово на вывеске.

Арчи, это вокзал.

— Вниз, — приказала Наталия, когда до ворот оставалось метров десять. Перед нами по улице взад-вперёд ходили мужчины в коричневых одеждах. Патруль?

Мы спрыгнули.

— Подожди тут.

Наталия подошла к одному из мужчин и заговорила.

«Вокзал, Алис? Тут есть поезда?»

Да. На таком ты приехал в Петербург. Именно внутри поезда тебе стало плохо и ты впал в кому.

«А как же монстры за городами?» — удивился я.

Поезда проходят под землёй. Их пути хорошо охраняются. Ещё я знаю, что существует воздушный транспорт.

— Идём, — позвала меня Наталия.

Мы подошли к стене вплотную, и я заметил неприметную дверь. Один из людей в коричневых одеждах открыл её перед нами, и мы вышли за пределы города. Первое что я заметил — сухо. Какие-то камни, иссохшие деревья и редкие столбы. И много пыли в воздухе. Чуть дальше над землёй нависали очень тёмные тучи.

— Я тебя понесу, — Наталия огляделась, задержала взгляд на туче. — Нужно выйти за пределы бублика.

— Чего?

— По пути расскажу, — Наталия направила на меня руку, и из её рукава вылетела белая цепь.

Я и пикнуть не успел, как цепь обмоталась вокруг меня, превращаясь в кокон, и плавно подняла в воздух. Снаружи только голова осталась торчать.

— Погнали! — Наталия резко оттолкнулась от земли с такой силой, что после неё остался небольшой кратер.

Она прыгала по столбам и камням с огромной скоростью — я ничего не видел, всё вокруг размывалось.

— Бублик — это защита Петербурга, — заговорила Наталия. Я её прекрасно слышал, будто мы в спокойной обстановке вели светские беседы, но сам и слова не мог вымолвить. — Бублик — туча, которая окружает город. Если вдруг из Зоны повалит волна гулей, то из бублика пойдёт особый дождь. Обычно его хватает, чтобы уничтожить процентов девяносто от волны.

Арчи, после слов Наты всплыли некоторые забытые воспоминания. Гули живут в Зонах, и эти Зоны бывают разных видов и размеров.

— Гули очень редко забредают в пределы бублика, поэтому нам надо отойти подальше.

Наталия прыгала. Город отдалялся. Солнце уже не могло пробиться из-за туч, стало довольно сумрачно.

— Цепи — это традиционное оружие Беловых, — через пару минут молчания подала голос Наталия. — И тебе тоже придётся научиться ими пользоваться, Арчи.

Цепи? Странный выбор. Но интересный.

— Что бы тебе ещё рассказать?.. — задумчиво протянула Наталия. — Почему молчишь? У тебя нет вопросов?

Я наклонил голову к груди и попытался спросить — точнее проорать, — почему у Филиппа отличается цвет чакры. Получилось просто поорать.

— Не слышу тебя, говори более внятно.

Я заскрежетал зубами. Она издевается! Я прикрыл глаза и молча позволил себя нести. И вроде даже задремал.

— Мы близко, — услышал я Наталию.

Открыл глаза и прищурился из-за яркого солнечного света — мы вышли за пределы тучи. Наталия, продолжая прыгать, посмотрела на меня через плечо, поджала губы и с ноткой уважения сказала:

— А у тебя стальные нервы, Арчи. Обычно все дико мандражируют и волнуются, когда впервые покидают город. А ты спишь. Моё уважение.

Арчи, твоя чакра полностью восстановилась, — порадовала меня Алиса. — Если захочешь что-то сказать во время движения, попробуй укрепить голосовые связки. Это должно помочь.

А я даже не подумал об этом. Досадно…

Наталия снизила скорость, прыгая по камням и редким, старым на вид, столбам. Солнце припекает, куда ни глянь — везде пустынные пейзажи.

Арчи, вокруг большая концентрация чакры. Твой главный узор на шее медленно её поглощает.

Я проверил своё чакротело и увидел, о чём говорила Алиса — прозрачную энергию в воздухе и светящийся овал на задней части моей шеи, к которому тянулись потоки этой энергии.

— Тут много чакры, — осторожно сказал я. Ветер больше не забивал мне рот и нос, и я мог нормально говорить.

— О, ты заметил? — удивилась Наталия. — Твоя чувствительность и контроль и правда поражают. Ты очень талантлив, Арчи.

Я мысленно скривился. Это всё заслуги Алисы, а не моего таланта. Досадно…

— Да, ты прав, за пределами городов очень много разряженной нейтральной чакры. Из-за неё веники не могут тут долго жить, чакра медленно их убивает. Чем больше Огранцев в городе, тем безопаснее в нём жить веникам.

Не успел я осмыслить сказанное Наталией, как она резко ускорилась и направилась на небольшую каменную возвышенность.

— Опа! — она приземлилась на обе ноги и чуть согнула колени, во все стороны от неё разошлась волна воздуха.

Цепи распутались и отпустили меня, и я грохнулся вниз. Хорошо хоть высота небольшая, небольно падать.

Я поднялся, уже привычным движением отряхнулся и подошёл к Наталии. Перед нами был обрыв метра в три, и там, внизу, до самого горизонта, раскинулась равнинная пустыня, как и прежде. Только вот…

— Видишь?

— Да, — я кивнул, направляя побольше чакры в глаза. В метрах пятидесяти, в трупе какого-то зверька, копошился… кто-то. Ростом мне по пояс, полностью лысый и безглазый. У него была серая кожа, пятипалые руки и ноги со сросшимися пальцами.

— Это гуль, — поведала мне Наталия. — Самый слабый вид. Такого даже веники смогут прикончить, если им оружие в руки дать. Твоя цель — убить его.

Я скривился, наблюдая, как монстр обсасывает косточку безгубым ртом.

— Вот, — Наталия вытащила из рукава три шила и протянула мне. — Умеешь метать?

— Нет, — я осторожно взял это странное оружие. Тёплое, сделанное будто из старой кости, и лёгкое. Тонкое острие крепилось к гладкой ручке, на которой вились причудливые узоры.

— Это очень удобное оружие — хаси. Если не умеешь метать, то просто влей туда чакру и направь на гуля.

«Алис, почему это слово мне кажется знакомым?»

Арчи, хаси — это палочки для еды на японском.

Я закашлялся.

— Вперёд! — Наталия хлопнула меня по спине, и я свалился с обрыва.

Твою!..

Я влил чакру в ноги и руки, пытаясь смягчить падение.

Арчи, он заметил!

Я быстро встал и увидел, что гуль повернулся ко мне и замер. Какой же он мерзкий! Тонкие ноздри на безносом приплюснутом лице, большой рот с острыми, как гвозди, зубами, а между ног — гениталии, очень отдалённо напоминающие мужские.

— Давай, Арчи! — весело крикнула Наталия.

И гуль побежал на меня, постепенно ускоряясь. На четвереньках, перебирая всеми четырьмя конечностями, он двигался быстро и походил на крупную собаку.

Я тут же взял первую хаси и направил на гуля.

Арчи, чуть ниже… Правее… Да, стреляй.

Я влил в хаси чакру и почувствовал, как оружие тянется вперёд, будто само хочет вылететь из пальцев. Но узоры на ручке только-только начали наливаться светом, поэтому я его не выпустил.

Когда гулю оставалось до меня метров пятнадцать, я отпустил хаси. Если бы я не держал чакру в глазах, то не заметил бы выстрела, настолько быстрым он был. Гулью башку прошило насквозь, и тварь с громким визгом повалилась вперёд. Гуль прокатился пару метров, а затем… встал! Он помотал пробитой башкой, из которой текла серая слизь, и медленно пошёл на меня, пытаясь перейти в бег.

Я дрожащей рукой взял вторую хаси. Почему он не сдох?! Я попробовал нацелиться гулю в грудь. На этот раз получилось быстрее — я влил гораздо больше чакры в хаси.

Алиса помогла мне скорректировать положение руки, и я снова выстрелил, когда гуль только-только побежал. Он противно верещал и мотал башкой, будто пытаясь что-то стряхнуть.

Хаси, объятая белой чакрой, легко пробила гулю грудь. Из дыры размером с кулак брызнула слизь, но гуль только немного запнулся и продолжил бежать.

На этот раз я по-настоящему испугался. Гулю оставалось до меня метров семь, и я прекрасно мог разглядеть его во всей красе, включая две здоровенные сквозные дыры в голове и груди.

Мои руки дрожали, я плохо контролировал поток чакры, ударными темпами направляя её в руку, держащую хаси.

Арчи, ты питаешь узор Призыва!

Когда гуль был от меня в метрах трёх, хаси сам вырвался из моей руки и снёс ему башку.

В эту же секунду узор Призыва вспыхнул, и рядом появился Боря.

Гуль запнулся и упал прямо у моих ног. Слизь, бьющая фонтаном из его шеи, залила мои штаны и полуботинки.

— Фух… — я поднял руку, чтобы вытереть пот со лба, но… Гуль зашевелился! Он приподнялся на руках. Да почему же он никак не сдохнет?!

— Хрю!

Боря вдруг прыгнул гулю на спину и копытом ударил его в заднюю часть шеи. Раздался хруст — тварь повалилась на землю и перестала шевелиться.

— Хрю! — Боря отпрыгнул от гуля и наставил на него свой пятачок. На его лбу загорелся знак, который я уже видел сегодня в столовой, когда давал ему имя.

Прямо на моих глазах труп гуля обратился в прах и двумя тонкими струйками влетел в ноздри Бори. Ну ничего ж себе!

— Интересный у тебя зверь, — Наталия спрыгнула с обрыва и приземлилась рядом. — Мелкий совсем, а уже такой смышленый и способный.

— Хрю…

Боря подошёл поближе и посмотрел на меня сонными глазами.

— Спасибо, дружище, — я потрепал его по голове и прервал поток чакры в узор Призыва.

Вспышка!

И Боря исчез.

— Зверь показал тебе слабое место гулей, — довольно сказала Наталия. — Только задняя часть шеи. Без остальных органов гуль может продолжать существовать. Правда, есть несколько нюансов…

Наталия вдруг замерла и посмотрела направо. На её носу появились белые узоры. Она несколько раз с силой втянула воздух.

— Арчи, сегодня тренировка будет гораздо интереснее, чем я думала, — она хищно улыбнулась, узоры пропали. — Сейчас я покажу тебе Грязного Чернокнижника. Довольно редкие твари, хоть и считают себя людьми. Тебе будет полезно посмотреть на такого.

Она взмахнула правой рукой, и хаси вернулись к ней, снова исчезли в рукаве, из которого в следующее мгновение вылетела цепь и обвила мой торс.

— Погнали!

Глава 8. Грязный Чернокнижник

Наталия бежала быстрее, чем когда мы только-только покинули город.

«Алиса, как думаешь, слабое место гулей связано с главным узором Огранцев? И у тех, и у тех оно находится в области спинного мозга», — спросил я. В ушах свистел ветер, мимо на огромной скорости проносились однообразные пейзажи.

Слишком мало информации, Арчи. Меня больше интересует запись в дневнике Джулиан. Она писала, что гули это не монстры. Что она имела в виду?

«Не знаю… Послушай, а ведь сила Бори похожа на мои Глаза Весов, да? Он поглотил того гуля, как я — Илью».

Тоже заметила. Может, поэтому именно Боря заключил с тобой контракт?

«Наверное…»

Наталия замедлилась, и я прервал беседу с Алисой. Следовало сосредоточиться на том, что меня ждало здесь и сейчас.

— Ого, — Наталия усмехнулась и резко остановилась. Меня по инерции дёрнуло вперёд, желудок перевернулся и подскочил к горлу. — Тебе и правда повезло, Арчи.

Я, сдерживая тошноту, слабо кивнул. Вот же досада…

Наталия взмахнула рукой — из её рукава вылетела белая цепь и закрутилась вокруг нас. Когда концы цепи сомкнулись, по всей её поверхности загорелись узоры. Она очертила идеальный круг, радиусом шагов в пять, примерно на уровне нашего пояса. Наталия довольно хмыкнула и топнула носком, и на земле, в месте удара, вспыхнул круглый белый узор.

Всё это время я висел в воздухе — Наталия забыла поставить меня на землю.

— Теперь нас не заметят, — уведомила Наталия и прыгнула вперёд, на ближайший столб. От каждого её шага на вершинах столбов и камнях на секунду-две загорался белый узор. Цепь двигалась вместе с нею — она ни разу не коснулась меня или Наталии.

Минут через пять я смог разглядеть вдали клубы пыли, а следом услышал рычание и топот. Земля задрожала.

— Вот же гульи потроха, — пробормотала Наталия, замедляясь. — Неужто Чернокнижник из Панциря?

Арчи, в памяти всплыла новая информация, — заговорила Алиса. — Панцирь — сильнейшая преступная организация Терры. Её создал Люцифер — местный дьявол. Но здесь это не мифический, а вполне реальный исторический персонаж. Кстати, про него упоминал Алекс. Он сказал, что Люцифер — твой злейший враг.

Я напрягся, добавил чакры в глаза и увидел, как справа от нас пробежал мелкий гуль, а чуть дальше — ещё один. Видимо, торопились к месту битвы.

— Дальше сам, — бросила Наталия и спрыгнула вниз. Та цепь, которая держала меня, ослабла, соскользнула с моего тела и вернулась в её рукав. Вторая цепь всё так же парила вокруг нас сияющей белой окружностью.

Я едва успел среагировать и поставить ногу на столб, на котором всё еще сиял узор от шага Наталии. Чудом ногу не подвернул.

— Неплохо, — Наталия с одобрением кивнула.

Вот же коза… Я спрыгнул к ней. Вдруг раздался оглушающе громкий рык — впереди, в метрах пятнадцати от нас, на невероятных скоростях сражались двое.

— Это Грязный Чернокнижник, — Наталия указала на человека с костяной челюстью и лбом. Странно, Чернокнижники в Петербурге выглядят как обычные люди. Наталия перевела палец на его противника — двухметрового серого, голого и лысого гиганта. — А это двухглазый гуль.

Человек и гуль с остервенением мутузили друг друга, сойдясь в ближнем бою. От их грозных рыков мои внутренности вибрировали. Невероятное зрелище — раны на их теле с поразительной скоростью заживали, земля под их ногами шла трещинами. Я с открытым ртом смотрел на битву и вспоминал фильмы о супергероях.

— Гули чувствуют запах чакры.

Наталия кивнула на гулей, количество которых всё увеличивалось, — они бродили туда-сюда, но не решались подойти к месту сражения. Из-за пыли я видел лишь их силуэты, но этого было достаточно, чтобы понять — гули различаются по размеру.

Прогремел ещё один раскатистый рык.

— Если Огранцы рисуют на своих костях узоры, то Чернокнижники смешивают свои гены со звериными, — спокойно пояснила Наталия, скрестив руки под грудью.

— Гены? — я с любопытством рассматривал гуля. Он был огромным — на пальцах острейшие когти, а на морде — два больших выпуклых абсолютно чёрных глаза, чуть выше овальных ноздрей. Это выглядело крайне странно и… чужеродно?

— Да, гены, — кивнула Наталия. Она тоже смотрела на бой, только без особого интереса. — Это довольно опасная практика, и она нередко заканчивается смертью. Но сейчас существуют целые роды и Младшие кланы Чернокнижников. Они совершенствуют методику и уменьшают процент отторжения.

Я внимательно слушал и запоминал. Наталия коснулась увлекательной и полезной темы. Вдруг это поможет мне избавиться от вируса в лёгких?

— Путь Земли, а значит и Чернокнижников, создал Люцифер, владыка свободного острова Альбертрума. Он считается сильнейшим Чернокнижником в истории.

Название острова насторожило. Сейчас мне везде мерещились приветы из прошлого, и это слово, Альбертрум, подозрительно походило на имя старика-хирурга из лаборатории, который рассекал на инвалидной коляске и одевался как гот.

— Люцифер создал и Панцирь, — Наталия указала на Грязного. — Видишь знак на его спине? Это символ Панциря.

Я присмотрелся к Чернокнижнику. Из его костяной челюсти торчали тонкие и острые зубы, на пальцах блестели острые когти, а в центре костяного лба выделялась тёмная выпуклость. Глаза его чем-то походили на глаза гуля — такие же чёрные и сильно навыкате, с белым пятном вместо зрачка.

Когда Чернокнижник отпрыгнул от гуля и приземлился совсем рядом с нами, я разглядел знак, о котором говорила Наталия. На всю спину чёрного балахона, изорванного и измазанного в крови, был нарисован белый крест с петелькой сверху.

Арчи, это анх. Символ родом из Древнего Египта, — сказала Алиса.

У меня внутри всё похолодело. Снова что-то с Земли?

Чернокнижник мотнул головой, зарычал и снова бросился в бой. Он нас не заметил. Я скосил глаза на цепь, что кружилась вокруг нас и светилась узорами.

— Ты уже догадался, чем отличается Грязный Чернокнижник от обычного? — Наталия улыбнулась.

Я, честно говоря, даже не думал об этом. Досадно.

Арчи. Мне кажется, что Грязные смешивают гены с гулями, а не зверями, — подсказала мне Алиса.

Я повторил её слова Наталии.

— Правильно, — та потрепала меня по волосам. — Я не сомневалась в твоём интеллекте, Арчи.

Да, если считать Алису неотъемлемой частью моих мозгов, — я весьма умён.

— Даже в Панцире Грязные считаются изгоями, — продолжила Наталия. — Это самый лёгкий и одновременно самый опасный путь. Грязные Чернокнижники — психически больные. Исключений нет.

Я поежился. Этот мужик и правда выглядел ненормальным. От громоподобного рыка содрогнулась земля, гуль отпрыгнул в сторону. Но в следующую секунду рядом с ним появились три его копии, и он снова бросился в атаку на Грязного. Тот в ответ радостно завыл и помчался навстречу, с головы до пят покрытый кровью. В его боку не хватало куска мяса.

— Радуется, гуль немытый, — хмыкнула Наталия. — Ещё бы не радовался. Такой шанс потренировать свои инстинкты и отточить навыки.

— Он сможет убить гуля?

— Конечно. Видишь на лбу отметину? Шарик тёмный.

— Вижу.

— Это третий глаз. Грязный почти открыл третью метку, он гораздо сильнее двухглазого гуля. Если повезёт, ты увидишь, как Грязный получает третью метку.

Арчи, эти копии у гуля простые иллюзии, они нематериальны, — поделилась наблюдением Алиса. Бой проходил на огромной скорости, и я плохо видел, что происходило в самом сердце схватки.

— Метка — это показатель силы? — спросил я.

— Как Грани у Огранцев, так и метки у Чернокнижников, — кивнула Наталия. — Скоро бой закончится. Гуль показал всё, что мог, он уже неинтересен для Грязного.

— Ты говоришь: двухглазый гуль. А есть и другие?

— Да, вот, например, — Наталия указала на гуля правее нас. Он был крупнее того, с которым сражался я и которого в итоге убил Боря. Пыль в этом месте немного улеглась, и я увидел, что выше ноздрей на морде уродца чернел глаз. — Большее число глаз — большая сила. Это особенность ближайшей Большой Зоны.

Я хотел задать ещё несколько вопросов, но в это время Грязный резко отпрыгнул от своего противника и замер. Выпуклость на его лбу выдалась немного вперёд, её поверхность дрогнула, и… начало подниматься веко?

Гуль почувствовал неладное и с воем бросился на врага, но не успел. Третий глаз Грязного приоткрылся на миллиметр, и гуль резко замедлился и закачался. В следующее мгновение Чернокнижник рванул к нему и ударом когтистой руки оторвал голову. Из шеи гуля брызнула слизь.

Я с отвращением наблюдал, как Грязный рывком вырывает верхний позвонок гуля и вгрызается в него.

— Мерзко? — глаза Наталии лукаво поблёскивали.

— Ещё бы, — пробормотал я.

— Зато легко.

— Гу-у-у-у-у! — Грязный Чернокнижник вдруг завыл. Он раскинул руки в стороны и задрал голову к небу. Третий глаз на его лбу покрылся серо-коричневой дымкой.

— Опа, — Наталия довольно улыбнулась. — Повезло.

Пока Грязный продолжал завывать, его тело изменялось. Когти стали длиннее, пальцы покрылись костяной корочкой.

— Надо заснять, — Наталия достала из рукава зайфон и откинула вбок крышку. Корпус гаджета покрылся узорами. Она что-то набрала на клавиатуре и наставила зайфон на Грязного.

Я жадно следил за её действиями, изнывая от любопытства.

Грязный стал выше и крупнее, его руки удлинились, а костяная челюсть немного выдалась вперёд и увеличилась. В его пасти блестели острые зубы. Бр-р-р. Я передёрнул плечами. Этот урод почти полностью утратил сходство с людьми.

Третий глаз на его лбу полностью открылся. Он был немного больше, чем другие глаза Грязного, с полностью белым зрачком. Глаз несколько раз провернулся, оглядывая округу. Гули бросились врассыпную, драпая со всех ног.

Моё сердце замерло. Казалось, что сейчас белый зрачок уставится на нас. Но нет. Он провернулся ещё несколько раз и закрылся.

— Готово.

Наталия захлопнула зайфон и спрятала его в рукав, а через секунду там же исчезла цепь, кружившаяся вокруг нас, и, как только сверкающие белыми узорами звенья разомкнулись, Грязный тут же отскочил, резко поворачиваясь к нам. Сперва он зарычал и подался корпусом вперёд, но затем, будто разглядев Наталию, развернулся и побежал.

Наталия хмыкнула и взмахнула рукой ещё раз. Из её рукава выстрелила цепь и легко проткнула голову Грязному. Тот не успел среагировать, настолько быстро она его нагнала.

Я с опаской посмотрел на Наталию. Страшная женщина…

Цепь обмоталась вокруг тела Чернокнижника и поднесла его к нам. Я заметил коричневую цепочку на его шее.

— Совсем Панцирь грань попутал, — Наталия пошевелила пальцами, и из её рукава вылетела цепь поменьше. Она подцепила цепочку и сняла с шеи Грязного.

Это точно анх. Только странный, с двумя кольцами на петле, — сказала Алиса.

На цепочке висел коричневый крест с петлёй, в которую было вдето два колечка.

— В коллекцию трофеев, — похвасталась Наталия, когда цепь пропала в её рукаве. На её указательном пальце загорелся узор, и она небрежным жестом смахнула белый огонёк на тело Грязного. Труп тут же вспыхнул и обратился в прах. Я в очередной убедился, что тётю лучше не злить.

— Пора возвращаться, — Наталия отряхнула ладони. — Нельзя к Вите опаздывать, он этого не любит. За сегодня ты научился высокому ходу, убил своего первого гуля и понаблюдал за прорывом Грязного Чернокнижника. Неплохо.

— А когда у меня будет свой зайфон? — спросил я то, что меня волновало больше всего. — И для чего он вообще нужен?

— Когда дед решит тебе его дать, тогда и будет.

Второй вопрос она проигнорировала. Цепь снова коконом обмоталась вокруг меня.

— Погнали!

Наталия прыгнула на ближайший столб и рванула к Петербургу.

Мимо проносился однообразный пейзаж, в ушах свистел ветер, и на меня почему-то накатило странное настроение. Все эти события, быстро сменяющие друг друга, с одной стороны инстиктивно пугали своей чужеродностью, а с другой — вызывали сильнейшее любопытсво, которое жгло меня изнутри. Хотелось больше узнать о мире, о ребятах из лаборатории, о гулях и Чернокнижниках.

«Алис, включи музыку, пожалуйста», — попросил я и закрыл глаза.

— Арчи, хватит спать! — возмутилась Наталия.

Я лениво открыл глаза и прищурился — закатное солнце светило прямо мне в лицо. Мы были почти у ворот.

— Я тебе не личный носильщик! Ты хоть совесть имей, не засыпай, когда я тебя тащу!

— Я не спал, — пробурчал я.

Наталия отпустила цепи, но я был готов и легко приземлился на землю.

— Ты думаешь, я не могу спящего человека от бодрствующего отличить? — фыркнула Наталия. — Поторопись, опаздываем.

Мы вошли в город и попрыгали по столбам к нашему дому. За всю дорогу я оступился всего один раз, но Наталия, как и до этого, поймала меня цепями.

Место, где жил клан Беловых, впечатляло. И сильно отличалось от окраин. Колоссальная разница. Надо будет уточнить — везде ли так? Целый комплекс шикарных белых зданий, огороженных высоким забором. Когда мы добрались до ворот, я сразу напрягся — там суетились люди.

Мы спрыгнули вниз, и я увидел женщину из семьи Беловых, которая стояла возле короткого столба и что-то кричала двум здоровенным мужикам в коричневых одеждах. Женщина явно паниковала — из её высокой причёски выбилось несколько прядей, лицо было бледным, в глазах плескался страх.

— Ищите лучше! Он не мог исчезнуть! — чуть ли не визжала она.

— Вика, дорогая, что случилось? — Наталия с улыбкой подошла к этой женщине.

— Ты! — она заметила тётю и набросилась на неё. — Где Илюша?! Я знаю, что ты терпеть его не могла! Отвечай!

Я с жалостью посмотрел на эту женщину. Ну она и дура… Судя по испуганным взглядам других людей, они тоже побаивались тётю.

— И ты! — Виктория повернулась ко мне. — Ты был там в ту ночь! Где…

Но она не договорила. Наталия резко подалась вперёд и клацнула зубами около её лица. Просто и без изысков. Как зверь. Виктория ойкнула и, резко отпрыгнув назад, врезалась головой в короткий столб.

— Ты думай, кому обвинения предъявляешь, — широко улыбнулась Наталия. А затем её улыбка исчезла.

Виктория осела на землю и с ужасом уставилась на тётю. Её белое платье замаралось в пыли.

— Может, твой недоносок сам убился? Осознал свою никчёмность, наконец? — выплюнула Наталия.

Так это мать Ильи?

— Т-т-ты… — губы Виктории задрожали, она разрыдалась.

— Пошли, — бросила мне Наталия.

Я последовал за ней, но внутри меня жгла тревога за Милану. Я в безопасности рядом с дедом и тётей, но что делать ей? Слуги и воины клана слушаются мать Ильи, она далеко не последний человек.

За размышлениями я не заметил, откуда к нам прибежали дети.

— Тётя На! Тётя На!

Они окружили нас и громко приветствовали Наталию, смотря на неё горящими глазами. Детишек пятнадцать, не меньше — от трёх до семи лет. Среди них трое из семьи Беловых.

— Чего вам, гули мелкие? — попыталась грозно спросить тётя, но в её взгляде и голосе сквозила несвойственная ей мягкость.

— У тебя есть сладкое? — нагло спросил самый старший — черноволосый парнишка с большими глазами.

— Нету, — отрезала Наталия.

— Есть! Есть! Есть!

— Ну тётя На!

Я удивился. Детвора совсем не боялась Наталию.

— Это в последний раз, — сдалась тётя и взмахнула рукой.

Из её рукава вылетела цепь, на конце которой висел бумажный пакет. Без сомнений, у Наталии такой же узор, как у Михаила, позволяющий переносить предметы в собственном теле.

Внутри пакета были кульки — дети их моментально растащили. Когда Наталия попыталась вернуть цепь в рукав, тот же черноволосый паренёк нагло её перехватил.

— Тётя На! Покатай!

Наталия закатила глаза, а в следующее мгновение цепь обвила парнишку и подкинула его в воздух под восторженные крики детворы.

Минут десять я стоял и смотрел, как моя тётя, которая легко убивает могущественных Чернокнижников и которую боятся все вокруг, подбрасывает детишек в воздух.

Наконец, её терпение лопнуло.

— Всё! — она убрала цепь и твёрдо пошла ко входу в здание. — Мы опаздываем!

Детишки расстроено отступили. Но молчать они не собирались. Мелкая кудрявая девчонка, которой на вид было не более четырёх лет, указала на меня пальчиком и пискнула:

— Это всё из-за него!

Дети тут же синхронно, как один, посмотрели на меня.

Я ускорил шаг.

— Гулья пиписька! — крикнул один из мелких.

Я поморщился. Вот же досада…

— Гулья пиписька!

— Гулья пиписька!

До самого входа в здание эти мелкие гады бежали за нами, с удовольствием обсыпая меня обзывательствами. Наталия с трудом сдерживала смех и специально замедляла шаг. Мне пришлось стиснуть зубы и терпеть. Хотелось провалиться под землю. Когда мы вошли внутрь, я с облегчением вытер рукавом пот со лба.

— Это я их научила, — похвасталась Наталия. — Но ты не бойся, они многих так называют.

— Угу, — буркнул я. Детсад «Ромашка». — Что насчёт Миланы?

После моих слов Наталия перестала улыбаться.

— Сегодня же займусь этим вопросом. Пропажа Ильи выглядит очень странно. Он, конечно, был тем ещё куском гульего дерьма и с трудом стал Огранцем первой Грани, но тем не менее носит нашу фамилию.

Я старался не выдать своего волнения. Что будет, если клан выяснит правду?

— А ты случайно не видел его в тот день?

— Не помню… — я покачал головой. — Я же не знаю, как он выглядит.

— Ну да. Да и слаб ты, как гуль новорождённый. Не смог бы ему вред причинить…

Мы дошли до кабинета эскулапа. Виктор сидел на своём месте, изучая какую-то кость.

— Пришли, — он поднял голову. — Да неужели?

— Были очень заняты, поэтому немного опоздали, — серьёзно сказала Наталия.

— Да. Я слышал, — Виктор указал на открытое окно позади себя.

Мне захотелось прикрыть лицо рукой, но Наталия даже не поморщилась. Она спокойно достала из рукава белый футляр и положила его перед эскулапом.

— Арчи, дела не ждут. Встретимся завтра, — Наталия кивнула мне на прощание и вышла из кабинета.

Когда щёлкнул замок, я вспомнил, что она забыла мне отдать белую книжку, которую Михаил сказал изучить. Досадно…

— Садись, — эскулап вышел из-за стола, указал на кушетку, а когда я послушался, притащил откуда-то круглый стол, к которому была прикручена белая прямоугольная платформа с ремешками. Рядом стоял открытый футляр с ногтями.

— Клади левую руку сюда, — Виктор сел напротив и указал на платформу.

Я крепко сжал челюсти и сделал, как он велел. Моя фобия никуда не пропала, я чувствовал, как внутри разливается липкий страх.

— Как ты сократил скверну в лёгких? — спокойно спросил эскулап, завязывая ремешки на моей руке.

Я внутренне содрогнулся. Этот лобастый лекарь явно что-то подозревает.

— Не знаю.

— Я эскулап третьей Грани, мальчик. Я чувствую, когда мне лгут. Особенно — веники. Но и сейчас у тебя не хватает умений закрыться.

Мизинец Виктора покрылся изумрудной вязью, и он коснулся ногтя моего большого пальца, а затем просто отвёл руку в сторону.

— Тссс, — я зашипел, едва сдерживая крик. Эскулап вырвал мне ноготь с мясом. Он медленно отложил его, будто давая мне в полной мере прочувствовать момент. Затем на его ладони зажглись узоры и он провел ею над моим пальцем, а другой рукой положил белый ноготь на место вырванного.

У меня свело скулы, так сильно я сжимал челюсти.

— Ты должен был умереть, я уверен. Как ты выжил, Арчи?

Я молчал.

За первым ногтем последовал второй, а затем и третий. Ремешки крепко фиксировали мою руку, и я не мог ею даже пошевелить. Перед глазами всё плыло, я сильно вспотел и тяжело дышал.

Арчи, потерпи. Ещё немного, — пыталась подбодрить меня Алиса.

— Ты крепче, чем кажешься, — задумчиво сказал эскулап и расстегнул ремешки. Я выдернул руку и прижал её к груди.

— Теперь правую, — он скупо улыбнулся.

Я сделал, как он сказал. Рука дрожала.

— Ну так что, Арчи? — эскулап застегнул ремешки. — Кто тебе помог? Что он тебе пообещал взамен? Как ты выжил, Арчи?

Я молчал.

Арчи, он чувствует ложь, он сам говорил. Не ври ему.

— Ответь мне, — холодно приказал эскулап и медленно вырвал ноготь на моём указательном пальце.

Из моих глаз брызнули слёзы. Как же досадно…

— Меня никто не лечил, — выдавил я. — И никто не предлагал никаких условий. Я сам справился со скверной.

Эскулап больше не спрашивал меня ни о чем. Он молча заменил четыре оставшихся ногтя, а когда закончил, просто указал на дверь. Я пулей вылетел из его кабинета, чувствуя, как мои лёгкие горят. Запустил руку в карман в поисках монетки. Ну почему у меня её до сих пор нет?!

У входа в мою комнату топтался бородатый мужчина-веник, рядом с которым стояло что-то похожее на мольберт. В руках он держал продолговатую шкатулку.

— Мастер Михаил приказал передать вам Гранёную Доску, — пробасил он.

— И зачем она? — я чувствовал фантомную боль в пальцах и, чтобы её уменьшить, сжимал и разжимал ладонь. Дышать стало легче.

— Ну так, — удивился веник, — чтобы узоры рисовать, зачем ещё.

— И как пользоваться доской? — терпеливо спросил я.

Веник странно на меня посмотрел, но ничего спрашивать не стал и повернулся к доске. Она чем-то смахивала на детскую магнитную доску, но побольше и с ножками. На нижней рамке бегунок, а на верхней выпуклый цилиндр.

— Ну так, рисуете узор тут, — он показал на доску. — Если не нравится что-то, двигаете штукенцию и стираете, — веник ткнул в бегунок.

И правда, как магнитная детская доска. Забавно.

— Чтобы Гранёная Доска работала, нужны стержни, — веник показал на цилиндр. — Они со временем кончаются, но тут их много, — он приподнял футляр.

— Ну так… Всё вроде, — закончил он.

Я хотел спросить, откуда мне узоры срисовывать, но потом вспомнил о белой книжке. Дед её, кажется, Путеводителем назвал. Уверен, там должны быть узоры.

— А как же сопротивление чакротела?

— Ну так, ваш дед подобрал стержни под ваш случай.

— Хорошо. Можешь идти.

— Благодарю-с, — он склонил голову и ушёл. Необычный мужик.

Я затащил доску в комнату и поставил её возле окна. И что мне делать?

Арчи, давай сперва начнём с базовых геометрических фигур. У меня в памяти есть много узоров. Позже попробуем нарисовать их.

«Хорошо».

Я направил в указательный палец чакру и выпустил иглу.

— Ого.

Из пальца вырвалась тонкая и стабильная белая игла. Намного лучше той, что у меня получилось создать сутки назад.

— Так вот зачем эти ногти…

Я выпустил чакру через каждый ноготь. Все иглы вышли почти идеальными, и на их контроль требовалось гораздо меньше энергии.

— Ну, теперь порисуем…

***

Той же ночью, мрачная Наталия шла по коридору к комнате Арчи. В руке она сжимала Путеводитель, который забыла отдать. Она думала о девчонке-служанке, за которую попросил Арчи. Милану не удалось вытащить. Виктория нашла какие-то улики, которые доказывали причастность девочки к исчезновению Ильи, и полиция клана заключила её под стражу до выяснения обстоятельств.

Наталия остановилась у двери Арчи и закусила нижнюю губу. Её племянник ей нравился, она чувствовала, что он не так прост, каким пытается показаться. Она видела в нём большой потенциал.

Наталия постучалась. Ей не хотелось говорить Арчи, что она не справилась с его единственной просьбой. Но она не могла пойти против законов клана. Никто не мог.

Наталия ещё раз постучалась, но её снова проигнорировали.

— Вот же гуль мелкий, — пробормотала она, открыла дверь, вошла в комнату и увидела, как Арчи стоит рядом с окном и, освещённый лунным кольцом, рисует на Гранёной Доске. Он использовал по три пальца на каждой руке и довольно умело выводил какой-то узор, полностью погрузившись в процесс и не замечая ничего вокруг.

Наталия сразу узнала узор — такой же был на её цепи, которую она выпустила для маскировки от Грязного. Она хмыкнула, умиляясь наивности племянника. Нарисовать узор, который только мельком увидел?

— Вот и первый промах, — прошептала она, когда Арчи неправильно нарисовал петлю. Но в следующую секунду парень замер, а затем безжалостно стёр узор. Он застыл на пару секунд, будто мысленно беседуя сам с собой. За это время из цилиндра вытекла жидкость и полностью покрыла доску. Арчи поднял руки и приступил к рисованию.

На доске появлялся новый узор, и Наталия становилась всё серьёзнее. Племянник повторил тот же узор, только теперь он не ошибся с петлёй.

«Он рисует по памяти и при этом так точно видит свои ошибки?!»

Наталия с большим и большим удивлением наблюдала, как Арчи завершает узор. Форма была идеальной. Если придать ещё и правильную глубину, то он будет рабочим.

Арчи стёр узор и начал другой — круглый узор, который появлялся от её прыжков и заглушал все звуки.

Наталия медленно положила Путеводитель в рукав, решив не выдавать своё присутствие. Она понимала, что значит случайно подсмотренное. Арчи — гений узоров. С весьма скудной базой он легко рисует сложные узоры по памяти. Пусть практикуется и дальше сам, по памяти и без помощи учебника.

Наталия ещё немного понаблюдала, окончательно убеждаясь в своих выводах.

— Гений, — пробормотала она и вышла комнаты. Ей нужно серьёзно поговорить с дедом. Если раньше она инстинктивно подозревала, что Арчи виноват в исчезновении Ильи, то теперь окончательно в этом уверилась. Этот парень явно многое скрывает…

Глава 9. Судьба Миланы

Арчи! — закричала Алиса.

Я проснулся резко, словно от толчка, и подскочил на кровати, сел, потирая рёбра и тяжело дыша. Грудь ныла, я сильно вспотел. Мне снова снился кошмар. Я встряхнул головой, отгоняя образ Ильи.

— Досадно… — я провёл ладонью по лицу и вздрогнул — мои пальцы жутко болели. Я уставился на руку. Кончики моих пальцев потемнели, будто я в саже копался.

— Это ещё что… — я подвигал пальцами. Больно.

Арчи, ты вчера перенапряг чакроканалы в пальцах. Слишком мы увлеклись рисованием узоров.

Я прикрыл глаза, сосредоточившись на чакросистеме. И сразу увидел, что на пальцах она отличается — чакроканалы расширены, а чакротело более плотное.

В дверь постучали.

— Да?

В комнату вошла служанка и поклонилась.

— Госпожа Наталия передала, чтобы вы после завтрака к ней зашли.

— Понял, — я посмотрел на служанку и сразу вспомнил о Милане. Наталия обещала, что она переедет к нам. Надеюсь, это случится уже сегодня…

Я встал на ноги, разминая пальцы рук. Боль была слабой, но приятной от этого не становилась. Интересно, а можно отбелить пальцы? У Наталии и эскулапа они, например, нормального цвета. А у Михаила чёрные.

Арчи, нам следует быть осторожнее. Некоторые твои чакроканалы разорваны. Обязательно спроси у Наталии о боли в руках.

«Понял».

Я снова проверил чакроканалы — белые тонкие нити, покрывающие всё тело. Некоторые из них были настолько тонкими, что я лишь едва-едва улавливал их существование. Пару раз я перепроверил пальцы, но не почувствовал те чакроканалы, о которых говорила Алиса. Зато в груди, где отсутствовало ребро, творился хаос. Чакроканалы там перекрутились и переломались, а потом их, вдобавок к этому, словно кто-то поджёг; чакротело же в этом месте было не белого цвета, а грязно-серого.

Сильная боль прострелила грудную клетку, и я закашлялся.

— Господин! — ко мне подбежала взволнованная служанка.

— Всё… нормально, — выдохнул я. Больно дышать. Вирус в лёгких так показывает, что ему неприятно моё внимание?

Служанка принесла стакан с водой и помогла мне напиться. Вроде полегчало. Я осторожно прилёг боком на кровать, чтобы переждать, пока не спадёт боль. Взгляд упал на Гранёную Доску. Полезная штука. Мы с Алисой вчера нарисовали все узоры, которые я увидел за эти дни. Она проецировала мне в глаза узор, а я всеми силами старался следовать ровно по линиям. Если ошибался хотя бы на миллиметр — перерисовывал.

Возле доски стояла пустая шкатулка из-под цилиндров. За ночь я все шесть штук истратил. Интересно, дед будет ругаться? На ощупь цилиндры походили на твёрдую резину, но, когда я вставлял их в рамку доски, растекались по всей поверхности доски. Странный материал.

Когда моё состояние окончательно пришло в норму, я сходил в уборную, а затем и в душ. Остановился напротив зеркала, разглядывая своё лицо. Выгляжу получше, немного поправился. Шрам на носу, глаза… Захотелось активировать Глаза Весов и посмотреть, как они выглядят, но я отмёл эту мысль. Чем меньше буду их светить — тем лучше.

Арчи, я тоже так считаю.

Я оделся и отправился на завтрак. В поместье царили суета и тревога. Многие слуги и веники ходили мрачными, в воздухе витала тяжёлая атмосфера. Настроение сразу ухнуло на дно, а тревога за Милану усилилась в разы.

Арчи, Милана слишком много знает. Если она расскажет то, что видела…

Я поморщился. Как бы Алиса ни была похожа на человека, но в такие моменты это впечатление улетучивалось. Я даже не думал о том, что Милана может что-то рассказать. Она первый человек, которого я узнал в этом мире, и я не хочу, чтобы она страдала из-за меня. Что может связать людей крепче, чем одно убийство на двоих? Невесело усмехнулся и поймал недоумённый взгляд старого веника, проходящего мимо. Досадно…

За завтраком я снова позвал Борю, но даже его компания настроение мне не подняла. Тревога в груди стремительно росла. Какими правами обладают слуги в этом мире? Вдруг тут как в феодальной Японии? Неспроста все эти азиатские замашки, ой неспроста…

Арчи, ты накручиваешь себя. Нужно сперва поговорить с Наталией. Если будут сложности — можно обратиться к Михаилу.

Я кивнул, жуя бурый рис с мясом, чёрными грибами и овощным соусом. Неплохой вкус. Боре принесли большую тарелку с овощами и фруктами.

Свою порцию я съел быстро, хоть она и была раза в полтора больше, чем в прошлый раз. Боря, будто чувствуя моё нетерпение, тоже активно двигал челюстями.

— Всё, иди домой, — я почесал поросёнка за ушком и отозвал его. Чакра в моём теле просела где-то на половину от изначального обьёма. Как-то много, по-моему…

После завтрака служанка проводила меня в кабинет Наталии. Она сидела за большим белым столом и с серьёзным видом изучала какие-то бумаги. Интересно, а тут есть компьютеры? Позади неё было открыто большое окно, из него в комнату долетали детские крики.

— Арчи, — Наталия подняла голову и улыбнулась мне. — Садись, — она указала на стул напротив себя и посмотрела на мои руки. — Пальцы не болят?

— Болят, — признался я. — Что с Миланой?

— Возьми, — она взяла со стола белую коробочку в форме невысокого цилиндра и протянула её мне. — Намажь руки, это поможет.

Коробочка была сделана из… кости? Не уверен. Внутри — молочного цвета мазь. Я подцепил её и размазал по рукам, чувствуя странный запах — смесь воска, клея и дождя.

— Запах знакомый, — рассеянно пробормотал я. — Что с Миланой?

— В расходниках для Гранёной Доски чувствовал?

— Да, в цилиндрах, — кивнул я. — Что с Миланой?

— Мазь и расходники сделаны из одного материала, — Наталия с огромным интересом уставилась на свои ногти. — Очень ценный материал. Даже одежду Огранцев им обрабатывают. У Империи Русов в распоряжении целый остров-тюрьма, где заключённые добывают…

— Что с Миланой? — я едва сдерживал раздражение.

Наталия вздохнула и посмотрела на меня.

— Она под стражей. Полиция клана нашла улики — она связана с исчезновением Ильи.

Я крепко сжал зубы, стараясь не выдать своё волнение. Одна мысль с бешеной скоростью сменяла другую, я искал возможность спасти Милану. Признаться? Выкрасть? Подговорить деда и тётю?

— Почему ты так печёшься о служанке? — спокойно спросила Наталия.

— Она мне понравилась, — с заминкой ответил я. Нельзя ей врать, вдруг тётя тоже чувствует ложь, как эскулап. А Милана мне и правда нравится, как младшая сестра.

— Мужчины, — снисходительно протянула Наталия. — Я не могу пойти против законов клана. И дед тоже.

— Что будет с Миланой?

— Не знаю, — Наталия криво улыбнулась. — Вообще… Это очень странная история. Илья был в комнате Миланы, это точно. И там же наши сканеры обнаружили мощный всплеск разрушительной чакры. Кто-то уничтожил Илью одни ударом. Служанка такое бы не провернула. Непонятно, что там произошло, но она упрямо твердит, что ничего не знает.

У меня спёрло дыхание, в груди разлилось тепло. Эта девчонка не сдала меня. Ничего не сказала…

— Её убьют? — мой голос дрожал. Наталия внимательно посмотрела мне в лицо.

— Убьют? Нет, Беловы не убивают слуг. Во всяком случае — официально. Если её признают соучастницей убийства — отправят в подземный город. Думаю, что долго она там не проживёт. Если ничего не докажут — вышлют из Белого района. Но прежний статус точно не вернут.

— Куда вышлют?

Высылка — не убийство. Есть шанс на спасение.

— В Серый район.

Увидев мой непонимающий взгляд, Наталия с лёгким раздражением улыбнулась.

— Тебя в Московии совсем ничему не учили? За декор считали? Ты даже элементарных вещей не знаешь.

Я кашлянул в кулак. Досадно…

— Серый район — это область в виде бублика, расположенная впритык к стене. Самое неблагополучное место над землёй. Логика простая — чем ближе к центру, тем больше Огранцев и тем меньше в воздухе разряженной нейтральной чакры. Тем дольше и лучше могут жить веники. Понял?

— Да.

— Но, учитывая мнительность Вики, я не сомневаюсь, что служанка долго не проживёт. Но прямо убить её не могут — законы клана запрещают. Или подземный город, или высылка.

Арчи, подземный город — это место, где выращивают еду, — вклинилась Алиса. — Там ужасные условия. Бывает, люди не видят света всю жизнь. Обычно туда отправляют пленных из других стран или преступников.

— Милану будут пытать? — мои руки подрагивали, выдавая моё волнение, но я всё равно старался держать лицо. Я так и не решился задать один вопрос: могут ли дознаватели залезть в голову Милане и перекопать её воспоминания? А что насчёт сыворотки правды? Кто знает, какие у них тут методы допросов.

Наталия окинула меня долгим задумчивым взглядом. А затем отстранённо ответила:

— Не будут. Не бойся.

Тон Наталии мне не понравился. Она явно что-то недоговаривала, но кто я такой, чтобы требовать у неё ответов?

— Когда состоится суд?

— После Фестиваля Звёзд, не раньше, — Наталия достала из рукава бутылку и два бокала. Вот совсем не удивлён. — Выпей, — она разлила по бокалам светло-розовую жидкость. Материал, из которого были сделаны бутылка и бокалы подозрительно походили на кость. Но уточнять я не стал.

— А когда праздник? — невпопад спросил я, размышляя над его названием. В небе нет звёзд, но зато существует фестиваль в их честь. Интересно.

— Арчи, сегодня ты меня расстраиваешь. Вчера казался умным, а сегодня — тупой как гуль.

Я отпил из бокала. Жидкость приятной холодной тяжестью упала мне в желудок, а затем тёплой волной прокатилась по всему телу. Я невольно вздрогнул от наслаждения.

— Двадцать первого сентября. Через шесть дней.

— Ты сможешь спасти Милану, если её изгонят?

— Если её вышлют в Серый район — да, смогу. С подземным городом всё сложнее. Давай сперва дождёмся суда, чтобы знать, от чего отталкиваться. Я помогу.

— Хорошо, я понял, — я сделал ещё один глоток. Только сейчас заметил, что тяжесть в животе после завтрака пропала. Это благодаря напитку?

— Понравилось? — Наталия пригубила из бокала. — Это Облачное Вино. Сделано из Небесной Ваты.

Я поморщился. До чего же тупое название…

— Мазь, которую ты недавно использовал, тоже делают из Небесной Ваты. Как и расходники для Гранёной Доски.

Я подавился и закашлялся. От неожиданности. А потом грудь сдавило и начался приступ.

— Ладно, Арчи, — Наталия забрала у меня недопитое вино, пока я, согнувшись пополам, пытался откашляться. — У нас сегодня много дел.

— Ты мне Путеводитель не отдала, — прохрипел я, вытерев выступившие на глазах слёзы. Вирус в лёгких ударил не вовремя, я чуть лёгкие не выплюнул.

— Потом отдам, — отмахнулась Наталия. — С узорами, как я вижу, у тебя всё хорошо, — она кивнула на мою ладонь, которой я стискивал край стола.

— Это можно убрать? — я показал чёрные пальцы.

— Витя может.

— Досадно… — я поморщился. К эскулапу на поклон я точно не пойду.

— Не хочешь у него просить? — Наталия улыбнулась. — Я сама попрошу, идём.

— Э-э-э.

— Тебе всё равно нужно посетить его, дед приказал.

— Ну, раз сам дед… — я неохотно поднялся. В груди неприятно тянуло. — У тебя есть монетка?

— Есть, — Наталия твёрдым шагом направилась на выход из кабинета.

— Дай, — я старался не отставать.

— Ну бери, — Наталия пожала плечами и кинула мне монетку. Я едва успел её поймать — не думал, что будет так легко. Глянул на монету — с одной стороны цифра один и знак рубля, прямо как на Земле, а с другой… Я чуть не запнулся — чёрный цветок эдельвейса, внутри которого переливалась повёрнутая набок цифра «69».

Арчи, это герб Империи Русов, — тут же заговорила Алиса. — В центре цветка, если я не ошибаюсь, один из тринадцати знаков зодиака — Рак.

Что-то слишком часто мне этот цветок встречается… Надо будет поискать о нём хоть какие-то сведения. Я погладил монету большим пальцем. Гладкая и очень лёгкая, явно не из металла.

«Орёл — с Миланой всё будет хорошо», — подумал я и подкинул монету с искренним удовольствием. Этот простой ритуал связывал меня с прошлым миром. Не давал окончательно позабыть, кто я и откуда.

Поймал, шлёпнул, убрал руку, и… Цветок! Выпал орёл, а значит, с Миланой всё хорошо.

— Чего такой довольный, как гуль после случки? — подозрительно спросила Наталия. — Витю так рад видеть?

Мы действительно уже подходили к кабинету эскулапа. Быстро дошли. Незаметно. Улыбка сразу стекла с моего лица, настроение резко поползло вниз. Я положил монетку во внутренний карман жакета.

Такое чувство, что Виктор всегда изучает кости, без перерывов и выходных. Сегодня он снова сидел за столом и рассматривал маленькую косточку.

— Да неужели? — он поднял на нас глаза. — Арчи, снимай верхнюю одежду и ложись на кушетку. Ната, будь добра, подожди нас снаружи.

— Вылечи ему пальцы после обследования, — попросила Наталия. — Перегрев из-за большой чакронагрузки.

— Как скажешь, — скупо улыбнулся эскулап и посмотрел на меня. Что-то не нравится мне его взгляд. Да и с тётей он подозрительно вежлив…

Когда Наталия покинула кабинет, эскулап подошёл ко мне, на ходу снимая жакет. Я старался сдерживать страх, который упорно расцветал внутри меня. Чёртова фобия…

— Как самочувствие? — эскулап достал откуда-то небольшую коробку и положил рядом со мной.

— Не жалуюсь, — осторожно ответил я.

— Это хорошо… — Виктор сжал и разжал кулаки, и на его руках засияли изумрудные узоры. А затем… Они начали перетекать по его руке! Будто живые.

Не успел я среагировать, как Виктор коснулся моего лба указательным пальцем — за долю секунды на этот палец перетёк небольшой узор. Я попытался пошевелиться, но не смог. И сказать тоже ничего не смог. Будто замороженный. В голове сразу всплыли воспоминания, как меня засунули в капсулу…

— Тебе же будет легче, — успокаивающе пробормотал Виктор, и я внутренне содрогнулся от страха. Ненавижу докторов!

— Почему ты меня так боишься? — Виктор откинул крышку коробочки и достал из неё белый скальпель. Несколько узоров сразу перетекли на его рукоятку.

— Это травма детства? — он провёл пальцем свободной левой руки по моей груди, повторяя контур синюшней припухлости, и по тому месту растёкся холод. Если бы я не был обездвижен — дрожал бы от ужаса.

— Сейчас глянем, что там у тебя, — эскулап разрезал скальпелем кожу на моей груди, там, где должно было быть отсутствующее ребро. Я лежал и тупо смотрел в потолок. Алиса что-то говорила, но я не слышал. В голове творился настоящий хаос, и, казалось, что я сейчас задохнусь от ужаса.

— Я убрал боль, Арчи. Твоя психика нестабильна, прошлые травмы её изувечили, но сегодняшняя процедура тебя закалит, — Виктор прикоснулся ладонью, на которой горел узор, к моей голове.

Весь иррациональный ужас смыло волной тепла. Я резко успокоился, будто мне вкололи лошадиный транквилизатор.

— Вот, так лучше, — Виктор достал из коробки прозрачную склянку и белые щипцы. А через пару секунд внутрь склянки упал дымящийся кусок чёрного мяса.

Арчи, это часть твоих лёгких.

На этот раз Алису я прекрасно услышал. Но её слова лишь слабо всколыхнули моё удивление. Узор эскулапа держал меня в неком трансе. Мои же чувства казались мне чем-то неважным и дико скучным. Я с любопытством смотрел, как мясо в склянке превратилось в чёрный дым и исчезло.

— Да неужели? — задумчиво спросил сам у себя эскулап. Затем глянул на меня: — И где ты такое мог подхватить?

Вопрос был риторическим, ответить я не мог.

Виктор отрезал ещё один кусок от моего лёгкого, но тот так же превратился в дым и испарился.

Арчи, вирус прогрессирует! — в панике воскликнула Алиса.

Эскулап тоже что-то заметил, отвлёкся от наблюдения за поднимающимся к потолку дымом и снова начал ковыряться в моём теле. Иногда я видел вспышки зелёного. Хорошо, что я смотрю в потолок, а не на свою грудь…

Наконец, эскулап закончил. Он зарастил разрез — даже шрама не осталось. Затем коснулся моей головы, и с меня спало оцепенение, я смог сесть.

Арчи, он только хуже сделал, — зло зашипела Алиса. — Нам теперь за месяц надо найти Огранца, убить его и поглотить! Иначе ты умрёшь, Арчи.

— Впервые вижу такое, — Виктор не смотрел мне в глаза. Он сжал мою ладонь и активировал узор на своей правой руке. — Я вылечу твои травмированные чакроканалы в пальцах и немного укреплю их. И последствия перегрева сниму. Приходи в любой момент, когда понадобится помощь.

Похоже, Виктор сам понимал, что своим вмешательством сделал только хуже и пытался хоть как-то искупить вину. Но я не думаю… Не думаю, что его действия сильно повлияли на ситуацию, спровоцировали болезнь. Вирус рано или поздно захватил бы мои лёгкие, эскулап лишь немного приблизил этот момент. Да и хотел он как лучше.

— Всё, можешь идти, — Виктор вылечил мои руки — чернота на кончиках пальцев исчезла, а чакроканалы укрепились, стали более стабильными.

— Спасибо, — поблагодарил я, сохраняя самообладание. Узор-транквилизатор всё ещё работал.

Виктор ничего не ответил.

— Ну как? — за дверью меня встретила Наталия.

— Меня разрезали и покопались внутри.

— Виктор должен изучить скверну, — кивнула Наталия, совсем не удивившись. — По-другому он не сможет найти лекарство.

— Пусть изучает.

Мне стало смешно. Я представил, как Виктор с важным видом рассматривает пустую склянку, и чуть не засмеялся. Чувство юмора проснулось или накрыло откатом от узора?

— Вскрытие не помешает нашим тренировкам. И не думай, что такая мелочь освободит тебя от занятий. Пошли!

— А когда я смогу рисовать узоры на своём чакротеле?

Мы вышли из здания, и я заметил Викторию. Она не сводила ненавидящего взгляда с Наталии, в её глазах горело желание накинуться на ту, которую она подозревала в убийстве сына, и перегрызть ей горло. В воздухе разлилось напряжение, даже дети почувствовали неладное и убежали играть в другое место.

— Арчи, не веди себя как гуль, будь терпеливее, — Наталия проигнорировала Викторию. — Ты только недавно стал Огранцем, пусть твоя чакросистема стабилизируется. Учись пока рисовать.

— У меня расходники закончились, — признался я.

— Вечером тебе принесут новые, ничего страшного.

Мы вышли за ворота, Наталия уже привычным движением взяла меня за шкирку и прыгнула на столб. Я пока не мог так высоко прыгать, требовались тренировки.

Я перескочил с одного столба на второй и продолжил бежать дальше и дальше, ускоряясь с каждым прыжком. Чакра циркулировала по моему телу и равными порциями выходила из стоп. Я почти не нуждался в подсказках Алисы. Меня обуял восторг, хотелось сделать сальто или кувыркнуться в воздухе несколько раз… Хотелось творить безумства, но я сдержался.

По улицам туда-сюда разъезжали собачьи повозки с красными лентами. Подготовка к празднику?

— Ната, — раздался знакомый голос. Я остановился, удерживая равновесие, и заметил на крыше одного из домов печально улыбающегося Филиппа. — Позволь мне проводить тебя.

Раздался хлопок, блеснула белая цепь, и Филипп исчез.

— Пошёл вон! — рыкнула Наталия и взмахнула рукой.

В воздухе мелькнуло три белых росчерка, и Филипп вновь появился, но уже на другом столбе. Между пальцев он держал три хаси.

— В черте города сражения запрещены, — укорил он. — А если бы пострадали люди?

Наталия раздражённо передёрнула плечами, и хаси молниеносно вернулись ей в руку.

— С дороги, — зашипела она. Из её рукава вылетела цепь с белым наконечником.

— Я не отступлюсь, — Филипп печально скривился, затем посмотрел на меня, приветственно кивнул и отступил, отпрыгнул назад.

— Почему ты с ним так? — спросил я, провожая взглядом удаляющегося Филиппа.

— Не твоё дело, — буркнула Наталия и резко ускорилась.

Я поспешил за ней. За пределами города Наталия снова связала меня цепью, и мы на невероятной скорости выбрались за пределы тучи-бублика. Остановились только на большом камне, где она меня и отпустила.

— Сегодня будешь учиться пользоваться цепью, — Наталия вытащила из рукава белую цепь и сунула её мне в руки. — Пока обычной. Привыкни к ней, научись базовым движениям.

Она достала склянку с серым порошком и просто высыпала его на землю. Зачем?

— Как скажешь, — я осторожно раскрутил цепь, не зная, что делать дальше.

— Любое оружие должно познаваться в бою, я так считаю, — Наталия толкнула меня в спину, и я прыгнул вниз. Вот коза.

— Убивай гулей и учись. Первое движение — правый горизонтальный мах.

Я растерянно оглянулся. На меня нёсся безглазый гуль. Внутри всё похолодело. Эта тварь двигалась почти бесшумно, как хищник, нежелающий спугнуть добычу.

Арчи, я помогу. Скажу, когда атаковать.

Двумя руками я сжал край цепи, готовясь ударить ею горизонтально. Когда между мной и гулем оставалось метра три — он резко прыгнул.

Бей!

Я замахнулся, но прекрасно видел — было поздно. Вспыхнуло белым, и мне под ноги упал безголовый гуль, из его шеи фонтаном била слизь.

— Плохо, — с укором сказала Наталия, возвращая себе хаси. — Слишком поздно начал движение.

Арчи, я не думала, что гуль прыгнет, — повинилась Алиса.

— А может, сперва ты мне покажешь движения? — я недовольно посмотрел на Наталию. — Перед тем как бросать меня в лапы гулям?

— О-о-о, — тётя прикрыла рукавом лицо и хихикнула, как маленькая девочка. — Подожди, пока я тебя в гулью яму не брошу. Вот там ты поймёшь, что значит попасть в лапы гулям.

У меня внутренности заледенели.

— Но ты пока слабоват. Убивай безглазых гулей и радуйся, что я добрая.

Моё левое веко задёргалось в нервном тике.

— Готовься, сюда ещё один бежит, — довольно улыбнулась Наталия. — А за ним ещё двое. Пока я не буду довольна твоим правым горизонтальным махом — тебе запрещается использовать другие приёмы при первой атаке. Добивать гулей можешь как угодно.

Я сглотнул. Вот же досада…

На этот раз Алиса предупредила своевременно, и цепь на удивление легко снесла голову гулю. Я тут же отпрыгнул, чтобы не замараться. А когда увидел, как гуль продолжает шевелиться, — просто опустил цепь сверху вниз, добивая.

— Ещё двое, Арчи, — весело крикнула Наталия.

Я глубоко вздохнул. Чувствую, этот денёк будет долгим…

До самого вечера я убивал гулей. Сперва правый и левый горизонтальный мах, затем вертикальный удар и напоследок — правая и левая диагонали.

Когда вокруг становилось слишком много тел, Наталия отводила меня в другое место и снова высыпала на землю серый порошок. Как я понял, чтобы привлечь безглазых гулей.

Арчи, ты уже убил двести тридцать гулей, — раздался в голове голос Алисы, когда я сидел у камня и тяжёло дышал. Солнце зашло, в небе загорелось лунное кольцо. Звёзд не было, ни единой. Като очень любила звёзды…

— Наталия, — позвал я тётю, — на сегодня всё?

— Зови меня Ната. У меня порошок закончился, так что да, всё. Поработал сносно, можешь отдохнуть. Только не забывай о тренировках с узорами.

Я застонал. Мои руки дрожали от усталости, как я буду рисовать узоры?! Если бы не напитка чакрой, я на семидесятом гуле бы сдался.

Цепь Наты обхватила меня, и мы понеслись к городу. Я уснул почти сразу, настолько сильно выдохся. Проснулся, когда Ната позвала меня:

— Вставай, гуль сонный. Иди домой, у меня ещё есть дела, — она опустила цепь, и я упал на землю с двухметровой высоты, не успев нормально сгруппироваться. Бедный мой копчик!

— Вот же коза гулья, — прорычал я. А ругань Наты прилипчивая-то! Я сам не заметил, как оно вырвалось.

Руки плохо слушались и побаливали. Я с трудом встал и поплёлся домой…

***

Наталия проводила Арчи взглядом и резко понеслась в сторону клановой тюрьмы. Из её рукава вынырнули три цепи и закружились вокруг неё, каждый её шаг создавал белый круглый узор. Тюрьму для веников охраняли не так серьёзно, как для Огранцев и Чернокнижников, поэтому её маскировки с лихвой хватило, чтобы незамеченной проникнуть внутрь.

Наталия бежала по столбам, крепко сжав губы. В её глазах горела мрачная решимость.

Она легко прошла незамеченной мимо стражи и быстро нашла нужную комнату. Милану пока не признали виновной, поэтому она жила в кампусе временного содержания.

Наталия незаметно украла запасные ключи и открыла дверь. Цепи вокруг неё извивались, то сужая окружность, то расширяя, и совершенно не мешали её движениям. Никто не услышал, как щёлкнул замок. Милана лежала на кровати и смотрела в зарешеченное окно, сквозь которое в комнату проникали слабый свет от лунного кольца.

Наталия приблизилась, но Милана заметила её, только когда цепи зависли над кроватью.

— Госпожа! — она вздрогнула и села, с ужасом уставившись на Наталию.

Глава 10. Тринадцать фишек Аматерасу

Проснулся я снова из-за кошмаров. Это уже стало привычным.

«Алиса, почему меня так сильно задело убийство Ильи?» — устало спросил я и усилием воли выбросил из головы его образ.

Может, потому что ты съел его глаза? — резонно предположила Алиса.

Досадно…

Арчи, твоя психика не успевает приспосабливаться к окружающим изменениям. Вчера Виктор тебе немного помог, но со своими страхами тебе придётся справляться самому.

«Понял. Что бы я без тебя делал?»

Я поднёс правую ладонь к глазам. Пальцы болели не так сильно, как вчера, их кончики потемнели, но слегка. Спасибо эскулапу. Возможно, мне действительно не стоит его бояться.

А вот мышцы рук ныли после боёв с гулями. Особенно правая рука.

В дверь постучали.

— Да, — в горле вдруг пересохло. На секунду показалось, что сейчас в комнату войдёт Милана. Но нет. Дверь открылась, на пороге стояла вчерашняя служанка. Она поклонилась.

— Госпожа Наталия будет ждать вас на улице после завтрака.

А я надеялся, что в библиотеку смогу заскочить. Досадно…

Попытался сесть и застонал — всё тело ломило. Сопротивляясь желанию повалиться обратно, прогнал чакру с головы до пят, и мне полегчало. Я посидел пару мгновений, собрался с силами, оделся, умылся и пошёл в столовую.

Боря составил мне компанию за завтраком. Наевшись, я отозвал его и вышел на улицу, где встретил Нату.

— Готов к новым тренировкам? — она скупо мне улыбнулась.

— Всегда готов, — вяло отозвался я. — Что у нас сегодня?

— То же, что и вчера. И добавим практику метания хаси.

— Опять цепью из стороны в сторону махать?

— Это база, Арчи. Мы перейдём на следующую ступень, когда она намертво вобьётся тебе в голову.

За воротами мы вновь взлетели на столбы — меня, как всегда, затащила наверх Ната — и попрыгали на выход из города. Улицы стали оживлённее, то тут, то там висели украшения, в воздухе витала атмосфера праздника.

Арчи, посмотри на Огранца справа.

Я повернул голову и озадаченно замедлился — мимо нас по крышам домов на огромной скорости пронёсся старик в белых одеждах. Его стопы оставляли после себя витающую над каменной поверхностью полупрозрачную дымку.

Я ещё вчера заметила, что большинство Огранцев используют бесцветную чакру. Но только сегодня окончательно в этом убедилась.

Интересно. Надо будет обязательно спросить, почему цвет чакры у Огранцев отличается. Я прыгнул на следующий столб и встретился взглядом с симпатичной девушкой-веником, которая мечтательно смотрела в окно.

— Нет вестей о Милане? — задал я волнующий меня вопрос и задрал голову, размахивая руками и удерживая равновесие. Тётя прыгала чуть позади меня по более высоким столбам.

— Всё так же, — слишком уж быстро ответила она и тут же перевела тему. Строго спросила: — Тренировался в рисовании? Или дрых, как гуль?

— Тренировался.

— Какие узоры рисовал?

— Те, что видел на руке Виктора.

— Неплохо, — в голосе Наты послышалось лёгкое удивление. — Узоры эскулапа очень непросто рисовать.

Я скривился, вспоминая заковыристые крючки и изгибающиеся под самыми разными углами линии. Я раз десять каждый узор переделывал, пока не получилось нарисовать правильно. В прошлом мире у докторов почерк был непонятный, а в этом — узоры.

— Кстати, почему вчера мне было сложнее рисовать?

— Мы изменили расходники. Дед решил, что, раз у тебя пока всё получается, стоит усложнить задачу.

Я пожал плечами. Мне, конечно, пришлось усилить чакроиглы, но на этом всё. Разница непринципиальная.

— Арчи, ты сколькими пальцами рисуешь?

— Тремя на каждой руке.

— Попробуй использовать все десять. Это сильно поможет тебе в будущем.

— Ладно…

Если дополнительные усилия сделают меня сильнее — стоит постараться. Моё нынешнее тело, хоть и со смертельной болезнью, но превосходит старое по всем параметрам. Чакра помогает привыкать к новым условиям, быстрее реагировать и думать. На Земле, даже с помощью Алисы, мне пришлось бы учиться намного дольше, чтобы рисовать так же, как сейчас. Чакра творит чудеса.

— Ната.

Я совсем не удивился, услышав голос Филиппа. Это становится традицией. Судя по всему, этот парень преследует тётю.

— Как же ты меня достал, отрыжка гуля! — зарычала Ната и напала на него. Как и в прошлый раз, Филипп отразил все атаки и отступил.

До стены прыгали в молчании.

— Думаю, тебе стоит подключить призывного зверя, — сказала мне Ната, когда мы выбрались за город.

— Узор Призыва жрёт много чакры, я словлю чакроистощение.

— Не словишь.

Я вздохнул. И как ей возразить?

Тренировка проходила без неожиданностей — монотонные взмахи цепью и уничтожение гулей. Начали мы с того же места, с которого начинали и вчера. Но сегодня здесь не валялось ни одного гульего трупа — всё чисто. Сожрали их, что ли?

На удивление, сегодня тренировка давалась гораздо легче. Моё тело привыкло к упражнениям, и я на автомате убивал гулей с одного удара — сносил им голову вместе с задним позвонком шеи. Цепь явно была необычной, хоть и без узоров — слишком большой урон она наносила, учитывая её лёгкость. Гульи головы взрывались только так.

Меня ни разу не встревожила мысль, что я убиваю живых существ. Гули казались чужеродными этому миру. А может, так оно и было?

Я механически убивал гулей и размышлял. Моя основная проблема — вирус в лёгких. Он не позволяет мне жить нормальной жизнью. Я умру, если не буду убивать. Алиса говорит, что убивать придётся Огранцев и, может, Чернокнижников, что веники жизнь мне продлят всего лишь на пару часов.

Необходимость убивать меня угнетала. Я ценил человеческую жизнь и не считал, что имею право её забирать. Да и если подходить к этому с цинизмом — вопросов было больше, чем ответов. Как мне выследить Огранцев или Чернокнижников? А если меня засекут? Убийство Ильи до сих пор висит надо мной дамокловым мечом. Если Милану будут допрашивать, следователи без труда выяснят, что случилось в ту ночь.

Как мне убить Огранца? Сейчас у меня нет ни одного узора, я слаб как гуль. Не думаю, что мне снова «повезёт», как это было с Ильёй.

Я передёрнул плечами, вспомнив ту ночь.

— Арчи, хватит, — вырвал меня из размышлений спокойный голос Наты.

Я остановился и оглянулся — всё вокруг было усеяно трупами гулей.

— Пойдём на следующую точку и начнём использовать хаси.

Но не успел я ответить, как заметил несущегося сюда гуля. С одним глазом поверх ноздрей.

Мелькнула белая цепь, и гуль заревел — из его пробитого глаза фонтаном забила слизь.

— Убей его, Арчи, — холодно приказала Ната. — И знай, что я не буду вмешиваться. Если ты погибнешь — так тому и быть. Ограничений нет, используй цепь как можешь.

Я сглотнул. Мне не хотелось верить её словам, но, судя по её серьёзному лицу, она говорила правду. Я покрепче сжал цепь и сосредоточился на гуле. Тот бежал на меня и мотал головой, как болванчик; слизь брызгала во все стороны. Меня пробрало до мурашек.

Арчи, одноглазый гуль немного больше безглазого, — начала анализировать Алиса. — У него острее рефлексы, он лучше развит физически. Думаю, основная опасность заключается в способности его глаза. Но Ната убрала этот фактор. Считай, что это очередной безглазый гуль, просто более развитый.

Я напитал мышцы рук чакрой и раскрутил цепь, поджидая удобный момент. Гуль приближался.

Арчи, предлагаю позвать Борю.

Я на миг замешкался. Мне не хотелось подвергать поросёнка опасности.

— Гра-а-а! — гуль не стал подбегать близко, как это делали его безглазые сородичи, и прыгнул с большого расстояния.

Я рефлекторно ударил снизу вверх. Тело действовало быстрее разума. Цепь врезалась в челюсть гулю и откинула его. Тут же я направил чакру в левую руку, напитывая узор Призыва.

— Гра-а-а! — гуль снова прыгнул, распахивая зубастую пасть.

Удар сверху вниз! Но тварь развернулась в воздухе, и цепь врезалась в землю.

Вспышка!

Рядом со мной появился Боря.

Гуль замахнулся когтистой лапой. Я бросился вправо, делая цепью нижний диагональный мах. Но гуль оказался быстрее и достал меня, полоснул по левому плечу. Я отлетел назад, но не отпустил цепь и последним звеном ударил гуля по голове.

Я упал, покатился по земле и тут же вскочил. Мои пальцы до побелевших костяшек сжимали цепь, грудь жгло, дышалось с трудом. Но гуля тоже отшвырнуло моим ударом. Когда он попытался встать, Боря резко прыгнул вперёд и ударил копытом, проламывая ему череп.

— Гуль-гуль-гуль, — тварь задёргалась, издавая странные звуки.

Боря снова прыгнул и всеми четырьмя копытами размозжил гулю голову. На его лбу загорелся знакомый знак, и Боря поглотил своего поверженного противника.

— Плохо, — сухим голосом констатировала Ната. — Ты чуть не умер.

Я поморщился. Чакра текла в исполосованное плечо, но особо не помогала. Боль пульсациями била в голову, усиливаясь с каждым ударом.

— Хрю! — Боря подошёл ко мне.

Я снял жакет и посмотрел на раненое плечо — кожа вокруг кровавых борозд потемнела.

— Яд? — пробормотал я. — Досадно.

— Намажь, — Ната бросила мне белую коробочку, но я не поймал её — в правой руке держал цепь, а левая плохо слушалась из-за ранения.

Боря тут же бросился к коробочке и принёс её мне.

— Хороший… — я сел, отложил цепь и зажал коробочку между ног, пытаясь правой рукой открыть крышку.

Меня трясло, я пропотел насквозь. Из раны на плече потёк коричневый гной. Я крепко сжал зубы, чтобы не застонать от боли.

— Давай сюда! — Ната не выдержала и спрыгнула ко мне. Выхватила коробочку у меня из руки и лёгким движением открыла крышку. — Криворукий, как гуль беспалый из мелкой Зоны, — бормотала она, нанося холодную тёмно-жёлтую мазь на рану. — Чуть не подох из-за заражения. Ещё медленнее бы крышку открывал! Мог бы поспать перед этим.

Я закрыл глаза. Боль медленно утихала.

Арчи, отзови Борю, у тебя уже мало чакры.

Я нашёл поросёнка взглядом.

— Спасибо, — потрепал правой рукой его по голове. — Хм?

Странная у него кожа. Потыкал пальцем в недовольного Борю.

— Ты резиновый, что ли? — удивился я.

Неожиданное открытие настолько отвлекло меня, что я забыл о боли. Боря и правда был будто сделан из твёрдой резины. Когда я тащил его из столовой, он таким не был.

— Попрыгай? — попросил я.

Боря хрюкнул, неохотно подпрыгнул и в воздухе перевернулся набок.

Прыг-прыг.

Он дважды подпрыгнул на боку, прям как сдувшийся мячик, пару раз перекатился и так и остался лежать, с закрытыми глазами. Как интересно.

Арчи, чакра, — напомнила Алиса.

Досадно.

— Пока, — я ещё раз ткнул заснувшего Борю в круглый бочок и отозвал. Интересно, какие у моего помощника способности? Жаль, что узор кривой и столько чакры жрёт.

— Готово.

Голос Наты заставил меня вздрогнуть. Рана на плече затянулась и зарубцевалась, остались только четыре страшных шрама.

— Тебе нужно больше тренироваться, — недовольно припечатала Наталия и приподняла руку. Из её рукава вылетела цепь и связала меня, обернулась вокруг моего тела плотным коконом.

— Какие способности у глаза гуля? — крикнул я, когда мы двигались к следующему месту тренировки. Скорость была не сильно большая, да и я чакрой усилил связки, поэтому Ната меня прекрасно услышала.

— Он может скрывать себя.

Этот ответ не удовлетворил меня, но продолжать тему я не стал. Пока Ната добрая, следовало спросить о другом:

— Чем отличается белая чакра от красной или прозрачной?!

— Если клан древний, то у его потомков чакра приобретает особые свойства. Красная чакра, как у Филиппа Львова, обладает гораздо большим объёмом, чем обычная. Чакра Беловых очень быстрая. По всей Империи Русов нет Огранцев, которые способны активировать узор быстрее нас. А прозрачная — естественный вид чакры, у неё нет свойств.

Ната замедлилась, мы добрались до второй точки.

— Я тебе один раз медленно покажу, как метать хаси. Дальше сам.

Ната прыгнула на высокий камень и скинула меня вниз, с трёхметровой высоты.

— Следи внимательно.

Я, потирая отбитые коленки, недовольно на неё посмотрел. Неужели всех Огранцев так учат? Или садист-учитель попался только мне?

Ната вынула хаси из рукава, и на его рукоятке сразу замигали узоры. Она отвела руку в сторону, узоры вспыхнули ярче, и Ната метнула хаси.

Я заметил белый росчерк, мелькнувший в воздухе. И хаси исчез.

— Понял?

— Э-э-э…

— Ну и отлично. Работай, — она хлопнула в ладоши, и хаси вернулся к ней в рукав. Затем достала склянку с серым порошком и высыпала его на землю — тот самый порошок, что привлекал безглазых гулей.

— У меня мало чакры. И метать нечего.

— А, точно.

Ната вытащила из рукава что-то белое и бросила мне.

— Подарок от деда.

Подарком оказалась кобура для хаси, сделанная из белой кожи. Не пустая. Из трёх чехлов торчали белые ручки, с задней поверхности свисали специальные ремешки-крепления.

Ната и не подумала объяснить, как и куда цеплять кобуру, поэтому мы с Алисой разбирались сами. В итоге я плотно зафиксировал кобуру под жакетом на левом боку, ручками вперёд.

— Спасибо, — я посмотрел на тётю.

— Деду потом скажешь. А сейчас готовься, гули уже бегут.

Я тяжело вздохнул, повесил свою цепь на шею и вынул первый хаси. С интересом изучил ручку, испещрённую узорами, и спросил:

— А узор можно нанести на любую поверхность?

— Нет, конечно. Только на кость. Запомни — Кость, Узор, Чакра, Грань. Это четыре основы Пути Неба. И кость всегда будет на первом месте.

Я уже видел первого гуля.

— А можно добавить вторую Грань на узор хаси? Что тогда будет? — я отвёл руку с оружием назад и прицелился, направляя чакру в узор хаси. Оружие сразу начало вырываться из пальцев, словно ему не терпелось броситься в бой.

— На такое способны единицы. Даже дед, глава Фракции Артефакторов клана Беловых, способен рисовать на костях лишь однограневые узоры.

Я резко усилил поток чакры и метнул хаси в гуля. Точнее, попытался. Немного не рассчитал, и оружие, вырвавшись из моих рук, улетело в небо.

— Гуль косоглазый, — оценила мои потуги Ната.

Я быстро снял с шеи цепь и приготовился. Гуль прыгнул. Удар! Последние звенья цепи описали полукруг и опустились на голову твари. Во все стороны брызнула серая слизь вперемешку с кусочками костей и мозга.

Гуль рухнул на землю и забился в конвульсиях, но спустя пару мгновений начал медленно подниматься. Я добил его горизонтальным махом.

— Как мне вернуть хаси? — растерянно спросил я.

— Так надо было его сперва привязать. Ищи теперь.

— И как привязывать?

Я честно старался сдержать своё раздражение.

— На конце ручки нарисован узор. Капни на него кровь. Готовься, гуль бежит.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Не могла она раньше об этом сказать?!

Гуля я убил цепью, стараясь использовать минимум чакры — её и так осталось процентов двадцать пять от общего количества, а после начал рыскать по округе, выискивая потерянный хаси и продолжая капля за каплей вытягивать из Наты информацию о мире.

— Получается, что у артефакторики нет перспектив? Если нельзя добавлять Грани к узорам? И почему нельзя, кстати?

— Аннабель показала — даже однограневые узоры можно комбинировать таким образом, чтобы вышло что-то невероятное. Тот же зайфон, который она разработала, целиком и полностью работает на таких узорах. А сам ты не понимаешь, почему нельзя добавлять Грань? Подумай.

Я остановился и задумался. Не понимаю.

Арчи, я полагаю, что в отдельных костях нет собственной чакры. Её надо вливать извне, как, например, в хаси. В формуле: кости-узор-чакра-грань не хватает компонента «чакра», поэтому цепочка обрывается.

Точно.

Я пересказал Нате слова Алисы.

— И всё-таки ты умный. Даже в школе Огранённых мало кто так схватывает на лету.

Я скривился. И сам бы не сказал из-за чего — из-за незаслуженной похвалы или того факта, что, оказывается, существуют школы для Огранцев.

— Ты же сказала, что некоторые могут добавить Грань к узору на артефакте. Значит, можно как-то обойти это правило?

— Да. На это способен Путь Звёзд. Те, кто обладают Глазом Тельца, могут добавлять Грани к узорам вне своего тела. К тебе гуль бежит, будь готов.

Я вынул из кобуры второй хаси и осторожно ткнул острием себя в руку. Выступила кровь, и я тут же растёр её по рукоятке.

— Чакру. Торопись.

Я направил чакру в узоры на хаси и почувствовал связь с оружием. Прицелился в гуля, который был уже в десяти метрах от меня, и метнул. Хаси вошёл в его левую ноздрю и вышел из затылка. Гуль замедлился и заревел.

Я достал второй хаси и привязал его к себе, как первый, благо ранка ещё не закрылась. Метнул. На этот раз оружие лишь немного поцарапало гулю шею.

— Меткость придёт с практикой, — мудро заметила Ната. — Но уже неплохо.

Я почувствовал лёгкое головокружение, но оно не помешало мне снести цепью гулью башку.

— Чакра почти закончилась, — выдохнул я и присел у камня. Несмотря на то, что главный узор постоянно поглощал чакру из воздуха, этого было недостаточно. Посмотрел в ту сторону, куда улетели два хаси. Я чувствовал свою чакру в них, поэтому примерно знал их местоположение. Попробовал притянуть к себе, и внезапно получилось с первого раза — хаси полетели ко мне ручками вперёд. Из-за слабости я не успел среагировать, и они врезались мне в грудь.

— К-ха! — я повалился набок.

— Гуль криворукий, — хмыкнула Ната. — Ладно, помогу немного.

Я лежал и дышал. Просто дышал. Больно — один из хаси врезался мне прямо в место, где раньше была опухоль. Тонкая белая цепочка положила третий хаси прямо передо мной, исчезла, но через пару секунд появилась снова, и рядом с оружием опустилась белая баночка.

— Там таблетки. Проглоти одну, это простимулирует твой главный узор, и выработка чакры ускорится.

Я с кряхтением сел — грудь жгло.

— Никогда не пей больше одной таблетки в день. Вредно, — предупредила Ната.

Я достал из банки чёрную таблетку, похожую на активированный уголь, и закинул в рот. Спустя секунд десять почувствовал, как чакра действительно начала вырабатываться гораздо быстрее. Неплохо. Я прогнал её по всему телу.

Где-то сбоку вылетела цепь, и я услышал приглушённый хруст, за которым последовал звук падения тела. Похоже, Ната смилостивилась и дала мне время на отдых. Надо пользоваться её добротой.

— Получается, что я никогда не смогу добавить к узору на артефакте Грань?

Меня заинтересовала эта тема.

— Пути неисповедимы. Не смею утверждать, что не сможешь. Вдруг ты откроешь новое направление развития? До Богини Аматерасу никто не знал, что артефакты могут быть многограневыми. И никто не знал, что существует Путь Звёзд. Мутацию глаз могли развивать единицы, не то что достичь в ней пика.

— Богиня Аматерасу — артефактор? — удивился я. — И она открыла Путь Звёзд?

— Именно, — в голосе Наты сквозило сильное уважение. — По легендам, она обладала Глазом Тельца и достигла в нём пяти звёзд. Созданные ею артефакты сейчас являются реликвиями. Многие страны готовы за них воевать.

— Пять звёзд?

— У Пути Неба — Грани. У Пути Земли — метки. А у Пути Звёзд — звёзды.

Арчи, у тебя сейчас одна звезда. Алекс в разговоре упомянул, что первая звезда Глаз Весов — поглощение жизни, — подала голос Алиса. — Я думаю, что нужно искать способ усилить твои Глаза Весов. Может, тогда мы избавимся от вируса?

— Богиня Аматерасу не только рассказала миру о Пути Звёзд, — за эти пару дней, что я знал Нату, она никогда не говорила о ком-то с таким уважением. — Но и создала тринадцать фишек, в которые заключила всю информацию о каждом Глазе и условия получения новой звезды. Говорят, что эти фишки хранят в себе невиданную силу и, только получив фишку, которая подходит твоему Глазу, можно достичь пятой звезды. Это была её самая последняя работа, после этого Аматерасу исчезла, а её фишки распространились по всему миру.

— Тринадцать фишек, — пробормотал я. Как в покере, что ли? Или как в детстве, с покемонами?

Арчи, нам надо найти фишку Весов. В дневнике Джулиан может быть упоминание об этом, попробуй завтра посетить клановую библиотеку.

Я мысленно кивнул. Алиса права, у меня есть преимущество, и я должен его использовать.

— Ну всё, хватит отдыхать. Заболтались. Продолжай тренировку, ты уже восстановил чакру.

И правда, почти сто процентов. Очень полезные таблетки.

Я привязал третий хаси и вернулся к тренировке. Гули бежали ко мне, а я убивал их одного за другим. Часа через два-три я, не без помощи Алисы, метал хаси с почти стопроцентной точностью. После привязки оружие воспринималось иначе, я его чувствовал как продолжение своего тела. Чакра невероятно ускорила процесс обучения.

— А меня отправят в школу Огранённых?

— Зачем? — удивилась Ната. — Тебя учу я. Знаешь, какая это честь? В клане любой Прима сделает за это что угодно.

Я едва сдержался, чтобы не хмыкнуть.

— Одноглазый гуль бежит. Справишься?

— Да, — я вынул хаси из кобуры и приготовился. Но ничего не увидел.

Сверху, с того места, где стояла Ната, вылетела цепь. В метрах пятидесяти от меня она буквально из воздуха вытащила гуля и связала его. Так вот что значит — умеет скрываться.

— Пока не буду выкалывать ему глаз. Попробуй убить.

— Легко, — я метнул хаси. Но гуль, даже связанный, умудрился в последний момент уйти от удара. Я метнул ещё раз. Потом ещё. Но ни разу не попал.

Арчи, похоже, что глаз не только даёт гулю способность скрываться от взгляда, но и улучшает его рефлексы.

Я вернул все три хаси и снова выстрелил, на этот раз пытаясь предугадать, куда дёрнется гуль. Почти получилось. Азарт меня захватил. С десятого раза я смог пробить гулю голову, но всё ещё не убил. Он противно завизжал, и я приготовился в очередной раз метнуть хаси, как вдруг цепь сжалась и взорвала гуля.

— Заче… — я оглянулся и не договорил. Ната с очень серьёзным лицом смотрела на экран зайфона.

— Пора возвращаться, — она захлопнула крышку и убрала гаджет в рукав. — На Петербург несётся гулья волна. Нужно успеть попасть в город до того, как из бублика пойдёт дождь.

Пока Ната говорила, меня связала цепь.

— Что за волна?

Ната проигнорировала вопрос и нахмурилась.

— Ещё не время, — пробормотала она, посмотрев на меня. — Зона выпустила волну раньше срока. Это странно. Ещё и Грязные Чернокнижники из Панциря рядом ошиваются…

Наталия оттолкнулась от камня и на невероятной скорости понеслась в Петербург. Она бежала гораздо быстрее, чем когда-либо до этого. Туча вокруг города была очень тёмная, почти чёрная. Её разрезала молния.

— Не успеваем, — спокойно констатировала Ната, и её кожа засветилась белым.

— Что за… — я с открытым ртом, наблюдал, как на теле Наты материализовались белые вычурные доспехи, испещрённые узорами. Ничего себе!

— Сегодня ты узнаешь, что такое гулья волна, Арчи, — весело бросила Ната, увидев выражение моего лица. Она резко ускорилась. — Погнали!

Глава 11. Гулья волна

Когда Ната облачилась в доспехи и ускорилась, я понял, что до этого мы двигались как улитки. Унылые пейзажи вокруг превратились в размытое пятно, меня замутило, встряхнуло, и вот — мы по ту сторону тучи.

Цепь ослабла, раскрутилась и отпустила меня, и я упал на колени. Голова жутко кружилась.

— Опаздываешь, — раздался недовольный голос. Я, пошатываясь, поднялся на ноги. Перед нами стоял мужчина, судя по одежде и внешнему виду — Огранец из семьи Беловых. Он смотрел на Нату с едва сдерживаемым раздражением.

Бах!

Вдали громыхнула молния. И так тёмные тучи непроглядно почернели, их то и дело расчерчивали разряды электричества.

— Смотри, Арчи, — Ната проигнорировала мужчину. — Это знаменитая защита Петербурга — кольцевая туча. Не зря наш город называют самым дождливым в Империи. Следи внимательно, скоро появятся первые гули.

Дождливый Питер. Звучит знакомо.

— Гулья волна началась раньше срока, — мужчина бросил на меня быстрый презрительный взгляд и продолжил: — Она небольшая, проблем, скорее всего, не возникнет. Основная масса — глазастые. Могут встречаться щитовики и ушастые из Средних Зон.

Я оглянулся. Мы стояли в метрах трёхстах от стен и были не одни — как только я этого раньше не заметил? Защитники города готовились к бою — несколько Огранцев, чуть больше Чернокнижников и ещё больше гвардейцев. Но в основной массе — воины клана в коричневых одеждах. Все они разбились на небольшие отряды и растянулись в линию — расстояние между ними было метров сто-сто пятьдесят. В каждом отряде был хотя бы один Огранец.

— Этот… парень, — мужчина снова посмотрел на меня и поморщился. — Ты его собираешься держать у себя? Он будет мешать.

— Я сама решу, что мне делать, — холодно отреагировала Ната. — Можешь идти, Вадим.

Мужчина хмыкнул и, прыгнув на ближайший столб, отбежал к одному из отрядов.

— Дождь пошёл, — протянула Ната.

Из тучи упали первые капли воды, запахло свежестью и озоном. Подул ветер.

К нам приблизился отряд. Его возглавляли два Чернокнижника, парни лет двадцати. Первый — с серыми волосами и глазами и острыми чертами лица. А второй — черноволосый, немного хищный с виду. Знаки на их груди я не рассмотрел. Позади них шли четверо гвардейцев с луками в руках и клинками на поясе и человек десять воинов с арбалетами. Холодное оружие у них тоже было — от кинжалов до секир. Некоторые несли прямоугольные белые коробки.

— Мастер Наталия, — один из Чернокнижников поклонился тёте, — мы переходим к вам.

Дождь усилился и превратился в ливень. Я стоял и смотрел на стену воды вдали. Ничего странного не заметил. Разве что ветер сильный — становилось холодно. Ну, спасибо хотя бы за то, что мы находимся за пределами тучи-бублика и не намокнем.

— Когда скажу — беги назад, к сканеру. Понял? — Ната указала себе за спину.

Я оглянулся. В метрах десяти позади нас на высоком столбе стояла девушка-Огранец в одежде клана Беловых, крутила гаджет в руках и внимательно смотрела на тучу. Область вокруг её глаз испещряли мигающие узоры. Получается, сканеры — те, кто использует узоры для усиления глаз? Я заметил, что у каждого отряда был такой человек.

— Понял.

— Смотри, гули показались.

От тучи по всей пустынной степи расходился шум. Несмотря на сильный ветер, ни одна капля не долетела до нас — всё оставалось в пределах кольца. Отряд, который присоединился к Нате, расположился вокруг нас. Чернокнижники чуть впереди, а гвардейцы и воины по бокам. Коробки они положили позади, в паре метров от себя.

— Двухглазый в области Д-три! — громко воскликнула девушка-сканер. — Пятьсот метров!

И я увидел первого гуля. Он скакал на четвереньках, как животное, и рычал; из многочисленных ран на его теле текла слизь. Его лицо я не рассмотрел, сколько бы ни питал глаза чакрой.

— Мой! — крикнул один из Чернокнижников.

— Нет, мой! — возмутился другой.

Мелькнули три белых росчерка, и двуглазый гуль свалился замертво — он умудрился уклониться от двух первых атак, но от третьей спастись не смог. На миг вспыхнули его копии, но тут же пропали.

— Прекратить споры, — грозно приказала Ната, возвращая свои хаси.

— Да! — синхронно ответили Чернокнижники, кидая друг на друга недовольные взгляды.

— Семеро одноглазых в области Д-четыре! С ними один двуухий! Пятьсот метров!

К нам стремительно приближались гули, среди которых выделялся один — безглазый, с вытянутой мордой, как у пса, и хвостом.

— Мастер Наталия, оставь нам двуухого, — попросил Чернокнижник с чёрными волосами. — Нам для тренировки.

— Хорошо, Еспер. Но если умрёте — сами виноваты, — спокойно ответила Ната.

— Спасибо!

Гули упрямо бежали на город, но было видно, что держатся они с трудом. Каждая дождевая капля ранила их и прибивала к земле, будто весила сотню килограммов каждая. Это выглядело странно, ведь столбы и земля просто мокли.

Одноглазый гуль из последних рядов упал и задёргался. До меня донеслось еле слышное:

— Гуль-гуль-гуль…

Я передёрнул плечами. До чего же мерзкие создания.

— Три сотни метров! — крикнула сканер.

— Дальний бой. Огонь по всем, кроме двуухого, — спокойно приказала Ната.

Я невольно на неё засмотрелся. В белоснежных доспехах, с серьёзным лицом и развевающимися волосами — она выглядела великолепно.

Гвардейцы натянули луки, а воины подняли арбалеты.

Арчи, смотри. На руках гвардейцев появились узоры, — подала голос Алиса. — У воинов на теле их нет, но на арбалетах…

Гвардейцы и правда активировали узоры на руках. Рисунок проявился также на луках и стрелах.

Воины владеют чакрой, они могут напитывать узоры артефактов, — пояснила Алиса. — В то время как гвардейцы владеют узорами. Но чем они отличаются от Огранцев? Значком на груди и отсутствием перстня на пальце?

— Сто метров! — предупредила сканер.

— Огонь, — отдала команду Ната.

Трелькнула тетива, засвистели стрелы и болты, и гули начали падать один за другим. Болты редко убивали наповал — гули успевали защитить шею, — но тем не менее пробивали немаленькие дыры в телах тварей, откидывая их назад. А вот стрелы гвардейцев сносили гулям руки, ноги и головы.

Все одноглазые гули полегли, в живых остался лишь двуухий; его, как и приказала Ната, никто не тронул. Дождь наносил ему раны, но гуль словно их не замечал.

— Не мешайся под ногами, Лукас, — презрительно бросил Еспер и шагнул вперёд.

— Я бы с радость, но тогда тебя сожрёт гуль, — парировал сероглазый, закатывая рукава. — Мастер Наталия будет недовольна.

Только сейчас я заметил в метрах пятидесяти от нас, чуть впереди, короткие столбики с красными полосами. Чернокнижники остановились в паре шагов от них. В туче блеснула молния.

— Семь одноглазых и один двухглазый на Д-два! — выкрикнула девушка-сканер. — Пятьсот метров!

— Арчи, назад, — приказала Ната.

Я послушно отбежал к столбу, на котором стояла сканер нашего отряда. Мне хотелось посмотреть на бой Чернокнижников вблизи, но я понимал, что становится жарко. Слишком жарко для Примы.

— Пять одноглазых и один щит на Д-два, — сообщила сканер. — Пятьсот метров!

Я сосредоточился на Нате и её отряде. Поднявшаяся столбом пыль сильно ухудшила видимость, но я направил чакру в глаза, чтобы ничего не упустить.

Тела Чернокнижников трансформировались. У Еспера появился костяной хвост. Он был длинным — с весь рост Чернокнижника, — широким и приплюснутым, а по его бокам торчали острые лезвия. Он ни секунды не провёл в неподвижности — то обматывался вокруг тела хозяина, то хлестал по земле, то подрагивал, когда лезвия начинали крутиться, как свёрла шуруповёрта.

Бр-р-р. Это что-то ненормальное.

В остальном Чернокнижник почти не изменился — может быть, стал чуть выше, да на его руках поблёскивали короткие когти. Его лицо со своего места я не рассмотрел.

Его сероволосый товарищ — или, скорее, соперник? — чуть согнулся в корпусе и поигрывал пальцами, которые казались невероятно длинными из-за огромных, сантиметров десять каждый, острых когтей. Он тоже отрастил хвост. Короткий, серый и гладкий, как у крысы.

Двуухий уже вышел из-под тучи. Весь израненный и мокрый, он пересёк черту, обозначенную краснополосыми столбами, и Чернокнижники его атаковали. В это же мгновение засвистели выпущенные стрелы — гвардейцы и воины ударили по Д-два.

— Более двадцати гулей! — выкрикнула сканер. — Д-один. Среди них есть три-щит!

Первым на двуухого бросился Лукас — он на невероятной скорости прыгнул вперёд и полоснул его по морде когтями. Сразу следом выстрелил хвост Еспера. Гуль увернулся от обеих атак, отпрыгнул назад и зарычал, оскалив острые зубы. На его голове, по бокам, торчали уши — приплюснутые и уродливые, но очень похожие на человеческие.

Между гулем и Чернокнижниками завязалась яростная схватка. Лукас пользовался когтями, а Еспер — хвостом; каждый удар Лукаса, попавший в цель, заметно замедлял гуля. Яд?

Вспыхнули белые росчерки — Ната метнула хаси.

Сканер что-то выкрикнула, но что именно я не разобрал. Гвардейцы и воины выстрелили.

Битва кипела. Каждый занимался своим делом, и слаженная работа защитников города выглядела очень эффектно — особенно впечатлял бой Чернокнижников и двуухого. Ветер усилился так, что в ушах зашумело.

Арчи, посмотри на группу гулей правее, на Д-четыре, — раздался в голове голос Алисы.

Я повернулся в указанном направлении и увидел странного гуля с длинными, как у гориллы, лапами, защищёнными белыми продолговатыми щитками. Голову гуля тоже закрывал щит — большой и прямоугольный.

Думаю, этот гуль — три-щита, — поделилась мнением Алиса. — Если я правильно поняла, то он из Средней Зоны. Как и ушастые гули. В то время как глазастые — из Большой.

Я вернул своё внимание к Чернокнижникам — они завершали бой. Двуухий сильно замедлился и пропускал большую часть ударов. Хвост Еспера обмотал его лапы — костяные лезвия на нём быстро крутились, сверля плоть гуля и разбрызгивая во все стороны слизь.

Лукас прыгнул вперёд так быстро, что его силуэт смазался, превратился в размытую полосу, и на лету вырвал гулю кусок мяса из шеи. Двуухий упал замертво, и Чернокнижники вернулись к своему отряду.

Гуль с тремя щитами продолжал бежать к городу, все стрелы отскакивали от его тела. Сверкнула яркая молния, ветер подул ещё сильнее. Когда сканер оповестила, что гуль с щитами достиг отметки в сто метров, Ната начала действовать. Она вытянула руку вперёд, и из её ладони вылетела цепь, расписанная мигающими узорами. Доля секунды — и цепь обмоталась вокруг гуля, обездвиживая его.

Слева от группы Наты что-то полыхнуло и громыхнуло, нас волной окатил горячий ветер, принёсший с собой запах гари и палёного мяса. Поднявшаяся пыль мешала рассмотреть, что там произошло.

Ната на взрыв не отвлеклась.

— Гарпун, — она требовательно протянула руку назад.

Ближайший к ней воин тут же подбежал к одной из белых коробок, открыл, осторожно достал из неё стальной гарпун с костяным древком и с поклоном передал Нате. Гуль с щитами извивался, пытаясь освободиться, но цепь держала крепко.

Армия гулей росла на глазах. Большую часть волны составляли одноглазые, других видов было гораздо меньше. Если я правильно понимаю, безглазые поголовно умирали под дождём — слишком слабые. Редкие гули добегали до защитников города, но к стенам прорваться им всё равно не удавалось — их в ближнем бою встречали Чернокнижники.

Ната замахнулась — на костяном древке вспыхнули узоры — и метнула гарпун. Когда его зазубренный наконечник воткнулся в землю рядом с щитовиком, произошло две вещи: цепь, отпустив гуля, вернулась к Нате и ветвистая молния, разрезав тучу, ударила в гарпун и гуля. Раздался громкий вопль, Ната метнула хаси — все три с лёгкостью прошили гуля насквозь, и он упал замертво.

— Ничего ж себе, — пробормотал я.

Справа донеслось противное «гуль-гуль-гуль», и нас окатило морозной волной. Я задрожал от холода.

— Приказ из штаба! Отступаем за третью линию! — выкрикнула сканер и, резко развернувшись, попрыгала по столбам к стенам.

Воины и гвардейцы прекратили огонь и бросились следом, на бегу подхватывая белые коробки и запрыгивая на столбы. Я побежал по земле, но спустя секунду что-то твёрдое обхватило меня вокруг пояса, вздёрнуло в воздух и понесло к городу.

Арчи, это свои, — успокоила Алиса, когда я вытащил из кобуры хаси, готовый атаковать.

— Медленный, — бросил мне черноволосый Чернокнижник. Это он меня тащил.

Я оглянулся и увидел Нату — она отступала последней, то и дело метая хаси в гулей.

Чернокнижник остановился и отпустил меня метров через сто. Дежавю — я снова возле длинного столба, на котором стоит сканер нашего отряда и хмуро смотрит в гаджет. В метрах десяти от нас воины и гвардейцы занимали позиции и готовили дальнобойное оружие. Секунд через тридцать до новой линии обороны добралась и Ната, и бой пошёл в прежнем режиме.

Сперва я не понял, зачем мы отступили — какая в этом вообще выгода? Но минуты через полторы всё прояснилось: с неба, в самую гущу гулей, упал большой белый шар и взорвался, сжигая тварей.

— Поддержка со стены, — выкрикнула сканер. А затем добавила: — Два десятка гулей на С-три. Среди них есть три-щита и двуухий!

Интересно, как на этот раз будут убивать щитовика? Ведь теперь гуль точно выберется из-под тучи.

Как оказалось — я недооценил защиту вокруг города. Туча расширилась, и через пару минут те краснополосые столбики, у которых мы стояли изначально, уже мокли под дождём. Но и гулей становилось больше — всё чаще они добегали до отряда Наты. Минуты через три к нам пришло подкрепление из города — воины и гвардейцы. Человек тридцать.

Они прибыли очень вовремя — одноглазых гулей становилось слишком много. Пока обходилось без потерь — Чернокнижники с радостью набрасывались на вырвавшихся из-под пелены дождя гулей и уничтожали их. Гвардейцы и воины им помогали — холодное оружие убивало тварей не хуже хвостов и когтей.

Я внимательно следил за ходом боя.

«Алиса, дождь не только наносит гулям урон, но и мешает им использовать особые силы», — мысленно отметил я, наблюдая, как трёхглазый гуль упорно, раз за разом, создаёт свои копии и беснуется, когда они тут же исчезают.

Да, Арчи. А ещё — ушастые гули обладают невероятными рефлексами. Они чаще остальных добегают до авангарда. Щитоносцы очень крепкие. Они умеют создавать барьер вокруг тела. Но дождь смывает эту защиту, как и обманки глазастых гулей.

— Впереди четырехглазый гуль! — голос сканера прозвучал испуганно. — Третий за волну. Отходим за вторую линию!

Со стены в гулей выстрелило сразу три взрывных снаряда, и бойцы начали отступать. Меня снова подхватил Еспер.

— Насколько силён четырёхглазый гуль? — осторожно поинтересовался я.

Чернокнижник хмыкнул.

— За пределами тучи он может на равных сражаться с Огранцем четвёртой Грани.

Еспер опять притормозил у столба, который заняла сканер. Но на этот раз он не бросился в бой и я смог разглядеть его лицо — красные глаза с вертикальными, как у кошки, зрачками, выступающие клыки и заострённые костяные уши.

Рядом с нами, спрыгнув со столба, легко приземлился Лукас.

— Ты не сдох ещё? — разочарованно спросил Еспер.

— Только после тебя, — Лукас поджал губы. У него были обычные, неизменённые глаза и уши, а вот нос покрывала костяная корочка.

Все бойцы отступили и заняли новые позиции, на передовой осталась только Ната. Благодаря поддержке с городских стен почти все гули умирали на подходе.

— Как думаешь, мастер Наталия использует родовую кость? — с жадным интересом спросил Еспер.

— Вряд ли. Она справится и без неё. Гуль же под тучей. Просто понадобится немного времени.

Сильный порыв ветра едва не сбил меня с ног. Сквозь пыль я с трудом рассмотрел четырёхглазого гуля. Он шёл совершенно спокойно, и, казалось, дождь никак на него не влияет. Я вздрогнул. Мне почудилось, что все четыре глаза уставились на меня. Я почувствовал дикую слабость.

— Эй, — Еспер потормошил меня за плечо, и я очнулся. — Не смотри в глаза гулю, совсем мозгов нет?

Я встряхнул головой, окончательно приходя в себя. Из узора на руке Наты вылетело три цепи — каждая подхватила и метнула по гарпуну. Один улетел в тучу. Второй пронёсся чуть выше гуля. Третий воткнулся в грязь.

Бах!

Ветвистая молния соединила небеса и землю. Гуль резко размножился, но спустя мгновение сеть молний уничтожила все его копии. У меня перехватило дыхание — гуль переместился! Я точно помнил, что он находился в центре, окружённый иллюзиями…

— Даже под дождём он может прыгать по обманкам. Силён, — цокнул языком Еспер.

Небо разрезал чёрный росчерк, и рядом с Натой кто-то приземлился, подняв тучу пыли, — с грохотом, сравнимым со взрывом. Пыль рассеялась, и я увидел огромного Чернокнижника с костяным хвостом алого цвета, по всей длине которого щетинились лезвия. Метра два с половиной в высоту, широкий, как шкаф, закутанный в чёрный плащ.

Спустя секунду с другой стороны от Наты появился ещё один Чернокнижник. Миниатюрный, с длинными серыми волосами до щиколоток. Наверное, девушка, отсюда не разобрать.

— Старейшина! — воскликнул Еспер.

— Теперь точно справятся, — спокойно отозвался Лукас.

Чернокнижники подошли к Нате, и я разглядел их лица. Точнее, красные костяные маски, которые словно вросли в их кожу. У маленького Чернокнижника маска напоминала морду грызуна, а у большого — кошки.

Пока я на них пялился, четырехглазый продолжал идти. Несколько раз со стен в него стреляли взрывающимися снарядами, но гуль создавал вокруг себя полупрозрачный пузырь и легко их отражал.

— Что такое родовая кость? — спросил я, пока появилась возможность.

— Странный ты, — протянул Еспер, не отрывая взгляда от Наты и Чернокнижников. — Родовая кость — это наследие Огранённых. Раз в несколько поколений в древней и сильной семье Огранцев рождается одарённый ребёнок. Одна из костей в его теле полностью покрыта узорами. Если это мальчик, то ему перейдёт должность главы клана, вне зависимости от старшинства.

Ната указала ладонями на гуля, и на её руках загорелись узоры.

Бах!

С громким хлопком из её узоров под углом к небу вылетели десятки цепей, усеянные лезвиями. Чернокнижники, запрыгнув на столбы, поддержали её атаку — большой загорелся красным пламенем, а маленький покрылся красными молниями, и они оба бросились вперёд, сходясь с гулем в ближнем бою.

Прогрохотала серия взрывов — цепи пролетели параболой и куполом упали остриями вниз на гуля, но тот снова размножился. Цепи не только атаковали. Некоторые образовывали круги, некоторые — арки. На их поверхностях горели неизвестные мне узоры.

— И у Наты такая кость? — спросил я, пытаясь разглядеть, что там вообще происходит. Из рук Наты вылетали цепи, гуль постоянно создавал копии и легко перемещался между ними, а два Чернокнижника били то огнём, то молниями. Всё смешалось, и было непонятно, кто побеждает.

— Да, — отстранённо ответил Еспер. — Родовая кость Беловых, которая содержит в себе мощь поколений. Жаль только, что мастер Наталия не может иметь…

— Достаточно, — холодно прервал его Лукас. — Не болтай лишнего.

— Ты бы рот свой крысиный прикрыл…

Еспер не договорил. Мимо нас пронеслась золотая вспышка, и рядом с Натой приземлился кто-то в доспехах из золотой кости. На голове — шлем в виде львиной пасти, за спиной — белый плащ.

— Филипп Львов, — удивился Еспер. — Что он тут делает? И где Волковы?

Сразу после его слов справа от нас появился Огранец в бело-голубых костяных доспехах. От него исходил сильный холод.

— А вот и Волков, — пробормотал Лукас.

Филипп повернулся к Нате и заговорил с ней; та недовольно скривилась и ответила ему, судя по всему, что-то резкое, не прекращая посылать цепи в гуля. Четырёхглазый продвинулся метров на сто, но скорость его замедлилась — всё-таки его сдерживали два Чернокнижника и Огранец.

— И зачем этот Филипп сюда заявился? — раздражённо бросил Еспер. — Это область защиты Беловых и Волковых. Ему нечего тут делать.

— Филипп пришёл помочь мастеру Наталии, — пожал плечами Лукас.

— Он только ухудшит ситуацию. Что он вообще делает в городе? Почему не воюет со Скандинавами? Он же Львов!

— У них там затишье.

Прогремел взрыв, и большого Чернокнижника выбросило с поля боя. Он с глухим звуком врезался в землю.

— Старейшина! — Еспер дёрнулся было ему помочь, но Лукас не позволил, крепко сжав его плечо.

— Ты помешаешь. Он в порядке.

— Тварь, — выдохнул Еспер, с ненавистью посмотрев на четырёхглазого гуля.

Филипп покачал головой и шагнул к гулю.

— Не смей! — крикнула Ната. И на её левой лопатке загорелся яркий узор. Узор в виде цветка эдельвейса.

— Родовая кость! — воскликнул Еспер. — Она использует её!

Я широко открыл глаза, максимально напитав их чакрой. Я видел, как узор перетёк из области лопатки в руку, и затем округу озарила белая ослепительная вспышка.

Раздался страшный громкий вой. Я проморгался и, когда зрение окончательно вернулось, увидел обмотанного цепью гуля, который горел заживо в белом пламени.

— Мастер Наталия — гений, — Еспер хлопнул меня по плечу. — Тебе повезло, что ты у неё учишься. Она реально гений.

Гуль рассыпался прахом.

— Как призвать такие доспехи? — меня ошеломила мощь Наты, и я был слегка ошарашен из-за обилия впечатлений, но решил воспользоваться случаем — хоть кто-то отвечал на мои вопросы прямо, без загадочных намёков и оговорок.

— Ты даже этого не знаешь? — хмыкнул Еспер. — Нужно постичь третью Грань и стать Трибусом.

— Трибусом…

Это короткое слово, описывающее удивительную неукротимую силу, зародило во мне странное чувство. Я не мог подобрать ему названия — оно было словно слабый огонёк, тускло тлеющий, но быстро разгорающийся.

— Интересно, а наследник Драгиных с Ребром Дракона такой же сильный, как мастер Наталия? — вдруг спросил Еспер.

— Ему же только пятнадцать. Но в будущем его сила в разы возрастёт, у него же Глаза Рака.

— Кстати, это твой брат, да? — Еспер посмотрел на меня.

В груди закололо. Место, где отсутствовало ребро заныло.

— Что за… — я сглотнул, чувствуя, как сердце бешено колотится, а голова пульсирует болью. — Что за Ребро Дракона?

Арчи, вирус прогрессирует!

— Ну, родовая кость Драгиных. Слушай, ты что-то совсем странный, ты же столько жил в семье Драгиных. Как ты…

Перед глазами всё поплыло, я завалился набок.

Глава 12. Сюрпризы

Я проснулся в кровати. Глаза открывать не хотелось, и пару минут я лежал, вслушиваясь в тишину. Судя по всему, я находился в своей комнате. Каждый вдох отдавался лёгкой болью в груди. Сквозь приоткрытое окно задувал свежий ветерок и доносился детский гомон.

«Алис, всё плохо? Сколько осталось?»

Десять дней, Арчи.

Десять дней. Всего через десять дней я умру, если не подыщу подходящую жертву. Я усмехнулся. До чего же судьба любит меня бить. Я уже упал, а она допинывает меня ногами.

Я прикоснулся к своей груди, осторожно пощупал опухоль. Ну, не один я страдалец. Прошлому хозяину тела досталось сильнее, чем мне. Воспоминания вернулись полностью, и сейчас я чётко помнил тот день, когда мне вырезали ребро. Старуха, скальпель. Мачеха, которую Арчи считал мамой, и родной сын у неё на руках — Артём.

Я сжал зубы. В горле встал ком. Безжалостно. Бесчеловечно. Люди так не поступают. Я открыл глаза и проморгался, привыкая к свету. Заскрипела дверь, и в комнату вошла Ната. Глаза у неё были на мокром месте, а губы снова искусаны.

— Как ты? — с хрипотцой в голосе спросила она и присела на край кровати.

— Пока живой, — невесело усмехнулся я.

— Витя сказал, что распространение скверны ускорилось, она пожирает твои лёгкие быстрее, чем раньше. Тебе осталось чуть больше недели, — Ната прерывисто вздохнула и погладила меня по волосам дрожащей рукой.

— Выживу. В прошлый раз же выжил. Выживу и в этот.

Ната не ответила. Некоторое время мы молчали, слушая крики детворы.

— Ты что-то вспомнил? — тихо спросила Ната. — Перед тем как потерять сознание ты спросил о родовой кости Драгиных. Ты что-то вспомнил?

Я задумался. Что ей ответить? Не хочу, чтобы из-за меня пострадали другие люди. А если Ната решит отомстить?

— Просто лёгкие не вовремя заболели.

Ната прикусила нижнюю губу, а затем сдавленно пробормотала:

— Луиза не могла так поступить. Даже ради будущего своего ребёнка она не могла поступить настолько бесчеловечно.

По её щекам потекли слёзы.

— Ты знала мою мачеху? — спросил я.

— А? Да. Знала. Мы были подругами. У нас обеих родовая кость, мы считались гениями своих кланов.

— А сейчас?

— А сейчас она меня ненавидит, — горько улыбнулась Ната. — И я не понимаю почему. Но я знала её. Она бы не поступила так с невинным ребёнком…

— Разве сейчас не время тренировки? — я скосил глаза на окно. На улице было утро.

— Ты себя видел? — хмыкнула Ната и нежно провела ладонью по моим волосам. — Кожа да кости. Сегодня отдохни, а завтра, если твоё состояние улучшится, продолжим.

— В библиотеку можно? — вкрадчиво спросил я.

— Конечно! Всё поместье к твоим услугам, Арчи, а в пределах квартала ты можешь посещать все общественные места и заведения. А если кто-то будет ворчать — просто скажи моё имя. Я им мигом мозги вправлю.

— Понял, — я умилился, глядя на воинственное лицо Наты. — Дай, пожалуйста, таблетку, которая восстанавливает чакру?

— Зачем? — подозрительно спросила Ната.

— Хочу Борю вызвать.

— Ладно, бери.

Ната вынула из рукава бутылёк с таблетками, достала одну и протянула мне. Я положил её на тумбочку.

— Ах да. Сходи к деду, он проверит твои навыки рисования и сделает кое-какой подарок.

— Схожу.

— Завтрак тебе принесут служанки. Хорошенько поешь.

— Поем.

Ната поднялась, поправила причёску, отряхнула руки и неловко застыла. Она явно не хотела уходить, но и не знала, о чём ещё поговорить.

— Можешь идти, — улыбнулся я ей.

— Тебе… Тебе надо что-нибудь для исцеления? — не глядя на меня, тихо спросила тётя. В её словах звучал намёк.

Улыбка стекла с моего лица.

— Я помогу…

— Можешь идти, — повторил я и прикрыл глаза. Получается, она допросила Милану и знает об истинной причине исчезновения Ильи.

— Я зайду попозже, — Ната покачала головой, словно договариваясь о чём-то сама с собой, и вышла.

Когда закрылась дверь, я вспомнил, что снова не попросил вернуть Путеводитель.

Арчи, Наталия догадывается о ребре, но не может поверить в жестокую правду. Вероятно, она подозревает, что мы убили Илью.

«Ната никому не расскажет, я уверен», — мысленно ответил я Алисе.

Я считаю, мы должны попросить у неё помощи. Если она достанет нам Огранца…

«Нет, Алис. Я не хочу её впутывать».

Но…

«Я никогда не попрошу Нату о таком. Даже при смерти. Своего мнения я не изменю».

Я сжал зубы и несколько раз глубоко вздохнул, через боль. Что у меня ещё осталось, кроме моего слова? Наощупь нашёл на тумбочке монету и с трудом сел.

Орёл — выживу. Решка — умру.

Подкинул, поймал, шлепок. Медленно убрал руку. Решка. К чёрту. Швырнул монету на тумбочку. Всё равно я никогда её не слушал, а ритуал с подкидыванием монеты всегда был заурядным способом себя успокоить.

Ещё бы сигарет, курить хочется жутко…

В спальню зашла служанка и закатила за собой тележку полную еды.

— Господин, это вам. А это, — она наклонилась и достала с нижней полки глубокую миску, — вашему зверю.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Что ты собираешься делать дальше? Если ничего — мы умрём.

Служанка вышла, я сходил в уборную, после чего призвал Борю, и мы вместе приступили к еде.

Я со злостью впился зубами в кусок мяса. Внутри поднималась обида. Что в прошлой жизни всё шло наперекосяк, что в этой. Почему?

— Хрю! — Боря поддержал моё негодование.

Будто я проклят.

— Хрю!

Как же досадно…

— Хрю!

Я повернулся к Боре, который смотрел на меня и похрюкивал в такт моим мыслям.

— Ешь давай, — буркнул я, успокаиваясь.

— Хрю!

Я задумался. А правда, что делать дальше? Мне надо за десять дней найти и убить Огранца или Чернокнижника. Желательно сделать это за городом. С Ильёй мне сильно повезло. Во-первых, я убил его в Рабочем квартале, а не Белом. Уверен, там защита в разы слабее. Во-вторых, застал его врасплох. Да и был он слабым Огранцем, как я понял из слов Наты. Ну и в-третьих — после исчезновения Ильи клан Беловых на взводе. Провернуть подобное ещё раз не удастся.

Я убрал пустую тарелку и подтянул к себе другую — с жареной рыбой. Голод был жуткий.

Ну вот убью я Огранца, продлю себе жизнь на месяц-другой. А дальше что делать? Искать новую жертву? Жить от убийства до убийства? Я передёрнул плечами, в красках представив такое… существование. К чёрту.

Я сильно задумался и случайно проглотил рыбную косточку. Она застряла в горле, и я закашлялся. Тут же в комнату вбежала служанка и начала хлопать меня по спине. Кашель из-за косточки спровоцировал приступ кашля из-за вируса, и я минуты две выплёвывал свои лёгкие.

— Да что же такое… — прохрипел я, отдышавшись и напившись воды.

Служанка ушла, а я продолжил завтрак — на этот раз осторожнее. Вспомнил вчерашнюю битву. Перед глазами возник образ Наты в белых доспехах, сжигающей белым пламенем четырёхглазого гуля. Я всего лишь посмотрел в глаза этому монстру и едва не потерял сознание. Кто знает, может, я бы погиб, не одёрни меня Чернокнижник?

Хочу стать таким же сильным, как Ната, — достичь уровня Трибуса и получить свой доспех. Может, тогда я смогу победить этот вирус?

Но сперва стоит подумать о задаче первостепенной важности — я должен убить Огранца и продлить свою жизнь. Иначе все мечты и надежды теряют смысл. Чтобы убить Огранца или Чернокнижника, мне нужно стать сильнее. Вот и вся цепочка.

Но это одна из двух моих главных целей. Вторая — Милана. Я обязан её вытащить.

Наконец, мы с Борей доели.

— Хорошо-о-о, — протянул я, устраиваясь на кровати поудобнее. Так и подмывало поддаться слабости, отдохнуть, полежать…

— Хрю, — лениво подтвердил Боря и лёг под моим боком.

Зашла служанка и убрала тарелки. Я пару минут повалялся, рассматривая потолок, а потом с трудом сел, потрепал поросёнка по боку и попросил:

— Покажи свою прыгучесть.

Боря что-то недовольно прохрюкал. Отказался, вредина. Я осторожно его пихнул, подталкивая к краю кровати. Передохнул, поднатужился, поднажал. Боря активно отпирался. В итоге, правдами и неправдами, я его столкнул.

Прыг-прыг.

Он несколько раз подпрыгнул, как баскетбольный мячик, а затем покатился к стене, где остановился спиной ко мне и обиженно дёрнул ухом. Я хмыкнул. Боря гулям головы без труда проламывал, а уж от меня отбился бы, если бы захотел.

— Затвердей. Сможешь?

Я спустился с кровати и сел рядом с Борей, ткнул его в бок. Как камень.

— Изменение свойств тела? Как интересно.

Я встал и оценивающе посмотрел на Борю, который закрыл глаза, намереваясь поспать.

— А ты вес случайно менять не умеешь?

Мои остальные попытки обнаружить ранее не проявившиеся способности поросёнка закончились ничем.

Арчи, думаю, самое время съесть таблетку, — напомнила Алиса.

Точно. Я проглотил таблетку и запил водой. Основная чакра уходит на активацию узора, а на поддержание Бори в этом мире её расходуется мало.

Я оделся и потрепал поросёнка по голове:

— Ладно, пойдём. Сегодня у нас много дел. Да и ты хоть на людей посмотришь.

Первым делом я направился в библиотеку. Моя цель — найти новые страницы дневника Джулиан. То есть Аннабель.

Здание библиотеки находилось отдельно от поместья, ближе к центру квартала, и меня туда проводила служанка. Вышли мы через задний вход, чтобы детишки не пристали к Боре. По улицам то и дело проезжали собачьи повозки, украшенные красными лентами. В воздухе витала праздничная атмосфера, все ждали Фестиваль Звёзд.

Библиотека поражала воображение — величественное пятиэтажное здание с белыми колоннами. Пока я поднимался по лестнице — любовался статуями исторических личностей.

Внутри меня встретили с уважением, не как в прошлый раз, в Рабочем квартале. А вот Борю стражники не хотели впускать. Но, когда я сказал, что это призывной зверь, все возражения сразу исчезли. Нас проводили в книжный зал. Он был раз в пять больше того, что я посетил в Рабочем квартале. И там меня ждало большое разочарование — четыре постамента с теми же самыми страницами.

Я постарался скрыть эмоции. Молча прошёлся от постамента к постаменту и внимательно рассмотрел каждую страницу. Ни одного нового слова. Оно и понятно. Скорее всего — страницы копировали и отправляли во все библиотеки города. Не думаю, что эти листки несли какую-то ценность для кланов. Их всё равно никто не мог прочитать.

— Арчи? — я услышал знакомый голос и повернулся.

В одном из коридоров с книжкой в руках стоял Чернокнижник Еспер. Я кивнул и направился к нему. Вчера в пылу битвы я запомнил его только по нескольким ярким приметам — длинный и опасный хвост, кошачьи глаза.

Сейчас он совсем не походил на бойца. Строгая чёрная форма Чернокнижников — куртка, штаны и полуботинки, круглые очки на носу, зачёсанные назад угольные волосы до плеч. Странные морщины пересекали нижнюю часть его лица — две полосы спускались вертикально вниз от кончиков губ.

— Привет, — тихо сказал я. Всё же мы в библиотеке, нельзя шуметь.

— Ага. А это кто? — он показал на Борю.

— Свинка.

— Хм, — Еспер насмешливо посмотрел на меня. — Ты будешь тут? Или идёшь на выход?

Я на пару секунд задумался и решил:

— На выход.

Слишком уж заинтересовала меня Ната, сказав, что дед готовит сюрприз.

— Тогда пошли вместе.

Веник-библиотекарь не подал виду, что удивлён моим быстрым уходом.

— Так что за поросёнок? — спросил Еспер, когда мы спускались вниз. Он записал на себя несколько древних на вид книг и сейчас нёс их в руках.

— Призывной зверь.

— Ого, — Еспер на секунду застыл и с удивлением на меня уставился, но быстро взял себя в руки, присел напротив Бори и начал внимательно его рассматривать.

Я нашёл взглядом служанку, которая ждала меня снизу и жестом показал, что сам вернусь в поместье, и она свободна.

Служанка поклонилась и ушла. Я повернулся к Есперу.

— Пойдём. Если долго стоять на одном месте, он может уснуть. Тот ещё лентяй.

— Хрю! — возразил Боря.

— Интересный ты парень, — Еспер выпрямился, расправил заломившийся край куртки, и мы пошли дальше. — С отшибленной памятью, но с рабочим узором Призыва.

— Что за книги?

— Пару работ по Эпохе войн и Эпохе катаклизма, — отмахнулся Еспер. — Ты куда идёшь?

— К деду. Ты изучаешь историю?

— К мастеру Михаилу, да? — Еспер с уважением присвистнул. — Историю, да, изучаю. Хочу когда-нибудь написать трактат с полной настоящей историей, в верном хронологическом порядке, с правильными датами.

Глаза Еспера загорелись, когда он заговорил о любимом деле. Его энтузиазм немного сбил меня с толку. Почему-то я думал, что Чернокнижники — странные полумутанты не от мира сего. А Еспер — обычный парень, историю вон изучает. Н-да.

— А разве в учебниках неправильные даты?

— Нет, — уверенно покачал головой Еспер. — Я нашёл кучу неточностей и расхождений. Некоторые ошибки вообще выглядят чистым бредом.

— Например?

— Например, в официальной истории Богиню Аннабель называют дочерью Пророка, которую он послал на Терру, чтобы та принесла свет в наш мир. Но существует множество косвенных доказательств, что Аннабель родилась обычной девочкой на Островах Англов, которые в то время были колонией Империи Русов. То же самое можно сказать о других якобы дочерях Пророка — Анубис и Аматерасу…

Я не заметил, как мы дошли до входа в поместье семьи Беловых. Еспер рассказывал интересно, складно и захватывающе — увлекало на раз-два. Да я и сам был не прочь завлечься — тема меня сильно заинтересовала.

— Где я могу тебя найти? — я оглянулся в поисках Бори. Тот держался чуть позади. Не потерялся.

— Зачем?

— Задать несколько вопросов об истории.

А ещё поспрашивать насчёт дневника Джулиан. Вдруг он знает, где найти другие листы.

— Я живу в Чёрном квартале, на улице Хвостатой Рыси. Меня многие знают, спросишь если что. Но лучше — обменяемся данными зайфона, — Еспер вытащил из кармана чёрный зайфон.

— У меня нет гаджета.

— Да? — Еспер поджал губы, из-за чего углубились вертикальные морщины по бокам его рта. — У внука Михаила нет гаджета? Не верю.

— Я только недавно стал Огранцем, — поморщился я. — Сказали, что рано.

— Недавно? И уже есть узор Призыва? — Еспер насмешливо скривил губы. — Да, конечно. Ладно, пошёл я. Дело твоё.

Я проводил его спину взглядом. Не поверил. Досадно…

Во дворе на нас с Борей сразу накинулась детвора. Мелкие окружили поросёнка и с любопытством его рассматривали, но приблизиться не решались. Вот попал…

Я укрепил тело чакрой, подхватил Борю на руки и побежал ко входу в здание, мягко отталкивая мелких. Оставлять поросёнка одного я не хотел, вдруг его обидят. Или съедят. Дети сперва растерялись и с глупыми выражениями на лицах провожали меня взглядом, но это продолжалось недолго — одна из девчонок воскликнула:

— Гулья пиписька свинью украла! — и детвора беспощадной волной устремилась за мной.

Я поднажал и успел залететь внутрь здания до того, как меня нагнала гомонящая толпа.

— Ух! — я опустил Борю на пол и вытер пот со лба. Ну и страшные же тут дети. Дикие.

Арчи. Я проанализировала все прошлые дни и нашла одну зацепку, которая может позволить тебе остаться одному за пределами города и поискать других Огранцев или Чернокнижников. Наталия упоминала гулью яму. По возможности спроси у неё, что это. Больше вариантов я не вижу, слишком мало данных.

«Понял».

Гулья яма… Звучит устрашающе.

Я дошёл до кабинета деда и постучался.

— Входи, — раздался голос Наты.

Михаил сидел за столом, а тётя — на одном из стульев.

— Здравствуй, — я поклонился деду. — Благодарю за подаренные хаси.

— Ната хвалила твои навыки рисования. Вот узор, вот Гранёная Доска. Рисуй всеми пальцами.

Только сейчас я заметил доску в углу кабинета. На столе Михаила лежал листок с изображением узора. Я внимательно его изучил. Сложный, с несколькими спиралями и кружками, двойными, волнистыми и пунктирными линиями.

Пока я рассматривал узор, Алиса рассчитывала самый оптимальный вариант его построения. Первую и последнюю точку узора. Как лучше вести линии, чтобы чакроиглы не пересекались между собой. Рисовать нужно быстро, ведь, если слишком медлить, жидкость на доске застынет и узор будет считаться испорченным.

— Ну как? Сможешь? — Михаил внимательно на меня посмотрел.

— Да.

Я подошёл к доске, на ходу выпуская чакроиглы из всех пальцев. После замены ногтей с этим затруднений не возникало. Возле доски я остановился и немного поиграл пальцами. Перед глазами пять раз повторился процесс рисования. Я запоминал все движения и готовился.

Начинаем, Арчи, — дала команду Алиса.

И я начал. Чем больше пальцев — тем быстрее рисуется узор. Но и концентрация для такого требовалась огромная. Малейшая ошибка — и две чакроиглы встречаются на доске, сбивая весь рисунок.

— Всё, — я убрал подрагивающие пальцы от доски и рукавом смахнул пот с виска. Было не просто. Обычно перед финальным рисунком я делаю несколько черновых вариантов, чтобы получше запомнить ход линий. А тут сразу, с первого раза.

Я повернулся к Михаилу. Он с растерянным видом поднялся из-за стола и подошёл к доске. Внимательно осмотрел узор.

— И правда, всё, — пробормотал он.

— А я говорила, — подала голос Ната, с улыбкой следящая за реакцией деда. Её лицо ещё хранило отпечаток утренних переживаний, но в целом она выглядела намного лучше, спокойнее.

— Думаю, ты готов, — Михаил вернулся на своё место и задумчиво посмотрел на меня, барабаня пальцем по столу. — Обсуждать, какие узоры тебе следует наносить, будешь со своим мастером.

Я кинул быстрый взгляд на Нату.

— Я же помогу выявить твою природную силу, — Михаил закатал правый рукав и коснулся пальцем запястья. На этот раз я довольно хорошо разглядел пространственный узор и даже различил спираль. Михаил вытащил из руки круглую костяную пластинку с выемкой в центре.

— Капни сюда кровью.

Что ещё за природная сила? Я достал хаси и уколол безымянный палец. Когда алая капля упала в центр круга — он загорелся красным.

Михаил и Ната удивлённо переглянулись, в кабинете повисло молчание.

— И что? — не выдержал я.

— Кровь, — Ната нахмурилась. — Не огонь или молния Беловых. Не металл Драгиных. А кровь. Необычно.

— И что это значит?

— У каждого Огранца склонность к определённой природной силе, — Михаил переплёл пальцы. — У Наты — огонь.

— Белое пламя.

— Да. Вчера ты видел и холод Волкова.

Я вспомнил Огранца в бело-голубых доспехах. Выглядел он опасно.

— Узоры бывают не только нейтральными, но и природными. У Наты узоры пламени, у Волкова узоры холода. Понимаешь?

— Мне нужны узоры крови, — дошло до меня.

Я поморщился. Звучит не впечатляюще. Лучше уж огонь или молния.

Арчи, я в твоей крови, помни, — подала голос Алиса. — Кто знает, что в итоге получится?

— Да, тебе нужны узоры крови. И у нас их мало, — Михаил помассировал переносицу. — Кровь — очень редкая сила. И опасная.

— И что мне делать?

В дверь постучались.

— Да.

Вошёл старый веник и поклонился Михаилу.

— Через полчаса прибудет делегация из Московии.

— И что им надо? — скривилась Ната.

— Фестиваль Звёзд, — коротко пояснил Михаил. — Свободен.

Веник поклонился и вышел.

— Арчи, ты тоже пока свободен. Вечером попробуешь под моим присмотром нарисовать свой первый нейтральный узор.

— Я к тебе зайду через часик, вместе выберем, — кивнула мне Ната.

Я поклонился и направился на выход, но меня окликнул Михаил:

— Да, Арчи. Совсем забыл.

Я обернулся.

— Это тебе, — он протянул мне зайфон. — Ната расскажет, как им пользоваться.

— Спасибо! — от всего сердца поблагодарил я, принимая подарок.

Мы с Борей вышли из кабинета. Я проверил — чакры осталось минут на тридцать призыва.

— Пойдём погуляем, — предложил я поросёнку, пряча зайфон во внутренний карман жакета. Хотелось сейчас же заняться его изучением, но тогда Боря заскучает. А он и так скоро в вернётся свой мир.

— Хрю!

Мы вышли на улицу. За последний час поднялся ветер, небо затянули облака. Но детвора убегать под крышу дома не спешила и всё так же носилась по двору.

Я направился к ближайшей скамейке, и скоро меня заметили и догнали дети.

— Гулья пиписька!

— Свинья!

Всё внимание ребятни захватил Боря, и от меня отстали.

Я уселся на скамейку и с удовольствием наблюдал, как поросёнок играет с детьми. Я специально его вывел сюда, чтобы порезвился. Он же совсем маленький, пусть играет.

Я посмотрел на небо и снова погрузился в свои мысли. Я думал о многом — о вчерашней битве, о гулях, о родовых костях и мачехе. Особенно о мачехе. Она поступила слишком жестоко. И я понимаю — она не успокоится, пока я жив. Моё существование — угроза для неё. Ведь если общественность узнает правду…

Я не заметил, как во двор вошли люди. Их было шестеро — четверо Огранцев и две служанки. Наверное, та самая делегация из Московии. Я пробежал взглядом по лицам гостей и замер. В конце, перед служанками, в длинном белом платье шла…

— Като? — прошептал я, не веря глазам.

Глава 13. Гаджет

Арчи, это не она.

Голос Алисы привёл меня в чувство. Я проморгался, и наваждение исчезло.

Делегация вошла в дом — все, кроме этой девчонки в белом платье. Она стояла у входа и с любопытством смотрела на Борю. Дети куда-то убежали, и мы с поросёнком остались наедине. Я сидел чуть позади, на лавочке, по бокам которой росло два лимонных деревца.

Я пригляделся к девчонке. Рыжие волосы собраны в два хвостика, спадающих до самых бёдер. Аккуратный носик с вздёрнутым кончиком, большие карие глаза, внешние уголки которых слегка подняты вверх. У неё явно азиатские корни. И чем-то неуловимым она так сильно напоминает Като…

Арчи, это Эми Разящая, одна из дочерей Императора Бориса. Прошлый хозяин тела был сильно в неё влюблён.

«А кто её мать?» — мысленно спросил я, отводя взгляд от лица девчонки.

Не знаю имени. Но она из рода Сакураи — Императорского рода Нипонских Островов. Вышла замуж за Бориса как гарант союзнических отношений между Империей Русов и Нипонами.

Девушка что-то сказала служанкам и пошла ко мне. Точнее, к Боре, который лениво лежал на боку. Сделав пару шагов, она увидела меня и замедлилась. А затем в её глазах сверкнуло узнавание и она улыбнулась. Мило так, на её щеках и подбородке появились очаровательные ямочки.

— Арчи.

Я вздрогнул. Её голос очень походил на голос Като. Такой же мягкий и приятный для слуха.

— Привет, Эми, — я вымученно улыбнулся.

— Я не думала, что найду тебя здесь, — она подошла к Боре и присела рядом с ним. Две служанки следовали за ней и смотрели на меня, как на пустое место.

— Как его зовут?

— Бо… — я запнулся.

Досадно.

И что я должен сказать? Принцесса, моего поросёнка зовут так же, как и твоего отца?

— Бо? — Эми коснулась ушка Бори. — Хорошее имя. А чей он?

— Мой.

Эми посмотрела на меня. Я едва сдержал дрожь — с её лица на меня смотрели глаза Като.

— А ты изменился, Арчи. Стал Огранцем? Поздравляю, — она снова улыбнулась. — А никто не верил, что сможешь.

Одна из служанок ей что-то прошептала, и Эми поморщилась. Она встала, кинув ещё один взгляд на Борю.

— Мне надо идти. Но мы останемся в Петербурге до Фестиваля Звёзд. Может быть, увидимся ещё.

— Пока, — пробормотал я. Рядом с этой девчонкой я чувствовал себя неуютно.

Арчи, чакра заканчивается. Нужно вернуть Борю.

Голова слегка закружилась. Но я не деактивировал узор сразу, дождался, пока Эми войдёт в здание, и только тогда прервал поток чакры в узор Призыва. Привычно закрыл глаза, чтобы не ослепнуть от вспышки.

Физическая слабость разлилась по всему телу. Вместе с ней я чувствовал и моральное опустошение. Встреча с этой девчонкой сильно меня задела. Начался дождь. Надо возвращаться.

Я встал и покачнулся.

«Алиса, а как Эми относилась к Арчи?» — спросил я, сам не зная зачем.

Никак. Арчи виделся с ней всего два или три раза. Это было довольно давно. Я вообще удивлена, что она тебя узнала.

Я шёл в свою комнату на автомате, механически переставляя ноги. Из моих мыслей не желал пропадать образ рыжей Эми, то и дело норовящий превратиться в лицо Като…

Арчи, тебе нужно оставить прошлое. Оно слишком сильно на тебя влияет.

Я вошёл в свою комнату и упал на кровать. Словам Алисы я не придал значения. Как я могу забыть о прошлом? Не знаю, как будет дальше, но сейчас оно — важная часть меня.

Может, попробуем разобраться в зайфоне? — предложила Алиса. — Пока Наталия не пришла.

Мысли о гаджете немного приподняли мне настроение. Я сел и вынул из внутреннего кармана жакета зайфон. Он ничем не отличался от гаджета Ильи — костяная пластина с откидывающейся вбок крышкой. Только мой был новеньким, без потёртостей и затемнений.

Я аккуратно открыл крышку. Клавиши как у кнопочного телефона с Земли, экран темнее остальной части гаджета.

Попробуй влить в него чакру, — посоветовала Алиса.

Но я догадался и сам — ещё до того, как она озвучила предложение, я начал напитывать зайфон чакрой. Влил самую малость и всё равно сразу почувствовал головокружение. На гаджете засияли белые узоры, и он включился. В верхней части экрана я увидел дату и время — семнадцатое сентября, час двадцать дня.

Арчи, время тут идёт так же, как на Земле. Эта информация почему-то была спрятана в памяти особенно глубоко.

«Понял».

Ниже даты и времени находились семь иконок. О значении пяти я догадался сразу — они походили на те, что были в земных смартфонах: мессенджер, камера, фонарик, галерея, карта. А вот шестую и седьмую я не видел раньше — свёрнутый свиток и перо.

— Как интересно, — пробормотал я.

Джулиан очень крутая, раз смогла сделать по сути высокотехнологичный прибор, используя только узоры. Причём самые обычные — однограневые. Я даже представить не могу, как она это провернула.

Арчи, думаю, что это работа Алекса, — высказалась Алиса. — Если мы наберём достаточно узоров и разберёмся в их работе, то когда-нибудь и я смогу создать нечто подобное.

«Правда?» — удивился я и нажал на значок камеры.

Тут же почувствовал, как моя чакра стремительно утекает в гаджет. Перед глазами всё поплыло. Я дёрнул рукой, и зайфон вылетел из моих рук, с грохотом упал на пол, а я повалился обратно на подушку. Медленно-медленно приподнял руку, но тут же уронил её обратно.

«Как пользоваться этой штукой, если она жрёт столько чакры?» — мысленно застонал я.

Я думаю, что сработала система безопасности артефакта, — предположила Алиса. — Слишком резко пошёл отток чакры, так не должно быть. Может, нужно было сперва привязать гаджет с помощью крови и только потом пытаться его использовать?

Чёрт.

Ната пришла минут через двадцать. К этому времени я успел вздремнуть.

— Вот ты гуль неблагодарный! — услышал я и медленно проснулся.

В нос ударил запах цитрусов.

— Ты чего подарки деда швыряешь? Что с тобой?

Я открыл глаза. Вроде полегчало. Сел.

— Попробовал нажать на иконку и чуть от чакропотери не помер, — признался я.

— Вот ты… — Ната не нашла слов.

— Ну откуда я мог знать?

— Ладно, — выдохнула она. — Нужно сперва привязать гаджет, балда ты гулья. Как и любой индивидуальный артефакт, запомни. Если бы тут стояла защита посерьёзней — не обошёлся бы чакроистощением.

Я уже чувствовал себя более-менее нормально. Слабость оставалась, но двигаться мог. Я уколол палец хаси и капнул кровью на знак обгрызенного чёрного зайца на костяном корпусе, а затем влил в гаджет крохи чакры — то единственное, что мог позволить себе потратить.

— Теперь он стал полностью твоим, — довольно кивнула Ната. — Для включения влей чакру, и он заработает. Раз в год нужно отдавать зайфон артефакторам, чтобы те заменили жидкость. Ну и всё. Готова слушать твои вопросы. Только знай, что у меня очень мало времени, а нам ещё узор выбрать надо.

— Где остановилась делегация из Московии?

— А тебе какое дело? Я не о таких вопросах говорила. Я же сказала — у меня мало времени. Не трать его на пустую болтовню. Нам надо максимально тебя усилить.

Ну и ладно. Сам потом узнаю. А про то, что нужно меня усилить… Похоже, она примерно догадывается, какие методы лечения я использую. Параллель с Ильёй провести несложно.

Я нажал на иконку камеры, и на экране появилось изображение моих коленей. Повернул гаджет и увидел светящийся круг на месте, где должен быть глаз у зайца — с другой стороны от укуса. Бр-р-р. До чего же странную штуку придумала Джулиан.

Немного понимаю её. Она создала якорь, который всегда напоминал ей о прошлой жизни. Плюс — подсказка для таких как я, кто позже неё попал в этот мир.

После камеры я нажал на галерею. И с удивлением нашёл там множество рисунков узоров, каждый из которых имел краткое описание.

— Потом изучишь. Можешь даже попробовать порисовать, это всё малоразмерные узоры, — подала голос Ната. Она стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала, как я копаюсь в зайфоне. Весь её вид демонстрировал, что она торопится и мне следует пошевелиться.

— Понял.

Следующим я включил фонарик. В зайфон из моих пальцев сразу потянулся тонкий поток чакры. Ага, значит, у каждого приложения своя цена.

Фонарик был самым обычным — располагался в глазе зайца, как и камера. Мощность можно было регулировать — изначально планка стояла на нижней отметке. Но я не стал экспериментировать и отключил фонарик. Дальше — карта.

Я нажал на неё и завис. Появилось знакомое мне изображение западной части России с подсвеченными кружочками двух размеров — побольше и поменьше.

Арчи, это карта Империи Русов, — быстро сориентировалась Алиса. — Кружочки — города. Попробуй нажать на какой-нибудь.

Я последовал её совету, нажал на первый попавшийся кружочек, и над ним появилась маленькая надпись на незнакомом мне языке. Чем-то похож на русский, но при этом сильно отличается.

Это Киев. Один из тринадцати Великих Городов Империи Русов.

Хм, занятно. Я нажал на другой кружочек, самый восточный.

Сыктывкар. Попробуй нажать на линию восточной границы.

Минут десять мы с Алисой изучали карту. Иногда я задавал уточняющие вопросы Нате, которая нетерпеливо отвечала. Я понимал, что стоило поторопиться, но слишком уж география меня заинтересовала.

Мы с Алисой многое поняли об этом мире. Во-первых, Терра и Земля очень похожи в географическом плане — тут тоже есть Уральские горы, Чёрное и Белое моря. Только вот Уральские горы, как сказала Ната, это Великая Зона гулей, делящая континент пополам. Таких больших Зон всего несколько по всей Терре.

— Уральскую Зону сдерживают пять Великих Городов, — рассказывала Ната, показывая пальцем на восток Империи Русов. — На севере — Архангельск. Чуть ниже — город-герой Сыктывкар. И ещё три города-защитника: Казань-Самара-Саратов.

Я внимательно слушал Нату и внутренне удивлялся названиям городов. Они совсем не отличались от тех, что были на Земле. Дальше я узнал, что по ту сторону Уральской Зоны живут Восточные Племена. И там же много Зон с сильными гулями.

— Вогулы, Остяки, Кипчаки, Тунгусы, Самоеды, Дауры, — перечисляла Ната названия племён. И некоторые из них я определённо раньше слышал. Там, на Земле. — Хоть Восточные Племена и не считаются единым государством, любое вторжение на их земли заканчивалось провалом. Наши восточные города частенько с ними пересекаются на поле боя.

Я продолжил изучение карты. Если проводить аналогию с Землёй, то в Империю Русов входила Белоруссия, половина Украины и часть Польши. Дальше на западе начинались Германские Земли — огромная страна, которая занимала почти всю Европу. С Империей у Земель был шаткий мир. За ними протянулись Франкия и Острова Англов.

Я вспомнил, что в дневнике Аннабель мне попадалось упоминание Франкии. Там говорилось, что правительницы Франкии — ведьмы с Еретическим глазом Девы. Интересно, а в Империи Русов знают об этом?

Норвегию, Швецию и Финляндию занимала Скандинавия, с которой Империя Русов активно воевала. И я сильно удивился, узнав причину. Оказывается, наши страны не могли поделить Гренландию, которая считалась колонией обеих держав. Вот так дела.

На юге, с Кавказа, начинались земли Ирана — огромнейшей и сильнейшей страны. Я не мог увидеть её полностью, потому что карта показывала только границу, и лишь догадывался о её истинных размерах. Гегемонами планеты считались девять стран. Из тех, что я не назвал: Китайская Империя, Индийская Империя и Нипонские Острова. Восточные Племена к ним не относились.

Арчи, необходимо достать полную карту Терры, обязательно, — заявила Алиса. — Чем больше мы будем знать о мире — тем лучше.

На этом польза карты не заканчивалась. Если зайфон официально зарегистрирован, его владелец, после разрешения, может увидеть окрестности города, в котором находится, и узнать о скоплении гулей в той или иной области, а также — о зверях и преступниках. Может и сам предупредить об опасности других Огранцев — в карте города был чат.

— Как ты так быстро во всём разбираешься? — не выдержав, спросила Ната. — Тебя кто-то учил?

Упс. Досадно. Я кашлянул.

— Ты же сама говорила, что я умный, — скромно заметил я.

Ната хмыкнула и что-то пробурчала себе под нос. Она уже притопывала ногой от нетерпения. А я всё никак не мог прекратить восхищаться зайфоном и после карты зашёл в мессенджер. Ничего особенного — всё как в смартфонах на Земле. Мой список контактов был пока пуст.

— Чтобы отправлять письма через почту, нужно обменяться контактами. А для этого надо приложить два зайфона рёбрами друг к другу и влить в них чакру. Давай попробуем.

Через минуту у меня появился новый контакт: Наталия Белова. Как я понял, использовать можно было только настоящие имена. Написали друг другу по сообщению. Жаль, что тут нет голосовой связи, только текстовая.

— Закончил? — поинтересовалась Ната, пряча свой зайфон.

— Нет, ещё два окна, — судя по оговоркам Наты, так тут называли приложения.

Я нажал на иконку с пером и открылся блокнот.

— Сюда можешь записывать, что хочешь, — пояснила Ната. — И порисовать можно, если скучно, — она ткнула на значок карандаша снизу в углу, и блокнот сменился чистым белым листом.

— Тут можно узоры рисовать, — заметил я и начертил на экране две чёрные полоски.

— Вообще, с этой целью это окно и создавалось. Но Гранёная Доска полностью его заменила.

Я вышел из блокнота и зашёл в последнюю программу, значком которой был свёрнутый свиток. Сразу же появилось изображение чёрного скелета по пояс. Сверху и снизу какие-то надписи. Ещё и цифра с кучей нулей.

Арчи, сверху: Разыскивается, а снизу: Люцифер. Награда: сто миллионов рублей.

— Свиток Мёртвой Кости, — нетерпеливо сказала Ната. — Или просто — Мёртвый Свиток. Тут выложена информация обо всех преступниках мира. Здесь же можно найти сведения о редких костях или узорах и связаться с покупателем через общий чат. Приватное сообщение можно отправить, только через почту, а для этого нужно обменяться контактами. Ты всё?

Я немного полистал страницы с преступниками и не нашёл ни одной фотографии или картинки. С сожалением посмотрел на значок поиска — я бы немного покопался в таком интересном месте, — но отложил исследования на потом и захлопнул крышку гаджета.

— Наконец-то, — недовольно проворчала Ната.

— А разве другие Огранцы не дольше разбираются?

— Ну так я и не думала, что ты все окна просмотришь. Ладно, к делу. Нам нужно выбрать для тебя твой первый нейтральный узор.

— А почему нейтральный?

— Он легче. И нужна база, Арчи.

— Какие есть варианты?

— Для тебя нет вариантов. Ты будешь рисовать узор Укрепления Тела.

— И в чём тогда выбор? — иронично поинтересовался я, чувствуя раздражение. Ната явно не считалась с моим мнением.

— Тебе нужна защита. Тебя сейчас любой безглазый гуль убьёт, если поцарапает, и не запыхается. Помнишь ту рану на плече?

— Помню, — пробурчал я. — Ну, ты бы хоть предложила мне несколько вариантов. Мне же интересно.

— Сам виноват, не следовало так долго с гаджетом сидеть. Но не бойся, в будущем ты успеешь насмотреться на узоры. Тебя тошнить от них будет. Можешь выбрать место, куда нанесёшь узор. Вот эскиз.

Ната вынула из рукава и протянула мне свёрнутый в трубочку лист. Узор выглядел просто — лёгкие волнистые линии, парочка окружностей, соединяющие петли.

— Самая последняя версия узора Укрепления Тела. И самая сложная. Советую выбрать ногу, это будет оптимальный вариант.

Я молча кивнул.

— Путеводитель оставлю тут, можешь сам посмотреть и убедиться, что лучшего варианта нет, — Ната вынула из рукава белую книжицу и кинула её на тумбочку. — Но лучше потрать время на тренировку с Гранёной Доской. Через сорок минут ты должен быть у деда, будешь рисовать. А я побежала.

Я проводил Нату взглядом, гадая, куда она торопится.

Алиса подала голос:

Думаю, что Наталия правильно сказала о защите.

— Угу…

Я вздохнул и подошёл к Гранёной Доске, выпуская из пальцев иглы. Спустя сорок минут, когда я закончил тренироваться в рисовании узора, в дверь постучалась служанка.

— Иду!

Я последний раз окинул взглядом узор на доске, проверил, на месте ли зайфон, и покинул спальню. Когда я вошёл в кабинет к деду, то сразу почувствовал что-то неладное. В воздухе повисла мрачная и тяжёлая атмосфера. Михаил сидел за своим столом и буравил взглядом какую-то бумажку. Ната, расположившись на стуле, задумчиво смотрела в одну точку, кусая губы.

— Что случилось? — осторожно спросил я. Моё сердце тревожно сжалось из-за дурного предчувствия.

— У твоего отца скоро день рождения, — мрачно ответил Михаил. — Ты получил приглашение, — он ткнул в бумажку. — И не принять его ты не можешь. Тебе придётся поехать в Московию, Арчи.

Глава 14. Умный вирус

Поехать в Московию? Мне? Невозможно.

— Я же теперь Белов, — мозг лихорадочно обдумывал варианты. — Почему я не могу пропустить день рождения отца?

— Ты по-прежнему его сын, — мрачно ответил Михаил. — Это посчитают неуважением. Клан не позволит отвертеться от приглашения.

Я прикрыл глаза, обдумывая новую информацию. В Московии меня просто убьют. Мачеха завершит начатое.

— Арчи, рисуй узор, — заговорила Наталия. Её глаза решительно блестели. — Я не дам тебя в обиду. День рождения через две недели. За это время нам надо стать сильнее. И тебе. И мне.

— Слишком рано, — безапелляционно заявил Михаил. — Ты не готова к прорыву. Ты даже не достигла пика своих сил как Трибус.

— Если в Московии Арчи будет провожать Квадро — никто не посмеет его тронуть, — Ната поджала губы.

Михаил молча буравил её взглядом.

— Я — гений, — Ната гордо вздёрнула подбородок. — Я смогу познать четвёртую Грань и стать самой молодой Квадро в Империи Русов.

Решительность Наты меня тронула. Ради моего благополучия она была готова пойти на большой риск.

— Когда? — Михаил устало прикрыл глаза.

— После того как отправлю Арчи в гулью яму, — Ната посмотрела на меня. — Рисуй узор, времени у нас мало.

— Прям вот так? — растерялся я.

— А как ещё? Садись и рисуй.

— Но я раньше только на доске рисовал. А нога — не плоская.

— Я знаю. Не глупая.

Так и не дождавшись другого ответа, я сел на пол и закатил правую штанину. Узор я решил нарисовать на внешней стороне голени. Раз дед и Ната спокойны — значит, все Огранцы так делают.

«Алиса, как думаешь, Луиза может удалённо воздействовать на вирус в лёгких?»

Сомневаюсь. Но учитывая специфику мира — было бы не удивительно.

Тётя убеждена, что при ней никто не посмеет меня тронуть, а вот я в этом не уверен. Ната защитит меня от прямой угрозы, но вот если Луиза, скорее всего, и отравившая меня, может удалённо воздействовать на вирус в моих лёгких — мне конец.

Михаил подошёл ко мне и встал рядом.

— В гульей яме есть другие Огранцы и Чернокнижники? — спокойно спросил я, выпуская из пальцев иглы.

— Да.

Я мысленно выдохнул. Отлично. Там я и найду свою новую жертву, как бы ужасно это ни звучало.

— Ты же понимаешь, что рисовать на своём теле — это не то же самое, что рисовать на Гранёной Доске? — услышал я Михаила. — Тем более ты из-за Белого Пера не знаешь сопротивляемость своего чакротела. Тебе нужно быть втройне внимательнее, когда начнёшь. Помни, что каждая линия на чакротеле высекается на твоей кости.

— А если я ошибусь? — я сглотнул.

— Тогда молись Богине Аннабель, чтобы узор оказался мёртвым, — строгим голосом ответил Михаил. — В таком случае он будет только место на твоих костях занимать, не более.

Я не стал спрашивать, что случится, если узор окажется живым.

— У меня мало чакры. Ничего? — спросил я.

— Много и не надо.

— А глубина укола какая? Толщина чакроиглы?

— Это ты поймёшь, когда начнёшь рисовать. У каждого Огранца своя чакра, как и сопротивляемость чакротела. Фактор ширины и глубины линий невозможно просчитать.

Ну, вполне вероятно, остальным Огранцам и невозможно. Но у меня-то есть Алиса. Научиться бы ещё пользоваться её возможностями с максимальной пользой… Я сосредоточился на ноге, прогоняя чакру по всему телу и концентрируясь на чакротеле.

— Постарайся немного приплюснуть чакротело в месте рисования, — подсказала Ната.

Я так и сделал. Получилось почти плоско, прям как на доске. Вот почему Ната так уверена, что у меня всё получится.

— Сперва поставь первые точки рисунка, — указал Михаил. — Ты должен почувствовать, как твои чакроиглы срезонируют с чакротелом. Попробуй за эти секунды понять его сопротивляемость. И помни, чем быстрее ты нарисуешь — тем выше будет чистота узора. А если не успеешь вовремя — испортишь узор.

Я глубоко вздохнул, настраиваясь. Алиса уже раз десять прогнала перед моими глазами ход линий рисунка. И в процессе она, если что, укажет мне на ошибки. Алиса видит гораздо больше, чем я. Думаю, вместе нам будет не так уж и сложно нарисовать узор со стопроцентной чистотой.

Я поднёс чакроиглы к ноге. Рисовать я буду семью пальцами — три на левой руке и четыре на правой. Алиса посчитала, что в таком случае эффективность приблизится к максимальной.

Итак, начали. Я вонзил чакроиглы в чакротело. Думал, что будет больно, но ничего не почувствовал. Ощущение, как если бы ткнул иголкой в руку, которую сильно отлежал, — онемение, но без боли. Чакроиглы вошли вглубь на несколько сантиметров, и я почувствовал, как они будто сливаются с чакротелом. Пора.

Мои пальцы задвигались, вычерчивая идеальный узор Укрепления Тела. Благодаря практике на Гранённой Доске, я только на мгновение замешкался, когда начал рисовать. Но тут же привык к сопротивляемости чакротела, и дальше дело пошло как по маслу. Редкие комментарии Алисы облегчали рисование.

Когда тридцать процентов узора было нарисовано, я почувствовал неладное. Меня начал душить кашель, в груди закололо.

Арчи, вирус прогрессирует, — раздался в голове сосредоточенный голос Алисы. — Но прерывать рисунок нельзя. Терпи.

Пальцы продолжили рисовать, но замедлились. Сорок процентов узора.

— Кх-х-х.

Я сдержался, подавив сильный приступ кашля. Из носа, прямо на форму, закапала кровь. Грудь жгло так, будто к лёгким приставили раскалённый утюг. Каждый вдох казался пыткой. Пальцы начали подрагивать. Я чувствовал, что не выдерживаю. Пятьдесят процентов.

Когда окружающий мир поплыл, превращаясь в размытое пятно, я почувствовал тепло на спине и дышать стало легче.

Арчи, соберись. Ещё немного. Нельзя прерывать узор!

Слова Алисы помогли мне собраться. Я ускорил начертание узора. Семьдесят процентов. Восемьдесят.

— Кх-х-х…

Резкий приступ кашля накатил волной, я едва сдержался, чтобы не закашляться. Из носа потоком полилась кровь, глаза выпучились от напряжения. Пальцы задрожали ещё сильнее.

Я продолжал рисовать узор. Перед глазами всё расплывалось, грудь жгло невыносимо, но я продолжал рисовать. Голос Алисы звучал приглушённо, будто через пуховую подушку. В голове билась только одна мысль: нельзя прерывать узор!

Девяносто процентов. Приступ уже прошёл, изо рта тоже полилась кровь. Тёмная такая, нехорошая. Но мне полегчало.

Девяносто пять процентов. Зрение восстановилось, я смог, наконец, вдохнуть полной грудью.

Сто.

Чакроиглы на моих пальцах исчезли, я завалился на бок. Точнее, чуть не завалился — меня подхватили чьи-то руки, а в зубы кто-то вложил дощечку, обитую кожей. А дальше я почувствовал, что значит — узор высекается на кости. Боль была адская.

Я стонал, изо всех сил сжимая зубами дощечку. Из глаз текли слёзы из-за болевого шока. Ногу будто молотком расхреначили. Неужели после завершения каждого узора придётся проходить через такое?!

Боль ушла резко и полностью, будто её и не было. Меня сразу стошнило. Краем глаза заметил зелёное свечение — полегчало. Я с трудом сел и увидел сосредоточенное лицо Виктора. А он как тут оказался?

Наталия приказала позвать его, как только появились первые признаки приступа, — подсказала Алиса. — Он сильно помог тебе сдержать кашель.

— Арчи, — сбоку раздался тихий, чуть подрагивающий голос тёти.

Я закрыл глаза. Как же мне это надоело.

Надо мной склонился Михаил, пальцем коснулся моей правой голени. На ней проступила вязь белых узоров.

— Пятьдесят два процента, — процедил дед. — Чистота узора ужасна.

Я едва не застонал от разочарования.

Я внимательно изучила процесс создания узора, и мне кажется, что мы сможем улучшить чистоту. Но не сейчас.

Слова Алисы немного утешили меня. Если я смогу поправить узоры — не всё пропало.

— Он умирает, — Виктор будто решил меня добить. — Дней пять осталось, не больше.

Арчи, он прав. Пять дней в лучшем случае.

— Благодарю Виктор, — сухо сказал Михаил. — Можешь идти. Спасибо тебе.

— Это не обычная скверна, — добавил эскулап. — Она будто имеет свои цели. И одна из них — помешать Арчи рисовать узоры.

— Отлично, — пробормотал я.

Разумный вирус. Да я вообще счастливчик.

Виктор вышел и оставил нас одних.

— Арчи, мы тебе поможем, — твёрдо сказала Ната. — Тебе нужен Огранец? Живой или только тело? Чернокнижник пойдёт?

Значит, Михаил тоже в курсе. Может, именно он и приказал допросить Милану?

— Отведите меня в гулью яму. И всё.

— Ты пока не готов, — покачала головой Ната. — Слишком слаб. Тем более твой узор Укрепления Тела вряд ли поможет в сражениях — большая чакропотеря быстро тебя истощит.

— Я справлюсь.

— Мы поможем тебе, Арчи, — повторила Ната. — Ты можешь передать скверну другому Огранцу? Или это какой-то артефакт? Не важно. Мы тебе поможем.

Я с трудом встал. Грудь ныла, дышалось с трудом.

— В гулью яму. Я сам.

— Арчи, — Ната разозлилась.

— Я. Сам.

Я стиснул зубы и сжал кулаки. Достали.

— Ты можешь там умереть.

— Плевать.

Моя жизнь и так похожа на ад. Я дал себе слово, что не буду впутывать Нату и деда в убийство Огранцев или Чернокнижников. У меня нет ничего, кроме моего слова. Даже чёртово ребро и то забрали.

— Арчи, мы…

— Гулья яма. Я сам.

— Не будь эгоистом, — вспылила Ната. Впервые вижу её такой злой.

Я криво улыбнулся. Можно мне хотя бы раз побыть эгоистом, ну?

— Думаешь, так просто было вытащить тебя из лап Луизы? — бушевала Ната. — Драгины наотрез отказывались отправлять тебя к нам. Деду пришлось отдать…

— Ната, — перебил её Михаил. — Достаточно. Парень всё решил, ты сама видишь.

Ната выдохнула и рухнула на стул.

— Я тебе дам пару реликтов, с их помощью улучшишь чистоту узоров, — Михаил тяжело поднялся на ноги. — А сейчас тебе нужно подготовиться к отбытию.

— Сходи, переоденься, — Ната встряхнула головой и вынула из рукава зайфон. — Тебя проводят в торговый квартал, там прикупишь себе вещи для гульей ямы. Сейчас найду тебе проводника…

— Может, Еспера? — быстро сориентировался я. — Мы с ним хорошо поладили.

— Отлично. Мне нужно подготовиться к прорыву, я не смогу показать тебе путь к торговцам. Ближе к ночи выдвигаемся к яме, чтобы утром быть там.

— Что будет с Миланой? Я могу не успеть на её суд.

— Не волнуйся, — Ната улыбнулась. — Я кое-что предприняла — её вышлют в Серый район. Я уже позаботилась о том, чтобы верные мне люди за ней приглядели.

Я поморщился. Вот не верю я Нате, когда она о Милане говорит. Явно что-то скрывает. И это сильно меня тревожит. Но что я могу? Сейчас — ничего. Нужна сила. До Фестиваля Звёзд три дня, если не считать сегодня. Но кто знает, как долго я буду в гульей яме? Нужно что-то решить с Миланой.

Я поклонился деду и вышел из кабинета. Наталия пошла со мной.

— Что пришлось отдать дедушке, чтобы меня отпустили? — спокойно спросил я.

— Хаси из косточки пятиглазого гуля. Лучшее творение деда, его шедевр как артефактора.

Сердце сдавило, в горле встал ком.

— Я теперь понимаю, почему ты не умер ещё в Московии, — продолжила как ни в чём не бывало Ната. — Луиза очень желала этот артефакт. Для своего сына.

Дальше мы шли молча. Я размышлял.

Луиза явно не в себе. Она не видит ничего, кроме своей цели, которая, без сомнений, каким-то образом связана с моим сводным братом — Артёмом Драгиным. И за эту цель Луиза готова убивать, жертвовать, рисковать. Даже меня — живое доказательство её преступления — рискнула отпустить в Петербург. Такие люди — самые страшные, и она — мой самый опасный враг. Рано или поздно останется один из нас, и пока всё играет против меня.

В своей комнате я умылся и переоделся в чистое, после чего вышел на улицу. Возле входа меня встретил бородатый мужчина-веник, который несколько дней назад принёс мне Гранёную Доску.

— Мастер Михаил приказал передать, — он протянул что-то белое.

— Что это? — я взял вещицу, повертел в руках. Прямоугольник, сделанный из белой кожи.

— Ну так, — веник почесал затылок. — Кошель. Туда можно вещи складывать.

Кошель? И правда похоже. И костяная заклёпка есть. Я открыл его — внутренняя часть состояла из скреплённых тонких костяных стержней.

— Ты сказал вещи? Да сюда больше пары монет не войдёт.

— Ну так, чакру влейте.

Я сделал, как сказал веник, и на костяных стержнях загорелись узоры. Я заметил две спирали на каждой внутренней части кошеля.

— Пространственный артефакт? — я посмотрел на веника.

Тот кивнул и спросил:

— Я пойду?

— Да.

Я крепко сжал кошель в руках. Мой долг перед дедом и Натой растёт с каждым днём. Никогда не забуду, сколько они для меня сделали.

Я по плечо засунул руку внутрь кошеля и только тогда дотронулся до дна. Метр квадратный точно есть, неплохо. Нащупал какой-то шарик и вынул его. Нечто похожее на ракушку улитки.

Думаю, это те самые реликты, — предположила Алиса.

Всего в кошеле я нашёл три шарика, одну тонкую книжку, похожую на Путеводитель, деньги и ремешки.

— Арчи! — от ворот раздался знакомый голос.

Я посмотрел в ту сторону и увидел Еспера. Быстрым шагом пошёл к нему, на ходу закрепляя кошель на поясе с помощью ремешков.

— Привет, — я протянул ему руку. Он её крепко пожал и виновато улыбнулся.

— Ты прости, что не поверил тебе. Новички не рисуют узор Призыва. Даже опытные Огранцы опасаются его рисовать — в Мире Двенадцати выживают единицы.

— Да ничего.

Мы вышли за пределы территории усадьбы и подошли к столбам. Еспер легко прыгнул на ближайший короткий столб и присел, пальцами касаясь его вершины. Я внимательно наблюдал за ним. Он выжидающе смотрел на меня.

— Ну ты чего там?

— Я ещё не учился прыгать.

— А раньше сказать не мог?

Еспер, не меняя позы, достал из внутреннего кармана гаджет. Пока он кому-то что-то набирал, я напитывал ноги чакрой. Основной упор делал на бёдра, икры и стопы.

— Мастер Наталия попросила тебя обучить, — Еспер спрятал гаджет и спрыгнул ко мне. — Раз ты уже освоил высокий ход, то и на столб запрыгнуть сможешь. Просто укрепи мышц бёдер и возьми угол прыжка повыше.

Я прыгнул, и у меня почти получилось долететь до столба. Почти. Я сильно отбил ноги, когда неловко приземлился.

— Ты и падать не умеешь? — хмыкнул Еспер. — Нужно сгруппироваться и перекатиться вперёд при приземлении.

Я поморщился, потирая ушибленные ноги. Я знал, что нужно перекатиться, чтобы инерцию сбить. Но одних знаний мало — требовалась практика.

Минут десять мы тренировались, пока у меня не начало получаться с первого раза запрыгивать на короткие столбы. Алиса тоже помогала мне, в первые разы рисуя перед глазами стрелочку траектории прыжка.

Бежали по столбам мы недолго — минут пятнадцать. Так как сегодня я был не с Натой, мне приходилось часто уступать дорогу более сильным Огранцам, спрыгивая на крыши домов. Но бывало, что пропускали и меня. В любом случае в этот раз не получилось испытать то чувство свободы и полёта, когда я был с Натой и мог бежать не отвлекаясь ни на что.

В какой-то момент Еспер спрыгнул вниз, я последовал за ним, и мы пошли пешком по обочине широкой улицы, от которой отходило множество торговых улочек.

— Давай обменяемся контактами? — предложил я Есперу, провожая взглядом украшенную красными лентами собачью повозку. Тут было довольно оживлённо — чувствовалась атмосфера надвигающегося праздника.

— Я думал, ты уже и не предложишь, — усмехнулся Еспер, доставая зайфон.

После обмена контактами в моей почте появилось новое имя — Еспер Гатос.

— Сперва закупим одежду и спальные принадлежности. В гульей яме трудно найти комфортное место для сна, но вдруг тебе повезёт.

Еспер уверенно повёл меня к одной из улочек.

— Слушай, а у тебя есть фотографии страниц из дневника Аннабель? — спросил я, наблюдая, как веники и слуги расступаются перед нами.

— Есть. Но только те, что выложены в Белом районе. Я в своё время загорелся идеей расшифровать язык, на котором она писала. Наивный.

— Хм.

— Тоже возникла такая идея? — Еспер оглянулся на меня.

— Да. Но мне мало тех листов, нужно больше, — с надеждой в голосе сказал я.

— Тц, — Еспер остановился и задумчиво подвигал пальцами. — Я через несколько дней вместе со старейшиной рода отправлюсь в один из Младших городов на миссию. Думаю, что смогу зайти в библиотеку и сфотографировать для тебя другие листы.

— Спасибо! Буду должен.

— Но предупреждаю, что толку от этих попыток мало. Очень многие Огранцы и Чернокнижники считали себя избранными и пытались разгадать язык в дневнике Аннабель. Никто не добился успеха.

— Понимаю. Но хочу попытаться.

— Пытайся, кто ж тебе мешает.

— А в какой ты город едешь?

— Великий Новгород. Там гули из Средней Зоны странно себя ведут, надо проверить, что происходит. Да и Грязных видели в округе, — Еспер скривился.

Мы дошли до нужного магазина, и я отложил свои расспросы на потом. Следующие полчаса мы закупались всем, что теоретически могло мне понадобиться в загадочной гульей яме. От постельного белья до одежды. Немного волнуюсь, когда думаю об этой яме. Спрашивать у Еспера ничего не буду, Ната мне всё расскажет сама. Хм, а ведь уже ночью надо выдвигаться. Досадно. И смогу ли я снова убить другого человека ради продления своей жизни?

Все купленные вещи Еспер просил торговцев доставить в усадьбу семьи Беловых, на имя Наталии. Я не стал светить свой кошель, поэтому молча наблюдал. Платить не пришлось, спрашивать тоже будут с Наталии.

— Теперь наберём еды, — Еспер потёр руки и повёл меня в другое место. — Суровые у вас тренировки, — оглянулся он на меня. — Обычно Прим только после полугода тренировок отправляют в гулью яму. А ты же совсем новичок. Хотя у тебя есть узор Призыва… Может, ты гений, как мастер Наталия.

Я кисло улыбнулся. Да, гений.

Через час мы закупились и просто гуляли по торговым улицам с артефактами. Время ещё оставалось, поэтому я решил поискать что-нибудь интересное, а заодно порасспрашивать Еспера.

— А где живут звери? Ну, у которых вы гены берёте.

— В лесу, — Чернокнижник странно на меня посмотрел.

Вдруг кое-что привлекло моё внимание. У входа в большой белый шатёр стояла служанка, которую я видел с Эми.

— Давай туда, — я указал на шатёр.

— Хм, там просто картины и всякие безделушки.

— Мне интересно посмотреть.

— Тогда иди один. Я буду рядом, точилку для костей поищу.

— Понял.

Служанка проводила меня пристальным взглядом, когда я вошёл внутрь. В шатре царил полумрак, вокруг висели картины, стояли постаменты с шарами из стекла и кости. С потолка свисали белые стержни со сферическим навершиями на конце.

Меня никто не встретил, но я был этому только рад. Прошёл несколько шагов и заметил Эми — она стояла в самом конце шатра, у какой-то картины. В нескольких шагах позади неё бдила служанка. Прямо сейчас она не сводила с меня глаз. Зуб даю — это охрана принцессы, а не обычная служанка. Слишком холодный и расчётливый взгляд.

Я подошёл к Эми и взглянул на картину.

— Арчи? — она заметила меня. — Тоже любишь звёзды?

Но я не ответил. Я стоял, изумлённо пялясь на изображение Солнечной Системы. Такой, какой я её знал на Земле.

Глава 15. Эми и звёзды

— Говорят, эту картину нарисовала Богиня Аннабель, — приятным голосом сказала Эми.

Я отвёл взгляд от полотна. Если это рисовала Аннабель, то всё становится понятным. Я посмотрел на Эми. Огненно-рыжие волосы, ярко-карие глаза с характерным азиатским разрезом, приобрётшие в тусклом освещении цвет апельсина, милые ямочки на щеках, россыпь светлых веснушек на курносом носу. Очень красивая девушка.

— Это не оригинал, конечно, — Эми подмигнула мне. — Но даже копии сложно найти в Империи Русов. Я очень удивилась, когда узнала, что здесь есть такая.

— Как думаешь, что изображено на картине? — осторожно спросил я.

— Не знаю, — Эми покачала головой и сморщила носик. — Смотри, это планета очень похожа на Терру, — она указала на Землю. — Но на ней нет лунного кольца. Да и слишком голубая она… Мне кажется, Терра не такая. А вот эта очень похожа на Солнце, — она перевела пальчик на звезду.

— Ты многое знаешь, — я улыбнулся.

— Конечно! — Эми с превосходством на меня посмотрела. — Я изучила все доступные работы Богини Аннабель о Космосе.

Мы постояли, любуясь картиной.

— А ты как думаешь? — Эми кинула на меня пытливый взгляд. — Что на картине? Или ты из тех, кто не верит в Космос и звёзды? — она подозрительно прищурилась.

— Я верю.

— Точно? — Эми коснулась указательным пальцем нижней губы и задумалась. — Раньше я не слышала, чтобы ты увлекался звёздами.

— На картине нарисованы планеты и звёзды другого мира, — заявил я. — И вот тут, — указал на Землю, — живут другие люди. Такие же как мы.

— А ты откуда знаешь? Даже я не слышала о таком, — Эми перевела на меня горящий взгляд.

— Это секрет, — я слабо улыбнулся. — Тебе не кажется, что Богиня не просто так нарисовала эту картину? Она знает это место.

— И как же Богиня Аннабель увидела его? — Эми недоверчиво склонила голову набок. — Через свой знаменитый телескоп?

«Алиса? Что за телескоп? И вообще, как люди узнали о звёздах, если ночью их нет на небе?»

Не имею понятия, Арчи. В памяти тела нет такой информации.

— Неужели ты не знаешь? — удивилась Эми, правильно расшифровав мой растерянный взгляд. — Про телескоп Аннабель?

— Конечно, знаю. Просто задумался над твоим вопросом, — соврал я.

— А-а-а… Вот бы увидеть этот телескоп! — мечтательно протянула Эми, а потом сердито нахмурилась. — Но Англы, гады, никого к нему не пускают. И засекретили все сведения о звёздах. Дошло до того, что многие не верят в реальное существование звёзд. А ведь никто не подвергает сомнению слова Аннабель о том, что Терра сферической формы! Хотя в самых первых версиях Омада говорилось, что Творец создал Терру на своей ладони…

Служанка подошла и сжала плечо разгорячённой Эми, которую явно волновала эта тема. Та сразу замолкла и виновато на меня посмотрела.

— Прости, я вспылила.

— Ничего, — я улыбнулся, невольно любуясь её покрасневшими щеками. Эми очаровательна, когда злится.

— Госпожа, может…

— Нет, — одёрнула Эми служанку. — Дай мне хотя бы с кем-то о звёздах поговорить. Пожалуйста.

Служанка кинула на меня недовольный взгляд и отошла на несколько шагов назад. По спине пробежали мурашки. Я почувствовал сильную опасность, исходящую от этой женщины.

— Даже в Московии всё больше людей считают существование других планет мифом, — грустно вздохнула Эми. — Уверена, Англы специально молчат. Не хотят делиться знаниями, гульи островитяне. Только у них есть телескоп, который видит через лунный барьер.

— Объяснимо, — пожал я плечами. — Если накапливать и правильно использовать знания о космосе, то рано или поздно можно неприятно удивить все остальные страны Терры. Острова Англов это понимают.

— Например? — Эми быстро облизнула пересохшие губы, её глаза пылали неподдельным интересом.

— Например, они создадут артефакт, который поможет им покинуть Терру и достичь лунного кольца.

— И как это сделает их сильнее? — Эми снова поморщилась.

— Возьмут образцы лунного кольца, — пожал плечами. — Представь, какие артефакты можно из них сделать?

— Думаешь? — с сомнением протянула Эми. — Лунное кольцо состоит не из костей.

— Они поймут, как выходить за пределы Терры и отправят туда человека, — начал раздражаться я. — Создадут базу на лунном кольце, отправятся к другим планетам. Неужели сама не понимаешь, какие это перспективы?

— Разве такое вообще возможно?

— А почему нет? Если существуют планеты и звёзды, — я указал на картину, — то почему нельзя их посетить? Может, на их поверхности живут люди или звери?

Эми сильно задумалась.

— Но для этого нужны знания и очень-очень много экспериментов.

— Наверное, ты прав… — Эми с удивлением на меня уставилась.

— М? — я вопросительно изогнул правую бровь.

— Я не знала, что ты такой умный. О тебе ходили… — Эми замялась, но продолжила: — Немного нелестные слухи.

Досадно.

— Не суди о людях по слухам.

Эми хмыкнула и оглядела меня.

— Ты и правда совсем другой. Больше напоминаешь своего брата. Он тоже всегда серьёзный ходит, ни одной эмоции на лице. И говорит умные вещи.

Упоминание сына Луизы испортило моё настроение. Я ни разу не видел Артёма Драгина, но он всё равно меня раздражал. Надеюсь, моё ребро в его грудной клетке постоянно чешется.

— А ты много знаешь о звёздах?

— Много, — важно кивнул я.

— Расскажешь?

— Может, потом как-нибудь, — я повернулся к ней. — Мне нужно идти.

— Куда? — с видимым сожалением спросила Эми.

— Это секрет.

Она поджала губы. Я видел, что ей очень хочется продолжить расспросы, но она сдержалась.

Мой зайфон завибрировал. Я вынул его, напитал небольшим количеством чакры и активировал. В почте появилось новое сообщение.

[Наталия]: Ну где ты? Скоро выходим, поторопись.

— Кто пишет? — не выдержала Эми.

Я едва сдержал улыбку. Ну и любопытная же. До бестактности. Я ответил тёте.

[Арчи]: Скоро буду.

Набирал я медленно, потому что так до конца и не выучил алфавит Империи Русов, хоть Алиса по ночам и передавала мне эту информацию напрямую в мозг.

— Это тоже секрет, — я засунул гаджет обратно во внутренний карман жакета.

— Ну и ладно, — Эми отвернулась к картине, делая вид, что забыла о моём существовании.

— Эх. Надеюсь, исчезнувшего Илью Белова найдут, — вздохнул я.

Эми бросила на меня мимолётный взгляд.

— Из-за его загадочного исчезновения девочку-служанку собираются страшно наказать … — я цокнул языком, покачал головой и развернулся на пятках к выходу.

Понимаю, это очень топорная и неуклюжая попытка пробудить в Эми интерес к обычной служанке. Но в моём сердце тлела слабая надежда, что это поможет Милане. Вряд ли Беловы вышлют ту, кем заинтересовалась сама принцесса… А когда вернусь из гульей ямы, придумаю что-нибудь другое. Собственно, только из-за этой надежды я и подошёл к Эми.

У меня нет других вариантов, скоро я отправлюсь в гулью яму. Прямо попросить принцессу Императорского рода я не могу — слишком нагло. Да и мы почти не знакомы. Но вот пробудить её интерес — почему бы и нет? Жаль, что у меня не получится обменяться с нею контактами — служанка точно голову оторвёт. Она и так готова меня убить, судя по взгляду.

Я сделал только шаг, как зайфон снова завибрировал.

— Какая же она нетерпеливая, — пробормотал я, доставая гаджет. Посмотрел на экран и едва не споткнулся.

[Эми Разящая предлагает обменяться контактами].

И снизу две кнопки: [Да/Нет].

Я тут же нажал «Да», а потом для маскировки набрал Есперу:

[Арчи]: Выхожу.

Уверен, что служанка считывает движения моих пальцев. Незачем ей знать, что у принцессы в зайфоне появился мой контакт. Ни ей, ни кому другому. Надеюсь, что метод добавления контакта на расстоянии — секрет.

Я вышел из шатра и нашёл взглядом Еспера — тот шёл ко мне, держа в руках белую коробку.

— Насмотрелся? — насмешливо бросил он.

— Да. Идём. Мы же всё купили?

— Для гульей ямы — да.

Мы направились к главной дороге, когда у меня возникла неожиданная мысль:

— А здесь продаётся Омад?

Когда Эми упомянула об этой книге, в моей памяти всплыли воспоминания о дневнике Аннабель. Она писала, что ответы — в Омаде. Думаю, мне определённо стоит познакомиться с этой книжкой.

— Тут — нет, — покачал головой Еспер, поправляя коробку в руках. — Купить Омад можно только в Храме Пророка Великого. Для этого в другой квартал идти надо.

— Досадно… — протянул я.

— А зачем тебе?

— Да так.

Мы вышли на улицу, которая стала оживлённее. По дороге ходили в основном веники — в одиночку, парочками, целыми семьями. По столбам прыгали Огранцы и Чернокнижники. Над нашими головами наливалась темнотой туча — скоро будет дождь. Кстати, а тут изобрели зонтики?

Перед тем как прыгнуть на короткий столб, я осмотрелся и заметил у многих людей на поясе что-то похожее на сложенные зонты. Значит, изобрели.

— Быстрее! — подогнал меня Еспер. — Мастер Наталия нас живьём съест, если опоздаем!

Из-за поднявшегося ветра прыгать было сложнее, чем в спокойную погоду. Особенно мне — новичку в этом деле. Завибрировал зайфон. Я спрыгнул на ближайшую крышу и достал его.

[Эми]: Что случилось с тем парнем? Я слышала о нём, весь ваш клан бурлит. Как он исчез?

[Арчи]: Спроси сама у служанки. Её Милана зовут, она хорошая девочка и не заслужила наказания. Она умрёт, если её вышлют в подземный город. Жалко её.

Я попрыгал дальше. С контактом Эми в гаджете я был более уверен в своём плане. Кто такая Эми? Дочь Бориса Разящего — Императора Империи Русов. Неужели клан посмеет ей отказать, если она захочет помочь служанке, которую собирались выслать? Не думаю.

Когда я почти добежал до усадьбы, Эми снова написала. Мои губы сами собой сложились в улыбку.

— Удачи тебе, Арчи, — Еспер остановился на соседнем столбе, спрятал руки за спиной и ободряюще кивнул. — Надеюсь, ты выживешь. Пиши, если понадобится помощь.

— Спасибо, — с благодарностью ответил я. — Не забудь о дневнике.

Еспер усмехнулся и поспешил дальше — в чёрный квартал. Я спрыгнул перед воротами и достал зайфон.

[Эми]: А что у вас в клане говорят?

[Арчи]: Веники и слуги боятся. Ходят слухи, что в том месте видели призрака и слышали страшные завывания.

Я зашёл во двор.

— Почему смеёшься? — послышался рядом детский голос. Говорила незнакомая мне девочка с кудрявыми волосами.

— Настроение хорошее, — я потрепал её по голове, хоть она и пыталась увернуться.

— Да ты что, — впереди раздался насмешливый голос Наты. — Когда впервые вышел в город — заснул. А перед гульей ямой у тебя настроение хорошее. Тебя случайно рогатый гуль копытом по голове не лягал?

Я посмотрел на тётю, которая шла ко мне от усадьбы, и замер. Она выглядела потрясающе — белый свободный жакет поверх белого платья. Неброская на вид одежда идеально сидела на Нате — особенно в районе груди. Её лицо, немного воинственное, с упрямыми красными глазами, было прекрасным. Две выбившиеся белые пряди красиво обрамляли скулы. В который раз я убедился, что у меня невероятно красивая тётя.

— Чего вылупился? Иди вещи собирай, гуль лупоглазый.

Я прекратил на неё пялиться и неловко кашлянул. Досадно вышло. Пустился дождь.

Я собрался минут за пять — взял несколько стандартных комплектов одежды, заботливо сложенных служанкой, не забыл и о Путеводителе. Все вещи уместились в подаренном дедом кошеле. Включая то, что мы купили с Еспером на рынке.

Когда я выходил из своей спальни, полностью готовый к путешествию, меня встретил Михаил.

— Дедушка, — я поклонился.

— Дай сюда гаджет, — он требовательно протянул суховатую ладонь и пошевелил пальцами, на кончиках которых чернели пятна. Я послушался.

Дед вынул свой зайфон и приложил оба гаджета рёбрами друг к другу. Хм, значит, он тоже не умеет добавлять контакт удалённо. Интересно, только у Эми особенный гаджет или в Императорском дворе у каждого Огранца такие? Надо поинтересоваться.

— Я верю, что ты выживешь, — Михаил пристально посмотрел мне в глаза и вернул зайфон. — Я добавил информацию о кланах и родах города. Это поможет в гульей яме.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я и снова поклонился.

— Будь осторожен. Недооценивать врага опасно. Избегай взгляда глазастых.

Михаил похлопал меня по плечу и неспешно ушёл, постукивая тростью. Дед преподнёс мне очень ценный подарок — знания о будущих врагах и — кто знает? — союзниках.

Я вышел из усадьбы и столкнулся с недовольной Натой.

— Ещё медленнее не мог?

— Иду я…

— А вы куда? — снова влезла мелкая с кудряшками. — Можно с вами?

— Можно, — я кивнул ей. Настроение и правда было хорошее. — Мы идём молиться в Храм. Пойдём с нами. Там всего пять часов надо на коленях простоять.

— Я передумала, — быстро покачала головой девчонка. — Идите вы.

— Ловко ты, — хмыкнула Ната, когда мы запрыгнули на столбы. — Молиться на коленях. Запомню.

Дождь уже лил вовсю, вода неприятно стекала за шиворот. Но Огранцы и Чернокнижники почему-то не носили зонты, а предпочитали прыгать прямо под дождевыми струями, поэтому приходилось терпеть.

Мы направились к главным воротам города. Я нисколько не удивился, когда появился Филипп. Я спрыгнул на крышу одного из домов и проверил зайфон, пока Ната ругалась с Львовым. Но ничего — Эми ничего не написала. Набрал сообщение:

[Арчи]: Как ты смогла на расстоянии предложить мне обменяться контактами?

Раздался хлопок, звук удара. На этот раз Филипп не хотел отступать — Нате даже пришлось пригрозить родовой костью. И лишь тогда он ушёл. Может, почувствовал, что Ната собирается сделать действительно что-то опасное?

— Путь неблизкий, прибежим к утру, — предупредила тётя, когда мы покинули пределы города. Вечерело, в туче-бублике мелькали молнии.

— Расскажешь о гульей яме? — попросил я.

— Да. По пути.

Цепь Наты обмотала меня, привычно сковывая плотным коконом, и мы понеслись прочь от города. Обычно мы выходили из города и двигались по прямой, но сейчас Ната повернула на юг. Когда мы развили огромную скорость, такую, что всё вокруг превратилось в цветное пятно, Ната заговорила:

— Это очень древняя традиция Огранцев — отправлять своих отпрысков в гулью яму. Может, даже самая древняя.

Я прикрыл глаза и сосредоточился на голосе Наты. Я совсем не против небольшого ликбеза.

— Её корни уходят далеко в прошлое, во времена эпохи Катаклизма. В гульей яме молодые Огранцы проходят крещение, они перестают быть наивными детьми и на себе понимают жестокость мира. Выживают не все, Арчи.

Ната замолчала и задумалась. Надолго. За минут десять-двадцать она не вымолвила ни слова.

— Тела молодых Огранцев находят по огранённым кольцам и зайфонам, — она задумалась и повторила: — Выживают далеко не все.

Ната глубоко вздохнула и увеличила скорость. У меня закружилась голова.

— Но по-другому нельзя. Это традиция. Кланы и роды, которые прерывают её, становятся изгоями. Но не это главное — они слабеют с каждым поколением. У каждой страны свои методы воспитания Огранцев, но ни одна из девяти сильнейших держав не отказалась от традиции гульей ямы. Ни одна.

Я обдумывал услышанное. Слова Наты в очередной раз показали мне, насколько этот мир жесток. Мир, где выживают сильнейшие.

— Гулья яма — это сеть подземных пещер на стыке трёх Зон — Великой, Средней и Маленькой.

Так вот почему Еспер тщательно выбирал артефакты-светильники. Под землёй они точно понадобятся.

— Твоя цель — выйти наружу. Это может занять как три дня, так и месяц. Самый длительный задокументированный период нахождения Огранца в гульей яме — два года. Писать сообщения ты можешь только тем, кто находится за пределами ямы, — голос Наты надломился. — Например — мне или деду. Но забрать тебя мы сможем в единственном случае — если ты выберешься из гульей ямы.

Жестоко.

Мой зайфон завибрировал. Похоже, Эми, наконец, ответила. Любопытно, она тоже обязана посетить гулью яму? Эта мысль меня почему-то расстроила.

«Алиса, что думаешь насчёт ямы?»

Слишком мало информации. Вероятно, мы сможем выжить. Вряд ли там будут сильные гули, всё же Огранцев не на убой отправляют, а на тренировку. А слабых гулей ты уже убивал под наблюдением Наты.

После слов Алисы я вдруг понял, как мне повезло — получить в личные учителя такого Огранца как Ната. Не думаю, что в школе Огранённых дают такую же практику за городом, какой озаботилась моя тётя.

«Если так, то не проще ли нам продержаться там недели три? Пока день рождения отца не пройдёт? И почему Ната не предложила такой вариант?» — мысленно спросил я.

Думаю, что гулья яма не так проста. Но если получится — лучше там задержаться. Московия слишком опасная для нас.

— Попробуй поспать, — велела Ната. — Тебе нужен отдых.

Я закрыл глаза. Ната права, я и так отстаю от сверстников — у меня всего два узора, и оба корявые.

— Арчи.

Меня разбудил голос Наты. Светало, было довольно холодно.

— Мы подходим, я нашла вход.

Тётя говорила сухо.

— У тебя ещё есть возможность принять нашу помощь. В гулью яму ты пошёл слишком рано, и это сильно рискованно.

— Как использовать реликт? — спросил я, предварительно напитав чакрой голосовые связки. Хм, чувствую, что чакры немного побольше, чем вчера.

Ты прав, Арчи, — подала голос Алиса. — Объём твоей чакры увеличился. Думаю, это из-за тренировок и чакроистощения. Но лучше уточни у Наталии.

Тётя с сожалением посмотрела на меня и ответила:

— Просто глотай реликты и направляй полученную чакру в узор. Но не забывай, что на один узор — один реликт.

Я припомнил, что дед дал мне три. На будущее?

— Это не долгий процесс, поэтому займёшься им сейчас, перед входом в яму.

— Понял.

Минут через десять Ната замедлилась и убрала цепь. Я предугадал это и подготовился, усиленно прогоняя чакру по всему организму. И не ошибся — удержался и не упал.

— Быстро учишься, — довольно кивнула Ната.

Я недовольно посмотрел на неё и огляделся. Чёрная мёртвая земля, редкие уродливые растения. Тут было неуютно и некомфортно. Столбы и камни стояли далеко друг от друга, и мне приходилось регулярно спрыгивать на землю и бежать по земле до следующей опоры. Неудобно.

Ната, которая легко перемахивала каждым прыжком десятки метров, резко остановилась.

— Съешь реликты. По очереди, — приказала она, когда я добежал до неё. — А потом прыгай.

Я сглотнул. Мы стояли у чёрной дыры. Диаметр — метров пять. Дна не видно, ничего не слышно. Пугающе.

— Ну!

Я достал из кошеля первый реликт и закинул его в рот. Противный, холодный, горький.

— Из чего их делают? — скривившись, спросил я.

— Из костей гулей, из чего ещё.

Я с трудом подавил тошноту и почувствовал, как внутри меня появилась холодная чакра. Направил её в узор на ноге и зашипел от боли. Казалось, узор снова высекается на костях.

— Терпи. Огранец и боль — брат и сестра, Арчи. Помни об этом.

Ната пыталась говорить спокойно, но я чувствовал в её голосе тревогу. Оно и понятно — вдруг сейчас вирус начнёт прогрессировать? Но нет. Я тяжело дышал, упав на четвереньки. Пот стекал с меня градом.

Арчи, вирус спокоен. Чистота узора и правда увеличилась. Изучаю процесс.

— Всё? — с заметным облегчением спросила Ната. — Ну, тогда ешь второй.

Я скривился. Желание глотать реликт упало до нулевой отметки. После того-то, как узнал, из чего он сделан. Но…

— К-х-х-х, — я свернулся на земле калачиком, сдерживая рвущийся наружу болезненный крик. Узор в руке был гораздо больше и сложнее, что и сказалось на сложности увеличения его чистоты.

Но и это испытание я выдержал.

— Отдохни десять минут. Перекуси. А потом вниз.

— Жестокая… — простонал я, садясь на землю. Хотелось посмотреть, что написала Эми, но я решил последовать совету Наты. Да и не следует ей знать, что я с кем-то переписываюсь. Ещё возьмёт и выхватит зайфон из рук, чтобы посмотреть. С неё станется.

После короткого отдыха и лёгкого перекуса я был готов к прыжку в неизвестность.

— Найди выход, Арчи. И напиши, мы сразу, по кольцу, найдём тебя и отправим поисковый отряд.

— Разве я смогу выйти через такой колодец? — я с опаской заглянул в яму.

— Нет. Тебе надо искать выход, а это вход. Удачи, Арчи.

Ната толкнула меня в спину, и я полетел вниз.

Глава 16. Гулья яма

В первые секунды меня охватила паника — я летел в неизвестность. Полёт длился недолго — скоро я ударился о твёрдую и скользкую поверхность и меня понесло по слегка извивающемуся тоннелю вниз.

Арчи.

Голос Алисы помог успокоиться. Я сосредоточился и достал хаси. Чакра полилась в глаза, руки и ноги.

Моя скорость увеличивалась, а света всё ещё совсем не было. И это сильно напрягало. Я попытался замедлить движение, но ноги и руки соскальзывали со стенок тоннеля. А воткнуть хаси я побоялся — вдруг сломаю.

В голову пришла неожиданная мысль. У меня же есть узор Укрепления Тела! Я тут же направил в правую ногу чакру и почувствовал, как её общий уровень ухнул вниз, процентов на пятнадцать. Но сразу после — из узора хлынул прохладный поток чакры и покрыл моё тело прозрачной плёнкой. Я напряг ноги и левую руку — стопы и пальцы продавили стену, оставляя после себя борозды.

Скорость замедлилась, а после я и вовсе остановился, в правой руке крепко сжимая хаси и готовясь к атаке.

Арчи, на удержание защитного покрытия уходит немало чакры, — предупредила Алиса. — У тебя её хватит на… десять минут непрерывного использования максимум, с учётом траты на активацию узора.

Я деактивировал узор. Пальцы и ноги напряглись — но я удержался. Так, что дальше? Немного подумав, я всё-таки решился использовать хаси — два сразу. По ручку воткнул их в поверхность тоннеля и медленно начал спускаться, как скалолаз, выдергивая хаси по очереди и каждый раз втыкая их ниже и ниже.

Руки устали и болели, грудь жгло, пот заливал глаза. Я не знал, сколько таким образом полз и сколько мне ещё оставалось ползти, но сдаваться не собирался. Я не доверяю судьбе и не желаю плыть по течению.

Воняло сыростью и горечью, исходящей от слизи. Было темно, стены тоннеля давили оглушающей тишиной. Но в какой-то момент я уловил тихий скрежет. Где-то внизу, там, куда я двигался.

Арчи, это гули.

«Догадался».

Силы на исходе, а впереди меня поджидает неизвестно сколько гулей. Страшно. Но делать нечего, вечно находиться в настолько напряжённом состоянии я точно не смогу. Продолжил упрямо и монотонно ползти вниз. Вырвал правый хаси, воткнул чуть пониже, немножко спустился. Вырвал левый, воткнул рядом с бедром, так, чтобы он был с правым на одной линии.

Прогнал чакру по всему телу, и это временно сняло усталость. Но напитывать мышцы силой я не спешил — чакру стоило экономить. Зайфон завибрировал — новое сообщение. Возможности прочитать его и ответить пока нет.

Вдруг взгляд зацепился за что-то необычное. Я не сразу понял, что стена тоннеля напротив и чуть ниже — темнее, чем в других местах. Снизу доносились рыки и скрежет. По спине побежали мурашки. Я отковырял кусочек стены и кинул в тёмное пятно. По звуку понял, что в том месте — проход.

Надо залезть туда и отдохнуть. Я немного спустился, чтобы оказаться ровно напротив дыры, затем напитал ноги чакрой, выдернул оба хаси и прыгнул. Короткий полёт — и я легко приземлился на каменную поверхность, перекатился и замер, прислушиваясь к звукам. Снизу всё так же шумели гули, ничего нового я не уловил. Осторожно положил хаси рядом с собой и вынул зайфон. Врубил фонарик и тут же зажмурился из-за яркого света — глаза уже успели привыкнуть к темноте.

Я сидел в прямом тоннеле с довольно высокими потолками, который тоже уходил вниз, но под гораздо меньшим углом. Здесь можно было ходить, немного пригнувшись. Я выглянул и посветил вниз — куда вёл скользкий тоннель.

— Кья-я-я!

У меня внутри всё похолодело. Тоннель обрывался в пещере. Всего метров десять — и я бы оказался в лапах гулей. Они завизжали из-за яркого света и начали озираться. Я насчитал голов семь, не меньше, и это только те, кого я увидел.

— Как тут вообще можно выжить? — пробормотал я, залезая обратно в коридор.

Если подготовиться, то не сложно. Это безглазые гули, они слабы. Мне больше интересно — почему они реагируют на свет? У них же нет органов зрения.

Я сел у стены и прикрыл глаза. Нужно немного отдохнуть. Гули продолжали бесноваться, но никаких действий не предпринимали. Я прогонял чакру по всему телу, снимая усталость и напряжение в мышцах. Надо глянуть, кто там мне прислал сообщение.

[Наталия]: Напиши, как сможешь.

Волнуется. Может, помучить её? Взяла и столкнула, не предупредив. Хотя нет.

[Арчи]: Всё хорошо.

Второе сообщение было от рыжеволосой милашки.

[Эми]: Я не скажу, как предложила тебе обменяться контактами на расстоянии. Это секрет. Ты тоже никому не говори, ладно?

Я быстро набрал ответ.

[Арчи]: Не скажу.

Спрятал гаджет и поднялся на ноги. Нельзя медлить, каждая минута на счету. В любой момент может начаться приступ кашля, и тогда я окажусь в незавидном положении.

Разумеется, спускаться вниз я не стал. Пошёл по коридору, гадая, как он вообще появился. Сделал шага три и почувствовал позади себя едва уловимый треск. Резко развернулся и метнул хаси, успев лишь немного напитать его чакрой. Одноглазый гуль легко увернулся и прыгнул. Я не успевал.

Узор Укрепления Тела!

Я рванул навстречу гулю и врезался в него плечом. Не ожидавший этого гуль не среагировал, не смог закрыться от моей атаки, и мы покатились по земле.

Узор Призыва.

Вспышка озарила округу, и ослеплённый гуль мерзко завизжал. Я отскочил и метнул хаси. Оружие проткнуло горло твари, но не убило. Я неосторожно посмотрел в глаз уроду, и моя голова закружилась.

Арчи! — крикнула Алиса.

Гуль воспользовался моим замешательством и снова прыгнул, но Боря не стал ждать, когда он меня покалечит, — оттолкнулся от земли и пушечным ядром полетел в гуля, закручиваясь в воздухе. Тварь рыкнула и раздвоилась, но это ей не помогло — поросёнок чуть изменил направление полёта и врезался в грудь правого гуля. Это оказался оригинал — раздался страшный хруст, и тварь влетела в стену. А в следующее мгновение последний хаси убил его.

Я тяжело осел на пол. Дышалось с трудом, вся правая рука горела огнём. Я посмотрел на неё и поморщился — гуль полоснул по ней когтями, когда мы столкнулись.

Арчи, тебе нужно уходить.

Алиса дело говорит. Я посветил фонариком на первый тоннель и понял, почему вообще услышал гуля — место, куда я втыкал хаси, когда спускался по тоннелю, — треснуло. Эти твари передвигались абсолютно бесшумно, и, если бы не маленькая трещина, я бы не почувствовал опасность до самого последнего момента. Мне стало страшно, когда я об этом подумал.

— Хрю, — Боря подошёл ко мне. Труп гуля исчез — поросёнок его поглотил. Я отдал мысленный приказ, и мои хаси ко мне вернулись. Засунул их в кобуру.

Гулья возня в нижней пещере усилилась. А если сюда заявится ещё один одноглазый гуль? Или кто покруче? Я поднялся на ноги и быстрым шагом пошёл по коридору, постоянно оглядываясь и подсвечивая дорогу фонариком. Боря бежал рядом. Внезапно я почувствовал головокружение.

Арчи, отзови Борю. Ты использовал сразу два узора во время битвы, и у тебя осталось очень мало чакры.

Просто отлично. Я деактивировал узор и ускорился. Руку жгло всё сильнее — рана загноилась. Чёрт, чёрт, чёрт. Я резко остановился и сел. Достал кошель, вынул оттуда заживляющую мазь. Пока обрабатывал рану — не сводил глаз с той части коридора, которую прошёл. Фонарь на зайфоне освещал метров десять пространства. В нос ударил запах гнили, и я поморщился. Ещё один уродливый шрам на теле.

Гуль появился неожиданно и абсолютно бесшумно. Он бежал на четвереньках, чуть отвернув голову от света. Но на этот раз я был готов — метнул два хаси, один за другим. Первый пробил гулю грудь, а второй — висок. Тварь упала и несколько раз перекувыркнулась.

— Гуль-гуль-гу… — мерзко верещала она, мотая головой и поднимаясь на четвереньки, но встать ей я не позволил — бросил последний хаси. Он с хрустом вошёл в гулий затылок и навылет пробил шею. Тварь упала замертво, а я передёрнулся всем телом. Руки подрагивали. До чего же омерзительно!

Арчи, поторопись, другие гули могут появиться с секунды на секунду. И выпей таблетку чакры, — обеспокоенно посоветовала Алиса.

Я вернул хаси и бегло проверил плечо — нанёс на заживающую рану немного мази. Достал коробку с таблетками, ускоряющими выработку чакры, и закинул одну в рот. Проглотил её, чувствуя невероятную досаду. Ната говорила, что таблетка в день — максимальная доза. Ещё только раннее утро, а я её уже израсходовал…

Во время боя с первым одноглазым гулем гаджет вибрировал. Но я решил просмотреть сообщение позже — сейчас не время. Я крепко закрепил зайфон на ремешке кошеля, чтобы он освещал путь передо мной, и побежал дальше, чувствуя, как восстанавливает чакра. Вскоре я оказался перед развилкой и повернул в более широкой проход — правый. Я постоянно оглядывался, но не забывал, что опасность поджидает меня и впереди. Как же сложно…

Ещё одна развилка. Ещё. Ещё. Я резко затормозил — тоннель расширялся в просторную пещеру, где копошилось десятка два гулей. И каждый из них повернул свою уродливую башку ко мне, принюхиваясь. Вот же…

Я побежал обратно.

— Г-у-у-у!

От воя гулей кровь стыла в жилах. Я вынул из кошеля цепь и развернулся. В узком тоннеле у меня больше преимуществ, надо пользоваться. Эти твари всё равно догонят меня, а тут они будут мешать друг другу и не смогут напасть всем скопом — максимум вдвоём набросятся.

— Гу-у-у!

Первый пошёл. Разинул зубастую пасть, занёс когтистую лапу для удара.

Правый мах! Чтобы не ударить цепью о стену пришлось укоротить ударную часть, но это не повлияло на убойность. Голова безглазого гуля буквально взорвалась, его тело упало к моим ногам. Я попятился назад — второй уродец прыгнул.

Нижний диагональный мах! Цепь снесла верхнюю половину черепа гуля.

— Гуль-гуль-гуль…

Тварь верещала и мотала головой. Уничтожить с первого удара не получилось, а добить я не успевал — другие гули наседали.

— Гуль-гуль-гуль…

Недобиток орал, а я отступал, непрерывно умерщвляя тварей. Если на меня нападут сзади — мне конец.

— Гуль-гуль-гуль…

Этот мерзкий звук проникал мне через уши прямо в мозг и дико раздражал. Из-за него я не мог нормально сконцентрироваться.

Я убил десятого гуля нижним махом, но передохнуть не получилось — на меня резко накинулся другой. Слишком быстро для безглазого! Уши! Это одноухий гуль!

— Ах! — тварь вцепилась мне в руку, вырвала из неё кусок мяса и ударила лапой так сильно, что меня откинуло.

Узор Укрепления Тела!

Меня покрыла прозрачная оболочка, и в ту же секунду в мою ногу вцепился безглазый гуль, но защиту прогрызть не смог.

Горизонтальный мах!

Одноухий гуль нырнул под цепь и снова прыгнул. Я молниеносным движением достал и метнул хаси. Тварь дёрнулась, но увернуться у неё не получилось — из-за паники я влил слишком много чакры в оружие, и, окружённый белым светом, хаси снёс гулю нижнюю челюсть вместе с шеей.

Верхним махом я убил безглазого и отступил. Я держал узор Укрепления Тела и не зря — после третьего безглазого гуля на меня напал ещё один одноухий. Он легко ушёл от моей цепи, как и от двух хаси. Но вот укреплённого узором кулака он избежать не смог — я снёс ему башку. Следом за ним напали сразу два безглазых, но горизонтальный мах прикончил обоих.

Я продолжил пятиться, но больше никто не нападал.

Арчи, гулей нет. Обработай рану!

Я рухнул на задницу. Деактивировал узор Укрепления Тела. Дрожащими руками достал мазь.

— Гуль-гуль-гуль…

Верещание недобитка сводило меня с ума. Голова кружилась, ранения горели огнём. Мазь выпала из ослабевших рук и откатилась.

Чёрт…

Узор Призыва!

После вспышки появился Боря. Он сразу понял, в чём дело, и побежал за мазью. Сам каким-то образом открутил крышку и подтолкнул баночку к моей целой руке. Я бредил, глаза жгло, в груди разрастался болезненный жар. Как же хреново, боже…

Пересиливая боль и слабость, я макнул палец в банку с мазью и начал обрабатывать раны. В какой-то момент я ослеп. Фонарик в зайфоне продолжал работать, забирая чакру, но я не видел свет.

Арчи, правее. Чуть выше. Да, сюда…

Голос Алисы вёл меня. Тело двигалось на автомате. Любой безглазый гуль меня сейчас с лёгкостью прикончит. Я отозвал Борю, выключил фонарик на гаджете.

— Гуль-гуль-гу…

Звук оборвался. Гуль подох? Или я перестал слышать?

Арчи, чуть ниже…

Алиса со мной. Это главное. Рука упала, и я завалился на бок. Проснулся через неизвестно сколько времени, из-за резкой боли в ноге.

Арчи, тебя грызёт детёныш гуля!

Панический голос Алисы окончательно привёл меня в чувство. Я, полагаясь на интуицию, метнул хаси в гуля. Было темно, я ничего не видел, но оружие попало в цель и отбросило тварь.

Я быстро вынул зайфон и включил свет. Зажмурился. Всё же мазь вытащила меня с того света. Тело казалось очень тяжёлым и плохо слушалось, но я был жив. Видел и слышал.

— Гуль-гуль-гуль…

Лучше бы слух не возвращался… Тварь, которую я не добил, всё ещё верещала. Я направил свет на детёныша гуля, чуть меня не загрызшего. Мелкий, с полметра. Хаси снёс ему голову и убил наповал.

Накатила слабость, закружилась голова. Грудь сдавило, я свернулся калачиком.

— К-ха!

Приступ начался резко и неожиданно. Лёгкие опалило огнём, из горла вырвался тяжёлый мокрый кашель. На пол изо рта полилась кровь, глаза заслезились. Секунд тридцать я кашлял, пока меня не отпустило.

— Алиса, я умираю? — прохрипел я. Под щекой было влажно от моей же крови, лёгкие отказывались работать. В нос бил противный запах гульей слизи. Нашёл глазами мазь — она лежала в паре метров от меня. А чакры на активацию узора Призыва у меня нет. И что делать?

Нет, Арчи. У нас есть время. Просто полежи, тебе полегчает. Я некоторое время не буду отвечать. Изучаю влияние реликта на чистоту узора, немного осталось.

Я скривился. Алиса пытается меня утешить, но я прекрасно понимаю неизбежность своей смерти. Мою ногу погрыз гуль. А я не могу её вылечить. Скоро мне конец. С трудом достал зайфон. Сообщения прислали все мои контакты: Михаил, Ната, Эми и Еспер.

[Михаил]: Жив?

Я усмехнулся и ответил, что жив.

[Наталия]: Ну что там?

[Наталия]: Ты нашёл безопасное место?

[Наталия]: Ты помнишь про мазь и таблетки?

[Наталия]: Ответь, как сможешь.

Несмотря на откровенно ужасное положение, на душе потеплело. Ната должна готовиться к своему прорыву и ни на что не отвлекаться, а она обо мне всё волнуется.

[Арчи]: Всё хорошо. Нашёл пещеру, зачистил её от гулей.

— Гю-гю-гю…

Сердце сжалось. Ну почему сейчас? Свободной рукой схватился за ручку хаси, не вынимая из кобуры. Зайфон завибрировал — Ната ответила.

[Наталия]: Отлично. Я в тебе не сомневалась. Писать в ближайшее время не смогу. Будь осторожен.

Я чувствовал, как ко мне кто-то подбирается. Быстро набрал ответ.

[Арчи]: И ты будь осторожна, Ната. Я в тебя верю.

Я выдохнул и с великим трудом приподнял голову — ко мне бежал мелкий гулёныш, тыкаясь мордой в пол. Вот же… Я уронил голову. Не могу долго напрягаться. Сил только и хватает, чтобы удерживать в руках зайфон и нажимать пальцами клавиши. Прочитал сообщение Еспера. Он спрашивал, как там у меня дела. Я отписался, что всё хорошо. Заметил, что сообщения набирать стало намного легче. Так, последний контакт…

[Эми]: Так уж и быть, я помогу тебе. Схожу и попрошу у главы клана Беловых показать мне служанку.

Сердце гулко застучало, в голову ударила кровь. Получилось! Эми умная девушка, она раскусила все мои нехитрые манипуляции.

[Арчи]: Спасибо тебе. Прости, что попытался обмануть.

[Эми]: Это было мило. Расскажешь, почему хочешь спасти служанку?

Рука с зайфоном задрожала, голова закружилась сильнее. Рядом раздался чавкающий звук. Я настолько погрузился в общение с Эми, что забыл о гулёныше. Эта мелкая тварь стояла в десяти сантиметрах от моей головы и слизывала кровь с пола. В который раз за сегодня меня передёрнуло от омерзения. Покрепче взялся за хаси. Если приблизится ещё ближе — убью его.

Я снова обратил внимание на зайфон. Раз я скоро умру, то почему бы и не рассказать?

[Арчи]: Она знает, как умер Илья.

[Эми]: И как? Расскажи!

[Арчи]: Я убил его. Милана помогла замести следы. Её обвинили в его убийстве, но она меня не выдала.

[Эми]: Как-то не верится. Не мог ты так убить Огранца. Даже Приму. Я поспрашивала утром у брата. Илью уничтожили одним ударом.

У какого брата? Неужели в Петербург вместе с Эми приехал сын Императора? Зайфон завибрировал.

[Эми]: Как ты это сделал?

[Арчи]: А ты забери Милану себе и спроси у неё. Я разрешаю ей рассказать всё. Можешь показать моё сообщение.

[Эми]: Манипулятор! Так нечестно!

Я заулыбался.

[Эми]: Будешь должен услугу.

Я поморщился. И как я ей верну долг, если с минуты на минуту умру? Досадно.

[Арчи]: Если выживу — обязательно верну.

[Эми]: Пф. С чего бы тебе умирать?

[Арчи]: Я в гульей яме.

Отправил сообщение и почувствовал, как ноги холодеют. Неужели всё, пришло моё время? Думаю, что Эми вытащит Милану. Она добрая. Но в этом мире у меня ещё столько неоплаченных долгов… Своей смертью я сильно подведу Нату и деда. Да и нераскрытых тайн выше крыши — как я появился в этом мире? Что имела ввиду Аннабель, когда писала в дневнике, что гули это не гули? Что стало с остальными ребятами из лаборатории?

Гулёныш в это время подошёл совсем близко. Может, поглотить его? Сама мысль вызывала сильное отвращение, но почему бы не попробовать? У Бори же получается, хоть наши способности только с виду и похожи. Да и Алекс упоминал человека, когда говорил про поглощение. Но всё же, хуже уже не будет, да? Уже плевать на последствия.

Потянул хаси из кобуры.

Арчи, я разобралась, как работает реликт.

Я замер.

Можешь вставать, твой организм в относительной норме.

«Как это? — я вернул оружие на место. — Меня же гуль покусал».

Слюна детёныша не ядовита. Не знаю почему.

Я выдохнул. И понял, что могу двигаться. Сильная слабость, не более. Это я сам себя накрутил, получается? Сел, посмотрел на гулёныша. Тот слизывал кровь с пола и меня не замечал.

Я снова вынул хаси, прокрутил его в пальцах и… засунул обратно. Пусть живёт.

Это враг человечества, Арчи, — напомнила Алиса. — Лучше убить.

— Да какой он враг, — вслух пробормотал я, поднимаясь на ноги. Голова кружилась, лёгкие болели, но я привык. — Он ещё мелкий. И не агрессивный.

Алиса укоризненно промолчала, а я вернул себе брошенные хаси, подобрал мазь и побрёл к пещере. Недобиток всё ещё издавал отвратительные звуки, но постепенно затихал. Он лежал в луже слизи и слабо подрагивал. Умирает, судя по всему. Значит, гули всё же не бессмертные и без головы долго не живут. Махом цепи я прекратил мучения недобитка. Хотя сомневаюсь, что гули чувствуют боль. Зайфон завибрировал, но я решил глянуть после.

В пещере было просторно и сухо. Из неё вело сразу пять тоннелей. Три в разные стороны, включая тот, из которого я пришёл. Один вниз и один вверх. Хм, может, это и есть выход?

Я выбрал место, откуда открывался отличный обзор на все выходы. Там расстелил ковёр и уселся. Нужно поесть.

«И как работает реликт, Алиса?» — мысленно спросил я, доставая из кошеля воду и банку с едой — кашей с грибами и мясом.

Реликты…

Но Алиса не договорила. Я замер. Из тоннеля, по правую от меня руку, послышались шаги. Человеческие шаги. Сюда кто-то шёл.

Глава 17. Тоннели и кости

В ста километрах от Петербурга возвышалась остроконечная гора, на вершине которой стоял домик, сделанный из белой кости. Воздух здесь был тяжёлым, порывы ветра оставляли следы на камне, словно лезвия, а в небесах над этим местом гуляли свинцовые тучи.

В ста метрах перед горой, на круглой костяной пластине, стоял Михаил. Глаза закрыты, руки за спиной, правая ладонь сжимает костяную трость. Его занимали тяжёлые мысли об Арчи и Наталии. Его единственные прямые родственники в этом мире, и у обоих проблемы со здоровьем.

Ветер усилился, борода Михаила затрепетала, а по земле и камням вокруг паутиной расползлись свежие царапины.

— Началось, — прошептал Михаил и открыл глаза. Ветер не мог причинить ему вред.

Из домика на вершине горы хлынул белый свет, по округе прокатилась волна чакры — полупрозрачная, с молочным отливом. Наталия начала рисовать новую Грань — четвёртую.

Михаил ждал. Усиление Огранённого уровня Наталии никогда не проходит спокойно. Всегда найдутся желающие помешать прорыву. И в первую очередь это — гули.

Вдалеке поднялись клубы пыли, и до ушей Михаила донёсся едва различимый рык сотен гулей, которые стремительно неслись к горе со всех сторон. Михаил глубоко вдохнул, и на его носу загорелась вязь белых узоров. Из белого домика вырвалась ещё одна, более сильная, волна.

— Будет непросто, — пробормотал Михаил, поднимая трость, и на ней тут же засияли узоры. Земля задрожала, пластина под ногами Михаила тоже покрылась узорами. Спустя секунду в десятке метров от него, справа, вспыхнула вторая пластина. А затем ещё и ещё. Сорок девять сияющих круглых пластин обрамили гору идеальной окружностью.

Михаил опустил трость и шагнул вперёд. Земля затряслась сильнее, из всех пластин разом с громким треском в небо выстрелили белые цепи, сходясь в единой точке над горой и образуя купол в виде полусферы. Ветер разбушевался, поднимая мощные вихри из пыли и камней. Михаил повернул голову влево и прищурился, уловив очень опасный запах.

— Быстро.

Он активировал узор на груди, и его тело начало расти. Одежда подстраивалась под изменения и не рвалась, в то время как мышцы рук и ног наливались силой, а кости трещали от напряжения. Когда рост Михаила приблизился к трём метрам, преображение закончилось. В следующее мгновение Михаил, теперь больше похожий на великана, ударил тростью о землю, и его тело покрыл свет, превращающийся в белые тяжёлые доспехи. Последним материализовался шлем — в виде морды трёхглазого чудовища, с разинутой зубастой пастью и короткими рогами на лбу. От тела Михаила во все стороны выстреливали волны силы. Земля покрывалась трещинами, камни превращались в пыль.

— Скандинавские собаки уже тут, — констатировал Михаил. Его голос был близок к рыку, а воздух вибрировал от каждого звука, покидающего его рот. — Ну, смотрите, — он размял кости и улыбнулся. В этом странном шлеме он походил на дьявола. — И бойтесь.

Михаил резко подпрыгнул.

Земля под его ногами взорвалась. Он за долю секунды поднялся на уровень выше купола, и скорость его не уменьшилась — расстояние до земли продолжало стремительно расти. Зависнув в наивысшей точке полёта, он хлопнул себя рукой по груди, и на его спине загорелись два узора, из которых вылезла пара пятиметровых костяных крыльев. Михаил взмахнул ими и в следующее мгновение белым росчерком спустился в точку над вершиной полусферы. Он щёлкнул пальцами, смахивая белую искру туда, где сходились цепи.

Первые ряды гулей уже подбегали к подножию горы. Как только искра прикоснулась к куполу, вспыхнуло белое пламя и с невероятной скоростью поползло вниз по сорока девяти цепям.

— Тюрьма Белого Демона защитит тебя, Ната, — прошептал Михаил, и сразу после его слов из домика вырвалась третья волна чакры. Она подпитала пламя, и то разгорелось в несколько раз сильнее.

Округу огласили истошные визги сжигаемых заживо гулей, которые вбегали внутрь купола и тут же вспыхивали, как сухие хворостинки. Но Михаил не обращал внимания на слабаков, гулью мелочь. Он смотрел вдаль, где уже можно было разглядеть очертания опаснейшего противника. Гуль-четыре-щита. Таких ещё называли гульими башнями. Он не должен был появиться сейчас, когда всё только-только начиналось.

Михаил сжал челюсти. Перед его глазами возник образ Арчи. Ради него Ната решилась на прорыв раньше срока и вопреки запрету клана. Во-первых, она хотела стать Квадро, чтобы защитить племянника в Московии. А во-вторых, всполошить окружающие Зоны своим прорывом — чтобы гулья яма была не настолько активна, как обычно.

Им всем оставалось только выжить.

***

Я вытащил еду и хотел было поесть, но, будто назло, именно в этот момент кто-то решил посетить именно эту пещеру.

Досадно.

Я засунул банку с едой и ковёр обратно в кошель, а сам подкрался к единственному тоннелю, который вёл вниз. Если вдруг возникнет опасность — спрыгну. После недавнего боя у меня оставалось совсем мало чакры, и на прямое столкновение с Огранцем или Чернокнижником её точно не хватило бы.

Шаги приближались.

Я максимально уменьшил приток чакры в зайфон, и свет фонарика почти погас. Глаз обгрызенного зайца жутко тлел слабым белым огоньком на задней части гаджета. Я закрепил зайфон на ремешках кобуры, вытащил один хаси, слегка напитал его чакрой и пригнулся, не сводя взгляда с тёмного провала, откуда слышались шаги.

Их уже можно было разобрать не направляя чакру в уши. Капля пота раздражающе медленно текла от виска по щеке вниз — так и хотелось её смахнуть. Но я не двигался.

Из тоннеля показался незнакомец. Укутанный в плащ, с костяными скулами и безумными глазами. Его взгляд остановился на мне, и моё сердце замерло. Грязный Чернокнижник! Он бросился на меня.

Я метнул в него хаси и прыгнул в ведущий вниз коридор. Грязный на мгновение притормозил, и этого мгновения мне хватило, чтобы скрыться. Хаси, пролетев пару метров, замер в воздухе на половине пути до Чернокнижника и вернулся ко мне. Я поймал его за миг до того, как темнота скользкого тоннеля меня поглотила.

Я подал чакру в зайфон, и фонарик загорелся ярче. Я ускорялся, меня мотало из стороны в сторону. Моя правая рука сжимала хаси, чакра напитывала глаза, уши и нос. Зайфон я поправил так, чтобы он светил прямо вглубь тоннеля, и приготовился к любому развитию событий.

Вскоре показалась развилка. Я напитал левую руку чакрой и ударил ладонью по скользкой стенке тоннеля, направляя тело в правый проход. В лицо брызнула слизь, я скривился из-за отвратительной горечи на языке. Как же мерзко.

После первой развилки последовала вторая. А за ней — третья и четвёртая. Угол наклона тоннеля менялся, от очень крутого, почти вертикального, до довольно пологого, почти горизонтального. Скоро я сбился со счёта, через сколько развилок проскользил. Но меня это волновало гораздо меньше того факта, что я всё глубже и глубже погружался под землю. Как я выберусь?

Наконец, впереди я заметил обрыв!

Меня выбросило из тоннеля, и я полетел в неизвестность, вытаскивая зайфон и в спешке подсвечивая пространство под собой. Мерзкий визг резанул по ушам. Гули! В свете фонарика я увидел просторную пещеру с высокими стенами. Здесь было десятка три гулей. Почти все безглазые, но были и другие — с костяным гребнем, тянущимся от середины лба к шее. В центре толпы возвышался самый крупный гуль — с двумя гребнями, которые начинались из области отсутствующих глаз и шли по голове до шеи.

Всё это заняло секунду-две. Когда я увидел гуля с двумя костяными гребнями, мои внутренности похолодели. Два! Очень опасный противник! Я мазнул фонариком по стене, к которой летел вперёд ногами. Прямо под ней, в полу, темнел проход тоннеля.

Гули не успели ничего предпринять — я двумя ногами врезался в стену, а затем провернулся всем корпусом и с силой оттолкнулся, выпуская из стоп ударную порцию чакры. Всё вокруг превратилось в смазанное пятно, и я, разворачиваясь спиной и прикрывая затылок руками, влетел головой вниз в тоннель. Лопатки врезались в скользкую стену, и меня на бешеной скорости понесло по узкому коридору. Позади раздался громоподобный рёв, который вскоре затих вдали, — я быстро отдалялся от пещеры.

От удара из меня вышибло дух, лёгкие обдало огнём. Голова кружилась из-за чакропотери, за шиворот набивалась слизь. На пару секунд я отключился.

Арчи! Очнись, не время!

Громкий голос Алисы заставил меня поморщиться. Я с трудом вернулся в сознание, продолжая скользить по тоннелю. Просто чудом не выронил зайфон.

Слишком опасно оставаться в таком положении, — сосредоточенно произнесла Алиса.

Я и сам прекрасно это понимал. Если сейчас вылечу головой вперёд в пещеру с гулями — мне конец. Я попытался пальцами рук и стопами замедлить движение, но ничего не получилось. Использовать узор Укрепления Тела я не мог — чакры не хватит даже на активацию. Оставался единственный вариант.

Я напитал правую руку чакрой и вынул хаси. Скорее всего, он сломается, если я воткну его в тоннель, но другого выхода не было.

Я не успел осуществить свой план. Твёрдая поверхность под спиной исчезла, вокруг заметно посветлело. Чёрт! Я быстро направил остатки чакры на укрепление тела и, пролетев метров пять, грохнулся на пол, прямо в груду белого порошка. Меня протащило метра два, прокрутило, и я, наконец, остановился.

Я лежал на спине и тяжело дышал, с трудом проталкивая пыльный воздух в лёгкие. Высоко надо мной светлел неровный потолок, полностью белый. Где я вообще?

— Кх-х, — меня скрутило в приступе кашля. Я крепко сжал челюсти, игнорируя адскую боль в груди. Нельзя шуметь! Место, где раньше было ребро, пульсировало невыносимой болью. Я был так напряжён, что, казалось, глаза вот-вот выскочат из орбит.

— Кх-х, — через мои плотно сжатые губы потекла кровь. Я кашлял, не открывая рта. Перед глазами потемнело.

Арчи, крепись! Я слышу посторонние звуки, постарайся вытерпеть, Арчи!

После слов Алисы я сдерживал кашель с двойным усердием и случайно прокусил щеку с внутренней стороны. Острый укол боли помог мне частично прийти в себя.

Приступ закончился резко, как и всегда. Я лежал на боку, глубоко вдыхал воздух вместе с кружащейся белой пылью и старался игнорировать боль в груди. Весь пол — во всяком случае та часть, которую я видел, — был покрыт слоем белого порошка. Чуть в стороне валялись кости. Много-много костей. И куда меня занесло? Я прислушался и уловил шуршание.

Попытался как можно бесшумнее перевернуться на спину. В пещере почему-то довольно светло, но мне некогда думать над источником света — всё внимание уходит на слух. Я тут знатно пошумел, ко мне могут пожаловать гости. Но… Вокруг стояла тишина, если не считать едва слышимые шорохи.

Я выдохнул, сплюнул кровь и прикрыл глаза. Как же хорошо! Всё тело ломит, но зато вокруг спокойно и тихо. Правда, запах не очень приятный — какой-то мёртвый, что ли.

Арчи, только не усни, — с укором сказала Алиса.

«Не усну».

Я поднёс зайфон к глазам, сжимая его двумя руками, и включил экран. Так, мне написали Еспер и Эми. Чернокнижник спрашивал, не помер ли я ещё. Я набрал ему ответ.

[Арчи]: Всё хорошо, я в безопасности. Ты уже уехал в Новгород?

С предвкушением открыл сообщение Эми.

[Эми]: Ты в гульей яме? А разве тебе не рано? Ты же совсем недавно веником был. Расскажешь свою историю? Сегодня в обед пойду к Беловым, за служанкой.

Я глянул время — десять утра. Н-да. Всего часа четыре в гульей яме провёл, а, кажется, будто недели две тут ползаю, если не месяц. Так, Эми не одно сообщение написала.

[Эми]: Только не помри там. Иначе как я раскрою секрет исчезновения Ильи? Не верю, что ты его убил. Дядя Саша говорил, что ваша гулья яма довольно опасна. В ней водятся необычные виды гулей.

Я вспомнил гуля с двумя костяными гребнями на голове. Если я правильно понимаю, то его сила равна двуухому или двухглазому. И я ему не противник — сожрёт и не заметит. Интересно, а какие у него силы? Глазастые гули создают иллюзии и могут как-то влиять на мозг противника. Ушастые обладают поразительными рефлексами и скоростью. А гули с гребешками?

Последнее сообщение от Эми выглядело так:

[Эми]: Ты там живой?

Двадцать минут назад написала. Я улыбнулся. Набрал ответ:

[Арчи]: Пока живой. Держи в курсе событий о Милане.

Я отправил сообщение и задумался. Хотелось написать что-то смешное.

[Арчи]: А гульи ушки ничего так, если пожарить. Советую.

Я впился зубами в правое предплечье, чтобы не засмеяться. На непонятной глубине под землёй, окружённый костями, едва не выкашлявший пять минут назад свои полусгнившие лёгкие, я лежал и сдерживал хохот. Когда меня отпустило, я спросил Алису:

«Я сошёл с ума?»

Нет, Арчи. Это своеобразный ответ твой психики на последние события. Просто откат, не переживай.

Это хорошо. Зайфон завибрировал.

[Эми]: Дурак.

Я улыбнулся. Ладно. Тело ломило уже не так сильно. Я с трудом сел и нашарил рукой кошель. Вынул оттуда пузырёк с таблетками, которые помогали организму восстановиться и прийти в норму. Именно такими меня когда-то накормил Илья. Злоупотреблять ими не стоило — принимать их следовало не больше двух раз в сутки.

Благодаря лекарству мне полегчало. Даже лёгкие, казалось, не так болели. Я встал и огляделся. Кости. Море костей, от маленьких до огромных.

— Гулье кладбище, — одними губами прошептал я. А потом до меня дошло, что это за белый порошок. Я усилием воли сдержал тошноту, зажал рукавом нос и осторожно пошёл к ближайшей стене. Слой костного порошка под ногами слабо хрустел, и это сильно напрягало. Вдруг гули услышат?

Где-то рядом раздался треск, и я замер. Осторожно вынул хаси, медленно посмотрел в ту сторону и увидел белую птичку, стоящую на вершине небольшой горы из костей. Присмотрелся и понял, что птичка не обычная, а костяная, и в её глазницах струится туман.

Я сделал шаг. Странное существо продолжало смотреть на меня, но не предпринимало никаких действий. Я продолжил идти к стене, не ослабляя бдительности. Если птичка полетит ко мне — убью её.

Кто-то крепко схватил меня за щиколотку. Я едва сдержал крик ужаса и отскочил, с хрустом что-то вырывая. Это была белая рука, пальцы которой продолжали цепляться за мою ногу. Птичка щёлкнула и взлетела. Я отступил на несколько шагов, волоча за собой оторванную руку и крепко сжимая хаси. Из-за страха мысли путались и я не понимал, кого атаковать первым.

Птичка ещё раз щёлкнула, и я резко поднял голову. Она нарезала надо мной круги. Прямо передо мной раздался хруст, и я вновь отскочил. Что вообще происходит?! Сердце стучало у горла, я рыскал глазами вокруг и не понимал, кто пытался поймать меня за ногу.

Арчи, справа и ниже, среди костей, — подсказала Алиса.

Я разглядел покрытого белым порошком гуля. Сморщенного, беззубого, с вырванной из плеча рукой. Он едва шевелился.

«Это старый гуль, — понял я. — Он пришёл сюда умирать?»

Гуль немного поворочался и замер. Я передёрнулся всем телом. Боже, где я оказался…

Сдерживая отвращение, отцепил гулью руку. Птичка приземлилась на груду костей и снова не сводила с меня взгляда. Что ей надо?! Я едва сдержался, чтобы не метнуть в неё хаси. Внимание загадочного существа дико напрягало. Наконец, я добрался до стены. По пути отметил несколько куч порошка, подозрительно похожих на гульи тела.

Я нашёл более-менее чистое место и устроил там привал. Пока вокруг тихо — надо пользоваться моментом. Снял с себя одежду, намочил тряпку и хорошенько вытер с себя всю грязь. Понимаю, что это довольно безрассудно, но не могу больше терпеть слизь тоннелей вперемешку с костным порошком и банальной грязью на своём теле.

После этого переоделся в чистое, вынул из кошеля ковёр и позавтракал. Ел жадно и с аппетитом — слишком много сил потратил.

«Что ты узнала о реликте и чистоте узора?» — спросил я у Алисы, краем глаза следя за птичкой.

Мне кажется, что с помощью Глаз Весов можно поглощать не только людей, но и гулей.

Я замер с вилкой у рта.

«Алекс бы рассказал. Он упоминал только людей. Неужели он бы не понял, что мне гораздо легче поглотить гуля, чем человека?»

Реликты сделаны из гулей. В них содержится чистая чакра, но не как у людей. Другая. Она чем-то походит на ту, которая получилась после поглощения Ильи, но будто… другого полюса.

«Думаешь, что, поглощая гулей, мы улучшим чистоту узоров?» — понял я.

Точнее, получим чистую чакру, как в реликте. И она поможет улучшить чистоту. Но велик риск, что я ошибаюсь.

«Но если ты права, то это открывает большие перспективы».

Сейчас очень опасно пытаться поглотить гуля. Это может ускорить развитие вируса. Два последних приступа сократили твою жизнь до двух дней.

Неприятные новости я воспринял спокойно, как бы странно это ни казалось. Просто я устал бояться. Надоело.

Сейчас нам срочно нужно найти жертву для поглощения. Об остальном подумаем потом.

Я доел и убрал тарелку в кошель. Попил воды. Думаю, стоит отдохнуть, пока выпала удачная возможность. Да и чакры в этом месте довольно много, и мой главный узор непрерывно её поглощает.

Пока я ел, Еспер прислал мне сообщение.

[Еспер]: Рад, что ты жив. В Новгород я поеду завтра. Не бойся, о дневнике Богини помню.

Я убрал гаджет в карман и достал из кошеля Путеводитель. Наконец-то, он у меня в руках. Первые страницы — теория, которую я пролистал очень быстро. Сейчас некогда в неё углубляться. Зато после следовали главы, рассказывающие об узорах.

Самый первый — узор Укрепления Тела. Как и говорила Ната, это основа. Но не всё так просто. Вариаций узора была куча — от такого как у меня, который создаёт защитную плёнку, до обычного, укрепляющего мышцы и кости. Под каждым узором кратко описывался эффект и четыре вида показателей от одного до десяти. Оценивалась сложность узора, потребление чакры на активацию узора, отдельно — на его поддержание в активном состоянии. Четвёртой оценкой была общая эффективность узора.

Я нашёл свой узор и понял, что он один из лучших среди представленных.

Арчи, можешь полистать весь Путеводитель? Я запомню узоры и проанализирую. Это поможет лучше разобраться в их работе.

Я так и сделал — переворачивал страницы, бегло читая названия узоров.

Узор Усиления, Узор Слуха, Узор Зрения, Узор Обоняния, Узор Скрытности, Узор Концентрации…

Перелистнув очередную страницу, я замер. Всё это время я держал чакру в ушах и сейчас, благодаря этому, уловил тихие-тихие звуки. Кто-то шёл сюда и негромко переговаривался. Двое. Мозг придумал решение моментально.

Я быстро, стараясь не издавать звуков, открыл Путеводитель на Узоре Скрытности. Выбрал самый оптимальный вариант и оголил левое плечо. На пальцах правой руки зажглись чакроиглы.

Арчи, ты можешь умереть. Хоть ты и выбрал узор поменьше и попроще, вирус всё равно отреагирует. У тебя и так осталось два дня.

«Ты видишь другой выход?»

Алиса промолчала. Я скупо улыбнулся, сделал чакротело в плече плоским и начал рисовать.

Глава 18. Гулье кладбище

— К-ха, — кровь тонкими струйками полилась через плотно сжатые зубы по губам и подбородку. Вирусу была неведома жалость — новый приступ начался, как только я приступил к рисованию узора.

Арчи!

Алиса паниковала, и я её понимал. Мы были на краю гибели. От второй волны удушающего кашля я едва не захлебнулся. Лёгкие жгло. Они… чесались, как бы смешно это ни звучало. Будто их покусали комары и теперь тысячи укусов невыносимо зудели, вызывая дикое желание их разодрать. В горле пекло, изо рта и носа шла кровь.

Арчи, тридцать процентов готово. Ещё немного, Арчи!

Каким-то чудом я слышал шаги приближающихся незнакомцев. Минут пять — и они увидят меня. Птичка всё ещё сидела на горе из костей и наблюдала за мной немигающим взглядом. Глаза болели, я с трудом держал их открытыми. Из них потекли слёзы. Тяжёлые липкие слёзы. С щеки сорвалась капля и упала на руку, скатилась в костный порошок и растеклась красным пятном. Не слёзы, а кровь. Досадно.

— К-ха… — я с трудом сдержал кашель, и кровь брызнула через ноздри. Перед глазами поплыло, я покачнулся.

Арчи, осталось совсем немного. Только выдержи!

Я крепко прикусил язык, и острый укол боли помог мне собраться. Действенный метод, надо запомнить на будущее.

Указательным пальцем рисую плавную волнообразную линию, вдоль которой большим пальцем веду прерывистый штрих. И так вплоть до центра узора — небольшого кружка. Одновременно с этим средний палец рисует крючки между линиями, а безымянный — прямую черту с другого конца. Боже, как сложно.

Я не заметил, как закончил рисовать. Просто в какой-то момент боль в груди неожиданно отступила и я понял, что узор завершён. Силы оставили меня, и я повалился набок, сплёвывая накопившуюся во рту кровь и стараясь сделать это как можно тише.

Большое красное пятно чётко выделялось на костном порошке и, будто магнит, привлекало внимание — почему-то из-за этого я запаниковал гораздо сильнее, чем когда рисовал узор, буквально находясь между жизнью и смертью. Я стянул с себя жакет и начал лихорадочно собирать в него костный порошок со следами крови.

Арчи, они близко!

Я вздрогнул. Осознал, что сижу в центре пятачка, почти полностью очищенного от костного порошка, и пялюсь на горсть размолотых гульих костей в ладонях. Паника резко отступила. Моя психика в последнее время шалит…

Я поспешно спрятал жакет с кровавым порошком в кошель, снял замаранную футболку и засунул туда же. Достал новую верхнюю одежду. Надел её, взглядом нашёл ближайшую кучу порошка и на четвереньках пополз к ней, стараясь не шуметь. Слух, усиленный чакрой, улавливал голоса незнакомцев, но слов пока было не разобрать.

Я, пересиливая брезгливость, улёгся в кучу костного порошка и активировал узор на плече. По телу прокатилась тёплая волна. И как мне понять, что узор сработал? Судя по описанию, он помогает слиться с окружающей средой, как это делает хамелеон.

«Алиса, сколько процентов чистоты?»

Шестьдесят семь. Невероятный результат, если учитывать твоё состояние, Арчи.

Ну, хоть так.

Не спросишь, сколько тебе жить осталось?

Вопрос Алисы застал меня врасплох. И правда.

«Скажи, Алиса».

Восемь часов, Арчи. Твоё состояние сильно ухудшилось.

Внезапно я осознал, что меня лихорадит, — адреналин схлынул, и на меня обрушился откат. А шаги все приближались и приближались. Что будет, если меня заметят?

— В гульем кладбище давно не было так тихо… — я, наконец, разобрал, о чём вели разговор незнакомцы. Первый голос был негромким и звучал молодо.

Хм, значит, я угадал название этого места.

— Дав-вно, — ответил ему второй голос — задыхающийся и натужный.

Я прикрыл веки, дыша тихо-тихо. Моё самочувствие было ужасным — слабость во всем теле, глаза горят.

— И как долго это продлится? — снова заговорил молодой, на этот раз ближе.

— Б-белова Гр-рань рисует.

— Это я знаю. Как долго она будет рисовать Грань?

Я напрягся. Говорят определённо о Наталии.

Старик, как я прозвал его про себя, не ответил. Они продолжили путь в молчании.

— Смотри, там следы, — раздался голос молодого через минуту или две. — Совсем свежие.

Пульс застучал в висках. Неужели заметят?

— Г-гуль…

— Думаешь? Значит, живой. Давай глянем, вдруг с двумя или тремя атрибутами.

Не успел я испугаться, как сверху, прямо надо мной, послышалось шуршание и сразу следом — звук чего-то падающего.

Шлепок!

Меня обдало слизью. Знакомой горькой слизью. Едва сдержал рвоту, как мерзко!

— Пойдём, — раздосадованно сказал молодой. — Гульи слизняки жрать пришли.

В метрах пяти от моей головы раздался ещё один шлепок, и меня обрызгало новой порцией слизи. Я крепко сжимал губы и с трудом дышал через нос. Горько и противно.

Шаги незнакомцев затихали вдали, в то время как шлепки раздавались всё чаще. Один за другим. Десятки, сотни шлепков. Я лежал, вслушиваясь в раздающиеся вокруг звуки. Что-то большое и скользкое проползло вперёд и захрустело костями.

Я открыл глаза, приподнял голову и увидел… слизня? В самом толстом месте его диаметр достигал метров четырёх, а тело было будто скреплено из костяных колец, измазанных масляно блестящей слизью. Кольца постепенно сужались и сходились в конус. Меня передёрнуло от вида твари.

Прислушался. Вроде бы незнакомцы ушли довольно далеко. Я задрал голову — из тоннеля в стене, у самого потолка, медленно выполз слизняк и завис прямо надо мной. Я подскочил и, спотыкаясь, бросился прочь. Из-за слабости во всём теле двигался я медленнее, чем хотелось бы.

Шлепок!

Буквально в шаге позади меня на пол рухнул слизняк, поднимая волну пыли. Меня подбросило ударной волной, но я чудом удержался на ногах и продолжил бежать, максимально бесшумно. Я деактивировал Узор Скрытности и успел заметить, как ближайшие слизняки наползают на гульи кости и с отвратительным хрустом их жрут. Только вот чем?! Я не вижу у них пастей.

Я подбежал к горе из костей, вокруг которой не было ни одного слизня. И замер. Меня мутило, и, казалось, мои глаза вот-вот выпадут из глазниц. Воздух решительно не хотел наполнять лёгкие.

Где-то сверху что-то щёлкнуло, и я дернулся всем телом. Оглянулся и заметил на вершине костяной горы знакомую птичку. Ту самую, что следила за мной с момента, как я очутился на гульем кладбище. Сейчас я смог, наконец, нормально её разглядеть — белая ворона, только костяная. Вцепилась лапками в острую кость и пялится на меня.

Я подрагивающей рукой вынул из внутреннего кармана монетку.

«Орёл — выживу».

Подкинул, поймал, шлёпнул. Орёл. Фух. Вытер пот со лба и спрятал монету в карман. Шаги незнакомцев стихли. Я ещё раз оглянулся. Десятки слизней жрали гульи кости, но к куче, у которой я стоял, ползти никто не торопился. Это из-за вороны?

Так, ладно. Я пригнулся и побежал в сторону, которую направились незнакомцы. Они — мой единственный шанс выжить. Если в ближайшие пару часов я не найду, кого убить и поглотить, — мне конец. Восемь часов точно не протяну, мне уже очень плохо. С Огранцем или Чернокнижником я справлюсь в одном случае — если нападу из засады. Но высок риск, что меня заметят. Особенно если эти двое — Огранцы с сенсорными узорами. Или Чернокнижники с обострённым слухом.

Вскоре я догнал незнакомцев — оба в плащах с накинутыми капюшонами, скорость низкая, шаг расслабленный. Тот, что шёл справа, был очень низким, метра полтора ростом. Я активировал узор Скрытности и спрятался у огромного гульева скелета. Настоящий гигант — впервые такого вижу.

Арчи, думаю, что кость этого гуля весьма ценна для артефакторики, — подсказала Алиса.

Я осторожно подцепил небольшой плоский осколок кости и закинул его в кошель. Если выживу — постараюсь сюда вернуться и набрать побольше.

— Смотри, трёхглазый, — раздался молодой голос. Судя по всему, он принадлежал высокому человеку.

Я притаился и вслушался. Возня, хрип, треск костей и хлюпанье гульей слизи. Я усилил поток чакры в уши и услышал странные звуки… словно кто-то что-то грыз.

— Неплохо, — с набитым ртом произнёс молодой. — Староват, конечно. Но зато с тремя атрибутами.

— П-пошли, — ответил ему другой.

У меня по коже побежали мурашки. Это определённо Грязные Чернокнижники. Мои внутренности похолодели, когда я подумал, что они могут обладать способностями ушастых гулей.

Думаю, в таком случае они давно бы тебя услышали, — утешила меня Алиса.

Да, она права. Но остальные способности не менее опасны. Особенно — неизвестные.

«Как думаешь, если я их поглощу, это продлит мне жизнь?» — спросил я.

Они сливают свои гены с гулями, но они всё же живые люди, Арчи. Нет причин для беспокойства.

Я тяжело сглотнул. Надеюсь, Алиса не ошибается.

— Интересно, а двоерождённый гуль отличается на вкус? — я едва разобрал вопрос молодого — Чернокнижники почти вышли за границу слышимости.

Я подбежал к другой куче костей. Сбоку что-то щёлкнуло. Но я не стал отвлекаться — ворона, и так ясно.

— Как думаешь, почему они вообще начали появляться? — задался очередным вопросом молодой, но старый снова его проигнорировал. — Тысячи лет разные виды гулей не могли смешивать потомство, а тут — на тебе. Как думаешь, Албо?

— Я не з-знаю.

— И стоило нам так пыхтеть ради двоерождённого? Сколько ресурсов потратили, чтобы гулью волну вызвать.

— Я не з-знаю, Шидо.

Молодой фыркнул.

Хм. Вот почему Грязные заинтересовались Зонами у Петербурга? И они же вызвали гулью волну? Из-за двоерождённого? Я примерно представлял, что это такое — дитя-монстр от родителей разных видов. А если двоерождённый обладает сразу двумя разными «атрибутами», как их назвал этот Шидо? Например, и глазами, и ушами. Я поежился. В таком случае гули станут опаснее и жертвы среди людей возрастут.

Чернокнижники больше не говорили. Мы уходили глубже в гулью яму, костей становилось больше, костяные кучи росли на глазах, достигая десятков метров в высоту. Иногда из боковых тоннелей в стенах выпадали гули.

Радовало одно — я выбрал правильный узор Скрытности. Он тратил совсем немного чакры. Но огорчало другое — время продолжало идти и я с каждой секундой становился ближе к смерти. Я старался об этом не думать, но страх смерти липкими щупальцами расползался внутри меня. Интересно, а кости кто-то специально стаскивает к стенам, чтобы кормить слизней? Кстати, теперь понятно, кто создал многочисленные тоннели.

Время шло, а Чернокнижники неторопливо шли к известной лишь им одним цели, переговариваясь друг с другом и убивая гулей. Щелчки белой вороны то и дело раздавались где-то поблизости, а я с каждой минутой всё больше паниковал. Когда до моей смерти оставалось часов шесть, я решил — если в течение часа не подвернётся удачного момента, я атакую.

— Как думаешь, почему гулья родильня так близко к кладбищу? — спросил Шидо.

— К п-предкам п-поближе?

— А ты очень умный, Албо.

Гулья родильня? Они туда идут? За двоерождённым? Я начинал понимать, что хотят сделать Грязные. И лучше бы мне начать действовать во время их сражения с гулями. Но и ждать я долго не могу.

Белая ворона не отставала от меня, но и не мешала. Даже помогала — отвлекала своим щёлканием от тяжёлых мыслей.

«Думаю, пора», — мысленно сказал я, доставая из кобуры хаси. А затем прислушался к себе и засунул обратно. Кисло улыбнулся. Кого я обманываю? Я не смогу убить двух Грязных Чернокнижников, даже атакуя из засады. В памяти всё ещё свежи воспоминания битвы Грязного против двухглазого гуля, за которой мы с Натой наблюдали. Это явно пока не мой уровень. А в самоубийственную атаку я не готов бежать. Не сейчас.

Я следовал за Чернокнижниками, решив, что атакую их, когда ситуация станет критичной.

— Где-то тут, да, Албо? — спросил Шидо. По звукам я понял, что двоица замедлилась.

— Н-не знаю.

— Тут. Я вижу, Албо. Давай сюда.

Они повернули и ускорились. Я рискнул выглянуть и увидел, как они приближаются к стене.

— Гулья родильня там, Албо.

— Н-наверное.

— Точно там.

Раздалось шуршание. Я снова рискнул выглянуть из-за кучи костей и увидел, как оба Чернокнижника скинули плащи и остались в чёрных жакетах. Различил знак Панциря — анх, крест с петелькой сверху. Больше я заметить ничего не смог — юркнул обратно, побоявшись, что они почувствуют мой взгляд.

Шидо — я запомнил звук его шагов — подошёл к стене. Я забыл, как дышать. Что будет дальше?

— Ха-а-а! — заорал он.

И тут же раздался взрыв ужасающей силы. Из-за ударной волны гора костей завалилась набок, несколько острых костей упали на меня сверху, и одна из них вонзилась в моё правое плечо. Я едва не вскрикнул. Чёрт!

За первым взрывом последовал второй, послабее, а затем округу заполнили гульи рыки и визги. Я услышал звук рассекаемого воздуха и хруст разрубаемых костей — и несколько гулей заткнулись.

— Ха-а-а! — закричал Шидо и маниакально засмеялся. — Ха! Ха! Ха!

Каждый его вскрик сопровождался ударом.

Едва сдерживая стон, я вытащил из плеча гулью кость и нанёс на рану мазь. Проглотил восстанавливающую таблетку. Вроде полегчало. Я немного полежал и в конце концов рискнул перебежать к другой горе из костей, которая была поближе к Чернокнижникам. По пути попытался рассмотреть, что там происходило, но обзор закрывала поднявшаяся пыль.

Я забрался на гору с костями. Старался делать это аккуратно, но пару раз всё равно поцарапался. Прислушался — Шидо смеялся и убивал гулей, а тех становилось всё больше.

На вершине горы я спрятался между костями и, наконец, разглядел поле битвы. В стене зияла многометровая дыра, из которой непрерывным потоком бежали гули двух видов — глазастые и с гребешками на голове. На их пути стоял Шидо, с остервенением рубил их длинным чёрным мечом и хохотал как больной.

Его тело постоянно оставляло послеобразы, вокруг него частенько возникали точные копии. Гули пока в основном попадались с одним атрибутом — либо одноглазые, либо с одним гребешком, не знаю, как их правильно называть. И Шидо сносил им головы легко, как траву косил. А где старый Чернокнижник?

Я пошарил взглядом и нашёл его — он стоял чуть левее и позади Шидо. Присмотревшись, я понял, что он совсем не старый. Скорее наоборот — ребёнок. Паренёк лет тринадцати на вид. Лысый, с тремя костяными гребнями на голове. Он спрятал ладони в рукавах и молча наблюдал, как его коллега уничтожает гулей. Я внимательно следил за ходом боя, но так и не понял, что за способности у гулей с гребешками.

Из пролома начали выскакивать гули с двумя атрибутами. Но ситуация не изменилась — Шидо продолжал хохотать и убивать их. И тут-то я понял, что проживаю последние часы своей жизни. Раз Грязный так спокойно убивает двухглазых гулей, значит, он гораздо сильнее, чем они. То есть — как минимум с тремя метками. Да и у лысого паренька три костяных гребня. Это как сражаться с Огранцем, который нарисовал третью Грань и может призывать доспехи. Невозможно!

Только если кого-то ранят, — раздался в моей голове тихий голос Алисы. — Нам остаётся надеяться, что гули отгонят Чернокнижников и сильно их ранят. Это единственный выход.

Я на автомате полез в карман и достал монетку. Орёл — гули сильно ранят Шидо. Подкинул, поймал, шлёпнул — решка. Чёрт. В следующую секунду раздался вопль боли и ярости — Шидо разворотили живот. Я не успел заметить, как в бой вступил трёхглазый гуль. Он ранил Чернокнижника, но и сам лишился руки от его меча. Грязный отступил, по пути обезглавив двухглазого гуля. За ним протянулся ярко-алый след крови. Я сжал кулаки. Надежда вернулась!

— Албо! — заорал Шидо.

И на голове лысого Чернокнижника засияли все гребни. Он выставил ладонь в сторону Шидо, и из неё вырвалась сотканная из света дымка. Она за долю секунды достигла Грязного и залечила ему рану на животе.

— Это конец, — пробормотал я.

Рядом щёлкнула ворона, будто соглашаясь со мной.

Арчи. Может, там есть четырёхглазый гуль? — предположила Алиса.

Я горько улыбнулся. Как я понял из редких разговоров этой двойки — все сильные гули отправились за Натой. Именно поэтому Чернокнижники рискнули сунуться в самое сердце гульей ямы — в гулью родильню.

Битва продолжилась. Албо лечил своего спутника, пока тот рубил гулей в капусту. Трёхглазых гулей у Шидо не получалось убивать с одного удара, поэтому я, наконец, увидел в деле гулей с гребешками. Они исцеляли раны — свои и чужие — и даже отращивали новые конечности. И это только двухатрибутовые. Гулей с тремя гребнями я не видел.

Думаю, что их тут нет, — сказала Алиса. — Ната говорила, что гулья яма — это место на стыке Большой, Средней и Малой Зоны. Гули с гребнями — из Малой. Если я правильно поняла — их меньше, чем всех остальных.

Надеюсь, что Алиса в этот раз ошибается.

Когда появился второй трёхглазый гуль, Албо начал метать чёрные хаси, метко убивая гулей послабее. Его оружие оставляло после себя чёрную дымку, которая проникала в раны гулей и добивала их. Даже двухгребневые и двухглазые умирали от этих страшных атак.

— Они слишком сильны, — вслух пробормотал я. — Даже если будут ранены — я им не противник.

Шидо вдруг размножился — его копии окружили группу гулей, которую возглавляли двое трёхглазых. Твари лихорадочно бросались от одной иллюзии к другой, уничтожая их ударами лап. Когда все копии Чернокнижника подняли мечи, гули впали в неистовство, но сделать ничего не успели — через мгновение все копии Шидо опустили мечи. Головы гулей слетели с плеч, их тела по инерции пробежали несколько шагов и упали на землю, заливая её серой слизью.

Иллюзии мигнули и исчезли.

— Ха-а-а-а! — Шидо поднял голову к потолку и заорал во всю глотку. Я вздрогнул и немного отполз назад.

«Алиса, есть идеи?» — спокойно спросил я.

Нет, Арчи. Шансов выжить почти нет, — припечатала Алиса.

Может, завещание написать?

Смотри, гули перестали выбегать из дыры, — указала Алиса.

И правда. Албо расправился с последними гулями, и поток иссяк. Странно. Хотя если подумать — недавно гулья волна была. Вдобавок Ната спровоцировала Зоны своим прорывом.

— Двоерождё-о-онный! — возбуждённо закричал Шидо. — Жди меня!

И зашагал к пролому. Албо спрятал хаси в рукава и последовал за ним. Я начал медленно сползать с горы костей. Шансов выжить мало, но сдаваться я не собираюсь. Может, внутри этой гульей родильни мне, наконец-то, повезёт? Рука потянулась к карману с монеткой, но я оборвал движение на половине. Думаю, что в этот раз обойдусь без её совета.

Глава 19. Часы перед смертью

Эми скучала. Вот уже минут пять как они с дядей Сашей ждали главу клана Беловых в гостевой. Расположили их с удобством — на большом белом меховом диване. Перед ними стоял столик с закусками.

«Ну, хотя бы додумались вкусненького принести», — подумала Эми и подцепила клубнику с резной вазы из жёлтого стекла. Макнула её в расплавленный шоколад и с удовольствием отправила в рот. Её дядя не отставал от неё и тоже уплетал лакомство.

Александр Разящий — двоюродный брат нынешнего Императора — высокий могучий мужчина средних лет с пышными усами цвета соломы и вечно взъерошенными светлыми волосами. Он обожал клубнику с шоколадом, и об этом все знали.

«Шоколад явно из Индийской Империи. Беловы не бедствуют. Я такой только в столице пробовала, и то в одном клане», — подумала Эми, наслаждаясь лакомством. Она любила ходить в гости с дядей Сашей — хозяева всегда доставали клубнику и шоколад, несмотря на их невероятную стоимость.

Эми клонило в сон. Она со скучающим видом осмотрела комнату — большая, с белыми вычурными колоннами, дорогими коврами на стенах и полу. Окна выходили на цветущий сад и фонтан со статуей Богини Аматерасу. Взгляд Эми остановился на большой картине, на которой в полный рост была изображена беловолосая девушка с решительными глазами и очень тонкими губами. Её лоб пересекался горизонтальным шрамом.

«А она чем-то похожа на Арчи…».

Эми слышала о ней — Людмила Белова, нынешний Матриарх клана и один из сильнейших Огранённых во всей Империи. Она же — бабушка нынешнего главы клана, Леонида Белова.

Раздался негромкий шум, и открылись высокие двустворчатые двери. В комнату твёрдым шагом вошёл невысокий коренастый мужчина.

«А вот и он», — подумала Эми, поворачивая к нему голову. — «Леонид Белов».

Глава клана хмурился.

— Прошу прощения за опоздание, — он легко поклонился Александру и сел в кресло напротив него.

Пока Леонид и Александр обменивались дежурными фразами, служанка быстро поменяла полупустые тарелки с клубникой и топлёным шоколадом на полные.

Эми незаметно рассматривала главу клана Беловых. Он выглядел мягко и невзрачно — с короткой белой бородой, бритыми висками, собранными в хвост волосами и плавными чертами лица, как у девушки. Он сразу не понравился Эми — его внешность не соответствовала влиятельному лидеру. Он не выглядел сильным человеком, как главы других кланов. Да и голос у него был слишком мягким.

— Чем обязан вашему визиту? — перешёл к делу Леонид. Он явно был насторожен.

— Эми, — Александр потрепал по голове недовольно скривившуюся девушку, — очень заинтересовала история с загадочным исчезновением Ильи Белова.

Леонид натужно улыбнулся, но Александр не дал ему вставить ни слова:

— Эми хочет поговорить со служанкой, которая могла видеть, что произошло на самом деле.

— Небольшая проблема может этому помешать, — скривил губы Леонид. — Она…

— Это разве важно? — легкомысленно взмахнул рукой Александр и выбрал клубнику покрупнее. — Просто позовите её сюда.

Леонид едва слышно хмыкнул, но не стал спорить. Посмотрел на своего слугу, который стоял у двери, и кивнул ему, безмолвно отдавая приказ.

— Как поживает мой племянник? — равнодушно спросил Александр и так же равнодушно пояснил: — Арчи.

Эми с любопытством взглянула на дядю. Луиза Разящая — его двоюродная сестра. И она же — мачеха Арчи. Кровного родства у них нет.

— Арчи, — недовольно проворчал Леонид. — При смерти он.

— Что? — Эми в шоке распахнула глаза и посмотрела на него прямо, не скрываясь. — Как — при смерти?

— Он приехал больным, — правая щека Леонида дёрнулась. — Скверна в лёгких его убивает.

— Я слышал, что Арчи отказался от фамилии Драгиных? — Александр прожевал и снова потянулся за клубникой.

— Да. Это было его личное решение.

— Луиза очень переживает. Арчи для неё как сын. Она сильно расстроится, услышав такие вести.

Леонид раздражённо посмотрел на Александра, но промолчал.

— Я же видела его, — Эми не могла поверить в услышанное. — Он вполне здоров. Да ещё и Огранцем стал.

— Арчи? — Александр от удивления промахнулся и пронёс клубнику мимо рта, случайно вымазал в шоколаде свои усы. — Огранённым? Как это возможно?

— Не знаю, — у Леонида явно не было желания развивать эту тему. — Миша поправил его главный узор. И в Мире Двенадцати парень умудрился выжить.

— Чего-о-о?! — Александр положил целую клубнику обратно в вазу. — Мы об одном человеке говорим? Об избалованном и никчемном парне? У которого даже на инициацию таланта не хватило?

— Я говорю об Арчи Белове, — процедил Леонид. Ему сильно не нравился этот разговор. — Не знаю, о ком говоришь ты.

— Подправили главный узор, значит, — Александр откинулся на спинку дивана и нахмурился.

«Разве главный узор Арчи рисовали не в клане Драгиных? Как с ним могут возникнуть проблемы?» — мысленно удивилась Эми. А вслух спросила:

— Что же с его болезнью?

Ей хотелось достать зайфон и отправить письмо с расспросами, но она не желала раскрывать дяде, что они с Арчи обменялись контактами.

— Болен. Смертельно, — отчеканил Леонид и кинул быстрый взгляд на дверь. Ему не терпелось избавиться от нежеланных гостей.

Решив, что о болезни узнает сама и чуть позже, Эми спросила другое:

— А с каким зверем он заключил контракт?

Александр вынырнул из размышлений и тоже сконцентрировал внимание на Леониде.

— Свинья.

В глазах Эми вспыхнуло понимание.

— Поросёнок Бо?

— Не знаю, как он его назвал.

— Где сейчас Арчи? — сухо спросил Александр.

— В гульей яме, — выдавил Леонид и прикрыл веки, словно у него разболелась голова.

— Вы отправили его в яму? — Александр опасно прищурился. — Разве ему не пришло приглашение в Московию?

— Это решение принял Миша, кровный дед Арчи.

— Луиза расстроится, — протянул Александр. А затем резко произнёс: — Наталия Белова сейчас рисует четвёртую Грань. И Михаил её защищает. Без вашего ведома.

Леонид едва заметно побледнел.

— Вам следует лучше следить за своим кланом. Слишком много спонтанных поступков. Не думаю, что Император будет доволен, если о них узнает.

Александр замолчал и замер. О клубнике он позабыл. Эми задумчиво обдумывала услышанное, не замечая, что в комнате повисла тяжёлая тишина. Атмосфера была тяжёлой и давящей — слуги заметно дрожали от страха.

Эми понимала, что любой клан — это сложный клубок разных связей. Кровных, взаимовыгодных, социальных. И контролировать клан может только очень сильный и умный человек, как её отец — Борис Разящий, Император.

Эми погрустнела, когда о нём вспомнила. Отец совсем не уделял ей внимания. Она снова посмотрела на невзрачного женственного Леонида, который, по её личному мнению, ни в какое сравнение не шёл с её отцом. И как этому слабаку контролировать такого известного и влиятельного Огранённого, как Михаил Белов? Да никак.

Послышались шаги, и в глазах Леонида вспыхнуло облегчение. Напряжение резко пошло на убыль. Дверь открылась. Эми повернулась и увидела высокого мужчину в одеждах Воина, ведущего хрупкую и худенькую девочку в свободной серой робе. Ей было лет четырнадцать. У неё были русые короткие волосы и карие глаза навыкате.

От вида Миланы в Эми с новой силой воспылало любопытсво. Неужели Арчи и правда сам убил Илью? Но как? Ей не терпелось остаться наедине со служанкой и поговорить с ней.

— Ну вот. А вы говорили о каких-то проблемах, — неодобрительно покачал головой Александр, не поворачиваясь к вошедшим.

— Она бесполезна, — просто ответил Леонид.

— Как это? — удивилась Эми.

Милану подвели к столу. Она стояла, опустив голову и дрожа всем телом.

— Покажи им, — строго приказал Леонид.

Милана вздрогнула, робко приподняла голову и открыла рот.

— Нет языка? — удивилась Эми. — Но почему…

— Наша полиция не может допросить её. А сама она пишет, что ничего не помнит. Судя по проверке эскулапа, было воздействие на мозг.

Леонид не стал уточнять, что Милану лишили языка, когда она находилась в тюрьме клана и ждала допроса.

«Арчи! Вот жук хитрый!» — мысленно воскликнула Эми. — «Как я всё узнаю у неё, если она говорить не может?!»

Она едва сдержалась, чтобы не топнуть ногой от досады, а затем ей вдруг стало жалко Милану.

— Можно мне её забрать с собой? — Эми пытливо посмотрела на дядю. — Будет моей личной служанкой?

Милана в изумлении широко распахнула глаза, отчего они стали казаться ещё больше.

— Что скажете? — Александр нежно погладил племяницу по плечу и изогнул левую бровь, ожидая ответ Леонида. — Не откажете в подобной мелочи?

— Забирайте, — проворчал тот, не раздумывая, — и уходите.

***

Зайфон вибрировал, но я не отвлекался. Потом. Сперва — дела поважнее. Грязные Чернокнижники — Шидо и Албо, скрылись в проломе в стене. Я спустился с горы из костей и немного подождал. На всякий случай.

Пора. Я пригнулся и побежал, но, сделав несколько шагов, замедлился из-за того, как чавкали подошвы, — гульей крови было очень много, весь белый порошок ею пропитался.

Везде валялись тела мёртвых гулей, запах был хуже некуда — кислый и отвратительный. Я бежал, стараясь ступать как можно бесшумнее и зажимая нос рукавом. Метров через десять увидел, что за провалом скрывается тёмный коридор с узкой каменной тропинкой в центре.

Только ступив на неё, я снова услышал шаги Чернокнижников и перешёл на шаг. Короткая пробежка далась мне непросто — лёгкие жгло, глаза слезились, дышалось с трудом.

— Двоерождё-о-онный! — где-то вдали кричал Шидо.

Тоннели, — вдруг сказала Алиса.

И только после её слов я заметил чёрные кучи на обочинах тропинки, рядом с которыми зияли провалы. Тоннели. Много-много тоннелей, входы в которые темнели на стенах, как пуговицы на одежде. Интервалы между ними были метров десять-пятнадцать.

«Ситуация становится опаснее с каждой минутой», — мысленно констатировал я и затаился у ближайшей кучи из земли и камней, из-за которой мог разглядеть спины Чернокнижников.

Я вытащил из кошеля таблетки восстановления чакры. Ната говорила, что нежелательно превышать дозу и использовать больше одной в сутки, что это может отрицательно повлиять на потенциал Огранца. Но у меня нет выхода, я и так нахожусь при смерти.

Закинул одну таблетку в рот, спрятал коробочку в кошель и едва не застонал, почувствовав, как главный узор, расположенный на верхнем позвонке, будто прижгло сталью. Но к боли я уже привык. Хотя нет, не привык. К такому невозможно привыкнуть. Закусил губу и зажмурил глаза. Но вместе с болью приходила и чакра — таблетки делали своё дело.

Через секунд сорок пытка закончилась и я вздохнул с облегчением. За это время Чернокнижники скрылись из поля зрения. Я поспешил за ними, осторожно перебегая от одной кучи к другой. С каждой минутой мне становилось хуже — голова кружилась, лихорадка усиливалась, каждый вдох сопровождался сильными хрипами. А тропинка с тоннелями всё вилась и вилась. Когда я подобрался довольно близко к Чернокнижникам — мне сильно подурнело.

Может, используешь таблетку восстановления? — обеспокоенно предложила Алиса.

Да, точно. Дрожащей рукой я вынул из кошеля коробочку, достал восстанавливающую таблетку и проглотил её. В груди укололо, рука дёрнулась, коробочка с таблетками вылетела из пальцев и с дребезжанием покатилась по тропинке. Шаги Чернокнижников остановились.

Досадно.

Я прыгнул в тоннель и заскользил по нему. Мозг не успевал за реакцией тела — я направил чакру в левое предплечье и правую ногу, и узоры на них активизировались. Тело накрыло защитной плёнкой, а в моих руках со вспышкой появился ничего не понимающий Боря.

В следующую секунду нас выбросило в какую-то пещеру, и на меня справа набросился одноглазый гуль с раскрытой зубастой пастью. Я рефлекторно потянулся за хаси и слитным движением метнул его в гуля, уронив Борю на пол. Но из-за спешки я не успел направить чакру в хаси, и тварь увернулась. Чёрт!

— Хрю! — Боря резко оттолкнулся от пола и полетел в гуля, закручиваясь в воздухе. Слева появился второй гуль, который вдруг замерцал и клонировался, — по бокам от него появилось две его точные копии, и троица ринулась ко мне.

Боковым зрением я видел, как Боря врезается в грудь первого гуля, отправляет его в полёт и сразу же отскакивает вверх, в мою сторону. Не смотря второму гулю в глаз, метаю хаси в центральную версию. Но оружие пролетает насквозь — иллюзия. Достаю другой хаси. Бросок в левого. Мимо. Оставшийся гуль прыгает ко мне, разинув зубастую пасть и выставив когтистые лапы. Чёрт.

Откуда-то сверху падает Боря, продолжая крутиться, но я не даю ему коснуться земли — инстинктивно пинаю его в гуля. Из-за бешеного адреналина в крови использую всю доступную силу, а защитная плёнка узора Укрепления Тела придаёт удару ещё больше жёсткости. И Боря сносит голову гуля к чертям.

Я отскочил от безголового тела, которое по инерции чуть не упало на меня. Быстро нашёл взглядом первого гуля — тот отлип от стены, в которую его впечатало ударом Бори, и сейчас надвигался на меня, постепенно ускоряясь. Я притянул в руку один из хаси и метнул его в гуля, но промазал — пробил голову, а не заднюю часть шеи.

— Гуль-гуль-гу… — тварь заверещала, но я тут же притянул и метнул второй хаси. На этот раз попал точно в цель и убил наповал.

— Боже… — я рухнул на задницу, прямо в вытекшую слизь из безголового тела гуля. Подполз к стене и опёрся о неё. Сердце стучало набатом, к голове прилила кровь. Таблетка восстановления и правда помогла, без неё мне бы не хватило сил на схватку. Лёгкие горели, но я с жадностью вдыхал спёртый мёртвый воздух.

Ко мне подошёл Боря.

— Молодец, — я потрепал его по голове. Перед глазами троилось, и я нащупал голову поросёнка со второго раза. — Неплохо мы их, а?

Боря согласно хрюкнул и улёгся рядом со мной.

— Из тебя получился прекрасный футбольный мяч, — сделал я ему комплимент.

Постепенно сердце успокоилось, и я более-менее пришёл в себя. Прислушался. Вроде тихо. Только после этого я огляделся — было не так уж темно, хоть я и не понимал, где находится источник света. Тёмная прямоугольная пещера, дальний край которой терялся в темноте. Если подумать, то и другие тоннели, скорее всего, ведут в такие же помещения.

Вполне возможно, что эти пещеры на разных уровнях глубины, — высказалась Алиса. — Только зачем они тут?

Я с трудом поднялся и направился направо. За пару секунд добрался до края пещеры, где увидел тёмную длинную прямоугольную нишу. В её глубине смутно виднелся ряд маленьких комнат — они шли друг за другом и пропадали в темноте, за пределами видимости. Я достал зайфон и посветил. От увиденного чуть не выронил гаджет, инстинктивно отступая на пару шагов.

Так вот что значит — гулья родильня, — задумчиво сказала Алиса.

Я тяжело сглотнул и снова посветил в странную каменную комнату, в которой лежали два гуля. Только вот это были не обычные гули — а с небольшими круглыми животами. Они почти не отличались от безглазых — разве что без ноздрей, и зубы не острые, как гвозди, а скорее квадратные. Когда свет фонариков падал на гулей, они отворачивались.

Я отступил к выходу. Не нравится мне тут, ой как не нравится. Присел возле стены и зашёл на почту, чтобы отвлечься от увиденного.

[Эми]: Иду к дому клана Беловых. Уверена, что ты всё соврал. Не мог ты сам убить Илью.

[Эми]: А у Беловых есть клубника, не знаешь? А шоколад? Это любимое лакомство дяди Саши. Без клубники и шоколада у него настроение портится.

[Эми]: А ты знал, что по легенде предок Беловых и Разящих — один человек? Мне дядя Саша только что сказал. Я у него спросила, почему у двух кланов на гербе цветок эдельвейса.

[Эми]: Ты жук! Обманщик! Милана не может мне ничего рассказать!

[Эми]: Я решила помочь тебе. Милана теперь моя служанка. А ты мне должен!

[Эми]: Ты правда умираешь? Поросёнок Бо — твой призывной зверь? Как ты умудрился нарисовать узор Призыва?

[Эми]: Ты живой там?

[Эми]: Ау!

Я невольно улыбался, читая её сообщения. Все тревоги, весь кошмар моей жизни отошёл на второй план. Даже грудь не так сильно болела, и дышать будто бы стало полегче. Когда прочитал о Милане — камень с души упал. Только что за проблема с рассказами? Быстро набрал ответ:

[Арчи]: Я жив. Я умираю, да. Узор нарисовал Белым Пером, который случайно нашёл в усадьбе отца, ещё в Московии. А в детстве у меня ребро вырезали, я теперь без ребра. И опасная скверна в лёгких, долгая жизнь мне не светит. Извини, что обманул. Не смогу долг вернуть. Мне правда жаль. А что с Миланой? Почему она не может ничего тебе рассказать?

Написал этот сумбур и выронил гаджет. Зажмурился. Думаю, что Эми всё поймёт, она умная девочка. Пусть будет осторожна с теми, кто способен сотворить такой ужас с ребёнком. Я вряд ли выживу. Не верю в чудеса. Рука потянулась за монеткой, но я снова себя одёрнул. Не время. Раз сюда никто не спустился — значит, Чернокнижники решили не искать меня, а пошли дальше. Может, время поджимает?

В нише справа что-то заворочалась, и по моей коже побежали мурашки. Пойду-ка я отсюда, жутко здесь. Вернул хаси, поднял зайфон и выбрался из тоннеля старым проверенным способом — втыкая хаси в стенки. Когда вылез наружу и увидел белый потолок коридора — резко накрыла тоска по голубому небу. Жаль, что я не ценил такую вот обыденную красоту. Хочу ещё раз увидеть белые облака.

Вдали раздался взрыв, и я вздрогнул. Спрятался у ближайшей кучи с землёй, прислушался. Там явно идёт битва. И что делать?

Хохот Шидо эхом отразился от каменных стен. Я вынул хаси и покрепче сжал его в руке. До белых костяшек. Цепь не буду вытаскивать, всё равно на близкое расстояние вряд ли смогу подойти.

Я собрался с духом и побежал на звуки боя. Нельзя медлить — могу умереть. Минуты через две, когда я пробежал два тоннеля, вдали грохнул второй взрыв. Да такой мощи, что стены содрогнулись. Я замер у тоннеля, рядом с которым меня застал взрыв, и услышал, как из его глубины доносится верещание гулей. Передёрнул плечами и сжал зубы. Что делать? Бежать дальше?

Но решать ничего не пришлось — хохот Шидо стремительно приближался. Они идут сюда! Я побежал назад, постоянно прислушиваясь. Грудь страшно горела, и я прижимал к ней правую руку, словно простое прикосновение помогало мне дышать.

Арчи, я думаю, что Чернокнижники двигаются к гульему кладбищу. Но им мешают гули.

Я доверился Алисе и устремился к выходу из этого коридора. Пот стекал с меня ручьём, каждый вдох отдавался острой болью в лёгких, но я бежал. В кармане завибрировал зайфон. Наверное, Эми ответила. Эта мысль немного приободрила меня, и я ускорился.

В гульем кладбище всё было так же тихо. Под ногами хрустел порошок, гульи кости возвышались белыми горами. Я спрятался за одну такую, активировал узор Скрытности и притаился. Пульс гулко стучал в ушах. Появился шанс! Мизерный, но шанс!

Алиса была права — Шидо и Албо пытались выбраться из гульей родильни, но на них наседал трёхглазый гуль. Он был раза в полтора крупнее двух своих собратьев, которых ранее убил Шидо.

— Ха! Ха! Ха!

Я слышал крики Шидо, но не мог разобрать, что там происходит, — он сражался с гулем на огромных скоростях. Тело Шидо постоянно оставляло послеобразы, осложняя наблюдение. Я уж не говорю об иллюзиях, что вспыхивали тут и там. Во мне горела надежда. У гуля все шансы смертельно ранить Чернокнижников!

Албо выбежал в гулье кладбище и встал позади Шидо. Он поднял обе руки, в каждой сжимая по чёрному хаси. Затем покачнулся всем телом и выкинул правую руку вперёд, будто бросал бейсбольный мяч. Чёрным росчерком хаси выстрелил в гуля, но следом раздался звон — гуль отпрыгнул, и я успел заметить острейшие белые когти на его пальцах.

Албо снова покачнулся телом и повторил бросок, только левой рукой. В правую вернулся первый хаси. Гуль отбил оружие когтями и кинулся на Шидо. Албо продолжил странный танец, постепенно ускоряясь. Порошок под его ногами разметало, обнажив расползающиеся по полу трещины.

Если первые атаки Албо не играли значительной роли в сражении, то через секунд тридцать Шидо подловил отвлёкшегося на мелькающие хаси гуля и ранил его клинком в ногу.

— Это конец, — прошептал я, окончательно теряя надежду.

Брызнула слизь — Шидо отрубил гулю кисть, и трёхглазый решился на отчаянный шаг — он резко размножился, и все его копии бросились на Албо, который к этому моменту стрелял с невероятной скоростью, как автомат, а не человек.

— Ха-а-а-а! — завопил Шидо.

Все гульи копии исчезли, и я увидел настоящее тело гуля — проткнутое чёрным клинком со спины. Левая рука Шидо сжимала его шею. Раздался страшный треск — Чернокнижник голыми руками оторвал гулю голову. И тут же чёрный хаси пробил ему грудь.

Шидо успел почувствовать опасность и дёрнулся — но не успел уклониться. Следующий хаси он отбил клинком. А затем упал на колени и закашлялся кровью, скупыми движениями защищаясь от чёрных хаси. Из его спины валил чёрный дым.

— Албо-о-о! — в бешенстве зарычал он и с трудом поднялся на ноги, продолжая отражать атаки Албо.

Только сейчас я рассмотрел его внешность — грязные светлые космы, костяной лоб с третьим глазом в центре — чёрным, сильно навыкате, с белым пятном посередине вместо зрачка.

Шидо резко ринулся вперёд. Он, размазываясь в воздухе, пронёсся мимо Албо, упал на землю и покатился. Брызнула кровь — отрубленная рука Албо отлетела в сторону, фонтаном забила кровь. Албо даже не вскрикнул — остановился, принял боевую стойку, не отвлекаясь на рану и уставился холодными голубыми глазами на Шидо. Паренёк лет тринадцати, не более. С костяными скулами под глазами и тремя гребнями на голове.

— Я вырастил тебя, гулье отродье! — выплюнул Шидо и закашлялся, отплёвывая кровь. — Дал тебе силу!

Албо молча наблюдал, как его напарник медленно умирает от яда. Его гребни на голове засветились, и рана на плече перестала кровоточить.

— Ты злишься, что тебе досталась сила гуля из Маленькой Зоны? — Шидо пытался говорить спокойным голосом. Но глаза, наполненный жаждой убийства, выдавали его истинное настроение.

— Держи, — Шидо с трудом покопался в небольшом подсумке на поясе и вынул оттуда… Голову гуля с хребтом.

Он слепо швырнул её от себя и ещё сильнее закашлялся. Голова подкатилась к ногам Албо, и я разглядел на ней глаз и гребень.

— Тебе же нужны атрибуты двоерождённого? Забери, Албо. Ты мой напарник. Я собирался отдать этого гуля тебе.

Шидо захлебнулся кровавым кашлем и повалился на землю.

— Албо… — он бормотал имя Чернокнижника и слабо ворочался. Из его рта порциями выливалась кровь

Албо молча подобрал голову гуля, засунул её в свой подсумок, а затем вынул хаси.

Чёрт. Не добивай его!

Албо поднял руку для броска.

Если он добьёт Шидо, то я не смогу его поглотить! Мне нужно самому убить жертву! Из-за волнения я не заметил, как сжал одну из гульих костей слишком сильно. Раздался треск — кость сломалась. И Албо резко повернулся ко мне. Он покачнулся и поморщился. Рана не прошла для него бесследно.

Неважно. Оставшихся сил ему вполне хватит, чтобы прикончить меня. Албо, не отвлекаясь на полумёртвого Шидо, зашагал ко мне.

Глава 20. Далёкая свобода

Я тут же бросился прочь. И не зря — чёрный росчерк прошил гору гульих костей и вылетел в том месте, где я прятался секунду назад. Чёрный дым расплылся по воздуху, и часть его, попав мне на правую руку, с шипением проела одежду и обожгла кожу. Это кислота, что ли?

Албо приближался. Его походка потеряла твёрдость — оторванная рука давала о себе знать. Каждый его шаг отдавался в голове, будто тиканье часов, отсчитывающих последние секунды моей жизни. Я старался двигаться бесшумно, мысленно радуясь, что у Албо нет особого слуха или обоняния — иначе бы он сразу меня вычислил по тяжёлому и хриплому дыханию.

Внезапно прямо передо мной грохнул взрыв, и из горы гульих костей, за которой я прятался, вылетел хаси. Я отшатнулся, уходя с линии атаки, и упал на задницу, ломая хрупкие гульи кости. Досадно. Мой напряжённый до предела слух уловил звук вынимаемого из кобуры хаси. Конец?

Щёлк!

Сверху раздался знакомый звук. В воцарившейся после взрыва тишине он прозвучал громоподобно. Я резко поднял голову и увидел костяную ворону, кружащуюся под потолком.

Щёлк!

Албо замер. Пот заливал мне в глаза, выедая слизистую. Рана от чёрного дыма разрасталась, и сильная боль от неё медленно, но верно поднималась к плечу.

Я решил сбежать, воспользовавшись тем, что ворона отвлекла Албо. Пробежал мимо дыры, которая осталась после взрыва и краем глаза увидел, как Чернокнижник засовывает хаси обратно в кобуру. Наши взгляды пересеклись. Его кристально голубые глаза опасно сверкнули. Я пробежал дыру и перешёл на тихий шаг. Сердце гулко стучало в горле. Чёрт.

Щёлк!

Албо нетвёрдым шагом направился к стене. Я же улёгся и замер. Неужели он уходит? Птица прогнала его? Или у его отступления другая причина? Я лежал и не двигался, боясь спугнуть удачу.

Арчи, этот чёрный дым — ужасная кислота. Нужно поскорее избавиться от него, — раздался в голове обеспокоенный голос Алисы.

Я настолько сосредоточился на затихающих вдали шагах Албо, что позабыл об остальном. Боль в груди и руке отошла на задний план. Но после слов Алисы я вспомнил о ранении, посмотрел на покалеченную руку и вздрогнул. Кожа полностью сползла, а обнажившиеся мышцы посерели и покрылись пузырями. Вот же мерзость! Запоздало в мозг острым гвоздём ударила боль, и я едва сдержал крик.

Арчи, поторопись. Я не слышу шагов Албо, он ушёл.

Я с трудом поднялся, игнорируя запах тухлятины, шедший от раны. Ноги дрожали. Вирус, как всегда не вовремя, решил нанести удар — в грудь будто воткнули раскалённый нож.

Я заковылял обратно, вдоль костяной горы. Надо обойти её, чтобы открылся путь к умирающему Шидо. А если он уже умер? Я ускорился, игнорируя ужасную боль в руке и лёгких. Каждый вдох сопровождался жутким хрипом. Некстати заныл шрам на носу.

Увидев Шидо я понял, почему Албо решил сэкономить силы и не добивать его. Чернокнижник лежал в луже крови, свернувшись калачиком. Его грудь и живот превратились в отвратительное шипящее серое месиво. Невозможно выжить с такой раной, Шидо обречён.

Голову стрельнуло болью, перед глазами всё поплыло, из глаз потекли слёзы.

Арчи, яд задел кость. Быстрее.

Я споткнулся и упал. Встал и заковылял дальше. Прикусил нижнюю губу до крови.

Вирус прогрессирует. Скоро откажет зрительная система.

Я поспешно нашёл взглядом Шидо и постарался запомнить его местоположение. Метров десять доползти, всего ничего… Перед глазами всё потемнело, и я ослеп. В душе поднялся ужас, но я усилием воли его подавил. Шаг за шагом — ноги словно сами вели меня к Шидо.

Чуть правее, Арчи.

Алиса со мной. Она не позволит мне умереть. Она поможет. По её указаниям я дошёл до Чернокнижника и рухнул перед ним на колени. Дрожащими пальцами вынул хаси, но уронил его.

— Гр-р-р.

Я зарычал от досады и не услышал своего голоса. Страх смерти душил меня вместе с вирусом. Я вынул второй хаси левой рукой, а правой, которая по ощущениям будто кипела в кислоте и уже полностью лишилась кожи и мяса, попытался нашарить лицо Шидо. Получилось.

На ощупь воткнул хаси ему в глазницу, надавил, ощущая, как в агонии бьётся тело, и активировал Глаза Весов. Чернота отступила, и я увидел окрашенное в зелёный цвет тело Шидо. В области его груди картинка была грязно-серой. Перед моими глазами появилось два красных водоворота, и зелёное тело начало рассыпаться на частички, которые тут же втягивались в мои глаза. Почти как с Ильёй — на этот раз процесс шёл гораздо дольше, тело Шидо будто не хотело поддаваться силе моих глаз.

Эффект от поглощения я почувствовал сразу — боль во всём теле притупилась, и по моим чакроканалам потекло два потока энергии, ледяной и огненный. Более подходящего обозначения и не подобрать — по ощущениям, из-за первого всё внутри леденело, а из-за второго горело.

Я крепче сжал зубы, медленно начиная понимать, как управлять водоворотами. Я мог сдвинуть их, мог немного усилить или ослабить их напор. Стараясь не касаться его груди, — не нравилась она мне, — я медленно поглощал Шидо. Дышать стало заметно легче, неподъёмная усталость исчезла.

Арчи, в теле Чернокнижника содержится два вида чакры. Один — как у Ильи. Ты его чувствуешь горячей. А второй — как в реликте. Его гораздо меньше, но он есть. Я направила горячую чакру в лёгкие и руку. В какой узор направить холодную? Она постепенно растворяется, надо решать сейчас.

«В узор Укрепления Тела», — мысленно ответил я и приготовился к новой порции боли. Не зря. Правую ногу обожгло с такой силой, что голова зашумела. Я едва не потерял контроль над водоворотами. Но следом за этим горячая чакра спасительной волной смыла с ноги эту невыносимую боль.

Тело Шидо, кроме торса, пропало — его я не рискнул поглощать. Картинка перед глазами мигнула и снова обрела привычный цвет. Я судорожно сжимал хаси в руках. Голова Чернокнижника превратилась в белый порошок, прямо как остатки гулей.

Я с великим трудом поднялся на ноги. Всё тело трясло, зубы выбивали дробь. Меня здорово приложило откатом, но главное — я выжил! Нашёл более-менее чистое место недалеко от горы с костями и расстелил там ковёр. Разделся, почистил тело влажной тряпкой. Правая рука полностью зажила — на месте раны уже была новая розовая кожа. Стерев с себя налипшую грязь, я просто лёг и закрыл глаза. Моё тело расслабилось, мне совершенно не хотелось шевелиться.

«Алиса, я жив, да?»

Да.

«Сколько времени выиграл?»

Я улыбнулся. Как хорошо быть живым.

Месяца два-три точно. Я оставила запас чакры в твоих лёгких, чтобы подавлять приступы. Значительная часть чакры ушла на избавление от кислоты. И Чернокнижника ты не всего поглотил.

Албо. Этот мелкий гад знатно меня подставил своим ядом. Надеюсь, что мы больше не встретимся… От мыслей меня отвлекли щелчки костяной вороны, которые раздавались откуда-то сбоку и сверху. Странная птица спасла мне жизнь, надо будет её поблагодарить. Интересно, что это за создание?

«Что с узором?»

Восемьдесят девять процентов. Для сравнения — после принятия реликта чистота поднялась с пятидесяти двух процентов до шестидесяти.

«Ого», — я распахнул глаза. Плюс двадцать девять процентов за Чернокнижника?!

Холодная энергия из тела Чернокнижника гораздо качественнее, чем в реликте. И её больше.

«А почему Ната сказала, что для одного узора нужен только один реликт? Выходит, если я съем штук десять, то не получу такого эффекта, как после поглощения Чернокнижника?»

Реликт — это далеко не чистая энергия гулей. Много примесей. Они вредят организму в целом и костям в частности.

«А я с помощью Глаз Весов могу обходить этот недостаток. Интересно».

Получается, не всё потеряно. Для меня чистота узора не так критична, как для остальных Огранцев. Лишь при одной звезде Глаза Весов уже невероятно полезны! А что будет, когда я открою вторую звезду? И какие способности у других Глаз Звёзд? А у ребят из лаборатории тоже они были? Столько вопросов.

Но сейчас время подумать кое о чём другом. Как выбраться из этой дыры? Гулья яма давит на меня. Поскорее бы отыскать выход…

Я осмотрел своё тело внутренним взором. Заметил между лёгкими небольшой шар красной, как кровь, чакры. Это тот запас, о котором говорила Алиса. Хорошо, что она может такое провернуть — непредсказуемые приступы очень опасны. Обычной чакры осталось не так много — около половины. Необходимо отдохнуть и восстановить её. Подумал об этом и почувствовал, как меня клонит в сон.

Можешь поспать, Арчи. Если твои уши уловят какой-то звук — я разбужу.

«Спасибо, Алиса…».

Я закрыл глаза и отрубился.

Арчи, — голос Алисы разбудил меня. — Рядом кто-то бродит.

Я резко сел. Сердце гулко стучало в груди, жутко хотелось пить. Я прислушался. С другой стороны горы, возле которой уснул, я и правда разобрал какое-то шевеление. Достал из кошеля флягу с водой и жадно прильнул к её горлышку.

«Сколько я проспал?»

Пять часов.

Неплохо. Я поднялся и с наслаждением вздохнул застоявшийся воздух. Как же хорошо дышать! Возня не затихала. Уверен, там копошится гуль. Не полезу туда, лишние проблемы мне сейчас ни к чему.

Я переоделся в чистое, убрал всё лишнее в кошель и двинулся к стене, где видел слизней. Там много тоннелей, должен найтись и тот, который выведет меня отсюда. Если я правильно понял, то такая тишина не характерна для гульего кладбища — это из-за прорыва Наты тут почти никого нет. Плюс — гулья волна, которую вызвали Грязные Чернокнижники.

Судя по гульей родильне, не пройдёт много времени, как популяция этих тварей вновь достигнет пика. Понятно теперь, как возникают гульи волны. Если в каждой Зоне существуют подобные родильни, то рано или поздно гулей становится слишком много. И главари посылают тех, кто послабее, в человеческие города, на убой.

«Алиса, как думаешь, что такое гулья яма? Почему её не уничтожат сильные Огранцы?»

Помнишь гулью волну? Тогда на город нападали сразу несколько видов гулей. Взаимодействие между ними было довольно слаженным. Я думаю, что яма — тренировочный полигон для гулей. Тут они учатся сотрудничать не только со своими близкими сородичами, но и с представителями других видов. А не уничтожают её Огранцы, потому что не могут.

Хм. Думаю, Алиса права. Но мы судим по доступной нам, поверхностной, информации, и я уверен, что правда закопана гораздо глубже. Не забыть бы выспросить у Наты потом. Кстати! Вытащил зайфон. Оглянулся в поисках костяной вороны, но её не было поблизости. Улетела? Или спряталась?

Я, продолжая идти к стене, открыл почту и увидел там сообщения от Еспера и Эми.

[Еспер]: Еду в Новгород.

Отлично. Не терпится прочитать новые страницы из дневника Аннабель.

[Эми]: Тётя Луиза не могла так поступить. Я тебе не верю.

[Эми]: Ты живой? Не умирай.

[Эми]: Ты мне ещё долг не вернул! И про Илью не рассказал! И про тётю Луизу!

[Эми]: Арчи, ответь.

[Эми]: Ты умер?

Я хмыкнул. Когда она столько успела настрочить? Пока я спал, что ли? Оглянулся. Вроде пока всё тихо. Я напечатал:

[Арчи]: Я пока жив. Что там с Миланой?

Буквально через секунд пять пришло сообщение:

[Эми]: Почему не писал?

Я ответил.

[Арчи]: Спал.

[Эми]: …

[Эми]: Милане отрезали язык. Я пока не могу писать. Брат рядом.

Прочитав последнее сообщение, я чуть не запнулся. Ната! Заскрежетал зубами. Зачем?! Хотел уже отправить ей гневное сообщение, но вовремя спохватился. Если сейчас напишу — она поймёт, что я как-то связан с Эми. Хочу сохранить это в секрете.

[Арчи]: Я не знал про язык. Прости.

Убрал гаджет. Снова оглянулся в поисках вороны и на этот раз нашёл её — она сидела на торчащей из ближайшей горы острой кости. Я подошёл и встал рядом.

— Спасибо, — вслух сказал я, смотря ей в глазницы, в которых струился дым.

Ворона склонила голову набок и щёлкнула. Я развернулся и пошёл дальше. Обязательно выведаю у Наты об этих созданиях.

В пути я несколько раз натыкался на старых гулей, тащивших кости к стенам, и старался не попадаться им на глаза. Похоже, я теперь знаю, кто подкармливает слизней. Где-то через час я, наконец, дошёл до нужного места. Сделал привал и перекусил. Эми так и не написала.

«И как мне выбраться из гульей ямы?» — спросил я мысленно, оглядывая стену, в которой хаотически темнели входы в тоннели.

Мы глубоко внизу. Нужно как-то выбраться наверх, — сообщила очевидное Алиса и добавила совсем уж неожиданное: — Не вижу другого выхода, кроме как попробовать оседлать слизня. Своим ходом по скользким тоннелям мы будем добираться очень долго.

Я содрогнулся от отвращения, когда представил эту картину. Мерзость. Но если это поможет мне покинуть это проклятое место — я готов. Плевать, что придётся поехать в Московию на день рождения отца. Не хочу тут оставаться ни на секунду дольше необходимого. Это место будто загрязняет душу.

Но чтобы оседлать слизней — надо сперва их найти. Пока я катался по тоннелям — не встретил ни одного. Как и гулей, впрочем, — они в своих пещерах сидели. Просто повезло? Думаю, часть ямы специально подготовлена сильными Огранцами для Прим вроде меня. Это просто я, умник такой, в первом же тоннеле свернул не туда.

Ну да ладно, неважно. Слизни жрут гульи кости, значит, они рано или поздно сюда заявятся. Подожду здесь. Надеюсь, что они едят не раз в месяц…

Судя по следам на земле — слизни наведываются на кладбище каждый день, — обнадёжила меня Алиса.

Я сел у стены и вытащил Путеводитель. Следует до конца его изучить — вдруг есть полезный узор, который поможет мне выжить. Если бы не узор Скрытия, я бы точно умер. Ещё нужно будет посмотреть книжку, которую дед в кошель положил — неспроста он её мне подсунул, ой неспроста.

На этот раз я внимательно прочитал теорию, которая шла в начале Путеводителя. И не зря. В ней говорилось, что каждый узор — давление на чакросистему в целом. И если нанести слишком много узоров — Огранец может «сломаться». Я не знаю, что обозначает этот термин. И не хочу проверять на себе.

Тут приводилась довольно сложная формула некоего коэффициента, в расчёте которого учитывалась чистота узоров, их сложность, вид, размер и ещё какие-то непонятные мне значения. Ответ давался в виде цифры и ограничивался шестнадцатью.

Метод счёта немного отличался от того, что я знал из прошлой жизни. Поэтому понять саму формулу я не смог. Но понимать расчёт и не требовалось, главное — уловить смысл. Получалось, что, выбирая правильные размеры узоров, Огранец мог обезопасить себя и не выйти за пределы цифры шестнадцать.

По размеру узоры делились на три вида — большой, средний и малый. Тройку, двойку и единицу, если перевести в цифры. Сумма узоров не должна превышать шестнадцати, и тогда всё будет хорошо. Главный узор, который наносится на заднюю часть шеи, в формуле не учитывался.

Я с головой ушёл в изучение Путеводителя. Получалось, что узор Призыва и узор Укрепления Тела — большие. То есть шесть очков. В то время как узор Скрытности — средний. Плюс два. Восемь из шестнадцати. Половина, хотя я ещё не использовал узоры Крови.

Полностью изучив Путеводитель, я снова посмотрел на стену. Пока слизней нет, и кто знает, когда они вылезут. Иногда я слышал, как старые гули тащат сюда кости. Но ни они меня не беспокоили, ни я их не трогал. Подозреваю, что к старости их нюх совсем ослаб, вот меня и не чуют.

Я убрал Путеводитель, поел. Достал зайфон и увидел новое сообщение.

[Эми]: Едем в Московию. Не смогу писать, дядя и брат рядом.

Я немного расстроился. Досадно. В этом месте, где возвышались горы из костей и рядом бродили старые гули, очень не хочется оставаться в одиночестве. Общение с Эми помогало мне отвлечься от реальности.

Я вытащил вторую книжку. Внешне она мало чем отличалась от Путеводителя, разве что была потоньше, но, открыв её, я понял, какой ценный подарок мне сделал дед — книгу узоров Крови.

В ней было немного узоров — всё же клан Беловых не специализировался на крови. На первых страницах были изображены четыре вида одного узора, который назывался Сердце Крови. Я прочитал описание и понял, что этот узор — основа любого Огранца, который открыл в себе силу крови.

Я думаю, что его можно улучшить, — задумчиво произнесла Алиса. — Все эти виды довольно плохо сбалансированы, если их сравнивать с нейтральными в Путеводителе. Дай мне немного времени на анализ. И когда выйдешь из ямы — постарайся найти как можно больше узоров.

«Так и сделаем».

Я просмотрел остальные узоры крови. Некоторые мне понравились. Например, Игла Крови — узор дальней атаки. Или был ещё один — Проклятие Крови. Он скрывался на последней странице и был в единственном экземпляре. К тому же — некоторые его места были стёрты.

Я настолько увлёкся книгой, что не заметил, как из тоннелей вылезли слизняки. Только когда первый шлёпнулся на землю, я вздрогнул, захлопнул книжку, встал и отошёл подальше. Вид падающих скользких тварей поднял в моей душе волну отвращения, которая тут же отхлынула, оставляя после себя усталость. Нужно поскорее выбираться из ямы на чистый воздух.

Я вынул хаси из кобуры и направился к ближайшему пухлому слизняку, который подполз к куче костей и с хрустом их пожирал. Очень надеюсь, что у меня получится его оседлать…

Это оказалось несложно, даже хаси не понадобился. Слизняк игнорировал меня, продолжая жрать кости. А я включил узор Укрепления Тела, легко залез на его спину и крепко схватился за край одного из костяных колец, просунув пальцы в щель между ними и задрав голову. Мне повезло, что слизь вызывала омерзение, но никак не вредила.

Арчи, ты заметил изменения узора? При активации ушло в шесть раз меньше чакры, чем раньше. А для поддержания активного состояния он сейчас требует в три раза меньше чакры.

После слов Алисы я сосредоточил внимание на защитной плёнке. Она стала тоньше и почти не ощущалась. Подозреваю, что её защитные свойства улучшились.

С такой чакропотерей ты сможешь держать узор в течение шести-семи часов, если не будешь использовать другие узоры, — обрадовала меня Алиса.

Разница как между небом и землёй. Я сильно недооценивал чистоту узора…

Слизняк, наконец, наелся и пополз к стене. Я покрепче ухватился руками за костяное кольцо, втиснув носки в щели по бокам склизкого тела. Когда слизняк пополз по стене — костяные кольца сжались и сильно сдавили мне пальцы. Но благодаря плёнке это мне не повредило — я не почувствовал никакого дискомфорта.

Слизняк добрался до тоннеля и залез внутрь. Двигался он сперва медленно, но постепенно ускорялся. Через минуту всё вокруг превратилось в смазанное пятно — слизняк набрал скорость автомобиля. Мне пришлось прижаться щекой к его мерзкой спине, чтобы удержаться. Тошнотворно.

Когда я уже думал, что всё, вот-вот не выдержу и меня вывернет наизнанку, слизняк замедлился. Не успел я выдохнуть, как почувствовал, что мы падаем. А затем раздался удар и меня скинуло со спины слизняка. Я покатился по полу пещеры и врезался во что-то скользкое.

Голова кружилась, грудная клетка ныла из-за удара, перед глазами плясали искры. Если бы не узор Укрепления Тела, то без серьёзных переломов не обошлось бы. Где я вообще?

Я поднялся и замер. Прямо передо мной валялось штук пять дохлых слизней. И сидели десятки гулей, которые их жрали. Прямо сейчас они, перестав жевать, медленно поворачивались ко мне, будто принюхиваясь.

Досадно получилось.

Глава 21. В спальне у слизней

Я вынул хаси и активировал узор Призыва. Почувствовал, как сильно просела чакра. Но сейчас меня волновало не это — первые гули из ближайшей кучи побежали на меня, оскалив пасть. Некоторые противно кричали и рычали, другие шипели.

Коротко вспыхнул свет, и появился Боря. Он быстро сориентировался и приготовился к прыжку.

— Стой! — крикнул я поросёнку и бросил хаси, сразу все три, один за другим. Каждый нашёл свою цель — три безглазых гуля, бежавшие первыми, рухнули замертво и покатились по каменному полу.

— Давай, как в пещере, — я посмотрел на Борю, одновременно притягивая хаси. — Так получится мощнее.

Боря неохотно хрюкнул и оттолкнулся от земли, закрутился и начал подпрыгивать, как баскетбольный мяч. Я метнул хаси и убил ещё одного безглазого. Дохлые слизни больше не интересовали почуявших чакру тварей — все гули прервали свою трапезу и ринулись, сбившись в пять групп. Ближайшая находилась в метрах десяти от меня — штук десять-двенадцать разъярённых монстров.

Я нашёл взглядом одноглазого, который бежал в центре.

— Удар!

Я со всей силы пнул упругого Борю, и тот кометой врезался в подбегающих гулей. В воздухе он стал крепким, как камень, и легко снёс головы первым безглазым, а когда одноглазый создал иллюзорных клонов — безошибочно нашёл настоящего и пушечным ядром взорвал ему голову.

Я метнул два хаси и достал цепь. Из первой группы ко мне добежали шестеро безглазых, один из них был без верхней части головы — Боря немного промазал. Осмотреться времени не было, но я слышал рыки, визги и звуки ударов — Боря, убив одноглазого, смертельным вихрем устремился дальше, немного корректируя свой полёт и врезаясь в других гулей.

С цепью я легко справился с первой волной гулей, но передохнуть не успел — уже подбегала вторая группа. В ней тоже все гули оказались безглазыми — спасибо Боре, уничтожившему тех, кто был посильнее.

— Сдохните, — прошипел я и метнул хаси.

Успел бросить только один — гули подобрались слишком близко. Поэтому я взялся обеими руками за цепь и приготовился к бою. Нижний мах, а потом горизонтальный с разворотом — сразу минус четыре гуля. Раньше бы я побоялся открывать спину, но с активированным узором Укрепления Тела опасность от безглазых сводилась к нулю.

— Гуль-гуль-гуль… — недобитки противно верещали, и их вопли сильно меня раздражали. Я прикончил раненых гулей, спрятал цепь и побежал, взглядом отыскав Борю, — он летел в мою сторону. Третья группа нас догоняла, и в ней было сразу два одноглазых.

— Туда! — крикнул я, пальцем показывая на ближайшего слизня, который, кажется, спал. Помимо пяти мёртвых и полусъёденных, в пещере было много живых слизней

Сердце бешено стучало, гули наступали мне на пятки, и я старался выжать из себя всю скорость. Если остановлюсь — меня задавят числом. Боря понял, чего я от него хочу. Он упал на спину одного из живых слизней и отскочил на другого, на которого я указал. На ходу я притянул хаси и сунул их в кобуру.

— Гра! — рык раздался совсем рядом со мной. Чёрт!

Я прыгнул. Чакра выстрелила из опорной стопы, и я чудом избежал гульего укуса — челюсти клацнули прямо под моими ногами. Боря летел правее меня и чуть позади. Я не успевал до него добраться.

Прыжок получился достаточной силы, чтобы я долетел до слизня, — я примеривался, как на него приземлиться, но понимал, что из-за его скользкого тела не смогу нормально оттолкнуться. Мысли в голове лихорадочно сменяли одна другую, пока я стремительно падал.

Арчи, ковёр! — крикнула Алиса.

Я достал из кошеля ковёр и бросил его на спину слизню. Едва-едва успел.

— Ха! — я приземлился на правую ногу и тут же прыгнул вверх — ковёр отлетел в сторону, а по телу слизня прошлась волна, и он утробно заревел.

Гули уже подбирались к слизню. Долго убегать я не смог бы, но мне этого и не требовалось — Боря уже меня догнал. Падая, я напитал правую ногу чакрой от носка до бедра. Развернулся спиной к земле и пнул Борю в гулей.

Взрыв!

Слизь от гулей долетела даже до меня. Мерзкий визг заполнил пещеру.

Всё ещё падая, я крутанулся в воздухе, вынул хаси из кобуры и метнул в раненого одноглазого гуля — второй был мёртв. Затем быстрым слитным движением метнул второй и третий хаси в безглазых и вовремя — сразу после этого я упал и, перегруппировавшись, кувыркнулся два раз вперёд. Напитанные чакрой ноги не пострадали, но голова немного кружилась. Я тут же поднялся и достал цепь — нужно добить гулей.

Это оказалось несложно — после наших совместных с Борей атак их осталось всего трое, и все безглазые. Но четвёртая и пятая группа были на подходе, им оставалось пробежать до нас метров двадцать. В их рядах были раненые — Боря постарался. Кстати, а где он?

Откуда-то сбоку прилетела розовая вспышка, и к моим ногам подкатился поросёнок и улёгся, тяжело дыша. Я вернул хаси и приготовился атаковать приближающихся гулей. Боря устал, а среди толпы я увидел двоих одноглазых. Досадно.

— Вставай! — я метнул первый хаси. — Ещё раз! — метнул второй. — Последний! — и третий.

Боря хрюкнул и прямо из положения лёжа подпрыгнул, закручиваясь в воздухе. Молодец. Когда он отскочил от земли — я пнул его прямо в морду бросившемуся на меня гулю.

Удар!

Дохлый гуль повалился на землю, а Боря, продолжая с бешеной скоростью вращаться, врезался в толпу гулей по дуге сверху вниз. Он убил первого одноглазого и снёс полголовы второму. Этого мне хватило, чтобы выжить — я быстро расправился с безглазыми, оставив одного в живых, и ударом ноги отправил раненого одноглазого в полёт. А когда тот врезался в землю и заверещал, я притянул все три хаси и поочерёдно их в него метнул — одним прошил горло, а двумя прибил его лапы к земле. Специально не целился в заднюю часть шеи — гуль нужен мне живым.

Я подошёл к Боре. Тот растянулся на земле, лежал и тяжело дышал.

— Спасибо, — я присел рядом с ним и погладил его по голове. — Отдохни хорошенько дома.

Деактивировал узор, и поросёнок исчез. Если бы не он — не справился бы я с такой толпой гулей.

— Назову этот удар «пенальти», — пробормотал я, подходя к недобитому безглазому. Я специально раздробил его челюсть и переднюю часть шеи, чтобы он не верещал. Но странные булькающие звуки продолжали вырываться из его горла. Бесит.

Я оставил гуля в живых, чтобы попробовать его поглотить и посмотреть, что будет. Сейчас я на пике своего здоровья, и у меня есть запас чакры для предотвращения приступа. Почему бы не провести эксперимент?

Посмотрел на одноглазого — тот, дёргался и хрипел, разбрызгивая во все стороны слизь из раны на своей голове. Потом и его попробую поглотить, нужно же понять разницу между ними.

Я сел и активировал Глаза Весов. Застыл. Гуль, в отличие от людей, виделся мне бордовым, а не зелёным. Я воткнул хаси в заднюю часть его шеи и за долю секунды поглотил его двумя алыми водоворотами. В это же мгновение почувствовал острый укол — заболели глаза. Я застонал и повалился набок. По щекам полилось мокрое. Чёрт!

Я свернулся в клубок, пытаясь не кричать от острой боли.

Арчи, всё хорошо, — раздался в голове голос Алисы. — Ты в порядке, это временно. Глаза не выдержали нагрузки. Часто активировать эту способность нельзя.

«Что с гулем?» — мысленно простонал я.

Очень мало чистой энергии. И она не такая плотная, как в реликте или Чернокнижнике. Я направила её в узор Призыва и смогла повысить его чистоту лишь на два процента — теперь в нём шестьдесят четыре процента.

Из-за боли в глазах я и не почувствовал сразу, что в моё левое предплечье, по контуру узора, будто иголки воткнули. Это было не настолько больно, как с повышением чистоты узора Укрепления Тела, но всё равно — весьма неприятно. Наконец боль в глазах прошла и я смог выдохнуть. Нащупал влагу на щеках и поднёс пальцы к глазам. Кровь. Досадно.

Я перевернулся на спину и открыл веки — потолок я видел нечётко, размыто. Направил чакру в глаза и почувствовал новый укол боли.

Арчи, не нужно. Пусть пройдёт само.

Недобитый одноглазый гуль хрипел. Только сейчас я понял, как невыносимо здесь воняет. Отвратительно.

Я не думаю, что с помощью поглощения безглазых мы значительно повысим чистоту узоров, — поделилась своими сомнениями Алиса. — До шестидесяти пяти-семидесяти процентов. Не больше. Слишком маленькая плотность чакры.

— Досадно, — прошептал я. Пить хочу, но лень тянуться за кошелём.

Ты слишком долго поглощал Чернокнижника, поэтому глаза перенапряглись. Им нужен отдых. В ближайшие дня два-три лучше их не активировать.

Жаль. Может, призвать Борю? Чтобы он сожрал гуля. Но такая чакропотеря…

Я проверил свою чакросистему. Запасов осталось процентов сорок от общего количества, необходимо отдохнуть. И поспать, если получится. Я не больше пяти часов спал с того момента, как попал в гулью яму.

Одноглазый недобиток громко захрипел, раздался треск и противный скрежет. Тоска давила на виски, хотелось побыстрее уйти отсюда, выбраться наружу. В этой яме плохо, невыносимо… Гулей я и за стеной найду, а в яме такие поиски — лишний риск умереть. И на душе гадко…

Я с трудом поднялся на ноги и притянул все хаси. Услышал вдали утробный рык одного из слизней. Похоже, случайно попал в него. Я добил одноглазого и поплёлся подальше от этого места. Рядом с трупами гулей — не лучшее место для отдыха. Да и запах, кажется, становился хуже. Глаза потихоньку восстанавливались, чёткость возвращалась. Надеюсь, что в будущем не будет проблем со зрением…

И куда я попал на этот раз? Похоже на пещеру для отдыха слизней. Большая их часть спала прямо на земле, но чуть дальше я увидел десяток-другой огромных котловин, в которых лежали слизни покрупнее. Похоже, что это кроватки для элитных особей.

Я отыскал местечко почище и сел. Пришлось расстелить на земле один из моих чистых жакетов, потому что о ковре я позабыл, а сидеть на земле не хотел. Перекусил. В этом месте аппетит быстро нагуливаешь. Кстати, о голоде. Интересный у гулей со слизнями симбиоз — жрут останки друг друга.

Вынул зайфон.

[Еспер]: Не помер ещё? Я в Новгороде. Библиотеки уже закрыты. Сброшу фотографии дневника завтра утром.

Я усмехнулся. Отлично. Набрал ответ:

[Арчи]: Нет, пока жив. Буду ждать, спасибо.

Эми так и не ответила. Посмотрел на время и дату — четыре утра, двадцатое сентября. До дня рождения отца одиннадцать дней — слишком долго. Едва ли столько продержусь. Хотя… может и смогу, но не уверен, что не свихнусь. У меня с этим и без того проблемы…

Так. А разве Фестиваль Звёзд не завтра? Почему Эми едет в Московию? Она же приехала сюда ради фестиваля. Я написал ей:

[Арчи]: Ещё жив. Почему вы уезжаете в Московию? А как же Фестиваль Звёзд?

Отправил и посмотрел на имя Наты, которая так ничего и не прислала. Интересно, как она там?

***

В ста километрах от Петербурга, в месте где Наталия Белова рисовала четвёртую Грань, — воцарился ад на земле. Небеса сотрясались взрывами, а землю украшали устрашающие горы пепла и праха из сожжёных заживо гулей.

В центре этого хаоса возвышался купол из белых цепей — Тюрьма Белого Демона, которая защищала остроконечную гору с белым домиком на вершине. На куполе, прогнув цепи внутрь, лежало безголовое тело огромного шестидесятиметрового гуля-четыре-щита.

Вспыхнул бело-золотой свет, грохот затих. Над куполом зависли двое Огранцев четвёртой Грани — Михаил Белов и Филипп Львов.

— Прошли почти сутки, — выдохнул Михаил. Он выглядел неважно — один из сильных гулей отрезал ему левую кисть и изувечил костяное крыло. Правый рог на шлеме Михаила откололся.

— Ещё немного, — ответил Филипп. На его золотых доспехах виднелись сколы, шлем в виде львиной головы потрескался, а верхняя часть левого крыла полностью отсутствовала.

— Не жалеешь? — усмехнулся Михаил, бросив взгляд на крылья Филиппа. Когда он только активировал их, они выглядели как произведение искусства — золотые костяные перья, идеальные пропорции и чистота. А сейчас…

— Нет. Это мой выбор, — Филипп прищурился, вглядываясь вдаль.

После того как Михаил в одиночку уничтожил гуля-четыре-щита, которого ещё называли гульей башней, все наблюдатели из разных кланов и стран были шокированы. Никто и не подозревал, что Михаил из клана Беловых настолько силён. Но гулья башня был только началом. За ним на Михаила напал четырёхухий и тоже был повержен.

Вражеские Огранцы и Чернокнижники не решились напасть на Белого Демона, взвесив все риски. Все они были долгожителями и очень ценили свои жизни. А также свои власть и влияние.

Когда казалось, что серьёзные противники закончились и Наталия Белова, без сомнений, успешно нарисует Грань, показались двое гулей с четырьмя атрибутами — четырёхглазый и четырёхухий. Но не они были главной проблемой. За ними поддержкой шли сразу шестеро трёхгребневых, исцеляя их любые раны. А тех, в свою очередь, защищали десять гулей-три-щита.

В тот момент Филипп и сделал свой ход. Он не мог позволить Наталии умереть.

Вот уже два часа непрерывно длился бой, и преимущество всё больше склонялось на сторону гулей. Особенно это стало заметно после того, как Михаил потерял кисть и лишился части своих атакующих узоров — каждое столкновение с гулями проходило на грани.

— ГРА-А-А-А! — рёв четырёхухого гуля сотряс небеса, и в следующее мгновение снова прогремели взрывы.

Земля трескалась, в Тюрьме Белого Демона появлялось всё больше слабых мест, через которые пробивались гули, атакующие со всех сторон. Михаил и Филипп не могли полностью контролировать округу, а наблюдатели, Огранцы и Чернокнижники, вмешиваться не собирались. Прямо напасть на Наталию при стольких свидетелях они не могли. Рисование Грани — это очень интимный процесс для каждого Огранца, и, по заветам Омада, никто не имел права ему мешать.

Битва продолжалась. Солнце медленно поднималось над полем боя. Внезапно грохот прекратился, над куполом снова замерли двое. Выглядели они откровенно плохо — окровавленные и без шлемов.

— Уходи, — спокойно велел Михаил. — Ты уже на пределе. Позволь мне защитить свою внучку.

Филипп проигнорировал слова Белова.

— Мы оба ещё не раскрыли все козыри, — Михаил прикоснулся пальцами правой руки кровоточащей раны под своим левым глазом. — Пришло время. Отойди подальше и смотри.

Но Филипп не успел ответить — из дома на вершине горы вырвалась ослепительная волна чакры, которая сожгла всех гулей, что сумели пробраться под купол.

Треск!

Волна врезалась в цепи Тюрьмы Белого Демона и разорвала её.

— Она справилась, — пробормотал Михаил. В глубине его глаз плескалось сильное облегчение.

Из домика, уничтожив крышу, в небо выстрелил белый столб.

— Ливень Цепей, — прошептал Михаил. Где-то вдалеке зарычали гули с четырьмя атрибутами, но он их не слышал.

Столб всё рос и рос, поднимался в небо и в конце концов разделился на десятки тысяч цепей. Они разошлись в стороны и смертоносным ливнем обрушились на землю…

***

Перекусив, я внимательно перечитал Путеводитель и книгу с узорами Крови. Нужно уже сейчас ориентировочно решить, какие узоры стоит нанести. Может, нарисовать на ноге узор Усиления? Тогда мощь пенальти возрастёт в разы.

Почувствовав, что меня клонит в сон, я решил поддаться желанию отдохнуть. А уже после — искать выход. Уверен, что сейчас я нахожусь не так уж глубоко под землёй. Секунда, вторая, и я не заметил, как прикорнул. В этот раз меня разбудила не Алиса, а вибрация зайфона. Я вытащил его, сонно моргая, и включил. Писала Ната. Я тут же резко сел.

[Наталия]: Постарайся быстрее выбраться, скоро в яме повысится активность.

Она прорвалась? Я почувствовал громадное облегчение. Я сильно за неё волновался и не хотел думать, что будет, если она провалится. Я быстро набрал ответ.

[Арчи]: Постараюсь. Ты прорвалась? Зачем Милане язык отрезала?

Но тут же спохватился и удалил часть про Милану. Нельзя выдавать связь с Эми. Отправил оставшееся и поднялся.

Арчи, улавливаю звуки, — сказала Алиса. — Сюда движутся гули. Очень много гулей.

Я направил чакру в уши и услышал топот сотен ног. Вот, чёрт. Сомневаюсь, что эта часть гульей ямы, где я так замечательно подремал, — очищена от сильных гулей специально для молодых Огранцев. Пора валить.

Глава 22. Путь наверх

В кармане завибрировал зайфон, но я его проигнорировал и побежал к котловинам со слизнями. Ох и плохое у меня предчувствие…

— Кья-я-я-я! — где-то позади мерзко завопил гуль.

У меня по спине побежали мурашки. Я направил чакру в левое плечо и активировал узор Скрытности. Он, конечно, плохо работает на гулей, ведь те ориентируются на чакру, но хоть какой-то эффект должен быть…

— Гро-о-о, — утробно застонали слизни.

Я наконец добежал до котловины с огромным слизнем и спрыгнул в неё, прямо на скользкую спину твари. Поскользнулся и шлёпнулся на копчик. Покатился по покатой кольчатой спине вниз, и там меня зажало между слизнем и полом. Боже, как же мерзко!

Задержав дыхание, я ударил по твёрдой земле, откалывая камень за камнем и пробираясь ниже. Узор Скрытности деактивировал — мне сейчас важна каждая капля чакры. Если бы не защитная плёнка, я точно бы не решился на столь смелый поступок.

Под боком у слизня я откопал небольшое углубление и укрылся в нём. Темно и пахнет отвратно — но зато я в безопасности. Надеюсь. Направил немного чакры в уши и прислушался. Гули жрали слизней. Разрывали их и ели. А те просто лежали и стонали. Вот же жуть!

Ближайшие гули трапезничали совсем недалеко от меня — в метрах двадцати. Надеюсь, элитных слизней они не тронут. Когда я уже решил, что в безопасности, мой слизень решил повернуться. Откопанное мной углубление обвалилось, и скользкий бок твари вдавил меня в землю. Досадно.

Арчи, защитный покров едва держится! — вскрикнула Алиса. — Чакропотеря узора повысилась!

Вот, чёрт. Я попытался выбраться из западни, но только хуже сделал — меня ещё сильнее впечатало в землю. Слизень шевелился и, кажется, смирно лежать не планировал. Грудь горела, дышать было нечем. Перед глазами вспыхнули звёзды.

Он ползёт наверх!

Слова Алисы подтолкнули меня к действию. Я направил чакру в кончики пальцев обеих рук, выпустил чакроиглы и, рыча сквозь сжатые зубы, всадил все пальцы в бок слизня. Плёнка от узора Укрепления Тела и чакроиглы помогли мне проткнуть внешний покров слизня.

— Гро-о-о-о, — тварь утробно заревела, вибрируя всем телом, и ускорилась.

Я чудом удержался. Кажется, мной в буквальном смысле вспахало дно котловины.

Арчи, поднимись на спину! Слишком большое давление на покров. Чакра заканчивается!

Поймав момент, я выдернул пальцы правой руки из бока слизня и тут же воткнул их повыше. На меня полилась слизь из пяти проделанных мною дырок, но я, поборов отвращение, вытерпел это.

Снова удар спиной о землю. Перехватило дыхание, перед глазами всё поплыло. Придя в себя, я сплюнул слизь и подтянулся. Я не видел, что творится вокруг. Не видел, где нахожусь. Наконец, я смог забраться на спину слизню, и вовремя — тот резко ускорился. В ушах свистело, перед глазами расплывались тёмные стены тоннеля. Мы выбрались?

Слизень двигался очень быстро. Шустрее, чем прошлый.

Арчи, чакра заканчивается. Съешь таблетку, сутки прошли.

Я стиснул зубы. Скорость не уменьшалась, слизень явно не собирался останавливаться. Достать коробку с таблетками в таких условиях — то ещё испытание, но другого выхода нет. Без защитной плёнки я погибну, первый же удар меня расплющит.

Я усилил чакру в левой руке и поглубже вогнал пальцы в плоть слизня, приготовившись освободить правую руку. И это было роковой ошибкой — слизень заревел и резко провернулся вокруг своей оси.

Меня вбило в стену тоннеля, и я на пару секунд потерял сознание, а когда очнулся — слизень уже уполз. Голова жутко болела и кружилась, изо рта текла кровь.

Чакроистощение, — объяснила Алиса. — В последний момент защитный покров слетел, поэтому ты ранен. Выпей таблетки. И будь осторожнее, ты в вертикальном тоннеле.

В вертикальном? Действительно, оказалось, что меня вбило в стену тоннеля, поэтому я и не свалился. Я осторожно выдернул правую руку из углубления и вниз посыпалась земля. Я сглотнул. Страшно. Полез в кошель и достал бутылёк с таблетками. Левую руку не рискнул расслабить, вдруг упаду? Сверху раздался удар, и вниз грязевым водопадом обрушилась земля, смешанная со слизью.

Судя по всему, слизень копает тоннель.

— Вовремя с него слетел, — пробормотал я.

Мне пришлось помучиться, чтобы принять обе таблетки. Всё это время земля и слизь падали вниз. Я лежал, вбитый в углубление, и меланхолично наблюдал за этим потоком. Чем дальше, тем маловероятнее, что я отсюда выберусь.

— Ку-а-а-а! — по тоннелю кто-то летел с дикими криками.

Гуль, что ли? Я активировал узор Укрепления Тела — чакра почти полностью восстановилась. Как оказалось — да, действительно гуль. Вдобавок и одноглазый. Пролетая мимо меня, он в последний момент умудрился вцепиться мне в левую лодыжку.

Досадно…

Меня выдернуло из углубления, и я рухнул в пропасть. И в который раз поблагодарил узор Укрепления Тела — мой спаситель.

Я успел ударить и выбить гулю зубы. А в следующее мгновение одноглазый пнул меня двумя ногами и я вылетел из грязевого потока в боковой тоннель. Проскользил с десяток метров и вывалился в пещеру. С трудом сел на колени. Передо мной всё кружилось, лёгкие жутко болели, а в рот набилась грязь.

— Гра-а-а!

Я не успел подняться — на меня набросились гули. Они пытались прогрызть защитную плёнку зубами и царапали её когтями. Я отбивался как мог. Но по-настоящему страшно стало, когда один из гулей вцепился мне в лицо. Я заорал и сбил эту тварь кулаком. Другой гуль запрыгнул мне на спину и сильно ударил меня по затылку.

Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, в горле пересохло. Я быстро вынул хаси из кобуры и наугад ткнул им в гуля за спиной. Тот завизжал и разжал лапы.

Я обрушил удары и на других гулей. Целился в голову, потому что понимал, что в критическую точку точно не попаду. Темно — дальше руки не видно. Плёнка защищала от смертельных ран, но удары и укусы гулей всё равно были очень болезненны.

Я смог встать и, получив относительную свободу, метнул хаси в гулей, спиной отступая к стене. Лодыжка, за которую цапнул одноглазый, жутко болела.

Первый, второй, третий. Я легко убивал безглазых, и, когда моя спина коснулась холодного камня, они все были мертвы. Пол пещеры был усеян телами гулей. Я притянул все три хаси и уже было хотел сесть, как из тоннеля вышел гуль. По выбитым зубам я сразу его узнал — тот одноглазый, который и выпнул меня в эту пещеру.

Он увидел трупы, завизжал и кинулся на меня, на ходу создавая две копии. Я метнул хаси, но попал в иллюзию. Гуль набросился на меня и повалил на спину, воткнул когти в грудь и широко разинул пасть. Его страшный чёрный глаз смотрел прямо на меня, и моя голова закружилась. Чтобы он не вцепился мне в лицо, пришлось засунуть левую ладонь ему в пасть.

Гуль рычал и грыз её, пытаясь прокусить защитную плёнку. Не обращая внимания на слюну гуля, стекающую мне на лицо, я направил чакру в указательный и средние пальцы правой руки. На них вспыхнули чакроиглы.

— Сдохни, — прошипел я и воткнул ему два пальца в глаз.

Гуль попытался увернуться, но я левой рукой сжал изнутри его челюсть и дёрнул на себя. Его визг оглушил меня. Я выдернул пальцы, и гуль полоснул меня по груди когтями, усилив напор. Головокружение постепенно проходило.

Арчи, мало чакры, — напряжённым голосом сообщила Алиса.

Левая рука всё ещё удерживала пасть твари. Я вытянул правую руку к потолку и притянул в неё брошенный в начале схватки хаси. Когда почувствовал тёплую ручку в ладони — влил в неё чакры и воткнул прямо в заднюю часть шеи гуля. Тварь захрипела и обмякла. Сдох, гуль проклятый.

Я тяжёло дышал, не веря, что смог выжить. Сил не осталось даже на то, чтобы спихнуть с себя гуля. Голова кружилась, а всё тело болело так сильно, будто меня толпой молотками избили. Уверен, что скоро покроюсь синяками с головы до пят.

— Ха! — я собрал последние крохи силы и столкнул с себя тело дохлого гуля.

Арчи, ты на грани чакроистощения, — напомнила Алиса.

Я с неохотой деактивировал узор Укрепления Тела. Чувствую себя без него голым и беззащитным. Спина заболела сильнее.

Не слышу других гулей, — сказала Алиса. — Отдохни.

Я со стоном повернулся набок и сплюнул грязь, которой успел наглотаться. Дрожащими руками достал из кошеля воду и прополоскал рот. До меня только сейчас начало доходить, что я едва не умер. Меня чуть не сожрали гули, в этом богом забытом месте, глубоко под землёй. Если бы их было немного больше — я бы словил чакроистощение и остался без защитной плёнки.

— Нужно валить, — пробормотал я, стуча зубами. Лихорадит, что ли?

У тебя был приступ во время боя. Но я успела его подавить, — поделилась Алиса.

— Просто отлично… — я постарался успокоиться. Не время поддаваться страху, следует как можно быстрее выбраться из этого ужасного места. Я уже и не сосчитаю, сколько раз был на грани смерти.

Я взял себя в руки и встал. Это далось мне гораздо сложнее, чем я ожидал. Каждый участок моего тела отчаянно хотел донести до меня мысль, что ему больно. Особенно лодыжка — там был явно вывих или перелом. Проклятые гули!

Кость треснула, — наверное, Алиса хотела меня обнадёжить. Получилось так себе.

Хромая на левую ногу, я подошёл к выходу из пещеры и сел. Если точнее — упал. Отсюда я слышал, что земля и слизь всё ещё падали вниз. Иногда в грохот камней вплетались и крики гулей.

Я поправил кобуру с хаси на поясе. Нужно подготовиться к возможной схватке. Хотя бы морально. Затем достал мазь и нанёс её на самые болезненные повреждения, едва сдерживая стоны. После этого перекусил и вытащил зайфон. Мне написали Еспер и Ната.

[Наталия]: Ты на территории Малой Зоны. Выбирайся наружу всеми способами.

Я кисло улыбнулся, прочитав сообщение. Я бы с радостью выбрался. Но как?! Открыл сообщения Еспера и увидел три фотографии.

[Еспер]: Жив? Я нашёл три листа, которых нет в Петербурге. Лови.

Опа. А это уже интереснее. Прислушался. Вроде гулей рядом нет. Пролистал вниз и увидел, что Чернокнижник ещё несколько сообщений прислал.

[Еспер]: Слышал весть про маленького принца Михаила Разящего? Он умер вчера, его отравили вроде как. Ещё один сын Императора Бориса погиб.

[Еспер]: Такими темпами кризис Императорской семьи неизбежен.

Принц Михаил?

Ему всего десять лет. Прошлый владелец тела однажды встречался с ним, — сказала Алиса.

Хм, вот почему Эми не дождалась Фестиваля Звёзд? Это же, получается, её брат погиб. Мне захотелось утешить Эми. Я набрал ей:

[Арчи]: Я узнал причину твоего отъезда. Миша отправился к звёздам. Уверен, он загрустит, если ты будешь горевать.

Отправил. Перечитал и понял, что мне нужно побольше общаться с девушками. Не умею я их утешать.

Набрал Есперу:

[Арчи]: Спасибо большое, буду должен. Про Михаила не слышал. Жаль его.

Так, а теперь можно и страницы дневника прочитать, пока чакра восстанавливается. Первый лист был хорошо сохранён. Только вот оказался бесполезным. В нём Аннабель говорила о некоем князе Генрихе, который продолжает за ней ухаживать. О её служении в Церкви Анубис и прочем быте.

А вот второй лист был интереснее, хоть и в более плохом состоянии.

…Альбертрум. Ха! Этот червь назвал остров в честь своего прошлого имени…

…Сокровищница Аматерасу разочаровала меня. Я так и не смогла открыть последнюю дверь. Но Ледяной Гроб и Зеркальный Щит весьма….

…Сегодня на меня напали многоликие убийцы из Нипонских островов. Я сильно недооценивала Глаза Близнецов. Сегодня же прикажу Алексу разработать…

Всего три абзаца, но столько информации! Остров Альбертрум и правда основал дедушка Альберт! Я чувствовал, как во мне кипит жгучее любопытство. Мне нужно больше информации!

Третий лист тоже был в плохом состоянии, но меня обрадовало даже то, что он просто был.

…Люцифер слишком силён. Я снова проиграла. Но я не сдамся. Отомщу…

…Я застряла. Как мне прорваться через третью звезду Глаз Львов? Я чувствую, что на грани, но не понимаю, как её перешагнуть…

…Одна из тринадцати фишек Аматерасу. Только она поможет узнать секрет…

…Я собираюсь на Нипонские Острова. Ради силы я разграблю сокровищницу Аматерасу и найду фишку. Ради мести…

Я отложил зайфон и крепко задумался. Третья страница явно по хронологии идёт перед второй. И я подозреваю, что жизнь Аннабель можно разделить на два периода. Первый — спокойный, когда она жила в Храме Анубис и ждала ребёнка от князя Генриха. Это и по почерку видно, он более плавный и аккуратный. А второй — после какой-то трагедии, которая связана с Люцифером. Отсюда и такая ненависть к нему.

Кстати. Ната же говорила, что Люцифер — владыка свободного острова Альбертрума. Получается…

Альберт и Люцифер — один и тот же человек, — подтвердила мои догадки Алиса. — Всё указывает на это.

Я вспомнил Альберта. Старичок-инвалид, который разъезжал на инвалидной коляске и одевался во всё чёрное. Крутой хирург, который оперировал самого президента США. Неужели он — действительно злой демон, как о нём и говорят? И Панцирь создал он. И вообще, весь путь Земли основал тоже он. Если бы не Альберт — не было бы в мире Чернокнижников.

Я покачал головой, с трудом усваивая эту новую информацию. Ну и ну. Отложил зайфон и проверил чакросистему. Наполовину восстановился, нужно ещё подождать. Я закрыл глаза, вспоминая ребят из лаборатории. Вспомнились Като, родители, брат. Но мысли о них уже не вызывали ту острую боль в груди. Так, лёгкое покалывание. Я забываю их?

Это нормально, Арчи. У человека поразительные способности к приспособлению.

«Включи музыку, Алиса. Что-нибудь лёгкое».

Я не боялся, что провороню гулей. Алиса же рядом, она предупредит. Не заметил, как задремал.

Просыпайся, — тихо прошелестела Алиса. — Слизняк перестал копать.

Я открыл глаза. Музыка затихла, грязевой поток иссяк. Чакра почти восстановилась. Пора валить. Я попил воды и с трудом поднялся. Левая лодыжка опухла и жутко болела, и даже чакра не помогала уменьшить боль. Прихрамывая, я направился по коридору и вышел к вертикальному тоннелю. Посмотрел вверх, но ничего не увидел.

Хочешь забраться? — спросила Алиса.

«А есть другой выход? Мазь явно не поможет с треснутой костью. А с повреждённой ногой меня быстро гули сожрут…».

Я вздохнул и похромал к стенке. Надеюсь, что хаси не сломаются… Снова используя метод скалолаза, я начал карабкаться вверх по вертикальному тоннелю. Помогал себе правой ногой, стараясь не трогать левую. Было сложно. Руки, торс, ноги — всё ужасно болело.

Раз-два. Раз-два. Раз-два. Я двигался механически, игнорируя всё вокруг. Выдернул хаси, подтянулся повыше, воткнул. Выдернул, подтянулся, воткнул. И так раз за разом. Иногда мне на пути встречались входы в боковые тоннели, но я старался их огибать.

Арчи, отдохни, — в один момент велела Алиса. — Ты на пределе.

Я будто очнулся и чуть не сорвался вниз.

— Ч-чёрт, — прорычал я.

Руки дрожали. Нашёл взглядом ближайший вход в тоннель — сверху и правее — и сменил курс.

Я слышу гулей, Арчи. Вызови на помощь Борю, он уже должен был отдохнуть. Прошло достаточно времени.

Я последовал совету Алисы. Как только забрался в тоннель — тут же активировал узор Призыва. И пока Боря в одиночку расправлялся с гулями в пещере, я лежал в тоннеле и отдыхал.

Ты четыре часа полз, Арчи. Отдохни.

Лодыжка опухла и ступать на неё стало невыносимо больно. Нанёс на неё заживляющую мазь, вдруг поможет. На четвереньках я добрался до пещеры и там увидел побоище — Боря убил всех гулей, даже одного атрибутного — с гребешком на голове. Хотя нет, не одного. Взгляд зацепился за кучку пепла. Уверен, это остатки гулей, которых поглотил Боря.

— Молодец, — я сел у стены и погладил поросёнка, который подошёл ко мне. — Обязательно тебя яблоками накормлю, если выберемся.

— Хрю!

Я отправил Борю домой и устроился поудобнее. В этом месте, под тихую музыку в голове, я и уснул. Как-то незаметно для самого себя привык засыпать среди трупов. Хорошо, что у меня есть Алиса, что бы я делал без неё?

Когда проснулся — не знаю. Умылся водой из кошеля и на четвереньках пополз к выходу. Лодыжке было совсем плохо. Чакра немного притупляла боль, но не более. А мазь только припухлость уменьшила.

С новыми силами я полез наверх.

Арчи, я чувствую поток воздуха, — вдруг сказала Алиса через часа полтора. Или больше, не знаю.

Я замер. И правда. В душе поднялась волна радости. Наконец-то! На радость была недолгой — позади меня раздался визг. Я глянул вниз и увидел, как по стене ко мне ползут два гуля, с двумя гребешками каждый. Они вылезли из тоннеля, который вёл в пещеру, где я останавливался на отдых.

Досадно…

Я игнорировал усталость, измученные руки и боль в левой ноге — использовал все силы, чтобы ползти быстрее. Но гули неумолимо догоняли. Если сперва расстояние между нами было метров двести-триста, то теперь сократилось до ста. Нужно попробовать отбиться.

Я схватился за хаси левой рукой покрепче, а правую отпустил. Вынул третий хаси и метнул в ближайшего ко мне гуля. Но тот легко прыгнул в сторону и пропустил оружие мимо себя. Я притянул хаси, засунул в кобуру. Не получится у меня с двухатрибутным справиться, единственный выход — ускориться.

Я почувствовал, как меня овевает ветерок, о котором говорила Алиса. И старался ползти туда, откуда он дул. И правильно — вскоре заметил в стене диагональный узкий тоннель.

Арчи, ты на пределе! — обеспокоенно воскликнула Алиса.

Я покрепче сжал зубы. Осталось немного. Я ввалился в этот тоннель, но не дал себе времени передохнуть и спешно пополз дальше. По диагонали двигаться было куда проще. Да и прохладный ветер будто бы меня поддерживал, хоть и дул в лицо. А гули всё приближались. Причём, судя по звукам, их стало больше. Штук шесть минимум.

— К-х, — левая рука сорвалась, и я чуть не покатился вниз.

Кровь стучала в висках, мышцы будто свинцовыми стали. Ещё немного. Я не могу тут умереть. Не могу. Мысленно подстёгивая себя, я продолжал ползти. И вскоре увидел лунный свет. Он открыл во мне второе дыхание — я заработал руками как бешеный.

Я выбрался наружу и упал на спину. В небе, освещая всю округу, висело лунное кольцо. Я выбрался! Но рано радоваться, сперва следует разобраться с гулями. Сейчас у меня большое преимущество — выгодная позиция для атаки. Я сел и замер.

Ко мне, освещённый светом лунного кольца, неспешно шёл и скалился двухметровый гуль с тремя гребешками на голове.

Глава 23. Солнце

Не успел я испугаться, как в трёхгребневого гуля врезался белый росчерк и взорвал ему голову.

— Гу-у-у! — из тоннеля высунулась голова двухгребневого гуля, но следующий росчерк разнёс голову и ему.

Это хаси, — среагировала Алиса.

Белая цепь обхватила меня и дёрнула вверх. В груди стрельнуло, рёбра затрещали. Я быстро извернулся, лицом к беззвёздному небу. И увидел Наталию. Она летела над землёй, с распростёртыми, как у ангела, белоснежными крыльями. На фоне лунного кольца она выглядела поистине великолепно.

Цепь подняла меня на уровень Наты. За то время, пока я её не видел, девушка похорошела. Цвет её алых глаз стал глубже и насыщеннее, а волосы приобрели серебристый оттенок.

— Выжил всё-таки, гуль трухлявый, — она подлетела ко мне и крепко обняла.

Я почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение. Три дня я барахтался в выгребной яме. Задыхался, думал, что вот-вот умру, но чудом удерживался на плаву. И вот, меня вытащили и волшебным мановением руки очистили от всей грязи, что налипла на меня за это время.

— Трудно же тебе было, — Ната отстранилась и внимательно посмотрела мне в глаза. — Ты жив. А значит кто-то погиб. Кто стал жертвой?

— Грязный, — прохрипел я. В горле пересохло, будто я месяц не пил. Вынул из кошеля флягу и жадно присосался к её горлышку.

— Что у тебя с ногой? — взгляд Наты зацепился за опухшую лодыжку. — Выпей, — она вынула из рукава прозрачную склянку с серой таблеткой на дне.

Я не стал спорить и проглотил таблетку, запивая её водой. Почувствовал, как по телу прошла холодная и не очень приятная волна, лодыжку начало покалывать.

Арчи, трещина затягивается, — услышал я Алису.

Это лекарство явно необычное.

— Основные компоненты таблетки — гулий гребень и Небесная Вата. В яме на тебя бы все гули в округе слетелись, поэтому не дала с собой.

Ната посмотрела вниз и хмыкнула.

— Пора нам уходить, Арчи.

Я убрал флягу, и цепь тут же стремительно обмоталась вокруг меня, заключая в кокон. И мы полетели — Ната впереди, я в нескольких метрах позади неё. Мне открылся прекрасный вид на большой холм, усеянный тёмными провалами. И сейчас из них выбирались сотни и сотни гулей.

По спине побежали мурашки. Я был на волоске от смерти.

— Как ты узнала, что я тут? — спросил я. Уверен, что Ната прекрасно меня слышит.

— Я же говорила, что по зайфону или кольцу легко определить местоположение человека. Но я не могла вмешаться, пока ты не вылез на поверхность.

Ната будто рядом стояла и говорила, так хорошо её было слышно. Надо будет обязательно спросить, как она это делает.

— Точно… — холм остался позади, теперь под нами тянулись серые каменистые безжизненные земли. Изредка я замечал покосившиеся столбы или камни. Мне жутко хотелось спрыгнуть на столбы и побежать по ним — вновь испытать невероятное чувство полёта, по которому я соскучился.

— Как смог Грязного убить? — поинтересовалась Ната.

Я коротко, без подробностей, пересказал всё, что произошло со мной на гульем кладбище, одновременно просчитывая, как лучше спросить о Милане. Ната молча выслушала мой рассказ и некоторое время ничего не говорила.

— Это очень ценная информация, Арчи. Мы не знали, что в наших Зонах появились двоерождённые. Я вообще считала это слухами. У тебя есть доказательства того, что ты убил Шидо?

— Нет, — я удивился, этот вопрос стал для меня неожиданностью.

— Нужно было проверить его имя в Мёртвом Свитке. Шидо известный опасный преступник. За его голову назначена хорошая награда. Хватило бы фотографии на гаджете, чтобы её получить.

Я поморщился. Досадно. Я вообще забыл об этом списке преступников. Кстати.

— На гульем кладбище я видел костяную птицу. Кажется, ворону. Ты знаешь, что это за существо?

— Хм. По описанию похоже на гульего погонщика. Они помогают гулям пасти слизней в Зонах. Но у таких птиц всегда есть хозяин-гуль. Без защиты они в яме долго не прожили бы.

Я нахмурился.

— А у тебя случайно не сохранилось фотографии такой птички?

— Должна быть. Покажу, когда доберёмся домой.

У меня возникло стойкое ощущение, что в гульяй яме я встретил не обычного гульего погонщика. Хотя всё может быть. Сперва посмотрю на картинку, потом сделаю выводы.

— В гульей яме много редких костей. Надеюсь, ты додумался собрать немного?

Слова Наты заставили меня скривиться, как от зубной боли. Я же хотел это сделать, но совсем забыл.

— Взял одну косточку, — неохотно признался я.

— Странный ты Огранец, Арчи. Даже веники знают, что в мире нет ничего ценнее костей. Особенно, если это кости сильных существ.

— Что там с Миланой?

— О! — Ната замедлилась, оглянулась и повернула меня к себе лицом. Её глаза радостно загорелись, а губы растянулись в счастливой улыбке. — Её спасли! Эми Разящая заинтересовалась исчезновением Ильи и попросила отдать ей Милану в качестве служанки!

— Ого, — я сделал вид, что удивился.

— Радуйся. С Миланой у принцессы всё будет хорошо, — Ната отвернулась от меня.

— Ты мне расскажешь, что с ней сделала? — не выдержал я. — Что ты сделала с Миланой?

— Откуда ты…

— Догадался, Ната. Ты не умеешь врать.

Я и правда почти сразу заподозрил, что с Миланой дела обстоят далеко не просто. Реакция Наты на мои вопросы о служанке давно заставила меня насторожиться.

— Ладно. Я отрезала ей язык, — призналась Ната. — Чтобы спасти ей жизнь.

— Не понимаю. Объясни.

— Наша полиция может разговорить кого угодно.

Ну, примерно так я и думал. Зельем правды, например, или узором каким. Но важен один момент.

— Ты допросила её перед этим?

— Да. Прости, но я должна была узнать, как ты связан со смертью Ильи.

— Милана сможет восстановить язык?

— Вряд ли. Разве что принцесса расщедрится и закажет для неё эскулапа четвёртой Грани.

Минут двадцать мы летели молча. Я чувствовал, что Нате неловко. Но на самом деле я был ей благодарен. Она могла просто убить Милану, но рискнула и решила помочь. Пусть и таким… неоднозначным методом. А ведь её могли поймать.

Мне очень интересна реакция Беловых. История с Ильёй и правда кажется очень странной. А то, что Милане ещё и язык отрезали, чтобы не болтала, — ещё страннее. Ясно же, за этим кто-то стоит. Если бы глава клана хотел докопаться до истины, он бы точно не отдал Милану Эми. Вижу два варианта. Первый — дядя Эми очень влиятелен, и глава клана не мог ему отказать. Второй — глава пришёл к выводу, что убийца Ильи — кто-то могущественный внутри клана. И чтобы предотвратить внутренний раскол, отдал Милану, тем самым спрятав все концы в воду.

Пока я думал, пошёл дождь. Я это понял по звуку, а не по ощущениям. Задрал голову и увидел над собой костяной зонт, ручку которого держала другая цепь Наты. На душе потеплело.

— Спасибо за Милану, — рассеянно сказал я, рассматривая зонт. И как он держится, при такой-то скорости? Артефакт, наверное.

— Не злишься?

— Нет. Ты спасла её.

— Рада, что ты понимаешь.

— Сложно было рисовать Грань? По разговору Грязных я понял, что к тебе стянулись гули со всей округи.

— Несложно, — голос Наты помрачнел. — А вот дедушка потерял кисть, защищая меня.

Я искренне расстроился. За это время я успел прикипеть душой к Нате и Михаилу. Не хочу, чтобы они страдали.

— Как ты умудрился забраться так далеко? Гулье кладбище — это очень глубоко. Как ты выбрался?

— С самого начал я свернул не туда…

Пока я рассказывал Нате о своих приключениях, дождь закончился и наступило утро. Когда первые лучи выглянули из-за горизонта, я замолчал и секунды три не мог вымолвить ни слова. Никогда не думал, что буду так сильно радоваться солнцу… Но вскоре я спохватился и продолжил рассказ. Хотя уверен, от Наты не укрылась моя реакция.

— Чувствую, в этот раз жертв в яме будет больше. Грязные Чернокнижники Панциря совсем Грань попутали, — зло бросила Ната, когда я закончил.

Её крылья засияли, и она резко ускорилась. У меня даже дыхание перехватило. Но она быстро успокоилась и снизила скорость.

— Ты молодец, Арчи. Мало кто может похвастаться подобными достижениями. Забрался в гулье кладбище, убил Чернокнижника третьей метки, посетил гулью родильню и спальню слизней. А потом и вовсе оседлал слизня и вторгся на территорию Зоны.

С каждым словом голос Наты становился веселее. Я тоже разулыбался. Вот так и слагаются легенды о великих героях.

— Нет, ты и правда молодец, Арчи, — тон Наты посерьёзнел. — Чем глубже в обитель гулей — тем хуже чувствует себя любой человек. Гули чужеродны для нас. Грязных Чернокнижников и называют «грязными», потому что они решаются… загрязнить себя и свою душу. Уверена, ты понимаешь, о чём я говорю.

Я передёрнул плечами. До сих пор мерзко, когда вспоминаю то гадкое чувство на душе. В голову лезут ужасные мысли, ты будто задыхаешься, настроение вечно на дне. Кажется, что ты потихоньку сходишь с ума.

Время шло, солнце поднималось над нашими головами. Мы с Натой затронули в беседе многие темы. Поболтали об умершем принце Михаиле, об узорах и скорой поездке в Московию. И вот наконец вдали показались стены города.

— Отсюда побежим, — Ната снизилась.

Я был совсем не против.

Цепь меня резко отпустила, и я полетел прямо на столб. Лететь до него было метров пять. Я направил чакру в ноги. Когда носки коснулись вершины столба, я резко присел и подался телом вперёд. Выброс чакры через стопы и прыжок. Как и ожидалось, лодыжка полностью восстановилась.

— Молодец. Гулья яма закалила тебя и научила использовать способности, — услышал я довольный голос Наты.

Я легко прыгал по столбам, чувствуя, что готов провернуть некоторые трюки, которые раньше делать боялся. Да и Ната рядом, в случае чего поможет. Я прыгнул и кувыркнулся в воздухе. Равновесие не потерял, чётко ориентируясь в пространстве, и приземлился на столб. Круто!

Ната только хмыкнула.

А я продолжил экспериментировать. После сальто вперёд попробовал фляк, а затем — кувыркнуться боком. Когда до города оставалось совсем немного — рискнул сделать сальто назад. Но тут моё чувство равновесия подвело, и я промахнулся. Однако не растерялся, активировал узор Укрепления Тела, зацепился рукой за верхнюю часть столба и легко оттолкнулся в сторону ближайшего камня.

— Как ты улучшил чистоту узора Укрепления Тела? — подозрительно поинтересовалась Ната, остановившись на столбе в десятке метров от меня. — Эффект реликта не так силён. Как ты смог?

— Потом расскажу, — буркнул я, продолжая путь к городу. Досадно. Не хочу раскрывать свой секрет и признаваться, что способен поглощать гулей.

Ната не стала настаивать на немедленном ответе. Но я то и дело ловил на себе её задумчивый взгляд. До усадьбы мы добрались без приключений. Во дворе, как всегда, на тётю накинулись дети. Я немного понаблюдал за весёлой вознёй и пошёл к себе. Как же хочется полежать в родной кроватке…

***

Время быстро бежало. День рождения отца близился, а я всё сильнее погружался в изучение узоров. С утра до вечера сидел в библиотеке, а ночью рисовал на Гранёной Доске и готовился нанести узор на своё тело. Чем больше узоров я видел, тем больше их сохранялось в базе данных Алисы и тем легче она понимала принцип их работы.

Сейчас я ждал, пока она проанализирует узор Сердце Крови, чтобы я смог его нанести. Главная проблема состояла в том, что узоров Крови было мало. И Ната с Михаилом не решались искать их в открытую, чтобы не выдать мою склонность к крови.

В день моего прибытия Михаил позвал меня к себе, где я ему рассказал о своих приключениях в яме. Когда упомянул костяную ворону, дед остановил меня и достал свой зайфон. Немного покопался в нём и протянул мне.

— Такая?

На экране высветилось изображение костяной птицы. Я сразу заметил отличия. У этой птицы не клубился в глазницах дым и пальцев на лапе было четыре, а не три. Я сказал об этом Михаилу, и тот задумчиво на меня уставился. Пожевал губы и кивнул сам себе.

— Дальше, Арчи.

И я продолжил рассказ, отметив про себя его странную реакцию.

***

В семье Беловых было вроде бы всё спокойно, но я чувствовал, как растёт градус напряжения. Что-то зреет. И надеюсь, Наталия и Михаил будут в порядке…

Эми написала на следующий день после того, как я вернулся из гульей ямы.

[Эми]: Мише было всего десять лет. Это ужасно… Мне так плохо.

Я не знал, что ответить. Поэтому начал рассказывать о своём дне и том, какая информация из прочитанных книг меня удивила. Я надеялся, что это отвлечёт Эми…

И вроде как план сработал. Особенно Эми заинтересовала артефакторика, которой меня начал обучать Михаил. Как оказалось, это не так сложно. Нужна кость, особое перо, тоже из кости, и знание узоров. С помощью Алисы я делал успехи в этой области и всего за три дня научился создавать простейшие артефакты.

Я поддерживал постоянную связь с Эми и иногда писал Есперу. Остальное время уделял своему развитию. Чем ближе становился день поездки, тем сильнее я тревожился.

На пятый день после моего возвращения Ната вытащила меня из дома.

— Тренировки никто не отменял, — безапелляционно заявила она. — Хватит дома сидеть. Как гуль протухший…

Я шёл позади неё к выходу из двора, слушая наставления. По пути заметил Викторию — мать Ильи. Выглядела она неважно — бледная, в неопрятной одежде. Стояла и с ненавистью провожала взглядом Нату. Никогда не видел ни у кого в глазах настолько сильную искреннюю ненависть. Виктория вдруг посмотрела на меня. Я внутренне содрогнулся и отвернулся. Лучше уж с гулями сражаться, чем иметь во врагах эту женщину…

За пределами города, когда мы бежали по столбам, Ната вдруг резко спрыгнула на землю, вынула из рукава старую тонкую книжку и протянула её мне.

— Это? — я успел среагировать и приземлился рядом.

— Несколько узоров Крови. Больше отыскать не смогла…

— Спасибо! — я едва сдержался, чтобы не кинуться обнимать Нату. Вот это подарок!

Я осторожно взял книжку и быстро её пролистал.

— Мы сюда не читать вышли, — ехидно заметила Ната, запрыгивая на столб.

Я поспешил за ней, на ходу долистывая последние страницы. Нужно, чтобы Алиса запомнила текст и продолжила анализ. Не хочу терять время. Мы бежали часа два, пока наконец Ната не остановилась и не рассыпала белый порошок, привлекающий гулей.

— Это тебе, — она вынула из рукава цепь и кинула мне.

— У меня же есть, — с недоумением сказал я, поймав оружие.

— Направь в неё чакру.

Я сделал, как она велела, и почувствовал эту цепь так чётко и ясно, будто она стала частью моего тела. Пусть и шевелить по своему желанию я ею не мог, лишь чувствовал.

— Сегодня научу тебе одной защитной технике, — услышал я Нату. — Смотри внимательно.

Она вытащила вторую цепь и крутанула ею. Я внимательно следил за каждым её движением. Диагональный мах переходит в ещё один такой же, только противоположный. Одной рукой Ната управляла цепью, а второй корректировала баланс. Её ноги шагали в такт махам. Ната двигалась изящно и красиво, цепь будто ожила в её руках. Вскоре Ната разогналась настолько, что цепь образовала вокруг неё белую полусферу.

— Это защитная техника нашей семьи — Белая Сфера, — сказала Ната. — А если добавить узор…

Цепь вспыхнула белым пламенем. Красиво.

— Понял? — Ната резко прервала движение. Цепь потухла и обмоталась вокруг её правой руки.

— Э-э-э…

— Ну и отлично. Тренируйся, я скоро вернусь, — Ната прыгнула на камень и исчезла из виду, а я услышал топот приближающихся гулей. Вот же…

Даже с новой цепью я не смог повторить приём Наты. Ну, оно и понятно, для этого требовались тренировки. И не помешает помощь Алисы, которая сейчас полностью сконцентрировалась на изучении узоров. Спустя час, когда всё вокруг меня было усеяно трупами безглазых гулей, вернулась Ната. И не с пустыми руками.

— Выбирай, — она скинула передо мной двух едва живых гулей. Одного двуглазого и одного трёхглазого. И у первого, и у второго не было конечностей, а в головах не хватало по здоровенному куску.

Я посмотрел на Наталию.

— Ты же с помощью гулей увеличил чистоту узора Укрепления Тела?

Я не ответил.

— Можешь свинке своей скормить. Я убежала.

Ната прыгнула в сторону и быстро скрылась из виду. Я горько вздохнул и посмотрел на гулей.

Данных вполне достаточно, чтобы сделать выводы. Не удивлена, что Ната всё поняла, — раздался в голове голос Алисы. — Я закончила анализ узора Сердца Крови. Можем нарисовать его сегодня.

«Отлично».

Я вынул хаси и подошёл к трёхглазому гулю. Жалко, что Ната вырвала ему конечности, меньше материала для поглощения. Но это доказывает, что она не в курсе нюансов моей способности. Может, она и о Глазе Звёзд точно не знает? Всё же Милана не видела, как я убил Илью…

Арчи, чистоту какого узора увеличить?

«Давай попробуем добить узор Укрепления Тела до девяноста процентов».

Поняла.

Я опустился на колено перед телом гуля. Второго и правда Боре скормлю. Но не успел я воткнуть хаси в полутруп, как услышал щелчки. Резко поднял голову и увидел костяную ворону. Ту самую, что помогла мне на гульем кладбище…

Глава 24. Сердце Крови

В моей голове крутилась мысль: это точно не гулий погонщик. Белая ворона как-то умудрилась выбраться из гульей ямы и сейчас нарезала круги в небе, не сводя с меня взгляда. Я немного подождал, но ворона не собиралась улетать. Полудохлый трёхглазый гуль захрипел, и я решил больше не тянуть. Ворона уже видела, как я поглощал Чернокнижника, и ничего страшного не случится, если она увидит это вновь.

Я активировал Глаза Весов и воткнул хаси в заднюю часть шеи гуля. Окрасившись в бордовый цвет, тварь начала распадаться на песчинки и втягиваться в глаза. Поглощение шло гораздо быстрее, чем с Шидо.

Я ощутил, как ледяная чакра потекла прямо в правую ногу, в узор Укрепления Тела. Сжал зубы, готовясь к боли. И она не заставила себя долго ждать. Мне показалось, что ногу раздробили мощным ударом стального молота. Я зарычал, сдерживая крик, и продолжил поглощать гуля. Верхняя половина его тела уже исчезла, оставалось совсем немного.

Боль в ноге была пульсирующей и накатывала волнами, будто молот не остановился после первого удара и продолжил бить. Когда я полностью поглотил гуля, в ноге что-то затрещало. Я завалился набок и свернулся калачиком. Даже дышать нормально не получалось. Чакра вливалась в узор, будто в бездонный колодец.

Наконец боль резко отступила. Я смог вдохнуть и почувствовал, что весь взмок.

Девяносто два процента, Арчи, — радостно сказала Алиса. — Почти вся чакра ушла на достижение девяностого процента. А после набор шёл гораздо легче.

— Ну и отлично…

Я с трудом сел. Глаза покалывали. В ближайшие два-три дня лучше никого не поглощать. Как же я устал от боли… Посмотрел в небо, взглядом ища ворону, но не нашёл. Улетела, что ли? Услышал хрип второго гуля. Точно, нужно скормить его Боре. Я направил чакру в узор Призыва, и в привычной уже вспышке появился поросёнок.

— Кушать подано.

Я кивнул на гуля, с интересом наблюдая за Борей. Тот подошёл к хрипящему обрубку и ударом копыта размозжил ему шею. А затем на его лбу загорелся знак, и гуль превратился в прах и двумя струйками залетел Боре в пятачок. Поросёнок подошёл ко мне, сонно хлопая глазами, и лёг у моих ног.

— А вот тебе на десерт, — я вынул из кошеля яблочко и сунул под нос поросёнку. Тот сразу оживился и с удовольствием его схрумкал. В последнее время я старался баловать Борю и подкармливать разными вкусностями вроде фруктов и сладостей.

— А теперь иди домой, — я похлопал Борю по голове и отправил его в Мир Двенадцати. Надо будет узор Призыва улучшить, он всё ещё жрёт слишком много чакры.

Боря исчез во вспышке, а я ещё пару минут смотрел на место, где он лежал. Его сила очень похожа на силу моих глаз. Разве что, поглощая гулей, поросёнок развивает свои способности получает новые, если я правильно понял. Например, свойство упругости появилось после того, как он первого гуля поглотил. Надо бы понаблюдать, как он будет меняться после каждой подпитки.

Интересно, а мои глаза развиваются при поглощении? Как мне получить вторую звезду Глаза Весов?

Арчи, активируй узор. Посмотри, что изменилось, — напомнила Алиса.

Точно. Я тут же направил чакру, которой осталось не так много, в узор на ноге. Защитная плёнка появилась мгновенно. Скорость активации узора увеличилась. Но других различий на первый взгляд не было. Как бы проверить прочность плёнки?

— Закончил? — на ближайший ко мне столб легко приземлилась Ната. Она заинтересованно меня оглядела. У меня появилось недоброе предчувствие.

— Давай проверим твой узор, — Ната мило улыбнулась и взмахнула рукой. Досадно.

Мелькнув белым росчерком, в меня врезалась цепь. Я только и успел, что подставить предплечья. Удар получился сильным. Ощущалось так, будто я попал под поезд. Меня снесло и прокрутило в воздухе. Я хотел сгруппироваться — повернулся лицом к земле, но по движению теней понял, что сверху меня что-то есть. Оглянулся и увидел падающую белую цепь.

Взрыв!

Цепь врезалась мне в спину, и я влетел в землю.

— Ого! — воскликнула Ната.

Я встал, отплёвываясь от пыли. Тело ломило, голова кружилась.

— Чистота узора выше девяноста процентов! — Ната спрыгнула и уставилась на меня горящими глазами. — Давай я побольше гулей притащу?! Ты сможешь ещё увеличить процент чистоты?!

— Не выйдет, — я посмотрел на свои руки. Ни царапинки. Защитная плёнка выдержала все удары.

— Почему? — расстроилась Ната.

— Не выйдет. Нельзя много.

Я поморщился. Узор защитил меня от серьёзных травм, но удары я всё равно прочувствовал полностью. Будут синяки.

— Раз в день? — предложила Ната.

— Реже, — чуть подумав, ответил я. — Сам скажу.

— Ну и отлично, — Ната запрыгнула на столб. — А сейчас — продолжай тренировку. Покажи мне, как ты усвоил Белую Сферу.

С подсказками Алисы дело пошло гораздо легче. Я постепенно осваивал этот приём, хоть и понимал, что полностью он раскроется, только когда я стану Деусом и смогу переносить узоры на оружие. Кстати, а когда мне покажут, как рисовать вторую Грань?

Под конец тренировки, когда день клонился к вечеру, я в конце концов повторил все движения Белой Сферы. Правда, медленно и не очень эффективно, но начало было положено.

— Ты поразительный, Арчи, — Ната с интересом смотрела куда-то в район моего лба, будто пыталась прочесть мои мысли. — Ты чересчур быстро учишься. И сразу видишь ошибки. Такие гении рождаются раз в столетие! Или реже. Я, например, никого подобного ещё не встречала.

Я с трудом сдержался, чтобы не скривиться. Вот вроде хвалит меня, но я-то знаю, что это заслуги Алисы.

— Про Артёма Драгина говорят, что он гений узоров, как и ты, — продолжила Ната. — Не знаю, насколько правдивы слухи. Но твой отец явно с золотыми яйцами, раз родил таких сыновей.

Я хмыкнул. Имя брата испортило мне настроение.

— Извини, — виновато улыбнулась Ната, заметив, что я помрачнел. — Не хотела упоминать этого гульего слизёныша.

— Да ничего, — отмахнулся я. — Лучше расскажи, почему Филипп не остановил тебя, когда мы из города выходили. Раньше всегда появлялся.

Улыбка Наты пропала.

— Возвращаемся, — из её рукава вылетела цепь и обмотала меня.

Весь путь обратно Ната молчала. А я, честно говоря, не знал, что сказать. Не ожидал настолько резкой реакции. Когда вдали появились очертания городских стен, Ната отпустила меня и мы побежали по столбам.

— Прости, — просто сказал я.

— Я не могу иметь детей, — вдруг заговорила Ната, продолжая бежать и смотреть вперёд. — А Филипп хочет жениться.

Больше она не проронила ни слова. Но я и сам понял, что всё сложно. Мысленно решил, что в будущем попытаюсь вылечить её. На одной из страниц своего дневника Аннабель писала об адмирале по имени Мэтью, которую отравили Еретическими Глазами Девы. И что Аннабель искала способ её исцелить. Может, в дневнике я найду ответ на вопрос, как помочь Нате? Очень на это надеюсь.

Тем же вечером я решил нарисовать Сердце Крови. Алиса его немного улучшила, проанализировав все доступные узоры.

Сперва я тренировался на Гранёной Доске. Узор Сердце Крови был среднего размера. Круглым, с волнообразными линиями, которые резко переходили в острые углы и штрихи. В середине — спираль. Для Кровавого Огранённого этот узор был основой, фундаментом. Нарисовав его, я получу возможность аккумулировать в узоре кровь, которую смогу использовать для других узоров Крови. И это не всё. У Сердца Крови много свойств, их мне ещё предстояло для себя открыть.

В третий раз без единой ошибки нарисовав узор, я решил, что наступила пора сменить Гранёную Доску на чакротело. Место для рисунка я выбрал на правой ладони. Хоть и не был до конца уверен в своём решении. Может, лучше спрятать узор? Или это будет ошибкой? К сожалению, в клане Беловых было слишком мало сведений об узорах Крови.

Я думал о том, чтобы узнать информацию об узорах Крови через Мёртвый Свиток. Там есть чат, где Огранцы и Чернокнижники ищут узоры, реликты, кости и другие полезные ресурсы. Только вот этот чат легко просматривается. Высок риск вызвать к себе ненужный и опасный интерес.

Я вытянул левую руку. Чакроиглы легко вышли из кончиков пальцев, усиленные и сбалансированные белыми ногтями. Вспомнил почему-то эскулапа Виктора. После возвращения я его не видел.

Ладно, начнём. Я сделал чакротело в правой ладони почти идеально ровным и начал рисовать. На этот раз я был намерен нарисовать узор со стопроцентной чистотой. Алиса будет сдерживать приступ, я обязан справиться.

Но, как всегда, что-то пошло не так. Когда я почти дорисовал, в груди резко стрельнуло и я чуть не сбился. Несколькими движениями пальцев дорисовал узор и выдохнул. Я был на грани…

Не смогла удержать, — виновато произнесла Алиса. — Под конец вирус разбушевался.

«Сколько процентов?»

Я дошёл до кровати и рухнул на мягкий матрас.

Восемьдесят девять.

Досадно. Я был так близок к успеху… Ну что же, придётся работать с тем, что получилось. Я, вымотанный тяжёлым днём, уснул. А на следующее утро первым делом попробовал активировать Сердце Крови. Белые линии вспыхнули на ладони и пропали, а я ничего не почувствовал.

Всю ночь узор накапливал кровь, — поделилась Алиса. — Когда ты активировал узор, ничего не произошло. Похоже, что он работает только вместе с другими узорами. Давай сегодня нарисуем ещё один.

«Хорошо».

После завтрака мы с Натой снова направились за город. Филипп не показывался. Чуть позже, из переписки с Еспером, я узнал, в чём причина его отсутствия. Как оказалось, он самовольно вмешался в прорыв Наты и помог ей. За это клан Львовых его куда-то выслал. Теперь понятна реакция Наты…

Белая Сфера получалась у меня всё лучше и лучше. В этот же день я показал Нате технику Албо — то, как он пулемётной очередью метал хаси. Алиса помогла в точности повторить его движения.

— Отлично, Арчи, — Ната явно заинтересовалась приёмом Чернокнижника. — Осталось понять, в какие части тела он направлял чакру. И мы получим неплохую метательную технику. Молодец!

— Поймаешь гуля посильнее? — попросил я. — Хочу Борю покормить.

— Конечно.

Ната нашла двухглазого и гуля-три-щита. Я вызвал Борю, и тут нас ждал сюрприз. Поросёнок отказался пожирать гулей.

— Досадно, — пробормотал я, отзывая Борю. Жалко было убивать без дела сильных гулей, но глазами лучше не рисковать.

Тренировку на этот раз закончили пораньше — нужно было сходить к деду, на урок артефакторики. Костяную ворону сегодня я не заметил, она будто не хотела показываться Нате на глаза. Мы вернулись в усадьбу, и я пошёл на урок. Дед дал мне задание и занялся своими делами.

«Нарисуем узор Кровавой Иглы», — мысленно сказал я, пером вычерчивая на кости узор Укрепления.

Хороший выбор, Арчи, — согласилась со мной Алиса. — На какой части тела?

«Указательный палец правой руки».

Этот узор считается маленьким, и он легко ляжет на палец. Вместе с ним у меня получится одиннадцать очков из шестнадцати возможных. Узоры на оставшиеся очки мне нужно выбирать с большой тщательностью…

Ближе к ночи я закончил задание и принёс стопочку костей с нарисованными на ними узорами деду, который сидел за своим рабочим столом и наносил лак на странный артефакт, похожий на щиток для ноги. В последние дни Михаил работал только над ним. В качестве основы он использовал кость, которую я принёс с гульего кладбища.

— На сегодня всё, — бросил дед, не отвлекаясь от работы.

— До завтра, — я поклонился Михаилу и вышел из комнаты.

Тревога не проходила. День рождения отца приближался, и скоро мы отправимся в Московию.

«Надо будет сходить на рынок. Вдруг что-то полезное найду», — мысленно сказал я, входя в свою спальню.

Составлю список, — ответила Алиса.

За кость и информацию о двоерождённом Михаил мне заплатил. Немало. Пять тысяч рублей — очень большая сумма для Примы. Для примера, полноценный хаси стоит тысячу рублей. А это ведь боевой артефакт не из дешёвых. Подозреваю, что и за метод метания, который я подсмотрел у Албо, мне выдадут премию. Только когда тратить деньги? У меня совсем нет времени.

Я потренировался на Гранёной Доске и приготовился рисовать.

Арчи, попытайся нарисовать узор за две секунды. Это время я точно смогу сдерживать вирус. Если не успеешь — высок риск провала. В таком случае последствия не прогнозируемы.

«Справлюсь», — я размял пальцы левой руки по специальной методике, которой меня научила Ната. На доске я рисовал узор Кровавой Иглы полторы секунды. Должен уложиться в это время и на чакротеле.

«Начали».

Вирус вырвался. На мгновение позже того, как я закончил узор.

— Гр-р-р, — я завалился набок, скрутившись из-за адской боли в лёгких. Но я радовался. Я смог.

Девяносто девять процентов чистоты. Поразительно!

«Жаль, что не сто».

Я перетерпел боль и лёг спать. Очередной сложный день позади…

***

Взрыв!

Голову одноглазого гуля разнесло на кусочки.

— Атака не уровня Примы, — пробормотала стоящая рядом со мной Ната. Она задумчиво смотрела на мой указательный палец и покусывала губы. Только что я активировал узор Кровавой Иглы, который нарисовал три дня назад. За это время я смог разобраться в принципе его действия.

Всё оказалось довольно просто. С помощью чакры я активировал узор Кровавой Иглы, и накопленная кровь из Сердца Крови перетекала в палец. Узор Кровавой Иглы напитывался, и я получал возможность выпускать алую иглу крови, которая запросто пробивала тела одноглазых гулей насквозь. С момента активации узора до выстрела проходило меньше секунды. Благодаря сверхвысокой чистоте узора я мог трансформировать снаряд. Сделать его тонким, как нить. Или как сейчас — сжать кровь в шарик, который при столкновении с целью взрывался и разносил её в ошмётки.

Были и минусы. Узор Кровавой Иглы за раз потреблял столько крови, сколько Сердце Крови накапливало за сутки. Если этого обьёма не хватало — уходила кровь из организма. По совету Алисы я использовал только два снаряда в день. Третий уже вызывал слабость и влиял на боеспособность.

— Подумать только, — Ната не скрывала своего удивления. — Кровавые Огранцы настолько сильны? Или это ты такой уникум? Сколько процентов чистоты?

Тёте узор я показал только сегодня, когда полностью с ним освоился.

— Девяносто девять, — честно признался я.

— Чего?! Как это возможно? — Ната, встряхнув волосами, уставилась на меня.

— А что такого? — я размял пальцы правой руки. После выстрела ладонь немела.

— Нет. Ничего, — Ната покачала головой и смерила меня странным взглядом. — Продолжим тренировки. Тебе точно гули больше не нужны? Сегодня последний день.

— Нет.

Вчера Ната притащила двух гулей. На этот раз обоих с тремя атрибутами — трёхглазого и трёхухого. После того как она скрылась, мы с Борей поглотили по гулю и я смог повысить чистоту узора Призыва до восьмидесяти восьми процентов. Только вот использовать узор с тех пор я не мог — Боря сожрал своего гуля и ушёл в глубокую спячку. У меня не получалось призвать его через узор.

— Как скажешь, Арчи. Давай немного поработаем над твоей левой рукой. На данный момент она — твоя слабость.

Ната говорила с волнением. И я её понимал. Завтра мы отправляемся в Московию, где может произойти всё что угодно.

После тренировки я пошёл к Михаилу. Он предупредил, прислав сообщение на зайфон, что ждёт меня.

— Дедушка, — я поклонился. Михаил сидел за столом и задумчиво на меня смотрел. Рядом с его рукой возвышалась стопка с тетрадками.

— Твой призывной зверь уснул? Ты не можешь его призвать? — сразу перешёл он к делу.

— Да.

— Я слышал, что свиньи способны хранить в себе вещи. Запомни это. Возьми, — Михаил положил на стол кошель. — Это тебе за технику Албо. В нём больше объёма.

— Спасибо, — я ещё раз поклонился.

— И вот это захвати, — он похлопал по стопке с тетрадками. — Может, пригодится.

— Спасибо, — снова поклон.

— И последнее, — он вынул из ящика стола что-то белое. Я сразу узнал артефакт, над которым дед работал последние дни. — Ты принёс с гульего кладбища сердце одного из щитов гульей башни, — Михаил положил артефакт перед собой. — Это поножи для твоей правой ноги. Усилят узор Укрепления Тела.

— Спасибо! — я поклонился в пол с искренней благодарностью. Четыре поклона за полминуты. Мой личный рекорд.

— А теперь уходи. Помни, что ты Белов. И будь осторожнее.

Я подошёл к столу, взял кошель. Заметил, что кончики пальцев деда стали чернее и потрескались. Он выглядел уставшим, будто неделю не спал. Сделал артефакт для меня, хотя совсем недавно потерял кисть… Сердце сжалось. Я сглотнул ком в горле и засунул стопку тетрадей в кошель. Мельком прочитал на верхней полустёртую надпись «Устройство Гаджета». Аккуратно отправил поножи в кошель вслед за тетрадями. Полюбоваться потом успею.

После я сходил на рынок и закупился всем, что меня заинтересовало. Объём нового кошеля был целых три кубических метра. Но и старый кошель я тоже набил под завязку.

«Сегодня нарисую узор Усиления», — решил я, когда возвращался домой. Завтрашняя поездка не давала мне покоя. Хотелось максимально подготовиться к возможным опасностям.

Уверен? Это средний узор. Если ты нарисуешь его, то наберёшь тринадцать очков из шестнадцати возможных.

«Да. Пусть так».

Останется три очка. Достаточно на один большой узор. Или на средний и маленький. Или на три маленьких…

Арчи, это последний раз, когда я смогу сдержать приступ во время рисования, — предупредила Алиса. — Мне нужно оставить резервную чакру на случай, если приступ начнётся в бою. Тебе следует найти новую жертву.

«У меня же два-три месяца в запасе».

Из-за приступов срок сильно сократится.

«Хорошо, приступлю к поискам, когда вернусь», — я с неохотой согласился. До сих пор меня сильно напрягала мысль, что для продления своей жизни мне приходится убивать. Но я нашёл выход. Буду искать преступников через Мёртвый Свиток.

Как всегда, сперва потренировался на Гранёной Доске и только потом приступил к чакротелу. Узор Усиления я рисовал на правой голени, как и узор Укрепления Тела, но с внутренней стороны.

— Тс-с-с, — не сдержавшись, я зашипел, когда лёгкие вспыхнули болью, но рисовать не бросил.

Ещё немного.

Всё.

— Фух, — весь вспотевший, я упал, тяжело дыша. Пальцы рук дрожали, тело от макушки до пяток ломило.

Семьдесят пять процентов, — сообщила Алиса.

Послабее. Но хотя бы не пятьдесят, как было с первыми узорами.

Собрав последние силы, я сходил в душ, а затем рухнул на кровать. Завтра утром выезжаем. Я сделал всё что мог, чтобы стать сильнее… Может у монетки совета спросить? Хотя нет, так лень… Я закрыл глаза.

Арчи! — меня разбудил встревоженный голос Алисы.

В комнату кто-то зашёл. Я вздрогнул и сел, подтянувшись к изголовью. Свет лунного кольца проникал в комнату сквозь плохо задёрнутые шторы, освещая взъерошенную Викторию.

— Она убила моего Илюшу, — прошипела женщина, поднимая правую руку. — А я убью тебя, выродок!

На её раскрытой ладони загорелся белый узор, и прямо в мою голову вылетела цепь с острым наконечником. Узор Укрепления Тела сработал моментально. Я выбросил левую руку навстречу наконечнику, и цепь проткнула мою ладонь. Благодаря защитной плёнке я успел дёрнуть руку вбок, и цепь пролетела мимо моей головы, слегка задев левое ухо. Одновременно с этим я наставил на Викторию указательный палец правой руки.

Выстрел!

— Ч-что… — Виктория с неверием опустила голову. В центре её груди зияла дыра.

— И-илюш-ша… — она упала на колени и закашлялась кровью.

— Нет, — я слез с кровати и бросился к ней, не замечая, как цепь из проткнутой левой руки волочится за мной. — Нет, я не хотел!

Виктория осела на землю, и я успел подхватить её у самого пола. В голове всё смешалось. Я пытался руками закрыть рану в груди Виктории. Третья смерть на моей совести?

— Я не хотел. Нет… К-х.

Сильнейшая боль пронзила моё солнечное сплетение. Рука Виктории Беловой по запястье вошла мне в живот. Я не заметил, как деактивировал узор Укрепления Тела…

Арчи, поглоти её! Времени нет!

Я посмотрел в тускнеющие глаза Виктории. Она с облегчением улыбалась. На её губах пузырилась кровь.

Арчи!

— П-прости, — пробормотал я, чувствуя, как из моего рта стекает кровь. Я активировал Глаза Весов, взялся за подбородок Виктории и резко дёрнул её голову вправо, с хрустом ломая изящную шею.

Я поглотил её. Раны в животе, на ладони и ухе пропали.

Арчи, приберись. Сейчас.

Я встряхнул головой и поднялся. На душе было пусто. Я не хотел её убивать.

На автомате я выбросил все улики, стараясь не оставить следов. Только дыра в стене от моей Кровавой Иглы и пробоина над кроватью от цепи Виктории указывали на произошедшее. Я постарался их закрыть. Как только я закончил, пришла Ната.

— Собирайся, Арчи. Нам пора.

— Д-да.

— Что с тобой?

— Ничего. Всё нормально.

— Жду на улице.

Ната ушла, а я продолжил стоять посреди комнаты. Скоро о Виктории узнают. И поймут, кто виноват в смерти матери и сына. Я вцепился в ворот свой пижамы, когда подумал об этом. Убил мать и сына. Чёрт.

В голове зазвучал неясный зов. Сперва я подумал, что слетел с катушек. Но потом понял, что это Боря как-то умудрился меня позвать. Я тут же активировал узор, и передо мной появился поросёнок. Не изменился. Такой же розовый, как и раньше, только немного побольше. Впервые я остро почувствовал связь между нами.

— Хрю! — Боря подпрыгнул, закрутился и начал прыгать по комнате, как мячик. Его прыгучесть явна улучшилась. Увидев, что я не реагирую, Боря остановился.

«Он что, настроение мне поднять пытается?» — отстранённо подумал я. Перед глазами всё ещё стоял образ умирающей Виктории.

Боря подошёл ко мне и ткнулся головой в ногу. Я ойкнул и отступил. Показалось, что мне в голень врезалась гранитная глыба. Боря заглянул мне в глаза, явно чего-то ожидая. Не дождавшись реакции, он хрюкнул и подбежал к моему полуботинку. Посмотрел на меня, что-то пытаясь передать через новоприобретённую связь.

— Я не понимаю, — покачал я головой. Мозг не отошёл от недавних событий, я не мог сосредоточиться на происходящем.

Боря ещё раз хрюкнул и съел полуботинок. Снова посмотрел на меня, и я, наконец, понял.

— Ты можешь хранить в себе вещи? — догадался я, вспомнив слова Михаила.

— Хрю! — согласно кивнул Боря и выплюнул полуботинок.

Затем он вдруг набычился, и узор на его голове засиял. Боря на моих глазах увеличился вдвое и с превосходством посмотрел на меня.

— Я уже понял, что ты стал сильнее, — я сел рядом с ним и рассеянно похлопал его по голове. Вынул несколько яблок, и Боря их тут же съел.

В кармане завибрировал зайфон. Похоже, Ната сердится.

— Всё. Потом поговорим, мне пора, — я погладил Борю и отозвал его.

Выбежал на улицу.

Все мысли были забиты Викторией. Не могу забыть, как держал её, умирающую, на руках. И выражение её лица… Она чувствовала облегчение и радость перед смертью. Понимаю, что она пыталась убить меня и я защищался. Но… Это неправильно.

Погружённый в свои мысли, я не заметил, как мы добежали по высокому ходу до вокзала и сели в белый поезд без окон. Путь до Московии я плохо запомнил. Ната тоже была погружена в свои мысли, поэтому ехали мы молча, сидя рядышком на твёрдых сидениях и слушая стук колёс.

И только когда поезд начал замедляться, я вдруг понял, что не время рефлексировать. Я еду в Московию. В город моего самого опасного врага — Луизы. И кто знает, когда она нанесёт удар. Мы встали у выхода и ждали остановки поезда.

Ната вдруг достала зайфон и хмуро всмотрелась в него. Побледнела.

— Арчи, отдай зайфон и кошель, — её голос дрожал.

— Но…

— У тебя их заберут.

— Боря может вещи хранить, — сориентировался я.

— Отдай ему. Быстрее.

Я сделал, как сказала Ната. Боялся, что Боря не сможет поглотить мои кошели, ведь это пространственные артефакты, но у него получилось. Я отозвал поросёнка.

— Не бойся, Арчи, — Ната меня обняла. — Я вытащу тебя.

О чём она вообще? Накатил страх.

Поезд остановился, и двери раскрылись. Мы с Натой вышли на перрон, где стояла целая группа Огранцев в бело-синих одеждах. Они встречали нас.

— Объяснитесь, — властно рыкнула Ната. И я почувствовал волну силы, исходящую от неё. Огранцы отступили перед её мощью. Они были напряжены и не сводили с Наты глаз.

Вперёд вышел огромный мужчина со спутанной чёрной бородой и злыми глазами. У него не было бровей. Вместо них — безобразный шрам-дуга, тянущийся над обоими глазами. Он уставился на меня, игнорируя Нату, и зычным голосом выкрикнул:

— Арчи Белов, сын Владислава Драгина и Алины Беловой! Именем Императора Бориса Разящего вы арестованы по подозрению в убийстве молодого принца Михаила Разящего!

Конец

Content

Борис Романовский
Арчи. Книга I: Золотая Кровь

Глава 1. Парень с необычной кровью

Глава 2. Алиса

Глава 3. Дневник

Глава 4. Путь Звёзд

Глава 5. Инициация

Глава 6. Я — Огранец

Глава 7. Высокий ход и гули

Глава 8. Грязный Чернокнижник

Глава 9. Судьба Миланы

Глава 10. Тринадцать фишек Аматерасу

Глава 11. Гулья волна

Глава 12. Сюрпризы

Глава 13. Гаджет

Глава 14. Умный вирус

Глава 15. Эми и звёзды

Глава 16. Гулья яма

Глава 17. Тоннели и кости

Глава 18. Гулье кладбище

Глава 19. Часы перед смертью

Глава 20. Далёкая свобода

Глава 21. В спальне у слизней

Глава 22. Путь наверх

Глава 23. Солнце

Глава 24. Сердце Крови