Невеста моего отца. Настя Ильина.

Пролог

Три месяца назад

Цок… Цок… Цок…

Словно породистая лошадь секретарша вышагивает у своего стола, поправляя документы в шкафчике, чтобы те лежали идеально ровно. Это никому не нужно, но она делает вид, что занята работой, а я просто пытаюсь хотя бы немного расслабиться.

Цок… Цок… Цок…

Любопытство съедает её изнутри. Она не может задать вопрос напрямую, однако хочет получить на него ответ с момента моего появления в офисе. Ещё бы. Светлов пригласил родную дочь, в коем то веке вспомнив о ней… Всем интересно узнать, зачем я здесь. Мне самой интересно не меньше, чем им.

Цок… Цок… Цок…

Этот звук раздражает, ударяясь о барабанные перепонки. Я нахожусь на взводе, сидя у кабинета отца и ожидая, когда он пригласит меня к себе. Он там один, но специально тянет время, пытается показать свою властность и то, что примет меня тогда, когда захочет он.

Цок… Цок… Цок…

Пальцы медленно сжимаются в кулак… Я ненавижу этот офис, ненавижу духоту, стоящую в помещении, ненавижу всех этих людей, которые по струнке вытягиваются и готовы в ножки броситься своему боссу. Подхалимы. Я ненавижу запах дорогой парфюмерии, пропитавший здесь всё. Но самое главное — я ненавижу своего отца.

— Милочка, Настя может пройти, — льётся из динамика, стоящего на столе секретарши, властный голос отца с небольшой хрипотцой.

Она поворачивает голову в мою сторону и уже открывает рот, чтобы озвучить полученный приказ, но я стреляю в неё таким взглядом, что его вполне достаточно, дабы понять моё состояние — я не глухая, сама всё прекрасно слышу.

Поднявшись на ноги и оправив края строгой чёрной юбки до колен, я делаю глубокий вдох. В груди колет, и я прикрываю глаза, готовясь к разговору, не предвещающему ничего хорошего.

— И долго я тебя должен ждать? — с ходу начинает отец, стоит только мне войти в его кабинет.

От запаха дорогого табака в ноздрях появляется неприятная щекотка. Я стараюсь дышать глубже, чтобы не расчихаться, приближаюсь к столу отца и присаживаюсь напротив него. Нас разделяет огромная столешница, но я всё равно чувствую кожей жар, который исходит от родного чужого мне мужчины и покалывает неприятными ощущениями изнутри.

— Не дольше, чем я ждала тебя, — отвечаю я, чуть вздёрнув подбородок.

— А кровь Светловых буквально кричит в тебе, — усмехается отец, чуть подтягивается вместе с креслом к столу и ставит на него локти. — Я позвал тебя сюда не просто так, Настенька. Ты же понимаешь это? — спрашивает отец, облизывая верхнюю губу языком.

Отец… Заплывший жиром старый боров, который всю свою жизнь ненавидел меня. Меня и мою маму. Вот только зачем он на ней женился тогда, до сих пор остаётся загадкой.

— Я уже поняла, что встречу ты назначил не от большой любви.

— Хорошая девочка, — он растягивает губы в широкой улыбке. — Настала твоя очередь выполнить часть сделки, о которой ты слёзно молила меня на коленях год назад... Помнишь, милочка?

Удар ниже пояса выбивает весь воздух из лёгких. Глаза начинает пощипывать, но я не позволю себе заплакать. Нельзя. Я сильная, и ему я больше свою боль не покажу. Один раз он уже дал мне понять, что я ничего для него не значу. Я вспоминаю, как на коленях молила его о помощи, а он лишь ехидно усмехался и говорил, что цена будет дорогой. И вот теперь он озвучит мне эту цену.

Только по силам ли будет расплатиться?

Глава 1. Влад

Настоящее время

— Гад! Сволочь! Какой же ты урод! — кричит мне вслед Анжела… или Вика? А может, Катя?

Да какая собственно разница, как её зовут, если, выйдя за порог гостиничного номера, я вычеркну девчонку из своей жизни?..

Хотя… С ней можно было бы повторить разок-другой… Да и третий тоже… Если бы она только не устраивала вот эти тупые истерики, а теперь она не останется даже воспоминанием о хорошей ночи.

Я застёгиваю рубашку и разминаю шею, наклоняя её из стороны в сторону. Мой стиль жизни омерзителен, предосудителен, вот только мне нравится так жить. И я ничего не собираюсь менять.

А Кристина… Алина… Даша… Они просто очередные надутые дурочки, которые желают добраться до расчётного счёта моего отца, потому что фамилия Коршунов известна всем и каждому, как и наши с ним лица.

Оплатив номер ещё на сутки, на тот случай, если девчонке захочется оторваться на прощание в крутом отеле, ну или проплакать ночку-вторую в подушку, я выхожу на улицу и делаю глоток свежего воздуха. Ощущение свободы бурлит в венах. Я прикрываю глаза и наслаждаюсь звуками ночного города, успокаивающими меня. Я люблю шум, люблю город, люблю движуху. Без движения жизнь кажется до отвращения скучной и постылой. Ненавижу тишину, потому что из-за неё можно сойти с ума.

Пробуждаю с брелка свою тачку и думаю, куда податься дальше: поехать домой или всё-таки погонять по ночному городу?.. Домой не хочу, поэтому решаю покататься немного и, быть может, зарулить в клуб… Я ещё не хочу спать, я трезв и готов зажигать.

Телефон в кармане джинс начинает вибрировать, и я лениво достаю его, глядя на экран.

Батя.

Вполне себе ожидаемо.

Умеет он всю малину испортить, и моё настроение медленно ползёт к нулевой отметке, потому что всё, что я слышу от него — упрёки и возмущения.

— На связи, — отвечаю я и сажусь в салон своей любимой девочки.

Пожалуй, эта девочка – единственная женщина, которую я люблю. Если, конечно, не считать любовь к матери, погибшей десять лет назад. Мама была для меня всем. Я бы многое отдал сейчас, чтобы снова увидеть её… Снова оказаться в её объятиях… В своё время я не понимал, что значат материнские объятия, а когда понял, стало слишком поздно.

— Где ты шляешься, Влад? — зло рычит в трубку отец.

— А разве «Спокойной ночи малыши» уже закончилось?

Я люблю пошутить, ведь юмор помогает сгладить хотя бы немного напряжение, которое обычно возникает между мной и отцом, стоит нам начать разговаривать. Впрочем, мои шутки он ещё ни разу не оценил по достоинству.

— Ты должен был приехать на ужин. Ты обещал.

— Ужин? Упс… Прости. Забыл. А в честь чего ужин?

Нет, я про него не забыл, просто не собирался туда даже ехать. Батя решил познакомить меня с новой «мамой». Вбил себе в голову, что скоро женится, и что я непременно должен увидеть, какую умницу и красавицу он себе выбрал. А мне собственно нет дела до того, с кем он спит, потому что матерью я его избранницу всё равно никогда не назову.

— В честь чего? — удивляется отец. — Я хотел познакомить тебя со своей невестой. Свадьба уже через полтора месяца, а ты до сих пор не знаком с ней.

Свадьба? Кажется, тот момент, когда он говорил о свадьбе, я упустил. Впрочем, даже это не имело высокого значения. Даже если он и решил завести серьёзные отношения, меня это не касалось.

— Я запамятовал. Прости, — выдавливаю я и вставляю ключ в замок зажигания. Машина отзывается приятным урчанием, греющим душу, стоит мне повернуть ключ. — Бать, ну ничего же не стряслось. Какая разница, вообще, познакомлюсь я с ней до свадьбы или нет? Ты ведь уже решил всё! Совет вам да любовь! Моё мнение тебя вряд ли заинтересует… Надеюсь, что она не из силикона на девяносто девять и девять… Ты извини, меня тут ребята зовут. Надо решать важные дела…

— Твои важные дела сводятся к тому, чтобы брать то, что движется и не движется. Мне это начинает надоедать. Ты тоже должен остепениться и жениться, Влад! И… — отец выдерживает многозначительную паузу, а затем добавляет: — Пока ты не познакомишься с Настей, я не разблокирую твои карты!

— Чего? — срывается с моего языка возмущение, но он уже кладёт трубку.

Какого дьявола? Почему он так себя ведёт? Сдалась мне его Настя… Сотканная из несчастья. Я негромко рычу и судорожно пытаюсь проверить свои карты, но каждая из них заблокирована. Отец поработал на славу, ничего не скажешь — перекрыл финансирование, чтобы я на задних лапках прибежал и пал на коленочки перед его невестой.

Тьфу…

Выхожу из тачки и медленно бреду в дом. Делаю круговые движения плечами, чтобы размять их, втягиваю носом аромат мяты, растущей в клумбе рядом с домом. С утра все запахи ощущаются более остро, насыщенно, а этот даже освежает. Мама любила делать чай с мятой, потому и посадила её перед домом, а я терпеть не мог мяту, из-за чего мы время от времени ругались… Отмахиваюсь от воспоминаний, тронувших душу, открываю дверь и вхожу внутрь с надеждой на то, что батя не поймает меня в коридоре и не начнёт отчитывать.

Глава 2. Настя

Меня всю трясёт, как обезумевшую. Я чужая… чужая в этом доме. Да ведь сын Коршунова мой ровесник, если не старше меня… Сын, который одним взглядом дал мне понять, что ненавидит меня. Ненавидит и раздавит, как букашку, если только я не буду ползать на коленях перед обоими. А я не буду этого делать. Я должна стать женой Романа, но не тряпкой, о которую смогут вытирать ноги, об этом уговора не было… Я тщательно проверила каждое условие договора, который подписала…

Негромкий смешок, больше похожий на всхлип отчаяния, срывается с губ. Я подписала договор с собственным отцом… Договор, согласно которому я должна стать женой человека, которому он продал меня.

Окидываю взглядом богатое убранство комнаты и чувствую себя кавказской пленницей. За что мне это?

Хотя, нет…

Этот вопрос неуместен, потому что ответ на него у меня есть. Я знаю за что. Я сама пошла на сделку с дьяволом, заранее зная, что его требования окажутся жестокими. Отец ненавидит меня точно так же, как и я его. Всё справедливо. И ничего бы не изменилось, назови он мне своё условие сразу: в тот момент я так же продолжила бы молить его об этой сделке. Потому что от него зависела жизнь дорогого мне человека.

Сглатываю судорожный ком и подхожу к заправленной постели. Я даже не смогла уснуть сегодня на новом месте, потому что всё здесь чужое, не моё… И никогда не станет моим. Веки начинают тяжелеть, но я борюсь с этим состоянием. Провожу подушечками пальцев по атласному покрывалу и делаю тяжёлый вздох. Роман Николаевич хорошо относится ко мне, грех жаловаться, но я всё ещё не могу принять то, что он станет моим мужем. Он выглядит неплохо для своих лет: подтянутая фигура, густые тёмные волосы, чуть тронутые сединой, паутинка морщинок в уголках глаз. Я бы никогда не сказала, что он одного возраста с моим отцом, потому что они разительно отличаются друг от друга. Однако принять тот факт, что скоро я стану женой человека, годящегося мне в отцы, сложно… Очень сложно. Меня никогда не тянуло на тех, кто старше, и я прекрасно находила общий язык со своими ровесниками… Но всё изменилось. До моих желаний и интересов никому нет дела.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть и отвлечься от мыслей, затуманивающих рассудок. Я оборачиваюсь, но не успеваю вымолвить и слово, когда дверь распахивается, и на пороге появляется он.

Влад, кажется…

Он смотрит на меня с усмешкой на губах, а я ощущаю ненависть, которая буквально сочится из него, льётся из его души и разрывает меня на кусочки.

— Заканчивай этот маскарад, собирай монатки и вали из дома, чтобы пятки только сверкали! — бросает мой… пасынок?

Мне хочется смеяться в голос от того, что я стану неофициальной матерью своего ровесника. Или он всё же старше? Приглядываюсь к строгим чертам его лица и думаю, что разница между нами всё же есть… Пару лет, наверное.

— Ну что ты смотришь на меня? Думаешь, я не понял весь прикол? От большой любви за моего батю собралась выскочить, это ты хочешь сказать? — со злостью выплёвывает он.

А что я могу сказать? Роман Николаевич прекрасно знает, что брак у нас договорной. Он не просил любви, лишь уважения… Но смею ли я говорить об этом его сыну?

— Разве я сделала тебе что-то плохое? — спрашиваю я, пытаясь перевести тему разговора.

— Ты? Сделала, когда родилась, когда допустила себе мысль стать женой расчётного счёта моего отца. Тебе же нужен его кошелёк, а не он сам. Ну давай, скажи мне, что я ошибаюсь… Я даже послушаю твои тупые оправдания.

Влад проходит в комнату и начинает наступать. Он идёт прямо на меня, готовый задавить своим телом, своим присутствием. Я пячусь немного назад, но натыкаюсь на прикроватную тумбочку и чуть не падаю, а он хватает меня за руки и с силой тянет на себя, а затем резко бросает на кровать, как тряпичную куклу. Весь воздух моментально выбивается из лёгких, и я начинаю бояться его.

— Сомневаюсь, что Роману Николаевичу понравится то, как ты обходишься с его невестой! — чуть щурюсь я и ползу к спинке кровати, а Влад негромко присвистывает и скрещивает руки на груди.

— Роману Николаевичу? У тебя привычка такая: называть тех, с кем спишь по имени и отчеству? Или это ваш общий фетиш? Впрочем, мне плевать… Я тебя предупредил. Я хочу, чтобы ноги твоей в этом доме не было уже сегодня, а иначе…

Он замолкает, а я чуть вздёргиваю подбородок и смотрю ему прямо в глаза, в тёмные, словно ночная мгла, и опасные…

— Иначе что? Твой отец выбрал меня, именно он решил, чтобы я переехала в дом до свадьбы. Пойди к нему и скажи, что ты против этого. Думаешь, он прислушается к тебе?

Влад щурится, скрипит зубами, выдаёт какой-то своеобразный свист, причмокнув при этом губами, резко разворачивается и выходит из комнаты, громко хлопнув дверью, а я тут же подскакиваю на ноги и спешу закрыться на замок, на тот случай если он решит вернуться.

Прислоняюсь к стене рядом спиной и медленно скатываюсь на пол, шумно выдыхая воздух, успевший скопиться в лёгких. В висках так сильно стучит, что мне кажется — кровь хлынет из ушей. Я испугалась, вот только одно я знала точно — на простых угрозах младший Коршунов не остановится, а если я решу пожаловаться его отцу, то сильнее разозлю зверя. Мне нужно постараться убедить его, что я не нуждаюсь в деньгах его отца, пусть и выворачивать душу перед богатым папенькиным сынком я не собираюсь. С другой стороны… Мы с Владом можем помочь друг другу… Если он будет пытаться избавиться от моего присутствия в доме, так даже лучше, ведь тогда я могу лишиться статуса невесты и не стать женой его отца, при этом не нарушив условия сделки со своим.

На губах появляется улыбка, и я жмурюсь, как довольная кошка, слопавшая миску сметаны, думаю о том, что это был бы просто идеальный выход из ситуации.

За меня всё сделает тот, кто ненавидит меня.

Сын моего жениха. ***

Я всё-таки решаю немного поспать, снимаю с кровати покрывало, осторожно сложив его на кресло, стоящее рядом с компьютерным столом, и пробегаю взглядом по дорогому ноутбуку, с экрана которого ещё даже не сняли защитную плёнку. Роман Николаевич позаботился обо всём, но мне не нужна эта роскошь. Я не привыкла к такой жизни. Возвращаюсь к кровати, и стоит мне только положить голову на подушку, как царство снов моментально поглощает, затягивает в свой плен.

Просыпаюсь я от непонятных звуков, вторгающихся в сознание. Кто-то кричит? Ругается? Что происходит? Я пытаюсь прийти в себя, и когда получается это сделать, обращаю внимание на то, что забыла выключить звук на телефоне, и теперь он буквально орёт, разрывая барабанные перепонки.

Роман Николаевич.

Я присаживаюсь, нажимаю на кнопку ответа и подношу телефон к уху.

— Да? — отвечаю я, не зная, что ещё можно сказать ему.

Я раздражаюсь, но понимаю, что он не виноват: он не заставлял меня соглашаться стать его невестой. Это сделал не он. Я сама.

— Настенька, как твоё самочувствие, дорогая? — спрашивает Роман Николаевич взволнованным голосом.

— Спасибо. Всё хорошо, — сухо отвечаю ему я.

— Что-то не так… — я буквально вижу, как он хмурится, сдвигая брови на переносице.

— Всё в порядке… Правда… Я просто прилегла ненадолго и не заметила, как уснула.

— Влад тебя не обижает?

Сердце начинает чаще стучать в груди, когда я вспоминаю злой взгляд Влада и то, как он кинул меня на кровать. Наше противостояние пока ещё не закончилось, но я не стану жаловаться его отцу. Парень вряд ли перейдёт границы дозволенного. Ну что он сделает? Убьёт меня? Однозначно нет… Ударит? Скорее всего, нет… Если бы он хотел это сделать, то не сдержался бы сейчас.

— Нет. Спасибо. Вам не следует беспокоиться.

— Не следует? Конечно, я буду беспокоиться о тебе, дорогая, ведь ты самое дорогое и ценное приобретение за последние годы… И… Нам обоим будет проще, если ты перестанешь выкать мне. В конце концов, мы не чужие друг другу люди. Ты ещё не решила, куда поедешь на шопинг?

Чужие… Чересчур чужие, чтобы становиться мужем и женой, но я не произнесу этих слов вслух. Пока.

«Приобретение»…

Слова Романа Николаевича пульсируют в отдалённых уголках сознания. Переливаются в голове колокольным перезвоном, а затем бьют наотмашь, в самое сердце.

Я всего лишь ценное и выгодное приобретение, ничего более…

Становится очень обидно, и я поджимаю губы, пытаясь подавить в себе это ощущение. По крайней мере, он не пускает пыль в глаза и говорит всё так, как есть. Я всего лишь вещь, которую он купил. И я должна соответствовать ценнику, который был за меня заплачен. Интересно, отцу хватило на погашение всей задолженности перед кредиторами? Или он начнёт просить у любимой дочки взять взаймы у её богатого мужа? Вспоминаю лицо отца, и на меня накатывает отвращение. Как же сильно я его ненавижу… Так сильно, что хочу уничтожить.

— Я не планировала никуда ехать. Не особо люблю магазины и прочие людные места. Если вы не против, я останусь дома и приготовлю ужин…

Я прикусываю язык, потому что вдруг думаю о присутствии Влада в доме, и о том, что он может снова попытаться угрожать мне.

— Мне повезло с тобой куда сильнее, чем казалось изначально. Конечно, ты можешь не ездить никуда, а ужин… Я забронировал столик в ресторане, поэтому поедем ужинать туда. Там вкусно готовят, и атмосфера там… Располагающая…

Располагающая? К чему? Какая чаще всего атмосфера в ресторане? Романтическая…

Горло сдавливает ком.

Всё это время Роман Николаевич не заводил разговоры о романтике. Единственное, что было между нами — разговоры, совместные обеды… Он мне только руку целовал пару раз. А теперь он вдруг заговорил о романтике. Или он не её имел в виду? Может, он просто хочет поговорить? Вдруг решил, что я не гожусь на роль его жены? Да нет же… Это можно было сделать и дома. Он пригласил меня в ресторан на романтический ужин, не иначе… От тошноты сжимается желудок. Слюна во рту становится слишком вязкой и какой-то сладковатой. Неужели он решил перейти на новый уровень отношений и предложит мне остаться ночевать в его комнате после ужина в романтической обстановке ресторана?

— Настенька, всё в порядке? — спрашивает Роман Николаевич, и я понимаю, что слишком торможу с ответами. Мне следует просто взять себя в руки и перестать вести себя, как ребёнок, которого перевели в новый садик.

— Да. Простите, голова соображает очень медленно после сна.

— Мы договорились? К шести я заеду за тобой или отправлю личного водителя. Мне хочется узнать тебя как можно ближе, Настенька.

Как можно ближе…

Это удар под дых, не иначе. Руки начинают дрожать, и я едва выдавливаю из себя какое-то нечленораздельное мычание в ответ мужчине.

— Ну и прекрасно. До встречи! Если хочешь поспать, то у тебя есть шанс сделать это, времени ещё предостаточно.

— Спасибо. Я лучше сделаю что-то по дому…

— По дому? Ну что ты, Настюша? У меня есть кому заниматься домом. Отдыхай и развлекайся, ведь ты хозяйка, а не прислуга! Вечером как раз приедет домработница и уберётся, пока мы с тобой будем отдыхать. — Спасибо, — повторяю я заевшую пластинку и, когда мужчина отключает телефон, снова падаю на подушки.

Сегодня у нас с ним будет свидание, которое, судя по всему, должно закончиться жаркой ночью… Но я совершенно не готова к этому и не знаю, как мне быть. Хотя нет… Знаю. Ему ведь неизвестно, какой у меня цикл, значит, я всегда смогу сослаться на женские дни…

А если ему до этого не будет никакого дела?

Глава 3. Влад

Кончики ушей начинают гореть, а кровь с силой стучит в висках. Щёки покалывает. Жар охватывает всё моё тело, а панический страх раздирает на части.

Отец совсем сошёл с ума. Не понимаю, чем он думал, когда решил жениться на этой… Она же совсем ещё молодая. Его предыдущие пассии были куда старше и мудрее, а эта… Она ещё глупая, молодая, наивная — видно ведь по её лицу. Хотя… Гонор у неё явно присутствует, чего уж там. Видно по взгляду, что она готова наброситься на тебя и выцарапать глаза. Её мотивы мне понятны, а вот его… Ни черта не понимаю. Захотелось снова почувствовать себя молодым? Да мама бы перевернулась в гробу, если бы увидела, кого он выбрал на замену ей. Мама… Она была хороша собой. Отец любил её. Я поджимаю губы, вспоминая, как они были счастливы вместе. Как ему не стыдно?

Откидываюсь на спинку компьютерного кресла и шумно выдыхаю весь воздух, скопившийся в лёгких. Эта ситуация выбила меня из колеи. Эта, мать его, патовая ситуация. И что делать? Как уберечь отца от позора? О нём ведь станут писать все газеты и журналы. О нём и о его невесте. Его начнут высмеивать за спиной. И не только его. Репутация нашей семьи попадёт под угрозу, потому что все будут говорить о том, что мой старик поехал крышей.

Разминаю костяшки пальцев, слушая их привычный хруст, который обычно успокаивает меня, и пялюсь в тёмный экран ноутбука. Никакие мысли не идут в голову — в ней царит хаос, самый настоящий раздрай.

Вспоминаю, как она смотрела на меня перепуганным глазёнками, когда я навис над ней всем телом. Чем я думал в ту секунду? Да ничем… Я просто разозлился. Конечно, эта охотница за бабками моего бати не станет терять шанс стать принцессой… Она не отступится от идеи выйти за него замуж… И её не испугает мой напор. Пусть на мгновение в её взгляде и появился проблеск страха, но довольно быстро он сменился другой эмоцией — вызовом. Она смотрела на меня с самым настоящим вызовом, словно хотела сказать — обидь меня, и твой отец раздавит тебя как таракана.

Негромко чертыхнувшись себе под нос, я иду на улицу, потому что нуждаюсь в глотке свежего воздуха. Завалившись на диванчик в гараже, я моментально засыпаю, и мне снится какая-то эротичная хрень с участием Ненастья, моего личного демона… Я просыпаюсь в холодном поту и скидываю ноги с дивана. И какого чёрта я увидел во сне именно её, а не ту цыпочку, с которой мне было так хорошо вчера? Да, девчонка полностью в моём вкусе. У неё есть всё от моего идеала, но она проклятая содержанка моего отца. И я не прикоснусь к ней даже пальцем, потому что она спит с моим отцом.

Сплёвываю вязкую слюну на пол и сразу же ругаю себя за то, что сделал это, ведь уборщица у нас уже пожилая женщина, и мне совестно гадить… Но сделанного не воротишь. Поднимаюсь на ноги и плетусь к своему байку. Адреналин, кипящий в крови, во время движения на этом красавчике всегда помогал мне выбросить дурь из головы. Я провожу подушечками пальцев по кожаной оплётке руля… Думаю какое-то время и решаю прокатиться. Вот только что-то тормозит меня. Слышу, как у ворот паркуется машина. Батя приехал, или его невеста решила всё-таки побродить по торговым центрам? Выныриваю из гаража и щурюсь от бликов заходящего солнца. Эмоционально меня встряхнуло достаточно сильно, раз проспал неизвестно сколько времени.

Моя будущая мачеха спускается по ступеням крыльца, поправляя свои локоны, которые тут же разбрасывает ветер по её лицу, и одёргивая юбку платья, достигающего ей до колен. Чёрное платье со стразами и приличным вырезом декольте говорит о том, что она идёт на свидание, но никак не на занятие шопингом. Она смотрит себя под ноги, осторожно спускаясь, а я бесшумно перегораживаю ей дорогу. Девчонка вздрагивает, когда буквально налетает на меня. Она волнуется, раз подошла так близко и не заметила. И куда это она собралась? Уж не на свиданку ли со своим любовником? С тем, кого она на самом деле может любить?

— Далеко полетела, Ненастье? — спрашиваю у неё, а она отшатывается назад на своих тонких шпильках и чуть покачивается, видимо не привыкла к такой обуви. Наверное, до встречи с моим отцом зажигала с бродягами по крышам гаражей в кроссах… Хотя нет… Она слишком нежная для этого. Возможно, ей больше привычна обувь без каблуков, всякие шлёпки, балетки и как там ещё называется женская обувь?.. Я втягиваю носом аромат её парфюмерии, и во рту появляется сладковатый привкус с тонкими нотками горечи, остающимися на языке, словно я попробовал его. Скорее всего, это какая-то дешёвка, раз запах тёрпкий, но дешёвка приятная.

— Пропусти меня! — цедит и поднимаёт шёрстку дыбом Ненастье, сдвигая брови на переносице.

— Если будешь так хмуриться, то морщины раньше времени на лбу появятся! — негромко цокаю языком я. — И папа найдёт себе девушку помоложе.

— И пусть находит! Тебе-то какое дело до наших отношений? Или привык ко мне и боишься потерять такую мачеху, как я?

Она щурится, а я принимаюсь хохотать. Всё-таки гонора у девчонки, хоть отбавляй. Неужели бате на самом деле она запала в душу? Хотя… Это немудрено. Она хороша собой, дьяволски хороша, я бы сказал.

— Мне плевать на тебя, как на мачеху. Куда ты поехала? Ты скажешь мне сама, или мне позвонить отцу и задать ему этот вопрос?

— Второй вариант будет лучше! — бросает она и обходит меня по газону, утопая шпильками в мягкой земле.

Забавно наблюдать за тем, как она ковыляет и ругается себе под нос, проклиная меня на чём свет стоит.

Ладно… Тогда попробуем вариант два. Пока Ненастье ковыляет по газону, я быстрым шагом опережаю её, выхожу за ворота и приближаюсь к машине такси.

— Куда направляешься, брат? — спрашиваю я, потому что парень примерно моего возраста.

— ВИП заказ, — отмахивается он от меня, как от навозной мухи.

— Дам пятак, если назовёшь адрес! — достаю купюру из кармана джинс и протягиваю ему.

Водила улыбается и кивает на навигатор, в котором указан путь назначения. Ресторан «Омела». Отец решил повести её в наш семейный ресторан? Зачем? Совсем уже растратил остатки совести? Мы ведь ходили туда вместе с мамой, когда она была жива…

— Что ты ему сказал? — строгим голосом спрашивает Ненастье, когда я возвращаюсь во двор, и мы с ней пересекаемся у калитки.

— Сказал, что руки переломаю, если посмеет пальцем тебя тронуть, — отвечаю ей, проходя мимо и цепляясь взглядом за замешательство, вырисовывающееся у неё на лице.

Что там мне батя говорил об ужине, на который я вчера должен был явиться для знакомства со своей мачехой? На губах появляется ехидная улыбка. Ну… Не вчера, так сегодня познакомимся. Давненько я уже не был в «Омеле». Слушаю, как ругается Ненастье, садясь в машину: я ей явно не понравился, но я и не зелёненькая купюра крупного номинала, чтобы меня обожали все, а в её одобрении я подавно не нуждаюсь. Возвращаюсь к байку и останавливаюсь. Машина такси отъезжает от ворот нашего дома, и я выжидаю немного времени для того, чтобы дать отцу и его любовнице немного форы… Пусть начнут своё жаркое свидание, а я заявлюсь в самый разгар, в тот пикантный момент, когда нужно разогревать девушку, приглашать на танец и водить руками по её телу, пробуждая внутри неё самые бесстыдные фантазии, мысли… Моё появление окажет неизгладимое впечатление, когда я нарушу их интимную обстановку.

Наверное.

Что творится в голове моего отца, мне теперь уже и не понять. Моё мнение о нём резко упало до отметки ниже нуля, потому что раньше он никогда не позволял себе ничего подобного. Обычно мне было плевать на его любовниц. Обычно. Но сейчас патовый случай. Потому что мой батя перешёл границы дозволенного: ему внуков пора нянчить, а он… Хочет завести с молоденькой женой детей? Мне становится противно от этой мысли, а перед глазами почему-то возникает образ матери. Однако я не хочу копаться внутри и вспоминать её, не хочу бередить раны, которые едва успели затянуться, поэтому пытаюсь представить недоумение на лице отца, его ярость, и эту детскую ненависть во взгляде Ненастья. Я ведь и её планы разрушу. Наверняка девчонка думает о том, как соблазнить моего отца, как побыстрее залезть в его капитал и начать жить на широкую ногу… А тут будет небольшой сюрприз. Она явно не ожидает встретить противника в моём лице. Интересно, как долго она сможет бороться со мной?

В предвкушении «встречи», я облизываю губы и широко улыбаюсь. По венам разливается небывалое наслаждение, словно я мелкий пакостник, подкинувший на стул нелюбимого учителя жвачку.

Замечаю, что в носовых пазухах до сих пор витает цветочный аромат с тонкими нотками спелого персика и сочного плода маракуйя. С запахами я на «ты», всё-таки сын парфюмера. Наверное, мне передался чёткий нюх бати, или как он постоянно твердит в попытке поправить меня — «идеальное обоняние». Я сплёвываю слюну, ставшую какой-то приторно-сладкой от этого запаха. Будь проклят тот день, когда Ненастье появилась на свет. Девочка с запахом лета. Девочка с запахом ненависти и каким-то запретным ароматом.

Разминаю шею, слушая её хруст. Мне бы не помешало сгонять в тренажёрный зал, но сегодня вряд ли успею. Пока неизвестно, что меня ждёт в ресторане, возможно, все свои моральные силы я растрачу там и буду желать поскорее добраться до подушки. Телефон начинает звонить, я достаю его из кармана и пялюсь на экран.

Кто там соскучился по мне?

Василиса.

Я нажимаю на кнопку ответа и подношу сотик к уху, негромко посмеиваясь.

— Здоров, брат, как дела?

Василиса, как обычно, с бодуна. Одной интонации его голоса достаточно дабы понять, что он звонит не для того, чтобы узнать, как я живу: он хочет пригласить меня на тусу, оплачивать которую буду, конечно же, я… Только вот у меня в карманах огромная дыра, потому что последнюю купюру я отдал таксисту, а карточки батя до сих пор не разблокировал. И, наверное, после моего визита в ресторан даже не подумает продолжать спонсировать сына-нахлебника, который мешает ему строить личную жизнь. Об этом я переживаю меньше всего, потому что всегда смогу найти работу… Со своим то «обострённым обонянием».

— Здоров, как бык! — отвечаю я и позволяю Василисе продолжить подготовленную речь.

— Слушай, сегодня намечается крутая туса в клубе. Ты с нами? Только не говори, что нет, потому что отказы не принимаются! — начинает заливать Василиса свою заученную наизусть тираду.

Мне кажется, что он эти слова повторяет по сто раз на дню и не мне одному. После того как отец Василисы обанкротился, пацан только и делает, что обзванивает всех своих «друзей», дабы от души повеселиться за чужой счёт. Хотя, стоит отметить, что он крут в некоторых делах: если не будет лениться, то и сеть Пентагона хакнуть сможет.

— У меня голяк на счетах, с отцом поссорился. Под домашним арестом, — обламываю его я.

— Офигеть! Он тебе счета заблочил? Ну, даёт! Блин, жалко. Ну ладно, давай, брат, созвонимся, — тяжело вздыхает Василиса, наверняка обдумывая, кому звонить дальше.

— Бывай!

Я отключаю телефон и начинаю хохотать в голос. Вот они — мои друзья. Денег нет, и я им не нужен. И мне даже не обидно, потому что так привычно и правильно в наших кругах. Просто всем на всех плевать. Наверное, моё окружение ничем не лучше моей будущей мачехи… Но я избавлю отца от Ненастья, даже если мне придётся костьми лечь между ними.

Сев на байк и надев на голову мотоциклетный шлем, я проверяю всё ли в порядке и завожу мотор. Приятное урчание моего преданного друга сразу же кипятит кровь в венах. Я довольно жмурюсь и широко улыбаюсь, представляя взгляд отца.

— Давай, детка, выжми из себя всё и покажи, на что ты способен… — хлопаю я байк по блестящей стали и с рёвом вылетаю на дорогу.

Многие водилы называют таких, как я, хрустиками. Или какие там у них ещё приколы? Но я уверенно держусь в седле и точно знаю, что чувствую своего коня на все сто. Мы с ним на одной волне, а значит, вырулим из любых неприятностей. Выворачиваю на главную дорогу, по которой должен буду промчать пару километров, а потом немного повиляю по переулкам, чтобы поскорее добраться до «Омелы» и помешать своему отцу.

Я чётко вижу его гневный взгляд и слышу его злое рычание сквозь зубы, когда он поймёт, что я как Шапокляк из любимого многими мультика — я против! И я уже иду!

Глава 4. Настя

Ноги начинают дрожать, ещё когда я вижу, что маршрут подходит к концу. Я едва выхожу из такси. Несколько секунд стою на месте, скрестив руки на груди, и смотрю на вывеску ресторана «Омела», подпись которой украшена декоративными листьями и цветами белой омелы, которую называют деревом любви. Вот только если присмотреться к ней получше, то можно узнать, что никакое это не дерево — это паразит, цепляющийся за живое. Не всем это известно, не все это знают…

Я перевожу дух и медленно поднимаюсь по ступенькам крыльца, сделанного из дорогого камня. Швейцар открывает передо мной дверь, и в глаза бросается его тёмно-синий сюртук. Кажется, что я попала в какое-то шоу, в иное измерение. Имея богатого отца, я никогда не знала, что такое ресторан. Да что там говорить… Для меня и поход в кафе был самым настоящим праздником. И вот теперь передо мной открывают двери, а стоит только войти, и в носовые пазухи проникает аромат самого настоящего морского бриза. Девушка в белоснежной блузке с воздушными рукавами и в тёмно-синей юбке тут же приветствует меня и одаривает дежурной улыбкой.

— Добро пожаловать в ресторан «Омела»! У вас заказан столик? — интересуется она, и я отмечаю в её взгляде некоторое недоумение.

Наверное, я выгляжу недостаточно «дорого» для посещения такого заведения. Впрочем, за это платье отец отвалил немало денег, когда собирался представить меня будущему мужу. Ком сдавливает горло, и я выдавливаю из себя всего лишь кивок.

— Коршунов Роман Николаевич ожидает меня, — негромко отвечаю я.

— О! Да, вы правы. Он уже пришёл. Ваш столик в ВИП зоне. Номер три. Назовите его девушке, которая встретит вас в зале и сопроводит дальше.

Наверное, Романа Николаевича тут хорошо знают, потому что девушка даже не заглядывает в свой список с бронью, а номер столика отлетает у неё от зубов. Она окидывает меня с головы до пят оценивающим взглядом, и, наверное, прикидывает, кто же я такая, и как связана с таким богатым человеком. Пока средства массовой информации не успели напечатать посты о нашей помолвке, но я чувствую, что уже скоро о ней будут гудеть все.

— Спасибо, — шепчу я едва слышно, практически себе под нос, и иду вперёд. Шпильки не цокают, но и не утопают в мягкости тёмно-синего ковролина, которым выстелен весь пол.

Я прохожу в зал, где меня сразу же принимает в свои «умелые ручки» очередная девушка-работница.

— У вас забронирован столик? — спрашивает она и улыбается, а я смотрю на окружение и думаю, что совсем не рождена для посещения таких мест.

Ощущение дискомфорта буквально выбивает весь воздух из лёгких. Будь моя воля, я бы уже ушла из этого места, сбежала, но я не могу этого сделать, потому что меня пригласил сюда жених. Огромные люстры на потолках совершенно точно сделаны из хрусталя, который красиво отражает отблески света. Освещение мягкое, приглушённое, но его вполне достаточно для того, чтобы глаза чувствовали себя комфортно. За столиками сидят люди в дорогих нарядах, со сцены, расположенной в углу зала, разливается романтическая мелодия, которую играют музыканты во фраках и шляпах, будто бы они сошли со страниц исторического романа. На стенах, отделанных синим бархатом, не таким тёмным, как пол, но и не слишком светлым, висят картины известных художников в аметистовой оправе. Голова начинает идти кругом от роскоши и сказочности этого места.

— Номер вашего столика?! — раздражённо повторяет девушка, и я отвлекаюсь от интерьера, привлёкшего моё внимание.

— ВИП зона, номер три, — повторяю то, что мне сказала администратор на входе.

Девушка улыбается и просит пройти за ней. Мы поднимаемся наверх, на балкончик, и она указывает мне рукой в сторону столика, но даже если бы не показала, я бы не потеряла многое, потому что моя кожа покрывается мурашками. Могильный холод проходит по телу, и меня передёргивает, когда я вижу ЕГО… Своего жениха. Я делаю глубокий вдох и направляюсь к нему. Я ничего не могу изменить, пока не выполнила условия сделки. Я должна стать его женой, а дальше… Как сложится.

— Добрый вечер! — улыбаюсь я, приблизившись к столику.

Роман Николаевич пил воду, когда я подошла, но поперхнувшись ей, он принимается кашлять в кулак. Мужчина смотрит на меня с каким-то осуждением, словно я выгляжу чересчур откровенно. Или он просто запомнил это платье, и мне нельзя надевать одежду повторно?

— Настенька, добрый вечер! Приятно видеть тебя! Здорово выглядишь! — произносит мужчина, встаёт на ноги и помогает сесть мне, отодвигая стул, как самый настоящий джентльмен.

Вернувшись на своё место, Роман Николаевич ещё раз бегло осматривает меня, отводит взгляд в сторону и протягивает мне меню.

— Здесь подают очень вкусные устрицы. Тебе точно следует попробовать их, — предлагает он.

Устрицы… Я никогда не пробовала их, и боялась даже представить, сколько они стоят. Открыв меню и посмотрев на цены, я чувствую тошнотворные спазмы. Всё-таки сумма за маленькое блюдо космическая. Тут даже кофе стоит бешеных денег. И столько людей внизу спокойно ужинают в этом месте… Неужели им больше некуда сплавлять свои деньги?

— Я не уверена, что хочу ужинать, — виновато улыбаюсь я.

— Как это не хочешь? Закажи хотя бы салатик! Я хотел поужинать с тобой и поговорить кое о чём довольно интимном.

Кровь тут же бьёт в голову. В висках начинает стучать. Кислорода катастрофически не хватает. Что он будет спрашивать? Сколько партнёров у меня было? Или готова ли я стать его женщиной до свадьбы?

Я поднимаю взгляд и смотрю на мужчину, но на его лице царит безмятежность. Вернув взгляд в меню, я делаю вид, что выбираю еду, вот только перед глазами всё плывёт, словно в тумане, и я не знаю, что мне делать дальше… Заказать что-то и начать тянуть время? Или уже сразу услышать, о чём он хочет поговорить, чтобы перестать тонуть в догадках, которые душат изнутри и уничтожают?

— Роман Николаевич, вы можете говорить! — выдавливаю из себя я.

— Всем здрасьте! — раздаётся воодушевлённый голос над головой, и я поднимаю взгляд на Влада.

Какого дьявола он тут забыл? Немой вопрос застывает в моём взгляде, а Роман Николаевич негромко кашляет, прочищая горло, и озвучивает мой вопрос, только в более мягкой форме.

— Влад? Почему ты тут? Влад с торжествующей улыбкой на губах и недобрым блеском в глазах больше напоминает демона, но я вижу в нём своё спасение. В эту секунду кажется, что мне принесли порцию свежего воздуха в душное пространство. Сердце начинает бешено ударяться о рёбра, но я пытаюсь не показывать свои эмоции.

Отвожу взгляд в сторону, только бы скрыть пожар, который разгорается в груди от резкого выброса адреналина в кровь. Мне не придётся придумывать глупые оправдания и искать способ избежать продолжения романтического вечера, потому что его не будет. Между мной и Романом Николаевичем ничего не будет. Не сегодня. А потом я снова что-нибудь придумаю… Или Влад придумает за меня.

Чувствую, как уголки губ приподнимаются, но стараюсь не улыбаться. Не стоит светиться, как новогодняя ёлка, чтобы не подумали чего недоброго, чтобы не нарисовали в своих мыслях то, о чём я и не думаю… А ведь мужчины могут. Меня вдруг обжигает мысль, что Роман Николаевич может посчитать, будто я запала на его сына или потакаю его выходкам, поэтому я пытаюсь сосредоточиться на своих эмоциях, контролировать их и держать, как говорится, в узде.

— Приехал знакомиться со своей мачехой… — Влад плюхается на свободный стул и открывает меню. — Ну ты же сам настаивал на этом и заблокировал все мои счета. Между прочим, стоит ли напоминать тебе, мой дорогой папочка, что ты заблокировал и зарплатный счёт, а туда я получаю свои кровные!

Я окидываю отца и сына беглым взглядом и замечаю, насколько сильное напряжение появляется между ними. Мне кажется, что они не далеко ушли от нас с отцом. Вот только они хотя бы как-то общаются, а мы — нет. После того, что он сделал, после того, как продал меня, я вообще похоронила его внутри себя. Нет у меня больше отца. Да и не было никогда. Я вспоминаю, как стояла перед ним на коленях и молила о помощи, а он смотрел на меня с презрением и думал, могу ли я оказаться выгодной для него. Лучше бы я душу дьяволу продала в тот момент, это было бы не так больно, как смотреть в глаза родного человека, но в то же время далёкого, ненавистного и ненавидящего…

— Вы уже сделали заказ или ждали меня? — как ни в чём не бывало спрашивает Влад, словно он на самом деле ожидаемый гость, будто бы не сам навязался.

— Конечно же, ждали тебя, — ледяным тоном отвечает Роман Николаевич. — Так даже лучше, посидим в непринуждённой обстановке, по-семейному, и поговорим о делах насущных. Делайте заказ, а потом начнём… Есть у меня несколько тем, которые я хотел бы обсудить.

Я не хочу заказывать деликатесы, от названия которых желудок сжимается, поэтому останавливаю свой выбор на салате, похожем своим составом на «Баварский», и стакане вишнёвого сока. Не стала бы и это заказывать, но мне не дадут уйти отсюда голодной.

— Настенька, может заказать вино? Или шампанское? — спрашивает Роман Николаевич заботливым голосом. — Отметим ваше с Владом знакомство! Как ты на это смотришь? В конце концов, скоро будете родные друг другу люди!..

Несколько секунд мы с Владом смотрим друг на друга. Основное знакомство между нами состоялось под крышей дома, и об этом знаем только мы. Его отца совсем не обязательно вводить в курс наших отношений, если можно так назвать жгучую ненависть, кипящую в жилах моего пасынка. Фу… Даже противно мысленно называть пасынком того, кто старше меня. Никогда не думала, что займу место одной из тех девиц, которых я всегда осуждала за порочную связь со стариками. Пусть Роман Николаевич пока не старик, но ключевое слово здесь пока. Мы далеко не ровня и если всё-таки станем мужем и женой — большой вопрос, как будем смотреться рядом через десять… пятнадцать… двадцать лет…

Мурашки пробегают по коже от мыслей, что я на всё это пошла, но дороги обратно не было, потому что мой отец страшный человек. Я бы просто не посмела отказаться выполнять свои условия сделки, потому что это могло стоить мне и ей жизни… Мама… Недолго думаю о ней и мне становится горько от того недопонимания, которое теперь возникло между нами. Она была совсем не рада узнать новость о том, что я выхожу замуж за человека старше, а я не смогла признаться, что всё это лишь часть сделки, а не расчёт, и уж тем более не любовь…

— Спасибо, но я уже говорила, что не люблю алкоголь, — выдавливаю я, а Влад негромко хихикает.

— Ну… тогда я выпью за неё… Упс! Не выпью! Я же за рулём.

Он паясничает, как маленький ребёнок, пытающийся доказать своему отцу, что он круче. И мне даже становится немного жаль Влада. Я никогда ничего не пыталась доказать своему отцу, да и бесполезно это было… Вряд ли он вспомнил бы о том, что у него есть дочь, вряд ли обратил бы на меня внимание, а у Влада ситуация иная. И я отчасти понимаю истоки его ненависти ко мне. У него нет никого, кроме отца, а у меня есть мама…

Подозвав официанта, Роман Николаевич делает заказ. Я ловлю на себе хитрый взгляд Влада: он будто бы радуется, что помешал нашему «свиданию», и в то же время я вижу в его глазах вопрос. Ему интересно, почему я не нажаловалась отцу на его поведение. Впрочем, пусть и дальше мучается от незнания, мне его ненависть пока только на пользу, главное, держать руку на пульсе и не позволить ему навредить мне.

Официант записывает всё на листе и уходит, а Роман Николаевич смотрит то на меня, то на Влада. Напряжённое молчание начинает давить на виски. О чём он хотел поговорить со мной? Что скажет сейчас?

— Раз уж мы собрались вместе, а представить я успел вас друг другу утром, то, пожалуй, поговорим о делах семейных. Влад, я думаю, что тебе пора становиться самостоятельным и съезжать из дома… — заявляет Роман Николаевич, и мне кажется, что дар речи теряю не только я.

Глава 5. Влад

— Прости, что? — выдавливаю из себя, стараясь сделать речь как можно мягче, потому что на языке вертится столько матов, что я боюсь окончательно испортить отношения с отцом. Я никогда не грубил ему раньше, но сейчас очень хочу этого.

— Ты всё верно расслышал… Так было бы комфортнее всем нам. Вряд ли Насте понравится находиться под одной крышей с моим взрослым сыном, да и тебе уже, наверное, хочется приводить девушек в дом, а не снимать каждый раз номер в мотеле.

Я негромко покашливаю и смотрю на свою пока ещё несостоявшуюся мачеху. Изначально мне казалось, что она не ничего не рассказала отцу о нашем с ней «разговоре», но теперь я считаю иначе. Нажаловалась, что я мешаю ей жить? Что она ему сказала? Мне хочется задать ей этот вопрос, но она резко подскакивает на ноги и принимается смущённо улыбаться.

— Я отлучусь в дамскую комнату. Скоро вернусь, — лепечет Ненастье и семенит к лестнице, ведущей на первый.

Мы с отцом остаёмся наедине, и я пристально смотрю ему прямо в глаза. Пытаюсь понять, шутит ли он, но осознание того, что он говорит на полном серьёзе, бьёт наотмашь.

— Я помогу тебе с покупкой жилья, об этом можешь не волноваться. Есть у меня квартира на примете. До офиса недалеко…

— Что? Ты серьёзно? Квартира на примете? Ты хочешь выгнать меня из-за этой сопли?

Я ставлю локти на столешницу и упираюсь в неё с такой силой, что мне кажется, будто она прогибается.

— Не смей так говорить о ней. Настя прекрасная девушка, и ты даже мизинца на её ноге не стоишь! — зло бросает отец.

— А мама стоила? — бью наотмашь своим вопросом и продолжаю сверлить его гневным взглядом.

Желваки на лице отца передёргиваются, а во взгляде появляется глубокая печаль. Отец негромко выдыхает и молчит. Он не хочет отвечать мне, потому что я задел за больное, но и он не светские разговоры вёл о том, кто и какое платье надел на концерт. Чёрт! Подумываю о том, что должен извиниться, но язык прилипает к нёбу, а в ушах стучит. Стучит от злости на то, что он решил пожертвовать собственным сыном в угоду какой-то пигалице.

— Что она тебе наговорила? Жаловалась, что стесняется ходить при мне по дому в трусиках?

— Не смей говорить со мной в таком тоне! — отчеканивает отец ледяным голосом и устремляет взгляд в экран своего смартфона, который принимается настойчиво звонить. — Я должен ответить, позже мы продолжим разговор.

— Перекурю пока, — бросаю я и спешу на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха и избавить голову от гнетущих её мыслей.

По отцу на самом деле плачет психа, если он решил взять и заменить меня… Кем? Этой малолеткой?

Выскакиваю на улицу, спускаюсь с крыльца и замечаю её. Настя держит в руках сигарету и смотрит, как та медленно тлеет в её пальчиках.

— Батя знает, что ты куришь? — спрашиваю я, и она вздрагивает.

Пепел осыпается, а Ненастье смотрит на меня перепуганными глазёнками. Отец никогда не любил курящих женщин. Потому что мама не курила. Он всегда пытался найти себе такую же, как она… В каждой женщине, с которой он встречался раньше, прослеживалась её черта… Характер… Внешность… В Ненастье нет ничего. Совсем ничего. Так чем она смогла зацепить моего отца?

— Я… — она принимается заикаться, а я понимаю, что она даже сигарету правильно держать не умеет.

— У тебя скоро сигарета пальцы обожжёт, а ты ни одной затяжки ещё не сделала… Курить ты явно не умеешь, — фыркаю я и достаю пачку из заднего кармана джинс.

— Умею, — огрызается Ненастье, подносит сигарету к губам и делает затяжку.

Её глаза широко распахиваются, и в них плещется нескрываемый ужас. Она принимается кашлять так, словно поперхнулась острым перцем, чуть ли не выплёвывая свои лёгкие. Я быстро сокращаю расстояние, разделявшее нас, вырываю сигарету из её руки и забрасываю в урну. Ненастье продолжает кашлять, а по её щекам текут слёзы. Идиотка! Зачем начинать, если не умеешь? Зачем привязывать себя к этой ерунде? Сам не знаю, как отвыкнуть от этой дури…

— Зачем тебе нужна эта дрянь? — спрашиваю, когда она приходит в себя и вытирает слёзы тыльными сторонами ладоней.

Плакала она, скорее всего, из-за сильного приступа кашля, иначе почему ещё по её щекам лились такие горькие слёзы?

— А тебе, правда, есть до этого дело?

Из её голоса сочится яд, который заставляет меня вспомнить, что это совсем не жертва, а охотница… За деньгами моего отца. Резко я прижимаю её к холодной стене, схватив за запястье правой руки, и смотрю прямо в глаза.

— Что ты ему наговорила? — задаю вопрос, который мучил меня последние минут десять…

Мне кажется, что Ненастье начинает дрожать. Она боится меня? Или просто умело делает вид, что так и есть?

— Я ничего ему не говорила! А теперь пусти меня потому что, если он нас увидит!..

— То подумает, что ты меня соблазняешь, и откажется от такой невесты, да, Настенька? — я склоняюсь к её шее и втягиваю носом аромат её духов, негромко выпускаю воздух сквозь зубы и буквально прикасаюсь губами к её пылающим щекам.

Интересно, отчего она так горит? Смущена моей близостью? Зла? Просто такая стеснительная? Последний вариант сразу же отпадает, потому что девушка из робкого десятка никогда бы не погналась за богатым папиком. — Именно этого ты боишься, Настасья? — повторяю свой вопрос, обжигая её нежную кожу своим пылающим дыханием.

— Боюсь, что он просто выкинет тебя на улицу…

— Фактически он уже сделал это с твоей лёгкой руки… Чего ещё не хватает для полного счастья. Ты счастлива?

Свободной рукой скольжу по изгибам её талии и ненадолго задерживаю дыхание, потому что тело отзывается как-то необъяснимо, неправильно я бы даже сказал, на мою близость с ней. Я негромко шиплю себе под нос и резко отстраняюсь от неё. Наверное, чересчур резко, выдавая своё смятение.

— Я ничего не знала об этом, ни о чём не просила и ничего не говорила ему! — с обидой выплёвывает Ненастье и стремится вернуться в ресторан, а я провожаю её взглядом и думаю… Вроде бы она не соврала, впрочем, таким, как она, нельзя доверять… Немного перевожу дух, выкуривая сигарету, и думаю над своей дурацкой реакцией на эту девчонку. Неужели она на самом деле ничего не говорила отцу? Тогда у моего старика серьёзные проблемы с психикой. В любом случае раскрыть глаза на правду сможет только он, поэтому я должен всё-таки собраться с силами и поговорить с ним, спросить, почему он решил избавиться от меня и внезапно сделать мне щедрый подарок — отдельную квартиру, ещё и рядом с офисом, считай в центре города.

Когда я возвращаюсь в ресторан, официант уже приносит еду, и я приступаю к поеданию креветок. Ненастье сидит, сложив руки на столешнице, а отец напряжённо глядит на меня. Неужели он видел нас с ней у входа? Это вряд ли… Вид из окна выходит здесь не на дорогу. Значит, батя просто хочет продолжить разговор.

— Ну давай, скажи мне, что ты там ещё придумал!.. — отвлекаюсь от еды я и смотрю на отца.

Креветки здесь готовить явно разучились, или просто жратва не лезет мне в горло после новостей, долбанувших, как гром средь ясного неба.

— Я уже всё сказал. Я присмотрел квартиру и подумываю заняться её оформлением. Как только я получу ключи и документы, ты сможешь перебраться туда.

— А ничего, что я не хочу этого? Может быть, я жажду общения со своим отцом и мачехой? Может, я хочу остаться жить в семье? Ты не думал для начала поинтересоваться моим мнением? — срываюсь я, но тут же прикусываю язык, потому что выставлять себя раздавленным не хочу.

Конечно, мне обидно, что из-за Ненастья в один день моя жизнь покатилась под откос… Но я не собираюсь показывать это ей или отцу. Уж в ножки я ему кланяться не буду, если он решил выкинуть меня из дома, как ненужную собачонку.

— Конечно, хочешь! — покачивает головой отец. — Каждый в твоём возрасте мечтает о самостоятельной жизни.

— Значит, ты всё решил за меня? Тогда о чём тут можно говорить? Решение ты уже принял…

— Только не устраивай детские истерики, хорошо?

Я злюсь на отца и стискиваю зубы так, что даже Ненастье вздрагивает от их скрипа. Девчонка наблюдает за нами перепуганным взглядом, но не решается вмешиваться в разговор. Её мнение, видимо, тоже не спрашивали. Отец хочет уединиться с молодой супругой в большом доме, чтобы вспомнить молодость? К горлу подкатывает тошнотворный ком, стоит только представить их вместе, и я отодвигаю тарелку.

— Роман Николаевич, я не думаю, что Влад будет как-то стеснять меня. Если всё дело в этом, то вам не следует торопиться с принятием столь серьёзного решения. Он всё-таки ваш сын, — подбрасывает свою лепту Ненастье и удивляет не только меня.

Я ожидал от неё чего угодно, но только не того, что девчонка встанет на мою защиту. Хотя, её слова можно назвать так себе защитой… Может быть, у неё своя проработанная тактика по завоеванию сердца моего бати? Скажет ему, что готова принять его сына как своего… Тьфу… Хочется сплюнуть горечь, появившуюся на кончике языка. Бред потерпевшего. Какой я ей сын? Старший брат в лучшем случае…

Отец думает какое-то время, а затем выдавливает улыбку и глядит на невесту с такой нежностью, с которой не смотрел ни на одну женщину после мамы. Неужели он, правда, влюбился? И почему она называет его по имени-отчеству?

— Даже моя будущая мачеха считает, что я не лишний человек в доме, папа, — играя бровями, произношу я и внимательно наблюдаю за реакцией обоих.

— В любом случае, я придерживаюсь иного мнения! — покачивает головой отец. — Что же вы не кушаете? Так приятно пахнет…

Ненастье на секунду поджимает губы, но этот жест не ускользает от моего взгляда, и я теряюсь. Не понимаю, какую игру она затеяла. Почему её так расстроили слова отца? В чём её выгода, если я всё же останусь? Может, она поняла, как моё тело отреагировало на неё и решила избавиться от меня, соблазнив и обвинив в изнасиловании? Так вот этого точно не будет… Я её и пальцем не трону. Скорее всего.

Аппетит пропадает не только у меня. Замечаю, что Ненастье тоже водит вилкой по тарелке, но не спешит приступать к трапезе. Девчонка будто бы утопает в своих мыслях.

— Влад, я разблокировал твою зарплатную карту, но для того, чтобы на неё поступали деньги, ты должен появляться на работе чаще пары раз в неделю…

Я театрально закатываю глаза и готовлюсь сказать, что и за день справляюсь со своей работой, которую должен делать за неделю, но отец не позволяет мне этого сделать.

— Ещё одна новость, которую я хотел обсудить с тобой за вчерашним ужином, на который ты не пришёл: тебя повысили. Формально со следующего месяца, но приступать к новым обязанностям можешь хоть завтра. Будешь моей правой рукой. Как видишь, я не отказываюсь от общения с тобой, а напротив, стремлюсь проводить с сыном больше времени.

Меня прошибает насквозь, и теперь я совершенно не понимаю, что затеял отец. Он выгоняет меня из дома, но даёт мне повышение. Просто хочет загладить свою вину, которую точно ощущает за связь с молоденькой девчонкой? Или желает обучить меня, чтобы перевалить на мои плечи дела фирмы, а самому уйти в закат с молоденькой супругой?

Ненастье отправляет в рот ложку салата и продолжает сверлить задумчивым взглядом свою тарелку. Тоже ничего не понимает? Ну хоть в чём-то мы с ней похожи.

— Настенька, расскажи нам побольше о своей жизни… Мы так мало знаем друг о друге, — просит отец, и его невеста начинает кашлять, поперхнувшись едой, которую не успела проглотить. Она делает жадный глоток сока, чтобы унять кашель, и смотрит на моего отца растерянным взглядом. Не успела продумать слезливую легенду о том, какая она сиротинушка одинокая, помогающая всем обездоленным? Я более чем уверен, что она начнёт именно такую пластинку, но она сильно удивляет меня. В который раз за сегодня?

— С моим отцом, Светловым Олегом, вы уже хорошо знакомы… — начинает Ненастье.

Светлов Олег Викторович? Её отец — шишка в криминальных кругах? Такого поворота я точно не ожидал…

— Мама профессор наук. Вы с ней тоже успели познакомиться… Я даже не знаю, что я ещё могу рассказать о себе…

Я прихожу к заключению, что отец со своей невестой фактически незнаком. Хм… И какого чёрта тогда он решил жениться на ней? Неужели по залёту? Глаза ползут на лоб, а я пялюсь на живот Ненастья, но тот скрыт за столом, и мой взгляд прилипает к оголённому декольте, от которого оторваться очень и очень непросто.

Глава 6. Настя

— Расскажи побольше о своих увлечениях, о мечтах… Мне бы хотелось исполнить хоть одну твою мечту!

Роман Николаевич говорит с такой нежностью и заботой, что я начинаю ненавидеть саму себя, ведь у меня к нему пробуждаются только негативные чувства. Интересно, он знает, что я выхожу за него по принуждению? Конечно, знает, ведь заплатил моему отцу баснословные деньги за меня… И он хочет, чтобы его приобретение принесло пользу.

— Вряд ли моя мечта исполнима, — пожимаю плечами я. — Я неистово жажду, чтобы врачи наконец нашли способ избавляться от всех болезней, чтобы лечение стало доступно любому человеку, независимо от размера кошелька, которым он обладает.

Влад негромко кашляет, словно поперхнулся креветками, которые поедал без особого энтузиазма, а Роман Николаевич хмыкает в ответ на мои слова. Я не оправдала его ожидания? Сказала что-то не то? Но он сам попросил раскрыться, а я не умею врать.

— К сожалению, я не врач, поэтому ты права — я не смогу воплотить такую мечту в реальность. А что-то более приземлённое? Может, ты хочешь себе собственный остров? Большую собаку? Какую-то редкую драгоценность?

Я понимаю, что для него мечты измеряются деньгами, которые следует вложить для их исполнения, но я ни в чём не нуждаюсь. Я не привыкла к роскоши и не хочу привыкать. Не хочу стать такой же, как мой отец.

Единственное, чего я хочу — свободы. Вот только заплатив моему отцу, бог знает сколько денег, Роман Николаевич не отпустит меня.

— Простите, но нет… Материальные ценности не имеют для меня высокого значения.

— А машину? Хочешь получить права и купить машину? — Роман Николаевич чуть щурится.

Машина точно не помешает, ведь тогда я смогла бы в любой момент ездить к маме, навещать её и не дожидаться личного водителя. Мы проводили бы с ней время вместе, могли бы даже поехать к морю… Однако я понимаю, что Роман Николаевич вложит в это свои деньги, и не готова соглашаться. Пока есть надежда на то, что мы с ним не поженимся, я цепляюсь за неё и буду продолжать цепляться… Я не могу брать от него дорогостоящие подарки, чтобы потом чувствовать себя должной и виноватой. Возможно, он и не станет требовать у меня деньги, потраченные на меня, если идея с браком не удастся… Возможно… Он кажется хорошим человеком, но я не могу быть уверена в этом на сто процентов, потому что понятия не имею, что творится у него в душе. Вряд ли хороший человек станет покупать другого. Да и я не смогу спокойно жить, зная, сколько в меня вложили. Ведь я просто «выгодное приобретение».

— Я не задумывалась об этом. Если позволите, то я обдумаю ваше предложение и сообщу, готова ли принять столь щедрый подарок, — отвечаю я и прикусываю губу от волнения, понимая, что это не тот ответ, которого он ждал.

Влад выдыхает сквозь плотно стиснутые зубы, привлекая к себе внимание, а затем с шумом ставит локти на столешницу и смотрит сначала на меня, а затем на своего отца.

— Я совсем не понимаю, какого чёрта между вами происходят? Вы готовитесь к свадьбе, но ничего друг о друге не знаете? Это как так, вообще?

Роман Николаевич смотрит на сына и улыбается. Для меня бы это тоже показалось чуждым и странным, но теперь я понимаю, что и такое бывает. Совсем как в былые времена, когда пару своим детям выбирали родители.

— Влад, тебе не кажется, что это наше с Настей дело? Думаю, что ты получил достаточно информации и можешь возвращаться домой!..

Телефон Романа Николаевича звонит. Мужчина отвечает, и по его голосу я понимаю, что на работе произошло что-то серьёзное. Окончив говорить, он бросает на меня извиняющийся взгляд.

— Я вынужден вернуться в офис… Произошло кое-что важное. Влад, позаботься о том, чтобы Настя не скучала, а потом отвези её домой.

— Вообще-то, я на мотоцикле, — фыркает парень, явно недовольный тем, что его оставили нянькаться со мной.

Да и мне не хотелось бы проводить с ним время наедине. Не после того, как моё тело отозвалось волнительной дрожью на его близость, что в корне неправильно, ведь он сын моего жениха.

— Тогда отвезёшь Настю на такси, а сам вернёшься за мотоциклом. — Мужчина переводит взгляд на меня: — Прости, что убегаю так скоро, но я обещаю тебе, что мы непременно выберемся куда-нибудь вдвоём и поговорим.

Роман Николаевич обходит столик с моей стороны, целует меня в макушку и уходит, а я не знаю — радоваться мне или плакать. С одной стороны, сегодняшний день теперь уже точно не закончится на романтической нотке в постели, а с другой… Я остаюсь в компании парня, который ненавидит меня.

— Откуда столько скромности, Ненастье? — спрашивает Влад, когда его отец выходит. — Ты решила разыграть перед моим батей деревенскую простушку, выдавить слёзки и вызвать жалость к себе, чтобы он купился и влюбился в тебя? На это идёт весь расчёт?

Слова парня жалят, вливая под кожу отравляющий яд. Я смотрю на него и часто дышу. Поднимаюсь на ноги, радуясь тому, что взяла клатч, в котором лежит карточка, оставленная мне Романом Николаевичем на расходы и немного денег. На такси мне точно хватит.

— Прости, но я не понимаю, о чём ты говоришь… Можешь забыть о просьбе отца, потому что до дома я доберусь самостоятельно.

— Ты дочь Светлова. Известного всем мафиози… А теперь начни оправдываться и говорить, что не понимаешь, о чём я говорю! Вы всё это с батей продумали? Как развести моего на бабки? Ну, давай! Говори!

Я отхожу совсем недалеко, потому что Влад быстро срывается с места, догоняет меня и хватает за локоть, разворачивая на себя. Он сжимает так сильно, что, наверное, в том месте останутся синяки, и я задыхаюсь от возмущения. Хочу закричать на него, но все слова застревают в горле, когда наши взгляды пересекаются. — Ты дочь Светлова. Известного всем мафиози… А теперь начни оправдываться и говорить, что не понимаешь, о чём я говорю! Вы всё это с батей продумали? Как развести моего на бабки? Ну, давай! Говори!

Голова начинает кружиться, а перед глазами появляются мушки. Мне хочется расплакаться, потому что я устала от всего этого фарса, от неоправданной ненависти, но я давлю все чувства внутри себя и с вызовом смотрю ему в глаза.

— Пусти! — шиплю сквозь зубы и вырываю руку. — И больше не смей хватать меня!

Я стряхиваю с себя руки Влада и смотрю на него предупреждающе, стараясь дать понять, что готова бороться с ним. Важно поставить себя правильно, чтобы он не думал, что я слабая тряпка, о которую можно вытирать ноги.

— Ты просто самая настоящая заноза в моей заднице, но ты должна знать одно, Ненастье, — я сделаю всё, чтобы мой предок начал думать головой, а не тем, что находится у него ниже пояса!

— Так сделай! Не надо сыпать пустыми угрозами! Сделай!

«И я скажу тебе спасибо», — мысленно дополняю я.

Я понимаю, что своим поведением могу распалить в этом парне самый настоящий пожар: он будет ненавидеть меня сильнее с каждым правильным словом, с каждым поступком. Он должен ненавидеть меня всем своим сердцем. Должен пытаться доказать своему отцу, что такая невеста ему не подходит. И если потребуется, я готова предстать перед ним самой настоящей стервой. Я стану той дрянью, которую он видит во мне.

— Ты прав в своих суждениях, — негромко добавляю я, заметив на себе косые взгляды людей, сидящих за столиками. — Именно ради денег я всё это затеяла. Именно они нужны мне. Для чего ещё молодая девушка будет выходить за такого, как твой отец?

Взгляд Влада темнеет, его зрачки сужаются. Он злится на меня ещё сильнее, а это именно то, в чём я так неистово нуждаюсь. Его ненависть мне только на руку.

— Твой отец велел тебе проводить меня, так что… Ты знаешь, я воспользуюсь его предложением. Отвези меня домой. Я устала и хочу принять душ.

Я слышу скрежет зубов своего собеседника, своего спасителя. Если кто-то и сможет помешать свадьбе, которую я сама не могу отменить, то это будет Влад. Отец прислушается к сыну, скорее всего… Я видела, как он смотрит на него. Влад дорог Роману Николаевичу, хоть мужчина и пытается казаться сильным и независимым. Он любит сына. И если Влад постарается, его отец отменит свадьбу.

— Я не ошибся в тебе, Ненастье! — ворчит Влад, когда мы спускаемся на первый этаж и идём к выходу.

— Я рада, что помогла потешить твоё эго, — отвечаю ему я с долей сарказма в голосе.

Я устала быть слабой, мягкой, пушистой и податливой, когда все кому не лень вытирают об меня ноги. Хватит. Я умею быть другой.

— Я на байке и оставлять его ради тебя не собираюсь, так что вызови себе такси сама! — бросает Влад, стоит нам только оказаться на улице.

Вроде бы ветер и тёплый, но меня передёргивает от прохлады. Мог ли на меня таким образом подействовать ледяной тон парня? Вряд ли…

— Не волнуйся, я не расклеюсь, если ты подвезёшь меня на байке, — отмахиваюсь я, думая насколько удобно будет садиться на стального монстра в этом платье.

Однажды я уже сбежала с выпускного на мотоцикле одноклассника, когда у мамы случился первый приступ, так что и сейчас справлюсь. В прошлый раз платье было куда более стесняющим движения.

Во взгляде Влада я ловлю изумление, но делаю вид, что не обратила на это никакого внимания. Видимо, я удивила его своими словами. Неужели, не всем девочкам нравятся байки? Я думала, что многие только рады покататься с мальчиками на их любимых «игрушках».

— Слушай, чтобы ты понимала, я не хочу с тобой возиться. Я — не мой отец, пользоваться мной не получится! — шипит Влад.

— Твой отец велел тебе сделать это. Или для тебя ничего не значат его просьбы? Ты ведь хочешь убедить его, какая я плохая? М? Но сам себя и топишь. Ладно, я вызову такси, но если твой отец спросит, сопровождал ли ты меня, я скажу ему правду.

Влад выдавливает улыбку, но его взгляд ещё сильнее наполняется ненавистью, жгучей и непроглядной тьмой.

— Садись, только не плачь потом, что тебе страшно или неудобно. Я люблю большую скорость.

— Как ни странно, я тоже.

Мы приближаемся к его мотоциклу, и на секунду я думаю, как сильно погорячилась. Не нужно было мне так активно напрашиваться на его сопровождение. Когда я ехала на байке с одноклассником, я находилась под эмоциями, а сейчас… Мне становится немного страшно, но я гоню это ощущение прочь. Поездка будет точно не хуже того, чем мог закончиться сегодняшний вечер.

Влад протягивает мне дополнительный шлем, и я надеваю его. Чувствую себя космонавтом. Интересно, от этих шлемов есть хоть какой-то толк? Если я упаду с мотоцикла, то точно переломаю руки и ноги. Ладно… Хотя бы голова будет цела. Парень садится за руль и даёт мне знак, чтобы располагалась за ним.

Ладно… Сяду…

Поглубже вдыхаю и сажусь. Неудобно, но в целом терпимо. Держусь за края сиденья, потому что не хочу прикасаться к Владу, однако он не трогается с места.

— Так дело не пойдёт! Напросилась ехать со мной, значит, хватайся за пояс! — орёт он, чтобы я расслышала. — Я не собираюсь обниматься с тобой! — мне тоже приходится кричать.

— Придётся, милая, если не хочешь превратиться в лепёшку на первом повороте.

Я негромко цокаю языком, обвиваю руками его талию, всем телом прижимаясь к парню, отчего чувствую себя ужасно неловко и ругаю за это… Надо было вызвать такси. Ещё не поздно отказаться и вызвать такси. Последняя мысль мелькает на задворках сознания, но со скоростью света вылетает из головы, потому что стальной конь чуть ли не встаёт на дыбы и рвётся с места, вынуждая меня ещё теснее прижаться к его наезднику.

Сама напросилась.

Что же, ничего страшного не случится. В конце концов, Влад ведь не псих и будет соблюдать правила дорожного движения?..

Однако скорость становится всё больше, и я начинаю негромко мычать себе под нос, жалуясь на судьбу.

Идиотка!

Кажется, совсем не того спасителя я себе выбрала!..

Глава 7. Влад

Ненастье прижимается к моей спине, буквально льнёт ко мне всем телом, и меня захлёстывают отнюдь не детские инстинкты. Страшно даже представить, как ей удалось усесться на стального коня в этом облегающем платье, и как сильно оно задралось, открывая вид на её изящные ножки. И лучше мне на это не смотреть, не представлять даже, потому что тогда можно не сдержаться и натворить дел раньше, чем успею хоть что-то обдумать. Баб мне, что ли, мало? Могу подцепить любую, если захочу... И девочки, с которыми я обычно встречаюсь куда интереснее Ненастья...

Я специально выжимаю из байка всё, что только можно. Рёв мотора заводит меня ещё сильнее, а её пальцы сжимают мою одежду и будто бы проникают под кожу, обжигают. Это какой-то нереальный яд. Ещё никогда я не испытывал ничего подобного: разве можно ненавидеть и одновременно желать?

Нет…

Это просто переизбыток эмоций.

Ничего более.

Вот только как бы я ни старался убедить себя в этом, но я даже не ощущаю бешеной скорости, на которой мы летим, потому что адреналин у меня начинает вырабатываться от другого… От этих невинных, казалось бы, прикосновений… Но мне известно, что скрывается под маской ангелочка-Ненастья.

Она строит планы по разводу моего отца на бабки, хочет пользоваться его денежками после брака, корчит из себя беззащитную блеющую овечку, а на самом деле уже распланировала, как и что она будет покупать, когда станет его женой. И она не отрицает этого, она согласилась со мной, понимая, что к моим словам и обвинениям в её адрес отец вряд ли станет прислушиваться. Она уже отлично обработала его. Если честно, то я и сам мог купиться на эту красоту, невинность и глазки, которые буквально светятся порядочностью, не будь она невестой отца.

Мы долетаем до дома быстро, и когда я торможу около гаража, Ненастье буквально спрыгивает с байка. Она принимается поправлять своё платье и бубнит что-то себе под нос, а мне становится до одури смешно. Сняв шлем, она протягивает мне и выдавливает из себя лживую улыбку. Чересчур фальшивую и наигранную, потому что по её перепуганному взгляду я вижу, что девчонке адреналина хватит теперь надолго. Она буквально дрожит, едва удерживаясь на своих шпильках, которыми утопала в газоне…

Я негромко хихикаю себе под нос, потому что от самоуверенной девчонки не осталось ничего… Хотя я точно знаю, что она продолжить спорить и непременно заявит мне, что она не испугалась.

— Ну как тебе поездка? Поедешь ещё раз со мной? — спрашиваю у неё, избавившись от своего шлема и вскинув правую бровь дугой.

Облизываю пересохшие губы и продолжаю испытующе смотреть на Ненастье. Мы с ней знакомы всего день, а уже столько впечатлений друг о друге.

— Если будет такая необходимость, то… Почему бы и нет? Спасибо, что подбросил, ведь на такси было бы куда дольше. Надеюсь, что топор войны между нами будет зарыт, и ты позволишь мне завершить начатое до конца?!

На последних словах голос девчонки почему-то срывается, словно она сказала что-то противное самой себе. Но ведь этого не может быть, правда? Ну не может человек строить коварные планы, которые отвратительно ему самому?..

— Топор войны был только-только поднят… Ты на самом деле думаешь, что я лишу себя удовольствия и зарою его так быстро? Я не позволю твоим планам реализоваться, Ненастье! Как бы ты ни пыталась…

На её губах появляется слишком подозрительная тень улыбки. Ненастье разворачивается, ничего не говорит мне и поднимается по крыльцу. Я провожаю её взглядом, оценивая идеальную хрупкую фигуру, и когда она скрывается за дверью, бросив в мою сторону на прощание хитрый взгляд, принимаюсь думать…

Почему-то мне начинает казаться, что она затянула меня в какую-то свою, хитросплетённую игру. Чего она хочет добиться? Может, пытается стравить меня с отцом, чтобы он полностью лишил меня наследства, а потом забрать всё себе? Она дочь очень опасного человека, и если она играет под его дудочку… Яблоко от яблоньки недалеко падает, поэтому я никогда не поверю, что у бандюги родилась и выросла святая дочь, да и Ненастье ни на секунду не позволяет так думать. Она только подливает масла в огонь, разжигает внутри меня ненависть. Зачем? Или мне просто всё это кажется?

Как мой батя, вообще, связался с ней? Он же прекрасно знал, что за человек будет его тестем… Или ему не нужна Ненастье? Может, батя просто жаждет породниться со Светловым?

Решаю, что докопаюсь до сути и не позволю использовать меня как марионетку на пути к своей цели. Если отец хочет, чтобы я стал его правой рукой, — нет проблем! — я стану ей… Или им?

Негромко хмыкаю, поддерживая собственное решение, оставляю байк, похлопав по нему ладонью несколько раз, и иду в дом.

Мне бы выпить что-то освежающее, принять душ и завалиться спать, потому что с утра меня ждёт работа. Много работы... Нужно стать идеальным специалистом и не накосячить в первый же день...

Наверное, я даже с дома съеду, раз бате так необходимо побыть наедине со своей невестой, но стану частым гостем здесь, чтобы держать руку на пульсе и следить за своей молодой мачехой. Я должен быть податливым, чтобы не позволить этой свадьбе состояться, а это значит — я должен сблизиться со своим отцом. Никто не говорил, что будет просто, ведь мы с ним слишком разные. Вроде бы родные люди, но так мало знаем друг о друге… Но я справлюсь! Я ведь Коршунов, а наша фамилия - не просто звуки!

Проходя мимо спальни Ненастья, я ненадолго останавливаюсь, потому что слышу её голос. Она с кем-то говорит на повышенных тонах. Неужели истина раскроется так скоро, и я смогу избавиться от неё уже сейчас? Я буквально прилипаю к дверному полотну, пытаясь расслышать, о чём же там идёт разговор, а попутно достаю телефон из кармана и пытаюсь включить запись. Профи смогут повысить громкость и разобрать, о чём говорят, если будет такая необходимость.

Адреналин зашкаливает, стучится в висках, когда я слышу её слова… — Это мой выбор, мама! Почему все считают, что если большая разница в возрасте, то это без любви? Я не погналась за его деньгами, кто бы что ни говорил. Он очень хороший человек, мама! И его деньги — последнее, что мне нужно. Ты ведь знаешь меня лучше, чем кто-либо другой! Ну скажи мне, твоя дочь стала бы выходить замуж по… Расчёту? Нет… Это не расчёт, это настоящие чувства, мам. Кроме того, мы с ним подпишем договор, согласно которому мне не достанется ничего от его имущества в случае развода. Тебе не стоит переживать за меня… Я не попаду в неприятности. Он действительно очень хороший человек.

Ненастье негромко всхлипывает и замолкает.

В висках стучит с такой силой, что хочется просто взвыть. По интонации голоса я понимаю, что Ненастье не играет — она на самом деле общается со своей матерью, а ей бы она, наверное, не стала врать. Или она просто настолько хорошая актриса, что даже своей матери лжёт, ничуть не стесняясь? Кроме того, мой отец, хоть и глупо поступил, выбрав себе такую невесту, но он не круглый идиот. Конечно, было бы логичным на его месте перестраховаться. Но теперь я окончательно теряюсь. Разве можно любить вот так, как любят они? Любовь должна сжигать, сводить с ума, разрывать от чувств, которые скрыть просто не получится… Хотя… Откуда мне знать, какой должна быть любовь, если никогда не любил? Был один случай, но то нельзя брать во внимание, потому что я тогда ещё в школе учился, а девчонка знала о состоянии моего отца, именно это и заставило её играть влюблённую в меня дурочку. Нет. Ненастье не могла любить моего отца. Она ведь даже выкала ему. Разве можно так говорить с тем, кого любишь? И почему она тогда с таким пренебрежением говорила о том, что я прав в ресторане? Она даже не пыталась спорить со мной! Вопросов в голове становится так много, что у меня мозг закипает и скоро будет бурлить.

Что же ты за ягодка такая, Ненастье?

— Мам, извини, пожалуйста, меня Рома зовёт…

А вот и первый вестник того, что девчонка нагло врёт своей матери…

Рома…

Она никогда называла моего отца Ромой…

Если только в постели, хотя доходило ли у них дело до этого уютного местечка, где можно получить райское наслаждение?

Что-то мне подсказывает, что нет…

А я же, как дурак, почти успел повестись на слова Ненастья. Подумал даже, что она на самом деле любит отца… Она врала. Нагло и искусно врала своей матери, которая, судя по всему, пыталась наставить дочку на путь истинный.

До меня доносится негромкое завывание Ненастья, и я понимаю, что должен уйти. Не следует показывать ей, что слежу и буду следить, пока не докажу, что она обычная безмозглая кукла, купившаяся на деньги. Буду вести себя осторожнее и однажды обломаю на корню то, что она задумала. Отчего-то теперь я уверен, что ей не стать женой моего отца…

На цыпочках я удаляюсь в свою комнату и, рухнув на кровать, принимаюсь искать информацию на Светлова. Частенько я слышал о том, что этот человек тесно связан с криминалом, но он особо не интересовал меня до того момента, пока дочь этого человека не появилась в нашем доме. Девчонка, охомутавшая моего отца…

Не найдя на пташку совершенно ничего интересного, я всё-таки сдаюсь усталости и засыпаю, открывая глаза от прикосновений тонких женских пальчиков к моему лицу.

— Ты какого чёрта забыла в моей комнате, Ненастье? — рычу я, натягивая на себя одеяло.

Вроде бы не голый, но мне становится не по себе. У нас ведь с ней ничего не было? Я не выпивал вчера, значит, не забыл бы, если вдруг…

— Прости, я не могла больше ждать, когда ты проснёшься сам!

Ненастье мотает головой и кусает губы. Она взволнована. Что-то испугало её. Вот только, что именно?

— Говори же, какого чёрта ты решила прервать мой блаженный сон, и если у тебя не будет весомой причины для этого…

— В одной из лабораторий твоего отца произошёл взрыв. Он попросил передать тебе, чтобы позвонил, как проснёшься… Но я волнуюсь за него, поэтому решила разбудить тебя. Что, если это нападение?

Я резко подскакиваю на ноги и начинаю метаться по комнате в поисках своего телефона. Перед глазами темнеет от столь резкого подъёма, но у меня получается удержаться на ногах, и я вижу мобилу рядом с кроватью.

— Если это нападение, то я больше чем уверен, что знаю того, кто может попытаться избавиться от моего отца! — со злостью рычу я.

Ненастье стискивает зубы и отводит взгляд в сторону.

Нет…

Её отцу невыгодно было бы проворачивать что-то подобное в настоящий момент, ведь девчонка пока ещё не стала женой старшего Коршунова и не успела убедить его лишить наследства единственного сына.

Я набираю номер отца снова и снова, но он не отвечает. И тогда я включаю штуку, которой пользовался всего один раз в жизни. Отец не запретил передачу геоданных, и я вижу его местонахождение: он сейчас на центральном заводе.

Хватаю чистую рубашку из шкафа и натягиваю её по пути в ванную. Умывшись прохладной водой, я начинаю застёгивать пуговицы и спускаюсь вниз. Важно узнать, что случилось в лаборатории! Просто нелепая случайность или смертельное нападение? И не пострадал ли кто-то?

Нет, детка, не поедешь! Возможно, ты исчезнешь из зоны моей видимости уже совсем скоро. Если мне удастся доказать твою причастность к этому взрыву…

— Куда ты? Я поеду с тобой! — бежит следом девчонка, а я отрицательно мотаю головой.

Пока иду в машину, пытаюсь дозвониться до отца, и с облегчением выдыхаю, когда он отвечает.

— Влад, тебе не следует пока показываться на заводе или в офисе. Скоро я приеду домой, и мы всё обсудим.

— Почему я не могу приехать на завод?

— Потому что сегодня в лаборатории, которую взорвали, должен был проводить совещание ты.

Глава 8. Настя

Я выскакиваю следом за Владом на крыльцо. Всё это, наверное, не мои разборки, но мне почему-то становится очень страшно. Ночью я долго не могла уснуть и молила Бога, чтобы сделал что-то со всей этой ситуацией, чтобы помог мне избежать гнева отца, и чтобы Коршунов сам отказался от свадьбы… Мог ли этот случай в лаборатории быть как-то связан с моими мольбами? Вроде бы Роман Николаевич неплохой человек. Мне не хотелось, чтобы он пострадал… Я желала другого исхода, без жертв. И мне стало ужасно стыдно за мысли, которые допускала себе.

— Я понял. Буду ждать дома, — сухим тоном произносит Влад и поднимает на меня взгляд.

Он медленно опускает руку, в которой до этого сжимал телефон и идёт ко мне. Со скоростью хищника, крадущегося за своей добычей, он поднимается по ступеням крыльца и останавливается в полуметре от меня. Мне становится страшно от взгляда, который он бросает на меня. Даже дыхание ненадолго перехватывается. Я прижимаюсь к двери и пытаюсь нашарить ручку, чтобы спрятаться в доме.

— Ловкий план, Ненастье! Очень ловкий!

— О чём ты говоришь?

Я ничего не понимаю… Влад снова решил меня обвинить в чём-то? Думает, что я матёрый ниндзя, который может легко и просто просчитать даже взрыв в лаборатории?

— Ты действуешь со своим отцом или с кем-то другим?

— Ты когда-нибудь перестанешь обвинять меня во всех грехах смертных? — не выдерживаю я.

Влад начинает казаться мне инфантильным папенькиным сынком, которому не удалось выбраться из подросткового возраста. Он, несомненно, хорош собой, и отчего-то меня тянет к нему, но его скверный характер раздражает. Он бесит меня, выводит из себя, и я злюсь. Злюсь на него за то, что ищет виновника всех бед во мне.

— Не считаешь странным то, что взорвана лаборатория, в которой я должен был проводить совещание? Мне повезло, потому что я проспал сегодня, вырубился вчера и не поставил будильник… Но я должен был там находиться. И кто-то об этом знал!

— А ты не допускаешь, что взрыв произошёл по техническим причинам? У тебя даже мысли такой не возникло, правда? А то, что мне попросту невыгодно убивать сына Романа Николаевича накануне нашей свадьбы, потому что тогда её попросту отменят из-за траура? Влад, думай, прежде чем говоришь что-то, потому что мы с тобой знакомы всего второй день, а ты уже успел сотню раз свесить вину за всё плохое, что происходит в твоей жизни!

И тут я на секунду задумываюсь о том, что на самом деле траур мог бы только сыграть мне на руку, помог бы протянуть время, но я отгоняю эту мысль. Не таким путём я хочу добиться свободы, не таким.

— Потому что ты, Ненастье, самая настоящая напасть!

Влад смотрит на меня несколько секунд, словно пытается переосмыслить наш разговор. Конечно, мне хотелось, чтобы он активно убеждал своего отца, что я ему не пара, но обвинять меня в покушении на убийство — это слишком. Я не такой человек! Я никогда и мухи не обидела! А вот отец… Конечно, он мог попытаться избавиться от Влада для того, чтобы потом я стала наследницей Романа Николаевича. Вот только я бы ничего не дала отцу, ни копейки… Я бы постаралась уничтожить его. Перед глазами начинают мелькать различные ужасные события, которые могут произойти со мной и мамой, если я стану наследницей Коршунова… Отец может попытаться убить и нас с ней… Сердце трепещется в груди, и я чувствую, что просто обязана открыться перед кем-то… Мог бы мне помочь Влад? А Роман Николаевич? Я их обоих не знала, понятия не имела, что ожидать от богатеев, которые привыкли играть чужими жизнями.

— Если твоя причастность будет доказана, я тебя уничтожу! Разорву на тысячу мелких кусочков! — цедит Влад.

Я театрально закатываю глаза и стараюсь казаться стойкой, но я уже устала от всех этих обвинений. Кому-то постоянно что-то нужно от меня, а я просто хочу жить.

— Если моя причастность к такому зверству будет доказана, я сама себя уничтожу! Уж поверь мне!

Я разворачиваюсь и спешу скрыться в доме. Захожу на кухню и наливаю трясущимися руками стакан прохладной воды. Такими темпами совсем скоро я стану как одна из тех безвольных кукол, вечно сидящих на антидепрессантах. А я подсяду на них, если давление со всех сторон будет продолжаться.

— Прости, наверное, я немного переборщил! — входит Влад и застывает в дверном проёме, а я поворачиваюсь и с удивлением смотрю на него.

Он извинился? Меня это немного удивляет, потому что мне казалось, что такие нахалы не знают добрых слов и не умеют просить прощения. Я тяжело вздыхаю, делаю несколько жадных глотков воды и киваю.

— Я не держу на тебя зла! — покачиваю головой я.

— Слушай, Ненастье, почему ты появилась именно сейчас?

— Твой отец решил жениться и выбрал себе невесту. Может быть, поэтому?

— Как вы познакомились? — Влад присаживается на стул и внимательно смотрит на меня.

Наши взгляды пересекаются, и мне становится немного трудно дышать. Мы с Владом точно виделись раньше… Воспоминания накрывают меня, учащая удары пульса. Он меня не помнит, но я была знакома с ним раньше. Ну конечно! Сложно забыть свою первую любовь!

— Ненастье, ты тут вообще? — хлопает в ладоши Влад, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Да. Я здесь. Я просто задумалась… Как мы познакомились с твоим отцом? Тебе, правда, интересно узнать это?

— Более чем… Где ты подцепила его?

Он ждёт рассказ о том, как я рухнула в ноги его отцу на каком-нибудь светском мероприятии? Но не дождётся, и если хочет знать правду, я скажу, что уж греха таить? В конце концов, ни отец, ни Роман Николаевич не просили сохранить это в тайне.

— Твой отец купил меня, как товар, лежащий на полках магазина… Так и познакомились.

Глаза Влада широко раскрываются, а я хочу скрыться в своей комнате и сбежать от неудобных вопросов. Хочется поехать к маме и провести с ней время, чтобы успокоиться, но даже она будет читать мне морали и говорить, как ужасно я поступила, и что не такую дочь она растила.

— Ты врёшь! — заявляет Влад, и мне хочется рассмеяться в голос, но я не делаю этого.

Как же забавно, когда ты говоришь правду, но тебе не верят…

Я чуть вздёргиваю подбородок и смотрю на Влада, прямо в глаза… Глаза, в которые я влюбилась однажды. Я вспоминаю свой подростковый возраст, когда мама смогла выбить у отца для меня путёвку в детский лагерь… Мне было пятнадцать, а Владу… Ему восемнадцать или девятнадцать, и он работал вожатым. Сердце отчего-то сжимается в груди, и негромкий истерический смешок слетает с губ. Я тогда была гадким утёнком с проблемной кожей и непослушными вьющимися волосами, торчащими в разные стороны, — самый настоящий одуванчик. Именно Влад сорвал первый поцелуй с моих губ, но он не помнит этого теперь. И не нужно напоминать.

— Ты утверждаешь, что отец купил тебя? Как товар? Ты стояла на рынке с ценником, или что?

— Лежала на полке магазина, — отвечаю я и наливаю ещё немного воды, потому что в горле резко становится сухо.

Руки трясутся, выдавая моё волнение. Я даже не знаю, чего больше испугалась: того, что вспомнила небольшой фрагмент из нашего совместного прошлого, или сказанной ему правды, в которую парень не поверил?

— А если серьёзно? Допустим, мой отец купил тебя… Где и как? Рынки невольников уже давно не в моде. Тебе так не кажется?

— Не кажется, — отрицательно мотаю головой. — Ты просил правду, я тебе сказала её. Теперь ты знаешь, что случилось на самом деле.

— И ты любишь его? Моего отца? Любишь?

Я замолкаю. Наши с Владом взгляды пересекаются, и я не знаю, что можно ответить, и как сбежать от неудобного вопроса. Как дать ему понять, что я хочу освободиться от своих обязательств?

— Тебя подослал сюда твой отец, правда? Чтобы ты потопила моего, чтобы загребла всё его состояние! Или не отец? Может, любовник?

— У меня нет любовников! — со злостью цежу я и осушаю стакан с водой. — У меня есть только Роман Николаевич и обязательства перед ним.

— Отец не стал бы насильно вынуждать становиться его женой, Ненастье! Мой отец не такой!

— Твой — нет, а мой — да!

Во взгляде Влада мелькает что-то, похожее на сочувствие. В это мгновение мне кажется, что я встретила родственную душу, друга из прошлого, человека, которому я могу раскрыться и попросить о помощи, но его взгляд чернеет, показывая, как сильно я противна ему. Влад мне не верит. Нет смысла просить о помощи, потому что он не станет помогать. Он только посмеётся надо мной, будет думать, что это отец попросил разыграть легенду бедной девушки, попавшей в неприятности.

— Но всё это неважно. Роман Николаевич лучший выбор на роль мужа, потому что с ним я ни в чём не буду нуждаться. Смогу тратить его деньги так, как захочу… А когда ты съедешь из дома, уговорю его сделать здесь ремонт, освежить интерьер, чтобы он заиграл новыми красками.

— Дрянь! — выплёвывает Влад.

Он будто бы даёт мне самую настоящую пощёчину, но я терплю. Я специально сказала всё это, потому что в ложь проще верить. Именно моя ложь будет двигать им, именно она заставит Влада возненавидеть меня ещё сильнее и помочь мне.

— Думай как знаешь… Твоё право. И спасибо за подсказку. Если единственный наследник Романа Николаевича исчезнет с радаров, то я смогу родить ему ещё одного!

Влад подскакивает на ноги. Он буквально взвывает, хватает меня за руку, притягивая к себе, и шумно втягивает аромат моего страха, словно наслаждается им, чувствует, как сильно я боюсь, и упивается этим мгновением. Я кладу ладонь на его грудь, чтобы хоть немного держать дистанцию, но его дыхание всё-таки обжигает кожу. Я вспоминаю, как он склонился к моим губам и поцеловал тогда, и становится немного дурно… Если бы я знала, каким он был на самом деле… Я бы не стала связываться с ним… Ни за что…

— Тебе не страшно говорить такое вслух? Дома повсюду жучки! Не думаешь, что я могу записать твоё признание и отправить копам?

— Не было никаких признаний, я просто повторила твои слова, — выдавливаю улыбку я.

Всё-таки не получается у меня изображать бездушную стерву. Я вижу во взгляде Влада боль и хочу сказать ему, что сморозила глупость, признаться, что на самом деле я не желаю ему зла, но язык не поворачивается. Просто смотрю ему в глаза ещё раз, чтобы убедить себя, что он больше не тот парень, в которого я влюбилась однажды. Вот только, что происходит от его прикосновений? Неужели былые чувства возвращаются? Но мне нельзя! Нельзя испытывать их к тому, кто должен ненавидеть меня всем сердцем.

— Что здесь происходит? — доносится до нас холодный раскатистый голос Романа Николаевича, и Влад резко отпускает мою руку.

Он испуганно смотрит на отца, и я понимаю, что если не вмешаюсь, то стану причиной ссоры между отцом и сыном. Пока это совсем не то, что мне нужно. Роман Николаевич должен доверять Владу и держать его как можно дольше рядом.

— Я поскользнулась на мокрой плитке, а Влад поддержал меня и не позволил растянуться на полу, — говорю я с улыбкой и стараюсь спрятать покрасневшее от сильного сжатия запястье.

— Это правда? — Роман Николаевич смотрит на сына.

— Ну да! Чистая правда! — отвечает парень без зазрения совести и опасливо поглядывает в мою сторону. — Ты же не хочешь, чтобы твоя невеста шла к алтарю на костылях или того хуже ехала в инвалидном кресле?

Мне кажется, что в вопросе Влада таится скрытая угроза мне, но он не причинит мне вреда. Я уверена в этом. Он не сделает мне ничего плохого и не причинит физическую боль, потому что глубоко внутри всё ещё прячется тот парень с большим сердцем.

Глава 9. Влад

Ненастье отчего-то спасает меня, и мне не остаётся другого выхода, как подыграть ей, чтобы не злить отца ещё сильнее, потому что сейчас он и без того взбешён из-за всей этой ситуации на работе. Я отхожу от девчонки и сажусь за стол. Отец занимает место напротив меня. Несколько секунд напряжённое молчание давит всем нам на виски. Зачем она спасла меня? Хочет подружиться? Или ей нравится то, что я оказываю ей активное сопротивление? Может быть, для неё всё это игра? Может, она затеяла всё это для того, чтобы потом вылить на отца правду и сказать, что не хотела портить наши с ним отношения? Нет… Она не такая. Мне кажется отчего-то, что она не такая…

— Настенька, прошу тебя, будь осторожнее! — просит отец.

А она просто кивает ему в ответ, как фарфоровая кукла с дёргающейся головой и опасливо поглядывает в мою сторону. И мне уже хочется наплевать на всё, бросить затею мешать их с отцом браку, но это лишь секундное помешательство. Мгновение, после которого я понимаю, что она просто охотница за богатствами, напоминаю себе это, вдалбливая в голову. Она не может быть хорошей… Скорее всего, просто прикидывается овцой, чтобы потом выпустить наружу голодную злую львицу.

— Настя, ты сегодня никуда не собиралась ехать? — вдруг спрашивает отец, и она вздрагивает.

— Думала навестить маму, но если у вас есть какие-то планы…

Говорит с ним, как прислуга с хозяином. Может, он действительно купил девчонку? Но разве мой отец способен на такое? Ругаться с ним я сейчас не хочу, поэтому спросить такое напрямую не смогу. Хотя очень сильно хочется сделать это.

— Просто задержись ненадолго в доме, мне нужно с тобой серьёзно поговорить кое о чём…

— Ладно!

Ненастье снова кивает, соглашаясь с отданным ей приказом, как невольница, которую купили на рынке рабов и теперь заставляют выполнять всё, что от неё потребуют. Она уходит, оставляя нас с отцом наедине.

— Что случилось в лаборатории? — спрашиваю я, стараясь прикусывать язык и не заговорить о Ненастье.

— Не хотел тебе говорить, но, кажется, что дело принимает новые обороты. Что-то подсказывает мне, что от меня хотят избавиться. Кто именно, я пока не знаю… Но избавиться хотят и от тебя тоже! У меня начались проблемы с акционерами, и я стал копать… Я дошёл до… — отец обрывается и мотает головой. — Всё это неважно. Важнее то, что тебе следует держаться подальше от работы, а лучше всего исчезнуть из города ненадолго вместе с Настей. Поезжайте в загородный дом, который мы так и не успели достроить. Жить на первом этаже там можно. Комнат вам хватит… А я пока постараюсь разгрести всё.

— Ты серьёзно? Я никуда не уеду, пока ты рискуешь своей жизнью! Отправь туда свою невесту, но не меня! Я буду вместе с тобой пытаться докопаться до сути!

— Уедешь! Мне это существенно облегчит работу! Мне не придётся страдать головной болью от мыслей, где сейчас мой сын и с кем. Ты должен будешь позаботиться о безопасности Насти, а я тем временем…

— А что ты тем временем?

Я уже злюсь, пусть и пытаюсь держать себя в руках. Отец возомнил себя самым настоящим ниндзя? Бессмертный он, что ли? Неужели не боится ничего и считает, что он супермен, способный отразить все пули и остаться невредимым? Я уже потерял мать и не хотел бы лишиться ещё и отца.

— Влад, мне так на самом деле будет проще!

Я закатываю глаза и готовлюсь оспорить его выводы, потому что я давно уже не ребёнок, но отец не позволяет этого сделать.

— Ты не понимаешь, насколько всё серьёзно, Влад! Ты мог погибнуть в этой лаборатории сегодня! Если бы я только не торопился и решил разбудить тебя.

— Там есть пострадавшие? — я чуть сощурился, пытаясь понять всю серьёзность сложившейся ситуации.

Пока Ненастье не появилась в нашей жизни, всё было как-то проще. Я ходил на работу, выполнял поручения отца, а потом много-много тусовался. Водил девочек по клубам… И куда всё это делось теперь? Я хочу вернуться к прошлой жизни, вырваться из кошмара под названием Ненастье…

— Пострадавшие? Ничего серьёзного. Сотрудники сработали оперативно, ты же знаешь, что у нас есть вся необходимая защита.

Я думаю. Напряжённо думаю о том, почему никто не пострадал. Скорее всего, взрыв был просто пугалкой, чтобы заставить отца перестать копать. Возможно, меня никто не собирался убивать…

— Ты не думаешь, что…

Отец обрывает меня на полуслове, не позволяя договорить, и отрицательно мотает головой.

— Единственное, о чём я думаю — вы с Настей должны уехать отсюда. Вам важно спрятаться в безопасном месте и переждать, пока я не пойму, кто именно хочет от меня избавиться.

— Это не может быть Светлов? Отец твоей невесты довольно мутный тип… Ты ведь знаешь, какие слухи о нём ходят.

— Светлов уже не тот, что был раньше… Пороха в пороховницах ему явно не хватает. Нет. Это точно не он. Да и не стал бы он родниться со мной для того, чтобы потом вредить…

Я выдаю отцу свои выводы о том, что когда-то известный мафиози мог легко продумать всё — от начала до конца: сначала избавиться от меня, как от единственного наследника отца, а после их свадьбы с Ненастьем, и от отца, чтобы она стала богатой вдовой и единственной наследницей. Вот только слушать меня никто не хочет.

— Ты ещё Насте не вздумай что-то подобное сказать. Она очень хорошая девочка! И… Пока я дома, мне нужно поговорить с ней.

Отец поднимается на ноги и выходит из кухни.

Девочка, папа, ты прав… А девочка тебе в жёны не годится, так почему ты выбрал именно её? Неужели не было больше никого достойного? А может, ты сам давно подозреваешь Светлова в махинациях, но не хочешь, чтобы я копал в этом направлении?

Я встаю, достаю из кармана телефон и начинаю крутить его в руке. Можно было бы позвонить Василисе и попросить его пробить этого Светлова на интерес к компании моего отца…

Василиса не отвечает…

Я набираю его номер снова и снова, но он никак не реагирует на звонки: даже не скидывает их. Скорее всего, отсыпается после весёленькой ночки, которую провёл в компании тех, у кого нашлись деньги на тусовку. Мне становится даже немного обидно, что у меня нет друзей, которые могли бы поддержать тогда, когда мне нечем оплатить вечеринку, и я просто нуждаюсь в вовремя подставленном плече, но я сам виноват. Сам поставил себя так, что теперь не нужен никому из своих приятелей. Были времена, когда у меня водились друзья, но это пережиток прошлого… Тогда я был ещё школьником, и моя мама жила, а теперь… Да что теперь? Всё изменилось! Перевернулось с ног на голову и стало иным.

Вспоминаю девочку с вьющимися волосами из прошлого, которое теперь кажется далёким и ненастоящим, и думаю о том, что между ней и Ненастьем есть что-то общее… В чём-то они похожи, вот только я искренне надеюсь, что Невеста — такое прозвище та девчонка получила в лагере — сейчас занята чем-то лучшим, чем подготовка к свадьбе со стариком. Ладно, мой отец не совсем старик, и он легко даст фору даже мне, наверное, но… Негромко присвистываю и иду к себе в комнату.

Где бы мне нарыть информацию на Светлова?

В новостях пишут мало полезного, а главное — правдивого…

А вот то, что мне нужно…

Такое хранится на личной технике, в сейфах, в головах, на бумаге, запертой где-то далеко-далеко…

Вот бы забраться в его голову и прочесть все его коварные планы и мыслишки, полностью перенести данные из его мозга на флешку и понять, он ли тот самый враг или нужно искать в ком-то другом…

Сталкиваюсь в коридоре с отцом. Видимо, с Ненастьем он поговорить не успел, потому что хмурится, разговаривая с кем-то по телефону.

— Да, я понял. Сейчас приеду. Договорились. Хорошо.

Он отвечает короткими словами, поэтому уловить суть разговора я не могу. Отключив телефон, он смотрит на меня.

— Влад, я хочу, чтобы ты выполнил мою просьбу. Договорись с Настей насчёт отдыха на природе в нашем загородном доме, и… — отец на мгновение замолкает. — Она сказала, что хотела навестить маму. Отвези её, а потом верни домой в целости и сохранности.

— Бать, ты с ума сошёл? Я твоей Насте личным водителем не нанимался! Я не стану за ней хвостиком везде крутиться. У меня тоже есть личная жизнь.

— Твоя личная жизнь живёт на моих банковских счетах, — зло бросает отец, как будто плюёт в душу. — И пока ты не занимаешься работой, в твои обязанности будет входить охрана Насти. Ты должен позаботиться о ней.

— Бать, слушай…

— Это не оговаривается! Отчитаешься о том, как она проведёт время!

Отец уходит, а мне хочется послать всё к чёрту, собрать свои вещи и уехать. Мне кажется, что эта девчонка стала отцу дороже родного сына, и он не желает считаться с моим мнением.

Злой добираюсь до комнаты Ненастья и распахиваю дверь. Она быстро прячет что-то в шкатулку и испуганно хлопает глазёнками, глядя на меня.

— Собирайся! — говорю ей я, глядя на деревянную шкатулку, которую она начинает прятать себе за спину.

Что-то секретное хранишь там, Ненастье?

Я непременно доберусь до твоих секретов и узнаю, что ты там прячешь…

Может быть, яд?

Вдруг она хочет отравить нас с отцом?

Хотя вряд ли она сделает это в ближайшее время…

Она ещё не стала его женой.

— К-куда собираться? — заикается девчонка.

Ей всё нужно разжёвывать? Такими темпами меня надолго не хватит. Хотя я понимаю, что по большей части на взводе не из-за неё… Из-за отца, из-за взрыва в лаборатории…

— К маме. Ты ведь сказала, что хотела навестить её?

— Но Роман Николаевич попросил дождаться его! — мотает головой Ненастье.

— Планы у Романа Николаевича изменились. И перестань ты уже так называть его так! Ты в постели к нему тоже по имени и отчеству обращаешься?

Ненастье краснеет и отводит взгляд в сторону.

Ну конечно! До постели у них дело не доходило… Вот она и смущается. Краснеет, как маленькая девочка. Мне даже смешно становится от этого.

— Ладно, эту тему я больше не открываю, дошло, что у вас с отцом ничего и не бывает в… Ну ты поняла!

— Это тебя не касается! — грозно заявляет Ненастье. — Я поеду к маме на такси, если Роман Николаевич, правда, уехал.

— Нет, Ненастье, ты не поедешь к маме на такси, потому что Роман Николаевич велел тебе ехать со мной, а ты выполнишь его приказ, ведь он твой хозяин, если верить твоим же словам!

Её лицо покрывается багровыми пятнами, а я понимаю, что вся эта ситуация перестаёт меня злить и начинает забавлять. Мне нравится эта непосредственность Ненастья. Если отец на самом деле купил её, то я сделаю всё, чтобы помочь ей освободиться от «рабства», а если она солгала мне, то заставлю жалеть и страдать.

— И ещё кое-что… Отец сказал, что мы с тобой временно должны залечь на дно, так что уже завтра мы уезжаем в наш загородный дом, где у тебя будет ограничена возможность общения со всеми, кроме меня… Так что сегодня тебе придётся наговориться с мамой вволю!

— Ты с ума сошёл? Я с тобой никуда не поеду!

Я даже на расстоянии чувствую, как девчонка дрожит всем телом, и улыбаюсь. Ей не понравится это… Мы будем как Робинзон и Пятница… Скрыты от целого мира… Только я и она… От разыгравшейся фантазии в паху стреляет, и я тут же осекаю себя: это невеста… Невеста моего отца… И, возможно, она станет его женой, так что я не имею права думать о ней в таком русле…

Глава 10. Настя

Влад смеётся надо мной, а мне кажется, что он врёт. Его отец вряд ли бы отправил меня в какой-то там дом на природе вместе с ним. Роман Николаевич ведь хотел купить сыну квартиру и отправить его в свободное плавание!.. Он не стал бы отправлять с ним свою невесту… Или стал? Зачем я нужна была этому мужчине? Уж не решил ли он использовать меня, как приманку?.. Но для кого? Роман Николаевич пока ещё не объявил о нашей свадьбе. Пресса молчала, а ведь стоило ему только сказать, и везде стали бы публиковать столь горячую новость, потому что фамилия «Коршунов» была на слуху.

— Твой отец не стал бы такое предлагать тебе. Ты врёшь! — несмело спорю я, хоть и понимаю, что могу многого не знать.

Роман Николаевич держал меня на расстоянии вытянутой руки и даже не пытался сблизиться со мной, хотя уже давно мог это сделать. Может, он и не собирался жениться на мне? Эта мысль оглушает, бьёт по осознанию, и ручейки счастья разливаются по венам. Два раза мужчина говорил, что мы с ним должны обсудить что-то важное, но до разговоров так дело и не дошло. Что именно он хотел обсудить? О чём собирался поговорить? Теперь мне становится любопытно, но когда нам удастся остаться с ним наедине? Без посторонних ушей и внезапно появившихся дел?

— Давай, Ненастье! У тебя есть пять… — Влад корчит гримасу сострадания: — Ладно… Десять минут на сборы, а потом я взвалю тебя на плечо и потащу в машину, потому что я не хочу возиться с тобой. У меня есть другие дела… Мне ведь тоже нужно успеть вволю нарезвиться за эту ночь, потому что впереди ужасно скучное времяпровождение на природе с будущей мачехой!

Он говорит настолько наигранным голосом, что смеяться хочется, но я держусь. Я всё ещё нахожусь в полёте собственных фантазий, размышляя над тем, что происходит между мной и Романом Николаевичем. Может ли он просто использовать меня, как наживку? И какой из вариантов лучше для меня: стать его женой или подопытной? Мысли разлетаются, и я прихожу в себя только тогда, когда Влад с хлопком закрывает за собой дверь. Подскакиваю и принимаюсь поправлять макияж. Не хочу, чтобы мама заметила заплаканные глаза, потому что ночью не смогла сдержаться, а она всё почувствует. Капаю немного капель в глаза, чтобы снять покраснение, крашу ресницы тушью и распускаю волосы. Я смотрю на своё отражение и вижу весёлую жизнерадостную девушку, но стоит на секунду снять эту маску, как безграничная боль тут же лезет наружу. Вот только мне нельзя её показывать. Беру в руки телефон, чтобы позвонить маме, и замечаю сообщение от своего жениха.

Роман Николаевич: «Настенька, прости, что не удалось поговорить. Срочно вызвали на работу. Обнаружили новые детали взрыва. Влад отвезёт тебя к маме. Вечером всё обсудим».

Я не слышала, как пришло сообщение от него, и несколько секунд думаю, стоит ли отвечать мужчине теперь. Однако если я промолчу, то он может посчитать, что я обиделась, поэтому я всё-таки набираю ответ.

Я: «Ничего страшного. Надеюсь, что на работе всё решится должным образом».

Вроде бы больше сказать нечего. Ну не должна ведь я благодарить мужчину за то, что попросил своего сына стать моим личным водителем? Мне было бы куда спокойнее поехать с таксистом, потому что теперь, когда я вспомнила Влада, стало тяжело бороться с желанием рассказать ему правду. И дело не в том, что я боюсь оказаться снова отвергнутой, нет… Мне страшно, что тот мальчик, который спас мне жизнь, на самом деле умер под личиной холодного циничного эгоиста.

— Тук-тук! Предупреждаю на случай, если ты голая… Я сейчас зайду!

Я сжимаю руки в кулаки от злости, но быстро расслабляюсь и иду к двери. Влад на самом деле открывает, но его ждёт сюрприз, потому что я уже собралась.

— Надо же, какая умничка! Быстро ты намарафетилась.

Я лишь негромко цокаю языком, игнорируя его язвительность, и выдавливаю из себя улыбку.

— Обидно, что не увидел меня обнажённой?

Влад на несколько мгновений впадает в ступор и замолкает. Он стискивает челюсти и потирает подбородок, а я залипаю взглядом на его губах. Мой первый незабываемый поцелуй… Это было так давно, а кажется, точно произошло вчера… Сердце сжимается от нахлынувших эмоций, потому что я снова позволила себе думать о том мальчике, которым он был когда-то… А ведь Влад предупреждал меня… Он говорил, что совсем не такой хороший, каким может показаться… Вот только из-за своей юности и неопытности я видела в нём только светлую сторону… И он был тем хорошим парнем, спасшим мне жизнь… Сделал бы он это сейчас? Стал бы вытаскивать меня из воды или помог утонуть? Мне так хочется задать ему этот вопрос, но я давлю в себе секундный порыв.

— Идём… Не стоит тратить твоё драгоценное время, потому что развлекать тебя на природе, если мы на самом деле туда поедем, я не стану!

Влад присвистывает, когда я прохожу мимо. Как же тяжело строить из себя ледяную леди, когда внутри всё кипит от горечи и боли… Как же сложно быть стервой, когда в сердце прячется забитая девочка с брекетами и вьющимися волосами… Она всё ещё боится осуждения, но я не позволяю ей выбраться наружу.

Сажусь в машину Влада и набираю маме сообщение о том, что в течение часа приеду, чтобы справиться о её самочувствии, а сама проваливаюсь в воспоминания событий, которые привели к тому, что было у меня теперь.

— У вашей матери опухоль. Если не сделать экстренную операцию, то она может перерасти в рак. Вы меня слышите? Анастасия? Вы слышите меня?

Каждое слово врача резало тогда, а перед глазами пролетали сценарии, мысли, как достать крупную сумму быстро… И я нашла выход, вот только теперь мне приходилось дорого платить за него. Но я не жалела. Я пошла бы на это снова, потому что благодаря тем деньгам мама жива, и она может радоваться жизни, а я… Я как-то справлюсь со всем.

— Я зайду с тобой, Ненастье! Познакомишь меня со своей мамой, а её со своим сыном! Вот она удивится, правда?

Руки начинают дрожать, и я думаю о том, что удивление мамы — это малое, что может случиться, если Влад поднимется в квартиру вместе со мной… Там он может увидеть мои детские фото и вспомнить всё, а ещё мама… Она видела его фотографию из лагеря… И она видела мои слёзы, которые я лила каждый день, потому что не получала от него писем, хотя исправно каждую неделю писала ему… В течение шести месяцев… А потом поняла, что не нужна ему… Что все эти обещания о том, что он непременно приедет ко мне, что дождётся моего совершеннолетия — пустая ложь…

Я тяжело вздыхаю и смотрю в окно, думая, как бы мне избавиться от компании Влада и не пустить его в квартиру моей матери.

Мы с Владом оказываемся у подъезда моей мамы, а я так и не смогла придумать отговорку для того, чтобы убедить его остаться.

— Приехали! Или не туда подвёз королеву? — спрашивает Влад и чуть морщится, совсем как тогда, когда был тем самым мальчишкой…

По коже пробегают мурашки, но я запрещаю себе вспоминать прошлое, которое связывало нас с ним.

Как говорится, что было, то прошло… И ни к чему теперь вспоминать это и убиваться по тому времени, когда я думала, что влюбилась раз и навсегда.

— Всё верно, но ты не должен подниматься со мной! — произношу я негромко, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Почему, Ненастье? Боишься, что понравлюсь твоей маме больше моего отца? Так это же ничего… Это не поменяет того, что ты его невеста, а не моя.

Невеста…

Влад никогда не называл меня по имени в лагере… Он всегда обращался ко мне «Невеста»… Из-за глупого прозвища, которое мне дали там. И вот теперь снова говорит это, но в другом контексте, а меня трясёт от нахлынувших воспоминаний и хочется оказаться в другом месте, подальше от него.

— Влад, тебе на самом деле нечего делать в квартире моей матери. Я просто проверю, всё ли у неё в порядке, а потом вернусь. Это не займёт много времени. Ты не успеешь заскучать.

— Я понял! Погоди, сейчас я исправлю один момент!

Влад заводит машину и трогается с места. Я непонимающе смотрю по сторонам, пытаясь понять, что он творит. Сердце бешено колотится в груди, а горло сдавливает подступивший к нему ком.

— Влад, что ты творишь? — негромкий писк срывается с моих губ.

— Да ничего особенного, Ненастье! Я забыл купить твоей маме цветы. Не дело это — являться знакомиться с женщиной без цветов. В конце концов, мы ведь с ней скоро породнимся, и она станет мне кем-то вроде бабушки!

Влад язвит, а мне становится так противно, что хочется написать маме, позвонить ей и сообщить, что я не приеду, что планы поменялись, и мы встретимся позднее… Вот только она наверняка уже приготовила своё фирменное миндальное печенье к чаю, которое я безумно люблю с детства.

— Ты идиот! — выдаю я, а Влада ничуть не смущают мои слова.

Он улыбается ещё шире и кивает мне, соглашаясь с моими словами.

— Но порой здорово быть идиотом, Ненастье! Жить становится… Веселее, что ли! Кстати, а что насчёт твоего отца? Великий Светлов тоже тут живёт?

— Нет, — холодно отвечаю я. — Мама развелась с отцом… Они не живут вместе уже давно.

— Умеете вы, красивые женщины, соблазнять великих мужиков, а потом разводиться с ними, отгребая себе большую часть его имущества… Боюсь даже представить, как обставлена ваша квартира.

Мне нечего ответить на укол Влада, поэтому я просто молча отворачиваюсь в сторону окна и сжимаю руки в кулаки, чтобы успокоиться. Он ведёт себя как те, кто бросил меня тогда в озеро, когда я чуть было не утонула… Вот только теперь я стала другой. Я сильнее, и я не позволю издеваться надо мной. Сам Влад пробудил внутри меня твёрдый стержень.

Он покупает шикарный букет роз, возвращается в машину, а я пытаюсь вспомнить, висят ли где-то в доме мои подростковые фото. Вроде стоят в шкафу в гостиной. Я набираю маме сообщение и прошу убрать все мои снимки, обещая, что поясню всё позднее.

Когда мы снова оказываемся около подъезда, я волнуюсь, чувствую себя немного неловко, словно вот-вот раскроется страшная тайна, которую я долгое время хранила. Хотя, если честно, то это даже не тайна, и я сама не сразу поняла, что это тот самый Влад…

Коршун…

Выхожу из машины и медленно плетусь к подъезду. Сердце бешено стучит в груди, словно в попытке вырваться из неё. Мама открывает практически сразу, стоит только домофону пропиликать пару раз, и мы входим. Нас встречает запах сырости и опрелости: никогда не любила из-за этого многоквартирные дома. Возможно, в элитных всё иначе, но в стареньких подъездах всегда стоит ужасный запах, который его стены впитывали в себя в течение многих лет.

— Мда… Ну и запашок, — говорит очевидное за моей спиной Влад, но я пытаюсь не обращать на него никакого внимания.

Вызываю лифт, и как только он раскрывает створки, сразу же ныряю в него, только бы оградиться от навязанного спутника, но это моя большая ошибка, ведь оградиться не выходит. В тесном душном помещении мы с Владом стоим буквально прижатые друг к другу, и он поворачивается ко мне лицом, чуть ли не нависая надо мной.

— Ожидал от домика чего покруче… Но уверен, что квартирка меня точно не разочарует. Знаешь, теперь я даже понимаю, почему ты решила выскочить за моего отца, Ненастье! Его домик куда лучше этой гнили, правда? И делать особо ничего не нужно… Только следовать приказаниям… Вот только чьим? Твоего отца или любовника?

— Ты ничего обо мне не знаешь! — с обидой в голосе выдаю я и отрицательно мотаю головой.

Влад лишь пожимает плечами и выдавливает из себя какую-то ехидную улыбку.

Идиот!

Как же он меня бесит!

Его эта самоуверенность выводит меня из себя.

Как только лифт останавливается на нужном этаже, а Влад выходит первым, я могу спокойно выдохнуть, но это ненадолго. В подъезде встречает мама и ошарашенно смотрит на сына моего жениха, медленно переводя взгляд на меня.

— Настенька, а что же ты не сказала, что будешь не одна? А это у нас кто?

— Получается, что ваш внук, бабуля! — ёрничает Влад и протягивает маме букет.

Глава 11. Влад

— Ну, проходи, внук! Проходи, будем чай пить с печеньем, — отвечает женщина, легонько приподнимая уголки своих губ в подобии улыбки.

Наверное, её обидели, как-то задели, мои слова… Она всё-таки старше меня, и я должен уважительно относиться к ней… Вот только Ненастье пробуждает внутри меня такие эмоции, что я просто не могу совладать с собой и срываюсь на всех вокруг. Следует перестать вести себя как последняя свинья.

— Влад любит пошутить, мамуль! Ты не обижайся на его шутки! — произносит девчонка, обнимает свою мать на пороге и целует в щёку.

— Они для меня как воздух, — соглашаюсь со словами Ненастья, потому что это куда проще, чем просить прощения за то, что сморозил.

Я смотрю на мать Ненастья и замечаю в её лице до боли знакомые черты, но не могу поверить, что эта, бледная как моль, женщина, измученная жизнью, может быть хоть как-то связана с ней… С девочкой из моего прошлого, которая ненадолго сумела перевернуть мой внутренний мир. Которая почти сумела сделать меня другим… Вот только исчезла из моей жизни, так и не написав мне письмо… Письмо, которое я ждал несколько месяцев, а потом пустился во все тяжкие…

Помотав головой, я откидываю эти мысли на задний план. Ну и что, что у неё точно такие же волосы — одуванчик? Невеста просто не могла состариться раньше меня, это не она. Совсем не она. Да и большинство людей похожи, потому что их миллиарды, а быть разными все попросту не могут…

Войдя в квартиру, я застываю и обвожу взглядом обстановку, шокированный тем, что встречает меня и принимает в свои «распростёртые объятия». Ожидал, что всё будет сделано по последнему писку моды, но ни черта подобного. Старенькая хрущёвка, ремонт в которой не делался, наверное, ещё до моего рождения. Я немного морщусь, а затем перевожу взгляд на Ненастье. Она широко улыбается и выглядит победительницей, словно хочет сказать мне — ну что, съел? Но не делает этого. Она смотрит на меня, а я на неё. Мы молчим, но есть в этой игре взглядами что-то похожее на войну. Голова идёт кругом, и мне нечего сказать. С другой стороны, от хорошей жизни не побегут ложиться под человека, который на столько лет старше тебя… Возможно, тут как раз всё логично: Ненастье просто хотела жить по-другому, не так убого…

Делаю вид, что всё в порядке и выдавливаю улыбку. Мы проходим на кухню. Конечно, в квартире чистенько, но общая атмосфера угнетает. Не привык я к такой жизни… Совершенно не привык. И потому хочу вырваться отсюда, сбежать… Лучше бы послушался девчонку и посидел в машине.

Матушка Ненастья ставит цветы в вазу и отводит дочь в комнату «переброситься парой фраз», а у меня есть немного времени, чтобы побыть наедине с собственными тараканами и объяснить им, что так живёт каждый второй человек в нашей стране, да что уж там в нашей стране? — во всём мире. И отсутствие в квартире блеска и шика, совсем не означает, что девчонка решила стать женой моего отца из благих побуждений. Я понимаю, что последние пару суток клинюсь на том, что мой отец решил жениться на этой девчонке. Меня вообще не должны волновать его решения и его жизнь. Я не должен мешать ему, потому что он никогда раньше не мешал мне. Отец жил для меня всё это время, а я веду себя как эгоист. Быть может, Ненастье на самом деле его судьба? Быть может, он будет счастлив с ней? Я, наверное, был бы… Я отметаю эту глупую приторную мысль и устремляю взгляд в сторону окна.

Почему женщина вдруг напомнила мне Невесту? Почему эта девчонка снова появилась в моих воспоминаниях спустя пять лет? И почему я пытаюсь сравнивать Ненастье с ней? Они разные, как лёд и пламя… Ненастье слишком хороша собой, а Невеста… Невеста была слишком простая, но, как мне тогда казалось, искренняя…

— Влад, вам чай налить или кофе? — спрашивает мама Ненастья, войдя на кухню, а я невольно ёжусь под её пристальным осуждающим взглядом.

Всё-таки она на меня обиделась, и мне никак не оправдать моё скотское поведение, потому что с языка снова рвутся слова, которые могут обидеть. Я делаю глубокий вдох и кошусь на Ненастье. Она присаживается на другой край стола, и меня почему-то задевает это.

— Во-первых, вы можете тыкать меня как угодно и куда угодно, только не больно… — я понимаю, что женщина не улавливает смысл моих слов. — Вы не должны обращаться ко мне на «вы», — поясняю я. — Во-вторых, нечестно получается: вы моё имя знаете, а я ваше — нет.

— Ольга Михайловна, — произносит женщина и улыбается мне, кажется, на этот раз искренне.

— Уважаемая, Ольга Михайловна, я всё-таки должен принести извинения за свою шутку. Я не должен был называть вас бабулей, потому что женщина в таком прекрасном возрасте просто не может быть бабушкой! Простите меня, дурака! Я не хотел обидеть вас, не преследовал такой мысли даже. — Краем глаза я замечаю удивление так чётко выраженное на лице Ненастья. Она не ожидала от меня такого хода. Шах и мать. — Мы с Настенькой немного повздорили, но на вас срываться я не должен был. Простите меня.

— Повздорили с Настенькой? — округляет глаза женщина и смотрит то на меня, то на свою дочь, а Ненастье негромко цокает языком.

Ну вот!

Снова всё испортил.

Попытка быть хорошим с треском провалилась, потому что я снова сморозил что-то не то…

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь подобрать слова, которые не шокируют, не обидят и не выставят меня в дурном свете, но отчего-то не получается сделать это.

Наверное, я неспособен на хорошее. — Мам, Влад преувеличивает. Он хотел сказать, что мы с ним поспорили… — принимается искать оправдания Ненастье, а я смотрю на неё и хочу опередить ход её мыслей, но она говорит то, что я не ожидал услышать, и я впадаю в самый настоящий ступор — Просто Влад хочет стать крёстным нашего с Ромой ребёнка, а я объясняла ему, что это не выйдет, ведь он его брат…

Крёстным ребёнка? Их с Ром…

В голове не укладывается, и я просто мотаю ей, развеивая дурман.

Крёстным. Ребёнка. Их. С. Ромой.

Она не назвала моего отца Романом Николаевичем, как делает это в отсутствии матери. Что за секрет такой хранила Ненастье? Почему вела себя так странно? Зачем её было играть на два фронта? Неужели видела в этом какую-то выгоду? Пыталась убедить мать, что выходит замуж от чистой, той самой, которую только в книгах и фильмах можно увидеть, любви?

Понимая, что до ребёнка в их отношениях с отцом вряд ли успело дойти дело, я всё равно кошусь на её живот и отмечаю, что он ничуть не увеличился.

На самом деле залёт — довольно веская причина для отца, чтобы жениться на такой молоденькой девице, но у меня никак в голове не укладывается, что он смог лечь с ней… Неужели у них на самом деле уже было что-то? Или она разыгрывает спектакль для своей матери и пытается доказать ей, что у неё с «Ромой» всё серьёзно? Я делаю глубокий вдох и буквально выплёвываю втянутый в себя воздух. С появлением Ненастья в моей жизни я потерял связь с логикой. Не могу найти ответ ни на один вопрос, а их становится всё больше!..

Я хочу стать крёстным её с Ромой ребёнка! Это надо быть прекрасной актрисой, чтобы придумать такое. Видимо, я всё-таки ошибся в этой девчонке и ей ничего не стоит нагло соврать даже близкому человеку, даже вот так, глядя прямо в глаза.

Негромко цокаю языком и выдавливаю из себя улыбку, поддерживая этот бред сумасшедшего, но про себя отмечаю, что девчонке придётся здорово пожалеть об этих словах и объясниться, почему не придумала что-то лучше.

— Настенька, ты беременна? — чуть приоткрывает рот от удивления её мать, а я уже готов сыграть благородного рыцаря, чтобы помочь ей выкрутиться, но Ненастье опережает меня.

— Нет! Что ты! Нет! Я не беременна пока… Просто у нас зашёл такой разговор… Не обращай внимания, мам! Мы с Владом постоянно спорим из-за разных глупостей…

«Пока»…

Меня цепляет её это «пока». Она пока не беременна, но планирует залететь от моего отца и родить ребёнка. И тут я мысленно возвращаюсь к теории, согласно которой эта девчонка хочет отнять все денежки моего отца, избавившись от меня, родив ему нового наследника, а напоследок став богатой вдовой. Довольно хитрый и хорошо продуманный ход. Но на мгновение мне кажется, что она не смогла бы продумать что-то подобное. Не сама точно. Если только действовала под чьим-то очень чутким руководством…

«Мы с Владом постоянно спорим из-за разных глупостей»…

Она забыла о том, что мы знакомы с ней всего пару суток, и её «постоянно спорим» — довольно размытое понятие. Хотя, вынужден признать, что она права — мы действительно спорим, но глупостями причины наших споров я бы не назвал.

— Мам, нам с Владом нужно ехать. Мы забежали совсем ненадолго. Сегодня столько всего следует успеть сделать! — принимается оправдываться Ненастье и зыркает на меня злым взглядом.

Будто бы я виноват в том, что она, мягко говоря, села в лужу.

Уж моей вины в этом точно нет…

Могла бы придумать что-то попроще всех этих крёстных и детей. Кроме того, я был уверен, что брат может стать крёстным отцом… Хотя… Откуда мне, вообще, это знать? Я слишком далёк от религии. Таких, как я, даже близко к церкви нельзя подпускать, а уж тем более на святая святых.

— Настенька, а как же чай? Я же испекла твоё любимое печенье! — спохватывается Ольга Михайловна и немного выпячивает нижнюю губу.

Точно так же делала Невеста…

Но она просто не может снова вторгнуться в мою жизнь спустя столько лет. Хотя меня так и поднывает спросить, нет ли у Ненастья сестры.

— Мы на самом деле опаздываем!.. — топчется на одном месте Ненастье.

Меня забавляет её это смущение и то, как ловко она закрутила себя в самый настоящий кокон собственного лицемерия. Совсем как гусеница, начавшая превращаться в куколку. Мне хочется узнать, как далеко она зайдёт во лжи собственной матери. Человеку, ближе которого у неё и нет никого, наверное. Если только она не связана с каким-нибудь богатым мужиком, который и науськал заполучить деньги моего отца.

— Настенька, не стоит быть такой букой. Мы всё успеем сделать, не переживай. А вот попробовать домашнее печенье твоей матери я не откажусь. Ольга Михайловна, возвращаясь к вашему вопросу о том, кофе или чай я предпочту, я всё же отвечу — чай. Кофе слишком негативно влияет на сердце, а оно у меня и без того шалит в последнее время от интересных знакомств и новостей.

— Ну вот! Приятно иметь с вами дело, Влад! — улыбается женщина и достаёт кружки из шкафа, а Ненастье в это мгновение испепеляет меня полным ненависти взглядом, готовая наброситься на меня и расцарапать моё шикарное личико. — А с сердцем шутки плохи. Я бы посоветовал пропить пустырник, он хорошо помогает даже в целях профилактики. У меня у самой до операции были серьёзные проблемы… Только пустырником и спасалась. Да и сейчас пью его. Вы такой молодой… Не затягивайте!

Я замолкаю и отмечаю, как Ненастье прикусывает нижнюю губу. У её матери были проблемы с сердцем. Мне становится неловко, что сыграл на нервах женщины, и теперь я начинаю считать, что лучше было бы на самом деле уйти отсюда, либо… Либо я просто ненадолго включу «хорошего мальчика» и постараюсь произвести прекрасное впечатление на Ольгу Михайловну, чтобы, когда мы с Ненастьем всё-таки уйдём, её мать непременно пригласила меня прийти в гости ещё раз.

Глава 12. Настя

— Ненастье, ты не могла придумать что-то лучше этого спора о детях? — закипает Влад, как только мы оказываемся в его машине.

И мне отчасти понятна его ярость, наверное, ему неприятно слышать о том, что у его отца могут появиться другие дети, наследники… Конечно, я не собиралась становиться их матерью, но вероятность появления детей у Романа Николаевича существовала, ведь он ещё молод и достаточно хорош собой. Он мог бы найти себе кого-то более подходящего по возрасту и родить ещё одного ребёнка… Или двух. Некоторые и в куда более старшем возрасте обзаводятся детьми, а чем он хуже? У него есть деньги, много денег, и он может делать всё, что захочет. А вот насчёт наших с ним детей я на самом деле погорячилась, даже маму испугала, но слово не воробей. Вылетело, и я его не поймаю… Пришлось как-то оправдываться.

— Это было первое, что пришло мне в голову. Если бы ты не начал весь этот разговор со спором… — стараюсь оправдаться я, но вид Влада заставляет меня вжаться в сиденье. Кажется, что одним взглядом он готов превратить меня в горстку пепла.

— А разве мы с тобой не спорим? Мы и сейчас спорим. Мы с тобой знакомы вторые… Или третьи сутки? И мы только и делаем, что спорим. Не проще ли тебе быть чуточку откровеннее со мной, если ты на самом деле не хочешь становиться женой моего отца, и тебя продали ему, как ты говоришь? Я могу помочь тебе! Если ты раскроешься…

Нет… Мы знакомы не сутки… И не двое… Мы знакомы много больше… И у нас было куда больше общего, чем ты думаешь! Мне так хотелось сказать ему всё это, вывалить правду, глядя прямо в глаза, а потом спросить, почему он не ответил ни на одно письмо?.. Впрочем, что я могла ждать от подростковой влюблённости? В моём сердце она оставила следы и время от времени пыталась дать ростки, снова начать замещать все желания и мечты одним, сильнейшим влечением, — поцеловать его и сказать, что я ждала и скучала… Вот только нельзя было усложнять всё ещё сильнее. Если Влад не узнал меня, значит, я ему и не была нужна, не интересовала его, и он просто пожалел «серую мышку», которую понукали все кому не лень в лагере. Да что уж там в лагере? Меня и теперь продолжают держать за полное ничтожество: отец, Влад…

— Ну что ты молчишь? Язык проглотила? — морщит нос Влад, продолжая сверлить меня взглядом.

Не проглотила, и я хотела бы сказать ему правду, но могла ли? Правду о том, что я отрабатываю долг перед собственным отцом?

— Ненастье, прошу тебя, ответь на один вопрос — ты хочешь стать женой моего отца? От этого многое зависит! Если не хочешь быть откровенной до конца, то ответь хотя бы на этот вопрос!

Я несколько секунд молчу, глядя в окно на детскую площадку, где резвятся малыши, выстраивают песочные замки и катаются с горки.

Детство…

Какая же это беззаботная пора…

Порой хочется сбросить с себя груз забот и ответственности и вернуться туда, где было гораздо проще жить, где хотелось чуда и праздника…

Сделав тяжёлый вздох, я поднимаю на Влада взгляд:

— Нет! Я не хочу этого, но стану его женой! Теперь ты доволен?

— Более чем!

Влад медленно растягивает губы в хищной улыбке и заводит машину, а моё сердце готово вырваться из груди от бешеного биения, распространяющегося по всему телу. Руки дрожат, словно я замёрзла, ноги становятся какими-то свинцовыми. Меня будто бы вбивают в кресло. Кончики ушей так сильно колит, что вспоминается примета и возникает мысль: «Кто-то сильно ругает меня непристойными словами».

Мы добираемся до дома Коршуновых очень быстро, и когда входим в него, то сталкиваемся с Романом Николаевичем. Мужчина неодобрительно смотрит сначала на сына, а затем переводит взгляд на меня.

— Влад, надеюсь, ты не забыл то, о чём я попросил? — спрашивает он, выдерживая паузу.

— Не забыл. Вот возил твою невесту на свиданку с матерью, чтобы успели попрощаться перед ссылкой в пригород. Ты ей-то сообщить забыл, что она будет жить со мной на даче неопределённое время, — кивает в мою сторону Влад, и я невольно ёжусь под напором льдистого взгляда.

— Настенька, настало время поговорить. Пока меня не отвлекли ещё на какие-то дела, пройдём в мой кабинет. Хочу сказать тебе кое-что очень важное.

Главное, чтобы он ничего не сделал, чтобы не предложил провести ночь вместе перед моим отъездом из дома. Я смотрю на Влада, пытаясь найти в нём спасение, но он делает вид, что его это не касается, словно не он говорил в машине, что постарается помочь мне и защитит от своего отца. Сглотнув слюну, образовавшуюся во рту от тошнотворных позывов, я киваю и как безвольная кукла следую за своим палачом, который может казнить или помиловать в эту секунду. В голове крутится слишком много мыслей продолжения нашего «разговора» с Романом Николаевичем, но все эти версии перебивает одна: он предложит провести ночь вместе. И вся кожа покрывается мурашками от осознания. Я этого не хочу, но смогу ли найти оправдания своему нежеланию? Роман Николаевич заплатил за меня деньги. Много денег, и если я поверну обратно, то тогда отец уничтожит меня, навредит мне и маме…

Я вхожу в кабинет своего жениха, опуская взгляд, вперив его в пол, пытаюсь подобрать отговорки, попросить его дать мне ещё немного времени, потому что пока я не готова, да и никогда не буду готова… Наверное…

Однако Роман Николаевич садится в кресло, закидывает ногу на ногу и улыбается мне… Как-то неправильно улыбается, словно отец родной дочери.

— Настя, я пытался поговорить с тобой ещё раньше, но постоянно что-то мешало. Думаю, что сейчас наиболее подходящий момент… Возможно, второго такого в ближайшее время и не будет, поэтому нам следует поговорить сейчас…

Как много предисловий! Я злюсь на все эти отступления и медленно рассыпаюсь от собственных мыслей, готовых взорвать голову.

— Я хотел сказать тебе, что…

Телефон мужчины начинает звонить, и он негромко чертыхается, глядя на экран. Могу ли я считать это своим спасением, или?..

— К чёрту! Подождут! — отрицательно мотает головой Роман Николаевич. — Не хочу отвлекаться и на этот раз!

Сердце бешено стучит в груди, а в голове появляются какие-то странные вибрации. Я пытаюсь сдерживать свои эмоции, но если он не скажет всё и сейчас, точно потеряю сознание.

— Я хотел сказать тебе, Настенька, что не собираюсь жениться на тебе!

Я хватаю ртом воздух, потому что катастрофически не хватает кислорода, словно его вышибли одним ударом. Глядя на мужчину, пытаюсь понять его мотивы, но в голове никак не укладываются его слова. Он не собирается на мне жениться? Тогда что он планирует сделать со мной за такие деньги? Я уверена, что речь идёт о крупной сумме!

— Не с-собираетесь?

— Не собираюсь, — повторил мужчина свои слова более твёрдым голосом. — Я не мог сказать тебе этого раньше, потому что не был уверен в том, что ты не работаешь на своего отца. Сегодня я убедился в том, что нападение на лабораторию было организовано им. Он работает на кого-то из моих конкурентов, но ты, наверное, не знала об этом…

Роман Николаевич испытующе смотрит на меня, а мне нечего сказать, потому что никогда не знала даже, чем занимается отец. Меня не интересовала его жизнь, как и его моя, пока не возникла срочная надобность падать перед ним на колени. Я снова вспомнила, как молила его помочь спасти мамочку, а он смотрел на меня с презрением.

— Я должен был убедиться, что вы не поддерживаете связь. Честно говоря, для меня было странным его предложение выкупить его дочь. В наше время никто подобным не занимается, но он предложил, а я… Когда я увидел твоё фото… — Роман Николаевич потирает виски, словно боится сказать мне что-то ещё, что-то очень важное… То, что я должна была знать!.. — Впрочем, неважно всё это. Я решил согласиться на его предложение. Мне давненько хотелось проследить за Светловым, и наша договорённость помогла. Не знаю, почему ты согласилась пойти на такое… Поначалу я подумал, что вы с ним в сговоре…

— Операция мамы на сердце, — произношу я, чувствуя, как с души падает громадный камень. — Мне нужны были деньги, которые попросту негде было найти. Именно по этой причине я решилась просить отца о помощи. Он не озвучил свои условия раньше, да если бы и озвучил, я бы не стала отказываться. Мама висела на волоске… Всё зависело от меня. Я не могла упустить шанс. Отец дал мне деньги… А спустя время вызвал к себе и потребовал стать вашей женой.

Мне стало легче дышать, потому что я, наконец, смогла раскрыться хоть перед кем-то. Роман Николаевич казался мне хорошим человеком с самого начала, а теперь, когда он сообщил, что не собирался жениться на мне, я посмотрела на него иначе, даже полюбила… Как отца. Я готова была работать на него, сколько потребуется, чтобы отработать долг, но я не решалась сказать ему эти слова, опасаясь обидеть.

— Теперь мне становятся понятны твои мотивы! — кивает Роман Николаевич и упирается локтями в столешницу, чуть подтягивая стул. Он негромко покашливает в кулак и внимательно смотрит на меня. — Настенька, у меня есть одно условие: пока ты не должна говорить правду никому, даже моему сыну. Я не знаю точно, что именно задумал твой отец, но я не могу пока отменить нашу свадьбу, пока не вывел его на чистую воду. Никому ничего не говори, даже своей матери. Сейчас он осмелел, потому что понимает, что наша женитьба с тобой может дать ему преимущество, снисходительность с моей стороны. Я должен понять, кто из конкурентов копает под меня и платит ему деньги. Кроме того, я собираю компромат на твоего отца, и мне важно обставить всё грамотно, чтобы накрыть его империю. Обещаю, что его банкротство не коснётся вас с матерью. Этого человека давно пора поставить на место. После твоей откровенности я ещё сильнее убедился в этом.

— Я поняла вас. Я никому не скажу ни слова. До этого молчала, а теперь тем более буду хранить всё в строжайшем секрете. Я не выдам вас Роман Николаевич! И если вы решите вернуть деньги, которые заплатили моему отцу за меня, то я с радостью отработаю их. Я могу устроиться к вам и полностью отказаться от зарплаты, если хотите, я могу заменить дом…

— Тссс! А ну-ка замолчи, пока я не решил, что зря раскрыл тебе свои истинные мотивы. Никто и ничего не будет отрабатывать. С какой-то стороны в этой сделке была и моя доля корысти… — Роман Николаевич снова замолкает и смотрит на мигающий экран телефона, на который снова кто-то звонил. — Я смог подобраться к Светлову чуточку ближе, а изнутри виднее, за какой крючок можно поймать. Пока он ничего не подозревает, и я очень рассчитываю, что так и будет дальше.

Роман Николаевич смотрит на меня, словно ждёт каких-то обещаний, но слова вылетают из головы, и я не знаю, что ещё можно сказать. Я пообещала ему молчать, и я сохраню этот секрет. Настроение поднимается, и мне буквально хочется летать от счастья. Я радуюсь как ребёнок, получивший долгожданный подарок под ёлкой, но пытаюсь подавить нелепую улыбку.

— Завтра вам с Владом стоит уехать в мой загородный дом. Там вы будете в безопасности. Об этом месте никто не знает, поэтому вам никто не сможет навредить. Моего сына тебе не стоит бояться — он хороший человек, пусть и пытается спрятаться за безликой маской мажора, иначе просто и не сказать. Ему эта поездка тоже пойдёт на пользу, по крайней мере, немного отдохнёт от своих дружков, и сможет переосмыслить, как жить дальше.

Я киваю. Влад действительно неплохой парень… Был когда-то. И я уже хочу сказать Роману Николаевичу, что была знакома с его сыном раньше, но сдерживаюсь, давлю в себе этот порыв, потому что это прошлое. Прошлое, которое теперь уже не должно волновать никого из нас. Влад даже не узнал меня.

— Я обещаю приглядеть за твоей мамой. Ей никто не навредит.

— Спасибо!

Мне было важно, чтобы о маме тоже позаботились, и теперь я спокойна. Я переминаюсь с ноги на ногу, и Роман Николаевич считывает моё настроение.

— Наверное, тебе следует подготовиться к завтрашней поездке? Не смею отнимать у тебя время, Настя. Спасибо, что выслушала и поняла меня.

— И вам спасибо, что… Что не ради женитьбы выкупили меня у отца. Надеюсь, что однажды я смогу принести вам пользу! Спокойной ночи, Роман Николаевич.

— Ты уже её приносишь, — пробормотал себе под нос мужчина едва различимым голосом, но я услышала его слова, пусть и не стала смаковать их и думать над ними.

Глава 13. Влад

Ночь прошла относительно спокойно: единственное, что глодало меня изнутри — общение отца с Ненастьем. Мне было интересно узнать, о чём именно они секретничали в его кабинете, но я решился спрашивать у девчонки. Мне казалось, что если там было что-то важное, то она сама непременно расскажет мне, когда мы поедем в загородный дом, но она была нема как рыба.

— Слушай, Ненастье, я могу со скуки помереть или уснуть за рулём, если ты будешь молчать! Ты светишься, словно тебя фосфором натёрли. О чём ты говорила вчера с отцом? Это разговор с ним заставил тебя так обрадоваться?

Девчонка медленно поворачивается и смотрит в мою сторону. Я не могу долго выдерживать игру в гляделки, потому что просто обязан следить за дорогой, поэтому возвращаю взгляд в нужное направление и пытаюсь сконцентрироваться на водителях, так и норовящих обогнать меня.

— Нет, просто я хорошо спала сегодня, а отдых на природе порадовал меня! — отвечает Ненастье, но я чувствую фальшь, скользящую в её голосе.

Совсем не могу понять её, потому что она ведёт себя как изменчивый ветерок: то просит помочь уберечься от ненужного брака с моим отцом, то тут же недоговаривает что-то. И всё-таки я уверен, что их вчерашний разговор имел какой-то смысл. Вот только какой именно — я не знаю.

Свернув в магазинчик на окраине, я покупаю несколько коробок замороженной пиццы и забрасываю её в багажник. Надеюсь, что она не успеет растаять, пока мы домчим до дома. Понятия не имею, чем мы будем питаться там и, вообще, сколько времени должны будем провести в этом забытом богом месте. На первое время еда будет, а дальше придумаем, как выкрутиться. Отец точно не оставит своего единственного сына и невесту умирать от голода.

Невесту.

Я снова сажусь за руль и вспоминаю девчонку с кристально чистыми глазами и девственными губами, с которых именно мне удалось сорвать первый поцелуй. Когда я вернулся домой, отец отчитал меня. Дурак! Зачем я, вообще, рассказал ему о ней? Я сказал, что влюбился, а он назвал мне статью, согласно которой меня могут привлечь за совращение несовершеннолетней. Теперь Невеста уже взрослая девочка. Теперь она уже выросла и наверняка нашла своё счастье… Отчего-то мне хотелось верить, что она счастлива. Пусть и не со мной. Она заслужила счастья. Я очень рассчитывал, что она не стала одной из тех девиц, которые разводили мужиков на деньги. Она бы не смогла.

Чуть не проехав нужный поворот, я резко вдавливаю педаль газа в пол, вынуждая Ненастье запищать от испуга, пошатнувшись вперёд.

— Не боись, ремни безопасности крепкие… и не таких, как ты, выдерживают! — подмигиваю я ей и сворачиваю на отвратительнейшую дорогу.

Наверное, по стиральной доске ехать было бы гораздо приятнее, чем по этим кочкам. Радовало, что такой противный участок был меньше километра, а потом мы снова выехали на асфальт.

Ненастье не переставала загадочно улыбаться, глядя в окно.

— Здесь такой свежий воздух! — лепечет Ненастье, открыв окно.

Меня почему-то начинает бесить её счастливое выражение лица, скорее всего, из-за того, что я не могу понять и объяснить себе причину этой радости. Внутри всё закипает, но я пытаюсь сдержать эмоции.

Стоит только подъехать к дому, и от злости на Ненастье не остаётся следа. Я вспоминаю времена, когда мы ещё купили этот участок. Мама тогда была жива. Они с отцом проектировали план строительства вместе… Мечтали, как в их старости я буду привозить к ним своих детей, а они — счастливые бабушка и дедушка — станут наслаждаться жизнью. Сердце замирает от боли, граничащей с невероятной теплотой. В этом доме мы с отцом находили спасение от горечи потери. Мы хотели построить дом вместе, в память о ней. И мы старались. Вот только ремонт успели сделать лишь на первом этаже, а второй так и остался пустым, холодным и одиноким, как наши сердца, которые мы с отцом стали пытаться залечить по-своему: он уходил в работу, а я проводил время с друзьями.

Я выхожу из машины, наконец-то расправляю плечи и жмурюсь, улыбаясь тёплому ветру, ударяющему в лицо.

Отец не забывал о доме и убирался на его территории, потому что трава скошена, и всё выглядит аккуратно. А может, он приезжал сюда, чтобы побыть наедине с собой? Или с какой-нибудь женщиной? От последней мысли меня передёргивает, но я быстро даю себе хорошую затрещину — отец здоровый мужчина, и ему нужны женщины, как ни крути. Слишком эгоистично думать о том, что он должен посвятить всего себя памяти о матери. Нет. Он никому и ничего не должен. Если только самому себе — быть счастливым.

— Ну как тебе наша уютная обитель, Ненастье? — спрашиваю у девчонки, стоящей рядом, а она косится на меня и негромко цокает языком.

— Ты когда-нибудь перестанешь называть меня так? — чуть морщит свой лобик девчонка, а мне становится смешно до ужаса.

— Тебе так не нравится это прозвище?

— Мне не нравятся прозвища, потому что мы давно выросли из детского возраста, — фыркает Ненастье. — А это место кажется на самом деле уютным. Мне не терпится посмотреть, что внутри дома!

Дом, построенный из деревянных брусьев, всё ещё источает запах свежей смолы, раскалённой под солнцем. Мама мечтала, чтобы дом «дышал», чтобы в нём всегда было свежо и комфортно. Она говорила, что такие дома полезны для здоровья… Но она даже не увидела, что мы успели сделать.

Я тяжело вздыхаю, поднимаюсь по ступеням крыльца и открываю дверь. Щебетание птиц, доносящееся из крон яблоневых деревьев, которые уже росли на участке, когда мы его купили, пробуждает внутри ностальгические воспоминания о прогулке с Невестой в сквере. Почему я стал вспоминать девочку из прошлого так часто? Зачем она снова стала напоминать о себе и приходить ко мне в навязчивых воспоминаниях?

Я пропускаю Ненастье вперёд, и когда она оказывается в прихожей, то негромко выдыхает.

— Это чудесно! — лепечет Ненастье себе под нос. — Какой запах!

Она восхищается, а я отчего-то не могу удержаться от того, чтобы не прикоснуться к её руке. Нагло провожу подушечками пальцев по её запястью, очерчивая его контур и медленно веду вверх к плечу. Ненастье застывает, и я понимаю, что ей нравится это прикосновение. Мне становится слишком тяжело дышать, а единственное, что я представляю — то, как беру девчонку и несу на кровать, чтобы обладать ею. И мне самому паршиво от таких мыслей, посетивших голову.

— Влад, — негромко всхлипывает Ненастье, резко одёргивает свою руку и делает шаг в сторону, чтобы увеличить между нами расстояние. — Больше никогда не делай так! — она грозно смотрит в мою сторону. — Если ты не хочешь, чтобы наше нахождение здесь закончилось скандалом.

Ненастье больше ничего не говорит, она снимает обувь и проходит на кухню, а я спешу за ней. Застываю на месте, когда вижу кучу пакетов с едой на кухонных напольных шкафчиках, а на столе шикарный букет красных роз. И зачем я покупал эту замороженную пиццу? Я почему-то снова начинаю злиться и не могу сдержаться от колкости:

— Смотри-ка, Ненастье, твой жених позаботился даже о шикарном букете для тебя. Никто и никогда не будет уделять тебе столько внимания. Ты ещё не передумала сбегать от него? А то, может, свадьба пойдет вам обоим только на пользу?

Ненастье разглядывает цветы и улыбается, словно и не услышала моих слов. Так себя ведут влюблённые. Неужели, отцу удалось как-то убедить её, что он именно тот человек, который нужен девчонке?

— Здесь невероятно хорошо и уютно! А цветы какие прекрасные! Влад, не будь ты таким хмурым! Нужно уметь радоваться жизни! — улыбается Ненастье, выбивая весь воздух из лёгких одним ударом. — Такая кухня чудесная. У нас с мамой такой нет, а здесь… на даче! Как часто вы тут бываете? Всё практически новое! Словно только достали из коробки!

— Так и есть, потому что этой кухней никто и не пользовался! — фыркаю я и скрещиваю руки на груди.

Ненастье напоминает мне ту самую принцессу Рапунцель, которая только-только вырвалась из башни и теперь познавала мир. Она на самом деле была похожа на сбежавшую из заточения девчонку, которой хотелось дышать полной грудью, петь и танцевать. Мне даже начинает казаться, что она вот-вот запоёт и начнёт кружиться в танце.

— Странная ты… Вчера готова была глаза мне выцарапать, а сегодня улыбаешься. Что случилось с твоим настроением? — спрашиваю я, надеясь подтолкнуть Ненастье к разговору о её общении с моим отцом.

— Ты преувеличиваешь… Я никогда не хотела выцарапать тебе глаза, как ты говоришь! — мотает головой девчонка, не переставая улыбаться.

В это мгновение она так сильно напоминает мне Невесту, что даже не по себе становится. Как я могу сравнивать их двух? Они слишком разные! Или всё дело в разыгравшихся эмоциях? Что за чувства вспыхивают внутри меня, когда эта девчонка рядом?

— Где я могу отдохнуть? — спрашивает Ненастье продолжает хлопать глазками с этой детской наивной улыбкой на лице.

— Где угодно… Можешь сесть на стул, можешь поваляться на диване. Предложил бы тебе массаж ног, но боюсь, что сильно перестараюсь, и отец тебе за такие старания не доплатит…

Настя чуть морщит носик и уже открывает рот, чтобы начать спорить со мной, но я отрицательно мотаю головой и не позволяю ей вставить и слово. Я прекрасно понял, о чём она спрашивала, но просто не мог ответить по-другому.

— Напротив зала есть уютная комната, можешь располагаться там. Я обоснуюсь в зале, потому что там большая плазма: под телик, знаешь ли, засыпается приятнее.

Ненастье кивает и выходит, оставляя после себя запах свежести и весны, который начинает одурманивать мой рассудок, как наркотик. Я совсем запутался в себе. Вроде бы у меня не было больной мании западать на девчонок отца… Никогда раньше, пока Ненастье не появилась в моей жизни, пока не обрушилась как снег на голову во время летнего солнцепёка. Что с ней не так? Впрочем, отец тоже никогда раньше не приводил в дом таких молоденьких девчонок. Быть может, всё дело в этом? Или я, правда, больной?

Я иду в зал, заваливаюсь на диван и тянусь рукой к пульту, но включать телик нет совершенно никакого желания.

Достав телефон, я смотрю на экран и думаю, стоит ли позвонить отцу. Мне хочется узнать, о чём он говорил с Настей у себя в кабинете. Что обещал ей? Быть может, он передумал жениться и хочет использовать девчонку в каких-то целях? Может, именно это так сильно порадовало её? Она светится как самая настоящая новогодняя гирлянда, и меня бесит это. Раздражает то, что я ничего не понимаю. Не могу взять в толк, что с ней не так. Почему она ведёт себя вот так вот?!

Однако позвонить отцу я не решаюсь по одной простой причине — он не станет откровенничать со мной. Не такие у нас давно отношения, чтобы просто взять и поговорить по душам. И я виноват во всём сам. Это я испортил то, что было между нами раньше. Сам выбрал пьянки с теми, кого называл друзьями… Сам сливал всё, что зарабатывал, и что мне давал отец на непонятное веселье, от которого теперь горло сдавливало комом. Возможно, если бы я вернулся к тому, что привлекало меня раньше, то перестал бы думать, что это было неинтересно, что занимался ерундой, но пока я считал иначе. И быть может, именно так было правильно? Потому что возвращаться к прошлой жизни я не хотел.

Я открываю инстаграм и листаю профили своих «друзей». Пьяные в хлам, весёлые под действием дурманящих разум веществ. Но есть ли в этом истина? Гляжу на разукрашенных девиц, которые больше ничуть не привлекают меня, а затем мотаю головой и выключаю всё это.

Что со мной происходит? Почему Ненастье так влияет на меня? Или дело не в ней? Но тогда в чём ещё? Она перевернула мою жизнь с ног на голову и точно так же, как Невеста в своё время, заставила задуматься, насколько правильно я живу.

Я цокаю языком, показывая средний палец этим глупым мыслям, и поднимаюсь на ноги. Бреду в коридор. Ноги сами ведут меня в сторону гостевой комнаты, и я почти тянусь к дверной ручке, чтобы снова увидеться с Ненастьем, но вовремя одёргиваю себя. Нет. Это ни к чему хорошему не приведёт. Тем более, если она всё-таки решила стать женой моего отца…

Глава 14. Настя

Войдя в гостевую комнату, я не могла перестать улыбаться. Дом так сильно понравился мне, что даже жаль будет покидать его стены. А ещё мне бы хотелось, чтобы мама провела хотя бы немного времени в таком чудесном месте. Ей бы это пошло только на пользу, но я не рискну попросить Романа Николаевича о таком… Он итак сделал для меня больше, чем я могла представить, и я должна была как-то отплатить ему за доброту.

Присев на край кровати, я провожу рукой по бархатистому покрывалу и жмурюсь от приятных ощущений. Мне хорошо, и дело даже не в том, что мы с Владом оказались в таком чудесном месте… Я счастлива, потому что с души свалился огромный груз. Следовало давно поговорить с Романом Николаевичем, настоять на разговоре, но я боялась. И этот страх сыграл против меня. Впрочем, радовало то, что я сумела найти в себе силы на разговор с ним, и в этот раз нам ничего не помешало.

Я свободна от навязанного брака!

Сво-бод-на!

Широкая улыбка трогает уголки моих губ, и я падаю на кровать, позволяя себе расслабиться. Однако вместе со счастливыми ощущениями на меня сваливается ещё одно — Влад. Его присутствие было совсем не обязательным в особняке. Роман Николаевич сильно погорячился, отправляя меня вместе со своим сыном. Конечно, он не знает о том, какие отношения связывали нас с Владом в прошлом… Похоже, что никто, кроме меня и мамы, не в курсе. Она сразу догадалась, что это он — мальчик с фотографии, из-за которого я рыдала ночами и бегала на почту проверить — не пришло ли письмо.

От воспоминаний на глаза наворачиваются слёзы.

Тогда я была глупая наивная девчонка. Мне говорили, что такие отношения не продлятся вечно, что чувства, если и есть, то непременно погаснут, стоит нам разъехаться по домам, но я наивно предполагала, что это не наш случай. Потому что Влад смотрел на меня так, как никто и никогда больше не посмотрит. Даже он сам.

Но ведь теперь я выросла! Я стала взрослее и умнее! Тогда почему я никак не могу контролировать себя?

Даже сейчас, зная, что Влад не написал мне, и для него наши чувства были игрой, я ничего не могу поделать с тем, что пробуждается внутри в его присутствии. Мне часто кажется, что тот парень всё ещё рядом, что стоит только протянуть руку, и я смогу прикоснуться к нему… Вспоминаю, как он касался моей руки в прихожей: в ту секунду в его взгляде плескался дьявольский огонёк. Влад готов был прижать меня к себе, и мне казалось, что он хочет поцеловать меня. Но значили ли для него хоть что-то эти желания? Быть может, таким образом он просто хочет доказать что-то своему отцу, всё ещё думая, что тот собирается жениться на мне?

Я тяжело вздыхаю и поворачиваю голову в сторону окна. Нужно было открыть его, но теперь лень даже просто подняться на ноги. От мыслей о прошлом на меня накатывает грусть, и я не знаю, можно ли хоть как-то побороть её. Лучше бы не думала об этом вовсе, было ведь так хорошо и уютно…

Наслаждаясь запахом хвойной смолы, которая всё ещё присутствовала на стенах, даже изнутри, я продолжала смотреть в окно. Кажется, какое-то время я даже ни о чём не думала, пока не зазвонил телефон.

Подумав, что это мама хочет убедиться, что у меня вся в порядке, я подскакиваю на ноги и спешу к рюкзаку, в котором оставила свой телефон, однако стоит только достать его, как дыхание прерывается. Лёгкие будто бы опаляет самым настоящим пламенем. Я просто смотрю в экран и не могу даже пошевелиться.

Отец.

Что ему нужно?

Почему он звонит мне?

Хочет напомнить о сделке? Или решил всё-таки вынудить меня работать на него? Роман Николаевич опасался этого…

Я не решаюсь ответить, боюсь говорить с монстром, боюсь даже просто услышать его голос. Не хочу, чтобы он снова появлялся в моей жизни.

Перед глазами появляется его самодовольный взгляд, когда я падаю перед ним на колени и слёзно молю помочь деньгами на операцию матери.

Телефон перестаёт мигать, но лишь на несколько секунд, а потом звонок повторяется… Снова и снова… Безызвестность доводит до сумасшествия. Голова идёт кругом, и я хочу ответить, чтобы узнать, что ему нужно, чтобы получить ответ на этот вопрос, но тело парализовано и не подчиняется мне.

Перестав звонить, отец присылает сообщение, и я не сразу решаюсь открыть его. Какое-то время я напряжённо думаю, но затем палец скользит по экрану, и я читаю текст.

Отец: «Жениха твоего с дороги убрал. Ты же не думала, что я всерьёз способен продать свою дочь? Точно не такому человеку. Можешь не благодарить. Если снова понадобятся деньги, приходи, с тобой выгодно заключать сделки».

Я совсем ничего не понимаю. Руки начинают трястись как у самого настоящего пропойцы. В голове пульсируют слова, от которых становится дурно. Тошнота подкатывает к горлу, и я едва сдерживаю этот позыв внутри.

«Жениха твоего с дороги убрал»…

Отец как-то навредил Роману Николаевичу? Но за что? Он ведь чудесный человек! Просто замечательный! Почему отец решил убрать его с дороги? Нет… Этого просто не может быть! Я не верю! Не хочу верить в это! Вот только как узнать правду? И если отец блефует, то не наврежу ли я своим звонком Роману Николаевичу?

Я набираю номер телефона мужчины, но он находится вне зоны доступа.

Мне страшно. Я давно не испытывала столь сильного страха…

И единственным, кто можем помочь мне в эту секунду, остаётся Влад.

Я выскакиваю из комнаты и спешу в зал, из которого доносится звучание телевизора. Если с Романом Николаевичем что-то случится, я не смогу простить себя. Я должна предупредить его, если ещё не стало поздно.

— Влад, нам нужно поговорить! — заявляю я и трясу ему перед носом свой телефон.

— Если ты будешь маяковать своим телефоном перед моим лицом, это ничуть не поможет нам! Что случилось? — спрашивает Влад и лениво зевает.

Он смотрит на меня, как на дурочку, а я закипаю от злости на его реакцию. Неужели считает, что я обратилась бы к нему, если случай был несерьёзным?

— Ты вирус на телефон словила, и он показывает тебе фильмы для взрослых? — фыркает Влад с каким-то идиотским пренебрежением.

Всё-таки он на самом деле принимает меня за дурочку. Хочется больно стукнуть его по голове, но я ведь тоже хороша. Стою и не могу собраться, чтобы сказать всё как есть. Страх покалывает конечности, и я даже слышу стук собственных зубов друг о дружку.

— Твоему отцу угрожает опасность! — выпаливаю я.

Влад присаживается, выключает телевизор и берёт телефон из моих рук. Он внимательно смотрит на экран, вчитывается в сообщение, а затем мотает головой.

— Я не могу дозвониться до Романа Николаевича. Что, если это сообщение не простое предупреждение? Что, если он уже выполнил свои угрозы?

— Исключено… Отец звонил мне вот только что. С ним всё в порядке. А вот с тобой нам придётся поговорить. Почему ты работаешь на своего отца? Ведь, судя по этому сообщению, ты на него работаешь?..

Взгляд Влада становится колючим. Меня пробирает до мурашек от недоверия, звучащего в его голосе, и я не знаю, что можно сказать, потому что его слова бьют молотом Тора по голове. Я теряюсь, хватаю ртом воздух в попытке придумать оправдания, но все слова теряются, растворяются на кончике языка. Если бы я работала на отца, то не попыталась предотвратить беду. Неужели Влад не понимает этого?

— Я пришла к тебе за помощью, а ты хочешь обвинить меня? — выдавливаю я и отвожу взгляд в сторону.

— Обвинить? Обвиняет прокурор подсудимых, милая, а я всего лишь констатирую факт. Почему он прислал тебе такое сообщение? Если вы не в сговоре?

Я присаживаюсь на диван рядом с Владом и хватаюсь за голову руками. Если бы я только знала — почему… Даже если он решил избавиться от Романа Николаевича, то зачем писал мне? Чтобы потом перевесить всю вину на меня? Привлечь, как соучастницу?

— Я не знаю… Ты не поверишь, наверное, но я не знаю своего отца. Я никогда его не знала. Мы не общались, и между нами ни разу не возникло искорки семейных отношений. Он ненавидел нас с мамой, уж не знаю, почему, а мы просто жили без него и не вспоминали его… До определённого момента.

Я снова вспоминаю, как мама пришла домой заплаканная. Она долго не говорила мне, в чём дело, а потом вошла ко мне в комнату и завела разговор.

— Милая, я не знаю, как можно говорить о таком, но должна предупредить тебя… Ты можешь остаться одна в целом мире, и я никак не могу повлиять на это. Если срочно не провести операцию на сердце, высок шанс того, что скоро я умру. У нас просто нет такой суммы и взять её негде, но ты должна знать, что ты уже достаточно взрослая, чтобы справиться со всем. Я поделюсь с тобой жизненной мудростью и передам всё, что успела узнать сама за тот короткий срок, что у меня остался.

Я слушала её чудовищное признание, и ощущала жуткую дрожь по всему телу. У мамы были проблемы с сердцем, и я очень сильно боялась, что однажды настанет день, когда она заведёт подобный разговор. И вот теперь он наступил.

— Замолчи! Не говори так! Ты не умрёшь, мама! Я тебе обещаю! Мы обратимся в фонды! Мы найдём помощь!

Я вытираю влажные от слёз щёки, отрешаясь от воспоминаний, которые снова напоминают о пережитой тупой боли, оставляющей рваные раны.

— Именно так я оказалась в кабинете своего отца. Он говорил, что не станет помогать, что не обязан мне ничем… и тогда я упала перед ним на колени. — Я усмехаюсь, вспоминая его довольную физиономию и улыбку на пухлых губах. Противную улыбку, которая долго приходила в кошмарах впоследствии. — Он предложил мне сделку… Условия он не озвучил, но я согласилась. Это был мой единственный шанс, поэтому я ухватилась за него и была согласна на всё. Только спустя время отец вызвал меня к себе и заявил, что заключил выгодный контракт, согласно которому я должна буду стать женой твоего отца. Я не могла отказаться и пойти против, потому что отец угрожал мне, говорил, что если ослушаюсь, то он отыграется на маме, а ведь ей нельзя волноваться после операции. Уже на следующий день я познакомилась с Романом Николаевичем, а дальше ты всё уже знаешь. Я никогда не работала на своего отца и не передавала ему никакой информации. Я просто хочу, чтобы этот человек перестал существовать в моей жизни, но он напомнил о себе снова, и я боюсь. Он страшный человек — монстр, он ни перед чем не остановится…

Только оказавшись в объятиях Влада, я понимаю, что меня всю трясёт, а по щекам крупными градинами текут слёзы.

— Тише! Всё будет хорошо! Я больше не позволю твоему отцу угрожать тебе! Я защищу тебя от него! — шепчет Влад, успокаивающе поглаживая меня по плечу.

И я растворяюсь в его объятиях, хватаюсь за его обещание защитить и ненадолго позволяю прошлой наивной девочке вырваться наружу.

— Пойдём пить чай, Ненастье? Тебе следует немного успокоиться. Если ты так переживаешь, то чуточку позже я позвоню отцу и расскажу о сообщении. Сейчас он на совещании, поэтому отключил телефон. Не переживай! Он сильный и умный! Он справится даже со Светловым…

— Да… Его стоит предупредить, чтобы он был готов к любому повороту. Спасибо!

Я отстраняюсь от Влада и ненадолго замираю взглядом на его приоткрытых губах. Мы смотрим друг другу в глаза и кажется, что даже наши сердца бьются в унисон.

Глава 15. Влад

Ненастье отрицательно мотает головой, словно пытается стряхнуть с себя дурман нахлынувших чувств. Она немного морщит носик и отводит взгляд в сторону. Мы чуть было не поцеловались, и я никак не мог контролировать себя в эту секунду. Уверен, что мы бы не ограничились поцелуем, а мне следовало взять себя в руки. В конце концов, девчонка — невеста моего отца, пусть и формально. Пусть где-то глубоко в душе теплилась надежда на то, что он так не поступит, не женится на девчонке, которая ему в дочери годится.

— Нет, Влад… Спасибо. Я не буду пить чай. Пойду, немного посплю, а то голова что-то заболела. Если станет что-то известно, дай мне знать, я тоже буду держать тебя в курсе.

Я киваю, и она уходит. Провожаю её взглядом и понимаю, что всё ещё ощущаю её голову, лежащую на моём плече. Губы зудят от несостоявшегося поцелуя, и я не могу понять, почему она вот так действует на меня. У меня было много девушек. Разных. Но я не запомнил ни одну из них. Единственной, кто остался в моих воспоминаниях и шрамом на сердце оставалась Невеста. Она даже не написала мне, хоть и обещала это сделать. И я никак не мог понять — почему? Говорят, что это парни забывают, стоит только разлучиться, но в нашем случае всё вышло наоборот. Много раз я хотел найти Невесту, но отговаривал себя. Смогу ли я жить, если узнаю, что с ней случилось что-то? Лучше было пребывать в неведении, чем узнать, что она стала такой же, как все эти надутые стервы… И вот теперь в моей жизни появилась Ненастье. Она так же одурманивает разум, впускает свои цепкие пальчики в моё сердце и сводит с ума. Или она такая сладкая из-за запретности плода?

Я падаю на диван и сверлю взглядом экран телефона, пока не проваливаюсь в сон. Просыпаюсь через несколько часов и пытаюсь прийти в себя. Мне снилось что-то плохое — об этом говорит сбитый ритм сердца и жуткая головная боль. Потихоньку скинув ноги с дивана, я снова смотрю на смартфон. Набираю номер телефона отца, чтобы убедиться, что он в порядке.

— Влад, всё хорошо? — взволнованным голосом спрашивает он. — Как Настя? Она пыталась позвонить, пока я был на совещании, а теперь её телефон недоступен.

— Настя отдыхает, — отвечаю я, а сам пытаюсь подавить злость.

Почему в первую очередь он спрашивает о ней? Отец совсем не тот человек, который может испортить жизнь молоденькой девчонки женитьбой на ней. Зачем он всё это затеял? Почему строит из себя благотворителя?

— Как ты? — задаёт он ещё один вопрос, словно считывает моё настроение и чувствует, как сильно задел своим вопросом.

— Я в порядке! Настя звонила не просто так…

Неловкая пауза повисает между мной и отцом. Однако я уже начал, поэтому попросту не мог замолчать:

— Её отец прислал сообщение, в котором говорится, что он убрал её жениха с дороги. Единственный жених Насти, известный нам всем — ты. Скажи, что всё в порядке и тебе ничего не угрожает?

— Я держу руку на пульсе, сын! Ты ведь знаешь, что твоего старика не так просто сжить со свету! — негромко посмеивается отец, но я чувствую появившееся в его голосе напряжение.

Мои слова заставляют его задуматься, насторожиться, и это не нравится мне — он не ждал подвоха от Светлова, и мог угодить в ловушку. А вдруг этот подвох и есть ловушка?

— Ты прав… — выдавливаю я. — Моего старика не так просто сжить со свету. Хотя бы ты понимаешь, что стар для неё. Отец, ты ведь не такой! Ты же не станешь портить жизнь Насти и жениться на ней?

Негромкое покашливание заставляет меня напрячься.

— У тебя ведь планы просто спасти её от отца-монстра? Ты ведь затеял всё это, чтобы подобраться к Светлову?

— А у тебя какие на неё планы? — задаёт встречный вопрос отец, выбивая из лёгких весь воздух своими словами.

А какие у меня могут быть планы на неё?

Я молчу, шокированный таким странным вопросом. Даже не знаю, что тут можно ответить, потому что эта девчонка срывает у меня крышу и пробуждает внутри различные чувства, но она ведь никто… Просто невеста моего отца. Просто Ненастье, свалившееся мне на голову. Сейчас я мог бы не нянькаться с ней, а тусоваться с друзьями, но вместо этого сижу в глуши и прячу её от отца, решившего, что смеет торговать собственной дочерью.

— Я вижу, как ты смотришь на неё, сын! Ты с самого первого дня на неё так смотрел. И срывался на меня не просто так, — мягко подталкивает меня к разговору отец, а мне нечего ответить ему.

— Тебе показалось. Между мной и этой девчонкой ничего нет. Я умею разграничивать девушек, которые могут принадлежать мне и тех, что принадлежат моему отцу. Так что ты сделал неверные выводы! — выдаю неуверенным голосом и чувствую, как ложь давит горло.

Не умею и не разграничиваю, потому что Ненастье действительно привлекает меня. Как запретный плод? Или как девушка с невинными глазами? А ведь ещё два дня назад я считал её стервой, которая погналась за деньгами моего отца. Что со мной не так? Почему я так реагирую на неё? Этот вопрос не даёт мне покоя с момента нашего знакомства. Настя бесит меня, но в то же время мне хочется проводить с ней время.

— Мне не показалось, сын! Скажи мне… Вы с Настей были знакомы раньше?

Отец спрашивает с каким-то подозрением, словно хочет вывести меня на чистую воду, а я теряюсь. Неужели он думает, что между нами было что-то в прошлом? Неужели считает, что мы с ней могли спать когда-то? Может, хотя бы такие мысли остановят его от идеи жениться на ней?

— Нет. Мы не были знакомы в прошлом, и у меня нет на неё никаких планов, — честно отвечаю я, понимая, что враньё ни к чему хорошему не приведёт.

Я кошусь в сторону коридора, рассчитывая, что девчонка не услышит мои слова, не вспылит и не начнёт ворчать, что обсуждаю её за спиной. Она просто попалась на моём пути как-то вовремя, словно решила помочь мне выбраться из трясины, в которой я успешно топил себя сам. Как Невеста в своё время. Если бы не Невеста, то я и не закончил бы универ, наверное…

— Ты обманываешь только меня или себя? — очередной вопрос отца, от которого становится дико не по себе, а вопросы переполняют голову, и я не знаю, где искать ответы на них.

— Ты не прав, отец! У нас с Ненастьем нет ничего общего. Единственное, чего я не хочу — чтобы ты женился на ней!

— А вот это уже моё дело, сын! — отвечает отец и отключает телефон.

Я теряюсь и не могу набрать его номер снова. Мне начинает казаться, что отец играет со мной. Он будто бы нарочно маякует передо мной этой девчонкой и планами на свой брак с ней, чтобы вызвать меня на ревность. Но с чего, вообще, я должен ревновать её?

Глава 16. Настя

Мне удалось немного подремать и отдохнуть, однако я не переставала переживать за Романа Николаевича, потому что мужчина буквально спас меня, и теперь его жизнь могла находиться под угрозой.

Выйдя из комнаты, я замечаю Влада на кухне и приближаюсь к нему. Он о чём-то задумался, поэтому не сразу реагирует на моё появление, а когда смотрит на меня, его губы растягиваются в довольной улыбке.

— Поспала немного? — спрашивает он, кивая, скорее всего, из-за моего помятого вида.

— Совсем чуть-чуть. Как дела у Романа Николаевича? Тебе удалось поговорить с ним?

— С отцом всё хорошо, но я рассказал о сообщениях с угрозами, и он пообещал быть осторожнее… Светлов больше не звонил?

Я отрицательно мотаю головой и улыбаюсь:

— Спасибо!

— За что? — удивляется Влад.

— За то, что больше не называешь этого человека моим отцом, потому что он… чудовище… — я поджимаю губы и отвожу взгляд в сторону.

— Давай, мы не будем больше говорить о нём? Сейчас закат… Может быть, прогуляемся в саду?

Я смотрю в окно и киваю, потому что порция свежего воздуха сейчас была бы как раз кстати. Вот только оказавшись на улице, я тут же сокрушаюсь, что согласилась на прогулку с Владом. Следовало выйти одной, потому что тут же вспомнила, как мы гуляли с ним в лагере… Вожатый и глупая девчонка, которой на тот момент казалось, что в неё влюбились.

Бред! Какой же бред!

Хорошо, что голову тогда не посещали мысли об уходе из жизни и прочей чепухе, о которой думают подростки, испытав неразделённую любовь. Я понимала, что всё это временное явление и в какой-то степени даже была готова к такому раскладу.

— Ненастье, ты со мной гуляешь или представляешь себе принца, рядом с которым идёшь?

Я вздрагиваю от вопроса Влада и поворачиваю голову в его сторону.

— Прости, я задумалась… Столько всего произошло в последнее время… — пытаюсь оправдаться и вспомнить, о чём он говорил, но я не услышала его слов.

— Я так и понял. Ничего. Я даже почти привык, что меня слушают, но не слышат… Знаешь, а ведь не только у тебя всё пошло наперекосяк… У меня тоже жизнь с ног на голову перевернулась с твоим появлением.

— Лучше бы нам не знакомиться, да? — спрашиваю я, сама не зная, какой ответ хочу услышать.

Может, мне хочется получить подтверждение того, что я на самом деле не интересна ему, что лучше бы и не знать ему меня вовсе? Он ведь не ответил на мои письма… Небось пожалел, что связался с гонимой всеми девчонкой, хотя мог выбрать кого-то ярче и интереснее меня.

— Брось! С тобой даже весело в какой-то степени… Одно могу сказать точно — так часто я давно не общался с отцом, как сейчас. Просто моя жизнь была немного не такой… Я предпочитал проводить время с друзьями, тратил свою жизнь на пьянки и сливал деньги отца на вечеринки с людьми, которых я даже не знал.

— Жалеешь, что ушёл от той жизни?

Кажется, у нас уже состоялся похожий разговор. Мы вот так же гуляли на закате… Влад говорил, что он совсем не такой хороший, как мне может показаться, что он тратит время на общение не с теми людьми и понимает это только, когда общается со мной. Он держал меня за руки и просил не оставлять его, а потом исчез сам. И долгое время я мучилась от мыслей, что с ним что-то случилось, переживала, что он попал в неприятности, но он жив и здоров — просто вычеркнул меня из своей истории.

— Не знаю, Ненастье… Всё слишком сложно. Там мне было легко, а здесь… Я ничего не понимаю, и влечение своё к тебе объяснить не могу!

Влад слишком быстро оказывается рядом, и я не успеваю как-то отреагировать, когда он хватает меня за руки и притягивает к себе, чтобы впиться в мои губы. Страстный поцелуй наполнен страданиями, борьбой с самим собой. Влад словно хочет целовать меня, но корит себя за это, сопротивляется самому себе и злится на себя за то, что делает это… Однако он продолжает настойчиво впиваться в мои губы, мягко сжимая пальцами мои руки в районе предплечий.

— Влад! — я уворачиваюсь от поцелуя и мотаю головой. — Это неправильно! Так нельзя! — лепечу я и выныриваю из его объятий.

— Почему, Настя?

Мне кажется, что он впервые называет меня по имени, но всё это неважно… Я просто хочу сбежать от него и сбегаю. Спешу в дом, чтобы закрыться в своей комнате и перевести дух. Эмоции слишком сильны, потому что прошлые чувства до сих пор ещё живы в моём сердце.

— Почему? — несётся вслед вопрос Влада. — Почему нет, Настя? Всё из-за того, что ты невеста моего отца?

Гулкий свист в ушах глушит. Я взбегаю по ступенькам крыльца и оказываюсь в доме. Закрываюсь в комнате и падаю на кровать. Я не знаю, как вести себя дальше с Владом, не понимаю, может ли между нами что-то получиться, ведь однажды он уже отказался от меня. Но я ничего не могу поделать с тем, что меня непреодолимо тянет к нему…

Засыпаю я быстро, а просыпаюсь рано утром от аппетитного запаха, проникающего даже сквозь закрытую дверь. Долго не могу решиться выйти и встретиться с Владом после поцелуя, но понимаю, что вечно прятаться от него не смогу, поэтому выхожу, иду на кухню и застываю в дверном проёме.

Одетый в тонкую рубашку, до одури облегающую его тело, и светлые джинсы Влад стоит у плиты и колдует над завтраком.

— Ты умеешь готовить? — удивляюсь я.

— Если одно-единственное блюдо можно назвать умением готовить, то да… — разводит руками парень и смотрит на меня, как ни в чём не бывало.

— Мой руки и плюхайся на стул. Будешь моим первым подопытным. Обычно я никого не угощал своей стряпнёй, но тебе придётся не просто попробовать одну порцию, но и съесть всё! — Влад широко улыбается, а я прячу взгляд и иду в санузел. — В конце концов, больше ничего нет, а если откажешься, то тебе придётся готовить самой.

Наши и без того непростые отношения с Владом стали ещё сложнее из-за поцелуя. Мне стыдно смотреть ему в глаза… Тошно от того, что он обо мне теперь думает, и я не знаю, как теперь поговорить на эту тему.

Вернувшись на кухню, я бросаю взгляд на тарелку с едой, которую мне уже успел поставить Влад и улыбаюсь.

— Спасибо! Выглядит очень аппетитно!

— Пробуй, если не боишься умереть от гастрономического кайфа! — хихикает Влад, наливает себе немного острого соуса на омлет и принимается уплетать его.

Его поведение настораживает меня, но я изо всех сил пытаюсь вести себя так, словно вчерашней прогулки не было.

— Тебе больше никто не звонил? — спрашивает Влад, поглядывая на меня из-под опущенных ресниц.

— Нет. Никто мне не звонил и не писал, и я очень надеюсь, что этот «никто» больше никогда не появится в моей жизни.

— Так и будет, не сомневайся! — кивает Влад и собирает остатки омлета ложкой. — Слушай… Мой отец ещё не совсем псих. Вряд ли он решил на самом деле жениться на тебе. Скорее всего, он заботится о тебе, как о родной дочери и хочет каким-то образом взять твоего… — Влад прокашливается: — Светлова на крючок.

Влад говорит так, словно знает правду, но я не могу даже подать вид, что всё именно так и есть. Роман Николаевич попросил меня не раскрываться никому, даже его сыну.

— Знаешь, после смерти матери отец стал закрытым. Мы с ним отдалились друг от друга, и я не виню его, потому что и моя вина в этой отдалённости есть. Однако того, что было, уже не изменишь. Мы оба набедокурили, и нам бы с ним следовало исправить свои ошибки… Наверное, именно этим я и займусь, когда вернусь домой. А что касаемо тебя — не волнуйся, отец не станет жениться на тебе. Ты слишком молода для него, и он отлично понимает это. Вообще знаешь, мой отец, как этот сказочный персонаж… Ну как его? О! Робин Гуд! Вечно носится со всеми обездоленными…

— Считаешь меня обездоленной? — с обидой в голосе спрашиваю я и внимательно наблюдаю за Владом.

— Хочешь начистоту? В какой-то степени да. Мне жаль тебя. Тебе не повезло с отцом… Ты была вынуждена унижаться перед ним во имя здоровья матери. Всё это крайне неприятно и больно. О такой судьбе вряд ли кто-то мечтает. Но… Давай мы сменим тему? Терпеть не могу жалеть кого-то и уж тем более копаться в этих отношениях родители-дети.

— Ладно! — я просто пожимаю плечами.

На самом деле мне не хочется менять тему. Я вообще не желаю говорить, потому что перед глазами то и дело мелькает взволнованный взгляд Влада, а в ушах звучит его вопрос — «Потому, что ты невеста моего отца, Настя?».

И мне хочется дать ему ответ. Я желаю рассказать ему правду. Хочу признаться в том, что мы виделись в прошлом… И не просто виделись, а были влюблены друг в друга. Но я не посмею произнести эти слова вслух. Вряд ли он был влюблён в меня. А о моих чувствах знать ему совсем необязательно.

— Настя, а у тебя разве не было парня до встречи с моим отцом?

Вопрос Влада выбивает почву из-под ног. Я вздрагиваю и принимаюсь отрицательно мотать головой.

— Ладно, ты ещё скажи, что ты девочка-скромница и ни разу ни-ни…

Я молча поджимаю губы и ничего не отвечаю — это не его дело. Владу незачем знать правду.

— Хорошо, я тебя понял… Не хочешь говорить, значит! А ты когда-нибудь любила?

Почему он решил затронуть именно эту тему? Вдруг вспомнил меня? Конечности немеют и начинают дрожать от страха. Дыхание становится каким-то судорожным, ледяным.

— Да. А ты? — решаю немного перевести тему.

— И я любил один раз… Но это в прошлом… Ладно, ты доедай и помой посуду — с меня завтрак, а с тебя посуда. А я хочу пройтись по окрестностям райончика, может, кого из знакомых увижу.

Мне кажется, что Влад просто бежит от меня и неудобного разговора, но так даже лучше для нас обоих. Я дожидаюсь, когда он уходит, и с облегчением выдыхаю, а потом вспоминаю его слова:

Любил один раз…

В прошлом…

Вряд ли это была я… А я ведь тогда на самом деле верила в искренность его чувств.

Глава 17. Влад

Три дня не просто проходит, я бы даже сказал — пролетает, и я понимаю, что на самом деле с Настей не так уж тошно, как казалось изначально. Мне нравится проводить с ней время, нравится играть с ней в карты и шашки, нравится говорить с ней обо всякой ерунде… Мне нравится всё, что связано с ней. И я всё чаще провожу параллель между ней и Невестой. Порой мне начинает казаться, что это один и тот же человек. Вот только вряд ли девочка с брекетами превратилась бы в такого прекрасного лебедя… У них есть одно огромное сходство — душа, в которую хочется провалиться, утонуть в ней и остаться там… И совсем неважно, насколько эти девушки похожи внешне. Я ловлю себя на мысли, что и не помню толком, как выглядела Невеста — её образ выветрился из головы и остался там расплывчатым облаком воспоминаний о былом.

Сидя на скамейке у дома, я думаю, почему не стал искать Невесту в своё время. Я потерял её почтовый адрес. Перерыл всё, когда приехал домой, но бумажка с адресом словно канула в бездну. Я ждал, что она сама напишет мне, и я смогу ответить. У неё точно должен был остаться мой почтовый адрес, потому что она записала его не только в свой блокнотик, но ещё и в старенький кнопочный телефон. Вот только ничего… Мы даже номерами не обменялись, как бы глупо это ни звучало. Хотели романтики? Я не знаю, почему тогда поступил так опрометчиво. Я был слишком окрылён, одурманен ею, а когда рассказал всё отцу, он лишь погрозил пальцем и заявил, что проблемы с законом ему не нужны, что если я сделал что-то с несовершеннолетней, то оправдывать меня он не станет… Не получив писем от Невесты, я просто смирился с тем, что она отказалась от меня, а ведь с деньгами и связями отца я легко мог найти её… Да даже сейчас мог бы восстановить список отдыхающих в лагере в том году и отыскать её. Тогда почему не сделал этого? Я не могу ответить на этот вопрос. Наверное, оказался трусом и не захотел получить в глаза правду о том, что ей просто нужен был защитник в лагере. Не я… Защитник… Просто тот, кто будет оберегать её от злых сверстников.

Плавно я улетаю в прошлое, в тот день когда впервые увидел девчонку.

Я просто проверял, всё ли в порядке на территории лагеря, куда отец отправил меня вожатым на месяц, так сказать на перевоспитание. Ничего не предвещало беды, пока я не увидел барахтающегося в озере подростка. Как бросился в воду, я и не помнил, как вытащил её — тоже. Пришёл в себя я только тогда, когда мы оба оказались на берегу.

— Здесь нельзя купаться! Для кого стоят знаки запрещено? Этот инцидент дойдёт до директора, и многие из вас уже сегодня же отправятся домой! — закричал я на зевак, которые стояли неподалёку с разинутыми ртами.

Она разбежались в разные стороны, а девчонка, которую я только что вытащил, тряслась, обхватывая себя руками.

— Ты как? — спросил я у неё, сев на песок, смешанный с мелкой галькой, рядом с ней.

— Н-н-нормально! — заикаясь, ответила она. — Сп-пасибо за то, что спас меня.

— Из-за чего всё случилось?

Я чувствовал, что она боится говорить со мной начистоту, но рассказать правду должна будет.

— Не бойся никого! Теперь ты будешь под моей защитой! Я не позволю им навредить тебе!

Девочка несмело посмотрела на меня и тяжело вздохнула:

— Всё началось с того, что… Всё это глупый конфликт… Одной девчонке не понравилось то, что меня поселили в одну комнату с ней. Я мешала им с подружкой сплетничать, и они частенько закрывались изнутри, чтобы только я не подслушала их тайные разговоры… — Она замолчала и снова посмотрела на меня: — Разве всё это имеет значение? Ты не должен нянчиться со мной! Ты не из нашего отряда даже!

— Не должен, но хочу… Что случилось дальше? Ты рассказывай, время у нас поговорить есть, пока ты не обсохнешь немного.

Я осторожно приобнял её за плечи — хоть и сам был мокрым, а вместе, оно теплее как-то.

— Дальше… Эти девчонки решили подставить меня и Эдику, вроде бы именно так его зовут, написали записку от меня, что я хочу стать его невестой. Детский сад! Они сказали, будто я им сообщила, что мы с ним встречаемся и скоро поженимся. В общем, повели себя как дети. Вот Эдик и разозлился. Когда все начали называть нас женихом и невестой, он решил доказать им, что это не так, хотел унизить меня при всех… Вышло так себе. Я кричала, что не умею плавать, но он не услышал, наверное.

— Невеста, значит? — негромко засмеялся я.

— Что, прости? — переспросила девчонка.

— Интересное прозвище — Невеста! Мне нравится. Так и буду называть тебя! Слушай, Невеста, теперь ты под моим крылом! Если кто-то посмеет что-то сказать или косо посмотреть в твою сторону, ты только дай знать!

— Спасибо, но ты ведь не нашим отрядом занимаешься…

— Да я всех вожатых знаю! Скажу вашему вожатому, Петьке, чтобы он приструнил умников. Они, скорее всего, уже сегодня уедут домой. При условии, что ты назовёшь их имена.

— Я не могу!

Невеста покраснела и отвела взгляд в сторону.

— Слушай, стукачество — это плохо, но травля — ещё хуже! Потом вот из этого всего вытекают жертвы суицида и прочего идиотства, которое приходит в голову подросткам! Давай, Невеста, помоги мне наказать виноватых! Я обещаю тебе, что защищу тебя, и никто не сможет навредить тебе!

И я защитил её, но слишком сильно увлёкся ей и даже не заметил, как влюбился, как она запала в душу и стала значимой частью меня самого.

Мысли прерывает звонок заместителя отца. Я думаю, что он хочет… Скорее всего, уладить рабочие вопросы… Вот только неужели отец не сообщил, что я во временном «загуле»?

— Слушаю, — отвечаю я, позёвывая, и подношу телефон к уху.

— Влад, ты в стране? — спрашивает мужчина серьёзным тоном.

С чего бы ему задавать такие вопросы? Уж не хочет ли он выяснить, где я нахожусь, чтобы выйти на Ненастье? Да бред! Откуда ему знать, что я прячусь в загородном доме с невестой собственного отца? И зачем ему могла потребоваться эта девчонка? Да и знает ли он о ней хоть что-то?

— Что стряслось? — спрашиваю я, делая вид, будто он разбудил меня.

— У меня плохие новости, Влад… — мужчина выдерживает драматичную паузу, а у меня начинают трястись руки.

Что-то случилось!

Просто так он бы не стал мне звонить! Но что именно? Вряд ли он хочет обсудить со мной рабочие моменты…

— Не тяни! — почти рычу я.

— Твой отец попал в больницу с сердечным приступом. Городская клиническая.

— Я скоро буду!

Я отключаю телефон и долго смотрю в одну точку перед собой, злюсь на Ненастье, на её отца, на то, что мой решил копать под Светлова. Зачем ему надо было устраивать разборки с этим проклятым мафиози? Не понимаю всю степень серьёзности, но точно знаю, что если отец в клинической, то дело худо.

— Влад, что-то случилось? — спрашивает Ненастье, попадая под горячую руку.

И я срываюсь на неё. Сам толком не понимаю, в чём тут её вина, но кричу, что это она вместе со своим отцом во всём виновата.

Бросив взгляд на девчонку, замечаю страх в её глазах. Он пульсирует в её жилах, разливается ядовитой патокой по венам.

— Собирайся! Мы возвращаемся в город!

— Да что случилось-то? — всхлипывает Ненастье, явно не понимая, почему я повёл себя как скотина.

— Отец в клинической с сердечным приступом, насколько всё серьёзно я так и не понял.

Ненастье прикрывает рот руками, а её глаза широко распахиваются.

— Поехали скорее! Бог с ними, с вещами! Разберёмся с ними потом! — лепечет Ненастье и несётся на улицу, а я перевожу дух и пытаюсь взять себя в руки. Она не виновата!.. В этом нет её вины… Но я всё равно срываюсь на ней. Почему?

Всю дорогу нервы напряжены до предела. В висках стучит от прилива адреналина. Мне страшно даже представить, что я буду делать, если всё серьёзно! Как помочь отцу и спасти его? Как искупить свою вину перед ним? Как исправить ошибки прошлого?

Из приёмного покоя нас практически сразу отправляют в отделение для привилегированных, и пока я иду туда думаю о том, что у всего есть цена — у жизни она есть. И даже деньги, навороченная палата, могут оказаться никчёмными перед таким страшным испытанием, как смерть.

Мы входим в палату отца, и стоит только увидеть его живым и здоровым, как сердце понемногу успокаивается, а он с удивлением смотрит на нас.

— Влад? Настя? — отец откладывает книгу, которую до этого читал, в сторону и смотрит на нас.

— Твой заместитель сказал, что ты попал сюда с приступом! — выдаю я, думая, что всё это больше похоже на ловушку.

Меня словно специально выманили в город. Вопрос: зачем?..

— Прости! Я что-то не подумал, что он решит позвонить тебе, должен был предупредить. Он действительно считает, что меня отправили в реанимацию. Кроме того, следует разобраться, почему кого-то пустили ко мне в палату. Все должны думать, что я нахожусь в тяжёлом состоянии… Пока… — качает головой отец.

— Почему? Что ты затеял? Что это за игра такая? — вываливаю на отца все вопросы, не пытаясь даже скрыть раздражение, сквозящее в голосе.

Замечаю краем глаза Ненастье: девчонка призадумалась и стоит, скрестив руки на груди.

— Это не игра, сын! Меня пытались отравить, но мне заранее удалось узнать, кто это сделает, как и когда… Я нашёл компромат на Светлова, и боюсь, что теперь он решит отыграться на своей дочери. Пока вам важно сидеть в затишье! Не высовывайтесь никуда! Вернитесь на дачу и находитесь там, пока я не дам знак.

Ненастье негромко ахает и прикрывает рот рукой, а отец тут же переводит всё внимание на неё.

— Настя, тебе не следует переживать! Твоя мама в порядке! Она находится под охраной, и твой отец не сможет добраться до неё. Всё будет хорошо. Скоро мы избавимся от Светлова и того, на кого он работает. Полиция уже собрала все доказательства и через пару дней возьмёт их с поличным. Вам нужно просто отсидеться, пока всё это не уляжется.

Я начинаю злиться на отца. Почему он печётся об этой девчонке? Что в ней такого? И я даже не понимаю, кого ревную сильнее и в каком порядке — её к нему или его к ней? Кажется, что я теряю отца, потому что он заботится о ней больше чем обо мне, но с другой стороны, я продолжаю бояться, что он решит жениться на ней, отнимет её у меня.

Оставшееся время отец общается с Ненастьем, бросив мне всего лишь парочку фраз на тему «оберегай её как зеницу ока».

Сам не замечаю, как начинаю огрызаться при общении с девчонкой, когда мы возвращаемся в машину. Дерзость всегда была моим коньком, но я не желал дерзить ей. Не желал, но всё вышло само собой.

— Влад, пожалуйста, давай заедем к маме? Я хотела бы убедиться, что она в порядке! — просит меня Ненастье, а я отрицательно мотаю головой.

— Если отец сказал, что её охраняют, значит, её охраняют, и она в порядке! Брось, Ненастье! Не стоит корчить из себя жертву.

Она немного морщит носик, словно мои слова задевают её, а я мысленно ругаю себя, но ничего не могу поделать с этим глупейшим поведением. Я слишком зол, потому что не понимаю правила игры, которую затеял отец, ничего не соображаю, и не знаю, какая именно беда может рухнуть на голову.

Я еду, превышая скорость, и несколько раз точно залетаю на камеры, но мне плевать. Пусть приходят штрафы, да пусть хоть права заберут. Мне плевать на всё. Голова идёт кругом от происходящего. Мне бы хотелось понять себя, свои чувства, но все они тонут в каком-то болоте неопределённости.

— Влад, не гони так сильно, пожалуйста! — пищит Ненастье, когда я лечу по трассе и уже почти положил стрелку на спидометре.

Я задумался и совсем не заметил скорости. Обгоняю фуру и немного сбавляю. Кошусь на побледневшую девчонку и улыбаюсь ей.

— Боишься, Ненастье? Правильно! Со мной лучше не шутить! Я понял тебя — решила влюбить в себя моего отца и женить на себе?

— Что ты такое говоришь? — обиженно начинает дуть губы девчонка.

Мне просто нужно переключиться на другую. Следует утонуть в постели с другой девушкой, чтобы навсегда выветрить Ненастье из головы. Она стала слишком навязчивым желанием, а от всего навязчивого следует избавляться, обрубать связь с ним раз и навсегда.

— Я видел, как ты с ним общалась — не нужно только включать дурочку, Настя! Мне плевать на твои оправдания и на твои решения. Знаешь, можешь выходить за него замуж и рожать ему наследников.

Говорю, а только потом думаю, что именно сказал. С чего я завёлся, вообще? Ревность — плохое чувство, которым ни в коем случае не стоит руководствоваться.

Круто разворачиваю машину, и Ненастье вскрикивает, когда нас немного заносит, а я сбавляю скорость, потому что на кочках, через которые предстоит ехать дальше, можно и перевернуться. Как только останавливаю машину во дворе дома, Ненастье выскакивает и громко хлопает дверцей, прошептав что-то вроде: — Придурок.

Она спешно взбегает по ступеням крыльцам, но останавливается, а я достаю ключи от дома и поднимаю их, покачивая ими прямо перед ее глазами.

Поднимаюсь неспешно, оказываясь слишком близко от неё, и чувствую, как дрожит девчонка. Ненастье боится меня, она покрывается мурашками рядом со мной в такой опасной и томительной близости… И мне хочется прижать её к стене и впиться в её губы. Совсем как недавно, в саду… Но я держу себя в руках — нужно выбросить её из головы и поставить точку в этих заранее обречённых отношениях.

Открываю дверь и пропускаю Ненастье вперёд. Она влетает в дом, сбрасывает с ног обувь, а я не могу удержаться, чтобы не окликнуть её. Девушка оборачивается и смотрит на меня. И я борюсь с желанием схватить её в свои медвежьи объятия, прижать к себе и сказать все нелепости, что крутятся в моей голове.

— Держись от меня подальше! — цежу сквозь зубы, и она уходит.

Глава 18. Настя

Постоянные перемены настроения Влада выводят меня из себя. Я совсем не понимаю, что с ним творится — то он пытается поцеловать меня, то напротив, отталкивает от себя и срывается, словно это я причина всех бед, что обрушились ему на голову. А ведь я ни в чём не виновата. Можно сказать, что и Роман Николаевич использует меня, ведь благодаря тому, что он «выкупил» меня у отца, он получил доступ к тому… Именно так он смог найти компромат на Светлого, и я уж точно не просила этого делать. Будь моя воля, я бы уже давно сбежала… Исчезла… Испарилась…

Голова идёт кругом…

Я залетаю в отведённую мне комнату, закрываю дверь, падаю на кровать и плачу.

Если бы на месте Влада находился другой самовлюблённый папенькин сынок, то, пожалуй, я бы не обратила на него совершенно никакого внимания. Мне было бы всё равно, что он обо мне думает, и я постаралась бы держаться в стороне. Как много «бы». Чересчур много…

Немного успокоившись и взяв себя в руки, я делаю глубокий вдох. Влад может изменить своё мнение уже через час и начать общаться со мной, словно ничего и не было, а мне нужно просто выбросить все эти подростковые наивные мечты о принце, спасшем меня, из головы.

Я беру телефон и набираю номер мамы. Отслеживать мои звонки отец не сможет, он даже не держал мой сотовый в руках ни разу, чтобы успеть установить в него что-то, а я хочу убедиться, что с мамой всё на самом деле хорошо.

— Мам, привет! Как дела у тебя? — начинаю, как только понимаю, что она ответила мне.

— Привет, Настенька! Всё хорошо! Как ты, милая?

Мамин голос немного дрожит — она волнуется. Но почему?

— Я тоже в порядке… Мам, у тебя точно всё хорошо?

— А у тебя?

Мама говорит так, словно знает что-то… Но ведь Роман Николаевич сказал, что установил за ней слежку. Просто слежку.

— И у меня тоже, просто у тебя голос какой-то взволнованный…

— Я всё знаю, Настя! — заявляет мама, и я слышу её тяжёлый вздох. — Роман Николаевич вышел со мной на связь. Сейчас я нахожусь в его доме, под защитой… Я знаю всё, через что тебе пришлось пройти. Девочка моя, зачем же ты пошла к этому страшному человеку?

Роман Николаевич всё рассказал маме…

Я начинаю задыхаться от этой мысли, но так даже лучше — теперь она знает правду, и мне больше не придётся врать ей.

— Иначе я просто не могла спасти тебя… Прости, — отвечаю я и сразу же прошу маму не корить себя. — Твоей вины тут нет, это было моё решение, мой выбор! И я ни разу не пожалела о том, что сделала это. Если бы пришлось отмотать время, то я поступила бы точно так же…

— Спасибо, родная! Спасибо! Даже не представляю, как ты себя чувствовала, когда он выдвинул своё условие. Я бы выцарапала ему глаза. Мы же с него ничего и никогда не просили, а он… Сволочь… Так поступить с родной дочерью. Но теперь я спокойна, я знаю, что ты не станешь женой Романа Николаевича, что он просто хотел помочь тебе таким образом и получить доступ к делам твоего отца! Теперь мне спокойнее… Но я постоянно переживаю за тебя. С тобой точно всё в порядке? У тебя такой напуганный голос…

— Всё хорошо, мамочка! Честно-честно! Я люблю тебя!

Мы ещё какое-то время говорим об огромном особняке Коршуновых, а потом мама берёт с меня обещание быть осторожной и не выходить из дома, в котором мы находимся.

Успокоившись и убедившись, что с ней всё в порядке, я расслабляюсь и засыпаю.

Открываю глаза уже ночью, когда за окном темно, и урчание живота напоминает, что, кроме лёгкого завтрака, я ничего сегодня не ела. Конечно, после шести не есть не моё правило, но всё равно я смотрю на часы. Полночь. Стоит ли идти на кухню в такое время? Можно было бы перебороть голод… Вот только меня начинает тошнить, и желудок болезненно сводит. Нет. Перетерпеть не выйдет. Я ведь не усну тогда, и добрую часть ночи буду ворочаться на кровати.

Всё-таки я поднимаюсь на ноги и решаю пойти на кухню, даже если мне предстоит столкнуться по пути с Владом. В конце концов, нам ещё какое-то время жить вместе, а я не хочу умереть от голода.

Выйдя в коридор, я практически сразу слышу женский смех, и солёный ком подступает к горлу. Влад не один… Но почему он привёл сюда кого-то, если это может оказаться опасным? Отчего-то ноги разворачивают меня, желают увести обратно в комнату, закрыться там и сделать вид, что ничего не слышала, но я иду в зал. На диване сидит Влад, а на его коленях расположилась длинноногая блондинка, и они целуются… Мне становится плохо от увиденного. Голова идёт кругом, а на глаза тут же наворачиваются слёзы. Ну вот и всё. Я убедилась, что не имела для него ровным счётом никакого интереса. Совершенно никакого. Хватая ртом воздух, я пытаюсь прийти в себя, не закричать и не выдать свой ужас.

— Какого чёрта ты сюда пришла? — спрашивает Влад, бросая на меня убийственный взгляд.

Девчонка властно обвивает руки вокруг его шеи, Всем своим видом показывая, что это её парень, а мне плевать… Мне бы выйти на свежий воздух и успокоиться. Мне больше ничего не нужно. Совсем ничего.

— Я тебе ничего не обещал и ничего не должен! — продолжает Влад.

Он бьёт каждым своим словом наотмашь, и я понимаю, что больше не смогу находиться тут, рядом с ним. Мне хочется сбежать, не видеть всего этого, исчезнуть и забыться. Зря я решила поужинать… А может, нет? Теперь все мои мечты, цели и планы разрушены… Ничего не осталось, хотя изначально и не было.

Я обхватываю себя руками и отрицательно мотаю головой.

Конечно, ничего не обещал…

Конечно, ничего не должен…

— Ты ничего мне не должен, но тебе следует знать, что та девочка из лагеря, которая писала тебе и ждала ответ, я… И ты мог хотя бы ответить ей, что ничего не должен, ещё тогда… Чтобы она не мучила себя мыслями, что с тобой что-то случилось! — зачем-то выдаю я обиженным голосом и пытаюсь не заплакать.

Лицо Влада тут же мрачнеет, он отталкивает от себя девицу и хватается за голову, а я выскакиваю из дома и хочу сбежать. Неважно куда, главное, чтобы подальше от него. После того как я раскрылась, уже ничего не будет как раньше. Я больше не смогу смотреть Владу в глаза…

Я слышу шаги Влада, но не останавливаюсь: выбегаю со двора и несусь в лес, только бы скрыться от него, только не позволить остановить меня.

— Настя! — кричит Влад, и его голос пробирается в душу ядовитой змеёй.

Я не могу остановиться. Не должна. Мне следует бежать. Бежать подальше от него и не останавливаться…

Прижавшись к стволу дерева, чтобы перевести дух, я реву, как дурочка, потому что сама всё испортила… Сама не выдержала и открылась. А ведь он был прав — он ничего не обещал мне…

Двигаясь через тёмный устрашающий лес, я понимаю, как глупо поступила. Немудрено попасть в руки какого-нибудь маньяка или угодить в какую-нибудь неприятность. Глаза пощипывает, а дыхание сводит… Я больше не плачу, потому что слёз не осталось… Я просто ругаю себя за такой опрометчивый поступок. Эмоции захлестнули разум, и я никак не могла управлять собой, но поступила очень опрометчиво и глупо в итоге…

Ну зачем Влад привёл эту бабу в дом?

Неужели ему ни о чём не говорили предостережения отца?

Я не смогла сдержать ревность, которая вырвалась наружу сразу же, как только я увидела их вдвоём. Не смогла, и теперь загнала себя в ловушку.

Неясно было, смогу я найти дорогу обратно или нет. Получится ли выйти хотя бы на трассу? А если получится, то, что дальше? Буду ловить попутку? Только одному Богу известно, кто может остановиться, и что именно он сделает со мной. Сердце глухо стучит в груди, а я не могу перестать ругать себя за содеянное. Нужно было закрыться в комнате, а я поступила как маленькая девочка. И теперь я могла попасть в неприятности. От холода я обхватила себя за плечи. Нос, наверное, уже покрылся инеем. Вечера тут всё-таки суровые… А у меня и одежды не было тёплой, да если бы и была, то я вряд ли успела схватить что-то, сбегая от Влада.

Глупая дурочка!

Поступила как школьница, и только теперь задумалась, что лучше я этим никому не сделала. Влад наверняка продолжил то, что начал с той девицей, а я осталась в лесу, из которого не знаю, как выбираться.

Где-то ухнул филин, и я вздрогнула, вжимая голову в плечи, а в следующую секунду оказалась в медвежьей охапке сильных мужских рук и закричала от испуга.

— Тише! Ненастье! Я с тобой! Слышишь? Всё хорошо! Я не дам тебя в обиду!!! Не дам, слышишь? — шепчет Влад, а я принимаюсь всхлипывать.

Резко прижав меня к широкому стволу дерева, Влад впивается в мои губы и целует меня. Голова кружится, а земля тут же уплывает из-под ног. Мне хорошо, но одновременно больно, ведь я понимаю, что это просто секундный порыв, после которого ничего не останется.

Хотя нет…

Останется раздирающая душу пустота и боль…

Тёмная боль…

Я отталкиваю Влада он себя, но получается только разорвать поцелуй. Принимаюсь колотить его кулаками по плечам.

— Ты гад! Самый настоящий гад! — всхлипываю я. — Больше не смей целовать меня, Влад! Больше никогда не смей!

— Гад, Невеста! Я самый настоящий гад! Ты права! И я поцелую тебя ещё ни один раз! Так и знай, Ненастье!

Влад покрывает мои щёки поцелуями, а я позволяю нам это мгновение слабости, потому что пока ещё не могу дать ему отпор. Ему и своим чувствам к нему… Но я сделаю это, как только соберусь с силами.

Глава 19. Влад

Я буквально хватаю Ненастье в охапку и тащу к машине. Пока в голове ещё никак не укладывается, что она и Невеста — одно лицо. А ведь я мог догадаться! Должен был! Я чувствовал, что что-то не так, но она сильно изменилась, превратилась в прекрасного лебедя, распустившего крылья. Возможно, где-то глубоко внутри я не желал верить, что она и есть та самая девочка, поэтому запретил себе узнавать её, заблокировал всё это в подсознании, постарался отрешиться… А она узнала… Сразу узнала меня и молчала.

— Как ты смог найти меня? — спрашивает Ненастье убитым голосом, и мне хочется искупить свою вину.

Чёрт дёрнул притащить Ленку к себе.

Я думал, что смогу другой бабой выкинуть Ненастье из своей головы, но теперь понимаю, что это уже клинический случай. Мне не поможет никто и ничто, потому что она моя! Она должна принадлежать мне, а не моему отцу. И если он думает жениться на ней, то я уведу у него невесту… Свою Невесту. Девчонку, которая писала мне, но я не получил ни одного письма… А она думала, что я просто не отвечал ей. Как такое могло быть? Чертовщина!

— Цепочка с кулоном, которую тебе подарил отец… Он рассказал мне секрет этой вещицы… В ней есть чип, и по ней можно отслеживать тебя. Отец позвонил мне, как только ты сбежала. Мы повздорили немного, и он сказал, как и где искать тебя. Я виноват, Настя, и я не знаю, сможешь ли ты простить меня.

— Не за что прощать… Я сама поступила очень глупо. Мне не стоило сбегать. Всё, что было между нами — это прошлое. Ты был прав в своих словах — ты ничего не обещал мне ни в прошлом, ни в настоящем!

Ненастье выдавливает улыбку, смахивает слёзы со щёк и садится в машину, а мне нечего ей сказать, потому что все слова застревают в горле.

По дороге до дома я молчу — мне просто нечего сказать ей, нечем заполнить ту пустоту, которая образовалась внутри. Я ненавижу себя и не знаю, как теперь оправдать своё поведение. Невеста рядом… Девушка, которую я вспоминал всё это время, по которой скучал… Она рядом, но я не могу сказать ей всё, не могу объясниться, потому что я виноват… Я даже не узнал ее, а должен был.

Мы вернулись в дом, продолжая сохранять молчание. Ненастье оглядывается по сторонам, словно выискивает кого-то, и я почти сразу понимаю, в чём дело.

— Я прогнал её… Прости… Всё слишком сложно. Я пытался объяснить себе, что именно испытываю к тебе… Почему меня тянет к тебе эта проклятая непреодолимая сила… Я думал, что смогу вытравить тебя, как навязчивое желание из головы, если приведу другую… Ленка слишком «вовремя» приехала на дачу со своими родителями… Я думал, что это поможет мне. Я дурак. Прости… Я виноват. У нас с ней была интрижка в прошлом, и я думал, что повтор поможет… Дурак! Круглый идиот!

— Ты не должен оправдываться! — мотает головой Ненастье и идёт на кухню, а я следую за ней, как собачонка.

Она наливает стакан воды и залпом осушает его, старается не смотреть в мою сторону, но я чувствую, что она просто избегает взглядов, потому что между нами слишком огромная пропасть… Кажется, что её невозможно преодолеть, нереально попросту, но я хочу попытаться сделать это.

— Как так вышло, что ты писала, но я не получил ни одного письма?

— А ты не получил? — она бросает на меня беглый взгляд, но тут же отворачивается, не желает смотреть на меня, боится.

— Не получил… Ни одного… Я потерял твой адрес, всё ждал, что ты напишешь, но ничего… А потом я просто перестал ждать, подумал, что тебе просто нужен был защитник в лагере.

— Это не так! — чуть вскрикивает Ненастье и с обидой смотрит на меня. — Я не просила тебя становиться моим защитником, но всё это на самом деле не имеет значения. Больше нет…

— Имеет! Мы оба желали связаться друг с другом! Мы вспоминили друг друга! И продолжали любить! — я потихоньку подхожу к девушке и обнимаю её, прижимаю к себе, но она кладёт ладони мне на грудь и мягко отталкивает от себя. — Я больше не отпущу тебя от себя! Я буду бороться с отцом, если потребуется! Я буду делать всё, что в моих силах, чтобы доказать, что всё ещё люблю тебя!

— Прости, Влад, но так нельзя… Какая это любовь, если ты даже не узнал меня? Это не любовь… Это просто глупые подростковые грёзы… Ты даже не узнал меня, а значит, у нас попросту нет будущего. Прости, но я так не могу. Теперь уже точно ясно, что у нас ничего не выйдет. Ты мнил себя рыцарем рядом с Невестой, с той беззащитной запуганной девчонкой, но я изменилась. Я стала другой, Влад! И новая я не привлекла тебя! Пожалуйста, просто забудь о том, что было… У нас нет настоящего и будущего. Я пойду отдыхать, потому что устала…

Она уходит, а я не могу воспротивиться. Наверное, стоило бы догнать её, но отчасти Ненастье права — я не узнал её. Она не права только в одном — она привлекла меня той, которой стала, но я боялся… Я не понимал своих чувств, думал, что это всё как-то связано с её связью с моим отцом… Но теперь уже не знаю, что думать. А ещё я боялся обжечься, как это было с Невестой… Да и ведь у нас не было даже времени, чтобы узнать друг друга.

Я сажусь на кровать и хватаюсь руками за голову. Как же сильно я испугался, когда девчонка сбежала. Смысл сказанных ею слов дошёл до меня не сразу, а потом я понял, что она и есть моя Невеста. Ирония судьбы просто, не иначе… Невеста, в которую я влюбился в лагере, стала невестой моего отца, а я вёл себя с ней как болван. Я сопротивлялся своим чувствам, даже не пытался прислушаться к тому, что говорит моё сердце, а оно ведь тянуло к ней… Оно говорило, что она моя женщина!!!

Дурак!

Какой же я дурак!

Я закопал своё счастье собственными руками, и мне не было прощения!

Глава 20. Настя

Ночь проходит как в бреду: я постоянно просыпаюсь, проверяю свой телефон, а потом пытаюсь уснуть снова. Утром мне не хочется выходить из комнаты. Я знаю точно, что после откровенного разговора по душам наши отношения с Владом уже не останутся прежними. Тяжело принять то, что он не получал мои письма и считал, будто бы я позабыла о нём, но это часть нашего прошлого, от которой уже никуда не деться — нужно просто продолжать жить дальше. И я не вижу будущего у наших отношений. Мне кажется, что у нас точно не выйдет ничего хорошего.

Он не узнал меня…

Не принял меня такой, какая я стала…

Не полюбил меня…

И я не сомневалась, что сейчас он попытается доказать мне обратное, потому что до сих пор влюблён в тот образ жертвы, которую ему удалось спасти. Наверное, каждому парню приятно быть рыцарем. Влад, скорее всего, никогда не был влюблён в меня: ему просто нравилось то, что моя близость превращала его в рыцаря, вот и всё. Он спас принцессу, оберегал её от злопыхателей, и ему нравилось это ощущение. Вряд ли даже тогда я интересовала его… Хотя… Теперь уже можно было надумать, что угодно. Я никогда не узнаю, что именно испытывал ко мне Влад, если не решу довериться ему, а как я могу довериться после всего, что было? После той девушки, которую он прижимал к себе? После всех обидных слов, которые я выслушивала от него в свой адрес?

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

Влад…

Притвориться, что я сплю или позволить ему войти?

Бегать от него постоянно я всё равно не смогу. Так или иначе, нам с ним придётся существовать какое-то время под одной крышей. Я поправляю майку от пижамы и резинку от штанов, негромко покашливаю и позволяю ему войти.

— Доброе утро! Прекрасно выглядишь! — переминается с одной ноги на другую Влад.

А я прекрасно понимаю, что он пришёл совсем не для того, чтобы обсудить мой внешний вид спросонья.

— Доброе! Спасибо… Если ты пришёл, чтобы поговорить о вчерашнем…

— Нет! — резко перебивает меня Влад и потирает виски. Видно, что ему тяжело собраться с мыслями, поэтому я замолкаю. Решаю не перебивать его, позволить самому сказать всё, что захотел, а потом уже буду думать над ответом… — Настя, мне звонил отец, и у меня дурные новости… Он не хотел сообщать тебе это по телефону, поэтому попросил меня сделать это. Твоего отца утром нашли мёртвым в кабинете. Врачи говорят, что он выпил какой-то яд, скорее всего, когда понял, что дело запахло жареным, и ему грозит большой срок. Сегодня полиция должна была повязать его, его подельников, но что-то пошло не так. Возможно, это всё спровоцировал человек, на которого он работал…

Я лишь киваю…

Огорчила ли меня мысль о том, что монстра, который продал меня, больше нет в живых? Я вспомнила, как ползала перед ним на коленях и просила помочь мне спасти мамочку, а он довольно улыбался и делал вид, что мои слова и слёзы ничего для него не значат.

Нет…

Я не жалела его…

У каждого своя жизнь, своя судьба, и только нам решать, какой она будет. Он выбрал свой путь… А у человека, сделавшего людям столько плохого, только один исход. Я знала, что отец был ужасным человеком, что он часто подставлял невинных… И я не могла жалеть его. Мне не хотелось оплакивать его и с лицемерием говорить, что я переживаю. Грустно, конечно, когда люди умирают, но мы не властны над смертью… Пока люди не нашли способ обрести бессмертие, и оно даже хорошо, наверное, ведь сколько монстров тогда стало бы жить вечно?..

— Ты в порядке?

Влад присаживается рядом и берёт меня за руку. От его прикосновения толпа мурашек разбегается в разные стороны, а я хватаю ртом воздух и киваю.

— Я не огорчилась, если ты об этом… — сухо отвечаю я и вытаскиваю руку, не позволяя Владу долго прикасаться ко мне.

— Отец попросил, чтобы ты позвонила ему, как только придёшь в себя.

Я беру телефон и набираю номер Романа Николаевича. Ждать долго не приходится, и уже скоро я слышу его голос, наполненный заботой.

— Настя… Я бы сказал тебе, что соболезную, но не стану врать… Я ничуть не жалею о том, что Светлова не стало, пусть говорить о покойных плохо и нельзя…

— Доброе утро! Не стоит говорить все эти слова. Я в порядке. Как мама?

— Твоя мама нормально себя чувствует. Я вернулся в особняк… Моего заместителя, как и того, кто руководил твоим отцом, повязали… Срок им теперь светит немаленький, и я уверен, что они не смогут откупиться. Теперь уже их не смогут спасти никакие деньги. Вы можете вернуться домой. Больше твоей безопасности ничего не угрожает. Есть ещё кое-что…

Я внимательно слушаю, а Роман Николаевич прочищает горло и продолжает.

— Ты единственная наследница Светлова, Настя, и тебе придётся взять бразды правления его компанией в свои руки…

— Мне ничего от него не нужно, — резко отвечаю я и мотаю головой.

К чему мне фирма, которую отец выстроил на крови? Он не хотел бы, чтобы мне достались его деньги… Уверена, что он даже завещание составил, и в него вряд ли вошла его дочь… Дочь, которую он ненавидел всем своим сердцем, презирал непонятно за что. Впрочем, даже если он не позаботился об этом, я не желала становиться владелицей его имущества.

В любом случае, для начала тебе следует остыть и вернуться в город. Твоя мама места себе не находит. Я успокаиваю её, как могу, но она переживает за тебя… А о наследстве у тебя ещё будет время подумать, если, конечно, ты захочешь это сделать…

— Хорошо. Спасибо. Думаю, что мы уже скоро приедем… — отвечаю я.

Роман Николаевич всё-таки говорит, что ему жаль, что всё получилось именно так, а не иначе, а я ничего не отвечаю ему, отключаю телефон и смотрю на Влада:

— Ты слышал, что сказал твой отец — мы должны вернуться в город…

Он кивает и не решается заговорить со мной, потому что любые разговоры в этой ситуации будут лишними… Всё случилось так, как должно было.

Весь путь до города Влад молчит, внимательно наблюдая за дорогой, и я благодарна ему за то, что не пытается жалеть меня или говорить о прошлом, которое прошло, оставив в наших душах неизгладимый след. Мне хочется отдохнуть от мыслей, которые то и дело загораются в голове яркой лампочкой и начинают перебивать одна другую.

В особняке Романа Николаевича мама сразу обнимает меня и принимается говорить, что мы справимся со всем, но я даже не сомневалась, что именно так всё и будет. Теперь всё будет хорошо, и мы со всем справимся… И мне не нужны деньги отца, пусть мама мягко пытается убедить меня в обратном.

Сев за стол, где стоят мамины фирменные булочки и горячий ароматный чай, я тут же набрасываюсь на еду, потому что вчера так и не успела поужинать, а желудок начинает урчать как трактор, от стоящих на кухне ароматов.

Роман Николаевич улыбается, а потом внимательно смотрит на своего сына. Он медленно делает глоток чая и тяжело вздыхает, и я понимаю, что сейчас нам всем предстоит непростой разговор. Кожу покалывают мурашки, но я решаю увлечь себя такой вкусной и пока ещё горячей едой. Нежнейшее тесто тает во рту, а ванильная сладкая начинка вызывает активное выделение слюны. Какая же голодная я была оказывается!

— Влад, я должен признать кое в чём. Теперь, когда опасность миновала, я могу рассказать правду: я не собирался жениться на Насте! — начинает Роман Николаевич.

Влад моментально поднимает голову, смотрит на своего отца, а его глаза горят, как два небесных фонарика. Кажется, что в эту секунду в его душе загорается надежда. Но на что? Тот факт, что его отец не собирался жениться на мне, ничего не меняет в наших отношениях с ним — у нас с Владом нет и не может быть будущего! Или во мне просто говорят обида из-за той девушки, которую он притащил вчера, чтобы забыться и отрешиться? Чтобы выкинуть меня из головы? В висках стучит, а я делаю глоток горячего чая с тонким вкусом барбариса и немного жмурюсь, потому что тепло начинает моментально распространяться по всему телу, согревая его.

— Почему ты не сказал сразу? — спрашивает Влад с обидой, сквозящей в голосе.

— Прости, сын, но я не смог сделать этого, потому что должен был сохранить всё в секрете. Все должны были верить в то, что Настя моя невеста… Я даже ей смог признаться только, когда отправлял вас в пригородный особняк, чтобы бедная девочка не сошла с ума от мыслей, что ей предстоит стать женой старика. В любом случае, хорошо то, что хорошо заканчивается, и пусть в нашей истории исход не самый лучший… — Роман Николаевич косится на меня, но я всем своим видом даю понять, что меня не огорчила новость о смерти отца, и он продолжает: — Победа всё равно за нами. Больше не будет несправедливости, и невиновные не станут страдать… Конечно, на сцену непременно выйдут новые злодеи однажды, но пока у нас есть время, чтобы выдохнуть спокойно.

Ещё какое-то время Роман Николаевич говорит с Владом о том, что он никогда бы не позволил себе подобную глупость и не женился на такой молоденькой девушке, а потом, когда повисает тишина, я разрезаю её вопросом, от которой самой становится немного не по себе:

— Простите, раз всё закончилось, могу ли я собрать свои вещи, чтобы вместе с мамой вернуться домой?

Роман Николаевич бросает на мою маму взгляд, наполненный нежностью, и я немного смущаюсь, что заметила это. Неужели между ними пробежала искорка симпатии? Или мне просто показалось это?

— Конечно, Настенька, теперь ты вольна решать, как тебе поступать! Я бы предложил вам остаться какое-то время у нас, но если вы хотите вернуться…

— Спасибо! — улыбаюсь я и поднимаюсь на ноги. — Я соскучилась по своей комнате и по квартире, в которой выросла.

Я обещаю маме, что скоро соберу всё, потому что хочу как можно быстрее покинуть этот дом и сбежать от Влада, но он увязывается вместе со мной, пусть я и пытаюсь отказаться от его «помощи».

— Влад, пожалуйста, не говори ничего! Мы вчера всё решили: между нами не может быть ничего, потому что всё то, что было — осталось в прошлом. Сегодня утром я поняла одно — я тоже была влюблена в того мальчика, который спас меня, вытащил из озера, и не позволил захлебнуться… Это всё детская влюблённость, которая не может иметь ничего в настоящей жизни. Мы уже давно выросли… И в настоящем мы не подошли друг другу.

— А я докажу тебе обратное, — отвечает Влад, прижимает меня к стене и впивается в мои губы поцелуем, от которого становится томительно больно, и на глаза наворачиваются слёзы. Кого я пытаюсь обмануть? Я влюбилась и в этого, настоящего, Влада… Вот только я понятия не имела, что на самом деле испытывал он ко мне…

Попытка оттолкнуть его от себя терпит поражение, и Влад ещё сильнее прижимает меня к себе. Вместе с негромким стоном с его губ срываются слова, которые рвут душу на части:

— Ты моя, Настя! Ты только моя!

Вот только негромкое покашливание заставляет нас резко отпрянуть друг от друга и воззриться на мужчину, стоящего в дверном проёме.

— Простите, что прерываю вас, но я рассказал не всё, — говорит Роман Николаевич и опускает голову.

Глава 21. Влад

Отец входит в комнату, и отчего-то у меня сводит конечности. Что он хочет сказать? Сердце начинает колотиться в груди, но это, скорее всего, от выброса адреналина в кровь. Если бы не отец, мы с Настей вряд ли ограничились простыми поцелуями, и, наверное, это было слишком опрометчиво, неправильно в нашей ситуации. Я должен был убедить её в том, что мои намерения в отношении неё чисты, а не просто получить то, что давно желал… В первую очередь мне следовало разобраться во всём самому, понять, что именно я испытывал к Невесте, и почему не признал ту самую девушку в Ненастье. Мне следует во всём разобраться, а уже потом делать серьёзные шаги. Хотя, по сути, я уже всё для себя решил — я докажу Насте, что она нужна мне. Она, а не образ жертвы, которая нуждалась в рыцарской опеке и помощи.

— Я должен был давно это сделать, но тогда я считал себя правым…

Отец до этого державший руки за спиной, протягивает одну из них и бросает на кровать Насти конверты с письмами. Их около десяти штук, и в голове тут же начинают крутиться шестерёнки. Кажется, я начинаю понимать, почему не получал письма от Невесты — отец не позволял мне сделать этого… Он прятал письма, чтобы те не добрались до адресата.

Зачем?

— Когда мой сын вернулся из лагеря, — начинает отец, а у меня сводит зубы от дурного предчувствия. — Я видел, что он окрылён и влюблён, и я испугался, узнав, что предмет его восхищения — ещё несовершеннолетняя девчонка. У Влада и без того тогда были трудности с обучением и проблемы с законом… Мне было страшно, что сына могут привлечь и по статье по совращению несовершеннолетних — только этого мне не хватало… И я решил, что лучше будет вмешаться и оборвать этот порыв. Я считал, что это всего лишь очередное увлечение сына, но как же сильно я ошибался. Наблюдая за тем, как страдает Влад, как проходят годы, а он только сильнее закапывает себя и вспоминает ту девочку с забавным прозвищем «Невеста», я понял, что сильно ошибался. Мой сын влюбился на самом деле, а я всё испортил. Я боялся показать тебе эти письма! — отец смотрит на меня, а я просто стискиваю зубы и сжимаю руки в кулаки, потому что вставить тут нечего — это он лишил нас с Невестой будущего… Но он не отнимет это будущее у меня с Ненастьем. — Наверное, мне нет прощения… Но я надеюсь, что однажды вы сможете простить меня.

— Вы с самого начала знали правду о том, что мы с Владом знакомы? — спрашивает Ненастье, прикрывая рот рукой.

— Узнал, когда Светлов предложил мне сделку… Твой адрес на конверте, имя и внешность… Я практически сразу догадался, а потом сверил всё и подумал, что сама судьба свела нас. Я мог убить двух зайцев одним ударом: поймать на крючок Светлова и попытаться восстановить то, что разрушил однажды. Я ведь сразу заметил, что между вами с Владом пробежала искра… Я не понимал только одного — узнали ли вы друг друга. Но теперь вижу, что узнали. Мне жаль… Если бы я смог вернуть время назад, я бы не стал препятствовать вашему общению, но на тот момент я считал, что это единственный правильный выбор.

В комнате повисает напряжённая тишина, а отец начинает переминаться с ноги на ногу и поглядывать то на меня, то на Настю. Мне нечего ему сказать, потому что я не понимаю даже свои эмоции и ощущения. Внутри всё клокочет, замирает, а потом накатывает снова и снова. Я не знаю, что именно ощущаю в эту секунду и насколько сильно злюсь на отца… Всё идёт так, как идёт. И мне нужно немного времени, чтобы побыть наедине с девушкой, которая удивлена не меньше моего. Нам следует обсудить всё, понять, как и куда мы будем двигаться дальше.

— Я пойду… Ещё раз прошу простить меня! Всё, что я сотворил невозможно искупить или оправдать… Простите.

Отец уходит, а мы с Настей продолжаем стоять на месте. Она скрещивает руки на груди и смотрит в одну точку перед собой.

Я сажусь на край кровати и провожу подушечками пальцев по письмам, которые мне писала Невеста, но так и не получила ответа ни на одно из них.

— Это часть прошлого… Если ты действительно веришь в то, что я нужна тебе в настоящем, то нам стоит избавиться от этого. — Она кивает на письма.

Но я не готов расстаться с ними. Я хочу прочесть всё, что она писала мне, пропустить через себя и окунуться в наше прошлое, которое у нас отняли, с головой.

— Прошлое — часть нашей жизни. Ты бежишь от него — это большая ошибка… Чтобы принять себя в настоящем нельзя отказываться от прошлого.

Я поднимаюсь на ноги, подхожу к Насте и обнимаю её. Она не сопротивляется, обмякает в моих руках, становится податливой и негромко всхлипывает. Она устала за это время, да и я тоже… Но мы обязательно справимся со всем вместе. Иначе просто не может быть. Теперь уже нет.

— Больше никаких позывных, Настя! Я хочу быть вместе с тобой в настоящем… Не с Невестой, не с Ненастьем, а с тобой! Ты мне веришь?

Она пожимает плечами и смаргивает слёзы, которые начинают течь по щекам. А я покрываю её кожу поцелуями, хочу целовать каждый миллиметр, только бы успокоить, подарить утешение.

— Я люблю тебя! Просто дай шанс нашему будущему! Останься в доме ещё немного! Не уезжай! Я понимаю, что тебе нужно время, что я совершил ошибку, когда попытался утопить чувства к тебе в объятиях другой, но тогда я считал тебя невестой своего отца, запретным плодом, и не понимал, что со мной творилось. Я не прошу простить меня прямо сейчас. Я прошу немного времени, Настя! Дай мне шанс!

— Я дам шанс нашим отношениям, если ты уверен, что хочешь этого, но не проси меня остаться! Я так не могу! — отрицательно мотает головой Настя, и я выпускаю её, позволяю уехать, потому что ей тоже следует побыть наедине с собой и своими мыслями.

Глава 22. Настя

Полгода пролетает с бешеной скоростью и наступает пора моего любимого времени года — зимы. Снежинки медленно кружатся в воздухе, плавно опускаясь на землю, а я ставлю подписи в документах и получаю наследство, которое мой отец и не подумал отдать кому-то другому, пусть и ненавидел меня всю свою жизнь. Наверное, ему было плевать на всех… И я даже не уверена, что он сам ушёл из жизни — кто-то помог ему сделать это. Он слишком любил жизнь, чтобы расставаться с ней, но всё это неважно. Полиция отметила его смерть, как самоубийство и не стала искать виноватых… Роман Николаевич обещал разобраться во всём, наказать тех, кто сотворил это с моим отцом, но я попросила не рассказывать мне о результатах. Как бы то ни было, я ничего не желала знать об этом человека. Он ушёл. Его больше нет. Да и не было никогда. Я решила продать его акции и перевести в благотворительный фонд на лечение взрослых людей, нуждающихся в помощи. Почему-то сборы на лечение детей продвигаются куда активнее, чем на лечение взрослых, а ведь у них те же права… Взрослые тоже хотят жить… У них тоже есть семьи и дети. Я вспоминаю, как пыталась найти деньги на лечение матери, и сердце тяжело сжимается. Деньги отца сослужат хоть какую-то пользу, потому что оставлять их себе я бы не решилась.

Бросаю взгляд в окно и вижу Влада. Он стоит около своей машины и дурачится, показывая мне забавные рожицы. Наши отношения с ним стали потихонечку налаживаться. Я дала шанс будущему, которого, как мне казалось, больше нет, переступив через все обиды и недопонимания, и ничуть не жалела об этом. Кажется, он любил меня по-настоящему, как и я его.

— С наступающим, Анастасия! Пусть у вас все будет хорошо в Новом году! — говорит нотариус, когда я делаю последнюю подпись и собираюсь уходить.

— Спасибо, с наступающим!

Я застёгиваю пуховик, поправляю шапку и выхожу на улицу. Морозный воздух тут же начинает хватать за обнажённые части тела, и щёки пылают, словно их обожгли. Улыбнувшись, я смотрю на Влада и медленно двигаюсь, потому что дороги чересчур скользкие, и я боюсь распластаться на льду. Однако одно неосторожное движение, и я всё-таки поскальзываюсь. Начинаю барахтаться руками в воздухе в попытке удержать равновесие, но падаю в крепкие объятия любимого человека. Влад всегда оказывается рядом со мной. Он сильно изменился за эти полгода, вырос. Мы оба изменились, и мы готовы меняться дальше, если это потребуется для того, чтобы быть вместе.

— Ты моя снегурочка! — смеётся Влад.

На его щеках появляются забавные ямочки, совсем как тогда, когда в лагере он смеялся и прижимал меня к себе. Несколько мгновений мы смотрим друг другу в глаза, я распрямляю спину и тянусь к его губам. Сердце бешено стучит в груди. Влад нежно касается моих губ своими и поправляет шапку, которая успела немного сползти с ушей, чтобы я не замёрзла.

— Настя, выходи за меня? — вдруг говорит Влад слишком неожиданно, слишком шокирующе.

Я распахиваю глаза и пытаюсь поймать ртом воздух, но Влад целует меня, а потом начинает отрицательно мотать головой.

— Только не говори «нет», — просит Влад, пронзительно глядя мне в глаза.

— Некогда говорить «нет», — смеюсь я. — В конце концов, нам надо ёлку успеть нарядить… Скоро ведь и на стол накрывать, поэтому поспешим домой? И я скажу тебе «да», — смеюсь я.

Глаза Влада широко распахиваются, зрачки увеличиваются, а губы растягиваются в улыбке. Он подхватывает меня на руки и начинает кружить, но оступается, и мы оба падаем на снег.

— Я люблю тебя! — говорит Влад.

— Я люблю тебя! — отвечаю я, и мы целуемся, а потом долго смеёмся над своей неуклюжестью.

Эпилог

Я оказался сильнее всех обид и смог опустить тот факт, что отец отнял у нас с Настей пять лет… Наверное, у нас уже появились бы дети… Но всё это неважно — этого не случилось, и думать об этом не было совершенно никакого смысла. Теперь мы были вместе и наслаждались каждым мгновением, проведённым друг с другом. Я был благодарен судьбе за то, что дала нашим отношениям второй шанс. И теперь я уже не упущу его, ведь она сказала мне «да».

— Светишься ярче гирлянды! — улыбается отец, когда я заканчиваю с гирляндой и включаю её.

Настя вместе со своей мамой накрывают на стол, а отец только-только закончил настраивать антенну, чтобы телевизор поймал хотя бы первый канал, где будет бой курантов, потому что из-за снежной бури цифровое телевидение сломалось, а чинить его так никто и не приехал…

Мы решили встретить Новый год в загородном доме, где Настя призналась мне в том, что она и есть та самая девочка из прошлого, которую я никак не мог забыть.

— Я сделал Насте предложение, — отвечаю я и пожимаю плечами. — И она ответила согласием.

— Никто не сомневался, что именно так она и ответит, но теперь могут появиться небольшие сложности, потому что сегодня я сделал предложение её матери, и она тоже сказала «да». Чья свадьба будет первой?

Отец краснеет, как подросток, а я подхожу к нему и обнимаю.

Я сразу догадался, что у него есть что-то с мамой Насти, пусть они долго пытались сохранить свои отношения втайне. Настя тоже догадывалась, и мы всё делали ставки — признаются ли они под Новый год в том, что решили быть вместе, или продолжать встречаться тайком. Но они поступили куда круче — решили пожениться. И я был искренне рад за своего отца. Он выбрал достойную жену.

— Сыграем две свадьбы в один день. Как тебе такое предложение?

— Две свадьбы Коршуновых? Мне нравится! — кивает отец, и я слышу голос любимой девушки, зовущей меня, чтобы помочь ей отнести горячее на стол, и спешу к ней…

Следует успеть сделать всё до боя курантов…

Конец

Content

Невеста моего отца. Настя Ильина.

Пролог

Глава 1. Влад

Глава 2. Настя

Глава 3. Влад

Глава 4. Настя

Глава 5. Влад

Глава 6. Настя

Глава 7. Влад

Глава 8. Настя

Глава 9. Влад

Глава 10. Настя

Глава 11. Влад

Глава 12. Настя

Глава 13. Влад

Глава 14. Настя

Глава 15. Влад

Глава 16. Настя

Глава 17. Влад

Глава 18. Настя

Глава 19. Влад

Глава 20. Настя

Глава 21. Влад

Глава 22. Настя

Эпилог