Рой Баумайстер, Джон Тирни

Эффект негативности. Как способность замечать плохое трансформирует нашу реальность

John Tierney and Roy F. Baumeister

The Power of Bad: How the Negativity Effect Rules Us and How We Can Rule It

© 2019 by John Tierney and Roy F. Baumeister

© Сибуль Е. А., перевод на русский язык, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Из этой книги вы узнаете:

• Почему плохое сильнее хорошего и во сколько раз (см. главу 1)

• Как освободить отношения от негатива (см. главу 2)

• Как победить страх (см. главу 3)

• Как критиковать конструктивно и сообщать плохие новости (см. главу 4)

• Почему наказание намного эффективнее награды (см. главу 5)

• Как защитить бизнес от негатива (см. главу 6)

• Как бороться с плохими отзывами (см. главу 7)

• Как воспитать в себе умение радоваться (см. главу 8)

• Как СМИ искажают наше видение мира (см. главу 9)

• Почему хорошее победит (см. главу 10)

Пролог. Эффект Негативности

Мы постоянно твердим себе: невзгоды нужно встречать спокойно. Но мозг это игнорирует. Мы ощущаем потерю равновесия в разуме и жизни, и только сейчас ученые заговорили о ней: плохое сильнее хорошего.

В научной литературе это явление называют по-разному: негативный уклон, доминирование негатива или просто эффект негативности. Смысл у всех понятий один: отрицательные события и эмоции воздействуют на людей сильнее, чем положительные. Нас ранит критика, но не трогает похвала. Мы видим враждебные лица в толпе и не замечаем дружелюбные улыбки. Кажется, что эффект негативности вызывает депрессию (обычно так и бывает), но не стоит отчаиваться. Плохое сильнее, но хорошее может победить, если мы знаем, чему противостоим.

Признавая эффект негативности и контролируя врожденные реакции, мы можем заменить разрушительные модели поведения выгодными и с успехом думать о будущем. Неудачи, плохие новости и эмоции создают мощный стимул – мощнейший, на самом деле, – который делает нас сильнее, умнее и добрее. В плохом можно найти пользу, но только если рациональная часть ума понимает иррациональное влияние негатива. Чтобы победить плохое, нужны мудрость и усилия, особенно в современном цифровом мире, подпитывающем негатив.

Эффект негативности – простой принцип, но последствия у него не такие уж простые. Он заставляет нас принимать ужасные решения. И может объяснить абсолютно разные феномены: из-за чего страны ввязываются в войны, почему враждуют соседи, а браки распадаются. Почему загнивают экономики, кандидаты проваливают собеседования, школы подводят учеников, а футбольные тренеры слишком часто промахиваются. Из-за эффекта негативности рушатся репутации, а компании становятся банкротами. Он усиливает трибализм[1] и ксенофобию[2]. Распространяет фальшивые угрозы, из-за которых американцы становятся злее, а замбийцы – голоднее. Разжигает моральную панику как у либералов, так и у консерваторов. Отравляет политику и избирает демагогов. Плохое властвует над всем миром, но победить его можно. Больше всего оно влияет на человека в юные годы, когда нужно учиться на своих ошибках и прислушиваться к критике. С возрастом приходят знания и опыт, расширяется кругозор. Пожилые люди чаще более довольны жизнью по сравнению с молодежью, потому что их не так заботят проблемы и неудачи. Они могут противопоставить негативу повседневные удовольствия и воспоминания о радостных моментах, а не о прошлых несчастьях. Объективно говоря, их жизни не кажутся лучше (особенно если есть проблемы со здоровьем), но пожилые чувствуют себя счастливее и принимают более обоснованные решения, потому что умеют игнорировать неприятные уроки жизни и сосредотачиваться на том, что приносит радость.

Именно такую мудрость мы обсудим в этой книге и объясним, как извлечь выгоду из власти плохого и справиться с ней, если получить пользу невозможно. Исследовав эффект негативности, ученые определили стратегии борьбы с ним. Эволюция сделала нас уязвимыми перед стрессом, который управляет первичной областью мозга всех животных, но также наградила более сложными областями человеческого разума с естественными когнитивными инструментами. Они помогут справиться с негативом и использовать его во благо. Сегодня эти инструменты даже важнее, чем раньше, потому что вокруг нас слишком много умелых распространителей страха и неприязни – так называемых торговцев негативом, которые финансово и политически процветают, пугая общество и подпитывая ненависть.

Мы покажем, как заставить работать рациональную часть мозга и сдерживать негатив в личной и общественной жизни: в любви и дружбе, дома, в школе и на работе, в бизнесе и политике, а еще в управлении. Прежде всего мы хотим показать, что хорошее в итоге побеждает. Оно не сразу становится таким же мощным и эмоционально притягательным, как плохое, но позитив может победить благодаря усердию, интеллекту и силе количества. Поняв, как негативный уклон влияет на вас и других людей, вы научитесь реально смотреть на мир и меньше его бояться. Вы сможете осознанно подавлять импульсы, которые вызывают парализующую неуверенность, панические атаки и фобии вроде страха высоты или публичных выступлений. Фобия – отдельная иллюстрация власти плохого: преувеличенная реакция на возможную неудачу, иррациональный ужас, из-за которого не выходит жить полноценно. Фобии, как и более общие проблемы, можно преодолеть, изучив эффект негативности.

Вместо того чтобы отчаиваться из-за неудач, попробуйте извлечь из них выгоду. Не пытайтесь стать идеальным родителем или партнером, просто избегайте базовых ошибок, которые трудно загладить хорошими делами.

Вы можете научиться предотвращать ссоры в любых отношениях или по крайней мере не давать им выходить из-под контроля. Для этого надо осознать, как легко маленькая обида перерастает в нечто большее, особенно если партнеры не пытаются понять друг друга. На работе получится избегать ловушек, которые разрушают карьеры и губят предприятия. У плохого есть обратная сторона: оно умеет обострять ум и подпитывать волю.

Понимая эффект болезненных комментариев, вы научитесь лучше справляться с критикой и воспринимать полезные уроки жизни, не теряя силы духа. Еще вам станет легче критиковать, а это редкое умение. Большинство людей, включая так называемых экспертов, не знают, как преподносить плохие новости, потому что не представляют, как их воспримут. Неуклюже ставя плохой диагноз, врачи усугубляют горе и замешательство пациента. Оценивая учеников или сотрудников, многие учителя или руководители критикуют их так, что убивают всякий энтузиазм, в то время как некоторые избегают проблем, давая только хорошие оценки и отзывы. Они могли бы работать эффективнее, применяя техники, недавно опробованные в школах, офисах и на фабриках.

Критика и наказания, применяемые умело, ускоряют прогресс лучше подхода «наградим всех». Так люди учатся на своих ошибках, а не продолжают ставить под угрозу карьеру и отношения. Критика и взыскания помогают нам стать лучше, налаживать отношения с другими, идет ли речь о работе, обязанностях в семье или попытках сохранить романтическую связь. Если научиться понимать власть плохого правильно, она выявит наши лучшие качества.

Эффект негативности – фундаментальный аспект психологии. Это важная правда жизни, но открыли ее только недавно и довольно неожиданно. Исследования Роя Баумайстера начались, как это часто бывает, с неясного вопроса. Такие вопросы уже не популярны среди исследователей в психологии. Будучи студентом, Баумайстер хотел стать философом и изучать важные аспекты жизни. Но его родители посчитали такую карьеру слишком непрактичной, чтобы ради нее оплачивать обучение в Принстоне, поэтому он пошел на уступки и занялся социальной психологией.

Став профессором сначала в университете Кейс Вестерн Резерв, потом в штате Флорида, а еще позднее в университете Квинсленда, Баумайстер проводил исследования и эксперименты. Такая работа ценится современными журналами и университетскими комитетами. Он прославился своими трудами на тему самоконтроля, социального отвержения, агрессии и не только. Еще он занимался вопросами, не входящими в его компетенцию. Почему существует зло? Что мы такое? Из чего состоит человеческая природа? В чем смысл жизни? Баумайстер ответил на каждый вопрос в книге, изучив литературу по психологии и другим дисциплинам, чтобы выявить схемы, незамеченные специалистами.

В 1990-х его заинтересовали некоторые закономерности в хороших и плохих событиях. Изучая реакцию людей, психологи обнаружили, что плохое первое впечатление значительней хорошего. А эксперименты бихевиоральных экономистов[3] показали, что финансовая потеря важнее такой же прибыли. Что дало плохому столько власти? Когда и как ему можно противостоять? Чтобы ответить на эти вопросы, Баумайстер начал искать ситуации, в которых плохие события имели меньше влияния. Это был довольно логичный подход: чтобы понять источник силы чего-то, надо найти примеры его слабости. Чтобы понять, на чем «держится крыша», нужно посмотреть, где она проседает.

Баумайстер и его коллеги предложили «выделить несколько противоположных закономерностей», которые позволят им «разработать сложную и многогранную теорию, чтобы сравнить моменты, когда плохое сильнее хорошего и наоборот». Но у них не получилось. Изучив исследования по психологии, социологии, экономике, антропологии и другим дисциплинам, они не нашли убедительные примеры победы позитива.

Исследования показали, что плохое здоровье или дурное воспитание имеют больше влияния, чем крепкое здоровье и хорошее воспитание. Эффект негативного длится дольше, чем эффект позитивного. Неприятный образ (фотография мертвого животного) стимулирует больше электрической активности в мозгу, чем приятная картинка (миска шоколадного мороженого). Боль от критики гораздо сильнее удовольствия от похвалы. Наказания мотивируют учеников и сотрудников больше, чем награды. Плохая репутация зарабатывается легче хорошей, а избавиться от первой сложнее. Обзор научных работ показал, что негатив неопровержимо сильнее позитива. Почти случайно психологи обнаружили важный феномен. Он затрагивал так много областей, что общая закономерность осталась незамеченной.

Записывая результаты, Баумайстер посетил университет Пенсильвании и представил там свои открытия. Среди зрителей находился профессор Пол Розен. Он подошел после выступления и рассказал, что работал над похожим проектом, но использовал другой подход. Розен уже был известен благодаря своему высококреативному исследованию тем, которыми пренебрегали другие, например «Магическое мышление» и «Отвращение».

Он провел незабываемые эксперименты и показал, что испортить хорошее очень легко. Например, стерильного мертвого таракана помещали в стакан яблочного сока, а потом быстро убирали, но большинство людей отказывались сделать даже глоток. (Заметное исключение – маленькие мальчики, у которых почти невозможно вызвать брезгливость.) Большая часть взрослых теряла всякое желание пить яблочный сок, даже если его только что налили из новой упаковки в чистый стакан. Малейшее прикосновение отвратительного жука может сделать пищу внезапно несъедобной.

Но предположим, экспериментатор клал роскошный кусочек мягкого шоколадного торта на тарелку, полную стерильных тараканов. Теперь вам захочется съесть жуков? Вы можете представить такую замечательную еду, которая сделает этих насекомых съедобными? Нет, потому что нет средства против тараканов. Исследование Розеном отвращения и заражения подтвердило старую русскую поговорку: «Ложка дегтя портит бочку меда, но ложка меда не испортит бочку дегтя».

Рассматривая эту асимметрию, Розен обнаружил, что такой негативный уклон можно применить к широкому спектру феноменов. Во многих религиозных традициях человек может мгновенно оказаться проклятым или одержимым из-за одного-единственного нарушения, но нужны десятилетия усердной работы и преданности делу, чтобы стать святым. В индийской кастовой системе брахман считается грязным, если съедает пищу, приготовленную человеком из низшей касты, но неприкасаемый не становится чище, вкусив еду, приготовленную брахманом.

Баумайстера и Розена поразили некоторые лингвистические особенности. Как правило, психологи описывают эмоциональное состояние несколькими антонимами: счастливый или грустный, расслабленный или нервный, довольный или сердитый, дружелюбный или враждебный, оптимистичный или пессимистичный. Но просматривая психологические исследования хороших и плохих событий, Баумайстер заметил, что чего-то не хватает. Психологам давно известно: единственное событие может оставить в душе человека неизлечимый шрам на всю жизнь. Это описывают термином «травма». Но что ей противостоит? Какое слово описывает радость, длящуюся годами в ответ на позитивное событие? Антонима «травмы» не существует, потому что ни одно хорошее событие не имеет такого длительного эффекта.

Вы можете нарочно вспоминать счастливые моменты, но непроизвольные воспоминания, случайно приходящие в голову, в основном грустные. Плохие моменты рождают неосознанные чувства, которые так и не исчезают. Спустя полвека после Второй мировой войны исследователи сравнили американских ветеранов, сражавшихся в Тихом океане, с теми, кто бился в Европе, и обнаружили четкую разницу во вкусах: тихоокеанские ветераны все еще избегали азиатскую еду. Один плохой сексуальный опыт будет преследовать человека всю жизнь, но самая прекрасная ночь любви станет смутным воспоминанием. Одна измена способна уничтожить брак, но верность не может навсегда скрепить брачный союз. Один эпизод пренебрежения родительскими обязанностями порой приводит к десятилетиям мучений и терапий, но никто не проводит взрослые годы, все время вспоминая тот прекрасный день в зоопарке. Розен выявил и другие одиночные негативные слова. Например, нет антонима к слову «убийство».

Когда исследователи проверяли это понятие, обращаясь к людям с просьбой найти его, согласия не было. Некоторые не могли придумать антоним, другие предлагали не совсем верные слова, например «спаситель» (общий термин, который обычно применяют к духовному искуплению и другим типам спасения) и «спасатель» (а это уже напоминает события на борту). Предыдущие исследователи углубились в языки мира и обнаружили негативный уклон в распределении слов: у плохих понятий вроде «боли» оказалось больше синонимов, чем у антонима «удовольствие». Но «убийство» не имеет противоположного значения. Исследователи из университета Пенсильвания поискали другие похожие «уникальные существительные» и нашли только несколько. Все они оказались негативными.

Ученым удалось найти синонимы «сочувствию» (например, «сострадание» и «жалость»), но не было ни одного позитивного слова, связанного с реакцией на чью-то удачу. Нашли обозначение неожиданного негативного события – несчастный случай и шанс плохого исхода – риск, но в большинстве своем люди не могли вспомнить антоним тому или другому. (Проницательность – возможный вариант, но, очевидно, многие о нем не знали.) Еще почти никто не смог придумать антоним к слову «отвращение». Та же история произошла, когда исследователи стали искать варианты этих слов в двадцати языках, включая и самые используемые языки мира, и менее распространенные, например исландский и ибо. Результаты показали высокий уровень негативного уклона: иногда плохое так сильно, что люди даже не пробуют противопоставить ему хорошее.

Закончив сравнивать записи, Баумайстер и Розен поняли, что независимо друг от друга обнаружили один и тот же принцип и скоординировали публикацию своих работ в 2001 году. Оба труда теперь стали одной из самых цитируемых книг в социально-научной литературе. Они вдохновили психологов и многих других ученых на проведение сотен исследований негативного уклона. Так его обнаружили в новых областях, проанализировали его эффекты и проверили методы борьбы с ним. Мы хотим начать делиться все возрастающим количеством открытий с помощью этой книги. Они углубили наше понимание эффекта негативности и подтвердили базовые исследования.

Работа Розена в соавторстве с его пенсильванским коллегой Эдвардом Ройзманом называлась «Негативный уклон, доминирование негативности и заражение». Они пришли к следующему выводу: «Негативные события заметнее, сильнее доминируют в комбинациях и в целом эффективнее позитивных событий».

Труд Баумайстера назывался просто «Плохое сильнее хорошего». Он написал его вместе с двумя коллегами из Кейсовского университета – Эллен Братславски и Кэтлин Вос, а также Катрин Финкенауэр из Амстердамского свободного университета. Изучив данные, они пришли к следующему выводу: «Факт превосходства плохих событий над хорошими виден в повседневных событиях, важных эпизодах жизни (например, травма), результатах близких отношений, закономерностях соцсетей, межличностном общении и процессе обучения». Баумайстер и его соавторы отметили, что их собственная профессия целое столетие искажалась силой негатива. Журналы и учебники по психологии посвятили анализу проблем в два раза больше объема, чем определению источников счастья и благополучия. Почему? Одна гипотеза гласит следующее: «Психологи – пессимистичные мизантропы или садисты, которые испытывают извращенное удовлетворение от изучения человеческих страданий и неудач». Но лучшим объяснением этого факта команда Баумайстера посчитала давление на исследователей в этой молодой науке, связанное с требованием показать статистически значимые результаты: «Им нужно было изучить самые сильные возможные эффекты, чтобы отыскать правду во мраке дисперсии ошибок, а еще измерить ее. Если плохое сильнее хорошего, первые психологи не могли не тянуться к изучению негативной и проблемной стороны человеческой жизни».

Ученые следовали собственному принципу Анны Карениной, названному в честь знаменитого замечания Л. Н. Толстого: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Намного легче определить и измерить проблемы негатива, потому психологи и начали с них. Результаты исследований исказились еще больше, когда их обнародовали, потому что были пересказаны журналистами, которые хотели произвести мгновенный эффект своими статьями, а это, конечно же, подразумевало плохие новости. Поэтому авторы писали много историй о последствиях травмы и депрессии, но очень мало о стойкости разума и способности быть счастливым.

Посттравматический синдром стал широко известен, в отличие от концепта посттравматического роста, который встречается чаще. Многие люди в конце концов чувствуют, что пережитая травма сделала их более сильными, мудрыми, зрелыми, толерантными, понимающими. Или в каком-то смысле улучшила их. Влиятельный психолог Мартин Селигман часто жаловался на то, сколько внимания уделяют посттравматическому синдрому по сравнению с посттравматическом ростом. Это происходит из-за того, что люди по ошибке ждут от плохих случаев только дурных последствий. После ужасного события примерно 80 % людей не испытывают посттравматический стрессовый синдром. Хотя плохое событие сильнее хорошего, со временем люди реагируют на него так конструктивно, что им становится легче справиться с проблемами жизни. Удар судьбы в конце концов может сделать нас сильнее.

Психологи и журналисты были так заняты попытками подчеркнуть плохое, что пропустили настоящую правду о человеческой стойкости. Лишь осознав негативный уклон в своей сфере, психологи стали компенсировать его, изучая способы развития выносливости, роста и благополучия, а не просто пытаясь облегчить муки. Для этого они присмотрелись к силе плохого, как и исследователи в других сферах. Когнитивисты нашли новые способы противостояния ему при лечении тревожности и других расстройств. А еще научились использовать его силу для ускорения обучения. Экономисты уяснили, что негатив улучшает продуктивность работников. Социологи поняли, что сила плохого вдохновляет на благородное поведение, вот почему ад существует в большинстве популярных религий. Христианская доктрина первородного греха, гласящая, что человечество обречено на вечные страдания из-за Адама и Евы, может показаться слишком суровой. Несправедливым кажется и то, что героя в древнегреческих трагедиях наказывают за одну-единственную трагическую ошибку. Но эти верования соответствуют базовому элементу психологии и эволюции человека. Чтобы существовать, жизни приходится побеждать ежедневно. А смерти достаточно выиграть только раз.

Маленькая ошибка или недочет способны стереть весь успех. Негативный уклон адаптируется – таким термином биологи называют характеристику, которая увеличивает шансы на выживание индивида или целой группы. Среди наших предков в саванне выживали охотники-собиратели, которые больше старались избегать ядовитых ягод, а не выбирать вкусные. Они внимательнее высматривали хищников-львов, а не газелей. Признание доброты не было вопросом жизни и смерти, а вот игнорирование враждебности могло оказаться фатальным. На уровне группы выживание зависит от того, что исследователи называют принципом цепочки (основанным на идее, что прочность цепочки определяет ее самое слабое звено): один хороший человек не мог обеспечить выживание клана, но один беспечный повар мог бы отравить всех, приготовив ядовитые клубни. И единственный предатель мог сдать клан врагу.

И в наше время одна ошибка все еще может вас убить. Один враг способен сделать вашу жизнь несчастной. Одна неудача может стереть все предыдущие успехи. Концентрация на угрозах – важный элемент эволюции. Но острое чувство плохого может лишать нас сил, и то, что спасало охотников-собирателей, не всегда помогает нам.

Желание питаться калорийно было полезно в трудные времена в саванне, но сейчас, когда продавцы соблазняют нас нездоровой едой весь день, это может привести лишь к ожирению и проблемам со здоровьем. У негатива тоже есть продавцы, и они пользуются СМИ так же искусно, как и торговцы вредной пищей.

Вот почему современный мир кажется таким опасным. Терроризм – детище эры СМИ. До второй половины XIX века убийство нескольких невинных граждан было стратегически бесполезным. Но когда телеграф и дешевая пресса стали быстро распространять новости, террористы осознали силу одного ужасного действия. И ситуация катится по наклонной с тех пор, как кабельные каналы, сайты и СМИ начали соревноваться за внимание аудитории круглосуточно и каждый день. Они играют на врожденных эмоциях, подчеркивая угрозу, исходящую от природы, технологий, иностранцев и политических оппонентов. Выборы Дональда Трампа стали золотой жилой рейтингов, потому что упор сделали на худшее. В итоге едва ли проходит неделя, чтобы нас не предупреждали: «Западная цивилизация обречена».

Весь день власть плохого довлеет над нашим настроением и решениями. Она управляет новостями и провоцирует публичные дебаты, ведь ей злоупотребляют журналисты, политики, маркетологи, блогеры, гадюки из соцсетей, интернет-тролли и все, жаждущие нашего внимания на экранах. По историческим стандартам прошлая четверть века была необычайно спокойной, но люди стали свидетелями большего количества битв и кровопролития, чем когда-либо раньше.

Уровень жестоких преступлений в США резко снизился, но население считает, что он поднялся: СМИ широко освещают каждый случай. Постоянная диета из плохих новостей делает людей беспомощными. Они начинают воспринимать собственные волнения как катастрофу, их угнетает ситуация в мире.

Хотя продолжительность жизни растет, мы тратим свободное время на чтение заголовков вроде «Почему эта диета убивает вас». Какой бы счастливой ни была семейная жизнь, вас засыпают статьями о семи признаках того, что партнер изменяет, и с пятью советами, как обезопасить ребенка от похищения. Как бы добродетельно вы ни жили, те, кто хочет заманить вас в свои сети, найдут способ напугать. Вы не находитесь в безопасности ни в царстве интернета, просматривая видео с милыми животными, ни когда алгоритм предлагает вам статьи, предназначенные для хозяев питомцев: «Съест ли вас ваша собака, если вы умрете? Почитайте факты». Пока мы не узнаем, как справиться с пагубным влиянием негатива, он будет искажать наши эмоции и взгляд на мир.

Из-за него самые счастливые люди в истории чувствовали себя проклятыми. Тысячи лет обычный человек проживал короткую жизнь, усердно трудясь на ферме. В 1950-х большинство людей в мире растягивали доллар на день и не умели читать. Но сегодня живущая за гранью бедности и безграмотная молодежь составляет менее 10 %, и этот показатель все время падает. Мы богаче, здоровее, свободнее и находимся в большей безопасности, чем наши предки. Но мы не наслаждаемся этим счастьем. Мы предпочитаем слушать и голосовать за тех, кто говорит, что мир катится в тартарары.

Вместо расширения горизонтов мы злимся из-за несправедливостей и ужаса катастроф. И слишком часто наша реакция все только ухудшает.

Негативный уклон заставляет уделять особое внимание внешним угрозам и таким образом преувеличивать их. Но мы склонны к другому типу уклона, когда заглядываем в себя. Обычно мы завышаем свои заслуги, а наша способность к самообману просто поразительна. Когда преступников, отсидевших срок за нападение, ограбление или мошенничество, попросили сравнить себя с остальным населением страны, они назвали себя более честными и сострадательными людьми с более высокими моральными принципами и лучшим самоконтролем. Они не чувствовали свое превосходство только в одном показателе. Когда речь касалась законопослушания, преступники скромно давали себе среднюю оценку.

Мы все склонны переоценивать личные способности, как и контроль над своей судьбой. Люди чувствуют ложную безопасность на дороге, потому что считают себя неплохими водителями и уверены: навыки защитят их. Но многие происшествия провоцируют независимые факторы. Еще, когда людей спрашивают, сколько времени у них уйдет на завершение проекта, они, как правило, недооценивают срок, считая, что контролируют время и не допустят задержек. «Оптимистический уклон» заставляет нас умалять риск некоторых типов негативных событий. Мы прекрасно понимаем, что может случиться беда (на самом деле, у нас нереально завышенное ожидание такого поворота событий), но говорим себе, что это произойдет с другими. Снова и снова токсичная комбинация страха и чрезмерной самоуверенности приводит к катастрофам.

Политологи с ее помощью выявили самые странные ошибки современной истории, начиная с бойни Первой мировой. Почему Германия так жаждала войны, оказавшейся безрезультатной? До войны эта страна была величайшей экономической и военной силой в Европе. Такой могущественной, что соседи не могли и подумать о нападении на нее. Но лидеры Германии одержимо видели враждебность повсюду. В 1912 году немецкий канцлер размышлял, стоит ли сажать деревья в своем поместье, ведь «русские в любом случае доберутся сюда через несколько лет».

Пока историки пытаются придумать рациональное объяснение этой паранойе, политологи Доминик Джонсон и Доминик Тирни (не родственник) полагают, что лучшее объяснение содержит литература по психологии.

Недавно они объяснили на основе работ Баумайстера и Розена страхи, приведшие лидеров Германии к Первой мировой войне и заставившие Америку напасть на Ирак в 2003 году. Как и немцы, американцы переоценили угрозу, ошибочно считая, что у Саддама Хуссейна есть оружие массового уничтожения. И, как и немцы, рассчитывавшие на быструю победу, американцы пострадали от оптимистического уклона, переоценив свой план заменить Саддама стабильным демократическим правительством. В своем фанатичном желании убрать придуманную угрозу, они создали настоящую, подпитав хаос, который позволил процветать ИГИЛ и другим джихадистским группам.

Это все примеры того, что мы называем Кризисом Кризиса: бесконечная серия раздутых угроз, которые приводят к пагубным действиям. США – величайшая военная сила в истории, но политики хотят заставить нас верить, что Иран и Северная Корея – смертельная угроза для американцев. Чем безопаснее становятся улицы, тем старательней СМИ ищут новые угрозы: придуманные всплески жестокости нелегальных мигрантов (которые, скорее всего, менее преступны, чем местные) или так называемый рост «угрозы, исходящей от чужаков» – убийц-похитителей детей (риск этого намного ниже смерти от молнии). Если сегодня плохих новостей мало, в ход идут угрозы будущего – вирус может стереть с лица земли все человечество, мир захватят роботы, вся природа погибнет. Апокалиптические предсказания стали такими обыденными, что когда детей предподросткового возраста в Америке спросили, какой будет планета, когда они вырастут, один ребенок высказал страх, что Земля перестанет существовать.

Точный термин, определяющий людей, которые запугивают нас – предприниматели доступной информации. Это журналисты, активисты, ученые, судебные адвокаты и политики, гораздые наживаться на склонности человека оценивать опасность по известным примерам. Людей, убитых по всему миру Аль-Каидой и ИГИЛ за последние два десятилетия намного меньше, чем американцев, погибших в собственной ванной. Но на экранах нам снова и снова показывают жертв терроризма. В итоге развивается бесконечный процесс, который Тимур Куран и Касс Санстейн назвали каскадом доступной информации: плохие новости вызывают общественный страх, другие сообщения об опасности и еще больший страх. Вот почему 40 % американцев боятся, что они или члены их семей погибнут в ходе теракта. В то же время СМИ не трубит вовсю о количестве смертей в ванной, и потому они не внушают ужас населению. Миллионы американцев моются, не боясь за свою жизнь.

* * *

Мы хотим противостоять каскаду страха, который вызывает ненужные личные волнения и деструктивную общественную политику. Мы постараемся запустить новый тип каскада. Мы верим, что Земля будет существовать, когда вырастут нынешние дети и хотим, чтобы они и их родители разделяли наш оптимизм. Жизнь больше не такая «противная, грубая и короткая», как Томас Гоббс описывал положение первых людей. Но психологи узнали, что даже самые зажиточные долгожители все еще так считают.

Когда исследователи спросили взрослых в США, Канаде и Индии, короткая жизнь или долгая, легкая или сложная, северные американцы были не оптимистичнее индусов, хотя по статистике превосходили их в продолжительности жизни и доходе. Только один из восьми северных американцев считал жизнь длинной и легкой. Остальные называли ее короткой и трудной. Неудивительно, что оптимисты были намного счастливее пессимистов и более склонны к патриотизму – готовы голосовать, заниматься благотворительностью и волонтерством.

Как расширить ряды оптимистов? Мы точно не ждем, что эффект негативности исчезнет, но покажем, как не дать ему управлять вами. Во-первых, мы рассмотрим его власть – насколько плохое сильнее хорошего, как оно воздействует на мозг, искажает восприятие других людей и риска, и как можно это минимизировать. Мы научимся направлять силу плохого в позитивное русло и разберемся с конкретными вызовами эффекта негативности в бизнесе и интернет-мире. Еще мы рассмотрим врожденные способности человека и осознанные стратегии, которые могут противостоять современному потоку плохого. Люди уникальны, по сравнению с другими животными, благодаря способности контролировать – или по крайней мере признавать – негативный уклон.

Другие существа обладают врожденным неприятием опасности и механизмом, который вырабатывает неприязнь к угрозе довольно быстро. Но люди преодолевают неприятие по-своему. Нам часто начинает нравиться то, что изначально пугало, например фильмы ужасов или американские горки. Мы морщимся от первого глотка кофе, кусочка чеснока или перца, но потом учимся ценить этот опыт. Страх падения – врожденный. Дети проявляют его до того, как учатся говорить. Но некоторые люди увлекаются прыжками с парашютом или банджи-джампингом. Мы поймем, что вокруг есть больше причин для радости, чем для скорби, и улучшим этим знанием свою жизнь. Мы можем процветать, несмотря на власть плохого, но сперва надо научиться это делать. Давайте начнем с основной стратегии: знай своего врага.

Глава 1. Насколько плохое плохо?

Подключаем здравый рассудок

В начале карьеры, прежде чем выпустить труды по эффекту негативности, Баумайстер провел то, что снисходительно назвал пилотным исследованием. Изучал он себя. В то время Баумайстер состоял в отношениях с гениальной, очаровательной и любящей женщиной – по крайней мере, такой она была большую часть времени. Но порой впадала в ярость и кричала так, что ученый приходил в отчаяние и смятение. Он никогда не слышал, чтобы родители поднимали друг на друга голос и еще не имел отношений с таким переменчивым человеком. Казалось, избранницу могли разозлить даже такие мелочи, как капающая на пол ванной вода во время мытья в душе или моменты, когда Баумайстер забывал выключить утюг, закончив гладить рубашки. Однажды его возлюбленная так расстроилась, что разбила тарелку о стену кухни.

Ученый знал, что неидеален и понимал: над отношениями надо работать, но такие сцены выдерживать было трудно.

Но после вспышек гнева женщина искренне сожалела. Извинялась, признавая вину, и спокойно объясняла, что ее расстроило и как это сделать правильно в следующий раз. Сомнения Баумайстера исчезали, когда он слушал возлюбленную, снова видел ее гениальность и очарование. Он вспоминал их жизнь до этого момента, волнующие мгновения, когда узнавал в ней родную душу, и понимал, что все еще любит ее. Они страстно мирились, обещая друг другу больше стараться. Она поработает над своим темпераментом, а он попробует стать заботливее. Хорошие времена возвращались, но ненадолго. Когда ученый пытался подстроиться под возлюбленную, она называла это уловкой и все равно злилась на него. Поэтому Баумайстеру хотелось закончить отношения. Но на другое утро его надежды вновь оживали.

Ученый понимал, что хорошее и плохое необязательно противоположны и могут сосуществовать на разных территориях.

Он знал, что влюбленный должен следовать за своим сердцем, но каким именно сердцем, в какой день?

В плохие дни Баумайстер отчаянно хотел освободиться, но боялся остаться в одиночестве. Он вырос в семье, где любовь была скорее долгом, чем радостью, поэтому влюбленность изменила для него весь мир. Разве не безумие – закончить отношения, которые принесли столько счастья? Из уроков психологии ученый знал, как легко люди поддаются эмоциям. Он не доверял своим чувствам, видя, как безумно они мечутся между благословением и отчаянием. Он пытался найти способ вернуть в отношения здравый смысл.

Нам всем знакомо это чувство. Вы пытаетесь оценить роман, работу, дружбу или проект и видите как плюсы, так и минусы. Вы хотите упорствовать и продолжать, но что, если цена слишком высока?

Внутренний голос подсказывает убираться, но вам трудно доверять ему из-за власти плохого. В напряженной или сложной ситуации оно кажется сильнее.

Чтобы правильно взвесить позитив и негатив, нужно задействовать здравый рассудок – Систему 2. Так психолог Даниел Канеман называет часть мозга, ответственную за логику и более медленный когнитивный процесс. В краткосрочной перспективе Система 2 требует больше мысленных усилий, чем доверие своему «нутру». (Канеман назвал интуицию Системой 1. Это инстинктивная и эмоциональная часть мозга, наиболее подверженная силе плохого.) Но в долгосрочной перспективе вы сэкономите энергию и избежите боли.

Из-за романтических терзаний молодой Баумайстер вернулся к классической стратегии поставленных в тупик ученых-социологов: начал собирать данные. Он создал приблизительную бинарную систему измерения. Каждый вечер, обдумывая свой день, он спрашивал себя, рад ли этим отношениям, и отмечал «да» или «нет» в блокноте. Еще ученый установил некоторые границы. Если плохих дней окажется больше, чем хороших, это будет очевидным поводом для расставания. Если на каждый плохой день приходится по крайней мере четыре хороших – стоит остаться вместе. А нечто посередине… ну, нечто посередине. Баумайстер понимал, что эти параметры произвольны, но отчаянно желал конкретики.

Несколько месяцев ведения записей показали, что пропорция в целом не меняется, но ясности не было. На два хороших дня приходился один плохой – соотношение посередине установленных рамок. Что делать? Ученый видел, что хороших дней значительно больше, но плохие были просто ужасны. Поэтому он решил расстаться с возлюбленной. Это решение выдал скорее его инстинкт, а не данные, но в итоге другие ученые нашли рациональное объяснение такому решению и методу его исследования.

Делая записи в блокноте, Баумайстер столкнулся с понятием, которое позже назовут пропорцией позитивности. Она означает количество хороших событий на каждое плохое.

Столь простое соотношение не может измерить всю сложность любви или жизни, но это – ценный инструмент для понимания эффекта негативности. Он дает исследователям возможность измерить плохое и определить его влияние. Он позволяет психологам и консультантам диагностировать проблемы и оценивать прогресс.

Возможно, важнее всего то, что эта пропорция дает всем нам способ справиться с властью плохого. Например, мы можем использовать рациональную часть мозга для борьбы с изматывающими страхами и волнениями, которые ограничивают нашу жизнь, искажают выбор и ломают отношения. Чтобы понять, как дела у одного человека, пары или группы и преодолеть негативный уклон, нам нужен метод сравнения позитивного и негативного. Это позволит определить их относительную силу.

Вам нужно задать вопрос: насколько плохое плохо?

Посчитаем способы

Одним из первых исследователей пропорции позитивности был клинический психолог Роберт Шварц, который задумался, насколько хорошо он и его коллеги помогают пациентам. Он хотел получить более точные измерения прогресса взамен «после лечения депрессия клиента уменьшилась». За пару десятилетий, начиная с 1980-х, Шварц сравнил количество позитивных и негативных эмоций, о которых сообщали люди, проходившие психотерапию. Он обнаружил, что пациенты в серьезной депрессии испытали вдвое больше негативных эмоций, чем позитивных. Но такую пропорцию можно было изменить в лучшую сторону разговорами и антидепрессантами.

Была и другая крайность: некоторые люди радовались 90 % времени. Они нереалистично смотрели на мир и были склонны к эгоманиакальности, маниям и отрицаниям.

Жизнь не всегда идеальна, и здоровый человек должен реагировать на плохое, но в пределах разумного.

Шварц пришел к выводу, что люди с одинаковым количеством позитивных и негативных эмоций склонны «иметь небольшие нарушения». А «нормально функционируют» те, у кого определили пропорцию позитивных эмоций к негативным как 2,5:1. Пациенты с «оптимальным функционированием» имели соотношение 4:1. Все это может казаться чистой теорией, но она помогает врачам точнее измерять эмоции, а это – важный шаг в лечении таких болезней, как депрессия.

Другие исследователи оценивали любовь или нелюбовь людей очень непоэтичным способом. Согласно одному простому методу, нужно посчитать, сколько раз партнеры занимались сексом и сколько раз ссорились. Сами цифры ничего не открывали: одни счастливые пары мало спорили и мало занимались сексом, другие счастливые пары много ссорились и часто занимались любовью для примирения. Но это соотношение оказалось надежным предсказателем перспектив брака.

Есть и более амбициозный метод: надо посчитать моменты, когда партнеры находят общий язык. Психолог Харрис Фридман провел одно из первых исследований в 1971 году и записал количество хороших и плохих комментариев, которыми обменивались супруги в ходе стрессовой игры, требующей от людей сотрудничества. Он обнаружил, что соотношение позитивности и негативности во время игры отражает удовлетворение супругов браком. В других исследованиях психолог Джон Готтман выяснил, что в проблемных отношениях у партнеров поровну хороших и плохих моментов.

Но у крепких пар позитивных моментов в пять раз больше, чем негативных.

Эта «Пропорция Готтмана» 5:1 создала полезный стандарт для определения разных типов отношений. Одни счастливые пары реже проявляют любовь, но процветают, потому что почти не ссорятся, другие чаще ругаются, но восполняют это теплом и добротой. Неофициально некоторые исследователи называют эту пропорцию правилом «пяти «перепихонов» на каждую ссору». Это упрощение, ведь помимо секса есть много способов проявлять любовь, но это легкий способ ответить на фундаментальный вопрос: насколько хорошее перевешивает плохое? Пропорция Готтмана – перспективная цель для пар, но она не означает, что плохое в пять раз сильнее хорошего. Семейные психологи советует ввести пропорцию 5:1 потому, что она выходит за пределы равновесия.

Бихевиоральные экономисты изучали пропорции позитивности мерой попроще: долларом. Эксперименты, проведенные более полувека назад, показали, что люди готовы делать неразумные ставки из-за жажды денег. Хотя это, конечно, не новость для работников казино. Но исследования показали, что люди вели себя еще иррациональней, когда возникал риск потерять деньги. Этот феномен получил название «неприятие потерь» после исследования Даниела Канемана и Амоса Тверски. Они обнаружили, что большинство людей не готовы делать ставки при равных шансах в игре на подкидывание монеты. Они избегают риска потерять 20 долларов из-за подброшенной монетки, если им не предложили потенциальную выгоду в виде двойной суммы – 40 долларов. Почему бы и нет?

«Потери пугают больше, чем радует выигрыш», – заключили Канеман и Тверски.

Но недавно другие исследователи определили еще одну причину осторожности азартных игроков. Дело не только в том, что люди не любят терять деньги. Они не верят, что подброс монетки – это ставка 50:50. Их терзает чувство, что вместо выбранной решки обязательно выпадет орел. Звучит безумно, но именно так мы часто представляем будущее.

Если, например, нам дадут одинаковый прогноз погоды для Лондона и Мадрида – 10 % вероятности дождя в каждом из городов, – в основном все подумают, что дождь пройдет в Лондоне. Математически это предположение не имеет смысла, но легче представить мокрую погоду в Англии, а не в Испании. Чем ближе нам сценарий – чем больше мы его видели или представляли, – тем вероятнее он кажется.

Такое заблуждение может исказить представление о подброшенной монете. Эксперименты, изучающие мышление азартных игроков, показывают, что они уделяют больше внимания потенциальной потере, а не выигрышу. И поскольку они много размышляют над плохим исходом, то начинают верить, что он вероятнее, и отказываются от ставок 1:1. Они требуют разницу хотя бы 2:1, а иногда и больше, в зависимости от суммы денег на кону и других факторов. Экономист Ричард Талер обнаружил, что чем выше эмоциональные ставки, тем выше пропорции.

Правило Четырех

Мы уже поняли: нужно 2–5 хороших вещей, чтобы победить одну плохую. Неудивительно, что именно «денежные» исследования дали самые низкие показатели. В таких ситуациях мозг легче справляется с негативным уклоном, сосредоточившись на цифрах вместо эмоций. Как бы ни было больно терять деньги, утрату 100 долларов целиком восполнит выигрыш в 100 долларов. Азартные игроки натаскивают себя действовать по математическим моделям, а не инстинктивно. Не все на это способны, но эксперименты с деньгами показали, что некоторые люди намеренно добиваются баланса в соотношении потерь и выигрышей. В таком случае средняя пропорция составляет 2:1.

В случаях, не связанных с финансами, делать точные сравнения намного труднее, и большая часть хороших и плохих событий жизни не вызывает такие обдуманные реакции. Как уже было отмечено, обычно такая пропорция выше 2:1 у людей, которые справляются с депрессивными мыслями или конфликтами в паре. Исследование настроения рабочих во время смены показывает, что неудачи влияют на них в 2–5 раз сильнее положительного события.

Эмоции делают нас менее рассудительными и более подверженными власти плохого.

Психолог Барбара Фредриксон придумала один их самых цитируемых способов измерения эмоционального благополучия. Раздав диагностические тесты студентам Мичиганского университета, она разделила их на две категории: успешные и отстающие. Первые обладали четким чувством цели и контроля над жизнью, принимали себя и ладили с другими. Это и продемонстрировали результаты их тестов. У отстающих было больше личных проблем, и они не чувствовали себя полноценными членами общества.

Весь следующий месяц обе группы ежедневно записывали свои успехи и неудачи. Каждый вечер они заходили на сайт и оценивали, как интенсивно испытывали эмоции днем, если вообще их испытывали. Список включал в себя позитивные реакции (изумление, восторг, радость, сострадание, удовлетворение, благодарность и любовь) и негативные (злость, презрение, грусть, стыдливость, вина и страх). Изучив все ежедневные отчеты, Фредриксон обнаружила, что отстающие студенты испытывали больше хороших эмоций, чем плохих, но в целом пропорция позитива к негативу составляла 2:1. Соотношение успешных студентов было немного выше – 3:1.

Это открытие привлекло внимание, потому что показало большую пользу позитивной психологии.

Фредриксон и другие исследователи еще раньше провели эксперименты в лабораториях, доказавшие следующее: благодаря позитивным стимулам люди лучше справляются с креативными заданиями. Они буквально видят цельную картину. Они мыслят шире, а не сосредотачиваются на одном. Такое бывает и при негативном стимуле. Фредриксон разработала так называемую теорию «расширяй и строй»: хорошие эмоции расширяют ваши взгляды и позволяют развивать навыки, которые помогут вам процветать как в личном, так и в профессиональном плане.

Эта теория стала одной из самых влиятельных в позитивной психологии, а исследование дневников студентов подтвердило ее и стало методом понимания успехов людей.

Исследователи продолжают находить похожие пропорции позитивности, измеряя другие виды плохих и хороших эффектов. Один из самых простых и любимых нами (потому что Баумайстер занимался этим во время проблемного романа) способов измерения – подсчет хороших и плохих дней. Некоторые исследователи задавали людям вопрос: «Счастливый у вас был день, плохой или типичный?» Психолог Рэнди Ларсен использовал это в исследованиях 1–3 месяцев повседневного настроения людей. Кроме позитивных и негативных эмоций, люди выделяли лучший и худший моменты дня и оценивали, как сильно на них повлияло каждое событие. Ларсен объединил все ответы, чтобы определить каждый день, как в целом позитивный или негативный. Он выяснил, что в среднем на каждый плохой день приходится три хороших.

Чтобы выйти за границы среднего, вам нужны по крайней мере четыре счастливых дня на каждый неудачный.

Мы видим это полезной целью и не только потому, что именно ее выбрал юный Баумайстер. С тех пор, как он сделал это предположение, исследователи постоянно доказывали, что плохие вещи, по крайней мере, в два раза сильнее хороших. А ситуации, связанные с эмоциями и отношениями, минимум в три раза значимее «денежных». Чтобы хорошее победило плохое, пропорция позитивности должна составлять хотя бы 3:1, а лучше – выше. Поэтому мы предлагаем совет, который называем Правилом Четырех: одно плохое событие нейтрализуют четыре хороших.

Это примерная цифра, и мы не заявляем, что нашли универсальную постоянную вроде числа Авогадро или значения скорости света. Это надежный способ, а не закон природы. Такая пропорция не подойдет каждому в любой ситуации и ко всем событиям. Некоторые виды плохого несравнимо сильнее. Как мы заметили раньше, у слов «травма» и «убийство» нет позитивного антонима.

Но в целом у всех негативных слов они есть, потому что обычно плохому противопоставляют хорошее. Большую часть времени в нас царит смесь из разных чувств и событий. По ней мы оцениваем себя и свои перспективы, взвешивая плюсы и минусы. Правило Четырех поможет вам здраво посмотреть на отношения или работу с помощью техники подсчета Баумайстера. Если обычно с понедельника по четверг вам хорошо на работе, скорее всего, это восполнит плохую пятницу. Конечно, пропорция 4:1 не особо утешит, если в пятницу вас уволят, но это уже не типичная неделя. Правило действует только при рассмотрении равномасштабных событий: обычные успехи и неудачи на работе, проявления любви или враждебности дома.

Если вы занимаетесь с партнером сексом в четыре раза чаще, чем ссоритесь, такие отношения кажутся вполне здоровыми. Если пропорция всего 2:1 или 3:1, ваши перспективы более туманны. А 1:1 – это не совпадение, это проблема.

Если вы займетесь саморазвитием – ежедневными упражнениями или здоровой диетой, – Правило Четырех будем вам полезно. Люди часто отказываются от Нью-Йоркской решительности, потому что ставят невозможные цели и сдаются после первой же неудачи. Худеющие каждый день подчиняются, как говорят исследователи питания, эффекту «какого черта»: «Теперь, когда я нарушил диету, попробовав мороженое, можно доесть и всю банку».

Вместо того чтобы стремиться к идеалу и отчаиваться из-за срывов, можно поставить цель придерживаться расписания хотя бы четыре дня из пяти.

Возможно, это слишком вольный подход, например, к попыткам бросить курить. Тут важнее действовать сразу и наверняка. Но обычно лучше всего работает пропорция добродетели и греха 4:1 или другая ее вариация.

Не забывайте про это, обдумывая последствия своих действий. Если вы опаздываете на собрание, то не исправитесь, придя в следующий раз пораньше. Если вы скажете или сделаете что-то неприятное, не ждите, что один добрый поступок все исправит. Оценивая и романтического партнера, и сотрудника, найдите минимум четыре комплимента на каждое критическое замечание. (Чуть позже мы детально обсудим, как и когда делать комплименты.) Естественно, нельзя всегда воспринимать это правило буквально. Не надо отправлять четыре букета, чтобы извиниться за одну ошибку. Но, скорее всего, только цветы не возместят ущерб. Постарайтесь исправить это и другими способами. Помните о пропорции, и она поможет вам справиться с ошибками в отношениях, на работе и по жизни в целом.

Правило Четырех – это еще и полезный шаблон для оценки успешности фирмы или продукта. Обычно у процветающих компаний три довольных клиента приходятся на одного разочарованного.

Это можно оценивать как по результатам опросов, так и по отзывам в интернете. Среди миллионов страничек компаний на Yelp[4] можно увидеть три хороших отзыва (4 или 5 звезд) на один плохой (1 или 2 звезды). Так что, если хотите превысить средние показатели, стремитесь к пропорции позитивности 4:1 или выше и уделяйте особое внимание недовольным клиентам (мы обсудим их в главе 7).

Так нужно исправлять и плохую репутацию. Одного решения проблемы недостаточно. Неудачную рекламу надо затопить волной качественной. Так, например, филиал шоколадной компании «Кэдбери» в Индии справился с рекламным фиаско в 2003 году. В октябре, главном месяце продаж шоколада благодаря Дивали – ежегодному индийскому фестивалю света, – некоторые покупатели сообщили о червяках в плитках шоколада Кэдбери. Индийское правительство объявило расследование и обыскало фабрики компании, вызвав этим ряд новостных сообщений. В итоге продажи Кэдбери рухнули. Расследование оправдало фабрики: проблему вызвало неправильное хранение в магазинах, не связанных с Кэдбери. Но руководители фирмы понимали, что хорошие новости не затмят плохую рекламу.

Компания начала Проект Вишвос или Проект Доверия, чтобы противостоять образам кишащих червями сладостей. Она ввела ламинированную «чистую» упаковку для шоколада Кэдбери и снабдила продавцов металлическими контейнерами и холодильниками для правильного хранения. Компания открыто сообщила об этих инновациях, проведя пресс-конференции и презентации по всей Индии, выпуская видео-релизы, спонсируя детскую викторину на телевидении и публикуя рекламу в газетах на одиннадцати языках. Кэдбери потратили много денег и пригласили сняться в рекламе звезду кино Амитабха Баччана. По опросам клиентов он оказался одним из двух людей в Индии, пользующихся доверием (вторым был премьер-министр). В рекламе показывали, как актер посещает фабрики Кэдбери, проверяя новые упаковки и уверяя внучку, что шоколадка безопасна. Такой поток идей справился с плохой рекламой и спас продажи Кэдбери, а студентам, изучавшим бизнес по всему миру, этот пример показал, как можно победить кризис.

Мы сами виноваты в негативном уклоне, потому что, обсуждая Правило Четырех, подчеркивали, как много внимания надо уделять ошибкам и проблемам. Но у этого есть и обратная сторона – урок позитивности, о котором нельзя забывать, решая внешние проблемы.

Помните, что негатив может исказить ваши суждения, но вы способны справиться с ним.

Большинство суеверий основано на эффекте негативности. Если черная кошка перебежала вам дорогу, и потом произошло несколько хороших событий, вы едва ли их заметите, но одна неудача превратит вас в суеверного человека. Конечно, есть и позитивные приметы, например, говорят, что подкова или кроличья лапка приносят удачу, но по большей части они негативные. Так и большинство историй о сверхъестественном – страшные. Исследования показали, что в фольклоре и мифологии мира намного больше упоминаний злых богов и демонов, а не готовых помочь божеств, ангелов и фей-крестных. Проводя лабораторные эксперименты, психологи выяснили, что мы не только больше замечаем плохие события, но и скорее готовы приписать их внешним силам.

Когда бейсбольная команда проводит серию хороших сезонов, считают, что все дело в навыках игроков. Но полосу неудач фанаты объясняют Проклятием Бамбино[5], или Козла (которых винили за проигрыши «Бостон Ред Сокс» и «Чикаго Кабс»).

Даже если мы не призываем сверхъестественные силы, мы все равно даем слишком много власти отдельным плохим событиям. Но это можно компенсировать, помня про Правило Четырех. Когда вас ранит оскорбление или критика, скажите себе, что причиной может быть негативный уклон, а не ваши способности. Вместо того чтобы зацикливаться на едком комментарии в соцсетях, перечитайте четыре комплимента. Когда злитесь на друга, который подвел вас, вспомните времена, когда тот же друг вас поддержал.

Особенно осторожно судите о внешних группах. Исток современной политической поляризации – гнев, вызванный отдельными поступками оппозиции. Прежде чем судить об иммигрантах по ужасным историям, подумайте о четырех других иммигрантах, с которыми вы взаимодействуете каждый день. Прежде чем назвать республиканцев расистами, а демократов марксистами, подумайте об их представителях в своей семье. Прежде чем отчаиваться из-за новостей, вспомните, что политики и журналисты часто делают ложные обобщения. Они выставляют редкое событие нормой, игнорируя общую картину. И сосредотачиваются на одном внезапном убийстве, хотя факты доказывают, что большая часть районов безопасна. Политики называют закрытие одной фабрики симптомом индустриального упадка Америки и поводом для протекционной торговой политики, хотя производство в стране росло десятилетиями (об этом большинство американцев не знает).

Вы не можете отказаться от Правила Четырех, потому что одно плохое событие перевесит парочку хороших, но не нужно делать выводы на основе инстинктов. Если что-то пойдет не так, не считайте это предвестником неизбежного рока, чего бы оно ни касалось: личной неудачи или размышлений о состоянии мира. Несмотря на ужасные первые заголовки новостей, чаще всего на каждое плохое событие приходится больше четырех хороших. Вот почему жизнь большинства людей в мире улучшается. И вот почему, если вы будете слишком остро реагировать на негатив, то ухудшите ситуацию.

Повернутые на безопасности

Самая затратная, но мало обсуждаемая из пагубных привычек – помешательство на безопасности.

Мы так зациклены на плохом – вспоминаем его, представляем, избегаем, – что позволяем страху управлять нами и слишком осторожничаем.

Мы так хотим избежать одной очевидной угрозы, что не замечаем проблемы поменьше. Так мы теряем шанс на счастье и успех в любви и, как ни странно, делаем свою жизнь менее безопасной.

Вспомните, как американское общество и правительство отреагировали на угон самолетов 11 сентября 2001 года. До того утра лучшей стратегией при угоне самолета была такая: пилот должен отдать управление преступнику. Предполагалось, что тот захочет безопасно приземлиться, а не убить себя вместе с пассажирами. Это стало уязвимостью, из-за которой террористы устроили крушение трех самолетов 11 сентября. Но четвертый не рухнул, потому что пассажиры постарались перехватить управление, прознав о предыдущих атаках и быстро поняв, что на новую тактику нужен новый ответ: нельзя давать угонщикам управлять самолетом.

С тех пор террористы больше не рассчитывают на такую стратегию. Даже если пассажиры не станут вмешиваться, пилот может забаррикадироваться в своей кабине и игнорировать требования угонщиков. Хоть что-то положительное в катастрофе 11 сентября: новая террористическая угроза авиации уже изжила себя.

Но ужас от плохих новостей затмил умы людей. Страх новых угонов вызвал запрет на полеты всех авиалиний на два дня, подарив террористам еще одну победу пропаганды и вызвав бо́льшие экономические проблемы, чем сама атака. Когда полеты возобновились, пассажирам запретили брать на борт щипчики и ножницы, словно кто-то может угнать с их помощью самолет. Для защиты путешественников конгресс создал раздутый бюрократический аппарат, чтобы проверять пассажиров – Администрацию Транспортной Безопасности, АТБ, которая прославится своей неэффективностью и некомпетентностью, потратив впустую более 50 миллиардов долларов за следующее десятилетие. АТБ, которую пассажиры нарекли «А тысячи бьют баклуши», постоянно доказывала, что не способна найти настоящую угрозу вроде бомбы в багаже. Ее некомпетентность эксперты авиации поняли с самого начала. Они предупреждали Конгресс в 2001 году, что централизованная бюрократия сработает хуже, чем децентрализованные системы, как в Израиле и других странах, сталкивающихся с терроризмом.

Но после событий 11 сентября Конгресс так паниковал, что не мог действовать рассудительно, как и американский народ в целом. Весь следующий год миллионы людей предпочли самолетам машины, чем создали так называемый «11 сентября. Акт 2». Вождение опаснее полетов, и результатом аэрофобии стали дополнительные 1600 смертей.

Помешательство на безопасности – проблема, даже если ставки не так высоки, а люди обладают знаниями и опытом, чтобы принимать разумные решения.

Любой гольфист знает, что берди[6] на одной лунке (на удар меньше, чем пар[7]) сравняет богги[8] на другой лунке (на один удар больше). Но даже лучшие профессионалы играют так, словно не верят в это. Они считают, что лучше избегать богги, чем делать берди.

– Вам вообще не хочется делать богги, – однажды объяснил Тайгер Вудс. – Чисто психологически разница между богги и берди, на мой взгляд, в том, что лучше сделать пар патт[9].

Но поддавшись власти плохого, Вудс и его коллеги-профи обрекают себя на худший результат, что и обнаружили экономисты Девин Поуп и Морис Швайцер, анализируя миллионы паттов.

Когда этим профи выпадает шанс сделать берди, они делают не такой патт, как если бы пытались сделать пар. Вместо того, чтобы забить мяч, они смягчают удар, гарантируя легкий патт для пара и не рискуя перебросить мяч за лунку, и бить еще едва патта, чтобы выполнить страшный богги. Такая стратегия помогает избежать богги, но часто стоит игрокам берди, так что в конце турнира им, как правило, не хватает одного удара. Этого бы не случилось, выполняй они берди.

Экономисты подсчитали, что за сезон страх богги стоит каждому ведущему профессионалу более 600 000 долларов.

Профессиональные футбольные тренеры в Америке еще больше помешаны на безопасности. Они постоянно изучают статистику выступлений в поисках хоть малейшего преимущества, чтобы заработать больше очков и оправдать мультимиллионные зарплаты в долларах. Но продолжают допускать одну и ту же ошибку, сталкиваясь с решением на четвертом укороченном. На четвертом дауне, когда нужно преодолеть еще 1–2 ярда, чтобы заполучить мяч, игроки, как правило, отказываются бежать за ним. Вместо этого отправляют кикера[10] пробивать пант[11] сопернику, жертвуя шансом удержать мяч, но улучшая свое положение на поле примерно на сорок ярдов.

Такой обмен чего-то стоил в прошлом футбола, когда счет был маленьким и правили защитники, а командам было сложно наступать. Но нет смысла соблюдать эту традицию с современными пасующими нападающими, которые так легко перемещаются по полю. Собрав данные тысячи игр Национальной футбольной лиги, аналитики заметили, что обычно, если команда не находится глубоко на своей территории, выбивать мяч на четвертом дауне – плохая стратегия: хорошее положение на поле ценится меньше, чем шанс удержать мяч и постараться забить. Грегг Истербрук, автор колонки в «Tuesday Morning Quarterback», подсчитал, что типичная команда НФЛ выигрывала бы по одной дополнительной игре каждый сезон – а часто это грань между завершением плей-оффов и исключением, – больше рискуя на четвертом дауне.

Он советует командам пытаться выполнить четвертый укороченный, если они находятся за своей двадцатиярдовой линией. Аналитики в Upshot New York Times считают, что, когда команде нужно продвинуться еще на ярд, она должна стремиться к этому в любом месте поля за своей восьмиярдовой линией. Хотя советы могут показаться бесшабашными, в таких ситуациях четвертого укороченного удача на стороне команды: в целом соотношение успеха к неудаче 2:1.

Но такая пропорция, как мы помним, часто не может справиться с негативным уклоном. Тренер знает, что если рискнет и победит, то его заслуги оценят, но это не станет ярким моментом игры. А если попытка провалится, это вызовет проблемы. Спортивные репортеры обвинят его в безбашенности и предупредят, что эта «потеря импульса» может стать поворотным моментом игры. Если в итоге команда проиграет, причиной посчитают ту неудавшуюся попытку на четвертом дауне.

Поэтому, чтобы играть с умом, нужен храбрый тренер. Кто-то мятежный и не переживающий за свое место, как Билл Беличик, тренер New England Patriots, известный победами в Супер Боуле и гениальной стратегией. Но даже Беличик лишь изредка рискует на четвертом дауне, и репутация не спасет его от нападений репортеров и фанатов, если попытка провалится. Другие тренеры посмотрели на цифры и сказали, что теперь планируют больше рисковать, но им сложно это сделать на четвертом дауне.

Тренер может убеждать себя, что удача на его стороне, но пока в голове крутятся яркие моменты прошлого, ему легче представить проигрыш, чем успех.

Как и в играх с подбрасыванием монетки, его инстинкт переоценивает возможность неудачи. Даже если он начнет игру с учетом статистики, когда наступит нужный момент, уверенность исчезнет. Тренер найдет причину играть безопасно, скажет себе, что тут цифры не помогут, потому что у другой команды сильная защита, или один из нападающих получил травму, или у раннингбека плохой день. Тренер проигнорирует цифры, отправит пантера и вздохнет от облегчения. Что бы ни случилось, никто не станет винить его за осторожную игру. Власть плохого победила.

Но один футбольный тренер понял, как с этим справиться, и его стратегии стоит применять и вне поля.

Просто рискуйте

Когда Кевина Келли спросили, как он стал тренером, который никто не использует пантера, он в первую очередь упомянул о любви к чтению. Он предпочитает книги не по футболу, а по психологии и поведенческой экономике. Он знает все о принципах неприятия потерь. Келли понимает, что сила плохого может сделать иррациональным любого, даже его самого.

Прямо перед нашим разговором Кевин пытался воткнуть зарядку в телефон и в первый раз вставил ее вверх-тормашками.

– Кажется, я поступаю вот так почти всегда, – заметил он. – Я знаю, что шансы подключить все правильно – 50/50, но могу поклясться, я все делаю неправильно 90 % времени. Просто удивляет, как негативно мы все мыслим.

Чтобы справиться с таким уклоном, Келли научил себя менять точку зрения. Такая практика не далась ему легко, но Кевин считал это необходимостью, когда стал тренером в Академии Пуласки в Литтл-Рок в Арканзасе. Ему нужно было превратить школьников из посредственностей в претендентов на титул. Но команде предстояло соревноваться с большими школами и большими талантами, и способа справиться с этим недостатком не было. Но Келли понял, что у него есть психологическое преимущество над соперниками. «Мне все равно, что говорят другие, пока я считаю, что поступаю правильно», – Келли был готов пробовать нетрадиционные пути, даже если это вызовет критику и крики.

Перед началом сезона он изучил футбольную статистику и заставил себя сосредоточиться только на хороших последствиях игры, в которой его команда бросается за мячом на четвертом дауне. Это была его версия стратегии, протестированной на подбрасывании монет психологами. Как мы уже упоминали, в раскладе 50/50 люди больше думают о возможном проигрыше. Когда исследователи подталкивали испытуемых столько же времени представлять победу, в итоге люди становились рассудительнее в своих ставках. Келли добился того же успеха, предвкушая дополнительные очки, которые даст ему риск на четвертом дауне. На бумаге плюсы были очевидными, но тренер понимал, что во время игры станет жертвой инстинкта и захочет отправить пантера.

– Мне надо было принять как можно больше решений перед игрой, прежде чем верх возьмут эмоции, – объяснил он. – В маленьких масштабах на четвертом дауне логично играть безопасно. Фанаты не разозлятся, и не придется разбираться со СМИ, если проиграешь. Но нужно взглянуть на общую картину и понять, сколько очков можно было бы заработать.

Поэтому Келли принял простое правило: никакого пантинга. Исключения допускались только в определенных ситуациях. Например, в последние секунды половины игры, когда команда близка к собственной линии гола и времени забивать нет, даже если это первый даун.

Сначала команда делала пант один раз за игру. Потом тренер ужесточил правило до одного раза в сезон. Келли не просто рискует на четвертом дауне. Даже в трудной ситуации он следует своему решению: «Не делать пант».

Жизнь намного сложнее футбола, но следующая техника часто срабатывает и вне поля: не давайте себе решать. Вместо того, чтобы доверять спонтанным чувствам, установите правило заранее.

Вот простое решение: попав в ситуацию X, я сделаю Y – которое поможет вам не помешаться на безопасности и оградит от чувства «я обречен», которое возникает из-за неумения взглянуть на общую картину. Это защита от негативного уклона, правило, которое поможет рациональному уму противостоять иррациональным импульсам. Как и футбольных тренеров, нас чаще привлекает быстрая выгода, а не туманная прибыль в будущем.

Вот почему прокрастинаторы роются в интернете вместо того, чтобы работать над проектом, который надо сдать в следующем месяце. Вот почему курильщики и алкоголики выбирают мгновенное удовольствие, а не здоровье.

Выход из любого пристрастия к безопасности или пагубной привычке – означает следовать правилу, а не инстинкту.

Оказавшись в ситуации, которая не попадает под правило, вы можете отказаться от решения и выбрать другое. Эксперименты по неприятию потерь в азартных играх показали: если человека просили сделать ставку за другого, он принимал более разумное решение, чем сам игрок. Он не боялся потерять деньги, и, если удача улыбалась ему, готов был сделать более высокую ставку.

Это важное открытие, которое показало, что негативный уклон не влияет на все решения одинаково. Его эффект заметнее в важных для человека ситуациях: защита себя, романтического партнера и члена семьи. Но если вы решаете за незнакомца, мозг становится менее уязвимым. Поэтому, когда вы сталкиваетесь с возможным риском, чтобы не зациклиться на безопасности, прислушайтесь к совету того, кто понимает ситуацию, но не вовлечен в нее: коллеги, друга или психолога.

На бирже, например, инвесторы часто допускают ошибку – цепляются за падающие акции из-за нежелания принимать потери. Экономисты называют это ловушкой невозвратных трат. Она возникает, когда отдельные лица или компании не бросают обреченный проект, потому что не хотят терять время и деньги, вложенные в него. Лучше бы им вовремя сократить убытки, но решиться на это трудно, и часто точку ставит мнение аутсайдера, который ничем не рискует.

Как только Келли справился с помешательством на безопасности и научился следовать правилу – «никаких пантов», он понял, что статистики недооценили выгоду. Его игроки ожидаемо успешно проводили четвертый укороченный, а часто и четвертый длинный, и в итоге зарабатывали удары, которые компенсировали неудачи. Но и это не все. Дополнительным плюсом стали тренировки: теперь вместо пантинга команда по двадцать минут ежедневно оттачивала другие приемы. Еще одним преимуществом стала дополнительная гибкость во время игры. Когда нападающий оказывается на третьем дауне и дальней дистанции, защита другой команды может сосредоточиться на блокировке паса, а не на беге, зная, что у нападения остался только один шанс. Но играть против команды Келли намного сложнее. Она может делать на третьем дауне все, что захочет, – бежать или пасовать, близко или далеко, – потому что знает: у нее будет еще один шанс на четвертом дауне.

Еще игроки получают преимущество из-за неожиданного психологического эффекта. Тренеры любят объяснять свой отказ прислушаться к статистике «моральным фактором». Это стандартная отговорка: если риск на четвертом дауне обернется неудачей, команда расстроится и начнет играть хуже. Звучит логично – в конце концов, плохие события легко выбивают нас из колеи, но с командой Келли такого не происходило. Она не падала духом из-за неудачи. Когда Келли анализировал свою стратегию, опираясь на цифры, единственный психологический эффект, который он обнаружил, был на другой команде.

Если противникам не удавалось остановить Пуласки на четвертом дауне, они, как правило, делали ошибки и отдавали выигрышный мяч в следующих розыгрышах.

Игроки Келли справлялись с неудачами на четвертом дауне, потому что тренер научил их видеть общую картину. А другая команда падала духом, сосредотачиваясь на одном проигрыше.

Келли не просто помог своим ребятам справиться с негативным уклоном. Он использовал власть плохого, чтобы подавить соперника.

В сумме эти преимущества создали новую силу в Арканзасе. Обычный нападающий из старшей школы, получив мяч, продолжает зарабатывать тачдаун или гол примерно треть времени игры. Команда Келли забивает три из четырех раз, получая где-то 50 очков за игру. И почти все дают тачдауны, потому что стратегия Келли запрещает кики. Другие тренеры, столкнувшись с четвертым дауном возле линии гола соперников, выберет безопасный трехочковый филд-гол и не станет рисковать тачдауном в шесть очков. Но Келли поступает так, только когда удача явно на стороне филд-гола – примерно раз в сезон. Остальную часть времени он готов рисковать, и это приносит феноменальный успех. До приезда Келли Академия Пуласки лишь дважды за три десятилетия добиралась до полуфиналов чемпионата штата Арканзас и проиграла оба раза. За 16 сезонов с Келли команда попала в полуфинал 13 раз и прошла дальше, выиграв чемпионат штата 7 раз.

Этим рекордом Келли заслужил признание страны, включая награду «Тренер Года США» от «USA Today». Его часто приглашают выступать на мероприятиях и объяснять свою радикальную стратегию.

Но все же он не переубедил других тренеров. В рациональном мире его рекорд вдохновил бы многих, но зацикленность на безопасности – не рациональна.

– Тренеры слушают меня и говорят, что я прав насчет шансов победить, но потом объясняют, почему это не подходит их командам или почему они рискуют потерять работу, – рассказал Келли. – Неприятие убытков глубоко укоренилось. Я обсуждал работу тренеров на уровне колледжей, в школах, которым вроде как нечего терять, – их команды все равно никогда не побеждают, – но директора по спорту боятся потерять работу, если наймут меня, а это не сработает.

Только дома у Келли есть последователи – фанаты, которые раньше освистывали его, если команда заваливала четвертый даун. В первом сезоне новая стратегия столкнулась с такой враждебностью, что, когда Келли проводил редкие панты, фанаты радостно вопили.

Но теперь они видят результаты. Общая пропорция побед и поражений – 192:27. Это намного выше 4:1, и такое соотношение переубедило даже самых ярых консерваторов.

– Если теперь кто-то начинает освистывать нас, – рассказал Келли, – люди на трибунах поворачиваются и кричат: «Что ты свистишь, идиот? Мы все время побеждаем, играя вот так».

Это одна из стратегий по борьбе с властью плохого: побороть ее хорошим.

Есть разные техники акцентирования позитивного, и позже мы их обсудим. Но сперва сосредоточимся на более эффективной стратегии: исключении негативного. Потому что из-за пропорции 4:1 вы получите больше пользы, начав с плохого.

Глава 2. Уроки любви

Исключите негатив

В традиционных брачных клятвах есть элегантная симметрия: в горе или радости. Но любовь несимметрична, и большинство из нас даже не понимает, какой кривой она может быть. Горестей в браке намного больше, чем радостей, как и в любых других отношениях. Мелкие конфликты приводят к огромным проблемам, когда власть плохого затмевает рассудок, провоцируя вас на действия, которые еще сильнее отталкивают партнера, друга или ребенка. Эффект негативности раздувает чужие ошибки, настоящие или выдуманные, потому что вы тоже предвзяты из-за внутренней сверхуверенности в своих качествах.

И поэтому гадаете, как может родитель, друг или ребенок быть таким эгоистом, слепым к вашим достоинствам и всему, что вы для него сделали. Вы размышляете над одной из самых раздражающих загадок: «Почему меня не ценят?»

Ответ дали психологи, изучавшие счастье пар. Они обнаружили, что браки, как правило, не становятся лучше. Обычно со временем показатели стремятся вниз.

Успешные семьи определяет не развитие, а попытки избежать упадка.

Но это не приравнивает брак к страданию. Эйфория влюбленности не может поддерживать пару десятилетиями. Но многие находят другие источники удовольствия и остаются в целом счастливы (просто меньше, чем в начале). Но иногда спад такой резкий, что обрекает брак. Исследуя семейную жизнь, ученые разработали удивительную теорию разрушения союзов. По крайней мере, она поразила ученых и проблемные пары. Энтони Троллоп не удивился бы, потому что в 1869 году опубликовал свою версию, безо всяких лабораторных исследований.

Она появилась в «Он так и знал» – слишком дальновидном романе.

Книга не нашла отклика у викторианских критиков и читателей, потому что история казалась нереальной: вдруг, без причины, рушится счастливая семья.

Луи и Эмили Тревельяны молоды и влюблены. Оба красивы, умны и достойно воспитаны. Эмили, дочери дипломата далекой колонии, не хватает положения в обществе и денег, но у Луи есть и то и другое, и он рад поделиться этим с обожаемой женой. Поселившись в Лондоне, новобрачные кажутся идеальной парой, если не считать намека, который Троллоп оставляет нам в разговоре между родителями Эмили, когда мать замечает:

– Зятю нравится делать все по-своему.

– Но это же хорошо, – парирует отец. – Он будет надежным проводником для нее.

– Но и Эмили любит поступать по-своему, – отвечает мать.

Первые два года брака приносят им сына и радость, пока однажды Эмили не навещает холостяк средних лет, старый друг ее отца. Эмили не придает этому значения: она мало знает общество Лондона. Но Луи переживает и не потому, что сомневается в верности жены. У холостяка репутация волокиты. Именно его визиты в дом замужней женщины разожгли скандал, заставивший семью уехать из Лондона. Луи объясняет это Эмили, надеясь, что она поймет: новые визиты такого гостя будут подпитывать сплетни. Но Эмили настаивает, что никто не может подозревать ее. Раздраженный беспечностью жены, Луи сердится и заявляет, что визиты отныне под запретом.

Его гнев ранит и унижает Эмили. Как мог ее муж отнестись к ней с таким презрением? Как он может сомневаться в чести супруги, учитывая ее преданность семье? Во время следующего визита холостяк начинает флиртовать, и Эмили понимает, что Луи был прав, но все равно не может простить грубость мужа. Она говорит себе, что перестанет принимать гостя, только если Луи извинится.

Но он не собирается извиняться. Как могла его жена снова впустить этого донжуана? Как могла она наплевать на чувства мужа? Луи задает себе вечный вопрос: «Почему она не ценит меня?» – и анализирует их отношения.

И тут он начал перечислять все хорошее, что сделал для жены, и все причины, почему она должна быть ему благодарна. Разве он не прижал ее к своему сердцу и не отдал ей половину всего, что имел, просто ради нее, ничего не прося взамен, кроме любви? У него были деньги, положение, имя – все, что делает жизнь достойной. Он нашел ее в далеком уголке мира, без денег, без семейных преимуществ или социального положения… он отдал ей свои сердце, руку и дом.

Этот список точен, но в итоге подсчеты Луи такие же ошибочные, как и подсчеты Эмили, когда та вспоминает случаи проявления верности. Их брак обречен, ведь супруги считают не то, что надо.

Любовь на краю гибели

Представьте, что вы встречаетесь с тем, кто вас раздражает. (Тут особо и фантазия не нужна.) Возможно, ваш партнер расточителен или флиртует с друзьями, а вас не слушает. А может, он скупердяй, замыкается в обществе ваших друзей, но докучает вам бессмысленными историями. Какова ваша реакция?

а. Будете терпеть и надеяться, что станет лучше.

b. Объясните, что вас тревожит, найдете компромисс.

с. Промолчите, но эмоционально отстранитесь от партнера.

d. Направитесь к выходу. Пригрозите расстаться или начнете искать другого партнера.

Эти ответы взяты из матрицы классического исследования о том, как пары решают свои проблемы. Психологи Университета Кентукки определили две общие стратегии – конструктивную или деструктивную, – каждая из которых может быть пассивной или активной. Конструктивные стратегии казались разумными и приятными, но мало помогали. Пассивная верность слабо влияла на отношения, а активная попытка найти решение приносила лишь незначительный прогресс.

Психологи сделали вывод: основное значение имеет плохое.

При решении проблемы в отношениях хорошие поступки партнеров или их отсутствие не так важны, как плохие.

Когда вы тихо сидите рядом с партнером, вашу верность редко замечают. Но когда вы молча отстраняетесь или сердито угрожаете, это может запустить разрушительную спираль возмездия.

– Причина, по которой сложно поддерживать долгосрочные отношения, – сказала Кэрил Расбалт, исследовавшая пары, – в том, что рано или поздно один из партнеров на долгое время попадет под влияние негатива, и другой начинает отвечать так же. Если это случается, спасти отношения очень сложно.

Негативность – болезнь, от которой сложно избавиться, она крайне заразна.

Другие исследователи обнаружили, что, когда партнеров по отдельности просят подумать над аспектами их отношений, они уделяют плохому намного больше времени, чем хорошему. Чтобы преодолеть негатив, нужно предупредить его рост в самом начале.

Но предположим, вам удалось пережить первый этап отношений без проблем (возможно, тут понадобится больше фантазии). Вы только что перешли от ухаживаний к счастливому браку. Ваша душа парит, сердце поет, а мозг полон окситоцина, дофамина или других нейрохимических веществ, связанных с любовью. Скорее всего, вам не до научных исследований, но некоторых молодоженов удалось уговорить принять участие в долгосрочном проекте под названием PAIR. (Полное неромантичное название – Процесс Адаптации в Личных Отношениях.) Психологи опрашивали пары в центральной Пенсильвании в первые два года брака. Они исследовали как позитивные, так и негативные аспекты отношений.

Показатели некоторых людей уже были двойственными или враждебными по отношению к партнерам – такие пары быстро разводились. Но большая часть проявляла взаимную любовь и отпраздновала несколько юбилеев. Думая о долгосрочной перспективе, нельзя опираться на первые нежные чувства. Спустя десять лет после свадьбы слишком много пар, которые «с ума сходили друг от друга», больше не жили вместе.

В первые годы брака супруги, которые потом развелись, проявляли на треть больше любви, чем те, кто долго и счастливо жил вместе. Короткий период времени страсть помогала им преодолевать ошибки и ссоры, но она не могла поддерживать брак вечно. Дело в том, как пары справлялись с негативом – сомнениями, раздражением, проблемами. Именно это предсказывало, выживет брак или нет. Негатив особенно сильно бьет по молодым людям, поэтому те, кто женится рано, разводятся быстрее тех, кто откладывает свадьбу. (Другая причина – у молодых людей меньше денег и, соответственно, больше стресса.) Конечно, некоторым парам лучше расстаться, но очень многие теряют отношения, которые могли бы сработать.

Исследователи часто удивлялись разрушению союзов без видимых причин. Чтобы проверить эту теорию, психологи Сандра Мюррей и Джон Холмс привели пары в лабораторию и дали им заполнить анкеты. Партнеры сидели за столами, спинами друг к другу, и отвечали на одни и те же вопросы. Экспериментатор объяснил: важно, чтобы они не общались во время заполнения анкет.

На самом деле, анкеты были разными. Одна просила перечислить все, что человеку не нравится в партнере. Можно было написать столько черт характера, сколько хочется, или одну. Эти люди встречались уже в среднем полтора года, у них было несколько жалоб, но в целом все были довольны. Как правило, они отмечали несколько неидеальных характеристик и откладывали ручку. Задание их половинок отличалось: им нужно было перечислить все вещи в доме, по крайней мере, 25 предметов. Они начали составлять каталоги мебели, кухонных приборов, гаджетов, книг, произведений искусства и т. д. и часто не успевали закончить, когда экспериментатор возвращался пять минут спустя. В это время другой партнер сидел без дела, слушал скрип ручки и полагал, что это длинный список его недостатков. Ему с трудом удалось найти пару жалоб, но, кажется, партнер смотрел на их отношения иначе.

Как всегда и бывает в таких исследованиях, позже парам сообщили об обмане, так что домой все вернулись счастливыми. Но прежде, чем открыть правду, экспериментаторы задали вопросы об отношениях и оказалось, что обман сильно повлиял на людей, которые и так чувствовали себя неуверенно. Люди с высокой самооценкой (как показал тест перед экспериментом) чувствовали большую угрозу, но отмахивались от нее, зная, что партнер их ценит. Но люди с низкой самооценкой резко реагировали на предполагаемый каскад критики.

Слушая скрип ручки за спиной, они боялись, что партнеры их отвергнут, и этот страх брал над ними верх. В итоге, чтобы защититься, они меняли собственное отношение. Уважение и любовь к партнеру слабели. Они начинали чувствовать, что их связь не такая близкая и искренняя и смотрели на союз с меньшим оптимизмом.

Неуверенные люди зря так реагировали, потому что в реальности партнеры ценили их так же, как и уверенных в себе.

Но они проецировали сомнения в себе на партнеров. Они полагали, что половинки судят их так же строго.

Этот вид ненужной самозащиты особенно вредит отношениям. Мюррей и Холмс пришли к такому заключению в другом трехлетнем исследовании, наблюдая за группой молодоженов. Слишком часто казалось, что у пар все хорошо, но потом подключалась неуверенность одного из партнеров. Он начинал эмоционально отталкивать другого и терял веру в брак, хотя никакой угрозы не было. Он больше не хотел идти на повседневные уступки, например оставаться дома вечером, а не гулять с друзьями. Отношения изначально были крепкими, но быстро рушились, как и брак героев в романе «Он так и знал».

В произведении Троллопа никто не понимает, почему Луи и Эмили так злятся. Снова и снова друзья и родные просят их забыть о разногласиях. Но все попытки примирения проваливаются, как, например, письмо, которое Луи отправляет Эмили с просьбой спасти их брак.

– Я уверен, что ты еще не сделала ничего предосудительного, – пишет он ей. – И не сказала ничего, что могло бы навредить моему статусу твоего мужа или твоему статусу моей жены.

Он рассчитывает, что Эмили оценит его уверенность, но она обращает внимание на «еще». Еще! Значит, он подозревает, что она способна на измену! Эти два слова перевешивают все признания в любви в остальной части письма, но Луи не понимает, почему жена грустит, и сердито продолжает усугублять конфликт. Сюжет романа заставил отчаяться многих читателей, как и друзей Луи и Эмили, – почему влюбленные продолжают неправильно понимать друг друга и слишком остро реагируют? Но это довольно точная иллюстрация того, как эффект негативности может испортить отношения.

– Правда в том, что каждый хотел, чтобы другой признал ошибку, – пишет Троллоп. – Когда они встречались, оба были так обижены, что не старались прийти к соглашению.

Наблюдая за ссорами супругов, исследователи заметили ту же гендерную разницу, проиллюстрированную Троллопом. Как и Луи, неуверенные мужчины часто зациклены на страхе, что партнер им изменяет. Пылающие от ненависти даже без причины, они становятся собственниками и пытаются контролировать партнера, что подвергает отношения стрессу и в итоге отпугивает женщину.

Неуверенные женщины переживают скорее из-за других причин, по которым их могут отвергнуть, поэтому отвечают враждебностью, а не ревностью.

Эти разные реакции наблюдали, исследуя пары Нью-Йорка. Их обсуждение проблем записали на пленку в университете Колумбии.

Каждый раз, когда один из партнеров делал что-то негативное, например жаловался, говорил враждебным тоном, закатывал глаза, отказывался от ответственности или оскорблял другого, – это действие отмечали и классифицировали. Команда исследователей во главе с Джеральдин Дауни обнаружила, что неуверенные люди чаще всего реагируют негативно. Их страх неприятия усиливает тревожность, потому что для них любой спор указывает на глубокие проблемы и зловеще намекает, что отношения под угрозой.

Они были так чувствительны к негативному уклону, что жили в постоянном напряжении. Они в панике отталкивали партнера, к сожалению, успешно, как со временем определили исследователи, годами наблюдавшие за парами.

Оказалось, что люди, чувствительные к неприятию, в итоге чаще всего остаются одни. Их страх становится воплощением пророчества.

Эффект негативности был подтвержден и более сложным исследованием пар в Сиэтле. Их подключали к аппарату, чтобы наблюдать за пульсом и другими физическими реакциями. Пока партнеры рассказывали о событиях дня и проблемах, их снимали на камеру. Позже супруги по отдельности просматривали записи и отмечали позитивные и негативные эмоции, вызванные разными моментами разговора. Три года спустя исследователи Роберт Левенсон и Джон Готтман снова обратились к этим парам, чтобы проверить, кто все еще состоит в счастливом браке. Опять оказалось, что плохие моменты намного важнее хороших. Разочарованными оказались пары, показавшие самый высокий уровень стресса во время разговора. Этот показатель оценивали по физическому возбуждению или уровню негативных эмоций. Ответные хорошие чувства возымели слабый или нулевой эффект на будущее брака, но реакция каждого супруга на негатив стала ключевой. Когда жена зло отвечала на гнев мужа, или когда муж отвечал на критику жены замкнутостью, отношения портились.

Негатив кажется меньшей проблемой в однополых союзах. Десятилетнее исследование в Сиэтле показало, что однополые пары как мужчины, так и женщины, лучше справляются с конфликтами, чем гетеросексуальные. Они начинали спор и отвечали на критику в более добром ключе, а еще оставались позитивными и после. В гетеросексуальных парах самая частая схема конфликта – «женщина требует, мужчина отстраняется». Это деструктивный цикл, в котором женщина жалуется или критикует, а мужчина замыкается в себе. Такая схема редка в однополых парах. Двое мужчин вряд ли начнут конфликт, а две женщины вряд ли закроются после критики.

Независимо от ориентации, многие пары рассчитывают на невербальные способы примирения после ссоры, но ученые обнаружили, что хороший секс не компенсирует конфликт.

Исследование коммуникации между молодоженами показало, что количество негативных разговоров – гнева, обиды, негодования – хороший предсказатель супружеского счастья. При этом вербальное выражение любви помогало мало, а секс почти не имел эффекта. Другие исследования выявили скромные плюсы секса, хотя все же власть плохого побеждает. Психолог Барри МакКарти, семейный психотерапевт и научный исследователь, считает, что хороший секс составляет 15–20 % удачного брака, но плохое качество или отсутствие секса может понизить счастье пары на 50–75 %. Это заключение в чем-то совпадает с советом семейного матриарха Большой Мамы в «Кошка на раскаленной крыше»: «Когда брак не клеится, причину нужно искать в постели». И тут она показывает невестке на кровать: «Вон там!»

Большинство людей не признают эффект негативности в отношениях. Когда Баумайстер спрашивает учеников, почему они считают, что станут хорошими партнерами, те перечисляют позитивные вещи: дружелюбие, понимание, умения в постели, верность, ум, способность веселить. Все это ценно, но куда важнее – избегать негатива.

Способность вовремя промолчать и не ответить едко или зло поможет больше, чем доброе слово или действие.

Достаточно хорошие отношения

В исследованиях брака есть приятный урок, и он касается не только супругов. Социологи обнаружили, что негативный уклон управляет многими видами отношений: родитель-ребенок, учитель-ученик, ментор-протеже, босс-сотрудник. Он правит даже повседневным общением, например с соседями. Одни из первых открытий социальной психологии выявили «эффект близости» в исследованиях 1940-х годов. Он предсказывал формирование соседской дружбы в новом сообществе домов и квартир в районе Бостона. Оказалось, дружба зависит от тех же факторов, что и цены на недвижимость, – от места. Люди чаще дружили с ближайшими соседями. Шансы на это уменьшались с увеличением расстояния.

Так что люди, живущие всего в паре дверей друг от друга, редко общались. Эффект близости (также известный как принцип близости) стал веселым дополнением к учебникам «Психология для начинающих»: достоверные факты о гениальности людей. Если их пути будут часто пересекаться, они найдут общий язык.

Но в итоге исследователи рассмотрели и другое сообщество, район таунхаусов в пригородах Лос-Анджелеса, и изучили не только дружбу, но и вражду. Оказалось, что враги жили ближе друг к другу, чем друзья. У эффекта близости есть и темная сторона. Когда речь заходила об отношениях с соседями, плохое влияло сильнее и быстрее хорошего.

Проанализировав социальные взаимоотношения, исследователи выяснили, что для возникновения дружбы нужно много общаться, но одна или две плохие встречи могут превратить соседей в вечных врагов.

Результаты не были веселым дополнением для книги по психологии, но из них и других открытий по части негативного уклона в отношениях можно сделать практический и приободряющий вывод.

Не нужно из кожи вон лезть, чтобы угодить соседям, супругу, ребенку или кому-то еще.

Не нужно уделять слишком много внимания психологам, которые всем советуют работать над отношениями. Мужьям и женам давали задание за заданием: занимайтесь сексом каждый день, выделяйте время для романтических ужинов и экзотических отпусков, долго гуляйте по пляжу и изливайте друг другу душу. У родителей заданий было еще больше. С тех пор как последователи Фрейда стали винить матерей и отцов в неврозах детей, родители ощутили огромную ответственность. Но недавние исследования эффектов негативного уклона помогут вздохнуть с облегчением: согласно им, некоторые действия переоценены.

Слишком занятым родителям будет приятно узнать итоги исследования интеллекта, пожалуй, самого понятного и точного психологического показателя. Психологи рассмотрели разные варианты: близнецов, растущих отдельно, или приемных детей, чтобы проанализировать два главных фактора, определяющих уровень IQ ребенка: гены и окружение. Выявив генетический потенциал ребенка (основанный на IQ его биологических родителей), исследователи увидели, как на когнитивное развитие детей влияет окружение, в котором они растут. Состоятельные и образованные родители могут сами обучать ребенка, давать ему много книг, лучшие школы и программы по развитию. Если родителям не хватает образования и денег, у детей меньше возможностей учиться. Исследования показывают: дети из малообеспеченных семей с необразованными или не достигшими профессионального успеха взрослыми вряд ли начнут применять в полную меру свои интеллектуальные способности.

Некоторые из них процветают, несмотря на трудности, но в среднем их IQ меньше, чем предсказывал генетический потенциал. Некоторые исследования не нашли никакой связи между ожидаемым и настоящим IQ, потому что семья имеет больше влияния, чем гены.

Но окружение малозначимо для детей, которые живут на высших ступенях социально-экономической лестницы. Их IQ почти полностью определяют гены. И неважно, есть ли у родителей диплом бакалавра или доктора, среднего они класса или богатые, компетентны в своей профессии или невероятно успешны. После определенного уровня родители мало влияют на интеллектуальные способности ребенка. Обеспеченные могут во время беременности включать Моцарта, нанимать лучших учителей и оплачивать самые дорогие школы, но это не сильно поднимет уровень IQ ребенка.

Позитивное окружение может полностью развить генетический потенциал, но не более того.

Таковы и аспекты эмоционального воспитания ребенка. Психолог Сандра Скарр из Йеля и другие исследователи выяснили: если родители избегают жестокости, наказаний и пренебрежения, то особо не важно, что еще они делают. Плохие родители оставляют шрамы на детях, но добросовестность не сделает ребенка счастливее или здоровее. Как установила команда голландских ученых: ничего не меняется и в пубертатный период. Они попросили подростков рассказать о хороших и плохих качествах родителей. Проявление любви и эмоциональная поддержка имели слабый эффект. А вот что действительно было важно, когда речь заходила о несчастье ребенка или проблемах с законом, так это гнев или суровая и несправедливая дисциплина.

Исходя из этого, некоторые психологи советовали родителями взять перерыв. Не пытаться стать идеальными, посещать все футбольные матчи или помогать с каждым школьным проектом.

– Просто будьте «достаточно хорошим» родителем. Ваш ребенок все равно справится, а вы насладитесь плюсами брака и вообще жизнью.

Увы, этот «достаточно хороший» концепт пока не дошел до легионов современных родителей-вертолетов и матерей-тигриц, но его можно применять и к другим отношениям. Будьте достаточно хорошим мужем, женой, соседом или другом, достаточно хорошим учителем или боссом. Сосредоточьтесь не на достижении идеала, а на попытках избежать элементарных ошибок, как в поведении, так и в восприятии чужих поступков.

Вот несколько стратегий:

Не давайте лишних обещаний. Большинство из нас часто обещают больше, чем способны выполнить, из-за ошибки планирования – мы думаем, что на задание уйдет меньше времени и сил. Когда мы не успеваем вовремя, то надеемся, что семья, друзья или коллеги по крайней мере оценят наши добрые намерения: «Смотрите, как я старался ради вас!» Но этого не будет. Эффект негативности сработает, и они обратят внимание только на плохой результат.

Не рассчитывайте на похвалу за дополнительные усилия. Когда вы делаете больше, чем обещали, скорее всего, это не оценят. Айлет Гнизи показала это в экспериментах, на которые ее вдохновил Amazon.com. Когда доставка прибывала раньше обещанного, Айлет не испытывала особой благодарности. Она и Николас Эпли, ее коллега из университета Чикаго, провели эксперименты со студентами и определили, что это обычная реакция.

Студенты винили продавцов билетов за плохие места, но не были благодарны, если места оказывались лучше обещанного. В одном эксперименте участникам платили за каждую решенную задачку, а другой человек вызывался помочь (бесплатно) и решал десять из них. Если он ошибался, его винили, считали ненадежным и рассеянным, но он получал одну и ту же оценку, если выполнял обещание или решал пять лишних задачек. Дополнительные задания требовали больше работы, но студенты не ценили ее.

Помните, что плохое субъективно. Незначительное для всего мира оскорбление может разрушить отношения, если покажется серьезным одному человеку.

Вам придется разбираться с реакцией партнера, даже если вы ее не понимаете. Как мы видели в исследованиях пар, браки часто рушатся, потому мужчины и женщины замечают разные типы плохого.

Мужчин больше пугает неверность, а женщин – холодность.

Другие гендерные конфликты в научной литературе перешли в индивидуальные особенности личности.

Исследования в десятках стран мира подтвердили, что наибольшие ментальные различия между женщинами и мужчинами связаны с негативными эмоциями. Женщины испытывают злость, тревожность и депрессию чаще, чем мужчины, и лучше распознают негативные чувства других. Когда людям показывают лица с разными эмоциями, женщины и мужчины одинаково хорошо определяют счастье, но женщины намного тоньше улавливают страх, грусть или злость. Объяснение этому преимуществу дает эволюция: выживание детей зависит от способности матери понимать невербальные сигналы проблем. (Еще женщины в целом уязвимее мужчин. Возможно, поэтому природа заложила в них способность заранее замечать злость другого человека, чтобы обезопасить себя.) Замкнувшийся в себе муж может думать, что, скрывая негатив, спасает гармонию в семье, но женщина видит его насквозь.

Из-за этого эмоционального неравенства мужчины часто не понимают, в чем проблема. Она же воплощается в названии романа Троллопа «Он так и знал». Луи правильно предупреждал жену не подвергать свою репутацию угрозе, но не подумал, как его сердитые упреки повлияют на супругу: «Нужно было говорить с ней нежнее, – пишет Троллоп, – и объяснить ей, обняв за талию, что им лучше ограничить общение с этим другом. В таких вещах взгляд и тон намного важнее, чем сами слова». Луи считает, что прав, но брак под угрозой, ведь жена смотрит на это иначе, а супруг не собирается замечать ее боль.

Во время спора лучше понять реакцию партнера и представить его взгляд на вещи, а не повторять свои жалобы. Меньше говорите, больше слушайте.

Используйте плохие моменты. Развиваясь, наш мозг стал концентрироваться на негативе, потому что это самый эффективный способ научиться. Если появилась проблема в отношениях, не отчаивайтесь и не думайте сразу, что грядет конец. Попробуйте извлечь из этого урок. Принимайте критику как полезный опыт, а не атаку. Когда Луи предупреждает Эмили, что она ставит под угрозу свою репутацию, встречаясь с другом отца, он дает ей полезную информацию. Новенькой в лондонском обществе Эмили нужно узнать правила и постараться избежать слухов. Считая это предупреждение нападками на себя и боясь, что брак под угрозой, Эмили игнорирует возможность укрепить его. Луи тоже мог бы многому научиться после первой ссоры, поняв, как его категоричный тон оскорбляет жену. Но и он упустил шанс научиться тому, что помогло бы избежать следующей ссоры. А ведь плохое может быть великим учителем.

Думайте, прежде чем обвинять. Берегитесь фундаментальной ошибки атрибуции – так психологи называют распространенные промахи.

Допустим, вы договорились поужинать в особенном ресторане, но партнер опаздывает. Он винит в этом ситуацию, например проблему в офисе или неожиданную дорожную пробку. Но вы, сидя в ресторане, наверняка начнете подозревать другое. «Просто типично», – говорите вы себе, злясь на ненадежность партнера, его эгоизм или чего хуже («Он больше меня не любит»).

Может, вы и правы, а может, совершаете фундаментальную ошибку атрибуции – делаете преждевременные выводы о внутреннем мире другого человека. Когда мы пропускаем знак СТОП, то учитываем смягчающие обстоятельства («Дерево перекрыло мне вид»), но, видя, как это делает другой водитель, возлагаем на него всю ответственность («Какой безалаберный!»).

Сначала исследователи предполагали, что такая ошибка относится ко всем видам поведения, но в итоге признали уже известный нам эффект негативности: ее вызывают только выводы на основе плохих поступков. Когда человек делает нечто хорошее, мы меньше вникаем в ситуацию («У него все пятерки, потому что его учителя легко ставят высокие оценки»), а свои заслуги всегда учитываем («Я отличник, потому что хорошо учусь»). Но, оценивая чужие негативные действия, часто приходим к несправедливым заключениям, даже если знаем человека близко.

Так что вместо наслаждения романтическим ужином вы дуетесь из-за опоздания партнера, которому кажется, что вы несправедливо вините его за стечение обстоятельств. В долгосрочной перспективе такой тип обоюдного непонимания смертелен для отношений. Это определили психологи Бенджамин Карни и Томас Брэдбери, классифицируя молодоженов по «стилю атрибуции».

Люди, склонные винить в ошибках партнера черты его характера, а не временные внешние факторы, чаще всего в результате разводились.

Такую ошибку атрибуции победить нелегко – вот почему ее называют фундаментальной. Но, осознав ее, вы сможете себя контролировать. Прежде чем машинально винить партнера или считать его симптомом вечной проблемы, обдумайте все. А потом попробуйте толковать сомнения в пользу своей половинки.

Во время ссоры пригласите воображаемого судью. Еще один способ изменить мышление – «брачный прием». Этим термином Эли Финкель описывает простую технику, которой его команда социальных психологов обучила супружеские пары в Чикаго. Каждые четыре месяца партнеров просили рассказать о качестве брака и самых крупных недавних спорах. За первый год исследования удовлетворение браком медленно падало, как часто и бывает. Потом, в начале второго года, когда пары сообщали о недавнем конфликте, некоторым давали дополнительное задание: представьте себя посторонним человеком, наблюдающим за ходом спора. Что вы скажете? Что хорошего, на ваш взгляд, из этого выйдет? Вердикты воображаемых рефери записали и дали парам задание – принимать сторону третьего лица во время бытовых споров. Это сработало. Уровень удовлетворенности браком оставался стабильным весь следующий год.

Это резко контрастировало с упадком в отношениях других участников исследования.

Глядя на ссору глазами воображаемого судьи, пары справлялись с гневом, чаще выслушивали друг друга и шли на компромисс.

Спросите мнение другого. Если воображаемый судья не помогает, попробуйте найти настоящего. Взглянуть на ситуацию со стороны бывает сложно, если собственная неуверенность искажает ваше мнение. Но всегда можно отыскать того, кто не боится быть отвергнутым. Это одно из основных преимуществ семейной терапии, но не обязательно нанимать профессионала ради стороннего мнения.

В романе Троллопа кризис не случился бы, прислушайся Луи и Эмили к своим друзьям. Самый важный совет в романе дает сестра Эмили, которая понимает, что Луи не хотел обидеть жену. Она говорит ей: «На твоем месте я бы забыла про все это».

Не спешите осуждать. Один из способов сохранить брак – умение не обращать внимание на ошибки партнера, придуманные или настоящие.

Один наш друг трезво оценивает минусы жены и клеит на зеркало в ванной записочки: «Ты тоже не подарок». Остальные как будто делают это на автомате. Исследователи удивились такому явлению, когда просканировали мозг влюбленных. Социальные психологи Сяомэнь Сю и Артур Эрон в команде с нейроученым Люси Браун изучали пары в Пекине, которые все еще находились на ранних стадиях влюбленности. Когда этим людям показывали фотографию партнера и портрет другого человека, образ любимого вызывал больше активности в нейронных сетях, связанных с системой выработки дофамина. Ту же систему активирует кокаин и другие сильные удовольствия.

Но что случалось после ухода влюбленности? Три года спустя лишь половина пар осталась вместе. Исследователи сравнили их данные с данными расставшихся пар и нашли важное и неожиданное различие: когда люди, сохранившие отношения в будущем, смотрели на фотографию партнера, у них снижалась активность в области префронтальной коры, ответственной за негативные суждения. В итоге отношения процветали.

Эти результаты подтвердило сканирование мозга нью-йоркских пар, которые провели вместе более двух десятилетий. Социальный психолог Бьянка Асеведо и антрополог Хелен Фишер обнаружили, что у особенно довольных браком супругов (согласно опроснику) было меньше активности в регионе мозга, отвечающем за критику. Они тоже подавляли негативный уклон, глядя на фотографию любимого. У супругов несомненно были минусы, но отношения держались, потому что мозг автоматически следовал принципу, описанному поэтом Уильямом Блейком: «Любовь всегда слепа к недостаткам».

Мудрость Блейка подтвердили дальнейшие исследования, которые рассматривали иллюзии влюбленных. Их просили оценить свои качества и качества партнера. Самые нереалистичные пары идеализировали партнеров, оценивали их выше, чем себя. Чаще всего они оставались довольными и держались вместе во время исследования. И у такой позитивной иллюзии был дополнительный бонус: в итоге партнеры разделяли идеализированный взгляд на себя, и это радовало обоих.

Если вам сложно верить в позитивные иллюзии, воспитывайте их осознанно, напоминая себе о сильных сторонах партнера.

Когда он проявляет одно из хороших качеств, скажите, как оно вам нравится. Когда вас раздражает одна из привычек партнера, попробуйте понять, почему он так поступает и поищете плюс: конечно, он слишком одержимо перепроверяет чемоданы перед отпуском, но зато ничего не забудет, и что-то из этого может понадобиться.

Не клюйте на наживку. Даже если ваши нейронные сети замечают грехи партнера, ведите себя так, словно ничего не видите. Вы можете следовать совету Рут Бэйдер Гинзбург, который ей дала свекровь в день свадьбы: «В хорошем браке иногда полезно побыть глухой».

Больше половины столетия спустя Гинзбург передала этот совет аудитории студентов колледжа. Она объяснила им, что старательно следовала ему не только дома, но и везде, где работала, включая Верховный Суд.

– Когда звучит необдуманное или недоброе слово, лучше отключиться, – сказала Гинзбург студентам. – Сердитая или раздраженная реакция никого не убедит.

Конечно, невозможно отключаться все время: некоторые обиды слишком болезненные. С частью проблем нужно разбираться, но агрессивная реакция – плохой способ, особенно в эпоху Твиттера.

Если ответить все-таки нужно, постарайтесь не усугубить ситуацию. Защищайте себя и объясняйте, что вас тревожит, но спокойным тоном. Помните: то, что кажется вам ужасным, для остальных может выглядеть безвредно, поэтому не обвиняйте человека в грубости и злости (мы позже обсудим, как критиковать и объявлять плохие новости). Не дуйтесь и не мстите: маленький спор может быстро перейти в серьезную ссору.

Эффект негативности усугубляет конфликты. Психолог Боаз Кейсар и его коллеги в Университете Чикаго хорошо это продемонстрировали, тестируя две версии игры «Диктатор».

В стандартной версии участнику дают 100 долларов и говорят, что он может поделиться своей удачей с другим игроком. Его называют диктатором, ведь он может сделать все, что захочет: разделить сумму с другим игроком, дать ему небольшую часть денег, оставить все себе. Когда диктатор принимает решение, участники меняются ролями, и начинается новый раунд: теперь второму участнику дают 100 долларов, и он решает, как их поделить. И так игроки меняются несколько раундов.

В Чикаго, в стандартной версии этой игры, все прошло гладко. Почти всегда диктатор в начале оставлял большую часть денег себе, но отдавал достаточно другому игроку, чтобы и тот остался доволен. Второй участник обычно отдавал ему столько же, и так они обменивались равной щедростью. В итоге соотношение было 50:50. Но все прошло иначе с негативной версией игры, где непредвиденную удачу описали по-другому. Вместо того чтобы назвать ее подарком диктатору, исследователи сказали, что 100 долларов отдали второму игроку, и теперь он решит, сколько из них первый может оставить.

Условия были прежними – диктатор распределял 100 долларов, но решение представили, как потерю, а не выигрыш. Игрок не получал подарок от диктатора, а наоборот – его деньги забирали.

В этой версии игры диктатор обычно начинал с более щедрых подарков. Он понимал: другому игроку не понравится, что его деньги забирают, поэтому не брал большую часть, а делил поровну. Но второй участник все равно был недоволен. В следующем раунде он оставлял себе большую часть, деля деньги 60/40, и ситуация становилась все хуже, потому что эгоизм игроков рос. Они не просто мстили друг другу за предполагаемую обиду, они усугубляли ее.

Результаты эксперимента вдохновили чикагских психологов, и они предложили общее правило обмена: «Почеши мне спину, и я почешу твою, но забери мой глаз, и я заберу у тебя оба». Так что, прежде чем ответить, возьмите свой гнев под контроль. Не мстите, а скажите: «Я постараюсь сохранить позитивный настрой, но у меня ничего не получится, если ты не поможешь».

Что бы вы ни сказали, помните: независимо от того, насколько ситуация плоха, любой из вас может ее усугубить.

Следуйте Золотому правилу негатива. Большинство из нас хорошего мнения о себе. Мы считаем, что наши безупречные качества очевидны друзьям и членам семьи. Мы ждем, что они обратят внимание на одолжения, жертвы, радость и смех, которые мы приносим в их жизни. Но им это не так очевидно. В отношениях с любимыми, детьми, друзьями, коллегами и кем бы то ни было еще избегать негатива важнее, чем поступать хорошо.

Главное не то, что вы делаете для других. А то, чего вы не делаете.

Глава 3. Внутренний демон мозга

Настрой на плохое

Прежде чем Феликс Баумгартнер решился прыгнуть из капсулы в 24-х милях над землей, он уже был известен фанатам как Бесстрашный Феликс. Он совершил прыжки с двух самых высоких зданий в мире и перелетел над Ла-Маншем с помощью крыла из углеродного волокна. Феликс встал на краю хорватской пещеры глубиной в 600 футов (183 м), бросился в бездну и вернулся бесстрашным триумфатором.

Сверхзвуковой прыжок из стратосферы тоже его не пугал, по крайней мере, сначала. Феликс охотно отправился в пустыню Мохаве в Калифорнии, возле военно-воздушной базы, где проводили сверхзвуковые полеты, чтобы тренироваться с экспертами. Когда его спросили о рисках, он спокойно перечислил все способы умереть во время миссии.

Приземные ветра способны уничтожить огромный хрупкий воздушный шар, сорок акров пластика тоньше пакета для химчистки, в нескольких тысячах футах над землей. Так Феликс может упасть на землю, не сумев открыть парашют. Если его костюм потеряет герметичность в разреженном воздухе на высоте в 120 000 футов (36,6 км), кровь начнет кипеть. Но и это не так страшно, как возможная потеря контроля во время падения. Когда скорость превысит 700 миль в час, часть тела нарушит звуковой барьер, а другая останется сверхзвуковой. Это, возможно, создаст фатальную «красную пелену», когда тело вращается так быстро, что кровь начинает брызгать из глаз.

– Мы просто не знаем, чего ожидать от сверхзвуковой скорости, – однажды днем сказал Феликс во время тренировки.

– Я боюсь. Но я научился контролировать страх, поэтому он мне не мешает.

По крайней мере, так он думал. Ему уже исполнился сорок один год, и он выполнил более 2500 прыжков, будучи австрийским военным парашютистом и профессиональным сорвиголовой. Но тут ему пришлось столкнуться с новым вызовом: специальным космическим костюмом и шлемом. Во время тренировок на земле Феликс чувствовал себя в нем изолированным, потому что не ощущал воздух и не слышал ничего, кроме собственного дыхания. В такие моменты ему казалось, что он в ловушке. Феликс отчаянно желал выбраться из нее, но все равно оставался уверенным.

«Все в твоей голове, – сказал он. – Я не переживаю, потому что заранее хорошо программирую свой разум преодолевать препятствия и не останавливаться на достигнутом».

Позже, когда он отправился в аэродинамическую трубу, его уверенность казалась оправданной. Из-за большого герметичного костюма и шлема Феликс двигался неуклюже, напоминая больную артритом версию Невероятного Халка. Но как только поток воздуха подхватил его с земли, Феликс умело принял нужную для падения позицию: лицом вперед под углом в 45 градусов. После он и его команда инженеров ликовали. Всем было ясно: Феликс вел себя как настоящий астронавт. Можно было перейти к следующему шагу – пятичасовой симуляции подъема в разреженный, ледяной воздух стратосферы. Феликса и его герметичную капсулу собирались поместить в высотную камеру на военно-воздушной базе в Техасе.

Накануне поездки Феликс упаковал чемодан в своей квартире в Лос-Анджелесе, но ночью никак не мог заснуть. Он все думал: пять часов. Получится ли у него провести так много времени в костюме и шлеме? К рассвету он решил: нет. В шесть утра Феликс забронировал рейс домой, в Австрию, и отправился в аэропорт Лос-Анджелеса. Оттуда он позвонил Арту Томпсону, воздушно-космическому инженеру, возглавлявшему проект, и сказал:

– Прости, Арт, я не могу.

Сначала Томпсон подумал, что Феликс шутит. А потом постарался его успокоить:

– Оставайся на месте. Я приеду в аэропорт.

– Нет, – повторил Феликс. – Я не могу этого сделать.

К тому времени он уже сидел на полу аэропорта и плакал. Его спонсор, компания энергетических напитков Red Bull, потратила миллионы, пригласив десятки специалистов, психологов и техников на три года проекта, а он всех подвел. Его карьера сорвиголовы подошла к концу.

Бесстрашный Феликс наконец поддался власти плохого. Он бывал в космосе и прыгал с высоты в 24 мили, но сегодня испугался, что не сможет провести пять часов в тяжелом костюме на безопасной земле. Ему удавалось скрывать страх во время тренировок, но он постепенно рос. Сначала, через пару минут после облачения в костюм и шлем, Феликс испытывал небольшой дискомфорт. Потом боязнь шлема начала появляться заранее. Выезжая из квартиры в Лос-Анджелесе, Феликс напрягался от одного вида Музея Гетти: он был всего часе езды от тренировочного поля. Еще один укол страха настигал Феликса у окраины Ланкастера, где находилось озеро Палмдейл. Оно напоминало, что осталось ехать всего пятнадцать минут, и Феликс воспринимал его как вход в камеры смертников.

Когда он заходил в здание, чтобы надеть костюм, его нервировали даже мелочи. Неоновый свет в раздевалке слишком яркий. Невозможный запах резины в прокладке шлема.

Феликсу удалось убедить команду, что все нормально, но в итоге он не смог притворяться и предпочел постыдный побег заточению в костюме.

Почему плохое победило? Что произошло с самоуверенностью, которую Феликс испытывал в начале тренировок? Он не мог назвать точную причину, но правильно подметил раньше: все в твоей голове.

Испуганный мозг

Мозг эволюционировал, чтобы защищать тело. Он строился медленно, скорее добавляя структуры, чем заменяя старые. Так он создавал новые системы, чтобы справляться с угрозами. Нейроученые определили три главные системы предупреждения. Самая простая и в эволюционном смысле старая – система базальных ядер. Эти сгустки нейронов функционируют и в простых рептилиях. Скорее всего, они автоматичны: замечают стандартные угрозы и бьют тревогу. Этого достаточно, чтобы животное дало отпор или сбежало. Крокодилы не отвечают на угрозы собраниями комитета, разработкой мер для экстренных ситуациях или переговорами с противником.

Позже появилась другая сигнальная система – лимбическая. Она включает в себя миндалевидное тело – маленькую, но важную структуру в средней секции мозга. Она отвечает за реакцию на угрозу, опасность и проблемы. Миндалевидное тело не заменяет базальные ядра, но работает параллельно, добавляя новые слои понимания и гибкости в реакцию существа. Эти системы развились задолго до языка и реагируют, даже когда мы не осознаем опасность.

Нейроученые выяснили, что на вид злого лица миндалевидное тело реагирует быстрее, чем остальная часть мозга.

Базальные ядра, скорее всего, работают в предэмоциональной манере и эволюционировали, чтобы реагировать остро. Они часто заставляют животное бежать, когда безопаснее стоять на месте. Но эта ошибка не так фатальна, как неспособность уйти от хищника. Жители пригородов редко встречаются со смертельными угрозами возле дома, но древние частицы нашего мозга все еще реагирует именно так: лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Намного позже эволюция создала третью систему предупреждения в префронтальной коре. Приставка «пре» показывает ее положение в мозгу – спереди, – подразумевая нечто новое в терминах эволюции. Эта часть мозга больше развита у людей, чем у других существ. Префронтальная кора участвует в человеческих, не похожих на поведение рептилий действиях: логическое мышление, осознанная мысль и контроль над исполнением. Она понимает символическое значение событий, включая языковое мышление. Она намного гибче и специализированнее, чем базальные ядра или лимбическая система, но может активировать их. Если мысль: «Озеро означает, что я в пятнадцати минутах от костюма», – запускает базовое чувство страха или опасности, то человек может реагировать эмоционально и иррационально. Префронтальная кора обрабатывает и более счастливые мысли, например: «Этот костюм поможет мне побить мировой рекорд». Но результат уступает по силе и скорости, потому что плохое правит в мозгу и нервной системе.

Когда вы смотрите на мир, ваше внимание автоматически притягивают угрозы. Даже восьмимесячные дети быстрее повернутся, чтобы посмотреть на изображение змеи, а не лягушки.

Если пятилетнему ребенку показать несколько лиц, он скорее заметит грустное, а не счастливое. И быстрее распознает испуганное или сердитое выражение. Когда взрослые надевают очки с разными картинками на каждом глазу – экспериментальный метод, называемый бинокулярным соревнованием, – мозг дольше фокусируется на неприятном изображении. В одном таком эксперименте исследователи использовали фотографию ученика после того, как рассказали участникам сплетни о нем. Иногда они упоминали, что он помогал донести продукты пожилой женщине, а иногда – что бросил стул в одноклассника. Потом показывали одному глазу фотографию ученика, а другому – изображение дома. Если участники думали, что ученик бросался стульями, мозг фокусировался на его лице намного дольше, чем когда парня считали добрым самаритянином.

Мозг был буквально слеп к доброте.

Этот нейронный уклон проявляется и в экспериментах с тестом Струпа – классической техникой изучения автоматических процессов в мозгу. Людям показывают слова и просят назвать цвет букв. Чтобы ответить быстро, нужно игнорировать значение слова и фокусироваться только на цвете, но порой это сложно. Если вы видите слово «зеленый», написанное красными буквами, вам приходится справляться с автоматической интерпретацией в мозгу. Поэтому нужно больше времени, чтобы ответить «красный». Такая же задержка происходит, когда людям показывают слова, которые означают негативные черты характера. Они отвечают на слово «нечестный» дольше, чем на «дружелюбный», потому что мозг автоматически уделяет больше внимания плохим чертам, а не хорошим. Это влияет и на память.

Когда участников просят вспомнить как можно больше показанных слов, они скорее вспомнят «нечестный», чем «дружелюбный».

Негативный уклон распространяется и на простые нервные сигналы, которые проходят по хребту и контролируют рефлекс «отпрянуть», – например, когда ваша рука касается горячего или острого предмета. Эти первичные рефлексы есть как у людей, так и у животных. Они развивались вместе с экстензорным рефлексом, заставляющим двигаться вперед. Сгибательный рефлекс физически намного сильнее экстензорного и допускает меньше вмешательства. Такой же дисбаланс есть в миндалевидном теле. Эта древняя эмоциональная часть мозга вовлечена в такой базовый процесс, как желание чего-то. (В эру Фрейда ее бы ассоциировали с «ид» – источником желания и импульсов.) Миндалевидное тело играет важную роль в оценивании. То, как мы воспринимаем человека или предмет, формирует наши желания и потребности.

Когда мы голодны, еда выглядит хорошо и приятна на вкус, потому что удовлетворяет наши желания. Миндалевидное тело участвует в неосознанном процессе, но на него могут повлиять и осознанные команды, так что в какой-то степени его реакцию можно регулировать.

Чтобы проверить гибкость миндалевидного тела, ученые измерили его активность у людей, которым показывали фотографии знаменитостей. Когда участников опыта просили искать позитивные изображения, миндалевидное тело усиленно реагировало на кинозвезду или Мать Терезу, а на злодеев меньше. И наоборот, когда людей просили найти негативные изображения, миндалевидное тело ярче воспринимало фотографии диктаторов, например Адольфа Гитлера.

Выходит, эмоциональные реакции миндалевидного тела можно изменять сознательным разумом (и подсказками экспериментатора).

Но власть плохого оставалась очевидной. Когда человек искал негатив, обработка позитива замедлялась. Вероятно, мозг способен игнорировать хорошие новости, когда они не нужны. Но бесполезную плохую информацию он подавляет не так успешно. Участники эксперимента обращали внимание на хороших людей, только концентрируясь на этом, но не переставали реагировать на плохих знаменитостей.

Даже если все идет замечательно, миндалевидное тело продолжает искать тучи за проблеском надежды. Экспериментаторы обнаружили: когда подопытные принимают ряд решений, которые помогают или заработать, или потерять деньги, миндалевидное тело ждет потерь, независимо от полученной прибыли. Даже после того, как человек принял правильные решения, оно продолжает реагировать на угрозы, которых еще нет. Некоторые люди становятся чувствительными к возможной опасности, а их мозг продолжает бить тревогу при каждом намеке на неприятность, даже если все спокойно. Как правило, разум должен перестать реагировать на несбывшиеся страхи благодаря так называемому процессу торможения. Но этим сложно управлять, потому что трудно определить разницу между избеганием настоящей угрозы и выдуманной.

Поверив, что Земля взорвется, если вы не съедите на завтрак пончик, вы съедите много пончиков – эй, а сработало же, да?

Эта фобия может быть довольно безвредной (если вы не стараетесь сбросить вес). Есть и другие ситуации, когда полезно инстинктивно бояться угроз. Негативный уклон миндалевидного тела такой сильный, что продолжает работать даже после нанесения физического вреда мозгу. Это обнаружили исследователи, предложив людям с частичным нарушением работы миндалевидного тела ряд решений. Иногда выбор представлялся потерей: вы заплатите взыскание в 25 центов или сделаете ставку 50/50, но ничего не получите при победе и потеряете доллар в случае проигрыша? (Разумнее заплатить четвертак, чем сделать ставку.) Как насчет заплатить четвертак или сделать ставку при 10 % вероятности потерять доллар? (Делайте ставку.) Даже имея поврежденное миндалевидное тело, люди в целом поступали так, чтобы минимизировать потери. Но когда решения представлялись в позитивном свете, например: «Вы предпочтете получить четвертак или сделать ставку, чтобы выиграть доллар?» – участники эксперимента становились заядлыми азартными игроками. Они выбирали долгосрочные ставки и упускали надежную возможность заработать деньги.

Способность мозга разбираться в хорошем была так слаба, что ей мешало частичное повреждение миндалевидного тела. Только власть плохого оказалась достаточно сильной, чтобы выжить.

Негативный уклон мозга был полезен предкам Феликса Баумгартнера – охотникам и собирателям, – но самому Феликсу он никак не помогал. Его сердце начинало колотиться при виде озера смертников или от запаха резины в шлеме. Все это запускало реакцию «бей или беги» в автономной нервной системе, которая контролирует базовые функции организма: ритм сердцебиения, пищеварение, потоотделение, сексуальные реакции и мочеиспускание. Система в основном действует неосознанно, позволяя уму сосредоточиться на чем-то более новом и грандиозном – написании стихотворения, фильме или размышлениях, что делать со своей жизнью. Но даже так автономная система будет помогать, например, сужать или расширять ваши зрачки в зависимости от количества света. Она управляет уровнями энергии в теле, которые ученые называют возбуждением (не путайте с сексуальным, хотя связь определенно есть). Когда Феликс был возбужден, его надпочечные железы выпускали гормоны стресса в кровь. Сердце билось быстрее, а дыхание становилось прерывистым и частым. Потоотделение усиливалось. Система пищеварения замедлялась, высвобождая энергию для мышц, но вызывая напряжение внутри и повышая панику. Автономную нервную систему можно возбудить как плохими, так и хорошими вещами, но исследователи обнаружили, что плохое как обычно притягательнее.

В ответ на него дыхание становится особенно прерывистым, а зрачки расширяются – еще один признак возбуждения. Когда людей просят угадать, какая из двух игровых карт ценнее, неправильная догадка вызывает расширение зрачков быстрее, чем правильная. Когда на кону деньги, люди больше возбуждаются из-за потенциальных потерь, и этот уклон очевиден, даже если страх неосознанный. В одном эксперименте, когда участникам предлагали выбрать высокую или низкую ставку, их префронтальная кора, вероятно, понимала, что шансы одинаковые, поэтому они делили ставки поровну. Но сердца бились быстрее, а зрачки расширялись от высоких ставок и, соответственно, больших рисков.

Чтобы совершить прыжок из стратосферы, Феликсу нужно было справиться с инстинктивными страхами, взять под контроль миндалевидное тело и обойти реакцию «бей или беги».

Он думал, что справится сам, но ему понадобилась помощь человека, который понимал, как работает разум.

Гуру позитивного мышления

Через три месяца после слезного звонка из аэропорта Феликс снова встретился лицом к лицу с костюмом и скепсисом команды. Его тренеры были ветеранами американских военно-воздушных сил и программ НАСА. Они сразу замечали людей с подобным типом страха. Кандидаты, желающие стать пилотами или астронавтами, проходят такой тест одним из первых. Иногда кандидат надевает герметичный костюм и шлем, а проверяющий выходит из комнаты, не объяснив, что происходит и когда он вернется. Систему охлаждения в костюме отключают, и в нем становится все теплее. Развивается клаустрофобия. Проверяющие наблюдают через скрытые камеры и оставляют кандидата в таком состоянии по крайней мере на час, или пока тот не начнет паниковать.

В другом тесте кандидата помещают в маленькую темную коробку. Свернувшись клубочком, он лежит там целые сутки. Один из тренеров Феликса, опытный специалист Джо Киттингер, мирно проспал свою проверку в коробке в 1950-х, но повидал много коллег из военно-воздушных сил, проваливших ее.

– Это или беспокоит вас, или нет, – объяснил он.

Киттингер ни разу не видел, чтобы кто-то преодолел страх, как и Арт Томпсон, директор проекта. Когда Феликс спросил его, как воздушные силы и НАСА тренируют пилотов и астронавтов с клаустрофобией, Томпсон ответил:

– У них простой выбор: избавиться от тебя и пригласить следующего. Вот что главное: ты или способен, или нет.

Томпсон с командой обсудили свои переживания в тот день, когда Феликс вернулся в Ланкастер. Сам Феликс ждал снаружи, пока остальные оценивали риски, связанные с продолжением проекта. В конце собрания команда сообщила, что не верит в Феликса. Все сомневались, что он готов отправиться в стратосферу. Вряд ли он вообще когда-то созреет для этого. Мысль подтвердилась на встрече Феликса с командой. Он сидел в одиночестве, а остальные расположились в другом конце комнаты. Феликс чувствовал смущение и ярость. Двадцать пять лет прыжков с парашютом и с высотных объектов он справлялся с задачей, а теперь в него никто не верил.

Стоило один раз проявить слабость, и команда сбежала на другой берег реки.

Ему не стало лучше и после беседы с Майклом Жерве, клиническим психологом, которого пригласили для работы с Феликсом. Специальностью Жерве было «критическое окружение». Он работал с боксерами-тяжеловесами, летчиками-истребителями, профессиональными игроками в футбол и хоккей. На первой встрече Жерве указал Феликсу на стул, попросил представить, что там сидит его сын (у Феликса сына не было) и объяснить ему ситуацию.

Феликс чувствовал себя нелепо, ведя разговор с пустым стулом, но говорить все-таки начал. Целью упражнения было рассмотреть проблему со стороны. Следовало отступить от нынешнего кризиса и объяснить общую картину человеку, которому не все равно (даже если он вымышленный). Жерве хотел увидеть, какое место занимает эта миссия в жизни Феликса. Насколько она ему важна? Стоит ли таких жертв? Работая с атлетами и летчиками, Жерве обнаружил, что они побеждали страхи и шли на риск, потому что не могли вынести страдания от отказа это сделать. Им проще было сломать кости или умереть, чем жить с воспоминаниями об утерянной возможности. Когда беседа с воображаемым сыном закончилась, Жерве убедился, что сила воли у Феликса есть, и пообещал помочь ему побороть страх.

Жерве нужно было воспользоваться набором осознанных и неосознанных стратегий, называемых минимизацией. Этот термин ввел в 1990-х психолог Шелли Тейлор из Калифорнийского университета Лос-Анджелеса. На тот момент Тейлор уже сделала себе имя благодаря исследованиям женщин с тяжелыми формами рака груди, которые создавали «позитивные иллюзии», нереалистично хорошие мысли, которые помогали им справиться с болезнью. Некоторые иллюзии создавали ощущение контроля над событием, например что можно помешать раку вернуться. (Одна женщина убедила себя, что отгоняет болезнь, съедая много пюре из спаржи, хотя или, может, потому что терпеть не могла его вкус.) Другая ментальная стратегия – сравнить себя с теми, кому пришлось еще хуже. Например, женщины, которым удалили грудь, обычно сравнивали себя с теми, кому удалили обе груди, а не с теми, кому удалили опухоль. Позже Тейлор создала теорию – плохие события, в отличие от хороших, вызывают два четких и в некотором смысле противоположных ответа: мобилизация и минимизация.

Мобилизация поднимает ваш дух – «Проснись и разберись с этим!» – через осознанные попытки думать и анализировать тщательнее. Тейлор отметила, что пол влияет на разницу в мобилизации. У мужчин обычно классический ответ – «бей или беги». Они злятся и замыкаются в себе. Женщины больше внимания уделяют детям или другим дорогим людям. Такой подход Тейлор назвала «заботься и дружи».

Короткая мобилизация может оказаться полезной, но нет смысла постоянно вырабатывать адреналин и кортизол.

После шока наступает автоматическая минимизация ответа: появляются гормоны удовольствия – эндорфины, серотонин и окситоцин. Новички-парашютисты переживают мгновение ужаса, когда прыгают из самолета, но ко времени приземления обычно испытывают эйфорию. Чем страшнее фильм ужасов, тем больше он нравится аудитории: зрители выходят счастливыми и расслабленными.

К счастью для киноиндустрии, эффект минимизации не работает в обратную сторону: после сеанса комедии люди не испытывают тревожность, ненависть или депрессию. Телу не нужно было разрабатывать механизм для минимизации хороших событий. Жить в счастливом ступоре – не лучшая эволюционная стратегия, ведь вы не заметите приближения льва. Но угрозы погружения в непрерывное счастье нет: влияние хороших событий небольшое и быстро проходит.

Нужно минимизировать действие плохого, чтобы оно не навредило вам.

Кроме гормонов счастья, с этим помогают осознанные и неосознанные ментальные стратегии. Фрейд называл такую технику защитным механизмом, и эта идея укоренилась лучше большинства его теорий. Психологи собрали экспериментальные данные, которые показали, что люди действительно разбираются с негативными чувствами, используя защитный механизм, например вымещение (вы ругаете детей, когда злитесь на супруга или босса) или проекцию (это вы враждебны ко мне, а не я к вам). Мы предпочитаем верить, что в наших ошибках и неудачах виноваты другие. Такой самообман порой разрушителен, но, например, женщинам с раком груди позитивные иллюзии позволяют бороться с властью плохого.

Чтобы помочь Феликсу преодолеть страх, Жерве попросил его представить себя связанным внутри костюма. Без возможности спастись. Что произойдет? Феликс решил, что сильно запаникует и получит сердечный приступ.

«Паника не доводит до смерти», – сказал Жерве.

Угроза была ментальная, не физическая. Чтобы преодолеть ее, стоило определить все триггеры, нарисовать схему повышения тревожности от квартиры в Лос-Анджелесе до раздевалки в Ланкастере.

Жерве завораживала способность мозга создавать страх. Он видел в ней проявление человеческого умения рассказывать истории. Психолог представлял, как оно развивается в ранних людях, сидящих вокруг костра в саванне.

Человек делился страшной историей с группой товарищей, и детали казались такими яркими – шипение змеи, боевые крики вражеского клана, дикие глаза атакующего воина с копьем, – что слушатели содрогались. Перед их глазами был только костер, но ментальные образы казались столь реальными, что тело реагировало. Вот что Феликс делал с самим собой по пути в Ланкастер. Рассказывал страшные истории и заставлял тело отзываться на мысли о раздевалке так, будто шел в камеру пыток.

Жерве предложил ему новый ментальный образ для этой поездки: потерявший управление поезд. Начиная переживать из-за костюма, Феликс садился на поезд негативных мыслей. Проезжая мимо музея Гетти и озера смертников, когда он видел неоновое освещение раздевалки и чувствовал запах резины, слышал, как щелкает при закрытии щиток шлема, его поезд ускорялся и несся навстречу катастрофе. Жерве заставил Феликса нарисовать маршрут поезда и наблюдал за пульсом пациента, пока тот представлял себя на каждой точке пути.

Если пульс и дыхание ускорялись, Феликсу приходилось останавливаться и успокаиваться, прежде чем двигаться дальше. Жерве попросил его оценивать уровень тревожности от 1 до 10 во время мысленной поездки. Если показатель превышал 3, когда Феликс проезжал мимо озера смертников, ему нельзя было продолжать, пока он не снизит уровень тревожности до единицы. Если паника снова подступала, когда Феликс подходил к раздевалке, ему запрещалось надевать костюм, пока он не успокоится. Весь этот процесс должен был не просто приглушить страх, но и избавить от него при помощи двух техник, которым Феликса научил Жерве: позитивное мышление и правильное дыхание.

Вместо того чтобы воспринимать костюм как тюрьму, Жерве предложил Феликсу думать о нем, как об особенном. Например, это единственный пошитый на заказ космический костюм в мире.

– Астронавтам НАСА приходится выбирать один из трех стандартных размеров, но этот костюм создали специально для тебя. Это красивая униформа. Это твой друг, а не враг. Он позволит тебе дышать чистым кислородом и не даст крови вскипеть там, куда не могут добраться другие люди. Так ты попадаешь в эксклюзивный клуб. Запах резины – запах успеха. Этот костюм превращает тебя из «никто» в супергероя.

Понятно, что Феликс скептично отнесся к такой зажигательной речи, но это была уже протестированная техника когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), ставшей золотым стандартом психологического лечения. КПТ в целом – набор стратегий, направленных на преодоление негативного уклона. Ее разработали психологи, которые нарушили традиционный метод Фрейда в лечении тревожности и депрессии.

Вместо того чтобы вытаскивать на свет детские травмы, возможно, повлиявшие на проблему, первопроходцы КПТ сосредоточились на настоящем.

Они выяснили, что люди в депрессии очень негативно смотрят на себя, мир и будущее. Они зациклены на своих слабостях и неудачах, игнорируют сильные стороны и считают собственный успех счастливой случайностью. Они воспринимают единственную неудачу как фатальную ошибку и представляют, что она приводит к худшему из возможных результатов.

Исследователи распределили по категориям такие формы негативного уклона – «фильтрация негативного», «позитивный переучет», «катастрофизация» – и разработали стратегии для рационального подавления этих чувств.

Оказалось, что очень простые техники, например запись страхов на бумаге и альтернативный взгляд на ситуацию очень действенны. КПТ много раз оказывалась такой же эффективной в лечении депрессии, как лекарства «Прозак» или «Лексапро», да и побочных эффектов не было. Никакой другой подход не изучался так тщательно и не оказался таким же безопасным и эффективным для решения широкого ряда проблем, включая депрессию, тревожность и другие расстройства.

Феликс применял технику КПТ под названием «позитивное утверждение», которое уже помогало людям справляться со страхами. В лабораторных экспериментах такие утверждения повышали способность человека терпеть физическую боль. Жерве все время повторял позитивные установки, и в итоге они стали мантрой, которую Феликс мог говорить себе, когда переживал. Чем чаще он их слышал и повторял, тем вероятнее они казались. Костюм был особенным. Когда Феликс примерял его и смотрел в зеркало, то думал: «А он классный».

Чтобы повысить его выносливость, команда начала с одного только шлема, без костюма. Так Феликс мог чувствовать воздух руками и не приходил в панику из-за клаустрофобии. Во время первой сессии тревожность Феликса поднялась до 8 единиц к концу часа, и тренировку прекратили. Но в следующий раз Феликс продержался дольше и добавил к шлему костюм. При этом он учился дышать по-новому. Когда позитивные мантры не работали, а рациональные заверения префронтальной коры не справлялись с реакциями миндалевидного тела, Феликс сосредотачивался на глубоком дыхании.

Эта осознанная тактика посылает неосознанные сигналы по автономной нервной системе. Если продолжать метафору с поездом, то вы можете представить, что у этой системы есть пара подсистем, которые выполняют функцию крана машиниста и тормозов. Кран машиниста – это симпатическая нервная система, которая ускоряет пульс, дыхание и другие реакции «бей или беги». Тормоза – парасимпатическая нервная система, которая дает контрответ, иногда называемый «отдыхай и переваривай» или «кормись и плодись».

Еще ученые называют его реакцией релаксации. Они наблюдали эту систему у медитирующих людей и обнаружили, что ее можно активировать глубокими размышлениями.

Феликс заставлял ее работать, крепко прижимая руки и ступни друг к другу, задерживая дыхание на 30 секунд, а потом делая медленные, глубокие вздохи, пока нервное напряжение не спадало. Теперь, когда он надевал шлем, тревожность поднималась максимум до 3 после закрытия щитка, и с ней можно было справиться. Феликс просто повторял мантру: «Так я становлюсь супергероем», – и продолжал делать глубокие вдохи и выдохи, пока уровень тревожности не падал до 1. Раньше он паниковал при закрытии шлема, ему не хватало воздуха, он слышал собственное тяжелое дыхание. Теперь он дышал медленно и так расслаблялся, что начал наслаждаться процессом заполнения легких чистым кислородом.

– Каким бы простым и дурацким это все ни казалось, дыхание очень помогает, – сказал Феликс. – Одно лишь попадание чистого воздуха в легкие все меняет.

Через пару недель он уже проводил в костюме несколько часов. Когда подошло время большой проверки, симуляции миссии, Феликс не провел ночь в переживаниях. Ему показалось, что пять часов в костюме прошли быстро, и он освободился от него под овации команды. Кажется, Бесстрашный Феликс вернулся.

Тренировка бесстрашного разума

Ветераны НАСА и военно-воздушных сил удивились трансформации Феликса, но не Майк Жерве. В его подходе не было ничего нового. Он достигал похожих результатов с разными клиентами: бизнесменами, которые до смерти боялись публичных речей, игроками НФЛ, провалившими важные игры, сотрудниками, не способными попросить повышения зарплаты, клаустрофобами, приходившими в ужас от лифтов.

По мнению Жерве, если вы готовы справиться со страхом, у вас это получится, и даже не обязательно платить за терапию.

Каким бы ни был ваш демон – пауки, высота, публичные выступления или другие фобии, от которых страдает больше трети населения, – вы можете следовать тем же стратегиям, которым Жерве научил Феликса:

1. Поговорите об этом. Вначале можно побеседовать с пустым стулом, но в какой-то момент вам захочется рассказать все настоящему человеку, психологу или близкому другу.

Обсуждение страхов поможет преодолеть их, а разговоры о победах ускорят прогресс.

Изучая то, как мы делимся информацией, исследователи опять обнаружили большую разницу между плохим и хорошим. Люди скорее вспомнят позитивный момент, если уже рассказывали о нем. (Позже мы подробнее обсудим это исследование и правильную реакцию на хорошие новости супруга или друга.) Но если вы проговорите плохое событие, это не значит, что оно врежется вам в память. Такое утверждение может показаться странным, потому что рассказывание закрепляет информацию, но все объяснимо. Во-первых, вы уделили так много внимания плохому событию, когда оно случилось, что пересказ не делает его более ярким. Во-вторых, плохое событие теряет часть силы, потому что вы его проговорили. Слушатель может помочь вам с решением этой проблемы или хотя бы убедить вас, что вы не единственные столкнулись с подобным. Одно из преимуществ, которые Майк Жерве дает клиентам вроде Феликса, – понимание, как много других людей боролись с иррациональной паникой и научились ее преодолевать.

2. Нарисуйте потерявший контроль поезд. Если, скажем, вы клаустрофоб и паникуете в лифте, тревожность, скорее всего, накатывает в момент закрытия дверей лифта. Или начинается уже при мыслях о входе в здание и продолжает расти, пока вы идете по коридору к лифту. Представьте себе маршрутные ориентиры или нарисуйте их на бумаге, как сделал Феликс.

3. Сдерживайте свой поезд. Как только ключевые тревожные пункты определены, не заходите за них, если нервничаете. Когда возникает реакция «бей или беги», применяйте оставшиеся техники, которым научился Феликс.

4. Повторяйте мантру. Настройте себя позитивными утверждениями: можно просто повторять их в уме, чтобы побороть дурные мысли. Некоторые психологи советуют записать их на карточках и носить с собой. Предложения должны быть короткими и реалистичными. Если вы боитесь публичных выступлений, не обещайте себе, что спокойно и без огрехов толкнете речь. Лучше попробуйте подумать: «Остальные поймут, почему я нервничаю и иногда запинаюсь». Если вы боитесь лифтов, напомните себе о фактах: «Лифт – одно из самых безопасных мест на земле. Он везет меня на нужный этаж, позволяя моим ногам отдыхать». Сначала такие слова могут показаться глупыми, но они правдивы и в итоге сработают. Если вы нервничаете в неожиданных ситуациях, вспомните фразу Жерве: «Паника не доводит до смерти».

Что бы ни случилось, всегда можно повторить себе: «Это тоже пройдет».

Как известно монахам, само только повторение слов успокаивает. Феликса так впечатлили техники Жерве, что он начал читать о буддистских монахах из монастыря Шаолинь в горах Китая – знаменитой школе боевых искусств. Монахи, разработавшие шаолиньское кунг-фу, очищали свой разум, повторяя мантру, как и европейские монахи использовали григорианские песнопения для менее жестоких целей. Ученые обнаружили: когда специалисты по медитации повторяют мантры вроде «Ом», пульс замедляется, кровяное давление падает и из-за расслабления происходят гормональные изменения.

5. Дышите. Прижмите руки и ступни друг к другу на 30 секунд, потом расслабьтесь и делайте глубокие, медленные вдохи диафрагмой. «Глубокое дыхание – сигнал телу, что мы в безопасности», – объясняет Жерве. К тому же так ваш разум может сосредоточиться на чем-то помимо страха. Жерве предлагает ежедневную тренировку, которая снижает уровень стресса. Начните с десяти глубоких вздохов в день и практикуйте их десять дней, а потом делайте по двадцать вздохов в день двадцать дней.

Есть и более сложные стратегии успокоения, такие как коррекция когнитивного искажения, которая помогает побороть автоматическую фокусировку мозга на негативных образах и мыслях. Эта терапия хороша и для детей, и для взрослых, потому что доступна каждому. Понадобится только компьютер или приложение для смартфона, которое усиливает хорошие слова или образы и позитивное восприятие двойственных утверждений. Например, люди увидят на экране два лица – враждебное и нейтральное. Следуя инструкциям приложения – найти букву на экране, – они научатся не фокусироваться на злом портрете. Психологи все еще не уверены, насколько это помогает людям в реальности, например, когда они разглядывают незнакомцев на коктейльной вечеринке. Но кажется, это снижает уровень тревожности, и некоторые исследования доказывают, что люди спокойнее преодолевают такие трудности, как публичное выступление. Люди побороли страх высоты благодаря компьютеризированной форме коррекции когнитивного искажения – тренировке интерпретации.

В традиционном лечении акрофобии[12], как и других фобий, применяют экспозиционную терапию. То есть человеку нужен психолог, который будет подталкивать его подниматься на пару ступеней, потом смотреть вниз и постепенно взбираться все выше и выше. Но психологи университета Вирджинии достигли того же эффекта, просто ставя людей перед экраном компьютера и давая им вербальные упражнения.

Акрофобам нужно напечатать пропущенные буквы в следующих сценариях: «Вы стоите на крыше пятиэтажного дома. Схватившись за перила, вы понимаете, что никогда раньше так высоко не поднимались. Спуститься с крыши, когда вам это понадобится, будет легко». Позже их спросят, легко или сложно спуститься с крыши.

Как и мантра Феликса, это звучит надуманно, но простое чтение сценария и ответ «легко» дают важный эффект. Всего через пару часов компьютерных упражнений люди так же успешно поднялись по лестнице и справились со страхом высоты, как группа, прошедшая обычную экспозиционную терапию.

Многие из них все еще испытывают тревожность, но, как и Феликс, они обрели новый взгляд на ситуацию и способ справиться со страхом.

– Люди с фобиями хотят избежать панических атак, но не с этой цели нужно начинать, – говорит Бетани Тичман, член команды исследователей Вирджинии. – Первая цель – перестать переживать, будет ли у вас паническая атака. Она неприятна, но не опасна. Это ложная тревога – страх страха. Как только вы примете решение терпеть ее, у вас появится ощущение контроля, и в итоге страх потеряет свою власть над вами, а панические атаки перестанут происходить.

Но как бы вы ни боролись с фобией: с помощью психолога, сайта, приложения в смартфоне или пятишаговой стратегии, указанной выше, – итоговая цель одна – поднять уровень позитивности, чтобы хорошего стало больше, чем плохого.

Когда ваш разум зациклен на угрозе, победите его позитивными мыслями.

Когда гормоны стресса активируют реакцию «бей или беги», воспользуйтесь релаксацией, чтобы вызвать волну гормонов антистресса, которая поможет расслабиться и получить уверенность. Осознанная тренировка акцента на позитивном поможет справиться с любым страхом.

Научившись преодолевать клаустрофобию – угрозу, которая была лишь в его голове, – Феликс смог встретиться лицом к лицу с настоящими опасностями стратосферы.

Свободное падение

Последняя борьба с космическим костюмом происходила на глазах всей планеты. Феликс надел его в четыре утра 14 октября 2012 года в трейлере на аэродроме Розуэлла, Нью-Мексико, где собрались репортеры и операторы со всего мира. Феликс спокойно сидел, дышал чистым кислородом и смотрел видео, пока не пришло время забираться в капсулу.

Его пульс оставался нормальным, 60–70 ударов, и не превысил сотню, даже когда капсулу поднял с земли самый большой воздушный шар, когда-либо поднимавший человека.

За время подъема продолжительностью в два с половиной часа зрительская аудитория превысила пятнадцать миллионов. Казалось, что все идет гладко, пока шар не достиг высоты в шестьдесят тысяч футов. Тогда Феликс упомянул шлем.

– Фил, проверь свой монитор, – сказал Джо Киттингер. – Фил, проверь свой монитор. – Внезапно в рации наступила тишина.

На самом деле Киттингер не давал распоряжений некоему Филу. Его слова были заранее подготовленным кодовым сигналом – отключить аудиодорожку журналистам и зрителям. Нужно было разобраться с кризисом без посторонних. Феликс дергал пульт, регулирующий нагрев в щитке шлема, и не чувствовал жара.

– Когда я выдыхаю, все потеет и не становится чище, пока я не выдыхаю снова, – сказал он. – Так что это кислород очищает щиток, а не жар.

Это не было проблемой, пока Феликс сидел в относительно теплой капсуле, но щиток без подогрева сразу же заморозится, как только Феликс откроет люк и встанет на ступени капсулы.

– Если я выйду наружу, а мой щиток замерзнет, я не смогу вернуться в капсулу, но и прыгнуть тоже не получится, – сказал он центру управления. – Это серьезная проблема.

У Феликса не вышло бы влезть обратно в капсулу и снова запечатать ее, а щиток вряд ли очистится в полете через стратосферу с температурой в минус шестьдесят градусов по Фаренгейту (–51°С). Не видя Земли под собой, Феликс не сможет сориентироваться, чтобы прекратить неконтролируемое вращение, и не поймет, когда нужно выпускать парашют. Если потянет слишком быстро, высоко над землей, за время спуска у него кончится кислород. А если потянет поздно…

Инженеры в центре управления начали планировать остановку миссии, но Феликс отказался даже думать об этом. Его дыхание и пульс оставались спокойными, пока он консультировался со специалистами-парашютистами в центре управления и разрабатывал план с распределением времени для слепого прыжка. Аудиосвязь вернули для публики и прессы, не упоминая о риске. Когда шар поднялся на 127 852 фута, высоту в двадцать четыре мили – рекорд высоты полета человека, – Киттингер и Феликс проверили список из сорока пунктов, чтобы отключить костюм от капсулы и включить портативный аккумулятор. К облегчению всех, система нагрева щитка работала нормально. Феликс открыл люк и позволил аудитории на земле увидеть планету. Ее голубой край выделялся на фоне черного космоса.

На Феликсе было сто фунтов обмундирования – кислородный баллон, камеры, парашюты, аккумулятор. Такая нагрузка подняла пульс до 160, когда Феликс вышел из капсулы. Но это не было панической реакцией «бей или беги». Феликс стоял на ступеньке, держался за перила и пытался «вдохнуть этот момент», как он позже сказал.

Репортеры в центре управления ахнули при виде головокружительной картинки планеты так далеко внизу. Как кто-то может прыгнуть в эту пустоту? Но, на взгляд Феликса, худшее было позади.

Он отсалютовал зрителям, и его последние слова из стратосферы звучали так: «Я возвращаюсь домой». А потом, очень осторожно, он наклонился вперед и упал.

Тридцать четыре секунды и шесть миль спустя он стал первым человеком, преодолевшим звуковой барьер самостоятельно (и с помощью гравитации). На земле хозяин ранчо и команда спасателей услышали глухой «бум-бум». Феликс все ускорялся, достигая самой высокой скорости в 844 мили в час.

Через четыре минуты и двадцать секунд он наконец выпустил парашют, поставив рекорд свободного падения: 119 431 фут. Он спустился на пустынное плато, мягко приземлился на ноги, опустился на колени и триумфально вскинул кулак в воздух. Потом встал, и команда спасателей помогла ему снять шлем в последний раз.

– Да! – воскликнул он, подняв руки в воздух. – Думаю, я только что скинул с плеч 2000 фунтов веса. Мне хочется обнять целый мир. – В тот момент, как Феликс объяснил позже, он думал не о рекордах, а о более важных вещах.

– Моим самым большим достижением был не прыжок, – сказал он, – а встреча с собственным демоном – костюмом. Я никогда не думал, что смогу преодолеть тревожность. А потом Майк Жерве полностью изменил мое мнение. Это похоже на чудо.

После прыжка первым делом Феликс отпраздновал это с Жерве.

– Теперь у меня есть «набор инструментов» до конца жизни, – сказал он, и Жерве согласился. Он смотрел на квест Феликса, как на вдохновение для всех, кто борется со страхом.

И вы тоже сначала столкнетесь с плохими моментами во время тренировки. Но если правильно встретите страх, то сможете выдержать его и победить.

Феликсу удалось взять под контроль свою клаустрофобию и преодолеть в тесной капсуле весь путь до стратосферы. В конце вы получите награду в виде собственной поразительной картины, как у Феликса, когда он открыл люк.

– Как только вам удастся побороть страх, – сказал Жерве, – вы увидите целый мир возможностей и свободы.

Глава 4. Используйте силу

Конструктивная критика

Плохое искажает восприятие, но может и обострить смекалку. В этой и следующей главе мы рассмотрим, как сила негатива может поддержать учеников, помочь взрослым процветать и продвигать благородные идеи. Чтобы воспользоваться мощью плохого, нужно понять эффект критики: боль, которую она вызывает, и преимущества, которые дает. И лучше всего начать это со Стивеном Поттером.

Поттер был британским юмористом, который хорошо знал эффект негативности задолго до того, как психологи придумали этот термин. Поттер понял, насколько полезным может быть плохое, и не притворялся, что использует его для благородных целей. Книги Поттера были сборником хитрых социальных уловок с целью «заставить других почувствовать: что-то пошло не так, даже если не критично». Его бестселлер 1947 года «Gamesmanship» ввел термин, который Поттер определял как «искусство побеждать в играх без прямого обмана». Он расширял этот концепт до конца жизни и добавил еще одно слово в язык: «one-upmanship» – стратегия, которая дает невежественным и необученным превосходство над начальством.

Представьте себя на ужине, где космополит только и говорит, что о своих недавних поездках. О чем бы он ни рассказывал – китайская политика, дождевые леса Конго, перуанская кухня, – вы можете сбить его с ног, даже ничего не зная об этом. Любому его обобщению о любой стране можно противопоставить простое предложение, произнесенное со спокойной уверенностью: «Да, но не на юге».

Поттер видел в критике возможность превзойти соперника, если вы говорите умело и в псевдо-дружелюбной манере.

Суть искусства рецензий, как он назвал технику написания отзывов на книги, состоит в том, чтобы «показать: именно вы написали бы эту книгу, будь у вас время, а раз у вас его нет, то вы рады, что это сделал кто-то другой, хотя можно было написать лучше». Снова же никаких умений здесь не требуется. Вам не нужно ничего знать о ботанике, например, чтобы сделать обзор книги доктора Прайссбергера «Охота за рододендроном в Гималаях». Вам даже не нужно читать эту книгу. Просто выберите имя, цитируемое в сносках, и пожалуйтесь, что автор не отдает должное в основном тексте «невероятному ученому П. Каламеза (кем бы они ни был)». Или отметьте отсутствие латинского названия растения в указателе и печально добавьте: «Доктор Прайссбергер оставляет проблему Rhododendron campanulatum без ответа». Мы не рекомендуем такой подход к критике и не хотели бы получить подобную рецензию на свою книгу. Но нам нравится взгляд Поттера. Он понимал эффекты смешивания похвалы и обвинения лучше, чем большая часть родителей и бизнесменов в наши дни.

Исследователи не сразу оценили его теорию превосходства над соперником, но в итоге ее протестировали в продуманных экспериментах. Например, людям показывали позитивную рецензию на книгу:

«За 128 полных вдохновения страниц своей первой художественной книги Алвин Хартер показывает себя невероятно способным молодым американским автором. «Долгий рассвет» – невероятная новелла, поэзия в прозе, если можно так сказать. Она рассматривает элементарные вещи: жизнь, любовь и смерть, – но делает это так тщательно, что достигает новых высот прекрасного письма на каждой странице».

Насколько разумным такой отзыв кажется вам? Насколько приятным? А теперь прочитайте эту рецензию:

«За 128 лишенных вдохновения страниц своей первой художественной книги Алвин Хартер показывает себя невероятно неспособным молодым американским автором. «Долгий рассвет» – примитивная новелла, стихотворение в прозе, если можно так сказать. Она рассматривает элементарные вещи: жизнь, любовь и смерть – и делает это так поверхностно, что достигает новых высот приземленного письма на каждой странице».

Синтаксис и анализ в каждом обзоре одинаковый, но замена каждого позитивного слова антонимом творит чудеса с репутацией критика. Во время эксперимента люди, прочитав негативную версию обзора, посчитали критика значительно умнее, чем другие оценили автора позитивной рецензии. Скептик получил низкие оценки за доброту, честность и привлекательность, но ему приписали более высокие знания литературы.

Тереза Амабайл – психолог, проводившая эксперимент, также проверила этот эффект, используя два отзыва, опубликованных в New York Times Book Review. Один был похвалой, другой – критикой. Оба написал один и тот же человек, но Амабайл скрыла это, изменив авторство, и попросила людей оценить написавшего каждый обзор. Конечно же, автор критической рецензии казался умнее того, кто хвалил, даже если это был один и тот же человек.

Амабайл сделала вывод, что, пытаясь произвести впечатление, вы часто сталкиваетесь с выбором «казаться вялым, но добрым» или «умным, но жестоким».

Ваш выбор зависит от ситуации, как продемонстрировала Амабайл в другом исследовании. Каждого участника эксперимента ставили перед зрителями и просили оценить работу другого человека. Если критик считал себя по статусу выше аудитории и чувствовал уверенность в своих знаниях, то часто давал благосклонную оценку. Но если он сомневался в себе и своем статусе, оценка обычно была негативной. Такой человек пытался поднять свой статус с помощью гениальной, но жестокой стратегии.

Язвительность не поможет найти друзей, но вызовет уважение, даже если критика будет несправедливой.

Именно такой подход использовала Элизабет Беннет, героиня романа Джейн Остен «Гордость и предубеждение», встретившись с человеком выше ее по социальному статусу, богатым аристократом. Она тут же начала высмеивать мистера Дарси за его спиной. В итоге, поняв, что он такого не заслужил, Элизабет признается сестре, зачем так поступила.

– Я хотела показаться невероятно умной в своей решительной беспричинной неприязни к нему, – объясняет она.

Такая неприязнь подстрекает гений, дает возможность остроумничать. Можно постоянно оскорблять, не произнося ничего справедливого, но невозможно постоянно высмеивать человека, не натыкаясь на что-то остроумное. Чтобы показаться умным, но не жестоким, можно попробовать добавлять в критику доброту или, по крайней мере, ложную доброту, которой учит Поттер.

Одна из его любимых уловок заключается в использовании «боюсь» перед негативным комментарием, например: «Боюсь, проза доктора Прайссбергера очень непростая». Поттер назвал стратегию «Искусством бояться» и объявил, что «это показывает вас приятным человеком». Мудрость Поттера подтвердили экспериментаторы. Они подобрали собственное название такой стратегии – «Определитель несогласия». Это лингвистический термин для таких фраз, как «Боюсь, что», ведь они служат сигналом (определителем), что в предложении есть нечто негативное (несогласие). Мы часто используем такие определители в начале предложения, например: «Если честно», «Со всем уважением» или «Жаль вам сообщать». Но их можно добавлять в речь, чтобы смягчить удар: «На момент 17-го путешествия в горы в поисках рододендрона большинство читателей уже устанет, но доктор Прайссбергер, благослови его господи, продолжает это делать еще 200 страниц».

Чтобы проверить сигнальные фразы, команда исследователей во главе с психологом-специалистом по покупательскому поведению Райаном Хэмилтоном показала одним участникам эксперимента описание продуктов Amazon.com вместе с отзывом покупателя, как правило положительным («Эти часы просто поразили меня»), но с критикой в конце («Ремень иногда жмет и натирает»). Другие прочли версию, в которой перед критикой добавили пару слов: «Не хочу придираться, но». Именно они все меняли, как и другие маркеры вроде: «Если быть честной» и «Не поймите меня неправильно». Видя такие отзывы, читатели больше хотели купить часы. Они знали, что товар неидеален, но не обращали внимание на недостатки, потому что им нравился рецензент и они ему верили.

Когда пришло время опубликовать результаты в «Журнале исследований покупателей», ученые сами воспользовались этой стратегией. Они дали статье подходящий научный подзаголовок – «Использование определителей в устной коммуникации», – но перед этим написали: «Будем честны, это не лучшая прочитанная вами статья».

Критикуя, вы выглядите умнее, но что, если это не главная ваша задача?

Вдруг, в отличие от Поттера, вы действительно хотите поделиться конструктивным советом? Это сложнее. Критика или негативные сообщения могут привести к хорошим результатам, но только если их преподнести правильно, а большая часть людей не знает, как это сделать.

Как сообщать плохие новости: неправильный способ

Слишком долго руководители компаний навязывали своим подчиненным «сэндвич критики». Эта идея, также называемая «сэндвичем отзывов» стала популярной в 1980-х благодаря Мэри Кэй Эш, основательнице косметической компании «Mary Kay», которая советовала менеджерам преподносить критику между слоями похвалы. Звучит довольно логично, и в этом случае ежегодная оценка сотрудников становится не такой болезненной для менеджера. Большинству людей трудно критиковать человека в лицо, поэтому лучше начинать с хорошего. Работодатель говорит о сильных сторонах сотрудника и его достижениях, прежде чем перейти к критике. Потом он возвращается к позитиву, оставляя в конце несколько приятных слов – по крайней мере, так кажется менеджеру.

Но обычно сотрудник другого мнения на этот счет. Вся похвала, произнесенная в начале, уже позабыта. Работник не может выкинуть из головы плохое. Он давится начинкой сэндвича. Разговор, который должен был вдохновить на более качественную работу, деморализовал его.

Это распространенная проблема.

Одна из самых старых и сложных социальных головоломок: как преподносить плохие новости?

Когда Дуглас Мейнард, социолог Висконсинского университета, начал систематически анализировать этот вопрос, то выделил ответы, которые появлялись в фольклоре веками. Один из них можно найти в шутке о мужчине, который заботился о коте своей сестры, пока та путешествовала. Он звонит ей и сообщает: «Твой кот умер». Сестра опустошена и винит брата за такую прямоту. Она говорит, что нужно было преподнести ей новость мягко. Сначала позвонить и сказать, что кот на крыше дома и не может спуститься.

– Тогда мы бы повесили трубку, – объясняет сестра, – а ты позвонил чуть позже и сказал, что кот упал с крыши и поранился. И потом ты бы позвонил и сказал, что кот умер. Тогда я бы уже смирилась с этой мыслью.

Брат извиняется, а она продолжает поездку. Неделю спустя брат снова ей звонит.

– Привет, – говорит он. – Эм, мама на крыше, и мы не можем снять ее.

Эта шутка основана на общем представлении, что плохие новости нужно преподносить постепенно, потому что люди не готовы их услышать. Но так ли это?

Исследовали проверили старую фразу: «У меня есть две новости – хорошая и плохая, с какой начать»? Более 75 % людей выбирают плохую.

Только когда их спрашивают, как бы они сами рассказывали о случившемся, люди предпочитают хорошую новость. Менеджер верит, что проявляет доброту, начиная с похвалы, но он это делает скорее для себя. Большинство сотрудников хотят быстрее разобраться с плохими новостями.

Похвала в начале может сделать последующую критику еще больнее, как обнаружил Баумайстер в совместном исследовании с клиническим психологом Кеннетом Кэрном. В их эксперименте студенты колледжа проходили тест на личность, а потом получали результат, якобы сгенерированный компьютерным анализом (на деле он не имел ничего общего с ответами студентов, но такая белая ложь заставляла их уделить больше внимания заключению). Компьютер показывал список прилагательных, которые якобы описывали ученика. Потом его просили записать как можно больше слов, что он запомнил.

Некоторые студенты видели список в основном положительных прилагательных, таких как уверенный и честный вместе с несколькими негативными, например злопамятный и жадный. Другие получали больше отрицательных. Но, независимо от списка, студенты вспоминали меньше половины позитивных слов. Критика влияла сильно, но не всегда. Когда студенты видели много негативных прилагательных, они забывали большую их часть. Только если они получали эквивалент сэндвича критики – список из позитивных прилагательных, включавший всего пару негативных, – плохие слова запоминались лучше и часто оставались в памяти.

Причина стала ясна, когда исследователи рассмотрели разные пути анализа критики. Из ранних психологических тестов они уже знали, что некоторые студенты были экспертами отрицания. Они попадали под определение «репрессор» – тот, кто отрицает или отгораживается от негатива. (Клинические психологи считают, что с репрессорами особенно трудно работать, потому что те не признают, что им нужна помощь, и могут стать трудными сотрудниками для менеджеров.) В этом эксперименте репрессоры успешно игнорировали поток критики. Получая список по большей части негативных прилагательных, они просматривали их, быстро щелкая по клавиатуре, чтобы перейти от одного слова к другому, а после с трудом вспоминали неприятные слова. Неудивительно – так поступают репрессоры.

Но все было наоборот, когда им показывали в основном позитивный список. Они ослабляли защиту, больше времени тратили на похвалу и удивлялись, когда видели такие прилагательные, как враждебный или склонный к обману. Позже они лучше других студентов запоминали эти недостатки. Репрессоры успешно уклонялись от негатива, но оказались особенно уязвимыми перед сэндвичем критики. И хотя остальные студенты – не репрессоры – не подвергались такому влиянию, они тоже запоминали критику лучше, чем любые другие слова в эксперименте. Результаты исследования подтвердили замечание Томаса Джефферсона: «Мне кажется, что небольшая боль, пусть даже необоснованная, намного сильнее удовольствия от похвалы».

Чтобы хорошие новости имели продолжительный эффект, мозг должен передавать их из кратковременной рабочей памяти в долговременную. Этот процесс нарушается, когда за хорошими новостями следует негатив. Мозг тратит столько энергии на новую угрозу, что предыдущие приятные вещи теряются из-за так называемого эффекта ретроактивной интерференции. Как именно это происходит – предмет дебатов среди исследователей. Некоторые считают, что хорошие воспоминания действительно стираются из памяти, в то время как другие полагают, что они остаются, но их трудно вернуть из-за соперничества с новой негативной информацией. В любом случае, это объясняет, почему люди часто не могут вспомнить свои действия до того, как произошло что-то плохое. Вот почему столько сотрудников выходит с собрания, переживая из-за замечаний, а не радуясь полученной до них похвале. Сэндвич критики может быть рациональным, но мозг не анализирует угрозу логически.

Власть плохого мешает запоминать хорошее.

Когда нужно сказать что-то неприятное, надо принять во внимание эффект негативности. И заставить его работать на вас.

Как сообщать плохие новости: правильный способ

Прежде чем критиковать или сообщать плохие новости, узнайте своих слушателей. Может показаться, что это очевидный первый шаг, но его обычно пропускают и не только менеджеры, которые скармливают всем сэндвич критики.

Врачам нужно быть главными экспертами в подаче плохих новостей, но многие из них так и не овладели этим первым шагом.

Есть много книг, обучающих ему, но в основном считается, что у врачей должно быть некое расписание. Мол, они такие осведомленные и могущественные, что могут заранее спланировать разговор и проконтролировать реакцию пациента.

Но изучая такие диалоги, социолог Дуглас Мейнард обнаружил, что доктора, которые лучше всех общались с пациентами, не устанавливали расписание и не следовали сценарию. Вместо этого они прислушивались к больному. Такие врачи старались сообщать новости лично, а не по телефону или почте, чтобы следить за реакцией пациента и, соответственно, подстраиваться. Они часто начинали с вопроса о самочувствии, а потом пытались узнать мнение больного, например: «Что вы узнали?» или «Что, на ваш взгляд, происходит»? Если врач написал отчет по результатам, он может позволить пациенту прочитать его, а потом спросить: «Как думаете, что это означает?»

Вопросы позволяют больному быть не просто пассивным слушателем. Первая реакция на плохую новость – самозащита, желание сражаться или бежать. Некоторые пациенты закрываются от новостей, другие хотят пристрелить вестника или, по крайней мере, поспорить с ним. Но если человек спрашивает о перспективах и первым замечает проблему, он готов столкнуться с правдой и продолжить разговор.

Как только он признает недомогание, доктор может подтвердить его наблюдения и объяснить, почему больной прав. Мейнард называет это «Последовательность рассмотрения перспектив» – трехступенчатый процесс, в котором врач сначала спрашивает мнение пациента, подтверждает его, а потом преподносит детали плохих новостей. Вместо того чтобы стать вестником негатива, доктор соглашается с пациентом и хочет вместе с ним решить проблему. Конечно, не всегда это работает. Обычно, когда пациентов просят поделиться своим мнением, треть из них уклоняется от вопроса и говорит что-то вроде: «Вы доктор, вы и скажите». Но даже тогда больной скорее чувствует себя партнером, а врач лучше понимает, как именно нужно подать плохие новости.

Объясняя, врач может наблюдать за пациентом и задавать вопросы, стараясь не слишком спешить. После сообщения главной беды появляется соблазн быстро перейти к чему-то менее тяжелому, например подбодрить или сосредоточиться на возможном решении проблемы. Но лучший способ – на время замолчать. Такая пауза позволяет пациенту принять удар, а врачу – понять реакцию больного.

Если он молчит, врач может мягко подтолкнуть его: «Знаю, это тяжело», а потом задать вопрос вроде: «Что из этого волнует вас больше всего?» Вместо того чтобы продолжать объяснять и планировать, врачу нужно понять, что необходимо пациенту.

Тот же принцип работает при сообщении любых плохих новостей или критики. Вот несколько стратегий:

Подумайте над своей целью. Вы хотите просто помочь кому-то эмоционально справиться с неприятными фактами или пытаетесь подтолкнуть его к переменам? В любом случае, человеку станет лучше, если сопроводить плохие новости хорошими, но последовательность зависит от вашей цели. Исследуя разные стратегии, психологи Анджела Легг и Кейт Суини предложили участникам эксперимента опросник, оценивающий личность. Потом они прочли отзыв о своих характеристиках (как обычно фальшивый). Когда людям сначала сообщали плохие качества, а потом хорошие, они завершали эксперимент в лучшем настроении, но меньше хотели работать над недостатками. Те, что слышали о плохих чертах характера в конце, переживали больше, но охотнее готовы были работать над ними.

Нелегко мотивировать, не деморализуя, однако, можно найти компромисс, сосредоточившись на хорошем отзыве в конце, не забыв напомнить, в чем проблема и как это исправить.

Задавайте вопросы. Они полезны, и неважно, кого вы критикуете: любимого, друга, студента или коллегу по работе. Если вы оцениваете сотрудника в официальной обстановке, не надо автоматически подавать сэндвич критики или любое другое блюдо. Лучше воспользоваться иной кулинарной метафорой – предложите меню.

Можно начать с быстрого приветствия, дать сотруднику знать, что он сделал нечто хорошее, и вы ждете еще лучшей работы в следующем году. Исследователи обнаружили, что капля позитива делает людей более восприимчивыми к последующему негативу. И вы ведь не хотите, чтобы сотрудник сидел и гадал, уволят ли его в конце этой встречи. Потом попробуйте понять, как лучше продолжить. Предложите меню тем, которые нужно обсудить: его сильные и более слабые стороны и способы улучшить работу. Как уже упоминалось ранее, большинство людей предпочитает сначала разобраться с плохим, но если сотрудник принадлежит другой категории, продолжите разговор похвалой. Но не затягивайте и не считайте, что ее запомнят. Позже вам придется повторить похвалу, потому что она врежется в память только после того, как вы закончите с негативом.

Можно смягчить критику одним из вопросов, которые врачи используют, сообщая плохой диагноз: «Как, на ваш взгляд, обстоят дела?». Если есть записи – показатели продуктивности, цифры продаж и список выполненных проектов, – вы можете попросить сотрудника взглянуть на них и высказать свое мнение. Некоторые работники (например, репрессоры, изучаемые Баумайстером) откажутся признавать слабости. Это заставит вас объяснить им, что они неидеальны. Но большинство найдет, что можно улучшить. Вот тут наступает ваш черед. Вы можете подтвердить мнение сотрудника, а потом мягко продолжить дискуссию и предложить свой анализ проблем. Критикуя, старайтесь предоставлять собеседнику время осознать сказанное и следите за его реакцией, задавая такие вопросы, как «Согласны?» или «Это понятно?».

Как только вы разобрались с критикой, воспользуйтесь силой плохого себе во благо. Получив критику, мозг начинает усердно работать. Он готов воспринять информацию, которая поможет разобраться с угрозой.

Теперь стоит начать подчеркивать позитивное – оно останется в долговременной памяти. Конечно, вместе с негативной информацией. Как обычно нужно несколько хороших моментов, чтобы перекрыть один плохой, поэтому не скупитесь на комплименты.

Один из способов улучшить позитивную пропорцию – сосредоточиться на будущих достижениях, а не на прошлых ошибках.

Вы можете подчеркнуть, что в прошлом году сотрудник пропустил несколько крайних сроков, но потом потратьте больше времени, обсуждая, как ему структурировать работу, чтобы преуспеть в следующем году. Если сотрудник создавал проблемы в командной работе в прошлом году, запланируйте для него больше самостоятельных проектов в этом. Похвалите его как инициативного человека, который преуспевает, когда работает в одиночку.

Хваля кого-то, старайтесь не переживать, что похвала покажется чрезмерной или неискренней. Большинство из нас считает, что распознает ложную лесть, но социолог Клиффорд Насс обнаружил обратное, проводя исследования в своей лаборатории в Стэнфорде.

Он запрограммировал компьютер подлизываться к людям, играющим в «Двадцать вопросов». Компьютер постоянно загадывал животное, и каждый игрок должен был постараться угадать его, задав несколько вопросов, требующих ответа «да» или «нет». Компьютер никогда не говорил игрокам, правильно ли они отгадали, но хвалил их за «умные», «изобретательные» и «очень прозорливые» вопросы. Некоторые игроки считали, что заслужили похвалу: им сказали, что компьютер честно их оценивал. Они, естественно, были довольны своей игрой и компьютером и ставили ему высокие оценки за дружелюбие и точность.

Других игроков, однако, предупредили в начале эксперимента, что не надо верить компьютеру. Им сказали, что программа оценивания еще не завершена, поэтому компьютер просто предлагает набор произвольных комментариев. Участники, которые были студентами компьютерных наук, поняли ситуацию раньше других. Когда позже их спросили: «Вы обращали внимание на комментарии компьютера?» – они все сказали: «Нет». Один студент возмущенно написал: «Только идиот поддастся влиянию комментариев, которые не имеют ничего общего с его работой». Но лесть все равно срабатывала. Она поднимала мнение участников как о своих действиях, так и о работе компьютера.

Он нравился второй группе игроков так же, как и первой. Они дали ему такие же высокие оценки за точность.

Даже осознавая, что похвала фальшивая, они неосознанно поглощали ее и симпатизировали льстецу.

Исследования убедили Насса, что лесть в достаточных количествах всегда срабатывает.

Льстите креативно. Чтобы противостоять негативным отзывам на собрании, Насс советовал прийти с подготовленным списком позитивных комментариев, в идеале неожиданных или остроумных и оттого легко запоминаемых. Вместо того чтобы просто хвалить навыки продавца, назовите его «Закрывателем продаж». Такая похвала может показаться нелепой или елейной, если вы разговариваете с явно талантливым человеком, у которого есть все причины чувствовать себя уверенно. Но успех не дает защиту от критики.

Будучи президентом, Рональд Рейган однажды посетил Нью-Йорк, и, когда они с мэром Эдом Кохом проезжали по городу, его приветствовали десятки тысяч людей. Пересекая Сорок вторую улицу, Рейган выглянул из окна машины и воскликнул: «Посмотри на этого парня! Он показал мне средний палец!» Кох не мог понять реакцию Рональда.

– Мистер президент, – сказал он, – не расстраивайтесь. Тысячи людей приветствуют вас, и только один парень показывает средний палец. И что?

– Нэнси тоже все время так говорит, – ответил Рейган. – Она считает, что я вижу только парня, показывающего палец.

Все подвластны критике. Ли Дэниелс, режиссер получившего «Оскар» фильма («Дворецкий») и создатель популярного шоу (оцененной критиками «Империи»), просто не может читать негативные отзывы о своей работе. Просматривая положительный комментарий, он становится одержим каждым критическим предложением.

– Это словно взять нож и вновь и вновь вонзать его себе в сердце, – говорит он. – Так что я научился защищаться, не читая рецензии.

Кем бы вы ни работали, мы рекомендуем использовать стратегию Дэниелса: пусть другие читают отзывы о вас (и убедитесь, что этот человек избавит вас от убийственного комментария).

Развитие соцсетей означает, что теперь почти любой бизнес или профессия стали жертвой критиков. Вы не можете игнорировать всех, да и не надо: в отзывах клиентов на Yelp или студентов на RateMyTeachers[13] могут оказаться полезные советы. Но если вы сами будете просматривать все едкие замечания, то станете одержимы оскорблениями и дешевыми нападками и забудете обо всем остальном.

Лучше пусть кто-то другой читает отзывы, выбирает справедливые критические замечания и потом пересказывает вам их, зачитывая отрывки – аккуратно подобранную смесь позитивных и негативных комментариев.

Ваш личный цензор должен быть достаточно добрым, чтобы вслед за критикой поделиться похвалой.

Но еще он должен понимать: и плохое бывает полезным.

«Критика, – заметил Уинстон Черчилль, – как боль в человеческом теле. Она неприятна, но чем бы тело было без нее?»

Как и физическая боль, критика необходима, потому что привлекает внимание к тому, что пошло не так и может лишь ухудшиться. Если преподнести замечания правильно, смешав с умеренным количеством похвалы, они могут исправить проблему. Иногда, однако, необходима более сильная форма плохого.

Глава 5. Рай или Ад

Награда vs Наказание

Независимо от того, пытаетесь вы сделать лучше себя или кого-то другого, одна только критика вам не поможет. Если результатов нет, или вы хотите избежать проблем в будущем, используйте прямые стимулы как позитивные, так и негативные. Это значит, нужно подумать над старейшим вопросом социологии и одним из самых сомнительных клише: кнут или морковка?

Лексикологи проследили это выражение до середины XIX века, когда в европейских и американских комиксах победитель скачки изображался размахивающим морковкой перед носом своего скакуна. На эту широко распространенную историю повлиял рассказ об ослике, который отвечал только на награду, а не на удар палкой. Это служило уроком по воспитанию детей. В 1851 году народную мудрость обобщили в американском журнале:

– Природа говорит: «Веди! Не заставляй!» – судя по эксперименту с осликом, которого удалось уговорить с помощью морковки.

Но проводился ли этот эксперимент на самом деле?

Мы никогда не видели, чтобы на ипподроме во время Кентукки Дерби перед лошадью размахивали морковкой. Жокеи предпочитают хлыст – традиционную мотивацию, применяемую к осликам и мулам.

Если бы эти моралисты XIX века потрудились посмотреть на погонщиков мулов, то не заметили бы никаких лакомств. Люди, управлявшие артиллерией во времена Гражданской войны, полагались не на доброту, заставляя мулов идти в гору. Они гнали их плеткой и отборной руганью, которую старшие офицеры терпели, потому что погонщики настаивали: проклятья в адрес животных – важная часть их работы.

Поэтому мы выучили другой урок из старых историй о морковке и кнуте. Они лишь иллюстрируют наше желание верить, что награда работает лучше, чем наказание.

Приятнее махать морковкой, а не палкой, и мы уверяем себя, что это эффективнее, хотя свидетельства говорят об обратном.

Такое убеждение правит современными родителями, учителями и менеджерами, даже если исследователи доказывают в своих экспериментах со стимулами, что власть плохого сильнее. Так думает и другая группа профессионалов – церковники, проводившие долгосрочный эксперимент по мотивации добродетельного поведения. Более трех столетий христианские проповедники Америки тестировали решения вечной проблемы: как наполнить ряды скамеек в воскресное утро.

Среди фанатичных пуритан, основавших колонию Массачусетс-Бэй, такой проблемы не было, но их вера не продержалась долго. В начале восемнадцатого столетия их потомки стали безбожным народом, как и остальные колонисты. Только каждый пятый ходил в церковь. Американцы в среднем выпивали по шесть кружек пива в день, начиная с завтрака. А в Бостоне и Филадельфии было больше таверн на душу населения, чем в Амстердаме. Судя по количеству детей, родившихся меньше, чем спустя девять месяцев после свадьбы, молодые пары предпочитали заниматься сексом до заключения брака, а не идти в церковь. Церковники часто жаловались, что колонии скатываются в безбожие.

Но когда британский проповедник Джордж Уайтфилд посетил колонии в 1740 году, то вызвал сенсацию на Восточном побережье. От Джорджии до Мейна тысячи фермеров бросали свои поля, чтобы послушать, как он проповедует на лугу или на площади. В Бостоне проповедник собрал толпу из тридцати тысяч людей – больше населения целого города.

Слушатели Уайтфилда кричали от боли, разражались слезами, объявляли себя заново рожденными и шли домой, поклявшись больше не грешить.

– Было здорово видеть столь стремительные Изменения в Манерах Населения, – отчитывался в Филадельфии Бенджамин Франклин. – Раньше они были бездумными или равнодушными к религии, но теперь словно весь мир становился религиозным. Нельзя было и по городу пройти, чтобы не услышать, как разные семьи поют псалмы на каждой улице.

Почему Америка внезапно стала такой верующей? Историкам было трудно объяснить Первое великое пробуждение – так они называют возрождение веры Уайтфилдом и американскими проповедниками, такими как Джонатан Эдвардс. Разные теории относили его к культурным изменениям, социальным беспорядкам и экономическим страхам. Но самое простое и убедительное объяснение дали социологи Роджер Финке и Родни Старк. Они изучали восхождение и падение церквей и, независимо друг от друга, подтвердили эффект негативности.

Ад на Земле

Религиозное доминирование начинается с секты, маленькой группы страстно верующих, которые отделили себя от общества. Подобно пуританам, бежавшим из Англии, из-за отказа подчиниться установившейся Англиканской церкви. Поселившись в Массачусетсе, пуритане больше не были изгоями. Они стали истеблишментом. Секта переросла в конгрегациональную церковь, и она доминировала над Новой Англией так же, как епископальная (американское ответвление англиканства) над другими колониями. Эти главные церкви получали государственные субсидии и могли выжить, не привлекая страстных новых последователей.

Их проповедники были образованными джентльменами, а не харизматичными заводилами толпы. Они проводили элегантные, разумные церемонии, основанные на теологии, которую проповедники изучали в Гарварде и Йеле. Там ценили рационализм, а эмоциональность презирали. Их научили видеть бога как нечто далекое и абстрактное, смутно благосклонное к людям, ничем не похожее на грозного персонажа Ветхого Завета, осуждающего грешных на гибель.

Изысканные современные церковники не вещали с кафедры о вечном проклятии. Они даже не всегда верили в ад.

А возрожденцы верили и очень сильно. Джордж Уайтфилд попросил американских слушателей не позволять современным теологам успокаивать их бдительность. Ведь те отрицали «Вечность Адовых Мук», так он назвал свою проповедь в Джорджии.

– Бойтесь, слепые лидеры слепых, – говорил он, предупреждая, что отрицание ада – лучший способ «продвигать неверие и богохульство».

Он подначивал грешников представлять, как их будут вечность пытать «оскорбляющие их дьяволы» и «бесконечное пламя», и «бессмертный червь укоряющей совести». Эту сцену развил Джонатан Эдвардс в своей знаменитой проповеди 1741 года «Грешники в руках сердитого бога». Забыв теологию, которой его обучали в Йеле, он сравнивал слушателей в Коннектикуте с «отвратительными насекомыми», висящими над адской бездной.

– О, грешник! Задумайся, в какой ты опасности. Это костер гнева, широкая и бездонная яма, – предупреждал Эдвардс. – Ты висишь на тоненькой нити, а вокруг пылают огни божественного гнева. В любой момент они могут поджечь ее и порвать.

Такие церемонии поразили теологический истеблишмент. Ассоциация конгрегациональных проповедников осудила Уайтфилда за использование «хитрости и ума, чтобы пробудить страсти и повлиять на эмоции людей». Преподаватели Гарварда корили его за преступный «энтузиазм».

Эзра Стайлз, проповедник-конгрегационалист, стал президентом Йеля и пожаловался на стратегию возрожденцев: они «намеренно, спокойно и торжественно» сводили людей с ума.

Главные церкви местами использовали свою политическую власть, чтобы помешать возрожденцам проповедовать. Но они проигрывали борьбу, особенно после того, как Война за независимость породила нацию, которая не признавала официальную религию. Как только основные церкви потеряли свой привилегированный статус (и субсидии), их проповедникам пришлось соревноваться за внимание, и это стало настоящим адом – буквально.

Огонь и серу с успехом использовали для мотивации во время Первого великого пробуждения и долгое время после него. С XVIII века в США число прихожан увеличилось втрое, что контрастирует с многовековыми светскими тенденциями в Европе. Почему сегодня примерно две трети американцев принадлежат церкви, когда в Европе столько пустых скамеек? В своем остром социологическом анализе «Церкви Америки» Финке и Старк сделали вывод, что причина не во врожденной духовности американцев или страдании от особых культурных потрясений. Просто европейские государства продолжали официально признавать и субсидировать церкви, а в США никакая церковь не получала монополию.

Как только в XVIII веке началось религиозное соревнование, подъем веры отмечался не только в основных церквях, но и в новых методистских, которые продолжали традицию разговоров об адском пламени Уайтфилда и Эдвардса. Методистские проповедники – далеко не выпускники теологических школ – часто были местными жителями, не получавшими зарплату любителями, за которыми присматривали разъездные священники, которым тоже не хватало семинарского образования. Из крошечной секты в 1700-х к 1850-му году методисты превратились в самую большую религиозную общину Америки.

А потом столкнулись с уже знакомой проблемой основных церквей.

Процветая, методистская церковь основала семинарии, и речи проповедующих выпускников стали добрее.

Их нарекли «Новой школой». Традиционалисты жаловались, что «характерная идея этой системы – благосклонность».

И снова приятная весть не могла соперничать с адом. К концу XIX века Методисты перестали быть самой большой религиозной общиной Америки. Новыми триумфальными выскочками стали боящиеся ада католики и баптисты, чьи церкви быстро распространились в XX веке. В результате многие священники модернизировали свое послание и тоже проиграли проповедникам-возрожденцам – в этот раз евангелистам и пятидесятническим сектам, которые быстро распространялись в 1980-х и позже. Как обычно основная церковь жаловалась на грубую теологию выскочек, но в 1980-х священник главной церкви епископ Ричард Уилки стал призывать друзей-методистов и вынес урок из этого соревнования.

– Церкви, привлекающие людей, верят в грех, ад и смерть, – объяснил епископ. – Иисус, знавший о чем говорит, объяснял их, проходил через них и покорил их. Если греха нет, то зачем нам Спаситель. Если он не нужен, то не нужны и проповедники. Таким образом, без зла и угрозы адского пламени проповедники не смогут преуспеть, окажутся ненужными и лишатся работы.

История христианства в Америке – неконтролируемый эксперимент, но данные впечатляют: сотни миллионов людей подвержены стимулам соперничества. Должно быть, им нравилось слушать проповеди о добром, мягком божестве, но заполнить скамьи их заставили именно угрозы злого бога.

Этот эффект доказал психолог Азим Шарифф и его коллеги.

В одном эксперименте он дал студентам тест по математике и попросил не обманывать, используя сбой в работе компьютера. Конечно, Шарифф устроил все так, чтобы понять, кто смухлевал. Когда он стал искать факты, отличавшие обманщиков от честных, то понял: неважно, какого студент пола или какие у него баллы по личностному тесту. Неважно, религиозен он или нет, – верующие жульничали так же, как и остальные. Главным было то, как студенты воспринимали бога. Если они описывали его словами мстительный, страшный, наказующий и злой, вероятность обмана была меньше. Но если его считали всепрощающим, добрым и любящим, вранье встречалось чаще. Джонатан Эдвардс одобрил бы такое название для работы: «Злые боги создают хороших людей».

Заглянув за рамки лабораторных исследований, Шарифф сравнил уровень преступности в десятках стран. Анализы регрессии показали, что количество убийств (самый надежный измеритель преступности) зависит от уровня бедности или разницы в заработке меньше, чем от религиозных убеждений. Это показал опрос почти 150 000 людей в шестидесяти семи странах. Исследования включали в себя отдельные вопросы о рае и аде. В некоторых странах люди больше верят в рай, чем в ад, и там количество убийств выше среднего. Обещание награды на небесах, очевидно, не отпугивает убийц. В других странах будто есть сверхъестественный сдерживающий фактор: чем сильнее вера в ад, тем меньше убийств.

Сила плохого распространяется из нашего мира в следующий, по крайней мере, когда речь заходит о сдерживании жестокости людей: ад сильнее рая.

Награда и наказание

Три века спустя после Джорджа Уайтфилда психологи-экспериментаторы получили свое собственное Великое пробуждение. Это произошло в 1950-х годах, когда исследование обучения животных стало главной темой почти всех областей американской психологии. Доминировали методы Б. Ф. Скиннера и другие формы подобных уроков с помощью ассоциаций. Один из известных принципов гласил следующее: награда и наказание должны быть незамедлительными.

Чтобы отучить животное от чего-то, его нужно наказать сразу после проступка, лучше всего за полсекунды.

Но потом молодой психолог по имени Джон Гарсия сообщил о странных вещах. Работая в лаборатории военно-морских сил США в Сан-Франциско, он исследовал эффекты радиации на крысах. Эта тема особенно интересовала всех после появления атомного оружия. Крыс помещали в комнаты с разными уровнями радиации. У них были пластиковые бутылки с водой, но Гарсия заметил, что вскоре крысы теряли желание пить из них. Он задумался, ассоциируют ли грызуны вкус воды из пластиковых бутылок с плохим самочувствием, вызванным радиацией. (Он сам был хорошо знаком с тошнотой. Во время Второй мировой войны он работал пилотом в армейской авиации, но ему пришлось отказаться от полетов из-за проблемы с движением и высотой.) Гарсия начал проверять реакцию крыс на разные вкусы, картинки и звуки. Он поил грызунов подсахаренной водой, которая им нравилась, прежде чем отправлять в радиационное помещение. Позже, подвергнувшись радиации, крысы больше не хотели сладкого напитка.

Первые открытия Гарсии вызвали сенсацию. Обучение с помощью ассоциаций должно было пройти через многочисленные круги закрепления (знаменитая «кривая обучения»), но крысы Гарсии стали избегать сахарной воды после одного плохого опыта. Более того, обучение должно было работать, только если подкреплялось через полсекунды, но грызуны Гарсии ненавидели сладкую воду, даже если негативное усиление – тошнота, вызванная радиацией, – появлялось только через несколько часов после питья. Многие эксперты считали результаты Гарсии ошибочными или фальшивыми, но дальнейшие исследования подтвердили так называемый «эффект Гарсии». Крысы действительно могли научиться, даже если подкрепление приходило с запозданием, но только если оно было негативным. Грызуны отвергали пищу, от которой несколько часов спустя им становилось плохо, но не начинали любить еду, которая через такое же время приносила комфорт.

Показали ли вкусовые рецепторы и человеческий мозг тот же самый уклон? Бельгийские ученые дали старшеклассникам выбрать жидкости с нейтральным вкусом, которые смешивали с сахаром (что им нравилось), или с невкусным, горьким напитком. Неделю спустя школьники попробовали и оценили другие напитки с нейтральным вкусом, но без сахара и неприятных примесей. В этот раз им не понравился вкус, который раньше горчил, но они и не предпочли напитки, в прошлом смешанные с сахаром. Как и крысы, они учились на плохом опыте, а не на хорошем. Этот эффект объясняет, почему люди навсегда отказываются, например, от рома и маргариты после одного неприятного опыта в молодости.

Баумайстер заметил похожее явление у своей дочери. Маленькой она любила есть все подряд, даже сырую рыбу. Однажды, когда ей предложили детскую еду, пока взрослые ели суши, она запротестовала: «Я не хочу это, я хочу суши». В четыре года она выполняла роль девочки с цветами на свадьбе одного из выпускников лаборатории родителей. Там подавали суши. Гости поражались, что такая малышка любит суши, и продолжали угощать ее ими. Но когда девочка съела слишком много, ей стало плохо. После того дня она больше никогда не хотела суши.

Одно из самых элегантных исследований наград – эксперимент с детьми и шариками. Участников эксперимента учили контролировать поведение, а шарики были стимулом. Некоторым детям в начале давали пустую банку, а шарик предлагали за каждый правильный ответ. Другие дети начинали с банкой, полной шариков, и теряли по одному за каждую ошибку. Награда и наказание были сбалансированы: если двое детей учились на одном уровне, у них оставалось одинаковое количество шариков, независимо от наполненности банки в начале. Но разница в обучении была.

Ученики, которые теряли шарики, учились быстрее и успешнее, чем те, кого награждали.

Родители и учителя переживают, что наказание огорчит детей, но психолог Джозеф Форгас обнаружил удивительные преимущества плохого настроения. Например, ваша память улучшается. Это показали эксперименты, на которых людей просили вспомнить, что они видели в магазине или просто описать событие. Люди в плохом настроении оказывались точнее и, очевидно, были внимательнее, а еще лаконичнее. Они выдавали нужную информацию без излишеств и мелочей. Когда их просили оценить качество чужой работы, на них меньше влияли поверхностные впечатления о внешности человека. В экспериментах на способность определять лжецов несчастные люди угадывали чаще счастливых. Плохое настроение делало их менее доверчивыми.

Неудача вызывает плохие чувства, но дает больше информации, чем успех. Попытки понять, почему вы получили хорошую оценку за тест, не такие информативные, потому что вы постарались в каждой части. Но анализ плохой оценки заставляет сосредоточиться на том, что вы сделали неправильно. В европейской военной истории самыми сильными армиями были те, что проиграли предыдущую войну. Поражение вдохновляло их на реорганизацию и стратегические инновации, а победители расслаблялись.

Награда заставляет вас сосредоточиться на себе, а наказание – взглянуть на окружающий мир повнимательнее и внести изменения.

Плюсы адаптации к плохому показали лабораторные эксперименты, которые учили людей предугадывать раздражающие громкие звуки. Если участники могли предотвратить шум, то уделяли этому больше внимания, чем в случаях, когда шума было не избежать. Эти плюсы демонстрировались и в изучении стимулов, которые подталкивали людей к переменам. Многие хотят потерять вес, но мотивирует их в первую очередь страх показаться толстыми, а не надежда выглядеть стройными. Большинство людей хотят помогать другим, но скорее сделают это в ответ на негативный, а не позитивный стимул. В одном полевом опыте исследователи, работая с Красным Крестом, выдвинули два разных призыва к донорам крови. В позитивном людей просили помочь другим, и удалось уговорить сдать кровь несколько человек. Но желающих было на 60 % больше, когда они услышали призыв не дать больным умереть. Десятки других исследований показали, что люди, особенно женщины, скорее ответят на сообщение о здоровье – например, призыв пройти проверку на рак или болезни сердца, – если оно основано на страхе.

Как подметил доктор Джонсон, перспектива смерти хорошо помогает сконцентрироваться.

Эти данные не снизили всеобщее желание верить, что морковка эффективнее кнута. Вместо того, чтобы признать ценность наказания, родители и учителя двигались в обратном направлении, прочь от жестких методов, бывших когда-то нормой. Результат стал катастрофой для многих учеников, особенно мальчиков из проблемных семей. Истеблишмент образования, как и истеблишмент основных церквей, продолжают проповедовать добросердечие, несмотря на его неэффективность.

В педагогических университетах учителей натаскивают хвалить детей, а не указывать им на ошибки, а школы неохотно критикуют как педагогов, так и учеников за неудачи.

Такую философию частично спровоцировало движение в защиту самооценки 1970-х, а это одна из самых печальных ошибок в истории психологии. Исследователи заметили, что высокая самооценка связана с личным успехом во многих начинаниях. Поэтому сделали вывод, что продвижение самооценки поможет ученикам процветать. К несчастью, исследователи неправильно поняли причины: успех действительно поднимает самооценку, но высокое самомнение не поможет вам стать успешным.

Теория самооценки вскоре была дискредитирована психологами-исследователями, но сохранилась среди многих учителей и экспертов по детскому развитию. Принятое постановление, как оно часто называется в руководстве для учителей – Best Practice, призывает «обращать меньше внимания на соперничество и оценки» в пользу командных заданий в «атмосфере дружбы и обоюдной поддержки».

Поэтому дети играли в игры, в которых все получали трофеи, и ходили в школы, где редко сталкивались с неудачей. Многие школьные округа проводят политику «социального продвижения», позволяя все большему числу учеников заканчивать старшую школу без базовых навыков чтения или арифметики. Подоплека этого метода – попытка избежать ухудшения самооценки детей. Но это ли в действительности происходит? Психолог Герберт Марш проверил теорию, наблюдая за учениками немецкой средней школы много лет и оказывая особое внимание тем, кого оставляли на второй год. Оказалось, что их самооценка тогда не пострадала. Наоборот, она поднялась вместе с оценками, и это улучшение продолжалось много лет. То же самое показало исследование учеников начальной школы во Флориде.

Конечно, учиться с ребятами младше себя – смущает, но к ним привыкаешь, а материал точно становится легче во второй раз. Поэтому оценки растут, а с ними и уверенность, и человек оказывается лучше подготовлен к материалу следующего класса, чего не происходит, если его пожалели.

Незаслуженное продвижение не поможет чувствовать себя лучше и точно не поможет учиться.

Как и незаслуженная оценка в аттестате. Но это становится нормой, потому что теперь школы не хотят наказывать детей. Многие убрали двойку из оценок, а некоторые – вообще все оценки. Остальные стали снисходительнее. Оценки старшей школы поднялись за последние десятилетия, теперь средняя – 4 (B). Но не потому, что дети стали умнее. За этим не следует подъем в баллах стандартных тестов. Эта оценочная инфляция не имела бы такого значения, если бы школы продолжили сравнивать учеников с их сверстниками. Но большая часть школ покончила и с рейтингами в классе.

Такая снисходительная политика мало повлияла на ребят из состоятельных и образованных семей, которые хотят попасть в элитный колледж. Они усердно работают, зная, что будут наказаны за плохие оценки SAT[14] и других стандартных экзаменов. Но от снисходительности страдают другие школьники.

В 1980 году половину учеников колледжа составляли мужчины, но сегодня количество женщин превышает соотношение 3:2, потому что многим мужчинам трудно дается обучение. Учителя жалуются, что парни тратят время на видеоигры вместо занятий. Но надо не винить мальчиков, а подумать о привлекательности игр. Игроки учатся, соревнуясь за баллы и рейтинг. Их не спасают от ошибок, чтобы защитить самооценку. Наоборот, их постоянно убивают, и приходится начинать заново.

Наказание помогает учиться на собственных ошибках, добиваться успеха и обходить других игроков.

Предлагай школа то же самое, парни бы тоже учились.

Мальчики взрослеют не так быстро, как девочки, поэтому у них медленнее развивается самоконтроль. А это может стать настоящей проблемой для ребят из семей, где только один (часто загруженный) родитель помогает и дисциплинирует. Исследователи постоянно доказывают, что неполная семья негативнее влияет на парней, чем на девочек. Если дисциплине в школе внимание не уделяется, у мальчиков возникает больше проблем в учебе. Раньше учителя полагались на четкие правила и наказания, чтобы контролировать мальчиков, подчеркивая соперничество, а не сотрудничество. Они знали: это лучший способ мотивировать парней.

Некоторые американские учителя и преподаватели пытались применять похожие тактики, чтобы помочь мальчикам и девочкам из малообеспеченных семей. Пока школы принимали философию «наградим всех», эти преобразователи обеспокоились растущей разницей в достижениях черных и испаноязычных учеников в отличие от белых и азиатов. Разница в оценках по чтению и математике, согласно показателям Департамента образования США, уменьшалась в 1970-х и 1980-х и снова увеличилась в 1990-х. К концу этого десятилетия среднестатистический испаноязычный двенадцатиклассник имел такие же достижения, как и белый или азиатский восьмиклассник, а среднестатистический афроамериканский двенадцатиклассник справлялся еще хуже. Почему столько учеников из меньшинств отстает на четыре года? Ученые и руководители школ делали разные предположения, виня социальные, политические и экономические факторы, независящие от них.

Но некоторые директора не отмахнулись от ответственности. Они запустили движение, получившее название из книги 2000 года «Никаких оправданий» Самюэля Кейси Картера из Heritage Foundation и последующей книги «Никаких оправданий: закрываем расовый пробел в образовании» Эбигейл Тернстром и Стивена Тернстрома из Манхэттенского института. Школы «без оправданий» возродили традиционные практики, подчеркивая дисциплину, соревнование и наказания.

Вместо стрессовых коллективных проектов они регулярно тестируют компетенцию каждого ученика. Вместо того чтобы поощрять «поддерживающие друг друга групповые обсуждения», детей вызывают отвечать, только если они подняли руку.

Школы устанавливают четкие стандарты для учеников и учителей. Отстающие сталкиваются с незамедлительными последствиями.

В Академии Успеха – сети из сорока семи школ «без оправданий», сконцентрированных в беднейших районах Нью-Йорка, – ученики должны носить форму, сидеть прямо во время уроков и спокойно ходить по коридорам на переменах. Тех, кто нарушает правила или не старается, сразу же исправляют, а если они продолжают в том же духе, то сталкиваются с наказаниями. Например, их сажают на «стул успокоения». Школы не тянут, а вызывают родителей, чтобы разобраться с проблемой, и учеников отстраняют от занятий чаще, чем в обычных общественных школах.

Каждому ребенку назначают серию индивидуализированных «целей развития», например поднятие навыков чтения с уровня F до G за две недели. В качестве дополнительного стимула учеников определяют в одну или две общешкольные группы, например «Blue Nation» и «Orange Nation». Они соревнуются друг с другом, устраивая собрания болельщиков и собирая призы за успехи в достижении цели. Когда ученики сдают общие квалификационные экзамены, их индивидуальные баллы выставляют на доске в классе, от низшего к высшему. Там есть и «красная зона», где отмечают плохих учеников. Детям с высшими баллами дают награду, как и старательным. Ученики с идеальным посещением получают «Zero Hero», а трудолюбивые наслаждаются «вечеринкой трудолюбивых», пока отстающие наверстывают упущенное в «академии трудов».

За прогрессом детей следят не только учителя, но и директор, и специальные менеджеры. Они могут просматривать тесты, сочинения, упражнения и другие работы, чтобы понять, как учится тот или иной ребенок, какую помощь получает. Ева Московитц, бывший член городского совета Нью-Йорка, основавшая Академию Успеха, говорит, что в сфере образования ее больше всего поражало то, как мало требуют от учеников.

Сперва она планировала обычное расписание, но в итоге создала собственное, потому что общее требовало от детей слишком мало. Ева также поняла, что и ожидания учителей были невысоки.

– Начав читать школьные сочинения, – сказала она, – я заметила, что чаще всего учитель ставит оценку «хорошая работа». Некоторые оценивали на 5 почти каждого ученика. Мы это изменили. Мало кто из наших детей получает 5. Трудно получить даже 4, а вот троек (С) много.

А если ученики не получают удовлетворительные оценки, то не продвигаются и в социальном плане. Им приходится повторять год.

Проверяя успехи школьников каждую неделю или месяц, директор и менеджеры в штабе могут быстро понять, какие классы или школы отстают.

И определить, каким учителям и директорам нужно срочное обучение и другая поддержка. Руководители часто сидят на уроках и когда видят, что техника учителя неидеальна, могут, не стесняясь, исправить его перед учениками. Иногда они ненадолго берут обучение класса на себя, чтобы показать лучший метод. Если помощь не улучшает работу учителя, его могут понизить до репетитора или ассистента, а директора заменить. В отличие от большинства государственных школ, учителя и руководители в Академии Успеха не имеют постоянную работу. Их могут наказать за неудачи, даже уволить.

Результаты этой жесткой стратегии оказались поразительными – упрек учителям, считавшим невозможным перекрыть расовые и социальные пробелы в достижениях. Школы Академии Успеха финансируются государством и открыты для всех. Учеников принимают по принципу лотереи, чтобы обучать в основном детей из своего района. Три четверти учеников достаточно бедны, чтобы получать субсидированный обед, а более 90 % – «цветные» ребята, преимущественно афроамериканцы. В Нью-Йоркских государственных школах квалификационные экзамены сдает меньше половины школьников и меньше трети «цветных» ребят, но в Академии Успеха эти тесты сдают 95 % обучающихся.

Это делает ее одним из лучших учебных заведений Нью-Йорка. Сорок семь школ Академии получают баллы выше любой государственной школы штата, включая обеспеченные районы, где живут в основном белые и азиаты. Эти образовательные заведения так популярны в своем районе, что конкурс составляет более пяти претендентов на место.

Подход «без оправданий» оказался популярным и в чартерных школах других городов, включая Бостон, Вашингтон и Чикаго. Его эффективность подтвердили и тщательные исследования. Поскольку чартерные школы принимают учеников по конкурсу, они предоставили исследователям естественный случайный эксперимент, в котором наугад выбирали не поступивших. Они были контрольной группой. Отслеживая победителей и сравнивая их с проигравшими, которые учились в обычных школах, ученые не раз убеждались, что в городских чартерных школах ученики добиваются успеха быстрее, чем в соседних государственных. А среди чартерных более успешными оказались школы с подходом «оправданий нет».

Мета-анализ[15] исследований чартерных учебных заведений 2017 года в пяти штатах и Вашингтоне показал, что достижения учеников в школах с подходом «без оправданий» ежегодно почти в два раза лучше, чем в обычных государственных. И за четыре – пять лет этот прогресс мог стереть разницу в достижениях, связанную с расой учеников.

К сожалению, эти данные не убедили большинство учителей предпочесть морковке палку. Под давлением законов некоторые обычные государственные школы приняли политику «нулевой толерантности» в отношении определенных проступков (в основном, связанных с оружием и наркотиками). Но эта политика не влияет на стиль обучения детей, а ее бюрократическая несгибаемость привела к тому, что многих учеников наказывают незаслуженно, например отстраняют от занятий за перочинный нож в бардачке машины.

Чтобы наказание стало эффективным, нужно назначать его справедливо, а значит – не наделять учителей и директоров властью принимать сложное решение.

А потом и отвечать за него. Хорошая дисциплина требует труда и может стать болезненной для всех. Вот почему многие взрослые выступают против наказаний.

Школы «без оправданий» сталкивались с сопротивлением администраторов и союзов педагогов, выступавших против штрафования учителей, чьи ученики не успевают по программе. Академию Успеха критиковали за отстранение от занятий множества детей и утверждали, что такая тактика отталкивает отстающих ребят. Но Академия Успеха удерживает больше обучающихся, чем государственные школы. Отстранение от занятий явно не мешает детям учиться, совсем наоборот. Критики сосредоточились на отдельных происшествиях, чтобы показать: на учеников и педагогов оказывают слишком сильное давление. После публикации тайной записи, на которой раздраженный учитель Академии Успеха критикует ошибки ученицы и рвет ее работу, прогрессивные педагоги и журналисты вылили на него море негатива. Но не родители детей, которые учились в этой школе. Они встали на защиту учителя, потому что видели, какую пользу дают строгие стандарты.

Предпочтение истеблишментом сферы образования метода морковки, а не кнута еще заметнее в кампусах колледжей, где философия «наградим всех» уже стала нормой. В начале 1960-х, когда студенты тратили на учебу сорок часов в неделю, средней оценкой была тройка (С). В наши дни они учатся лишь двадцать семь часов, а самая распространенная оценка – А (5). Снова же это не связано с тем, что студенты стали умнее.

Тесты критического мышления обнаруживают, что дети сегодня учатся слабее, чем раньше.

Одно безжалостное исследование 2011 года показало, что за первые два года почти половина студентов колледжа не продвинулась в критическом и комплексном мышлении или письме. А треть вообще добилась прогресса лишь к выпускному году. Дальнейшее исследование подтвердило, что отсутствие прогресса мешало им после колледжа: таким студентам было трудно удержаться на хорошей работе. Но, несмотря на это, они не выказывали разочарования и не жаловались, что зря потратили деньги на образование. Наоборот, обычно они были довольны обучением, ведь получали много хороших оценок.

Дети ничему не научатся, если не указывать им на ошибки, и ничто так не поможет запомнить урок, как наказание.

Мы не призываем возвращать викторианские практики – хорошо, что избиение больше не практикуют, – но советуем использовать больше палок и меньше морковки.

Процесс обучения станет приятнее для всех, если будет основан на наградах. Но это замедлит обучение, и детям в итоге будет только хуже. Если вы хотите, чтобы ваши чада хорошо вели себя в ресторане, вам нужно наказывать их за каждую выходку, а не пытаться подкупить, чтобы они стали вежливыми. Если вы запретите им заказать десерт или заставите взять тайм-аут (подумать над своим поведением), то больше повлияете на них, чем если дадите лишний раз лакомство. Правильно – награждать детей за хорошие отметки, например давать бонусные наличные за каждую пятерку. Но тогда вы должны и забирать часть карманных денег за плохие отметки.

Некоторые школы пробовали бороться с повышением оценок, ограничив количество пятерок, но эти попытки оказались провальными из-за общего сопротивления учеников и учителей (которые боялись, что дети отомстят им плохими отзывами в интернете). Ученики заявляют (не без причины), что из-за этого теряют конкурентное преимущество, ведь другие школы завышают оценки. Более практичной кажется реформа «правдивые оценки». Вместо того чтобы просто поставить отметку ученику, нужно выявить средние оценки по каждому предмету и в целом сравнить ученика с его однокашниками.

Это не только даст магистратурам и работодателям представление о способностях человека, но и компенсирует разницу между дисциплинами. (За гуманитарные предметы в среднем получают оценки почти наполовину выше, чем за науки.)

Пока только некоторые школы приняли реформу, но мы надеемся, что на другие колледжи повлияют ученики, родители, магистратура, рекрутеры и чиновники (например, законодатели в Техасе продвигают требования «честных» табелей в государственных университетах). В то же время мы гордимся усилиями таких профессоров, как Харви Мэнсфилд, который ведет свою кампанию против инфляции оценок. Он преподает политическую философию в Гарварде, где средняя оценка – A с минусом (5 с минусом). Мэнсфилд ставит студентам две оценки: одна официальная, для табеля, обычно 5, а вторая, обычно более низкая, отображает их настоящие успехи. Это не такое уж наказание, но все равно лучше, чем просто очередная пятерка.

Морковка в шкуре кнута

Не все получают награды в мире взрослых, но и тут менеджеры предпочитают морковку кнуту. Стандартный стимул для сотрудников – премия в конце года, ведь это якобы лучший способ мотивации. Но давайте рассмотрим, что экономисты обнаружили, когда проверяли этот принцип в маленьком городке возле Чикаго.

Они предложили учителям из Чикаго Хайтс (района, где в основном учатся слабые по успеваемости дети из малообеспеченных семей) два стимула. Педагогам назначили премии в 4000 долларов на человека (8 % от обычной зарплаты), которые зависели от результатов математических тестов учеников. Одной группе учителей начальной и средней школы пообещали надбавку в обычном виде в конце года, но это их не мотивировало. Баллы их учеников особо не выросли.

Другим учителям сделали авансовый платеж в начале года – 4000 долларов каждому. Эта сумма равна стандартной премии. И они подписали контракт, который обязывал выплатить незаработанную часть в конце года.

Их финансовый стимул был таким же, как у первой группы, но был представлен как наказание. Именно это имело значение.

Оценки их учеников по математике значительно выросли, потому что учителя не хотели отдавать деньги в конце учебного года.

Так нужно ли компаниям переходить с традиционных премий на систему авансовых выплат? Это должно улучшить продуктивность, по крайней мере, на короткое время, ведь сотрудники станут трудиться старательнее, чтобы не заработать взыскание. Но эта система может создать проблемы. Как компании заставить сотрудника вернуть деньги? Нужно подписать договор в самом начале, но это подразумевает адвокатов и другие трудности. А если в конце года у человека не будет этих денег? Можно забрать его будущую зарплату, но вдруг это подтолкнет сотрудника к увольнению? Даже если в конце года он сумеет выплатить взыскание, какой менеджер захочет быть Скруджем в сезон отпусков?

Но всегда есть способы переосмыслить премии, которые используют власть плохого, как, например, в стратегии, протестированной Джоном Листом из Университета Чикаго – экономистом, изучавшим бонусы учителей в Чикаго Хайтс. Эксперимент проводили на фабрике Wanlida в Нанкин, Китае, где делали электронные фоторамки. Работникам предложили дополнительные 80 юаней в неделю (тогда это было 12 долларов, более 20 % от зарплаты), если они увеличат количество производимого товара. Некоторым пообещали добавить бонусом 80 юаней в конце недели, только если они достигнут цели. Другим сказали, что их зарплату повысили на 80 юаней, но эту надбавку будут вычитать из оплаты каждую неделю, если они не справятся с задачей. Предложения звучали по-разному, но по сути были одинаковыми: если вы добьетесь цели, то получите надбавку.

Оба предложения мотивировали работников, но опять имела значение формулировка. Подход, представленный как наказание (вычет из зарплаты), привел к большей продуктивности, чем премия. Эффект длился многие недели, обеспечивая рабочих дополнительными выплатами и улучшая показатели компании.

Повышение продуктивности сотрудников обходится дешевле, чем наем новых, поэтому предельные издержки производства снизились на 7 %.

В отличие от школьной системы Чикаго Хайтс, фабрика электроники смогла применить власть плохого, не изображая Скруджа и не отталкивая рабочих. Ей не пришлось заставлять сотрудников возвращать деньги: одной мысли об уменьшении зарплаты было достаточно. Вот один из плюсов наказания: оно имеет такую власть, что часто его даже не приходится применять.

Награды нужно выдавать постоянно, а единственная угроза наказания может оказать долгосрочное влияние на людей.

Вообще одна серьезная угроза работает лучше многочисленных мелких. Продуктовая компания поняла это, раскрыв неприятный случай саботажа.

Откровение чипсов

В 1969 году компания «Фрито Лей» наняла кукловода Джима Хенсона, чтобы прорекламировать новый бренд толстых картофельных чипсов «Munchos». Хенсон показал их привлекательность с помощью куклы по имени Арнольд, фиолетовой, лохматой и ненасытной. Между довольными стонами из-за «Munchos» она съедала целую пачку чипсов вместе с упаковкой. Это была хорошая реклама. Кукла позже стала Коржиком в «Улице Сезам». А еще у рекламы был запоминающийся слоган: «Munchos – не так просты!»

Но вскоре некоторые покупатели обнаружили новое истинное значение слогана. «Фрито Лей» начала получать письма от клиентов, которые наслаждались «Munchos», пока не засовывали руку в пакет и не находили чипс с надписью черным маркером «ПОШЛИ ВЫ». И в этот момент клиенты теряли аппетит. Да, «Munchos» не так просты, но это уже слишком.

Руководители «Фрито Лей» рады не были. Они принесли извинения и выследили все оскорбительные чипсы до завода в Далласе. Там рабочие доставали свежеприготовленную продукцию, писали оскорбления и клали чипсы на конвейер в зоне упаковки. Директор по обучению и развитию «Фрито Лей», Дик Гроут, отправился на завод, чтобы «разобраться с этими тупицами».

Он сделал вывод: не только рабочие были проблемой компании. «Фрито Лей», как и многие фирмы, использовала бюрократическую систему под названием «прогрессивная дисциплина», чтобы разбираться с нерадивыми сотрудниками. За первый проступок наказывали «вербальным предупреждением» и записью в деле. После этого сотрудник никак не мог ее убрать. Следующий проступок автоматически приводил к письменному предупреждению. Руководитель вызывал нарушителя к себе, передавал ему напечатанный выговор и просил подписать. Сотрудник, пораженный критикой, обычно отказывался. Тогда начальник делал еще одну черную пометку в его деле и отправлял разгневанного человека работать дальше.

За еще одно нарушение (оно обычно не заставляло себя ждать) рабочего автоматически отстраняли от работы на три дня, что уменьшало еженедельный доход его семьи. Он возвращался на работу еще более злым, и руководителю все сильнее хотелось избавиться от него. За девять месяцев до приезда Гроута 58 из 210 рабочих уволили, создав таким образом токсичную атмосферу на заводе.

Гроут не видел, как «прогрессивная дисциплина» поможет компании избавиться от записочек в чипсах. Идея словно бы скатилась до старой шутки о приказе руководства: Порка будет продолжаться, пока не поднимет моральный дух.

Гроут поговорил с начальниками и узнал, что им тоже не нравится эта система. Им надоели стычки с работниками, которые часто оказывались их друзьями и соседями. Их супруги общались, а дети вместе играли в Маленькой бейсбольной лиге. Не желая портить дружбу автоматическим наказанием, начальники часто игнорировали нарушения. Но вскоре доходили до точки кипения и хотели уволить сотрудника. Так начинался официальный процесс, и все его стадии проходили очень быстро, отчего работник имел полное право злиться на несправедливость.

Гроут предложил отказаться от такой системы и запретить мелкие наказания. Вместо этого, когда рабочий ошибался в первый раз, то встречался с менеджером, который делал «Первое напоминание». Он обращал внимание на ошибку, объяснял ожидания компании и подсказывал работнику, как правильно выполнять обязанности.

Именно эту технику мы рекомендовали в последней главе: обратите внимание на недочет, но потом подробно объясните, как все исправить.

Если рабочий оправдывал ожидания следующие полгода, нарушение удаляли из его дела. Если нет, назначали еще одну сессию обучения – «Второе напоминание» – после которой рабочему нужно было целый год работать идеально, чтобы стереть замечание из личного дела.

Если он снова портачил, его отправляли домой на день – но объясняли это не наказанием, а «Перерывом для принятия решения». Работнику платили как обычно, но этот день он должен был потратить на размышления о будущем в «Фрито Лей» и одной огромной угрозе будущему.

– Оплачивая выходной, компания демонстрировала, как серьезно воспринимает ситуацию, – вспоминает Гроут. – Начальник сказал бы работнику: «Мы уже раньше обсуждали эту проблему, и ты согласился взять на себя ответственность. Мы хотим, чтобы ты воспользовался этим днем и решил, действительно ли хочешь работать здесь. Если уйдешь, мы не станем сердиться. Но если решишь вернуться, а мы на это надеемся, тебе следует понимать: еще одна проблема приведет к увольнению».

Предложение Гроута представители компании встретили со скептицизмом. Им казалось, что отказ от мелких наказаний – это опасно и безответственно, а оплаченный выходной звучит совсем странно. Разве так начальники не утратят влияние? Разве хорошим рабочим будет приятно, что безответственного награждают оплаченным выходным? А если кто-то будет специально все портить, чтобы получить выходной? Но страхи оказались беспочвенными. Как Гроут и надеялся, враждебность ослабла, когда работники почувствовали ответственность за свои действия и перестали злиться на начальство.

Во время собеседований с ними Гроут выяснил, что компетентные рабочие не возражали против оплачиваемого выходного для проблемного коллеги. Их не волновали методы поддержания дисциплины, если начальники решали проблему быстро. А они так и делали, ведь столкновения стали не такими враждебными. «Начальники были готовы вмешаться заранее, – говорит Гроут, – потому что новая система сняла с них черную шляпу и заменила ее белой». И хотя работников больше не ждало автоматическое наказание, угроза потери работы была эффективна.

За первые несколько лет внедрения новой системы количество увольнений сократилось на две трети, с пятидесяти восьми до девятнадцати. На следующий год уволили только двоих. А клиенты «Фрито Лей» перестали доставать оскорбительные записки из пакетов «Munchos».

С тех пор организации по всему миру приняли систему Гроута – «Дисциплину без наказания». Она использует долговременную власть плохого, избегая мелких наказаний. Начальники «Фрито Лей» боялись стать плохими парнями, ведь никто, кроме злодея, не захочет назначать выговор. А иногда это только мешает общей работе. Угроза может быть практичнее, и система Гроута не единственная в своем роде. Есть еще один метод под названием «Дисциплина на паузе». В такой системе наказание назначают, но откладывают. Работнику могут дать две недели неоплачиваемого отпуска, но только через шесть месяцев, а если до того момента человек будет работать хорошо, наказание отменят. Сотрудник не будет злиться и думать о мести, а сосредоточится на попытке избежать наказания.

В идеале он еще испытывает вину – недооцененную эмоцию. Хотя ее часто считают личным неврозом – внутренним проклятием, в котором обычно обвиняют католических монахинь, еврейских матерей и азиатских родителей, – она служит важной социальной цели. Большинство других негативных эмоций снижают продуктивность людей. Но вина может быть полезной, как показали Баумайстер, Джун Таньи, Фрэнсис Флинн и другие.

Психологи разделяют чувство вины и стыда, ведь они имеют разную социальную пользу. Если вы испытываете стыд, то думаете: «Я плохой человек», – и поскольку не можете изменить себя, то отдаляетесь от других, прячетесь или злитесь. Виня себя, вы думаете: «Я поступил плохо», – а это можно исправить. Вина мотивирует людей исправляться, признаваясь в ошибках, извиняясь, возмещая убытки и подтверждая свою любовь. Чувство вины – хороший стимул и для сотрудников.

Эксперименты в лаборатории и опросы работников показали: чем больше люди винят себя, тем усерднее работают и чувствуют большую ответственность по отношению к компании.

Результаты подтверждают философию менеджмента одного из редакторов Тирни из New York Times: «Контролируйте вину, и вы сможете контролировать репортера».

Это может походить на манипуляции. Так и будет, если вы станете заставлять работников – или друзей, учеников и детей – чувствовать вину ни за что. Но мы все ошибаемся, и всем нужно учиться.

Вы быстрее поможете другим стать лучше, если правильно воспользуетесь эффектом негативности.

Как только работники на заводе «Munchos» признали ответственность за свои действия, а их гнев превратился в вину, немедленное наказание перестало быть необходимым. Достаточно было одной-единственной угрозы на будущее. Подход Гроута показался революционным современным управленцам, но в нем не было ничего нового. Джордж Уайтфилд и Джонатан Эдвардс знали все о том, как вызвать чувство вины, и тоже не назначали немедленного наказания. Когда речь заходит о далеких будущих угрозах, ничто не сравнится с адом.

Глава 6. Бизнес для чайников

Нет, у нас нет плохих яблок

Прежде чем поступить в академию, Элиза Байингтон случайно обнаружила власть плохого на рабочем месте. Негативность может быть весьма заразной в личных отношениях, но быстро распространяется и в больших группах. Никто в компании по видеопроизводству, расположенной на Западном Побережье, не знал об этом факте, когда Байингтон получила работу.

Офис представлял собой открытое пространство с рабочими местами. Такая планировка этажа должна была поощрять сотрудничество, но этого не происходило. Продажники, работавшие в таких условиях редко общались, а менеджеры, чьи офисы находились у стены, не открывали двери. Чаще сотрудники ходили на обед по одному или ели за своими столами, игнорируя общие комнаты отдыха. Байингтон считала это место мрачным и неприветливым, пока у одного из продажников не начались проблемы с сердцем, и он не перешел на работу из дома три дня в неделю.

Этот парень был одним из самых общительных в офисе. Ему нравилось болтать с коллегами. Но была у него и неприятная сторона. Обсуждая клиентов, он насмехался над ними и пародировал телефонные разговоры, чтобы показать, какими тупыми и скучными бывают покупатели. На общих собраниях он дразнил людей за мелкие ошибки и закатывал глаза, когда выступали новички. Если ему что-то не нравилось, он громко жаловался. Но при всем этом хорошо работал, поэтому Байингтон не считала его проблемой – она едва ли о нем думала, – пока он не начал трудиться из дома.

В такие дни менеджеры открывали двери своих офисов. Продажники стали проводить время за рабочими местами друг друга, обменивались историями и стратегиями, а на собраниях предлагали больше идей для улучшения компании. Один сотрудник принес домашний брауни для коллег по офису, другой – радио, чтобы включать классическую музыку. Все больше людей обедали в комнате отдыха, иногда по вечерам компания коллег ходила вместе выпить.

Теперь офис был приветливым, но только в те дни, когда язвительный коллега не приходил на работу. С его возвращением снова становилось тихо.

Байингтон начала обсуждать эту странную динамику с Уиллом Фелпсом – выпускником бизнес-факультета университета Вашингтона. Странность так заинтриговала их, что они стали искать объяснение в научной литературе.

Обнаружилось, что количество исследований эффекта «плохого яблока» растет. Этот термин позаимствовали из старой поговорки, искаженной из-за частого использования. Теперь мы говорим о плохих яблоках, как об изолированных примерах, а не представителях целой группы. Когда в организации разгорается скандал, защитники жалуются, что несправедливо винить всех за грехи нескольких людей. Защитники заявляют, что даже в лучшем офисе есть «плохие яблоки». Лингвист Джефф Нанберг считает, что искажение смысла словосочетания произошло в 1970 году из-за песни Osmonds «одно плохое яблоко (не портит весь урожай, малышка)», примера «жвачного соула», который раздражает как музыкальных критиков, так и традиционных моралистов.

Оригинальная поговорка появилась в те дни, когда большинство людей жило на ферме. Они осознали, что яблоки растут не гроздьями, и поняли, что происходит в бочке с плодами вне холодильника. «Гнилое яблоко портит своего товарища», – предупреждал Бенджамин Франклин, обдумывая мудрость, известную, по крайней мере, с XIV века, когда в «Кентерберийских рассказах» заметили, что «сгнившее яблоко» портит «оставшиеся». Чосер имел в виду, что порченое яблоко заражает другие. Он понимал социологию лучше, чем Osmonds.

Испорченная бочка

Часть первых исследований социального влияния проводила психолог Линда Джордж на пациентах Медицинского центра университета Дьюка. Сначала коллеги насмехались над ней. Тогда, в 1970-х, сама мысль, что на микробов и болезни влияют разговоры пациентов с семьей и друзьями, казалась смешной. Но с годами доказательство становилось неоспоримым.

Люди, которых часто навещали, выздоравливали быстрее и раньше покидали больницу, чем одинокие.

Социальная поддержка стала ключевым словом среди медицинских исследователей и психологов. Они показали, что эмоциональная и материальная помощь от семьи и друзей усиливает иммунную систему, понижает уровень гормона стресса и тормозит деменцию среди пожилых. От внимания люди становились счастливее и здоровее, реже болели простудой и жили дольше.

Но потом исследователи рассмотрели другие аспекты социальных связей. Да, когда вы боретесь с серьезной болезнью или проблемами на работе, полезно иметь рядом любящего партнера и верных друзей, которые могут вас подбодрить, помочь с деньгами и логистикой, дать совет или информацию и просто составить приятную компанию. Но что, если супруг будет придираться или приуменьшать проблему? А друг скажет: «Я же говорил», – и предложит бесполезный совет? Что, если он начнет сплетничать о ваших горестях? А как насчет людей, затаивших обиду на конкурента или супруга, которому уже надоели? Вскоре в научной литературе появился другой термин: социальный подрыв. Ученые стали измерять поддержку и подрыв в статистических анализах. К разочарованию многих оптимистичных исследователей (но не к удивлению тех, кто дочитал до этого места), эффект негативности снова был очевиден.

Социальный подрыв оказался сильнее поддержки.

Исследование вдов выявило, что на их счастье скорее влияли конфликты, чем помощь друзей и родственников. Другие исследования касались пожилых людей, включая тех, кто справлялся с потерями или болезнями. На них плохие отношения тоже влияли очевиднее хороших. После позитивного общения люди чувствовали себя счастливее, но все еще переживали из-за основных проблем в жизни. Между тем, неприятное общение сильнее расстраивало людей и заставляло их больше переживать о своих бедах. (Смысл не в том, чтобы игнорировать больных и обездоленных. Да, им нужна поддержка, но они особенно уязвимы перед негативностью. Обратите внимание на их реакцию и потребности.) Мы уже знаем из второй главы – как правило, лучше слушать больше, а говорить меньше.

Можно подумать, что человек, вдруг потерявший работу, получит больше плюсов от общения с друзьями. Все-таки внезапная безработица вгоняет в депрессию и тревожность. Но изучая социальные контакты безработных несколько месяцев, исследователи узнали, что у встреч с друзьями могут быть и минусы. В первые дни поддержка и подавленность находятся в балансе. Но со временем критика и сарказм друзей становятся сильнее подбадривания, отчего безработный еще больше тревожится и впадает в депрессию. Когда вы теряете работу, ваше ментальное здоровье страдает соответственно тому, сколько горя вы получаете от окружающих. Но когда вы работаете, ничто вас так не расстраивает, как трудный босс.

Исследование под названием «Социальный подрыв на рабочем месте» тщательно перечислило все способы подавления одного офицера руководителями и коллегами в полиции Словении. Они преуменьшали его идеи, не разговаривали с ним, оскорбляли, ранили его чувства, заставляли замолкнуть, если он сомневался в процедуре. А еще заставляли чувствовать себя некомпетентным, обсуждали его тайком и распространяли о нем слухи. Такие вещи оставили след на сотруднике – он чаще говорил о головных болях и других физических проблемах, что вредило и самой полиции.

Если подрывом занимался коллега, сотрудник активно мстил организации в целом, крадя оборудование. Если подрывом занимался руководитель, работник обычно выбирал более пассивные виды мести, например пустую трату рабочего времени.

Исследование показало, что позитивные действия работников и коллег не компенсируют негативные.

А самым тяжелым было наличие руководителя, который как поддерживал, так и подрывал.

Если сотрудник отправлялся к боссу, надеясь на поддержку (потому что она предлагалась в прошлом), а в итоге чувствовал себя униженным, то скорее был склонен к саботажу.

Доказательства, полученные из сети фаст-фуда в Австралии, позволили ученым проанализировать среди сотрудников трех дюжин ресторанов поведение как «хороших граждан», так и «несоответствующих норме». Хорошее поведение, например внимание к клиентам и помощь коллегам, приносило сотрудникам высший рейтинг от начальника, но не особо ускоряло обслуживание клиентов. Именно негативное поведение влияло на выручку. Если в смене сотрудников были плохие работники, которые опаздывали, увиливали от задания или насмехались над коллегами, клиентам приходилось дольше ждать свою не такую уж «быструю» еду. Больше продуктов «пропадало», потому что работники либо впустую тратили их, либо отдавали слишком много бесплатных обедов друзьям.

Некоторые корпорации пытаются распознать плохие яблоки, предлагая кандидатам личностные тесты, полезные в сочетании с правильными мерами.

Исследователи-психологи выделяют так называемую Большую пятерку оценки личности. Эти данные – результат строгих статистических анализов связей между многочисленными характеристиками. В отличие от великих теорий Юнга и Фрейда, которые шли от общего к частному, Большая Пятерка – это подход «снизу вверх». Она началась с миллионов деталей в виде данных о том, может ли человек с одной характеристикой иметь другую. С развитием статистики исследователи наконец увидели, как эти маленькие взаимосвязи формировали группы: набор общих характеристик (собранных отдельно от других групп). После тщательного изучения цифр и споров о подсчете статистики и интерпретации данных общество исследователей пришло к пяти основным группам. (Те, кому знакома любовь ученых к спорам, не удивятся, услышав о предложении добавить шестую группу, связанную с моральными характеристиками.) Можно понять Большую пятерку через слово CANOE, состоящее из первых букв каждой величины: Сознательность, Способность прийти к согласию, Нейротизм, Открытость и Экстраверсия.

Сильнее всего с плохими яблоками связаны три первые величины, потому что они отражают качество работы. Сознательность измеряет самоконтроль, дисциплину и желание трудиться. Способность приходить к согласию определяет, как человек ладит с другими, как часто спорит и ссорится. Нейротизм отражает эмоциональную нестабильность: силу тревожности и депрессии, насколько легко человек раздражается и как часто жалуется. Эмоционально нестабильные люди могут сами выполнять работу, на которую их вдохновили, но, набирая сотрудников на совместный проект, избегайте типажей Винсента ван Гога или Сильвии Плат[16].

Психологи понаблюдали, как команды из четырех человек обменивались мнениями во время лабораторного эксперимента, и поняли, хотя это и неудивительно, что у команды эмоционально стабильных людей появлялось намного больше креативных идей, чем у команды эмоционально нестабильных. Но исследователи удивились, создав смешанные группы двух нестабильных и двух стабильных человек. Такие команды показали себя не лучше нейротичных. Результат слегка улучшился, когда добавили больше стабильных членов, но не дотягивал до записи в статистику.

Ученые выявили знакомую пропорцию 4:1 – плохие члены влияют на команду в четыре раза сильнее хороших.

За пределами лаборатории такую же схему выявили, изучив рабочих нескольких производственных компаний. Ученые измерили основные элементы Большой пятерки – сознательность, способность прийти к согласию, нейротизм, открытость и экстраверсию – среди членов рабочих команд. Потом оценили выполненную каждой командой работу: легко ли общались члены, как избегали конфликтов, насколько нравились друг другу и насколько честно делили рабочую нагрузку. Ученые ждали лучших результатов от команды сотрудников со средним баллом: такие люди принимают во внимание сильные и слабые стороны всех. Но оказалось, что самый мощный способ предсказать работу команды – баллы худшего участника. Один ленивый, неприятный, эмоционально нестабильный человек мог саботировать всех. И неважно, был ли в группе выдающийся участник.

Звезда не могла компенсировать урон, нанесенный неудачником.

Эти исследования позволили Байингтон и Фелпсу лучше понять, что пошло не так в офисе. Совместно с одним из профессоров Фелпса, Теренсом Митчеллом, им удалось рассмотреть проблему в работе «Как, когда и почему плохие яблоки портят бочку: негативные члены и нефункционирующие группы». Созданная классификация выделяла три типа плохих яблок. Они не были взаимоисключающими – человек может принадлежать сразу к нескольким, – но эффекты разнились в зависимости от типа, как и показал Фелпс в эксперименте со студентами с Факультета бизнеса. Он разделил их на команды по четыре человека и дал задание – найти лучшие стратегии для определенной компании. Один из участников был актером, исполнявшим разные роли. В некоторых комнатах он вел себя естественно, но в других изображал один из трех типов плохого яблока.

1. Придурок. Официальное название в научной литературе – «межличностное отклонение». Объясняя различные типы плохих яблок, исследователи используют слово «придурок». Подразумевается человек, подвергающий коллег насмешкам, оскорблениям, злобным шуткам, проклятиям и разным формам грубости. Актер в эксперименте Фелпса, войдя в «режим придурка», реагировал на идеи других людей вопросами: «Ты шутишь?» или «А ты вообще раньше изучал бизнес?»

2. Халтурщик. Он избегает ответственности и не выполняет работу. Такой «лентяй» может замедлить проект, просто не сделав свою норму. Но он оказывает и более коварное влияние. Он сеет разлад в группе, потому что остальным не нравится делать больше положенного, и они чувствуют себя неудачниками. В эксперименте Фелпса актер в «режиме халтурщика» клал ноги на стол и зависал в телефоне, вместо того чтобы работать с командой.

3. Нытик. Такого «чрезмерно негативного субъекта» мучают плохие чувства. Чтобы войти в настроение для этой роли в эксперименте Фелпса, актер представлял, что у него только что умерла кошка. И пока остальные члены команды раздумывали над идеями, он хандрил и опускал голову на стол. Это мгновенно повлияло на группу: негативные чувства очень заразные.

Достаточно показать людям сердитое лицо, чтобы они сами разозлились, а плохие эмоции сохраняются дольше хороших.

Команда лучше справляется, когда полна энтузиазма (или, по крайней мере, не враждебности) по отношению к проекту, но мораль сложно поддерживать, когда кто-то постоянно ноет, ведет себя пессимистично, тревожно или сердито.

Многие исследования показали, что, взаимодействуя с человеком в депрессии, люди в итоге сами чувствуют себя плохо.

Во всех трех версиях эксперимента Фелпса влияние плохих яблок было очевидно.

В среднем, команда с халтурщиком или придурком выполняла работу на 35 % хуже обычной команды. Нытик не особо влиял на процесс, но заставлял окружающих подавлять энтузиазм и эмоционально отстраняться. Все три вида плохих яблок вызывали поразительные изменения в поведении команд.

В начале сессии большая часть студентов была наготове и полна энтузиазма. Они сидели на стульях прямо и хотели работать. Но как только актер переходил в режим «халтурщика», остальные поддерживали его предложения словами: «Какая разница», «Мне все равно» или «Давайте уже что-нибудь запишем и покончим с этим». Когда актер вел себя как придурок, члены команды начинали оскорблять и обижать друг друга. Когда актер изображал нытика, его товарищи вскоре разваливались на стульях и в итоге тоже клали головы на стол. К концу сессии казалось, что кошки умерли у всех. К счастью, если вы не работаете в действительно неблагополучном месте, то можете общаться с коллегами весьма приятно.

Исследователи отправились на производственную фирму на Среднем Западе и проследили за встречами сотрудников и начальников во время рабочего дня. У обычного сотрудника три приятные встречи приходились на одну негативную.

Но когда исследователи рассмотрели, как менялось настроение рабочего на протяжении дня, подтвердился эффект негативности: плохие разговоры значили больше, чем хорошие.

Сотрудник начинал утро с радостью, но одно гнилое яблоко могло быстро испортить настроение.

Из трех типов личности придурок вредит сильнее всех. Другие могут затормозить работу группы и задавить ее энтузиазм, но только враждебно настроенный и склочный человек может задеть и разозлить коллег, особенно если их выделяют как недостойных команды. Это все вызывает древний страх, значимость которого психологи определили недавно: социальное отвержение.

«Тебя никто не выбрал»

Какие основные инстинкты движут людьми? Секс и агрессия, согласно знаменитому высказыванию Фрейда. Но теперь его заключения кажутся не совсем правильными. Ведь некоторые люди живут в довольстве и не ищут партнеров или повод подраться. Хотя секс и агрессия – важные стимулы, психологи и нейроученые недавно сосредоточились на другом желании, более глубоком и базовом. Его хорошо подытожил Уоррен Джонс, психолог из Университета Теннесси, который десятилетиями изучал одиночество. «Я встречал многих людей, утверждавших, что у них нет друзей, – заметил он. – Но никогда не встречал тех, кто не хотел иметь друзей».

Психологи не обращали особого внимания на эту необходимость до недавнего времени. Началось все с работы Баумайстера, в которой он представил официальный термин «Желание обрести свое место». Конечно, вряд ли он первый понял, что люди мечтают о социальных связях. Баумайстер и его соавтор Марк Лири из университета Уэйк Форест процитировали предыдущие исследования этой потребности, включая слова Джона Донна в XVII веке: «Люди – не острова». (Они не стали использовать высказывание Барбары Стрейзанд на эту тему). Но хотя желание востребованности было широко известно, Баумайстер и Лири утверждали, что психологи недооценили его как «фундаментальный человеческий мотиватор».

Желание быть частью общества почти так же сильно, как потребность в еде, ведь наши предки не могли выживать в саванне в одиночку.

Жизнь человека зависела от группы, поэтому человеческому мозгу пришлось развивать внутренние когнитивные и эмоциональные системы, которые требуют частых контактов с близкими людьми. По крайней мере, такую гипотезу выдвинули в работе 1995 года. Она подтолкнула ученых проверить ее, систематически исследуя желание востребованности.

В первую очередь, нужно было понять, как его исследовать. Баумайстеру было сложно заинтересовать своих выпускников этой «неважной» в то время темой. Но он нашел соавтора в лице Джин Твендж, постдокторанта, которая позже прославится своими исследованиями нарциссизма и тревожности у молодых людей. Они разработали две техники. Первая заключалась в тесте на оценку личности. После него некоторым из участников говорили, что им предстоит прожить жизнь без романтического партнера или близких друзей. (В конце эксперимента их убеждали, что все это выдумка.) Люди, которым выносили такой социальный смертный приговор, реагировали негативнее тех, кому сказали, что они склонны к несчастным случаям и получат в жизни физическую травму. Социальная изоляция – не просто еще одна плохая новость: она влияет на вас сильнее заявления, что ваше будущее полно сломанных костей и визитов в неотложку.

Другая лабораторная техника заключалась в воссоздании плохого воспоминания с детской площадки: ужасно неловкого ритуала выбора сторон. Подобные эксперименты проводили так: студенты колледжа собирались в большом помещении поболтать. Потом их разводили по разным комнатам и просили записать имена двух других людей из группы, с которыми они хотели бы работать в команде на следующем этапе эксперимента. Один из исследователей возвращался с результатами, но, как обычно, не говорил подопытным морским свинкам, что происходит на самом деле.

Игнорируя настоящие ответы, исследователи в случайном порядке оглашали каждому студенту один из двух вариантов. Некоторым говорили: «Тебя выбрали все», а другим: «Тебя никто не выбрал». В итоге, изучив реакции обеих групп – популярных детей и аутсайдеров, – исследователи милосердно признавались в обмане. Эта экспериментальная техника стала известна как протокол «выгнанного с острова». Название связано с методом исключения участников из телевизионного шоу «Последний герой» («Survivor»).

Используя эти и другие техники, ученые провели уже несколько сотен исследований желания востребованности. Они разработали шкалу для его измерения и подтверждения: это фундаментальная и универсальная мотивация. Каждый из сотни опрошенных хотел быть своим в обществе.

Принятие человека другими важно даже для известных одиночек, таких как «Отшельник с Северного пруда» Кристофер Найт, который двадцать семь лет избегал контактов с людьми, прячась в лесах штата Мэн. Когда наконец в 2013 году его нашла полиция, он смущался, показывая им свое убежище: оно было не прибрано. Желание быть частью группы закреплено в мозгу и служит четкой схеме – уклону негативности.

Социальное отвержение намного сильнее принятия.

Люди, внезапно ощутившие популярность, как студенты, которым сказали: «Вас выбрали все», – обычно реагируют также или немного лучше, чем люди в нейтральной контрольной группе. Но аутсайдеры реагируют иначе и в целом хуже. Их самоконтроль страдает, как показали эксперименты: такие люди скорее склонны к прокрастинации на работе, нездоровому питанию, рискованным ставкам и попойкам. Они даже получают меньше баллов в тестах на интеллект и краткосрочную память, в то время как популярные студенты не получают больше баллов.

Негативные реакции аутсайдеров были бы еще хуже без другого эффекта, удивившего исследователей. Баумайстер и Твендж ожидали подъема негативных эмоций аутсайдеров, но реакция была довольно сдержанной. Они определенно чувствовали себя несчастнее других студентов, но негативных эмоций у них больше не стало.

Участники казались оцепеневшими, и позже выяснилось, что это не просто эмоциональный эффект. Социальное отвержение вызывало внезапное замедление сердцебиения. Физические ощущения людей притуплялись, как показал эксперимент, когда их пальцы поместили в клещи и постепенно сжимали. По сравнению с другими студентами, аутсайдеры чувствовали боль позже и потому могли терпеть ее дольше.

Их реакция на отвержение была похожа на реакцию спортсменов, получивших ранение, но не чувствовавших боль до конца игры. Это естественный защитный механизм, выработанный, чтобы позволить раненому избежать опасности.

Нашим предкам нужно было спасаться не только от животных и вражеских кланов, но и от социальных потрясений дома. (Никто не захотел брать вас с собой на охоту или собирание.)

Несколько команд исследователей обнаружили, что в этот процесс вовлечены одни и те же нервные пути. Психолог Наоми Айзенберг просканировала мозг людей, играющих в видеоигру «Кибер-мяч». В начале игры человек объединяется с двумя участниками, но потом они его исключают, делая передачу друг другу. Еще исследователи просканировали мозг людей, которые переживали худший тип отвержения: смотрели на фотографию романтического партнера, недавно бросившего их. В обеих группах эмоциональное отвержение активировало в мозге участников регионы, которые отвечают и за физическую боль. И эмоциональную боль можно было лечить обычными лекарствами от физической боли.

Психолог Натан ДеВолл обнаружил, что «Тайленол» облегчает боль от социального отвержения, судя по сканам мозга игроков в «Кибер-мяч» и показателям в реальности. Люди, три недели ежедневно принимавшие «Парацетамол», замечали, что социальное отвержение приносило меньше боли. Еще одно исследование показало, что употребление марихуаны влияет на те же нейронные рецепторы, что и «Тайленол», и тоже снижает эмоциональную боль. Может показаться странным, что таблетка от мигрени лечит и сердце, но в этом есть эволюционный смысл. Невостребованность может стать такой же фатальной, как физическая угроза, вот почему мозг использует один и тот же защитный механизм, чтобы разобраться с обеими.

Учитывая важность социальных связей, аутсайдеры должны пытаться лучше ладить с другими.

Но большинство ведут себя не так, по крайней мере, не сразу после отвержения. Оно подобно физическому удару и вызывает реакцию «бей или беги». Самая простая стратегия – сбежать. Психологи называют это социальным отчуждением. Его исследовали в лаборатории. Сначала заставляли учеников почувствовать себя аутсайдерами, а затем просили их помочь другим, пожертвовать деньги на благотворительность или сыграть в командную игру. Как обычно в силу вступал эффект негативности.

Общественное признание не особо меняло настрой – популярные ученики вели себя так же, как контрольная группа. Но аутсайдеры меньше хотели помогать и сотрудничать. В одном исследовании ученый переворачивал кружку с карандашами, роняя их на пол рядом с учеником. Дети из контрольной и популярной группы быстро наклонялись, чтобы помочь подобрать карандаши, аутсайдеры же просто сидели и смотрели, как это делает ученый. Неприветливость не помогала их социальному положению, но это было защитной реакцией.

Так поступают и настоящие аутсайдеры, оставаясь в одиночестве, а брошенные влюбленные сидят дома, слушая песни вроде: «Harden my Heart» и «I’ll never fall in love again»[17].

Другая типичная реакция – сражение. Люди злятся и пытаются мстить. Хотя гнев и агрессия не помогают завести друзей, они улучшают настроение, отвлекая человека от грусти и тревоги. Такие люди видят мир через «покрытые кровью очки» – так ДеВолл подводит итог эксперимента. Испытав отвержение в лаборатории, участники начинают видеть во всем плохое. Они замечают враждебность и агрессию в словах и действиях, которые другие считают двусмысленными или нейтральными. Они злятся и не упускают возможность наказать другого человека, хотя тот их не отвергал.

Примечательно, что такую реакцию наблюдали в искусственных условиях. Обычно исследователям трудно добиться этого в лаборатории. Чтобы наблюдать агрессивное поведение – тему тысяч исследований, – обычно нужно спровоцировать людей злыми оскорблениями. Они станут вести себя агрессивно, только если человек их обидел. Но эксперименты по социальному отвержению – большое исключение.

Как только люди оказываются в аутсайдерах, то вымещают злость на невинном человеке.

Когда исследователи дают им оценить чужую компетентность или выбрать наказание во время игры, они хватаются за возможность выместить злость на том, кто никак им не навредил. Они мстят незнакомцу, которого больше не увидят, потому что даже в лаборатории социальное отвержение болезненно. Конечно, в реальной жизни оно имеет более серьезные последствия. Изучение массовой стрельбы в школах показало, что почти все стрелки были отвергнуты сверстниками или романтическими партнерами. Они нападали, не выбирая жертву, стреляли в едва знакомых школьников, потому что чувствовали, будто всех мир против них.

Исследователи проверили несколько способов смягчить эффект отвержения. Например, просили аутсайдеров подумать о своих отношениях с партнерами или организовывали дружеское взаимодействие с другими людьми. Такие маленькие шаги работают: аутсайдеры становятся менее злыми и замкнутыми.

Если вы чувствуете себя отверженным в одной группе, найдите утешение в усилении связей с другой.

Но хотя такая тактика помогает людям чувствовать себя лучше, она может создать проблемы внутри организации, провоцируя конфликты между группами. Если придурок из команды по продажам оскорбит сотрудника из отдела маркетинга, который станет искать утешение у коллег, его команда наверняка сплотится. Но у нее может возникнуть неприязнь к продажникам. Исследователи выяснили: когда люди чувствуют себя частью группы отверженных, то объединяются, чтобы отомстить. И действуют агрессивнее, чем отдельные аутсайдеры.

Их индивидуальную жажду мести усиливает древний инстинкт – племенная солидарность против общего врага.

Одно плохое яблоко не обязательно портит тех, кто рядом с ним. Оно может натравить людей друг на друга.

Спасая Бочку

Когда Роберт Саттон прочитал работу Баумайстера «Плохое сильнее хорошего», он сразу вспомнил свой любимый термин для плохих яблок. Его произнесли много лет назад на встрече преподавателей инженерного колледжа Стэнфорда, где Саттон преподавал организационную психологию. Вместе с коллегами он обсуждал, как заполнить пробел на кафедре, когда предложили кандидатуру, известную своими исследованиями (хорошее) и личностными качествами (плохое). Другой профессор сразу запротестовал:

– Послушайте, мне все равно, получил этот парень Нобелевскую премию или нет, – сказал он. – Я не хочу, чтобы какие-то придурки портили нашу группу.

Остальные профессоры согласились. Они смогли сохранить на кафедре атмосферу дружественной гавани, где нет препирательств и предательств, столь частых в мире науки. И решили не давать никому разрушить ее, поэтому установили неофициальную политику. С тех пор, выбирая кандидатов, они спрашивали:

– Не нарушит ли этот человек наше правило «никаких придурков»?

Оно так хорошо работало, что Саттон написал статью для «Harvard Business Review»[18] и в дальнейшем популярную книгу «Правило: никаких придурков». Чтобы научно обосновать этот подход, он искал литературу по негативному уклону, а позже занялся собственным исследованием.

– Книга «Плохое сильнее хорошего» оказала большое влияние на мою работу, – говорит он. – Она всегда становится любимым исследованием моих аспирантов. Эксперименты вкупе с наблюдением за действиями менеджеров изменили мою точку зрения о причинах эффективности лидеров, команд и организаций.

Первым делом бизнес должен исключать негативное, а не подчеркивать позитивное.

Работая психологом, Саттон помог многим компаниям добиться успеха, убрав плохое. А еще он обнаружил, что почти все организации не умеют это делать. Первый шаг в решении проблемы плохих яблок – выявить их.

Если вы сомневаетесь, заслуживает ли человек такого ярлыка, Саттон предлагает начать с двух вопросов:

1. Поговорив с предполагаемым «придурком», вы чувствуете себя хуже: подавленным, униженным, лишенным энергии или обесцененным?

2. Направляет ли предполагаемый придурок свой яд на людей, которые обладают меньшей властью, а не большей?

Усложненный подход – личностный тест Большой пятерки. Исследователи и рекрутеры фирм выяснили, что кандидату сложно обмануть тест, а его результаты, судя по всему, помогают предсказать, как человек справится с работой. Тест эффективнее всего выделяет лентяев: многие исследования выявили, что низкая Осознанность предсказывает проблемы в любой работе. Методы измерения Способности прийти к согласию и Нейротизма не универсальны и зависят от типа работы. Но помогают определить придурков и нытиков.

Но часто такие тесты недоступны и непрактичны и, в лучшем случае, могут только предложить советы.

Нет быстрого надежного способа определить плохое яблоко в будущем работнике. Надо приложить усилия: чем больше собеседований, тем лучше.

Идеальная стратегия – нанять людей только после испытательного срока или во время стажировки. Как вариант – попросить кандидата поработать в проекте с другими сотрудниками. Но даже тогда он может вести себя превосходно, и вы не сразу поймете, что наняли плохое яблоко. В такой момент возникает соблазн ничего не делать. Менеджеры избегают конфликтов, а сотрудники понимают, что не могут справиться с коллегой.

Но чем дольше вы откладываете, тем больше вреда это приносит.

Вот несколько принципов работы с плохими яблоками, которые протестировали и порекомендовали исследователи и менеджеры:

Защитите себя. Самая большая опасность работы с плохим яблоком состоит в том, что оно и вас превратит в такое же. Фелпс и Байингтон выяснили во время исследования: процесс может быть таким незаметным, что люди его не осознают. «Не забывайте, как заразны эмоции и негативное поведение: и чужие, и ваши собственные, – советует Байингтон. – Старайтесь быть позитивными и обращайте внимание на настроение группы. Ищите возможности проявить уважение к коллегам и улучшайте атмосферу приятными комментариями и языком тела». По возможности не взаимодействуйте с плохим яблоком и, если конфликта не избежать, дайте себе шанс отойти от него позже. Не злитесь и не вымещайте агрессию на других, а послушайте музыку.

Устройте перестановку в бочках. Иногда яблоки показывают себя лучше в других условиях. Когда атмосфера в команде накаляется, быстрое назначение нового менеджера может решить проблему, не создав другую. Ненавистный для одной группы менеджер вероятно будет освежающе-прямолинейным для другой.

Следите, на кого вешаете ярлык. Не путайте полезную критику с вызывающим поведением. Вам ведь нужны люди, которые будут честно высказываться о проблемах и не станут слепо принимать идеи других.

И помните: раздражающий в одной ситуации человек – необязательно целиком плохое яблоко.

Не ждите, что плохие яблоки изменятся сами. Они отличаются от хороших не только характером, но и мнением о нормах поведения. Социальные психологи нашли разницу во взглядах, которую назвали «гипотезой треугольника», разработанной благодаря наблюдениям за участниками игры, которая проверяла готовность действовать сообща ради общей выгоды. Игроки, склонные к сотрудничеству, часто предполагали, что в этой игре два вида участников: готовые работать в команде и те, кто в первую очередь заботится о себе. Готовые сотрудничать сначала надеялись на работу с другим игроком, но если тот оказывался эгоистом, они мстили, тоже становясь эгоистами. Несклонные сотрудничать обычно думали, что все остальные игроки тоже заинтересованы только в личном успехе. Поэтому начинали игру эгоистично и не понимали, почему это оскорбляет других.

Изолируйте плохие яблоки. Когда юный Стив Джобс начал работать за пять долларов в час в «Атари»[19], он буквально пах плохим яблоком из-за фруктовой вегетарианской диеты и отказа от дезодорантов и душа. Он называл коллег постарше «тупыми идиотами». В ответ босс назначил ему ночную смену. Эта стратегия изоляции вернула мир в офис. Другие компании тоже успешно ее использовали: они отправляли плохое яблоко работать в одиночестве в далеком офисе.

Более смелая стратегия подходит для командных заданий и заключается в объединении всех плохих яблок в одну группу. Порой это приводит к страшным спорам, но иногда сотрудники неплохо ладят друг с другом.

Негативный человек может стать нормальным в команде, где все остальные гиперагрессивны.

Когда группа состоит из «я-первых», которые считают прочих такими же эгоистами, они, по крайней мере, знают, чего ожидать друг от друга.

Вмешивайтесь сразу и не стесняйтесь. Вы можете попробовать начать осторожно, с совета или обучения, но не ждите чуда. Скорее всего, вам придется быстро перейти на предупреждения и наказания. Саттон просит компании обращать внимание на «общие затраты на придурков». Так фирма из Кремниевой долины поступила со звездным продажником. Он постоянно злился на коллег и портил жизнь помощникам, которые вскоре увольнялись.

Когда пришло время ежегодных бонусов, ему выставили подробный счет: во что компании обошлось его поведение. Сюда включили 325 оплачиваемых часов, потраченных руководителями, сотрудниками отдела кадров и юристами, которые разбирались с результатами его вспышек гнева; 25 000 долларов, выделенных на его необоснованные требования, 5000 долларов за встречи с психологом, назначенные продажнику из-за его жесткого подхода к менеджменту. 85 000 долларов за наем и обучение новых помощников. Общую сумму в 160 000 долларов вычли из его премии. Конечно, он рассердился (забрали больше половины его бонусов), но вообще-то легко отделался, ведь сумма не включала все эмоциональные мучения его коллег и потерю ими продуктивности. С учетом этих затрат продажник, скорее всего, оказался бы в долгу у компании.

Оценивая плохое яблоко, взгляните на всю бочку. Если вы рассматриваете только индивидуальную работу придурка, он может показаться впечатляющим и слишком ценным, чтобы его увольнять.

Но иногда стоит избавляться даже от звезд. В компании Men’s Wearhouse[20] руководители воспользовались собственным правилом «никаких придурков», когда разбирались с одним из лучших продавцов всей сети магазинов одежды. Как бы ни впечатляли его показатели, он постоянно мучил других продавцов, отказываясь помогать им с клиентами и порой пытаясь переманить их. После его увольнения никто из продавцов не достиг таких же показателей, но общие продажи магазинов поднялись почти на 30 %.

Не заставляйте хорошие яблоки подстраиваться под плохое поведение. Несколько лет назад один из нас посетил небольшую конференцию в поисках новых идей. Туда были приглашены эксперты из разных сфер. Сначала разговор протекал легко и продуктивно. Но постепенно один человек начал перетягивать разговор на себя. Он вел себя так, словно групповая дискуссия – его личный семинар, беседа между ним и остальными. В итоге этот король-философ говорил половину встречи, а оставшееся время делили между собой девять других членов группы. Когда остальные пытались высказаться, он повышал голос и мешал им. Все были раздражены, но никто не хотел конфликтовать.

Поэтому руководители группы применили классический подход: новое правило. Остаток конференции желающий высказаться должен был поднять руку, и говорили все по порядку. Это давало людям слово, но серьезно мешало дискуссии. Вместо того чтобы сразу ответить на идею, приходилось ждать своей очереди, и когда она наступала, тема уже уходила в другое направление. И, конечно же, тот хам все время поднимал руку и постоянно прерывал говорящего.

Ожидаемый эффективный мозговой штурм в итоге стал собранием отдельных комментариев и идей, которые ни к чему не привели.

Позже появился один хороший результат. Составляя планы на следующую встречу, участники мозгового штурма не пригласили того хама. В этот раз им удалось добиться прогресса, потому что они обменивались идеями, и им не пришлось устанавливать протокол поднятия рук. Так они открыли свой закон «никаких придурков», и он снова сработал.

Без колебаний увольняйте придурка, но при этом не ведите себя как придурок. Если другие стратегии не сработали, избавьтесь от плохого яблока как можно быстрее. Но сколько бы проблем сотрудник ни создавал, пытайтесь отнестись к нему по-доброму.

Это не только его вина, а общая ошибка. Вам изначально не надо было нанимать его, и он в любом случае почувствует тяжесть последствий. Щедро предложите ему помощь – время, совет, компенсацию, поиск подходящей новой работы. Это не просто достойное поведение, но и разумная стратегия. Даже если его больше не будет рядом, остальные заметят, как вы с ним обошлись, и тут подключится эффект негативности.

Малейшую жестокость по отношению к уволенному сотруднику будут помнить намного дольше добрых поступков.

Глава 7. Угрозы интернета

Отель солнечного света против Лунной леди

«Касабланка» – не самый знаменитый отель в Нью-Йорке и далеко не самый роскошный. Но точно самый необычный. Ему досталось в интернете, который усилил эффект негативности, позволив психопатам, клеветникам и троллям получить доступ к самой большой аудитории, чем когда-либо. Но руководство «Касабланки» поняло, как победить на этой арене. Каждый вечер почти пять сотен отелей в Нью-Йорке соревнуются за хорошие отзывы на TripAdvisor[21] и каждое утро побеждает «Касабланка». Она получает так много оценок в 5 звезд, что уже больше десятилетия находится в пятерке лучших отелей города и обычно на первом месте.

Удача «Касабланки» особенно необычна, учитывая, какие неблагодарные люди там останавливались. Некоторые снимают самые маленькие и дешевые комнаты (в их описании числится только одна узкая кровать), а потом ставят оценку в одну звезду, потому что туда не влезло четыре человека. Им лень открывать окно, поэтому они жалуются на нехватку свежего воздуха. Еще эти клиенты утверждают, что бесплатный завтрак «не стоит потраченных денег» и морщатся, потому что бесплатное вино, подаваемое в счастливые часы, наливают из бутылок за 12 долларов. Многих поражает шум с улиц окраин центра Манхэттена. Один из клиентов жаловался, что возле «Касабланки» толпы людей. Видимо, он не думал об этой проблеме, когда выбирал отель на Западной сорок третьей улице в «паре шагов от Таймс-сквер». Другой критик объявил себя «в целом расстроенным» тем, что Таймс-сквер – «полная чушь», и, конечно, виноват в этом был отель.

А еще тут была Лунная леди. Она заехала после полуночи и внезапно сообщила, что ей нужна комната с видом на луну. Поскольку отель находится в шестиэтажном здании, окруженном небоскребами, эту просьбу было сложно выполнить. А в первом часу ночи единственной зарезервированной для гостьи свободной комнатой был номер на пятом этаже.

Клерк, у которого не было астрономической карты лунной траектории, сказал, что не может гарантировать вид на луну. Но он надеялся, что в целом комната гостью удовлетворит. Этого не случилось. Женщина позвонила на ресепшн и пожаловалась, что в номере вообще нет окон. Клерк знал, что там два окна с деревянными жалюзи, поэтому вызвался подняться и открыть их. Но клиентка отказалась от предложения и объявила номер неприемлемым.

Клерк предложил ей комнату в другом отеле этой сети, но женщина покинула отель и написала отзыв на TripAdvisor, описывая ужасы «Касабланки».

«Если это ваш первый раз в Нью-Йорке, и вы останавливаетесь в этом мотеле, то, скорее всего, больше никогда не вернетесь в Нью-Йорк, – заявляла она. – ОКОН не было. В номере НЕ БЫЛО ОКОН, я не могла в это поверить… Номер размером с туалет без окон похож на гроб». Заголовок отзыва с 1 звездой гласил: «Чрезвычайно разочарована!!! Не выбирайте его!!!»

В эру до TripAdvisor отельер легко мог попрощаться с такой гостьей, понимая, что она никогда больше не омрачит его лобби своим присутствием. Но сегодня гости вроде нее никогда по-настоящему не уходят, а оценки в одну звезду годами висят на TripAdvisor, отпугивая тысячи потенциальных клиентов.

Каким бы ни был ваш бизнес, недовольные клиенты имеют огромное влияние в мире интернета.

Они получили так много власти, что есть даже подпольная индустрия, которая использует эффект негативности. Шантажисты атаковали менеджеров отелей и рестораторов, выставляя плохие отзывы на TripAdvisor, Yelp, Google и Facebook. Иногда к ним прилагаются постановочные фотографии грязи и вредителей. Потом шантажисты предлагают удалить эти отзывы, если им не выставят счет. (Они знают, какими ужасными могут быть последствия одного-единственного комментария об отравлении или постельных клопах.) Предпринимателям приходится разбираться с фальшивыми отзывами соперников или нанятых рецензентов, а еще с несправедливыми оценками клиентов. Проблема стала такой большой, что появилась кустарная промышленность таких экспертов по контрнегативности, как Эдриенн Эшли. Этот консультант из Сан-Франциско помогает бизнесам разбираться с плохими отзывами и собирает истории ужасов на сайте yelp-sucks.com.

– По крайней мере, раз в неделю я получаю слезные звонки людей, которые утверждают, что Yelp мешает их бизнесу, – говорит она. – Они чувствуют себя беспомощными жертвами, одинокими и ничего не стоящими, словно это их вина. Они винят себя за то, что не понимают, как работает Yelp, и не знают, как избавиться от плохого отзыва. Угрозы со стороны Yelp и TripAdvisor влияют на бизнес, но негативные комментарии в интернете могут вызвать то же чувство отчаяния в любом пользователе соцсетей, то есть почти у всех.

«Касабланка» не смогла избавиться от отзыва Лунной леди. Он все еще висит на TripAdvisor, и его могут прочитать многие путешественники, которые при выборе отеля в первую очередь просматривают оценки в 1 звезду. Но отель все равно процветает, потому что научился справляться с властью плохого в интернете.

Виноваты звезды

Предположим, читая в интернете отзывы о жилом комплексе «Башни в Кленовой роще», вы находите оценку некоего Пэтта:

«Район хороший, а жильцы добрые и приветливые. Аренда доступная. Мне нравится это место, и я готов порекомендовать его всем».

Насколько сильное влияние окажет на вас этот отзыв? Когда исследователи проверяли его эффект на нескольких экспериментальных сайтах, то обнаружили следующее: ответ зависел от места. Комментарию на личном сайте «Блог Пэтта» доверяли меньше, чем выставленному на ApartmentReview.com, который позиционировался как «отзывы о квартирах настоящих людей».

Но читатели иначе оценивали негативный отзыв Пэтта:

«Район плохой, а жильцы злые и неприветливые. Аренда слишком высокая. Мне не нравится это место, и я никогда никому его не порекомендую».

На первый взгляд отзыв кажется несколько странным. Неужели все жильцы злые и недружелюбные или просто Пэтт неприятный в общении? Если аренда слишком высокая, почему он поселился там и все еще живет? Может, его выселили по какой-то причине, и теперь он мстит владельцу? Связан ли этот отзыв скорее с личными проблемами Пэтта, а не с Башнями в Кленовой роще?

Логично, что после раздумий такой отзыв вызывает подозрение больше, чем положительный. И вы обратите внимание на сайт, где его опубликовали. Но во время эксперимента люди обращали на это меньше внимания. Им было все равно. Они считали, что жалобам Пэтта можно верить, кем бы он ни был. Эффект негативности влиял на мнение людей о Башнях в Кленовой роще. Они никому не желали оказаться в этой адской дыре.

Другие исследования подтвердили этот уклон в интернете. Планируя отпуск, люди больше времени изучают негативные отзывы, которые влияют на них сильнее позитивных. Имеют значение даже расплывчатые плохие комментарии без конкретики. Анализ трендов продаж Amazon и Barnes&Nobles показал, что для художественных и нехудожественных книг работает тот же самый эффект. Отзыв в 1 звезду вредил продажам больше, чем помогал отзыв в 5 звезд. Сердитые люди вроде Пэтта или Лунной леди приносят столько вреда, что исследователи бизнеса относят их к особой категории клиентов – «террористы». Этот термин создали задолго появления отзывов в 1 звезду на TripAdvisor и других сайтах.

Исследования старомодного сарафанного радио показали, что недовольные клиенты охотнее обсуждают свой опыт и делятся им с другими, чем довольные.

Некоторые из первых работ проводились с 1980-х в корпорации Xerox[22], которая каждый месяц просила сорок тысяч клиентов оценить свое удовлетворение по шкале от 1 до 5, где 3 – нейтральная оценка. Изначальной целью было получить оценку 4 («в целом удовлетворен») или 5 («очень доволен») от всех клиентов. Но потом компания обнаружила, что 4 не гарантировала успех. Малейшая неудовлетворенность могла убить продажи, поэтому Xerox изменила цель и стремилась получить 5 от всех клиентов.

Та же самая история и с покупателями машин, пассажирами авиакомпаний, пациентами больниц, клиентами телефонных компаний и компьютерных фирм. Проанализировав десятки тысяч рейтингов в 1990-х, исследователи бизнес-школы Гарварда пришли к выводу: только верные клиенты дают оценку 5, и большая их часть не станет рекламировать вашу компанию.

Только небольшое количество проявит энтузиазм и станет «апостолами», как их называют исследователи. Не стоит ждать такого от остальных «пятерок» или других клиентов. Большинство из них входят в так называемую категорию «наемники». Они переключатся на другую компанию, как только им предложат условия получше. Некоторые «заложники» покупают продукт только из-за отсутствия выбора и с радостью сбегут, когда он появится. Хуже всех «террористы», которые не только недовольны, но и хотят распространить плохую молву.

На каких клиентов нужно обращать больше внимания? Исследователи из Гарварда Томас О. Джонс и У. Эрл Сассер-младший вычислили: попытки обслужить нейтрального или немного недовольного покупателя особого результата не принесут. Выгоднее сосредоточиться на превращении 4 в 5 и лучше всего перевести «пятерок» в «апостолов». Но лучший результат дает работа с самыми недовольными клиентами. Если вы не дадите им превратиться в «террористов», то вернете инвестиции в четырехкратном размере – не только благодаря этим клиентам, но и будущим покупателям, которых могли отпугнуть негативные отзывы.

Сегодня власть «террористов» растет. Канадский музыкант Дэйв Кэрролл стал народным героем и объектом исследования в бизнес-школах после того, как United Airlines отказались выплачивать компенсацию за разбитую грузчиками гитару. Он написал песню «United breaks guitars» – «Юнайтед разбивает гитару» – и выставил серию видео, которые посмотрели более двадцати миллионов раз на YouTube. Большая часть недовольных клиентов не станет жаловаться так красиво, как Кэрролл, но «террористу» не нужен талант, чтобы портить рейтинги. Когда компания McDonald’s захотела расширить аудиторию в Twitter, она предложила клиентам писать в соцсети о своем опыте и ставить хештег #mcdstories. Многие оставляли хвалебные отзывы, но критики рассказывали об отравлениях и заявляли, что такая пища приводит к диабету («МакДиализ, вот что я люблю»). Через два часа рекламную акцию остановил директор отдела соцсетей, объяснив, что «#mcdstories пошли не по плану». Он указал: меньше 2 % из семидесяти двух тысяч твитов в тот день были негативными, но именно их цитировали в статьях и блогах и ретвитили с хэштегом #McFail – #МакПровал.

К счастью для бизнеса, интернет облегчает возможность оставлять и положительные комментарии. За последнее десятилетие средний рейтинг отзывов поднялся от 4–4,5 звезд до 5.

Частично это произошло благодаря тому, что предприятия вроде отеля «Касабланка» научились превращать клиентов в «апостолов». Хотя счастливые не так активны, как недовольные, их мотивирует желание «общественного саморазвития». Психологи используют этот термин, потому что он звучит лучше, чем «выпендриться».

Представьте, вы гордитесь своим знанием еды и местных ресторанов. После посредственного ужина в слишком дорогом французском ресторане с медленным обслуживанием вы вольны высказать недовольство, оставив комментарий на Google, Yelp или OpenTable. Но если вы такой знаток местной кухни, зачем тогда выбрали неудачный ресторан и потратили столько денег? Плохой отзыв не пойдет вам на пользу, так что лучше не выставлять его. Вы скорее покажетесь знатоком, если станете воспевать гимны крошечной жемчужине, которую нашли, – например, небольшому турецкому ресторану. Такая стратегия мотивирует людей оставлять скорее положительные отзывы о своем опыте. Именно это исследователи отметили во время экспериментов. Обсуждая оплаченное из своего кошелька, люди говорили о любимых блюдах или удачных походах за покупками. Но, рассказывая об опыте других, чаще отмечали, насколько ужасен был ресторан или какие устройства не работали.

Результаты эксперимента опубликовали в статье «О хвастунах и сплетнях». Она хорошо иллюстрирует работу сарафанного радио в интернете и реальном мире.

Людям нравится хвастаться своими триумфами и сплетничать о чужих неудачах.

Дело не в том, что хвастуны лгут. Большинство клиентов правда довольны – так бизнес остается на плаву. Один плохой опыт все равно имеет больший эффект: недовольный покупатель книги на Amazon охотнее оставит отзыв, чем довольный. Но последних намного больше, поэтому книги чаще получают в среднем 4 звезды. Обычно первые отзывы позитивные, и они не только помогают продажам, но и побуждают других поклонников оставлять хвалебные комментарии.

После публикации плохого отзыва эффект негативности начинает искажать дискуссию. Другие уже не так рвутся хвалить продукт, даже если он им понравился. Во время одного эксперимента люди высказывали мнение о коротком анимационном фильме с фигурками из пластилина. Потом им показали отзыв на сайте и попросили написать свой. Позитивный отзыв на них не влиял: они ставили фильму тот же рейтинг, что и люди, не прочитавшие чужой комментарий. Но если зрители видели негативную рецензию, то подавляли свой энтузиазм и занижали оценку. Личное мнение о фильме они не меняли, но теряли желание высказывать его на публике.

Никто не хочет показаться наивным и неспособным заметить недостатки.

Когда появляется негативный комментарий, тревожность мешает многим довольным клиентам оставлять отзывы. Исследователи много раз подтверждали, что со временем рейтинги книг на Amazon и других онлайн-продуктов падают. Как только у товара появляются один-два неприятных комментария, покупатели теряют интерес к написанию отзывов. А когда обсуждение в интернете замедляется, его возглавляет меньшинство активистов – клиенты, которым хочется выделиться из толпы, написав много негативных отзывов о разных продуктах.

На самом деле некоторые из них только изображали клиентов.

В национальном опросе одна пятая часть американцев призналась, что пишет рецензии на продукты и услуги, которыми не пользовалась.

Одно исследование сравнило отзывы и покупки одежды в онлайн-магазине и обнаружило, что 5 % рецензентов даже не покупали эту одежду. И таких сплетников было в два раза больше, чем настоящих клиентов, поставивших 1 звезду. Та же закономерность наблюдалась в отзывах на книги на Amazon: «подтвержденные» клиенты, действительно купившие книгу, ставили рейтинги выше, чем те, кто ее не читал. Нелегко разоблачить фальшивых комментаторов, но исследователи выделили несколько моментов, на которые надо обращать внимание. Ложные отзывы, позитивные или негативные, обычно немного длиннее среднего, но сообщают мало деталей о качестве продукта или компании. Это скорее обобщенное мнение или посторонняя информация. А еще «фальшивки» ставят много восклицательных знаков!

Отрицательные отзывы в интернете получают больше внимания, отчасти из-за негативного уклона, отчасти потому, что мы подозрительно относимся к позитивным комментариям, и это понятно. Мы знаем, что восторг насчет кухни ресторана или качества романа может исходить от друзей и семьи автора – или связь даже более прямая. Когда глюк на канадском сайте Amazon на краткое время показал настоящие имена пользователей, оказалось (хотя это никого и не удивило), что 5 звезд некоторым книгам давали сами авторы. Но обман в интернете двухсторонний.

Есть черный рынок отзывов, за которые платят, чтобы поднять бизнес или разорить соперника.

Одно рекламное объявление на «Крейгслист»[23] предлагало людям со «старыми аккаунтами на Yelp, у которых более 50-ти отзывов» оставлять «хорошо написанные рецензии для ресторанов», 25 долларов за штуку. Если вы не очень избирательны, то сможете найти предложения в интернете от целого ряда операторов, выставляющих фальшивые отзывы за 5 долларов.

Крис Эмминс, британский бизнес-консультант, помогает сражаться с плохой славой в интернете. Он нашел одного рецензента на TripAdvisor, который заявлял, что останавливался в пятидесяти одном отеле Парижа за месяц. При этом он еще нашел время на посещение десятков отелей в Германии, Италии и Испании. Эмминс смутил TripAdvisor, написав собственные ложные отзывы и таким образом подняв ресторан на семнадцатое место в рейтинге заведений Лондона. И в итоге тот оказался впереди тысячи соперников, хотя уже много месяцев был закрыт. Никто не знает точно, насколько распространено такое мошенничество, но оно влияет на статистику. Это доказало оригинальное исследование команды во главе с Диной Мейзлин из университета Южной Калифорнии, которая изучает маркетинг.

Сравнив отзывы на отели в TripAdvisor и Expedia[24], исследователи заметили подозрительную закономерность, когда местный независимый отель соперничал с соседней сетью. В такой ситуации хозяин местного отеля больше полагается на отзывы в интернете, которые не так важны для сетевых отелей, ведь путешественники уже знают, чего ожидать от Marriott или Hampton Inn. Местному отельеру нужно увести жителей других городов от известного бренда, так появляется соблазн получить хвалебные отзывы и раскритиковать соперника.

И это легко сделать в TripAdvisor, потому что любой человек может создать там профиль и написать отзыв бесплатно, в то время как Expedia принимает отзывы только от клиентов, оплативших (через Expedia) проживание в отеле.

Исследователи провели сравнение, и, конечно, у местного отеля оказалось намного больше пятизвездочных отзывов на TripAdvisor, чем на Expedia, а сетевой получал больше комментариев с одной звездой на TripAdvisor, чем Expedia. Кто-то пытался испортить его репутацию, и очевидным подозреваемым стал сосед.

Вообще местные обманщики больше пишут хвалебные отзывы в свой адрес, чем плохие сопернику, потому что кажутся себе не такими подлыми, когда выступают в роли апостолов, а не террористов.

Но все же негативные комментарии могут сильно влиять на чистую прибыль: согласно исследованиям, понижение рейтинга отеля вынуждает его снижать стоимость номера на 10 %.

Арифметика становится особенно жестокой по отношению к топовым компаниям, потому что у них так много соперников с почти идеальными оценками, что всего один – два плохих отзыва могут обрушить статус (и фирма исчезнет с первой страницы, видимой потенциальным клиентам). Владельцы «Ботто Бистро», траттории возле Сан-Франциско, так расстроились из-за несправедливых негативных отзывов на Yelp, что начали контрнаступление. На своей странице в Фейсбуке и в меню они высмеяли необоснованную критику на Yelp и поставили цель – стать рестораном с самым низким рейтингом. Они предложили скидку в 25 % любому, кто поставит ресторану 1 звезду, и верные клиенты радостно троллили Yelp, выставляя отзывы с 1 звездой и абсурдными жалобами. В оливках были косточки! Вода была ужасной! Конечно же, пицца была вкусной, но там не было хорошей китайской еды! Ужасный ресторан использовал свежие ингредиенты вместо консервированных соусов и овощей! Сотрудники не смогли починить проколотую шину нашей машины!

Это один из способов противостоять эффекту негативности, и он сработал. Забавные негативные отзывы перекрыли влияние настоящих, и ресторан привлек намного больше клиентов, понявших шутку и оценивших храброе нападение на Yelp. Но, как бы мы ни восхищались духом хозяев «Ботто Бистро», мы не думаем, что такая стратегия сработает для большинства предприятий. Отель «Касабланка» – лучшая ролевая модель.

Правило «пик-конец»

Какой же тут секретный соус? Адель Гутман постоянно задает этот вопрос. Она – гений, стоящий за успехом «Касабланки» и полдюжины других бутик-отелей его головной компании «Library Hotel Collection». Отели в Нью-Йорке, Торонто и Праге вечно попадают в топ-10 на TripAdvisor в своих городах. А отель «Aria» в Будапеште получил ежегодную награду TripAdvisor в 2017 году как отель номер 1 в мире.

Поэтому другие отельеры завалили Гутман вопросами и пригласили провести мастер-классы на торговых конференциях. Она читала лекции в бизнес-школах, рассматривая «лучшие практики создания репутации», и предлагала такие мантры, как «услуги – это маркетинг», но всегда возвращалась к фразе: «распространение солнечного света». Гутман произносила это с улыбкой, чтобы показать, как ее сотрудники дарят свет каждому гостю.

«Нужно удвоить хорошее, – говорит она. – Если вам удастся найти подход к каждому гостю, вы получите страховку от плохих отзывов, потому что вряд ли клиенты дурно отзовутся о друзьях».

– Нужно изо всех сил стараться, чтобы они забыли плохое. Я никогда не использую фразы вроде «соответствовать ожиданиям» или «удовлетворять гостей». Я говорю: «Распространять солнечный свет», – и наши сотрудники точно понимают, что я имею в виду.

В этом подходе нет ничего случайного. Такую систему она разработала, став маркетологом отелей сети «Касабланка» в 2005 году, когда их рейтинг на TripAdvisor был ниже. Гутман поняла, что у них не выйдет соревноваться с бюджетными отелями в цене, а с элитными – в роскоши. Маленькие, но с уникальным стилем отели Касабланки предлагали, например, марокканскую тематику, взятую из фильма Хамфри Богарта. Но не шикарные номера или захватывающие дух виды. И Гутман знала, что роскошь – не формула успеха для попадания в топ TripAdvisor.

Отели делюкс в Нью-Йорке, такие как «St Regis» или «Plaza», постоянно проигрывали более дешевым, потому что гости ожидали многого и находили причины для жалоб. Секрет создания первой, самой важной страницы на TripAdvisor, состоял в отсутствии негативных отзывов.

Изучив рецензии, Гутман составила список всех «контактных моментов» между гостями и отелем от регистрации до выписки и решила «сиять» в каждом случае. Сотрудники стойки администратора начали вести дневник, записывая все просьбы или жалобы гостей и то, как их решали. Гутман сосредоточилась на том, чтобы нанять радостных экстравертов, и научила их взаимодействовать с гостями, когда это было возможно. Агенты резерваций по телефону «Касабланки» не просто бронируют комнату, но спрашивают, почему гости приезжают в Нью-Йорк и нужно ли им что-то особенное.

От швейцара до клерка за стойкой и посыльного – всем полагалось сиять: «Добро пожаловать в наш отель!» – и вести себя так, словно приезд гостя – уже сам по себе награда.

«О, вы в Нью-Йорке впервые? Мы с вами повеселимся! Любимая часть нашей работы – помогать людям наслаждаться Нью-Йорком вовсю. Если вам нужны рекомендации или помощь, пожалуйста, дайте нам знать». Показывая гостям комнату, посыльный следит за их реакцией и сообщает менеджеру. Если гости не проявляют энтузиазма, менеджер звонит им, чтобы узнать, все ли в порядке, и предложить другую комнату, если это возможно.

Такое приветствие может показаться чрезмерным и утомит путешественников, которые хотят зарегистрироваться без лишней суеты. Но эта стратегия понятна исследователям, изучившим формирование суждения людей.

Первое впечатление действительно важно, и управляет им негативный уклон.

Часть самых ярких свидетельств показало исследование реакции людей, проводивших собеседования. Когда кандидат создает хорошее первое впечатление, работодатель будет немного очарован, но это чувство легко можно изменить. А если кандидат плохо справляется с первых минут, ему придется весь остаток собеседования пытаться это компенсировать. Везением можно считать уже подъем до нейтрального уровня.

Если собеседование закончилось на плохой ноте, кандидату лучше бы поискать другие варианты, ведь плохое последнее впечатление еще хуже плохого первого. Это пример того, что психологи называют правилом «пик-конец». Его продемонстрировал эксперимент, где участники опускали руки в ледяную воду. Сначала они погружали руки на шестьдесят секунд, а после перерыва делали это снова, но терпели полторы минуты. В последние тридцать секунд вода становилась чуть теплее. Позже участникам сказали, что придется вновь опустить руки в воду и спросили, какую версию они предпочтут.

Большинство выбрали второй вариант. Он казался менее болезненным, хотя длился дольше, потому что в конце вода становилась немного теплее. Этот эффект подтвердили исследования реакций пациентов на колоноскопии или удалении камней из почек. Длительность процедуры и общая боль значили меньше, чем комбинация двух других факторов: интенсивность боли и ее сила на последних секундах.

Правило «пик-конец» продемонстрировали менее суровым способом однажды на Хэллоуин. Исследователи из Дартмута выбрали для себя дом и осторожно раздавали конфеты просителям. Некоторые дети получали одну конфету – батончик «Херши», а другие – сначала батончик «Херши», а потом жевательную резинку. Когда их попросили оценить угощение, дети, получившие две сладости, были не так довольны, как те, кому достался только батончик. Жалкая жевательная резинка в конце подпортила впечатление. Снижение радости из-за лишней конфеты может показаться детским, но взрослые отреагировали так же в другом эксперименте. Им предложили подарки: те, кто получил DVD-диски с хорошим и слабеньким фильмами, были недовольнее тех, кому достался только хороший фильм.

Вот мораль для дарителей: оставляйте лучшее напоследок.

Правило «пик-конец» подходит как к плохому, так и к хорошему опыту, но не в равной степени. Допустим, ваш руководитель собирается разделить премию в конце года и сравнивает вас с коллегой-продавцом. Она стабильно зарабатывала фирме деньги, а у вас были то взлеты, то падения, но за год ваши показатели сравнялись. Как руководитель оценит работу каждого? Варианты проверили ученые из Южной Кореи. Они ожидали, что руководитель уделит больше внимания высоким и низким показателям за неделю, а не общей годовой сумме.

Оказалось, они были правы лишь наполовину. Если ваша крайняя неделя была плохой, руководитель оценит вас ниже, чем коллегу, хотя в целом вы наравне. Но если последняя неделя была очень удачной, вам достанутся одинаковые премии. Вместо того чтобы впечатлиться высокими показателями недели, руководитель увидит, что ваша коллега хорошо справлялась много недель подряд.

Правило пик-конца помогает объяснить, почему рецензенты на TripAdvisor жалуются на неприятный сюрприз при выписке: «Остерегайтесь счета за мини-бар!» – или пишут, что не смогли уснуть из-за уличного шума. Жалобы могут быть глупыми и нелепыми: «Меня очень расстроило, что в душе только одна баночка шампуня», – но Адель Гутман воспринимает их все всерьез. «Отзывы путешественников – как бесплатная клиентская фокус-группа, – говорит она. – Даже из несправедливых можно что-то почерпнуть».

Она убрала явные источники раздражения при выписке, не наполняя мини-бары батончиками и предоставляя бесплатные бутылки с водой, бесплатный Wi-Fi и бесплатный завтрак. Чтобы избежать неприятных сюрпризов, сайт предлагает детализированный фото-тур по каждой комнате. Можно увидеть, что находится внутри (размер комнаты и кровати) и чего нет (вида на город). Сайт предупреждает, что комнаты, которые выходят на Сорок третью улицу, более шумные, а в северных – меньше света. Гостям с проблемами сна советуют «Программу отдыха в безмятежности» – особые матрасы и подушки, беруши, машину белого шума и обручи со встроенными наушниками для проигрывания успокаивающих звуков.

Гутман создала еще один «контактный момент» с гостями, заманивая их днем в комнату отдыха, где все время предлагают бесплатные закуски и кофе, а на стойке администрации каждый вечер угощают сыром и вином. Смысл не в том, чтобы засыпать гостей бесплатными угощениями. Такой подход дает Гутман и ее сотрудникам больше шансов «дарить свет» и предотвращать жалобы.

– Постоянно «измеряя температуру» гостей, – говорит она, – вы можете узнать про мелочи, о которых они стесняются попросить, но которые могут стать той самой разницей между «хорошо» и «отлично».

Как мы увидели, чтобы справиться с плохим, нужно победить его.

Благодаря стратегиям Гутман «Касабланка» сохраняет пятизвездочный рейтинг на TripAdvisor уже больше десятилетия. Почти 90 % всех отзывов – отличные и только 3 % – ниже 4. Хотя некоторые методы Гутман касаются лишь отельной индустрии (у других предприятий просто нет возможности ежедневно общаться с клиентами за стойкой администрации с вином и сыром), базовые стратегии можно применять и в других сферах. Секретный соус Гутман – набор техник для преодоления негативного уклона и правило «пик-конец»:

1. Постарайтесь произвести хорошее первое впечатление.

2. Ищите способы создать хорошее впечатление. (Если «солнечный свет» кажется слишком дурацкой мантрой, придумайте свою.)

3. Предвидьте и исключите любой раздражитель, способный стать негативным пиком.

4. Продолжайте следить за реакцией клиентов и искать непредвиденные проблемы.

5. На жалобу реагируйте быстро, какой бы мелкой она ни казалась.

6. Не просто исправляйте плохое. Подавляйте его хорошим.

7. Каким бы безумным или наглым ни был клиент, заканчивайте все на хорошей ноте.

Большая часть транзакций заканчивается оплатой счета – не лучший момент. Но умные бизнесмены находят способ притупить боль, как и рестораны, где подают бесплатный десерт и приносят счет вместе с бесплатными шоколадками.

Netflix в начале процветал, потому что отменил комиссию за просрочку, сердившую клиентов, которые хотели вернуться в местный видеомагазин. Такие ритейлеры как LL.Bean, Lands’ End, IKEA и Nordstrom задабривают недовольных покупателей, позволяя им вернуть продукты после установленного тридцатидневного периода.

Компании по аренде машин и отели научились справляться с шоком от ценника, заранее предупреждая клиентов о всех налогах и суммах, которые будут добавлены в счет.

Но некоторые компании упрямо не обращают внимание на правило пик-конца. Почему так много походов в магазин заканчиваются длинной очередью у кассы, а так много рейсов – получасовыми ожиданиями багажа? Почему массу газетных статей в интернете венчает поправка о тривиальной ошибке в первой версии? В эру печати коррекция была способом исправить текст, когда газета уже сошла со станка, но сегодня любая ошибка мгновенно исчезает в интернете, чтобы будущие читатели ее не увидели. Какое им дело, если в прошлой версии было неверно написано имя или дата Битвы за Константинополь? Коррекции требуют действительно серьезные ошибки, например ложные обвинения. Мелкие правки интересуют только немногих ярых поборников, которых можно удовлетворить, перечислив коррекции на одной странице и не отвлекая ими других читателей.

Иначе газеты гарантируют, что в целом приятный опыт закончится на плохой ноте: «Даже если вам понравилась статья, мы хотим, чтобы вы поняли – у нас некомпетентные сотрудники, и мы так их стыдимся, что потратим ваше время и расскажем об ошибке, которую вы не заметили».

«Конечная» часть правила «пик-конец» особенно сложно дается интернет-миру, потому что сердитый клиент скорее напишет отзыв, чем счастливый. Чтобы справиться с негативным уклоном, Гутман отправляет всем гостям после отъезда электронное письмо с просьбой оценить отель и подписаться на сервис, который показывает последние отзывы с TripAdvisor и десятка других сайтов. Некоторые компании отвечают на каждый отзыв, но «Касабланка» так не делает, если оценка положительная. Крис Андерсон, профессор школы гостиничного бизнеса Корнелла, считает это мудрой стратегией. Он проанализировал TripAdvisor и обнаружил, что отели повышают онлайн-рейтинги и увеличивают доход, публикуя ответы, только если не перестараются.

Потенциальные клиенты в раздражении начинают искать другой отель, если приходится листать «спасибо» на пятизвездочные отзывы.

Андерсон советует отвечать не более, чем на 40 % оценок и сосредотачиваться на негативных, как и делает Гутман.

Как только появляется отзыв в 3 или меньше звезд, Гутман или менеджер отеля публикуют ответ в интернете и пишут гостю напрямую. Часто клиента это удовлетворяет, и он удаляет или пересматривает отзыв.

Даже если критик не меняет мнение, благодаря ответу читатель последним видит не гнев недовольного клиента.

Так история закончится на хорошей ноте.

– Мы расстроились, узнав, что вам не понравился однодневный визит к нам, – написал менеджер «Касабланки» Джон Табоада в ответ на 1-звездочный отзыв с жалобой на уличный шум. Чтобы показать, как он опечален, Табоада объяснил, что он обсудил ситуацию с сотрудниками и рассмотрел все приложенные ими усилия по размещению гостя. Например, попытки найти ему комнату потише, предоставление машины белого шума и других вспомогательных средств для сна (от которых, как тактично заметил Табоада, гость отказался).

Ответы менеджера намного длиннее критических отзывов, что важно. Это бизнес-версия стратегии, которую мы уже обсудили, рассматривая романтические отношения: прислушивайтесь к человеку, серьезно воспринимайте его негативную реакцию и отвечайте на нее позитивом. Объяснив все детали ситуации, усилия сотрудников и планы по предотвращению подобного в будущем, менеджер побеждает плохое и оставляет последнее слово за собой. Читатель уходит с мыслью не о жалобе критика, а о стараниях отеля: они хорошо относятся даже к таким чудакам.

«Касабланка» процветала, проливая солнечный свет даже на гостей вроде Лунной леди. Рассказав про «гроб без окон», она закончила отзыв клятвой: «Я буду сообщать об этом случае везде, где можно. Это неправильно. Ни один турист не должен испытать такое». «Касабланка» могла бы ответить описанием ее странного поведения, но выставила примирительный ответ с фотографией комнаты с двумя окнами. Вместо указывания очевидного (этот клиент безумен) они предложили спокойный совет будущим гостям: «Если у вас есть особые требования, например комната с видом на луну, лучше предупредить нас заранее, чтобы мы сразу сообщили вам, сможем ли их выполнить». Лунная леди больше не появилась в «Касабланке», но ее посетили множество других путешественников.

Глава 8. Принцип Поллианны

Наше естественное оружие против плохого

Принцип Поллианны в действительности лучше, чем звучит. Это могущественный психологический эффект, основанный на подробном исследовании, которое доказывает, что мы обладаем внутренними системами защиты от негативного уклона. Некоторые применяются подсознательно, другие – осознанно. Просто этот принцип назван в честь раздражающего персонажа из слащавой книги.

Героиня «Поллианны», романа Элеанор Х. Портер, написанного в 1913 году, – святая сирота, не потерявшая жизнерадостность, несмотря на серию необоснованных жестокостей, случайных трагедий, нелепых совпадений и ужасных диалогов с такими же маловероятными персонажами. Но это не помешало книге стать мгновенным бестселлером. Роман, за которым последовал сиквел, стал хитом Бродвея и положил начало карьере Хелен Хайес.

Права на фильм были проданы за астрономическую сумму в 115 000 долларов звезде Мэри Пикфорд – «Милашке Америки». Она продюсировала фильм и в свои двадцать семь решила сыграть роль двенадцатилетней Поллианны. Сценарий отдали другому ведущему таланту Голливуда – Фрэнсис Мэрион. Обе женщины были поражены слезливыми сценами и сентиментальностью романа, как позже Мэрион отметила в своих мемуарах. «Мы без энтузиазма продолжали работать над фильмом, который обе считали тошнотворным, – вспоминала она. – Мне не нравилось писать сценарий, а Мэри – играть роль».

Но «Поллианна» снова победила. Фильм 1920 года добился успеха. Поллианна стала определяющей ролью в карьере Пикфорд, как и версия 1960-го года Диснея для Хейли Миллз. Франшиза «Поллианны» пережила больше века, были проданы миллионы книг и сняты несколько фильмов, сериалов, созданы настольные игры, комиксы и десятки сиквелов, написанных другими авторами.

Поллианна продолжает существовать, потому что предлагает нечто ценное: психологическую стратегию для преодоления эффекта негативности.

То, что ученые называют принципом Поллианны, – настоящий анализ, как бы раздражающе героиня его ни описывала.

В начале романа девочка говорит о нем, приехав в дом тети в маленьком Вермонте. Ее неприятная тетя живет одна в особняке. Она холодно встречает Поллианну и ведет ее наверх. Там девочку восхищают роскошные ковры и обстановка в незанятых спальнях. Но потом Поллианна понимает, что ей досталась крошечная комната на чердаке. Она тут же видит преимущество пустых стен и отсутствия занавесок: ничто не будет отвлекать от вида из окна! Поллианна объясняет слуге тетушки, что играет в игру, которой ее научил умерший отец в их миссии на Западе, с того дня, когда стали прибывать пожертвования. Поллианна попросила куклу, но единственной детской вещью в грузе были маленькие костыли. Она расстроилась, но потом отец научил ее все время искать повод для радости: «Будь счастлива, что тебе не нужны костыли!»

Поллианна обучает соседей «игре в радость» и помогает сделать ярче жизнь всех горожан. Даже злая тетя начинает улыбаться и получает за это вознаграждение – чудесного мужа. Поллианна переживает краткий кризис веры после того, как ее сбивает машина и ее ноги парализует. Но потом воспаряет духом и в конце романа снова чудесным образом может ходить. Можно понять, почему фильм ужаснул Пикфорд и других голливудских светил, таких как режиссер Д. У. Гриффит. Он назвал ее «самой аморальной историей, показанной на экранах» из-за «фальшивой философии позолоченного словоблудия».

Но это не было словоблудием. Плохим искусством, да. Но с научной точки зрения «игра в радость» совсем не дурна.

Счастливый разговор

Если у вас есть ручка или клавиатура телефона, вот вам двадцатисекундное упражнение перед прочтением следующего параграфа: составьте список слов, ассоциирующихся с эмоциями. Если вы уже не попали под влияние Поллианны, то наверняка перечислите больше плохих эмоций, чем хороших.

Исследования в Чикаго, Мехико и полудюжине европейских стран показали, что люди постоянно записывают больше негативных слов вроде «сердитый» или «испуганный», чем позитивных. Ученые просмотрели словари многих языков и выяснили: там намного больше слов, которые обозначают плохие эмоции, а не хорошие. Такой уклон в языке связан с интуицией, учитывая все, что мы уже знаем о власти плохого.

Люди уделяют больше внимания негативу, поэтому у нас больше слов для его описания.

Но какие используют чаще всего? Ответ на это уже не такой интуитивный.

Ученые изучали эти вопросы с 1930-х годов, когда федеральное правительство искало способы заставить людей вернуться на работу после Великой депрессии. Нескольких безработных ученых наняли, чтобы подсчитать слова в книгах и других публикациях. Оказалось, что «хорошо» встречается в пять раз чаще, чем «плохо», а «лучше» в пять раз чаще, чем «хуже». Слова «любовь» и «сладкий» использовали в семь раз больше, чем «ненависть» и «кислый». Счастье упоминали намного чаще, чем несчастье, – 15:1. Позже ученые провели небольшие исследования дюжин других языков и увидели похожий позитивный уклон. Изучив эти свидетельства, психологи Джерри Баучер и Чарльз Э. Осгуд опубликовали в 1969 году работу «Гипотеза Поллианны». В ней они предположили, что люди по всему миру используют позитивные слова «чаще, легче и с большим разнообразием», чем негативные.

– Гипотетически поллианнаизм – это человеческая вселенная, – писали они.

Но только в эпоху Больших данных эту гипотезу смогли проверить. В 2012 году команда ученых – прикладных математиков из Университета Вермонта – опубликовала анализ 5000 самых используемых английских слов в почти 300 000 песнях, 2 миллионах статьях «New York Times», 3 миллионах книг и 800 миллионах твитов. Несмотря на нашу предвзятую чувствительность к плохому, поллианнаизм правил во всех СМИ. Даже в песнях, где можно было ожидать обилия любовных страданий, соотношение позитивных слов к негативным составляло 2:1. Пропорция позитивности поднималась до 3:1 в твитах и почти 4:1 в книгах и газетных статьях.

Математики Вермонта занялись более обширными данными со всего мира. Работая с учеными в Mitre Corporation, они разработали компьютерный алгоритм под названием гедонометр. С его помощью измеряли эмоциональное содержимое текста на десяти языках: книг, новостных статей, слов песен, скриптов фильмов и телепрограмм, сайтов и постов в социальных сетях. Поллианнаизм правил во всех сферах и языках. Даже в таких мрачных романах, как «Моби Дик» и «Преступление и наказание», позитивных слов было в целом больше, чем негативных (хотя финальные главы явно были скорее негативными).

После подтверждения гипотезы Поллианны и изменения названия на «принцип Поллианны» возник следующий вопрос: почему этот принцип существует?

Возможно, дело в том, что хорошее встречается чаще, поэтому мы больше говорим о нем. Даже газеты, эти разносчики плохих новостей, оказались позитивными в анализе гедонометра, потому что депрессивные истории проиграли другим разделам: репортажам о спортивных победах, достижениях людей искусства, поступках филантропов, потрясающих церемониях, свадьбах и наградах. Как мы уже отмечали, исследования дневников показывают, что обычно у людей три хороших дня приходятся на каждый плохой, значит, в их жизни больше хорошего, чем плохого.

Но исследование дневников показало и то, что неудачные дни влияют сильнее.

Если сегодня человеку плохо, это повышает риск, что завтра история повторится, но хороший день не переносится на следующий.

Другие ученые выяснили: когда людей спрашивают о негативных и позитивных событиях в жизни, они больше думают о плохих и говорят о них дольше. Как известно новостным редакторам, читатели тратят больше времени на истории ужасов, а не на позитивные заметки. Так что количество хороших событий не объясняет, почему мы продолжаем использовать позитивные слова. Учитывая, сколько внимания мы уделяем негативу, нечто другое должно влиять на наше хорошее настроение. К такому выводу пришли Баучер и Осгуд, когда предложили гипотезу Поллианны в 1969 году.

– Почему большинство людей большую часть времени в большинстве мест по всему миру говорят о хорошем? – спросили они. – Ответ, конечно же, выходит за границы психолингвистики и относится к природе человеческих социальных структур и условий, при которых можно поддерживать такие структуры. Трудно представить, что люди, которые постоянно говорят об отвратительных моментах жизни и ужасных соседях, останутся вместе надолго.

Есть очевидные социальные плюсы в акценте на позитивном.

Людям нравится лесть, а для этого нужно говорить приятные вещи, и потому жизнерадостные индивиды кажутся привлекательными.

Меняя с помощью компьютера выражение лиц на фотографиях, исследователи обнаружили: улыбка заставляет зрителей считать человека более привлекательным, щедрым, здоровым и приятным. Позитивная речь дает те же преимущества. В главе 4 мы отмечали, что критик сталкивается с выбором «гениальный, но жестокий» при негативном отзыве или «вялый, но добрый» при позитивном. Репутация доброго человека – лучшая социальная стратегия, по крайней мере, для тех, кто не работает профессиональным критиком.

Позитивный тон делает вас приятнее и может поднять дух аудитории как на личной, так и на онлайн-встрече. Исследуя в Твиттере популярность, ученые обнаружили, что люди получают больше подписчиков, делая позитивные посты. Другое исследование показало, что пользователи выбирают писать негативное или позитивное, исходя из увиденных твитов, но чаще останавливались на хороших темах. Хотя именно негативные сразу привлекают больше внимания и ими быстрее делятся, позитивные в итоге оказываются более популярными и распространенными.

Их ретвитят в два раза больше, чем плохие, и добавляют в избранное в пять раз чаще. Войны в Twitter, которые привлекают так много внимания прессы, – это не норма. Некоторым людям нравится устраивать споры в интернете, в основном политическому классу (эту группу мы обсудим позже), но большинство предпочитает подчеркивать позитивное.

Конечно, каждый отдельный негативный твит или пост значимей позитивного. Вот почему мы так легко расстраиваемся, прочитав новость на сайте. Среди основных платформ меньше всего настроение портит YouTube, по крайней мере таковы данные Британского Королевского института общественного здоровья и гигиены. Там сравнили платформы социальных сетей, изучив постоянных пользователей, подростков и молодых взрослых. И отметили много позитивных и мало негативных чувств у людей после просмотра YouTube. Это понятно, если учитывать, что они выбирали: мало политики или других новостей, много музыкальных клипов и телевизионных шоу, юмористических передач, вдохновляющих историй, домашних видео (включая милых животных). В целом, после просмотра YouTube пользователи меньше страдали от тревожности, депрессии или одиночества.

Другие платформы соцсетей тоже приносили пользу, оставляя пользователей с чувством принадлежности к обществу и эмоциональной поддержкой друзей. Но там были и отрицательные моменты, связанные с давлением сверстников.

Фотографии роскошных жизней и красивых тел других людей на Facebook, Snapchat и Instagram породили смесь зависти и страха, известных как FOMO – синдром упущенной выгоды, а еще переживания из-за внешнего вида.

Платформой, породившей больше всего комплексов, стал Instagram и по очевидной причине. Он превратился в маркетинговую платформу для знаменитостей и моделей, которые показывают свои слепленные за большие деньги фигуры, и личных тренеров, чьи подопечные словно живут в спортзале для «фитвдохновения». Ученые отметили: некоторые люди начинают из-за этого недолюбливать свою внешность. Но важно рассматривать такие результаты объективно.

Надо остерегаться эффекта «Фредрика Вертхама», названного в честь нью-йоркского психиатра, чьи низкопробные исследования посеяли моральную панику из-за предпочтений молодежи в социальных сетях в 1950-х. Его книга «Соблазнение невинных» была описана таким заголовком в «Ридерз дайджест»[25]: «Комиксы – сценарии для преступников». После слушаний в конгрессе и дюжин местных запретов страх комиксов развеяли. Но ученые и журналисты продолжили повторять ту же ошибку. Они делали поспешные выводы, считая, что молодых людей совращает новый бич вроде телевидения, рок-музыки, рэпа, видеоигр, а теперь и социальных сетей, которые обвиняли за так называемые болезни «депрессия Facebook» или «Instagram-зависть».

Пресса с радостью сообщала об исследованиях связи соцсетей с одиночеством, тревожностью и депрессией, но многие неприятные заключения были основаны на сомнительных выводах и экспериментах. В это же время точные исследования дали более утешительные (и менее известные) результаты. Ученые выяснили, что пользователи соцсетей имеют более близкие отношения, чем другие интернет-пользователи. Что многие получают психологическую выгоду от соцсетей, и они не приводят к депрессии, психологическим или поведенческим проблемам. Некоторых пользователей они угнетают, но, как правило, эти люди и так страдают от неуверенности.

Конечно, молодежь сталкивается в интернете с давлением сверстников, враждебностью и остракизмом[26], но это постоянно происходит и в реальном мире. Ознакомившись с исследованиями социальных сетей, психолог Кристофер Фергюсон сделал вывод: вред интернета преувеличен, подростки все еще больше подвержены влиянию сверстников и друзей в реальном мире.

Его мета-анализ исследований «недовольства телом» показывает, что образы в социальных сетях почти не влияют на удовлетворенность мужчин своим телом и лишь немного воздействуют на женщин: тех, кто и так уже волновался по этому поводу.

Смысл не в том, чтобы избегать соцсети. Надо использовать их мудро.

Анализируя социальные нормы в интернете и чувства пользователей ученые выяснили: большая часть людей считает, что нужно не оскорблять других и представлять свое мнение «позитивно, но честно», а это действительно стратегия победителя. Люди, которые публикуют больше позитивных сообщений, считаются более привлекательными, получают больше социальной поддержки и в итоге чувствуют себя счастливее. Авторы негативных посланий получают меньше поддержки и в результате чувствуют себя хуже. Поэтому стоит вести себя, как Поллианна, в отношении того, что вы выставляете, на кого подписываетесь и какие сайты посещаете.

Если вы чувствуете себя неуверенно, меньше рассматривайте постановочные и тщательно отретушированные фото знаменитостей и моделей.

Лучше больше смотрите на посты друзей и членов семьи (а если некоторые из ваших друзей выставляют фотографии с отдыха, которые вас угнетают, радуйтесь, что вы вольны отписаться от них). Чтобы сохранять позитив, следите за оптимистичными и вежливыми, а не депрессивными и язвительными пользователями. В социальных сетях полно таких счастливых аккаунтов. Старый афоризм СМИ: «Если льется кровь, значит, новость пойдет первой», – не правит соцсетями. Есть большая разница между тем, что люди читают, и тем, что отправляют другим.

Ученые из Пенсильванского университета изучили список самых пересылаемых статей газеты New York Times за шесть месяцев и обнаружили, что негативными делятся меньше, чем позитивными. Пользователи не пропускали статьи о скандалах и стрельбе, которые часто становились самыми просматриваемыми, но делиться предпочитали веселыми новостями («Восторженные новоприбывшие влюбляются в город») или поразившими их (например, теорией о новой структуре Вселенной).

Разницу между тем, что мы слушаем и обсуждаем нейроученые наблюдали в эксперименте по измерению социальной шумихи. Сканируя мозг человека, открытого новым идеям, они поняли, какие идеи кажутся ему самыми волнительными: те, что заставляют работать области мозга, связанные с кодированием и восстановлением воспоминаний. Но не эти мысли давали начало большинству разговоров. Самыми стоящими оказывались идеи, которые затрагивали иную область мозга, связанную с социальным познанием, – мыслями других людей. Решая, какие идеи передать дальше, люди думали не о том, что волновало их, а о том, что больше понравится другим.

Гедонометрический анализ более сотни миллиардов твитов по всему миру показал, что пользователи негативнее реагируют на теракты или другие плохие новости, но потом все меняется, и даже в худшие дни посетители Твиттера используют больше позитивных слов, чем негативных.

– Пока в новостях и Твиттере пишут ужасные истории, мы много говорим о них, – говорит Питер Шеридан Доддс, руководитель гедонометрической команды Университета Вермонт. – Язык – наша великая социальная технология, и мы используем его, чтобы преодолеть тяжелые времена. Язык может передавать поведение и мысли, о которых мы не подозреваем, в том числе и уклон к позитивности.

Корнями этот уклон уходит глубже, чем наш язык. Это не просто счастливое лицо, которое мы показываем другим. Психологи обнаружили его в том, как мы запоминаем прошлое и видим настоящее – внутренние проявления принципа Поллианны. Например, мы ностальгируем, чтобы почувствовать себя лучше.

Плохое всегда будет влиять сильнее, чем хорошее, но мы развили сознательные и неосознанные версии игры «в радость», чтобы смягчить его эффект.

Поллианна внутри нас

Большую часть последнего столетия психологи находили причины быть несчастным и не ждать, что все станет лучше. Учебники по психологии посвятили в два раза больше места неприятным эмоциям, а не положительным. И в научных журналах мы видим тот же негативный уклон. Психологи подчеркнули плохое влияние некоторых событий: неврозы длиною в жизнь вызваны детскими воспоминаниями, посттравматическим стрессом, подрывающим наши силы старением и страхом смерти. Полагается, что все эти причины преследуют нас.

В лучшем случае мы топчемся на одном месте под названием «гедонистическая беговая дорожка», потому что даже хорошие события не могут подбодрит нас, как было проиллюстрировано знаменитым исследованием победителей лотереи в 1978 году. Сначала выигрыш приносит радость, но вскоре она испаряется. Год спустя выигравшие были не счастливее своих соседей и ничуть не оптимистичнее смотрели на будущее. Они были даже не счастливее людей, которые остались парализованными после несчастных случаев.

Это открытие доказало, что мы застряли на беговой дорожке, чтобы ни происходило.

Гедонистическая беговая дорожка – главный элемент учебников по психологии, а исследование лотереи очень понравилось журналистам. Они цитировали его как доказательство популярного мнения о «проклятии лотереи». Его вспоминали, когда счастливчик в итоге разводился, впадал в депрессию, лишался денег или погибал. Но это исследование было далеко не исчерпывающим. В нем участвовали лишь двадцать два победителя лотереи в Иллинойсе, и оно не давало точных данных о том, как джекпот влиял на их счастье. Оно только отмечало их чувства в определенный момент времени, обычно через год после победы и сравнивало с соседскими. Сами ученые признавали эти ограничения и побуждали к дальнейшим изучениям чувств победителей до и после победы в лотерее.

Исследование наконец провели на основе победителей лотерей в Британии. Некоторые из них чувствовали себя слегка хуже через год после выигрыша, а некоторые начинали больше пить и курить в тот первый год, пока привыкали к свалившейся на них удаче. Но такие эффекты скоро исчезали, и спустя два года победители морально чувствовали себя намного лучше, чем до лотереи. Не так уже сильно ее проклятие.

Деньги покупали счастье, и это хорошие новости для тех, кто не побеждал в лотереях: мы необязательно застряли на гедонистической беговой дорожке. Нужно лишь найти другие способы приободриться. Есть много свидетельств, что это можно сделать, обратившись к внутренней Поллианне.

Исследователи пересматривают традиционный взгляд на психологическую травму. Это понятие появилось после Первой мировой войны, когда солдатам ставили новый диагноз «контузия». Позже его назвали «вьетнамским синдромом», и в итоге оно стало известно широкой публике как «посттравматическое стрессовое расстройство» (ПТСР). Оно было настоящим и демонстрировало эффект негативности. Некоторые плохие события, в отличие от хороших, влияли на людей десятилетиями. Когда влияние плохого момента затягивалось, например из-за аварии, человек не мог пользоваться руками или ногами, это навсегда понижало его уровень счастья. (Это открытие стало еще одним ударом по теории гедонистической беговой дорожки.)

Но в 1990-х психологи заметили кое-что еще. Хотя многие люди, по крайней мере половина населения, переживали сильное потрясение минимум раз в жизни, большинство не проявляло симптомов посттравматического стресса.

Четыре из пяти жертв травмы не страдали от ПТСР. И в конечном итоге становились лишь сильнее. Вместо того чтобы получить шрамы на всю жизнь, люди проходили через посттравматический рост (ПТР). Этот термин ввели психологи Ричард Тедески и Лоуренс Калхоун. ПТР не так известно, как ПТСР (хорошие новости ценят меньше, чем плохие), но встречается чаще. Исследования показали, что более 60 % (иногда даже 90 %) жертв травмы проходят через посттравматический рост, включая тех, кто изначально проявлял симптомы ПТСР.

Этот рост – не результат травмы, по своей сути плохой и пагубной. Даже автор «Поллианны» не смогла представить положительную сторону паралича своей героини: «Если я не могу ходить, как я буду радоваться хоть чему-то?» – в отчаянии спрашивает Поллианна. Но вскоре к дому ее тети приходят горожане и рассказывают, как она изменила их жизни. Поллианна снова берется за свою игру. Она вспоминает, сколько хорошего сделала, сияет и говорит: «Я могу радоваться, что у меня вообще были ноги». Какой бы тошнотворной ни казалась ее реакция Мэри Пикфорд, она соответствовала списку, который психологи сейчас используют, чтобы отслеживать посттравматический рост: повышенная любовь к жизни, более глубокие отношения с другими людьми, новые взгляды и приоритеты, рост личной силы. Это развивает не травма, а реакция людей на нее: они становится добрее, сильнее и обращают больше внимания на радости жизни.

Они подавляют негативный уклон, используя защиту, доступную каждому. Даже если плохое влияет на нас сильнее и ярче, оно и забывается быстрее, чем позитивное. Этот «уклон исчезающего аффекта» не универсальный: люди в депрессии испытывают плохие эмоции дольше. Но он постоянен в экспериментах, которые исследуют чувства людей. Сначала они приходят в лабораторию, чтобы описать свои эмоции от недавних событий, а позже возвращаются, чтобы вспомнить те самые случаи. Все чувства к тому времени блекнут, но негативные – больше положительных. Особенно у людей, которые чаще обсуждали их с другими. Как мы уже отметили в первой главе, эффект негативности искажает суждения людей сильнее, когда они чувствуют угрозу. Но они не настолько поддаются этому, когда плохое происходит с другими.

Поэтому, чем больше вы обсуждаете с друзьями свои проблемы, тем быстрее понимаете, как преодолеть тревогу.

Получаете вы помощь извне или нет, механизмы в нашем мозгу снижают эффект плохого.

Ранее мы обсуждали следующее: «позитивные иллюзии» женщин с раком груди (которые формируют нереальные, но все равно полезные ожидания) и тенденцию счастливых супругов подавлять критические области мозга при оценке своих партнеров. Еще люди создают позитивные иллюзии прошлого. Исследователям нравится говорить, что мы смотрим на прошлое через розовые очки. Именно поэтому у пожилых людей меньше грустных воспоминаний, чем у молодых. Это нелогично, ведь у человека, прожившего дольше, было больше плохих моментов. Но этот феномен отмечали снова и снова. Например, когда родителей маленьких детей или младенцев спрашивают, жалели ли они, что завели ребенка, многие отвечают «да». Но когда такой вопрос задают родителям ребят постарше, они скорее скажут: «Нет, ни минуты».

Что случилось с воспоминаниями о смене подгузника в три часа ночи или мучениях с младенцами? Эти плохие моменты «забываются, но не исчезают» – гласит название исследования информационной памяти людей. Они осознавали нелестные вещи так же, как и похвалу, когда имели подсказки. Но если их просили вспомнить событие с ходу, без намеков, у них не получалось назвать много плохих ситуаций. Негативное оставалось в памяти, но было спрятано в менее доступных местах. Хотя его можно было поднять на поверхность.

Другие исследования показали, что непроизвольные воспоминания, которые всплывают словно из ниоткуда, скорее всего будут негативными. Но когда мы осознанно думаем о прошлом, то надеваем розовые очки.

У спортивных фанатов больше ярких воспоминаний о чемпионском сезоне, чем о годах, когда команда не побеждала. Плохие моменты блекнут со временем, но победы люди переживают снова и снова в своих мыслях и разговорах.

Игроки в лотерею имеют такую же тенденцию, как отметила наша коллега. Она провела некоторое время с ними в очереди за билетами. Им нравилось рассказать о прошлых победах. Но когда она вежливо спрашивала о неудачах, они быстро меняли тему на выигрыши.

Заядлым азартным игрокам нужно особенно стараться «играть в радость», потому что негативный уклон мешает поддерживать такую привычку. В конце концов потери влияют на чувства сильнее, чем победы, и многие люди теряют больше, чем выигрывают. Что помогает им двигаться вперед? Ответ появился благодаря эксперименту, где опытные игроки делали ставки на игры Национальной футбольной лиги, которые должны были пройти в следующее воскресенье. После окончания игр исследователи просили участников эксперимента объяснить, что прошло хорошо, а что нет. Три недели спустя их просили вспомнить игры, на которые он делали ставки. Были ли в каждой из них важные розыгрыши? Можно подумать, что люди раздумывали над моментами, которые угадали правильно, чтобы почувствовать себя лучше или впечатлить слушателя своей проницательностью. Но они погрузились в более сложную форму поллианнаизма.

Они сосредоточились на «почти победах» – ставках, которые, на их взгляд, должны были сработать, ведь они выбрали лучшую команду. Она проиграла из-за случайности, например неправильного решения рефери или неудачи.

Люди больше говорили о потерях и случайностях в игре, чем о правильных предсказаниях. Это был их корыстный способ пересчитать свои победы и потери.

Если выбранная команда побеждала, участники эксперимента автоматически считали это доказательством своей проницательности, и думать об это дальше было незачем, даже если команда играла плохо и победила благодаря удаче. Но если она проигрывала почти с равным счетом, люди сосредотачивались на случайности, чтобы убедить себя в своей правоте. И если им давали шанс поставить на матч-реванш, участники эксперимента выбирали ту же команду, даже если она проиграла в первый раз. Вместо того чтобы учиться на ошибках, развивая негативный уклон, они подавляли его и удваивали ставки. Когда речь заходит об азартных играх, даже сама Поллианна не стала бы рекомендовать игру в радость. Розовые очки могут стать шорами.

Но если на кону не стоят деньги и важные выводы, такие очки могут быть полезными. Мы отмечали в главе 3, что социальную тревожность людей можно снизить, если научить их сосредотачиваться на дружелюбных лицах, например, когда они заходят в комнату. С возрастом становится легче пользоваться этой техникой.

Эксперименты показали, что люди старшего возраста чаще молодых смотрят на улыбки, отворачиваясь от хмурых гримас.

Когда им показывают удивленные лица, молодые люди считают, что человека испугало нечто плохое, а пожилые скорее воспримут это как веселое возбуждение.

Такой «эффект позитивности», как называют его ученые, наблюдали в десятках исследований пожилых людей. В экспериментах проверяли, какие слова, образы и истории привлекают внимание и остаются в памяти людей. По сравнению с молодежью, люди за шестьдесят скорее вспоминали фотографии улыбающихся детей, а не разбитых машин.

Сканирование мозга показало: эмоциональные области больше реагировали на позитивные моменты, чем на негативные. Выслушав критику в свой адрес, пожилые злились меньше, чем более молодые. Выбирая машину, врача, больницу или какой подарок отнести домой после лабораторного эксперимента, они уделяли больше внимания хорошему и меньше – недостаткам. Сделанным выбором они были довольны чаще, чем молодежь.

Внутренний поллианнаизм четко проявился в эксперименте по сканированию мозга в Германии, где использовались видео игры с серией закрытых коробок. Во всех ящиках находилось золото, кроме одного с противным маленьким дьяволом. Игроки открывали коробки, забирали золото и могли продолжать сколько угодно, но теряли все, если открывали коробку с дьяволом. Поэтому обычно они выбирали несколько коробок, но не рисковали и заканчивали игру, оставаясь лидерами. Тогда исследователи показывали им, где прятался дьявол, и сколько бы денег они получили, поиграв чуть подольше.

Какое влияние оказала эта упущенная возможность? Ученые проанализировали три группы игроков: людей постарше с депрессией, здоровых пожилых людей и ментально здоровую молодежь. Последние, средний возраст которых был 25 лет, реагировали, как группа страдающих от депрессии людей постарше со средним возрастом 66 лет.

Мысль об упущенных деньгах провоцировала активность в областях мозга, ответственных за сожаление, и влияло на игру в следующем раунде. Здоровые молодые люди и депрессивные пожилые рисковали больше и делали глупые ошибки.

Только здоровые люди в возрасте смогли избежать сожалений, что демонстрировали сканы мозга и последующая игра.

Сосредоточившись вместо сожалений на выигрыше, пожилые люди не только оставались счастливее, но и получали больше золота, потому что играли проницательнее.

Немецкие исследователи во главе с нейроученым Стефани Брассен пришли к выводу, что «отказ от сожалений – это важный коэффициент сопротивляемости, необходимый для эмоционального здоровья в пожилом возрасте».

Конечно, у престарелых сожалений больше, чем у молодых. У них больше болезней и боли, с которыми приходится разбираться каждый день. Они испытали больше разочарований. Один из нас однажды слышал, как, сидя на скамейке посреди Бродвея, пожилой житель Нью-Йорка подытожил свою жизнь грустной фразой: «Я сделал все ошибки, возможные в сфере легкой промышленности». Эти слова тогда показались зловещими – разве не такое жалкое уныние ждет нас всех в старости? Но понимание, что тот мужчина не был типичным примером, приносит облегчение. В своих мыслях он скорее напоминал двадцатипятилетних, а не сверстников. Большинство людей находят больше радости с возрастом, и мы знаем это не только из лабораторных экспериментов.

Самые убедительные доказательства поллианнаизма в старшем возрасте – еще один удар по теории гедонистической беговой дорожки – взяты из мировых опросов. Людей просят оценить свое удовлетворение жизнью.

Ученые снова и снова доказывали: уровень счастья снижается в среднем возрасте, а затем резко взлетает.

Обычно он находится в нижней точке в пятьдесят и продолжает подниматься десятилетиями, поэтому люди в шестьдесят намного счастливее, чем в двадцать. И они остаются таковыми в семьдесят и восемьдесят. Эта кривая U счастья, известная своей формой, была отмечена в десятках стран. Ее подтвердили, наблюдая за состоянием счастья десятилетиями.

Это явление заметнее в развитых странах, где люди с возрастом становятся богаче, но счастье зависит не только от денег. Даже когда ученые учитывают доход и другие факторы (например, статус занятости и уровень образования), они видят, что удовлетворение жизнью растет с возрастом. Другие доказательства приходят из тенденции европейских стран принимать антидепрессанты. Пик приема таких лекарств приходится на возраст ближе к пятидесяти, а потом снижается. Люди могут становиться мрачными к концу жизни, если борются с серьезными недугами, но до того момента в целом считают, что золотые годы называются так не зря.

Эту закономерность наблюдали и у наших родственников обезьян. Во время международного исследования ученые изучили более пятисот шимпанзе и орангутангов в зоопарках и заповедниках. Когда их смотрителей спрашивали, насколько в целом позитивно настроены животные и приятны ли им социальные взаимодействия, оказывалось, что обезьяны постарше (сорок и пятьдесят лет) получали оценки выше своих сородичей среднего возраста. Старшие приматы были менее подвержены негативному уклону, вероятно, по тем же эволюционным причинам, что и люди.

Старым животным не нужно учиться так же, как и молодым, потому им не приходится уделять много внимания своим ошибкам.

Еще они могут улучшить здоровье, потому что негативные эмоции и стресс ослабляют иммунную систему.

Экспериментаторы обнаружили: люди в возрасте с более сильной иммунной системой чаще вспоминают позитивные моменты. Это открытие подкрепляет теорию, которая считает эффект позитивности эволюционной адаптацией: иммунная система тела слабеет с возрастом, и автоматические процессы делают нас добродушнее. Пожилые мужчины вырабатывают меньше тестостерона, что делает их менее агрессивными и более склонными к сочувствию, а женщины в возрасте вырабатывают меньше эстрогена и потому волнуются меньше и становятся более уверенными. Эти гормональные изменения, как и другие перемены в стареющим мозгу, помогают объяснить, почему пожилые люди лучше регулируют негативные эмоции.

Но их Поллианнаизм тоже зависит от осознанного выбора. Эффект позитивности меньше у престарелых людей с когнитивными проблемами, например болезнью Альцгеймера, а еще в экспериментах, где им сложно сосредоточиться. Когда исследователи просят людей следить за звуками, одновременно глядя на картинки, возрастные участники не лучше молодых вспоминают счастливые изображения щенков и детей. Их радость приходит не автоматически.

Она требует ментальных усилий, и неважно, смотрят они на фотографии в лаборатории или поддерживают позитивный кругозор в обычной жизни, несмотря на проблемы старости. Они намеренно играют в радость, и некоторые их стратегии могут оказаться успешными в любом возрасте.

Игры в радость

В сорок лет Константин Седикидес заметил, что несколько раз в неделю его одолевает странное новое чувство. Он только перевелся из университета Северной Каролины в Англию, чтобы преподавать социальную психологию в университете Саутгемптона, и его мучили приливы ностальгии по дому. Несколько раз в неделю он вдруг начинал думать о старых друзьях в Чапел-Хилл. Вспоминал их выезды на барбекю и ужины в День благодарения, насыщенный вкус местного кофе, сладкий запах влажного воздуха в осенние футбольные уик-энды. Сила памяти удивила ученого. Однажды, во время обеда с коллегами из Саутгемптона, он упомянул, как хорошо ему было после таких всплесков ностальгии. «Я не верю ни единому твоему слову, – ответил ему тогда клинический психолог. – Ты живешь не настоящим. Это клинический признак слабой адаптации».

И он забросал Седикидеса вопросами в попытке установить диагноз. Есть ли депрессия? Потерян ли интерес к сексу? Константин настаивал, что все хорошо, но коллега оставался убежденным: ностальгия означает проблемы. В литературе по психологии было много доказательств его точки зрения. Ностальгия была не в почете с тех пор, как это слово появилось в швейцарской медицинской диссертации XVII века. Оно обозначало «неврологическую болезнь, вызванную демонами».

Студент-медик Йоханесс Хофер соединил греческие слова «возвращение домой» (nostos) и «боль» (algos) для описания чувств швейцарских наемников, которые, сражаясь заграницей, скучали по дому.

Ностальгию считали такой вредной, что швейцарские офицеры под страхом смерти запрещали играть альпийскую фермерскую песню, которая якобы провоцировала заболевание.

Военные психологи создали теорию, что швейцарцы особо подвержены ей, ведь в юности их барабанные перепонки и клетки мозга повреждал бесконечный шум коровьих колокольчиков. Но врачи вскоре обнаружили ужасающие симптомы и в других странах. Ностальгию классифицировали как форму «меланхолии» и в XIX–XX веках считали ее «психозом иммигрантов», «регрессивным проявлением» и «ментально репрессивным компульсивным расстройством».

Но Седикидес не испытывал меланхолии, не чувствовал себя подавленным и тем более психически больным. Он был известен в социально-психологических кругах своим заразительным смехом и игривостью. Родившись в Греции, ученый убрал первую букву из своей фамилии Тседикидес, чтобы она одинаково читалась слева-направо и справа-налево. (Он подумывал еще изменить имя на Боб, но решил, что просто не похож на человека с именем Боб Седикидес.) Ему нравилось время, проведенное в Северной Каролине, где он изучал, как люди фильтруют информацию, чтобы улучшить свой образ, но не стремился вернуться туда. Всплески ностальгии подпитывали его любовь к жизни, и он получал энергию для работы в Саутгемптоне. Скептицизм коллеги однажды за обедом в 1999 году подтолкнул его изучать ностальгию. В итоге Седикидес первым разработал область, к которой позже обратились десятки социологов.

Они создали глагол «ностальгировать», чтобы отделить сентиментальные чувства к прошлому от обычных дум, и начали проводить лабораторные эксперименты. Во время них включали песни-хиты молодости человека. Ученые использовали опросники, чтобы определить уровень ностальгии по всему миру. Большинство людей говорили, что ностальгировали по крайней мере раз в неделю, а некоторые три-четыре. Неважно, жили они в Англии или в Китае, люди чаще вспоминали былое в холодные дни, и эксперименты показали, что такое погружение помогало им согреться. Еще ностальгию чаще вызывали плохие события или подавленное настроение. Хорошие воспоминания его поднимали. Это часто демонстрировалось в лаборатории и повседневной жизни людей.

Ностальгия уже не та, что раньше, после двух десятилетий исследований. Она – далеко не патология и помогает справиться с одиночеством и волнениями.

У пар, которые ностальгируют чаще, отношения лучше. Ностальгия вдохновляет людей на креативное писательство и щедрые поступки (это открытие не удивит сборщиков средств из колледжей, которые вызывают такие чувства на встречах выпускников). Ностальгия мотивирует нас завершать задания, превозмогать невзгоды и стремиться к целям. Когда исследователи просят людей поностальгировать пару минут перед началом работы, они лучше справляются со стрессом (например, с грубым и несправедливым начальником). Расширяя кругозор, ностальгия наделяет нашу жизнь большим значением. Седикидесу нравится цитировать персонажа из «Планеты мистера Сэммлера», романа Сола Беллоу, который объясняет, почему ему нравится оглядываться на прошлое: «Всем нужны воспоминания. Они прогонят волка незначительности от дверей».

Ностальгия – не только позитивная эмоция. Она горько-сладкая, приправленная ощущением потери, но в конце концов приятная.

Первым человеком, испытавшим ностальгию, был Одиссей. Он ежедневно с тоской думал о своей семье в Итаке, но воспоминания дали ему силы преодолеть препятствия на пути домой. Когда исследователи анализировали истории в журнале «Nostalgia» (да, есть журнал, посвященный этому), они поняли, что позитивные эмоции превышают негативные по числу. Такой же счастливый дисбаланс наблюдался в историях, собранных во время экспериментов в разных странах. Люди повсюду хранят приятные воспоминания о каникулах, свадьбах, пикниках и походах.

– Типичное ностальгическое воспоминание, – говорит Седикидес, – начинается с проблемы, которую вам помогают решить. Например: я иду на встречу семьи, а дядя Гарри подходит и спрашивает: «Тина, ты что, набрала вес?» А потом тетушка Марта говорит: «О, Тина, не обращай внимания на дядю Гарри. Ты же знаешь его. Пойдем выпьем». И тут мы отлично проводим время, обсуждая семью. История начинается плохо, с глупого дяди Гарри, но заканчивается хорошо. Ностальгия помогает вам чувствовать связь с другими людьми и дает ощущение неразрывности с прошлым. Поэтому вы становитесь счастливее, и в жизни появляется больше смысла.

Ностальгируют люди всех возрастов, даже дети семи лет, когда вспоминают дни рождения и каникулы. Но уровень ностальгии меняется с годами. Он ниже в среднем возрасте и растет к старости – та же кривая U, что и в счастье людей. И это не просто совпадение. Седикидес и его коллеги нашли прямую связь: чем больше времени взрослые ностальгируют о прошлом, тем сильнее они довольны настоящим и тем оптимистичнее смотрят в будущее.

С возрастом люди становятся счастливее, потому что учатся пожинать пользу ностальгии.

Эти результаты вдохновили самого Седикидеса ностальгировать дальше. Он хотел, чтобы люди всех возрастов занимались этим.

Эта стратегия появилась, когда психологи начали компенсировать век негативного уклона собственной профессии. За последние два десятилетия, с тех пор, как Мартин Селигман запустил движение позитивной психологии, они меньше думают о том, что идет не так, и больше о том, как людям это преодолеть. Что помогает жертвам травм выйти из ситуации, став сильнее? Почему пожилые чувствуют себя лучше, хотя их телам хуже? Некоторые исследователи строят гипотезы, что эффект позитивности людей в возрасте связан с когнитивным упадком – стареющий мозг избегает негатива, потому что его сложно обрабатывать, но эту теорию не поддержали. Старшие люди могут сосредотачиваться на плохом, когда им нужно принять важные решения. И в экспериментах они делают это так же, как и молодые. Они – не простоватые Поллианны. Они не игнорируют проблемы и не закапывают плохие чувства, но побеждают плохое.

Они видят плюсы в неудачах подобно тому, как жертвы травм находят новые силы. Им легче справляться со сложными эмоциями. Так и ностальгирующие люди испытывают счастье, хотя скучают по прошлым радостям, пережить которые вновь невозможно. Они фокусируются не на потерянном, а на оставшихся хороших воспоминаниях. Такие люди обращают меньше внимания на хлопоты повседневности и больше – на мелкие радости.

С опытом приходит мудрость, а с возрастом – новый кругозор.

Одно из главных объяснений эффекта позитивности пожилых – сдвиг их временного горизонта: когда остается меньше времени на жизнь, люди сосредотачиваются на настоящем, а не стремятся к целям в будущем.

Они посвящают больше времени близким друзьям и родственникам и меньше – коктейльным вечеринкам и свиданиям вслепую. Они избегают власти плохого с помощью «социо-эмоциональной селективности» – так психолог Лора Карстенсен называет объяснение позитивного уклона. Обычно молодые люди больше смотрят в будущее, но и они способны изменить взгляд на мир. Когда их просят сосредоточиться на настоящем во время эксперимента или напоминают о хрупкости жизни, они проявляют тот же эффект позитивности, что и пожилые, – и получают ту же выгоду.

В «Поллианне» подросток научил всех игре в счастье, но в реальности дети должны учиться у взрослых. Они никогда не будут так же хороши в этом, потому что им нужно обращать больше внимания на плохое. Молодые люди, начиная карьеру и романтические отношения, учатся на ошибках и расширяют горизонты – им приходится терпеть коктейльные вечеринки и свидания вслепую. Люди среднего возраста сталкиваются с эмоциональными и финансовыми трудностями воспитания детей и заботы о пожилых родителях. Они испытывают больше стресса, ведь в их жизни действительно больше стресса.

Но все люди могут улучшить свою Игру в Радость. Никто не застрял на гедонистической беговой дорожке, которая ограничивает счастье.

Вот несколько особых стратегий из недавних исследований позитивной психологии:

Измените восприятие. Раненые солдаты и жертвы происшествий проходят через посттравматический рост, переписывая историю своей жизни. Они рассматривают травму не как то, что разрушило их планы, а то, что помогло им пойти по новому пути. Ту же технику можно использовать для любого плохого события в жизни. Увольнение с работы рассматривать не как провал, а как путь к карьере получше. Эксперименты с жертвами травм и другими людьми показали явные плюсы посвящения пятнадцати минут в день «экспрессивному письму». Это значит, что вы пишите о своих проблемах и вызванных ими чувствах. Задание заставляет вас столкнуться с плохим в жизни и помогает преодолеть его, разобравшись с ним.

Делитесь хорошими новостями. Из всех афоризмов Марка Твена эмпирически подтверждено мудрое заявление главного героя – Простофили Вилсона: «Горе может позаботиться о себе, но, чтобы ты мог полностью оценить радость, кто-то должен разделить ее с тобой».

Психологи могли бы поспорить с первой частью, потому что все же реально получить пользу, делясь горем, но ученые постоянно видят, что больше плюсов приносит обсуждение радостных моментов.

Они называют это «капитализацией». Психологи Шелли Гейбл и Гарри Райс изучали ее эффекты, анализируя дневники и наблюдая за людьми в экспериментах, когда те обсуждали все хорошее, что происходило с ними. Когда человек отвечает с энтузиазмом на ваши хорошие новости, вы чувствуете себя счастливее и триумф кажется значимее. Это помогает насладиться моментом и, как обнаружил Седикидес в исследовании, проведенном среди студентов и выпускников колледжа: чем больше вы наслаждаетесь опытом сегодня, тем вероятнее будете наслаждаться ностальгией в будущем.

Радуйтесь (или по крайней мере притворяйтесь), если слышите хорошие новости. Нужны два человека, чтобы получить пользу от позитивного события. Если слушатель просто тихо сидит, а не реагирует с энтузиазмом, никто от этого не выиграет. А говорящий и вовсе падет духом.

Исследователи показали, что один из самых быстрых способов улучшить отношения пары – научить их отмечать ежедневные победы друг друга. Техника довольно простая: вы внимательно слушаете хорошие новости, улыбаетесь и эмоционально отвечаете («Вау, здорово!»), а потом выпытываете подробности. Победа от этого кажется значительнее, и победитель чувствует себя не только счастливее, но и ближе к партнеру. В итоге человек становится щедрее и доверчивее. Это беспроигрышный вариант, который подтверждает еще один литературный афоризм, на сей раз поэта Джона Мильтона: «Чем больше добра передается, тем обильнее оно растет».

Все, что ни делается – к лучшему. Создание «отношения благодарности» – одна из самых эффективных стратегий позитивной психологии. Она связана с уменьшением тревожности и депрессии, хорошим здоровьем и удовлетворением жизнью.

Когда людей просят осознать свою удачу, они становятся спокойнее при провокациях и ведут себя добрее по отношению к другим, включая романтических партнеров.

Они быстрее засыпают ночью, спят дольше и встают отдохнувшими.

Естественно, пожилые люди справляются с этим лучше, чем молодые, но любой может воспользоваться техникой, проверенной исследователями: составьте список из пяти вещей, за которые вы благодарны. Это может быть особое событие дня или нечто общее вроде «прекрасные друзья». Ежедневник идеально подойдет для этого, но эксперименты показывают, что помогает даже практика раз в неделю. Другая проверенная стратегия – «визит благодарности»: напишите письмо из трехсот слов тому, кто изменил вашу жизнь к лучшему, перечисляя конкретные причины, потом навестите этого человека и прочтите письмо вслух. Эксперименты показали, что люди, выполнив это, оставались счастливее и меньше были склонны к депрессии целый год (те, кто услышал прочитанное, должно быть, тоже чувствовали себя лучше).

Если кажется, что это требует слишком много усилий, попробуйте выполнять упражнение благодарности раз в год. На него уходит две минуты, и оно почти ничего не стоит. На ужине в честь Дня благодарения выдайте ручки и попросите всех за столом написать на скатерти, за что они благодарны. У нас нет данных об эффективности этой стратегии, но есть анекдот (с нашего Дня благодарения), который показывает, что ужин становится веселее. Эффект будет расти с каждым новым Днем благодарения, когда вы продолжите использовать скатерть. Интересно ее перечитывать весь год.

Оставьте время на ностальгию – и получите больше хороших воспоминаний. Кроме наслаждения ими Седикидес продвигает идею «ожидания ностальгии»: специально создавайте моменты, которые станут приятными воспоминаниями в будущем. Польза таких событий как Дни рождения и поездки в выходные остается с вами надолго. Когда компании раздумывают, стоит ли платить за вечеринку в выходные, Седикидес предлагает им взглянуть на данные нового исследования: чем больше ностальгических воспоминаний у сотрудников после мероприятий фирмы, тем меньше вероятность, что они станут искать новую работу. Сам Седикидес собирается с друзьями, семьей и коллегами, следуя девизу: «Пусть это событие станет запоминающимся».

Цените прошлое, но не сравнивайте. Ностальгия не помогает, если вы сравниваете прошлое с настоящим и грустите: «Вот в наше время». Эта ловушка описана в «Suite: Judy Blue eyes», когда Стивен Стиллз поет: «Не давайте прошлому напоминать нам, кем мы стали». Психологи называют это «саморазрывом», чувством потери и дислокации, связанным с физическими и ментальными проблемами.

Лучше использовать прошлое, чтобы понять значение своей жизни, рассматривать воспоминания как нечто ценное, а не напоминание о невозвратном.

Когда Поллианна лежит парализованная в кровати и говорит: «Я счастлива, что когда-то могла ходить», – ситуация кажется неправдоподобной, поллианнской в плохом смысле слова. Но ее базовая стратегия верна. Именно ее использует более правдоподобный персонаж в конце фильма «Касабланка». Прощаясь с Ингрид Бергман на взлетной полосе, Хамфри Богарт раздумывает не над тем, что он потерял, а над тем, что осталось и не исчезнет. «У нас всегда будет Париж», – говорит он, и он прав.

Глава 9. Кризис кризиса

Восхождение плохого

Неважно, поглощаете вы плохие новости сегодняшнего дня или раздумываете над будущим человечества, мы предлагаем начать с трех предположений.

1. Всегда будет казаться, что мир в кризисе.

2. Кризис не так плох, как кажется.

3. Решение может все только ухудшить.

Очевидно, что есть настоящие проблемы, которые надо решить. Но мы уверены: самая большая проблема, самое крупное препятствие на пути к свободе и процветанию – эксплуатация негативного уклона торговцами кризисом. Это худшее социальное последствие эффекта негативности. Постоянно подпитывая страх, пророки гибели сильно искажают взгляд общества на настоящее и будущее.

Преувеличивая небольшие или выдуманные угрозы, чтобы вызвать панический ответ, они создают больше проблем, чем решают.

В результате получается так называемый Кризис кризиса. Но мы не пытаемся вас запугать и заставить думать, что это новейшая угроза выживанию человечества. Современный шквал негатива особенно мощен и быстр из-за недремлющих паникеров на экранах. Но люди давно поддаются торговцами кризисом. В 1918 году, задолго до кабельных новостей и интернета, Г. Л. Менкен описал общественный дискурс, как «битву безумия», и умело диагностировал фундаментальную проблему политики и государственного управления. «Цель реальной политики, – писал Менкен, – заключается в запугивании населения (так оно желает, чтобы его отвели в безопасное место) через угрозы бесконечными потоками чудовищ, в основном выдуманных».

Чудовища меняются в зависимости от идеологии, но политики везде используют один и тот же базовый когнитивный уклон. Предупреждают ли они о террористах, иммигрантах, новых технологиях или экологических катастрофах, все сходятся в одном: мир катится к чертям из-за невиданной ранее угрозы. Они стремятся вернуть славу прошлого, когда граждане были добродетельными, нация великой, а Земля девственной. Их мрачное видение угасающего мира работает на уровне интуиции, потому что мы остро реагируем на современный негатив (обыкновенная сила плохого), но применяем другой фильтр, глядя на историю. Как упоминалось в 8 главе, мы смотрим на свое прошлое через розовые очки и также оглядываемся на остальной мир. Нас обманывает эффект, называемый Кэри Морвидж «эффектом магазина пластинок»: память, как магазин грампластинок, где хранится огромное разнообразие современных песен, но из прошлого предлагают только величайшие хиты.

Ее эксперименты показывают, что люди обычно оценивают нынешнюю индустрию развлечения, сравнивая ее с лучшими моментами юности. Если вы сравните современные песни на радио с Nirvana или Pearl Jam, то станете жаловаться на упадок после золотого века музыки 1990-х. Но в то время девяностые не казались такими уж золотыми. Люди слушали не только Nirvana, но и «Achy Breaky Heart», и «I’m too sexy», и сравнивали подобные песни с золотым веком The Beatles и The Rolling Stones. Мы сравниваем руководителей с Линкольном и Черчиллем или нынешние политические прения с великими достижениями в учебниках истории. Мы обязаны чувствовать, что лучшие дни нации в прошлом.

Заблуждение о Золотом веке обманывало людей тысячи лет.

Это плохая форма ностальгии, о которой мы предупреждали в предыдущей главе: взгляд на прошлое как на лучшее безвозвратное время. Заблуждение формально ввел в VIII веке до н. э. Гесиод, греческий поэт и фермер, которого называют первым экономистом в истории. Как и сегодняшние фаталисты, он жаловался на угрозы со стороны новых технологий. Объяснял, что люди «жили в мире и спокойствии на своих землях, имея много хорошего, огромные стада, и были любимы благословенными богами». Но после того, как Прометей украл у Зевса огонь, боги наслали на людей ящик Пандоры. Золотой век уступил место низшим – Серебряному и Бронзовому, и в конце концов современному Железному веку, в котором люди «не знают отдыха от труда и печали». Вскоре все станет только хуже: «Зевс уничтожит сию расу смертных».

Этот некролог Греции был немного преждевременен: он писал задолго до появления Парфенона и века Перикла. Но заслуживает уважения, поскольку реалистичнее смотрел на вещи, чем современные фаталисты. Греки его времен, и правда, столкнулись со множеством проблем в будущем: завоеванием, эпизодическими вспышками чумы и голода, вечной бедностью или рабством большей части населения. Такова была судьба людей по всему миру до развития промышленности. Человечеству постоянно угрожали Четыре всадника Апокалипсиса: Смерть, Голод, Война и Чума. Половина детей погибала, не достигнув пяти лет. Небольшая травма или инфекция могла стать фатальной. Неурожай приводил к голоду.

Почти все жили бедно. Единственным способ обрести богатство было забрать его у другого или заставить людей работать на вас. Серфы были обречены всю жизнь кормить своих лордов. Рабство стало традицией на всех населенных людьми континентах. Технологический прогресс был медленным и прерывистым и подчинялся капризам правителей, которые запрещали изобретения и подавляли ересь, угрожающую статусу кво. Императоры Древнего Рима, как и правители Персии, Индии и Китая покровительствовали образованной элите, но не делились богатствами и знаниями с простолюдинами. Технологический прогресс в Китае, например первые механические часы и улучшенный метод плавки железа, подавлялся мандаринами, которые боялись перемен.

Стандарт жизни масс в целом не менялся до революционных идей и институтов, возникших в Европе. Падение Римской империи оставило континент децентрализованным, возникли независимые феодальные владения, где ученые, изобретатели и торговцы могли делиться знаниями и вводить инновации без вмешательства империи.

Средние века, неверно названные «Темными» людьми, тосковавшими по праздной роскоши Рима, были «одной из самых инновационных эр человечества».

Так их описал французский историк Жан Гимпел. Он назвал их первой индустриальной революцией. Пока Римскую экономику поддерживал рабский труд, средневековые инженеры использовали естественные ресурсы, строя плотины и новые эффективные водяные колеса по всей Европе. Мельницы процветали, ими осушили прибрежные регионы исторических Нидерландов. Германские «варвары» придумали улучшенную форму стали. Викинги продвинулись в кораблестроении и навигации. Были созданы механические часы и линзы. Сельскохозяйственное производство расцвело благодаря продвижениям в чередовании культур, изобретению бороны и нового тяжелого плуга, так что среднестатистический человек питался лучше и здоровее, чем в Римские времена.

Средневековые монастыри, как и современные корпорации, продвигали исследования и предпринимательство, создавая и продавая продукты. Аббаты были своего рода генеральными директорами. Торговцы и банкиры в городах-государствах северной Италии начали коммерческую революцию и ввели международный обмен товарами и идеями, давшими начало Ренессансу. Когда итальянские города-государства попали под влияние иностранных монархов, торговцы и люди искусства перебрались на территорию Нидерландов, Бельгии и Люксембурга. Но им мешали правители Габсбурги, и поэтому столицей предпринимательства стала Британия, где власть монарха сдерживал закон. Именно там ученые, инженеры и капиталисты работали над началом Промышленной революции.

Это, и правда, был первый золотой век: Великое обогащение, как называл сей невероятный всплеск процветания в XIX–XX веках экономист Дейдра Макклоски. Средний доход человека после тысячелетнего застоя увеличился в десять раз всего за два столетия. Промышленная революция сделала возможной прибыль без завоевания и порабощения.

Философы и теологи давно признавали моральное зло рабства, но ничего не могли с ним сделать. К его запрету привели машины, которые смогли выполнять работу за людей. Новые технологии стали доступными многим, облегчили общую ношу и превратили простолюдинов в буржуазный класс, который мог требовать универсальные права и свободы. Два столетия спустя большая часть людей жила в демократических, процветающих странах. Никогда еще Четыре всадника Апокалипсиса не были такой незначительной угрозой. Даже смерть отдалилась, когда Промышленная революция привела к удвоению продолжительности жизни.

Война все еще пожирает некоторые страны, но, согласно записям Стивена Пинкера, мы живем, возможно, в самую спокойную эру истории. Никогда раньше среднестатистический человек не сталкивался со столь малой угрозой смерти в войне или от любого вида насилия. Стимулы к будущим масштабным конфликтам снизились, потому что нет необходимости захватывать богатства или фермерские угодья у соседних стран. Несмотря на рост населения, пашни в Северной Америке и Европе превращаются в леса и луга, потому что фермеры теперь могут вырастить больше урожая на меньшей территории. Эта тенденция относится и к остальному миру.

Голод и чума терзают не так много людей, как раньше. В прошлом веке определили, что только половина населения мира питается нормально: сейчас это 90 %. (Теперь самая большая проблема питания – ожирение.) Мир добился такого прогресса в борьбе с болезнями, что продолжительность жизни в бедных странах увеличилась примерно на тридцать лет – самый быстрый рост в истории. Уровень грамотности и образования становится все выше повсюду, и люди наслаждаются свободным временем, которого раньше не знали. В середине девятнадцатого столетия обычный человек в Британии работал более шестидесяти часов в неделю без отпуска. Он трудился с десяти лет и до смерти после пятидесяти. Сегодня у работников в три раза больше свободного времени: за жизнь набирается примерно две сотни тысяч дополнительных часов. Позитивный уклон захватил почти все сферы жизни человека, кроме одной – надежды.

Чем здоровее и богаче мы становимся, тем мрачнее смотрим на мир.

В международных опросах именно самые богатые люди проявляют больше всего пессимизма и меньше всех это понимают. Большинство опрошенных жителей развивающихся стран, таких как Нигерия или Индонезия, знают, что условия жизни по всему миру стали лучше, и ожидают прогресса в следующие десятилетия. Но жители богатых стран как правило не разделяют этот оптимизм: они не понимают масштабы прогресса.

За последние два десятилетия уровень детской смертности в развивающихся странах упал наполовину, а мировой уровень бедности снизился на две трети, но большинство североамериканцев и европейцев считают, что эти показатели не менялись или росли. Когда их спрашивают, становится мир лучше, хуже или не меняется, меньше 10 % отвечают позитивно. Но основная масса людей считает, что все стало хуже.

Мы спаслись от Четырех всадников, но не победили негативный уклон.

Мы реагируем, как в старой поговорке: нет еды – одна проблема. Много еды – много проблем. Мы замечаем беды Первого мира и переживаем из-за далеких угроз. Мы видим проблемы, даже когда их нет. Эту склонность хорошо продемонстрировали в 2018 году социопсихолог Дэниел Гилберт и его коллеги.

Исследователи показали группе людей серию цветных точек и попросили решить, все из них синие или нет. Чем больше картинок показывали, тем меньше становилось синих точек, но люди вопреки этому видели то же самое количество и ошибочно принимали фиолетовые точки за синие. То же самое происходило, когда участникам эксперимента показывали ряд лиц и просили выделить угрожающие. Количество таких лиц все снижалось, но люди компенсировали это, ошибочно считая нейтральные лица враждебными. В финальном тесте участников попросили оценить серию предложений для научных исследований. Некоторые были определенно этичными, другие спорными, а третьи точно неэтичными. И снова, хотя количество неэтичных предложений падало, люди компенсировали это, отметая спорные варианты.

Это происходило, даже когда людей заранее предупреждали, что количество целевых объектов будет снижаться, и даже если нарочно советовали быть «последовательными» и предлагали бонусы наличными за точность. Начав искать аномалии, люди продолжали видеть их, хотя те исчезали.

Наш мозг настроен скорее замечать плохое, а не хорошее, и мы продолжаем видеть проблемы, несмотря на позитивный уклон жизни.

Гилберт отмечает: «Когда мир становится лучше, мы критикуем его сильнее, и это может привести к ошибочному выводу, что лучше вообще не стало. Кажется, прогресс, маскируется».

Это «обусловленное распространением изменение концепта», как называет его Гилберт, помогает объяснить тренд, замеченный нами в публичных речах. Хотя продолжительность жизни растет, и мир становится безопасней, мы все больше переживаем из-за гипотетических угроз человечеству. Наши предки разумно боялись умереть молодыми, но в целом они не переживали, что погибнут все остальные. Мы принимаем долголетие как должное, но представляем терроризм, ядерное оружие или изменения климата «экзистенциональной угрозой» цивилизации или жизни на Земле. Кажется, что есть обратный закон страха: чем отдаленнее опасность, тем апокалиптичнее предупреждения. Благодаря безопасности и процветанию у нас есть время поволноваться, и торговцы страхами это используют.

Торговцы плохим

Современный мир постоянно будет в кризисе, потому что его богатство и свобода создали индустрию кризиса. В эру сельского хозяйства общество могло поддерживать нескольких интеллектуалов, обычно обязанных королевским патронам, которые не приветствовали критику своей политики. И точно не собирались платить кому-то, чтобы предупреждать население. Основными фаталистами были священниками, смышленые, как политики, и уверенные, что нужно придерживаться духовного кризиса. Они предупреждали о Судном дне Бога или личном судном дне для грешников (кризис ада). Но после Промышленной революции демократия и образование распространились по Европе, и возник новый класс светских фаталистов с их таблицами, теориями и печатной прессой.

Они переросли в индустрию журналистов, политиков и широкого набора «экспертов» академических наук, научно-исследовательских центров, корпораций и некоммерческих организаций. Когда что-то идет не так, или кажется, что все плохо, они объявляют о невиданной ранее угрозе.

Им не хватает терпения для анализа долговременных трендов, и они не верят, что у людей, возможно, уже есть способы решения этой проблемы.

Без руководства экспертов катастрофы не избежать.

Они используют современные события, чтобы подогревать древние эмоции, например ксенофобию, необходимую для выживания наших предков. У городов Ур и Иерихон были веские причины во времена Ренессанса отгородиться стенами от мира: они защищались от иностранных армий. Такой угрозы в Северной Америке больше нет, но политики-ксенофобы все еще могут подогреть энтузиазм желающих построить стену на южной границе Америки. США – военная суперсила мира уже семьдесят лет, в удивительно спокойное время, но эксперты все время беспокоятся о «ракетном отставании» или «окне уязвимости», или других предполагаемых угрозах. Был краткий перерыв в начале 1990-х, когда Советский Союз распался и согласился уничтожить три четверти своего ядерного арсенала. Но даже без достоверного военного соперника американские эксперты ловко нашли новую причину для беспокойства. Такие маленькие страны, как Иран и Ирак, внезапно стали огромной угрозой, а терроризм выдвинули на уровень постоянного кризиса после атаки 11 сентября 2001 года. Угроза терроризма ничто по сравнению с Советским Союзом, но траты на национальную оборону и повышение безопасности все равно выросли. Когда у торговцев кризисом нет причин переживать из-за иностранных врагов, они всегда могут найти угрозу внутри страны. Например, выделяя членов непопулярных групп. Наш негативный уклон губит самую ценную идею в американской социальной науке: «гипотезу контакта», которая отмечает, что предубеждение между группами можно легко преодолеть, если те вступят в контакт. Социологи разумно полагали, что раз предубеждения против группы аутсайдеров вызваны невежеством, то их можно преодолеть, когда люди познакомятся. Но, проверив теорию в сообществах с высоким этническим разнообразием, исследователи увидели обратное. Высокий уровень предубежденности был именно в районах, где проживали бок о бок разные группы.

Объяснение этому появилось в недавних исследованиях в Америке и Австралии. Как было предсказано в «гипотезе контакта», белые, позитивно общаясь с меньшинствами – черными, мусульманами или австралийскими аборигенами, – и правда, теряли часть предубеждений. Но хотя в основном контакты были позитивными, суждение людей искажала власть плохого.

Каждый негативный опыт отдельного человека портил общий эффект.

Чем больше вы взаимодействовали с меньшинствами, тем скорее возникали предубеждения. Если, скажем, вы американец или австралиец и живете рядом с магазином семьи иммигрантов, скорее всего, у вас будет много позитивных встреч во время покупок там. Но если вам однажды не вернут всю сдачу, или подростки той семьи устроят шум на улице, это значительно повлияет на вас. Именно такими плохими сплетнями вы будете делиться с другими соседями.

Эти открытия, конечно, – не аргумент для сегрегированных соседей. Другие исследования показали, что предубеждение можно преодолеть достаточным числом приятных взаимодействий, которые превысят негативные. Смысл в том, что люди в любом районе должны помнить о власти плохого и компенсировать ее. Этот же урок можно применить, вынося суждения о членах любой группы аутсайдеров, особенно если ее клеймит большинство.

Уклон негативности заставляет нас быстро обобщать обиду, нанесенную одним человеком, в неприязнь против всей группы. А потом мы ищем новых обидчиков.

Инстинкт охоты на ведьм легко пробудить.

Историки и социологи часто объясняли моральную панику как заблуждение, связывая ее с социальным потрясением и экономическим упадком, но на деле это происходит как в хорошие времена, так и в плохие. В своей работе по истории популярных иллюзий «Соединенные штаты Паранойи» Джесс Уолкер документирует бесконечные эпизоды моральной паники и безумных теорий заговора, и подпитывают их не только радикальные группы. Их принимает большинство, а направлены они на меньшинство. Священники основных церквей и журналисты рассказывали шокирующие истории о демонических методистах и шейкерах[27] в XVIII веке и таких же демонических католиках и мормонах в XIX. Сегодня, конечно же, злодеи – мусульмане. Последняя волна иммигрантов всегда была угрозой американскому стилю жизни, и неважно – это немцы, ирландцы, итальянцы, китайцы, японцы, жители южной Америки или Ближнего Востока. Как только начинается моральная паника, политики следуют классическому нелогичному пути: надо принять меры. Удивительно мало внимания уделяют пользе от такого решения или урокам истории: ухудшит ли оно ситуацию.

Подумайте о недавней реакции на рост количества смертей из-за опиума. Наркоманы были всегда, но, вместо того чтобы сосредоточиться на лечении или борьбе с социальными причинами, политики и журналисты продолжают пытаться решить проблему, убрав определенное вещество. Прошлые кампании против марихуаны, героина, кокаина, метамфетамина и других наркотиков отправили многих американцев в тюрьму и стоили стране более триллиона долларов. Но получить наркотики теперь даже легче, чем раньше: уличные цены падают десятилетиями. В то же время наркотики стали опаснее, ведь логисты черного рынка поощряют торговцев продавать более компактные и сильные виды (как самогон, заменявший пиво во время Сухого закона в США). Экономисты Кристофер Койн и Эбигейл Холл пришли к выводу, что долгая война Америки с наркотиками привела к росту количества передозов. Но эти уроки игнорируют, паникуя из-за смертей от наркотиков. Здесь правит эффект негативности. Предписанные опиаты помогают многим пациентам, ведь по крайней мере 50 миллионов американцев страдают от хронической боли. Но журналисты (за несколькими исключениями, такими как Джейкоб Саллам из «Reason» и Майя Салавитц из «Scientific American») делают упор не небольшую долю нелегального употребления наркотиков. Политики обеих партий голосовали за ограничение таких рецептов. Их восприятие опиата суммировал президент Дональд Трамп: «К нему слишком легко привыкнуть. Люди идут в больницу со сломанной рукой, а выходят наркоманами».

На деле риск, что пациент подсядет (а тем более умрет) составляет меньше 1–2 %. Эти данные приводят исследования медицинского журнала, которые отслеживают пациентов, и ежегодный Национальный опрос об употреблении медикаментов и здоровье федерального правительства. Он регулярно показывает, что большая часть людей, которые злоупотребляют болеутоляющими, получает таблетки не от доктора. Обычно жертва фатального передоза уже давно была под властью алкоголя или наркотиков (чаще того и другого) и часто страдала от ментальных расстройств. Такие люди получают опиаты нелегально и погибают, смешав их с алкоголем, транквилизатором, кокаином, героином или другим опасным веществом. Статистика Департамента здоровья Нью-Йорка показывает, что 97 % фатальных передозов связано с употреблением по крайней мере двух видов вещества.

Снижение количества рецептов с опиатом помешало пациентам получать правильное лечение от боли, но не помешало другим употреблять наркотики.

Рецептурные таблетки стали менее доступны, и на черном рынке им нашли замену – более опасные субстанции, такие как героин и фентанил. Так что, хотя общее число рецептов с опиатом уменьшилось почти на треть между 2010–2017 годами, количество смертей от наркотиков удвоилось. Ежегодная дань торговцам кризиса – примерно двадцать пять тысяч смертей. А миллионы пациентов страдают от боли, хотя это совсем не обязательно.

Еще один надежный источник выгоды для индустрии кризиса – технофобия, – вот почему торговцы страхом всегда находят новый ящик Пандоры. В XIX веке New York Times беспокоились, что электрические лампы разрушают сетчатку глаза, а британские доктора предупреждали, что поезд может повредить мозг (толчки и вибрации якобы так вредны для пассажиров, что те могут внезапно превратиться в жестоких «безумцев железной дороги»). Современные паникеры без убедительных доказательств предупреждают, что мобильные телефоны и генетически измененные продукты вызывают рак. Они обращаются к принципу предосторожности, который управляет такими федеральными агентствами, как Управление по контролю за продуктами и лекарствами. А еще этот концепт укоренился в законах Европейского союза и Объединенных Наций: нельзя использовать технологию, если не доказана ее безопасность. Официальный принцип не был установлен до 1980-х, но это та самая философия, которой следовали китайские мандарины, когда запрещали механические часы. Он несовместим с прогрессом. Как заметил научный журналист Рональд Бэйли, самое точное описание принципа предосторожности: не делать ничего в первый раз.

Паникеры обращаются к старым племенным инстинктам, противопоставляя сельское городскому – современное разделение на красных и синих в Америке – и поощряя войну классов, еще одно достижение Промышленной революции. Долгое время было сложно использовать различия классов, потому что люди оставались бедными. Но когда Великое обогащение подняло уровень дохода и создало другие классы, появились новые страхи и неприязни. Писатель Уильям Такер заметил, что всегда были две успешные формы демагогии: когда вы сообщаете бедным, что у богатых слишком много денег, а богатым говорите, что бедных слишком много.

Первое заявление использовал Маркс, который выявил «кризис капитализма». Он же вдохновил уничтожить его коммунистические страны (где Великое обогащение тут же прекратилось и привело к голоду, убившему более пяти миллионов человек). Второе утверждение использовал ряд интеллектуалов, начиная с Томаса Мальтуса – британского церковника, которого тревожил рост населения в Англии, потому что во время Промышленной революции увеличилась продолжительность жизни. В 1798 году он объявил с математической точностью, что мир обречен на массовый голод, потому что рост населения превысит возможности производства еды.

Случилось обратное, но ученые повторяли эту ошибку снова и снова. Негативный уклон делает их слепыми к долгосрочным тенденциям. Когда Великое обогащение привело в росту населения в менее развитых странах в XX веке, в книгах-бестселлерах 1940-х «Наша ограбленная планета» и «Путь к выживанию» появились предсказания глобального голода. В 1972 году группа выдающихся экономистов и ученых под названием «Римский клуб» создала компьютерные модели, которые отражали массовую гибель населения из-за нехватки еды и энергии. Такой сценарий популяризировал эколог Пол Эрлих, автор бестселлеров «Бомба Населения» и «Конец Богатства», который в 1970-х боялся, что четыре миллиарда, включая шестьдесят пять миллионов американцев, погибнут в «Великом вымирании» в 1980-х.

Эрлих и его коллега-академик Джон Холдрен написали в учебнике по экологии в 1977 году, что у правительства есть право ограничивать размер семьи, чтобы избежать массового голода. В этой книге описали метод «принудительного контроля плодовитости», включая имплантацию под кожу половозрелой женщины «капсулы стерилизации», которую можно убрать, только имея официальное разрешение.

В виде интеллектуального предприятия «кризис населения» по большей части был западным явлением. Его продвигали ученые, журналисты, активисты и спонсоры в США и Европе, но последствия ощутили и в других местах. Беспечные фаталисты вдохновили на худшие из нарушений прав человека в XX веке. Миллионы женщин в Латинской Америке, Бангладеше и Индии стерилизовали, часто принудительно. Китай запретил семьям иметь более одного ребенка. Результатом такой политики стали десятки миллионов принудительных абортов.

Когда глобальная катастрофа не прибыла по расписанию, Эрлих и Холдрен отодвинули дату. В 1980-х они предупреждали, что голод из-за изменения климата убьет миллиард людей по всему миру к 2020 году. Холдрен продолжал настаивать, что это возможно и в 2009 году, на слушании для подтверждения его статуса научного советника Белого дома. Сегодня предсказания Холдрена выглядят не менее ужасно.

С 2010 года ежегодное количество жертв голода по всему миру – меньше сорока тысяч, а это самый низкий уровень в письменной истории, хотя население планеты увеличилось в семь раз со дней Мальтуса.

(А недавние смерти от голода в Африке произошли скорее не из-за распространенной нехватки еды, а из-за гражданских войн, во время которых враги намеренно заставляют друг друга голодать.)

Ошибочные предсказания Холдрена и готовность забрать фундаментальное право человека не помешало ему стать научным советником президента. Его заявления даже не привлекли много внимания. Журналисты как всегда профессионально почтили коллегу-фаталиста. Ошибки редко рушат карьеры в индустрии кризиса. Это обнаружил политический ученый Филип Тетлок, пока отслеживал почти тридцать тысяч предсказаний ученых, авторов колонок и других, кому оплачивали общественные прогнозы. Он сообщил, что точность этих профессионалов едва ли вероятнее случайности («метающий дротик шимпанзе», как высказался он), даже хуже, чем у не экспертов. Но они восполняют это уверенностью и преувеличениями, поэтому их продолжают цитировать.

Индустрия кризиса – это взаимозависимость журналистов, политиков и экспертов.

Журналистам нужны сенсационные истории, а политикам – проблемы для своих кампаний. Эксперты жаждут рекламы, престижа и спонсирования.

Мы называли эти группы торговцами страхом, но не утверждаем в целом, что все они жаждут только денег. Многие переживают искренне. Самые эффективные паникеры именно те, кто верит в свои пророчества. Цыпленок Цыпа[28] была действительно уверена, что небо падало. Дело было не в ее честности, а в неправильной интерпретации падения желудя на голову и способе решения этой проблемы. Цыпа и другие животные так боялись этого придуманного чудовища, как говорил Менкен, что желание оказаться в безопасности привело их к поискам укрытия в логове Лисы, которая их тут же съела.

Урок этой истории в том, что нужно быть осторожным. Он касается и Кризиса кризиса. В нашем мире много голодных лис.

Коллективная глупость

Даже если фаталисты преувеличивают проблемы, разве это не служит определенной цели? Все же из-за эффекта негативности потери кажутся огромными. Так не стоит ли предпринять дополнительные меры предосторожности, пусть и ненужные впоследствии? Вдруг на этот раз предсказатели правы? Это стандартный довод индустрии кризиса. Но нужно подумать над более глобальной проблемой: «социальной глупостью», как назвал ее Манкур Олсон.

Олсон был гениальным американским экономистом, определившим самое большое препятствие на пути к процветанию демократического общества. Он изучал проблемы коллективных действий, когда люди, преследуя личный интерес, в результате вредят всему обществу – социальную глупость. Его самая известная книга «Возвышение и упадок народов» (1982) анализирует удивительную закономерность экономического роста после Второй мировой войны. Почему проигравшие Германия и Япония так быстро и неожиданно восстановились, что это назвали «экономическим чудом»? Почему победившая Великобритания стала «больной Европой»? Будучи мотором Промышленной революции в XX веке, она развивалась так медленно, что экономисты начали искать причины «британской болезни». Олсон диагностировал ее, как затвердевание экономических артерий, а писатель Джонатан Рауч позже окрестил «демосклерозом». Ее вызвало накопление одолжений группам особого интереса.

Олсон показал, как страдают страны, когда промышленники, союзы, фермеры, профессиональные общества и другие группы определенных интересов используют силу, чтобы закрепить цены, повысить доходы и зарплату, лоббировать субсидии, тарифы, налоговые лазейки и уставы для ограничения конкуренции. Это дорого обходится обществу, особенно бедным, у которых нет защиты. Но срабатывает социальная глупость: среднестатистический гражданин не заинтересован сражаться с определенным лобби.

Если нет крупных препятствий вроде войны, которая разрушила структуру власти Германии и Японии и дала их экономике свежее начало, группы особого интереса постепенно обогащаются благодаря обществу.

– Это смерть от тысячи порезов, – объяснил Олсон. – Что-то вроде искажения «status quo» встраивается в общество всеми этими сильными группами. Правила дискриминируют новых людей, новые компании, новые идеи, а именно из них общество должно черпать энергию. Так что возникает эдакий институциональный склероз, который перекрывает национальные артерии. Мне кажется, это одна важнейшая проблема общества. Ее трудно заметить, поскольку ни одна из социальных глупостей не фатальна сама по себе, но вместе они могут погубить общество.

Олсон признает, что торговля кризисом – неотъемлемая часть демосклероза, ведь ей часто пользуются политики и группы особого интереса. Они следуют известному афоризму Рама Эмануэля, бывшего мэра Чикаго и главы администрации Белого Дома: «Никогда не хочется впустую тратить серьезный кризис».

Общество в целом не получает выгоду от перегибания палки, реагируя на преувеличенную или выдуманную проблему, но не в интересах обычного гражданина разрушать иллюзию кризиса. Поэтому Цыпленок Цыпа сталкивается с небольшим скепсисом, и есть по крайней мере одна группа особого интереса, готовая сыграть роль Лисы, предложив быстрое решение.

Кризис может не быть настоящим, а решение – не нести долгосрочного добра, но политики слишком торопятся это выяснить. Они могут тут же получить рекламу и другую выгоду (например, взносы на кампанию), если бросятся на спасение. Какими бы ни были их методы, эффект останется, даже когда кризис пройдет.

Пока страна расширяет армию, военный истеблишмент не может снова уменьшиться до прежних размеров.

Как отметил в своей истории правительственного роста «Кризис и Левиафан» экономист Роберт Хиггс: «Бюрократия, предписания и субсидии не заканчиваются вместе с кризисом, как и особые интересы, которые получают выгоду из политики».

Цена кризиса растет, и дело не только в деньгах.

Мы тратим столько времени и энергии, волнуясь из-за мелких или выдуманных угроз, что в итоге отчасти жертвуем своей безопасностью.

Как и древние императоры, современные торговцы страхом мешают инновациям, породившим Великое обогащение. Ученые, занимаясь сельским хозяйством, Зеленая революция которого в середине двадцатого века кормила резко выросшее население Азии, ожидали такую же революцию в африканском сельском хозяйстве. Для этого хотели использовать генно-модифицированное зерно, но вторую зеленую революцию подавил Greenpeace и другие активисты движения «анти-ГМО» в Европе и Америке. Они не только пугали общественность (половина американцев считала ГМО нездоровой пищей), но заставила организации и правительства остановить финансирование исследований ГМО, что помешало фермерам в Африке использовать зерновые, которые бы накормили больше людей и решили проблемы питания. Торговля страхом даже заставила чиновников Замбии отказаться от иностранной помощи во время голода, потому что в продуктах содержались ГМО.

Считается, что каждый год больше миллиона человек умирает и по крайней мере 250 000 детей теряют зрения из-за нехватки витамина А и других микроэлементов, которые можно получить, потребляя разные виды риса, бананы и другую еду, уже производимую благодаря генетическим технологиям. Такой урожай считает безопасным большой ряд ученых, из них свыше 140 нобелевских лауреатов, которые назвали кампанию против ГМО «преступлением против человечества». Но разница во мнениях ученых и общественности здесь даже больше, чем несогласия по поводу эволюции и изменения климата.

У лауреатов нет бюджета Greenpeace, чтобы продвигать и рекламировать свою идею. Как и у детей, которые теряют зрение и погибают от нехватки витамина А.

Медицинские исследования готовы к собственной революции благодаря прогрессу генетики и цифровым технологиям. Но их тоже останавливают новые препятствия: высокие регулятивные барьеры, которые возникали постепенно, как часто и бывает при демосклерозе. Как только появляются проблемы с новым лекарством или технологиями, жертвы очевидны – легкая пища для журналистов и судебных адвокатов, которую можно использовать, чтобы объявить новый кризис и добавить меры предосторожности для будущих лекарств. Но самый крупный медицинский скандал – кумулятивный эффект всех этих предостережений. Они замедляют развитие лечения от ожирения, диабета, Альцгеймера и других болезней. За прошедшую четверть века средняя стоимость разработки нового лекарства с учетом инфляции выросла в шесть раз. Средняя цена теперь 3 миллиарда долларов (некоторые оценивают ее в 6 миллиардов), а процесс одобрения занимает больше десяти лет и сотни тысяч страниц документов. Этот скандал периодически привлекает внимание, если влияет на хорошо организованную группу, например пациентов со СПИД, которым удалось разрезать красную ленту, что задерживала введение лекарства, способного спасти им жизнь. Но обычно эту проблему игнорируют, потому что нет четко выявленных жертв.

Сколько людей погибло, ожидая открытия или одобрения спасительного лекарства?

Никто не знает размер этого «невидимого кладбища», как называют его экономисты, но несомненно оно огромно.

Можно представить масштаб, рассмотрев лишь один пример того, какой смертельной может быть торговля страхом: сотни тысяч европейцев и американцев умирают ежегодно из-за законов и технофобии, связанной с никотином.

У никотина плохая репутация: он связан с курением сигарет. Его боятся не зря, ведь он – основная причина многих смертей, которые можно предотвратить.

Но не никотин убивает людей. Курильщики тысячами умирают от токсинов и канцерогенов в сигаретном дыме.

Согласно Британскому Королевскому институту общественного здоровья и гигиены, сам по себе никотин «не вреднее кофеина». Он тоже создает зависимость, но приносит и значительную пользу. Оказалось, никотин помогает людям контролировать вес, снижать тревожность и улучшать концентрацию, настроение, память и внимательность. Вот почему так много людей курят, хотя и знают, как это опасно. Несмотря на полувековые увещевания бросить курить, по крайней мере 15 % взрослых все еще курит во всех европейских странах, кроме одной.

Единственное исключение – Швеция, где уровень курения упал всего до 7 %, потому что многие люди обратились к альтернативному источнику никотина – снюсу, форме табака без дыма, который рассасывают во рту. Благодаря замене сигарет, в Швеции меньше всего заболеваний, связанных с курением, по сравнению со всей Европой. Считается, что можно спасти примерно 350 000 жизней, если остальная Европа последует примеру Швеции. Но вместо этого Европейский Союз запретил снюс везде, кроме Швеции.

Как могут общественные деятели лишать людей продукта, который спасает жизни? А все из-за страха, порожденного неудачным союзом групп особого интереса.

Такой тип союза обычно активизируется во время Кризиса кризиса. Экономисты называют его коалицией баптистов-бутлегеров. Термин берет начало от баптистских проповедников, устраивавших компании за пуританские законы, и бутлегеров, которые хотели, чтобы по воскресеньям магазины с алкоголем были закрыты, а они могли нелегально его продавать. Баптисты дали политикам хороший повод повысить доход бутлегеров (как и возможность получать комиссионные от них).

В коалиции против никотина роль благодетельных баптистов играют непримиримые сторонники движения против курения. Они выступают против никотина в любой форме и настаивают, что воздержание – единственная приемлемая стратегия. Бутлегеры – индустрии, которые получают выгоду от снижения конкурентоспособности табака без дыма: компании по производству сигарет (по очевидным причинам) и фармацевтические компании, продающие замену никотину, например никотиновую жвачку, пастилки и пластыри. Ничто из этого не стало популярным среди людей, которые хотят бросить курить.

Эта коалиция, как всегда с помощью журналистов-паникеров, создала популярный концепт: табак без дыма опасен, хотя ученые пришли к выводу, что он по крайней мере на 99 % безопаснее курения. Долгие исследования снюса почти не нашли или вообще не выявили повышение риска рака ротовой полости, сердечных приступов, ударов или других болезней, связанных с курением. Но торговля страхом и искусные закулисные махинации сделали снюс незаконным в Европе и помешали торговцам в США прорекламировать его как более безопасный продукт.

Теперь та же самая коалиция пытается подавить другую угрозу бизнесу: электронные сигареты, которые поставляют никотин в виде пара без токсинов. Оказалось, что вейпы, согласно тщательному исследованию в 2019 году, в два раза эффективнее других продуктов-заменителей никотина (например, жвачек или пластырей) и помогают людям бросить курить. С их появления в 2010 году уровень курения в Америке резко упал и впервые опустился ниже 15 % среди взрослых.

Один популярный вейп «The Juul» так эффективно помогал людям бросать курить, что аналитики с Уолл-Стрит назвали его экзистенциональной угрозой табачной индустрии, акции которой упали вместе с продажами сигарет.

Эта технология может спасти десятки миллионов жизней по всему миру, но законодатели приняли меры, чтобы объявить вейпы вне закона или запретить их в ответ на лоббирование баптистской-бутлегерской коалиции. Они оправдали это принципом предосторожности: хотя явный вред никотиновых вейпов не выявлен, мы все еще точно не знаем, безопасна ли эта технология. В их словах есть доля правды, но еще они показывают, каким опасным может быть принцип предосторожности. В любом случае вред от вейпа минимален по сравнению с курением, судя по данным самого известного британского авторитета в медицине, Королевского колледжа врачей, который пришел к выводу, что вейпы примерно на 95 % безопаснее курения.

Беспокойство из-за крошечных гипотетических опасностей будущего вместо огромной настоящей проблемы настоящего – абсурдный вид помешательства на безопасности. Это самая острая форма негативного уклона. Однако таким подходом воспользовались не только законодатели, но и пресса. Она продолжала распространять истории о вероятном вреде электронных сигарет. Журналисты сосредоточились на «эпидемии» вейпинга среди американских подростков и утверждали, что это «ворота» в мир курения. Но в то же время уровень курения среди молодежи упал до исторического минимума, и произошло это быстрее, чем в довейповые времена. Большинство подростков, пробуя вейпы, не становятся постоянными вейперами, а уж тем более курильщиками (во многих электронных сигаретах используется жидкость без никотина).

Никто не хочет, чтобы молодежь пристрастилась к никотину – индустрия вейпов поддерживает запрет для несовершеннолетних, – но этот риск не оправдывает ограничения (например, запрет на вейповые жидкости с ароматами), которые мешают людям всех возрастов бросить курить. Намного больше подростков пьет, чем курит вейпы, но мы не ограничиваем продажи алкоголя взрослым, хотя он гораздо сильнее угрожает подросткам.

Вейпинг не только безопаснее, но и приносит огромную пользу. С ним уровень курения среди подростков и молодежи упал вдвое. Можно подумать, что борцы против курения приветствуют это. Частично так и было, но большая их часть дала начало страшному делу – так называемому синдрому «March of Dimes». Он часто возникает в группах, торгующих кризисом, хотя и назван в честь более достойного института. Организация «March of Dimes», созданная для борьбы с полиомиелитом, не объявила о своей победе и не исчезла, когда вакцина в основном решила проблему этой угрозы. Группа стала сражаться с другими болезнями. Борцы против курения и представители сферы общественного здоровья – в той же ситуации. Они преуспели, рассказывая людям об опасности курения, и сделали его нелегальным в большинстве общественных мест. Что им остается делать теперь, когда курение осуждают по всему миру? Как привлечь внимание СМИ к угрозе, которая уже ни для кого не новость? Им нужна новая угроза, чтобы оправдать свою работу, и, к несчастью, лучше всего подходит вейпинг.

Кампания запугивания населения хорошо отразилась на бюджете чиновников здравоохранения и активистов, но сильно ударила по общественному здоровью.

Опросы последнего десятилетия показывают изменение общественного мнения о вейпинге. Сначала считали, что он безопаснее курения, но теперь большинство американцев уверены, что он такой же вредный или даже вреднее. Европейцы тоже получили ложную информацию. Это значит, что миллионам курильщиков помешали бросить пагубное занятие, и многие теперь окажутся на том невидимом кладбище жертв Кризиса кризиса.

Можно продолжать разглагольствовать о цене социальной глупости, но мы не хотим быть такими же фаталистами. Мы не хотим обсуждать только проблемы, упуская общую картину.

Вопреки всем препятствиям на пути к прогрессу, человечество становится здоровее, богаче и мудрее. Мы живем в золотом веке, пусть даже большинство думает иначе.

Великое обогащение продолжается, и процесс ускорится, если мы преодолеем главный кризис – научимся игнорировать торговцев страхом. Нам нужно закрыть пробел в опросах, которые показывают, что большинство людей пессимистично относятся не только к миру, но и к своим перспективам, и к перспективам их сообщества. Исследователи называют это «Пробелом оптимизма» (Optimism Gap) или синдромом «Я в порядке, они нет». В Америке и других богатых странах, согласно опросам, многие люди считают, что их финансовая ситуация улучшится в следующем году, но пессимистично относятся к экономике страны и мира. Когда их спрашивают о миграции, безработице, подростковой беременности, преступлениях и наркотиках, большинство утверждают, что таких проблем в их сообществе почти нет, но для страны это серьезная угроза. Их устраивает состояние окружающей среды в своем регионе, но они обеспокоены судьбой мира.

Неудивительно, что ученые нашли связь Пробела оптимизма с индустрией кризиса: чем больше времени и внимания вы уделяете телевизионным новостям, тем пессимистичнее смотрите на мир. А как иначе? Каким бы хорошим ни был ваш день, корреспонденты найдут или придумают новые ужасы, чтобы погрузить вас в иллюзию плохого.

Как бы успешно вы ни пользовались стратегиями этой книги, вам все равно придется мириться с Кризисом кризиса.

Это другой тип вызова, и он требует других стратегий.

Сокращаем прибыль фаталистов

Почему Вашингтон окружен самыми богатыми районами в США? Потому что демосклероз забил столицу группами особого интереса. Федеральное правительство расширялось десятилетиями, обогащая легионы лоббистов, адвокатов, подрядчиков, законников, журналистов и разных экспертов, которые собрались в администрациях демократов и республиканцев. Такое средоточие богатства и власти часто осуждает остальная страна, но безрезультатно. Кризис кризиса – это коллективная проблема, и у обычного человека нет стимула рушить мифы фаталистов или сопротивляться росту власти Вашингтона. А журналисты и другие участники индустрии кризиса замотивированы продолжать подпитывать страхи. Нельзя ждать, что они добровольно откажутся от своей работы.

Но можно попробовать изменить их стимулы. Необходимо больше наград для политиков, которые говорят о рисках рационально. Например, как когда президент Барак Обама объявил, что терроризм – не экзистенциональная угроза. Нужно активней поощрять аналитиков, готовых рассматривать проблемы, как, например, делает Копенгагенский Консенсус. Он приглашает выдающихся экономистов, чтобы составить рейтинг самых эффективных способов помочь бедным во всем мире (в их списке приоритетов проблема глобального потепления находится намного ниже борьбы с болезнями и нехваткой продовольствия). А поскольку наказание эффективнее наград, надо найти способы снизить прибыль фаталистов.

Вот несколько предложений:

CrisisCrisis.com. Как бы журналисты ни любили истории ужасов, им пришлось отступить от жанра городских легенд. Обычно они ссылались на классику, например аллигаторов в канализации Нью-Йорка, грызунов в фаст-фуде с курицей (легенда о жареной Крысе Кентукки) и хэллоуинском участнике розыгрышей, который получил отравленные конфеты или яблоко со спрятанной в нем бритвой. Все эти легенды были лживыми, но, как любят говорить репортеры: «Некоторые истории слишком хороши, чтобы их проверять».

А теперь легко найти информацию на Snopes.com. Это сайт, где изучают городские легенды. Там хранятся и самые популярные, а еще указывается: правда это или ложь. Они доступны журналистам и читателям, которые могут сразу же пристыдить СМИ, выставив ссылку на доказательство Snopes, разоблачающее легенду. Такой подход эффективен, потому что сайт получил репутацию за тщательное исследование. Он также набрал аудиторию и стал одним из самых популярных в интернете. Это показывает, что у развенчания мифов есть свой рынок.

Хотелось бы видеть подобное хранилище для оценок предсказаний фаталистов.

Кризис разоблачить труднее, чем городские легенды, ведь нужно проверить не одну историю.

Но увеличение информации поможет снизить панику.

Терроризм вряд ли будет казаться угрозой существованию человечества, когда вы увидите таблицу, где показано, что в 1970–1980-х было намного больше атак и смертей (апогей Ирландской республиканской армии и баскских сепаратистов в Испании), чем сегодня. Угроза вымирания белого медведя выглядит недостоверной (это предсказание постоянно подкрепляют фотографией худого медведя на тающей льдине), если взглянуть на изменение популяции (за последние десятилетия она возросла) и тот факт, что раньше медведи выживали в более жарком климате, чем прогнозируют самые страшные предсказания глобального потепления. Такой тип информации разбросан по интернету на разных сайтах, что обещают глубокий анализ проблем, но чаще всего связаны с определенным идеологическим лагерем, поэтому их анализ игнорирует другая сторона.

Нам нужно хранилище вроде Snopes.com с высокой репутацией за нейтральность, которое собирает все информацию на одном сайте, где ее легко найти.

Это поможет людям пользоваться властью плохого для хороших дел, если сайт составит оценочную таблицу пророков и пророчеств. Негативный уклон заставляет нас уделять внимание не только страшным предсказаниям, но и ошибкам. Фаталисты потеряют долю своей власти, если люди увидят, как часто те ошибаются.

Закон Патти. После того, как ее одиннадцатилетнего сына Джейкоба изнасиловали и убили рядом с их домом в Миннесоте, Патти Веттерлинг стала лидером за общественное регистрирование насильников. Федеральный закон, названный в честь Джейкоба, издали в 1994 году, и Патти вернулась в Вашингтон два года спустя, когда к нему добавилась поправка, названная в честь другого убитого ребенка – Меган Канки. Но сейчас у нее новая цель: избавиться от вреда, нанесенного этим законом. Патти стала ярым критиком жестких мер, поймавших в ловушку бессчетное количество людей, которые не подпадают под категорию насильников. Например, девятнадцатилетнего парня, переспавшего с семнадцатилетней девушкой, на которой он потом женился, или подростков, чью репутацию разрушили на всю жизнь только из-за того, что они отослали сообщение другу. К сожалению, политики ничему не научились на ошибках законов Джейкоба и Меган. Наоборот, они стали активней использовать личные трагедии, называя новые законы именами жертв.

Дональд Трамп выступал за Закон Кейт, названный в честь женщины, убитой в Сан-Франциско мигрантом. Были и десятки других жертв, чьи имена использовали в федеральных законах и законах штата. Это эмоциональный шантаж. Персонализация закона помогает получить огласку (семья жертвы может выступить на новостной конференции), чтобы принять его быстрее (кто станет голосовать против бедной жертвы?), но таким образом мы обходим рациональные дебаты и обращаемся к плохой общественной политике. Поэтому во имя Патти Веттерлинг мы будем бороться огнем с огнем и предложим последний персонализированный закон, Закон Патти, который запретит в будущем называть законы в честь людей.

Полномочная комиссия (red and blue ribbon panel). Во времена, когда новости еще не крутили круглые сутки, обычным ответом на кризис было создание комиссии для расследования. К моменту публикации ее огромного отчета, кризис уже так устаревал, что рекомендации игнорировали. Полномочная комиссия (комиссия синей ленты – blue-ribbon panel)[29] стала словосочетанием, которое обозначало опоздание и бездействие, и частым объектом насмешек журналистов.

Но с точки зрения общественности, задержка была частью процесса, а не глюком. Она не давала плохим идеям стать законом. Обычно есть краткий промежуток времени, когда можно использовать тревожность населения, но вскоре требование радикальных мер затихает. Идея «комиссии с синей лентой» звучит несколько странно, учитывая постоянную новостную жажду журналистов и бесконечное желание политиков попасть на телевидение, но нет причин, почему традицию нельзя возродить и улучшить.

Вместо того чтобы поддаваться импульсу «надо срочно действовать» и вводить закон, назначьте комиссию.

И не надо заполнять ее обычными экспертами индустрии кризиса, которые всегда рады повысить свое финансирование. Лучше назначьте команды соперников, используя формат, эффективный для построения военной стратегии, дизайна космических кораблей, улучшения кибербезопасности и управления другими проектами. Это называется «упражнение красной команды». Синяя команда анализирует проблему и придумывает решение, которое потом критикует красная команда, должная искать недостатки. Судьи следят за дебатами и в результате выдвигают хорошо обдуманное предложение для борьбы с кризисом – если к тому времени людей еще будет беспокоить эта проблема.

Вкладывайте деньги в свою судьбу. Когда эксперт уверенно предсказывает катастрофу, его или ее нужно сразу же спросить: «Хотите, побьемся об заклад?» Эту технику успешно применил в журнале «Science» Джулиан Саймон, экономист, которого раздражали апокалиптические предсказания во время энергетического кризиса 1970-х.

Народная мудрость гласила, что цена на нефть и другие природные ресурсы резко поднимется, когда потребности все растущего населения превзойдут ресурсы планеты.

В отличие от фаталистов, Саймон изучил тренды в перспективе и знал, что цена энергии и других природных ресурсов снижалась веками благодаря поискам альтернатив. В «Science» он предложил поспорить, что нефть или любой другой природный ресурс подешевеет в будущем. Эколог Пол Эрлих и Джон Холдрен, будущий советник Белого дома, приняли вызов. В 1980 они выбрали пять металлов (медь, хром, никель, олово и вольфрам) и поставили 1000 долларов на то, что через десять лет цена вырастет. Когда в 1990 году проверили прогнозы, все пять металлов оказались дешевле, и фаталистам пришлось заплатить, они в открытую признали свою ошибку.

Тактику Саймона переняли и другие, включая Тирни, который в 2005 поставил 5000 долларов вместе с автором заглавного репортажа «New York Times Magazine», предсказывавшей, что цены на нефть взлетят, когда мировые ресурсы закончатся (Тирни забрал свой выигрыш в 2010 году). Эта практика получила распространение на Long Bets, сайте, который называет себя «Ареной для объяснимых предсказаний». Его создали эколог Стюарт Брэнд и писатель Кевин Келли при финансовой поддержке Джеффа Безоса из Amazon. На сайте можно было выставлять предсказание по любому поводу и предлагать делать ставки. Самое крупное представил в 2007 году Уоррен Баффетт.

Он бросил вызов менеджерам хедж-фондов, сказав, что показатели обычного паевого фонда акций S&P 500 превысят хедж-фонды за следующие десять лет. Баффетт выиграл 2,2 миллиона долларов (и отдал их на благотворительность).

Большинство ставок на Long Bets были меньше 2000 долларов: но здесь важна не сумма. Польза в том, что ставки заставляют людей делать точные предсказания, которые можно проверить – и заплатить, если ошибся.

Фаталисты хотят, чтобы общество тратило огромные суммы на борьбу с угрозой, тогда они должны быть готовы поставить свои деньги – и репутацию – на кон.

Не воздвигайте мемориалы терроризму. Желание отдать дань мертвым – благородно, но если вы будете относиться к жертвам террористических атак как к особому типу мучеников, появится больше жертв в будущем. Бдение со свечами, национальные минуты тишины, церемонии годовщины и каменные монументы – все это люди делают с добрыми намерениями, но тем самым непроизвольно прославляют терроризм, подпитывая общественный страх и поощряя будущие атаки. Увидев мемориал жертвам 11 сентября в центре Манхэттена, человек, который хочет стать террористом, принимается мечтать о собственной бессмертной славе. Конечно, семьи жертв заслуживают сочувствия и утешения, но точно так же, как и семьи людей, погибших в аварии или другой трагедии. А мы не устраиваем церемонии годовщины и не строим монументы для них. Лучший способ отдать дань уважения жертве терроризма – найти убийц, наказать их и забыть про них.

Перестаньте давать награды за порнографию террора. Когда взрывается бомба или социопат устраивает погром, в голове редактора газеты сразу возникают два слова: Пулитцеровская премия. Продюсеры теленовостей видят Награду Пибоди.

Они знают, как часто судьи оценивают подробные репортажи, поэтому отправляют толпу сотрудников зафиксировать событие со всех возможных углов – это именно та общественная слава, которую ищут террористы. Команда репортеров узнает всю информацию о социопате, истории из детства, посты с Facebook и фотографии его в образе вооруженного солдата – именно этого он и желал. Общественная известность вдохновляет других социопатов составлять планы, и в результате мы получаем «заражение СМИ». Исследователи считают его основной причиной массовой стрельбы. Ученые вместе с родителями жертв и ФБР создали несколько организаций – Don’t name them (Не называйте их) и No Notoriety (Никакой известности), – призывая журналистов не упоминать имена убийц и отказаться от публикации фотографий, которые становятся для преступников рекламой и манифестом.

Некоторые журналисты прислушались к этому и признали, что рекламировали террор, но большинство не может удержаться от подробного репортажа, даже если осталось мало чего интересного. Мы понимаем: на них давит конкуренция, никто не хочет пропустить драматическую историю, но почему судьи, присуждающие премии Пулитцера и Пибоди, продолжают награждать людей за пропаганду страха?

На судей не давит желание максимизировать траффик в интернете. Они должны бы награждать журналистов, которые просвещают население и служат общественному благу. Террор-порнография ни то ни другое не делает. Снижение заработка фаталистов приведет к более широкому обсуждению проблемы, но торговцы плохим останутся в бизнесе, пока у них есть клиенты.

В конце концов лучший способ лишить стимула террор-порнографию и любую другую форму торговли кризисом – перестать уделять внимание таким вещам.

Возможно, это звучит утопично, учитывая, как нас притягивает плохое и сколько причин для фаталистичных высказываний появляется каждый день. Цифровая революция облегчила распространение лжи и страха, и некоторые люди стали больше переживать и сердиться на других. Но будущее не такое ужасное, как вам говорят.

Глава 10. Будущее хорошего

Плохое всегда будет сильнее хорошего, но позитивный уклон растет.

Несмотря на весь урон негатива, ошибочные суждения, ненужную язвительность и социальные глупости, мы считаем, что сейчас плохое уязвимее, чем когда-либо. К удвоению продолжительности жизни во время Великого обогащения привело новое понимание природы. Это позволило инженерам и ученым обуздать ее силу и справиться с естественными опасностями.

Чем лучше мы понимаем свою внутреннюю природу, тем быстрее возьмем под контроль эффект негативности и поборем его.

Мы заставили отступить Четырех всадников Апокалипсиса и точно так же можем использовать префронтальную кору, чтобы подавить импульсы древнего мозга или хотя бы научиться распознавать, как они искажают наше восприятие и решения. Правило Четырех – не универсальный закон природы, но полезный проводник. Если вы напомните себе, что обычно четыре хорошие вещи побеждают одну плохую, то поймете: нельзя верить мгновенным реакциям на негатив. Вместо размышлений о катастрофе из-за неудачи вы можете обдуманно сравнить ее с прогрессом, которого добились. Вместо паники в момент, когда партнер вас подводит, вы можете заставить себя взглянуть на ситуацию с его точки зрения или положиться на взгляд другого человека. Допустив ошибку, вы сможете понять, почему эта тривиальная оплошность так много значит для вашего партнера, семьи или босса.

Вспомнив Золотое правило негатива – большее значение имеет то, что вы не делаете для других, – вы сможете избежать разочарований и сохранить энергию. А пытаясь не нарушать обещание, получите больше пользы, чем если будете стараться сделать больше хорошего. Вместо того чтобы стремиться к идеалу, меньше ошибайтесь. Признавая влияние критики и неэффективность сэндвича критики, вы сможете преподнести и получить ее в более полезном, конструктивном виде. Тогда она будет обучать, а не разрушать. Вы станете лучшим партнером, учителем или менеджером, если осознаете, насколько наказание сильнее награды.

Поняв нелогичность пристрастия к безопасности, вы освободитесь для новых рисков. Это трудно, вот почему футбольные тренеры продолжают забирать мяч на четвертом дауне. Но некоторые уже побеждают страх, и мы считаем, что со временем многие возьмут за пример Кевина Келли. Нужно потрудиться, чтобы преодолеть интуицию, но техники, которые использовал Бесстрашный Феликс, доступны всем. Тяжело разбираться с проблемными сотрудниками и злыми клиентами, но предприятия учатся избегать плохих яблок и следовать стратегии отеля «Касабланка». Эффект негативности в интернете заставляет компании предоставлять клиентам лучшие услуги, но покупатели, естественно, найдут повод пожаловаться и вынудят компании стараться еще больше.

Теперь, признав негативный уклон, который мешал исследованиям так долго, психологи нашли новые способы подчеркнуть позитив. Они поняли, что мы не застряли на гедонистической беговой дорожке, которая ограничила наш эмоциональный спектр. Наблюдая за тем, как жертвы травм становятся сильнее, а большинство людей счастливее в старости, психологи подтвердили, что версия «Игры в радость» Поллианны действительно работает.

Люди всех возрастов могут противостоять плохому, меняя свое восприятие, сосредотачиваясь на радостях и наслаждаясь хорошими мгновениями жизни.

Ностальгия – это не просто думы о приятном прошлом. Она помогает сделать ярче настоящее и будущее. Исследователи обнаружили, что развитие позитивной психологии помогает как телу, так и разуму, судя по сократившемуся количеству сердечно-сосудистых заболеваний и общему моральному состоянию человека, который доволен своей жизнью и с оптимизмом смотрит в будущее.

Хорошие открытия, естественно, не привлекли столько же внимания, сколько плохие. Но мы оптимистично полагаем, что и это может измениться.

Диета из минимума плохого

Все новые коммуникационные технологии встречают подозрением, особенно политическая и интеллектуальная элита. Сократ жаловался, что письмо ослабляет способность человека запоминать. Правители Османской империи запретили печатный станок, который угрожал религиозному истеблишменту и работе традиционных писцов, а лидеры католической церкви не допускали еретические книги. Газеты обвиняли в социальной изоляции людей. Радио ругали как инструмент демагогии, а телевидение описывали «бескрайней пустошью».

Когда эта пустошь изменилась в 1980-х и 1990-х, уступив место сотням кабельных станций и миллионам веб-сайтов, технофобы стали предсказывать катастрофы.

Как считал часто цитируемый профессор «экологии СМИ»: «Информационная революция превратила Америку в «тоталитарную технократию» без малейшего понимания цели или значения».

Книги вроде «Смог данных» и «Веселимся до смерти» предупреждали о «перегрузке информацией» и оплакивали бестактность современных СМИ: магазины на диванах с предложением циркониевых колец, бесконечная информативная реклама, шоу с демонстрацией тела, астрология и порнозвезды.

Фаталисты неизбежно привлекали много внимания, но оставался один известный оптимист Джордж Гилдер. В 1990 году, когда интернет еще был убежищем нескольких гиков, он опубликовал книгу «Жизнь после телевидения». Название в то время казалось абсурдным, учитывая огромные аудитории СМИ и кабельных каналов. Но Гилдер радостно предсказывал их упадок. Когда в середине 1990-х распространился Интернет, Гилдер предрек золотой век сферы развлечений. «Когда я спорю с представителями телевидения, – сказал он в 1997 году, – они потом подходят ко мне и говорят: «Послушай, ты не понимаешь. Людям нравится то, что мы показываем. Мы провели опросы рынка и поняли, что зрители – болваны». Ну, я тоже болван, когда дело касается традиционного телевидения. Надо сильно постараться, чтобы найти нечто хорошее, а если получится, программа, скорее всего, не будет мне интересна. Телевидение – самое примитивное средство массовой информации, будь у него 50 или 500 каналов. Вы никогда не пойдете в книжный магазин, где всего 500 книг. В книжной и журнальной индустрии 99,7 % товара по определению не для вас, и таков же интернет. Именно здесь можно найти что-то лично для себя, а не общие темы, которые обычно связаны с сексом и сенсациями».

Оптимизм Гилдера подтвердился. Каналы процветали, а интернет созревал, позволяя людям выбирать, что посмотреть на Netflix, Amazon и YouTube. В сетевом телевидении настала эра утонченных драм, комедий и документальных фильмов. Конечно, было и много мусора, но теперь появились более интересные и сложные эпические сериалы. Раньше на экранах никто такого не видел. Телевидение превзошло кинотеатры, как инновационное средство, когда руководители сетей потеряли власть над передачами. Люди не хотели только смотреть однотипные ситкомы или покупать циркониевые кольца. Получив такой шанс, они смогли оценить качество.

Теперь этой эволюции подвергаются и социальные сети.

Свободные от олигополии[30] старых СМИ, люди находят новые источники новостей, и снова звучат предсказания катастрофы.

Радиоведущие и политики открыто порицают рост числа «фейковых статей», которые якобы влияют на выборы, как и «идеологические силосные ямы», и «замкнутый мирок», якобы поляризующие публику. В Америке и Европе призывали контролировать Google, YouTube, Facebook, Twitter и другие социальные сети. Но снова пессимисты преувеличивают проблему и предлагают ошибочное решение.

Да, можно спрятаться в идеологической яме, но ученые, анализируя поведение в интернете, видят, что мало кто так поступает. Большинство американцев сохраняют умеренные политические взгляды, а опросы общественного мнения демонстрируют, что они мало изменились за последние десятилетия. Заметная поляризация произошла не среди граждан, а среди, так называемого социологами, политического класса. К нему относится большая часть представителей кризисной индустрии: законники, политические активисты, спонсоры кампаний, журналисты, лоббисты и ученые, которые сражаются за общественное мнение. Именно они, стоя на противоположных сторонах политического круга, пытаются утащить остальных за собой. Их грязные стычки распространили чувство «ложной поляризации», как называет это явление ученый Моррис Фиорина. Типичные избиратели демократов и республиканцев точно считают себя умеренными, но ошибочно верят, что голосующие из иной партии стали опасно радикальными. Поэтому чувствуют антагонизм по отношению к другой стороне.

В этой растущей враждебности часто обвиняют социальные сети, но тренд появился задолго до популярности Facebook, а партизанская враждебность сильна и у пожилых американцев, хотя они проводят мало времени в интернете (предпочитают кабельные новости). Фальшивую поляризацию продвигают не соцсети. Вина лежит в основном на старых СМИ, политиках и остальной индустрии кризиса: резкие голоса постоянно пугают публику и демонизируют всех, кто не согласен с их решением проблемы. Ежедневно наблюдая за их нападками друг на друга, начинаешь верить, что проблема серьезнее, чем есть.

Невозможно помешать работать профессиональным торговцам страхом. И невозможно не дать их действиям повлиять на древние области вашего мозга. Но вам просто не нужно за ними следить.

Мы сравнили негативный уклон с желанием потреблять жирную пищу: оба импульса хороши для жизни в древней саванне, но в современном окружении создают проблемы. Великое обогащение привело к великому утолщению талий, потому что нас постоянно соблазняют жирной едой. Изобилие блюд в сочетании с сомнительным советом федерального правительства в 1980-х и 1990-х заменять углеводы жиром привело к четверти века непрерывного роста уровня ожирения. Но этот тренд разрушили последние пятнадцать лет. Уровень ожирения снизился за последние годы, потому что многие американцы изменили свое питание. Теперь они едят больше орехов, цельнозерновых и фруктов. Упало потребление содовых и других сладких напитков. В своей книге по самоконтролю «Сила воли» мы отмечали, что нездоровая пища – один из самых сложных соблазнов, но люди учатся бороться с ним.

Мы надеемся, что так будет и с информацией: диета из минимума плохого.

Торговцам негативом отказать не сложнее, чем продавцам вредной еды.

Здесь помогут те же базовые подходы по борьбе с властью плохого, что и в личных отношениях, и в бизнесе – минимизация негативного и упор на позитивном. Так вы преодолеете плохой уклон, который искажает политику и общественное мнение. Не тратьте время на репортаж о массовой стрельбе или теракте. Переключите канал, на котором политики и радиоведущие нападают друг на друга. Если вы будете следовать Правилу Четырех и подавлять каждую плохую историю четырьмя хорошими, то станете проводить намного меньше времени на новостных каналах. Для этого надо постараться, но сейчас это сделать легче, учитывая множество альтернатив.

Старые СМИ – таблоид, который кричит о последнем преступлении или скандале. Новые СМИ, как и предсказывал Джордж Гилдер, скорее похожи на книжный магазин с богатым выбором. Несмотря на все подколы, желчь и троллинг в социальных сетях, они больше соответствуют поллианнаизму, чем СМИ. Как мы отмечали в главе 8, люди предпочитают выставлять фотографии природных чудес, а не убийств. Они создают группы в интернете, основанные на интеллектуальной и культурной страсти, а не презрении к политическим врагам.

Они учатся истории и космологии у профессоров на YouTube и пожинают плоды ностальгии со старыми друзьями в Instagram или Facebook. Они ссылаются на книги или длинные рассказы о научном прогрессе и культурных инновациях. Осторожно выбирая друзей в интернете и приглядывая за новостной лентой, вы станете смотреть на мир с более солнечной и трезвой точки зрения. Вы увидите, что на одно плохое событие приходится больше четырех хороших. Все новые технологии приносят новые проблемы, но мы уверены, что преимущества Цифровой революции превзойдут ее цену. В лучших традициях Великого обогащения она освобождает людей от централизованной власти, дает им шанс экспериментировать и делиться открытиями.

Конечно, будут социальные глупости и моральные паники, но отдельные люди научатся думать самостоятельно. Вот почему мы написали эту книгу.

Мы разделяем оптимизм Чарльза Маккея, шотландского журналиста, который определил Кризис кризиса задолго до нас. Он использовал не этот термин, но точно указал на проблему в классической работе «Наиболее распространенные заблуждения и безумства толпы». Она была издана в 1841 году и перечисляла мании, породившие охоту на ведьм, спекулятивные экономические пузыри, страх конца света и другие «популярные безумия» в истории. Маккей не предложил диагноз – это было задолго до создания теории о негативном уклоне и социальных глупостях – и не притворялся, что создал великие политические решения. Он не хотел изменить общество. Его целью, как и нашей, было просветить читателей.

– Как хорошо было сказано, люди мыслят стадно, – писал он. – Отмечено, что они сходят с ума в стадах, но обретают разум медленно и один за другим.

Все мы подвержены негативному уклону. Но каждый из нас способен его превозмочь или использовать себе и обществу во благо. Вот так жизнь становится лучше, а цивилизация развивается.

Плохое сильнее и порой кажется непобедимым, но мы уверены: хорошее возьмет верх.

Благодарности

Написание книги всегда сопровождают сложности, но нам часто помогали друзья и коллеги, так что в итоге хорошее победило плохое. Прежде всего, мы в долгу у психологов, сотрудничавших с Роем Баумайстером в работе «Плохое сильнее хорошего»: Эллен Братславски, Катрин Финкенауэр и Кэтлин Вос. Мы брали информацию из фундаментальной работы Мартина Селигмана на тему позитивной психологии и из обзоров истории религии и инноваций в технологиях Родни Старка. Отделяя хорошие долгосрочные тренды от плохих новостей дня, мы вдохновлялись выдающимися оптимистами, начиная с Джулиана Саймона и продолжая Греггом Истербруком (также экспертом по пантингу на четвертом дауне), Стивеном Муром, Мэттом Ридли, Рональдом Бэйли и Стивеном Пинкером. Мы в долгу перед Максом Розером и его командой «Наш мир в данных» за такое четкое обозначение хороших трендов в современной жизни.

Нам оказали огромную помощь руководство, исследователи и читатели – работники различных сфер: Брайан Андерсон, Крис Андерсон, Эдриенн Эшли, Джесс Аусубель. Джона Бергер, Пол Бестон, Дэвид Блэк (который указал на исследование эффекта негативности Троллопом), Люси Браун, Элиза Байингтон, Натан ДеВолл, Джозеф ДиМаси, Питер Шеридан Доддс. Крис Эмминс, Уилл Фелпс, Кристофер Фергюсон, Эли Финкель, Моррис Фьорина, Харрис Фридман, Мэттью Гентзков, Дэниел Гилберт, Джордж Гилдер, Билл Годшел, Дик Гроут, Джонатан Хайдт, Мэтт Хатсон, Кей Хаймовитц, Доминик Джонсон, Анджела Легг, Джон Лист, Хизер Мак Дональд, Дуглас Мейнард, Кэри Морвидж, Джон Мюллер, Герри Орстром, П. Дж. О’Рурк, Джонатан Рауч, Брэд Роду, Константин Седикидес, Азим Шарифф, Майкл Сигел, Ленор Скенази, Джейкоб Саллам, Касс Санстейн, Роберт Саттон, Кейт Суини, Филип Тетлок, Ричард Талер и Тети Трой. Спасибо им всем и тем, кто поделился своими историями с нами в интервью, включая тренера Кевина Келли из академии Пуласки, Феликса Баумгартнера, Майкла Жерве, Джо Киттингера, Арта Томпсона и всех членов команды «Red Bull Stratos», Еву Московиц и Энн Повелл из Академии Успеха, Адель Гутман и Джона Табоада из отеля «Касабланка».

Мы очень благодарны «John Templeton Foundation» (и особенно Кристоферу Левенику) за поддержку проекта этой книги и за финансирование исследования Баумайстера и других психологов. Доклады Джона Тирни поддерживались New York Times и City Journal. Они публиковали его статьи на некоторые темы из этой книги (включая ностальгию, принцип Поллианны, прыжок Феликса Баумгартнера и электронные сигареты). Также его поддерживала магистерская писательская программа Колумбийского университета, предоставившая стажировку Сукрити Ядаве для проведения исследования для этой книги. Она была креативной, энергичной и мастерски применяла свое экономическое образование и журналистские инстинкты, изучая эффект негативности. Мы благодарны ей и Патрисси О’Тул, директору программы стажировки. Работу Баумайстера поддерживал университет штата Флорида, The Russell Sage Foundation, университет Квинсленда, и мы ценим помощь в исследованиях Джордана Лэндерса.

С начала и до конца нас поддерживал наш необычный литературный агент Кристин Даль. Она помогла сформировать идеи книги, с экспертной помощью Каролин Айзенманн и Тамары Кавар из ICM. Наш редактор Вирджиния Смит ловко провела нас по книжным путям и подсказала некоторые отличные идеи. Мы благодарим ее, Кэролин Сидни, Морин Кларк и всю команду Penguin Press.

И, конечно, последними, но это не делает их менее важными, мы хотим поблагодарить семью и друзей, которые терпели наши одержимости и прочитывали манускрипты в попытках найти правильное название. Кристофер Бакли, Патрик Кук и Патрик Тирни были храбрыми первыми читателями, давшими важные отзывы. Хелен Фишер героически сохраняла позитивные иллюзии. Люк Тирни был спокоен и просто продолжал читать. Дианн Тайс была милой, отважной и непоколебимой. Спасибо, спасибо вам.

Заметки

Пролог: Эффект Негативности

5 занялся вопросами: For a list of Baumeister’s articles and books, see http://www.roybaumeister.com/.

5 Баумайстер и его коллеги: R. F. Baumeister, E. Bratslavsky, C. Finkenauer, and K. D. Vohs, «Bad Is Stronger Than Good,» Review of General Psychology 5 (2001): 323–70.

6 эксперименты: P. Rozin, L. Millman, and C. Nemeroff, «Operation of the Laws of Sympathetic Magic in Disgust and Other Domains,» Journal of Personality and Social Psychology 50 (1986): 703–12.

8 двадцать других языков: P. Rozin, L. Berman, and E. Royzman, «Biases in Use of Positive and Negative Words Across Twenty Natural Languages,» Cognition and Emotion 24 (2010): 536–48, https://doi.org/10.1080/02699930902793462.

9 Работа Розена в соавторстве: P. Rozin and E. B. Royzman, «Negativity Bias, Negativity Dominance, and Contagion,» Personality and Social Psychology Review 5 (2001): 296–320.

9 Труд Баумайстера: Baumeister, Bratslavsky, Finkenauer, and Vohs, «Bad Is Stronger Than Good,» 323–70.

10 по крайней мере 80 процентов: National Collaborating Centre for Mental Health (UK), Post-Traumatic Stress Disorder: The Management of PTSD in Adults and Children in Primary and Secondary Care (Leicester, UK: Gaskell, 2005), https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK56506/. See also E. Jones, «Victimhood: A Traumatic History,» Spiked, September 2017, https://www.spiked-online.com/2017/09/01/history/.

12 Терроризм – детище: M. Boot, «The Futility of Terrorism,» Wall Street Journal, April 16, 2013, https://www.wsj.com/articles/SB10001424127887324485004578426520067308336.

12 преступления в Америке: J. Gramlich, «5 Facts About Crime in the U.S.,» Pew Research Center, January 3, 2019, http://www.pewresearch.org/fact-tank/2018/01/30/5-facts-crime-in-the-u-s/.

12 потому что СМИ широко освещают: Ipsos MORI, «Why Do People Think There Is More Crime?» January 2007, quoted in M. Roser and M. Nagdy, «Optimism & Pessimism,» Our World in Data, 2019, https://ourworldindata.org/optimism-pessimism.

12 собственные волнения: W. M. Johnston and G. C. L. Davey, «The Psychological Impact of Negative TV News Bulletins: The Catastrophizing of Personal Worries,» British Journal of Psychology 88 (1997): 85–91, https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1111/j.2044–8295.1997.tb02622.x.

13 менее $1: M. Roser and E. Ortiz-Ospina, «Global Extreme Poverty,» Our World in Data, March 27, 2017, https://ourworldindata.org/extreme-poverty.

13 как читать M. Roser and E. Ortiz-Ospina, «Literacy,» Our World in Data, September 20, 2018, https://ourworldindata.org/literacy.

13 меньше 10 процентов: World Bank, Poverty and Shared Prosperity 2018: Piecing Together the Poverty Puzzle (Washington, DC: World Bank, 2018), 23, and UNESCO Institute for Statistics, «Literacy Rates – UNICEF Data,» July 2018, https://data.unicef.org/topic/education/literacy/.

13 преступников, отсидевших срок: C. Sedikides, R. Meek, M. D. Alicke, and S. Taylor, «Behind Bars but Above the Bar: Prisoners Consider Themselves More Prosocial Than Non-prisoners,» British Journal of Social Psychology 53 (2014): 396–403.

14 Недавно они объяснили: D. P. Johnson and D. R. Tierney, «Bad World: The Negativity Bias in International Relations,» International Security 43 (Winter 2018–19): 96–140, https://doi.org/10.1162/ISEC_a_00336.

15 нелегальными мигрантами: Уровень преступности среди мигрантов по оценкам оказался относительно низким в случае большинства преступлений (хотя такие оценки не точные, поскольку нет точных данных о количестве мигрантов в США). Исследования 2018 года показывает, что в общем мигрантов арестовывают реже, чем американцев, а именно за убийства, преступления на сексуальной почве и воровство, см. A. Nowrasteh, «Criminal Immigrants in Texas: Illegal Immigrant Conviction and Arrest Rates for Homicide, Sex Crimes, Larceny, and Other Crimes,» Cato Institute Immigration Research and Policy Brief No. 4, February 26, 2018. Отдельный анализ данных Техаса сравнивает этот уровень с остальным населением (включая не только самих американцев, но и легальных мигрантов, чей уровень преступлений ниже самих американцев); см. B. Latzer, «Do Illegal Aliens Have High Crime Rates?» City Journal, January 24, 2019. Лэтцер считает, что уровень преступности нелегальных мигрантов выше в случае убийств, но ниже в случае ограблений, наркотиков, краж, воровства и вооруженных нападений.

15 похитители детей: L. Skenazy, Free-Range Kids: How to Raise Safe, Self-Reliant Children (Without Going Nuts with Worry) (San Francisco: Wiley, 2009), 16; National Safety Council, Injury Facts Chart, https://www.nsc.org/work-safety/tools-resources/injury-facts/chart.

15 детей предподросткового возраста: J. M. Chua, «No Kidding, One in Three Children Fear Earth Apocalypse,» TreeHugger, April 20, 2009, https://www.treehugger.com/culture/no-kidding-one-in-three-children-fear-earth-apocalypse.html.

15 погибших в собственной ванной: J. Mueller and M. Stewart, Chasing Ghosts: The Policing of Terrorism (New York: Oxford University Press, 2016), 67.

15 каскадом доступной информации: T. Kuran and C. R. Sunstein, «Availability Cascades and Risk Regulation,» Stanford Law Review 51 (1999): 683–768, http://doi.org/10.2307/1229439, and J. Tierney, «In 2008, a 100 Percent Chance of Alarm,» New York Times, January 1, 2008, https://www.nytimes.com/2008/01/01/science/01tier.html.

15 40 процентов американцев: Mueller and Stewart, Chasing Ghosts, 7.

16 как Томас Хоббс: Leviathan (Mineola, NY: Dover, 2006), 70.

16 исследователи спросили взрослых: M. I. Norton, L. Anik, L. B. Aknin, and E. W. Dunn, «Is Life Nasty, Brutish, and Short? Philosophies of Life and Well-Being,» Social Psychological and Personality Science 2 (2011): 570–75.

16 чтобы преодолеть неприязнь: P. Rozin, «Getting to Like the Burn of Chili Pepper: Biological, Psychological and Cultural Perspectives,» in Chemical Senses, vol. 2, Irritation, ed. B. G. Green, J. R. Mason, and M. R. Kare (New York: Marcel Dekker, 1990), 231–69.

Глава 1: Насколько плохое плохо?

22 Шварц пришел к заключению: R. M. Schwartz, C. F. Reynolds III, M. E. Thase, E. Frank, and A. L. Fasiczka, «Optimal and Normal Affect Balance in Psychotherapy of Major Depression: Evaluation of the Balanced States of Mind Model,» Behavioural and Cognitive Psychotherapy 30 (2002): 439–50.

23 перспектив брака: F. Fincham, «Marital Conflict: Correlates, Structure, and Context,» Current Directions in Psychological Science 12 (2003): 23–27, and J. W. Howard and R. M. Dawes, «Linear Prediction of Marital Happiness,» Personality and Social Psychology Bulletin 2 (1976): 478–80.

23 психолог Харрис Фридман: H. L. Friedman, «A Test of the Validity of the Slater-Sussman Measure of Marital Integration» (master’s thesis, Emory University, 1971).

23 Джон Готтман определил: R. W. Levenson and J. M. Gottman, «Marital Interaction: Physiological Linkage and Affective Exchange,» Journal of Personality and Social Psychology 45 (1983): 587–97; R. W. Levenson and J. M. Gottman, «Physiological and Affective Predictors of Change in Relationship Satisfaction,» Journal of Personality and Social Psychology 49 (1985): 85–94; and J. M. Gottman, «The Roles of Conflict Engagement, Escalation, and Avoidance in Marital Interaction: A Longitudinal View of Five Types of Couples,» Journal of Consulting and Clinical Psychology 61 (1993): 6–15.

24 заключили Канеман и Тверски: D. Kahneman and A. Tversky, «Choices, Values, and Frames,» American Psychologist 39 (1984): 341–50.

24 Лондон и Мадрид: P. D. Windschitl and E. U. Weber, «The Interpretation of ‘Likely’ Depends on the Context, but ‘70 %’ Is 70 % – Right? The Influence of Associative Processes on Perceived Certainty,» Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition 25 (1999): 1514–33.

24 Чем сценарий ближе нам: B. Bilgin, «Losses Loom More Likely Than Gains: Propensity to Imagine Losses Increases Their Subjective Probability,» Organizational Behavior and Human Decision Processes 118 (2012): 203–15.

24 изучающие мышление азартных игроков: E. Rubaltelli, S. Dickert, and P. Slovic, «Response Mode, Compatibility, and Dual-Processes in the Evaluation of Simple Gambles: An Eye-Tracking Investigation,» Judgment and Decision Making 7 (2012): 427–40.

25 Экономист Ричард Талер: R. H. Thaler, «The Value of Saving a Life: A Market Estimate» (Ph. D. diss., University of Rochester, 1974).

25 Исследования настроения рабочих: A. G. Miner, T. M. Glomb, and C. Hulin, «Experience Sampling Mood and Its Correlates at Work,» Journal of Occupational and Organizational Psychology 78 (2005): 171–93.

25 психолог Барбара Фредриксон: B. L. Fredrickson, «Positive Emotions Broaden and Build,» Advances in Experimental Social Psychology 47 (2013): 1–53.

26 методом понимания: К сожалению, другой исследователь довёл результаты исследования дневников Фредриксон до нелепого. Психолог Марсиаль Лосада проанализировал данные дневников с помощью сложной математической модели, основанной на уравнении динамики жидкости и газа. Его подсчеты определили пропорцию 2.9013, то есть предполагаемую минимальную пропорцию позитивных и негативных эмоций, необходимых человеку для процветания. Большинство психологов не занимались математикой, но результаты, опубликованные в 2005 престижным журналом впечатляли.; см B. L. Fredrickson and M. F. Losada, «Positive Affect and the Complex Dynamics of Human Flourishing,» American Psychologist 60 (2005): 678–86. Пропорция позитивности 2.9013 стала известной как Линия Лосады и её восторженно цитировали, пока другие исследователи не пришли к выводу, что это ерунда, основанная на произвольных предположениях и простых математических ошибках: см N. J. L. Brown, A. D. Sokal, and H. L. Friedman, «The Complex Dynamics of Wishful Thinking: The Critical Positivity Ratio,» American Psychologist 68 (2013): 801–13. Критика была резкой, но Лосада не стал отвечать, а Фредриксон согласилась, что сложный математический анализ имел погрешности. В результате журнал American Psychologist официально исключил разделы статьи про подсчеты Лосады, но оставил разработки Фредриксон. Этот эпизод был очень неловким, ведь как столько психологов могли повестись на математическую ерунду? Однако это не обесценило полевое исследование Фредриксон или многие другие исследование, основанные на базовой арифметике и сравнивающие влияние хороших и плохих событий, как отметила Фредриксон в своем ответе в 2013 году см B. L. Fredrickson, «Updated Thinking on Positivity Ratios,» American Psychologist 68 (2013): 814–22.

27 психолог Рэнди Ларсен: R. J. Larsen, «Differential Contributions of Positive and Negative Affect to Subjective Well-Being,» in Eighteenth Annual Meeting of the International Society for Psychophysics, ed. J. A. Da Silva, E. H. Matsushima, and N. P. Riberio-Filho (Rio de Janeiro, Brazil: International Society for Psychophysics, 2002), 186–90. Смотрите также R. J. Larsen and Z. Prizmic, «Regulation of Emotional Well-Being: Overcoming the Hedonic Treadmill,» in The Science of Subjective Well-Being, ed. M. Eid and R. J. Larsen (New York: Guilford Press, 2008), 258–89.

29 оценивать как с помощью опросов: D. DiMeglio, «Customer Satisfaction Stagnates in Ominous Sign for Economy, ACSI Data Show,» press release, National ACSI Q1 2018, July 12, 2018, http://www.theacsi.org/news-and-resources/press-releases/press-2018/press-release-national-acsi-q1–2018; R. East, K. Hammond, and M. Wright, «The Relative Incidence of Positive and Negative Word of Mouth: A Multi-category Study,» International Journal of Research in Marketing 24 (2007): 175–84; and T. O. Jones and W. E. Sasser, «Why Satisfied Customers Defect,» Harvard Business Review (November – December 1995), https://hbr.org/1995/11/why-satisfied-customers-defect.

29 компании на Yelp: https://en.yelp.my/faq#rating_distribution.

29 шоколадной компании «Кэдбери»: B. Puri and S. E. Clark, «How to Transform Consumer Opinion When Disaster Strikes,» Reflections from Practice (Medford, MA: Fletcher School, April 2012).

30 фольклор и мифология: J. Campbell, The Hero with a Thousand Faces (New York: Pantheon, 1949).

30 внешним силам: C. K. Morewedge, «Negativity Bias in Attribution of External Agency,» Journal of Experimental Psychology: General 138 (2009): 535–45; J. K. Hamlin and A. S. Baron, «Agency Attribution in Infancy: Evidence for a Negativity Bias,» PLoS ONE 9 (2014): e96112, https://doi.org/10.1371/journal.pone.0096112; and G. Bohner, H. Bless, N. Schwarz, and F. Strack, «What Triggers Causal Attributions? The Impact of Valence and Subjective Probability,» European Journal of Social Psychology 18 (1988): 335–45. See also M. Hutson, The 7 Laws of Magical Thinking: How Irrational Beliefs Keep Us Happy, Healthy, and Sane (New York: Hudson Street Press, 2012).

31 большая часть районов безопасна: M. Friedman, A. C. Grawert, and J. Cullen, «Crime Trends: 1990–2016,» Brennan Center for Justice, April 18, 2017, https://www.brennancenter.org/publication/crime-trends 1990–2016.

31 производство в стране росло: D. Desilver, «Most Americans Unaware That as U.S. Manufacturing Jobs Have Disappeared, Output Has Grown,» Pew Research Center, July 25, 2017, http://www.pewresearch.org/fact-tank/2017/07/25/most-americans-unaware-that-as-u-s-manufacturing-jobs-have-disappeared-output-has-grown/.

33 неэффективностью и некомпетентностью: N. Gillespie, «TSA Celebrates 10 Years of Sucking!» Reason, November 17, 2011, http://reason.com/blog/2011/11/17/tsa-10-years-of-sucking.

33 постоянно доказывала, что не способна: A. Halsey III, «GOP Report: TSA Hasn’t Improved Aviation Security,» Washington Post, November 16, 2011, https://www.washingtonpost.com/local/commuting/gop-report-tsa-hasnt-improved-aviation-security/2011/11/16/gIQAvqRQSN_story.html?utm_term=.3b3c0c70233b, and J. Tierney, «Monuments to Idiocy: Let’s Honor the Public Servants Responsible for Giving Us the TSA,» City Journal, Summer 2016, https://www.city-journal.org/html/monuments-idiocy-14620.html.

33 ее некомпетентность была понятна: J. Tierney, «The Big City: Twisted Logic on Improving Air Security,» New York Times, October 2, 2001, https://www.nytimes.com/2001/10/02/nyregion/the-big-city-twisted-logic-on-improving-air-security.html, and J. Tierney, «Fighting the Last Hijackers,» New York Times, August 16, 2005.

33 к дополнительным 1600 смертям: W. Gaissmaier and G. Gigerenzer, «9/11, Act II: A Fine-Grained Analysis of Regional Variations in Traffic Fatalities in the Aftermath of the Terrorist Attacks,» Psychological Science 23 (2012): 1449–54.

34 объяснил Тайгер Вудс: Associated Press, «Tiger Grabs Doral Lead,» Gainesville Sun, March 24, 2007, https://www.gainesville.com/article/LK/20070324/News/604156668/GS/.

34 экономисты подсчитали: D. G. Pope and M. E. Schweitzer, «Is Tiger Woods Loss Averse? Persistent Bias in the Face of Experience, Competition, and High Stakes,» American Economic Review 101 (2011): 129–57.

35 плохая стратегия: D. Romer, «Do Firms Maximize? Evidence from Professional Football,» Journal of Political Economy 114 (2006): 340–65, and B. Cohen, «NFL Teams Should (Almost) Always ‘Go for It’ on 4th and 1,» Eagles Rewind, August 13, 2013, https://eaglesrewind.com/2013/08/13/nfl-teams-should-almost-always-go-for-it-on-4th-and-1/.

35 Грегг Истербрук, автор колонки в «Tuesday Morning Quarterback»: G. Easterbrook, The Game’s Not Over (New York: Public Affairs, 2015), 173–82.

35 Upshot New York Times: «4th Down: When to Go for It and Why,» New York Times, September 4, 2014, https://www.nytimes.com/2014/09/05/upshot/4th-down-when-to-go-for-it-and-why.html.

35 не спасет его от нападений репортеров: Associated Press, «Belichick Defends Decision to Go for It on Fourth Down vs. Colts,» NFL.com, November 16, 2009, http://www.nfl.com/news/story/09000d5d81441ff6/article/belichick-defends-decision-to-go-for-it-on-fourth-down-vs-colts.

36 тренером, который никогда не использует пантера: цитаты и факты в этой части взяты из интервью с Кевином Келли и записей его команды.

38 Эксперименты по неприятию потерь в азартных играх: E. Polman, «Self-Other Decision Making and Loss Aversion,» Organizational Behavior and Human Decision Processes 119 (2012): 141–50.

41 Тренер Года: J. Halley, «All-USA Football Coach of the Year: Kevin Kelley, Pulaski Academy (Ark.),» USA Today, December 20, 2016.

Глава 2: Уроки Любви

44 обычно показатели устремляются вниз: J. VanLaningham, D. R. Johnson, and P. Amato, «Marital Happiness, Marital Duration, and the U-Shaped Curve: Evidence from a Five-Wave Panel Study,» Social Forces 79 (2001): 1313–41.

44 Энтони Троллоп не удивился бы: A. Trollope, He Knew He Was Right (London: Ward, Lock, 1869).

46 классическом исследовании: C. E. Rusbult, D. J. Johnson, and G. D. Morrow, «Impact of Couple Patterns of Problem Solving on Distress and Nondistress in Dating Relationships,» Journal of Personality and Social Psychology 50 (1986): 744–53.

47 вашу верность редко: S. M. Drigotas, G. A. Whitney, and C. E. Rusbult, «On the Peculiarities of Loyalty: A Diary Study of Responses to Dissatisfaction in Everyday Life,» Personality and Social Psychology Bulletin 21 (1995): 596–609, and N. C. Overall, C. G. Sibley, and L. K. Travaglia, «Loyal but Ignored: The Benefits and Costs of Constructive Communication Behavior,» Personal Relationships 17 (2010): 127–48.

47 сказала Кэрил Расбалт: Личная коммуникация.

47 проекте под названием PAIR: T. L. Huston, J. P. Caughlin, R. M. Houts, S. E. Smith, and L. J. George, «The Connubial Crucible: Newlywed Years as Predictors of Marital Delight, Distress, and Divorce,» Journal of Personality and Social Psychology 80 (2001): 237–52.

48 Чтобы проверить эту теорию: S. L. Murray, P. Rose, G. M. Bellavia, J. G. Holmes, and A. G. Kusche, «When Rejection Stings: How Self-Esteem Constrains Relationship-Enhancement Processes,» Journal of Personality and Social Psychology 83 (2002): 556–73, and S. L. Murray, J. G. Holmes, and N. L. Collins, «Optimizing Assurance: The Risk Regulation System in Relationships,» Psychological Bulletin 132 (2006): 641–66.

49 Мюррей и Холмс пришли к такому заключению: S. L. Murray et al., «Cautious to a Fault: Self-Protection and the Trajectory of Marital Satisfaction,» Journal of Experimental Social Psychology 49 (2013): 522–33, https://doi.org/10.1016/j.jesp.2012.10.010.

50 пары в Нью-Йорке: G. Downey, A. L. Freitas, B. Michaelis, and H. Khouri, «The Self-Fulfilling Prophecy in Close Relationships: Rejection Sensitivity and Rejection by Romantic Partners,» Journal of Personality and Social Psychology 75 (1998): 545–60.

51 пары в Сиэтле: R. W. Levenson and J. M. Gottman, «Marital Interaction: Physiological Linkage and Affective Exchange,» Journal of Personality and Social Psychology 45 (1983): 587–97, and R. W. Levenson and J. M. Gottman, «Physiological and Affective Predictors of Change in Relationship Satisfaction,» Journal of Personality and Social Psychology 49 (1985): 85–94.

52 однополых парах: J. M. Gottman et al., «Observing Gay, Lesbian and Heterosexual Couples’ Relationships: Mathematical Modeling of Conflict Interaction,» Journal of Homosexuality 45 (2003): 65–91.

52 коммуникации между молодоженами: T. L. Huston and A. L. Vangelisti, «Socioemotional Behavior and Satisfaction in Marital Relationships: A Longitudinal Study,» Journal of Personality and Social Psychology 61 (1991): 721–33.

52 психолог Бэрри МакКарти: Personal communication with B. McCarthy.

53 «эффект близости»: L. Festinger, S. Schachter, and K. Back, Social Pressures in Informal Groups: A Study of Human Factors in Housing (Stanford, CA: Stanford University Press, 1950).

53 район таун-хаусов: E. B. Ebbesen, G. L. Kjos, and V. J. Konečni, «Spatial Ecology: Its Effects on the Choice of Friends and Enemies,» Journal of Experimental Social Psychology 12 (1976): 505–18.

54 когнитивное развитие детей: D. C. Rowe, K. C. Jacobson, and E. J. Van den Oord, «Genetic and Environmental Influences on Vocabulary IQ: Parental Education Level as Moderator,» Child Development 70 (1999): 1151–62; L. A. Thompson, R. D. Tiu, and D. K. Detterman, «Differences in Heritability Across Levels of Father’s Occupation,» poster presented at the annual meeting of the Behavior Genetics Association (July 1999); and E. Turkheimer, A. Haley, M. Waldron, B. D’Onofrio, and I. I. Gottesman, «Socioeconomic Status Modifies Heritability of IQ in Young Children,» Psychological Science 14 (2003): 623–28.

55 эмоциональных аспектов воспитания ребенка: S. Scarr, «Developmental Theories for the 1990s: Development and Individual Differences,» Child Development 63 (1992): 1–19, and I. B. Wissink, M. Dekovic, and A. M. Meijer, «Parenting Behavior, Quality of the Parent-Adolescent Relationship, and Adolescent Functioning in Four Ethnic Groups,» Journal of Early Adolescence 26 (2006): 133–59.

56 Айлет Гнизи продемонстрировала: A. Gneezy and N. Epley, «Worth Keeping but Not Exceeding: Asymmetric Consequences of Breaking Versus Exceeding Promises,» Social Psychological and Personality Science 5 (2014): 796–804.

57 десятках стран: D. P. Schmitt, A. Realo, M. Voracek, and J. Allik, «Why Can’t a Man Be More Like a Woman? Sex Differences in Big Five Personality Traits Across 55 Cultures,» Journal of Personality and Social Psychology 94 (2008): 168–82.

57 демонстрируют лица: L. M. Williams et al., «Explicit Identification and Implicit Recognition of Facial Emotions: I. Age Effects in Males and Females Across 10 Decades,» Journal of Clinical and Experimental Neuropsychology 31 (2009): 257–77.

59 фундаментальную ошибку атрибуции: D. T. Gilbert and P. S. Malone, «The Correspondence Bias,» Psychological Bulletin 117 (1995): 21–38.

59 ошибка имеет место: B. F. Malle, «The Actor-Observer Asymmetry in Attribution: A (Surprising) Meta-analysis,» Psychological Bulletin 132 (2006): 895–919.

60 «стилю атрибуции» B. R. Karney and T. N. Bradbury, «Attributions in Marriage: State or Trait? A Growth Curve Analysis,» Journal of Personality and Social Psychology 78 (2000): 295–309.

60 «брачный прием»: E. J. Finkel, E. B. Slotter, L. B. Luchies, G. M. Walton, and J. J. Gross, «A Brief Intervention to Promote Conflict Reappraisal Preserves Marital Quality over Time,» Psychological Science 24 (2013): 1595–601.

61 мозг влюбленных: X. Xu et al., «Regional Brain Activity During Early-Stage Intense Romantic Love Predicted Relationship Outcomes After 40 Months: An fMRI Assessment,» Neuroscience Letters 526 (2012): 33–38, and B. P. Acevedo, A. Aron, H. E. Fisher, and L. L. Brown, «Neural Correlates of Marital Satisfaction and Well-Being: Reward, Empathy, and Affect,» Clinical Neuropsychiatry: Journal of Treatment Evaluation 9 (2012): 20–31.

62 поэт Уильям Блейк: W. Blake, The Poetical Works of William Blake, ed. John Sampson (London: Oxford University Press, 1908); https://www.bartleby.com/235/154.html.

62 иллюзии пар: S. L. Murray, J. G. Holmes, and D. W. Griffin, «The Benefits of Positive Illusions: Idealization and the Construction of Satisfaction in Close Relationships,» Journal of Personality and Social Psychology 70 (1996): 79–98.

63 Гинсбург передала этот совет: K. J. Sullivan, «U.S. Supreme Court Justice Ruth Bader Ginsburg Talks About a Meaningful Life,» Stanford News, February 6, 2017, https://news.stanford.edu/2017/02/06/supreme-court-associate-justice-ginsburg-talks-meaningful-life/.

64 игра «Диктатор»: B. Keysar, B. A. Converse, J. Wang, and N. Epley, «Reciprocity Is Not Give and Take: Asymmetric Reciprocity to Positive and Negative Acts,» Psychological Science 19 (2008): 1280–86, https://dx.doi.org/10.1111/j.1467–9280.2008.02223.x.

Глава 3: Внутренний демон мозга

67 Феликс Баумгартнер решился: Отчет о проекте сверхзвукового прыжка взят из интервью с Феликсом Баумгартнером, Майком Жерве, Артом Томпсоном, Джо Киттингером, и другими членами The Red Bull Stratos Team, а также другими записями Тьерни во время проекта. См. J. Tierney, «Daredevil Sets Sight on a 22-Mile Fall,» New York Times, October 8, 2012, https://www.nytimes.com/2012/10/09/science/fearless-felix-baumgartner-to-try-to-become-first-sky-diver-to-break-sound-barrier.html, and J. Tierney, «A Supersonic Jump, from 23 Miles in the Air,» New York Times, March 15, 2010, https://www.nytimes.com/2010/03/16/science/16tier.html.

70 три главные системы, предупреждающие об угрозе: K. J. Flannelly, H. G. Koenig, K. Galek, and C. G. Ellison, «Beliefs, Mental Health, and Evolutionary Threat Assessment Systems in the Brain,» Journal of Nervous and Mental Disease 195 (2007): 996–1003.

71 остальная часть мозга: M. Diano, A. Celeghin, A. Bagnis, and M. Tamietto, «Amygdala Response to Emotional Stimuli Without Awareness: Facts and Interpretations,» Frontiers in Psychology 7 (2017): 2029, https://doi.org/10.3389/fpsyg.2016.02029.

71 быстрее повернутся: V. LoBue and J. S. DeLoache, «Superior Detection of Threat-Relevant Stimuli in Infancy,» Developmental Science 13 (2010): 221–28, https://doi.org/10.1111/j.1467–7687.2009.00872.x.

71 в возрасте пяти лет: V. LoBue, «More Than Just Another Face in the Crowd: Superior Detection of Threatening Facial Expressions in Young Children and Adults,» Developmental Science 12 (2009): 305–13, https://doi.org/10.1111/j.1467–7687.2008.00767.x.

71 мозг дольше фокусируется: G. W. Alpers and P. Pauli, «Emotional Pictures Predominate in Binocular Rivalry,» Cognition and Emotion 20 (2006): 596–607, and R. L. Bannerman, M. Milders, B. de Gelder, and A. Sahraie, «Influence of Emotional Facial Expressions on Binocular Rivalry,» Ophthalmic & Physiological Optics 28 (2008): 317–26.

72 в одном таком эксперименте: E. Anderson, E. H. Siegel, E. Bliss-Moreau, and L. F. Barrett, «The Visual Impact of Gossip,» Science 332 (2011): 1446–48.

72 тестом «Струпа»: F. Pratto and O. P. John, «Automatic Vigilance: The Attention-Grabbing Power of Negative Social Information,» Journal of Personality and Social Psychology 61 (1991): 380–91.

72 рефлекс «отпрянуть»: G. J. Norman et al., «Current Emotion Research in Psychophysiology: The Neurobiology of Evaluative Bivalence,» Emotion Review 3 (2011): 349–59, https://doi.org/10.1177/1754073911402403.

73 Чтобы проверить гибкость: W. A. Cunningham, J. J. Van Bavel, and I. Johnsen Haas, «Affective Flexibility: Evaluative Processing Goals Shape Amygdala Activity,» Psychological Science 19 (2008): 152–60.

73 миндалевидное тело продолжает искать: M. W. Schlund and M. F. Cataldo, «Amygdala Involvement in Human Avoidance, Escape and Approach Behavior,» Neuroimage 53 (2010): 769–76.

74 нарушением работы миндалевидного тела: J. A. Weller, I. P. Levin, B. Shiv, and A. Bechara, «Neural Correlates of Adaptive Decision Making for Risky Gains and Losses,» Psychological Science 18 (2007): 958–64.

75 из двух игровых карт: T. D. Satterthwaite et al., «Dissociable but Inter-related Systems of Cognitive Control and Reward During Decision Making: Evidence from Pupillometry and Event-Related fMRI,» Neuroimage 37 (2007): 1017–31.

75 боятся неосознанно: G. Hochman and E. Yechiam, «Loss Aversion in the Eye and in the Heart: The Autonomic Nervous System’s Responses to Losses,» Journal of Behavioral Decision Making 24 (2011): 140–56.

78 создавали «позитивные иллюзии»: S. E. Taylor, M. E. Kemeny, G. M. Reed, J. E. Bower, and T. L. Gruenewald, «Psychological Resources, Positive Illusions, and Health,» American Psychologist 55 (2000): 99–109, and S. E. Taylor, «Adjustment to Threatening Events: A Theory of Cognitive Adaptation,» American Psychologist 38 (1983): 1161–73.

78 мобилизация и минимизация: S. E. Taylor, «Asymmetrical Effects of Positive and Negative Events: The Mobilization-Minimization Hypothesis,» Psychological Bulletin 110 (1991): 67–85.

81 в лечении депрессии: R. J. DeRubeis, G. J. Siegle, and S. D. Hollon, «Cognitive Therapy Versus Medication for Depression: Treatment Outcomes and Neural Mechanisms,» Nature Reviews Neuroscience 9 (2008): 788–96.

81 изучался так тщательно: A. C. Butler, J. E. Chapman, E. M. Forman, and A. T. Beck, «The Empirical Status of Cognitive-Behavioral Therapy: A Review of Meta-analyses,» Clinical Psychology Review 26 (2006): 17–31, and B. O. Olatunji, J. M. Cisler, and B. J. Deacon, «Efficacy of Cognitive Behavioral Therapy for Anxiety Disorders: A Review of Meta-analytic Findings,» Psychiatric Clinics of North America 33 (2010): 557–77.

81 ряд проблем: Academy of Cognitive Therapy, «CBT Outcome Studies,» https://www.academyofct.org/page/OutcomeStudies.

81 депрессия, тревожность, и другие нарушения: C. Otte, «Cognitive Behavioral Therapy in Anxiety Disorders: Current State of the Evidence,» Dialogues in Clinical Neuroscience 13 (2011): 413–21, and C. K. Higa-McMillan, S. E. Francis, L. Rith-Najarian, and B. F. Chorpita, «Evidence Base Update: 50 Years of Research on Treatment for Child and Adolescent Anxiety,» Journal of Clinical Child & Adolescent Psychology 45 (2016): 91–113.

82 «позитивных утверждений»: D. Roditi, M. E. Robinson, and N. Litwins, «Effects of Coping Statements on Experimental Pain in Chronic Pain Patients,» Journal of Pain Research 2 (2009): 109–16, and F. D. Glogower, W. J. Fremouw, and J. C. McCroskey, «A Component Analysis of Cognitive Restructuring,» Cognitive Therapy and Research 2 (1978): 209–23.

82 из-за расслабления: H. Benson and M. Z. Klipper, The Relaxation Response (New York: William Morrow, 1975).

84 делимся информацией: W. Walker, J. J. Skowronski, J. A. Gibbons, R. J. Vogl, and T. D. Ritchie, «Why People Rehearse Their Memories: Frequency of Use and Relations to the Intensity of Emotions Associated with Autobiographical Memories,» Memory 17 (2009): 760–73.

85 монахи и практиканты: R. Jevning, R. K. Wallace, and M. Beidebach, «The Physiology of Meditation: A Review,» Neuroscience & Biobehavioral Reviews 16 (1992): 415–24, and A. Hankey, «Studies of Advanced Stages of Meditation in the Tibetan Buddhist and Vedic Traditions,» Evidence-Based Complementary and Alternative Medicine 3 (2006): 513–21.

85 кровяное давление падает: S. L. Ooi, M. Giovino, and S. C. Pak, «Transcendental Meditation for Lowering Blood Pressure: An Overview of Systematic Reviews and Meta-analyses,» Complementary Therapies in Medicine 34 (2017): 26–34.

86 большой потенциал: B. Carey, «The Therapist May See You Anytime, Anywhere,» New York Times, February 13, 2012, https://www.nytimes.com/2012/02/14/health/feeling-anxious-soon-there-will-be-an-app-for-that.html?_r=0.

86 приложения для смартфона: P. M. Enock, S. G. Hofmann, and R. J. McNally, «Attention Bias Modification Training via Smartphone to Reduce Social Anxiety: A Randomized, Controlled Multi-session Experiment,» Cognitive Therapy and Research 38 (2014): 200–216, and R. Yang et al., «Effects of Cognitive Bias Modification Training via Smartphones,» Frontiers in Psychology 8 (2017): 1370.

86 чтобы понизить уровень тревожности: J. M. Kuckertz and N. Amir, «Attention Bias Modification for Anxiety and Phobias: Current Status and Future Directions,» Current Psychiatry Reports 17 (2015): 1–8; C. Mogoaşe, D. David, and E. H. Koster, «Clinical Efficacy of Attentional Bias Modification Procedures: An Updated Meta-analysis,» Journal of Clinical Psychology 70 (2014): 1133–57; and L. S. Hallion and A. M. Ruscio, «A Meta-analysis of the Effect of Cognitive Bias Modification on Anxiety and Depression,» Psychological Bulletin 137 (2011): 940–58.

86 публичное выступление: N. Amir, G. Weber, C. Beard, J. Bomyea, and C. T. Taylor, «The Effect of a Single-Session Attention Modification Program on Response to a Public-Speaking Challenge in Socially Anxious Individuals,» Journal of Abnormal Psychology 117 (2008): 860–68.

86 страх высоты: S. A. Steinman and B. A. Teachman, «Reaching New Heights: Comparing Interpretation Bias Modification to Exposure Therapy for Extreme Height Fear,» Journal of Consulting and Clinical Psychology 82 (2014): 404–17.

90 поставив рекорд: J. Tierney, «24 Miles, 4 Minutes and 834 M.P.H., All in One Jump,» New York Times, October 14, 2012, https://www.nytimes.com/2012/10/15/us/felix-baumgartner-skydiving.html.

Глава 4: Используйте силу

91 со Стивеном Поттером: S. Potter, The Complete Upmanship, Including Gamesmanship, Lifemanship, One-Upmanship and Supermanship (New York: Holt, Rinehart and Winston, 1971).

92 в продуманных экспериментах: T. M. Amabile, «Brilliant but Cruel: Perceptions of Negative Evaluators,» Journal of Experimental Social Psychology 19 (1983): 146–56.

94 продемонстрировала в другом исследовании: T. M. Amabile and A. H. Glazebrook, «A Negativity Bias in Interpersonal Evaluation,» Journal of Experimental Social Psychology 18 (1982): 1–22.

94 Элизабет Беннет: J. Austen, Pride and Prejudice (New York: Penguin Classics, 2009), 196–97, Kindle.

95 Чтобы проверить эти фразы: R. Hamilton, K. D. Vohs, and A. L. McGill, «We’ll Be Honest, This Won’t Be the Best Article You’ll Ever Read: The Use of Dispreferred Markers in Word-of-Mouth Communication,» Journal of Consumer Research 41 (2014): 197–212.

96 Мэри Кей Эш: M. K. Ash, Mary Kay on People Management (London: Futura, 1984), 39.

96 Когда Дуглас Мейнард: D. W. Maynard, Bad News, Good News: Conversational Order in Everyday Talk and Clinical Settings (Chicago: University of Chicago Press, 2003).

97 Более 75 % людей: A. M. Legg and K. Sweeny, «Do You Want the Good News or the Bad News First? The Nature and Consequences of News Order Preferences,» Personality and Social Psychology Bulletin 40 (2014): 279–88, https://doi.org/10.1177/0146167213509113, and L. L. Marshall and R. F. Kidd, «Good News or Bad News First?» Social Behavior and Personality 9 (1981): 223–26.

97 как обнаружил Баумайстер: R. F. Baumeister and K. J. Cairns, «Repression and Self-Presentation: When Audiences Interfere with Self-Deceptive Strategies,» Journal of Personality and Social Psychology 62 (1992): 851–62.

98 замечание Томаса Джефферсона: T. Jefferson, «Letter to Francis Hopkinson, March 13, 1789,» Founders Online, https://founders.archives.gov/documents/Jefferson/01–14-02–0402.

100 «последовательность рассмотрения перспектив»: из личного общения с Дугласом Мэйнардом и его книги «Bad News, Good News».

101 человеку станет лучше: A. Nguyen, A. M. Legg, and K. Sweeny, «Do You Want the Good News or the Bad News First? News Order Influences Recipients’ Mood, Perceptions, and Behaviors,» University of California Riverside Undergraduate Research Journal 5 (2011): 31–36.

101 исследования последовательных стратегий: Legg and Sweeny, «Do You Want the Good News or the Bad News First?»

102 последующей негативной информации: Y. Trope and E. Neter, «Reconciling Competing Motives in Self-Evaluation: The Role of Self-Control in Feedback Seeking,» Journal of Personality and Social Psychology 66 (1994): 646–57, https://dx.doi.org/10.1037/0022–3514.66.4.646.

103 Хваля кого-то: E. Chan and J. Sengupta, «Insincere Flattery Actually Works: A Dual Attitudes Perspective,» Journal of Marketing Research 47 (2010): 122–33; C. Nass, The Man Who Lied to His Laptop (New York: Current, 2010), 16–38.

104 Когда Рональда Рейган: E. I. Koch, «Reagan’s Afterlife on Earth,» Jewish World Review, June 8, 2004, http://jewishworldreview.com/0604/koch_reagan.php3.

105 Ли Дэниелс: S. W. Hunt and L. Rose, «Lee Daniels, Damon Lindelof, A-List Writers on Race, Ignoring Critics, an ‘Empire’ Axing,» Hollywood Reporter, May 11, 2015, https://www.hollywoodreporter.com/features/lee-daniels-damon-lindelof-a-794430.

105 заметил Уинстон Черчилль: Parliamentary Debates (Hansard), January 27, 1940, quoted in W. S. Churchill and R. Langworth, Churchill by Himself: In His Own Words (New York: RosettaBooks, 2013), «Maxims,» Kindle.

Глава 5: Рай или Ад

107 Лексикологи проследили: M. Quinion, «Carrot and Stick,» World Wide Words, 2009, http://www.worldwidewords.org/qa/qa-car4.htm, and J. Freeman, «Carrot Unstuck: A New Twist in an Old Debate,» Boston.com, March 8, 2009, http://archive.boston.com/bostonglobe/ideas/articles/2009/03/08/carrot_unstuck/.

107 широко распространенную историю: «The Neighbour-in-Law,» in L. M. Child, Fact and Fiction: A Collection of Stories (New York: C. S. Francis, 1846), 156–57.

107 Американский журнал: The Eclectic Magazine, August 1851, quoted in Quinion, «Carrot and Stick.»

108 заставляя мулов: G. C. Armistead, Horses and Mules in the Civil War: A Complete History with a Roster of More Than 700 War Horses (Jefferson, NC: McFarland, 2013).

108 безбожным народом: R. Finke and R. Stark, The Churching of America, 1776–2005: Winners and Losers in Our Religious Economy (New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 2005), chap. 2, Kindle.

108 выпивали по шесть кружек в день: J. Kross, «‘If You Will Not Drink with Me, You Must Fight with Me’: The Sociology of Drinking in the Middle Colonies,» Pennsylvania History 64 (1997): 28–55.

109 отчитывался в Филадельфии Бенджамин Франклин: B. Franklin, Autobiography of Benjamin Franklin (New York: Henry Holt, 1916), chap. XI, Kindle.

109 Ад на Земле: Исторический материал в этом разделе взят из Finke и Starke «Churching of America».

110 проповедь в Джорджии: G. Whitefield, The Collected Sermons of George Whitefield (Jawbone Digital, 2015), loc. 7265–7304 of 14,042, Kindle.

110 проповеди 1741 года: J. Edwards, Sinners in the Hands of an Angry God (Musaicum Books, 2018), «1. Sinners in the Hands of an Angry God,» Kindle.

112 объяснил епископ Уилки: R. B. Wilke, And Are We Yet Alive? (Nashville: Abingdon Press, 1986), 98.

113 воспринимали бога: A. F. Shariff and A. Norenzayan, «Mean Gods Make Good People: Different Views of God Predict Cheating Behavior,» International Journal for the Psychology of Religion 21 (2011): 85–96. See also O. Yilmaz and H. G. Bahçekapili, «Supernatural and Secular Monitors Promote Human Cooperation Only If They Remind of Punishment,» Evolution and Human Behavior 37 (2016): 79–84.

113 сравнил уровень преступности: A. F. Shariff and M. Rhemtulla, «Divergent Effects of Beliefs in Heaven and Hell on National Crime Rates,» PLoS ONE 7 (2012): e39048. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0039048. See also «Updated Heaven, Hell and Crime Data for Shariff & Rhemtulla 2012,» Sharifflab, September 8, 2015, http://sharifflab.com/updated-heaven-hell-and-crime-data-for-shariff-rhemtulla-2012/.

114 Джон Гарсия сообщил: J. Garcia, D. J. Kimeldorf, and R. A. Koelling, «Conditioned Aversion to Saccharin Resulting from Exposure to Gamma Radiation,» Science 122 (1955): 157–58.

115 Исследователи в Бельгии: F. Baeyens, P. Eelen, O. Van den Bergh, and G. Crombez, «Flavor-Flavor and Color-Color Conditioning in Humans,» Learning and Motivation 21 (1990): 434–55.

115 детей и шарики: A. F. Costantini and K. L. Hoving, «The Effectiveness of Reward and Punishment Contingencies on Response Inhibition,» Journal of Experimental Child Psychology 16 (1973): 484–94.

116 ваша память улучшается: J. P. Forgas, «Don’t Worry, Be Sad! On the Cognitive, Motivational, and Interpersonal Benefits of Negative Mood,» Current Directions in Psychological Science 22 (2013): 225–32.

116 ещё и лаконичнее: A. S. Koch, J. P. Forgas, and D. Matovic, «Can Negative Mood Improve Your Conversation? Affective Influences on Conforming to Grice’s Communication Norms,» European Journal of Social Psychology 43 (2013): 326–34.

116 меньше влияли: J. P. Forgas, «Can Negative Affect Eliminate the Power of First Impressions? Affective Influences on Primacy and Recency Effects in Impression Formation,» Journal of Experimental Social Psychology 41 (2011): 425–29.

116 способность заметить лжецов: J. P. Forgas and R. East, «On Being Happy and Gullible: Mood Effects on Skepticism and the Detection of Deception,» Journal of Experimental Social Psychology 44 (2008): 1362–67.

116 громкие звуки: L. Notebaert, M. Tilbrook, P. J. F. Clarke, and C. Macleod, «When a Bad Bias Can Be Good: Anxiety-Linked Attentional Bias to Threat in Contexts Where Dangers Can Be Avoided,» Clinical Psychological Science 5 (2017): 485–96.

117 страх показаться толстыми: S. E. Dalley. P. Toffanin, and T. V. Pollet, «Dietary Restraint in College Women: Fear of an Imperfect Fat Self Is Stronger Than Hope of a Perfect Thin Self,» Body Image 9 (2012): 441–47.

117 донорам крови: E. Y. Chou and J. K. Murnighan, «Life or Death Decisions: Framing the Call for Help,» PLoS ONE 8 (2013): e57351, https://doi.org/10.1371/journal.pone.0057351.

117 Десятки других исследований: M. B. Tannenbaum et al., «Appealing to Fear: A Meta-analysis of Fear Appeal Effectiveness and Theories,» Psychological Bulletin 141 (2015): 1178–204.

117 подметил доктор Джонсон: «Поверьте, сэр, когда человек знает, что его повесят через две недели, его разум хорошо сосредотачивается» Цитируется в J. Boswell, The Life of Samuel Johnson, C. Hibbert, ed. (London: Penguin English Library, 1979), 231.

117 родители и учителя: R. Ryan, A. Kilal, K. Ziol-Guest, and C. Padilla, «Socioeconomic Gaps in Parents’ Discipline Strategies from 1988 to 2011,» Pediatrics 138 (2016): e20160720, https://app.dimensions.ai/details/publication/pub.1067831611, and U.S. Department of Education, «Educators Gather at the White House to Rethink School Discipline,» July 22, 2015, https://www.ed.gov/news/press-releases/educators-gather-white-house-rethink-school-discipline.

117 движением в защиту самооценки: R. F. Baumeister, J. D. Campbell, J. I. Krueger, and K. D. Vohs, «Does High Self-Esteem Cause Better Performance, Interpersonal Success, Happiness, or Healthier Lifestyles?» Psychological Science in the Public Interest 4 (2003): 1–44.

118 в руководстве для учителей: S. Zemelman, H. S. Daniels, and A. Hyde, Best Practice, 4th ed., Bringing Standards to Life in America’s Classrooms (Portsmouth, NH: Heinemann, 2012).

118 Герберт Марш проверил: H. W. Marsh et al., «Dimensional Comparison Theory: An Extension of the Internal/External Frame of Reference Effect on Academic Self-Concept Formation,» Contemporary Educational Psychology 39 (2014): 326–41, and H. W. Marsh et al., «Long-Term Positive Effects of Repeating a Year in School: Six-Year Longitudinal Study of Self-Beliefs, Anxiety, Social Relations, School Grades, and Test Scores,» Journal of Educational Psychology 109 (2017): 425–38.

118 ученики из Флориды: J. P. Greene and M. A. Winters, «Revisiting Grade Retention: An Evaluation of Florida’s Test-Based Promotion Policy,» Education Finance and Policy 2 (2007): 319–40, https://www.mitpressjournals.org/doi/pdf/10.1162/edfp.2007.2.4.319.

118 школы не хотят: K. Spencer, «A New Kind of Classroom: No Grades, No Failing, No Hurry,» New York Times, August 11, 2017, https://www.nytimes.com/2017/08/11/nyregion/mastery-based-learning-no-grades.html, and D. Rado, «Parents Push Back Against School Report Cards with No Letter Grades,» Chicago Tribune, June 6, 2016, http://www.chicagotribune.com/news/local/breaking/ct-middle-school-grades-met-20160601-story.html.

119 Оценки старшей школы: L. Vries, «High School Grades Hit by Inflation,» CBS News, January 27, 2003, https://www.cbsnews.com/news/high-school-grades-hit-by-inflation/, and «Average High School GPAs Increased Since 1990,» U.S. News & World Report, April 19, 2011, https://www.usnews.com/opinion/articles/2011/04/19/average-high-school-gpas-increased-since-1990.

119 с рейтингами в классе: M. Balingit, «High Schools Are Doing Away with Class Rank. What Does That Mean for College Admissions?» Washington Post, July 13, 2015, https://www.washingtonpost.com/news/grade-point/wp/2015/07/13/high-schools-are-doing-away-with-class-rank-what-does-that-mean-for-college-admissions/?utm_term=.1383695e1064.

119 трудно дается обучение: N. M. Fortin, P. Oreopoulos, and S. Phipps, «Leaving Boys Behind: Gender Disparities in High Academic Achievement,» Journal of Human Resources 50 (2015): 549–79; and Pew Research Center, «Women Outpace Men in College Enrollment,» Fact Tank, March 6, 2014, http://www.pewresearch.org/fact-tank/2014/03/06/womens-college-enrollment-gains-leave-men-behind/; J. Guo, «Poor Boys Are Falling Behind Poor Girls, and It’s Deeply Troubling,» Washington Post, November 23, 2015, https://www.washingtonpost.com/news/wonk/wp/2015/11/23/why-girls-do-so-much-better-than-boys-in-school/?utm_term=.b6aafa26dd38.

119 развивается самоконтроль: A. L. Duckworth and M. E. P. Seligman, «Self-Discipline Gives Girls the Edge: Gender in Self-Discipline, Grades, and Achievement Test Scores,» Journal of Educational Psychology 98 (2006): 198–208, https://dx.doi.org/10.1037/0022–0663.98.1.198.

119 для мальчиков из семей: R. F. Baumeister and J. Tierney, Willpower: Rediscovering the Greatest Human Strength (New York: Penguin Press, 2011), 207–10.

119 последствия для мальчиков: D. Autor, D. Figlio, K. Karbownik, J. Roth, and M. Wasserman, «Family Disadvantage and the Gender Gap in Behavioral and Educational Outcomes,» National Bureau of Economic Research, NBER Working Paper No. 22267 (2017), and M. Bertrand and J. Pan, «The Trouble with Boys: Social Influences and the Gender Gap in Disruptive Behavior,» National Bureau of Economic Research, NBER Working Paper No. 17541 (2011).

120 книга 2000 года: S. C. Carter, No Excuses: Lessons from 21 High-Performing, High-Poverty Schools (Washington, DC: Heritage Foundation, 2000).

120 последующей книги: A. Thernstrom and S. Thernstrom, No Excuses: Closing the Racial Gap in Learning (New York: Simon & Schuster, 2003).

120 В Академии Успеха: Sources include interviews with Eva Moskowitz and Ann Powell of Success Academy as well as E. Moskowitz, The Education of Eva Moskowitz: A Memoir (New York: HarperCollins, 2017); R. Mead, «Success Academy’s Radical Educational Experiment,» New Yorker, December 11, 2017, https://www.newyorker.com/magazine/2017/12/11/success-academys-radical-educational-experiment; K. Taylor, «At Success Academy Charter Schools, High Scores and Polarizing Tactics,» New York Times, April 6, 2015, https://www.nytimes.com/2015/04/07/nyregion/at-success-academy-charter-schools-polarizing-methods-and-superior-results.html; and Success Academy Charter Schools, https://www.successacademies.org/.

122 квалификационные экзамены: New York State Education Department, «Measuring Student Proficiency in Grades 3–8 English Language Arts and Mathematics,» September 26, 2018, http://www.nysed.gov/common/nysed/files/programs/information-reporting-services/2018–3-8-test-results-presentation.pdf.

123 2017 метаанализ: A. Cheng, C. Hitt, B. Kisida, and J. N. Mills, «‘No Excuses’ Charter Schools: A Meta-analysis of the Experimental Evidence on Student Achievement,» Journal of School Choice 11 (2017): 209–38. See also J. D. Angrist, P. A. Pathak, and C. R. Walters, «Explaining Charter School Effectiveness,» American Economic Journal: Applied Economics 5 (2013): 1–27.

124 удерживает большее количество: J. Roy, «Staying or Going? Comparing Student Attrition Rates at Charter Schools with Nearby Traditional Public Schools,» New York City Independent Budget Office Schools Brief, January 2014, http://www.ibo.nyc.ny.us/iboreports/2014attritioncharterpublic.html?mod=article_inline; B. Fertig and J. Ye, «NYC Charters Retain Students Better Than Traditional Schools,» WNYC, March 15, 2016, https://www.wnyc.org/story/nyc-charter-school-attrition-rates/, and E. S. Moskowitz, «The Myth of Charter-School ‘Cherry Picking,’ «Wall Street Journal, February 8, 2015, https://www.wsj.com/articles/eva-s-moskowitz-the-myth-of-charter-school-cherry-picking-1423438046.

124 поток критики: K. Taylor, «At Success Academy School, a Stumble in Math and a Teacher’s Anger on Video,» New York Times, February 12, 2016, https://www.nytimes.com/2016/02/13/nyregion/success-academy-teacher-rips-up-student-paper.html?_r=0; E. Green, «Beyond the Viral Video: Inside Educators’ Emotional Debate About ‘No Excuses’ Discipline,» Chalkbeat New York, March 8, 2016, https://ny.chalkbeat.org/posts/ny/2016/03/08/beyond-the-viral-video-inside-educators-emotional-debate-about-no-excuses-discipline/; and Moskowitz, Education of Eva Moskowitz, 320–22.

124 только двадцать семь часов: P. S. Babcock and M. Marks, «The Falling Time Cost of College: Evidence from Half a Century of Time Use Data,» Review of Economics and Statistics 93 (2011): 468–78, http://faculty.ucr.edu/~mmarks/Papers/babcock2010falling.pdf.

124 оценка – А (5): S. Rojstaczer, «Grade Inflation at American Colleges and Universities,» GradeInflation.com, March 29, 2016, http://www.gradeinflation.com; S. Rojstaczer and C. Healy, «Where A Is Ordinary: The Evolution of American College and University Grading, 1940–2009,» Teachers College Record 114 (2012): 1–23; and C. Rampell, «The Rise of the ‘Gentleman’s A’ and the GPA Arms Race,» Washington Post, 19 1:03 PM March 28, 2016, https://www.washingtonpost.com/opinions/the-rise-of-the-gentlemans-a-and-the-gpa-arms-race/2016/03/28/05c9e966-f522–11e5–9804-537defcc3cf6_story.html?utm_term=.73a99f546f4b.

124 исследование 2011: R. Arum and J. Roksa, Academically Adrift: Limited Learning on College Campuses (Chicago: University of Chicago Press, 2011), Kindle.

125 Последующее исследование: R. Arum and J. Roksa, Aspiring Adults Adrift: Tentative Transitions of College Graduates (Chicago: University of Chicago Press, 2014), and K. Carey, «The Economic Price of Colleges’ Failures,» New York Times, September 2, 2014, https://www.nytimes.com/2014/09/03/upshot/the-economic-price-of-colleges-failures.html?rref=upshot&abt=0002&abg=0&_r=0.

125 попытки оказались провальными: J. Saffron, «Reforms Aimed at Fighting Grade Inflation Are Falling Short,» James G. Martin Center, May 4, 2015, https://www.jamesgmartin.center/2015/05/reforms-aimed-at-fighting-grade-inflation-are-falling-short/.

125 «правда в оценках»: T. K. Lindsay, «If A Is Average, Say So – the Dawn of Honest Transcripts,» Minding the Campus, December 18, 2013, https://www.mindingthecampus.org/2013/12/18/if_a_is_average_say_so-the_da/.

126 законодатели в Техасе: T. Lindsay, «Texas Legislature Looks to Lift College Grading Standards,» Forbes, February 28, 2015, https://www.forbes.com/sites/tomlindsay/2015/02/28/the-texas-legislature-looks-to-lift-college-grading-standards/#52e0bd41a037.

126 как Харви Мэнсфилд: T. Andersen, N. Jacques, and T. Feathers, «Harvard Professor Says Grade Inflation Rampant,» Boston Globe, December 4, 2013, https://www.bostonglobe.com/metro/2013/12/03/harvard-professor-raises-concerns-about-grade-inflation/McZH fRZ2RxpoP5Xvwged1N/story.html, and M. Q. Clarida and N. P. Fandos, «Substantiating Fears of Grade Inflation, Dean Says Median Grade at Harvard College is A—, Most Common Grade Is A,» Harvard Crimson, May 26, 2017, https://www.thecrimson.com/article/2013/12/3/grade-inflation-mode-a/.

126 город рядом с Чикаго: R. G. Fryer, S. D. Levitt, J. List, and S. Sadoff, «Enhancing the Efficacy of Teacher Incentives Through Loss Aversion: AField Experiment,» National Bureau of Economic Research, NBER Working Paper No. 18237 (2012).

127 фабрика в Нанкине: T. Hossain and J. A. List, «The Behavioralist Visits the Factory: Increasing Productivity Using Simple Framing Manipulations,» Management Science 58 (2012): 2151–67.

128 Откровение чипсов: Drawn from an interview with Dick Grote and from his book Discipline Without Punishment: The Proven Strategy That Turns Problem Employees into Superior Performers (New York: AMACOM, 2006).

132 постоянно демонстрировали психологи: R. F. Baumeister, A. M. Stillwell, and T. F. Heatheron, «Guilt: An Interpersonal Approach,» Psychological Bulletin 115 (1994): 243–67; J. P. Tangney and R. L. Dearing, Shame and Guilt (New York: Guilford Press, 2002); F. J. Flynn and R. L. Schaumberg, «When Feeling Bad Leads to Feeling Good: Guilt-Proneness and Affective Organizational Commitment,» Journal of Applied Psychology (2012): 124–33.

Глава 6: Бизнес для чайников

136 Байингтон начала обсуждать: Interviews with Eliza Byington and Will Felps.

136 Лингвист Джефф Нанберг: G. Nunberg, «Bad Apple Proverbs: There’s One in Every Bunch,» Fresh Air, NPR, May 5, 2011, https://www.npr.org/2011/05/09/136017612/bad-apple-proverbs-theres-one-in-every-bunch.

137 Бенджамин Франклин предупреждал: B. Franklin, Poor Richard’s Almanack (Philadelphia: New Printing Office, 1736), Kindle.

137 one «roten appul»: G. Chaucer, «The Cook’s Tale,» in The Canterbury Tales (Ware, UK: Wordsworth Editions, 2002), 151.

137 Социальная поддержка стала: J. Holt-Lunstad, T. B. Smith, and J. B. Layton, «Social Relationships and Mortality Risk: A Meta-analytic Review,» PLoS Med 7 (2010): e1000316, https://doi.org/10.1371/journal.pmed.1000316; J. Lynch, The Broken Heart: The Medical Consequences of Loneliness (New York: Basic Books, 1977); and J. T. Cacioppo and W. Patrick, Loneliness: Human Nature and the Need for Social Connection (New York: W. W. Norton, 2008).

138 Исследование вдов: K. S. Rook, «The Negative Side of Social Interaction: Impact on Psychological Well-Being,» Journal of Personality and Social Psychology 46 (1984): 1097–108.

138 Другие исследования касались пожилых людей: M. A. Okun, J. F. Melichar, and M. D. Hill, «Negative Daily Events, Positive and Negative Social Ties, and Psychological Distress Among Older Adults,» Gerontologist 30 (1990): 193–99; J. F. Finch, M. A. Okun, M. Barrera, A. J. Zautra, and J. W. Reich, «Positive and Negative Social Ties Among Older Adults: Measurement Models and the Prediction of Psychological Distress and Well-Being,» American Journal of Community Psychology 17 (1989): 585–605, https://doi.org/10.1007/BF00922637; and J. T. Newsom, K. S. Rook, M. Nishishiba, D. H. Sorkin, and T. L. Mahan, «Understanding the Relative Importance of Positive and Negative Social Exchanges: Examining Specific Domains and Appraisals,» Journals of Gerontology Series B: Psychological Sciences and Social Sciences 60 (2005): 304–12, https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3833824/.

138 безработных: A. D. Vinokur and M. van Ryn, «Social Support and Undermining in Close Relationships: Their Independent Effects on the Mental Health of Unemployed Persons,» Journal of Personality and Social Psychology 65 (1993): 350–59.

139 Исследование под названием: M. K. Duffy, D. Ganster, and M. Pagon, «Social Undermining in the Workplace,» Academy of Management Journal 45 (2002): 331–51, https://doi.org/10.2307/3069350.

139 сети фаст-фуда в Австралии: P. D. Dunlop and K. Lee, «Workplace Deviance, Organizational Citizenship Behavior, and Business Unit Performance: The Bad Apples Do Spoil the Whole Barrel,» Journal of Organizational Behavior 25 (2004): 67–80, https://dx.doi.org/10.1002/job.243.

140 качество работы: G. M. Hurtz and J. J. Donovan, «Personality and Job Performance: The Big Five Revisited,» Journal of Applied Psychology 85 (2000): 869–79.

141 командами из четырех человек: L. M. Camacho and P. B. Paulus, «The Role of Social Anxiousness in Group Brainstorming,» Journal of Personality and Social Psychology 68 (1995): 1071–80.

141 нескольких производственных компаний: M. R. Barrick, G. L. Stewart, M. J. Neubert, and M. K. Mount, «Relating Member Ability and Personality to Work-Team Processes and Team Effectiveness,» Journal of Applied Psychology 83 (1998): 377–91.

142 рассмотреть проблему: W. Felps, T. Mitchell, and E. Byington, «How, When, and Why Bad Apples Spoil the Barrel: Negative Group Members and Dysfunctional Groups,» Research in Organizational Behavior 27 (2006): 175–222, and S. Heen, «Bad Apple Behavior and Its Impact on Team Results,» White Paper No. 2, Triad Institute, https://triadconsultinggroup.com/sites/default/files/Triad_Consulting_Whitepaper_2_Case_Study_%20114_Bad_Apples.pdf.

143 постоянно ведет себя мрачно: S. Kaplan, J. C. Bradley, J. N. Luchman, and D. Haynes, «On the Role of Positive and Negative Affectivity in Job Performance: A Meta-analytic Investigation,» Journal of Applied Psychology 94 (2009): 162–76.

143 в итоге сами чувствуют себя плохо: M. J. Howes, J. E. Hokanson, and D. A. Loewenstein, «Induction of Depressive Affect After Prolonged Exposure to a Mildly Depressed Individual,» Journal of Personality and Social Psychology 49 (1985):1110–13.

143 производственную фирму на Среднем Западе: A. G. Miner, T. M. Glomb, and C. Hulin, «Experience Sampling Mood and Its Correlates at Work,» Journal of Occupational and Organizational Psychology 78 (2005): 171–93.

144 Уоррен Джонс: Personal communication.

145 работы Баумайстера: R. F. Baumeister and M. R. Leary, «The Need to Belong: Desire for Interpersonal Attachments as a Fundamental Human Motivation,» Psychological Bulletin 117 (1995): 497–529, https://dx.doi.org/10.1037/0033–2909.117.3.497.

145 соавтора в лице Джин Твендж: R. F. Baumeister, L. E. Brewer, D. M. Tice, and J. M. Twenge, «Thwarting the Need to Belong: Understanding the Interpersonal and Inner Effects of Social Exclusion,» Social and Personality Psychology Compass 1 (2007): 506–20.

145 социальный смертный приговор: J. M. Twenge, K. R. Catanese, and R. F. Baumeister, «Social Exclusion Causes Self-Defeating Behavior,» Journal of Personality and Social Psychology 83 (2002): 606–15, https://doi.org/10.1037/0022–3514.83.3.606.

146 несколько сотен исследований: C. N. DeWall and B. J. Bushman, «Social Acceptance and Rejection: The Sweet and the Bitter,» Current Directions in Psychological Science 20 (2011): 256–60.

146 «Отшельник Северного Пруда»: M. Finkel, The Stranger in the Woods (New York: Knopf, 2017), 62.

147 самоконтроль страдает: R. F. Baumeister, C. N. DeWall, N. J. Ciarocco, and J. M. Twenge, «Social Exclusion Impairs Self-Regulation,» Journal of Personality and Social Psychology 88 (2005): 589–604, https://doi.org/10.1037/0022–3514.88.4.589.

147 в тестах на интеллект: R. F. Baumeister, J. M. Twenge, and C. K. Nuss, «Effects of Social Exclusion on Cognitive Processes: Anticipated Aloneness Reduces Intelligent Thought,» Journal of Personality and Social Psychology 83 (2002): 817–27, https://doi.org/10.1037/0022–3514.83.4.817.

147 достаточно сдержанной: J. M. Twenge, K. R. Catanese, and R. F. Baumeister, «Social Exclusion and the Deconstructed State: Time Perception, Meaninglessness, Lethargy, Lack of Emotion, and Self-Awareness,» Journal of Personality and Social Psychology 85 (2003): 409–23, https://doi.org/10.1037/0022–3514.85.3.409, and G. C. Blackhart, B. C. Nelson, M. L. Knowles, and R. F. Baumeister, «Rejection Elicits Emotional Reactions but Neither Causes Immediate Distress nor Lowers Self-Esteem: A Meta-analytic Review of 192 Studies on Social Exclusion,» Personality and Social Psychology Review 13 (2009): 269–309.

147 сердцебиения: B. Gunther Moor, E. A. Crone, and M. W. van der Molen, «The Heartbrake of Social Rejection: Heart Rate Deceleration in Response to Unexpected Peer Rejection,» Psychological Science 21 (2010): 1326–33.

147 Физические ощущения людей притуплялись: C. N. DeWall and R. F. Baumeister, «Alone but Feeling No Pain: Effects of Social Exclusion on Physical Pain Tolerance and Pain Threshold, Affective Forecasting, and Interpersonal Empathy,» Journal of Personality and Social Psychology 91 (2006): 1–15, https://doi.org/10.1037/0022–3514.91.1.1.

147 в видеоигру «Кибер-мяч»: N. I. Eisenberger, M. D. Lieberman, and K. D. Williams, «Does Rejection Hurt? An fMRI Study of Social Exclusion,» Science 302 (2003): 290–92. See also N. I. Eisenberger, J. M. Jarcho, M. Lieberman, and B. D Naliboff, «An Experimental Study of Shared Sensitivity to Physical Pain and Social Rejection,» Pain 126 (2006): 132–38, https://doi.org/10.1016/j.pain.2006.06.024.

148 романтический партнер: H. E. Fisher et al., «Reward, Addiction, and Emotion Regulation Systems Associated with Rejection in Love,» Journal of Neurophysiology 104 (2010): 51–60, and E. Kross, M. G. Berman, W. Mischel, E. E. Smith, and T. D. Wager, «Social Rejection Shares Somatosensory Representations with Physical Pain,» Proceedings of the National Academy of Sciences 108 (2011): 6270–75, https://doi.org/10.1073/pnas.1102693108.

148 обнаружил, что Тайленол: C. N. DeWall et al., «Acetaminophen Reduces Social Pain: Behavioral and Neural Evidence,» Psychological Science 21 (2010): 931–37.

148 употребление марихуаны: T. Deckman, C. N. DeWall, R. Gilman, B. Way, and S. Richman, «Can Marijuana Reduce Social Pain?» Social Psychological and Personality Science 5 (2014): 131–39.

148 менее склонны к помощи: J. M. Twenge, R. F. Baumeister, C. N. DeWall, N. J. Ciarocco, and J. M. Bartels, «Social Exclusion Decreases Prosocial Behavior,» Journal of Personality and Social Psychology 92 (2007): 56–66, https://doi.org/10.1037/0022–3514.92.1.56.

149 «покрытые кровью очки»: C. N. DeWall, J. M. Twenge, S. A. Gitter, and R. F. Baumeister, «It’s the Thought That Counts: The Role of Hostile Cognition in Shaping Aggressive Responses to Social Exclusion,» Journal of Personality and Social Psychology 96 (2009): 45–59.

150 стрельба в школе: M. R. Leary, R. M. Kowalski, L. Smith, and S. Phillips, «Teasing, Rejection, and Violence: Case Studies of the School Shootings,» Aggressive Behavior 29 (2003): 202–14.

150 объединяются, чтобы отомстить: I. van Beest, A. R. Carter-Sowell, E. van Dijk, and K. D. Williams, «Groups Being Ostracized by Groups: Is the Pain Shared, Is Recovery Quicker, and Are Groups More Likely to Be Aggressive?» Group Dynamics: Theory, Research, and Practice 16 (2012): 241–54, https://dx.doi.org/10.1037/a0030104.

151 в дальнейшем популярную книгу: R. I. Sutton, The No Asshole Rule (New York: Hachette, 2007), Kindle.

152 личностного теста Большая Пятерка: J. Hogan, P. Barrett, and R. Hogan, «Personality Measurement, Faking, and Employment Selection,» Journal of AppliedPsychology 92 (2007): 1270–85; J. Hogan and B. Holland, «Using Theory to Evaluate Personality and Job-Performance Relations: A Socioanalytic Perspective,» Journal of Applied Psychology 88 (2003): 100–112; and M. R. Barrick and M. K. Mount, «The Big Five Personality Dimensions and Job Performance: A Meta-analysis,» Personnel Psychology 44 (1991): 1–26.

153 «гипотезой треугольника»: H. H. Kelley and A. J. Stahelski, «Social Interaction Basis of Cooperators’ and Competitors’ Beliefs About Others,» Journal of Personality and Social Psychology 16 (1970): 66–91.

154 юный Стив Джобс: W. Isaacson, Steve Jobs (New York: Simon & Schuster, 2011), 43.

155 В Men’s Wearhouse: Sutton, No Asshole Rule, chap. 3, Kindle.

Глава 7: Угрозы интернета

159 Отель Солнечного света: Материал об отеле Касабланка взять из интервью Адель Гутман, вице-президента the Library Hotel Collection, и Джона Табоада, генерального менеджера отеля Касабланка, а также https://casablancahotel.com/ and reviews and ratings at TripAdvisor, https://www.tripadvisor.com/Hotel_Review-g60763-d113317-Reviews-Casablanca_Hotel_by_Library_Hotel_Collection-New_York_City_New_York.html.

161 «получаю слезные звонки»: Interview with Adryenn Ashley.

162 проверяли его эффект: M. Lee and S. Youn, «Electronic Word of Mouth (eWOM): How eWOM Platforms Influence Consumer Product Judgement,» International Journal of Advertising 28 (2009): 473–99, https://vdocuments.site/electronic-word-of-mouth-ewom-how-ewom-platforms-influence-consumer-product-judgement.html.

163 планирующие отпуск: A. Papathanassis and F. Knolle, «Exploring the Adoption and Processing of Online Holiday Reviews: A Grounded Theory Approach,» Tourism Management 32 (2011): 215–24.

163 Имеют значение: J. Lee, D. Park, and I. Han, «The Effect of Negative Online Consumer Reviews on Product Attitude: An Information Processing Review,» Electronic Commerce Research and Applications 7 (2008): 341–52.

163 тренды на Amazon: J. A. Chevalier and D. Mayzlin, «The Effect of Word of Mouth on Sales: Online Book Reviews,» Journal of Marketing Research 43 (2006): 345–54.

163 старомодного сарафанного радио: J. Goodman and S. Newman, «Understand Customer Behavior and Complaints,» Quality Progress 36 (2003): 51–55; E. W. Anderson, «Customer Satisfaction and Word of Mouth,» Journal of Service Research 1 (1998): 5–17, https://doi.org/10.1177/109467059800100102; R. East, K. Hammond, and M. Wright, «The Relative Incidence of Positive and Negative Word of Mouth: A Multi-category Study,» International Journal of Research in Marketing 24 (2007): 175–84; and T. O. Jones and W. E. Sasser, «Why Satisfied Customers Defect,» Harvard Business Review (November – December 1995), https://hbr.org/1995/11/why-satisfied-customers-defect.

163 с 1980-х в «Xerox»: J. L. Heskett, W. E. Sasser, and L. A. Schlesinger, The Service Profit Chain: How Leading Companies Link Profit and Growth to Loyalty, Satisfaction, and Value (New York: Free Press, 1997), Kindle.

164 бизнес-школы Гарварда: Jones and Sasser, «Why Satisfied Customers Defect»; and Heskett, Sasser, and Schlesinger, Service Profit Chain.

164 музыкант Дэйв Кэрролл: Gulliver, «Did Dave Carroll Lose United Airlines $180m?» Economist, July 24, 2009, https://www.economist.com/gulliver/2009/07/24/did-dave-carroll-lose-united-airlines-180m.

164 написал песню: D. Carroll, «United Breaks Guitars,» YouTube, https://www.youtube.com/watch?v=5YGc4zOqozo.

165 Когда McDonald’s захотел: K. Hill, «#McDStories: When a Hashtag Becomes a Bashtag,» Forbes, January 24, 2012, https://www.forbes.com/sites/kashmirhill/2012/01/24/mcdstories-when-a-hashtag-becomes-a-bashtag/#5eac3887ed25.

165 средний рейтинг отзывов: ReviewTrackers, «2018 ReviewTrackers Online Reviews Survey: Statistics and Trends,» https://www.reviewtrackers.com/online-reviews-survey/, and G. A. Fowler, «When 4.3 Stars Is Average: The Internet’s Grade-Inflation Problem,» Wall Street Journal, April 5, 2017, https://www.wsj.com/articles/when-4–3-stars-is-average-the-internets-grade-inflation-problem-1491414200.

165 «общественного саморазвития»: A. C. Wojnicki and D. Godes, «Signaling Success: Word of Mouth as Self-Enhancement,» Customer Needs and Solutions 4 (2017): 68–82.

166 «О хвастунах и сплетнях»: M. De Angelis, A. Bonezzi, A. M. Peluso, D. D. Rucker, and M. Costabile, «On Braggarts and Gossips: A Self-Enhancement Account of Word-of-Mouth Generation and Transmission,» Journal of Marketing Research 49 (2012): 551–63, https://doi.org/10.1509/jmr.11.0136.

166 коротком анимационном фильме с фигурками из пластилина: A. E. Schlosser, «Posting Versus Lurking: Communicating in a Multiple Audience Context,» Journal of Consumer Research 32 (2005): 260–65, https://doi.org/10.1086/432235.

167 со временем рейтинги падают: X. Li and L. M. Hitt, «Self-Selection and Information Role of Online Product Reviews,» Information Systems Research 19 (2008): 456–74, https://dx.doi.org/10.1287/isre.1070.0154; W. Moe and M. Trusov, «The Value of Social Dynamics in Online Product Ratings Forums,» Journal of Marketing Research 48 (2011): 444–56, https://doi.org/10.1509/jmkr.48.3.444; and D. Godes and J. Silva, «Sequential and Temporal Dynamics of Online Opinion,» Marketing Science 31 (2012): 448–73, https://doi.org/10.1287/mksc.1110.0653.

167 меньшинство активистов: W. Moe and D. Schweidel, «Online Product Opinions: Incidence, Evaluation, and Evolution,» Marketing Science 31 (2012): 372–86.

167 пятая часть американцев: YouGov Omnibus Survey, January 2014, https://today.yougov.com/topics/lifestyle/articles-reports/2014/01/22/21-americans-have-reviewed-products-and-services-t.

167 исследование сравнило отзывы: E. T. Anderson and D. I. Simester, «Reviews Without a Purchase: Low Ratings, Loyal Customers, and Deception,» Journal of Marketing Research 51 (2014): 249–69, https://doi.org/10.1509/jmr.13.0209.

167 несколько моментов: Anderson and Simester, «Reviews Without a Purchase,» and M. Ott, Y. Choi, C. Cardie, and J. Hancock, «Finding Deceptive Opinion Spam by Any Stretch of the Imagination,» Proceedings of the 49th Annual Meeting of the Association for Computational Linguistics (Stroudsburg, PA: Association for Computational Linguistics, 2011): 309–19.

167 канадский сайт Amazon: A. Harmon, «Amazon Glitch Unmasks War of Reviewers,» New York Times, February 14, 2004, https://www.nytimes.com/2004/02/14/us/amazon-glitch-unmasks-war-of-reviewers.html.

168 реклама на Craigslist: M. Willett, «A Craigslist Ad Is Offering $25 for Fake Yelp Reviews of NYC Restaurants,» Business Insider, May 14, 2013.

168 за $5: K. Knibbs, «If You Can’t Spare $25 for a Fake Yelp Review, There’s Plenty Available for $5,» Digital Trends, May 14, 2013, https://www.digitaltrends.com/social-media/fake-yelp-reviews/#!K80fU.

168 Британский консультант: Interview with Chris Emmins, director and cofounder of KwikChex, https://kwikchex.com/, and O. Smith, «TripAdvisor Under Fire over Fraud Detection,» Telegraph, March 22, 2012, https://www.telegraph.co.uk/travel/news/TripAdvisor-under-fire-over-fraud-detection/.

168 Диной Мейзлин: D. Mayzlin, Y. Dover, and J. Chevalier, «Promotional Reviews: An Empirical Investigation of Online Review Manipulation,» American Economic Review 104 (2014): 2421–55.

169 снижать стоимость номера на десять процентов: C. Anderson, «The Impact of Social Media on Lodging Performance,» Cornell Hospitality Report 12 (2012): 6–11; H. Öğüt and B. Taş, «The Influence of Internet Customer Reviews on Online Sales and Prices in the Hotel Industry,» Service Industries Journal 32 (2012): 197–214; and E. N. Torres, D. Singh, and A. Robertson-Ring, «Consumer Reviews and the Creation of Booking Transaction Value: Lessons from the Hotel Industry,» International Journal of Hospitality Management 50 (2015): 77–83.169 owners of Botto Bistro: Botto Bistro Facebook page, https://www.facebook.com/bottobistro/, and Botto Bistro Yelp page, https://www.yelp.com/biz/botto-italian-bistro-richmond-9.

170 лекции в бизнес-школах: A. Gutman, «Library Hotel Collection: 5 Secrets to Brand Reputation Building,» ReviewPro Case Studies, January 21, 2019, https://www.reviewpro.com/blog/category/case-studies/, and A. Gutman, «Best Practices in Reputation Management: Whose Job Is It Anyway?» Hotel Business Review, February 17, 2013, https://www.hotelexecutive.com/business_review/3353/best-practices-in-reputation-management-whose-job-is-it-anyway.

172 проводящих собеседования: B. I. Bolster and B. M. Springbett, «The Reaction of Interviewers to Favorable and Unfavorable Information,» Journal of Applied Psychology 45 (1961): 97–103.

172 в ледяной воде: B. L. Fredrickson and D. Kahneman, «Duration Neglect in Retrospective Evaluations of Affective Episodes,» Journal of Personality and Social Psychology 65 (1993): 45–55.

172 о реакциях пациентов: D. A. Redelmeier and D. Kahneman, «Patients’ Memories of Painful Medical Treatments: Real-Time and Retrospective Evaluations of Two Minimally Invasive Procedures,» Pain 66 (1996): 3–8, https://doi.org/10.1016/0304–3959(96)02994-6, and D. A. Redelmeier, J. Katz, and D. Kahneman, «Memories of Colonoscopy: A Randomized Trial,» Pain 104 (2003): 187–94, https://doi.org/10.1016/S0304–3959(03)00003-4.

172 исследователи из Дармута: A. M. Do, A. V. Rupert, and G. Wolford, «Evaluations of Pleasurable Experiences: The Peak-End Rule,» Psychonomic Bulletin & Review 15 (2008): 96–98.

173 исследователи в Южной Корее: H. Lee and R. S. Dalal, «The Effects of Performance Extremities on Ratings of Dynamic Performance,» Human Performance 24 (2011): 99–118.

176 отзывы на TripAdvisor: C. Anderson and S. Han, «Hotel Performance Impact of Socially Engaging with Consumers,» Cornell Hospitality Report 16 (2016): 3–9.

Глава 8: Принцип Поллианны

179 роман 1913: E. H. Porter, Pollyanna (Boston: Louis Coues Page, 1913).

179 мгновенным бестселлером: R. Graham, «How We All Became Pollyannas (and Why We Should Be Glad About It),» Atlantic, February 26, 2013, https://www.theatlantic.com/entertainment/archive/2013/02/how-we-all-became-pollyannas-and-why-we-should-be-glad-about-it/273323/.

180 позже Мэрион отметила: F. Marion, Off with Their Heads! A Serio-Comic Tale of Hollywood (New York: Macmillan, 1972), 67.

181 Д. У. Гриффит: C. Keil, ed., A Companion to D. W. Griffith (Hoboken, NJ: Wiley, 2018), 61.

181 Исследования в Чикаго: R. W. Schrauf and J. Sanchez, «The Preponderance of Negative Emotion Words in the Emotion Lexicon: A Cross-Generational and Cross-Linguistic Study,» Journal of Multilingual and Multicultural Development 25 (2004): 266–84, https://doi.org/10.1080/01434630408666532.

181 полдюжины европейцев: S. Van Goozen and N. H. Frijda, «Emotion Words Used in Six European Countries,» European Journal of Social Psychology 23 (1993): 89–95.

181 просмотрели словари: J. R. Averill, «On the Paucity of Positive Emotions,» in Advances in the Study of Communication and Affect, vol. 6, ed. K. Blankstein, P. Pliner, and J. Polivy (New York: Plenum, 1980), 745, and J. A. Russell, «Culture and the Categorization of Emotions,» Psychological Bulletin 110 (1991): 426–50, https://dx.doi.org/10.1037/0033–2909.110.3.426.

181 подсчитать слова: T. Bontranger, «The Development of Word Frequency Lists Prior to the 1944 Thorndike-Lorge List,» Reading Psychology 12 (1991): 91–116; R. B. Zajonc, «Attitudinal Effects of Mere Exposure,» Journal of Personality and Social Psychology 9 (1968): 1–27; and E. L. Thorndike and I. Lorge, The Teacher’s Wordbook of 30,000 Words (New York: Teachers College, Columbia University, 1944).

182 в 1969 работу: J. Boucher and C. E. Osgood, «The Pollyanna Hypothesis,» Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior 8 (1969): 1–8.

182 поллианнаизм снова стал править: I. M. Kloumann, C. M. Danforth, K. D. Harris, C. A. Bliss, and P. S. Dodds, «Positivity of the English Language,» PLoS ONE 7 (2012): e29484, https://doi.org/10.1371/journal.pone.0029484. См. также исследования, использовавшее поисковик Google, чтобы определить частоту позитивного уклона в эмоциональных словах на английских, немецких и испанских сайтах:: D. Garcia, A. Garas, and F. Schweitzer, «Positive Words Carry Less Information Than Negative Words,» EPJ Data Science 1 (2012): 3, https://arxiv.org/abs/1110.4123.

182 под названием гедонометр: https://hedonometer.org/index.html.

182 на десяти языках: P. S. Dodds et al., «Human Language Reveals a Universal Positivity Bias,» Proceedings of the National Academy of Sciences 19 112 (2015): 2389–94, https://doi.org/10.1073/pnas.1411678112, and J. Tierney, «According to the Words, the News Is Actually Good,» New York Times, February 23, 2015, https://www.nytimes.com/2015/02/24/science/why-we-all-sound-like-pollyannas.html.

183 Если сегодня плохой день: K. Sheldon, R. Ryan, and H. Reis, «What Makes for a Good Day? Competence and Autonomy in the Day and in the Person,» Personality and Social Psychology Bulletin 22 (1996): 1270–79.

183 говорить о них будут дольше: A. Abele, «Thinking About Thinking: Causal, Evaluative and Finalistic Cognitions About Social Situations,» European Journal of Social Psychology 15 (1985): 315–32.

183 меняя с помощью компьютера выражение лиц: J. Golle, F. W. Mast, and J. S. Lobmaier, «Something to Smile About: The Interrelationship Between Attractiveness and Emotional Expression,» Cognition and Emotion 28 (2014): 298–310.

184 получали больше пользователей: C. J. Hutto, S. Yardi, and E. Gilbert, «A Longitudinal Study of Follow Predictors on Twitter,» in Proceedings of the SIGCHI Conference on Human Factors in Computing Systems (CHI ’13) (New York: ACM, 2013), 821–30, https://doi.org/10.1145/2470654.2470771.

184 останавливались на хороших темах: E. Ferrara and Z. Yang, «Measuring Emotional Contagion in Social Media,» PLoS ONE 10 (2015): e0142390, https://doi.org/10.1371/journal.pone.0142390.

184 распространенными: E. Ferrara and Z. Yang, «Quantifying the Effect of Sentiment on Information Diffusion in Social Media,» PeerJ Computer Science 1 (2015): e26, https://doi.org/10.7717/peerj-cs.26.

184 Британское Королевское Общество: Royal Society for Public Health, «#StatusOfMind: Social Media and Young People’s Mental Health and Wellbeing,» London, 2017, https://www.rsph.org.uk/uploads/assets/uploaded/62be270a-a55f-4719-ad668c2ec7a74c2a.pdf.

184 время на YouTube: DMR, «160 Amazing YouTube Statistics and Facts,» December 2018, https://expandedramblings.com/index.php/youtube-statistics/.

185 страх комиксов: F. Wertham, Seduction of the Innocent (New York: Rinehart, 1954); F. Wertham, «Comic Books – Blueprints for Delinquency,» Reader’s Digest, May 1954, 24–29; C. Tilley, «Seducing the Innocent: Fredric Wertham and the Falsifications That Helped Condemn Comics,» Information & Culture 47 (2012): 383–413, doi:10.1353/lac.2012.0024, and D. Hajdu, The Ten-Cent Plague: The Great Comic-Book Scare and How It Changed America (New York: Farrar, Straus and Giroux, 2008), 8.

186 более близкие отношения: K. Hampton, L. Sessions Goulet, and K. Purcell, «Social Networking Sites and Our Lives,» Pew Research Center, June 16, 2011, http://www.pewinternet.org/2011/06/16/social-networking-sites-and-our-lives/.

186 получают психологическую выгоду: E. M. Seabrook, M. L. Kern, and N. S. Rickard, «Social Networking Sites, Depression, and Anxiety: A Systematic Review,» JMIR Mental Health 3 (2016): e50, https://doi.org/10.2196/mental5842.

186 приводят к депрессии: J. Davila et al., «Frequency and Quality of Social Networking Among Young Adults: Associations with Depressive Symptoms, Rumination, and Corumination,» Psychology of Popular Media Culture 1 (2012): 72–86.

186 психологическим и поведенческим проблемам: C. Berryman, C. J. Ferguson, and C. Negy, «Social Media Use and Mental Health Among Young Adults,» Psychiatric Quarterly 89 (2018): 307–14, and C. J. Ferguson, «Everything in Moderation: Moderate Use of Screens Unassociated with Child Behavior Problems,» Psychiatric Quarterly 88 (2017): 797–805.

186 уже страдающие от неуверенности: B. A. Feinstein et al., «Negative Social Comparison on Facebook and Depressive Symptoms: Rumination as a Mechanism,» Psychology of Popular Media Culture 2 (2013): 161–70, https://dx.doi.org/10.1037/a0033111.

186 ознакомившись с исследованиями соцсетей: C. J. Ferguson, «The Devil Wears Stata: Thin-Ideal Media’s Minimal Contribution to Our Understanding of Body Dissatisfaction and Eating Disorders,» Archives of Scientific Psychology 6 (2018): 70–79.

186 метаанализ исследований: C. J. Ferguson, «In the Eye of the Beholder: Thin-Ideal Media Affects Some, but Not Most, Viewers in a Meta-analytic Review of Body Dissatisfaction in Women and Men,» Psychology of Popular Media Culture 2 (2013): 20–37.

186 социальные нормы в интернете: E. M. Bryant and J. Marmo, «The Rules of Facebook Friendship: A Two-Stage Examination of Interaction Rules in Close, Casual, and Acquaintance Friendships,» Journal of Social and Personal Relationships 29 (2012): 1013–35.

186 чувства пользователей: L. Reinecke and S. Trepte, «Authenticity and Well-Being on Social Network Sites: A Two-Wave Longitudinal Study on the Effects of Online Authenticity and the Positivity Bias in SNS Communication,» Computers in Human Behavior 30 (2014): 95–102, and N. N. Bazarova, «Public Intimacy: Disclosure Interpretation and Social Judgments on Facebook,» Journal of Communication 62 (2012): 815–32.

187 список самых пересылаемых статей: J. A. Berger and K. L. Milkman, «What Makes Online Content Viral?» December 5, 2009, https://ssrn.com/abstract=1528077 or https://dx.doi.org/10.2139/ssrn.1528077.

187 измеряющим социальную шумиху: E. B. Falk, S. A. Morelli, B. L. Welborn, K. Dambacher, and M. D. Lieberman, «Creating Buzz: The Neural Correlates of Effective Message Propagation,» Psychological Science 24 (2013): 1234–42.

187 «пишут ужасные»: интервью с Питером Шердином Доддсом, цитируемое в J. Tierney, «According to the Words, the News Is Actually Good,» New York Times, February 23, 2015, https://www.nytimes.com/2015/02/24/science/why-we-all-sound-like-pollyannas.html.

188 учебники по психологии посвятили: R. F. Baumeister, C. Finkenauer, and K. D. Vohs, «Bad Is Stronger Than Good,» Review of General Psychology 5 (2001): 324.

188 исследование в 1978: P. Brickman, D. Coates, and R. Janoff-Bulman, «Lottery Winners and Accident Victims: Is Happiness Relative?» Journal of Personality and Social Psychology 36 (1978): 917–27.

189 победители лотереи в Британии: B. Apouey and A. E. Clark, «Winning Big but Feeling No Better? The Effect of Lottery Prizes on Physical and Mental Health,» Health Economics 24 (2015): 516–38, and J. Gardner and A. J. Oswald, «Money and Mental Wellbeing: A Longitudinal Study of Medium-Sized Lottery Wins,» Journal of Health Economics 26 (2007): 49–60. See also A. Hedenus, «At the End of the Rainbow: Post-Winning Life Among Swedish Lottery Winners» (Ph.D. diss., University of Gothenburg, 2011), and J. Tierney, «How to Win the Lottery (Happily),» New York Times, May 27, 2014.

190 психологи Ричард Тедески и Лоуренс Калхоун: R. G. Tedeschi and L. G. Calhoun, «The Posttraumatic Growth Inventory: Measuring the Positive Legacy of Trauma,» Journal of Traumatic Stress 9 (1996): 455–71, and R. G. Tedeschi and L. G. Calhoun, «Posttraumatic Growth: Conceptual Foundations and Empirical Evidence,» Psychological Inquiry 15 (2004): 1–18.

191 «уклон исчезающего аффекта»: J. J. Skowronski, W. R. Walker, D. X. Henderson, and G. D. Bond, «The Fading Affect Bias: Its History, Its Implications, and Its Future,» Advances in Experimental Social Psychology 49 (2014): 163–218.

192 Плохие воспоминания: J. D. Green, C. Sedikides, and A. P. Gregg, «Forgotten but Not Gone: The Recall and Recognition of Self-Threatening Memories,» Journal of Experimental and Social Psychology 44 (2008): 547–61, and J. D. Green, B. Pinter, and C. Sedikides, «Mnemic Neglect and Self-Threat: Trait Modifiability Moderates Self-Protection,» European Journal of Social Psychology 35 (2005): 225–35.

192 игроки делали свои ставки: T. Gilovich, «Biased Evaluation and Persistence in Gambling,» Journal of Personality and Social Psychology 44 (1983): 1110–26.

194 Этот «эффект позитивности»: M. Mather and L. L. Carstensen, «Aging and Motivated Cognition: The Positivity Effect in Attention and Memory,» Trends in Cognitive Sciences 9 (2005): 496–502, and A. E. Reed and L. L. Carstensen, «The Theory Behind the Age-Related Positivity Effect,» Frontiers in Psychology 3 (2012): 339.

194 эксперимент в Германии: S. Brassen, M. Gamer, J. Peters, S. Gluth, and C. Büchel, «Don’t Look Back in Anger! Responsiveness to Missed Chances in Successful and Nonsuccessful Aging,» Science 336 (2012): 612–14.

195 кривая счастья U: D. G. Blanchflower and A. J. Oswald, «Is Well-Being U-shaped over the Life Cycle?» Social Science & Medicine 66 (2008): 1733–49; C. Graham and J. R. Pozuelo, «Happiness, Stress, and Age: How the U Curve Varies Across People and Places,» Journal of Population Economics 30 (2017): 225–64; and J. Rauch, The Happiness Curve (New York: Thomas Dunne, 2018).

196 принимать антидепрессанты. Пик приема: D. G. Blanchflower and A. J. Oswald, «Antidepressants and Age: A New Form of Evidence for U-shaped Well-Being Through Life,» Journal of Economic Behavior and Organization 127 (2016): 46–58.

196 шимпанзе и орангутаны: A. Weiss, J. E. King, M. Inoue-Murayama, T. Matsuzawa, and A. J. Oswald, «Evidence for a Midlife Crisis in Great Apes Consistent with the U-shape in Human Well-Being,» Proceedings of the National Academy of Sciences 109 (2012): 19949–52.

196 с более сильной иммунной системой: E. K. Kalokerinos, W. von Hippel, J. D. Henry, and R. Trivers, «The Aging Positivity Effect and Immune Functions: Positivity in Recall Predicts Higher CD4 Counts and Lower CD4 Activation,» Psychology and Aging 29 (2014): 636–41.

197 эффект позитивности снижается: L. L. Carstensen and M. DeLiema, «The Positivity Effect: A Negativity Bias in Youth Fades with Age,» Current Opinion in Behavioral Sciences 19 (2018): 7–12, and S. Kalenzaga, V. Lamidey, A. M. Ergis, D. Clarys, and P. Piolino, «The Positivity Bias in Aging: Motivation or Degradation?» Emotion 16 (2016): 602–10.

197 В возрасте: Этот раздел основан на интервью с Константином Седикидесом, Тимом Вайлдшатом, Эрикой Хеппер, Вин Э Чуэн (Wing Yee Cheung) и Клэем Рутледжом. Для обзора исследований ностальгии см. C. Sedikides and T. Wildschut, «Finding Meaning in Nostalgia,» Review of General Psychology 22 (2018): 48–61; C. Sedikides, T. Wildschut, J. Arndt, and C. Routledge, «Nostalgia: Past, Present, and Future,» Current Directions in Psychological Science 17 (2008): 304–7; and J. Tierney, «What Is Nostalgia Good For? Quite a Bit, Research Shows,» New York Times, July 8, 2013.

198 швейцарская медицинская диссертация: J. Hofer, «Medical Dissertation on Nostalgia,» trans. C. K. Anspach, Bulletin of the Institute of the History of Medicine 2 (1934): 376–91, https://www.jstor.org/stable/44437799. (Original work published in 1688.)

198 альпийскую фермерскую песню: I. Cieraad, «Bringing Nostalgia Home: Switzerland and the Swiss Chalet,» Architecture and Culture 6 (2018): 265–88, doi: 10.1080/20507828.2018.1477672.

198 в других странах: J. Beck, «When Nostalgia Was a Disease,» Atlantic, August 14, 2013, https://www.theatlantic.com/health/archive/2013/08/when-nostalgia-was-a-disease/278648/.

199 в холодные дни: W. A. P. Van Tilburg, C. Sedikides, and T. Wildschut, «Adverse Weather Evokes Nostalgia,» Personality and Social Psychology Bulletin 44 (2018): 984–95, doi:10.1177/0146167218756030.

199 помогает им согреться: X. Zhou, T. Wildschut, C. Sedikides, X. Chen, and A. J. Vingerhoets, «Heartwarming Memories: Nostalgia Maintains Physiological Comfort,» Emotion 12 (2012): 678–84.

199 происходит что-то плохое: C. Routledge, J. Arndt, C. Sedikides, and T. Wildschut, «A Blast from the Past: The Terror Management Function of Nostalgia,» Journal of Experimental Social Psychology 44 (2008): 132–40.

199 справиться с одиночеством: X. Zhou, C. Sedikides, T. Wildschut, and D. G. Gao, «Counteracting Loneliness: On the Restorative Function of Nostalgia,» Psychological Science 19 (2008): 1023–29.

199 стремиться к целям: C. Sedikides et al., «Nostalgia Motivates Pursuit of Important Goals by Increasing Meaning in Life,» European Journal of Social Psychology 48 (2018): 209–16.

199 со стрессом на работе: M. Van Dijke, J. M. Leunissen, T. Wildschut, and C. Sedikides, «Nostalgia Promotes Intrinsic Motivation and Effort in the Presence of Low Interaction Justice,» Organizational Behavior and Human Decision Processes 150 (2019): 46–61, doi:10.1016/j.obhdp.2018.12.003.

199 жизни появляется больше смысла: W. A. P. Van Tilburg, C. Sedikides, T. Wildschut, and A. J. J. Vingerhoets, «How Nostalgia Infuses Life with Meaning: From Social Connectedness to Self-Continuity,» European Journal of Social Psychology 49 (2019): 521–32, doi:10.1002/ejsp.2519, and C. Sedikides and T. Wildschut, «Finding Meaning in Nostalgia,» Review of General Psychology 22 (2018): 48–61, doi:10.1037/.

199 роман Сола Беллоу: «Планета мистера Сэммлера»: Saul Bellow novel: Mr. Sammler’s Planet (New York: Penguin Classics, 2004), 156, cited in C. Sedikides and T. Wildschut, «Finding Meaning in Nostalgia,» Review of General Psychology 22 (2018): 48–61, doi:10.1037/gpr0000109.

199 Первым человеком, испытавший ностальгию, был Одиссей: E. G. Hepper, T. D. Ritchie, C. Sedikides, and T. Wildschut, «Odyssey’s End: Lay Conceptions of Nostalgia Reflect Its Original Homeric Meaning,» Emotion 12 (2012): 102–19.

200 журнал Nostalgia: T. Wildschut, C. Sedikides, J. Arndt, and C. Routledge, «Nostalgia: Content, Triggers, Functions,» Journal of Personality and Social Psychology 91 (2006): 975–93, and Nostalgia Magazine, http://www.nostalgiamagazine.net/.

200 оптимистичнее: W. Y. Cheung, C. Sedikides, and T. Wildschut, «Induced Nostalgia Increases Optimism (via Social Connectedness and Self-Esteem) Among Individuals High, but Not Low, in Trait Nostalgia,» Personality and Individual Differences 90 (2016): 283–88, doi: 10.1016/j.paid.20215.11.028.200 Мартин Селигман запустил: M. Seligman, Authentic Happiness (New York: Simon & Schuster, 2002).

201 «социо-эмоциональной селективности»: L. Carstensen, «The Influence of a Sense of Time on Human Development,» Science 312 (2006): 1913–15, and L. L. Carstensen, D. M. Isaacowitz, and S. T. Charles, «Taking Time Seriously: A Theory of Socioemotional Selectivity,» American Psychologist 54 (1999): 165–81.

202 «экспрессивному письму»: S. Mugerwa and J. D. Holden, «Writing Therapy: A New Tool for General Practice?» British Journal of General Practice 62 (2012): 661–63.

202 «Горе может позаботиться о себе»: Pudd’nhead Wilson’s New Calendar, quoted in M. Twain, Following the Equator (Hartford, CT: American Publishing Company, 1897), 447.

203 обсуждение радостных моментов: S. L. Gable, H. T. Reis, E. A. Impett, and E. R. Asher, «What Do You Do When Things Go Right? The Intrapersonal and Interpersonal Benefits of Sharing Positive Events,» Journal of Personality and Social Psychology 87 (2004): 228–45.

203 наслаждаетесь опытом: M. Biskas et al., «A Prologue to Nostalgia: Savouring Creates Nostalgic Memories That Foster Optimism,» Cognition and Emotion, April 2, 2018, 1–11, https://doi.org/10.1080/02699931.2018.1458705.

203 щедрее и доверчивее: H. T. Reis et al., «Are You Happy for Me? How Sharing Positive Events with Others Provides Personal and Interpersonal Benefits,» Journal of Personality and Social Psychology 99 (2010): 311–29.

203 поэт Джон Мильтон: Paradise Lost (Oxford: Oxford University Press, 2005), bk. 5, lines 71–72.

203 «отношение благодарности»: A. M. Wood, S. Joseph, and J. Maltby, «Gratitude Predicts Psychological Well-Being Above the Big Five Facets,» Personality and Individual Differences 46 (2009): 443–47.

204 раз в неделю: R. A. Emmons and M. E. McCullough, «Counting Blessings Versus Burdens: An Experimental Investigation of Gratitude and Subjective Well-Being in Daily Life,» Journal of Personality and Social Psychology 84 (2003): 377–89.

204 «визит благодарности»: M. E. Seligman, T. A. Steen, N. Park, and C. Peterson, «Positive Psychology Progress: Empirical Validation of Interventions,» American Psychologist 60 (2005): 410.

205 Стивен Стиллз поет: Cited in C. Sedikides, T. Wildschut, C. Routledge, and J. Arndt, «Nostalgia Counteracts Self-Discontinuity and Restores Self-Continuity,» European Journal of Social Psychology 45 (2015): 52–61, doi:10.1002/ejsp.2073.

205 Хамфри Богарт раздумывает: Cited in M. Vess, J. Arndt, C. Routledge, C. Sedikides, and Tim Wildschut, «Nostalgia as a Resource for the Self,» Self and Identity 11 (2012): 273–84, http://dx.doi.org/10.1080/15298868.2010.521452.

Глава 9: Кризис Кризиса

208 «Цель»: H. L. Mencken, In Defense of Women (Mineola, NY: Dover, 2004), 29.

208 эффект магазина пластинок: C. Morewedge, «It Was a Most Unusual Time: How Memory Bias Engenders Nostalgic Preferences,» Journal of Behavioral Decision Making 26 (2013): 319–26.

209 первый в истории экономист: M. N. Rothbard, Economic Thought Before Adam Smith (Cheltenham, UK: Edward Elgar, 1995).

209 «жили в мире и спокойствии»: Hesiod, «Works and Days,» lines 110–80, in Hesiod: The Homeric Hymns and Homerica, trans. H. G. Evelyn-White (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1914).

210 Рабство было приемлемой традицией: J. Black, A Brief History of Slavery (London: Robinson, 2011), 12–50, and M. Meltzer, Slavery: A World History (Boston: Da Capo, 1993). Meltzer concludes (p. 6) that the «institution of slavery was universal throughout much of history.»

210 Технологический процесс был медленным: Исторические источники до начала восемнадцатого века включают: R. Stark, How the West Won: The Neglected Story of the Triumph of Modernity (Wilmington, DE: Intercollegiate Studies Institute, 2014), and J. Gimpel, The Medieval Machine: The Industrial Revolution of the Middle Ages (New York: Penguin, 1977).

210 «эры человечества»: Gimpel, Medieval Machine, viii.

211 влияние иностранных монархов: J. B. De Long, «Overstrong Against Thyself: War, the State, and Growth in Europe on the Eve of the Industrial Revolution,» in A Not-So-Dismal Science: A Broader View of Economies and Societies, ed. M. Olson and S. Kähkönen (Oxford: Oxford University Press, 2004), chap. 5.

211 Великое обогащение: D. N. McCloskey, Bourgeois Equality: How Ideas, Not Capital or Institutions, Enriched the World (Chicago: University of Chicago Press, 2016).

211 в демократических странах: M. Roser, «Democracy,» Our World in Data, 2019, https://ourworldindata.org/democracy. See also an estimate that 72 percent of humans live in societies that are free or partly free: Freedom House, Freedom in the World 2018, https://freedomhouse.org/report/freedom-world/freedom-world-2018.

211 согласно записям Пинкера: S. Pinker, The Better Angels of Our Nature: Why Violence Has Declined (New York: Penguin, 2011), Kindle, and M. Roser, «War and Peace,» Our World in Data, 2019, https://ourworldindata.org/war-and-peace.

212 фермеры теперь могут прокормить: J. H. Ausubel, I. K. Wernick, and P. E. Waggoner, «Peak Farmland and the Prospect for Land Sparing,» Population Development Review 38, S1 (February 2013): 221–42, and M. Roser and H. Ritchie, «Yields and Land Use in Agriculture,» Our World in Data, 2019, https://ourworldindata.org/yields-and-land-use-in-agriculture.

212 было определено, что только половина: M. Roser, «Hunger and Undernourishment,» Our World in Data, 2019, https://ourworldindata.org/hunger-and-undernourishment#what-do-we-know-about-the-decline-of-undernourishment-in-the-developing-world-over-the-long-run, цитируя 50-процентную оценку Продовольственной и Сельскохозяйственной организации 1940-х. Розер предупреждает насчет сомнений в качестве первых данных, однако считает оценку «полезным указателем уровня недостаточного питания».

212 почти 90 процентов: FAO, IFAD, UNICEF, WFP, and WHO, The State of Food Security and Nutrition in the World 2018 (Rome: FAO, 2018), 4.

212 эта продолжительность жизни: M. Roser, «Life Expectancy,» Our World in Data, 2019, https://ourworldindata.org/life-expectancy.

212 грамотность и образование: UNESCO Institute for Statistics, «Literacy Rates – UNICEF Data,» July 2018, https://data.unicef.org/topic/education/literacy/, and M. Roser, «Global Rise of Education,» Our World in Data, 2019, https://ourworldindata.org/global-rise-of-education.

212 наслаждаются свободным временем, которого раньше не знали: J. H. Ausubel and A. Grübler, «Working Less and Living Longer: Long-Term Trends in Working Time and Time Budgets,» Technological Forecasting and Social Change 50 (1995): 113–31, and personal communication with Jesse Ausubel, 2019. Подсчеты свободного времени, взятые из работы 1995 года, были обновление, чтобы отразить последующее увеличение продолжительности жизни. Чтобы ознакомиться с похожими оценками другой страны, см J. de Koning, «The Reduction of Life Hours of Work Since 1850: Estimates for Dutch Males,» SEOR Studies in Social History, no. 2016/1, https://www.seor.nl/Cms_Media/The-shift-from-work-to-leisure.pdf.

212 Улучшения наблюдаются почти во всех сферах жизни человека: Чтобы прочитать обзор прогресса человечества, обратитесь к Our World in Data, https://ourworldindata.org/; R. Bailey, The End of Doom: Environmental Renewal in the Twenty-First Century (New York: St. Martin’s Press, 2015), Kindle; G. Easterbrook, It’s Better Than It Looks: Reasons for Optimism in an Age of Fear (New York: PublicAffairs, 2018), Kindle; S. Pinker, Enlightenment Now: The Case for Reason, Science, Humanism, and Progress (New York: Penguin, 2018), Kindle; and S. Moore and J. Simon, It’s Getting Better All the Time: 100 Greatest Trends of the Last 100 Years (Washington, DC: Cato Institute, 2000). Чтобы быстро ознакомиться с улучшениями, см, see R. Wile, «31 Charts That Will Restore Your Faith in Humanity,» Business Insider Australia, May 23, 2013, https://www.businessinsider.com.au/charts-that-will-restore-your-faith-in-humanity-2013–5.

212 большая часть опрошенных: Ipsos, Perils of Perception, September 2017, https://www.ipsos.com/en/global-perceptions-development-progress-perils-perceptions-research.

212 уровень детской смертности: M. Roser, «Child Mortality,» Our World in Data, 2019, https://ourworldindata.org/child-mortality.

212 мировой уровень бедности: World Bank, Poverty and Shared Prosperity 2018: Piecing Together the Poverty Puzzle (Washington, DC: World Bank, 2018), 21.

213 в большинстве: YouGov 2015 survey, цитируется в M. Roser, «Most of Us Are Wrong About How the World Has Changed (Especially Those Who Are Pessimistic About the Future),» Our World in Data, July 27, 2018, https: ourworldindata.org/wrong-about-the-world.

213 Гилберт и коллеги: D. E. Levari et al., «Prevalence-Induced Concept Change in Human Judgment,» Science 360 (2018): 1465–67.

215 его ядерный арсенал: G. Easterbrook, The Progress Paradox: How Life Gets Better While People Feel Worse (New York: Random House, 2003), Kindle.

216 Объяснение этому появилось: F. K. Barlow et al., «The Contact Caveat: Negative Contact Predicts Increased Prejudice More Than Positive Contact Predicts Reduced Prejudice,» Personality and Social Psychology Bulletin 38 (2012): 1629–43.

216 клеймит большинство: S. Paolini and K. McIntyre, «Bad Is Stronger Than Good for Stigmatized, but Not Admired Outgroups: Meta-analytical Tests of Intergroup Valence Asymmetry in Individual-to-Group Generalization Experiments,» Personality and Social Psychology Review 23 (2019): 3–47, https://doi.org/1088868317753504.

217 Джесс Уолкер документирует: J. Walker, The United States of Paranoia: A Conspiracy Theory (New York: HarperCollins, 2013).

217 более $1 триллиона: C. J. Coyne and A. Hall, «Four Decades and Counting: The Continued Failure of the War on Drugs,» Cato Institute Policy Analysis No. 811, April 12, 2017, https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=2979445.

217 уличные цены: D. Werb et al., «The Temporal Relationship Between Drug Supply Indicators: An Audit of International Government Surveillance Systems,» BMJ Open 3 (2013): e003077, https://doi.org/10.1136/bmjopen-2013–003077, and T. Bronshtein, «Explore How Illegal Drugs Have Become Cheaper and More Potent over Time,» Stat, November 16, 2016, https://www.statnews.com/2016/11/16/illegal-drugs-price-potency/.

218 пятьдесят миллионов американцев: J. Dahlhamer et al., «Prevalence of Chronic Pain and High-Impact Chronic Pain Among Adults – United States, 2016,» Morbidity and Mortality Weekly Report 67 (2018): 1001–6, http://dx.doi.org/10.15585/mmwr.mm6736a2.

218 1 или 2 процента: J. Sullum, «Trump Says Pain Pills Are ‘So Highly Addictive.’ He’s Wrong,» Reason, August 17, 2018, https://reason.com/blog/2018/08/17/trump-says-pain-pills-are-so-highly-addi, and M. Szalavitz, «Opioid Addiction Is a Huge Problem, but Pain Prescriptions Are Not the Cause,» Scientific American, May 10, 2016, https://blogs.scientificamerican.com/mind-guest-blog/opioid-addiction-is-a-huge-problem-but-pain-prescriptions-are-not-the-cause/.

218 исследования медицинского журнала: G. A. Brat et al., «Postsurgical Prescriptions for Opioid Naive Patients and Association with Overdose and Misuse: Retrospective Cohort Study,» BMJ 360 (2018): j5790, https://www.bmj.com/content/360/bmj.j5790, and M. Noble et al., «Long-Term Opioid Management for Chronic Noncancer Pain,» Cochrane Database of Systematic Reviews 1 (2010): CD006605, https://doi.org/10.1002/14651858.CD006605.pub2.

218 ежегодный опрос федерального правительства: Center for Behavioral Health Statistics and Quality, Results from the 2017 National Survey on Drug Use and Health: Detailed Tables (2018), tables 6.53B, 1.82A, 5.2A, https://www.samhsa.gov/data/sites/default/files/cbhsq-reports/NSDUHDetailedTabs2017/NSDUHDetailedTabs2017.htm#tab1–82A.

218 Типичная жертва: E. M. Johnson et al., «Unintentional Prescription Opioid-Related Overdose Deaths: Description of Decedents by Next of Kin or Best Contact, Utah, 2008–2009,» Journal of General Internal Medicine 28 (2013): 522–29, and J. Sullum, «Opioid Commission Mistakenly Blames Pain Treatment for Drug Deaths,» Reason, November 2, 2017, http://reason.com/blog/2017/11/02/opioid-commission-mistakenly-blames-pain.

218 погибают, смешав их: A. J. Visconti, G. M. Santos, N. P. Lemos, C. Burke, and P. O. Coffin, «Opioid Overdose Deaths in the City and County of San Francisco: Prevalence, Distribution, and Disparities,» Journal of Urban Health: Bulletin of the New York Academy of Medicine 92 (2015): 758–72; New York City Department of Health and Mental Hygiene, «Epi Data Brief,» June 2016, https://www1.nyc.gov/assets/doh/down loads/pdf/epi/databrief72.pdf; and J. Sullum, «Are You More Likely to Be Killed by Opioids Than a Car Crash?» Reason, January 17, 2019, https://reason.com/blog/2019/01/17/are-you-more-likely-to-be-killed-by-opio. Sullum analyzes 2017 data from the CDC database Multiple Cause of Death, https://wonder.cdc.gov/mcd-icd10.html.

218 героин и фентанил: J. Bloom, «Dear PROP/CDC, Here’s What Happens When You Over-Restrict Pills: More Deaths. Nice Going,» American Council on Science and Health, December 12, 2018, https://www.acsh.org/news/2018/12/12/dear-propcdc-heres-what-happens-when-you-over-restrict-pills-more-deaths-nice-going-13663, and J. A. Singer, «As If We Needed It, More Evidence Emerges Showing That the Government Has Changed the Opioid Crisis into a Fentanyl Crisis,» Cato at Liberty, November 2, 2018, https://www.cato.org/blog/we-needed-it-more-evidence-emerges-showing-government-has-changed-opioid-crisis-fentanyl-crisis.

218 рост количества смертей из-за опиума: National Center for Health Statistics, «Data Brief 329,» November 2018, https://www.cdc.gov/nchs/data/databriefs/db329_tables-508.pdf, analyzed in J. Sullum, «Opioid-Related Deaths Keep Rising as Pain Pill Prescriptions Fall,» Reason, November 29, 2018, https://reason.com/blog/2018/11/29/opioid-related-deaths-keep-rising-as-pai.

218 следующий ящик Пандоры: J. Tierney, «The Optimists Are Right,» New York Times Magazine, September 29, 1996, https://www.nytimes.com/1996/09/29/magazine/the-optimists-are-right.html.

219 жестоких «безумцев железной дороги»: E. F. Torrey and J. Miller, The Invisible Plague: The Rise of Mental Illness from 1750 to the Present (New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 2001), 98, and J. Hayes, «The Victorian Belief That a Train Ride Could Cause Instant Insanity,» Atlas Obscura, May 12, 2017, https://www.atlasobscura.com/articles/railway-madness-victorian-trains.

219 как заметил Бэйли: Bailey, End of Doom, 75.

219 формы демагогии: W. Tucker, Progress and Privilege: America in the Age of Environmentalism (Garden City, NY: Anchor, 1982), 89.

220 Наша ограбленная планета: F. Osborn, Our Plundered Planet (Boston: Little, Brown, 1948).

220 Путь к Выживанию: W. Vogt, Road to Survival (New York: W. Sloane Associates, 1948).

220 Римский Клуб: D. H. Meadows, D. L. Meadows, J. Randers, and W. W. Behrens III, The Limits to Growth (New York: Universe Books, 1972), 23.

220 в «великом вымирании»: P. Ehrlich, «Looking Backward from 2000 A.D.,» Progressive, April 1970, 23–25, quoted in V. Brent Davis, Armageddon (Springville, UT: CFI, 2005), 16.

220 имея «официальное разрешение»: P. R. Ehrlich, A. H. Ehrlich, and J. P. Holdren, Ecoscience: Population, Resources, Environment (San Francisco: W. H. Freeman, 1977), 786–77.

220 худшие из нарушений прав человека в двадцатом веке: M. Connelly, Fatal Misconception: The Struggle to Control World Population (Cambridge, MA: Belknap Press of Harvard University Press, 2008), and C. Mann, The Wizard and the Prophet: Two Remarkable Scientists and Their Dueling Visions to Shape Tomorrow’s World (New York: Knopf, 2018), 522–23.

221 убьет миллиард людей: P. Ehrlich, The Machinery of Nature (New York: Simon & Schuster, 1987), 274.

221 в 2009 году во время слушания для подтверждения: U.S. Senate Committee on Commerce, Science, and Transportation, Nominations Hearing, February 12, 2009, https://www.commerce.senate.gov/public/index.cfm/hearings?ID=9BA25FEA-5F68–4211-A181–79FF35A3C6C6.

221 меньше сорока тысяч: J. Hasell and M. Roser, «Famines,» Our World in Data, 2019, https://ourworldindata.org/famines.

221 из-за гражданских войн: S. Sengupta, «Why 20 Million People Are on Brink of Famine in a ‘World of Plenty,’ «New York Times, February 22, 2017, https://www.nytimes.com/2017/02/22/world/africa/why-20-million-people-are-on-brink-of-famine-in-a-world-of-plenty.html.

221 почти тридцать тысяч предсказаний: P. E. Tetlock, preface to Expert Political Judgment (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2017), Kindle.

222 самая знаменитая книга: M. Olson, The Rise and Decline of Nations: Economic Growth, Stagflation, and Social Rigidities (New Haven, CT: Yale University Press, 1982). Material is drawn from this book and from interviews with Olson in the 1980s.

222 писатель Джонатан Рауч: J. Rauch, Demosclerosis: The Silent Killer of American Government (New York: Times Books, 1994).

223 известному афоризму: G. F. Seib, «In Crisis, Opportunity for Obama,» Wall Street Journal, November 21, 2008, https://www.wsj.com/articles/SB122721278056345271.

224 Кризис и Левиафан: R. Higgs, Crisis and Leviathan: Critical Episodes in the Growth of American Government (New York: Oxford University Press, 1987).

224 подавил Greenpeace: D. Ropeik, «Golden Rice Opponents Should Be Held Accountable for Health Problems Linked to Vitamin A Deficiency,» Scientific American, March 15, 2014, https://blogs.scientificamerican.com/guest-blog/golden-rice-opponents-should-be-held-accountable-for-health-problems-linked-to-vitamain-a-deficiency/.

224 половина американцев: Pew Research Center, «Public Perspectives on Food Risks,» November 19, 2018, http://www.www.pewresearch.org/science/2018/11/19/public-perspectives-on-food-risks/.

224 заставила чиновников Замбии: H. E. Cauvin, «Between Famine and Politics, Zambians Starve,» New York Times, August 30, 2002, https://www.nytimes.com/2002/08/30/world/between-famine-and-politics-zambians-starve.html.

224 140 Нобелевских Лауреатов: Laureates Letter Supporting Precision Agriculture (GMOs), http://supportprecisionagriculture.org/nobel-laureate-gmo-letter_rjr.html.

224 разница во мнениях: Pew Research Center, «Major Gaps Between the Public, Scientists on Key Issues,» July 1, 2015, http://www.pewinter net.org/interactives/public-scientists-opinion-gap/.

225 сейчас $3 миллиарда: J. A. DiMasi, H. G. Grabowski, and R. W. Hansen, «Innovation in the Pharmaceutical Industry: New Estimates of R& D Costs,» Journal of Health Economics 47 (2016): 20–33, and personal communication with DiMasi, who updated his calculations in 2018.

225 в $6 миллиардов: A. S. A. Roy, «Stifling New Cures: The True Cost of Lengthy Clinical Drug Trials,» Manhattan Institute for Policy Research, Project FDA Report 5 (April 2012).

226 Никотин сам по себе: Royal Society for Public Health, «Nicotine ‘No More Harmful to Health Than Caffeine,’ «August 13, 2015, https://www.rsph.org.uk/about-us/news/nicotine-no-more-harmful-to-health-than-caffeine-.html. Королевский Колледж врачей пришел к такому же выводу, просмотрев соответствующую литературу, что «сам по себе никотин не вредит здоровью».; см Tobacco Advisory Group of the Royal College of Physicians, Harm Reduction in Nicotine Addiction: Helping People Who Can’t Quit (London: RCP, 2007), preface.

226 Оказалось, что никотин: S. J. Heishman, B. A. Kleykamp, and E. G. Singleton, «Meta-analysis of the Acute Effects of Nicotine and Smoking on Human Performance,» Psychopharmacology 210 (2010): 453–69.

226 15 процентов взрослых: European Commission, «Attitudes of Europeans Towards Tobacco and Electronic Cigarettes,» Special Eurobarometer 458, March 2017, table QB1, https://ec.europa.eu/commfrontoffice/publicopinion/index.cfm/ResultDoc/download/DocumentKy/79002.

226 что 350,000 жизней: A. Milton, C. Bellander, G. Johnsson, and K. O. Fagerström, «Snus Saves Lives: A Study of Snus and Tobacco-Related Mortality in the EU,» Snus Commission’s Third Report, May 2017, https://www.clivebates.com/documents/SnusCommissionJune2017.pdf.

226 Коалиция баптистов-бутлегеров: J. H. Adler, R. E. Meiners, A. P. Morriss, and B. Yandle, «Baptists, Bootleggers & Electronic Cigarettes,» Yale Journal on Regulation 33 (2016): 313–61, http://digitalcommons.law.yale.edu/yjreg/vol33/iss2/1.

227 исследования снюса: P. N. Lee and J. Hamling, «Systematic Review of the Relation Between Smokeless Tobacco and Cancer in Europe and North America,» BMC Medicine 7 (2009): 36, https://doi.org/10.1186/1741–7015-7–36.

227 сделали снюс незаконным: G. Ross, «The EU’s New Tobacco Directive: Protecting Cigarette Markets, Killing Smokers,» Forbes, January 10, 2013, https://www.forbes.com/sites/realspin/2013/01/10/the-eus-new-tobacco-directive-protecting-cigarette-markets-killing-smokers/.

227 помешали торговцам снюсом: H. Campbell, «FDA Denies Modified Risk Tobacco Product Status for Snus,» American Council on Science and Health, December 14, 2016, https://www.acsh.org/news/2016/12/14/fda-denies-modified-risk-tobacco-product-status-snus-10592.

227 тщательное исследование в 2019: P. Hajek et al., «A Randomized Trial of E-Cigarettes Versus Nicotine-Replacement Therapy,» New England Journal of Medicine 380 (2019): 629–37, https://doi.org/10.1056/NEJMoa1808779.

227 ниже 15 процентов: T. W. Wang et al., «Tobacco Product Use Among Adults – United States, 2017,» Morbidity and Mortality Weekly Report 67 (2018): 1225–32, http://dx.doi.org/10.15585/mmwr.mm6744a2, and National Center for Health Statistics, «Summary Health Statistics: National Health Interview Survey, 2017,» table A-12a, https://ftp.cdc.gov/pub/Health_Statistics/NCHS/NHIS/SHS/2017_SHS_Table_A-12.pdf. For the historical trend, see A. LaVito, «CDC Says Smoking Rates Fall to Record Low in US,» CNBC, November 8, 2018, https://www.cnbc.com/2018/11/08/cdc-says-smoking-rates-fall-to-record-low-in-us.html.

227 вейп «the Juul»: J. Tierney, «Juul Madness,» City Journal, July 15, 2018, https://www.city-journal.org/html/juul-labs-vaping-prohibitionists-16029.html.

227 вне закона или запретить их: J. Tierney, «The Corruption of Public Health,» City Journal, Summer 2017, https://www.city-journal.org/html/corruption-public-health-15323.html, and J. Sullum, «Surgeon General Undermines Harm Reduction by Pushing Anti-vaping Policies and Propaganda,» Reason, December 18, 2018, https://reason.com/blog/2018/12/18/surgeon-general-undermines-harm-reductio.

228 на 95 процентов безопаснее: Royal College of Physicians, Nicotine Without Smoke: Tobacco Harm Reduction (London: RCP, 2016), 58, 185. К такому же выводу пришло национальное агентство здравоохранения Англии в A. McNeill et al., «E-Cigarettes: An Evidence Update,» отчете заказанным Public Health England, 2015, 80. Смотрите также D. J. Nutt et al., «Estimating the Harms of Nicotine-Containing Products Using the MCDA Approach,» European Addiction Research 20 (2014): 218–25, https://doi.org/10.1159/000360220, and M. Siegel, «National Academy of Sciences Report on Electronic Cigarettes Confirms That Vaping Is Much Safer Than Smoking and Has No Known Long-Term Health Effects,» The Rest of the Story: Tobacco and Alcohol News Analysis and Commentary, January 24, 2018, http://tobaccoanalysis.blogspot.com/2018/01/national-academy-of-sciences-report-on_24.html.

228 до исторического минимума: D. T. Levy et al., «Examining the Relationship of Vaping to Smoking Initiation Among US Youth and Young Adults: A Reality Check,» Tobacco Control, November 20, 2018, https://doi.org/10.1136/tobaccocontrol-2018–054446, and B. Rodu, «Federal Officials, Please Pay Attention to Federal Surveys: E-Cigarettes Are Not Gateway Products,» Tobacco Truth, February 21, 2018, https://rodutobaccotruth.blogspot.com/2018/02/federal-officials-please-pay-attention.html.

228 большинство подростков: B. Rodu, «The FDA’s Teen E-Cigarette-Addiction Epidemic Doesn’t Add Up,» Tobacco Truth, October 1, 2018, https://rodutobaccotruth.blogspot.com/2018/10/the-fdas-teen-e-cigarette-addiction.html, analyzing data from the CDC’s National Youth Tobacco Survey, 2017, https://www.cdc.gov/tobacco/data_statistics/surveys/nyts/index.htm.

228 Намного больше подростков пьет: National Institute on Drug Abuse, «Monitoring the Future Survey: High School and Youth Trends,» December 2018, https://www.drugabuse.gov/publications/drugfacts/monitoring-future-survey-high-school-youth-trends.

228 понизился вдвое: Центр по контролю и профилактике заболевания США и Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов старались отвлечь внимание от хороших новостей, касающихся курения молодежи. Они часто выпускали пресс-релизы и флаеры, предупреждающие, что молодежь «использует все больше табака» – ошибочное заявление, потому что подразумевает как сигареты с табаком, так и вейпы. При этом они предлагают общественности мало информации о снижающихся показателях употребления сигарет, представленных в федеральных опросах. Но данные учеников из ежегодного национального опроса по употреблению табака молодежью ЦКПЗ собраны в одном документе («Youth and Tobacco Use,» https://www.cdc.gov/tobacco/data_statis tics/fact_sheets/youth_data/tobacco_use/index.htm), который показывает что с 2011 по 2018 количество курящих сигареты среди старшеклассников снизилось 8.1 процента с 15.8 percent, а среди учеников средней школы до 1.8 с 4.3. Тенденция снижения количества курящих среди молодых взрослых была такой же согласно данным Национального опроса по здоровью ЦКПЗ, собранным в заявлении Билла Годшелла 18 января, 2019, во время заседания управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов «Борьба с использованием молодежью электронных сигарет: Роль препаратного лечения.» Данные ЦКПЗ показали, что с 2010 по 2017, количество курящих среди молодых взрослых от 18 до 24 снизилось до 10.4 процентов с 20.1.

229 изменение в общественном мнении: J. Huang et al., «Changing Perceptions of Harm of e-Cigarette vs Cigarette Use Among Adults in 2 US National Surveys from 2012 to 2017,» JAMA Network Open 2 (2019): e191047, doi:10.1001/jamanetworkopen.2019.1047. Более недавний национальный опрос показал, что только 20 процентов взрослых американцев считали электронные сигареты безопаснее сигарет с табаком, а 50 процентов считали, что они такие же верные. А 13 % думало, что они даже вреднее. Посмотрите Rasmussen Reports, «Most Say E-Cigarettes No Healthier Than Traditional Ones,» August 16, 2018, http://www.rasmussenreports.com/public_content/lifestyle/general_lifestyle/august_2018/most_say_e_cigarettes_no_healthier_than_traditional_ones.

229 Европейцы также получили ложную информацию: European Commission, «Attitudes of Europeans Towards Tobacco and Electronic Cigarettes,» Special Eurobarometer 458, March 2017, p. 22, https://ec.europa.eu/commfrontoffice/publicopinion/index.cfm/ResultDoc/download/DocumentKy/79002.

229 Пробелом Оптимизма: D. Whitman, The Optimism Gap: The I’m OK – They’re Not Syndrome and the Myth of American Decline (New York: Walker, 1998).

230 пессимистично относятся к экономике: B. S. Bernanke, «How Do People Really Feel About the Economy?» Brookings, June 30, 2016, https://www.brookings.edu/blog/ben-bernanke/2016/06/30/how-do-people-really-feel-about-the-economy/.

230 к телевизионным новостям: M. E. McNaughton-Cassill and T. Smith, «My World Is OK, but Yours Is Not: Television News, the Optimism Gap, and Stress,» Stress and Health 18 (2002): 27–33.

230 самые богатые страны: T. P. Jeffrey, «Census Bureau: 5 Richest U. S. Counties Are D. C. Suburbs; 10 of Nation’s 20 Richest Counties in D. C. Area,» CNS News, December 6, 2018, https://www.cnsnews.com/news/article/terence-p-jeffrey/census-bureau-5-richest-counties-still-dc-suburbs-10-top-20.

231 экзистенциональная угроза: I. Schwartz, «Obama: Like I Said at the Baseball Game, ISIS ‘Can’t Destroy Us,’ ‘They Are Not an Existential Threat,’ «RealClearPolitics, March 23, 2016, https://www.realclearpolitics.com/video/2016/03/23/obama_like_i_said_at_the_baseball_game_isis_cant_destroy_us_they_are_not_an_existential_threat.html.

231 находится намного ниже: B. Lomborg, Global Problems, Smart Solutions (New York: Cambridge University Press, 2014).

232 1970-е и 1980-е: C. York, «Islamic State Terrorism Is Serious but We’ve Faced Even Deadlier Threats in the Past,» Huffington Post, November 29, 2015, https://www.huffingtonpost.co.uk/2015/11/28/islamic-state-terrorism-threat_n_8670458.html.

232 белые медведи вымирают: S. J. Crockford, State of the Polar Bear Report 2018 (London: Global Warming Policy Foundation, 2018), https://www.thegwpf.org/content/uploads/2018/02/Polarbears2017.pdf; M. Ridley, «The Polar Bear Problem,» The Rational Optimist, August 11, 2011, http://www.rationaloptimist.com/blog/the-polar-bear-problem/; and J. Tierney, «The Good News Bears,» New York Times, August 6, 2005, https://www.nytimes.com/2005/08/06/opinion/the-good-news-bears.html.

232 Закон Патти: J. Bleyer, «Patty Wetterling Questions Sex Offender Laws,» City Pages, March 20, 2013, http://www.citypages.com/news/patty-wetterling-questions-sex-offender-laws-6766534, and T. Frank, «If a Law Has a First Name, That’s a Bad Sign,» Los Angeles Times, September 19, 2016, http://www.latimes.com/opinion/op-ed/la-oe-frank-named-laws-20160919-snap-story.html.

234 упражнение красной команды: M. Zenko, Red Team: How to Succeed by Thinking Like the Enemy (New York: Basic Books, 2015), and S. Koonin, «A ‘Red Team’ Exercise Would Strengthen Climate Science,» Wall Street Journal, April 20, 2017, https://www.wsj.com/articles/a-red-team-exercise-would-strengthen-climate-science-1492728579.

234 журнал Science: J. Simon, «Resources, Population, Environment: An Oversupply of False Bad News,» Science 208 (1980): 1431–37.

235 пришло время проверить прогнозы: J. Tierney, «Betting on the Planet,» New York Times Magazine, December 2, 1990, https://www.nytimes.com/1990/12/02/magazine/betting-on-the-planet.html.

235 выигрыш в 2010: J. Tierney, «Economic Optimism? Yes, I’ll Take That Bet,» New York Times, December 27, 2010.

235 на «Long Bets»: Long Bets: The Arena for Accountable Predictions, longbets.org, and J. Tierney, «Can Humanity Survive? Want to Bet on It?» New York Times, January 30, 2007, https://www.nytimes.com/2007/01/30/science/30tier.html.

235 Уорреном Баффеттом: A. Kabil, «How Warren Buffett Won His Multi-Million Dollar Long Bet,» Medium, February 17, 2018, https://medium.com/the-long-now-foundation/how-warren-buffett-won-his-multi-million-dollar-long-bet-3af05cf4a42d.

236 «заражение СМИ»: S. Towers, A. Gomez-Lievano, M. Khan, A. Mubayi, and C. Castillo-Chavez, «Contagion in Mass Killings and School Shootings,» PLoS ONE 10 (2015): e0117259, https://doi.org/10.1371/journal.pone.0117259.

236 пара организаций: Don’t Name Them, http://www.dontnamethem.org/, and No Notoriety, https://nonotoriety.com/.

237 Некоторые журналисты: B. Stelter, «‘No Notoriety’ Campaign to Not Name Mass Murderers Sees Progress,» CNN Business, October 2, 2015, https://money.cnn.com/2015/10/02/media/media-decisions-naming-showing-killers/index.html, and M. Follman, «How the Media Inspires Mass Shooters, and 7 Ways News Outlets Can Help Prevent Copycat Attacks,» Mother Jones, October 6, 2015, https://www.motherjones.com/politics/2015/10/media-inspires-mass-shooters-copycats/.

Глава 10: Будущее хорошего

241 способность человека запоминать: Plato, Plato’s Phaedrus: Complete & Unabridged Jowett Translation, trans. B. Jowett (Boston: Actonian Press, 2010), section 275, Kindle.

241 Оттоманская империя запрещала: M. M. Coşgel, T. J. Miceli, and J. Rubin, «Guns and Books: Legitimacy, Revolt and Technological Change,» University of Connecticut Department of Economics Working Paper Series 2009–12, March 2009, https://opencommons.uconn.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1256&context=econ_wpapers, and E. B. Ekinci, «Myths and Reality About the Printing Press in the Ottoman Empire,» Daily Sabah, June 8, 2015, https://www.dailysabah.com/feature/2015/06/08/myths-and-reality-about-the-printing-press-in-the-ottoman-empire.

241 запрещали еретические книги: M. Lenard, «On the Origin, Development and Demise of the Index Librorum Prohibitorum,» Journal of Access Services 3 (2006): 51–63, https://doi.org/10.1300/J204v03n04_05.

241 Газеты обвиняли: V. Bell, «Don’t Touch That Dial!» Slate, February 15, 2010, https://slate.com/technology/2010/02/a-history-of-media-technology-scares-from-the-printing-press-to-facebook.html.

242 профессор «экологии СМИ»: N. Postman, Technopoly: The Surrender of Culture to Technology (New York: Knopf, 1992), and N. Postman, Amusing Ourselves to Death: Public Discourse in the Age of Show Business (New York: Viking, 1985).

242 как Смог Данных: D. Shenk, Data Smog: Surviving the Information Glut (New York: HarperOne, 1997).

242 Жизнь после Телевидения: G. Gilder, Life After Television: The Coming Transformation of Media and American Life (New York: W. W. Norton, 1992).

242 Гилдер в 1997: J. Tierney, «Technology Makes Us Better; Our Oldest Computer, Upgraded,» New York Times Magazine, September 28, 1997, https://www.nytimes.com/1997/09/28/magazine/technology-makes-us-better-our-oldest-computer-upgraded.html.

243 поляризация мнения: M. P. Fiorina, Unstable Majorities: Polarization, Party Sorting & Political Stalemate (Stanford, CA: Hoover Institution Press, 2017); L. Boxell, M. Gentzkow, and J. M. Shapiro, «Greater Internet Use Is Not Associated with Faster Growth in Political Polarization Among US Demographic Groups,» Proceedings of the National Academy of Sciences 114 (2017): 10612–17, https://doi.org/10.1073/pnas.1706588114; S. Iyengar, G. Sood, and Y. Lelkes, «Affect, Not Ideology: A Social Identity Perspective on Polarization,» Public Opinion Quarterly 76 (2012): 405–31, https://doi.org/10.1093/poq/nfs038; and Pew Research Center, «Trends in American Values: 1987–2012,» June 4, 2012, http://www.people-press.org/2012/06/04/partisan-polarization-surges-in-bush-obama-years/.

244 сомнительным советом правительства: G. Taubes, Good Calories, Bad Calories: Fats, Carbs, and the Controversial Science of Diet and Health (New York: Knopf, 2007), and N. Teicholz, The Big Fat Surprise: Why Butter, Meat, and Cheese Belong in a Healthy Diet (New York: Simon & Schuster, 2014).

244 изменили своё питание: C. D. Rehm, J. L. Peñalvo, A. Afshin, and D. Mozaffarian, «Dietary Intake Among US Adults, 1999–2012,» JAMA 315 (2016): 2542–53, https://doi.org/10.1001/jama.2016.7491, and M. Sanger-Katz, «Americans Are Finally Eating Less,» New York Times, July 24, 2015, https://www.nytimes.com/2015/07/25/upshot/americans-are-finally-eating-less.html.

244 книге по самоконтролю: R. F. Baumeister and J. Tierney, Willpower: Rediscovering the Greatest Human Strength (New York: Penguin Press, 2011): 215–37.

246 «Как было хорошо сказано, люди»: Charles Mackay, Extraordinary Popular Delusions and the Madness of Crowds (Lexington, KY: Seven Treasures, 2008), «National Delusions,» Kindle.

* * *

Примечания

1

(От лат. tribuo – «делю») стремление к политическому обособлению на основе родоплеменного деления.

2

Нетерпимость к чужому, незнакомому, иностранному.

3

Бихевиоральная (поведенческая) экономика – направление экономических исследований, изучающее влияние социальных, когнитивных и эмоциональных факторов на поведение в сфере экономики, принятие экономических решений отдельными лицами и учреждениями, и последствия этого влияния на рыночные переменные.

4

Yelp – веб-сайт для поиска на местном рынке услуг, например, ресторанов или парикмахерских с возможностью добавлять и просматривать рейтинги и обзоры этих услуг. – Прим. ред.

5

Проклятие Бамбино – одно из самых известных бейсбольных суеверий, объясняющее неудачи «Бостон Ред Сокс» на протяжении десятилетий. Бамбино – прозвище бейсболиста Бейба Рута. Проклятие Козла – собирательное название серии неудач бейсбольного клуба «Чикаго Кабс». Согласно самой распространенной версии, на матч привели козла, и когда его владельца прогнали, он пожелал команде неудачи.

6

Берди – это количество ударов, имеющих место на лунке, которое на единицу меньше её пара.

7

Пар (par) – условный норматив, количество ударов, которое гольфист должен совершить на одной лунке или на всем поле при удачной игре.

8

Богги (bogey) – количество ударов на одной лунке на один больше, чем пар.

9

Патт (putt) – катящийся удар, выполняемый на грине с намерением попасть в лунку.

10

Кикер, или Плейскикер (англ. Kicker и англ. Placekicker) (K) – позиция игрока в американском футболе.

11

Пант (punt) в американском и канадском футболе – действие специальных команд. Пантер, после получения мяча лонг-снэпером, бьёт по мячу стараясь сделать так, чтобы соперники были остановлены как можно ближе к их зачётной зоне.

12

Навязчивый страх высоты.

13

RateMyTeachers.com – веб-сайт для студентов, на котором можно посмотреть обзоры и оставить отзывы на преподавателей, колледжи, курсы и так далее. – Прим. ред.

14

SAT – Scholastic Assessment Test (академический оценочный тест). Экзамен оценивает знания из американской школьной программы, а также общий интеллектуальный уровень абитуриента.

15

Мета-анализ – понятие научной методологии. Означает объединение результатов нескольких исследований методами статистики для проверки одной или нескольких взаимосвязанных научных гипотез.

16

Сильвия Плат – американская поэтесса и писательница, одна из основательниц жанра «исповедальной поэзии» в англоязычной литературе.

17

«Ожесточу сердце» и «Я никогда больше не влюблюсь», пер. с англ.

18

Harvard Business Review – ежемесячный научно-популярный журнал, посвящённый различным вопросам управления бизнесом. Издаётся с 1922 года Гарвардской школой бизнеса. – Прим. ред.

19

Atari – американская компания по производству и изданию компьютерных игр. – Прим. ред.

20

Men’s Wearhouse – лидер рынка в области специализированной розничной торговли мужской одежды. Фактически эксклюзивный дистрибьютор таких всемирно известных брендов, как Dolce&Gabbana, Calvin Klein, Ralph Lauren, Mark Ecko и др. – Прим. ред.

21

TripAdvisor – крупнейшая в мире интернет-платформа для путешественников, где можно спланировать поездку в любую страну мира. – Прим. ред.

22

Корпорация Xerox – мировой лидер в производстве цветных и монохромных лазерных принтеров, МФУ, сканеров, промышленных систем печати. – Прим. ред.

23

Крейгслист – сайт электронных объявлений, пользующийся большой популярностью у американских пользователей Интернета.

24

Expedia – популярная система бронирования отелей. – Прим. ред.

25

Ридерз дайджест – один из наипопулярнейших американских журналов для семейного чтения.

26

Остракизм – неприятие, отвержение.

27

Шейкеры – американская секта.

28

Изначально в сказке «Цыпленок Цыпа» – девочка, но в мультфильме 2005 года персонажа сделали мальчиком.

29

Синяя лента означает знак высшего качества.

30

Олигополия – рыночная ситуация с ограниченным количеством крупных фирм.

Content

Рой Баумайстер, Джон Тирни
Эффект негативности. Как способность замечать плохое трансформирует нашу реальность

Пролог. Эффект Негативности

Глава 1. Насколько плохое плохо?

Глава 2. Уроки любви

Глава 3. Внутренний демон мозга

Глава 4. Используйте силу

Глава 5. Рай или Ад

Глава 6. Бизнес для чайников

Глава 7. Угрозы интернета

Глава 8. Принцип Поллианны

Глава 9. Кризис кризиса

Глава 10. Будущее хорошего

Благодарности

Заметки

Примечания