Под крылом чудовища

Настя Ильина

Пролог

— Ты снова споришь со мной, словно у тебя есть право выбора! — почти рычит Даниил, глядя на меня злым взглядом, от которого по коже пробегают мурашки.

— Право выбора есть у всех! — цежу я сквозь зубы и вздёргиваю подбородок.

А он думал, что я просто сдамся на милость победителя? Я буду бороться с ним за свою сестру до последнего вздоха. Он не отнимет у меня Анютку. Не сможет подчинить меня себе.

— Правда? Ты находишься совсем не в том положении, чтобы спорить! Либо я заберу твою сестру и оформлю на неё опеку, либо ты поедешь вместе со мной и будешь послушно выполнять всё, что будет от тебя требоваться. Как думаешь, кому органы опеки решат отдать ребёнка? Богатому и успешному дяде или бедненькой студентке-сестричке?

Он знает обо мне и Ане больше, чем следовало бы… Пригрела змею у себя на груди! Следовало ещё в первую ночь вызвать полицию и обвинить его в проникновении в дом! Меня распирает от ярости, а от возмущения на языке крутятся только нецензурные слова.

— Ну так что ты скажешь, Саня? Ты поедешь со мной по доброй воле? Или мне уже начать заниматься оформлением опекунства над маленькой племянницей?

Саня…

Ненавижу, когда меня так называют. Я смотрю на этого волка, прикинувшегося овцой, и хочу сказать всё, что о нём думаю, но могу ли я спорить с ним сейчас? Он ведь пока не знает, что у меня тоже припасён козырь, и я могу побороться с ним, так что, наверное, лучше держать язык за зубами.

Пока…

Глава 1. Саша

— Слушай внимательно, девочка, я тебе повторять и разжёвывать по сто раз не буду! Либо ты находишь миллион за сутки, либо сваливаешь из дома так, чтобы пятки сверкали, потому что он будет выставлен на продажу. Уяснила?

Запах мяты бьёт в нос, а звуки чавканья жвачкой отдаются в голове отголосками и пробуждают сильнейшее отвращение к человеку, стоящему напротив меня. Я кошусь в сторону зала, в котором бегает младшая сестра, Анечка, и возвращаю взор к нежданному гостю. Нельзя было открывать двери незнакомому человеку, а теперь мне нужно как-то выпроводить его, чтобы не навредил мне или сестре. Мурашки бегут по коже, а взгляд нервно мечется вокруг в поисках чего-нибудь тяжёлого. Он позаботился о том, чтобы не захлопнула дверь перед его носом, выставив свою правую ногу в проём.

— Я не п-понимаю, — мотаю головой я. — Это какая-то ошибка. Я не брала у вас никакие деньги.

— Ты не брала, а батя твой брал. И брал приличную сумму. Думаешь, просто так слиться решил?

Слиться? Разве можно было говорить так об умершем человеке? Может быть, до ангела отчиму было далеко, но он был хорошим человеком. Впрочем, бандитам не известно такое понятие, как честь… Им нет дела о мёртвом или живом человеке говорят. Им главное получить деньги. Которых у меня нет.

— Вот! Погляди!

Он тычет мне в нос распиской и закладной, на которой стоят подписи отчима. Это точно его почерк: идеально ровные буквы и закругления в подписи, которые никто бы не повторил. Он пытался научить меня писать так же красиво, но ничего не вышло — видимо в моих генах такое не заложено.

Я смотрю в расписку и только одного не понимаю: когда Олег успел влезть в такие долги, а главное, зачем ему это было нужно? Куда он потратил столько денег? Знала ли мама? Ответы на эти вопросы я никогда теперь уже не получу, потому что сорок дней назад похоронила родителей. Тошнотворный ком подбирается к горлу, а на глаза тут же наворачиваются слёзы.

— Я не знаю, у меня нет таких денег, — шмыгаю я носом. — Я поговорю с заместителем отца, возможно, деньги можно как-то вывести из бизнеса…

Не знаю, можно ли было говорить этому человеку о бизнесе Олега, но я растеряна. Главное, сейчас убедить его, что я услышала и буду искать деньги, чтобы огородить Аню от проблем.

— Пфф! Бизнес у него давно обанкротился. Не знала? Да все газеты гудят об этом с самого утра! Так что дуру не включай тут! Если денег нет, то сваливай. Завтра я приду сюда и уйду либо с лимоном в сумке, либо с ключами от дома, который будет выставлен на продажу. Уяснила?

Я киваю, ощущая, как всё тело бьёт лихорадочной дрожью. Мужчина делает шаг вперёд, противно улыбается своими тонкими губами и поднимает мою голову, взявшись пальцами за подбородок. Он не сжимает сильно, но от омерзения мне хочется вырваться и как следует двинуть ему между ног. Над его левой бровью шрам, скорее всего, полученные вследствие каких-то бандитских разборок, а на щеках шрамы в виде ямочек, скорее всего, после подростковой сыпи или ветрянки.

— А ты красивая девка! Знаешь, могла бы стать одной из куколок эскорт услуг. Подумай! Деньги там водятся большие! Заодно бы и долг бати отработала!

Он отпускает меня и уходит, а я провожаю взглядом одетого в чёрную кожаную одежду мужчину, садящегося в тонированный чёрный джип, и негромко всхлипываю от облегчения. Он ушёл. Не тронул нас с Аней. Я начинаю спешно закрывать дверь на все замки, ощущая, как дрожат руки. Понятия не имею, что делать дальше и куда бежать. Единственная дельная мысль, которая приходит в эту секунду в голову — позвонить дяде. Он всегда поддерживал нас. Он подскажет, как быть теперь. Кроме него, у нас с Аней никого нет, нам просто не на кого положиться.

Я спешу в зал, желая отыскать свой телефон, а Аня подбегает ко мне и обнимает за бёдра.

— Саша, почему ты плачешь? — спрашивает она, глядя мне в глаза.

Я провожу тыльными сторонами ладоней по щекам и понимаю, что незаметно для самой себя проявила слабость.

— Всё хорошо! Просто что-то в глаз попало, — выдавливаю улыбку я и присаживаюсь, чтобы прижать сестру к себе.

Вдыхаю такой родной запах, исходящий от её светлых кудряшек, жмурюсь и обещаю себе, что я защищу её. Я сделаю всё, что будет в моих силах, чтобы она была в безопасности.

— Саш, а мама сейчас отдыхает на облачках? Она сможет передать нам привет? Она нас видит? А папа? Он вместе с мамой сейчас?

Я смаргиваю горькие слёзы, потому что слова Ани бьют в самое сердце, в ту точку, которая и без того кровоточит. Её вопросы бередят душу, разрывая её на кусочки. Сглотнув тугой ком, мешающий дышать ровно, я пытаюсь взять себя в руки.

— Конечно же, они сейчас отдыхают на облачках и наблюдают за нами.

Я поднимаюсь на ноги, а в глазах темнеет. Главное, не потерять сознание. Важно держать себя в руках. Аня бежит к своим куклам Барби, разложенным на полу, а я подхожу к шкафу, в котором стоит фото мамы и Олега, перевязанное чёрной лентой, и выдавливаю горькую улыбку.

— Я защищу её, — шепчу себе под нос.

Беру с другой полки успокоительное и достаю таблетку. Кладу её в рот и иду на кухню, чтобы запить водой. Делая жадные глотки освежающей жидкости, я потихонечку прихожу в себя. Втягиваю воздух полной грудью и жмурюсь. Что я хотела сделать до разговора с Аней?

Ах да!

Найти телефон и позвонить дяде… Он сможет помочь… Он ведь обещал, что не оставит нас.

***

Я долго не могу найти телефон, обхожу практически весь первый этаж, а потом вспоминаю, что оставила его на комоде в прихожей. Возвращаюсь туда, беру его в руки и трясущимися пальцами набираю номер телефона маминого брата. Меня всё ещё колотит от страха. Стоит только вспомнить суровый взгляд из-под густых бровей, и сердце уходит куда-то в пятки. Этот мужчина сумасшедший… Он одержим идеей заполучить долг и не остановится ни перед чем. Венка на шее пульсирует, и я ощущаю каждый толчок крови в ней.

— Дядь Серёж, это Саша! — говорю сразу же, как только он отвечает.

— Что с голосом? Что-то случилось? — обеспокоенным тоном спрашивает дядя.

— Дядь Серёж, — я кошусь в сторону зала, опасаясь, что Аня услышит наш разговор. — Приходил какой-то мужчина, он требует один миллион или освободить дом в течение суток. Он показывал мне расписку и закладную, подписанные Олегом, я не знаю, где взять деньги…

— Ничего не предпринимай, Саша! И никому не открывай дверь! Я приеду завтра вечером, и мы всё обсудим.

— Но у меня нет времени до завтрашнего вечера… Завтра в обед он приедет, чтобы получить своё! — всхлипываю я.

Он был убедителен в своих словах, и я боюсь, что, если не впущу его, он начнёт разбивать окна в доме.

— Не открывай никому дверь! Слышишь, Саша? В случае чего вызывай полицию. Я не в городе сейчас, улетел в командировку вчера ещё, как вернусь, сразу к вам!

Я киваю, глядя в одну точку на стене и понимая, что ничего не вижу из-за застилающих глаза слёз. В ушах понимается противный гул, а в глазах снова начинает темнеть. Я пытаюсь держаться, но выходит как-то слабо.

— Саша, ты слышала меня? Всё поняла? — дядя волнуется.

Он любит нас с Аней и хотел забрать к себе на время, но его жена не позволила этого сделать, потому что ненавидела маму и нас с сестрой. Причин её ненависти я не знала, да и не хотела узнавать, наверное…

— Да… Я слышала. Я поняла. Спасибо большое, дядь Серёж! Я всё сделаю так, как вы сказали! — шепчу я и снова кошусь в сторону зала.

Я сделаю всё ради Ани.

Отключив телефон, я обхватываю себя руками и думаю над предложением того бандита. Если потребуется, то я соглашусь работать на него, только бы не оказаться на улице, только бы сестру не забрали в детский дом.

На глаза наворачиваются слёзы, стоит только вспомнить о том, что Аню хотели забрать органы опеки, но я не позволила им сделать это. Однако они дали нам всего лишь полгода. За этот срок я должна выйти замуж или найти хорошую работу. Только так я смогу сохранить своё маленькое сокровище. Мы с ней остались одни в целом мире и надеяться не на кого. Я понимаю это после отказала дяди сделать что-то уже сейчас. Неужели у него нет друзей или знакомых, которые могли бы нам помочь? Неужели ничего нельзя сделать? Может быть, взять кредит в банке? Вот только мне не дадут ничего, ведь я безработная студентка… А снять деньги с накопительного счёта мамы я пока не могу, потому что все счета заблокировали и теперь нужно ждать полгода до вступления в наследственные права.

Господи! Ну за что на нас свалилось столько испытаний в одночасье?

Слёзы бегут по щекам, но я тут же смахиваю их.

Нельзя, чтобы сестра видела меня такой. Она ещё совсем маленькая. Ей нельзя пережить ужас, который сейчас переживаю я.

Тяжело вздохнув, я иду в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок.

— Саш, поиграешь со мной? — доносится голосок Ани из зала.

— Да, маленькая! Сейчас глазки умою и приду к тебе.

Я думаю, выйдет ли у нас завтра выстоять или лучше бежать без оглядки? Вот только куда бежать? Нам некуда пойти. Этот дом — единственное, что у нас осталось.

Глава 2. Даниил

Шея затекла, и я наклоняю голову из стороны в сторону до хруста, чтобы хоть немного размяться. Сидеть четыре часа в кресле самолёта та ещё штука. Давненько я не летал. Подзабыл уже, какое это «удовольствие». Я смотрю на слоистые облака, которые разрезаются металлическими крыльями, и думаю о своём брате. Олег никогда не был подарком, да и я сам, наверное, тоже… Интересно, как он меня встретит? Он точно не обрадуется, когда узнает, что я нашёл завещание родителей, согласно которому мне причитается компания, которую брат успешно загрёб в свои лапы. Это всё моё… И мне очень интересно, как братец теперь будет смотреть мне в глаза?

Негромкий свист срывается с губ, и я пытаюсь взять себя в руки. Брат заставил меня бежать, как крысу, обвинил меня в гибели родителей. Как ему теперь спится ночами? Но ничего, скоро я возьму всё, что причитается мне. И даже больше. Я буду ломать его нервную систему, постоянно маячить перед его глазами живым напоминанием об ошибках, которые он сотворил.

— Все мышцы затекли, — слышу женский голос со стороны и инстинктивно оборачиваюсь в сторону говорящей девушки.

Её огненно-рыжие волнистые волосы немного растрепались, но в целом выглядит она вполне неплохо. Макияж всё ещё чёткий, наверное, использует дорогую и хорошую косметику. Наверное, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, то могли провести ночь в одной постели. Но не сегодня.

— Не могли бы вы чуть сдвинуть ноги? Я немного вытянусь, а потом сядете, как вам удобно! — улыбается она, глядя на меня.

Я выполняю просьбу, и она начинает извиваться, задевая меня то локтем, то коленом. Я демонстративно отворачиваюсь в сторону иллюминатора. Ненавижу, когда бабы начинают вот так выстилаться перед мужиками. Решила соблазнить меня в самолёте? Ей больше делать нечего?

— Спасибо, — мурлычет она и откидывается на спинку кресла. — Меня Светой зовут, а вас?

— А меня Светой не зовут! — отвечаю я, глядя на неё. — Но, если в своих фантазиях вы представляете именно это имя, можете обращаться ко мне так.

В моём голосе звучат нотки раздражения. Наверное, чем ближе я к заветной цели, тем сильнее ярость сковывает жилы. Мне хочется как можно быстрее посмотреть в лживые глаза брата.

— Могли бы сразу сказать, что знакомиться не хотите, — обиженно фыркает девица.

— Я все знакомства предпочитаю начинать с постели, где уже точно могу решить, хочу ли знать имя своей партнёрши и говорить ей своё! — холодно и цинично отчеканиваю я.

Грубо? Возможно, но зато правда. Как говорится, прямиком в лоб. Не люблю ходить вокруг да около и корчить из себя белого и пушистого. Интересно, узнает ли меня теперь Олег? Я изменился… Девять лет слишком большой срок для того, чтобы стать другим, чтобы запуганный мальчишка вырос и превратился в тварь…

— Ну тогда мы оба думаем в одном направлении, — на удивление спокойным голосом отвечает девушка. — К тебе или ко мне?

Меня шокирует её предложение. Обычно бабы обижаются на такую прямоту и к ним нужен более тонкий подкат, а тут сама предлагает провести время вместе и не просто так, а в постели…

— В гостиницу! — сухо отвечаю я. — Ближайшую.

Глупо отказываться, если она сама предлагает своё тело. Поможет мне расслабиться перед непростым разговором, а потом я попросту пошлю её куда подальше.

— Договорились! — она смелеет и кладёт руку мне на колено.

А эта девочка не теряет времени. Я даже не знаю, проникнуться к ней уважением или послать сразу? Меня никогда не привлекали настолько доступные дамочки. Любой мужчина охотник внутри, а охотник получает кайф от процесса соблазнения.

Самолёт совершает посадку, и Света держится рядом со мной, словно боится упустить меня из виду и остаться без горяченького десерта.

Я не беру её чемодан и не пытаюсь корчить из себя джентльмена. Я вырос уличным мальчишкой и никогда не стремился стать паинькой вроде моего брата, потому что внутренний мир таких паинек обычно сожран гнилью.

Телефон начинает звонить, когда мы с рыжей бестией оказываемся в гостинице и выбираем номер.

— Пять секунд! — говорю ей и отхожу в сторону.

Это мой приятель — Дэн. Именно он и смог взломать комп нотариуса и систему моего братца. Именно ему я обязан всем, что смогу заполучить, и, конечно же, я не оставлю его без честно заработанной доли в деле.

— Есть новость, Волк, и я не уверен, что она тебе понравится! — с ходу вываливает на меня Дэн.

— Давай уже! — я кошусь на рыжулю, которая изгибается точно кошка и кусает нижнюю губу, словно хочет выглядеть соблазнительно, но в то же время больше похожа на дешёвку с улицы.

— Ты же только приземлился, да?

— Скажи ещё, что братец заминировал самолёт, и я уже не должен говорить с тобой, — фыркаю я.

— Дело не в этом. Короче, нету Олега больше, а фирму твою он успешно обанкротил. Новости только сейчас просочились в СМИ.

— Вот урод! — рычу я себе под нос.

— Это не моя вина! — пытается оправдаться Дэн.

— Да не ты урод, а братец мой. Куда он смотал удочки?

— Ну как тебе сказать, чтобы помягче? — мнётся приятель. — Я тебе не кисейная барышня! Так что нечего мне мягче. Говори всё как есть! — я начинаю злиться. Каждый мускул на лице напрягается до болезненных спазмов.

Олег уже был практически в моём кулаке. И куда он делся теперь? Сколько ещё времени я буду бегать за ним, чтобы вытрясти своё?

— На тот свет, — быстро отвечает Дэн.

И меня будто бы молотом Тора с силой бьют по голове, превращая мой мозг в сплошную отбивную.

— Повтори-ка! — шиплю я, пытаясь собраться с мыслями.

— Твой брат с женой погибли в аварии полтора месяца назад. Я понятия не имею, почему эта инфа только сейчас появилась в сети. Кто-то тщательно скрывал это происшествие.

Твою мать!

Вот, значит, как?

Я готовился к своему громкому возвращению последние полгода, представлял, как буду вытрясать из братца всё, что он мне задолжал, но не успел.

— Получается, что я должен буду бороться с его наследниками теперь? — спрашиваю я.

— Бороться там сильно не за что… У твоего брата осталась маленькая дочь и падчерица. Не уверен, что они смогут дать тебе что-то ценное. Фирма практически на дне. Кто-то успешно положил её туда, превратив в тонущее судно. Ну если сможешь отыскать крысу и наказать, может, и сможешь что-то отхватить себе, но не уверен, что это то, на что мы рассчитывали. Быть может, твой брат сам обанкротился, потому что в заголовках пишут именно так. И причиной аварии указывают самоубийство.

Я негромко шиплю себе под нос, пытаясь переварить услышанное. Неужели моего братца заели угрызения совести?

— А я всё-таки попробую, — разочарованным голосом отвечаю я. — Девчонки сейчас где?

— Судя по всему, дома… Падчерица уже совершеннолетняя. В заголовках пишут, что она борется за опеку над сестрой…

— Понял. Дальше узнаю всё у своих племянниц! — цежу я сквозь зубы и кошусь на рыжую, которая уже начинает терять терпение.

Я отключаю телефон и просто иду на выход. Слышу цокот каблуков за спиной, но не оборачиваюсь.

— И куда это ты? Сбегаешь? Испугался, что ли? — спрашивает девица.

— Только не говори, что тебе, с твоим-то характером, будет сложно найти другого мужика, — с рыком отвечаю я и под трель её обвинений о том, какой я хам, гад, импотент и прочие-прочие словечки, присущие оскорблённым девицам, выхожу из гостиницы.

Ловлю такси и еду по адресу, выписанному на бумажку. Надеюсь, что племянницы будут рады встрече со своим любимым и пока ещё незнакомым дядей.

Глава 3. Саша

Кто-то начинает тарабанить в дверь. Я вздрагиваю и смотрю по сторонам. Если бы дядь Серёжа уже примчался из командировки, то он предупредил бы о своём визите заранее. Значит, это не он. Кто-то другой… Вот только кто?

Аня кушает и смотрит на меня широко распахнутыми глазками, отмечая тот факт, что я никак не реагирую и не спешу открыть или хотя бы поинтересоваться, кто там пришёл.

— Почему не открываешь? — спрашивает она, отправляя очередную ложку картофельного пюре в рот. — Может это мамочка и папочка вернулись?

Снова укол в сердце. Болезненный, насквозь пронизанный надеждой на то, чего уже не будет. Я поджимаю губы и пытаюсь не позволить слезам снова политься из глаз. Я буду плакать ночью. В подушку. Чтобы сестра не видела мои влажные глаза. Чтобы не слышала рыдания.

— Нет, милая! С облаков вернуться никак не получится. Теперь их дом там, — негромко отвечаю я и с опаской кошусь на окна, которые плотно закрыла шторами.

— Совсем никогда? Даже чтобы поцеловать меня на ночь? Они умерли, да?

Я беззвучно киваю и вздрагиваю, когда стук повторяется. Не знаю, кто там пришёл и почему так настойчиво стучат. Этот мужчина ведь дал мне время до завтра. Могут ли это оказаться они? И если так, то не пора ли вызвать полицию? Я опускаю руку в карман туники и обхватываю пальцами телефон, сжимая его.

Стук повторяется, а с улицы через приоткрытое окно доносится нецензурная брань. Я негромко ругаю себя из-за того, что не убедилась, что закрыла все окна, и медленно двигаюсь в сторону двери, попросив Анютку оставаться на кухне.

— Кто там? — спрашиваю я, сжимая в руках тяжёлый фарфоровый подсвечник.

Если они каким-то образом проберутся в дом, я буду отбиваться.

— О! Первый контакт вышел неудачным! — фыркает мужчина, покашливает, прочищая горло, и кричит: — Может, откроете? Не привык общаться, не видя лиц.

— Не открою, потому что мы не ждали гостей. Вы, видимо, ошиблись!

Я прикусываю нижнюю губу и маякую Ане, чтобы молчала. Она поджимает губы, испуганно глядя на меня.

— Ошибся? Мне кажется, нет… Меня зовут Даниил Громов. Я брат Олега.

В висках начинает пульсировать. Отчим рассказывал о своём брате, но он не желал ничего знать о том, говорил, что лишился семьи из-за него… Сердце стало с силой ударяться о грудную клетку.

— Чего молчите? Откроете или я буду вынужден стоять тут всю ночь и обивать порог, пока ко мне не смилостивятся? Я приехал к брату…

— Вы опоздали! Его больше нет, — тяжело вздыхаю я и прислоняюсь к стене спиной.

— Вы не поверите, но я узнал об этом только в аэропорту! Послушайте, я замёрз, на улице ветер. Впустите меня хотя бы переночевать.

Рука тянется к замку, но я запрещаю себе открывать. Нельзя. Это может оказаться обман. Я не должна подвергать жизнь сестры опасности.

— Простите, но вам лучше поискать гостиницу! Я не стану открывать дверь незнакомцам…

— Серьёзно? Я вырос в этом доме! Это мой дом не меньше, чем моего брата, и я должен ночевать на улице? — захлёбывается удивлением незнакомец.

— Получается, что так. Прекратите беспокоить нас и пугать ребёнка. Всего доброго.

Я ставлю подсвечник на комод, чтобы на всякий случай под рукой в коридоре было что-то тяжёлое, на цыпочках подхожу к окну и быстро закрываю его, чтобы не столкнуться взглядами с незнакомцем. Его тень успевает мелькнуть на звук закрывшегося окна, но я уже задёргиваю шторы и возвращаюсь к Анютке. Обнимаю её и целую в макушку.

— Ну всё! Перестань волноваться так! Всё будет хорошо! Этот дядя просто ошибся адресом.

— Он сказал, что брат Олега. Он говорил про папу? — спрашивает Аня и тянет в рот указательный пальчик. От нервов она начала сосать палец, и я не знаю, как бороться с этой дурной привычкой.

— Нет. Дядя просто ошибся адресом, милая! — отрицательно мотаю головой я.

Я беру Аню за руку и не обращая никакого внимания на возмущения незнакомого мне человека, веду малышку наверх.

Ноги ватные и едва слушаются меня. Я делаю всё на автомате: читаю сестре сказку чересчур сухим голосом, накрываю её одеяльцем, когда она засыпает, целую в щёчку и выхожу, оставляя включенным ночник.

Наверное, лучше мне сегодня остаться ночевать в её комнате, на всякий случай?

Стоит только выйти в коридор, как кто-то хватает меня со спины и не позволяет закричать, зажимая холодной ладонью рот.

Я реагирую быстро: спасибо отчиму за то, что научил некоторым приёмам самообороны. Удар локтем в предплечевую область ослабляет хватку нападавшего, и я вырываюсь из его рук. Разворачиваюсь к нему лицом, принимая боевую стойку, и застываю на месте, видя мужчину, так похожего на Олега, но в то же время совершенно другого. Это он — его брат. Но как он пробрался в дом?

— Что вы тут делаете? — спрашиваю я.

— Ты могла спросить это до того, как врезала мне? — цедит он сквозь зубы и потирает ушибленное место.

— Не следовало хватать меня и пробираться в дом, как самый настоящий вор. Я могу постоять за себя! — А ты оставила мне другой выход? — ворчит он. — Точнее, вход. Уж не знаю, что успел наплести про меня мой покойный брат, но я могу всё объяснить.

— Да неужели? — я немного остываю и кошусь на дверь в спальню Ани, желая убедиться, что она не проснулась от шума. — Как вы сюда попали?

— Ну, во-первых, ты! Я терпеть не могу, когда мне выкают милые девушки твоего возраста. Чувствую себя древним мамонтом, с которого сыплется песок. Во-вторых, мы с тобой родственники, как ни крути, так что будь хоть чуточку снисходительнее. В-третьих, я вырос в этом доме и знаю каждую лазейку. Ты о люке на чердаке никогда не слышала?

Я отрицательно мотаю головой. Лазать по крышам желания у меня не было никогда. Я всегда боялась высоты, поэтому ни о каких люках не знала.

— Так вот, он там есть. И через него в дом может пробраться кто угодно. Чем не повод оставить меня в стенах дома, как защитника? Тем более, оного у вас нет, я правильно понимаю?

Я немного ёжусь от ухмылки, которую хочется стереть с лица незваного гостя. Он до чёртиков испугал меня. Я ведь думала, что это они… Те, кто хочет взять с меня долг Олега. Те, кто вернётся завтра. На секунду меня посещает мысль, что следует довериться брату отчима, но потом я думаю о том, что совсем не знаю его. А он не знает нас с Аней. Захочет ли он помогать?

— Ну что ты застыла? Я не прошу о радушном приёме и не требую извинений за удар, но, может, скажешь, в какой спальне я могу раскинуть кости и отдохнуть? Я слегка утомился в самолёте. Удовольствие то ещё сидеть несколько часов и не шевелиться.

Я отмечаю, что новоиспечённый дядя не выглядит ни капли расстроенным для человека, который прилетел к своему брату и после приземления узнал о том, что тот мёртв. Он даже будто бы глумится над происходящим.

— Гостевая спальня на первом этаже. Если вы выросли в этом доме, то должны знать такую элементарную вещь, — я смотрю на мужчину с подозрением.

— Какая хорошая девочка! Прям Шерлок, только прости, я сам в Ватсоны не гожусь… Плохой из меня детектив. Не следует пытаться уличить меня во вранье. Если хочешь знать, то, когда я был примерно твоего возраста, внизу не было гостевой, там располагался кабинет моего отца. Который Олег не хотел убирать даже после смерти родителей. Видимо, время залечило раны…

Он поджимает губы, не отрывая от меня глаз, а я отмечаю, что в словах мужчины есть доля правды. Олег рассказывал о том, что долгое время не решался разобрать вещи в кабинете отца, но после знакомства с мамой он всё-таки сделал там ремонт и превратил комнату в гостевую. Там время от времени останавливались его или мамины друзья.

— Проверка пройдена! Вы доказали, что являетесь братом Олега! — киваю я.

Даниил начинает смеяться, а я не понимаю, что сказала не так. Хотя нет, я всё прекрасно понимаю — ему моё поведение кажется странным и нелогичным, ведь он не знает о том, что нам с Аней угрожали.

— Этот люк, о котором вы сказали… Его следует закрыть, чтобы больше никто не смог воспользоваться им, — произношу я.

— Слушай, мне начинает казаться, что ты глухая. Я просил обращаться ко мне на ты! Бесит нереально, когда меня не слышат!

Я негромко хмыкаю, но не вступаю в спор. Важнее убедить его сделать что-то с люком уже сейчас, потому что если в дом ведут какие-то лазейки, то я попросту не смогу спокойно заснуть.

— Кроме того, я ничего не расскажу тебе о люке. А вдруг ты решишь выставить меня за дверь, используя свои чёрные приёмчики, а я потом не смогу попасть в дом?

— Это важно сделать, — отчаянный вздох слетает с моих губ. — Потому что если кто-то чужой проберётся в дом… Я опасаюсь за Аню.

— Ты можешь расслабиться! Этот люк секретный. Никто, кроме нас с Олегом, и нашего отца о нём не знал. Так что не волнуйся! Чужой человек никогда не догадается, что эта лазейка существует, и уж тем более не додумается, как ей воспользоваться.

Я киваю, хотя всё равно опасаюсь, ведь он сам сказал, что через люк может пробраться кто угодно. Или пытался запугать меня тем самым? Вспомнив, что стою перед мужчиной в одной ночной рубашке, я ощущаю, как начинаю краснеть. Гостей я точно не ждала.

— Вам не составит труда самостоятельно спуститься и расположиться в гостевой? Я уже подготовилась ко сну…

Пара секунд и Даниил прижимает меня к стене, упираясь руками по обе стороны от моего лица.

— Ты! — цедит он раздражённым голосом, а потом успокаивается и отступает на шаг назад.

И снова я начинаю опасаться его. Даже если он на самом деле брат Олега, то почему отчим ничего не хотел о нём знать? Почему ничего не рассказывал нам, лишь вскользь упоминая о том, что брат у него есть и больше никакой информации? А вдруг он маньяк, который отсидел за убийство и теперь явился, чтобы продолжить? Всё тело покрывается мурашками.

— Я сам со всем разберусь, ты можешь не переживать. А платье у тебя классное, зря стесняешься! Очень эротично подчёркивает изгибы твоего тела.

Румянец обжигает мои щёки, а Даниил продолжает смотреть на меня, заставляя смущаться ещё сильнее.

Глава 4. Даниил

Девчонка выглядит запуганной, и причина скрывается совсем не в том, что я пробрался в дом и схватил её. Да она могла бы легко уложить меня на лопатки, воспользовавшись эффектом неожиданности. Олег прекрасно обучил её всему, что знал сам. В своё время братец и меня обучал. Пока мы с ним были дружны. Пока он не пошёл по моей голове, смешивая меня с дерьмом.

— Чего ты боишься? — спрашиваю я у девчонки. Она даже имени своего не назвала пока. Готовится выпроводить меня? А ведь может!

— Кого! Чудовище, которое пробирается через тайные люки и пытается что-то требовать от меня! — отвечает она, с вызовом глядя мне в глаза.

Она смелая. Чересчур смелая, но за этой маской скрывается запуганный зверёныш, который пытается подготовиться к чему-то худшему.

— Послушай, я же не слепой! Я вижу, что ты чего-то боишься! Я просто предлагаю свою помощь!

В её взгляде на секунду появляется проблеск надежды, но быстро гаснет. Она тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону.

— Хочешь поговорить? — спрашивает она, и я улыбаюсь во все тридцать два… Чёрт, тридцать, потому что с двумя зубами мудрости уже успел расстаться.

— Был бы не против…

— Мне казалось, что тебе хочется поскорее раскинуть кости, — она скрещивает руки на груди, словно пытается закрыть вырез на своей сорочке, или как там называется эта дамская вещица.

— Разве одно другому мешает? — я вскидываю правую бровь, зная, что такая мимика безотказно действует на девчонок вроде неё, но её взгляд ничуть не меняется. Неужели я выгляжу настолько помятым, что даже смутить не могу её?

— Тогда дождись меня внизу. Я переоденусь и спущусь, — отвечает она. — И люк… Через него точно не сможет пробраться кто-то чужой?

— Точнее не бывает, — пожимаю плечами я.

— Ладно.

Девчонка разворачивается и уходит в свою комнату, а я провожаю её взглядом и иду вниз. Она боится чего-то. Может, ли это быть как-то связано со смертью Олега и её матери? Что здесь произошло в моё отсутствие? Может ли смерть брата быть не самоубийством, а убийством? Он легко мог нажить себе врагов не только в моём лице, если был с гнильцой в душе…

С этими мыслями я спускаюсь на первый этаж и озираюсь по сторонам, удивляясь тому, сколько перемен произошло за девять лет. Братец сделал здесь знатный ремонт, жил всё это время как король, пока я был вынужден существовать.

Я плюхаюсь на диванчик в прихожей и расслабляюсь. Вырубиться бы сейчас и отдохнуть как следует, но я ещё не поговорил с девчонкой. К слову, о ней… Я набираю в телефоне фамилию своего брата и нахожу сводки новостей, которые появились в сети только сегодня. Почему его гибель так тщательно скрывалась? Кому это было выгодно?

«Падчерица Громова Олега, Александра Васнецова, борется с опекой за возможность оставить сестру с собой».

Значит, Александра…

Васнецова…

Веснушка…

Мои губы трогает улыбка. Девчонка пошла в мать. Такая же красивая. Залипаю на снимке, на котором изображено когда-то счастливое семейство. Веснушка на фото улыбается и радуется жизни. Тут она совсем непохожа на перепуганного зверька.

— Эта фотография была сделана на дне рождении Ани, за пару месяцев до их смерти, — произносит грустный голос за моей спиной, и я вздрагиваю.

— Ты самый настоящий ниндзя! — чертыхаюсь я и сажусь, откидываясь на спинку дивана.

Веснушка переоделась в самую настоящую пижаму: серая кофта с длинными рукавами и просторные штаны, собранные около ступней резиночками.

— Знаешь, то платье подходило тебе куда больше! — делаю выводы я, глядя на неё, а она игнорирует мои слова, проходит к креслу, стоящему напротив дивана, и садится.

— А ты стилист, что ли? — спрашивает Веснушка, продолжая смотреть на меня, как на настоящего вора, проникшего в их дом.

— Надеюсь, ты полицию вызвать не успела, пока переодевалась? А то я буду тогда жаловаться на избиение! У меня даже синяк есть! Могу показать, если не грохнешься в обморок при виде обнажённого мужского торса.

Она закатывает глаза и негромко цокает языком.

— Не думаю, что ты опаснее тех, кто приходил днём…

Вот оно что! Всё-таки интуиция меня не подвела. Девчонка боится кого-то. Кого-то, обладающего властью.

— Давай-ка с этого места ты всё расскажешь мне поподробнее… — я немного щурюсь, потому что в глаза будто бы песка насыпали: их начинает резать от боли.

— Ладно… Вариантов у меня всё равно нет, — сдаётся она. — Днём к нам заявился мужчина и требовал деньги… Много денег. Он показал расписку Олега и закладную на дом. У нас есть время до обеда, чтобы найти миллион или освободить дом…

Веснушка прикусывает нижнюю губу и мотает головой, словно пытается бороться с нахлынувшим на неё отчаянием.

— Не смей вешать нос. Можно сказать, что тебе крупно повезло, потому что я умею разговаривать с такими ребятами. Так что завтра буду выступать в роли твоего покровителя! — я подмигиваю, но на неё мои приёмчики не действуют совершенно. Или я успел растратить свои навыки, пока готовился к мести?

Ловлю себя на мысли, что реально хочу помочь девчонке, но тут же отметаю эту идею. Дом принадлежит мне, как и деньги, которые остались в фирме, так что я буду бороться за свою собственность. По жилам начинает течь адреналин. Ещё бы узнать побольше о том, кто такие эти ребята, и насколько опасно иметь с ними дело…

— Слушай, поставь чайник! Во рту противно, как будто кошки нагадили, — жалуюсь я.

— Кухня осталась на прежнем месте, — огрызается Веснушка.

— Я рад, но у тебя ноги помоложе, и ты хозяйка на кухне. Разве нет? В конце концов, именно так ты приветствуешь своего новоиспечённого дядюшку и защитника?

Она сверкает на меня гневным взглядом, но всё-таки поднимается на ноги и идёт на кухню, а я думаю о том, как сильно она не права — я куда хуже тех ребят, которые приходили к ней днём. И опаснее… Просто она пока ещё не узнала меня толком…

Глава 5. Саша

Я молча ухожу от никому не нужного спора, потому что голова и без того гудит от мыслей, переполняющих её. Не знаю, правильно ли сделала, позволив этому человеку остаться в нашем с Аней доме. Олег не одобрил бы мой поступок.

Наверное…

Я думаю о том, почему Олег никогда не рассказывал о своём брате, почему не называл истинную причину своей неприязни к тому. Пару раз он заикался, что Даниил совершил немало дурных поступков, что из-за него погибли родители, но никакой конкретики. И вот теперь я теряюсь в догадках, понимая, что «дядя», скорее всего, и не станет объясняться со мной. Он ведёт себя, как хозяин жизни: слишком нагло и требовательно. Считает себя центром Земли, вокруг которого все должны крутиться?

Ну уж нет…

Прислуживать и таскать ему тапочки по команде «фас» я точно не стану. А то, что поставила чайник — пусть считает это извинениями за удар. Хотя… С чего я должна извиняться? У меня чуть сердце не разорвалось от страха в ту секунду. Пусть сам говорит спасибо, что не двинула между ног или в коленную чашечку — это оказалось бы куда больнее.

— Я люблю крепкий без сахара, Веснушка! — входит в зону кухни Даниил и плюхается на стул.

— Веснушка? — я удивляюсь, потому что веснушек у меня отродясь не было. Да и не рыжая, чтобы так меня называть. Кроме того, из школьного возраста мы оба уже выросли, чтобы придумывать прозвища друг для друга.

— Александра Васнецова же? Значит, Веснушка!

Мысленно закатив глаза, я мотаю головой и беру две кружки. Мне тоже захотелось выпить горячий чай с лимоном, чтобы прогреть голосовые связки, а то после ночных рыданий голос стал хрипловатым.

Я наливаю чай и ставлю одну из кружек перед нашим гостем. Надо будет утром мягко предупредить Аню о том, что мы в доме не одни.

— Значит, ты будешь Дыней, — говорю я, глядя на своего нового знакомого.

— Дыня? Это ещё почему? — удивляется он.

Явно не ожидал, что и к нему прилипнет какое-то прозвище.

— Ну… Даниил, правильно? Значит, Дыня. Кроме того, твои русые волосы слегка отдают желтизной под этим освещением, — отвечаю я и возвращаюсь к тумбочке, на которой стоит мой стакан чая.

— Я Волк, девочка! Или Одиночка, как тебе больше нравится! — чересчур слащавым голосом произносит мужчина.

— Ага… Дыня! — повторяю я.

— Ты держала ту расписку в руках? — спрашивает Даниил, уходя от спора о его прозвище.

А ведь первый начал!

И ни слова благодарности за чай. Впрочем, это я как-то переживу. Я кладу дольку лимона в свой стакан, насыпаю сахар, перемешиваю его и обхватываю кружку руками. Медленно оборачиваюсь в сторону мужчины и отмечаю, что он выглядит уставшим.

— В руках нет… Я видела её своими глазами. И подписи там точно стояли Олега, а также текст… Он точно был написан его рукой. Я его почерк никогда не спутаю с чьим-то. Там было написано, что он берёт деньги в долг и обязуется вернуть в указанный срок. Я понятия не имею, зачем ему был миллион, если у него бизнес. Хотя… Если учитывать тот факт, что его фирма обанкротилась, то, возможно, он уже тогда чувствовал неладное и хотел вложить деньги в дело…

Мысли начинают бегать в голове со скоростью тараканов, но я, наверное, слишком сильно устала, потому что не успеваю ухватиться ни за одну из них.

— Его фирма обанкротилась? Что ты об этом знаешь? — чуть щурится Даниил, глядя на меня.

— Ничего, если честно… Я только от этих бандитов вчера узнала. Делами в фирме после их смерти занимался заместитель Олега. Мне было совсем не до того, да и не разбираюсь я во всех тонкостях бизнеса.

На губах Даниила появляется лукавая улыбка. Он о чём-то думает, а потом закидывает ногу на ногу и делает глоток чая.

— С апельсиновой корочкой? — спрашивает он.

— Ой… Извини, по ошибке взяла его. Мама его любила… — вздыхаю я, вспоминая, как делала чай для нас с мамой.

— Не стоит просить прощения, Веснушка! Я ничего не имею против чая со вкусом апельсина. Спасибо.

Ничего себе!

Он всё-таки умеет благодарить?

— Тебе крупно повезло, потому что я в бизнесе свой, а о фирме своего отца знаю немало. Так что я буду представлять твои интересы.

— Мои интересы? — переспрашиваю я.

— А разве ты не наследница? — хмурится Даниил.

— Не я… Наследница Аня… Если честно, то я даже не пыталась разбираться с наследственными нитями, но я не была дочерью Олега, вряд ли я могу на что-то претендовать.

— Значит, Аня… — протягивает Даниил и ставит стакан на стол. — Повезло тогда вам обеим. Я стану вашим покровителем и спрячу под своим надёжным крылом.

Я несколько сомневаюсь, что его крыло на самом деле может оказаться надёжным, но не высказываю свои мысли вслух. Мне хочется спросить, почему они с Олегом не общались, но я решаю, что для одного дня более чем достаточно разговоров. Вряд ли Даниил решится сейчас говорить по душам, а нам обоим нужно подготовиться к завтрашней встрече с бандитами, которые явятся за долгом. — Я пойду наверх. Аня может в любой момент проснуться.

Сестра часто просыпается и плачет от кошмаров, которые приходят к ней во сне. Нам с ней снится один и тот же сон… Человек в чёрной маске приходит, чтобы избавиться от нас. Сердце начинает часто-часто биться в груди, когда я вспоминаю свои ощущения от прикосновения ледяной стали к горлу. И хоть это просто сны, все чувства в них настолько остры и реальны, что порой просто не хочется ложиться в кровать.

— Спокойной ночи, Веснушка! — говорит мне в спину Даниил.

— Спокойной ночи, — отвечаю ему я, но не оборачиваюсь.

Глава 6. Даниил

Веснушка уходит, а я остаюсь один на один со своими внутренними демонами, которые подкидывают мысли отнюдь не о розовых пони и единорогах. Я вспоминаю беззаботное детство и то, как сильно уважал своего старшего брата. Олег стал для меня примером для подражания, наверное, именно по этой причине я превратился теперь в скотину, точно такую же, коей был он. Меня ничуть не трогает горе Веснушки и её сестры.

Я просто хочу получить своё.

Наследница моя маленькая племянница, на которую сестричка пытается оформить опекунство? Просто прекрасно… Интересно, кому отдадут приоритет, если появится богатый и успешный дядя, готовый предложить бедной девочке кров и свою беззаветную любовь?..

Ладно…

С последним я погорячился, конечно же… Но я могу нанять ей чудесную няньку, которая будет сутками напролёт ухаживать за ней, как за самой настоящей принцессой. А я тем временем буду сгребать свои денежки и верну всё, что по праву принадлежит мне.

Я поднимаюсь на ноги и подхожу к окну. Раскрываю занавески и смотрю на внутренний двор. Перед глазами мелькают тени из прошлого, которые хочется прихлопнуть, как назойливых мух.

— Олег, лови мячик!

— Поймал! А теперь попробуй догнать меня и отнять его… — Олег побежал по двору, а я срезал и быстро настиг его.

— Так нечестно! — нахмурился Олег. — Ты хитрый лис!

— Молодец, Даня, всегда важно проявлять смекалку. А ты, Олег, не ругай брата за это! В бизнесе, как в шахматах, важны будут хитрые ходы, чтобы выжить, — похвалил меня отец.

Я мотаю головой, вытрясая это воспоминание, как ненужный хлам. Мой брат ещё тогда был пройдохой, вынуждал бегать за ним по пятам, хотел превратить в послушную собачонку, но потом я начал это осознавать, и он решил избавиться от меня. Скинул со счетов, как слабое звено. И как же изящно он сделал всё. Вот только немного просчитался, не подумал совсем, что каждый матёрый волк когда-то был забитым волчонком.

— Это ты виноват в смерти родителей! Ты один! — звучит в ушах голос Олега.

— Чем я провинился? Что сделал не так? — по моим щекам текли слёзы, потому что я не понимал, почему я.

Что я сделал не так?

Негромкий рык срывается с моих губ.

Не думал, что столько воспоминаний захлестнёт, когда окажусь в стенах, хранящих так много тайн прошлого и скелетов, зарытых в каждом углу.

Наверное, для своей семьи Олег был идеалом, поэтому теперь Веснушка будет заведомо настроена против меня. Придётся встретить сопротивление в её лице, но что эта хрупкая девчушка сможет сделать со мной? Она нуждается в защите, которую я могу обеспечить. А я нуждаюсь в понимании. Пусть не ставит палки в колёса, и все будут счастливы. В конце концов, я не изверг. Позволю Веснушке окончить лучший университет, дам им какое-то жильё. Я не брошу их на произвол судьбы, как со мной поступил Олег. Если только она не решит пойти против меня.

Я напряжённо думаю, для чего мой братец, имеющий преуспевающую фирму, мог взять лимон. Куда он вложил эти деньги? Впрочем, не составит труда выяснить это, если я увижу его расписки. Просто перешлю всю инфу Дэну, и он пробьёт, кто эти парни, и зачем был взят долг, а потом… Потом я начну возвращать то, что по праву принадлежит мне. И не дай бог кому-то встать на моём пути.

Вернувшись к столу, я беру кружку с чаем и допиваю его большими глотками. Никогда не любил цитрусовые, но в этом напитке его нотки ничуть не кажутся лишними. Мне нравится это тонкое послевкусие и небольшая горчинка, появляющаяся на языке. Ставлю пустую кружку на стол и иду в гостевую комнату.

Интересно, как много перемен Олег произвёл в доме? Что он сделал с моей комнатой? А может, в ней сейчас спит Веснушка? Широко распахнув окно, как любил это делать я, наслаждаясь свежим воздухом, проникающим в душное помещение?

От мыслей о том, что она спит на моей кровати, меня вдруг почему-то передёргивает, заставляя пожалеть о том, что не воспользовался услугами такой доступной девицы, которая клеилась ко мне в самолёте. Ну ничего! Всё ещё будет! Успею расслабиться и здорово провести время, когда завершу начатое.

Открываю дверь в когда-то кабинет своего отца и вспоминаю, как он отчитывал меня за первую двойку, которую я получил во втором классе. Он тогда накричал на меня, а потом вышел из-за стола, подошёл ко мне и присел на корточки, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Я люблю тебя, мелкий! Прости, что накричал! Папа не со зла это сделал. Просто ты должен прилежно учиться, потому что когда-нибудь займёшь моё место! Ты станешь руководить другими, поэтому должен научиться многому уже сейчас. Исполнительность превыше всего. Запомни это!

Я тогда не вдавался в смысл услышанных слов, а теперь понимаю, что уже со школьной скамьи отец готовил меня стать его заместителем. Вот только он не успел. Жизнь слишком жестока к людям.

Включаю свет и смотрю на новый дизайн комнаты. Светлые обои, и светло-серый паркет. Отец больше предпочитал тёмные оттенки и деревянный пол. Наверное, Олег хотел полностью избавиться от воспоминаний о прошлом. Об отце, отношения с которым в последнее время у него не особо-то ладились. Я отлично помнил, что брат из кожи вон лез, чтобы доказать, что он достоин, но выходило у него слабовато. Я приближаюсь к огромной кровати, кроме которой из предметов мебели в комнате стоит только шкаф для вещей, и сдёргиваю одним рывком покрывало.

Сегодня я позволю себе немного расслабиться, а завтра начну реализовывать свой план. И если не получится договориться с Веснушкой мирно, то я заставлю её принять мою сторону силой.

Глава 7. Саша

Я снова вижу этот сон. Снова дрожу оттого, что всего лишь одно неверное движение, и холодная сталь скользнёт по горлу, разрезая его. Голова идёт кругом, а тело немеет и отказывается шевелиться. Я не знаю, кто этот человек, что ему нужно от меня, и почему он хочет убить меня… Быть может, это мои страхи после смерти родителей. Возможно, именно они воплощаются во снах и приходят в виде этого кошмара. Его тяжёлое дыхание обжигает кожу, и он впервые говорит знакомым голосом:

— Я вам не враг, Саня!

А потом я слышу крик Ани и просыпаюсь.

— Я здесь, милая! — шепчу я, пытаясь справиться с головокружением и сесть. — Анечка! Я тут!

Сестра просыпается и негромко всхлипывает, глядя на меня. Вчера я разложила кресло-кровать в её комнате и уснула рядом с ней. Наверное, давно следовало перебраться в её комнату совсем. Я спала тут первое время после смерти родителей, а потом приходила периодически. Мне важно было оставаться одной хотя бы ненадолго, чтобы проплакаться в подушку, вылить скопившуюся за день боль, но теперь понимаю, что должна была оставаться с сестрой. Я корю себя за то, что не переехала в её комнату полностью, а она улыбается, глядя на меня, садится в своей кроватке и вытирает слёзки кулачками.

— Опять плохой сон? — спрашиваю я.

— Я видела мамочку, а потом она ушла от меня. Я хотела её остановить, но меня схватил дяденька в маске и не пустил к мамочке.

Её слова режут по самому сердцу. Я пытаюсь сделать вид, что всё хорошо, обманывая саму себя, но, наверное, я никогда не привыкну к мысли, что родителей больше нет. Нашей мамы больше нет.

— Иди сюда, солнышко! — зову я сестру.

Аня выбирается из кроватки и бежит ко мне. Как маленькая обезьянка она залезает на кресло и обхватывает мою шею своими ручонками.

Я обнимаю её и глажу по голове, стараясь успокоить. Вспоминаю о том, что внизу нас ждёт брат отчима, и по коже бегут мурашки. Их становится больше, стоит только подумать о том, что сегодня к нам наведаются гости. Бандиты, для которых нет ничего святого. Я думаю о том, что видела в сейфе Олега пистолет. Наверное, я могла бы достать его на всякий случай. Но смогу ли я выстрелить в живого человека? Да я ведь даже пользоваться этой штуковиной не умею… Быть может, умеет Даниил, но я боюсь давать ему пистолет. Я пока не знаю даже, могу ли доверять ему.

— Солнышко, я должна тебе кое-что сказать… — начинаю я. Аня смотрит на меня и немного щурится от солнечного света, проникающего через жалюзи. — У нас в гостях дядя Даниил, брат твоего папы.

— Брат папочки? — удивляется сестра. — Это как дядя Серёжа брат нашей мамочки?

Я отвечаю ей коротким кивком. Сестра встаёт на ножки, идёт к двери, открывает её и выглядывает в маленькую щёлочку.

— Я никого не вижу, — шепчет она, напоминая маленького детектива.

— Он внизу, может, ещё спит. Не знаю. Давай-ка приведём себя в порядок и пойдём завтракать. Сегодня нам предстоит очень непростой день.

Аня кивает. Она берёт с комода расчёску с резиночками и несёт мне, чтобы заплела её. Мне так повезло с тем, что она такая умница. Не знаю, что бы я делала, если бы она не помогала мне. Ведь есть непослушные дети, устраивающие истерики по самым настоящим пустякам. Наверное, я уже сошла бы с ума, будь она такой.

— Я так сильно люблю тебя! — шепчу я.

— А я тебя ещё сильнее! — отвечает Аня и удобно усаживается, чтобы я заплела её.

***

Уже на лестнице я слышу бормотание телевизора, значит, наш гость успел проснуться. А может, он и не спал вовсе? Я ведь ушла, когда он пил чай… Мы с Аней спускаемся, и она крепко сжимает мою руку своими маленькими пальчиками.

— Доброе утро! — негромко произношу я, и Даниил резко оборачивается. Он сидел в кресле к нам спиной, и, наверное, не услышал шаги, слишком увлечённый зрелищем, происходящим на экране.

— Доброе! Чего так пугать-то?! Можно пошаркать ногами погромче, чтобы люди знали, что кто-то идёт… О! Малая, привет! — бурчит он и начинает строить Ане глазки.

— Привет! — отвечает сестра с осторожностью в голосе.

— Давай знакомиться? Я дядя Даня! — он встаёт с кресла и подходит к нам.

— Анна! — сестра отпускает мою руку и начинает немного смелеть.

— Как официально, Анна, — улыбается Даниил. — А что у меня есть в кармане?

Он решил использовать на ней дурацкий приёмчик по очарованию детей? Взял конфетку из вазы и теперь хочет произвести впечатление? Не слишком умно, если честно.

— У Ани аллергия на шоколад! — предупреждаю я на всякий случай, если он вдруг решил удивить и угостить её тем, что ей нельзя есть.

Даниил смотрит на меня и выглядит он раздражённым. Неужели разрушила его планы? Он несколько секунд думает, а потом возвращает внимание к Ане, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи.

Знакомство у нас с них прошло так себе… И я даже не знаю, сможем ли мы наладить отношения.

— Так что у меня может быть спрятано в кармане? — повторяет он свой вопрос.

— Носовой платок! — пытается угадать Аня. — Нет… Это было бы слишком просто… — пожимает плечами он и косится на меня.

— Не знаю! Не знаю! — нервничает Аня, и я уже хочу вмешаться, но Даниил достаёт маленькую игрушку — клоуна и протягивает сестре.

— Это мой талисман, и я подарю его тебе в знак дружбы! Нравится?

Аня разглядывает игрушку и принимается кивать. На её губах появляется улыбка. Сестра смотрит на маленькую разрисованную мордочку и чуть ли не пищит от восторга. Не думала, что подобная мелочь может так сильно обрадовать её, ведь она привыкла к дорогим подаркам и игрушкам, которыми баловал дочь Олег.

Всё-таки я слегка ошиблась в Данииле, очаровать он умеет… По крайней мере ребёнка, но вот большой вопрос — зачем он пытается пробраться в душу Ани?

Я насыпаю сестре хлопья в тарелку, заливаю их молоком, и она спешит за стол. Включаю ей мультики на планшете и иду в зал, чтобы выключить телевизор, но Даниил опережает меня. Мы вдвоём берёмся за пульт, и наши пальцы соприкасаются. Я одёргиваю руку и смотрю на него.

— Я знаю, что не нравлюсь тебе, Веснушка, но одни вы не справитесь. Просто прими этот факт. — С улыбкой, которой легко мог бы позавидовать Чеширский кот, Даниил выключает телевизор и возвращает взгляд ко мне. — Во сколько заявятся вышибалы?

Вышибалы…

Это слово стягивает все внутренности страхом. Иначе ведь того мужчину и не назвать: самый настоящий вышибала.

— Он не сказал, когда явится, — пожимаю плечами я.

— Ладно. Будем ждать. Что нам ещё остаётся? Попрошу тебя об одном: что бы ни происходило, не высовывайся из дома. Отвлеки сестру, чтобы она ничего не слышала. И я дам условный знак: если я постучу в дверь три раза, то без промедления вызывай ментов.

— А может, обратиться к ним сразу? — я прикусываю щёку изнутри и смотрю на мужчину, сидящего в кресле в позе царя, закинув ногу на ногу.

— Нет. Сразу не нужно. Мы не знаем, с кем имеем дело. Некоторых бандитов лучше не драконить ребятами в форме. Со многими можно договориться, уж поверь мне.

— Ладно…

Мой телефон начинает звонить, я достаю его из кармана джинсовых шорт, которые надела утром, и смотрю на экран.

Дядя Серёжа.

Выхожу в коридор и только тогда отвечаю ему, потому что не хочу, чтобы лишние уши слышали наш разговор. Мне следует рассказать ему о Данииле.

— Здравствуй, Сашенька! Я уже в аэропорту! Скоро будет посадка. Как только прилечу, сразу к вам! Всё хорошо? Ты пока не звонила в полицию?

— Добрый день, дядь Серёжа! Всё хорошо! Пока никто не приходил, и в полицию я не звонила. Дядь Серёж, у меня есть новость…

Договорить я не успеваю, потому что на этот раз тёплая рука ложится на мой рот, закрывая его. Даниил медленно убирает руку, обходит меня, вставая лицом к лицу, и отрицательно мотает головой, прижимая указательный палец правой руки к своим губам.

— Тсс! — шипит он.

— Сашенька, я тебя очень плохо слышу! Давай поговорим, как только я приеду, ладно? — почти кричит дядь Серёжа.

Я безотрывно смотрю в карие глаза, сверлящие меня, внушающие то, что я должна подчиниться.

— Договорились! — отвечаю я, отключаю телефон и медленно опускаю руку. — И что это было? — спрашиваю у Даниила, стискивая зубы.

— Считай это беспокойством о вашей безопасности, Веснушка! Кто сказал, что человек, звонивший тебе, не имеет отношения к бандитам, которые должны явиться?

Сердце начинает часто биться в груди. Да ведь это дядь Серёжа! Наш близкий и родной человек! Он бы никогда! Впрочем, родственные связи — незнакомое понятие для Даниила, и я решаю не ввязываться в очередной никому не нужный спор.

— Вот смотри… Он позвонил тебе до визита бандитов, чтобы убедиться, что ты одна и беззащитна. Могу поспорить, что уже через минут пять в дверь постучат.

Я стискиваю зубы, чтобы начать спорить. Кем он себя возомнил? Грёбаным всезнайкой? Однако стук в дверь заставляет меня чуть приоткрыть рот.

— Даже раньше, Веснушка… Ну что, произведём эффект неожиданности на наших гостей?

Это просто совпадение…

Ни за что не поверю, что дядя мог бы предать нас…

Или всё-таки мог?

Глава 8. Даниил

Я всё утро готовился к встрече с вышибалами, про которых рассказала Веснушка, но она явно преувеличила свои страхи, хотя…

У страха глаза велики… Кажется, именно так говорят?

— О какая умница, тёлка! Уже и вещички собрала! Сваливает! — бурчит себе под нос надутый мужик, одетый в кожу.

У бандитов прикол такой? Наряжаться в кожаные штаны и куртки и гнуть пальцы веером? Неужели думают, что это производит пугающий эффект?

Мышцы у него под одеждой проглядываются ничего такие, но надутые с помощью стероидов, не иначе. Я кошусь на свою сумку с вещами, которую забыл занести в дом, а мужик поднимает взгляд и ошарашенно смотрит на меня.

— Упс! — произношу я.

Так и хочется съязвить что-то о том, что он в штаны наделал от страха, но я держу язык за зубами, потому что пока ещё не оценил противника со всех сторон.

— А ты чё за хмырь? — спрашивает он.

— Знакомиться пришёл или по делу? — задаю ему встречный вопрос, щурюсь и скрещиваю руки на груди.

— С тобой знакомиться? Я знакомлюсь только с шикарными девочками, а не с такими додиками, как ты!

Я заламываю мужику руку, и с его губ срывается протяжный вой. Прижимаю его к стене грудью и давлю на руку так, чтобы было больно, но не сломать её. Конечно, опрометчиво было пускать в ход силу, когда ещё не полностью понял, с кем имею дело, но так меня ещё никто не называл. В каком это месте я похож на… додика?

— А так говорить будешь, зачем пожаловал? — спрашиваю я.

Хоть у меня и не выпирают мышцы через рубашку, а правила самозащиты я изучил в своё время хорошо, а потом отточил на практике до идеального умения. После того как мне пару раз сломали нос в школе, я решил, что в обиду себя не дам. Чему-то научился у Олега, а чему-то на улице, после того как зарабатывал себе на жизнь, выброшенный, как мусор, в чужой город.

— Я не понял, девка себе крышу нашла, что ли? — шипит бандит и пытается вырвать заломленную руку.

Я замечаю, как его дружок выходит из машины, но не спешит на помощь своему приятелю. Присматривается ко мне, словно пытается понять, с кем имеет дело. Правильно. Я же могу и второго уложить, если, конечно, верно рассчитываю свои силы, и не нарвался на бойцов закрытого клуба. Хотя, если бы так оно и было, то я бы уже давно ушёл в нокаут и собирал зубы по крыльцу.

С кем я имею дело? С дешёвыми позерами? На настоящих бандитов они как-то не особо смахивают. Конечно, у них может оказаться и оружие в наличии, но я сильно сомневаюсь, что они пустят его в ход. В конце концов, соседи ведь не дремлют.

— Во-первых, не девка, а девушка! — я сильнее прижимаю руку к спине мужика, и он шипит от боли. — А во-вторых, я её сам нашёл.

И должна она теперь будет только мне…

Вот только я не произнесу эти слова вслух, тем более для такой свиньи, как этот.

— Пусти и давай поговорим нормально! — продолжает жалкие попытки вытянуть руку гость в кавычках.

— Я пока ещё не язык твой перетянул, поэтому давай, объясняй всё здесь и сейчас! В какие такие долги и когда успел впутаться мой братец?

— Ах ты сука! Значит, ты брат этого урода?

Я стискиваю зубы и давлю на руку ублюдка так сильно, что появляется негромкий хруст — это пока ещё не перелом, нет… Чтобы сломать кость нужно очень постараться, но сухожилие я ему точно повредил. Он сильнее воет и извивается в попытке развернуться.

Его приятель делает шаг вперёд, а я смотрю на него и отрицательно мотаю головой. Он останавливается и тянется во внутренний карман куртки. Неужели и правда оружие? Неужто я даже пожить не успею нормально и погибну молодым? На секунду я даже жалею, что не успел завести жену и детей, которые оплакивали бы меня в случае преждевременной гибели и получили наследство, которое я заработал честным трудом. Однако мужик останавливается и убирает руку из кармана, возвращаясь к машине. Хороший мальчик, быстро просёк, что к чему.

Я продолжаю контролировать его действия боковым зрением, и возвращаю основное внимание к своей жертве.

— О покойниках плохо не говорят! О них лучше вообще не говорить ничего в дурном ключе… Или мать не учила тебя хорошим манерам? — спрашиваю я.

Конечно, я ненавижу Олега за то, как он поступил со мной, но это совсем не повод позволять оскорблять его память каким-то мразям.

Наверное, я слишком переоцениваю свои силы, потому что ублюдок, которого я удерживал, как-то изворачивается и бьёт меня по лицу здоровой рукой. Во рту появляется противный металлический привкус, а на губах улыбка. Нельзя дразнить голодного пса аппетитной косточкой, а уж волка тем более. Аппетит приходит во время еды, и теперь мне хочется размазать своего противника по стене, ведь он сам огрызнулся. Наверное, мой взгляд ярко выражает ту маниакальную кровожадность, которая всколыхнулась в венах после полученного удара, потому что бандит широко распахивает свои глаза.

— Давай поговорим нормально! — вероятнее всего, до него успело дойти то, что он только раздраконивает зверя внутри меня, зверя, готового впиться в глотку врага и разорвать его на части.

Я часто и рвано дышу, контролируя обоих, чтобы не схлопотать по первое число. Кулаки начинают чесаться, потому что я не дрался уже давно и почти успел забыть, какова сладость победы. — До или после того, как я оторву тебе детородный орган за то, что ты только что сделал? — цежу я и щурюсь, глядя на бандита.

Глава 9. Саша

Я пытаюсь отвлечь Аню на мультики, только бы не выбежала в коридор и не услышала стоны и разговоры на повышенных тонах, доносящиеся даже через закрытую дверь. Руки трясутся, и я прислушиваюсь к каждому звуку, готовая в любую секунду вызвать полицию.

Телефон у меня в руках, но мысли всё чаще возвращаются к сейфу Олега, пароль к которому подобрать не составит труда. Он использовал день рождения мамы и день рождения Ани. Я видела несколько раз, как он открывал этот сейф, и пистолет в нём тоже видела.

— Саш, а мы пойдём сегодня гулять? — спрашивает сестра, на секунду возвращая меня мыслями в реальность, где всё пока ещё нормально.

— Гулять? — переспрашиваю я, а сама кошусь в сторону входной двери.

— Мы с мамой гуляли каждый день… — протягивает сестра. — Мне хочется пойти в парк и покормить птичек хлебушком, как с мамой.

Как с мамой…

Вот только не получится так, как с ней, потому что я никогда не стану такой же. У мамы было огромное сердце, переполненное любовью. Она готова была пожертвовать собой ради мира и доброты, а я… Я не такая. Я буду биться за сестру, но вряд ли стану заниматься самопожертвованием ради кого-то чужого.

Я не смогу заменить сестре мать, потому что я — не она.

На глаза наворачиваются слёзы и щиплют их. Я закрываю глаза и стискиваю зубы, чтобы не было так больно. Мне хочется не думать о том, что случилось, забыть всё, как страшный сон. Иногда кажется, что я просто открою глаза и вернусь в тот мир, где родители живы. Где Олег готовит яичницу, а мама выжимает свежий сок. Они так здорово ладили друг с другом, так беззаветно любили…

— Анечка, я пока не знаю… Сейчас нам нельзя выходить из дома. Скоро приедет дядя Серёжа и скажет, как быть дальше.

— А он познакомится с Данилой? Даниил ему понравится? Он хороший, да, Саш?

— А?

Я поворачиваюсь к сестре и виновато улыбаюсь. Прокручиваю её вопрос в мыслях ещё раз. И только потом понимаю, что именно она спросила. Ей понравился брат Олега.

— Да… наверное, хороший… Но ты знаешь, мы ведь плохо знакомы с ним, нельзя просто взять и довериться ему.

Хотя, наверное, после того, что он сейчас делает для нас, мы можем доверять ему. Он защищает нас, хотя мог рано утром собраться и уехать, оставить нас разгребать все проблемы. Или у него есть какой-то злой умысел? Мысли снова начинают крутиться вокруг того, что наш дядя, мамин брат, может оказаться предателем.

Зачем ему это?

Мы ведь ничего особо дать ему не сможем.

К чему прогонять нас из дома и подставлять?

Не думаю, что это его рук дело, иначе он не пытался бы нам помочь. А он волнуется. Ночью он написал мне сообщение и спросил, как мы себя чувствуем, и не приходил ли кто-то снова. Про Даниила я ему и не подумала написать сразу, наверное, слишком сильно хотела спать.

— Сань, а почему тебе не нравится Даня? Посмотри, какого он мне клоуна подарил! Мне кажется, что он хороший!

— Я не сказала, что он мне не нравится, просто… У взрослых людей всё куда сложнее.

— Я наелась, Сань! Не хочу больше! — начинает дуть губки сестра.

— Хорошо! Тогда сейчас налью тебе какао и достану твои любимые печеньки.

Я делаю всё на автомате. Включаю чайник и напрягаю слух ещё сильнее, чтобы не пропустить три стука.

А если я не успею?

Я слышу грохот, словно кто-то падает, и вздрагиваю, а за ним следует стук в дверь. Я считаю удары.

Один…

Два…

Три…

Кладу перед Аней пачку с печеньем и прошу дождаться, когда чайник закипит, а сама спешу в коридор.

Конечно, я должна была вызвать полицию, как мы с Даниилом и договаривались, но я попросту не могу оставить его одного в беде. В конце концов, это не его война. Я набираю номер полиции, а свободной рукой хватаю подсвечник с комода, и выскакиваю на улицу.

Я с удивлением застываю, глядя на Даниила, заходящегося от смеха.

— Где они? — спрашиваю я, озираясь по сторонам.

— Ты так забавно выглядишь, Веснушка! Видела бы ты себя со стороны! Глаза навыкате, руки почти в кулаки сжаты. Не хватило только боевого клича, и можно на войну отправлять. Упс!

Он берёт из моих рук телефон и сбрасывает звонок.

— Не думал, что ты так оперативно наберёшь полицаев. Повезло ещё, что ответить не успели.

До меня доходит, что он просто пошутил. Хотел посмотреть на мою реакцию? Вот придурок! Разве можно играться с такими вещами? Мне хочется огреть этим подсвечником его по голове, но я замечаю на его губах кровь, а на щеке небольшую ссадину, и немного успокаиваюсь. Огреть его уже успели.

— Ты идиот! — выдавливаю из себя.

— Да? Ты открыла мне глаза на истину просто! Но знаешь, Веснушка, мне приятно, что ты так рьяно вырвалась защищать меня! — улыбается Даниил. — Давай подсвечник, тяжёлый, наверное?

— Вот трахну тебя им по голове, тогда и узнаешь, какой он! — выдаю я со злостью и разворачиваюсь, чтобы вернуться в дом. — По голове не надо… Для этого дела есть другие части тела, — доносится мне вслед пошлая шуточка, но я уже возвращаюсь и ставлю подсвечник обратно на комод.

Только вернувшись к сестре, я понимаю, что бандиты уехали. Значит ли это, что Даниилу удалось договориться с ними? Быть может, получить отсрочку?

Он входит в дом со спортивной сумкой в руках.

— Что это? — спрашиваю я, наливая сестре какао.

— Головы врагов! — вскидывает правую бровь Даниил.

Я негромко цокаю языком.

— Головы? У тебя там чьи-то головы? Как у Царевича головы дракона? — широко распахивает глаза Аня и тянет указательный пальчик в рот.

Я бережно убираю её руку изо рта и ставлю рядом с ней стакан какао.

— Дядя Даниил пошутил, солнышко… В сумке его вещи!..

— Ух ты! Он будет у нас жить? — широко распахивает глазки сестра.

Жить? Я что-то даже не думала над тем, что он будет у нас жить. Он ведь приехал к своему брату, а теперь знает, что Олега нет и может вернуться домой. Или нет?

— В самую точку, принцесса! Я буду у вас жить! — отвечает Даниил, и губы открываются в попытке возмутиться.

— Ты не можешь остаться жить у нас! — говорю я Даниилу, стискивая зубы и косясь на сестру, удобно разместившуюся у кукольного домика.

Она увлечена игрой и не обращает на нас никакого внимания, а я говорю тихо, чтобы слышал только тот, кому адресованы мои слова.

— Это ещё почему? — он закидывает ногу на ногу и улыбается, словно я его похвалила за что-то.

— Тебе жить больше негде? В смысле, ты же приехал откуда-то…

— Я приехал под кров любимого брата в надежде, что он приютит меня! Неужели теперь ты выгонишь бедного родственника на улицу? — наигранно давит на жалость Даниил.

— Бедный родственник? Да одна твоя рубашка стоит целого состояния! — чуть повышаю я голос, и Анечка поворачивается в нашу сторону, но ненадолго.

Он довольно кивает, радуясь тому, что его выбор оценили. Я, конечно, никогда не была любительницей дорогих шмоток, но я хотела поступать на дизайнера, и знала известные бренды.

— Ну ладно… Я стал бедным родственником час назад, когда согласился продать свой дом, чтобы погасить долг брата. Довольна?

— Постой, что?.. Ты решил отдать этим бандитам деньги? — я удивляюсь, потому что думала, что договориться с ними у него не получилось, и они дали временное послабление.

— Скажем так, они дали мне отсрочку на неделю. Через неделю я выкуплю долг брата. И… Просекаешь, Веснушка, что будет дальше? Ты будешь жить у меня, а не я у тебя!

Даниил улыбается так, словно умудрился выиграть джекпот, а у меня все внутренности переворачиваются. Он явился сюда не просто так! Он хотел свести счёты с Олегом и теперь решил отыграться на нас с Аней? Быть может, я ошиблась, и он остался не из добрых побуждений? Мысли начинают пульсировать в висках, нажимая на все нервные окончания. Я не знаю, как быть. Если бы я могла найти хорошую работу… Вспоминаю предложение бандита и думаю о том, что Даша, моя подруга, брала пару заказов в компании по эскорт сопровождению. Она уверяла, что это просто сопровождение и никаких интимных услуг клиенту оказываться не нужно.

«Просто сходишь с ним на важное мероприятие, нарядишься красиво и всё! Ты подумай, бабки-то немаленькие платят».

За один такой поход она получила около трехсот тысяч. Мне бы эти деньги лишними точно не были. Я не знаю, что сейчас с компанией Олега, и сможем ли мы с Аней получить оттуда хоть что-то, но если бы я заработала… Мы могли бы снять квартиру и спрятаться от всех: от бандитов, от Даниила… от дяди Серёжи, если он на самом деле окажется предателем. Или сходить на несколько таких свиданий и погасить долг…

От этих мыслей душу выворачивает наизнанку. Мне противна мысль о том, чтобы превратиться в продажную девку. Утешает только одно — я просто буду сопровождающей. Если, конечно, соглашусь и позвоню Даше, а её тётка подберёт для меня «клиента». Горло сдавливает, и я поджимаю губы.

— Именно за этим ты приехал? — спрашиваю я, глядя на Даниила.

— За тем, чтобы влупить немаленькую сумму каким-то бандюгам во имя спасения дома? — с иронией в голосе задаёт он встречный вопрос.

— Чтобы растоптать нас… — выжимаю из себя.

— Это громкие слова, милая! Потому что никого растаптывать я не собираюсь! Я просто хочу помочь. А тебе придётся смириться с тем, что будешь делить крышу с вот таким красавчиком! И не только крышу, а ещё и внимание Принцессы!

Даниил поднимается на ноги и идёт к Анютке. Он предлагает ей поиграть в кукол вместе, и она начинает радостно кивать.

Я смотрю на её косички, перевязанные белыми ленточками, а в душе вдруг поднимается тоска. На глаза снова наворачиваются слёзы. Я решаю недолго побыть наедине с собой, потому что снова могу расплакаться при сестре, а её сердечко и без того получило серьёзную травму.

— Солнышко, я поднимусь наверх на пятнадцать минут, пока ты с дядей Даней играешь. Хорошо? — спрашиваю я у сестры.

— Ладно, Саня! Бери вот этого Кена! Только аккуратно! У него ножка отваливается иногда! — она переключает всё внимание на Даниила. — Ножка отваливается? А почему бы не заказать нового Кена? — удивляется он.

— Саня говорит, что никак не получится! Этого мне папочка из командировки привозил…

Они увлечены разговором, и я чувствую себя лишней. Не знаю, насколько верно оставлять сестру с едва знакомым человеком, но мне нужно хотя бы пять минут, чтобы перевести дух.

Я поднимаюсь к себе, открываю окно в комнате и падаю на кровать.

— Может быть, тебе отдохнуть годик? — спросила мама, когда я сидела над учебниками и готовилась к вступительным экзаменам.

— Ну какой год, мам? Я и так потеряла время с колледжем и учёбой на экономиста. Нужно идти к своей мечте…

— Могли бы поехать в Европу и отдохнуть. Олег как раз подумывал об отпуске!

— Поезжайте втроём! Обещаю, что я как-нибудь справлюсь! — я улыбнулась.

— Ну куда же мы без тебя, Шурочка? Аня же с ума сойдёт! — мама присела рядом со мной и обняла меня, притягивая к себе на плечо.

Не вышло поехать в отпуск…

И поступить тоже…

Слёзы обжигают щёки, и я пытаюсь втянуть в себя побольше воздуха, чтобы успокоиться и не плакать.

Телефон начинает звонить, заставляя посмотреть на экран.

Дядя Серёжа.

Почему-то я боюсь отвечать ему. Я не знаю, кому сейчас можно верить, а кому нет. У каждого свои цели и стремления, и никому нет дела до других. Разве им нужны две бедные сиротки, оставшиеся ни с чем? Даниилу? Или даже дяде Серёже? Вряд ли…

Я на секунду подумала, что Даниил на самом деле хочет помочь нам, а он оказался тем ещё гадом… С какой целью он приехал сюда?

Пока я думаю, звонок прекращается, а потом я слышу стук во входную дверь.

Пока я вытираю слёзы и спешу вниз, Даниил успевает открыть.

— Ты что за перец? — слышу знакомый голос.

Это Лёша — сын дяди Серёжи, точнее, его жены… У дяди обнаружили бесплодие, когда он находился в первом браке, и жена бросила его. И через пару лет он нашёл себе женщину с ребёнком. Лёше тогда лет семь было, но он принял дядю за родного отца. И у них сейчас прекрасные отношения.

— Тот же вопрос! — почти рычит Даниил.

Я начинаю спешно спускаться с лестницы, чтобы эти двое не набили друг другу лица.

— Лёша! — кричит Аня и бежит в объятия парня. Он поднимает её на руки и начинает кружить.

Я выглядываю из-за спины Даниила и улыбаюсь Лёше.

— Привет! — шепчу я.

— Привет, Саша! — отвечает Лёша.

— Значит, вы знакомы? Может, объяснишь, кто это, Веснушка? — оборачивается в мою сторону Даниил, а скулы на его лице напрягаются, и я начинаю нервничать, потому что эти двое готовы растерзать друг друга.

Глава 10. Даниил

Пока ещё не знаю, кто стоит передо мной, но таких Нарциссов обычно обламываю на корню. Дерзости ему не занимать, прямо плещется через край. Знать меня не знает и уже сыплет оскорблениями? Он больше похож на ревнивого мужика, чем на скромненького друга. Неужели женишок пожаловал?

Я смотрю на Веснушку и жду от неё объяснений. Гостей мы вроде как не ждали, или она забыла что-то сказать мне? Я напрягаю память, пытаясь вспомнить наши с ней разговоры, но ничего кроме как о бандитах не припомню.

Или это тот самый защитничек, который звонил ей по телефону? Так бандюги его быстро бы прижали к стене и загнули в три погибели. Хотя, я мог недооценивать его…

— Знакомьтесь! Это Даниил, брат Олега, — тыкает на меня пальцем Веснушка, а в её голосе скользит раздражение, будто бы я больной прыщ с мягкого места. — А это Лёша! Наш с Аней двоюродный брат.

Двоюродный брат, значит.

Я смотрю на этого брата, но понимаю, что он больше похож на ревнивого индюка, чем на родственника. У них тут что сестринско-братская любовь такая сильная?

— У Олега был брат? — фыркает Нарцисс и ставит Принцессу на ножки.

Девчонка ещё какое-то время прыгает вокруг него, а потом бежит к своим игрушкам, и я с дрожью думаю о том, что если бы кто-то засёк меня за игрой в куколки, то высмеяли бы уже на весь интернет…

Но чего только не сделаешь на пути к своей цели?

— Вы проходите на кухню, я чай поставлю, познакомитесь, — говорит Веснушка, подходит к своему брату в кавычках и обнимает его.

Она обвивает руки вокруг его шеи, а он сцепляет свои в замок на её талии. Мне даже противно становится от такого зрелища. Любвеобильность у них плещется через край.

— Вы ещё поцелуйтесь в знак вечной любви! — фыркаю я.

Веснушка смотрит на меня, как зверёк, получивший пинок, отстраняется от своего братца и идёт на кухню, а он приближается ко мне.

— Если обидишь её, Даниил, я тебе рожу расквашу. Понял меня? — цедит он полушёпотом, а сам провожает взглядом Веснушку.

Ох… Я думал, что на разговоре с бандитами разборки на ближайшее время закончились. А тут снова сюрприз. Да ещё какой! Моська гавчет на слона, хоть и не понимает пока ещё, чем это может угрожать ей самой.

— Может, уже покажешь свою силу, чтобы пустозвоном не прослыть? — спрашиваю я, прекрасно зная, что злю его, пытаюсь спровоцировать.

— Я не собираюсь пугать девочек, но я тебя предупредил, брат Олега! Сашка под моей защитой!

Так и хочется спросить, где был защитничек, когда девушка на самом деле нуждалась в помощи, но я молчу. Я пытаюсь понять, в какой именно момент успел перебежать дорогу этому… Как его назвать-то? Дальний родственничек? Тьфу…

Нарцисс идёт на кухню и садится за стол. Я не спешу следом за ним, потому что мне бы сейчас немного охладиться и умерить пыл, а то ведь такими темпами на самом деле недолго рожу друг другу начистить. Только я понимаю, что подобные действия с моей стороны ещё сильнее настроят Веснушку против меня.

Достаю из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку и выхожу на крыльцо. Назвать меня заядлым курильщиком нельзя, курю только тогда, когда нервы начинают сдавливать глотку. Достаю сигарету и закуриваю её. Затягиваюсь едким дымом, проникающим в лёгкие. Дыхание перехватывает, напоминая мне всю ценность жизни. Горечь остаётся на языке противным послевкусием. Вроде и сигареты дорогие, а всё равно гадко во рту. Как и в душе. Пока что все планы катятся в одно место.

Кручу в свободной руке мобильник. Дэн должен прислать мне инфу о ребятах, которым задолжал мой братец. Кажется, что там всё очень непросто. Олег не брал эти деньги, просто кто-то решил подставить его, чтобы запугать девчонок, лишить их всего. Мне удалось получить отсрочку, я пообещал, что бабки за брата отдам, найду их в течение недели, вот только я не собираюсь платить этим тараканам. Деньги у меня есть, но отдавать их какому-то отребью я не стану. По крайней мере, пока не разберусь с ними и не буду уверен, что брат реально взял эти бабки.

Слышу звонкий смех Веснушки, доносящийся из дома. Это над чем так можно смеяться, чтобы из кухни голос доносился до улицы? Меня раздражает тот факт, что со мной она осторожничает, держит за врага, а с этим вылизанным Нарциссом смеётся. Неужели она не видит, что он скользкий тип? У него на лбу буквально написано: «Продам родную мать за роскошную жизнь». Или это мне так кажется, потому что в его лице я вижу соперника? Сложно будет очаровать Веснушку и заставить доверять мне, когда у неё есть такие родственнички.

Я смотрю на забор и думаю о том, что нужно поменять его, полностью снести и поставить новый, с защитой по периметру, а ещё установить камеры видеонаблюдения. Странно, что брат не позаботился об этом сам, ведь руководил неплохой фирмой и зарабатывал хорошие бабки. Неужели никто и никогда не угрожал ему раньше?

Пока я думаю, у двора останавливается такси, из которого выходит невысокий мужчина в костюме. Его тёмные волосы переплетены тонкими паутинками седины. Лицо гладко выбрито, совсем как у Нарцисса. Я провожу подушечками пальцев по своей небритости, придающей мне брутальность, и негромко хмыкаю.

— Добрый день! А вы, простите, кто? — спрашивает мужчина, с подозрением глядя на меня, а потом мотает головой и подходит ближе. — Брат Олега? — его глаза широко распахиваются от удивления. Я делаю ещё одну затяжку едкого дыма, выпускаю облако дыма и тушу сигарету о ступеньку, а потом выравниваю плечи и улыбаюсь.

— Похож, да?

Ну хоть кто-то адекватный попался за последнее время и не стремится оскорбить или огреть меня чем-нибудь потяжелее.

— Даниил, — протягиваю я руку, но мужчина не спешит пожимать её, он щурится и смотрит на протянутую ему ладонь.

Неужто я в нём всё-таки ошибся?

Глава 11. Саша

— Как ты? — Лёша приближается ко мне со спины и кладёт свои руки на мои предплечья.

Он успокаивающе поглаживает пальцами и утыкается носом мне в макушку, обжигая своим дыханием. От него исходит аромат свежего ветра, веющего из кедрового леса после летнего дождя, приправленный тонкими нотками бергамота. Мне всегда нравились вкусы Лёши в выборе одежды и парфюмерии. Всё, что он выбирал, идеально подходило ему.

— Справляюсь потихоньку, — шепчу я в ответ.

Лёша тяжело вздыхает, разворачивает меня к себе лицом, и я обнимаю его в ответ. Не знаю, что бы я делала без их с дядей поддержки. Наверное, я бы уже сломалась. Представляю себя сломанной фарфоровой куклой: бледная с безжизненным взглядом и дырой вместо сердца. Наверное, именно такая я внутри.

— Ты знаешь, что можешь звонить мне в любое время дня и ночи! Почему ты ничего не рассказала мне об угрозах? Я бы сорвался ещё вчера и прилетел к вам утренним рейсом…

— Ты был в командировке с дядь Серёжей? — спрашиваю я и кладу ладони на грудь Лёши, чтобы оттолкнуть его от себя, но он прижимает меня к себе ещё сильнее, сцепляя свои руки в районе моих лопаток.

— Да. Он вводил меня в курс дела по работе с теми партнёрами… То ещё занятие. Он рассказал мне только в самолёте о том, что вам угрожали, и я сильно поссорился с ним. Первым рванул сюда, чтобы убедиться, что ты в порядке.

— Всё хорошо, Лёш! Даниил помог нам. Он разговаривал с этими бандитами. Мне кажется, что ему удалось договориться с ними.

Лёша негромко шипит, отпускает меня, отходит к столу и плюхается на стул, стоящий в углу. Он упирается правым локтем в столешницу и негромко цокает языком. Чайник начинает закипать, а щелчок оповещает о том, что вода уже успела согреться.

Я беру чашки и тянусь в навесной шкафчик за пачкой с чаем. Лёша любит зелёный с мятой. У нас всегда стоит пачка такого чая на случай, если он приедет в гости. Достаю пакетик и опускаю в стакан, а затем заливаю его кипятком.

— Надолго этот мажор сюда заявился? — спрашивает Лёша, и я не понимаю — он ревнует?

Мы вроде бы решили всё месяца три назад, когда я сказала, что у нас не может быть отношений. Лёша предлагал мне пожениться, он почти настаивал на том, что мы должны быть вместе. Возможно, для него это и казалось нормальным, но я всегда воспринимала его как брата, пусть он и не был родным сыном моего дяди. И вот теперь снова эта дрожь в его голосе, смешанная с обидой. С чего бы?

— Даниил не похож на мажора, — вздыхаю я, ставлю чашку с чаем перед Лёшей, а он перехватывает меня за запястье и немного тянет на себя.

— Серьёзно? Ты ещё и заступаешься за него? Почему ничего отцу не сказала об этом госте? — Лёша злится.

Я не знаю, почему он так негативно настроен против Даниила, ведь тот не успел сделать Лёше ничего плохого. Тяну руку, потому что мне не нравится, когда ко мне пытаются применить силу.

— Пусти меня! — негромко произношу я, чтобы не напугать Аню, если она вдруг отвлечётся от игр. Да и Даниила не хочется дразнить лишний раз. Ему дай только повод пустить в ход кулаки. А с Лёшей поговорить, как это они называют «по-мужски» он будет только рад.

Лёша выпускает мою руку и громко втягивает воздух через нос.

— Я не успела сказать дядь Серёже про Даню. Я думала, что он приедет и тогда познакомится уже. И я не виновата в том, что брат Олега тут, потому что я его не приглашала. Я даже не знала, что он жив и здоров и всё ещё помнит этот адрес!

— Прости, — мотает головой Лёша. — Я злюсь на то, что рядом с тобой был не я, когда пришли эти вышибалы, а он… Чужой нам всем человек.

— Он заступался не за меня! Я ему никто, а вот Аня… Мне кажется, что между ним и Анюткой есть какая-то связь: они чувствуют, что родные друг другу.

— Когда я предлагал тебе встречаться, ты о связях говорила совсем другое, — упрекает меня Лёша.

Сначала я не понимаю, что он имеет в виду, а потом до меня доходит, что он о моём отношении к Даниилу и о том, что называю его чужим человеком. Но ведь я его не видела никогда раньше, а с Лёшей проводила немало времени вместе в подростковом возрасте, и он успел стать мне самым настоящим братом.

Хотя, что уж тут скрывать, если бы у меня в голове не стояли установки о том, что он мой двоюродный брат, — пусть не родной, но фактически — брат, — то, возможно, я бы влюбилась в него. Потому что Лёша красивый: у него в меру строгие черты лица, гладко выбритая кожа, большие серые глаза и немного пухлые губы. Он хорош собой, и я точно знаю, что многие сходят по нему с ума.

Но почему он так зациклился на мне?

Мама бы точно не одобрила наши с ними отношения.

Я вспоминаю, какую выволочку получила, когда мать Лёши позвонила и нажаловалась, что застукала нас с ним целующимися. А это и не поцелуй вовсе был — так… нелепая попытка Лёши показать, что он может подчинить меня своей воле. Вот только я его оттолкнула, но его матушка этот момент упустила.

— Лёш, не начинай, пожалуйста! У нас с тобой ведь совсем иные отношения! — мотаю головой я. — Да и мне сейчас не до любви… Сам ведь понимаешь!

Парень резко подскакивает на ноги и оказывается рядом со мной. Он прижимает меня к холодильнику и приподнимает мою голову за подбородок, заставляя посмотреть в его глаза. — Я всегда буду рядом! И я лучше него! Ты даже не знаешь этого хахаля расфуфыренного, а у нас с тобой другие отношения, ты права.

Я негромко цокаю языком, а Лёша резко отстраняется от меня, когда из коридора доносится голос дяди Серёжи.

— Племяшки, а я с подарками!

Сердце часто-часто бьётся в груди. Я смотрю в сторону входной двери, к которой прислонился Даниил и смотрит на меня, будто бы я монашка, совершившая смертельный грех.

Я спешу встретить дядю, но Аня опережает меня, и дядя подхватывает её на руки, целуя во все щёчки. Она наше маленькое солнышко, всегда в центре внимания. Губы трогает улыбка, но совсем ненадолго.

— Мы поговорим с тобой об этом инциденте, — кивает в сторону Лёши, севшего пить чай, Даниил и цедит сквозь зубы: — позже, Веснушка!

И мне становится не по себе, потому что его слова звучат как угроза.

Глава 12. Даниил

Живот свело, когда я увидел эту мерзкую сцену: губы Веснушки приоткрыты, и её лицо находится в нескольких сантиметрах от лица этого напыщенного Нарцисса. Сладковатый привкус, который возникает во рту, не предвещает ничего хорошего. Обычно в такие моменты меня выворачивает наизнанку. Вот и теперь стою, смотрю на Веснушку, а так и хочется проигнорировать присутствие её мудрого дядюшки и спросить — какого хрена это было?

Их объятия у холодильника были похожи на прелюдию к жаркому сексу. Уж я-то в этом толк знаю! Страсть буквально кипела в этом братце, и он готов был взять Веснушку прямо здесь и сейчас. Она такая дурочка, что не понимает этого или сама не прочь провести с ним время?

Дьявол!

Попал в какую-то семейку извращенцев.

А что будет дальше? Какие ещё скелеты повытаскиваю из их шкафов?

Неужели у этих двоих на самом деле романтические отношения? Ну, а вдруг их потянуло повторить ошибки наших предков и заключить выгодный брак по расчёту? Я пытаюсь припомнить, насколько близкие родственные связи допускались в прошлом, когда браки между монархами заключались ради власти и трона, но историю никогда не любил, поэтому припомнить ничего толкового не получается.

Я смотрю на Принцессу, которая обнимает шею Сергея и светится, как маленький огонёк. Она забавная малая, и очень скоро я заберу её себе. На секунду мелькает мысль, что я был бы только рад, окажись у меня такая дочка. Наверное, это круто, когда она бежит с криком: «Папа», — и хватает тебя за шею. Олегу всё-таки повезло — у него была настоящая семья. Хоть он и отправился в мир иной, а успел побыть счастливым.

Интересно, а был ли он счастлив?

Любил ли свою семью?

Каким отцом мог бы стать я?

Стал бы я любить свою семью и хранить верность жене?

Я отметаю эти мысли, потому что обзаводиться семьёй в ближайшее время не планировал. К чему обременять себя узами брака, когда вокруг столько свежих и красивых девчонок, как Веснушка?

Мотаю головой и удаляюсь от этой приторно-тошнотворной семейной идиллии. Меня точно вырвет, если буду продолжать наблюдать за ними.

Решаю уйти в свою комнату и посидеть там, пока «гости» не свалят, но Сергей останавливает меня голосом.

— Даниил, расскажите побольше о себе! Чем вы занимаетесь? Какие цели преследуете теперь? — спрашивает он, ставя Принцессу на ноги. — Анечка, у Лёши в машине чемодан с подарками для тебя и сестрички! Попроси, чтобы он принёс!

Хахаль проходит мимо меня, берёт Аню за ручку и ведёт на улицу, а Саша обнимает дядю и говорит, как сильно соскучилась.

По мне бы так кто скучал…

— Да нечего собственно рассказывать… — развожу руками я.

Мы проходим на кухню и удобно усаживаясь за столом. Взгляд прилипает к оставленной грязной кружке, и я злюсь.

Видимо, этот братец-Ромео не умеет мыть за собой посуду… Я бы ему преподал уроки хороших манер, но не при его бате… Не хочется ругаться с мужиком, вроде бы он всё-таки нормальный. Возможно, он даже может оказаться полезным для меня.

— У меня своё дело в Питере. Занимаюсь перепродажей автомобилей, — я решаю умолчать, что начинал с угона, потому что надо было хоть как-то прокормить себя, когда брат оставил меня ни с чем. — Выкупаю хорошие тачки, делаю из них конфетки и продаю в пять раз дороже. Этим зарабатываю на жизнь! Квартирка у меня скромная была, но срочно потребовались деньги, так что я не особо переживаю из-за расставания с ней, — я кошусь на Веснушку, а она краснеет.

— А сюда вы приехали надолго? — Сергей сосредотачивает на мне взгляд.

Веснушка снова суетится вокруг чайника. Неужели ей так нравится прислуживать кому-то? Или она просто пытается таким образом уйти от разговоров? Я вижу, что у неё трясутся руки. Неужели стало стыдно, что её застукали с двоюродным братом?

— Как получится. Я приехал к брату. Вы, должно быть, не знаете, что я оставлял его руководить моей компанией, потому что был далёк от бизнеса отца. А теперь, когда брата не стало, мне придётся вливаться в дела фирмы.

Я внимательно наблюдаю за реакцией Сергея, потому что хочу проверить его, выяснить, есть ли у него какие-то планы на наследство моего братца. Мужчина бледнеет, будто бы не ожидал такого поворота.

— Насколько мне известно, фирма была оформлена на Олега, — пожимает он плечами и косится на Веснушку.

— У вас не совсем достоверная информация. Впрочем, я люблю удивлять. Сейчас я не могу бросить своих единственных родственников в беде, когда появились те, кто угрожает им, поэтому буду рядом с Сашей и Анечкой столько, сколько потребуется!

Я решаю умолчать про то, что хочу оформить опекунство на племянницу, потому что пока это мой козырь, а ими, как известно, разбрасываться не стоит.

— Это хорошо, что рядом с девочками будет находиться человек, который стремится защитить их. Вот только вопрос — насколько чисты ваши помыслы? — Сергей смотрит на меня так, словно пытается заглянуть в самую душу.

Вот только она у меня уже давно сгнила, нечего там смотреть кроме квадрата Малевича.

— Саня, смотри сколько подарков нам привезли! — кричит Аня, а её слова на секунду становятся спасательным гимном для меня. Сейчас все дружно переведут внимание на эту неугомонную девочку и забудут о вопросе, на который я так и не успел дать ответ. По крайней мере я надеюсь на это…

Глава 13. Саша

Дядь Серёжа не доверяет Даниилу. Я чувствую это по наводящим вопросам и его настороженному отношению к мужчине. А слова о том, что фирма принадлежит брату Олега, вообще, выбивают меня из колеи. Если всё так, то, значит, у нас с сестрой ничего нет. Интересно, а дом тоже принадлежит ему? Практически…

Холодный пот проступает на коже, а в ушах звучат слова Даниила: «Через неделю я выкуплю долг брата. И… Просекаешь, Веснушка, что будет дальше? Ты будешь жить у меня, а не я у тебя!».

Аня начинает распаковывать чемодан с подарками, который занёс в дом Лёша, а он косится то на меня, то на Даниила и пыхтит, показывая своё недовольство. Самый настоящий дурдом на колёсах. Однако, я отмечаю и положительную сторону происходящего: сегодня я меньше думаю о том, что мамы больше нет. Знаю, что с наступлением ночи боль снова захлестнёт меня, снова напомнит о себе колющими ударами ножа прямо в сердце, а пока есть временное послабление.

— Это подарок для тебя! — притаскивает мне красную коробочку сестра. — Лёша сказал, что сам выбирал.

На губах парня появляется улыбка, а я принимаю коробочку, шепчу одними губами «Спасибо» и не решаюсь открыть её. Почему-то на меня давят со всех сторон, и мне хочется сбежать подальше от всего этого бедлама. Что Лёше и Даниилу нужно от меня? Почему они ведут себя, как два ревнивых соперника? Они мне оба вроде как родственники. Пусть не кровные, но условно так и есть. А я совсем не богатая наследница, которая могла бы похвастать большим состоянием и тем самым привлечь внимание к себе. Тогда почему они считают, будто я обязана им?

Я наливаю чай Даниилу и дядь Серёже, так и не решаясь открыть коробочку с подарком. Сделаю это вечером, когда никто не будет на меня смотреть вот с таким ярко выраженным требованием на лице.

— Вы не ответили на мой вопрос Даниил… — не отстаёт от мужчины, который уже успел выдохнуть спокойно, дядя Серёжа. — Вы не знали девочек, не были знакомы с ними, так почему хотите помочь им теперь?

А ведь вопрос в самую точку! Мне тоже было интересно, с чего вдруг Даниил решил пожертвовать собой во имя нашего спасения? Он ведь совсем не знает нас с Аней.

— Я был знаком со своим братом. И не просто знаком. Я был братом, — выделяет интонацией это слово он, — Олега. Думаю, вы должны понять мои мотивы, — отвечает Даниил. — Не знаю, почему именно сейчас я решил сорваться и навестить брата, но всё, что ни делается… Как видите, я был нужен девочкам. И я смог помочь им, хоть и получил небольшую травму.

— Что насчёт этих ребят? Как вам удалось договориться с ними? И на самом ли деле Олег брал деньги в долг?

Дядя Серёжа продолжает заваливать Даниила вопросами, давит на все точки сразу, а тот поджимает губы и разводит руками.

— Мы ведь теперь не узнаем, брал ли Олег у них эти деньги и зачем, но одно могу сказать точно — закладная подписана именно им. Так что я верну долг брата и расквитаюсь с этими парнями окончательно. Бандитов лучше не злить и не играться с ними, ведь так? Если мы будем выяснять отношения друг с другом и пытаться выяснить, зачем Олег брал деньги в долг, они отнимут у девушек дом…

Лёша хоть и продолжает стоять в коридоре около чемодана, а всё равно косится в сторону кухни, слушая разговор.

— Это смелый шаг. Однако за себя могу сказать с большой уверенностью, что, если вы подумаете обидеть девочек, я вам этого с рук не спущу. Саша и Анютка — моя семья! И я буду защищать их до конца своих дней, — с угрозой в голосе произносит дядя Серёжа.

На глаза наворачиваются слёзы: он за нас с сестрой горой, как я могла подумать, что он может быть замешан в истории с этими бандитами?

— Ну тогда мы с вами на одной волне, — отвечает Даниил, улыбается и, наконец, берёт в руки кружку с чаем. — Веснушка, а давай закажем пиццу на ужин? Ну зачем тебе готовить? Думаю, до ужина у нас гости не задержатся? — Даниил встаёт на ноги, держа кружку в руках. — Я закажу тогда две. Есть какие-то особые предпочтения: бекон, курица, побольше сыра, поострее?

Я понимаю только одно: Даниил всем видом даёт понять, что ему не нравится присутствие дяди Серёжи и Лёши в доме, и он мягко намекает им, чтобы те не думали надолго задерживаться.

— Без разницы, — отвечаю я и скрещиваю руки на груди.

Чёртова защитная реакция, выдающая с потрохами моё волнение. Постоянно при волнении скрещиваю руки на груди.

— Ну тогда я выберу на свой вкус. А Принцессе закажу побольше сыра, ей же острое нежелательно… Кстати, а аллергии у вас с ней ни на что нет? А то мало ли…

Мне кажется, что Даниил уж слишком перегибает со своей заботой, но я решаю подыграть ему и отрицательно мотаю головой.

— Не страдаем от аллергии, — отвечаю я.

— Прекрасно! Заказ сделаю на девятнадцать ноль-ноль… Думаю, вам с родственниками хватит времени, чтобы поболтать… Если что, я у себя!

Даниил уходит, а дядя переводит взгляд на меня. Между нами нависает неловкая пауза. Я бы могла сказать что-то в оправдание, но ведь не я виновата в том, что Даниил ведёт себя как хозяин.

— Ты ему доверяешь? — спрашивает дядя Серёжа, когда дверь в гостевую спальню закрывается за Даниилом.

Я тяжело вздыхаю и даже не знаю, что можно ответить тут. Можно ли доверять человеку, с которым знакома всего лишь сутки? Дядя ждёт мой ответ, а я даже не знаю, что ему можно сказать… Все слова растворяются на кончике языка, не успевая слететь с него.

— Он помог нам. Не знаю даже, что бы я делала сама с этими бандитами… Дядь Серёж, я так сильно переживаю за Аню. Останется ли у нас что-то? Если Даниил говорит, что фирма его, то мы фактически остаёмся ни с чем…

Я кошусь в сторону коридора, откуда к нам идёт Лёша. Он садится за стол, не разговаривая со своим отцом. Парень смотрит на меня, а мне становится неприятно, стоит только вспомнить, как он прижал меня к холодильнику. А ведь Даниил понятия не имеет, что Лёша мне не кровный… Что он успел надумать там о моём поведении? Тяжело вздохнув, я хочу скрестить руки на груди, но не делаю этого.

— Даниил многое сейчас может говорить! — цедит Лёша. — Ты больше верь ему. Я бы его взашей выпер из дома и не стал смотреть на то, что он дальний родственник Аньки. Саш, нафиг он тебе нужен тут?

— Я не могу выгнать его, потому что он приехал к брату…

— А брата его уже нет! — почти кричит Лёша.

Я поджимаю губы и опускаю голову.

— Спасибо, что напомнил! — хмурюсь я.

Сердце сжимается, а нижняя губа начинает подрагивать. Мне будто бы сорвали больную мозоль и присыпали солью.

— Не ссорьтесь! — вмешивается дядя Серёжа. — И без того проблем выше крыши! Даниил мутный мужчина, но он заступился за девушек. И планирует делать это дальше. Я не знаю, хороший он или плохой, поэтому всецело доверять ему нельзя. Будь осторожна, Саша. Я привёз тебе кое-что…

Сердце начинает часто биться, когда дядя Серёжа достаёт из внутреннего кармана пиджака травматический пистолет.

— Когда вчера ты рассказала мне о бандитах, я поехал и купил его. Он травматический, но поможет защитить себя в случае опасности. Как пользоваться таким есть много видео в интернете. Я вышлю тебе ссылку. Если хочешь, можешь приехать на тренировку завтра, я научу тебя пользоваться им.

Я беру пистолет дрожащими руками и смотрю на него. Смогу ли я воспользоваться им против живого человека? Пусть им и не убить, но…

— Спасибо, — выдавливаю я из себя.

Если кто-то будет угрожать безопасности сестры, то я, без сомнений, воспользуюсь этой вещицей.

— Спрячь его, Саша! Хорошенько. И не открывай незнакомцам дверь, не взяв эту штуку!

Я киваю. Лёша негромко хмыкает.

— Саш, а хочешь, я к вам перееду? Ну, а что будет этот Мажор тут тусить? Выгоним его, а я переберусь к вам. М?

— Нет… Не надо, Лёш. Я не могу выгнать Даниила, потому что он имеет право находиться в этом доме. Он здесь вырос.

Лёша злится, но пытается подавить нахлынувшую ярость. Я вижу по его взгляду, как сильно он ревнует, но при отце не скажет этого. Если только найдёт минутку остаться наедине. Я понимаю, что мы бы попросту не ужились с ним под одной крышей. В последнее время его маниакальное желание быть вместе пугает меня.

Пока я уношу пистолет в свою комнату, чтобы спрятать его в тумбочке, дядя Серёжа и Лёша проводят время с Аней, помогая ей распечатать игрушки, а стоит мне выйти из спальни, как горячие мужские руки хватают меня за талию и заталкивают обратно.

— Ты придурок! — рычу я сквозь зубы.

— Наверное, раз вожусь с вами! — отвечает Даниил и закрывает за нами дверь. — Пришлось снова пользоваться секретным люком, чтобы остаться с тобой наедине. Ты хоть понимаешь, что творишь, Веснушка? У вас планируется договорной брак с этим Нарциссом?

Я краснею и стряхиваю с себя руки Даниила.

— Ты всё не так понял. И я не обязана оправдываться перед тобой. Ты помог нам, но пока ещё не заплатил бандитам за этот дом, следовательно, он не принадлежит тебе…

— Фактически по закладной он принадлежит им. Так что это вопрос времени, как скоро я погашу долг брата.

— Я сама выплачу долг Олега! — решительно отвечаю я.

— О, правда? И как же ты сделаешь это? Нарцисс даст тебе денег? — негромко цокает языком Даниил и театрально закатывает глаза.

— Я сама их заработаю за эту неделю! — сверкаю на него гневным взглядом.

— Мда… Нет пока такой работы, Веснушка… Если, конечно, ты не решишь продать свою девственность мультимиллионеру… Хотя в наше время сложно встретить девушку, которую не успели распечатать.

Я краснею и отвожу взгляд в сторону. Даже кончики ушей краснеют. Мне уже восемнадцать, скоро будет девятнадцать, но у меня ещё не было мужчины. Я хотела по любви, а вся любовь заканчивалась на том, что в каждом парне я находила недостатки и не хотела продолжать отношения с ним. Мама говорила, что я слишком разборчивая, но мне не хотелось связывать свою жизнь с кем попало…

— Да неужели? Удивлён, Веснушка! Приятно удивлён тем, что ты ещё девочка, но не сильно обольщайся! Часто после ночи миллионеры признаются, что на самом деле они дворники и денег у них нет… Так что вряд ли ты найдёшь полтора лимона за неделю!

— Полтора? — я поднимаю на него удивлённый взгляд, ведь речь шла о миллионе долга.

— Полтора, Веснушка! Потому что неделя отсрочки тоже стоит денег… Так что выбей эту дурь из своей красивой головушки и лучше подумай, можешь ли ты доверять дяде и братцу, который мечтает забраться тебе под одежду… Почему они появились только после всех разборок? Не думала? А почему твой дядюшка так сильно побледнел, когда я сказал, что фирма принадлежит мне? Я хочу возмутиться и дать Даниилу понять, что я верю своим родным, но не успеваю это сделать, потому что в комнату стучат.

— Саш, всё в порядке? Что-то ты долго! Можно зайти?

Я смотрю на Даниила широко распахнутыми глазами, потому что Лёша не должен увидеть нас вместе в моей комнате. В висках пульсирует, и я думаю, куда бы спрятать его.

Глава 14. Даниил

Этот Алёша бесит меня всё сильнее! Прилипала натуральная. Я негромко цокаю языком и хочу открыть дверь, чтобы объяснить ему, что не стоит быть таким настырным, но Веснушка останавливает меня, положив руку мне на грудь.

— Я переодеваюсь! Сейчас спущусь! — говорит она дрожащим голосом и закрывает комнату на щеколду.

— Подожду тебя! Надо поговорить! — отвечает Хмырь.

И у меня в голове столько матов кружится, что просто хочется взять и вывалить на него разом. Вот какого чёрта он пристал?

Веснушка толкает меня в сторону шкафа, и я отрицательно мотаю головой, потому что изображать чёртова любовника, которого пытаются спрятать от мужа, не планирую. Хотя я и сам хорош: дал ей повод думать, что опасаюсь её родственников и потому воспользовался люком. Мне, конечно, хотелось поговорить с ней так, чтобы они об этом ни сном, ни духом, но уже ситуация достигает апогея… Я подросток, что ли, чтобы по шкафам прятаться?

— Даже не думай, — цежу я сквозь зубы, склонившись к её уху и втягиваю аромат ванили, исходящий от девушки.

Её русые с лёгкой примесью цветочного мёда локоны пахнут сладкой ванилью. Они собраны в косу, которую хочется расплести и посмотреть, как они будут выглядеть распущенными. Интересно, они длинные? Я люблю, когда у девушек длинные волосы…

— Пожалуйста, — смотрит на меня с мольбой и прикусывает нижнюю губу Веснушка.

Внутри что-то ёкает на мгновение, и я кошусь на шкаф, а потом понимаю, как тупо это будет выглядеть. Да и не помещусь я там. Наверное…

— Нет! — категорично отвечаю я.

Веснушка начинает смотреть на меня, как известный всем кот на Шрека. Чёрт! Это действует на меня безотказно, и я приближаюсь к шкафу. Открываю дверцы и скептически смотрю на тесное пространство вокруг. Ладно. Я там помещусь, но, мать твою, должен ли я там сидеть?

Сам не понимаю, какого чёрта творю, когда забираюсь туда, а Веснушка плотно прикрывает за мной двери. Никогда не страдал клаустрофобией, но теперь мне стрёмно. Что-то щекочет лоб, а я даже не могу понять, тряпка это какая-то или что-то иное, и не громыхнётся ли что-то сверху, если я попробую стряхнуть это с лица.

— Лёш, я же сказала, что спущусь! — негромко произносит Веснушка.

Её голос через закрытые дверцы звучит приглушённо, или просто она специально говорит так тихо?

— Я знаю, но там отец и Мажор этот где-то бродит… Я хотел поговорить с тобой наедине.

Мажор? Так меня ещё никто не называл. Кем-кем, а мажором я точно никогда не был. Я стараюсь собрать волю в кулак, чтобы не выскочить и не вытурить Нарцисса из дома, который принадлежит мне. А Веснушка, и правда, занимает мою комнату. В голове вдруг появляется бредовая мысль о том, что она ещё девственница, и я тут же отметаю её. Мне-то какое до этого дело? Для меня важнее всего получить своё, а потом я могу просто избавиться от ненужной родни… Куплю Веснушке комнату в общаге, и…

Стон, сорвавшийся с мужских губ, напрягает меня и отвлекает от собственных мыслей. Что там происходит?

— Саш, я просто хочу, чтобы ты была в порядке! Ты же знаешь, насколько дорога мне! Я не устану это говорить, поэтому прошу тебя: сотню раз подумай, нужно ли тебе жить под одной крышей с этим утырком?

Стиснув зубы, я слышу их противный скрежет. Хочется проехаться кулаком по челюсти Нарцисса и свернуть ему её нафиг. Не знаю, насколько меня ещё хватит, но я готов сорваться уже сейчас и разнести их там обоих к чёртовой бабушке. И ведь Веснушка ни слова не говорит о том, что в приличном обществе нельзя называть других дурными словами, особенно, если ты не знаешь, чем тебе обернётся это.

— Лёш, пожалуйста, давай поговорим обо всём этом позже? Я уже сказала тебе, что Даниил приехал под кров, в котором вырос. Я не могу прогнать его. Пошли вниз? Мне нужно поговорить с дядей…

Я понимаю, что Веснушка не желает продолжать разговор только потому, что понимает серьёзность ситуации. Я всё слышу и могу в любой момент сорваться. А она не хочет, чтобы родственники застукали меня в её спальне…

Они выходят, и Веснушка специально громко хлопает дверью, давая мне понять, что я могу выйти. Я открываю дверцы шкафа, выхожу и решаю спуститься вниз по лестнице. Плевать, если меня увидят, пусть Нарцисс боится… Потому что челюсть я ему точно сверну, если не перестанет трепать своим гнилым языком.

Вот только, дойдя до лестницы, я останавливаюсь, потому что телефон начинает вибрировать. Я достаю его из кармана и смотрю на экран.

Дэн. Уже успел нарыть что-то интересное? Дружба с ним — лучшее, что случилось в моей жизни! Дэн столько раз выручал меня, что я ему по гроб жизни обязан.

— Дэн, уже есть новости? — спрашиваю я.

— Новость есть! И очень даже хорошая! Короче… Не числится такая закладная нигде. Она и нотариусом не заверена, просто печати нарисованные из интернета стоят, чтобы запугать того, кто в этих бумагах не разбирается. Ты имеешь дело с простыми пугачами, так что не вздумай даже вносить им бабки. Я бы обратился к копам на твоём месте или воспользовался твоими методами.

— Я тебя понял, спасибо, дружище! Я в неоплатном долгу перед тобой!

— Я знаю-знаю, в жизни не рассчитаешь! Насчёт банкротства фирмы всё тоже мутно. Я вижу то, что около полугода назад её пыталась поглотить компания Добрынина Сергея Юрьевича, только пока не нахожу никакой связи с фирмой. Они не конкуренты даже… Возможно, Олег сам что-то намутить пытался, пока всё призрачно, посмотреть бы, как обстоят дела изнутри… Может, тебе что известно? Мог ли именно он избавиться от Олега? — Пробей этого Сергея Юрьевича на родственные связи с женой моего братца! — прошу я, а внутри уже закипает адреналин. Неужели мне так быстро удастся поймать виновника?

— Понял. Сделаю. Буду держать в курсе последних новостей.

— Спасибо, Дэн. И если хочешь посмотреть всё изнутри, только маякни, закажу тебе билет.

— Ок!

Я отключаю телефон и широко улыбаюсь.

И кто же нанял этих клоунов? Неужели дядя Серёжа? Веснушка разочаруется в своих родственничках… И тогда она сама встанет на мою сторону, а я добьюсь своего и верну то, что у меня отняли однажды.

Глава 15. Саша

Лёша и дядя проводят ещё немного времени с Аней, а затем начинают собираться, потому что устали с дороги. Я выхожу на улицу, чтобы проводить их. Лёгкий ветерок нежно касается кожи, даря успокоение. Дядь Серёжа смотрит на меня и переминается с ноги на ногу. Он несколько раз открывает и закрывает рот, словно хочет что-то сказать, но не решается. Снова желает повторить, какой Даниил плохой? Но мы ведь совсем не знаем его, и он помог нам. Если бы Олег больше рассказывал о своём брате… А делать выводы только из-за того, что они не общались и не изображали семейную идиллию, нельзя.

— Гони этого козла подальше от себя! Видно же по его роже, что ничего хорошего от него ждать не стоит! — говорит Лёша с отвращением в голосе.

Он ревнует. Мне кажется, что он увидел в Данииле соперника и просто-напросто ревнует. Мужчина ведь видный, да многие девушки кидаются на таких, как Даниил. Его можно легко фотографировать для обложек глянцевых журналов. Вот Лёшка и взъелся на него.

— Будь осторожна, Сашенька! — обнимает меня дядя. — В случае чего звони. Я пока в городе и примчусь в любое время дня и ночи. Буду думать, как обезопасить вас с Аней. Может быть, получится вывести нужную бандитам сумму из какого-то направления. Я посмотрю.

Дядя обещает помочь, но мы оба знаем, что у него не такой прибыльный бизнес, и если он вытянет из капитала полтора миллиона, то сам сядет на мель. Жена точно не простит его за это.

Я киваю. Они оба садятся в машину, и Лёша бросает на меня прощальный взгляд, а затем заводит мотор и с рёвом выруливает со двора.

Я сжимаю телефон в руке, не решаясь позвонить Даше.

Есть ли у меня какой-то выход?

Мне нужны деньги… Много денег…

Принять их от Даниила я не могу, потому что он очень чётко обозначил свою позицию — он станет хозяином дома, когда выкупит закладную. И я останусь ни с чем. Мы с Аней останемся на улице. Вряд ли Даниил захочет и дальше изображать благотворителя. Он вырос в этом доме, и если не поделил наследство с Олегом, после смерти их родителей, то, что мешает ему сделать это сейчас?

Я прикусываю губу и набираю номер телефона подруги.

— Дашь, привет! — сразу начинаю я, решив, что если не скажу всё сейчас, то потом не смогу. — Я к тебе по поводу работы… Помнишь, ты говорила об агентстве по эскорту, которым занимается твоя сестра?

— Привет, Шура! Помню! А что ты вдруг вспомнила о нём? Неужели созрела? — удивляется подруга. — Просто ты же говорила, что это можно сравнить с проституцией.

Я действительно сболтнула нечто подобное, и Дашка тогда сильно обиделась на меня, заявив, что она таким бы точно не стала заниматься. А потом она рассказывала, что с клиентом всё-таки провела ночь, но чисто по своей инициативе, потому что не мужик попался, а мечта.

— Говорила… Но теперь передумала. Мне срочно нужна крупная сумма. Речь о больших деньгах, и если твоя сестра сможет найти мне заказчика… двух… трёх… Я буду благодарна.

Даша молчит какое-то время, а потом зевает. Наверное, я разбудила её. Я виновато поджимаю губы и хочу извиниться, но она тут же вздыхает.

— Ну… Заказчика-то найти можно… Двух и трёх тоже… А ты уверена, что потянешь? На приёмах нужны роскошные уверенные в себе женщины, если ты будешь зажиматься, то всё провалишь…

— Я уверена, Даш! Ну так что? Ты поможешь мне? — я нервничаю и понимаю, насколько неправильно всё это выглядит и звучит, но ничего не могу поделать.

Деньги нужны мне в течение недели.

— Конечно! Сейчас отправлю ей твою фоточку и спрошу, что она может предложить. Будь на связи. Скорее всего, уже к полуночи будет первая рыбка.

Я с облегчением выдыхаю, благодарю Дашу и говорю, что расскажу всё о своих проблемах как-нибудь при встрече, потому что на крыльце появляется Даниил.

Отключив телефон, я смотрю на мужчину.

— Почему Аню оставил? — спрашиваю у него.

— Веснушка, я в няньки не нанимался… И в любовники тоже. Ещё раз решишь прятать меня в шкаф, я возьму тебя туда с собой. И поверь мне, ты сгоришь от стыда, когда узнаешь, что там можно не просто прятаться, но и приятно проводить время!

У меня краснеют щёки и кончики ушей. Я отвожу взгляд в сторону и снова скрещиваю руки на груди.

Дьявол!

Научусь ли я когда-нибудь не выдавать с потрохами своё смятение?

Даниил ведёт себя слишком раскованно для родственника, с которым я знакома какие-то сутки. И его уверенность в себе раздражает даже сильнее, чем Лёшино поведение.

— Расскажешь, какие виды на тебя у твоего братца? У вас с ним что-то есть? — чуть вздёргивает подбородок Даниил.

— С Лёшей? Нет. У нас ничего нет, и если тебе будет так спокойнее — он не родной сын дяди Серёжи. Он с малых лет рос с ним, и тот считает его своим сыном, но на этом их родство заканчивается.

— Так же как и наше с тобой, — цедит Даниил.

— При чём тут наше с тобой? — не понимаю я.

— Да так… Пытаюсь просто понять все эти спутанные родственные связи… Но голова кругом, уж прости… А ты знаешь человека с фамилией Добрынин? Сердце пропускает удар за ударом.

Зачем он спрашивает эту фамилию?

— А к чему это имеет отношение? — задаю Даниилу встречный вопрос.

— К убийству моего брата и его жены, — отвечает он, и я готова прямо на этом месте провалиться сквозь землю.

Дядя не убийца. Он бы никогда не смог так поступить, потому что любил мою маму… Они были так близки с ней… Он бы никогда на это не пошёл.

Или всё-таки?..

***

Анютка сегодня наигралась и почти не спрашивала о родителях. Она много болтала с Даниилом за ужином и уплетала пиццу за обе щёки. У неё было так много впечатлений за этот день, что она рухнула на кровать после душа и моментально заснула. А я всё не могла избавиться от гнетущих душу мыслей. Мог ли дядя оказаться замешанным в убийстве? Или просто Даниил пытается настроить меня против родственников? Знал ли он фамилию дяди Серёжи?

Телефон вибрирует, когда я уже хочу лечь, и я смотрю на экран. Даша скинула фото симпатичного мужчины. Ему лет сорок пять, если не больше, и ему нужно сопровождение на благотворительный ужин.

Мурашки пробегают по коже, стоит мне только вспомнить вопрос Даши — справлюсь ли я.

Сама не знаю, смогу ли позволить взрослому мужику прикасаться ко мне… Мне даже от мыслей об этом становится противно, а что будет на встрече?

Набираю подруге сообщение.

Я: «Сколько он платит?».

Даша онлайн, и она быстро принимается строчить мне ответ.

Дашка: «Четыреста, но пятую часть забирает сестра. Комиссия агентства».

Я поджимаю губы. Мне бы сейчас полную сумму, без комиссий…

На секунду появляется мысль попытаться взять кредит, но я тут же отметаю её. Мне нельзя влезать в долги. Даже если какой-то банк и даст деньги под бешеный процент, мне не с чего будет возвращать долг. И мне могут не одобрить опеку над сестрой, если на мне будет числиться задолженность.

Я: «Я в деле».

Противно становится от собственной решимости отдать себя чужому человеку, но я пытаюсь успокоиться. Всё будет хорошо. Это просто сопровождение, за которое заплатят хорошие деньги. От меня не просят большего, а сама я на это больше не пойду.

Дашка: «Тогда завтра приезжай подписать договор, как раз познакомишься с условиями. Кстати, Аньку привози, мама уже соскучилась по ней и завтра у неё как раз выходной».

Я отправляю Даше улыбающийся смайлик и падаю на подушку. Глаза пощипывает от наворачивающихся на них слёз. Я не хочу превращаться в продажную куклу, но, по сути, мне и не оставляют другого выбора.

Оставив сестру ненадолго одну, я решаю принять ванную, чтобы немного расслабиться, потому что в голове царит самый настоящий хаос. Я думаю о том, как посмотрела бы на меня мама, узнай она, на какую именно аферу решила пойти её дочь. Она бы сгорела со стыда за меня…

Потихонечку выхожу из комнаты, оставив дверь приоткрытой, чтобы услышать, если Аня снова начнёт плакать от кошмаров, и на цыпочках иду в ванну.

Глава 16. Даниил

С утра я взъерошен и зол, как голодный волк. Мне хочется встряхнуть хорошенько Веснушку из-за того бреда, который она вдолбила в свою маленькую головку.

Не знаю, кой чёрт дёрнул меня подняться вчера на второй этаж…

Думал, что просто найду там кабинет Олега или его спальню и пошарюсь там, чтобы поискать хоть какие-то наводки. Не думаю, что брат не делал бы какие-то заметки, если ему угрожали…

Вот только ноги завели меня в приоткрытую комнату, где мирно спала Принцесса, и очень соблазнительно светился телефон Веснушки, уведомляя о новом сообщении.

Она очень удачно оставила мобильник на кровати, и я воспользовался ситуацией.

Думал, что вытяну какой-то компромат на неё из переписки с Нарциссом, но они практически не общались в мессенджере, или Веснушка чистила историю сообщений с ним.

Зато я нашёл кое-что, выбивающее воздух из лёгких.

Я выяснил, что она на самом деле думает продавать свою девственность. Или что там она ещё собралась делать с мужиком за такие бабки?! И не просто с мужиком, а с каким-то старпёром.

Не знаю, почему меня берёт это за живое, но я не могу позволить ей сделать то, о чём сама же начнёт жалеть впоследствии.

Я — не мой брат. И я не могу так поступить с его семьёй. Я уже всё решил: если дело выгорит, и я верну себе своё наследство, то Веснушку с Принцессой не брошу. Я куплю им небольшую квартирку и буду помогать деньгами, чтобы не выросли такими же тварями, как и я.

Помню на собственной шкуре, каково это — оказаться в чужом городе, вышвырнутым на улицу, как щенок. Но даже тогда брат дал мне бабок на первое время. Я думал, что он помогает мне, но как же сильно я ошибся, когда узнал, что он отобрал у меня всё, что принадлежало мне. И присвоил. Почему отец хотел оставить наследство мне, я понятия не имею, но это всё моё.

Наверное, я уже задолбал Дэна своими просьбами, но я снова попросил пробить девку, с которой переписывалась Веснушка, и выяснить, что там за сутенёрские услуги оказывает агентство, о котором шла речь в сообщениях.

Я решаю дать Веснушке шанс одуматься самостоятельно, потому что если не сделает этого, видит Бог, я вымещу свою ярость на ней.

Рано утром я еду в салон и беру тачку напрокат — хорошая это штука — каршеринг. Не особо люблю чужие пользованные машины, в которых чёрт знает что и кто делал до меня, но не суть… Важнее быть на колёсах, а там уже решу, что и как делать дальше.

Остановившись около торгового центра, чтобы зайти в магазин и купить минералки, я смотрю на экран телефона и негромко чертыхаюсь. Веснушка уже куда-то передвигается. Думал, что успею вернуться домой до того, как она вызовет такси, но не успел.

Я надеялся, что она одумается сама, но если бы этого не случилось, то я бы провёл с ней разъястительную беседу, а теперь придётся действовать иначе...

Я набираю номер телефона Дэна, готовый выругаться всеми матами, которые знаю, в одночасье.

— Сори, брат, что беспокою, но дело требует неотложного вмешательства. Что-то удалось пробить о той девке? — спрашиваю я, постукивая подушечками пальцев по кожаной оплётке руля.

— Ничего толкового пока нет. Симкарта оформлена, вообще, на какую-то бабульку древнюю…

— На бабульку?

Я негромко рычу сквозь плотно сжатые зубы.

— Ну да... Может, специально это сделано, а может быть, там какой-то расчёт. Я сам не сразу въехал, зачем тебе надо нарыть информацию об этой бабке...

Перед глазами уже вырисовывается самый настоящий притон, в котором девок накачивают наркотой, обещая им золотые горы, а потом используют и выбрасывают на улицу без ничего.

— Тогда буду действовать привычным методом тыка! — ударяю кулаком о руль так, что костяшки пальцев начинают ныть.

— Всё настолько серьёзно? — спрашивает Дэн.

— Птичка уже выпорхнула из гнезда. Вчера поставил ей шпионку в телефон — вздыхаю я.

— Слушай, а какое тебе дело до этой птички, вообще? Ну тебе же лучше, если она будет замешана в чём-то грязном… Или нет?

Сам не знаю, какое мне дело до неё. Она просто путает все мои карты сейчас, и я не знаю, чем грозит её дурное поведение мне самому. Возможно, если она попадётся на грязном дельце, мои шансы получить опекунство над мелкой, повысятся, но с другой стороны…

Эти её родственнички сожрут меня и будут рвать и метать, чтобы подставить именно меня и обвинить в совращении их ангельской девочки.

Мне лишние проблемы ни к чему…

— Дэн, я поехал, пока не стало слишком поздно! Я потом подумаю, какое мне дело до девчонки, и надо мне вообще всё это или нет, а сейчас надо действовать!

— Давай! Если включил шпионку, то, может, давай, подключусь к тебе и попытаюсь отследить её маршрут?

— Да нет, спасибо! Отслежу сам! Как раз и тачку взял. В общем, тогда отбой тревоги по этой пташке, с оформленной на древнюю бабульку симкой. Лучше вернись к прежним поискам: пробей Добрынина и его отношение к фирме. Мне важно знать всё.

— Понял. Возвращаюсь к первоначальной задаче. — Спасибо, Дэн!

Я отключаю телефон и внимательно смотрю в экран навигатора. Куда же ты поехала, Веснушка? Неужели в какой-то притон?

Машина останавливается около какого-то дома, и я с рёвом завожу мотор. Надеюсь, что успею, пока она не наделала глупостей.

Чертыхнувшись себе под нос, я хочу прямо сейчас спустить всех собак на Веснушку. Я планировал поехать в фирму с утра и попытаться разобраться с делами брата и этим банкротством, о котором пишут СМИ.

Вот только вместо этого гоняюсь по всему городу за какой-то глупой девчонкой!

Надо было сразу ей в лоб сказать, что деньги не помогут — не надо отдавать их бандитам, потому что главный бандит здесь я. Я приехал вернуть своё, и мне не нужны никакие деньги. Мне и фирма эта с домом не нужны. Просто принцип, принцип, который не даёт мне покоя.

Чёрт!

И если действовать из этого принципа, я должен прямо сейчас развернуться и поехать в компанию, а лучше сразу нагрянуть к нотариусу и попросить его объяснить, каким чудом завещание моего отца завалилось в архив.

Но я внимательно смотрю в экран навигатора и мчу на всех парах на другой конец города, чтобы спасти эту маленькую дурочку от смертельной ошибки.

Глава 17. Саша

— Саха-а-а! — обнимает меня Даша и прижимает к себе.

Мы не виделись уже много времени. Кажется, недели две или три. Первое время Даша со своей мамой сильно помогали мне, потому что сама я с сестрой не справлялась из-за собственных истерик и беготни по органам опеки, ведь их представители стали ходить к нам уже сразу после похорон и назойливо напоминать, что Ане нужен опекун.

Сестра бежит к Дашиной маме, а я здороваюсь с женщиной и вместе с подругой спешу вернуться в такси, потому что мы договорились поехать в бизнес-центр, где работает её сестра, сразу.

— Что у тебя приключилась? К чему тебе такая сумма нужна так скоро? — негромко спрашивает Даша, когда мы садимся на заднее сиденье автомобиля.

— Проблемы вырисовались. У Олега, оказывается, долг был серьёзный… Если не отдам его, то у нас с сестрой дом заберут. А где брать деньги, я понятия не имею, читала же новости, наверное, -фирма отчима обанкротилась.

— Ой… Я новости не читаю давно, если честно! У меня такой мужик появился улётный. Познакомились мы с ним через эскорт. Помнишь, я тебе рассказывала? Ну… у нас с ним вечер плавно перетёк в ночь… Он меня замуж зовёт! Представляешь?

Что-то слабо мне верилось, что такой мужчина может претендовать на руку и сердце Дашки. Однако ей это говорить я не собираюсь. А вдруг и правда любит? Я ведь его не знаю совсем, так что мутить воду ни к чему.

— Я рада за тебя! — улыбаюсь я, но улыбка получается какой-то размытой.

Я вижу в зеркале заднего вида своё отражение и понимаю, что больше похожа на Пьеро, у которого отняли всё вместе с пропажей его невесты.

— Да я пока не решила ничего. Думаю помариновать его маленько… Ну я же не могу так сразу сказать да. В общем, поживём, увидим… Блин, Сашка, мне так жаль тебя! Я бы тебе помогла, но я все деньги спустила… Надо с родителями поговорить, может, занять смогут?

— Полтора, Даш… Мне надо полтора! — шепчу я.

— Ой! У меня даже слов нет… — прикрывает рот руками Даша.

— Я потому и решила обратиться к твоей сестре…

Я отворачиваюсь в окно и смотрю на снующие машины, пытающиеся вырваться вперёд, подрезать кого-то и обогнать. Глаза пощипывает от наворачивающихся слёз. Я понимаю всю неправильность происходящего, но также совершенно точно знаю, что другого выхода у меня нет.

Такси подъезжает к бизнес-центру, и я расплачиваюсь за поездку. Понятия не имею, сколько денег осталось на карте, но мне нужно быть пока чуточку экономнее.

— Давай в кафе зайдём? Таня всё равно пока занята, у нас же встреча назначена на полчаса позже… — предлагает Дашка.

Я киваю, и мы заходим в кафе на первом этаже. Запах кофе почему-то вызывает у меня тошнотворное отвращение. Даже мои любимые пончики в шоколадной глазури не вызывают аппетита, и я заказываю стакан газированной воды.

— Саш, если у тебя денег нет, то завтрак я оплачу, — негромко шепчет мне Даша.

— Ну что ты! Просто кусок в горло не полезет…

Мы садимся за столик, и подруга внимательно смотрит на меня.

— Что у тебя ещё стряслось? Ты только из-за этого долга сама не своя? — осторожно спрашивает она.

У меня погибла мама…

Могу ли я быть своей в такой ситуации?

Но я решаю снова взять себя в руки.

Нельзя срываться, ведь никто не виноват в этой аварии, если только её не подстроили. Я всё чаще задумываюсь о том, что дядя Серёжа может оказаться причастным. Незадолго до этого происшествия они с мамой поссорились. Я не знаю, что стало причиной, но я слышала их разговор на повышенных тонах, а потом дядя ушёл, громко хлопнув дверью. Вот только я не могу обвинять его в таком страшном злодеянии, ведь он так сильно заботится о нас с Аней. Мне просто следует попытаться выяснить, было ли это убийством. Вот только как?

Понимаю, что без помощи Даниила мне не справиться, но не хочу с ним связываться.

В голову вдруг бьёт осознанием мысль о том, что он сам мог быть причастен к аварии. Что, если это он заказал убрать брата с дороги, а потом явился, чтобы пригрести к рукам всё имущество Олега? Но мы с Аней встали у него на пути…

— Саша-а-а! — я пытаюсь до тебя достучаться минут пять уже. Ты куда провалилась? — щёлкает перед моими глазами двумя пальцами Даша.

— Прости, задумалась… Есть ещё одно… У нас в доме поселился брат Олега, — лепечу я и мну пальцами бумажную салфетку, которая оказалась у меня в руках непонятным образом.

— Ого! Вот это новость! Не знала, что у твоего отчима есть родственники… — удивляется Даша.

— Я тоже не знала, но он заявился и вроде хочет помочь, но мутный он какой-то… На своём уме, понимаешь?

Я смотрю на Дашу, а она медленно кивает.

Официантка приносит наш заказ, и подруга набрасывается на свежий круассан, а я делаю два глотка воды и ставлю стакан, потому что в горло больше не лезет.

— Какой он? Ну брат Олега? Старше его самого или младше? — принимается задавать вопросы Даша.

— Младший. Не думаю, что у нас с ним большая разница. Ну… лет семь, наверное, может, десять. Десять это потолок… — пожимаю плечами я. — Красивый? — Даша лукаво улыбается.

— Я к нему не приглядывалась, — мотаю головой, хотя понимаю, что лукавлю.

Да, он хорош собой, об этом не поспоришь. Но мне нет дела до его красоты — он чужой человек, и мы не знаем, что ему нужно от нас.

— Саш, а что ты у него помощи-то не попросишь? Ну если брат Олега… Вдруг у него есть бабки? — Даша отправляет в рот остатки круассана и смотрит на меня, медленно пережёвывая его.

— Не могу я принимать помощь от практически незнакомого мне человека. Я не знаю, что он может затребовать взамен… — отрицательно мотаю головой ей в ответ.

— Что верно, то верно, — вздыхает Даша. — Сейчас допью кофеёк и пойдём. Танька должна уже освободиться… Слушай, а с опекунством у тебя что?

— Пока всё так же… — я опускаю взгляд на стакан с водой и смотрю, как пузырьки поднимаются к поверхности и лопаются.

— Блин… А этот брат твоего отчима не может оформить Аньку на себя и оставить её с тобой? Ну ему-то она точно не нужна…

Слова Даши больно бьют по вискам. Что, если Даниил решит отобрать у меня единственного человека, ради которого я живу? Мою сестру? Голова начинает кружиться, а перед глазами резко темнеет. Как же много вопросов и ни одного ответа…

Мы заходим в офис Тани, и в носовых появляется запах каких-то восточных пряностей. Сестра Дашки увлекается ароматическими палочками и востоком. Я немного морщусь, а голова начинает слегка кружиться от нехватки свежего воздуха. Всё-таки этого аромата слишком много. Или я успела переволноваться так сильно, что кислорода стало не хватать ещё раньше, но я не заметила этого.

— Привет, Саш! Как ты себя чувствуешь?

Вопрос Тани бьёт по всем нервным окончаниям. Мне когда-нибудь перестанут задавать его? Понимаю, что это просто проявление любезности, но как же сильно бесит! Неужели люди сами не понимают, как именно человек чувствует себя в такой ситуации? Или я должна уже успокоиться и начать вытанцовывать и радоваться жизни?

Даша подходит к какой-то девушке, сидящей за столиком, и начинает болтать с ней, а я подсаживаюсь к Тане.

— Привет! Спасибо, всё хорошо!

Конечно же, я не стану говорить, что мне плохо.

Кто пойдёт от хорошей жизни в эскорт?

— Ну и хорошо, когда хорошо… Смотри! Я распечатала типовой договор. Ознакомься с условиями, а пока давай мне свой паспорт, я вобью все данные твои…

Я достаю из сумочки паспорт трясущимися пальцами, сомневаясь в правильности своего поступка. Хочется бежать подальше, но я ведь приняла уже решение, так что нужно просто успокоиться и двигаться вперёд.

— Читай внимательно!

Таня протягивает мне договор, состоящий из страниц двадцати текста, если не больше, и глаза широко распахиваются.

— Можешь не читать, и я кратко объясню тебе! — начинает тараторить Таня. — Суть в том, что ты сопровождаешь мужчину в качестве его девушки, невесты или даже жены… За последнее платят больше, но девушка должна быть чуточку старше и… Ну, в общем, ты под этот пункт немного не подходишь. А дальше…

Я вспоминаю, как мама настоятельно говорила, что следует внимательно относиться к документам, на которые ставишь подпись, поэтому отрицательно мотаю головой, заставляя Таню замолчать.

— Давай я всё-таки прочту, чтобы уже быть спокойной? — неловко немного, потому что Таня кривится, словно её оборвали на самом интересном.

— Ну ладно! Читай, если хочешь, — обиженно выдаёт Таня, а сама начинает вбивать мои паспортные данные в компьютере.

Буквы плывут перед глазами от слов, которые кажутся неприятными, затрагивая и дёргая за все струнки души.

«Клиент».

«Модель».

«Сделка».

Я почти слышу мамин голос, твердящий мне: «Ты не такая».

Не знаю, как много времени проходит, потому что когда я добираюсь до сомнительного пункта, меня толкает в плечо Даша.

— Ты долго ещё? Я думала, мы быстрее управимся… Я такими темпами на свидание могу опоздать, — будто пытается обвинить меня она.

— Почти всё, — пожимаю плечами. — Тань, а что значит вот этот пункт: двенадцать двадцать четыре… — я тычу пальцев в договор.

«Модель оказывает Клиенту дополнительные услуги в плане интима по взаимному согласию».

— А это премирование. Если у вас вдруг дело дойдёт до постели, то ты можешь запросить с него дополнительную сумму и по взаимному согласию… Ну ты знаешь, мужчины к нам обращаются ну очень видные… И многие модели хотят сами оказаться в их постели.

Я краснею и нервно тереблю ручку, потому что боюсь ставить подпись.

— Сашка-а-а! Давай быстрее! — продолжает дёргать меня Даша, а Таня уже печатает договор с моими данными и протягивает мне.

— Подписывай, или, пока ты будешь думать, я отдам клиента другой модели…

Она смотрит на меня, как демон-искуситель, а я не могу понять, что со мной происходит. Сама же пришла сюда, чтобы заработать деньги, а теперь, получается, ищу любую возможность, чтобы отказаться от этой идеи и сбежать. Звук дверных колокольчиков, которые, кажется, разобьются друг о дружку, ударяет по барабанным перепонкам, заставляя резко обернуться, и я сильно сжимаю ручку, потому что вижу того, кого не ожидала увидеть здесь.

Даниил.

Что он тут делает?

Он быстрым шагом подходит ко мне, хватает за запястье, больно сжимая свои пальцы, и тянет на себя.

Ручка вываливается из рук, а его взгляд, наполненный гневом, буквально сверкает, прожигая меня насквозь.

— Она ничего подписывать не станет! — рычит Даниил. — Если успела подписать, то договор аннулируется. А не то я тут всё к чертям собачьим разнесу.

Щёки начинают пылать от стыда. Я пытаюсь вырвать руку и объясниться за эту сцену, которая выглядит очень некрасиво, а Даниил с силой тянет меня на себя, заставляя встать.

— Тань, я сейчас вернусь! — негромко произношу я.

Даниил хватает свободной рукой договор и мой паспорт, продолжая удерживать меня, несмотря на все попытки вырваться из его хватки.

— Она не вернётся! — категорично заявляет он и тянет меня в коридор.

Я едва успеваю за ним, а ноги заплетаются, и я чуть не падаю несколько раз. На глаза наворачиваются слёзы. Как он, вообще, узнал, где я нахожусь? И какой чёрт принёс его сюда? Он опозорил меня перед подругой и её сестрой. Наверняка Дашке непросто было убедить Таню дать мне работу, а теперь всё потеряно.

— Ты идиот! — с обидой в голосе бросаю я, оказавшись в коридоре.

— Возможно!..

Даниил выпускает мою руку и со злостью смотрит на меня.

— Скажи спасибо Богу или чёрту за то, что я прочёл твою переписку. Совсем с ума сошла? Собралась ложиться под взрослого мужика ради бабок?

— А тебе-то какое дело? — я тоже повышаю тон.

Люди, выходящие из офисов, косятся на нас, но мне совсем нет до них никакого дела. Я не понимаю, какое право этот человек имеет лезть в мои личные дела.

Что ему от меня нужно?

— Этим бандитам нужны деньги, чтобы отстать от нас? Я эти деньги заработаю! В чём проблема? Какая тебе разница, как именно я получу нужную сумму? — мой голос срывается.

— Я уже сказал, что решил вопрос с долгом! — цедит Даниил.

— Решил? Чтобы дом принадлежал тебе?

— Он итак принадлежит мне, Веснушка! А Олег, можно сказать, жил в найме! Так что, даже если ты найдёшь деньги, чтобы погасить его долг, дом останется моим!

Мы смотрим друг другу в глаза, и в моих жилах закипает кровь. Хочется отвесить ему звонкую оплеуху. Чудовище! Он явился, чтобы испортить нам с сестрой жизнь… Чтобы забрать дом и прогнать нас на улицу. Но разве такое может быть? У Олега ведь были все документы?

Мозг начинает закипать.

Из кабинета Тани выглядывает Дашка. Она смотрит то на меня, то на Даниила.

— Саш, может, полицию вызвать? — негромко спрашивает она.

— Вызови, милая, — прицокивает языком Даниил, — и я расскажу им, какой проституцией занимается твоя сестричка.

Даниил снова хватает меня за руку и тянет к лифту.

— Да пусти ты меня уже! — бросаю ему я. — Это моё дело, как зарабатывать…

— Не пущу, потому что сейчас мы едем за мелкой, а потом домой! — сухим тоном отвечает он.

— У нас с сестрой нет дома, раз ты говоришь, что полноправный владелец имущества Олега, хотя всё это тебе ещё придётся доказать.

— Господи! Какая же ты болтливая! — Даниил забрасывает меня на плечо и тащит на выход из торгового центра, а когда охранник спрашивает, всё ли в порядке, он с ухмылкой выдаёт: — Девушка у меня любит пожёстче, так что это просто прелюдия к игрищам, которые ждут нас дома.

Глава 18. Даниил

Ярость медленно начинает отступать. Я сам не знаю, чего испугался. Может, стать таким же, как тот, кого я возненавидел, узнав правду? Я не хочу уподобляться Олегу и делать так, чтобы девчонка потом всю жизнь винила меня в том, что сотворила. Хотя какая мне, по сути, разница? Она итак будет винить меня за то, что лишу её наследства…

Я сжимаю руль руками и пытаюсь следить за дорогой, чтобы отойти окончательно. Оббежать хренову тучу офисов было крайне непросто, но я её нашёл и успел забрать от необдуманного поступка.

— Это не проституция! — продолжает шипеть и отнекиваться Веснушка.

И у меня всё снова закипает.

— Правда? Ты серьёзно думаешь, что мужики станут отваливать такую сумму просто так? Без продолжения банкета? — снова срывается ярость с кончика языка.

— Ты судишь по себе… Я много читала об этом. Такая услуга существует давно… — вставляет своё слово Веснушка.

— О! Ты даже не представляешь, насколько давно она существует — испокон веков. Вот только в каждом столетии её называют по-своему: раньше, например, были куртизанки, потом они стали проститутками, а теперь их модно называть эскортницами, да? Чем ты, вообще, думала, когда решила пойти на это?

Веснушка молчит. Замечаю краем глаза, как её нижняя губа подрагивает: хочет сказать что-то, но не решается. Правильно. Со мной лучше не спорить.

В какой-то степени её отчаянный поступок даже несколько вдохновляет меня: она поступила самоотверженно, рискнув пойти на такое ради спасения сестры. И в какой-то степени я сам подтолкнул её к такому решению, вот только…

Теперь я раскрыл все свои козыри, и Веснушка прекрасно знает, зачем я приехал. Она будет активнее заниматься опекой над Принцессой, и мне придётся посадить её под домашний арест, потому что если мелкая — мой единственный шанс вернуть то, что у меня отняли, то я воспользуюсь ей.

— Теперь ты знаешь, что деньги не помогут… Что предпримешь дальше? — спрашиваю я. — Ну… У тебя ведь, наверное, был план «Б»?

Веснушка демонстративно отворачивается к окну, не желая со мной разговаривать.

Ладно-о-о…

Не сильно нужно было.

Я подъезжаю к особняку, где сейчас находится Принцесса, и закрываю дверцы, чтобы Веснушка не успела выскочить.

— Без глупостей, милая! Потому что если через пятнадцать минут ты с сестрёнкой не вернёшься, я начну делать то, что тебе точно не понравится, — цежу сквозь зубы, чтобы придать своему голосу больше убедительности.

Я снимаю блокировку с дверок, и Веснушка выходит, громко хлопнув своей. Насмотрелась сериалов и думает, что так можно доказать что-то?

— Это не моя машина! Можешь делать с ней всё, что угодно! — смеюсь я, а она оборачивается на секунду и поджимает губы.

Как только Веснушка скрывается, я беру в руки договор, который успел швырнуть на заднее сиденье тачки.

Куча условий…

И среди них взгляд сразу же прилипает к одному из них, от которого даже глаза слезиться начинают.

«Если Клиент нарушает условия договора и пытается получить интимные услуги без взаимного согласия, Модель обязана сопротивляться».

Я смеюсь в голос.

А что она ещё должна делать?

Как безвольная овца позволять насиловать себя и моча плакать в тряпочку?

ОБЯЗАНА!

И тут у меня в башке щёлкает что-то, будто бы загорается лампочка.

Наверняка подружка Веснушки знает, что та ещё девственница, вот и решили наживиться на девчонке, найдя «Клиента», который хочет получить девочку, которая будет сопротивляться ему!!!

Я набираю номер телефона Дэна, понимая, что скоро у него появится аллергия на входящие от меня.

— Брат, я узнал, кто эта пташка… Оказание эскорт услуг. Сможешь нарыть на неё какой-нибудь компромат?

— Ты там в благотворители заделался, что ли? Волк, я тебя не узнаю! — удивляется Дэн.

— В покровители, — смеюсь я. — Просто бесит, когда девкам затуманивают мозг, прикрываясь красивым словечком «эскорт». В общем, ты капни на эту детку куда-то, я тебе скину номер её офиса и адрес… Пусть её возьмут за жабры и заставят ответить за своё враньё. Оплату за всё переведу вечером!

— Договорились!

Я отключаю телефон и смотрю на часы. Прошло десять минут из тех пятнадцати, которые я дал Веснушке. И я жду ещё пять. Окидываю взглядом особняк и думаю, сколько крови девственниц было пролито для того, чтобы отгрохать такой домик?

Окончательно успокоившись, я уже начинаю снова закипать и выхожу из машины, чтобы наведаться в гости и устроить погром, но на крылечке появляется Принцесса. Она смотрит на меня счастливыми глазёнками и бежит ко мне. Я присаживаюсь, чтобы поймать её, и она вешается мне на шею, как маленькая обезьянка.

— Даня! — кричит она.

Я обнимаю девчонку, а на душе появляется какое-то паршивое чувство.

Какого чёрта она так сильно радуется мне, а мне становится приятно от мыслей об этом? Подняв голову, я прилипаю взглядом к бабе, окучивающей Веснушку. Она что-то ей нашёптывает и косится в мою сторону, а я залипаю и не могу понять, где я видел её. Стройная шатенка со стрижкой до плеч, немного ниже Веснушки. У неё большие пронзительные глаза, цвет которых я не могу различить на таком расстоянии, и пухлые губы. Ей лет под пятьдесят, но с такой бабой можно было бы здорово провести время в постели, потому что подтянутая фигурка буквально кричит о том, что бревном она точно не является. Мне кажется, что мы знакомы, но в то же время возникает ощущение, словно я путаю её с кем-то другим… Вот только с кем? Может, у нас была связь когда-то? Это вряд ли… Подростком я не пёрся по тем, кто старше, да и сейчас мне больше нравятся молоденькие. Тогда почему такое ощущение, что мы знакомы?

Я вспоминаю рыжую бабу из самолёта, которая буквально вешалась на меня. Нет. Это точно не она.

Принцесса перестаёт обнимать меня, и я поднимаюсь на ноги, выравнивая плечи и делая ими круговые движения, чтобы немного размяться. Киваю Веснушке, чтобы поспешила в машину, а сам усаживаю мелкую в кресло и пристёгиваю её. Взял тачку с детским удерживающим устройством как-то на уровне подсознания, словно чувствовал, что она будет кататься со мной… Неужели я всерьёз решу оформить над ней опеку? Вроде как для вступления в наследство мне это не пригодится, ведь я могу доказать через суд, что нотариус сильно облажался, отдав всё Олегу…

— Тётя Римма мне пирожки пекла. Она так вкусно готовит, — заявляет Принцесса.

А я убеждаюсь в том, что никакую тётю Римма точно не знаю. Значит, просто обознался. Возможно, баба просто похожа на кого-то…

Веснушка приближается к машине и косится на меня злым взглядом. Истинная фурия: ей бы ещё волосы дыбом поднять и была бы самая настоящая баба-гром. Думал, что приеду решить свои проблемы, а, кажется, что нагребаю себе на голову ещё больше. Хотя мог бы просто послать всё к той самой бабушке… Или к дедушке…

— Где мой паспорт? — спрашивает Веснушка и стискивает зубы.

Хочется сказать, что такими темпами ей скоро коронки ставить придётся — сотрёт всю эмаль, но я решаю, что язвить хватит. Не в детском саду на лавочке.

— Убрал на время… Отдам тебе, когда буду уверен, что ты больше не натворишь глупостей! — отвечаю я.

— Даня, а мы поедем погулять? Я так хочу погулять в парке и поесть сахарную вату! Мамочка часто водила меня гулять! — смотрит на меня своими большими глазищами малая, и я не могу сопротивляться этому взгляду.

Вот во что я вляпался? Зачем мне сдалась вся эта игра в дочки-матери? Я не мама! И не папа! Я даже не грёбаный дядя! Я монстр… Чудовище… Я забираю то, что мне нужно и сметаю всё лишнее на своём пути. Так почему теперь я вожусь с родственничками, которых знать никогда не знал? Братец не планировал знакомить меня со своей семьёй, держал на коротком поводке от них…

Принцесса начинает хлопать ресничками — ну прям на клип её для известной песни Братьев Грим бери. Я тяжело вздыхаю и киваю. Всего один раз. Одна прогулка, которая совершенно ничего не будет значить для меня.

— Поедем в парк пожирать сладенькую сахарную вату! — развожу я руками. — Ручку убирай, потому что мне нужно захлопнуть дверцу.

Она убирает руку, я закрываю дверь и иду к водительской, а Веснушка не сводит с меня испепеляющий взгляд. Если бы мы обитали в каком-нибудь пресловутом мире магии, то она уже бы точно оставила от меня только горсточку пепла.

— Тебе особое приглашение нужно для того, чтобы сесть в салон, или мне засунуть тебя в машину ещё раз? — спрашиваю я и начинаю злиться на неё.

Неужели ей понравилось болтаться как сосиска на моём плече? Если это так, то вынужден огорчить — я не собираюсь таскать её каждый раз. Могу просто оставить тут и пусть потом бежит за машиной.

Истеричка!

Её от насильника спасают, а она скалится вместо благодарности!

— Верни мне паспорт! — цедит сквозь зубы девчонка.

— Исключено… — категорично заявляю я. — Дома мы об этом ещё раз поговорим, а пока…

— Ты вернёшь мне паспорт, и я сяду в машину! — продолжает никому не нужный спор Веснушка и смотрит на меня так, словно я её самый злейший враг.

Хотя, наверное, так и есть на самом деле — никто ведь больше не пытался отобрать у неё крышу над головой.

— Я не верну тебе паспорт, и мы продолжим стоять тут, пока ты не засунешь свою настырность в одно место! И я не думаю, что малой понравится то, что мы пропустим прогулку в парке. Знаешь, сахарная вата очень востребована среди детей. Не думала, что её могут слопать, пока ты тут стоишь и выпендриваешься? Принцесса тебе спасибо за это точно не скажет! — я вскидываю правую бровь и натягиваю на лицо свою фирменную маску очарования, но на Веснушку это ни черта не действует.

Саша скрещивает руки на груди и демонстративно закатывает глаза. Она пристально смотрит на меня несколько секунд, превращая это в какую-то дурную игру в гляделки. Кто кого пересмотрит? Хм… Ладно… Я всегда выходил победителем из таких игр, потому что упрямства у меня, пожалуй, больше, чем всего остального. Хотя… Что уж я так себя обижаю? Я дьвольски хорош во всём… Вот только основные мои качества Веснушке не суждено узнать. Собственные мысли вызывают у меня негромкий смешок. Негромко цокнув языком, Веснушка сдаётся под напором моего взгляда — я даже не моргнул ни разу — и жалобным голосом малой о том, что она хочет поскорее оказаться в парке.

— Ты отдашь мне паспорт дома, если не хочешь познакомиться с тем подсвечником, который…

— Знаешь, сколько подсвечников уже погнули о мою голову? Не испугала, Веснушка! — отвечаю я.

Она фыркает, как маленький недовольный ёжик и садится в машину.

А я стою несколько секунд, пытаясь обмозговать, на что подписался.

Я поеду в парк с двумя девчонками и буду изображать с ними семейную идиллию?

Просто прекрасно…

Глава 19. Саша

Прогулка проходит как-то мимо меня. Я нахожусь рядом с сестрой, но в то же время её внимание приковано к новоиспечённому родственнику — человеку, который хочет украсть её у меня. И Аня ему не нужна, не знаю почему, но мне кажется, что причина его желания оформить опеку над племянницей, о существовании которой, он не знал раньше, скрывается в чём-то другом…

Вот только в чём?

В получении доступа к фирме Олега?

Но если Даниил заявляет, что всё принадлежит ему, то зачем ему Аня? Зачем ему мы с сестрой? Хотя я как раз просто препятствие, которое мешает ему подобраться к заветной цели…

Как же не повезло с тем, что незадолго до смерти мама продала свою квартиру и инвестировала деньги в бизнес Олега… Она не предполагала даже, что в скором времени её не станет, и мы с сестрой можем остаться на улице. Мама говорила, что нам следует выбрать квартиру для меня, чтобы у меня было своё жильё, но мы не успели этого сделать. Я постоянно откладывала этот момент из-за подготовки к вступительным экзаменам, а зря… Квартира мне бы сейчас не помешала.

Я тяжело вздыхаю, глядя на то, как Аня вцепилась в руку Даниила и идёт рядом с ним к машине, облизывая губы от сахарной ваты. Внутри разыгралось противное чувство: нет, это была совсем не ревность, а боль за то, что малышка совсем не понимает происходящее. Она искренне верит человеку, которому не нужна.

Тётя Римма сказала, что Даша успела позвонить ей и сообщить о том, что вычудил Даниил в офисе, и что если я захочу, то подруга привезёт документы на подписание нам домой, вот только могу себе представить реакцию Халка, когда он снова увидит Дашку… Да и нет смысла пытаться отдать долг, если это не наш дом. Мне нужно теперь думать о том, как поскорее получить опеку над сестрой.

«Не забывай о том, что замужество может легко решить проблему с опекой. Только скажи мне, что согласна», — всплывают в голове слова Лёши.

Мурашки пробираются под кожу и начинают щекотать её изнутри. Брак мог бы решить многое, но я не хочу становиться его женой… Лёша — мой брат, пусть и не по крови, и я не могу начать воспринимать его как-то иначе…

Хотя, если это будет мой единственный шанс оставить сестру рядом!..

Я смотрю, как Даниил присаживается перед Аней на корточки, и вытирает большим пальцем правой руки растаявший сахар с уголков её губ, и меня охватывает страх. Сестра очарована Даниилом, и её маленькое сердечко разобьётся, когда она поймёт, что он просто играл с нами. Когда потеряет ещё и его.

На глаза наворачиваются слёзы, и я умело скрываю их, отвернувшись в сторону и зажмурившись. Взяв себя в руки, иду следом за ними к машине и молчу. Я просто хочу поскорее добраться до дома, забрать у этого монстра свой паспорт и думать, что делать дальше.

Вспомнив о домике в деревне, который достался маме от моего отца, и который мы использовали как дачку, изредка выезжая туда на свежайший воздух в доме, окружённом лесом, пока мама не познакомилась с Олегом, я готова закричать «Эврика!». Возможно, это и есть моё спасение. Там нас с Аней никто не разыщет. Даниил не найдёт нас… А потом дядя Серёжа обязательно поможет решить что-то с органами опеки…

На губах появляется улыбка, и я радуюсь тому, что скоро окажусь дома и начну незаметно собирать наши с сестрой вещи. Её игрушки я могла бы собрать под видом генеральной уборки, но боюсь привлекать излишнее внимание со стороны Даниила, поэтому выберу всё самое необходимое на первое время. Мне ещё нужно позаботиться о продуктах. Хотя… Как-то мы с мамой отдыхали там и заказывали доставку через курьерскую службу.

Я воодушевляюсь, предвкушая тот день, когда этот монстр поймёт, что всё пошло совсем не по его плану… Тогда я бы задала ему вопрос, есть ли у него план «Б», но вряд ли у меня представится такой шанс.

В машине я оживляюсь и разговариваю с Аней. Она устала и впервые после похорон родителей не говорит о них с грустью, а её глазки не становятся влажными от подступающих слёз. Ей было хорошо, а на природе будет ещё лучше. Там ведь есть моя старая песочница и качели… И нет никого, кто желал бы навредить нам.

— Веснушка, я смотрю, ты прям повеселела. Прогулка пошла на пользу, и ты поняла, какое благое дело я сотворил для тебя? — спрашивает Даниил, когда мы подъезжаем к дому и выходим из машины.

— Отдай мне паспорт! — игнорируя его вопрос, настаиваю на своём я.

Даниил сдаётся на удивление легко. Он открывает дверцу, наклоняется, наполовину забравшись в салон, и достаёт из бардачка мой паспорт. Его рубашка немного задирается, открывая вид на идеальный загорелый пресс, который я вижу только сбоку, но даже этого зрелища достаточно, чтобы покраснеть и отвести взгляд.

— Держи! — протягивает Даниил мой паспорт, но когда я пытаюсь его взять, отводит руку. — Пообещай, Веснушка, что ты не сделаешь глупость… Потому что я клянусь тебе, что если ты посмеешь пойти в этот свой эскорт, ты никогда больше не увидишь сестру!

Аня уже поднимается по ступенькам крыльца и не слышит наш разговор, а слова Даниила раз за разом повторяются в голове, пробуждая внутри ненависть к нему.

«Ты никогда больше не увидишь сестру!».

Мне так и хочется сказать ему, что это он никогда больше не увидит нас, но я молчу. Он не услышит этого, а когда поймёт, что проиграл, будет слишком поздно. — Я не пойду в эскорт! — чуть вздёргиваю подбородок я. — Ты уже убедил меня в том, что смысла искать деньги нет, потому что главному монстру нужны не деньги, а что-то другое…

Зрачки Даниила увеличиваются в размере. Он смотрит на меня несколько секунд, а затем отдаёт паспорт и достаёт из кармана пачку сигарет.

Я больше ничего не говорю ему и спешу зайти в дом. Нужно приготовить ужин и искупать сегодня сестру. А ещё начать собирать наши вещи…

***

Анютка устала, и я поднимаюсь наверх, чтобы уложить её на дневной сон. Мои мысли все витают в доме, где я не была уже давно. Интересно, там всё сильно поросло травой? Работы мне предстоит немало, чтобы привести его в порядок, но я справлюсь. Главное то, что у меня появился реальный шанс защитить семью.

Прочитав сестре сказку и убедившись, что она заснула, я убираю прилипшие светлые кудряшки с её лба и целую её.

— Ты мой самый близкий человек, и я буду жить для тебя! — шепчу я, а сестра улыбается во сне, словно услышала мои слова.

А быть может, ей снится мама, и малышка рассказывает о сегодняшней прогулке или о пирожках тёти Риммы?

Непрошенная слезинка скатывается со щеки, и я вытираю её тыльной стороной ладони. Приготовление ужина я откладываю на потом и иду в кабинет Олега, чтобы проверить, нет ли у него денег… Возможно, в сейфе у него есть хоть что-то, чтобы нам с Аней прожить первое время, потому что просить деньги у дяди Серёжи я не хочу. Я не знаю, можно ли доверять и ему. Я так сильно запуталась, что теперь могу полагаться только на себя. Хотя мне всё равно придётся обратиться к нему после побега, чтобы попросить о помощи с оформлением опеки, если не смогу всё сделать сама.

Осторожно открыв дверь в кабинет Олега, я вхожу и плотно закрываю её за собой. Я замечаю, что на сейфе мигает красная кнопка. Это означает только одно: кто-то пытался открыть его и неверно ввёл код.

Уж не Даниил ли хотел покопаться в документах своего брата?

Негромко цокнув языком, я ввожу верную комбинацию и открываю дверцу сейфа. На цыпочках возвращаюсь к двери в кабинет и закрываю её на замок, чтобы это Чудовище не застало меня врасплох. Убедившись, что теперь я точно одна, я снова приближаюсь к сейфу и заглядываю в него. Прикасаться к пистолету нет и малейшего желания. Хотя…

Он мог бы пригодиться мне, ведь никогда не знаешь, что потребуется для защиты сестры. А я готова пойти на всё, если кто-то будет угрожать её безопасности. Я беру пистолет дрожащей рукой. Он тяжеловатый, и я понятия не имею, как им пользоваться, но ведь сейчас всё можно узнать в интернете. Кладу его обратно на стопку бумаг, на которых он лежал, решив, что возьму его позже, когда соберу вещи…

Взгляд проскальзывает по бумагам, а затем опускается на нижнюю полочку, на которой лежат деньги. Я беру стопку трясущимися руками. Тысячные и пятитысячные купюры перевязаны резинкой. Считать сейчас не имеет смысла, но там тысяч двести, не меньше, и нас с Аней этого хватит надолго. Я даже могла бы попробовать заплатить в органах опеки, чтобы мне оформили опекунство.

Мысли начинают бегать в голове как стая муравьёв, пытающихся защитить свою королеву от разорителя. Не понимаю толком, что именно со мной происходит: адреналин так ударил в голову, или есть что-то ещё? Сердце с силой ударяется о рёбра, когда перед глазами плывут знакомые буквы. Я возвращаю деньги в сейф, потому что пока именно там они будут в сохранности и смотрю на бумаги, которые до этого посчитала не такими уж и значимыми.

«Громов Даниил»…

Я точно уверена в том, что увидела это имя там.

Придержав пистолет, чтобы не грохнулся, я достаю бумаги и смотрю на них.

В ушах появляется противный свист, руки начинают трястись, а ноги подкашиваться.

Быть такого не может!

Дыхание учащается, и я с ужасом смотрю на дверь.

Так вот почему Олег ничего не рассказывал о своём брате…

Глава 20. Даниил

Скуренная сигарета не помогает унять разыгравшиеся нервы. Конечно, я монстр и чудовище, но услышать это от Веснушки было больно. Очень. Кажется, будто она воткнула мне нож в глотку. Вот же чертовщина. Лучше бы пощёчину влепила, чем вот так резануть по живому. Впрочем, всё это заслуженно, вот только она не знает меня, и конкретно ей бы благодарить меня за то, что выручал её задницу… Впрочем, это её дело…

Не хочу заходить в дом и встречаться с взглядом полным ненависти и даже подумываю о том, чтобы сесть в тачку и рвануть куда-нибудь в клуб. Вот только я обещал себе заняться безопасностью и сменить забор вокруг дома, а потом установить охрану по периметру, так что нужно просто связаться с мастером и заняться делом. Да и ведь девка может снова взбрыкнуть и помчаться к своей дражайшей подружке…

Чертыхаюсь себе под нос, подхожу к крыльцу и сажусь на ступеньку.

Может, бросить всё и вернуться домой?

Там у меня шикарная студия с окнами в пол, из которых я любуюсь на закат, потягивая Jack Daniel’s…

Там у меня классные бабы и жизнь, к которой я привык, а тут…

Что у меня есть здесь?

Этот дом, за который ещё придётся побороться, чтобы надрать задницу нотариусу, сработавшему по поручению Олега.

Загибающаяся фирма, если, конечно, верить слухам, к которой я никогда не питал высоких чувств… Не было у меня стремления заняться бизнесом отца, как ни крути…

И семья, о которой я никогда раньше не мечтал…

Семья, которая мне даром не сдалась…

И что мне со всем этим делать?

Я одиночка! Волк! Хищник! И мне нельзя привыкать к тем, кого я хочу бросить однажды. Вот только на душе какой-то неприятный осадок, истоки которого я не могу распознать. Неужели малая так запала в душу? Да нет… Это просто глупые сантименты.

Перед глазами мелькает дерзкий взгляд Веснушки, и уголки губ трогает улыбка. Я никогда раньше не имел дело с такими девушками, и, признаться честно, это немного заводит.

Телефон вибрирует в руке.

Зачем я его достал?

Ах да! Чтобы позвонить мастеру и заняться безопасностью участка.

Я смотрю на экран и замечаю имя Дэна.

— Брат, что-то стало известно? — сразу спрашиваю я, чуть кривясь от того, что наша дружба свелась на какие-то пользовательские отношения.

— Кое-что… Ты просил пробить пташку на родственные связи с женой твоего брата. Так вот, мне удалось выяснить, что Добрынин — брат погибшей жены твоего брата. Не любовник…

Так я и думал! Не сомневался даже.

— А ещё что-то на него есть? — не выдерживаю я, хотя знаю, что Дэн расскажет всё сам.

— Да немного. Я вижу, что у него консалтинговое агентство, которое еле держится на плаву. Я понятия не имею, на кой чёрт он полез вообще в строительную сферу и пытался поглотить Олега. Птичка не по размеру была. Возможно, там всё устраивалось чисто на договорённости с твоим братом. Потому что поглотить бы точно не вышло, а вот потрепать кому-то нервишки — да. Может, у Олега проблемы с акционерами были?

Я негромко присвистываю. Вопросы не убавились. Проще всего было бы свалить всё на дядю Серёжу, но птичка оказалась не так проста.

— Всё может быть, теперь мы этого точно не узнаем. Мой братец унёс все свои секреты в гробовую доску.

— Слушай, Волк, может тебе бросить всё это? Ну на кой ляд тебе сдалась эта подыхающая конторка? Справедливости ради? Так ты теперь никому не докажешь, что был несправедливо лишён наследства… Некому просто! Возвращайся домой. В баре потусим. Без тебя тут скучно.

Предложение друга звучит очень соблазнительно, и я хочу согласиться с ним, что мне всё это нафиг не сдалось. Но пока не готов. Есть что-то, продолжающее держать меня тут.

— Ты ведь отлично знаешь, друг, что справедливость для меня — всё! А кто-то ой как несправедливо поступил, оставив детей сиротками.

— А сиротка-то ничего такая, да? Посмотрел я фотки Саши! Очень даже в твоём вкусе девочка! Не из-за неё ли ты там завис?

Меня распирает от ярости, когда Дэн говорит о Веснушке. Я не из-за неё остался, и она последний человек, о котором я бы стал думать.

Наверное.

— Дэн, что насчёт того сутенёрского агентства? — ловко перевожу тему я.

— Комар носа не подточит, Даня… Девка занимается модельным бизнесом. У неё даже школа моделей оформлена. Вот если ловить на живца, то можно её подставить, а так вряд ли что-то выйдет…

Модельный бизнес…

Хитрый ход, ничего не скажешь…

Прикрываются услугами сопровождения, а на деле подбирают клиентам экзотических проституток, которые буду брыкаться и сопротивляться по-настоящему.

— Если хочешь добиться справедливости там, то мог бы использовать Сашу… Она по-любому привлечёт кого-то из клиентов. Внешка у девки чумовая, хоть и простая какая-то.

Я снова злюсь и сжимаю пальцами телефон. Веснушка уже привлекла одного из клиентов, вот только я не собираюсь использовать её в качестве наживки… Можно найти в этих целях кого-то другого, более опытного в этих делах. — Я подумаю о наживке, Дэн! Спасибо! Но про Сашу в таком ключе больше слышать не хочу. Она моя племянница, и она под моим крылом!

— Племянница? Да брось! Она была прицепом жены твоего брата! Неужели думаешь, что Олег считал её за дочь? Вы не родные, так что…

— Так что я сломаю тебе челюсть Дэн, когда вернусь, если продолжишь вести такие речи!

Я слышу негромкий смех по ту сторону трубки, но пытаюсь проигнорировать его.

— Спасибо за всё! Сейчас бабос переведу! И ты не забудь проконтролировать, как дела в сервисе, сам знаешь, что лопухи без меня могут накосячить…

— Сегодня уже был и устроил там всем разгон, как ты учил!

Я почти представил, как Дэн: высокий худосочный парнишка в рубашке в клеточку, в тёмно-серых брюках и очках на носу устраивает нагоняй, — и улыбнулся. Забавно. Жаль, что я этого не увидел вживую.

— Спасибо, брат!

— Ну, в общем, я продолжаю копать на нашего нотариуса и параллельно буду пытать пробить защиту фирмы Олега, чтобы изнутри поглядеть, что там за фигня с банкротством. Я всё ещё на связи!

— Договорились!

Я отключаю телефон и достаю из кармана пачку, хочу закурить, но в горле до сих пор дерёт от скуренной сигареты, поэтому убираю пачку обратно и делаю перевод денег на счёт Дэна.

И что мне делать с прибавившимися заботами? Где искать виноватого в смерти брата? А может, наведаться к этому Сергею и напрямую спросить, кому он проплатил убийство? По эмоциям человека сразу можно понять, причастен он к этому или нет…

Я слышу крик из открытого окна на втором этаже и подрываюсь в дом.

Что там случилось с Принцессой?

Глава 21. Саша

Я вчитываюсь в буквы, плывущие перед глазами, и поверить не могу в то, что это показания киллера, которого нанял Даниил, чтобы убрать собственных родителей. Мы находимся под одной крышей с самым настоящим убийцей? Конечно, я могу допустить, что он сделал это по глупости своей… Сколько лет тогда было Даниилу? Семнадцать или около того? Но даже если это и ошибка — она смертельная, непростительная, непоправимая… По его приказу убили родителей… Чем они так насолили ему? Оправданий такому поступку я просто не могу придумать. Если он на самом деле убийца, то должен нести своего наказание в тюрьме, а не разгуливать на свободе.

Мне страшно представить, что он может сделать с нами, если узнает о моих планах. Нам с Анькой нужно срочно бежать. Вот только как избавиться от его слежки и назойливого внимания? А может, заявить в полицию? Но Олег почему-то не сделал этого…

Почему?

Возможно, он не считал брата виноватым, оправдывал его поведение и хотел защитить его? Такое вполне могло произойти, но я никогда не узнаю истинных причин.

Я внимательно смотрю на папку «Дело № 229» и осторожно достаю её. Внутри есть сведения о киллере, осуждённом за убийство родителей Даниила и Олега. Он дал в полицейском участке показания против Даниила, назвав имя своего заказчика, но до суда не дожил.

Почему Олег защитил своего брата и не сдал в полицию?

Или Даниил сам сбежал от наказания и всё это время жил в отдалении?

Может быть, он всё ещё находился в бегах?

А может, это Олег спас его, убрав свидетеля?

Но ведь отчим не смог бы простить убийство родителей…

Мыслей в голове было больше, чем когда-либо раньше.

Мне не следовало вдаваться в подробности жизни брата Олега. Кто такой Даниил, и чем он занимается, не имеет значения. Хотя бумаги я всё равно заберу с собой, потому что не знаю, когда они смогут пригодиться мне.

Сердце с силой ударяется о рёбра, когда я слышу крик Ани.

Перед глазами вырисовывается жуткая картина того, как Даниил издевается над ней. И что теперь только не придумает разыгравшееся воображение? Я спешно забрасываю бумаги в сейф, закрываю его и выскакиваю из кабинета.

В коридоре мы сталкиваемся с Даниилом и вдвоём пытаемся зайти в комнату Ани. Мы соприкасаемся плечами, и внутри просыпается острое желание двинуть ему хорошенько за то, что трогает меня. Я злюсь, но не отступаю. Даниил цедит сквозь зубы какое-то скверное словечко и пропускает меня вперёд.

Анютка сидит на кровати и потирает заплаканные глазки кулачками. Ей приснился дурной сон. Снова. Психолог сказал, что это просто образ потери близких нам людей. Из-за гибели родителей нам снится кошмар, в котором убить пытаются нас.

«Это страх перед смертью», — заявила психолог на приёме.

Вот только мне казалось, что это нечто другое, более глубокое и пугающее. Вдруг нам снился Даниил? Что если он хочет избавиться от нас? Мы ведь его совсем не знаем… Вот только что-то внутри подсказывает, что я могу заблуждаться. Я совсем не знаю этого человека, и Олег ничего не рассказывал о нём. Отчим и сам был довольно тёмной лошадкой, и я часто говорила маме, что мы знаем о нём слишком мало, но она любила его. И заплатила слишком высокую цену за свою любовь.

Я сажусь на край кровати сестры и прижимаю малышку к себе.

— Всё хорошо! Я здесь! С тобой! — шепчу я, целуя её в макушку и покачиваюсь назад и вперёд.

— Даня! — жалобно зовёт Анютка, а он подходит и присаживается у её кроватки на полу.

Он косится на меня, едва заметно ухмыляясь, словно показывает своё превосходство надо мной. Весь его вид буквально кричит, как сильно он гордится тем, что смог очаровать Анютку.

— Что, Принцесса? — спрашивает он и улыбается.

Я не могу смотреть без страха и отвращения на убийцу. Внутри всё переворачивается, а тошнотворный ком сжимает горло. Смог бы он на самом деле убить собственных родителей? Любил ли он их? И знает ли он о том, что у Олега был на него компромат, и тот легко мог закопать брата в тюрьму на несколько лет, но не стал этого делать?

— Мне снится дяденька с ножом, который хочет меня убить! Даня, скажи мне, пожалуйста, он не сможет добраться до нас с Сашей?

— Не сможет, милая! Не сможет! — отрицательно качает головой Даниил. — Я защищу вас! Я всегда буду рядом!

Последние слова больше напоминают мне угрозу, потому что я боюсь этого человека. Ведь он вполне может оказаться тем самым чудовищем из наших кошмаров…

Конечно, я не могу взять и напрямую спросить у Даниила, связан ли он со смертью своих родителей, и какое отношение он имеет к тому киллеру, а так хочется сделать это. Я смотрела разные передачи о расследованиях преступлений, в которых рассказывали, как убийцы избавлялись от ненужных свидетелей, и мне становится страшно стать одной из таких жертв.

— Веснушка, ты бы приготовила что-нибудь съедобное… — вдруг предлагает Даниил. — А мы с Принцессой пока поиграем в дракона, который хочет похитить Рапунцель из замка злой королевы…

— Там не было не было злой королевы! Там была ведьма! — смеётся Аня. — И дракона не было. Там был красивый разбойник Флин!

— Ох уж эта современная трактовка сказок! — покачивает головой Даниил. — Ну тогда ты мне расскажешь, каким должен быть этот Флин, и что ему следует делать, чтобы мы с тобой смогли весело поиграть.

Аня выбирается из моих объятий и начинает улыбаться, глядя на своего дядю, которого хочется подставить, отдав найденные показания полицейским. Но если Олег не сделал этого, то я тоже не могу. Наверное, у него были веские основания не верить в то, что брат на самом деле причастен, либо… Что если Олег получил эти показания незадолго до смерти? А что если он сам нарисовал их, чтобы лишить брата наследства?

Мысли путаются, а голова начинает кружиться, словно я катаюсь на самом опасном аттракционе.

— Что скажешь? Или мы снова закажем пиццу? — чуть щурится Даниил.

— Давай пиццу! — начинает прыгать Аня, успев слезть со своей кроватки. — Нет! — строго заявляю я. — Я приготовлю грибной суп, потому что одной пиццей можно здорово испортить желудок.

— Злой шершень начинает брызгаться на нас ядом и вот-вот пойдёт в атаку! — нашёптывает Даниил сестре. — Или это та самая ведьма, которая держит прекрасную Рапунцель в башне?

— Ведьма! — шёпотом отвечает Даниилу сестра и берёт его за руку, заставляя подняться на ноги. — Побежали от неё поскорее, пока она не наложила на нас злые чары.

Злые чары? Серьёзно? Он у нас только вторые сутки, а уже смогу превратиться в доблестного рыцаря, спасающего принцессу от злой ведьмы?

Как же сильно сестра прониклась симпатией к нему… Я провожаю их взглядом и думаю, что мне делать с найденными бумагами. Может быть, показать их дяде Серёже?

На поверхности супа появляются пузырьки, уведомляя о том, что тот начал закипать. Запах белых грибов проникает в носовые пазухи, витая в них, и во рту активно образовывается слюна. Аня играет с Даниилом, и я боюсь позвать её, хоть и не хочу, чтобы она проводила время с этим человеком.

Кто он? Убийца? Это было бы слишком просто…

Зная Олега, я больше чем уверена, что он бы не оставил убийцу родителей на свободе, даже если это его родной брат. Он бы посадил Даниила, закопал его… Он не оставил бы его на воле. Но тогда почему в его сейфе хранились эти показания? Почему Олег просто не избавился от них?

Различные теории выстраиваются в голове, и я понимаю, что такими темпами совсем недолго сорваться с грани и сойти с ума.

Проверив суп на соль, я выключаю плиту и начинаю нарезать зелень как раз в ту секунду, когда звонит телефона.

Я перевожу ленивый взгляд на экран.

Это Лёша.

Говорить с ним не хочется, потому что моему раздражённому мозгу и без того крайне непросто в это мгновение, но не ответить ему я не могу. Зная его, я уверена, что он примчится сюда, чтобы выяснить, по какой же причине я не отвечала. Лёше только дай повод лишний раз помелькать у меня перед глазами…

— Привет! — негромко говорю я, поднося телефон к уху.

— Привет, Саш! Как дела у вас? Хмырь не уехал ещё? — сразу же начинает говорить о Данииле Лёша.

Я кошусь в сторону коридора, чтобы не привлекать внимание. Радостный визг Ани говорит о том, что Даниил сейчас занят. Они играют, и у меня есть минутка.

— Он не планирует никуда уезжать, Лёшь… С этим нужно просто смириться.

— Смириться? Ты шутишь, Саш? Ты живёшь под одной крышей с каким-то Хмырём, которого не знаешь даже, а я должен перестать беспокоиться о тебе и смириться? Я приеду к вам завтра днём. Надо будет решать что-то с этим. Может, хату вам снять, а, Саш?

Подсознание готово ухватиться за это предложение, но я вспоминаю назойливость Лёши. Если он снимет квартиру, то станет постоянным гостем там, и будет назойливо напоминать о том, что мы с ним можем перейти на новый уровень отношений, потому что мы не кровные кузены…

— Лёш, да всё хорошо! Ты не волнуйся! Всё в порядке. Если мне нужна будет помощь, я позвоню!

— Я всё равно приеду завтра. И это не обсуждается, — категорично заявляет Лёша.

— Ладно!

У меня нет другого выхода, кроме как согласиться с тем, что он может приехать. И я рассчитываю, что меня тут к тому времени уже не будет.

Я сбегу вместе с сестрой.

«Не делай этого!», — звучит голос мамы в голове, и я вздрагиваю. Нож вываливается из рук и со звоном падает на плитку.

Я кладу телефон на столешницу и замечаю, что Даниил успел примчаться на звук.

— Что случилось? Тебе помочь? — спрашивает он заботливым голосом, а я смотрю в его глаза.

Вроде бы он не похож на убийцу, но разве по внешности можно судить?

Кажется, в эту секунду я начинаю слышать звучание ударов собственного сердца.

— Спасибо! Я уже всё сделала! — отвечаю я, поднимаю нож и подхожу к мойке.

Положив нож в раковину, я хочу взять чистый, но Даниил не позволяет этого сделать, взяв меня за локти и развернув к себе лицом.

Он смотрит мне в глаза, а я пытаюсь вырваться, но он крепко сжимает пальцы. Он сильный, и есть в нём что-то такое, что хочется просто сдаться и перестать сопротивляться. Он что, гипнотизирует меня?

— Просто скажи, что я такого сделал тебе, что ты смотришь на меня, как на врага народа? Я тебе вроде бы блузку любимую не портил…

— При чём тут блузка? — не понимаю я.

— Ну-у… Последний раз на меня так смотрела баба, на которой я порвал её любимую блузку, — улыбается Даниил.

— Придурок! — я с силой вырываю руки и испуганно смотрю на него.

Кажется, его забавляет происходящее между нами, и он не воспринимает мои действия за конфликт.

— Тебя бесит то, что я порвал не твою любимую блузку или то, что не пустил тебя к богатому мужику? Ну так первое легко исправить, а второе — если ты хочешь продать девственность, то есть способы сделать это дороже… Я могу заплатить тебе гораздо больше…

Я пытаюсь понять, не ослышалась ли только что, стою, хлопаю глазами, а кончики пальцев уже начинают зудеть от желания влепить ему звонкую пощёчину.

— Я пошутил, Веснушка! Ну скажи мне, как сгладить напряжение между нами? Я не хочу враждовать, серьёзно! Я просто хочу разобраться во всём происходящем. И всё… И если ты перестанешь втыкать мне палки в колёса…

— Просто уезжай и оставь нас с Аней в покое! Это будет лучшее, что ты сможешь сделать для нас!

— Понял! Без проблем! — разводит руками Даниил, чуть приподнимая их, словно сдаётся на милость победителя. — Принцесса, я уезжаю! Не теряй меня! — кричит он в сторону зала, где играет Анютка, и спешно идёт к входной двери.

— Куда ты? — выбегает она в коридор и начинает хныкать, а моё сердце сжимается.

Сестра уже привыкла к нему и не хочет отпускать… Ей будет тяжело уехать в деревню, но я постараюсь занять её и отвлечь от мыслей об этом человеке.

— Проветрить мозг, малышка! Когда вырастишь, поймёшь, а пока будь умничкой — кушай супик и ложись в кроватку. Сегодня был очень насыщенный день! Он наклоняется, чмокает Аню в макушку и бросает на меня взгляд, словно цепляется за тонкую нить надежды, что я попрошу его не уходить. Сердце часто-часто бьётся в груди от его взгляда, наполненного необъяснимой тревогой. Даниил проводит большим пальцем правой руки по своим губам, накидывает кожаную куртку и выходит на улицу.

Аня бежит мыть руки и садится за стол в ожидании ужина, а у меня в висках пульсирует от осознания того, что это наш шанс.

Я выглядываю во двор и вижу, что машина Даниила выезжает за ворота. Спешно наливаю сестре суп трясущимися руками.

— Ань, а ты хочешь в небольшое путешествие?

Я не знаю, сколько времени у нас есть и как быстро вернётся Даниил. Конечно, ехать в деревню ночью я не планирую, но если получится, то мы можем покинуть дом на рассвете.

— Хочу! А Даниил поедет с нами? Он такой классный, Сань!

Глава 22. Даниил

Несколько коктейлей и парочка шотов текилы унесли меня в такие заоблачные дали, что Веснушка и проблемы, которые она активно скидывает на мою голову, забылись. Я растворился в сладкой поволоке лживого счастья, окружавшего меня в ту секунду, и слился с атмосферой музыки.

Как засыпал рядом с едва знакомой бабой в комнате ВИП этого же клуба, я не помню. Кажется, что даже не получил физической разрядки. Я кошусь на жгучую брюнетку, которая распласталась на белоснежных простынях вверх своей обнажённой пятой точкой, и морщусь.

Если не помню, как жарко было, значит, — мне не понравилось. И зачем тогда это всё было? Только лишний повод схлопотать какую-нибудь заразу, упаси меня Боже!

Я быстренько одеваюсь и сматываюсь по-английски, расплатившись за аренду комнаты до самого вечера нового дня. Пусть девчонка выспится, раз уж так сильно уморилась.

Сажусь в машину, пытаясь бороться с жуткой головной болью, и завожу мотор. Мне бы приехать домой, принять освежающий душ и плюхнуться на кровать. Хочу подремать, словно не спал сегодня совсем. Неужели всю ночь активно отжигал с этой девчонкой?

Мда-а…

Если так, то даже обидно, что вспомнить не могу абсолютно ничего из того, что между нами было.

Добираюсь до дома и снова вспоминаю, что обещал себе заняться безопасностью участка. Нужно сегодня же связаться с мастером, который будет устанавливать охранную сигнализацию по периметру и настроит видеонаблюдение, которое ужасно барахлит и ничего не снимает.

Я выхожу из машины и запрокидываю голову вверх, взирая на облака, но быстро опускаю голову, ведь солнце слепит так сильно, что кажется, будто кто-то сыпанул горсть жгучего перца мне в глаза. Присаживаюсь на крыльцо и закуриваю последнюю сигарету. Медленно затягиваюсь отравой и расслабляюсь под её головокружительным дурманом. Горло начинает драть, и я закашливаюсь. Дрянь! Тушу сигарету о ступеньку, где и оставляю её, потому что мне сейчас лень топать до мусорки и, вообще, унесёт ветром! На кой ляд её убирать-то?

Я какой-то жутко раздражённый, и не хочу, чтобы Веснушка попалась мне сейчас под горячую руку. Уж лучше бы ей сейчас спать или сидеть тихонечко у себя в комнате, потому что главная вина моей головной боли… Я на секунду задумываюсь. А при чём тут собственно она? Веснушка совсем не виновата, что я попёрся туда. Сам принял решение, взрослый мальчик же. Только до сих пор не понял — я хотел доказать ей что-то, или же пытался на самом деле отдохнуть?

Я потихоньку захожу в дом, используя связку ключей, которые удалось незаметно умыкнуть — ну не лазить мне ведь каждый раз через люк. Внутри царит мёртвая тишина. Ни единого звука, кроме раздражающего капания воды на кухне.

Кап… Кап… Кап…

Бьёт по вискам, и я не понимаю, за что мне такое наказание? Выпить бы аспиринчик или свежий рассольчик… Эх… ничего из этого в доме, скорее всего, нет.

Я прохожу на кухню хотя бы для того, чтобы сделать несколько глотков воды, потому что во рту так противно, словно туда стадо слонов успело нагадить. Захожу на кухню, наливаю воду из-под крана и делаю жадный глоток. Боковым зрением замечаю телефон Веснушки, лежащий на столе.

Неужели сама удача улыбнулась мне?

Ну… хотя бы узнаю, что там новенького произошло у этой девчонки, и не успела ли она обгадить меня со своей любимой подруженцией. Фу… Как такая дружба может существовать вообще? Это какие-то тупые однобокие отношения, которые даже приятельскими назвать нельзя. Скорее, предательские…

Беру телефон, но он оказывается выключенным. Неужели разрядился? Я поджимаю губы и озираюсь в поисках воткнутого в какую-нибудь розетку зарядника. В квартире у меня их куча — практически в каждом углу есть зарядное устройство, — а тут нифига.

Я с сожалением выдыхаю и уже хочу положить находку, когда вижу свёрнутый лист бумаги, на котором и лежал аппарат.

Меняю записку с телефоном местами и улыбаюсь, думая о том, что Веснушка совсем в детские годы окунулась. Хочет общаться со мной записочками?

Вот только текст выбивает напрочь весь воздух из лёгких, а улыбка в один момент сползает с губ.

«Мы уехали и не помешаем тебе получить наследство. Не ищи нас. Саша».

Какого демона происходит?

Громкий рык срывается с губ вместе с трёхэтажным матом.

Куда они уехали? Вместе с Принцессой? Да ведь быть такого не может…

Я быстро забегаю наверх и обхожу все комнаты. Саши и Ани на самом деле нет дома, а некоторые полочки в шкафах пустые. Куда они могли уехать? Что взбрело в голову этой взбалмошной девчонке? Может, тётя Римма подмогнула?

Я шарю по карманам и достаю свой телефон. Пытаюсь отследить Веснушку по геоданным, а потом понимаю, что телефон она оставила не просто так — просто не хотела, чтобы кто-то нашёл их. Ду-у-урочка! Вот же дурочка!

Я срываюсь и мчусь к машине. Если кто-то и сможет помочь мне отыскать Веснушку и Принцессу и вернуть их домой, так это дядя Серёжа. Как раз хотел наведаться к нему в гости, хотя чую, что поговорить с ним о поглощении фирмы Олега, которое так и не состоялось, сегодня не получится.

Машина с рёвом трогается с места, и я вылетаю на трассу. Руль почему-то перестаёт слушать. Я теряю управление и пытаюсь понять, что, вообще, происходит, а с правой стороны на меня мчится огромная фура, зажав сигнал. — Давай же, проклятый пылесос! — вспомнив «Кавказскую пленницу» говорю я. — Баранка долбанная!

Я с силой ударяю о руль и медленно поворачиваюсь, глядя в глаза своей неминуемой смерти.

Машина, к моей великой радости и не меньшему удивлению, начинает снова послушно себя вести, и я успеваю вырулить, хоть и совершаю очень опасный манёвр, оказываясь на встречке. Втапливаю педаль газа в пол и рву с места, потому что адреналин в крови бушует и буквально рвёт меня на части. Какого чёрта только что было? Судьба подкинула мне испытание? Удивляюсь тому, что последним, о чём я подумал, когда чуть было не распрощался с жизнью, оказалось лицо Веснушки. Оно просто встало перед глазами и всё. Ерунда какая-то. Ну она же не ведьма? Не могла ведь наколдовать на меня, чтобы сдох, как пёс?

Сердце с бешеной силой колотится в груди, ударяясь о рёбра так сильно, что вот-вот проломит дыру. Я пытаюсь дышать глубже, но выходит с трудом. Минутой ранее я бы легко мог превратиться в кусок расшибленного мяса. Плечи передёргиваются, а животный страх тут же ударяет по мозгам. Никогда раньше не испытывал такого страха, даже выходя на разборки с крупными бандюгами.

Чтобы немного успокоиться, я пристраиваю машину к обочине и останавливаюсь. Гляжу в экран телефона, но мысли всё ещё витают в том моменте, когда меня могло не стать. Надо просто поехать и поменять тачку, раз эта так сильно барахлит. Или… Да к чёрту эту машину! Верну Веснушку, а потом поеду в салон и куплю себе что-нибудь простое. В конце концов, я тут застрял надолго.

Успокоившись и взяв в себя в руки, я всё-таки продолжаю свой маршрут и готовлюсь к встрече с «дядей Серёжей». И если он не станет отвечать на мои вопросы, то я начищу ему рожу, потому что очень зол, а он слишком мутный тип.

Я паркую машину около высокого офисного здания и оглядываю его. И где мне искать то, что нужно? Поднимаюсь на крыльцо, и сама судьба улыбается мне, широко раскрыв свой рот и оголив вид на свои идеально острые зубы: Добрынин собственной персоной выходит, и мы почти сталкиваемся нос к носу.

— Вы-то мне и нужны! — говорю я.

Он с удивлением смотрит на меня и поправляет очки на носу. В первую встречу я у него очков не заметил. Добрынин стоит и смотрит на меня так, словно не узнал. Богатым, что ли буду?

— Даниил? — спрашивает он.

Обломилось…

Мультимиллионером мне теперь точно не стать.

Узнал всё-таки!

— Он самый. И вопросы сейчас буду задавать только я: где Веснушка? — цежу я сквозь стиснутые зубы.

— Что, извини? — переспрашивает «дядя Серёжа».

Дырка от бублика! Я назвал её Веснушкой при ком-то…

— Саша… Куда она уехала вместе с Аней? Они ведь у вас, правда? — я щурюсь, напрягая зрение.

— Саша? Разве Саша с Анюткой не дома? — глаза Добрынина широко распахиваются.

Это настоящее удивление. Сыграть так натурально просто невозможно. Значит, всё-таки не знает, где она… Тогда кто может знать?

— Она сбежала! Куда она могла податься?

Вот только не говорите мне, что она поехала к своим подружайкам, которые хотели продать её чёрт знает кому. Она вроде бы не дура, чтобы мчатся туда с ребёнком и искать приют.

— Как сбежала? Что ты с ней сделал? — почти рычит Добрынин и делает шаг в мою сторону, хватая меня за грудки.

— Полегче! — я стряхиваю с себя его руки.

Нет! Его грязные лапы, которые могут быть замешаны в убийстве моего брата и его жены. Я пока не знаю точно, что именно там случилось, но не собираюсь вот так просто доверяться этому человеку.

— Где они? — Добрынин негромко рычит и засовывает руки в карманы.

Он достаёт телефон, набирает номер, наверняка, Веснушки, и подносит аппарат к уху, вот только голос робота оповещает, что абонент недоступен.

— Она оставила телефон дома… Так что без вариантов, — развожу руками я.

— Это всё из-за тебя! Саша бы никогда не сбежала из дома, если бы ты не обидел её! Не знаю, что ты сделал, но я разорву тебя на кусочки, если с ними что-то случится.

— Как моего брата? — задаю вопрос я, и во взгляде Добрынина читается страх, смешанный с удивлением.

Неужели, я всё-таки прав? Если это убийца Олега, то жить ему осталось мало…

За то, что не позволил мне посмотреть в наглые глаза братца, разумеется…

Добрынин игнорирует мой вопрос и снова набирает чей-то номер. Он идёт на парковку, а я следую за ним, потому что сам я Веснушку вряд ли найду, если она, конечно, не поехала к этой своей тёте Римме.

— Лёша, Саша тебе не звонила? Ничего не говорила?.. Да нет, ничего не случилось… Всё нормально, да… Думал, что она тебе звонила, может… Ну я заеду к ним, ты не переживай. Да, работай. Отбой!..

Добрынин убирает телефон и смотрит на меня.

— Что же ты за монстр такой, если так испугал бедную девочку?

— Уж точно не хуже вас! — отвечаю я, глядя в глаза человека, которого уже начинаю считать трупом. — У Саши же есть запасной телефон, который я давал ей на экстренный случай. Нужно попробовать позвонить на него… — широко распахивает глаза Добрынин и набирает номер.

Я слышу гудки из его трубки и начинаю переминаться с ноги на ногу. Есть хоть малейший шанс на то, что она ответит?

— Алло! — раздаётся усталый голос Веснушки, и от сердца отлегает.

Жива, по крайней мере.

— Саша, у этого дяденьки нож в руке! — испуганно визжит Принцесса, и меня будто бы ударом в двести двадцать пробивает.

Связь пропадает, а Добрынин испуганно смотрит на меня.

— Быстро дайте мне этот запасной номер! — командую я, надеясь, что Дэн сейчас дома и сможет помочь мне отыскать её.

Глава 23. Саша

Мы с Аней пытаемся освоиться на новом месте, которое не приводит в восторг никого из нас. Домик уже старый, внутри него всё покрыто толстым слоем пыли, которую мне предстоит вымести, чтобы превратить это место в уютный уголок. Конечно, это не райская жизнь, к которой мы успели привыкнуть, но до маминой встречи с Олегом, мы с ней и не в таких условиях жили. Мы как-то выкручивались, и я, будучи ребёнком, прекрасно понимала, что такова реальность, и она бывает суровой. Конечно, Аня такое раньше не видела, но я надеюсь, что она быстро сможет освоиться здесь, потому что возвращаться я не собираюсь.

Неуверена, что документы, которые мне удалось отыскать в сейфе отчима, правдивы, но всё равно боюсь, что если Даниил посмел заказать убийство своих родителей, то ради наследства ему ничего не будет стоить убрать и нас с Аней со своей дороги. Я, конечно, не наследница, но огребу за компанию, потому что буду защищать сестру.

Пока я решаю начать уборку, Аня бродит по двору и недовольно пинает лежащие в траве камушки. Ей здесь очень не нравится. Ну, ещё бы! Она с малых лет привыкла к роскоши. Даже мне непросто принять тот факт, что после богатого особняка мы будем жить здесь. Однако я пытаюсь справляться с негативными мыслями и смотреть немного вперёд.

Я наведу порядок, облагорожу участок, и тут будет уютно. Аня сама не захочет возвращаться. Явное преимущество этого места заключается в том, что тут чистейший воздух. Птички щебечут, прыгая в кронах деревьев, сверчки играют свои трели. У нас даже яблонька растёт на участке, и скоро можно будет кушать свои яблоки.

Телефон, который я взяла на всякий случай, например, если потребуется вызвать курьера, звонит. Свой я специально оставила на кухонном столе, потому что Даниил что-то сделал с ним, раз сумел отследить моё местонахождение, когда я была у Дашкиной сестры. Конечно, в какой-то степени я рада, что он не позволил мне подписать договор, но я не хотела, чтобы он нашёл нас и здесь. Я ведь по большей части бежала от него… Вибрация телефона не прекращается, и я достаю его из кармана, глядя на экран.

Дядя Серёжа.

Неужели он так быстро заметил нашу пропажу? Позвонил ведь на запасной номер, зная, что мы договорились использовать этот телефон для связи в особых случаях. Поверить не могу! Наверняка, это всё Дыня! Поднял на ноги дядь Серёжу и пытается выяснить, куда мы подевались. Прохладный ветер раздувает волосы, и я немного морщусь от того, что локоны щекочут кожу лица. Хорошо, что я взяла тёплые вещи и пижамки для сестры, потому что здесь холоднее, чем в городе.

— Алло! — отвечаю я, но в трубке раздаётся неприятный скрежет.

— Саша, у этого дяденьки нож в руке! — кричит Аня и семенит ко мне, путаясь ножками в высокой траве.

— Вы не пугайтесь, это всего лишь пугало, и ножа у него нет! — я негромко хихикаю и пытаюсь успокоить дядю, если до него успели долететь слова сестры, но связь прерывается.

Тут, наверное, на крышу забираться нужно, чтобы поговорить нормально, как Ираклий из «Ирония Судьбы — 2». Я закатываю глаза и недовольно цокаю языком. Гляжу на единственную точку, которая появляется всего лишь на мгновение, а затем исчезает.

— Милая, это простое огородное пугало! Его не следует бояться! — успокаиваю сестрёнку я, присаживаясь на корточки, чтобы смотреть ей в глаза. — Оно сделано из соломы. Посмотри внимательно. Это не нож, а деревянная палочка…

— Пугало? Такое же, как Страшила? — удивляется Анютка и нехотя разворачивается в сторону испугавшего её монстра.

— Как Страшила, только не волшебное и разговаривать не умеет. Он отпугивает птиц от ягодок…

— А тут есть ягодки? — быстро успокаивается сестра и начинает внимательно рассматривать участок.

— Может быть, среди травы… Чтобы узнать, что тут есть, нам придётся здорово постараться и привести этот дом в порядок. Ты готова?

Аня принимается отрицательно мотать головой. Ей не понравился дом, и она выразила свой протест хныканьем, как только мы приехали и вышли из машины такси. И вот теперь снова её нижняя губка начинает дёргаться, а на глаза наворачиваются слёзы.

— А когда Даня приедет? — спрашивает сестра, выпячивая нижнюю губку.

— Я не знаю, милая… У Дани дела…

Мне пришлось соврать ей, что Даниил обязательно приедет, что это просто такая игра, чтобы сестра с радостью побежала в машину. Вот только я понятия не имею, как оправдываться дальше.

Я встаю на ноги и хожу с телефоном, как шаман с бубном. Поймав связь около забора, я набираю дяде сообщение и сообщаю, что всё хорошо, а Анютка испугалась простого пугала. Звонить не решаюсь, так как боюсь, что связь снова оборвётся, да и оправдываться пока нет желания. У меня и без того кошки уже всю душу расцарапали. Я прошу дядю не искать нас и надеюсь, что он прислушается к моей просьбе.

Отправив сообщение, я беру сестру за руку и показываю ей на песочницу, где весь песок уже размыло.

— Мы закажем сюда новый песочек, и ты сможешь играть в нём! А ещё смажем качели, чтобы так сильно не скрипели, и уберём всю траву.

— Мне тут не нравится! — сестра выдёргивает ручку и морщит носик. — Я не хочу тут жить. Я хочу домой, где мой большой кукольный домик, и Даня…

При всём моём старании он расположил сестру к себе гораздо быстрее, чем я думала. И в лучшем случае она поймёт однажды, что он хочет разделить нас, а в худшем… В худшем он заберёт у меня Анютку, а я не могу ему этого позволить.

Дядя просит позвонить ему и поговорить, но я отвечаю, что пока немного занята делами и общаться не могу. А потом начинают один за другим идти звонки от Лёши. И ведь связь, как назло, не обрывается. Ему сами небеса благоволят, что ли? Пока Аня высматривает божьих коровок в густой высокой траве, я всё-таки решаю ответить ему.

— Что эта мразь сделала с тобой? — сходу цедит Лёша сквозь зубы.

— Ты о чём, вообще? — задаю ему встречный вопрос.

— Саша, не надо пудрить мне мозг. Ты сбежала из-за брата Олега, да? Что он тебе сделал? Я найду его и заставлю ответить за всё. Он к тебе прикасался? Если прикасался, я отрублю ему руки!

— Он ничего не делал мне… Лёш, мы с Аней решили отдохнуть. Всё в порядке. Тебе не следует волноваться за нас.

— Я хочу знать, где ты сейчас! — в голосе парня звучит волнение.

Он на самом деле переживает за меня, и я даже допускаю мысль, что он может оказаться по-настоящему влюблённым. И от этого ничуть не проще. Я не хочу причинять ему боль, потому что люблю его как брата.

— Лёш, не волнуйся! Тут связь плохая! Сейчас пропадёт! — я отключаю телефон сама, потому что антенки, как назло, две…

Пытаюсь поиграть немного с Аней, и у нас даже начинает получаться. Почти час мы изучаем различных насекомых и любуемся птичками. Я потихонечку проникаюсь этим местом, а вот сестра — нет. Когда я пытаюсь уговорить её пойти домой и отдохнуть, она наотрез отказывается.

— Я буду ждать тут, пока не приедет… — Аня тянет грязный пальчик в рот, и я вовремя успеваю остановить её. — Даня!!! — визжит она и бежит к калитке, а я медленно оборачиваюсь.

Меня прошибает, словно получила сильнейший электрический разряд, когда я вижу его…

Как он нашёл нас даже здесь?

В висках пульсирует болезненным спазмом. Ничего не понимаю. Я ведь оставила телефон дома. Как он меня отследил? Каким образом ему удалось вынюхать, где мы с Аней находимся? Вот теперь я начинаю бояться его по-настоящему. Утешает только одно — у меня есть козырь, который я могу использовать против него.

Я стискиваю зубы и двигаюсь к Даниилу с Анютой. Он держит сестру на руках, и я понимаю, что уже практически потеряла её. Она тянется к нему сильнее, и большой вопрос, кого она выберет, если он заставит это сделать. Будет ли так же сильно скучать без меня?

— А я думал, ты от меня по всем кругам этого болота бегать начнёшь! — с раздражением в голосе бросает Даниил.

Он ставит Аню на ножки, а она начинает оживлённо тянуть его за собой, чтобы показать всю живность, которую мы успели рассмотреть.

— Принцесса, мне нужно поговорить с твоей сестрой немного, а потом ты покажешь мне всех таракашек, с которыми тут познакомилась! — отвечает он мягко, но я вижу, что он хочет избавиться от Ани, как от назойливой мухи.

Она бежит к месту, где было больше всего божьих коровок, и теперь разглядывает их с широкой улыбкой на лице.

— Я хочу тебя убить! Ты понимаешь это? — шипит Даниил.

Возможно, обоснованно…

Хотя…

— Это не поможет тебе заполучить наследство, к которому ты так долго идёшь по головам, — отвечаю я и прикусываю язык, потому что практически выдала свой козырь.

— Какая ты умная, однако… — разводит руками Даниил. — Не обольщайся! Это был сарказм. Ты полная дура, раз решила поехать к чёрту на куличики и… Собирай вещи, чтобы через минут десять мы смогли уехать отсюда.

— Мы с тобой не поедем! — отвечаю я.

— Говори за себя, потому что малая с радостью поедет!

— Уверен? Даже если она будет знать, что я остаюсь?

— Ты снова споришь со мной, словно у тебя есть право выбора! — почти рычит Даниил, глядя на меня злым взглядом, от которого по коже пробегают мурашки.

— Право выбора есть у всех! — цежу я сквозь зубы и вздёргиваю подбородок.

А он думал, что я просто сдамся на милость победителя? Я буду бороться с ним за свою сестру до последнего вздоха. Он не отнимет у меня Анютку. Не сможет подчинить меня себе.

— Правда? Ты находишься совсем не в том положении, чтобы спорить! Либо я заберу твою сестру и оформлю на неё опеку, либо ты поедешь вместе со мной и будешь послушно выполнять всё, что будет от тебя требоваться. Как думаешь, кому органы опеки решат отдать ребёнка? Богатому и успешному дяде или бедненькой студентке-сестричке?

Он знает обо мне и Ане больше, чем следовало бы… Пригрела змею у себя на груди! Следовало ещё в первую ночь вызвать полицию и обвинить его в проникновении в дом! Меня распирает от ярости, а от возмущения на языке крутятся только нецензурные слова.

— Ну так что ты скажешь, Саня? Ты поедешь со мной по доброй воле? Или мне уже начать заниматься оформлением опекунства над маленькой племянницей?

Саня…

Ненавижу, когда меня так называют. Я смотрю на этого волка, прикинувшегося овцой, и хочу сказать всё, что о нём думаю, но могу ли я спорить с ним сейчас? Он ведь пока не знает, что у меня тоже припасён козырь, и я могу побороться с ним, так что, наверное, лучше держать язык за зубами. Пока…

Сейчас сестра только и мечтает о том, чтобы как можно быстрее покинуть это место и находиться рядом с быстро полюбившимся ей Даниилом, но я найду способ избавиться от него и прогнать из нашей жизни.

— Ладно… Я поеду с тобой, — уверенно киваю я, — но ты должен будешь покинуть дом.

— Господи! Неужели ты ещё не поняла, что я не спрашиваю у тебя разрешения? Я буду делать то, что хочу и так, как я этого хочу, Веснушка! А теперь включи свой мозг и подумай… Считаешь себя заботливой сестричкой? А ты не допускала себе мысли, что здесь вы стали доступными жертвами для тех, кто избавился от ваших родителей?

В ушах начинает свистеть, и я не могу ничего поделать с собственным упрямством. Ненависть закипает в жилах, стоит мне только подумать, что это он убил маму…

— Для тебя? — спрашиваю я холодным тоном и смотрю ему в глаза.

Глава 24. Даниил

Вопрос Веснушки бьёт по мозгам, пробираясь до самого сердца. Она пытается обвинить меня в смерти брата? Это слишком, поэтому я стискиваю зубы и шумно выдыхаю через нос весь воздух, который успел скопиться в лёгких. Сколько раз я думал о том, как наказать его? Сколько раз продумывал план мести? И ни разу я всерьёз не задумывался о том, чтобы лишить его жизни. Потому что этой мой брат, хоть меня он давно вычеркнул из списка своей семьи.

— Так хочешь узнать мои мотивы для избавления от брата? — нарочито пугающим голосом спрашиваю я, не отрицая её слова. Пусть думает, что хочет. Мне плевать на её мнение обо мне.

— Значит, это сделал всё-таки ты?

Веснушка открывает и закрывает рот, а её глаза наполняются безумием. Она будто бы желала услышать от меня, что я белый и пушистый, что я никогда бы не пошёл на убийство, а я не оправдал её ожиданий… Я не стану ползать на коленях и пытаться доказать, что не верблюд и плеваться далеко не умею.

— Это ты лишил нас родителей? — она повышает тон, а я прижимаю палец к её губам, чтобы не привлекала внимание Принцессы, которая с интересом наблюдает за своими сикорашками.

От прикосновения к влажным тёплым губам, у меня внутри всё закипает, и всё мужское нутро мгновенно пробуждается. Я быстро убираю руку и пытаюсь думать о чём-то противном, чтобы Веснушка не заметила моё состояние. Надо бы прикупить просторные джинсы, так как в её присутствии подобное случается уже не первый раз.

— Я не собираюсь убеждать тебя в обратном, — качаю головой я. — Поводов у меня, и правда, было много. Но знаешь, о чём я сильнее всего мечтал, когда летел сюда? — Она молчит и хлопает своими глазёнками, глядя на меня. — Когда я летел сюда, я мечтал посмотреть в лживые глаза брата и сказать ему, что я всё знаю, что мне известна правда. Я готовился к этому разговору несколько месяцев для того, чтобы потом прилететь и получить известие о том, что он трагически погиб? Как думаешь, Веснушка?

Она отводит взгляд в сторону, словно я пристыдил её своими словами.

Впрочем, с чего ей думать обо мне хорошо?

Я ведь открыто заявил, что она живёт в моём доме, и что я оформлю опеку над её сестрой, если это потребуется. Я монстр. Самое настоящее чудовище, поэтому она и должна ненавидеть меня. И какое мне дело до её признания? Почему внутри противно от мысли, что она считает меня убийцей?

— Ты убивал раньше? — спрашивает Веснушка, напрочь выбивая воздух из лёгких.

Мне хочется волком взвыть на луну, но я не делаю этого, потому что она не увидит, что у меня творится в душе, не разглядит моё прогнившее нутро, которое выело остатки человечности. Я не человек. Волк. Одиночка. И мне нет дела до чьей-то ненависти ко мне.

— Убивал. Довольна? — холодок проходится по коже, когда она бросает на меня испуганный взгляд. — Я вас не обижу. Вы с Принцессой находитесь под моим крылом, и я буду защищать вас. Тебе не следует бояться меня, — пытаюсь прикоснуться к ней, но Веснушка резко отстраняется, делая несколько шагов назад.

— Нет! Не прикасайся ко мне…

Её слова бьют сильнее, чем удары боксёров на ринге. Пару раз я пропускал такие удары, что казалось, из меня весь дух выбили, но эти слова куда сильнее. Я просто задыхаюсь от них, но не подаю вида. Она не увидит, что бьёт по живому, чтобы не решила начать манипулировать мной.

— Я не стану прикасаться к тебе, Веснушка, пока ты сама не попросишь этого! — цежу сквозь зубы я и делаю шаг назад. — Собирай вещи, а я пригляжу за Принцессой.

— Я не оставлю её с тобой. Где гарантии, что ты не посадишь её в машину и не увезёшь?

Она хлопает глазами, глядя на меня.

Никогда раньше не имел дела с такими упрямыми девицами. Мне хочется прямо сейчас засунуть её в машину, наплевав на вещи, но я держу себя в руках. Не дождётся.

— Моё слово гарантией для тебя точно не станет, а у меня, кроме него, ничего нет. Но не забывай, что если ты не будешь делать того, что я тебе скажу, я заберу у тебя сестру.

Мои слова звучат чудовищно?

Может быть…

Но мне почему-то всё равно. Нет до этого никакого дела. Пусть видит, что спорить со мной опасно. Пусть держится в стороне от меня и не влияет так сильно на мою психику. Сколько я её знаю? День? Два? Три? Не больше уж точно, но почему-то невыносимо хочу хорошенько встряхнуть, покорить её и заставить подчиниться мне.

Веснушка бросает взгляд на Принцессу, что-то говорит ей и идёт в дом, а я на несколько секунд успокаиваюсь. Решаю всё же посмотреть на букашек, которых так долго разглядывает мелкая, но телефон звонит. Смотрю на экран. Мы с Добрыниным обменялись телефонами, и я обещал сообщить ему, в порядке ли девочке. Вот только я забыл об этом, потому что не планировал даже отчитываться. Но и томить человека не собираюсь, в конце концов, это благодаря ему нам с Дэном удалось найти местонахождения Веснушки.

— Даниил, с девочками всё в порядке? — с волнением в голосе спрашивает Добрынин, но связь как-то пропадает, и мужчина заикается.

— С ними всё хорошо. Они под моим мягким и пушистым крылом и скоро будут дома. Отбой тревоги.

Я уже хочу отключить телефон, когда Добрынин останавливает меня, заставляя слушать дальше.

— Нет. Вы не можете вернуться домой. Всё зашло слишком далеко. На дом кто-то напал. Сейчас я здесь вместе с охраной и полицейскими. Пытаемся выяснить, не пропало ли что-то. В общем, где бы вы сейчас ни были, оставайтесь там, потому что это куда безопаснее возвращения. Позже свяжемся.

Я слышу голоса полицейских и дурею от мысли, что попал в самый настоящий триллер. Вот и позаботился о безопасности дома… Если бы Веснушка не сбежала, то я бы точно успел всё сделать. Или к лучшему, что они в момент нападения были далеко?

Бросаю взгляд на Веснушку, выглянувшую из дома с сумкой в руках, и тяжело вздыхаю.

— Привал! — говорю я, косясь в сторону Принцессы.

Ну не буду же я при ней рассказывать о нападении? — Даня, ну когда ты уже придёшь? Ты обещал посмотреть, какие они милашечки! — начинает хныкать Принцесса, и я вынужден сдаться её напору.

— Поставь чайник, что ли… — говорю я, глядя в сторону Веснушки, а сам топаю к Принцессе. — Пожрать есть что-то?

Я вспоминаю, что ничего не ел с самого утра, и такими темпами могу легко заработать себе язву желудка. Надо бы уже позаботиться и о себе любимом, в конце-то концов.

— Ты решил пообедать, прежде чем поедем в дом? — сквозь зубы спрашивает Веснушка.

— Мы туда не поедем. Все подробности позже, но, боюсь, что они тебе не понравятся!

Я присаживаюсь на корточки, слыша недовольное цоканье Веснушки, и принимаюсь рассматривать букашек, которые никогда раньше не вызвали у меня симпатии. Они мелкие и беспомощные, хотя… Если присмотреться, то наш мир устроен совсем как муравейник, и каждый человек — это муравей, который исполняет волю правителя. Я ведь так же, как и они, раньше метался в жалких попытках устроиться в этом бесчестном мире.

— Даня, а я хочу стать божьей коровкой! А ты кем хочешь стать? — вопрос Принцессы очень неожиданный, и я теряюсь с ответом.

Я пожимаю плечами и снова смотрю на мелочь, ползающую под ногами.

— Тогда ты станешь муравьём! — улыбается Принцесса и радуется тому, что придумала.

— Нет уж, спасибо! Я уже был муравьём, и это не самое приятное занятие, — пожимаю плечами я. — Знаешь, многие называют меня Волком.

Принцесса смотрит на меня, чуть склонив головку набок.

— Волком? Но почему? — удивляется она и с нескрываемым любопытством смотрит на меня, словно ищет густую серую шерсть или скалящиеся зубы.

— Потому что я одиночка, малая! Когда вырастишь, то, может быть, поймёшь, что это значит.

— Когда я вырасту, ты не будешь больше одиночкой! Я смогу на тебе жениться!

Я кашляю оттого, что поперхнулся собственной слюной. Горло дерёт, а на глаза наворачиваются слёзы от смеха.

— Ты не сможешь на мне жениться, потому что во-первых, девочки выходят замуж, а не женятся, во-вторых, я буду уже слишком старым к тому возрасту… Ну и в третьих, ты моя родная племянница, поэтому мы не можем жениться.

Как-то мне неловко объяснять такие вещи ребёнку, и я начинаю побаиваться её. Ещё сболтнёт что-то похожее на улице, и меня посадят… Это попахивает жёстким извращением.

— Тогда ты выйдешь замуж за Сашу! И больше не будешь одиноким. Мы тогда сможем всегда-всегда быть вместе!

Я снова начинаю смеяться, покачиваюсь как-то неудачно на корточках и падаю на задницу. От этого смех перерастает в самый настоящий хохот. Выйду замуж за Сашу… Если бы кто-то услышал, то моя репутация могла резко пострадать. Я выйду замуж за Сашу! Я не могу успокоиться и смеюсь так, что по щекам начинают течь слёзы.

— Ты так сильно обрадовался, Даня? — спрашивает Принцесса, а я лишь киваю, пытаясь совладать с собой.

Забавная малая.

— Саша! Саша! Ты женишься на Дане? — бежит к Веснушке Принцесса, и я замечаю, как резко та бледнеет, косясь в мою сторону.

— Ну что за глупости ты говоришь? — улыбается Веснушка и помогает сестре забежать на крыльцо. — Пошли лучше чай пить. Мой руки в умывальнике, а я спрошу у Дани, как ему в голове могла прийти такая мысль.

Принцесса прячется в доме, а Веснушка ставит руки на пояс и смотрит в упор на меня.

— Не обольщайся! Это просто детские переживания, и забота о том, чтобы дяде не пришлось встречать старость в одиночестве!

Я встаю с травы и отряхиваю руки. Веснушка кусает губы изнутри, но я это вижу, и меня почему-то заводит её настроение.

— Почему ты решил остаться? — спрашивает она, говоря со мной сквозь зубы.

Хочу сказать, что просто потому, что я так захотел, но всё-таки сдерживаю себя. Между нами и без того настоящая война, так что хватит припираться.

— Потому что на особняк кто-то напал, пока нас не было дома. Подробности мне твой дядюшка не сообщил, но настойчиво просил оставаться там, где мы сейчас есть. Кстати, он знает об этом месте?

Я вдруг почему-то думаю, что Добрынин мог специально попросить нас остаться в доме, чтобы потом приехать, полить его бензином и избавиться от всех, кто ему мешает.

— Вряд ли он помнит об этом месте… — Веснушка обхватывает себя руками.

Волнуется?

Ладно… Это вопрос поправим. Успокоится.

— Неужели ты считаешь, что дядя стал бы избавляться от родной сестры? — спрашивает Веснушка, поднимая на меня взгляд.

— В жизни есть много случаев, когда люди от родных матери с отцом избавлялись ради денег, так почему бы твоему дяде не избавиться от сестры?

Веснушка бледнеет от моих слов и с ужасом смотрит мне в глаза.

А что я такого сказал?

Чистая практика…

Для подавляющего большинства людей существуют только деньги, и чтобы заполучить власть, они пойдут на многое.

Как, например, мой брат…

— Пошли, поедим что-нибудь, а то у меня уже желудок начинает прилипать к позвоночнику.

Я беру Веснушку за локоть и тяну в дом, но она резко вырывает руку и смотрит на меня, как котёнок, которому наступили на хвост.

— Слушай, Веснушка, я хочу, чтобы ты уяснила раз и навсегда — пока мы на одной стороне! И если ты перестанешь специально бесить меня, так будет дальше! Но если ты продолжишь вести себя, как упрямая ослица!.. — у меня внутри всё клокочет от ярости, и я с силой снова хватаю её за локоть, притягивая к себе.

Она глядит на меня и не вырывается, а я понимаю, что слишком тесно прижал её к себе. Не заметил даже, как вторая рука оказалась на её талии, а её лицо в такой опасной близости от моего.

Губы Веснушки немного приоткрываются, и я ощущаю, как её колотит. Дрожь бьёт всё её тело, ставшее податливой глиной в моих руках. Она боится меня, или ей приятна моя близость?..

Решаю проверить это и чуть склоняю голову, дразня её и заставляя думать, что хочу поцеловать, а она тянется ко мне на носочках, но в ту же секунду над коленной чашечкой разливается острая боль, заставляющая меня отпустить Веснушку и немного согнуться. — Я могу за себя постоять, не стоит списывать это со счетов! — воинственным голосом произносит Веснушка и скрывается в доме.

Она мне второй раз знатно зарядила. И ведь подгадала момент, когда я не буду ожидать подвоха, и пнула…

Маленькая обезьянка!

Ну ничего!

Мы ещё обязательно сочтёмся, когда я буду вдавливать её в матрас тяжестью своего обнажённого тела. Сама напросилась Веснушка! Я даже не понимаю, почему решил выбрать для неё именно такое наказание, но предвкушаю этот момент с нескрываемым восторгом.

Глава 25. Саша

Я ничего не понимаю… После появления Даниила в нашей жизни всё пошло наперекосяк. Порой мне кажется, что он сметает всё на своём пути и разрушает, а порой я думаю, что без него мы бы не справились. Вот только, почему такое ощущение? Да, он помог нам справиться с амбалами, требующими вернуть долг Олега, он помог мне не совершить глупейшую в жизни ошибку… Он помог, но на улице он даже не отрицал тот факт, что убивал однажды. Были ли это его родители? Да даже если и нет… Он убийца. Что помешает ему сделать это снова?

Я нарезаю бутерброды с колбасой и сыром, потому что холодильник у нас не работает, и съесть скоропортящееся нужно уже сегодня. Анютка недовольно морщится, сидя за столом. В любом случае мы пока не можем вернуться в дом. Если кто-то на самом деле напал на него, то мы в опасности там. А я должна позаботиться о сестре.

Интересно, что могли искать в доме?

Оставшиеся деньги Олега или компромат на Даниила?

Я искоса смотрю на спортивную сумку, стоящую около печки, где я тщательно вымела пол, когда мы приехали. Я забрала все бумаги с собой. И деньги. Я не знала, вернёмся ли мы в дом, и решила перестраховаться. На всякий случай я взяла с собой даже пистолет Олега, но так и не попыталась научиться пользоваться им, а в интернет теперь вряд ли попаду с такой ненормальной связью.

— Фу, как здесь воняет сыростью! — фыркает Даниил, войдя внутрь. От него просто невозможно было ожидать какую-то другую реакцию. — Тут крысы на голову не падают?

Раздирающий визг режет по ушам. Я смотрю на Анютку, а она испуганно кусает губы и смотрит то на меня, то на Даниила.

— Я боюсь крыс. Пошлите скорее отсюда, пока они не упали мне на голову.

Сестра начинает хныкать, а мне хочется метлой хорошенько огреть Даниила по голове. Совсем уже мозгов лишился, говорить такое при ребёнке? Я недовольно фыркаю и приближаюсь к сестре. Глажу её по голове и пытаюсь успокоить.

— Нютик, тут нет никаких крыс. Дядя Даня пошутил. Не бойся.

— Не пошутил, — отрицательно мотает головой Даниил и смотрит на жирную крысу сантиметров двадцать длиной вместе с хвостом.

Она, в свою очередь, смотрит на нас своими глазками-пуговками и трясётся.

— Малыш, видишь, она сама нас боится… — пытаюсь не поддаваться панике и утешить сестру я, но она ловко залезает на стол и заявляет, что хочет домой.

— Домой пока нельзя, малая, — как ни в чём, ни бывало, словно не он навёл эту панику, фыркает Даниил. — Мы их всех выметем отсюда.

Он ловко хватает метлу, стоящую в углу кухни, слева от него, и начинает гоняться за крысой, а та бегает от него, и, в конце концов, ныряет в прогрызенную дырку.

Я заливаюсь смехом, а Анютка начинает смеяться вместе со мной.

Даниил зол на всю эту ситуацию. Он поворачивается ко мне и сверкает таким взглядом, словно он один из тех супер крутых людей, который обладал лазерным зрением, уж забыла, как его звали в фильме.

Таким взглядом можно сжечь дотла, вот только я не из обидчивых. Делаю вид, что даже не заметила этого.

Крысы гуляли по дому ещё тогда, когда мы с мамой приезжали сюда отдохнуть. Я вспоминаю, как приехали сюда в мамин выходной, и я привезла свои любимые конфеты. Пока мы были во дворе, крысы утащили все конфеты к себе в нору. Я тогда сильно плакала, а мама сказала, что однажды они вернут мне их вместе с тёплыми воспоминаниями. И она была права. Замечаю в углу на полу фантик от той самой конфеты, приближаюсь и поднимаю его. Краска уже почти выцвела, но я узнала бы его, даже рассыпься он в прах. Курочка Ряба. Вкуснейшие конфетки, одни из самых любимых. Их теперь уже и не достать, наверное. На глаза наворачиваются слёзы.

— Не плач, Веснушка, я куплю тебе новую конфетку, а эту грязь выброси, — паясничает Даниил.

Я зло смотрю на него и прячу фантик в карман тёплого кардигана, который успела надеть. Анютка не собирается слазить со стола. Она продолжает опасливо разглядывать пол и пугается каждого паучка.

— Милая, нам придётся сегодня спать здесь! — произношу я, но Аня отрицательно мотает головой.

— Я не буду тут спать.

Она сегодня не выспалась и не ложилась днём, поэтому сейчас капризничает, а я начинаю теряться. Вспоминаю, как мама успокаивала её, притворяясь волшебной феей, и пытаюсь повторить попытку.

— Волшебная фея прилетела, чтобы уложить маленькую принцессу немного поспать! Всего лишь часик, — говорю я, а Аня тут же бьёт меня ниже пояса своим ответом.

— Ты не мама! Не говори даже так! Умерла волшебная фея вместе с мамочкой.

Я закрываю глаза и едва удерживаюсь на ногах. Дыхание спирает, и катастрофически не хватает воздуха. Мне нужно выйти на улицу, чтобы не начать реветь при ней… При нём… При них обоих. Аня ещё маленькая. Не следует обижаться на неё, но в эту секунду мне становится обидно.

— Давай-ка я поговорю с ней… — подходит Даниил и снова спасает меня. — Кто съест бутерброд, тому будет… самая вкусная конфета.

— Какая? — звонким голосом спрашивает Аня, а я уже выхожу на улицу и не слышу его ответ.

Не могу пока там находиться.

Слёзы ручейками стекают по щекам. Я смотрю на сгустившиеся в небесах тучи и надеюсь, что мама где-то там, что она видит и слышит нас. — Я не ты, понимаешь? — кричу я, обдирая горло громким голосом. — И я никогда не стану тобой! Никогда! Слышишь? Ты слишком рано ушла… Слишком…

Я начинаю плакать и чувствую, как тёплые руки обнимают меня со спины. Даниил садится рядом на крыльце и прижимает меня к себе.

— Поплачь, Веснушка! Поплачь! Станет легче! — шепчет он, и я даю волю слезам, но ненадолго.

В его объятия тепло и спокойно, несмотря на показания, которые я прочла в тех бумагах… И хоть мне кажется это неправильным, какое-то время я сижу, положив голову на плечо Даниила.

— Ты сказал, что убивал… Кто это был? — спрашиваю я, пытаясь как-то отвлечься от слов, брошенных Аней.

Знаю, что она не специально. Она маленькая ещё, даже не поняла, наверняка, смысла сказанных слов, но всё равно неприятно.

Даниил перестаёт обнимать меня и складывает руки на свои колени. Он рвано дышит, давая мне понять, что отвечать не собирается, что это совсем не моего ума дело… А через несколько секунд мужчина негромко цокает языком.

— Умеешь же ты всё испортить, Веснушка! — выдаёт он и встаёт на ноги.

От него веет шлейфом дорогой парфюмерии с нотками жасмина и листьев чёрной смородины. Почему-то запах его парфюма изменчивый, точно хамелеон, словно подстраивается под настроение своего носителя и каждый раз пахнет особенно.

Спустившись с крыльца, Даниил достаёт из кармана пачку сигарет, берёт сигарету в руки, но не торопится закуривать её. Лёша нравится мне тем, что не пахнет табачным дымом. Терпеть не могу этот противный запах. Олег курил много. У него до сих пор прокуренный кабинет, в который я не люблю заходить. Мама ругала его за это, особенно когда родилась Аня, но он не спешил избавляться от пагубной привычки.

— Это были твои родители? — не прекращаю свой допрос я.

Почему-то мне важно узнать правду, но я боюсь говорить ему о бумагах, которые нашла и прочла…

Если до этого Даниил смотрел себе под ноги, то теперь бросает на меня обвиняющий взгляд и судорожно сглатывает. Он несколько секунд смотрит на меня так, словно я проткнула больную мозоль и сорвала её, оголив мясо.

— Олег и вас посвятил в свои тайны? — спрашивает Даниил, негромко цокая языком.

Теперь он закуривает, делает глубокую затяжку и выпускает изо рта дым тонкими колечками. Вот вроде бы эти колечки кажутся такими нежными, что хочется прикоснуться к ним, а столько дряни несут в воздух вместе с собой. Я невольно морщу нос и кривлю губы, когда неприятный запах доносится до меня. Даниил отходит немного назад, словно понял, что мне неприятно это.

— Олег ничего не говорил о тебе, если честно… — пожимаю плечами я.

Зря я затеяла этот разговор, но хоть немного смогла отвлечься. Сейчас вернусь в дом к Ане и попытаюсь договориться с ней, чтобы немного подремала. Или уже тянуть до ночи, а потом ложиться вместе?

— Тогда с чего ты взяла весь этот бред про родителей? Знаешь, если ты затеяла какую-то игру, Веснушка, и знаешь больше, чем показываешь, то я заставлю тебя пожалеть! Я терпеть не могу, когда со мной играют и выставляют за клоуна какого-то! Ясно?

Даниил стискивает челюсти, а я внутренне сжимаюсь от его угроз, которые, как мне почему-то кажется в эту секунду, он не воплотит в реальность. Всего лишь на мгновение я допускаю мысль о том, что, скорее всего, он уже привязался к нам с Аней, хоть и не осознаёт этого. Иначе, зачем ему таскаться за нами хвостиком? Мог бы заполучить своё наследство и уехать обратно к себе домой… Там ведь у него наверняка жизнь кипела, не то что здесь…

— Ты сказал, что убивал… Кого ты убил? — продолжаю напирать я.

— Ладно… Раз тебе так любопытно, я отвечу… Я не убивал своих родителей. Я любил их, пусть и не всегда моё мнение сходилось с их. Мы часто ругались с отцом, а мама просто пыталась сохранять нейтралитет. Но я их не убивал! Олег постоянно пытался выслужиться и ходил перед отцом на задних лапках, как преданный пёсик. Он соглашался со всем, только бы угодить родителям, а я спорил и отстаивал свою точку зрения.

Даниил говорит таким голосом, словно я на самом деле вскрыла болезненные шрамы и надорвала их. Мне становится стыдно за все эти вопросы. Я понятия не имею, почему тогда в сейфе Олега хранились те показания. Он сам сфабриковал их, чтобы избавиться от брата? Хранил, чтобы при случае использовать против Даниила?

— Я убил человека, потому и не стал отрицать правду в ответ на твой вопрос. И на этом точка. Если ты спросишь, жалею ли я, что сделал это, то я отвечу тебе нет…

— Убил и не жалеешь? — срывается у меня с губ удивление.

— Я бы сделал это снова, пусть безжизненный взгляд и является ко мне до сих пор в самых жутких кошмарах. А потом я бы вернул его к жизни, и снова убил… Потому что он заслужил этого Веснушка. И если уж тебя это так беспокоит — я волк! Все называют меня Волком! А волки за свою стаю перегрызут чужакам глотку. Олег был моей стаей, пусть осознанно выгнал меня из своей. Родители были моей стаей. Вы с Принцессой — моя стая. И я буду сражаться за вашу безопасность. Тебе не следует бояться меня или ждать какой-то подвох с моей стороны. Просто не путайся у меня под ногами и позволь вернуть то, что по праву принадлежит мне. Я не оставлю вас с малой на улице, и если уж так хочешь, вы сможете забрать себе дом. Мне нужен бизнес моего отца. Потому что он хотел, чтобы именно я управлял компанией. А я хочу исполнить его последнюю волю. этими словами Даниил докуривает, бросает окурок себе под ноги и выпускает остатки дыма из лёгких. Он смотрит на меня несколько секунд, словно ищет в моём взгляде поддержку, но не находит её и возвращается в дом, шумно выдыхая по пути. А я обхватываю себя руками и продолжаю мучиться вопросом — кого же он всё-таки убил?

И почему? Ну почему, имея на руках бумаги о том, что он мог заказать своих родителей, показания киллера, который их убил, я больше склонна верить в то, что он не виноват?

И почему, услышав его признание в убийстве человека, я не испытываю желания сбежать от него подальше?

А ведь следовало бы спрятать сестру от такого родственника…

Я снова смотрю на небеса. Тёмные тучи становятся гуще, значит, скоро пойдёт дождь. Сможем ли мы переночевать тут или вернёмся в дом? Достаю телефон и гляжу на экран. От дяди один пропущенный. Я набираю его номер и подношу телефон к уху. Связь вроде бы ловит, и я радуюсь тому, что не придётся прыгать по двору, как обезьянка.

— Саша, Даниил сказал тебе, что на дом напали? — сразу начинает дядя.

— Да, он говорил, поэтому мы немного задержались на свежем воздухе.

— И правильно, милая! Пока вам не следует возвращаться. В кабинете Олега всё перевернули вверх дном, видимо, пытались что-то найти… Его сейф взломали. Скажи, ты не знаешь, были ли в нём какие-то важные документы, украшения, деньги или оружие? Возможно, ты перекладывала их? Это важно для следствия.

Я на секунду задумываюсь. Даниил говорил, что дядя Серёжа может быть причастен к смерти родителей… Поэтому я не могу сказать ему правду. Я очень вовремя забрала всё из сейфа и, возможно, в этот момент спасла шкуру Даниила от следствия. Возможно, в кабинете искали именно эти документы? Я думаю о том, что их лучше бы сжечь, но тогда я останусь совсем беспомощной, и у меня не будет ничего против Даниила.

— Саша, Саш, я не слышу тебя! Связь прерывается! — взволнованным тоном говорит дядя.

Не связь. Просто я задумалась. Я на мгновение прикрываю глаза, а затем снова открываю их.

— Я не знаю… Я открывала сейф Олега последний раз, когда мама просила принести ей украшения. Там было что-то, но что именно я не знаю, потому что не разглядывала… А шкатулку с украшениями мама потом стала хранить в своей комнате, — вру я и опускаю голову.

— Я понял… Это не сильно поможет следствию, но хоть что-то. Саша, скажи мне, где вы, и я приеду…

Я отстраняю телефон от уха, думая, можно ли раскрывать правду о нашем местонахождении. Дядя снова кричит, что связь обрывается, и он не слышит меня, а я нажимаю на кнопку сброса вызова.

Глава 26. Даниил

Меня бесят, так сильно бесят вопросы Веснушки, что хочется гневно рычать, рвать и метать всё вокруг в клочья. Ей больше нечего делать, как только искать во мне виноватого? Приехал бы я разве к родным пенатам, окажись замешанным в смерти брата? Да я бы родимый город седьмой дорогой обходил ближайшие полгода… Или год. Потому что у меня уже есть судимость, избавиться от которой не вышло с помощью денег и связей. Меня не посадили, но ярлычок на меня повесили, и не дай Бог попасться на чём-то снова.

Я вспоминаю, как убил человека. Это вышло неосознанно, но я бы поступил точно так же сейчас, потому что считаю свой поступок правильным. Пусть это чудовищно и бессердечно… Пусть это самосуд… Я уверен, что поступил в тот момент настолько правильно, насколько мог.

Перед глазами мелькает картина из прошлого, когда я возвращался с боёв и услышал в гаражах мольбу о помощи.

Это был не крик, а скорее негромкий писк, сорвавшийся с губ на последнем издыхании. Мне удалось найти извращенца, издевавшегося над девчонкой. Он насиловал её в пьяном угаре, а она уже умерла.

Я стискиваю зубы, чтобы не вспоминать все подробности картины, представшей моему взгляду тогда. Хочу выбросить всё из головы и больше не вспоминать, но выходит с трудом.

Я снова и снова вижу всё.

Каждое его движение в попытках отбиться от меня…

Снова пропускаю через себя охватившую меня в тот момент ярость. Я бил его с силой, которую не мог контролировать, и остановился только тогда, когда подбежали копы, которых добрые в кавычках люди вызвали, услышав крики девушки. Сами помочь побоялись… Если бы кто-то вышел раньше, она бы осталась жить… Обошла бы кучу психологов после такого, но осталась жить…

Она была ещё школьницей, а её отец подполковником. Знакомым мне подполковником. И тот парень, которого я убил, тоже был ему известен. Дочери отомстили из-за отца, за дело, которое тот раскрыл, посадив насильника лет на пять. Выйдя из-за решётки, он решил причинить боль своему обидчику, и сделал это, пусть это и стало последним, что он сделал в своей жизни.

Хоть я и считал правильным то, что сделал, но всё равно где-то глубоко внутри осознавал — самосуд — это не выход… И я чудовище, раз не смог остановиться. Я долгое время боялся самого себя, ходил по психологам и копался в собственной голове. С боёв я ушёл и благодаря Дэну впоследствии смог взять себя в руки. Да и бизнес я только благодаря ему поднять смог, так что можно с уверенностью сказать, что он мой братан, пусть и не кровный.

— Даня, я не хочу тут оставаться спать! — хнычет Принцесса, и только сейчас я замечаю, что она сидит на каком-то древнем диванчике.

По коже бегут мурашки, столько только вспомнить в каких клопушниках я жил в своё время. Мне самому жутко, а это ребёнок всё-таки… Не буду же я сидеть всю ночь с метлой и гоняться за крысами, чтобы те не забрались к ней в кровать…

Сцепив руки в замок за спиной, я принимаюсь ходить по комнате. Половицы скрипят под ногами и ещё сильнее раздражают, попадая в такт без того хреновому настроению. Я начинаю злиться, а на эмоциях в голову никак не идут нормальные мысли.

— Вдруг тут живёт крысиный король? — спрашивает Принцесса, округлив глазки так, что мне становится смешно.

— Тогда мы просто обязаны найти Щелкунчика! — отвечаю я.

Эта сказка была моей самой любимой в детстве. Я вспоминаю, как мама рассказывала её нам перед сном, а брат постоянно перебивал и просил что-то новенькое о динозаврах или роботах, напавших на Землю.

— Анют, пойдёшь немного погулять? — входит в дом Веснушка, и меня пробирает насквозь от её голоса.

Выворачивает наизнанку, и я понятия не имею, почему именно.

Снова в ушах звучат её вопросы, и я вижу её цепкий взгляд, который пытается пробраться в душу и выведать все тайны, зарытые глубоко-глубоко…

Я поворачиваюсь в её сторону, и когда наши взгляды соприкасаются, Веснушка отводит взгляд. Несколько секунд думаю, что делать дальше и принимаю решение.

— Мы поедем в место получше!

Неуверен, конечно, что этот гостиничный домик, куда мы всей семьёй ездили отдыхать, когда я был мелким шкетом, всё ещё существует, но попробовать стоит. По крайней мере там всегда было уютно, тепло, а ещё вкусно кормили.

— Ура! — подпрыгивает Принцесса. — Даня, а там не будет крыс? — она с ужасом смотрит на щель, в которой скрылась крыса.

— Надеюсь, что нет… Но я что-нибудь придумаю, обещаю тебе.

— Куда ты хочешь поехать? — тут же обретает голос Веснушка и смотрит на меня, как на врага.

Ну ещё бы! После моих откровений она, наверное, считает меня самым ужасным человеком. Да и правильно делает, если честно. Пусть держится от меня подальше…

— В усадьбу тёть Мани, если она ещё жива! — говорю я и пожимаю плечами.

На мне сосредоточены две пары удивлённых глаз, и я немного расслабляюсь, снова чувствуя себя собой. Выкидываю допрос Веснушки из головы и стараюсь не думать о её недоверии и о той девушке, которую я не успел спасти.

Если бы я только не медлил тогда, если бы ускорился… Кто знает, выжила бы она тогда или нет?

Мотаю головой, чтобы стряхнуть это наваждение, которое снова винит меня в ошибках прошлого. Всего лишь несколько секунд промедления… Я больше не допущу подобного. Никогда. — Собирайте вещи и ныряйте в машину, я пока пойду, протру стёкла…

Я выхожу из дома и застываю на крыльце, потому что чувствую спиной, как кто-то наблюдает за мной. Шарю по карманам и понимаю, что ствола у меня с собой нет. Медленно оборачиваюсь, чтобы понять, с кем имею дело.

Огромная птица со смолянисто-чёрным оперением смотрит на меня несколько секунд, а затем громко каркает и взлетает. Вот же! И не такая зараза почудится! А я ведь всерьёз подумал, что придётся мне изображать Джеки Чана и пытаться валить нападающих приёмами из бокса, которые успел слегка подзабыть. Но что-то противники попадаются так себе: то крыса трусливая, то ворон пучеглазый… Даже не похвастать своей мощью перед Веснушкой.

Чувствую, как начинает дёргаться правое веко. От нервов я превращусь в дёргающуюся по пустякам истеричку. С этим непременно стоит что-то делать. И делать в ближайшее время, потому что иначе крыша точно протечёт.

Завожу машину и проверяю, всё ли работает. Приложение в телефоне, с помощью которого я подключаюсь к электронике, не показывает никаких ошибок, тогда почему я чуть было не свёл счёты с жизнью, когда ехал сюда? Это был знак свыше о том, что следует ценить то, что у тебя есть сейчас, не заглядывая далеко вперёд?

Сморщившись от противного горького привкуса, который появился во рту после курения, я решаю завязать с этой дурной привычкой. Нужно держать себя в тонусе: и без этой дряни дыхалка стала отвратительной, ещё не хватало заболеть чем-то серьёзным. Смотрю в зеркало заднего вида и замечаю, как Веснушка пытается закрыть дом и роняет сумку.

Ну ничего сделать без меня не может!

Выхожу, чтобы помочь ей собрать всё, что вывалилось — видимо, Принцесса постаралась раскрыть замок, когда я выходил, чтобы успокоить её сестрицу, потому что она несколько раз порывалась заглянуть в сумку и поискать ещё игрушки.

Я пытаюсь поднять стопку бумаг, вывалившихся из сумки, но Веснушка бросается вперёд, пытаясь сделать это первой, и мы стукаемся лбами.

И это в благодарность за то, что я всегда рядом?

Негромко простонав, я потираю ушибленное место и смотрю на неё.

— Ты решила меня убить, что ли? — спрашиваю я и краем глаза замечаю ручку ствола, торчащую из сумки. — А это у тебя откуда?

Я вытаскиваю пистолет и внимательно осматриваю его. Эта вещица хорошо знакома мне, потому что принадлежала отцу… Этот пистолет он сделал на заказ у какого-то приятеля-оружейника. Наверняка, Веснушка нашла среди вещей Олега.

— Ты хотя бы умеешь им пользоваться?

Она тушуется и принимается отрицательно мотать головой, пряча бумаги в сумку с вещами.

Господи!

Чего испугалась-то? Дневники личные, где она пишет, что без ума от меня?

— Я заберу это себе! Потому что подобные вещи детям не игрушка! — ворчу я и прячу пистолет во внутренний карман кожаной куртки.

— Я не ребёнок, — огрызается Веснушка, но я не обращаю на это никакого внимания.

Понятия не имею, работает ли ещё этот раритет и есть ли в нём патроны, но даже как пугач сойдёт, если вдруг кто-то решит угрожать нам.

Распрямляю спину и смотрю на маленькую Принцессу, прижимающую к себе плюшевого клоуна. Мда… Цирк уехал, а клоуны… Игрушка потрёпанная, видно, что из старых, значит, дорога ей как память о родителях.

Родители…

Я снова думаю о своих. Мне было очень больно узнать о том, что они погибли. Надеюсь, что Принцесса понимает всё пока не так остро, ведь она быстро отвлекается на что-то…

Ей легче перенести потерю.

Наверное.

Не знаю, что творится в этом маленьком детском мозгу, да и не хочу знать. Нельзя мне привязываться к ним… Когда всё это закончится, и я найду того, кто виновен в смерти моего брата, я просто завершу начатое, и наши пути с Веснушкой и Принцессой разойдутся. Нужно просто быть готовым поставить точку там, где хочется чиркнуть запятую.

Я усаживаю Принцессу в детское кресло и пристёгиваю ремни безопасности. Веснушка занимает место рядом с ней. Она смотрит на меня с какой-то опаской, словно в тех бумагах на самом деле было написано обо мне. Хочется спросить напрямую, но я решаю, что у нас и без того слишком напряжённые отношения, чтобы натягивать ниточку ещё сильнее. Нужно взять небольшой перерыв. Потом она сама расскажет, что именно её так сильно испугало… Или я просто загляну в эти бумаги сам.

Завожу мотор и еду в сторону трассы: оттуда мне будет проще вспомнить дорогу до сельского поместья, где мы отдыхали. Мысленно молю Бога, в которого не особо-то и верю, чтобы нас приняли там с распростёртыми объятиями, потому что ночевать на улице не хочу, да и Принцесса даст такого жара…

Слышу негромкое посапывание и смотрю в зеркало заднего вида. Веснушка и Принцесса уже спят и выглядят так мило, что я не сдерживаюсь, немного сбавляю скорость, съезжая к обочине, поворачиваюсь и фоткаю их на телефон.

Ну хоть одно приятное воспоминание останется о моём неудачном приключении.

Примерно через полтора часа добираюсь до усадьбы и уже не чувствую задних ног. Я радуюсь тому, что вывеска «В гостях у тёть Мани» сохранилась. И нас даже встречают у ворот. Веснушка просыпается и начинает разглядывать высокий деревянный забор, освещённый красивыми фонарями. — Здравствуйте! Вы хотите снять домик или заглянули перекусить? — спрашивает молоденькая девушка, одетая как казачка, с длинными волосами, заплетёнными в две толстые косы.

— Здравствуйте! — улыбаюсь я, отмечая, что она довольно аппетитная и с такой точно можно пошалить… Но эта мысль улетучивается, стоит только мне услышать вздох Веснушки. — Мы хотим перекусить и снять домик. Есть свободные места?

— Громовы приехали? — показывается из-за ворот тучная пожилая женщина.

— Не быть мне богатым, да?

Я выхожу из машины, и тёть Маня обнимает меня.

— Быть! Почему не быть-то? Ты же мне как внучок, ну неужели я родных людей не узнаю?! Как возмужал, Данюшка! Как возмужал! — хлопает она меня по спине, а я, наконец, чувствую себя как дома.

Глава 27. Саша

У тёти Мани уютная усадьба, но мне почему-то не нравится здесь. Когда мы входим в небольшой деревянный домик, расположенный рядом с воротами, в носовые пазухи проникает запах горячего свежеиспечённого хлеба и, кажется, мант. Давненько я не ела манты. Слюни начинают образовываться во рту, а Аня дёргает меня за руку и спрашивает, куда можно сходить пи-пи. Девушка, которая встретила нас, представляется Пелагеей и предлагает проводить нас до туалета, а Даниил плюхается за стол и болтает с пожилой женщиной, с которой они, вроде бы, очень хорошо знакомы. Она не чувствует к нему отторжения, что лишний раз подтверждает, что он не убийца и избавляться от собственных родителей не стал бы. И от Олега с мамой, скорее всего, тоже. Впрочем, она может не знать его, ведь если верить их разговорам, то они уже много лет не виделись. Женщина помнит его ребёнком, но он мог сильно измениться…

Анютка справляет нужду, моет ручки прохладной водицей и улыбается, как маленькая королева гномиков, щуря глазки.

— Я покушаю и спать, можно? — спрашивает она.

— Конечно, можно, дорогая! Надеюсь, что нам приготовят к тому времени дом, в котором мы пока остановимся.

Я сама не чувствую ног и хочу плюхнуться на кровать. На секунду думаю о том, что мой побег был глупейшей идеей, но затем осекаю себя. По крайней мере я спасла Аню от лишних переживаний… Если бы на особняк напали, когда мы находились внутри, она бы снова пережила кошмар. Да и меня мог хватит удар. Ещё не ясно, чего хотели недоброжелатели. Может быть, это были те ребята, с которыми разговаривал Даниил? Решили забрать таким образом долг Олега? Мысль бьёт молотом по голове. Помыв руки и вытерев их насухо бумажным полотенцем, я выхожу вместе с сестрой из уборной и замечаю Даниила.

Баба Маня оставила его, и теперь он общается с Пелагеей, а мне вдруг становится неприятно от того, как мило они улыбаются друг другу. Умеет же он выставлять себя бог знает за кого, а потом гадить в душу. Ну ничего, ещё Пелагея увидит его настоящим, и будет думать, улыбаться ли ему так.

Желание говорить ему свои предположения словно рукой снимает. Я сажусь за стол и смотрю на сестру, которая жмётся к своему обожаемому дяде. Сегодня у меня не осталось сил на то, чтобы злиться, поэтому отвожу взгляд в сторону, любуясь уютным убранством здание изнутри. Скорее всего, это местная столовая, выглядит она довольно интересно, как кухонька в деревенском стиле. Вот только висящая над барной стойкой голова медведя вызывает у меня отвращение.

— Это ненастоящая, — улыбается Пелагея, поймав моё смущение во взгляде.

Я смотрю на неё и хочу сказать что-то грубое в ответ, но она уходит на кухню, и мы остаёмся втроём. Вроде бы девушка неплохая, но почему она вызывает внутри такие противоречивые чувства?

— Веснушка, ты вся раскраснелась, как раскалённая плита. Тебе жарко? — спрашивает Даниил и смотрит на меня с какой-то хитрой улыбкой.

— Нет, дядя, мне нежарко! — отвечаю ему я и смотрю на Пелагею, несущую нам поднос с едой.

Быстро же она возвращается…

— Чего кусаешься? — спрашивает Даниил.

— Я? Да ни разу…

— А я не вижу будто бы… Зацепило, что назвал тебя племянницей?

Если честно, то зацепило. Знакомя нас со своими друзьями, или как правильно назвать эту бабульку с внучкой, Даниил назвал меня и Аню своими племянницами. И мне очень не понравилось это.

Пелагея подходит ближе, ставит поднос на стол перед нами, и Даниил улыбается ей, благодаря за заботу. А сам косится на меня, как хитрый лис, которому хочется больно наступить на хвост.

— Я просто устала и хочу спать, — честно отвечаю я.

— Знаешь, если бы не твоя игра в кошки-мышки… — Даниил осекается.

Наверное, понял, что если бы не моя игра, то нас могло уже не быть. Его взгляд темнеет, а я смотрю на аппетитные манты, и слюнки начинают выделяться так быстро, что я едва успеваю их глотать.

Анютка уже успела взять себе тарелку с картошкой и салатиком и принимается лопать их, а я ставлю рядом с ней стакан с молоком, чтобы не забывала запивать, а то она любит наесться всухомятку, а потом страдать с болями живота.

Я беру тарелку с мантами и принимаюсь ужинать. Вкус у них божественный: нежнейшее тесто, которое буквально тает во рту, сочное мясо, вкус которого разбавляет наличие тыквы. Интересное сочетание. Беру себе на заметку попробовать приготовить манты, добавив в мясо не только лук, но и немного тыквы, порезанной кубиками. Даже не замечаю, как съедаю всё и облизываю пальцы.

— Веснушка, пальцы откусишь! Хочешь поделюсь своей порцией или попрошу для тебя добавки? — спрашивает Даниил, прерывая моё наслаждение таким вкуснейшим ужином.

Я смотрю на него и отрицательно мотаю головой. Анютка ещё ковыряется ложкой в салате, вытаскивая из него нелюбимый ею горох. Видимо, я была голоднее всех. Медленно пью какао, стараясь не смотреть на Даниила, а когда всё-таки бросаю на него беглый взгляд, то замечаю, как внимательно он смотрит на меня и улыбается.

— Что не так?

— Да ничего… Всё нормально, — отвечает он и продолжает улыбаться.

Когда Пелагея приближается к столику, я благодарю её за такую вкусную еду, и она предлагает проводить нас в дом, который тётя Маня уже выделила для нас. — Вы идите, а я ещё немного посижу тут в приятной компании, — говорит Даниил и подмигивает Пелагее, а она начинает краснеть, и меня буквально разрывает от эмоций в эту секунду.

— А мы тоже посидим, подремали же в машине, а тут телевизор вон идёт… — киваю я в сторону висящего рядом с барной стойкой телевизора. — А у вас есть детские мультики?

Пелагея кивает и идёт за стойку, видимо, чтобы взять пульт, а Даниил негромко пыхтит себе под нос.

— Ты же говорила, что устала и хочешь спать? — цедит он сквозь зубы.

— А я передумала, — пожимаю плечами я.

Не дам ему возможность соблазнить и развратить бедную девочку. Она мне ещё потом спасибо скажет. Вот только покоя не даёт мысль, а ради Пелагеи ли я решила остаться?

Пелагея включает Анютке мультики, и сестра немного оживляется, но я отмечаю её сонные глазки, которые хотят поскорее сомкнуться и отправить маленькую принцессу в королевство волшебных снов. Сестра начинает вяло пританцовывать головой под песенку из мультика «Малышарики», а я кошусь на Даниила. Он явно недоволен тем, что мы остались, но это не имеет особого значения. Сам притащил нас сюда, пусть терпит нашу компанию. В конце концов, я буду чувствовать себя крайне неловко от мысли, что он вернётся потом в домик разгорячённый от чудесного… Щёки мгновенно краснеют, потому что мысли у меня совсем не о разговоре по душам. Но он ведь не просто поболтать с ней хочет, или у меня просто слишком разыгралось воображение?

— Ты сейчас подумала о чём-то запрещённом, Веснушка! — подсекает Даня, и мне хочется ответить, что в отличие от него я подобные мысли не допускаю, но это было бы ложью.

Пелагая возвращается к нам и спрашивает, не желаем ли мы ещё чего-нибудь. Желаем… Растянуться на кровати и уснуть. Отключиться от мыслей, которые то и дело появляются где-то на заднем плане и напоминают, что у меня больше нет семьи… Только сестра, о которой я теперь должна заботиться.

— Спасибо, прекрасная Пелагея! Если мои племянницы желают насладиться мультиками, то, быть может, вы проводите меня в дом? Приму прохладный душ… — Даня облизывает нижнюю губу, прикусывая её верхними зубами, и сигналит бровями. — Устал за день чертовски, поэтому не помешало бы расслабиться…

Девушка краснеет и отводит смущённый взгляд в сторону. А она куда стеснительнее меня. От прямых предложений Лёши она, наверное, сгорела бы совсем. Он тот ещё болтун и бесстыдник. Впрочем, я то уже к его поведению привыкла и не принимаю его близко к сердцу… Вот только почему-то намёки Дыни, адресованные не мне, оставляют неприятный осадок. Хотя он ведь ничего такого этой девице и не предлагает, по крайней мере, напрямую.

— Ань, пошли спать? — спрашиваю я у сестры.

— Серьёзно? Решили повторять всё за мной? — хмурится Даниил.

— Держи карман шире! — огрызаюсь я. — Решили оставить тебя тут, чтобы ты продолжил корчить из себя ловеласа без нас. А то знаешь, как-то противно немного от того, что ты перед каждой красивой девушкой вот так изворачиваешься, только бы…

Я не договариваю, хотя тут и без моих слов всё понятно. Пелагея начинает покашливать, а мы с Аней встаём из-за стола и смотрим на девушку.

— Спасибо за тёплый приём и вкуснейший ужин! — благодарит Даниил Пелагею. — На самом деле я знаю, какой дом нам выделили, поэтому прямиком туда, ладно?

Она начинает кивать и принимается убирать со стола, а Дыня вылетает на улицу следом за нами.

— Какого чёрта? — зло цедит он сквозь зубы, хватая меня за локоть.

— Даня, пошли скорее в дом! Я боюсь чёрта! Он где-то тут ходит? — жалостливо просит Анютка, и Даниил сдаётся.

— Так и быть… Пошли в дом… — фыркает он и косится в мою сторону. — Этот разговор не окончен, Веснушка, потому что ты обвинила меня в том, чего я не делал… И ты обязательно ответишь за свои слова.

Я пожимаю плечами и иду в ногу с ним к домику, расположенному под кронами кедра. От чистейшего воздуха начинает кружиться голова. Даниил был прав — тут просто прекрасно, вот только мне не даёт покоя пугающая мысль — не доберутся ли недоброжелатели сюда, если им станет известно, где мы находимся? Я становлюсь, наверное, чересчур подозрительной, но не выходит думать позитивно, когда вокруг сплошной обман и предательство.

Угрозы Дыни о том, что я якобы отвечу за свои слова, меня ничуть не пугают. Это странно, потому что, прочитав те документы, я стала бояться его, а теперь верю ему…

Мы добираемся до двери. По периметру вся усадьба освещена, и я не думаю, что сюда решит пробраться вор и уж тем более киллер. Даниил открывает дверь и пропускает нас вперёд. Прямо настоящий джентльмен. Мне почему-то хочется показать ему язык, но я понимаю, как глупо и по-детски это будет выглядеть.

— У тебя слишком острый язычок, Веснушка! — словно прочитав мои мысли, говорит он. — В душ пойдёте?

— Не сегодня, — отрицательно мотаю головой я, заметив, как сестра трёт глазки кулачками.

— Ваша спальня направо.

Я захожу в спальню и замечаю, что около кровати уже стоит наша сумка с вещами. Когда он успел принести их? А если это сделал не он, то в порядке ли документы? Бросаюсь к ней, расстёгиваю молнию и ищу бумаги. Выдыхаю со спокойной душой, потому что они на месте. — Знаешь, если там у тебя расписано, какой я шикарный мужчина, ты можешь не прятать свои писульки, мне будет приятно их почитать! — подмигивает Даниил, а я стискиваю зубы.

Он следить за мной теперь будет?

Хотя сама виновата — не закрыла дверь.

Уложив сестру спать, я переодеваюсь в ночную пижаму и решаю всё-таки умыться прохладной водой. День сегодня ужасно странный и взбалмошный, и мне даже страшно заглядывать в свой телефон, потому что наверняка там куча пропущенных звонков от дяди или сообщений от Лёши.

Дверь открыта, поэтому я вхожу в душевую и застываю, так как Даниил обтирает влажное тело полотенцем.

— Упс! Прости! Забыл закрыть дверь! — говорит он, прикрывая то, что находится ниже пояса.

Мой взгляд скользит по стекающим по его влажному торсу каплям воды и цепляется за татуировку, выбитую на его правом плече в виде морды матёрого волка. Ничего не могу с собой поделать, даже с места сдвинуться не получается, хоть мозг красочно вырисовывает, как нелепо выглядит вся эта ситуация.

— Будешь продолжать залипать на мне или позволишь одеться? — подмигивает Даниил, и я выскакиваю в коридор, словно ошпаренная.

Глава 28. Даниил

Поведение Веснушки крошит мой мозг в щепки. Она вроде бы ревнует, но делает это как-то странно. Неужели, я её зацепил? От этой мысли мне становится немного дурно, потому что я должен думать о ней, как о племяннице! В конце концов, мой брат принял её, как дочь… А я поступаю, как животное, допуская себе пошлые мысли о том, как прижму её к стене и вопьюсь в её пухлые губы поцелуем.

Как только она заходит в душ и залипает на моём полуобнажённом теле, я попадаю в ступор. Мне хочется продлить это мгновение, потому что ещё никто так жадно не смотрел на меня. В её взгляде нет пошлости или пьянящей страсти, скорее интерес. Вспоминаю о том, что она девственница и думаю, что если она не выйдет, то скоро полотенце приподнимется от нахлынувшего в эту секунду возбуждения. Поэтому приходится бросить колкую фразу, чтобы заставить её смутиться.

Когда Веснушка вылетает из душа, я опираюсь о края раковины и негромко ругаюсь себе под нос. Вот же напасть! Приехал, чтобы свести счёты с братом, а запал на его неродную дочь. Голова начинает кружиться от того, что кровь резко ушла в другое место. Делаю глубокий вдох, затем ещё один и потихонечку начинаю абстрагироваться.

Пелагея девушка, конечно, сочная, но совсем не в моём вкусе, да и бабуля намекнула мне, что её внучка неприкосновенна. Она даже по секрету сказала, что для бабников вроде меня — и как только узнала, что я такой? — у неё припасён тесак в кладовой, и она с удовольствием лишит меня хозяйства, если только посмею прикоснуться к девчонке.

Вот только я не мог не заигрывать с ней, когда видел, как кипит Веснушка. Она едва дымиться не начала, когда я сказал, что останусь ненадолго. А ведь оставаться я даже не планировал, потому что сейчас моя стая находится под моим крылом, и я должен быть начеку, чтобы им не навредили. Хоть я считаю это место полностью безопасным, нельзя исключать тот факт, что за Веснушкой могут следить. Мало ли, вдруг у неё заколка с маячком, или в стразах на трусиках встроено какое-то отслеживающее устройство? Хотя последнее — полнейшая паранойя.

Одевшись в шорты и майку, я выхожу в коридор и иду на кухню попить водички. Веснушка стоит там у окна и, кажется, даже не слышит мои шаги, потому что когда я ставлю стакан на столешницу, она вздрагивает и оборачивается. Наливаю воду из фильтра и делаю несколько жадных глотков, окончательно остужая свой пыл.

— В доме маленький ребёнок, — принимается отчитывать меня, как пацана, Веснушка.

Кажется, меня даже мама в детстве так же строго не отчитывала. Веснушке надо было в ораторы податься — речь у неё хорошо поставлена и убеждать умеет: я даже начинаю чувствовать себя виноватым.

— Понимаю…

— Что, если бы это Аня пошла помыть руки?

— Исключено! Я ведь знал, что ты укладываешь её спать… — пожимаю плечами и ставлю пустой стакан обратно на стол.

Как же я всё-таки скучал по этому местечку!..

— Это не оправдание! Всякое ведь случается!

Веснушка забавно морщит носик, причмокивает губами и мотает головой.

— В доме ребёнок, — с какой-то таящейся в голосе угрозой повторяет она.

— Ага, я не глухой, или у тебя проблемы с повторами? Я о том, что эту фразу ты произнесла парой минут ранее…

— Слушай, если она увидит то, что увидела я…

— А что ты увидела?

Мне нравится эта игра. Я замечаю, как Веснушка краснеет и стискивает зубы. Она злится из-за того, что я спорю, а я просто не могу остановиться. Время от времени всё-таки хочется немного подурачиться. Да и с ней всё происходит как-то непроизвольно, словно она сама вызывает меня на этот спор.

— Она ребёнок! — цедит сквозь зубы Веснушка.

— И чем вы с ней отличаетесь? — приподнимаю правую бровь и улыбаюсь уголками губ я.

Веснушка широко распахивает глаза.

— Брось! Злость тебе не к лицу. Я хотел сказать, что ты такой же ребёнок, потому что, судя по твоему виду, ты впервые увидела полуголого мужика! Отмечу — полуголого, потому что то, что нужно у меня было прикрыто… Хотя… Зайди ты минутой ранее…

Она краснеет, превращаясь в самый настоящий томат, и я не могу удержать смех, срывающийся с губ. А если бы я не успел прикрыться полотенцем? Она бы тогда совсем сознание потеряла, а потом принялась дубасить меня кулаками, пытаясь вбить в мою голову тот факт, что в доме ребёнок?!

— Ты такая забавная, когда злишься… Беру свои слова обратно — тебе подходят любые эмоции…

Говорю, а потом думаю — ну и что я сейчас сморозил? Напрямую признался, что она мне нравится? Сдал позиции в нашей войне. Хотя можно ли назвать войной этот игривый конфликт, который натягивается между нами, как струнки гитары, которую настраивает музыкант.

— С тобой просто невозможно серьёзно говорить! — цокает языком Веснушка и проходит мимо меня, но я ловлю её за локоть, заставляя остановиться.

— Брось! Иногда я могу быть серьёзным. Вот, например, сейчас. Смотри. Я полностью серьёзен!

Я хмурю лицо, но понимаю, как комично выгляжу, не могу сдержаться и всё-таки смеюсь.

— Прости! Я понял тебя. Привычка — страшная сила. Я ведь живу один, поэтому двери в душ не привык закрывать, но я обязательно постараюсь делать это в следующий раз. Веснушка косится на мои пальцы, сжимающие её локоток, но я не спешу отпускать её.

— Побудь со мной ещё минут десять, а то что-то скучно, — прошу я, и она высвобождает руку из моей хватки. — У нас с тобой не было возможности познакомиться поближе и получше узнать друг друга, так может, сделаем это сейчас?

Веснушка открывает рот, чтобы сказать что-то против, но тут же закрывает его и немного расслабляется.

Контакт установлен?

— Хочешь познакомиться поближе? — спрашивает Веснушка, и меня пробирает до мурашек от интонации голоса, с которой она произносит свой вопрос.

Она будто бы угрожает мне. А я не верил раньше, что голосом можно убить. Таким можно уничтожить просто.

— Ну… Если такой шанс существует, то мне хотелось бы, — пожимаю плечами я. — Но враждебность твоего тона несколько настораживает. Если ты не готова, то я пойму… У меня общения-то хватает, если ты могла это заметить…

Она молча жуёт губами, а затем выдаёт:

— Ладно… В таком случае, начнём с тебя — почему вы с Олегом перестали общаться? Что именно стало камнем преткновения в ваших отношениях?

Вот такого вопроса я однозначно не ожидал, поэтому попадаю впросак. Думал, что она спросит что-то другое, а тут просто в лоб бьёт. И ведь договорились же ответить друг другу честно…

— А разве это имеет отношение к нам с тобой? — пытаюсь отбиться от ответа я, но видно, что безуспешно.

— Если ты не готов ответить на такой лёгкий вопрос, то могу ли я рассчитывать на откровенность с твоей стороны? — чуть морщит носик Веснушка.

Она упёртая. Очень. Молодая такая, а упёртая, как самая настоящая ослица.

— Ладно… Тогда с тебя тоже откровенный ответ на такой же лёгкий вопрос! Договорились?

Веснушка чуть пожимает плечами и смотрит на меня с лёгким прищуром. Она хочет знать правду? Ладно, пускай получит её и думает, насколько хорошим был её отчим.

— Ты на самом деле хочешь услышать от меня правдивый ответ? Он может пойти вразрез с представлениями, которые ты имела об Олеге раньше, — пытаюсь отговорить её я в последний раз. — Да и о мёртвых либо хорошо говорят, либо…

— Я охотно послушаю… — скрещивает руки на груди Веснушка.

Что же! Сама напросилась! Правда, значит, правда.

— Мой брат выставил меня из дома и выслал из города, обвинив в смерти родителей… Его версии разнились, то он говорил, что я довёл их своим аморальным поведением… Хотя, мне тогда было семнадцать лет, и я был паинькой… — на несколько секунд я замираю и кривлю губы. — Почти… Потом он заявил, что у него есть неопровержимые доказательства того, что именно я виноват в их гибели! — чувствую, как горло сдавливает о боли, потому что говорить об этом вслух мне тяжело. Очень.

Я говорил об этом раньше только с Дэном и не думал даже, что решусь открыться перед кем-то ещё.

Веснушка опускает голову и молчит.

Неужели задел её за живое?

Её жалость мне точно не нужна. Ненавижу, когда меня начинают жалеть — бедненький мальчик, которого обидел старший братишка.

Или она попросту не верит мне?

Это пережить будет куда легче…

— Почему ты не пытался доказать свою правоту? — вдруг спрашивает она, заглядывая мне в глаза.

— Веснушка, мне было семнадцать лет! Я был напуган. Брат заявил, что я должен бежать из города, потому что в ином случае я окажусь за решёткой. Как думаешь, что я мог сделать? Тогда я испугался… Прошли годы, и я понял, что что-то было в этом нечистое. Я начал копать… И нашёл… Это было завещание, написанное отцом на моё имя, которое мой брат вместе с нотариусом успешно скрыли, а я нашёл… И я вернулся, чтобы вернуть то, что у меня отняли. Теперь тебе ясно, зачем я приехал сюда? Я не имел понятия о том, что моего брата больше нет, и что вместо сведения счётов с ним я буду заниматься спасением ваших с Принцессой задниц неизвестно от кого.

Выдал её всё, а теперь думаю — не слишком ли много откровенностей? Оценит ли она мою прямолинейность, или посчитает, что я просто пытаюсь очернить того, кто не может ответить теперь?

— Не могу поверить в то, что Олег так поступил с тобой… Это слишком непохоже на него, — мотает головой Веснушка.

Не верит мне.

Ну… хотя бы честно…

Мне и не нужна её вера.

Не для того я затеял этот разговор.

— Мы договаривались ответить честно друг другу, я тебе ответил… Твоё дело — верить мне или нет, — пожимаю плечами я. — Это был второй ответ, Веснушка, поэтому с тебя тоже два…

— Мы так не договаривались, — протестует она.

Господи! Как же она любит спорить! Я с ней поседею раньше времени! Уже начал! Сегодня заметил несколько седых волосков на башке! И это только начало…

— Ты первой нарушила договор. Итак… Мой первый вопрос — я тебе нравлюсь?

Веснушка широко распахивает глаза и краснеет. Её реакция даёт ответ за неё, и мне почему-то хочется прижать её к стене и поцеловать в эту секунду. Но я держу свои желания в узде. — Нет! — отвечает она. — Ты меня бесишь!

Вот как? Если честно, то мне кажется, что она говорит правду. Но с другой стороны, она бы не стала краснеть, если бы это было так. Или просто смутилась? Вот же дьвольская лапа…

— Ну… нет так нет… Нам с тобой детей не крестить и на брудершафт не пить, в конце концов. И второй вопрос: если на него тоже ответишь ложью, — я намекаю ей, что не поверил в правдивость первого ответа, — то я заставлю тебя пожалеть о том, что играешь со мной!

Она стискивает зубы так сильно, что я даже слышу их скрежет.

— Итак, что в тех документах, которые ты так активно прячешь в своей сумке, Веснушка?

Она смотрит мне в глаза, широко распахивая свои, и пыхтит, как самый настоящий ёжик.

Ну давай, Веснушка! Это же такой простой вопрос… Ответь мне, что в них, и утоли моё любопытство, иначе я сделаю это сам, пусть потом ты и возненавидишь меня окончательно.

Глава 29. Саша

Мы договорились отвечать друг другу откровенно, но тяжело раскрывать перед кем-то душу, когда не знаешь, кто тебе друг, а кто хочет воткнуть нож в спину.

Вопрос Даниила больно бьёт ниже пояса. После его рассказа о том, какая именно молния ударила между ним и Олегом, я всё больше сомневаюсь, что он на самом деле мог заказать своих родителей. Семнадцатилетний подросток может сделать что угодно, но не оплатить киллера. Да где бы он взял деньги на это? И я всё больше хочу просто избавиться от тех бумаг, сжечь их в ярком пламени, чтобы никто не добрался до них и не использовал против него. Потому что сейчас, находясь рядом с Даниилом, я чувствую себя в безопасности, и мне страшно представить, что станет со мной и сестрой, если его вдруг посадят за решётку спустя столько лет.

Он смотрит мне прямо в глаза и ждёт ответ, но Аня начинает плакать, и я бегу к ней. С облегчением выдыхаю по пути, потому что сестра буквально спасла меня от неудобного вопроса.

Захожу в комнату и вижу её. Наверное, снова кошмар приснился, потому что Анютка уже спит и даже улыбается. Я присаживаюсь на край кровати и смотрю на тёплую улыбку, озаряющую её лицо. За эту улыбку я готова бороться. Вот только с кем?

Я думала, что бумаги станут моим козырем против Даниила, но сейчас понимаю, что он не планирует воевать с нами. Он говорил искренне и честно признался, что хотел разобраться с Олегом, когда ехал сюда.

Если бы я только знала чуть больше, слышала версию Олега об их размолвке с братом…

Вот только я ничего не знаю и не понимаю, где тут ложь, а где истина, а сердце заставляет меня верить человеку, который в эту секунду находится рядом с нами и защищает нас.

Я ложусь рядом с сестрой, но не перестаю ощущать себя скверно из-за того, что не дала ответа на второй вопрос. Он был искренен со мной, а я воспользовалась ситуацией и сбежала. Совесть гложет. Противное это чувство, если честно.

Присаживаюсь, потихонечку достаю из сумки телефон и снимаю экран с блокировки. И сразу же он мигает от входящего вызова. Это дядя.

— Алло, — шёпотом отвечаю я и подхожу к окну.

— Сашенька! Ну слава богу! Я боялся, что и до вас сумели добраться! Где вы с Анютой находитесь? Я прямо сейчас приеду и заберу вас.

— С нами всё хорошо… Аня спит. Даниил спрятал нас в безопасном месте, — осторожно отвечаю я.

— Какое безопасное место? Почему ты не отвечала? Саша, ты хоть понимаешь, как сильно я переживаю?

— Не стоит волноваться. Всё на самом деле хорошо, а не отвечала я, потому что мы находились в пути и спали в машине! — пытаюсь успокоить дядю я.

— Погоди, Сашенька, Лёша хочет что-то сказать… — дядь Серёжа тяжело вздыхает.

Несколько секунд длится тишина, а потом я слышу голос Лёши в трубке и стискиваю зубы.

— Называй адрес, я выезжаю! И не смей отказываться! Тут творится невесть что, а ты сбежала с каким-то хмырём, которого мы даже не знаем! — его слова больше напоминают указ.

— Лёша, перестань, пожалуйста! — я кошусь на сестру, потому что она ворочается на кровати, показывая, что я тревожу её сон.

— Я не перестану! Саша, адрес! Я тебе сказал, что не успокоюсь, пока ты не будешь рядом со мной!

Вот это их разительно отличает с Даниилом. Если последний назвал нас с Аней своей стаей, то Лёша печётся только обо мне. Может, он уже помешался на своём влечении ко мне, которое, скорее всего, сам себе и надумал?

— Я разговаривал с Дашкой, и она мне всё рассказала! Этот ублюдок заставил тебя продать своё тело, а ты теперь вместе с ним укрываешься?

В висках с силой ударяет кровь.

При чём тут Дашка вообще? Что она такое наговорила Лёше, что теперь он считает виновником Даниила?

— Послушай, ты не понимаешь, что говоришь… Лёш, пожалуйста, не надо! Я спать хочу, поздно уже. Давай поговорим завтра? Я Аню боюсь разбудить, да и сама устала.

— Саша-а! Не сходи с ума! Ты должна приехать! В город. Потому что… — Лёша на несколько секунд затихает, и я слышу чей-то едва различимый шёпот. — Завтра тебе нужно быть на получении документов. Опеку над Аней одобрили. Теперь ты её законный опекун, но ты должна получить документы.

Мне почему-то начинает казаться, что это он придумал только что… Или кто-то вместо него. Может быть, это всё его мать? Она ведь ненавидела всю нашу семью и завидовала нам… Вдруг, она хотела оформить опеку над Аней на себя, чтобы управлять наследством, которое осталось ей от отца? А мы вдруг неожиданно сбежали… Вопросов в голове много, но я всё чётче понимаю, что доверяю Даниилу куда сильнее, чем родственникам.

— В этом нет никакой срочности, Лёш! Одобрили и одобрили, отказ, значит, вряд ли придёт… А в фирме всё равно теперь Даниил главный, так что мои подписи, как законного опекуна Ани, там больше не потребуются. Всё имущество принадлежит брату Олега, так что… Я получу документы, как только вернусь.

Я решаю пойти ва-банк, и если кто-то хотел заполучить наследство Олега, то теперь с треском провалится в этом стремлении. Вот только становится немного боязно, что своими словами я подставила под удар Даниила.

— Саша-а! Почему ты такая упёртая ослица? — рычит Лёша. Я слышу его шаги, а затем звук закрывающейся двери. Он закрылся в своей комнате. Он часто так делает, когда хочет отрезать себя от всего мира и сказать мне что-то слишком личное и запретное. Его мать против наших отношений, она ясно дала сыну понять это, когда увидела тот поцелуй… Меня пробирает насквозь от неприятных ощущений, нахлынувших как-то разом. Снова вспоминаю, как противно мне было в тот момент, и начинаю злиться на Лёшу. Я ему сотню раз говорила, что он для меня в первую очередь двоюродный брат, и я не могу смотреть на него, как на парня… Но он и тогда решил сделать всё по-своему!

— Ты хотя бы понимаешь, что у меня крыша едет от одной только мысли, что ты там с ним? Ты не знаешь его! Что у него в голове? Что он сделает с тобой? Назови адрес, и я заберу тебя! Я сниму вам с Аней квартиру! И, вообще, что за фокусы с продажей себя? Ты реально собиралась продать себя?

Снова возвращается к неприятной теме, к нескольким неприятным. И в эту секунду он вдруг вспоминает об Ане… Скорее всего, просто хочет зацепить меня за живое, поймать на крючок. Вот только я не рыба, а он далеко не рыбак…

— Это было всего лишь сопровождение, — протестую я.

— Ой, правда? Всего лишь сопровождение, где мелким шрифтом прописано всё остальное? Он хотел подставить тебя!

— Он не хотел этого! Если ты говорил с Дашей на самом деле, то должен знать, что это я обратилась к ней. Сама. А Даниил не позволил мне подписать бумаги.

Неужели Даша не объяснила ему, что её сестра занимается легальным бизнесом по эскорту? Она ведь так активно вдалбливала это мне в голову… Сотню раз повторила, что это просто сопровождение. Так почему теперь Лёша говорит иначе? Неужели они с дядей считают, что я настолько глупа, что пошла бы торговать собой?

— Дура! — тяжело выдыхает Лёша. — И даже если ты говоришь правду, я не буду благодарить его и пожимать ему руку. Называй адрес! Я не оставлю вас с ним!

— Не оставишь, — шепчу я. — Потому что мы сами останемся. Скажи дяде, что я люблю его, но вернусь тогда, когда сама буду готова. Пока.

Я отключаю телефон, слыша, что Лёша начинает кричать и угрожать, что он из-под земли достанет Даниила и убьёт, если тот только прикоснётся ко мне. Смотрю на звёздное небо и думаю — как он, вообще, связался с Дашкой? И зачем? Ну, зачем ей было рассказывать о договоре, который мы не подписали?

Как-то слишком странно всё и чересчур подозрительно…

Совесть снова напоминает о себе, наигрывая скрипучую мелодию о том, что я нечестно поступила с Даниилом. И я решительно иду к нему в комнату, прихватив документы, которые лежали в сумке. Пусть читает, потому что я больше чем уверена, что это какая-то фальшь… И если это так, то только с его помощью мы сможем найти настоящего виновника гибели моей мамы и его брата.

Вот только когда он открывает дверь, стоя передо мной в одних боксерах, бумаги вываливаются из рук и рассыпаются по полу, и я вижу среди них конверт, адресованный ему… На конверте красивым ровным почерком выведено его имя.

Глава 30. Даниил

— Слушай, Веснушка, я всё понимаю, решила честно ответить на мой вопрос, но я не просил эти бумаги, — начинаю бормотать себе под нос, потому что чувствую себя как-то скверно, если честно.

Испугалась моего вида, что даже всё выронила из рук?.. И ведь вроде бы выгляжу я хорошо — есть на что посмотреть. Да и не ждал я её, не думал совсем, что решит ответить правду. Мне казалось, что она со скоростью света вылетела с кухни, только услышала писк Принцессы, только бы сбежать от неудобного вопроса.

Я присаживаюсь вместе с ней и помогаю ей собрать бумаги, даже не смотрю на них, но взгляд цепляется за конверт.

— А-а-а! Я понял! Ты написала мне записку, и все чувства вылила в неё, а бумаги хотела подложить под дверь, но запнулась и случайно стукнула?

— Ты самовлюблённый идиот! — огрызается она.

И мне становится обидно. До идиота пока вроде бы не докатился, хотя… Есть в её словах доля правды — я на самом деле веду себя как идиот, что ношусь с этими двумя, как с писанными торбами. Мог бы уже давно плюнуть на них и огрызки от наследства, которые мне остались после братца и сбежать.

— Ладно. Давай начистоту, Веснушка! Ты решила откровенно ответит на мой вопрос, но я передумал получать ответ на него, потому что так весь азарт теряется… Я должен был сам найти эти бумаги и прочитать, а так… Неинтересно.

Мы оба поднимается на ноги, и она прижимает листы к себе. Смотрит на меня, молчаливо пожёвывая губами, а я и не знаю, в чём повинен, что она нацелила на меня взгляд самой настоящей дикарки.

— Это компромат на тебя! Бумаги, которые искали сегодня, напав на дом… Бумаги, подтверждающие то, что именно ты убил своих родителей.

Шах и мат.

Она пригвоздила меня одним предложением, одной фразой просто. И я стою как баран, едва приоткрывая рот.

Вот откуда пошли её вопросы о том, убивал ли я раньше! Вот почему она спросила о нашем камне преткновения с братом! Вот почему допытывалась, что случилось! Ответы скрыты в бумагах, которые я и читать не хочу. Что мой брат придумал для того, чтобы очернить моё имя? Чего он хотел добиться? Посадить меня за решётку? Так вот какой у него был план на случай, если я очухаюсь с наследством и прибегу за своим! Он хранил компромат. И кто-то знал об этих бумагах, если, конечно, Веснушка не преувеличивает… А зачем ещё было проникать в дом? Чтобы просто поживиться? Вряд ли.

И тут мне снова долбит по мозгам проклятая мысль: Веснушка нашла какие-то писульки, согласно которым посчитала меня убийцей. Вот же ядрёные пассатижи.

— Та-а-ак! Пройди-ка в мою комнату! Я думаю, что нам с тобой есть о чём поговорить.

Я хватаю её за плечо и тащу в комнату, а Веснушка косится на мой голый торс и труселя. Неужели не видела такого даже на картинках? Или рассчитывала, что я буду таскать семейники?

— Тебе следует одеться, — заявляет Веснушка.

— А тебе следует перестать изображать из себя престарелую матрону. Я не сделал ничего такого… Я не голый, в конце концов.

Она проходит следом за мной в комнату и присаживается на край кровати. Заливается краской, словно маленькая девочка. Я негромко рычу себе под нос, достаю из шкафа халат и надеваю его. Хоть и не люблю подобные вещи, потому что начинаю ощущать себя в них бабой.

— Так лучше?

— Немного, — шепчет себе под нос Веснушка, а я негромко цокаю языком и протягиваю к ней руку. — Дай мне тот конверт, раз это послание от брата. Я должен изучить его.

Веснушка протягивает мне конверт, выудив его из кипы бумажек, и поднимает на меня несмелый взгляд.

— Почему ты решила отдать это, если считаешь компроматом и, судя по твоим наводящим вопросам, веришь в то, что там написана правда?

— Верила… Потому и сбежала из дома, но теперь не верю…

— Быстро же ты изменила своё мнение. Тому виной моя очаровательная улыбка?

Я многозначительно играю бровями, а затем иду к компьютерному столу и распечатываю письмо. Чёрт. Руки почему-то начинают немного дрожать. И что я там прочту? Ненавистное посланьице от брата и его посмертное высмеивание того, какой я на самом деле неудачник?

Вот только буквы начинают плыть перед глазами, стоит мне прочесть первую строку.

«Здравствуй, брат… Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых… Наверное, ты ненавидишь меня всем своим сердцем, но я заботился о тебе… Я подставил под удар себя, чтобы спасти твою задницу, и знаешь, лишь немного пожалел об этом, когда у меня появились жена и дочь»…

Я отрываю взгляд от текста, потому что глаза вдруг начинает пощипывать. Я ожидал увидеть явно другое. Не могу вернуться к прочтению и просто пялюсь в одну точку перед собой, в ту самую, где сидит Веснушка, потому что её близость успокаивает меня, дарит какое-то утешение, что ли…

— Что там написано? — спрашивает она, и кивает на бумагу.

— Неужели не читала? — задаю ей встречный вопрос.

— Не-а… Я только первый лист с показаниями киллера смотрела…

Просто чудесно, тут ещё и киллер замешан… А я знал, знал, что родители не попали в аварию, что кто-то просто постарался избавиться от них. И сделал это успешно. Стискиваю зубы и снова опускаю взгляд на бумагу. — Что ж, Веснушка, любишь сказки на ночь? Тогда я почитаю тебе вслух…

В моих словах звучит горечь потому что, если я начну читать это вслух, боюсь показать себя слабым. Но… Она имеет право узнать, что там написано, потому что она первой нашла эти бумаги.

— Тебя планировали убить за наследство, которое ты должен был получить. Сначала долго и мучительно пытать, что переписал всё на них, а потом убить…

На кончике языка появляется горечь. Вот только не говорите мне, что мой брат на самом деле святой мученик…

— И они сделали бы это, потому я подставил под удар себя. Не знаю, что ты прочёл первым, но, кажется, показания киллера. И наверное, ты успел подумать, что это я их сфабриковал, чтобы лишить тебя наследства, но нет… Спасибо связям, ко мне обратился знакомый полицейский и сообщил то, что ты под угрозой. Что против тебя дали показания. Он понимал, что это ложь чистой воды, поэтому позвонил мне первому. И я решился на убийство. Важно было замести следы… Этот киллер выстрелил усыпляющим дротиком в шею нашего отца, когда тот ехал за рулём, именно по этой причине он потерял контроль над управлением. Именно так погибли наши родители. Ты должен знать правду, и я надеюсь, что ты будешь достаточно сильным, чтобы принять её.

Мне уже начинает драть горло, а глаза щиплет так сильно, словно пронырливые ниндзя повсюду крошат лук, размельчая его на самые мелкие кусочки. Я поднимаю взгляд и несколько секунд смотрю на Веснушку. Она уже вовсю ревёт. И впервые за всё это время я не хочу язвить или глумиться над её состоянием.

— Перед смертью эта тварь не сказала ни слова о своих нанимателях, и мне остаётся лишь гадать, кому наши родители перебежали дорогу, потому что цепочка началась с них. А закончиться она должна последним из нашего рода. Я боюсь за своих дочерей. Знаешь, Саша вошла в мой дом уже взросленькой девочкой, но я люблю её не меньше, чем Анютку, и я боюсь, что они будут вмешаны в эту грязную игру. Не знаю, успею ли я найти того, кому мы стали костью в горле, но я делаю всё возможное. И невозможное тоже. Но раз письмо попало в твои руки, то, скорее всего, я не успел. Я облажался, брат! Так и не смог сказать тебе, что люблю тебя! Что следил за тобой и помогал, когда это было нужно, пусть эту помощь ты и не ощущал так остро, как должен был. Позаботься о моих девочках. Я очень надеюсь, что все мои любимые девочки живы. Позаботься о моей вдове и о дочерях! Я могу рассчитывать только на тебя! Очень надеюсь, что именно ты прочёл это письмо, что они не успели добраться до моего дома и сейфа раньше. Олег.

Я замолкаю, несколько секунд смотрю в пустоту. Не знаю, куда направлен мой взгляд, но я вижу тьму, которая взрывается внутри меня миллиардом частиц ярости, от которой кровь в венах начинает закипать, и хочется рвать и метать. Хочется разнести всю эту планету и отыскать виноватого. Кому мои родители перешли дорогу? Они были прекрасными людьми, гораздо лучше меня! Они были практически святые. Кому они перебежали дорогу?

И если верить письму моего брата, то дядя Серёжа и его скверный сын могут оказаться совсем невиноватыми в том, что мой брат с женой погибли. Вдруг они на самом деле так сильно беспокоятся за безопасность Веснушки и Принцессы, а я мешаю им?

— Ты слышала последнюю волю моего брата, — негромко произношу я, переводя внимание на Веснушку. — Надеюсь, ты больше не станешь бегать от меня, как пятая точка от червей и примешь помощь? Потому что теперь я тебя из-под земли достану, Веснушка, чтобы уберечь вас с Принцессой, так как я наполовину провалил миссию, возложенную на мои плечи, и не смог уберечь вашу мать.

Веснушка подскакивает на ноги, приближается ко мне и обнимает. Её худенькие руки обвиваются вокруг моей шеи, а маленький аккуратный носик утыкается мне в плечо.

— Прости, что я подумала о тебе плохо! Мы должны вместе отыскать убийцу и наказать его.

В этом ты ошибаешься, Веснушка! Я должен сделать это сам… Но я не скажу тебе правду, потому что иначе ты поступишь как упрямая ослица и рванёшь за мной в самое пекло. Я обнимаю её, положив руку на её лопатки, и утыкаюсь носом в макушку её головы. От её волос пахнет сиренью. Такой запах стоит ранним утром, когда цветки начинают раскрываться, привлекая пчёл и завлекая их сладким привкусом нектара.

Вот только я не пчела. Я волк… И мне нельзя заглядываться на Веснушку, потому что Олег считал её дочерью. Потому что она ещё молодая и глупенькая… Потому что она безумно соблазнительная… И мысли о ней могут отвлечь меня от насущных проблем, полностью рассредоточить внимание.

— Тебе следует идти спать, Веснушка. Утро вечера мудренее, — негромко произношу я, а она отстраняется от меня и вытирает щёки.

— Если всё началось с ваших родителей, то, может, дядя не виноват? Возможно, он как-то мог бы помочь нам?..

— Мы не можем быть уверены в этом наверняка. Твой дядя появляется там, где случается что-то дурное. Если это чистая случайность, то как-то она играет слишком против него, поэтому пока ты должна хранить втайне наше местонахождение от дяди и его сыночка. Пообещай, что ничего им не скажешь!

— Я ничего им не скажу! — негромко произносит Веснушка и делает шаг назад, смущённая, скорее всего, тем, что в порыве эмоций повисла на моей шее. — Спокойной ночи, Даниил! И прости ещё раз, что сомневалась в тебе.

— Спокойной ночи, Веснушка… И… Уясни один урок: не доверяй никому, потому что тебя могут здорово ужалить в самое сердце. — Но мы ведь стая, верно? А в стае принято защищать друг друга… Поэтому я могу доверять тебе, Даниил.

Она снова ставит мне шах и мат, лишая возможности оправдаться. Она права. Вот только я не хочу, чтобы она доверяла так каждому, кто показался ей хорошим, потому что жизнь сложная штука.

Веснушка уходит из моей комнаты, оставляя меня один на один с собственными мыслями. Я распахиваю окно, присаживаюсь на край кровати и снова начинаю читать письмо от брата, на этот раз позволяя слезинке скользнуть по щеке, но это всего лишь секундная слабость, потому что я не поверю в его искренность окончательно, пока сам не докопаюсь до правды.

Глава 31. Саша

Очередная ночь несёт в себе сплошное беспокойство: несколько раз подпрыгиваю на кровати то от криков Анютки, то от собственных кошмаров, а потом кручусь из-за того, что глаза постоянно открываются в желании проверить, утро сейчас или ещё ночь. Как же сильно я хочу просто уснуть и не просыпаться, пока не отдохну… Вот только утром меня будит маленькое чудо: Анютка начинает щекотать меня по щеке. И как же я понимаю маму в этот момент: она так же сильно желала отоспаться, уставая с нами.

И теперь отсыпается.

Вот только совсем не так она должна была отдыхать.

На глаза наворачиваются слёзы, поэтому я стараюсь не открывать их какое-то время, лишь выдавливаю из себя улыбку.

— Саша, а мы пойдём гулять? Я гулять хочу и кушать! — активничает Аня.

Я присаживаюсь, открываю глаза и украдкой вытираю слёзы с уголков глаз. Хватаю сестру в объятия и начинаю щекотать её, а она заливисто смеётся.

— Пойдём, наверное… Нам нужно спросить у Даниила сегодняшнюю программу развлечений… Давай умываться и переодеваться!

Мы с сестрой быстренько приводим себя в порядок, а когда уже полностью готовы, понимаем, что Даниила нигде нет. Я даже заглядываю в его комнату, но и там пусто, а его постель аккуратно заправлена. Мы выходим на улицу, надеясь, что он там, но я вижу во дворе только Пелагею, а она смотрит на нас и приближается.

— Доброе утро! — улыбается она. — Даниил попросил, чтобы я проводила вас позавтракать и показала нашу усадьбу.

«Даниил попросил»…

Мне хочется скривиться от радостного произношения ею его просьбы и его имени.

Что это такое?

Ревность?

Ну уж нет… Такого точно быть не может.

— А где сам Даниил? — осторожно спрашиваю я.

— Он уехал в город и сказал, что его до вечера не будет. Вы, главное, не стесняйтесь. Где у нас столовая вы знаете, приходите, как только проголодаетесь.

— Спасибо, и… Ко мне можно на ты, — выдавливаю я из себя и чуть прибавляю шаг, чтобы догнать сестру.

— Ко мне тоже, — летит мне вдогонку её голос, и я слышу, как она шлёпает, пытаясь поравняться с нами.

Даниил уехал.

Я точно знаю, что он не просто так сбежал в город. Во всём виноваты бумаги, которые я дала ему вчера. Он решил провести расследование в одиночку. Так и хочется дать ему хорошего подзатыльника. Если кто-то пытался избавиться от него раньше, то сейчас они могут сделать это, потому что он сам летит в их сети, как мотылёк на огонь. И пытается провернуть всё в одиночку. Тошнота то ли от голода, то ли от дурного предчувствия сводит всё в животе и подступает к горлу распирающим комом.

Пелагея идёт следом за нами. Мне кажется, что она хочет подружиться со мной, но стоит мне только вспомнить их с Даниилом улыбочки друг другу, как я хочу наброситься на неё и придушить. Хотя знаю, точно знаю, насколько это неправильно.

Мы входим в столовую, где нас встречает приветливая баба Маня. За стойкой стоит молоденькая — даже моложе Пелагеи — девушка и улыбается нам.

— Садитесь, девочки мои, сейчас я вас накормлю свежими пирожками с капусткой! — говорит баба Маня.

Мы с Аней моем руки, а когда возвращаемся, на столе уже стоят ароматные пирожки, от которых пышет жаром. Баба Маня уже ушла, а Пелагей топчется рядом и не решается присесть к нам за стол.

— Присоединяйся к нам, — киваю я, хоть это предложение и далось мне с большим трудом.

Она с радостью принимает моё приглашение, берёт у той молоденькой девушки ещё один стакан с горячим чаем и садится с нами.

На экране телевизора включены мультики, и Анютка залипает на них, уплетая вкуснейший на свете пирожок, а я делаю небольшой глоток чая, и даже не знаю, с чего можно начать разговор.

— Вы с Даниилом прекрасная пора, — произносит Пелагея, судя по всему решив разрядить немного напряжённую обстановку между нами.

Я начинаю кашлять от неожиданности, потому что немного чая попадает, как говорится, не в то горло. Пелагея похлопывает меня по спине. Откашлявшись, я благодарю её за помощь, хватаю в руки пирожок, чуть обжигая пальцы и дую на него, а потом смотрю на неё.

— Пара? — переспрашиваю я. — Мы с Даниилом?

— Вы же вместе, — отвечает она с улыбкой. — Он сказал, что ты его слишком ревнивая девушка, которую он хочет немного позлить.

Щёки начинают краснеть. Позлить он, значит, хочет? Меня? Я подношу ко рту пирожок и откусываю кусочек, жмурясь от нежнейшего теста и свежайшей начинки внутри.

— Это невероятно вкусно! — блаженно улыбаюсь я.

— Бабушка чудесно готовит. Когда приезжают важные для неё гости, она всегда готовит сама, а Даниил для неё практически член семьи, она сама так сказала.

Вот даже как…

Здорово, когда у тебя есть семья…

И как же паршиво, когда её нет.

Самое ужасное, что я даже дяде родному не могу доверять.

— Это хорошо, что у них такая связь, но я скажу на всякий случай — между мной и Даниилом ничего нет… — я говорю негромко, чтобы не отвлекать сестру на ненужные её маленьким ушкам речи. — Он просто брат моего отчима и Аниного отца. — Возможно, он считает иначе… — краснеет Пелагея. — Когда я предложила ему прогуляться на рассвете, он сказал, что не может, потому что своё сердце отдал тебе.

Интересно, как я смогла пропустить этот момент?

Ну, Даниил! Ну, даёт! Невеста! Ну, я ему покажу ревнивую невесту! Сам не будет знать, куда бежать от меня.

— Тогда это уже его проблемы, — улыбаюсь я. — Лишился прогулки с такой милой девушкой!

Пелагея краснеет и отводит взгляд в сторону, устремляет его на поверхность чашки со своим чаем и потихонечку дует на него.

— Между вами есть что-то… Бабушка разложила ночью карты и узнала…

— Пелагея, а не сильно ли много ты болтаешь? — словно из воздуха появляется баба Маня, и мы с её внучкой вздрагиваем от неожиданности.

Пелагея медленно поднимает на бабушку взгляд, а мне становится немного не по себе. Аня тоже смотрит несколько секунд на бабу Маню. Эта женщина ещё и гадать умеет? Да и можно ли узнать с помощью гаданий правду? Я никогда не верила во все эти игры шарлатанов. Их главная задача — пустить пыль в глаза, чтобы заработать на этом, вряд ли кто-то из них на самом деле умеет заглядывать в прошлое или будущее.

— Я наелась и хочу гулять! — нарушает сестра напряжённое молчание.

Я солидарна с ней, потому что хоть пирожки вкусные, но больше в горло и кусок не полезет.

— Иди, погуляй, милая, с Пелагеюшкой, она покажет тебе кроликов, а я пока поговорю немного с твоей сестричкой, — улыбается баба Маня, но сестра хватает меня за руку и смотрит на женщину исподлобья, словно маленький испуганный волчонок.

— Я без Саши никуда не пойду! — твёрдо отвечает она.

А я и не отпущу её… Я не знаю, кому можно доверять и не стану отправлять Аню одну с этой Пелагеей, а вдруг мы все находимся сейчас в центре ловушки?

— Ну, тогда давайте прогуляемся вместе? — находит выход из ситуации баба Маня.

Мы идём метров двести по тропинке и молчим. Пройдя домик, в котором мы остановились, мы сворачиваем направо, вглубь сада. Я чувствую себя немного неловко, превращаюсь в параноика, наверное… Я отовсюду жду подвох.

Мы приближаемся к скотному двору, и Аня с интересом разглядывает маленькую пони, которая жуёт травку. В её гриве вплетены цветы, самая настоящая сказочная лошадка. Я больше чем уверена, что эта прелесть уже очаровала мою сестру.

— Можно на ней покататься? — спрашивает Анютка и смотрит то на меня, то на бабу Маню.

— Можно, конечно! Пошли, подготовим её к прогулке? — предлагает Пелагея и уводит Анютку, но они постоянно находятся в поле моего зрения, иначе я бы не осталась стоять на месте.

Баба Маня негромко покашливает, прочищая горло и привлекая моё внимание к себе.

— Я на самом деле разложила сегодня ночью карты… Это происходит со мной как бы невзначай: я ощущаю, что должна это сделать и делаю. Не умею гадать на заказ… Из сердца это идёт, словно карты сами зовут меня и хотят что-то сказать. И то, что я увидела вчера… — баба Маня замирает, словно раздумывает — стоит мне это говорить или нет, но потом продолжает: — Над Даниилом висит меч правосудия. Кто-то хочет навредить ему и уже пролил немало крови… Этот меч висит над ним с самого детства. Я видела много крови и невинных жертв и королеву, которая защитит его. Ты ли та королева, я не знаю, но только у неё есть шанс помочь ему избежать той же участи, что настигла его брата. Повторюсь: я не знаю, ты та королева или нет. Однако будь осторожна: любовь ослепляет, а если ей позволить пустить корни в самое сердце, она может отвлечь и стать причиной смерти.

Слова бабы Мани навеивают ужас. Мне кажется, что я смотрю какую-то страшилку на ночь, потому что по коже начинают бегать мурашки. О какой любви она говорит? Между мной и Даниилом громадная пропасть, в которой есть место чему угодно, но не любви.

— Вы думаете, что меч может обрушиться на него? — осторожно спрашиваю я.

— Не знаю, я сказала всё, что увидела… Если королева будет бездействовать, то всякое может произойти, но я понятия не имею ты ли та королева, девочка… Я уже пыталась сегодня и на гуще кофейной погадать, чтобы узнать больше, но ничего не разглядела… А во сне мне привиделось детство Даниила. Я его родителей видела, Олежку… Они же часто приезжали сюда отдыхать. У меня тогда еноты жили, так Даниил так ухаживал за ними… Мне кажется, что эта тайна с мечом как-то связана с его детством… Но вот только как…

Я опускаю голову и думаю.

— Саша, смотри! Я еду! — кричит сестра, заставляя перевести внимание на неё. Я смотрю на неё и улыбаюсь. Гордо вздёрнув свой маленький носик, она едет верхом на пони, которую придерживает Пелагея под уздцы.

— Тебе нравится? — спрашиваю я.

— Очень нравится! Очень! — радуется сестра. — Я как самая настоящая принцесса! Вот бы Даниил это увидел.

— Я вижу! — слышу его голос за спиной, и волнение тут же отпускает меня.

Он всё-таки вернулся раньше, чем обещал… И с ним всё в порядке…

Хочется обернуться, посмотреть на него и убедиться, что он на самом деле не пострадал, но я не делаю этого. И без того все вокруг говорят о том, что мы влюблены друг в друга, не стоит давать лишнюю почву для сплетен. — Не говори ему ничего из услышанного, просто подумай над моими словами — можешь ты ему помочь или нет…

Я киваю, и баба Маня уходит. Слышу, как они перекидываются парой слов с Даниилом, а затем оборачиваюсь, и он улыбается мне.

— Соскучилась, Веснушка? — спрашивает он, подойдя ближе.

— Ты сказал Пелагее, что я твоя девушка… — цежу я сквозь зубы.

— Прости… Просто она на меня запала, а баба Маня красочно описала, что она сделает с моим хозяйством в случае неверного применения… Ну ты поняла, — шепчет Дыня, задевая мою щёку своим носом.

Я понимаю, что он играет на публику, показывает Пелагее, что не обманул её, но на секундочку мне становится приятно от этого прикосновения. И если сравнивать с касаниями Лёши, мне не хочется оттолкнуть Даниила от себя, но я всё равно делаю это, мягко отталкивая его. Он хватает меня за руки, тянет на себя, и я падаю в его объятия.

— Что ты себе позволяешь? — спрашиваю я, пытаясь высвободиться из его рук.

— Совсем немного… Мы с тобой должны уединиться ненадолго… Мне удалось узнать кое-что интересное.

Даниил тянет меня за собой, держа за талию одной рукой, а я пытаюсь сопротивляться.

— Я не могу оставить Аню одну! — заявляю я, стараясь удержаться на месте, но он продолжает волочить меня, как тряпичную куклу, поэтому приходится быстро-быстро семенить ногами.

— Ты посмотри на неё! Она счастлива! Здесь ей никто не навредит, а нам действительно есть что обсудить…

Я сдаюсь на милость победителя, потому что, оглянувшись, вижу, что сестра на самом деле счастлива: она уже слезла с пони и расчёсывает гриву той, а Пелагея задорно смеётся, рассказывая что-то.

— Но если Аня испугается, когда не увидит нас?

— Если ты будешь тормозить, то мы не успеем вернуться до того момента, когда она наиграется и сможет начать беспокоиться, поэтому двигай ногами чуточку больше, чем языком!

В голосе Даниила скользит раздражение, и я решаю, что лучше уж не злить его, тем более, если он выяснил что-то об убийце моей мамы, я тоже должна знать это…

Глава 32. Даниил

Запах Веснушки кружит голову, и мне кажется, что если я не закончу играть в эту «любовь», то окончательно провалюсь в омут её печальных глаз. Мне хочется заставить её чаще улыбаться, но я не могу этого сделать, потому что прекрасно понимаю всю глубину горя этой ранимой в душе девушки. Веснушка пока не отошла от кошмара, случившегося с родителями, а тут ещё столько всего начало всплывать… Да и я буквально напал на неё, как самый настоящий монстр из той самой сказки… Хотя нет… В сказке чудовище снова стало хорошим, благодаря любви прекрасной Бель, а меня уже ничто не спасёт. Я привык идти к своей цели по головам, и уже не смогу стать другим.

От Пелагеи я, конечно, не ожидал такого напора, но когда она утром предложила прогуляться в ту часть сада, где практически никого никогда не бывает, я, признаться честно, труханул. Поэтому решил, что разыграю любовь с Веснушкой, чтобы уж внучка дражайшей бабы Мани не посчитала себя обиженной и отвергнутой просто так. Ну мало ли на что пойдёт раненая юная душа… Решил перестраховаться, но, похоже, сделал хуже самому себе, потому что все мои мысли сегодня занимает она — Веснушка!..

И вот теперь, когда я тащу упрямую Сашу подальше от посторонних ушей, я ощущаю, как тело сгорает от желания прижать её к себе и впиться в губы. Тупейшее желание, которое я непременно переборю. Мы с ней разные, а она… Она слишком упрямая и почти что моя родственница.

— Что тебе удалось выяснить? — спрашивает Веснушка, когда я, наконец, останавливаюсь.

Я смотрю в её большие глаза и тону в них, а затем медленно опускаю взгляд на её губы. Однако, она отлично умеет осадить: скрещивает руки на груди и отходит от меня метра на два точно. И это её поведение только сильнее разжигает внутри интерес.

— Где ты был? И почему ничего не сказал мне? — продолжает заваливать меня вопросами Веснушка, пока я думаю о её губах.

Я понимаю, что на самом деле хотел поговорить кое о чём серьёзном, но теперь уже начинаю сомневаться, что ей на самом деле нужно услышать это. Мне становится немного страхово, что это испугает её.

— Слушай, я не должен оправдываться перед тобой и отчитываться о каждом шаге. Я был у следователя, у того самого, который отдал показания против меня брату. За хорошие деньги он сообщил мне…

Я всё же немного сомневаюсь, стоит ли говорить ей правду.

— Что Олег спас тебя? Это было очевидно по письму…

— Что Олега убили. Использовали тот же самый препарат, которым выстрелили в отца. По секрету следак сказал, что пытается распутать это дело, но там слишком много тонкостей. Понимаешь, киллер, который стрелял в моего отца погиб за решёткой… Значит, это лекарство — идея нанимателя. Вот только кто он?

Я всё же говорю ей правду, но, как ни странно, она ничуть не меняется в лице, лишь кусает свои пухлые губки и поглаживает себя по плечам.

— Я всё же надеялась, что это была чистая случайность… Не понимаю, кому это нужно. Баба Маня… — она обрывается на полуслове, словно не должна говорить то, что собирается.

— Веснушка, я терпеть не могу, когда вот так замолкают! Начала, так договаривай! — почти рычу на неё я.

— Прости, я не могу… Просто подумай, не может ли это тянуться откуда-то из твоего детства? Ты не был замешан в чём-то в подростковом возрасте?

Ну… если только в том, что заглядывал под юбки девчонкам, да и то они сами с радостью задирали их… Ничего криминального, по сути, я не делал.

— Серьёзно хочешь во всём обвинить меня? — с моих губ слетает смешок.

— Нет! Я просто думаю… Пытаюсь подбирать варианты… — мотает она головой.

— Плохие ты варианты подбираешь, — фыркаю я. — Если бы копали именно под меня, то нашли именно меня. И убили бы тоже именно меня, а не моего брата. Тут какая-то другая причина, — пожимаю я плечами.

Вот только сам теперь начинаю думать, что Олегу просто отомстили за то, что он спас меня от тюремного заключения, где, наверняка, нашлись бы ребята, попытавшиеся размолоть меня в фарш по приказанию того самого «заказчика».

— А что если это из-за дел вашего отца? Перешёл кому-то дорогу, и они решили избавиться от всего вашего рода? Такое могло быть?

— Исключено! Отец был прекрасным человеком…

Это я чудовище, недостойное носить его фамилию.

— Я не сказала, что он был плохим… Ты постоянно пытаешься спорить со мной! — хмурится Веснушка.

И кто с кем ещё вечно спорит? Это у неё, наверное, в крови — вечно идти наперекор… А я ни разу… Хотя… Наверное, мы стоим друг друга.

— Ладно… Что ты думаешь об этом? Если это всё тянется от отца, то нам следует окунуться в его прошлое. Как думаешь, Веснушка, мой отец был знаком с твоим дядей?

Она тяжело вздыхает и пожимает плечами.

— Ладно… Тогда я просто обязан позвонить своему человеку и попросить его нарыть информацию на моего отца и всех акционеров его фирмы. К слову, о фирме… Я заглядывал сегодня к нотариусу. Есть возможность оформить всё имущество на меня… Поэтому я подумал, что должен вернуться к работе и восстановлению компании, а вот вы с Принцессой просто обязаны уехать подальше из города…

Говорю это, а самому больно становится, потому что я не представляю, как буду без её вечных споров и вот этого хлопанья глазками. Веснушка открывает рот, готовая снова вступить со мной в словесную перепалку. — Ты не можешь решать за нас… Аня хочет вернуться домой, а я не оставлю тебя один на один с тем, кто хочет навредить тебе.

Негромкий смешок срывается с моих губ. Глупая… Какая же она глупая… Но дьявольски храбрая… За меня никто ещё так не боролся, хотя… Если верить брату, то он добровольно положил голову на плаху, чтобы защитить меня.

Веснушка смотрит на меня и часто-часто дышит. Ей впору начать выпускать пар из ноздрей. Такая забавная, что мне хочется прижать её к себе и… Но я не сделаю этого, ничего из того, что подкидывает мне воспалённое воображение, а оно играет вблизи с ней очень яркими красками.

— Кажется, у нас уже был такой разговор, Веснушка! Я не предлагаю тебе выбирать, я даю чёткий инструктаж твоих дальнейших действий.

— Правда? — стискивает зубы она.

Страшно признаться самому себе, но я кайфую от каждого её слова, сказанного наперекор мне. Наверное, мне просто в новинку то, что девушки спорят со мной: обычно они просто сразу соглашаются со всем, что я предлагаю им.

— Веснушка, ты умная девушка, и мы оба отлично понимаем, что ради безопасности сестры ты прислушаешься ко мне…

Она молча пожёвывает губами, хочет что-то сказать мне, но Принцесса кричит, зовёт нас, и Саша тут же бежит к сестре, оставляя меня и доказывая тот факт, что я прав — она уедет, если я скажу, ради безопасности своей сестры. И может быть, на прощание, я сорву запретный плод с её губ и попробую их на вкус, чтобы было что вспомнить перед смертью.

Я медленно бреду следом за ней. Принцесса показывает Веснушке большого ежа. Я улыбаюсь тому, как мелкая прыгает вокруг этого млекопитающего и думаю, что здорово было бы свозить её в зоопарк перед тем, как мы расстанемся.

***

После обеда Веснушка укладывает сестру спать, а я сижу на крыльце и курю. Хотел бросить, да и бросал много раз, но рука всё равно тянется к пачке, когда мысли начинают летать в разные стороны, как стая мошкары.

Телефон начинает звонить, я отвечаю и только потом смотрю на экран. Впрочем, вполне ожидаемо — кто ещё будет звонить мне? Всех своих работников я свесил на Дэна, а они отлично знают, что если потревожат меня, им придётся очень туго… А бабы… Ни одна из моих бывших любовниц никогда не знала мой номер телефона.

— Слушай, Волчара, я тут порыл немного… Всё призрачно и смутно пока: твой брат, как и отец, были чисты, как стёклышко. Вот только Олег много интересовался в последнее время некой женщиной… И я заметил интересную связь между ней и тем агентством, которое ты просил разбомбить.

Я напрягаюсь, пытаясь понять, о каком именно агентстве идёт речь. Я много чего просил у него найти и разбомбить в последнее время.

— Ну… где девочек превращают в проституток! — поясняет Дэн.

Руки сжимаются в кулаки, и я вспоминаю, что Веснушка чуть было не вляпалась в это дерьмо. Огонёк обжигает кожу пальцев, и я негромко цокаю себе под нос. Закидываю окурок в мусорку, стоящую рядом, и жду.

— В общем, та женщина — мать владелицы агентства, Татьяны. Чем именно она заинтересовала твоего брата, я пока не понял, но работаю в этом направлении.

— Тётя Римма, — бормочу я себе под нос.

— Да… Её именно так и зовут. Ты научился считывать инфу и теперь не нуждаешься в моих услугах или успел как-то познакомиться с ней?

— Встречался разок… А может, и не один… — шумно выдыхаю я.

Я вспоминаю, что лицо этой «тёти» показалось мне знакомым. Интересно, а дядя Серёжа как-то связан с ней? Они работают вдвоём?

— А связи её с Олегом не знаешь? Может, они были любовниками? — подталкивает Дэн.

Я вспоминаю письмо брата, в котором он просит защитить его «девочек». Вряд ли он стал бы изменять любимой жене. Если раньше я легко бы принял это предположение за чистую монету, то сейчас не уверен, что так оно и есть. Я не знал своего брата, скорее всего… Совсем не знал…

— Понятия не имею, но… Вряд ли брат стал бы изменять своей жене.

— Ладно, тогда я продолжаю просчитывать их связи… Если тебе самому станет известно что-то новое, то маякни.

— Непременно! Спасибо за помощь, брат!

Я отключаю телефон и смотрю себе под ноги. Голова идёт кругом. Как ещё сюда вписывается тётя Римма? Час от часу не легче.

Веснушка выходит на улицу, спускается по ступенькам, проходя мимо меня, и встаёт напротив. Она ставит руки на бока и смотрит мне прямо в глаза. Просто истинная фурия в обличии ангелочка.

— Там демоны, детка! — покачиваю я головой.

— Что? — переспрашивает девчонка.

— В моём взгляде — демоны… — отвечаю ей я, а она негромко фыркает.

— Мы с тобой не договорили… Я не хочу никуда уезжать. Ты не можешь быть уверен, что именно так Аня будет в безопасности. Ты сам говорил, что мы — твоя стая… Так почему теперь отказываешься от своих слов? Или это была просто пыль, брошенная в глаза?

— Вы будете в безопасности рядом с одним человеком, — уверенно киваю я. — Я в нём больше, чем в себе уверен…

И в эту секунду я думаю о Дэне. Вот только в жилах закипает что-то похожее на ревность… Если эти двое споются, пока я буду разбираться с проблемами, я… прибью обоих. Наверное… — Даниил, это…

— Стой! Не спорь и лучше скажи мне вот что — как твоя тётя Римма связана с Олегом? Что у них общего?

Веснушка пожимает плечами.

— Ну-у… Она была другом семьи… И у неё пакет акций в фирме Олега… Или… Получается, в твоей фирме.

— Пакет акций? — а это уже интересно, потому что если всё повязано на деньгах, то у неё был весомый повод убрать моего брата с дороги…

Я снова набираю номер Дэна, чтобы поделиться с ним новым открытием и сэкономить его время.

— Кому ты звонишь? — спрашивает Веснушка, а я прикладываю палец к губам. — Неужели ты думаешь, что тётя Римма…

— А почему нет? — задаю ей встречный вопрос.

Глава 33. Саша

Тётя Римма — предательница? В голове никак не укладывается… Уж кто-кто, но она… Зачем ей всё это? Вряд ли ей не хватало денег, потому что, сколько я себя помню, она всегда жила в достатке и Таня с Дашкой ни в чём не нуждались…

Тётя Римма дружила с мамой, да и с Олегом она находились в приятельских отношениях. Хотя… Почему мне проще поверить в то, что дядя Серёжа причастен к убийству, чем в то, что это мать моей подруги? Подруги, которая фактически продала меня. До сих пор в голове не укладывается, что Дашка посмела так поступить со мной… Хотя. Как же много этих хотя… В любом случае, я не знала истинных мотивов Даши и её сестры и не могла утверждать, что они пытались дорого продать мою девственность какому-то там миллионеру… Потому что я собиралась подписать договор на сопровождение без всяких там интимных услуг.

Пока Даниил разговаривает со своим приятелем по телефону, я скрещиваю руки на груди и поглаживаю плечи. Смотрю на мужчину, от которого ещё вчера утром сбежала. Мы знакомы всего-ничего, но мне кажется, что мы сильно сблизились за прошедшую ночь. Всё-таки разговоры по душам помогают лучше понять человека и проникнуться к нему тёплыми чувствами.

— Я сказал Дэну, как обстоят дела. Он будет пробивать эту тётю Римму на связи с дядей Серёжей! Что-то мне кажется, что там целая схема у них, проработанная вместе, — смотрит на меня Даниил, убирая телефон от уха.

— Ты подозреваешь всех, но только не своего Дэна! Почему так? Почему ты доверяешь ему?

В такой ситуации я не стала бы верить, пожалуй, никому, потому что всё слишком непостоянно… Даже баба Маня могла держать в подполе ружьё, что уж там говорить о таинственном хакере, который является для Даниила прямо палочкой-выручалочкой.

— Потому что в своё время я ему жизнь спас. Денис меня не подставит, — отрицательно мотает головой Дыня. — В этом ты тоже можешь быть уверена. Мы с ним почти как братья, а такая дружба крепкая, это совсем не то, что происходит между вами, девчонками… Дэн ни за что не стал бы продавать мою девственность… Хотя… Он бы не успел этого сделать, потому что мы познакомились с ним намного позже после того, как я…

— Мне неинтересно, в каком возрасте у тебя был первый раз, и сколько девушек прошло через твою койку! — произношу я, но понимаю, что мне это неприятно. Очень. И я… Кажется, немного ревную…

Даниил встаёт на ноги и идёт ко мне, а у меня сердце начинает ошалело биться в груди с каждым метром, который перестаёт разделять нас.

— Веснушка, я серьёзно хочу, чтобы вы уехали. В моей квартире вы будете в безопасности… — произносит Даниил, останавливаясь в нескольких шагах от меня.

Внутри закипает возмущение, которое я тут же жажду обрушить на его голову. Он сказал, что мы докопаемся до правды вместе, а теперь хочет слить меня? Ну уж нет! Я тоже должна посмотреть в глаза той твари, которая лишила меня матери. Посмотреть и задать вопрос — почему? Ну почему и зачем нужно было это делать? Неужели она кого-то обидела? Она была добрейшим человеком… Если бы таких людей было больше в этом мире, он легко мог претендовать на звание идеального.

Вот только я не успеваю обрушить на Даниила свои мысли, потому что большая муха жалит меня в районе подколенной чашечки, я вскрикиваю от боли, делаю резкий шаг вперёд, обо что-то запинаюсь и падаю… А Даниил ловит меня. Он прижимает меня к себе, и я чувствую, что наши сердца в эту секунду бьются практически в унисон. Я поднимаю взгляд и немного приоткрываю губы. Запах воли и свободы, исходящий от мужчины, дурманит голову. Даниил держит меня за талию, прижимая к себе, и чуть наклоняет голову. Мы находимся в опасной близости от поцелуя, который просто разорвёт все границы, выстроенные между нами, и сотрёт их…

Мы слишком разные…

И мы почти родственники, пусть Олег и был всего лишь мужем моей матери, а не моим биологическим отцом.

Мне приходится напоминать себе об этом, чтобы не встать на носочки и не впиться в его губы… Губы, обещающие познать рай на Земле.

— Кем ты себя возомнила, Веснушка? — спрашивает Даниил, мигом обрывая влечение, тянувшее меня к нему. Я изгибаю бровь в немом вопросе, и он цедит: — Думаешь, что ты та самая королева, которая сможет растопить лёд в сердце Чудовища?

королева?

Я вспоминаю слова бабы Мани и думаю о том, что я могу оказаться отнюдь не той королевой, которая должна спасти его, а если это так, то, возможно, мне на самом деле лучше всего просто исчезнуть из зоны его досягаемости.

— Я ничего подобного не думала! — фыркаю я и отталкиваю Даниила от себя. — Это ты натянул на себя маску чудовища и пытаешься заставить всех верить в то, что ты именно такой, вот только чудовище из тебя получается, мягко говоря, не очень!

Я спешно поднимаюсь по ступенькам крыльца и оказываюсь в доме. Почему-то разговоры с Даниилом у нас постоянно получаются какие-то сумбурные, скомканные, а заканчиваются чаще всего конфликтом… Мы с ним вроде как пытаемся говорить нормально, но всё снова и снова сводится к склокам. Это попросту не может продолжаться и дальше… Мы должны перестать грызться как кошка с собакой, а для этого придётся…

— Веснушка! — слышу разъярённый голос Даниила за своей спиной и резко оборачиваюсь.

Я только-только вошла на кухню, и даже не предполагала, что он подастся следом за мной. Он не похож на того мужчину, который станет бегать за женщиной. Но… Если учесть тот факт, что он нашёл нас с Аней на даче… Ему стоит отдать должное. — Когда говоришь чудовищу, что оно плохо справляется со своей ролью, будь готова к чему-то подобному…

Резкий удар спиной о стену, разливается ноющей пульсацией в области позвоночника. Вроде бы Даниил толкнул меня легонько, но я всё равно стукнулась, а он в довесок прижал меня своим телом. Я смотрю на него, а он упирается руками в стену по обе стороны от меня и смотрит мне в глаза.

— У тебя есть шанс забрать свои слова, Веснушка! — цедит Даниил.

Куда уж тут забирать, когда он в такой опасной близости от меня?.. Когда наши губы практически соприкасаются, а по коже бегут мурашки от его жаркого дыхания?..

— Из тебя выходит ужасное чудовище! — повторяю я. — Скорее, просто его жалкая копия.

И я понимаю, что об этих словах непременно пожалею, но это будет позже.

Всего пару мгновений Даниил смотрит мне в глаза, часто-часто дышит, а затем резко наклоняет голову, не оставляя мне и единого шанса сбежать или увернуться, и впивается в мои губы. Мы стукаемся зубами, и я чувствую привкус ржавчины в слюне, скорее всего, прикусила губу, но это не так важно по сравнению с тем, что я почти сгораю.

Его близость сводит меня с ума. Голова кружится, а тело становится каким-то тряпичным, чересчур податливым. Меня всю трясёт, а руки тут же обвивают шею Даниила. Его ладони оказываются на моих бёдрах и плавно скользят вверх по спине, сжимая тонкую ткань одежды. Я льну к нему всем телом и отвечаю на поцелуй, от которого миллиард незнакомых мне частиц взрывается внутри, требуя не останавливаться, не прекращать эту томительную сладкую пытку. Мне тяжело дышать, и в секундные паузы я хватаю ртом воздух, но не отталкиваю Даниила от себя.

Понятия не имею, что именно происходит между нами, но мне был необходим этот поцелуй. А зачем? Об этом у меня непременно появится время подумать позже, когда включится совесть, которая начнёт вопить о том, что это была самая большая ошибка в моей жизни.

Вскоре Даниил первым разрывает поцелуй, но продолжает прижимать меня к стене. Он прислоняется к моему лбу своим и шепчет прямо в губы:

— Уверенна, что я плохое чудовище? Потому что я могу зайти ещё дальше, и тогда ты возненавидишь меня ещё сильнее.

Почему ему так нравится эта маска чудовища? Неужели мечтает встретить однажды свою прекрасную Бэль? Не понимаю совершенно. Впрочем, мне и не следует отговаривать его — пусть думает, как больше нравится ему самому…

— У меня перестанет кружиться голова, и если ты не отойдёшь, то я поступлю так же, как в день нашего не совсем удачного знакомства, — негромко произношу я.

Конечно, мне не хочется этого делать, и я не сделаю так, наверное, но мне нужно время, чтобы понять, зачем я сама провоцировала Даниила на этот поцелуй, а его близость не позволяет думать.

— Что и требовалось доказать… Со мной даже просто рядом находиться противно! — говорит Даниил, а я тяжело вздыхаю, глядя на него.

— Дело не в тебе… Прости…

Мужчина отходит, а я пользуюсь моментом и сбегаю в комнату, где спит сестра. Щёки полыхают, когда я закрываю за собой дверь и понимаю, что именно натворила: я целовалась с братом отчима… И мне нравилось это. Более того — я сама вынудила его поцеловать меня. Зачем? Каким местом я думала? Лёгкий привкус личи, оставшийся на губах после поцелуя заставляет меня зажмуриться. Я прикасаюсь подушечками пальцев к своим губам и улыбаюсь. Мне понравилось это, пусть поцелуй был неправильным, ненужным и греховным. Мы с ним по определению не можем быть вместе, потому что он брат…

На секунду я торможу поток собственных мыслей и думаю — а какая, собственно, разница брат Олега он или нет?

Я ложусь рядом с сестрой и устремляю взгляд в потолок. Перед глазами снова и снова мелькает разъярённый взгляд Даниила, сменившийся грустным, наполненным отчаянием, словно его предали, разрушили тот идеальный момент, о котором он мечтал. Что он хотел услышать? Что он не чудовище? Я должна была сказать ему, что он прекрасный принц, который спас нас? Как же это приторно… Да и если уж оставаться до конца откровенной, принц нас пока что не спас. Ему ещё предстоит это сделать, а сейчас…

Я не замечаю, как быстро погружаюсь в волшебное царство снов, а просыпаюсь от пения Анютки. Она сидит на кровати и горланит что-то, а я не могу заставить себя подняться. Проспала бы до ночи, а потом и всю ночь, наверное.

— Саша-а-а! Мне скучно! — выпячивает нижнюю губку сестра. — Я хочу домой к своим игрушкам! Мне тут уже надоело!

— А как же пони и ёжики? Дома таких нет…

Я понимаю, что всё это временное отвлечение. Слишком временное, потому что сестре надоест кататься на пони, да и ёжиков она уже насмотрелась… И вопрос времени, когда её желание вернуться домой превратится в назойливую мысль. Нужно что-то решать с этим. Вот только что?

— Саша-а-а! Ну давай попросим Даню отвезти нас домой? Я по Лёше соскучилась… И по дяде Серёже!

Я вспоминаю о Лёше и дядь Серёже. Наверняка они звонили мне. Тяжело вздохнув, тянусь к телефону, и глаза почти ползут на лоб, когда я смотрю на количество пропущенных, которые даже не слышала.

Открываю последнее сообщение от Лёши, и сердце начинает часто-часто биться в груди. Мне кажется, что от такой скорости оно может даже разорваться или выпорхнуть наружу. Снова и снова перечитываю текст, не в силах поверить, что это правда.

Лёша: «Папа во второй клинической больнице. Сердечный приступ».

— Наверное, сейчас мы поедем домой! — шепчу я и киваю сестре на её игрушки, разбросанные на полу. — Собирай всё скорее в сумку. Я сейчас.

Я мчусь на кухню, попутно заглядывая в комнату Даниила, но в доме его нет. Негромко ругаюсь себе под нос, думая, что он снова куда-то уехал, но стоит мне только выскочить на крыльцо, как я утыкаюсь носом в его грудь.

— Хочешь продолжить начатое? — изгибает правую бровь дугой Даниил, и с его губ срывается негромкий смешок.

— Не время для шуток. Дядь Сержа в больнице с сердечным приступом. Мы должны выезжать прямо сейчас.

— Мы никуда не поедем, Веснушка! — отрицательно мотает головой Дыня, а я готова наброситься на него и выцарапать ему глаза.

Это мой дядя! Что, если всё серьёзно? Что, если я могу помочь ему, но не сделаю этого? Да я ведь не прощу себя до конца дней!

— Даниил! Мы должны ехать! — заявляю я, а он разводит руками.

— Правда?

Глава 34. Даниил

Я сижу в своей комнате и никак не могу прийти в себя после случившегося. Веснушка вынудила меня поцеловать её. Я думал, что хочу этого один, даже не предполагал, что схожие демоны пасутся и в её голове. А теперь… Я не знаю, как себя вести, потому что рано или поздно она может оказаться в моей постели. А она всё-таки дочь моего брата, пусть и неродная.

Неродная…

Эта мысль почему-то греет сердце, в которое девчонка заселилась без приглашения, выпустила всех своих тараканов и отказывается уматывать оттуда с того самого момента, как зарядила мне в момент нашего знакомства.

Понятия не имею, что в ней особенного? Ну она ведь такая же, как и остальные девчонки! Почему я запал на неё, как какой-то незрелый пацан? Хотя нет… Ответ тут более чем очевиден — она не такая же. Веснушка особенная. Другая. Не такая, как все остальные. Именно это и привлекло меня в ней. Она спорит со мной, хоть и осознаёт, что заранее в проигрыше, что я могу поступить так, как решу. Но она отстаивает своё мнение и не идёт на поводу. А ещё её глаза — они смотрят в самую душу, вызывают на дуэль и моментально побеждают меня, заставляя окунуться в плен их обладательницы.

А ещё она заставила меня впервые пойти против моих выработанных устоев. Сначала я всегда обдумываю свои действия, тщательно взвешиваю каждый шаг, а уже потом двигаюсь к цели, а с ней всё иначе: мчусь за ней в какую-то деревню, а потом думаю — не слишком ли по-детски поступил… целую её, а потом мучаюсь с тем, как вести себя дальше. Потому что с ней у меня нет чёткого плана. А если он вдруг появляется, то с треском проваливается.

Не в силах больше выдерживать давление тесного душного пространства, я выхожу на улицу и сажусь на крыльцо. Голова идёт кругом от всех этих мыслей, заполонивших её. Мне хочется поговорить с Веснушкой и обсудить с ней произошедшее, я должен сказать, что всё это было ошибкой, что у нас нет будущего, потому что так будет правильно. Я просто найду убийцу отца и брата и вернусь к своей привычной жизни, вернусь домой.

Вот только все эти мысли тут же вылетают из головы, стоит мне попытаться вернуться в дом, а ей выскочить на улицу и уткнуться носом мне в грудь. Я опять теряю себя, выкидываю к чертям все свои планы из головы и хочу сжать её в объятиях…

— Хочешь продолжить начатое? — изгибаю правую бровь дугой и негромко смеюсь.

И почему мне так нравится подначивать её?

— Не время для шуток. Дядь Сержа в больнице с сердечным приступом. Мы должны выезжать прямо сейчас.

— Мы никуда не поедем, Веснушка! — отрицательно мотаю головой, шокированный её словами.

Я ожидал чего угодно, но только не подобной глупости! Как она вообще посмела думать, что я пожертвую их безопасностью ради какого-то там дяди Серёжи?

— Даниил! Мы должны ехать! — продолжает упираться упрямая девчонка и смотрит на меня, как кошка, готовая накинуться и выцарапать мне глаза.

— Правда? Должны? Ты на самом деле считаешь, что я соглашусь и прямо сейчас побегу готовить машину?

— Мы поедем с тобой или без тебя, — заявляет Веснушка и чуть ли не топает ногой.

— Прекрасно… Хочешь вернуться к разговору о том, кому органы опеки отдадут твою сестру?

— Ты идиот! — шипит она.

О, серьёзно? Пошла в наступление? Снова?

— А ты наивная дура! — отвечаю я, втягивая воздух носом так глубоко, как получается.

Напираю на неё, а Веснушка шагает назад и оказывается прижатой к стене в прихожей. Снова. У меня просто какое-то дежавю возникает, а сердце начинает глухо биться, заставляя меня снова испытать то мощнейшее желание сделать её своей.

— Мы должны поехать! Это наш дядя! Лёша сказал, что он в больнице! Даниил, если с ним что-то случится, а я не увижусь с ним… Я себя никогда не прощу! Понимаешь? Это могло случиться из-за меня, потому что я не отвечала ему, а он переживал.

— Этого не могло случиться! Наверняка он сидит, попивает кофеёк со своим сыночком и ждёт, когда ты прилетишь, как бабочка на огонёк. Как тот ночной мотылёк, который стремится к теплу и свету… Неужели ты не понимаешь этого, Веснушка?

— Даниил… Пожалуйста!

Она смотрит на меня, полностью повторяя выражение морды знаменитого кота из Шрека. И я сдаюсь. Тяжело вздыхаю и отхожу от неё.

— В какой он больнице? — спрашиваю у неё, стараясь не смотреть в глаза, потому что после этой близости на меня вдруг накатывает желание снова поцеловать её, заклеймить и заявить, что она теперь моя.

Бред какой-то!

Я же эту девчонку не знаю почти!..

И она молода… Она чересчур молода для меня. У таких ведь ветер в голове гуляет и под платье задувает…

«Но она особенная», — перебивает все эти мысли внутренний голос, и я готов зарычать, чтобы заткнуть его.

— Во второй клинической.

Я сажусь на верхнюю ступеньку крыльца и вбиваю название больницы в телефоне, а когда нахожу её, копирую номер и звоню.

— Что ты делаешь? — волнуется Веснушка.

— Ты же не думаешь, что я поеду туда, пока не буду уверен, что всё действительно так, как говорит твой Лёша? — Он не мой! — ворчит Саша, но я не успеваю ответить ей, потому что слышу строгий уставший голос в телефоне.

Я прошу найти мне, поступал ли к ним Добрынин, и уже через несколько секунд смотрю на Веснушку.

— Собирайся! — выдавливаю из себя скрепя сердце.

Конечно, я не хотел бы никуда ехать, но мужик реально попал в больницу, и если с ним на самом деле случится что-то, то Веснушка не простит себя, как я теперь… Не могу простить себя, что не попрощался с братом, хоть я понятия не имел, что он уйдёт так рано из жизни…

— Ты самый лучший! — лепечет Веснушка.

Я медленно оборачиваюсь, но когда смотрю на неё, девчонка уже скрывается в доме. Она это серьёзно? Назвала меня самым лучшим? И это после того, как я хотел втолковать ей мысль о том, что у Красавицы и Чудовища в жизни не может получиться так же, как и в сказке?

Вдох…

Ещё один, поглубже, чтобы заставить замедлиться сердце, которое после её слов начинает биться так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.

Она сказала, что я самый лучший…

Хотя, конечно, если сравнивать меня с её этим хахалем, Лёшей, то это можно даже за оскорбление принять, потому что он мне и в подмётки не годится.

Эта мысль отрезвляет меня и заставляет вдолбить себе в голову, что она имела в виду не то, что сказала: Веснушка просто как-то хотела выразить свои эмоции, только и всего. Девчонки часто так делают — говорят то, что на самом деле считают иным…

Захожу в дом только для того, чтобы взять зарядку от телефона и свои пожитки, которые успел захватить, пока был в городе. И на кой чёрт спрашивается я взял их, если теперь снова возвращаюсь в логово, где нас будут поджидать опасности? И я ругаю себя за то, что пошёл у неё на поводу, но иначе поступить просто не мог. Не вышло бы…

Выхожу на крыльцо, пока Веснушка с сестрой собирают вещи и шумно что-то обсуждают. У меня башка пухнет от мыслей, которые начинают копошиться в ней, как свора забулдыг на раздаче бесплатной беленькой.

Набираю номер телефона Дэна и думаю о том, что скоро он пошлёт меня куда подальше с моими просьбами. Я реально обязан ему теперь уже столько, что за всю жизнь не расплачусь. Но я надеюсь, что однажды смогу стать для него полезным. Проведу специально для него курс пикапа, в конце концов, чтобы уже смог найти себе нормальную девчонку. Ну, а что? Это идея… Хотя какой там пикап? Ничего из привычного не действует, когда встречаешь её… Ту, которая может заставить твоё сердце биться чаще, а потом осаждает, заставляет чувствовать себя полнейшим ничтожеством…

— Волк, я скоро начну бояться телефона… Раньше он не звонил так часто… — сходу отвечает Дэн.

— Сори, брат! У меня тут ещё одна проблема возникла… Добрынин попал в больницу, и я вынужден вернуться в особняк. Можешь найти тут ребят, которые сделают хорошую защиту по периметру? С камерами, лазерами… Ну, короче, ты понял, чтобы всё как надо? Мне нужен полный фарш, и я заплачу, сколько будет нужно.

— Ты и это без меня сделать не можешь? — удивляется приятель.

— Представь себе! — негромко хихикаю я.

— Ладно… Не вопрос… Тогда поиски связей той бабы с Добрыниным я пока отложу, мне ж ещё твой сервис проверить надо, — деловито произносит Дэн.

Молодец!

Хваткий парень.

Я не сомневался в том, что он справится с должностью руководителя.

— Даня! — выскакивает Принцесса из дома, бежит, но спотыкается на крыльце и начинает лететь с него носом вниз, а я включаю режим Джеки Чана, моментально подскакиваю к ней и ловлю одной рукой, прижимая к себе и не позволяя рухнуть. — Ты спас меня, как настоящий рыцарь! — произносит она и смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

Походу она не меньше моего испугалась. Как и Веснушка. Обе смотрят на меня как на героя какого-то, а мне не по себе, потому что я не привык быть героем. Я привык оставаться монстром. Никому не нужным одиноким волком. И теперь их благодарные взгляды меньшее, что мне нужно, потому что они… Они заставляют меня вести себя как героя, а я так не хочу… Я чудовище. И точка. И я снова стану им, когда буду уверен, что они обе в безопасности.

— У тебя там походу всё серьёзно, рыцарь! — смеётся Дэн.

— Угу, — сухо бросаю я. — Ну мы договорились? Надо, чтобы уже сегодня приехали и сделали всё.

— Не вопрос. Уже ищу.

Я благодарю Дэна и отключаю телефон. Убираю его в карман и смотрю на Веснушку, волочащую сумку со своими вещами.

— Я помогу! — пытаюсь взять у неё сумку, но она отрицательно мотает головой.

— Мне не тяжело. Спасибо.

— Правда? Ну ладно! — пожимаю плечами я, подхватываю Принцессу на руки и помогаю ей удобно сесть мне на шею.

Ну если Веснушке так нравится строить из себя гордую и независимую — пожалуйста… Я не против… Пусть видит, что по сто раз просить не стану.

Бабу Маню искать долго не приходится: она как раз встречает гостей, поэтому мне удаётся ненадолго завладеть её вниманием, чтобы сообщить, что оплату я уже перевёл на карту за наше проживание, и что мы возвращаемся к родным пенатам. Пока я усаживаю Принцессу в кресле, слышу, как баба Маня говорит с Веснушкой. Они обсуждают что-то о какой-то там королеве, и я не могу понять, когда это они успели сдружиться.

— Запомни, что только королева сможет спасти… Или погубить окончательно…

Кого и какая королева должна погубить, я так и не понимаю, поэтому просто даю Веснушке знак, что нам пора ехать, обнимаю бабу Маню и машу на прощание Пелагее, которая кажется немного расстроенной.

И тут у меня в голове вдруг срабатывает выключатель и зажигается лампочка.

Пелагея и Дэн!

Ну чем не идеальная пара?

Они же подходят друг другу на все сто, словно кто-то сверху лепил их и ставил рядышком, делая самой настоящей истинной парой, которых так любят описывать в книгах! Нужно будет как-нибудь сорвать сюда другана и познакомить их…

С этой мыслью я выруливаю машину со двора усадьбы, где чувствовал себя уверенно и спокойно, и на душе становится противно. Мне страшно ехать в самое пекло не из-за себя… Я бы вообще мог нырнуть в последний круг ада с головой, но вот Веснушка и Принцесса… За них я опасаюсь и хочу сделать всё, чтобы обезопасить их.

Как они умудрились так быстро пробраться в мою душу и основательно засесть в ней?

***

По дороге в город Веснушка и Принцесса успевают немного подремать, а я мельком любуюсь их безмятежным видом во сне и улыбаюсь, потому что мне нравится это зрелище. И я хочу, чтобы они всегда были весёлые и беззаботные, чтобы ничто больше не омрачало им жизнь.

Мы останавливаемся на парковке у ворот, потому что во двор проезд открыт только для машин скорой помощи. Мне бы не хотелось, чтобы мелкая попала в это отвратительное место, но и Веснушку одну я не отпущу. На всякий случай прячу в карман джинс ствол и прикрываю его краями рубашки. Веснушка косится на меня, но мне плевать. Осторожность ещё никогда и никому не навредила.

Они спешно семенят впереди меня, а я пытаюсь совладать с духом, чтобы подготовиться к разговору с «дядей Серёжей», если вдруг все эти новости с госпитализацией окажутся ловушкой. И говорить нам придётся уже серьёзно. Меня передёргивает от мысли о том, что придётся применять силу, но если потребуется, я буду защищать Аню и Сашу так, как будет необходимо. Потому что они моя стая.

Мы входим в больницу. Пока Веснушка спрашивает, как пройти к Добрынину и берёт халаты с бахилами, я говорю Принцессе, что в это место лучше не попадать.

— Будешь хорошо кушать и заниматься спортом и никогда тут не окажешься! — говорю я и задеваю её за нос, а она улыбается и потирает кулачками сонные глазки.

Мотаясь эти дни, как сосиски по пустому холодильнику, мы все успели устать. Всем нужен хороший отдых. Меня и самого ломает и клонит в сон. Я бы не отказался от горячего душа и тёплой постельки… Ладно, что уж там — я бы сейчас где угодно уснул, потому что дорога и нервы выматывают. Но я умею держать руку на пульсе, когда это нужно, поэтому беру себя в руки и прогоняю желание сомкнуть веки и не открывать их как минимум вечность.

Мы поднимаемся на четвёртый этаж в кардиологическое отделение, куда и положили Добрынина, и быстро добираемся до его палаты. Конечно же, отдельной и комфортабельной — кто бы сомневался.

Веснушка входит первой, а Принцесса сжимает мою руку своей, словно боится.

— Я не дам вас в обиду! — улыбаюсь я ей, и она доверяется мне: смело шагает вперёд.

Веснушка уже сидит около своего дяди и держит его за руку, а он… Выглядит он на самом деле неважно. Видимо, сердце, и правда, стало сдавать. Интересно, это наказание за его грешки или просто несчастный случай?

Принцесса отпускает мою руку, подходит к постели дяди, а тот улыбается и легонько приобнимает её свободной рукой.

Окей.

Я в этой чудной семейке явно лишний, но от моего присутствия избавиться будет совсем непросто: уходить я никуда не собираюсь.

— Вам не следовало приезжать, — качает головой Добрынин. — Мне кажется, что это ловушка! — он негромко покашливает, а Веснушка тут же подаёт ему стакан с водой, с тумбочки.

— Ловушка? Сооружённая вашей лёгкой рукой? — спрашиваю я, не скрывая своего раздражения и недоверия.

— Даниил! — строжится Веснушка, глядя на меня, как на врага народа.

— А что Даниил? Твой дядя сам озвучил мои мысли о том, что это может напоминать ловушку… — развожу руками я.

— Ничего страшного, Сашенька… — отвечает «дядя», тем самым вводя меня в небольшой ступор. — Лара, моя жена… С ней что-то не так… Я смог выяснить совсем немного, но то, что узнал… — Добрынин чуть кривит губы и делает глубокий вдох. — Нам бы поговорить без малышки…

Я смотрю на Веснушку, и она всё понимает без слов — берёт Принцессу за руку, ведёт её к окну и начинает что-то показывать ей на улице, а Добрынин продолжает говорить полушёпотом.

— Лара хотела оформить опеку над Аней, но не желала, чтобы Саша стала членом нашей семьи. Она желала забрать только Аню, удочерить её. Я отказался, и она стала странно вести себя. Я решил проследить за ней, и узнал, что она часто встречается с одной женщиной… У неё есть акции в фирме Олега… Она была другом семьи Олега и моей сестры, однако Лара никогда раньше не общалась с ней, а вот в последнее время их встречи участились. Я попытался поговорить с женой, а она устроила истерику, и через несколько часов мне стало дурно… Возможно, она что-то добавила в воду, не знаю… — Вам следует вызвать охрану и запретить проходить сюда вашей жене и сыну! — заявляю я, почему-то веря этому мужику.

— Бог со мной, ты должен защитить их.

Я вижу, как Веснушка косится на нас, а в её глазах блестят слёзы. Она слышала разговор, пусть и пыталась активно отвлекать сестру.

— Вы часть их стаи, значит, у вас есть шанс вступить в мою… — Я понимаю, что Добрынин ничего не понял из моих слов, поэтому пожимаю плечами и добавляю: — Впрочем, неважно… Зачем вы пытались выкупить акции в фирме моего брата? — понимаю, что вопрос, скорее всего, неуместный, но всё же я задаю его.

— Олег просил сделать это, чтобы чуть сбить их цену… У него были проблемы с акционерами… Возможно, он пытался избавиться от кого-то из них… Быть может, от той самой Риммы… Он тогда просто сказал мне, что так нужно, но не поделился подробностями…

Я киваю. Вполне в духе моего брата — не делиться подробностями и заставлять считать его последней сволочью… Если бы только он сказал о том, что кто-то пытается избавиться от меня, мы разобрались бы во всём вместе. А теперь мне одному расхлёбывать всю эту кашу… Но я справлюсь.

— Пообщайтесь пока с племянницами, а я вызову охрану, — бросаю я и иду к выходу из палаты.

— Даниил, не надо! Просто забирай их и уезжай! — пытается остановить меня дядя. — Что, если вас уже поджидают где-то?

— Я заберу их, но не уеду, а раз и навсегда остановлю тех, кто хочет навредить моей семье! — отвечаю я и берусь за дверную ручку, когда с губ Принцессы слетает вопрос.

— Саша, нас кто-то хочет убить?

Я с сожалением смотрю на Веснушку, понимая, что ей снова придётся выкручиваться. Однако, я уверен, что одна голова хорошо, а две — ещё лучше. Вместе с дядей придумают что-то, а мне надо позаботиться о безопасности Добрынина, чтобы от него не избавились, как от моих родителей и брата. Я чувствую, что всё крутится вокруг тёти Риммы. Вот только зачем ей превращаться в убийцу? Ради денег? Странно это всё, и в то же время я осознаю, что слишком близко подобрался к разгадке.

Глава 35. Саша

Аня спит в своей кроватке, уставшая за последние дни. Она измучалась, наверное, даже сильнее нас с Даниилом, хотя не ощущала морального давления, которое било нас с ним по голове. Я едва смогла объяснить ей, что никто нам не угрожает и успокоить, потому что после кошмаров, которые тревожили её из ночи в ночь, она остро воспринимает любую угрозу. И она очень боится потерять ещё кого-то из родных…

На улице уже стемнело, но во дворе всё ещё работают ребята, которых Даня нанял для установки охранной системы.

Что бы я без него делала?

Наверное, я бы уже попала в сети чрезмерно умного кукловода, и могла лишиться сестры…

Смотрю на безмятежное личико маленькой принцессы, и мне даже страшно представить, что с ней могло произойти нечто плохое…

Я потихонечку выхожу из комнаты, потому что начинает звонить телефон. Это Даша, и я даже не знаю, стоит ли мне разговаривать с ней. Стоила ли наша дружба с ней хоть что-то? Или она вместе со своей матерью активно пыталась подставить меня?

Ставлю телефон на беззвучный режим, потому что разговаривать я пока не готова, и спускаюсь вниз.

Даниил сидит в гостиной. Я вижу, что он устал не меньше моего, возможно, даже больше, ведь именно ему приходится постоянно думать, что сделать для защиты, и как найти того, кто угрожает нам. Без его приятеля нам бы пришлось туго. Надеюсь, что уже в ближайшее время мы сможем узнать имя убийцы, потому что я хочу посмотреть в его или её глаза и спросить — почему? Чем мои родители помешали им? Зачем их нужно было убивать.

— Ты меня испугала! — вздрагивает Даниил. — Хотя это немудрено. Знаешь такую поговорку — пуганая ворона…

— Куста боится, — заканчиваю я за него.

— Да-да… Именно это я и хотел сказать. Ты у меня с языка сорвала просто. Парни почти закончили. Сейчас они включат защиту по периметру, и мы сможем спать спокойно.

Не сможем.

Мы оба это прекрасно понимаем.

Потому что угроза всё ещё висит над нашими головами, как дамоклов меч, готовый сорваться в любую секунду. Мне ужасно страшно оставаться одной. И оставлять сестру не стоит. Хоть и почти поставили защиту, хоть она и спит на втором этаже, я всё равно панически опасаюсь того, что кто-то сможет пробраться через окно.

Разворачиваюсь обратно, чтобы пойти к сестре, чтобы убедиться, что она в порядке и находиться рядом с ней, но Даниил обращается ко мне, заставляя остановиться.

— Веснушка, не убегай. Я хотел поговорить с тобой о том, что случилось… — сердце начинает бешено колотиться в груди.

Он хочет сказать что-то о поцелуе? Тогда это не лучшее время, если честно, потому что я не готова говорить на эту тему. Я сама не знаю, зачем провоцировала его, ведь прекрасно понимала, к чему всё идёт. Мне нечего будет ответить, если он задаст какой-то вопрос.

— Мне очень жаль. Я был не прав, насчёт твоего дяди… Дэн смог нарыть кое-что… Цена на акции Олега тогда действительно просела немного в цене, когда Добрынин пытался перекупить их, но… Видимо, план моего брата не сработал…

Я спокойно выдыхаю, потому что Даниил ничего не сказал о поцелуе. Немного расслабляюсь и опускаю плечи. Поворачиваюсь к Даниилу и смотрю ему в глаза.

— Стало известно кое-что ещё… Ваша эта тётя Римма… Она наследница Бояркина, человека, который был партнёром моего отца до скоротечной гибели, что с ним случилось пока остаётся загадкой. Ты была права: корни идут с самого детства, и я вспомнил, откуда знаю эту женщину… Я вспомнил её подростком, который носился по пятам за моим братом. Она всерьёз думала, что может понравиться ему, а он… Он считал себя ответственным за ту, которую приручил, потому и «дружил» с ней. Скорее всего, тут всё дело в ревности… Возможно, она не смогла пережить то, что у них с Олегом ничего не вышло… Возможно, завидовала вашей матери.

Ревность ещё никого до добра не доводила… Я поджимаю губы и думаю. Не могу вспомнить ни единого намёка на симпатию тёти Риммы к Олегу… Они и не общались почти: в основном она дружила с мамой… Бред какой-то… Зачем ей нужен был Олег, если он никогда не отвечал взаимностью, а она умудрилась родить двух дочерей от другого мужчины? Теория Даниила о ревности кажется мне несколько слабой, но я понимаю, что ничего нельзя спускать со счетов.

— Впрочем, башка и без того пухнет от всех этих мыслей. Иди спать, Веснушка!

— А ты? — спрашиваю я и прикусываю язык.

А меня, вообще, должно касаться, когда он пойдёт спать?

Он уже взрослый мальчик и может сам решать, что и когда ему следует делать…

Но мне всё же очень хочется, чтобы он тоже отдохнул.

— А я тоже пойду, когда парни всё закончат, а я буду уверен, что вы в безопасности.

По позвоночнику пробегает лёгкий озноб. Он так сильно беспокоится за нашу безопасность, что мне становится очень неловко. Я считала Даниила убийцей, поверила в эти липовые бумаги и даже не стала листать их дальше.

— Прости, — шепчу я, опуская голову.

— За что, Веснушка?

Взгляд Даниила мгновенно становится заинтересованным, и он сверлит меня, ожидая услышать разъяснения. — За то, что считала тебя убийцей. Ты чудесный человек и мне, правда, жаль, что я так думала.

— Ты очень сильно ошибаешься, Веснушка! — отрицательно мотает головой Даниил и выдавливает из себя улыбку. — Я чудовище. И пока вы с Принцессой находитесь под крылом чудовища…

Он снова напрашивается на комплимент?

Чего он ждёт, когда поливает себя грязью и называет чудовищем? Если ему так хочется, чтобы я опровергла его слова, то мне не сложно… Вот только к чему повторять одно и то же?

— Ты вправе считать себя кем угодно… Для меня ты… — я замолкаю и проглатываю слюну, которой стало чересчур много во рту.

— Кто? — спрашивает Даниил, чуть щурясь.

— Прекрасный, добрый, отзывчивый человек… Если ты считаешь чудовищ именно такими, то так тому и быть.

Я разворачиваюсь и спешу к лестнице, но не успеваю начать подниматься, потому что Даниил — и как он только успел подскочить с дивана и оказаться рядом за секунды? — хватает меня за руку и разворачивает к себе.

Мы снова находимся в опасной близости друг от друга. Сердца снова стучат с бешеной силой в один такт. Я смотрю ему в глаза и замечаю, что его взгляд обращён на мои губы.

В дверь кто-то начинает стучать, и Даниил негромко чертыхается себе под нос.

— Это ребята… Наверняка закончили всё. Спокойной ночи, Веснушка!

— Спокойной ночи, Дыня! — отвечаю я и улыбаюсь.

Даниил отпускает мою руку, отвечает тёплой улыбкой, и идёт открывать, а я поднимаюсь наверх.

Сон…

Мне просто нужен хороший сон, и дурман этой влюблённости, взявшейся, наверное, из воздуха, непременно развеется.

Но мне всё равно неспокойно, стоит только вспомнить предсказание бабы Мани и подумать о том, что Даниилу угрожает опасность куда более серьёзная, чем нам с Аней…

***

Я просыпаюсь утром от стука в дверь. Открываю глаза и медленно опускаю ноги с кровати. Анютка ещё спит: она устала куда сильнее, чем я думала. Я потихонечку выхожу в коридор и закрываю за собой дверь, чтобы дать сестре ещё немного подремать.

— Почему ты даже не спросила кто? — задаёт вопрос Даниил, прижимая меня к стене и упираясь в неё ладонями по обе стороны от меня.

— Ты серьёзно думаешь, что стоит именно с таких вопросов начинать разговор утром? — поднимаю на него взгляд и понимаю, что зря это сделала.

Я утопаю в омуте беспроглядной тьмы, которой заполнена его душа, и не могу даже пошевелиться, просто сдвинуться с места или оттолкнуть его от себя. Скорее всего, вчерашний поцелуй сказался на мне, раз теперь я так ощущаю себя рядом с ним. От него приятно пахнет свежестью, а его волосы мокрые после утреннего душа. Мне хочется прикоснуться к его телу, но это как-то неправильно, и я пытаюсь побороть это влечение.

— Ты сейчас думаешь явно о чём-то запретном, Веснушка, — поймав моё настроение, произносит Даниил.

— О, правда? И о чём же таком запретном я могу думать? — с улыбкой отвечаю ему я и снова понимаю, что перехожу на флирт.

— Может, об этом?

Даниил резко склоняется к моим губам и невесомо прикасается к нижней, а у меня уже всё тело готово вспыхнуть и ответить на его ласку согласием. Руки поднимаются, чтобы обвить его шею, но дверь из комнаты открывается. Даниил быстро оказывается у противоположной стены — вот это реакция, только позавидовать можно, — а я смотрю на заспанную сестру и хлопаю глазами. Остаётся надеяться, что спросони она не поняла, что мы с Дыней чуть было не поцеловались. Снова…

— Я хочу собрать игрушки и поехать, чтобы показать их Пелагее, можно? — потирает Аня глазки кулачками.

— Мы обязательно поедем к Пелагее, но не сегодня, радость моя! — отвечает Даниил и пытается выровнять дыхание. Он косится на меня, словно это я виновата в случившемся, будто бы если я его не вынудила… Но я никого силой не тянула к себе, раз уж на то пошло.

— Я хочу кушать! И пить! И гулять! — начинает хныкать Аня.

Сложно быть сестрой и мамой одновременно. К материнству жизнь меня не готовила, но Анька нуждается в полной опеке, и я не знаю, осилю ли всё…

Кушать…

Пить…

Гулять…

И это на фоне того, что нам нужно отыскать убийцу, который может подобраться слишком близко и опередить нас.

— Пошли, я приготовлю тебе овсяные хлопья в йогурте и налью сок. Или компот? А на ужин приготовим курочку в духовке. Хочешь?

Сестра частенько привередничает, если дело касается еды, и я уже боюсь предлагать ей что-то.

— Хочу! Но сильнее я хочу гулять! И сахарную вату! Можно мне сахарную вату?

— Сахарную вату сегодня не выйдет, милая… Мы пока должны сидеть дома… — я поднимаю взгляд на Даниила, ища поддержки в его лице, и он одобрительно кивает.

В его руках начинает звонить телефон, и я понимаю, что это мой. Но что он делал у Дыни? Вспыхиваю от возмущения, а он тут же принимает оборонительную позицию. — Я тут ни при чём… Я собственно по этой причине и поднялся. Ты оставила телефон в гостиной… С самого утра тебе названивают подружка и братец. Я, конечно, хотел послать обоих к едрене фене, но…

Я беру телефон из рук Даниила и смотрю на экран. Тяжёлый вздох слетает с губ, когда я вижу имя звонящего…

Лёша.

Я закатываю глаза и смотрю на Даниила в поисках помощи.

— Принцесса, пошли вниз! Будет готовить топливо для реактивной ракеты. Что нам туда нужно найти? Овсяные хлопья и йогурт?

— Да-да! Пошли!

Аня прыгает и хватает Даниила за руку, а он смотрит на меня и одаривает какой-то хитрой улыбкой, словно хочет спросить — уел я тебя?

Когда они отходят к лестнице, я отвечаю на звонок, потому что отступать Лёша не собирается: он набирает мой номер снова и снова.

— Саша, скажи мне, какого демона происходит? Почему я не могу с тобой связаться? Почему меня не пускают к отцу? Что этот Хмырёк сотворил? Я с утра на взводе! Где ты? Я хочу увидеть тебя…

Столько вопросов, что я теряюсь и не знаю даже, а на какой из них ответить в первую очередь?

— Лёш, сбавь напор немного… Ладно? Я не понимаю, чего ты хочешь?

— Я хочу получить ответы на все озвученные вопросы! Что происходит, Саш? Почему после появления в нашей жизни этого Хмыря всё идёт под откос? Ты совсем отдалилась от меня, и я не знаю, есть ли у нас хоть какой-то шанс…

— Нет! — отвечаю я. — Нет, и никогда не было. Ты прекрасно знал это всегда! Что дальше?

Лёша негромко рычит себе под нос и бормочет что-то вроде: «Ну мы ещё посмотрим», а затем задаёт новый вопрос:

— Почему меня к отцу не пускают? Ты в курсе, что за черти окружают его?

— Это охранники, Лёш! Твоего отца пытались отравить… Поэтому сейчас к нему никого не будут пускать…

— Даже нас с матерью?

«Тем более вас с матерью», — думаю я, но не озвучиваю свои мысли вслух.

— Лёш, прости, но придётся дождаться результатов всех анализов, а потом уже вы сможете встретиться, когда дяде станет лучше.

— Тебя, значит, пускают, а нас нет? Это бред! Поняла, Саша? Это бред! Ты стала какой-то неадекватной, после того как в твоей жизни появился этот упырь…

— Лёш, сбавь тон, пожалуйста! У меня голова кругом идёт от твоих причитаний…

Я устала постоянно терпеть его подкаты и возмущения. Устала. И больше не стану этого делать. Да, я любила и уважала его, как своего брата, но больше не могу вести себя так, словно ничего не происходит. Он нас за родственников точно не считает, так почему я должна?

— Где ты? Мы должны увидеться!

— Не должны… Прости…

— Саша, что происходит? — почти кричит Лёша.

— Моих родителей убили! Вот что происходит! Я не знаю, кто это сделал, но докопаюсь до правды… И когда докопаюсь, я лично закопаю каждого… — не выдерживаю я и отключаю телефон.

Я жалею о том, что сорвалась… Могла бы спокойно сказать ему, что не хочу разговаривать и что-то в этом плане, но я не сделала этого… Я сорвалась, и теперь это может аукнуться против меня… против сестры… против Даниила. Он должен знать, что я сорвалась… Мне важно признаться ему в том, что сказала Лёше правду.

Телефон снова звонит.

Снова Лёша.

Я нажимаю кнопку ответа и подношу мобильный к уху.

— Саша, повтори, что ты сказала? Ваших родителей убили? Это был не несчастный случай? — удивляется Лёша.

— Скорее всего… — теперь уже мягче отвечаю ему я.

— А ведь я говорил отцу, что дело пахнет керосином, после того как эти амбалы приходили к вам в дом… Мы должны встретиться, Саша, кажется, я знаю, кто нанял их…

— Я не знаю и не могу тебе ничего обещать, Лёш… Я поговорю с Даниилом, а потом сообщу тебе о принятом решении.

— Ты теперь у него разрешение спрашиваешь? — со злой ухмылкой произносит Лёша. — Ловко он тебя окучил… Ну что же, ты взрослая девочка, только тебе решать, кому доверяться… Я буду ждать звонка.

— Хорошо.

Я отключаю телефон и смотрю в одну точку перед собой. Лёша на самом деле знает, кто подослал этих амбалов, или он просто хочет заставить меня встретиться с ним?

С этой мыслью я спускаюсь на первый этаж и вздрагиваю от испуганного визга Ани.

— Аня! — кричу я и почти бегу в зал, но тут же оказываюсь в объятиях…

Я вскрикиваю и начинаю колотить Даниила по плечам. Ну разве можно шутить в такой ситуации, когда нервы натянуты до предела? Когда от любого крика, от любого испуга душа уходит в пятки?

— Ты придурок! Идиот! Как можно так себя вести? Что за дурацкая маска? — обрушиваю я шквал негатива и пытаюсь вырваться из цепких рук Даниила.

Я вспоминаю, что эту маску чудовища из сказки «Аленький цветочек» купил Олег. Они с Анюткой частенько играли вместе, и вот теперь, судя по всему, она предложила эту игру Даниилу. — Чудовище схватило Настеньку! — кричит Аня и снова испуганно визжит.

Ей дорога в актёрское устлана лепестками роз. Я немного покачиваю головой. А мне в кардиологию, под бок к дяде Серёже.

— Ты слишком чувствительная, Веснушка! Нужно уметь веселиться! — хмурится Даниил.

— Правда? А ты болван! — отвечаю я и отталкиваю его от себя.

— Я Чудовище, неужели ещё не поняла? — чуть щурится он и отводит взгляд в сторону. — Любая шутка от меня непростительна…

— Лёша звонил… Он возмущён тем, что не может попасть к дяде, а ещё… Он просит о встрече. Он догадывается о том, кто мог подослать к нам тех коллекторов, — тараторю я, пока мне не заткнули рот.

— Да ладно? Он решил чистосердечное выдать?

— Даниил, — я отрицательно мотаю головой и поджимаю губы.

При ребёнке говорить о таких вещах нельзя, потому что она услышит что-то, намотает себе на ус, а потом начнёт направо и налево выдвигать свою версию происходящего. С детьми на самом деле очень сложно. Когда я помогала с Аней маме, мне казалось, что материнство — это самое лёгкое занятие, которое только можно придумать. Я даже удивлялась, почему женщины перестают следить за собой и превращаются непонятно во что, а теперь прекрасно понимаю их. Не со всеми детьми так, конечно же, но егоза-Аня даст фору любому. Или просто я совсем не была готова к тому, чтобы заменить ей и мать, и отца? Нести полную ответственность за маленького человечка, у которого потребностей куда больше, чем у взрослого?

— Анют, идём, я приготовлю тебе хлопья, — зову я сестру, а она возмущается, что я отвлекаю её от интересной игры.

Впрочем, Даниил быстро встаёт на мою сторону и в игровой форме пытается убедить её, что даже прекрасной Красавице нужны силы для того, чтобы вырасти большой и красивой и растопить сердце Чудовища. Меня даже слегка раздражает это слова. Он постоянно его твердит, постоянно называет себя монстром. Интересно, самому-то не надоело? А если судить о его отношении с Аней, то я понимаю, что из Дыни вышел бы чудесный отец… Он так прекрасно ладит с детьми…

Сделав сестре овсяные хлопья с йогуртом, я наливаю себе стакан сока и иду в гостиную, где сидит Даниил. Мне кажется, что мы должны встретиться с Лёшей и поговорить. Или я просто слишком наивная?

— Даниил… — начинаю я.

— Я! — кивает он, словно в армии на построении, не хватает ещё шаг вперёд сделать. Но он сидит, какой уж тут шаг?

— Слушай, я понимаю, что ты не довер…

Он обрывает меня громким покашливанием и грозится пальцем.

— Тема встречи с Лёшей закрыта. Уж не знаю, почему ты ему веришь, но даже твой дядя подозревает жену в том, что пыталась отравить его. Так что молчи, Веснушка! Молчи и внимай: мы не поедем на встречу с твоим недоделанным кузеном. Считай, что этот разговор закрыт! И если ты попробуешь сказать ещё что-то на эту тему…

— Даниил…

— Я уже много лет Даниил, и это ничего не меняет. Понимаешь? Я сказал тебе — нет! Этого мало? Если ты так уверена в том, что он знает имя того, кто наслал этих амбалов, то почему бы не назвать его по телефону? Доверие надо бы заслужить… Пока этот мажорик не сделал ничего, чтобы ему можно было доверять! Совершенно ничего, Веснушка, если не считать те противные обжимания с тобой, за которые я всё ещё хочу расквасить ему рожу! И я не подпущу его даже близко к тебе! Ясно?

Я отворачиваюсь, допиваю сок и иду к сестре. Мне нужно немного остыть, потому что я начинаю злиться, когда меня даже выслушать не хотят. Конечно, я понимаю, что Даниил прав, но ради приличия он мог просто дослушать меня?

Наливаю сестре какао и набираю Лёше сообщение.

Я: «Мы пока не можем встретиться. Извини. Если ты знаешь имя, то почему бы не назвать его по телефону?».

Несколько минут телефон молчит. Я успеваю помыть посуду, которая накопилась в раковине, и уже собираюсь выйти ненадолго на улицу, но вибрация в кармане шорт заставляет меня остановиться.

Лёша: «Цербер запретил? Понимаю… Тогда пусть сам копает. Авось ему удастся это сделать?».

Я ставлю телефон на блокировку экрана и негромко ругаюсь себе под нос. Они оба упрямые ослы. Один не хочет ехать на встречу — и я прекрасно понимаю его, а второй… Быть может, просто Лёша на самом деле пытается вытянуть меня на свою территорию, чтобы закончить начатое и избавиться от всех наследников Олега?

— Что ты сказала, Саша? — спрашивает Анютка.

— Я? Да ничего… Не принимай близко к сердцу, — виновато отмахиваюсь я и иду на улицу. Мне срочно нужен глоток свежего воздуха.

Надеюсь, что Аня не повторит мои слова, потому что ругательство у меня с губ слетело крайне неприятное…

Оказываюсь на улицу и прислоняюсь к прохладной отделке дома, прикрывая глаза и наслаждаясь минутой тишины и уединения.

Я скоро волком на луну выть начну, если всё это не прекратится.

Как же сильно я устала от происходящего…

Но я понимаю, что это просто минутная слабость.

Я просто возьму себя в руки и продолжу делать то, что должна — буду защищать и воспитывать сестру. Снова смотрю на небеса и проклинаю тот день, когда они забрали у меня маму.

— Я не могу без тебя, — негромко шепчу я.

— Мне приятно, конечно же, но я бы на твоём месте не рассчитывал, что у нас может получиться что-то серьёзное… Мы слишком разные, Веснушка! — с иронией в голосе бросает Даниил, спуская по ступенькам крыльца.

Он достаёт из кармана пачку сигарет, но не спешит закуривать, смотрит на меня, а я прибить его готова в этот момент… Потому что он помешал мне, нарушил моё одиночество, беспардонно вторгся в личное пространство и услышал то, что предназначалось не ему…

Или и ему тоже?

Глава 36. Даниил

Я не хочу заходить в дом и видеться с Веснушкой. Знаю, что её слова «Я не могу без тебя» предназначались не мне, но как же муторно принимать это. Потому что где-то глубоко в душе мне хотелось бы, чтобы она сказала это именно мне.

Сигарета дотлевает, и её привкус остаётся горечью на языке. Я забрасываю окурок в мусорный бак, стоящий у крыльца, и облизываю губы. Голову начинает напекать от солнца, но я избегаю возвращения в дом. Мне и без того придётся сегодня находиться наедине с Веснушкой в тесной машине, потому что надоело тянуть… Я хочу поехать к этой «тётушке Римме» и взять её, как говорится, на понт. Она сама признается во всём и потянет за собой всех, кто помогал ей… А иначе я попросту уничтожу её дочурок, надавлю на больное и заставлю сесть за решётку эту сутенёршу, которая под предлогом эскорта продаёт глупых безмозглых девочек богатым клиентам. Хотя я и допускаю себе мысль о том, что таких, как Веснушка, маловато… В основном на удочку этой бестии попадаются уже прошаренные в теме бабы, которым хочется заработать чуть больше, чем они получат на улице.

— Саша-а-а! — раздаётся за воротами крик, и я вздрагиваю.

Это ещё кто?

Чуть кривлю губы, потому что медленно до меня доходит, кто именно там припёрся, и я уже заранее знаю, как он будет лететь далеко от ворот моего дома.

Поднимаюсь на ноги и спешу к воротам, чтобы встретиться с этим Мажориком лицом к лицу. Ему мало того, что она говорит «нет»? Ну тогда остаётся познакомить его с моим кулаками. Может, хотя бы к ним прислушается?

— Дань, там Лёша пришёл! — выходит на крыльцо Веснушка.

Я оборачиваюсь и бросаю на неё гневный взгляд.

Конечно, она не виновата, что Мажорик припёрся, но это не имеет никакого значения… Я злюсь, что она выскочила по его первому зову. Злюсь на то, что она такая «хорошенькая». Злюсь, что она раскрывает своё сердце для всех… Злюсь, потому что боюсь даже представить, что станет с её тонкой душой, если кто-то нагадит в неё и разорвёт на части.

— Веснушка, иди в дом, закройся и не смей выходить или открывать кому-то! — рычу я.

— Это всего лишь Лёша! — отвечает она, но опасливо смотрит в сторону забора, из-за которого снова доносится крик.

— Саша-а-а! Я не уйду без разговора!

— Это всего лишь червяк… Дохлый червяк! — небрежно бросаю я, сжимая руки в кулаки. — И если ты не прислушаешься ко мне, я клянусь, что даже мокрого места от него не оставлю!

Я вижу в её глазах страх и что-то ещё… Это блеснула ненависть? В сердце ёкает, потому что пугать её или разочаровывать я не хотел, но так уж вышло… Прости, Веснушка, что не оправдываю твои надежды. Я не такой хороший, как ты думала. И лучше тебе понять это раньше… Пока всё не зашло слишком далеко, пока я сам не увлёкся этой игрой во влюблённость.

Стиснув зубы, она возвращается в дом, и я слышу, как громко щёлкает замок. Она на пределе. Как и я. Мы оба запутались и не понимаем, что происходит. Но скоро мы со всем этим разберёмся, потому что прижмём всех жалких слизняков к стене и расстанемся.

Быстро добираюсь до забора, открываю калитку и готов впечатать в нос этому орущему придурку, но он держится чуть в стороне и искоса смотрит на меня.

— Я звал Сашу, не тебя! Мне надо с ней поговорить!

Мажорик всё-таки смелеет и рвётся пройти во двор, но я перегораживаю ему путь и отталкиваю, вытянув руку вперёд.

— Какого чёрта? — сопит он, глядя на меня. — Кто ты такой? Ты ей не отец!

Я громко хохочу. Если бы я был её отцом, то не допускал бы те мысли, которые роятся в моей голове каждый раз, когда я её вижу. Ты прав, Мажор, я ей не отец, и я, слава богу, никогда им не стану.

— Хотел поговорить? Говори! Кто натравил на неё тех утырков? Её хотели запугать, и если ты, Сопляк, знаешь, кто это был, то скажешь мне прямо сейчас.

Того, что случается дальше, я просто не ожидал, поэтому пропускаю удар, и Мажорик бьёт меня в левую скулу. Во рту появляется металлический привкус крови, а в висках пульсирует зверь, готовый вырваться наружу в любую секунду.

— Правда? Решил поиграть в боевик? — спрашиваю я, хватаю его за грудки и с силой толкаю на забор.

Слышится звон металла, а с губ моего противника срывается рваный вздох. Он болтается в моих руках, как тряпка, а мне даже жалко бороться с ним, потому что противника я в нём не вижу.

— Кто? Говори! — рычу я.

— Саша мразей вроде тебя стороной обходит! — бросает Мажор, за что я наотмашь бью его прямо в рожу.

Кровь тоненькой струйкой сочится из его носа. Видит бог, я не хотел этого делать… Вот только не позволю оскорблять меня какому-то сопляку, у которого вместо мозгов пока ещё каша, судя по всему, в голове.

— Я тебе ничего не скажу! Ни слова! Я буду говорить только с ней! — заявляет Мажор.

— Тогда ты здорово ошибся, потому что она не выйдет. Она послушная девочка и умеет делать то, что просят старшие, а тебя, видимо, плохо воспитывали в детстве и совсем не научили хорошим манерам.

Я ослабляю хватку, и Мажор отпихивает меня от себя. Удерживаюсь на ногах и с угрозой смотрю на него, давая понять, что если выкинет какой-то финт, то здорово пожалеет. — Я её люблю! Всегда любил! И я могу дать ей всё, о чём она будет мечтать. А ты? Что можешь дать ты, кроме проблем, в которые её затянула твоя семейка? А? Если бы не твой брат, её мать была бы жива. Как думаешь, Саша простит тебя, когда осознает, что лишилась своей любимой матери из-за того, что связалась с твоим братом? С твоей пропащей семейкой?

В висках начинает стучать. Я понимаю, что если не остановлюсь, то на самом деле размажу его по асфальту, поэтому делаю глубокий вздох и медленно опускаю голову. В чём-то он прав — Саша возненавидит меня, наверное, вот только это всё неважно. Так будет даже лучше. Главное, чтобы она была в безопасности вместе со своей сестрой.

— Даниил, — слышу тихий голос, больше похожий на писк мышки и сверкаю злым взглядом на Веснушку, стоящую у калитки. — Пожалуйста…

— Где я сказал, чтобы ты находилась? — повышаю голос я, а она отводит виноватый взгляд в сторону.

— Пожалуйста, дай нам пару минут.

На самом деле? Да хоть вечность! Хоть поженитесь с ним, если хотите, раз он тебе так дорог, и ты ему доверяешь!

Конечно, я не произношу свои возмущения вслух, но меня разрывает от них на части.

— Говорите! Но я никуда не уйду, потому что пока я отвечаю за твою безопасность! — заявляю я и смотрю на Мажорика, с лица которого тут же сползает радостная улыбка.

— Лёш, что тебе известно? — спрашивает Веснушка, делая шаг вперёд.

Готов поспорить, что ничего…

Это просто глупый влюблённый мужик, который пока ещё не вылез из штанов подростка и грезит взаимной любовью со своей неродной сестричкой.

И тут же меня накрывает мысль — а сам-то я чем лучше него?

— Мне известно то, что ты находишься под одной крышей с больным психом, Саша! — начинает Мажорик, и мне хочется пересчитать все его зубы своим кулаком, но я держусь.

Видит бог, что я держусь из последних сил.

Потому что рядом Веснушка, и она точно не должна становиться свидетельницей насилия…

Потому что дома ждёт Принцесса, и она может выбежать на улицу в любой момент. Выбежать и испугаться…

Потому что… Зверь внутри готов растерзать этого утырка, и я боюсь, что могу не остановиться, выместить на нём всю свою озлобленность за происходящее.

— Лёш, ты хотя бы не понимаешь, что говоришь? Если ты пришёл сюда для того, чтобы опорочить имя Даниила, то зря это сделал, потому что он единственный, кому я доверяю в настоящий момент.

На губах появляется до чёртиков идиотская улыбка. Наверное, её только слепец в эту секунду не замечает, и это не злорадство, вроде — выкуси, придурок! Нет… Я на самом деле радуюсь из-за того, что она доверяет мне. Как ребёнок… И я даже готов простить Мажорику этот визит, потому что услышал эти слова, пробирающие до мурашек, до мозга костей, до того подростка Даниила, который спрятался где-то глубоко внутри за бронёй Чудовища.

— Как всё ловко вышло, ты не думала, Саша? Тебе угрожают, и тут же появляется рыцарь на белом коне, готовый заступиться… Всё это случилось неспроста…

Я снова начинаю закипать. Мажорик совсем потерял страх, раз решил втаптывать меня в грязь, находясь в опасной близости от меня. Я же могу растоптать его, уничтожить… Я кошусь на Веснушку, и она считывает моё настроение. Она понимает, что долго я себя в руках держать не смогу, если этот рак продолжит выставлять грудь колесом и посыпать моё имя грязью.

— Я считаю, что нам больше не о чем говорить, — мотает головой она и хочет уйти, но придурок хватает её за руку.

И я в мгновение оказываюсь рядом. Заламываю его руку так, что он вынужден разжать пальцы, и отпустить Веснушку. Она спешно отходит в сторону.

— Даня, не надо! Пожалуйста! Ты не такой же, как он! Он ничего нам не скажет! Пойдём в дом!

— Иди, Веснушка! Иди! И не бойся, я не убью его… — рычу я, продолжая заламывать руку Мажорика, вынуждая его выть от боли.

— Пусти, гад! — шипит он, а я лишь нажимаю сильнее.

Веснушка послушно уходит во двор, и мне остаётся надеяться, что она больше не вырвется. Прижимаю Алёшку к его же тачке, на которой он сюда приехал, и чуть склоняюсь к его уху.

— Ещё раз посмеешь к ней приблизиться, я вырву тебе ноги и руки. Понял меня?

— Ты убийца! Саша знает о том, что ты убийца? — пищит он, как крыса, пойманная в капкан.

А вот это было неожиданно. Моя хватка слабеет. Отпускаю Мажорика и отхожу на шаг назад. Меня хлёстко бьют его слова, напоминая о том, что он прав. Я не достоин Веснушки, потому что всё так, как и сказал этот Мажорик.

— Она в курсе, что ты заказал своих родителей?

Он смотрит мне прямо в глаза, а я даже не знаю — с облегчением выдохнуть, или всё-таки продолжить опасаться, что ему известно обо мне что-то больше приближенное к правде?

— А ты-то откуда знаешь? — решаю взять его на понт и продолжаю стоять на своём.

— Мне рассказал человек, которому известна эта правда. И она посадит тебя за решётку, непременно найдёт доказательства. И ты будешь гнить там до конца дней. А мы с Сашей поженимся и уедем далеко отсюда. Она…

Мозг сразу же соображает, к чему идёт дело…

Если бы он говорил о ком-то близком, то непременно назвал имя. Нет. Он говорил о ней… О тётушке, на которую нам удалось выйти…

И он на самом деле на всю голову помешан на влюблённости в Сашу. Вот только ни черта ему не светит, потому что ей он не нужен. И мне даже немного жаль его, чисто по-мужски. Грёбаная солидарность, ничего более.

— Катись, как тот Колобок, пока злой Волк не проглотил тебя! — бросаю я и смотрю на часы. — У меня скоро будут гости, так что…

— Скоро у тебя будут гости в форме, попомни мои слова!

Мажорик садится в свою тачку, нервно ищет ключи, заводит мотор и моментально выруливает на дорогу. На что он надеялся, когда приехал? Что Саша примет его с распростёртыми объятиями, поверит в то, что я убийца, сядет в его машину, и они вместе умчатся в закат?

Мечты подростка, ей-богу.

Я закрываю калитку и проверяю, вся ли охрана по периметру работает. Вроде бы всё как надо. Разворачиваюсь в сторону дома и вижу Веснушку. Она стоит около крыльца, обхватив себя руками, и смотрит на меня, а уже через несколько секунд бежит ко мне и бросается на шею. Сердце замирает, когда она обнимает меня и утыкается носом мне в плечо.

— Кому-то стало известно о тех показаниях… Я всё слышала, Даниил! Мы должны избавиться от них, сжечь как можно быстрее! Бумаги у тебя?

— Бумаги?

Я вспоминаю о том, что оставил бумаги в домике бабы Мани. Вылетело из головы, что убрал их в ящик стола.

Дьявол!

Неужели она и есть та самая предательница?

Да нет же… Вряд ли она стала бы предавать меня… Вряд ли успела найти эти проклятые показания… Я путаюсь в собственных мыслях и догадках.

— Только не говори, что ты оставил бумаги в…

— Да, я дурак, Веснушка… И если их нашёл кто-то, то тогда мне скоро оденут металлические браслеты на руки и отправят загорать на нарах…

— Даниил, ты просто обязан их вернуть! Давай поедем туда вместе! Сейчас! Вон и Анька хотела увидеться с Пелагеей!

— Нет… Мы не поедем туда, потому что с минуты на минуту у нас будут гости…

Вот только проходит секунд десять, не больше, когда мой телефон начинает звонить.

— Я же говорил, — пожимаю плечами я, а Веснушка отстраняется от меня и хлопает глазами.

— Ты ничего не говорил мне о гостях, — бормочет она мне в спину, когда я иду открыть.

— Считай, что уже сказал!

Глава 37. Саша

Мне жаль Лёшу. Кажется, будто бы он совсем запутался и не понимает, что происходит. Возможно, он на самом деле грезил мечтами о том, что однажды мы будем вместе, а теперь, когда они разбивались о риф суровой реальности, не хотел признавать факт.

Ещё и Даниил забыл документы у бабы Мани. А если их кто-то найдёт? Он должен был взять эти бумаги в первую очередь! Я безумно переживаю за него, пусть какое-то время назад сама считала его монстром. Олег бы ни за что не стал покрывать убийцу, а ещё… У Даниила такая чудесная душа… Вот только зачем-то он прячется, считает себя Чудовищем…

Я смотрю на нашего гостя. Высокий худенький парень с русыми волосами, постриженными под ёжика, и очками в круглой оправе на носу, улыбается мне.

— Здравствуйте, прекрасная незнакомка. Меня зовут Денис. Я рад воочию познакомиться с дамой сердца моего лучшего друга.

Мои глаза широко распахиваются, и я бросаю взгляд на Даниила.

Дама сердца?

Он это серьёзно?

— Здравствуйте! Приятно познакомиться. Саша, — отвечаю я.

Денис галантно берёт меня за руку и целует, словно он рыцарь, сошедший с книжных страниц. Вот бы Даниилу поучиться такой обходительности. Интересно, почему он не сказал мне, что его друг приедет? Зачем скрыл от меня это? Хотел просто поставить перед фактом или не успел?

— Пожалуй, я сразу перейду к делу. Все пути ведут к дочери Бояркина. Римма была последним, кто говорил с Олегом на момент аварии. Записей разговора, конечно, нет, но… Она висела на проводе семь минут. Этого времени было достаточно для того, чтобы раскрыть душу и сказать, за что именно понесёшь наказание. Кроме того… Не благодари, Волк, — бросает он в сторону Даниила, а я смотрю на обоих, пытаясь принимать правду, какой бы она ни была. — Римма была последним человеком, который разговаривал с отцом Олега и Дани, в момент аварии… Она маниакально объясняла каждому, за что они понесли наказание… И других подозреваемых тут попросту быть не может. Всё складывается слишком удачно против неё.

— А как же Лариса? Жена дяди? Она не попадает в круг подозреваемых? — не выдерживаю я.

— На неё я нашёл не так много… Она общается уже давно и тесно с Риммой, но имеет ли прямое отношение к убийствам?! Хм… Это очень хороший вопрос.

Я киваю. Мне нравится Денис, он довольно приятный в общении парень, не льёт воду и говорит по существу. Вот только Аня одна в доме, и я думаю, что услышала достаточно, чтобы пойти к сестре.

— Веснушка, мы сейчас поедем с тобой в гости к тёте Римме… Ты должна позвонить ей и сказать, что нам нужна помощь, — врывается в мои мысли голос Дыни.

— К тёте Римме? Мы? А с кем я оставлю сестру? — ничего не понимаю я.

— С лучшей в мире нянькой. Поверь, с этим человеком твоя сестра не заскучает. Проверено временем.

Даниил хлопает друга по плечу, а Денис лишь немного кривит губы.

— Спасибо, конечно, за комплимент, но не такой уж я ас в общении с девочками…

— Да брось! Малышку точно очаруешь… Придумаешь какую-нибудь игру в Красавицу и Чудовище… или разбойников. Дело-то пяти минут.

— Где наша не пропадала?! — подмигивает Денис.

Я спешно поднимаюсь по крыльцу и оказываюсь в доме. Сестра сидит на диванчике в гостиной и смотрит на музыкальную шкатулку, которую ей подарила мама на день рождения. Музыка, льющаяся из той, бьёт в самое больное, заставляет воспоминания хороводом картинок начать кружить в голове.

— Эй! С тобой всё в порядке? — спрашиваю у Анютки я, присев рядом на корточки.

— Мама больше ничего и никогда мне не подарит, Саня… Она больше не вернётся к нам, потому что наша мамочка умерла, — негромко хнычет сестра.

— Малыш, мама всегда рядом… Она оберегает и защищает нас. Я же говорила тебе об этом… — пытаюсь успокоить её я, попутно закрывая крышку шкатулки, чтобы не было так больно и тяжело, чтобы музыка не била по вискам.

— Но она не придёт.

На меня тоже снова накатывает волна боли. Она на самом деле не придёт. Аня права. Мама не вернётся, не порадует нас своей счастливой улыбкой, не скажет, как сильно любит нас… Потому что её больше нет… Нет и не будет в этом мире. Мысли об этом ненадолго отпустили меня из-за желания найти убийцу, но теперь снова накатили новой волной опустошающей боли.

— А кто это у нас тут? — кричит Даня, и на губах Анютки появляется улыбка.

— Кто там? — спрашивает она, оставляет шкатулку на диване и бежит к дяде знакомиться с его приятелем.

Прости, милая, но эту вещицу я верну тебе, когда ты станешь чуточку старше, потому что она изливает очень болезненную мелодию, от которой сердце буквально рвётся в клочья. А ты ещё слишком мала для таких терзаний…

Я незаметно беру шкатулку и иду наверх. Захожу в свою комнату и прячу шкатулку в нижний ящик под кроватью, закрывая кучей мишуры, которая у меня там хранится. Вижу фото мамы, обнимающей меня, и слёзы начинают литься из глаз. Я раскапываю это мишуру и бусы, достаю снимок, и провожу подушечками пальцев по родному лицу. Сажусь на пол и рыдаю, потому что не могу справиться с болью, которая сдавливает сердце.

— Веснушка, ты только не говори ей, что приедешь со… — Даниил обрывается на полуслове, войдя в мою комнату. Он потихоньку подходит ко мне, садится на пол рядом и прижимает меня к себе.

— Единственное, что ты можешь сделать — наказать виноватого… И мы сделаем это вместе, Веснушка! Я тебе обещаю, что все ответственные понесут наказание за то, что сотворили, чем бы они ни мотивировали свои действия… Я лично прослежу, чтобы каждый из них влачил жалкое существование до конца дней своих.

Я киваю, утыкаюсь носом в плечо Даниила и продолжаю всхлипывать, впиваясь пальцами в тонкую ткань его рубашки, проводя ногтями по его лопаткам.

До его появления в нашей жизни я не думала, что это мог сделать кто-то посторонний… Я считала аварию случайностью, но… Это была не случайность… Совершенно… Теперь я уверена в этом. Слишком много совпадений… Слишком…

— Ты уверен, что это безопасно? Что мы должны ехать? Если тётя Римма во всём виновата, не навредит ли она тебе? — спрашиваю, когда немного прихожу в себя.

Я всё ещё сижу в объятиях Даниила. Мне тепло, уютно и хорошо, но пора бы и честь знать…

Выбираюсь из кольца его рук и убираю фото под мишуру, где оно и лежало. Смотрю на Даниила, а он облизывает губы и пожимает плечами. Шумно выпускает воздух из лёгких через нос и негромко цокает языком.

— Она не будет готова к тому, что на эту встречу мы придём с тобой вдвоём, Веснушка!

Я достаю телефон из кармана и смотрю на экран. Он прав… В какой-то степени, но я всё равно боюсь… Я не готова потерять ещё и его.

— Дань, а к дяде Серёже мы сможем заехать?

Он ведь совсем один в больнице, а я даже позвонить ему не могу, потому что ради его же безопасности у него забрали и телефон. Мало ли что решит написать или наговорить его жёнушка?

— Сможем, конечно же… Но после… У меня есть план, и мы должны пойти по пути его реализации…

Я киваю, набираю номер Дашкиной мамы, встаю на ноги и иду к окну. Женщина отвечает не сразу, но когда она берёт трубку, я слышу обеспокоенный голос.

— Да, кто это? — спрашивает она.

Вот же зараза! Забыла, что этот номер есть только у избранного круга лиц, но… Если Лёша как-то связан с ними, то, скорее всего, уже сообщил его.

— Тёть Рим, здравствуйте! Это Саша.

— Сашенька, добрый день! Где ты? Я слышала о том, что на ваш дом напали, и что дяде стало плохо… Не понимаю, что происходит? Кому это всё нужно?

— Тёть Римма, это не телефонный разговор. Можно подъехать к вам? Мне нужна ваша помощь… Я боюсь, что не справлюсь сама со всем, что свалилось мне на плечи…

— Конечно, приезжай, дорогая! Я дома.

— Спасибо… Я буду через…

— Полчаса, — шепчет Даниил одними губами, подсказывая мне.

— …полчаса…

— Отлично! Я как раз поставлю в духовку твои любимые кексы.

— Не стоит, я не голодна, да и аппетита совсем нет…

— Всё, Сашенька, я жду тебя!

Я отключаю телефон и думаю над тем, что вряд ли эта женщина как-то замешана во всех махинациях. Она ведь так по-доброму относится ко мне. Но кто тогда? В любом случае остаётся надеяться на то, что план Даниила на самом деле окажется годным.

— Собирайся, Веснушка! Я проверю, как Дэн справляется с функцией няньки, и буду заводить машину…

Я киваю…

Я всё ещё в пижаме, и мне немного неловко, что в таком виде меня увидели Лёша и Денис… А Даниил обнимал меня… Прижимал к себе… Боже… Его прикосновения так остро ощущались через тонкую ткань майки… До сих пор внутри такое ощущение, словно его ладони лежат на моём теле. Он выходит из комнаты, а я быстренько переодеваюсь в жёлтое платье с чёрными горошинками, причёсываю волосы, собираю их в хвост, и немного крашу ресницы.

Ну вот и всё… Я готова заглянуть в логово змеи, если она на самом деле окажется такой… Вот только я безумно мечтаю о том, чтобы всё оказалось иначе, потому что всегда жаль терять когда-то близких тебе людей. Мысли летят к Дашке, девушке, которую я считала лучшей подругой… Если наша дружба была всего лишь махинацией… Впрочем, я готова к этому, наверное.

Я спускаюсь и краем глаза замечаю, как Аня орудует кистями для макияжа и рисует на лице Дениса тигриные полоски. Мне его немного жаль, но если Даня сказал, что мы можем ему доверять, мы должны воспользоваться шансом.

Прохожу мимо них, опасаясь привлекать внимание сестры ко мне, потому что прощаться я с ней не хочу, дурная примета… Оказываюсь на улице и делаю глубокий вдох. Даниил уже сидит в машине и поглядывает на меня. Он улыбается, стараясь подбодрить, но мне не нравится происходящее ни капли…

Я сажусь в машину и пристёгиваю ремень безопасности.

— Знаешь, Веснушка, всякое может случиться по ту сторону мира… — рука Даниила бесстыдно ложится на моё обнажённое колено. — И прости меня заранее за то, что я хочу сделать…

Он быстро кладёт руку мне на затылок, притягивает к себе и целует. Мы негромко стукаемся зубами, отчего во рту появляется тонкий привкус металла, но это не останавливает никого. Мы вкладываем в этот поцелуй все свои невысказанные чувства друг другу, истоки которых пока ещё не поняли сами. Мы растворяемся в мгновении, дарящем истинное наслаждение, а потом он разрывает поцелуй и улыбается. — Ну вот и всё! Навстречу с самой смертью?

Шутка Даниила мне не нравится, и внутри будто бы обрывается что-то, а живот начинает крутить от усиления дурного предчувствия, пульсирующего в висках.

Глава 38. Даниил

Я ни в чём не уверен. Не знаю, чем закончится эта афера для нас двоих. Веснушку они вряд ли станут трогать — она им неинтересна, а вот наследников могут возжелать смести со своего пути… Вот только по-другому доказательства собрать нельзя. Нужно действовать и вести разговоры прямо в лоб.

Пока мы едем, я молчу. Я просто пытаюсь собрать себя по кусочкам. Я уже дал Дэну указания, как себя вести, если со мной что-то случится, на всякий случай. Это было непривычно для меня, но я хотел, чтобы Веснушка и Принцесса оставались в безопасности. И он увезёт их подальше от этого бедлама, если я не смогу наказать убийцу брата. Но это был план «Б», потому что сдаваться я не собирался. Я привык переть до конца, даже находясь при смерти перегрызу глотку любому врагу.

Мы подъезжаем к уже знакомому мне месту, и я торможу машину около забора. Не попасться бы на камеры раньше времени. Тётя Римма должна быть уверена в том, что Веснушка приехала одна, а иначе она может попросту не впустить нас.

Саша выходит из машины, а я делаю это следом за ней. Проверяю телефон и прячу его в карман джинс. Всё как нужно. Всё по плану. Пока. И надо бы сделать так, чтобы эти потуги не оказались напрасными.

— Всё получится, — шепчу Веснушке одними губами, а она улыбается и кивает мне.

Я кошусь на машину такси, которая подъезжает следом за нами и паркуется аккурат за моей тачкой. У меня уже всё схвачено.

— Такси? — удивляется Веснушка.

— Это твой транспорт на тот случай, если что-то пойдёт не по плану, — шепчу ей я. — А теперь слушай внимательно, Веснушка, и запоминай: волк будет до последнего сражаться за свою волчицу поэтому, если увидишь, что дело пахнет жареным — беги. Я задержу их, а тебя уже будет ждать водитель. Поняла меня?

— Давай не пойдём туда, если это так опасно…

Веснушка волнуется, и мне приятно, что в моей жизни появился человек, которому я настолько не безразличен. Вот только жизнь может выкинуть любой финт, к этому следует просто быть готовым.

— Пойдём, потому что другого варианта нет. Я обдумывал каждый, но этот лучший. Просто пообещай мне, ладно? — настаиваю на своём я, обхватив её лицо ладонями.

Она смахивает с глаз слезинки тыльными сторонами ладоней и послушно кивает. И я уверен, что эту просьбу она выполнит.

Веснушка звонит по видеодомофону, и тётушка открывает нам. Ох… как же сильно хочется закончить с этим одним махом.

От предвкушения у меня даже улыбка появляется на губах. Злорадная, потому что меня точно не ожидали сегодня увидеть здесь.

— Саша, ты не сказала, что не одна! — удивляется тётя Римма, когда мы входим в дом.

— Потому что иначе мы вряд ли бы встретились! — отвечаю за неё я. — Правда, Римма? Фанатка моего брата? М? Я помню тебя, не стоит удивляться… Ну как можно забыть девочку-подростка, которая проходу не давала моему старшему брату?

Веснушка виновато отводит взгляд в сторону, а Римма бледнеет.

— Поговорим сразу начистоту? У меня есть все доказательства того, что ты заказала моего отца и брата. Так может быть, просветишь, о чём ты говорила с ними перед смертью?

Римма идёт в гостиную, берёт с камина пачку сигарет, достаёт одну и, нервно чиркая зажигалкой, закуривает. Кольца дыма, которые она выпускает из лёгких, быстро рассеиваются, но она делает ещё одну затяжку, а потом ещё одну…

— Я не убивала их, твои доказательства врут! — бросает она в мою сторону, не решаясь посмотреть в глаза.

— Правда? Лариса тоже врёт? Она готова дать показания против тебя в полиции…

Римма нервно стряхивает пепел с сигареты в маленькую хрустальную вазочку, стоящую там же, где лежала пачка, и нервно улыбается. Она смотрит на меня, а потом на Веснушку.

— Правда? Моя сестричка решила обвинить во всём меня?

Сестричка? Дэн просто гений, потому что предложил вариант, способный убить двух зайцев одним выстрелом… Римма сама расскажет нам правду, покажет, в каком направлении копать дальше… Или, если уж удача улыбнётся нам сегодня, она выдаст чистосердечное…

— Ну… Она рассказала свою правду, а ты можешь рассказать свою… И тогда уже можно будет судить, кто из вас прав.

— Правда в том, что эта змея отняла у меня дочерей, заставив принять её сторону и начать заниматься нелегальным бизнесом, а теперь она пытается посадить меня за решётку. Правда в том, что… — Римма осекается и смотрит на меня, чуть сощурившись. Она делает ещё одну затяжку, а затем тушит сигарету и негромко хохочет. — Здорово она решила всё обставить. Молодец. А вы знаете, кто её стрелок? Её ручной сынок… Она и сына не побрезговала научить отнимать чужие жизни…

— Лёша? — удивляется Веснушка.

— Лёша… А он непохож совсем на убийцу, правда? Но так знай: это он виновен в смерти твоей матери. Они не хотели, чтобы пострадала и она… Твоя мать просто попалась не в то время и не в то место, вот и всё… Она не должна была умереть, но пострадала за грехи прошлого… Отец Олега и Даниила никогда не был правильным, он всегда играл по своим правилам, и если кто-то решался идти против него, он избавлялся от неугодного. Так случилось и с нашим отцом. Матери у нас были разные… Лара тогда только-только отыскала своего отца, познакомилась со мной… Но отец долго не протянул. После того как их, — она кивает головой в мою сторону, — отец сместил нашего, лишив его права голоса в компании и значительного числа акций, он начал пить… Он всегда был слаб к алкоголю, а тогда сорвался… Мы не могли остановить его. Он пил много, а ему нельзя было. Сердце остановилось, не выдержало такой нагрузки, и Лара захотела отомстить. Она долго продумывала план мести… Вынашивала его в себе… Её сын был лучшим стрелком из лука в школе, и она решила развить его талант… Я звонила отцу Олега, чтобы предупредить его. Я пыталась убедить его, чтобы свернул на обочину, но он не слушал меня. А когда в его организм попал яд, он просто потерял возможность управления автомобилем. То же самое произошло и с твоим отчимом, — Римма бросает взгляд на Веснушку. Я вижу, что женщина готова рыдать, потому что смерть Олега оказалась ударом и для неё.

— Я любила его… На самом деле. Даже когда он познакомился с твоей матерью, я продолжала любить его. Мне достаточно было того, что он счастлив. Я умоляла сестру остановиться, и она обещала, что с местью покончено… А потом случилось то, что случилось… Я узнала о том, что она снова отправила своего сына на «задание» слишком поздно. Я пыталась предупредить Олега, но не успела… Когда я позвонила, яд уже попал в его организм. Он парализовывал, вгонял в забытье… Если бы не авария, то Олег пришёл бы в себя, конечно же… Я кричала, молила его остановиться, но он уже не мог ничего поделать с собой. Я не хотела подставлять сестру, надеялась, что она одумается… Я много говорила с ней в последнее время, пыталась убедить её, что стоит остановиться, что достаточно уже крови пролито, но она оставалась помешена на идее свести со свету всех из рода Громовых, а заодно и заполучить деньги, которые, как она считает, должны принадлежать ей, по наследству от отца. А теперь ещё и меня потопить решила? Очень умно… Вот только я устала уже жить во лжи… Устала от того, что фактически осталась одна, потому что дети перешли на её сторону. Я не могу до сих пор простить себя и её за то, что случилось с Олегом.

Они хотели избавиться от рода Громовых… А Принцесса одна из них. Сердце сжимается, и мне хочется размазать гадюку, которая молчала раньше, по стене.

Веснушка опускает голову и обхватывает себя руками. Её предала подруга, и ей непросто принять этот факт. Мне тоже очень сложно, но что поделаешь? Как говорится, предатели всюду. Я уверен в том, что Римма говорит правду, вот только нужны доказательства. Больше доказательств.

— Если ты не врёшь, то у твоей сестры куда больше козырей против тебя… У тебя есть только голословные обвинения, Римма, а у неё…

— Что есть у неё? Она ничего не может предъявить против меня… Если только сфабриковать ложные обвинения от ложного киллера, которые однажды сфабриковала против тебя… Я знаю, что она пыталась рассорить вас с Олегом и избавиться от двух зайцев одним ударом, но у неё ничего не получилось. Она хотела обвинить тебя в гибели родителей, но твой брат оказался слишком умён. Он любил тебя. — Эти слова болезненный удар в самое сердце, в ту точку, где ещё теплится что-то хорошее… — А ещё я знаю, что она хранит запасы этого яда в сейфе мужа, в шкатулке со своими украшениями, у которой есть секретное дно. Она обмолвилась однажды об этом.

— Почему ты не обратилась в полицию раньше? Это ведь пособничество в ряде преступлений, как уже совершённых, так и запланированных…

— Она моя сестра… — всхлипывает Римма и достаёт ещё одну сигарету, но не спешит закуривать её. — Я надеялась, что она остановится, что поймёт, как сильно была неправа… Но она зашла слишком далеко в попытках обвинить во всём меня.

Я киваю.

— Может быть, ты и права… А может, и нет… — пожимаю плечами я.

— Что? — переспрашивает Римма, и в её мозгу переключается что-то. Она понимает, что в эту секунду выдала свою сестру с потрохами, вскрыла всю её поднаготную. — Ты блефовал? Правда? У тебя нет доказательств… Я не повторю свои слова в полиции! — начинает идти в отрицание Римма.

— Повторишь! Ещё как повторишь, милая Римма, прости, что на «ты», но с отбросами я не могу общаться иначе… Ты такое же ничтожество, как и твоя сестра, раз покрывала её проделки и позволяла совершиться тому, что случилось. И я не уверен, что суд смягчится к той, которая прикидывается невинной овечкой.

Я достаю из кармана телефон и выключаю диктофон. Запускаю проигрывание записи:

«Правда в том, что эта змея отняла у меня дочерей, заставив принять её сторону, а теперь пытается посадить меня за решётку».

Лицо Риммы бледнеет. Я понимаю, что мы узнали слишком много из того, что не должны были, и больше она ничего не скажет, поэтому беру Веснушку под локоть и, пользуясь замешательством, ведьмы, покрывавшей грехи куда более злостной ведьмы, тащу на выход.

— Поверить не могу, что тётя…

— Такая суровая жизнь, Веснушка! — отвечаю я.

Когда мы садимся в машину, я даю таксисту знак, что отпускаю его. Деньги перевёл заранее, на всякий случай оплату за весь день, так что он кивает и довольный столь скорым освобождением едет восвояси, а мы с Веснушкой направляемся в больницу к дяде Серёже, потому что он должен знать, какую змею пригрел у себя на груди. Двух змей. Мне даже немного жаль становится от того, что я посчитал этого Лёшу просто безмозглым влюблённым мальчишкой… Он оказался совсем не так прост, и мне захотелось оторвать ему руки, чтобы больше никогда и никому не посмел навредить… А лучше погрести его заживо, чтобы прочувствовал всю ту боль и страх, которую ощущали мои родители и брат с женой во время смерти. И всё ради чего? Чтобы угодить своей мамочке, помочь ей совершить бессмысленную месть и стать богаче?

Когда я завожу машину и отъезжаю от особняка гадюки, ощущаю дурное предчувствие, бьющееся где-то в районе грудины. Кажется, что мы добыли информацию слишком легко… Слишком просто… И испытания на этом точно не закончились.

Глава 39. Саша

Я вжимаюсь в кресло машины, растекаюсь по нему и думаю… В голове никак не укладываются слова тёти Риммы. Она выдала всё как на духу, но в то же время в пазле не хватало каких-то деталей. Могла ли она спокойно наблюдать за злодеяниями своей «сестры», когда та начала активно настраивать дочерей против неё? Я почему-то не верила ей. Возможно, часть её рассказа была правдой, но только часть…

— Дань, может, нам домой вернуться? — вдруг спрашиваю я, потому что дурное предчувствие нарастает в груди и толчками распространяется по всему телу.

Лёша был лучшим стрелком в школе? Когда он вообще занимался стрельбой из лука? Да он ведь смятую в комок бумагу в мусорное ведро не мог забросить из другого конца комнаты и всегда обижался, когда у меня всё получалось с первого раза. Как он мог стать лучшим стрелком?

— Веснушка, успокойся! С Принцессой ничего не случится, пока она находится под защитой Дэна, она в безопасности.

— Ты говорил, что никому нельзя доверять! Твой Денис может оказаться таким же предателем, как и все остальные.

— Ладно… Ты не веришь ему. Хорошо. Давай мы заберём Принцессу и поедем к твоему дяде вместе с ней? Или ты передумала проверять, как у него там дела, и рассказывать о проделках его жёнушки?

— Нет… Я не знаю…

— О! Можем поступить проще! Возьми мой телефон и набери Дэна по видео, убедишься, что твоя сестра в надёжных руках.

Я звоню другу Даниила, и парень быстро отвечает. Аня носится на заднем фоне и смеётся, а Денис только успевает, уклоняться от её атак мягкими игрушками. У них действительно всё в порядке, вот только душа всё равно не на месте.

— Как у вас всё прошло, красотка? — спрашивает Денис, а Даня тут же вырывает телефон у меня из рук.

— Ещё раз попробуешь подкатить к ней, и я тебе язык вырву! — улыбается он. — Птичка попалась. Всё прошло на высшем уровне, так что мы можем спокойно выдохнуть и откупорить бутылку шампанского вечером. Нужно будет только обтяпать всё это дело грамотно, чтобы у неё не вышло отмазаться от ответственности перед полицией.

— Ну… это мы сделаем. Не переживай!

— Я в тебе уверен!

Даниил отключает телефон и бросает его рядом с собой. Он смотрит на меня и улыбается.

— Лучше бы смотрел на дорогу! — фыркаю я, потому что дурное предчувствие с каждой секундой становится всё сильнее.

В боковое зеркало я вижу мотоцикл, который неспешно движется следом за нами. Не должен ли такой вид транспорта рассекать, обгоняя нас? Шлем кажется мне знакомым, но я не могу вспомнить, на ком видела его раньше.

— Дань, тебе не кажется, что за нами следят? Вон тот мотоциклист? — спрашиваю я.

— Это уже паранойя, Веснушка! За нами никто не следит. Всё будет хорошо.

Придерживая руль левой рукой, он кладёт правую на моё колено и легонько сжимает его, но я замечаю в его взгляде сомнение. Время от времени Даниил поглядывает в зеркало заднего вида и немного морщится.

Я снова думаю о словах тёти Риммы. Она не побежала следом за нами, даже не попыталась остановить. Она говорила так, словно хотела раскаяться… Вот только в её взгляде я не заметила сожаления. Она не страдала за Олегом так, как пыталась заставить нас думать. Она ведь даже не плакала ни разу… Или просто я была настолько убита своим горем, что не замечала этого?

— Лёша не умеет стрелять! — качаю я головой, глядя в одну точку перед собой. — А ещё он ненамного старше меня.

— Ты это к чему, Веснушка? — чуть щурится Даниил.

— Он никогда не умел стрелять… У него с меткостью дела обстоят ужасно. Вот в чём загвоздка. А ещё у него проблемы со зрением, поэтому он не смог бы выстрелить ядом в человека на дальнем расстоянии… Раньше он ходил в очках, а теперь носит линзы, и на тот момент, когда убили ваших родителей, он был ещё подростком. Это не он.

Даня резко перестраивает машину вправо и негромко цокает языком. Он убирает руку с моего колена, обхватывая обеими руками руль. Он был уверен, что его план сработал, но кукловод опережал нас, возможно, на несколько шагов. Возможно, тётя Римма готовилась к тому, что мы узнаем эту тайну и унесём с собой.

— Дань, мы не можем ехать к дяде… Нам лучше остановиться где-нибудь! Пожалуйста! — принимаюсь причитать я, но мы находимся на трассе и свернуть пока некуда, если только встать на обочину.

Мотоциклист начинает обгонять нас. Он приподнимает правую руку, скрестив указательный и средний пальцы, и машет мне, а затем обгоняет нас.

— Что-то с тачкой случилось… Кажется, колесо спускает. Придётся съехать на обочину и проверить! — негромко ругается Даниил.

Он тормозит на обочине и выходит на улицу. Распрямив плечи, он ходит вокруг машины и пожимает плечами.

— Веснушка, пять минут! Я только колесо немного подкачаю. Наехал на что-то, видимо, сдувается!

Я киваю, и пока Даниил занимается колесом, я думаю о том, что мне знаком этот жест. Но откуда? Делал ли так Лёша когда-нибудь? Нет… Это точно не он, да и по комплекции совсем непохож. И тут меня осеняет. Перед глазами мелькают картинки из прошлого, и я вспоминаю этот жест. Так мне махала Таня, изображая из себя пришельца из другой галактики. Это была она… — Дань, мы должны ехать… Этот мотоциклист… Это была Таня, ну старшая дочь тёть Риммы. Возможно, именно она и есть тот самый стрелок…

Даниил негромко ругается себе под нос, выключает насос, закидывает его в багажник и спешит занять своё кресло. Он почёсывает шею с левой стороны и смотрит на меня.

— Ты уверена, что это была она? — спрашивает он, пристёгивая ремень безопасности.

— Она… Её знак… Она помахала мне, словно хотела, чтобы я узнала её…

Даниил быстро набирает что-то в телефоне и осторожно выезжает на трассу. Он щурится, словно солнечный свет мешает ему, хотя раньше так не делал.

— Тогда едем домой, Веснушка! Не хочу, чтобы ты пострадала, да и дяде твоему пока не следует получать информацию, в которой мы сами не можем быть уверены.

Я киваю. Даниил набирает скорость и на секунду прикрывает глаза. На его лбу проступает лёгкая испарина пота, и его телефон звонит. Этот номер я узнаю даже в самых страшных кошмарах.

Тётя Римма.

Даниил нажимает на кнопку ответа и включает на громкую связь.

— Думал, что я так глупа? Вот и твоя очередь настала, мой мальчик… Ты должен был уйти вперёд Олега, но… Он слишком заигрался в любящего брата. — Злой смех тёти Риммы сопровождается противным причмокиванием. — Я рассказала тебе всю легенду, но сестёр как бы случайно поменяла местами. Лара как наивная дура постоянно путалась под ногами и пыталась остановить меня. Пришлось подсылать к ним в дом Дашку, чтобы втёрлась в доверие Лёшика, своего двоюродного брата… И отравила его отца, который даже не подозревал, что у его сиротинушки-жены есть семья. Я надеялась, что сестра будет занята своим муженьком и оставит меня в покое… Вот только вы не подпускаете её и близко к Сергею… Впрочем, если будет хорошим мальчиком, возможно, я его больше не трону, хоть он и подобрался слишком близко ко мне. Опасно близко… Ну что, ты уже чувствуешь, как яд медленно ползёт по твоим венам, Данечка? Это тебе месть за отца! За то, что жил на всём готовеньком в то время, когда нам приходилось выживать, ведь проценты от жалкого пакета акций, который оставил твой папаша моему, не покрывали и часть расходов. Да, милый, именно потому я была вынуждена открыть центр оказания эскорт услуг — это моя фирма, не моей дочери, хоть и оформлена на неё… Мои девочки стали прекрасно опорой для меня в то время, когда трусливая сестричка сдалась. Она не желала бороться за нашего отца, а я должна была отомстить… Впрочем, всё это неважно. Теперь я, как никогда, близка к своей цели. Наконец, месть свершится… Передай глупенькой Саше, что я обязательно доберусь и до её маленькой сестрички! Сашку трогать не хотела, она ведь не вашей крови, но она сама выбрала свой путь.

Я смотрю на Даниила и понимаю, что он на самом деле находится под действием какого-то препарата. Его зрение рассредоточено, а реакция заторможена. Что будет, если он потеряет контроль над собой и уснёт? Мне страшно даже представить, что повторю судьбу матери, что Анька останется одна, и эта тварь подберётся к ней. Мы не можем сдаться теперь, когда осталось совсем немного до победы.

— Передавайте привет Олегу с его любимой жёнушкой… И горите вместе с ними в аду.

— Гореть в аду будешь ты! — выдавливает из себя Даниил и отключает телефон.

— Сверни на обочину! — прошу его я.

Вот только свернуть в эту секунду некуда. Совершенно, потому что по обе стороны от нас ограждения. Они идеально рассчитали всё. Всё до мелочей. Олегу тоже некуда было свернуть. Я вспоминаю фото с места аварии — похожие ограждения и отсутствие путей отступления.

— Даниил, ты сильный! Ты сможешь бороться с этим! Когда мы в шаге от заветной цели, ты просто не можешь сдаться, слышишь? Борись! Ради Олега… Ради своих родителей! Борись ради всех, кого ты любишь и когда-то любил…

В эту секунду я понимаю, что боюсь уйти из жизни и не сказать ему самого главного… То, что осознала в это мгновение сама. Я люблю его? Да нет же! Быть такого не может! Это ведь заносчивый Даниил с синдромом короля! Не может быть… Или всё же может?

— Веснушка, машину водить умеешь? — спрашивает он немного невнятным голосом.

— Машину? Да… Немного, но у меня нет прав, и я никогда не ездила по оживлённой трассе…

— Плевать на права. Сейчас главное добраться до ближайшего участка, потому что если мы будем тормозить, то они воспользуются планом «Б», который наверняка успели продумать…

Даниил утапливает педаль газа в пол, и я негромко вскрикиваю.

— Что ты творишь?

Мог ли яд парализовать его нервную систему? Может, он уже находится в бессознательном состоянии и не понимает, что творит.

— Даниил, пожалуйста, думай о том, кого ты любишь и о тех, кто любит тебя! — молю его я.

— Не поверишь, Веснушка, именно о тебе я и думаю!

Кровь бьётся по венам, и я не могу вымолвить и слово. Он только что признался мне в любви? Не значит ли это, что он прощается с жизнью?

Глава 40. Даниил

На виски давит всё сильнее, а желание закрыть глаза и уснуть становится таким невыносимым, что мне едва хватает сил, чтобы бороться с ним. Я не могу сдаться сейчас, когда подобрался к цели настолько близко, что легко мог раздавить букашку, заставить тварей, лишивших меня семьи, выть от того, как развалится карточный домик, который они почти успели достроить. Я подобрался слишком близко. Интересно, Олега посещали те же мысли, когда он крутил баранку и боролся с беспамятством, которое давит и не выпускает из своих цепких лап?

Чтобы не потерять связь с реальностью нужно думать…

О чём угодно.

Главное думать, заставлять извилины мозга шевелиться.

Я вспоминаю улыбку мамы и то, как она ласково трепала меня по голове и называла Маленьким Одуванчиком. В детстве у меня были слишком светлые и пушистые непослушные волосы, потому я напоминал ей этот цветок.

Вспоминаю брата и наше прощание с ним. Олег тогда вёл себя холодно, пытался убедить меня, что он склонен верить тому, что на меня наговорили… Но на самом деле он спасал мою задницу, подставляя себя и свою семью под удар. И всё, чтобы защитить меня. Я не могу позволить этому оказаться напрасным, ведь тогда его жертва окажется настолько ничтожной, что…

Чёрт!

Вспоминаю наш первый поцелуй с Веснушкой. Тогда в жилах закипела кровь и раскалённой лавой прошлась по всему телу. Именно тогда в моём сердце снова загорелся вечный огонь.

А теперь этот механизм начинает сбоить… Сердце сбавляет обороты и бьётся медленно, словно организм уже уснул, но я продолжаю бороться, продолжаю цепляться за любую ниточку воспоминаний.

Думаю о Принцессе и о том, что её тоже могут убрать со своей дороги, если сейчас всё пройдёт на высшем уровне, как и задумала «тётя Римма», будь она трижды проклята. Хотя нет… Дэн уже, скорее всего, прослушал телефонный разговор с тётей Риммой, который я отправил ему по защищённому каналу. Он знает, что делать с этим… Он не даст планам змеи реализоваться до конца в любом случае.

Я начинаю расслабляться, и глаза закрываются. Чувствую, как руль ходит в руках, а машина постепенно смещается влево.

Веснушка!

Если сдамся я, то погибнет она. Ей не выжить при аварии. Так же, как не выжила её мать… И моя…

Я вздрагиваю, делаю глубокий вдох и выжимаю из машины всё, что она может дать. А когда вижу заветную цель, то начинаю прижиматься вправо и съезжаю на обочину.

У нас мало времени. Нужно действовать чётко. Я отстёгиваю ремень безопасности и смотрю на Веснушку.

— Меняемся! — почти рычу я. — Ты, главное, гони и не останавливайся! Тебе важно добраться до участка, а дальше нам помогут…

Дальше у меня уже всё плывёт перед глазами, превращаясь в череду чего-то невообразимого и омерзительного. Я открываю дверь, заваливаюсь на заднее сиденье тачки в позе эмбриона и отключаюсь.

Я вижу маму… отца… брата… и даже его жену, но меня с ними разделяет что-то, словно какой-то барьер невидимый или прозрачный. Я хочу пробить его и броситься к ним. Хочу закричать, что я здесь, что я рад снова увидеться с ними. Что теперь мы будем вместе как раньше, но мои слова не долетают до них… Они будто бы ударяются о стену барьера и возвращаются обратно, а затем я слышу голос Веснушки.

— Даниил, ты только живи! Прошу тебя, живи! Думай о том, кто тебя любит…

Конечно, я думаю о тебе, Веснушка, но, наверное, слишком поздно спорить с небесами… Я сделал слишком много плохого в этой жизни и должен понести заслуженное наказание.

***

Я открываю глаза, несколько раз моргаю и смотрю на белоснежный потолок и стены в тон ему. Ощущение лёгкости можно сравнить с чувством невесомости, наверное, именно такое и испытывают космонавты. Мне так хорошо, что, кажется, вот-вот взмою ввысь. Я умер? Если да, то где шум моря? Где полуобнажённые красотки? Где дорогой алкоголь? Веснушка! Я резко поворачиваю голову влево и вижу её. Уставшая и заплаканная она улыбается, глядя на меня.

— Всё получилось?

Мне важно скорее услышать ответ на этот вопрос. Чёткий ответ, а уже потом я решу, хочу ли продолжать разговор на эту тему.

— Да… Тёть Римму и Таню арестовали, а Дашку пока задержали и взяли с нее подписку о невыезде. Тёть Лару тоже заключили под стражу. Скорее всего, ей придётся ответить за то, что покрывала убийства… К слову, это именно она отправила тех амбалов к нам, чтобы запугали, и я была вынуждена обратиться в фирму Тани. Они хотели опорочить меня, а потом Лариса оформила бы опеку над Анькой, как хорошая тётя… Уж не знаю, что она хотела сделать с моей сестрой, даже думать не хочу, потому что страшно. Лёша до сих пор не может поверить в то, что его мать знала правду. Ему было известно о том, что у него есть двоюродные сёстры, но он понятия не имел, чем именно они занимаются. А вот дядя Серёжа был даже не в курсе того, что у Ларисы есть сестра и племянницы, и он заявил, что не сможет простить неверную жену за обман. Впрочем, я его прекрасно понимаю. Наверное, я бы и сама не смогла простить…

— Как Дэн справляется с ролью няньки?

— Ну-у… Ему сейчас помогает дядь Серёжа…

Я стискиваю зубы. То, что выписали Добрынина так быстро, меня ничуть не удивляет. Если на его сердце имело действие какое-то лекарство, то всякое может быть… Быстро пришёл в себя и все дела… Но меня злит то, что Веснушка говорит об этом своём Мажорике. Она общалась с ним. И мне противно от этого. — И как твой Лёша? Всё ещё продолжает убеждать тебя в том, что я убийца? — вдруг спрашиваю я. — Я уже говорил тебе, что так оно и есть… Поэтому теперь ты вправе держаться от меня подальше.

— Нет. Мы с ним не общались практически. Лёша понял, что мы с ним разные… Конечно, он не оставит попытки доказать мне обратное пока, но…

Веснушка замолкает и принимается теребить пальцы своих рук.

— Мне причудилось или ты правда сказала, что любишь меня? Ну там… В машине?

Когда она просила думать о том, кто любит меня, то кого имела ввиду? Себя? Или кого-то другого?

— Я была в шоке… Не знала, как заставить тебя бороться с этим, — принимается оправдываться Веснушка и краснеет, как помидор.

Девчачьи глупые оправдания. Я негромко хихикаю, а затем смотрю ей прямо в глаза.

— Я тоже тебя люблю! — не даю ей и шанса обдумать мои слова и добавляю: — Принцесса про меня не спрашивает?

— Ты три дня провалялся без сознания. Как думаешь, она не заметила твою пропажу? Она только и делает, что спрашивает, как Даниил, и когда он приедет домой.

Я негромко присвистываю. Сильный препарат однако. Целых три дня… А время пролетело, как минута.

— Врач говорит, что ты очень сильный, раз смог так долго бороться с действием яда. Ты молодец.

— Ты тоже умничка! Без приключений доехала до полицейского участка?

— Протаранила забор, это считается приключением? — смущённо опускает голову Веснушка.

— Значит, мне придёт счёт за тачку?

Веснушка пожимает плечами.

— Я рад, что всё обошлось! И я рад, что именно ты была рядом со мной в ту секунду.

Эпилог

Меня держат в больнице ещё неделю, чтобы убедиться, что яд окончательно выветрился из крови. Всё это время у меня просто нет отбоя от посетителей: то следователь проводит допрос, то дядя Серёжа пытается поблагодарить, то Принцесса плачет, что соскучилась… Даже Мажорик заявился, но, скорее, чтобы позлорадствовать моему положению. Он уехал куда-то заграницу по делам фирмы отца и на прощание велел беречь Веснушку. Неужели понял, что ему ничего не светит?

Когда меня, наконец, выписывают, я безотлагательно собираю вещи, свою стаю, и заявляю, что мы едем в усадьбу бабы Мани. Дэн, конечно, сопротивляется, но вскоре сдаётся и соглашается с тем, что после такой работы мы просто обязаны оторваться по полной и расслабиться.

— Данилка! — встречает меня баба Маня и прижимает к себе. — Я ведь видела новости! Через что тебе пришлось пройти, чтобы наказать виноватых! Но теперь всё будет хорошо! Теперь точно будет! — негромко всхлипывает женщина.

— Будет! Уже всё хорошо! — киваю я и улыбаюсь.

Веснушка переминается с ноги на ногу за моей спиной, а Принцесса бежит к Пелагее. Я кошусь на своего приятеля и толкаю его плечом.

— Дэнчик, вот это твоя нимфа! Ты только посмотри на неё! — шепчу ему, а он кивает и глядит на Пелагею глазками-сердечками. Она ему понравилась. Тут и сомнений нет. И он, судя по её смущённой улыбке, тоже смог привлечь внимание девушки. — Иди знакомься и не облажайся! — цежу я, стараясь не сильно привлекать к нам внимание.

Пока я раскладываю свои вещи в доме, Веснушка переговаривается о чём-то с бабой Маней: я слышу их голоса через приоткрытое окно.

— Королева всё же стала спасением. Я горжусь тобой, — говорит хозяйка этих владений, а я всё никак в толк взять не могу — о какой королеве у них идёт речь? Впрочем, для меня это и не имеет особого значения. Наверное, это просто «женские разговорчики».

Баба Маня уходит проверить каких-то гостей, а я слышу, как открывается дверь, и по дому кто-то негромко шаркает ногами. Веснушка подходит ко мне, прижимая к себе бумаги, которые мы тут оставили, и о которых я успешно забыл на фоне радости от того, что все получили своё заслуженное наказание.

— Мы должны избавиться от них… — негромко произносит Веснушка. — Пока снова не потеряли и не оставили где-то.

Мы выходим с ней на задний двор, и я начинаю разжигать огонь в мангале.

— Где Принцесса?

— С Дэном и Пелагеей, пошли кормить пони…

Почему-то между мной и Веснушкой всё наэлектризовывается, натягивается до предела. После того случая и моего признания она будто бы держится в стороне, а мне хочется прижать её к себе и поцеловать, но я не позволяю себе сделать это. Сам не знаю — почему? Быть может потому, что всё закончилось? И по идее у нас не остаётся ничего общего? Быть может, потому что она права — она говорила все эти слова, чтобы мы выжили? Не знаю…

Она протягивает бумаги, и в тот момент, когда я беру их из её рук, наши пальцы соприкасаются. Мы несколько секунд смотрим друг другу в глаза, а затем я закидываю проклятые показания вместе с письмом брата в огонь, потому что я никогда не захочу перечитать его снова и рвать сердце в клочья. Всё закончилось. Моя месть потерпела фиаско.

— Теперь ты вернёшься к себе или доделаешь свою миссию до конца, вернув себе всё своё наследство? — осторожно спрашивает Веснушка.

— Я получил куда лучшее наследство — тебя!

Понимаю, что всё решится здесь и сейчас, и от меня требуются решительные активные действия. Я смотрю на язычки пламени, обхватывающие бумаги, подхожу к Веснушке и прижимаю её к себе, а она кладёт ладони мне на грудь, развернувшись ко мне лицом, и заглядывает в глаза. Она чуть приоткрывает губы, словно хочет поцеловать, но не решается.

— Ты права, Веснушка — я хочу вернуться к себе, потому что этот город пропитан потерями… Там кипит жизнь, а здесь… Я оживаю только рядом с тобой, но всё постоянно будет напоминать о пережитых ужасах и потерях.

— Значит, ты оставишь нас?

— Значит, я уеду вместе с вами!

Я немного молчу, давая ей обдумать мои слова и сказать что-то против, если захочет, но она лишь улыбается уголками губ.

— Думаю, что фирмой здесь есть кому заняться — твоему дяде нужно как-то справляться с шоком… так что — лучшего руководителя я просто не могу придумать… Вопрос в другом — ты согласна уехать со мной? Принцесса точно готова к приключениям, но что насчёт тебя?

— Согласна! И ты прав — я тогда сказала то, что хочу повторить сейчас — я люблю тебя!

Сердце начинает галопом скакать в груди, ударяясь о рёбра и пытаясь пробить в них брешь. Я прижимаю Веснушку сильнее, наклоняюсь и целую её, вкладывая в этот поцелуй всю пылкость и страсть, которая эти дни кипела в моих венах. С её губ срывается негромкий стон, и она зарывается пальцами в моих волосах, обвивая руки вокруг моей шеи. Огонь разгорается всё сильнее, полностью поглощая наше прошлое, унося нас в будущее, где всё будет иначе, где мы с Веснушкой будем счастливы, и она вечно будет укрываться под крылом Чудовища.

Конец

Content

Под крылом чудовища
Настя Ильина

Пролог

Глава 1. Саша

Глава 2. Даниил

Глава 3. Саша

Глава 4. Даниил

Глава 5. Саша

Глава 6. Даниил

Глава 7. Саша

Глава 8. Даниил

Глава 9. Саша

Глава 10. Даниил

Глава 11. Саша

Глава 12. Даниил

Глава 13. Саша

Глава 14. Даниил

Глава 15. Саша

Глава 16. Даниил

Глава 17. Саша

Глава 18. Даниил

Глава 19. Саша

Глава 20. Даниил

Глава 21. Саша

Глава 22. Даниил

Глава 23. Саша

Глава 24. Даниил

Глава 25. Саша

Глава 26. Даниил

Глава 27. Саша

Глава 28. Даниил

Глава 29. Саша

Глава 30. Даниил

Глава 31. Саша

Глава 32. Даниил

Глава 33. Саша

Глава 34. Даниил

Глава 35. Саша

Глава 36. Даниил

Глава 37. Саша

Глава 38. Даниил

Глава 39. Саша

Глава 40. Даниил

Эпилог