Наследник для Деспота

Настя Ильина, Виолетта Стратулат

Пролог

— Лика, а ну стой! — раздался из-за спины властный голос, вынудивший остановиться и в удивлении обернуться.

Мужчина в чёрном деловом костюме замер, смотря на меня свысока. Его синие глаза пронзали яростью, острые скулы были напряжены, а губы сжаты. Сердце всколыхнулось в груди от осознания, что это и есть Демон из моих кошмаров.

— Вы меня с кем-то путаете! Я не… — онемевшим языком начала я, но раздраженный незнакомец перебил мою попытку объясниться.

— Путаю? Я тебя никогда и ни с кем не спутаю! — с раздражением в голосе бросил он. — Решила поиграть в «кошки-мышки»? Не выйдет! Ты же знаешь, что я сотру тебя в порошок!

Неприкрытая угроза достигла меня, и по спине прошелся холодок, заставивший передернуть плечами. Мужчина буквально метал молнии — еще чуть-чуть и он готов был взорваться от сдерживаемых эмоций. Где я могла видеть его раньше? Я понятия не имела… Может, на работе, и образ попросту запечатлелся в подсознании? Мужчина приходил ко мне во снах пару раз, настойчиво пытался чего-то добиться, но я не понимала, что ему нужно. В итоге просыпалась каждый раз в поту и с клокотавшем в глотке сердцем.

— Послушайте…

Я попыталась действовать мягче, надеясь скорее разрешить недопонимание, вот только слушать мужчина не стал: требовательно схватил меня за локоть и потащил к чёрной иномарке, припаркованной недалеко от нас. Испуг заполонил разум, но сдавленное горло не выдавало ни звука, а ноги будто налились свинцом, отказываясь принимать сигналы мозга. Беззащитная и растерянная, я огляделась в поисках помощи, но город словно специально вымер: улицы опустели. Казалось, даже звуки замерли в ожидании, чем закончится противостояние.

Осознание стрельнуло подобно внезапно озарившей вспышке света в темноте — молниеносно и болезненно. Ну, конечно же! Это ведь господин Барышев — властный беспринципный человек, которого все побаиваются. Я вспомнила его и постаралась вытащить руку, но попытка оказалась тщетной: он ещё сильнее сжал ладонь на локте, дёргая меня, волоча за собой как какую-то тряпичную вещь.

Я почувствовала себя строптивой лошадью, которую дергают за поводья, но она отчаянно борется за свободу.

— Не думал, что ты такая тварь! — зло прошипел мужчина мне в ухо, и я поняла, почему он приходил ко мне во сне.

Он ведь спутал меня с Анжелкой, моей сестрой-близняшкой. Мы с ней от рождения как две капли воды. Порой надеваем одинаковую одежду или одалживаем что-то друг у друга — тогда нас почти не отличить. Единственное — у меня есть небольшое родимое пятнышко на шее, а у неё его нет.

— Стойте! Это ошибка! Вы меня спутали с моей сестрой! — отчаянно запротестовала я, предпринимая попытку оправдаться и вырваться, но демон уже подтолкнул меня в машину, заставив сесть, после чего с силой захлопнул дверцу.

Нервный смешок сорвался с губ. Я ощутила себя загнанной в клетку. Одного короткого взгляда, как мужчина, насупившись и хищно выпятив нижнюю челюсть, обходит автомобиль спереди, хватило, чтобы потянуться к ручке. Но Лика… Я замерла на полпути, испугавшаяся за жизнь сестры. Следовало разобраться, что ему от нее нужно. Лика не говорила, что должна ему что-то… И чем это может быть? Я вообще не предполагала, что она как-то связана с этим Демоном. Сестра, конечно, любительница горячих мужчин, но не настолько, чтобы нырять в когтистые загребущие лапы самого Барышева.

— Послушайте! Я могу доказать! У меня паспорт в сумочке есть! — пискнула я, когда мужчина уселся на водительское сидение и завел двигатель. Дернув за бегунок молнии, я принялась копаться в сумочке, где лежал паспорт. — Ну вот! Смотрите! Я — Ксения Кулешова. Анжела — моя сестра…

Мужчина впился хмурым взглядом в мой паспорт, а затем сощурился и цокнул языком.

— Тем хуже для тебя, Ксения Кулешова!

Тон голоса понизился, приобретая хрипотцу и бархатистость.

— Я буду кричать! — нахмурившись, предупредила я и попыталась открыть дверь, но та не поддавалась.

Видимо, сев в машину, Барышев сразу же заблокировал двери. Надежда на спасение таяла на глазах…

Сглотнув, я медленно повернула голову и опасливо взглянула на мужчину. Его фигура загораживала просвет между креслами, из-за чего мне казалось, что солнце вот-вот исчезнет за темнотой его расползающегося влияния.

— Ты ходила в клинику вместо своей сестры? Ну! Говори! — зарычал Демон, заставив меня покрыться волной мурашек.

— Я не… не…

Я задыхалась от давления, ненароком вспомнив тот день, когда Лика прибежала расстроенная и умоляла меня пойти вместо неё в медицинский центр, чтобы сдать анализы, потому что её новый «папик» хотел себе чуть ли не девственницу с идеальной микрофлорой, а у сестрицы хромало что-то незначительное. — Послушайте… — вновь заговорила я, совладав с эмоциями.

— Значит, это ты беременна от меня, — выдохнул Барышев, как мне показалось, с облегчением.

Шокированная его словами, я раскрыла рот. Это попросту не могло оказаться правдой!

— Стойте! Это какой-то бред! Я не беременна! — Губы своевольно растянулись в улыбке, а из горла рвались приступы смеха.

Что придумал себе этот человек?

Осознание стукнуло по вискам, заставляя сердце биться чаще, улыбка в мгновение спала.

Или всё-таки…?

У меня возникла задержка в полторы недели, но я не придала ей никакого значения, так как бывало, что цикл слегка сбивался из-за стресса и нервов. И вот теперь… Да не могло ведь такого быть. Да?

Глава 1. Ксения

Я отчаянно помотала головой, думая, что сестра никогда бы не поступила так со мной. Мы всегда были вместе и безоговорочно доверяли друг другу. Вот только и осмотр мне тогда показался каким-то странным, неправильным.

Вскинув голову, я украдкой посмотрела на Барышева. Он сканировал меня взглядом, его лицо приняло каменное выражение, словно мужчина потерял интерес к настоящему. Я закусила губу изнутри. Синие глаза пленяли, и воспоминания резко вернули меня в тот самый день обследования.

— Ксюнь, у тебя месячных пока нет? — Возбуждённая сестра забежала в мою комнату.

Я подняла на неё недоумевающий взгляд. С чего вдруг это её заинтересовало? Отрицательно качнув головой, я уже хотела было открыть рот, чтобы спросить, чего она хочет, но Лика тут же перебила меня, на мгновение широко улыбнувшись, словно выиграла приз в лотерее. Состроив жалобную гримасу и сложив руки лодочкой в молитвенном жесте, сестра затараторила, как ужаленная.

— Спаси меня! Пожалуйста! Папик потребовал от меня результаты анализов… Ему надо, чтобы я была идеально «чистой». Ксю, у меня поездка в Италию обломается, если он узнает, что у меня склонность к молочнице! Ну, это же совсем не заразно и не страшно, а он довязался, что всё должно быть безукоризненно. Стерильно, понимаешь?! Но у женщин идеальная микрофлора непостоянна, незначительные отклонения — тоже норма. Помоги, пожалуйста! Через час уже надо явиться в медцентр!

Лика поджала дрожащие губы и зажмурила глаза, ожидая моего ответа, будто решения о возможном наказании.

— Лик, это как-то неправильно! — принялась оправдываться я, отложив книгу в сторону.

В уголках зажмуренных глаз заблестели слезы. Сестра внезапно перешла в наступление, обескуражив меня сменой эмоций:

— А то, что папик дал денег маме на лечение?! Это правильно? Он их не просто так дал… Я отработать должна.

«Отработать» — это слово царапнуло по сердцу, оставив неприятный осадок. Каким образом «отработать»?

Я чуть сжалась под её напором, отчаянно моргая и переваривая доводы сестры. Хоть мы и были близняшками, Лика на моём фоне всегда сияла ярким огоньком, а я… Я больше любила спокойную домашнюю обстановку, сидя с книжками, чем бегая и выискивая себе богатого Аполлона. В одном Лика была права — если бы не её активность, мама бы не смогла сделать операцию на глаза, постепенно лишившись зрения, а так она сможет вернуться к своему любимому шитью без ущерба для глаз.

— Как ты себе это представляешь? Думаешь, врач не поймёт, что вместо тебя пришёл кто-то другой? — осторожно спросила я.

— Ну даёшь! Конечно, нет! Просто сделаю тебе такой же макияж… Наденешь моё платье. Слушай, ну это дело пяти минут. Давай скорее. — Лика вынудила меня сесть ровно и вскинуть голову. — Так! Теперь не двигайся! Сейчас косметичку притащу!

Вернулась сестра буквально через минуту и с набитым до отвала красным шариком в руках. Содержимое выпячивало во все стороны, из-за чего косметичка жалобно затрещала, стоило Лике потянуть за бегунок. Я с любопытством опустила взгляд. Внутри было столько всего, что, казалось, этого хватит для наведения грима целой армии, но Лика тотчас потребовала принять прежнее положение. Со знанием дела она колдовала над моей внешностью.

Сидя с закрытыми глазами, я чувствовала, как порхают кисточки, а иногда и легкое прикосновение подушечек пальцев. Обилие косметики на лице словно добавляло коже дополнительные слои. Самым веселым оказалось — не моргать при подкрашивании ресниц, когда Лика, причмокивая губами и выпучив глаза, сосредоточенно взмахивала изогнутой щеточкой с тушью, а мучительным — не почесать губы, когда Лика наносила тонюсенькой кистью помаду. Закончив, сестра отошла в сторону, сверля меня оценивающим взглядом. Я же поджала губы, борясь с желанием потрогать их, отчего сестра тут же недовольно фыркнула:

— Ты помаду не размазывай! Она должна чуть-чуть подсохнуть!

Я и не поняла, как всё завертелось настолько быстро и головокружительно, но уже через полчаса стояла перед стойкой администратора в медицинском центре и протягивала девушке паспорт сестры. Мандраж, который бил каждую клеточку тела, невозможно было описать словами. Казалось, что все смотрят на меня, как на преступницу, и, стоило выдать себя, сразу же утащат в полицейский участок и впаяют, в лучшем случае, какой-нибудь штраф с несколькими нулями. Что вообще полагается за сокрытие собственной личности и выдачу себя за другого человека, пусть и похожего точь-в-точь, приходившимся наиближайшим родственником?

— Кулешова Анжела, — сказала я слегка пищащим голосом, а потом увереннее добавила: — Мне уже можно проходить?

— Да. Конечно. Сейчас Сергей Александрович вас примет. Вы надевайте бахилы и проходите в пятый кабинет, — доброжелательно произнесла девушка в синем халате. Наверное, у них все носили медицинскую форму — даже администраторы.

Я коротко кивнула в ответ. Присев на мягкий диванчик, надела бахилы на сандалии и поднялась на ноги. Не нравилась мне эта идея Лики. Что если врач заметит подмену? Нам обеим тогда несдобровать… Я постаралась отогнать дурные мысли в сторону, приблизилась к кабинету с бешеным стуком крови в висках и постучалась.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Входите! — Донесся приятный мужской голос.

Может, послышалось?

Я осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. Обстановка в этом медицинском центре кричала о богатстве и роскоши. Сколько папик Лики отвалил денег на этот осмотр? Оставалось только догадываться… Повернув голову, я заметила, что доктор сидел за белоснежным столом, вытянув руки над столешницей. Врач улыбнулся и кивнул. Шокированная, я заморгала и поспешно закрыла дверь обратно.

Мужчина… Но он был в халате, значит, врач или медбрат… Я нервно сглотнула. Стыд заполонил все тело разливающимся свинцом. Следовало зайти и поскорее разделаться с анализами, чтобы вернуться домой. Однако организм противостоял, вцепившись в дверную ручку, как в единственное спасение, разделяющее с опасностью. Попытавшись побороть себя, я глубоко вдохнула и вошла в кабинет.

— Извините… — Щеки предательски припекало. Я не знала, куда деть руки, поэтому сцепила пальцы в замок.

— Все в порядке. Это просто обычный анализ. Многие нервничают…

Я горячо киваю, радуясь, что врач принял мои страхи за боязнь забора анализов для исследования микрофлоры. Нужно вести себя расслабленнее… А то сама себя сдаю с потрохами нервозностью. Лика наверняка бывала в клинике раньше, и этот врач ее курирует, поэтому странно, если бы вдруг она пугливо шарахалась от него только потому, что гинеколог — мужчина. Наверное, Лика вообще бы не растерялась, привыкшая к постоянному обществу противоположного пола.

— Раздевайтесь за ширмой и сразу присаживайтесь, — добавил доктор, кивнув на кожаное гинекологическое кресло молочного цвета.

Я зашла за высокую ширму, за которой находилась небольшая кушетка для вещей. Передёрнув плечами, я стянула трусики и сложила их на кушетке. Идти на попятную уже было слишком поздно. Зря! Зря я решилась на эту аферу! Ещё и врач — мужчина. Сейчас я готова была сгореть от смущения. Или отключиться в беспамятстве, лишь бы меня отсюда вынесли…

Присев в кресло на уже расстеленную пелёнку и задрав платье по пояс, чтобы не мешать врачу впоследствии брать анализы, я закинула ноги на специальные держатели. В ту секунду, когда доктор приблизился, надевая перчатки, я зажмурила глаза, мечтая провалиться сквозь землю. Осмотр — дело не из приятных. Далеко не все специалисты были аккуратны, прислушиваясь к жалобам пациентов.

— Как вы себя чувствуете? — вдруг спросил врач.

— Всё хорошо, — солгала я.

Мужчина начал поднимать кресло, и я почувствовала себя, словно нахожусь на каком-то аттракционе, когда меня опустили на сорок пять градусов вниз головой. Для чего это? Новая методика заборов? Или делают так, чтобы выцепить себе побольше денег?

— Прекрасно!

Послышалось шуршание упаковок. Врач начал осмотр и нахмурился.

— А вы… — начал он, и я напряглась. Неужели заметил подмену? — Так… Ладно. Сейчас.

Когда внутрь ввели тёплую жидкость, я ещё сильнее испугалась. Это какой-то новый вид анализов? Мне не навредит?

— Мазок на микрофлору я взял… Анализы будут готовы через неделю. Десять минут не двигайтесь.

А это еще что? Почему нельзя двигаться?.. Я прикрыла глаза, мысленно ругаясь матом. Лежать с раздвинутыми ногами черт знает сколько и светить своим сокровенным местом, как фонариком… Лика дорого заплатит мне за это испытание.

Я уже успела придумать несколько пыток и оглядеть каждую плиточку на стене, когда доктор приблизился, осмотрел меня и кивнул каким-то своим заключениям. Он опустил кресло и протянул мне салфетки.

— Оботритесь и одевайтесь. На сегодня всё. Жду вас через пять дней на осмотр.

Новый вопрос вскружил голову: «Зачем являться через пять дней, если анализы будут готовы более, чем через неделю?». Странности поджидали за каждым углом. Липкое чувство беспокойства нарастало в душе, оплетая каждую клеточку. Мне всё больше не нравилась затея Лики заменить ее на осмотре. Надеюсь, это в единственный раз? Пусть дальше сама прячем свою молочницу…

Врач сел за компьютер и начал что-то вбивать на клавиатуре, я же поспешила соскочить с кресла и спрятаться за ширму. Быстренько одевшись, я буркнула себе под нос: — Спасибо. До свидания! — и выскочила из кабинета.

Лишь оказавшись на улице, мне удалось перевести дух. Я добежала до машины такси, в которой меня все это время дожидалась сестра, и села в салон, напоследок легонько хлопнув дверью, чтобы водитель не взбесился снова, причитая «как себя должны вести пассажиры».

— Лик, я тебя убью! — негромко шикнула я.

— Что? Всё нормально прошло?

Сестра состроила невозмутимое лицо, и моя злость поубавилась. Вряд ли этот осмотр был чем-то необычным. Это мне попросту редко приходилось навещать врача. Да и зачем? Если нет парня…

— Да нормально! Просто! — Я чуть склонилась к её уху. — Что это за новая методика осмотра с заливанием туда жидкости? Что-то типа поддержания микрофлоры? — спросила как можно тише, чтобы таксист не услышал наш разговор. И так ужасно неловко обсуждать такое при посторонних, но до дома я не дотерплю: умру от любопытства и негодования!



— Ага! Слушай! Ты бахилы снять забыла! — перевела тему разговора сестра и, хохотнув, указала пальцем на мои ноги.

Мне показалось, что Лика покраснела, хотя из-за румянца невозможно было понять это наверняка. Ей вполне могло стать стыдно за то, что я прошла через всё это из-за неё. Аккуратно сняв бахилы, я свернула их и повернулась к окну, наблюдая за меняющейся панорамой города. Больше не стану ввязываться во что-то подобное!

Меня окутала лёгкая прохлада из-за кондиционера. Света в салоне по-прежнему не хватало: окна затонированы, а мужчина огромной угрожающей фигурой навис между сидениями. Я посмотрела на демона, говорящего, что я могу вынашивать его ребёнка. И это, конечно же, абсурд!

— Вы что-то путаете, — помотала я головой. — Я не беременна!

— Сделала аборт? — зарычал он, сжимая руки в кулаки у изголовий обоих кресел.

Мною овладел страх: глаза широко распахнулись, и я вжалась спиной в обивку сидения, желая казаться как можно меньше и дальше…

Но Барышев по-прежнему нависал между кресел, мало-помалу теряя терпение. Его кулаки разжались и вцепились в подголовники сидений с такой силой, что костяшки побелели, а сами подголовники могли вылететь из пазов в креслах без всяких усилий. Воображение ненароком предрекло картину, как Демон со злости швыряет их в меня, сыпля проклятиями, отчего тотчас подурнело. Желудок жалобно заныл и стиснулся, тошнота подкатила к горлу. Я понимала, что если мужчина потеряет контроль, то сестренке придется собирать мои раздробленные косточки в каком-нибудь тернистом овраге за городом. В лучшем случае. Если останутся хотя бы кости…

Видимо, мне не суждено пережить двадцатилетие в этом году.

Мужчина свирепел на глазах, раздражаясь моему молчанию. Его густые темные брови вразлет окончательно сомкнулись на переносице, превратившись в единую линию. В уголках синих глаз пролегли морщинки, радужка почти скрылась под темными ресницами, отбрасывающими тени на скулы. Я опустила взгляд ниже. Ноздри часто-часто раздувались, выдавая ритм дыхания; ходившие желваки на скулах и стиснутые до скрипа зубов челюсти свидетельствовали о скорой утрате самообладания.

— Ты сделала аборт?! — с шипением прорычал Демон снова, из-за чего я вздрогнула и одновременно взвизгнула.

— Н-н-нет! Я ничего не делала! — Дар речи, наконец, прорезался, но я не узнавала собственный голос, ставший писклявым, взвинченным и заикающимся. В подтверждение слов я отчаянно замотала головой, опасаясь, что гнев Барышева обрушится не только угрозами.

— И не сделаешь! Если ты беременна, ты выносишь, родишь и отдашь мне моего ребёнка! — процедил Демон сквозь зубы.

Он резко обернулся и плюхнулся в сидение, занося руки к рулю и ключу зажигания. Машина заревела и тронулась с места. От шока у меня отвисла челюсть. Испугавшись, что вариант с поездкой за город и последующим дроблением девичьего тела на мелкие кусочки, как шейки свинины для гуляша, действительно окажется правдой, я начала озираться по сторонам. За окном всё приняло сумеречные очертания благодаря тонировке, хотя день был в самом разгаре.

— Куда вы меня везёте? — Отчаяние забилось в горле, мой пыл окончательно развеялся. Кто бы мог подумать, что обычный поход в магазин обрушится бурей эмоций, обвинениями и мужчиной Лики?

— Туда же, куда ты ходила за свою лживую сестричку! — выплюнул он. — Пристегнись! Не хочу собирать тебя по кускам, если не дай бог попадём в аварию!

Руки похолодели. Я не хотела никаких кусков! Ни своих, ни чужих! Я даже готова не есть мясо, только бы добраться в целости домой и спрятаться за прочтением романа! Джон как раз поцеловал Кэтлин в завершении главы, и я пока не прочла, что дальше? Блин!

Во что сестра пихнула меня? Теперь ей точно не избежать придуманных в прошлый раз пыток!

— В клинику? — сглотнув, уточнила я на всякий случай полушепотом.

Глаза Барышева сверкнули синим огнем в навесном зеркале заднего вида.

— Ты за кого меня принимаешь?!

«За бандита, — подумала я, но решила промолчать. — Или за какого-нибудь мафиози. Того, кто без тени сомнения готов свернуть шею неугодному».

От этой мысли по спине поползли неприятные мурашки, и я уткнулась взглядом в окно, изучая местность. Вдруг он нагло лжет и решил отвезти меня за город?..

Я пристегнулась дрожащими руками и ощутила себя птицей, загнанной в клетку. Сестра не могла так поступить со мной! Мы ведь родные друг другу люди! И я не могла оказаться беременной. Должно быть, всё это бред! Какая-то ошибка! Мне хотелось поскорее поговорить с Ликой и узнать: с какой целью она попросила меня сходить на тот осмотр и правду ли говорил этот мужчина. Голову распирало от различных мыслей, отчего ноющая боль охватила виски.

Бросив короткий взгляд на бежевые шорты, достигающие в длину середину бедра, я вспомнила о телефоне в боковом кармане. Стоило написать сестре о происходящем, хотя бы кратко. Маму же беспокоить не хотелось. Зная ее, она бы уже разразилась слезами и обзванивала все больницы, морги и родственников в городе…



А вот Лика… Она могла бы помочь. Как-никак, вероятно, он и был ее папиком, оплатившим лечение мамы и купившим сестре путевку в Италию… Я даже его имени не знала — лишь фамилию. А как называла его Анжела? Кажется, только папиком…

«SOS. Я со злющим Барышевым в его машине…», — представила я текст сообщения.

Посмотрев в зеркало, я осознала, что у меня нет шансов достать телефон и напечатать текст незаметно, потому что Демон следил за мной, как за добычей на охоте. Страх разозлить его недвусмысленно намекал, что лучше не делать резких движений. И нерезких тоже…

В скором времени со свистом притормозив около медицинского центра и припарковав машину прямо у входа, мужчина вновь сверкнул на меня гневным взглядом. Я вздрогнула — к такому обращению не привыкнешь, — но вместе с тем почувствовала облегчение, потому что Барышев не солгал. Хотя бы слово сдержал — уже что-то положительное в нем есть.

— Пошли! — бросил он так, словно я была какой-то вещью.

Вздохнув, я выбралась из машины и медленно побрела за ним. Телефон в кармане завибрировал, отчего пришлось осторожно достать его и посмотреть на экран. Звонила мама. Мне необходимо ответить, чтобы она не начала волноваться, ведь я уже должна была сходить в магазин за хлебом и молоком и вернуться. Только вот обстоятельства оказались значительно сильнее…

— Мам?! Ты не волнуйся! Я подругу встретила, заболтались. Скоро буду! — постаралась я её успокоить, прикрывая телефон рукой.

— Мне долго тебя ждать?! — зарычал Барышев, обернувшись.

Я подскочила на месте от неожиданности.

— А! Хорошо! Я уже начала волноваться, что так долго! — Послышался по ту сторону связи расслабленный голос мамы.

— Мам, я тебе потом позвоню! Не волнуйся! — быстро произнесла я и выключила телефон.

Больше демон ничего не говорил, а у меня в душе всё переворачивалось от его пронизывающего взгляда. Мужчина возобновил шаг, и я проследовала за ним, не понимая, зачем нужно было приезжать в клинику. Нервы натягивались как тетива лука. Казалось, еще одно маленькое потрясение, и мозг взорвется от перегрузки.

Поднявшись по ступенькам крыльца, я зашла в уже знакомое место, отталкивающее своей помпезностью. На этот раз вестибюль пустовал, что позволило выдохнуть с облегчением.

— Сергей Александрович у себя? — грозным голосом спросил Барышев у администратора.

Девушка принялась кивать под давлением его свирепого взгляда. Я заметила, что она даже затаила дыхание, и прекрасно понимала ее страдание. У этого мужчины была сильная аура, он мог раздавить ей одной, не используя интонацию и тем более мускулы.

— Пошли! — прикрикнул он на меня, развернувшись.

Я схватила бахилы из диспенсера на стене и засеменила за Демоном. Едва мы дошли до кабинета, он схватил меня за локоть и пальцами другой руки приподнял голову за подбородок. Опешив, я широко раскрыла глаза.

— Будешь делать всё, что скажет врач!

Я вырвала руку и сверкнула на него гневным взглядом в ответ. Он, конечно, может и был крутым мужиком со стальными… нервами… Тем не менее я не собиралась плясать под его дудку. Я была жертвой обстоятельств, не более того.

— Если вы не станете обращаться со мной уважительно!.. — начала я с нотками раздражения в голосе.

Мурашки по телу предательски выдавали волнение.

— Ты мне ещё условия ставить будешь? — ухмыльнулся мужчина. — Быстро надевай бахилы и заходи в кабинет!

— Попросите вежливо! — поджала я губы, заупрямившись.

— Я ещё должен тебя о чём-то просить? Ты воспользовалась моей спермой, чтобы забеременеть, а я должен тебя просить? — закипал мужчина.

Щеки и уши запылали, представив картину во всей красе.

— Я ничем не пользовалась! И беременеть я не планировала! — огрызнулась я, но он снова схватил меня за локоть и буквально запихнул в кабинет, открыв дверь.

Я даже бахилы не успела надеть.



Глава 2. Роберт

Я резко выдохнул, едва сдерживая эмоции. Ярость клокотала в венах, пробираясь до мозга костей, раздирая сознание первобытным желанием крушить всё, что только попадется под руку. Какого чёрта? Меня развели, как самого натурального лоха и при этом пытались требовать вежливости? Ни за что! Сестры-близнецы еще сполна хлебнут дегтя за свою аферу. Я чуть мотнул головой, чтобы развеять эти мысли, теребящие нервную систему, и посмотрел на врача, побледневшего, как полотно.

— Сергей Александрович, я привёл вам свою беременную, — рыкнул я, кивнув на девчонку, потирающую свой локоть.

Она была похожа на Лику как две капли воды, но одновременно казалась совсем иной. Те же мягкие черты лица, карие глаза, прямой нос… Однако лицо не «украшал» яркий макияж, кричащий «возьми меня как можно быстрее». Девчонка вообще сегодня не накрасилась… И оделась она чуть скромнее: светлые шорты и голубой топ. Вкусы в самореализации у сестер явно разнились. Даже тёмные волосы цвета молочного шоколада собраны в небрежный хвост на макушке — лишь несколько прядей обрамляли лицо, — а Лика предпочитала накручивать локоны и носить их свободными, никак не закалывая.

Я снова посмотрел на девчонку, едва достигающую по росту плеча. Во взгляде ее пылала ненависть. Она, недовольная, пыхтела, как ёжик, исподлобья поглядывая на меня.

— Роберт Елисеевич, вы успокойтесь! Может, валерьянки? — спросил Сергей Александрович.

В его тёмные, почти чёрные волосы наверняка ещё добавилось с десяток седых. Губы были плотно сжаты — вероятно, мужчина пытался выдать безмятежность, но на самом деле нервничал не меньше моего. Вряд ли к нему когда-нибудь врывались в кабинет так бесцеремонно.

— К чёрту валерьянку! Осматривайте её поскорее! Берите нужные анализы!

Таким возбуждённым я не был уже давно. Голова гудела от адреналина в крови, пульс клокотал в глотке и ребрах, доставляя небольшой дискомфорт сильными ударами. До сих пор не верилось, что случайность открыла глаза на истину. Череда вопросов туманила рассудок. Что сестры планировали сделать потом? Попытаться ещё снять с меня денег, продав ребёнка? Или чего похуже? Ещё и смотрела эта девка на меня так, словно это я последний злыдень на планете, выставляя себя самой невинностью. Будто бы не знала до этого дня, что ей ввели сперму? Она что — полоумная? Сперму никогда не видела? Пусть щебечет эти сказки на ушко кому-нибудь другому, но не мне.

— Послушайте, я ведь уже проводил осмотр, — принялся оправдываться врач, еще не сообразивший, как его окрутили сестры. — Инсеминация оказалась неудачной. Анжела Владимировна не смогла забеременеть! — как мантру твердил доктор одно и то же.

— А Ксению Владимировну после инсеминации осматривали? — спросил я, заметив, как вздрогнула девчонка.

— Ксения… — удивленно пробормотал Сергей Александрович и потёр переносицу. — Как же я сразу не догадался… Я списал резкое сужение стенок влагалища из-за отсутствия секса в течение длительного времени, ведь Анжела Владимировна должна была воздерживаться от половых связей…

Он шумно выдохнул, потупив взгляд, а я стиснул челюсти и сжал руки в кулаки. Неудивительно: сделать инсеминацию не той — грубейшая медицинская оплошность. Не только меня две мелкие фурии обвели вокруг пальца, как мальчишку, но и специалиста. Юрист говорил мне, что лучше взять опытную суррогатную мать, но нет же! Захотел помочь девчонке, еще и посчитал, что раз организм молоденький, то и ребёнка выносит без проблем. Какой же я — идиот!

— Ксения Владимировна, зачем же вы пришли за сестру… Это ведь подсудное дело! — покачал головой доктор, а девчонка шмыгнула носом и понурила голову. — Вы проходите за ширму. Я проведу осмотр, после чего выпишу направления на анализы.

Она резко взметнула на врача взгляд и судорожно сглотнула, затем посмотрела на меня, как побитый волчонок. А я-то тут при чём? Это я — жертва обстоятельств!

Видимо, осознав, что сбежать ей от ответственности за ложь больше не удастся, она спряталась за ширмой. Донесся звон металла — наверное, из-за ремня, затем и шуршание одежды. Я выдохнул с облегчением, радуясь, что хотя бы теперь она не намерена перечить. Кто знает, сколько с пререканиями пришлось бы убить времени? И так все пошло к чертям собачьим!

Сергей Александрович начал покачивать головой, следуя за ней, переваривая бредовость ситуации, но остановился и обернулся. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что мне следует отойти. Решив не спорить, я схватился за спинку стула и, повернув его, уселся ближе к стене, где высокая ширма полностью скрывала гинекологическое кресло. Будто бы мне ее органы интересны… Чего я там не видел? У всех всё одинаково.

Уже через пару минут обследования врач сухо произнёс:

— Матка увеличена. Вероятнее всего, беременность успешно наступила. Нужно завтра утром сдать анализ крови.

Он вышел из-за ширмы, снял перчатки и сделал какие-то пометки у себя в блокноте, а я поднялся, вернув стул на место. Следом за врачом показалась девчонка, едва переставляющая ноги от шока.

— Ксения Владимировна, выходите в коридор. Я отдам направления Роберту Елисеевичу, а дальше вы с ним поговорите.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Спасибо, — произнесла она через некоторое время сухим голосом, будто слова доходили с опозданием, и вышла из кабинета.

Сергей Александрович посмотрел на меня испытующим взглядом:

— Лучше бы вы прислушались к советам, ведь теперь со всех могут полететь головы за проведение инсеминации здоровой молодой девушке, которая ещё ни разу не рожала. Вам бы как-то по-доброму решить с ней вопрос… Тут скорее грамотная афера.

От последних слов я снова вспылил. Мне хотелось встряхнуть девчонку и спросить, что они вообще придумали? Как посмели додуматься до такого! Но она вынашивала моего ребёнка, и я не мог причинить ей боль. Зато мог как следует поговорить с её сестрёнкой, бросающейся лживыми словами направо и налево

— Завтра утром отправьте девушку на анализы. К восьми натощак.

Я кивнул, развернулся на месте и вышел в коридор. Хотел сказать ей, что теперь она просто обязана выполнять поручения врача, и если что-то не дай бог пойдёт не так, то…

Вот только в коридоре её не оказалось.

Сбежала?

С моих губ сорвался рык, и я бросился за девчонкой, сломя голову.

Я выскочил на крыльцо медицинского центра, бормоча проклятия, готовый расколоть черепушку девчонки на кучу частей за подобные выходки. Хочет поиграть со мной в прятки? Узнает, что так лучше не поступать… На собственной, мать её, шкурке прочувствует весь спектр раздирающих эмоций!

Я огляделся, раздумывая, в какую сторону Ксюша могла бы побежать, и заметил её темноволосую макушку. Девчонка сидела на скамье недалеко от парковки и размазывала слёзы по щекам. Плечи ее вздрагивали каждый раз, когда она шумно, заикаясь, втягивала носом воздухом. Ярость отпустила меня, но не полностью. Эти сестры вгонят меня в могилу! Я поседею раньше времени, если они обе продолжат выкидывать подобные трюки! Ну нет… Не позволю думать, что ей всё дозволено! Как и сестре, заварившей всю эту кашу!

— Какого чёрта ты ревешь? — раздраженно спросил я у Ксюши, приблизившись к скамье.

Тёмные волосы девчонки красиво переливались на свету. Совсем как у… Я мотнул головой, только бы отрешиться от негативных мыслей. Как-никак обещал себе не думать, не страдать, не тонуть больше в боли. Взяв себя в руки, я вновь посмотрел на девчонку. Она икнула и шмыгнула носом, подняв на меня неуверенный взгляд.

— Я б-бер-ременна-а-а! — запищала она и снова принялась рыдать, уже не пытаясь сдерживаться.

Я почесал затылок, взвешивая, походит ли её поведение на маскарад? Если она и играла, то делала это очень качественно. Однако что-то подсказывало, что девчонка не просто растеряна, а раздавлена…

— Парень есть? — сухо поинтересовался я, думая, что делать дальше.

Насколько высока вероятность того, что беременна она не от меня, а от него? Такое ведь тоже могло быть… Челюсти стиснулись, и зубы противно скрипнули. За несколько секунд ожидания ответа на мою бедную шевелюру добавилось, наверное, ещё несколько седых волос. Давно я так не нервничал из-за женщин… Только бизнес периодически доставлял хлопоты, что неудивительно.

Девчонка, обессилившая, отрицательно помотала головой в стороны. Тем лучше, а то пришлось бы еще и с ним разбираться, что я якобы «отбил» его девчонку… В любом случае, я не собирался теперь выпускать её из-под «колпака» и планировал оберегать как зеницу ока. Потому что это — мой ребёнок! Мой наследник! Или наследница… Ребенок, в конце концов, не виноват в поступках своих родителей.

— Бер… Беременна, — снова процедила Ксюша, уставившись куда-то в асфальт, и бесшумно залилась слезами. Теперь она больше не вздрагивала, будто лишилась последних сил.

Неужели она на самом деле не понимала, на что шла? Такая наивная, раз родная сестричка ловко обхитрила. Если всё обстояло так, то оставалось посочувствовать Ксюше, потому что упускать своего я тоже не собирался. Девчонка вдруг выпрямилась в спине и начала яростно вытирать лицо руками, размазывая тушь по щекам.

— Пошли в машину, дам тебе влажные салфетки, — бросил я, стараясь придать голосу более мягкую интонацию. А то мотанет снова куда-нибудь, и ищи-свищи эту девицу…

Нужно было попытаться наладить с ней контакт. Рекомендация врача напрочь засела в голове. Если девчонка попытается выставить себя жертвой обстоятельств, мне ничего не светит. Оставалось найти подход или начать давить, угрожая навредить её близким. Последнее всегда срабатывало отменно.

Ксюша поднялась на ноги и чуть пошатнулась. Реакция сработала моментально, и я ухватил девчонку за локоть. Она выровнялась и выдернула руку, глядя на меня с такой ненавистью, что мне лучше бы влепили пощечину, чем прожигали глазами. Гонора у неё было достаточно, и я видел только один выход, чтобы приструнить её, если анализы подтвердят всё по срокам.

— Удивляюсь, как сестра смогла сделать тебя жертвой обстоятельств с таким характером, — произнёс я, когда мы приблизились к машине.

Девчонка села на заднее сиденье и отвернулась к окну, а я прошел к водительскому креслу. Устроившись и сразу пристегнувшись, я посмотрел в навесное зеркало заднего вида. Изредка всхлипывая, Ксюша копалась в сумочке. Будет устраивать разборки с сестрой? Но нет. Предположение оказалось неверным. Девчонка достала зеркало с салфетками и протерла лицо. Ее глаза опухли, щеки и нос покраснели, кожа заметно шелушилась из-за трения ткани рукавов.



Внутри кипели разные чувства. Я знал, что если Ксюша продолжит огрызаться, то, несмотря на наставления врача, могу сорваться и наорать на нее. Гробить и так аховую ситуацию не хотелось, поэтому я завёл машину и медленно поехал к дому сестер.

— Завтра к восьми я отвезу тебя на анализы. После подтверждения беременности и сроков будем решать, что делать дальше! — я постарался говорить спокойным тоном, однако эмоции не отпускали.

— Я не планировала рожать… — начала бормотать Ксюша, и я резко дал по тормозам. Ее слегка тряхануло, но ремень безопасности не позволил ей удариться обо что-либо.

Съехав на обочину, я обернулся к ней, пытаясь унять ярость, которая в ту же секунду начала превращать меня в грёбаного Халка.

— Ты не посмеешь сделать аборт! — зарычал я, теряя самообладание. — Ты запомнила? Иначе твою сестрёнку…

— Я не собиралась! — закричала она на меня в ответ, поддавшись тому же порыву эмоций, что и я. — Вы не слушаете до конца! Я не буду делать аборт! Но я не планировала беременность! Я не хотела так рано рожать! И уж тем более я не собираюсь отдавать своего ребёнка кому-то…

Её последние слова стали пульсировать в голове, сливаясь с рекомендацией врача попытаться наладить контакт. Меня вдруг обуял страх, что я могу лишиться своего ребёнка из-за игры какой-то молоденькой идиотки, которая смотрела на меня глазёнками, полными слёз, и говорила, что всё сделает ради денег на операцию матери. Только сейчас передо мной сидела ее сестра-близнец, шокированная происходящим не меньше моего.

— Я убью всех, кто тебе дорог, если посмеешь бороться против меня! — процедил я, глядя ей прямо в глаза, в которых тут же появился первобытный страх.

Глава 3. Ксения

Я потихонечку прошмыгнула в квартиру, надеясь остаться незамеченной, и сразу же скрылась за дверью ванной. Мне необходимо было привести себя в порядок, чтобы мама ничего не заподозрила и не задавала вопросов. После операции на глаза ей нельзя волноваться, иначе это усложнит восстановление организма, а мы с сестрой постоянно доставляли сложности. Правда, очень многое удавалось скрыть…

Голова до сих пор гудела от всех тех шокирующих новостей, которые обрушились на меня в одночасье. Одно радовало — без результата анализа крови врач мог ошибиться с беременностью. И я вцепилась в эту мысль, как в единственное спасение! Нужно дождаться возвращения Лики и потом разобраться с претензиями Барышева. Меня передернуло, стоило вспомнить его свирепое выражение лица, стальной голос, не позволяющий пререканий.

Умывшись тёпленькой водичкой, я посмотрела на своё отражение. Выглядела намного хуже, чем когда болела три недели бронхитом и лежала в кровати с температурой. Припухлость с век спала, но глаза оставались красными; кожа приняла нездоровый белесый оттенок, губы немного потрескались. Вот только и скрываться в ванной я дольше не могла.

— Ксюш! Ксения! — тихонько позвала мама, наверное, услышав плеск воды. — Ты вернулась?

— Да, мамуль! — быстро нашлась я с ответом, ощущая бешеные удары сердца в груди. — Сейчас только пятно на одежде застираю! Облилась кофе.

Пришлось стягивать топ и застирывать на нем несуществующее пятно. Мне не хотелось врать, но из-за выходок сестры приходилось часто выкручиваться. Я знала, что в Италию она поехала не на прохождение обучения для подъёма по карьерной лестнице. Она, счастливая, мотанула туда со своим папиком на отдых. И мама, как назло, давила, сравнивая наши успехи: «Может, сейчас не так важно дорогущее высшее образование? Ты только посмотри: сколько Анжела после одиннадцати классов школы зарабатывает?». Знала бы мама, каким местом и как Лика зарабатывает… А меня сестра никогда не слушала, взрываясь каждый раз, как только я отдаленно поднимала животрепещущую тему ее бурной личной жизни.

В эту секунду меня вдруг осенило. Барышев никуда не уезжал. Мало того он понятия не имел, что Лики нет в городе… Он ли был её дорогим папиком всё это время? Судя по всему нет… Тогда что это за сделка на беременность? Меня передёрнуло от размышлений. Не могла же Лика крутить романы с несколькими мужчинами?! Нервно хохотнув собственным мыслям, я аккуратно развесила топ на бельевой верёвке над ванной, а затем натянула свою пижамную футболку, которую оставила утром на стиральной машинке. Думала, что быстренько всё уберу, когда вернусь, однако сама попала по полной программе… И убирать теперь ничего не хотелось.

Выйдя в коридор, я почти сразу вспомнила, что со всеми потрясениями забыла купить хлеб и молоко. И честно говоря, не готова была снова идти в магазин. Я вообще побаивалась теперь высовываться на улицу в одиночку. Что если Барышев — не единственный человек, которому моя сестричка «задолжала»?! Ком сдавил горло. По телу прошелся озноб.

— Мам, ты простишь свою непутёвую дочь? Не купила хлеб… и молоко… Заболталась с Анькой и…

— Да ничего страшного! Я вон пирожков уже нажарила. Твои любимые, между прочим, с капустой. Пошли чай пить. А молоко мы не особо пьём, на сегодня-завтра ещё хватит.

Я выдавила из себя улыбку, рассчитывая на то, что мама не заметила полопавшиеся капилляры в глазах, и направилась следом за ней на кухню. Она шла, шаркая тапочками по полу, и каждый отзвук отдавался в висках пульсирующей болью, когда я вспоминала угрозу Барышева убить всех тех, кто мне дорог. Интуиция меня не подвела: он — тот еще опасный фрукт. Хуже всего — завтра утром предстояло с ним встретиться так, чтобы и мама ничего не заметила.

Я присела за стол и с осторожностью выглянула в окно. Машины Деспота в поле зрения не заметила. Скорее всего, он сразу же уехал. Мне следовало позвонить сестре и спросить у неё, с какой целью она вообще так подставила меня? И как додумалась связаться с этим типом?

— Ты опять всю ночь не спала? — услышала я строгий голос мамы, вырвавший меня из мыслей.

— Спала вроде, — ответила я, пожав плечом.

— Вижу: как ты спала! Все глаза краснючие! Ксюха, ну перестань ты сидеть над книгами своими столько времени! Сейчас уже…

— Помню! Учёба не ценится так, как раньше. Только это, может, Лике свалилась манна небесная, но не каждый способен пойти на таку-ую работу, как она! — Последние слова я произнесла с нескрываемым раздражением в голосе.

Мне стало надоедать, что мама постоянно ставит в пример сестру, которая ну никак не заслужила быть примером. Почему родители постоянно сравнивают детей друг с другом, заставляя чуть ли не соревноваться за их внимание и заботу?

Закусив губу от досады, я схватила верхний пирожок из таза и откусила большой кусок, тщательно прожевывая, чтобы ненароком не сболтнуть чего-нибудь лишнего. Эмоции раздирали, ими отчаянно хотелось поделиться, но тогда всё стало бы в разы хуже, чем сейчас… Я еле как смогла доесть пирожок. Аппетита не было совершенно. Однако я не могла обидеть маму. И уж тем более не хотела, чтобы на меня обрушился шквал вопросов, на которые и сама пока не готова была дать ответ.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Телефон завибрировал в кармане шорт, испугав меня жужжанием. Мог ли Барышев узнать мой номер так быстро? Мне кажется, что он мог сделать что угодно, даже луну с неба достать, если возникнет такая надобность. Но это был не он. И слава Богу!

«Сестра», — высветилось на экране, позволив мне выдохнуть с облегчением.

Я сделала большой глоток чая, приготовленного мамой, и посмотрела на нее.

— Лика звонит, пойду потрещу с ней часик! — улыбнулась я натянуто. — И за реферат пора браться, а то сдавать нечего будет.

— Конечно, иди! Скажи ей, чтобы не забыла набрать меня вечером.

Я кивнула, поднялась на ноги и поспешила в свою комнату. О том, что даже стакан забыла помыть за собой, вспомнила только, когда дверь в комнату следом захлопнулась. Нажав на кнопку подтверждения видеовызова, я затаила дыхание.

— Ксюнька, привет! Чего не отвечаешь? Сказала же, что дома сегодня! — Радостная сестра жмурила глаза под лучами слепившего ее солнца. На фоне нее виднелись разноцветные каменные дома.

— Ну, привет! — сухо ответила я и перевела взгляд на сестру. — Я тоже так думала, пока меня силой не затянул в машину Барышев…

Лика широко распахнула глаза и, раскрыв рот, часто-часто двигала нижней челюстью, будто намеревалась что-то ответить, но не могла подобрать слов.

Ее ошеломленный вид только усугублял ситуацию. Сестра все знала и смолчала! Как можно было до такого додуматься? Тем более не с чужим человеком?!

— Ничего не хочешь мне сказать? — съязвив, я первой не выдержала и с раздражением посмотрела на Лику.

Она переменилась в лице: побледнела, как белоснежный лист «Снегурочки», а зрачки расширились, отчего радужка, казалось, стала почти черного цвета. Закусив губу, Лика отвела взгляд в сторону. Я заметила, как ее глаза отчаянно заметались, выдавая бурный мыслительный процесс в поиске весомого оправдания.

— Ч-ч-что он от тебя хотел? — дрожащим голосом выдавила она, попытавшись изогнуть губы в улыбке.

Однако выходило криво. И лицемерно. Ее любимая алая помада почему-то теперь ассоциировалась с порогом и грехопадением. Лика окончательно променяла ангельские крылышки на когтистые лапы демоницы. Аж тошно…

— Наверное, хотел то, что задолжала ему ты! — со злостью ответила я.

Мне хотелось, чтобы сестра сама призналась, что подставила меня. Как она будет оправдываться? Какова причина ее поступка? Зачем вообще ввязалась в сомнительную сделку с самым настоящим демоном во плоти — Барышевым?! Я смотрела на близняшку, стараясь сдержать порыв эмоций и не накричать. У меня все кипело в душе. Я чувствовала, как подкашиваются ноги от бессилия и как зудят ладони от желания швырнуть куда-нибудь телефон. Если бы Лика была рядом, я точно встряхнула бы её за плечи хорошенько и…

— Слушай, он больной… Он тебе не причинил вреда?

Лика состроила обеспокоенное выражение лица, словно не провернула ловко аферу, и самое ужасное — даже голос ее звучал так чисто, взволнованно и искренне. Актриса, блин!!!

— А моя беременность — это тоже болезнь? — не сдержалась я, чуть повысив голос, и тут же прикусила язык.

Слова слетели с языка прежде, чем я успела сообразить. Осознание сказанного словно окатило меня холодной водой: злость улетучилась, на смену ей пришел испуг. Если Лика сболтнет что-нибудь маме, то виноватой во всем окажусь я. А мне и так пришлось увязнуть в ее проблемах против своего желания… по горло…

— Ты…

Лика не могла подобрать ответ, зависнув с открытым ртом. Она стала чаще дышать и просто хлопала накрашенными тушью ресницами, пока банально не придумала ничего лучше, как сбросить вызов. Это лучшее «оправдание», которого я заслуживаю? Такое поведение стоило моего искреннего доверия? Я, раздраженна, попыталась позвонить ей снова, но она тотчас сбросила, а потом принялась что-то печатать.

Сестра: «Прости. Папик вернулся. Пожалуйста, не говори пока ничего маме. Мы всё решим. Позже…».

С губ сорвался истерический смех, а по щекам покатились слёзы. И это всё? Всё, что мне может сказать сестра-близнец? Мы ведь с детства были неразлучны… Горой друг за друга стояли. Как она могла вот так поступить со мной? Как? До сих пор верилось с трудом!

Я уткнулась носом в подушку и зарыдала, стиснув зубы, чтобы не закричать от отчаяния. Сдерживаемые эмоции окончательно прорвались наружу, меня трясло от их натиска. Только сейчас я начала потихонечку осознавать весь ужас сложившейся ситуации. Я, скорее всего, беременна! По «принуждению» и лжи. От человека, которого даже не знаю! И он, Барышев, дал понять, что не отпустит меня, не позволит бороться с ним и забрать ребёнка. Я даже, наверное, не увижу малыша после родов, потому что он заберёт его или её. Моя жизнь катится к чертям. Я лишусь вышки, лишусь работы, лишусь своей семьи, которая наверняка не примет такой исход.

Стараясь выровнять дыхание, я постаралась успокоиться, чтобы не напугать маму, если она зайдет в комнату. Мне нужно было взять себя в руки! Голова всё ещё гудела, а мысли потоком перебивали друг друга.



Что будет дальше?

Что меня ждёт, если беременность подтвердится?

Что тогда сделает Барышев?!

Не о таком будущем я мечтала… Не о таком…

* * *

Даже успокоившись, я чувствовала себя вареной и опустошенной. День тянулся невыносимо долго: любовные романы и приключенческие фэнтези не спасали, а реферат по лингвистике японского отказывался писаться, несмотря на заготовленный изначально план. Еле как вымучив пару пунктов, на остальное решила забить до лучшего расположения духа. Хотя времени до сдачи оставалось немного, если я защищу позже, чем одногруппники, сильно баллы это не испортит. В конце концов, в остальном я все идеально сдавала — может, и автомат в итоге выйдет?

Дотянув до одиннадцати вечера, стараясь не попадаться маме на глаза и делать вид бурной учебной деятельности, плюхнулась в постель я обессилевшей и ещё долго сверлила потолок взглядом. Весь прожитый день с внезапно свалившимися новостями чудился мне кошмаром. Разве что всё никак не удавалось проснуться…

Какого чёрта моя жизнь резко повернулась пятой нелицеприятной точкой? Чем это заслужила? Ответов я не могла найти. Мне просто хотелось верить, что дело в неудачном стечении обстоятельств и что наутро, открыв глаза, всё встанет на свои места. Никакой лжи сестры. Никакой встречи со злыднем-Барышевым. И никакой процедуры в гинекологическом кресле!

Но, когда я проснулась, неприятная горечь напомнила о себе липким послевкусием, и куча вопросов тут же закружилась в мыслях, обескураживая.

Я не просто могла оказаться беременной… Меня оплодотворили искусственно!!! Без моего согласия!!! Кто бы мог подумать, что это случится со мной? Такое ведь только в любовных романах происходит, в мелодрамах, которые мы часто смотрели с мамой вечерами, но не со мной! Не в реальной жизни! Нет-нет-нет!

Нижняя губа начала предательски подрагивать, к горлу подкатил тошнотворный ком, и я постаралась мысленно себя успокоить. Не может быть беременности! Это всё просто сбой цикла. Я докажу им всем, что не нахожусь в положении, и Барышев ещё извиняться будет за грубость и «похищение»!

Медленно опустив ноги на пол, я присела на край кровати, потёрла холодные ладони друг о друга и шумно втянула в лёгкие воздух. Конечности слегка покалывало, что я списала на беспокойный сон. Надо было просто решиться… Сдать кровь и доказать им, что я не беременна. Врач вполне мог ошибиться, так как в ранние сроки сложно подтвердить наверняка.

В душе я лишь подтвердила свои догадки, потому что обнаружила на трусиках небольшое пятнышко крови. Уровень адреналина резко подскочил в крови, а губы растянулись в улыбке. Безудержное счастье переполнило каждую клеточку моего тела. Я даже чуть было не взвизгнула от радости, но тут же сдержалась. Не следовало привлекать к себе внимание мамы, потому что если она вдруг начнёт задавать ненужные вопросы… Это станет трагедией и взвинчиванием мозга на ровном месте…

Приведя себя в порядок и одевшись в джинсы с джемпером, потому что за окном стояла пасмурная погода вкупе с туманом, я пришла на кухню в приподнятом настроении. Мама уже сидела за столом и обхватила кружку с чаем руками.

— А ты сегодня рановато собралась! — нахмурилась мама, как только заметила меня.

— Мне… Эм… — Я на секунду зависла, придумывая, как оправдать свой ранний уход, потому что учёба в последнее время начиналась не раньше двенадцати — некоторые зачеты получила автоматом, и последние семинары разрешили не посещать. — Преподавателя нужно одного поймать срочно. Уладить вопрос с зачётом! — быстро нашлась я с ответом, и уже хотела выпить чай с пирожком, но вспомнила, что должна сдать кровь натощак.

Барышев не успокоится, пока не увидит собственными глазами отрицательные результаты, поэтому я решила, что сдам анализы, а когда ему скажут, что беременность не наступила, попрошу извиниться за то, что обвинял меня в присвоении его спермы. Будто бы сдались кому-то его старческие сперматозоиды… или гены в частности.

— Чай налить? — заботливо поинтересовалась мама.

— Нет! Спасибо большое, но я уже опаздываю.

Я услышала, что в комнате зазвонил телефон, и ноги мгновенно стали ватными. На секунду в памяти всплыл образ Деспота, глядевшего на меня убийственным взглядом и угрожавшего прикончить всех тех, кто мне дорог.

Обняв маму наспех и поцеловав её в щёку, я поспешила к себе в комнату, сняла телефон с подзарядки и посмотрела на экран. Номер был незнакомым, но сомнений в том, кто звонит, у меня не возникло.

— Алло, — ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается в узел.

— Если не выйдешь через пару минут, то я сам поднимусь на твой этаж! — услышала я холодный, как сталь, голос, и от радости не осталось былого следа.

Умеет этот Дьявол испортить настроение, но… Недолго ему ещё радоваться…



Глава 4. Роберт

Сбросив вызов некоторое время назад, я все еще пребывал в недоумении. Ответ Ксюши и веселая интонация голоса обескураживали. У девчонки совсем отсутствовало чувство самосохранения? Она вела себя так, словно не услышала вчерашних угроз или ставила под сомнение мои слова, приняв их за шутку. Неужели не верит, что в гневе я могу навредить кому угодно? Впрочем, слишком убедительным тоже нельзя казаться, чтобы не случился выкидыш на нервной почве.

Я посмотрел на часы и со свистом выдохнул. Мало того, что через две минуты после звонка девчонка не спустилась, но и после сообщения, отправленного около пяти минут назад, она всё сидела в окопе. Решила проверить, пусты ли угрозы? Так это можно устроить! Будет знать, каков я в гневе.

Как только моё терпение окончательно лопнуло, и рука потянулась к дверной ручке, Ксюша выплыла из подъезда с широкой улыбкой на лице. Одетая в темно-синие джинсы и белый джемпер, девчонка бодро вышагивала, будто произошло что-то счастливое, задержавшее ее дома несмотря на страх передо мной.

Чему она радовалась? Задумала что-то? Может, вместе со своей сестричкой придумала, как начать шантажировать меня? И решила начать с игры на нервах с утра пораньше?

— Доброе утро! — произнесла Ксюша, продолжая широко улыбаться, открыв дверь в салон, и устроилась на привычное ей заднее сиденье автомобиля.

— Настроение хорошее? Вижу, что истерика прекратилась? — засыпал я вопросами, пока заводил машину и начал выезжать со двора.

Бросив взгляд на зеркало заднего вида, где отражалась девчонка, я зло стиснул зубы. Она выглядела чрезмерно довольной: вздернула подбородок, растянув губы в улыбке, слегка тряхнула головой, из-за чего волосы, собранные в хвосте, волнистыми прядями разметались по плечам. Девчонка что-то тихонько напевала себе под нос, будто раздумывая над ответом.

— Хорошее, — ответила она загадочным голосом. — Просто скоро наши пути разойдутся, потому что я не беременна.

На секунду в голове что-то щёлкнуло. Рука на руле дернулась — автомобиль слегка вильнул в сторону, но я успел вовремя совладать с собой и выровнял движение. Мне подумалось, что девчонка блефует, но здравый смысл сразу же одержал верх. Если она не беременна, это даже к лучшему! Найду суррогатную мать в профессиональном центре, чем мучиться до седых волос с этими двумя аферистками.

— С чего ты взяла? — вскоре поинтересовался я, не отрывая взгляд от дороги.

Хоть первый раз оказался почти незаметным, и побочка пустовала, но следующий мог оказаться фатальным. Сжав обе ладони на руле, я медленно выдохнул, концентрируя внимание.

— Просто у меня… — Девчонка резко замолчала, толком ничего не сказав. Я поднял взгляд в зеркало дальнего вида и заметил, как она густо покраснела, чуть опустив голову.

Заключение по ее словам и реакции навязывалось само собой.

— Месячные, — закончил я за Ксюшу, ухмыльнувшись. Немаленькая, а смущается, словно тринадцатилетний подросток. — Что же, тем лучше для тебя. Или хуже, если, не дай Бог, сделала что-то, чтобы избавиться от моего ребёнка!

Пальцы впились в кожаную оплётку руля, а сердце с силой ударялось о рёбра. Я чуть сильнее вжал педаль газа в пол. Если у девчонки открылось кровотечение во время беременности, то под угрозой был не только мой ребёнок, но и её жизнь. Превращаться в убийцу я не собирался. Хоть и угрожал многим расправой с теми, кто им дорог, потому что на собственной шкуре знал, что страх за близких ломает их и делает податливыми, готовыми сделать что угодно и для кого угодно.

До медицинского центра мы ехали быстро и молча. Мне не было дела до пустой болтовни, я хотел скорее узнать результаты анализов и успокоиться. Подвешенное в неизвестности состояние раздражало до белого каления. Девчонка даже не забыла пристегнуться ремнём безопасности, хоть на заднем сидении этого почти никто не делает. Наверное испугалась скорости… Плевать.

Припарковавшись у клиники, я выдохнул с облегчением и поспешно отстегнулся.

— Поторопись! — шикнул я на неё, выбираясь из машины и подхватив пиджак, который до этого валялся на пассажирском переднем сиденье.

Накинув его и застегнув верхнюю пуговицу, я отвел плечи назад, разминая их после долгого сидения. Это утро казалось чертовски длинным! Вдобавок Ксюша копошилась сначала с ремнем, затем с сумкой, но, выйдя из машины, она вперёд меня мотанула к зданию, взошла по ступенькам и скрылась в центре. Перекурил бы сейчас, но давно бросил это дело, потому что дыхалка стала работать как-то хреново от всех этих ядов.

Когда я приблизился к процедурной, девчонка уже вильнула за дверь. Через несколько минут она вышла, продолжая улыбаться, словно сорвала куш.

— Вам уже через полчаса сообщат результат. Убедитесь, что я не беременна, и отстанете от меня навсегда… — произнесла она приподнятым голосом и вздохнула.

Продефилировав к скамейке, Ксюша села у самого края, поставила сумку на колени и устремила взгляд в окно. Видимо, в ожидании обещанного результата, который должны огласить спустя тридцать минут.

— Пошли! — процедил я, кивнув в противоположную сторону коридора.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Куда? — Принялась хлопать глазами Ксюша.

Следовало отметить, что её карие глазища обладали чем-то особенным. В них плескалась жизнь и естественная красота. Я мотнул головой и развернулся, бросая девчонке:

— К врачу! Он должен знать о потери крови, если вдруг беременность подтвердится.

— О! Я вас уверяю! Никакого подтверждения не будет, — цокнула она языком, но приглушённые касания подошвы кроссовок о плитку сказали, что девчонка проследовала за мной.

Умница. Хоть и ведёт себя по большей части, как запряжённая в упряжку ослица.

— Сергей Александрович, к вам можно? — заглянул я в кабинет сразу же, как только мы подошли к нужной двери.

Ксюша сзади попыталась что-то возмущенно пробормотать, но я отмахнулся. Мне не до приличий сейчас! Я хотел как можно скорее узнать: в порядке ли ребенок, если беременность все-таки наступила? С таким шутки плохи!

Взгляд сразу же остановился на столе, за которым напротив врача сидела молоденькая пациентка. Они о чём-то разговаривали, но замолчали и перевели на меня удивленные взгляды, как только заметили вмешательство в их диалог. Врач коротко кивнул мне в ответ и, снова переведя внимание на девушку, быстро заговорил дежурными фразами о направлениях и следующих посещениях, вручая попутно то ли карточку, то ли результаты анализов. Меня не особо интересовал их разговор, я и не вслушивался. Думал только, как поскорее получить ответы на съедающие меня вопросы.

Пока девушка запихивала документы в сумку, а также прощалась, благодарила гинеколога, я подозвал Ксюшу, и она осторожно вошла, приглядываясь к окружению, будто впервые бывала здесь. Эти ее совестливые замашки начинали раздражать. Вы же с сестрой провели аферу, черт возьми, так и веди себя соответствующе нагло!

Когда мы остались с врачом в кабинете одни, он пристально посмотрел на меня, словно и не понимал, зачем мы явились, ведь визит сегодня предусмотрен не был.

— У неё началось кровотечение, — раздраженный, кивнул я в сторону девчонки, щёки которой тут же вспыхнули.

— Это не есть хорошо! Насколько сильное? — нахмурился Сергей Александрович, затем встал из-за стола и потянулся к упаковке с перчатками.

— Не… несильное, — ответила девчонка, зажимаясь так, словно была девственницей, впервые заявившейся в кабинет гинеколога.

А на самом деле наверняка кучу мужиков переменяла, как сестричка-близнец, и перебарахталась с ними в постели… Меня вдруг хорошо огрело по голове, поскольку это самый опрометчивый поступок в моей жизни — соглашаться брать суррогатной матерью девушку, с которой у меня отношения до постели даже не дошли. Доверился этой Лике, думал, что она нормальная, а оказалось… Что из себя представляет Ксюша, я вообще понятия не имел, и это злило ещё сильнее.

— Проходите в кресло, Ксения! Что же вы ещё стоите тут! — с раздражением в голосе произнёс Сергей Александрович, и с её губ сорвался глухой писк.

Как мышка, ей-богу!

Я, скрестив руки на груди, снова отошел в сторону, чтобы не нервировать врача своим присутствием, затем услышал лязганье инструментов за ширмой и недоумённое хмыканье. Меня обдало жаром, после чего бросило в холодный пот. Сердце сжалось в груди, глухо ударяясь о ребра. Неужто всё настолько хреново в Ксюшиной ситуации?! Что он мог увидеть такого, что выдал столь странную реакцию?

— А что именно за кровотечение было? Когда? Ночью или утром? — начал задавать врач вопросы, и я обратился вслух.

— Не кровотечение… Пр-просто пятнышко крови, — ответила девчонка взволнованным голосом, выбираясь из кресла, судя по звукам.

— И это всё?! — Раздражение в голосе врача нарастало.

— Ну да! Разве этого недостаточно?

Уверенность девчонки таяла на глазах, а внутри меня вдруг появилась надежда на то, что она просто ошиблась, и с плодом всё в порядке.

— Одевайтесь!

Вздохнув, врач вышел из-за ширмы, выбросил перчатки в урну и почесал затылок. Я сверлил его взглядом, желая как можно быстрее услышать его вердикт. Что там произошло? Был бы гинекологом, сам бы уже залез посмотреть, что там и к чему.

— Такое бывает! — сказал Сергей Александрович, присаживаясь за стол. — Я совсем забыл предупредить вас о том, что после осмотра пятнышко крови может появиться. У вас маленькая эрозия. Она и дала немного крови. В этом нет ничего опасного!

Я облизнул губы и не смог сдержать смешок, сорвавшийся с губ. Вспомнил довольную мордашку Ксюши и её уверенное заявление, что беременность сто процентов не наступила, и хотел расхохотаться, но еле удержался. Всё-таки при посторонних я никогда бы не смог повести себя так.

— И что это значит? — с ужасом спросила Ксюша, выходя из-за ширмы и скрещивая руки на груди. — Неужели я всё-таки бер-ременна?

— А с чего вы взяли обратное? — задал встречный вопрос Сергей Александрович. — Слушайте! Ваш анализ я отметил как экстренно важный. Уже через… — он, сощурив глаза, посмотрел в монитор, — десять минут мы узнаем точный ответ…



Глава 5. Ксения

Слова врача резко сбросили меня с небес на землю. Надежда на благополучный выход из ситуации таяла на глазах. Мне казалось, что я, вмиг лишившаяся сил, вот-вот рухну и распластаюсь по кафельной плитке, но чудом смогла устоять на ногах.

Смерив меня пристальным взглядом, врач с тяжестью выдохнул и перевел внимание на ехидно улыбающегося Барышева, объясняя тому, как пройти в комнату ожидания. Но это было мне даже на руку, потому что от пристального внимания хотелось провалиться сквозь землю. Чувство разочарования перемешалось со стыдом и собственной беспомощностью. Я все утро твердила Барышеву, что не беременна, да и сама была в этом уверена, а теперь врач говорил обратное, разубеждая меня в своей правоте.

Чертовщина какая-то… Почему вообще весь этот ужас выпал по мою душеньку?

Демон сверкнул глазами в мою сторону и мотнул головой на выход, что-то бормоча при этом, однако мое сознание не разбирало слов. Звуки будто ударялись о стену, приглушались до едва различимого шепота. Я кивнула, понимая, что пора уходить, и прошлепала к выходу. Врач проводил меня сочувствующим взглядом, только вот оно было не к чему. Меня ничто не спасет, если я действительно окажусь беременной. Лучше бы все произошло нормальным, естественным путем с человеком, которого я хотя бы знала — пусть и без любви, — тогда бы, думаю, не было этого паршивого чувства на душе. Словно плюнули и размазали — а тебе ходить с воспоминаниями всю жизнь…

Я на ватных ногах поплелась по коридору следом за Деспотом в направлении, которое ему указал врач. Там должна была находиться какая-то комната ожидания, и нам предстояло провести в замкнутом помещении не меньше десяти минут, пока не огласят результаты анализов. Нервно сглотнув, я поежилась. Это будут самые ужасные десять минут, которые мне придется переживать в ожидании.

Могу ли я на самом деле оказаться беременна? Должна ли я как-то чувствовать это? Меня не тошнило… Не было ни единого предвестника, которые описываются в интернете, если только не считать задержку. Но ведь и она у меня встречалась частенько. После выпускных экзаменов в школе, помнится, цикл сбился и восстанавливался пару месяцев до прежнего количества дней, да и после первой сессии в институте случалась задержка на недельку… И ничего — всё нормально…

— Проходи! — вдруг послышался настойчивый грохочущий голос, и я обратила внимание, что стою перед открытой дверью.

Войдя в хорошо освещённую комнату, я огляделась. На противоположной стене было небольшое окно с открытыми жалюзи. По обе боковые стены, друг напротив друга, находились кожаные диванчики приятного бежевого цвета, а в центре журнальный столик с несколькими разноцветными пуфиками вокруг. Деспот сразу же сел на один из диванчиков и закинул ногу на ногу. Я не заметила, когда он успел закрыть дверь, отгораживая нас от всего мира, и когда прошел мимо? Мы находились здесь одни. Сердце глухо билось в груди, голова пустела. Я подошла к окну и скрестила руки на груди, ощущая себя словно перед казнью.

— Неприятно, наверное, когда родная сестра совершает такую подставу! — произнес Барышев, заставляя обернуться в его сторону.

Мне хотелось вцепиться ногтями ему в череп и выцарапать глаза к чертовой бабушке. Он таким образом издевался надо? Злорадствовал?! Чего хотел добиться своими словами? Чтобы я с ним решила вести откровенный разговор? С ним?!

Я, возмущенная, фыркнула. Взгляд вдруг скользнул на его правую руку и остановился на обручальном кольце, сидящем на безымянном пальце. Меня охватил ужас. Он ещё и женат!!! Интересно: знала ли его жена о желании завести себе наследника искусственным оплодотворением? Хотя в моем случае, наверное, этот процесс нельзя назвать искусственным… Но почему тогда Барышев явился сюда не с ней, а впутал нас с сестрой? Кончики ушей начали гореть, а щеки покалывать от возмущения.

— А вашей жене будет очень приятно, что ребёнка вам родит не она, а любовница? — огрызнулась я и прикусила язык.

Глаза Барышева мгновенно загорелись. Его ноздри начали раздуваться от злости. Он смотрел на меня так, словно прямо сейчас хотел прихлопнуть так, что и мокрого места не останется. Скрипнув зубами, Деспот шумно выдохнул.

— Это не твоё дело, девчонка! — процедил он злобным голосом.

Его слова ударили меня, как пощёчина. Открыть рот и сказать что-то напротив я не успела, потому что он тут же помотал головой, будто читая мои мысли.

— Любовница — это та, которую подминают под себя. Я тебя и пальцем не тронул! Как и твою сестру… То, что именно ты стала инкубатором для моего ребёнка, не даёт тебе права лезть в мою личную жизнь! Скажи «спасибо» сестрёнке, которая подписала договор, взяла денежки и теперь горя не знает, а тебе придётся рожать! Не вынуждай меня снова повторять, на что я способен, потому что в следующий раз я просто перейду к активным действиям.

Слова Барышева, смешанные с сильной яростью, заставили меня дрожать под напором его интонации и взгляда. Дыхание спёрло, и я резко отвернулась к окну, чтобы, если слёзы и хлынут, он не увидел мою слабость.

Что будет дальше?

Как сложится моя жизнь, если врач подтвердит беременность?

Что я буду говорить маме?

Как оправдываться не за свой проступок?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Меня начало потряхивать, ладони вспотели. Обхватив себя руками, я устремила взгляд в окно, только бы не смотреть снова на Барышева, готового накинуться на меня и разорвать в клочья. Что я такого спросила, что он как с цепи сорвался? Губы мгновенно пересохли, и захотелось пить, но я боялась сдвинуться с места, чтобы набрать воду из кулера в пластиковый стаканчик. Лишь скрип двери заставил меня резко обернуться.

На пороге появился доктор…

Он посмотрел на меня с сочувствием, и по его взгляду я уже понимала, каков пришел результат. Знала, но не хотела верить в судьбу-злодейку, посмеявшуюся надо мной. Не может ведь этого быть!

«Не со мной! Пожалуйста!!!», — хотелось крикнуть, но в горле встал удушающий ком.

— Анализ крови на ХГЧ подтвердил беременность… Всё прошло успешно, — произнес врач сухим, но твердым тоном, глядя прямо на меня, а затем повернулся к Барышеву: — Роберт Елисеевич, поздравляю, скоро вы станете отцом.

Слова ударили обухом по голове, и я автоматически задержала дыхание, неспособная выдержать потрясение. Ноги подкосились — я чуть было не упала, вовремя ухватившись за подоконник. Рядом неожиданно оказался Барышев, поддержавший за локоть и поясницу. Я посмотрела на мужчину, удивленная его присутствием, а затем на свою побледневшую руку, вцепившуюся за край подоконника. Меня трясло, ноги едва держали, из горла рвались хрипы. Барышев помог мне дойти до дивана и сесть, прислонившись спиной к мягкой обивке, вскоре даже протянул прохладную воду в стаканчике. Как он так быстро двигался, казалось мне странным и неестественным. Или это мое сознание нещадно тормозило? Я взглянула на Деспота со злостью, несмотря на оказанную им помощь. Все это было через чур показушным, лицемерным. Он добился своего!..

«Поздравляю! Вы стали отцом моего ребенка без моего на то согласия! И я еще должна выносить, родить и отдать?! Просто отдать незнакомцу за деньги, полученные сестрой?!», — продолжало назойливо крутиться в голове, подстегивая зарождающуюся ярость.

Меня снова затрясло — и сильнее, чем прежде. Я не чувствовала конечностей, будто меня парализовало или какой-то внутренний импульс контролировал организм, игнорируя мозговые сигналы. Удерживая дрожащими руками пластиковый стаканчик, я прислонила его к губам и выпила воду жадными глотками, чуть не поперхнувшись в процессе. Деспот хмурился, наблюдая за мной, а в его взгляде, казалось, время от времени проскальзывало беспокойство. Опустошив стаканчик, я уставилась в одну точку под ногами. Разум отказывался принимать действительность.

Это не про меня! Они же могли спутать? Могли взять материал для анализа не мой? Неправильно подписать? Или вдруг похожие фамилии? Случайно. Нет?.. Скорее всего, это исключено. Врач ведь и до результата крови говорил о вероятности наступления беременности.

Бе-ре-мен-на!!! Я беременна…

Всхлипнув, я ощутила, как по щекам побежали слезы, а глава заволокло пеленой. Пустой стаканчик вывалился из рук, и меня охватила истерика. Кровь билась в жилах, вгоняя меня в чувство полного опустошения.

— Вам нельзя расстраиваться! — ворвался в сознание голос врача. — Вы подумайте о плоде, которому и без того непросто! Подумайте о себе! Вы ведь тоже можете пострадать!

— Я разберусь! — тихим голосом произнёс Барышев, но для меня слова прозвучали подобно угрозе. — Вышлите мне на почту: какие анализы и когда нужно сдать, какой диеты придерживаться. В общем, всё. Ей можно принимать успокоительное?

— Нежелательно, но если будут такие истерики, то лучше лечь в больницу и поставить капельницу.

Мои глаза тотчас расширились. Я повернулась к врачу.

— Не надо! В больницу не надо! Я успокоюсь! — постаралась оправдаться, потому что пока не смогла бы оправдать перед мамой своё отсутствие, а говорить ей о беременности я не планировала. По крайней пока…

Я боялась. Сильно боялась маминой реакции. Если скажу правду про Лику, это станет сильным ударом для неё, а если… Говорить будто бы залетела? Мне не хотелось так врать… ведь это не моя вина. Не моя!!! А гнев мамы, зная ее, обрушится на меня лавиной! Она будет твердить постоянно, какая сестра умница и красавица, а я… Мне было страшно даже представить, кем она меня назовёт…

В голове не укладывалось, что всё происходит на самом деле.

Когда Барышев мягко присел рядом со мной, по телу прошлись судороги от напряжения. Я вытерла слёзы и покосилась на него. Мы снова остались одни в кабинете. Доктор ушёл, что я снова пропустила мимо ушей то ли от невнимательности, то ли до сих пор находящаяся в шоке. Что со мной будет дальше? Все девять месяцев злыдень-Барышев будет мозолить мне глаза, а потом преспокойненько заберёт моего ребёнка и исчезнет из нашей жизни?

Господи, помоги мне!!!

— Мне, правда, жаль, что так вышло, но уже ничего нельзя сделать, — начал Деспот. — Я не позволю тебе сделать аборт, да и для твоего организма это станет тяжёлой ношей. Твоя сестра — жестокий человек, раз поступила с тобой вот так…

— А вы нет? — спросила я, сощурив глаза.



Не только Лика создала эту ситуацию, но и Деспот поспособствовал.

— Я всего лишь хотел помочь девочке прооперировать мать, при этом получив здорового наследника.

— Вот с женой бы и делали здорового наследника, а «девочка» как-то иначе могла разобраться! — огрызнулась я, повторив его обращение к Лике, и Барышев подскочил на ноги, словно его ошпарили кипятком.

— Видит Бог, я хотел, чтобы всё было по-хорошему, но ты сама нарываешься. Давай! Поднимайся и переставай распускать сопли-слюни! Тебя никто силой в этот кабинет не тащил, а теперь ты будешь делать всё, что скажет врач, и не дай бог отклонишься хоть на чуточку от его рекомендаций.

На лбу проступили капельки пота, а волосы, казалось, встали дыбом от гнева, который исходил от мужчины. Тема с его женой была запретной для него? Наверное, она не могла родить ему ребенка, именно потому он был вынужден подписать договор с моей сестрой. Договор, который я в глаза не видела, а теперь должна отдуваться.

Только-только начав успокаиваться, я ощутила, как снова накатывала истерика. Я постаралась подавить слёзы внутри, до боли сощурив глаза. Деспот прав — уже ничего не поделать. Остаётся только двигаться дальше и думать: как быть, как вести себя с мамой, как вести себя с ним… Может, просто сбежать из города, чтобы не отдавать ему ребёнка? Или… или вообще сделать аборт, несмотря на первую в жизни беременность?! Нет-нет… Для начала нужно успокоиться, а потом искать решение, выход.

Я поднялась на ноги и шмыгнула носом, глядя на мужчину, который уже подошёл к двери и открыл её. Он нетерпеливо притопнул ногой, а я не решалась ступить в неизвестность.

«Главное успокоиться, Ксюша!», — дала я самой себе мысленное указание.

Глава 6. Ксения

* * *

На парах я пропускала всё мимо ушей. С красными глазами и припухшим носом я больше напоминала гуляку с похмелья, чем прилежную студентку, но мне было всё равно. Повезло, что сегодня по расписанию у нас стояли последние лекции по экзаменационным предметам, смежные с двумя другими группами в потоке. В огромной студенческой толпе легко можно было затеряться, поэтому никто из преподавателей не докопался до меня с расспросами и не требовал участия в дискуссиях или, хуже того, выйти к трибуне.

Деспот все это время не выходил из головы. Я так сильно испугалась его гнева в зоне ожидания, когда снова подняла тему о его жене, что так и не решилась заговорить с ним в машине, пока он вёз меня к институту. Только кивала болванчиком на его слова, что должна буду строго придерживаться диеты, которую он вскоре перешлёт мне от доктора, и отвечать на его звонки в любое время дня и ночи.

Судьба-судьбинушка, почему же ты повернулась ко мне своей пятой точкой? И в отцы ребёнка подкинула не какого-то свободного красавца-холостяка, а женатого злыдня-Деспота! Хотя, признаться, с красотой не прогадала. Он был мужественным и более, чем просто симпатичным. Мотнув головой, я отогнала эти мысли прочь, перебивая их тем, что Барышев — наглый беспринципный тип, который пойдёт по головам ради достижения собственных целей.

Я добралась до дома едва живая и сразу же юркнула в комнату. Мама что-то смотрела по телевизору и никак не отреагировала на моё возвращение, что было мне на руку. Я не хотела с ней разговаривать, не хотела придумывать причины для описания своего состояния. Бросив сумку на пол, я сразу же заперла дверь и почувствовала, что, наконец, могу дышать свободно. Первым делом мне хотелось написать Лике. Я желала получить хотя бы банальные извинения от неё, понять, ради чего она подставила меня, и получить намёк, как действовать дальше. Пока я не имела понятия, как быть со всем этим кошмаром, обрушившимся на меня в одночасье. Меня пугало общение с мамой, потому что я могла не выдержать и сказать ей правду — а избегать вечно бы не вышло.

Включив компьютер и открыв социальную сеть, я тут же обратила внимание на статус сестры «онлайн». Оставалось надеяться, что она не поставила меня в чёрный список и ответит на сообщение, а не продолжит тупо игнорировать сложившуюся ситуацию.

Я тяжело вздохнула и написала ей банальное: «Привет». Кажется, истерика отпустила меня, но я точно знала, что это ненадолго. Просто пока мысли вдруг испарились, и в голове царила пустота, принимая в свои объятия тишины. Я не могла ни о чем думать — только о получении ответов на грызущие вопросы.

Сестра начала печатать, и уже скоро на экране загорелось её сообщение, выделенное синим по сравнению с другими диалогами.

Лика: «Привет! Как ты? Была у врача?».

Я хмыкнула. Ей на самом деле это интересно? Как и я, надеется, что беременности нет? Накачала меня чужим семенем и сбежала…

Глаза снова защипало, и я постаралась дышать глубже, избегая нервного срыва. Эмоции накатывали волнами — с ними сложно было бороться.

Я: «Я беременна. Анализы это подтвердили. Не хочешь объяснить, наконец, почему ты так со мной поступила?».

Сестра прочла сообщение, но не спешила мне отвечать. Она просто сидела онлайн и молчала, а потом принялась набирать и удалять сообщение. Пыталась придумать оправдание своему поступку? Или облачить слова в более-менее приятную форму, чтобы смягчить мой гнев?

Лика: «Маме нужны были деньги на операцию. Сама знаешь, что она могла оказаться без зрения».

Оправдание так себе, если честно. Я знала, что операцию следовало сделать как можно быстрее, и отдавала маме всю стипендию до последней копеечки, а ещё умудрялась подрабатывать в Макдональдсе на выходных и иногда после пар, выходя на замену. И вот теперь Лика пыталась упрекнуть меня в том, что это она позаботилась о мамином здоровье?!

Я: «Поэтому ты решила продать меня?», — напечатала я, стиснув зубы.

Телефон, казалось, мог треснуть в руке от натиска.

Сестра снова задумалась. Она ничего не отвечала несколько минут, а потом написала: «Прости».

Только и всего?

Это то, чего я заслужила?

Меня охватило отчаяние. Я всхлипнула и готова была снова разрыдаться, наплевав на присутствие мамы в соседней комнате, вот только вовремя вспомнила слова бабушки: «Слезами горю не поможешь». Ведь и правда: я уже никак не могла исправить эту ситуацию. Совсем никак.

Я: «Всё, что ты можешь сказать мне — тупое «прости»? Почему ты не спросила у меня с самого начала? Почему сама не пошла, раз уж заварила всю эту кашу?».

Ответ в этот раз пришёл на удивление быстро.

Лика: «Давай поговорим об этом, как только я вернусь. Ладно? Осталось три дня всего!».

И она вышла, о чём уведомила не сама, а её появившийся статус «Вне сети».

Слёзы всё-таки подступили к уголкам глаз, я готова была выпустить их наружу, однако услышала мамин голос с коридора:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ксюнька, пошли чай пить! Включаю чайник!

Я сделала глубокий вдох, унимая горечь, захлестнувшую меня, и, отперев дверь, направилась на кухню. Мне следовало взять себя в руки, пока я не решила: как быть дальше и стоит ли говорить маме правду. Утешало только одно — эта беременность стала маминым шансом не потерять зрение окончательно…

Глава 7. Роберт

Девчонка так сильно выводила из себя, что мне едва удавалось контролировать вспышки ярости и агрессии, подталкивающие наорать на неё или даже хорошенько встряхнуть. На меня ещё никто и никогда так сильно не действовал! Она, наверное, совсем без тормозов, раз говорит все, что думает, не понимая последствий. Так ведь и схлопотать по голове можно, если совсем не руководствоваться разумом…

Где ее инстинкт самосохранения?

Как она вообще посмела лезть в мою личную жизнь?

Маленькая зубастая пиранья! С острым язычком, черт подери…

А самым хреновым в этой ситуации было то, что нас обвела вокруг пальца её лживая сестрёнка. Причем сразу обоих — и врача в придачу….

Я даже успел порадоваться, что с Анжелой отношения дальше общения и пары поцелуев не зашли. Хотя, признаться, был момент, когда я подумывал, что у нас может получиться что-то большее… Но с этой аферой глаза вовремя открылись. Такая двуличная лицемерная девица легко могла подставить: без зазрения совести подать заяву, будто её изнасиловали, а потом шантажировать тем, что разнесёт информацию по средствам массовой информации, выставив себя жертвой.

Но Ксюша была слеплена из другого теста. Вот вроде бы и сестра-близнец Лики, но совсем не похожая по характеру, словно их рожали разные матери от разных отцов в разное время, а природа распорядилась «скопировать» внешность. Бывает же такое? Те же знаменитости со своими клонами-простачками…

Или просто вся дурь досталась одной, а язвительность с наивностью — другой?

Я, мотнув головой, плеснул немного вина в бокал, сел в кресло-качалку перед электрическим камином и уставился на фальшивые язычки пламени. Даже треск поленьев и шипение искр звучали совсем не так, как при горении настоящей древесины, но раньше меня это почему-то успокаивало, а сейчас больше раздражало. Наверное, всё дело было в негодовании и ярости, которые превращали меня в дикобраза, выпустившего свои колючки. Всё казалось неправильным, не тем… Везде хотелось внести какие-то коррективы, взять всё под строжайший контроль, чтобы ситуация не вышла боком. Интуиция говорила, что хуже уже некуда — увяз в болоте по самую шею, — но и как выкручиваться, пока не имел представления.

Откинувшись на спинку кресла, я подумал о жене. Будет ли она рада наследнику, ведь для нее это неродной ребенок? То же, наверное, что усыновить из приюта или поймать мужа, гуляющего на два фронта и обзаведшегося потомством на обеих сторонах. Вздохнув, я выпил вино, поставил бокал на журнальный столик и направился к кровати.

Весь день выдался тяжелым…

Работа сегодня шла, мягко говоря, не очень. Всё двигалось через тараканью задницу, потому что голова забилась мыслями, какой выкидон можно ждать от Ксюши? И сотрудники, кажись, пользовались моим состоянием, совершая глупые ошибки и путаясь в мелочах, чем добавляли моей голове больших забот. Я не мог предугадать действия сестер, потому что Лика вполне не побрезгала бы опуститься до науськивания Ксюши. У меня не было оснований доверять им обеим. Вообще в этом мире нельзя ни на кого полагаться. Уже доверился Лике и, благодаря ее стараниям, оказался в трэшевой ситуации.

Ярость подкатила к горлу, встав комом поперек глотки. Сон никак не приходил, пока разум не отключился из-за усталости и скопившегося стресса. Кошмары давно стали моими спутниками — я даже успел привыкнуть к ним, — но в этот раз меня словно опустили в самое пекло ада. Приснилось, как Ксюша смеётся, отнимая рожденного ребёнка. Моего ребёнка!!! Это был настолько реалистичный сон, что, проснувшись в холодном поту, я потянулся к телефону. Я уже хотел позвонить ей, но дата и время вынудили испустить вздох облегчения и отложить мобильник обратно под подушку. Чертовы девять месяцев беременности еще не прошли… Кошмар не стал реальностью.

Желание откинуться на подушки исчезло сразу же, как пришло осознание, что всё постельное белье — мокрое от пота. Я заставил тело подняться с постели, хотя до звонка будильника оставалось не менее получаса да и чувствовал себя разбитым и не отдохнувшим, словно просидел за документами пару суток, не разгибаясь.

Черт! Я так перепугался, что адреналин до сих пор гонял кровь по сосудам, а сердце бешено колотилось в груди. Я просил, умолял Ксюшу оставить ребёнка, а она смеялась, презрительно скривив губы… Ее голос по-прежнему звучал в голове отголосками, выражение лица стояло перед глазами.

Будто это была не она… а… Лика?!

Чертыхнувшись, я стиснул руки в кулаки.

— Нет, девочка, смеяться не выйдет, если решишь поступить со мной вот так же!

Пребывая в ярости, я привёл себя в порядок, затем поехал на работу, стараясь контролировать эмоции, чтобы не попасть в аварию. Следовало отдать несколько важных поручений, а потом… разобраться с еще одним не менее важным дельцем…

Офис встретил меня понурыми головами и взглядами в кучку. Видимо, сотрудники здорово понервничали из-за вчерашних выходок и последующего выговора, переживая об увольнении. По крайней мере я надеялся, что виноватые лица — это не игра воображения. Одно дело, когда ошибается один, но другое — когда ото всех и всюду рвется некомпетентность. Вчера был проклятый день, что ли?

Оказавшись в офисе и повесив пиджак на спинку кресла, я устроился в сидение и загрузил компьютер. В дверь тотчас постучали, после чего в кабинет заглянула молоденькая секретарша.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Роберт Елисеевич. Всё сделано. Как вы и просили: отыскала лучшее место. Свежий воздух… Море… — произнесла она, встречая меня с чашкой кофе в руках.

Секретарь знала, что мне нужен крепкий кофе, чтобы настроиться на работу, но только сегодня пить его совершенно не хотелось. Я взял напиток, стоило ей подойти к столу, и кивнул в ответ, пытаясь не скривить губы от запаха. Виной тому, наверное, кошмары, потому что голова слегка ныла в висках, а придавленное состояние никак не желало развеиваться.

— Спасибо, Наташа! Вы — умница! Выпишу Вам премию за то, что занимаетесь моими личными просьбами!

Секретарь улыбнулась и поспешила к выходу.

Когда она ушла, я поставил кофе на стол, откинулся на спинку сидения и начал раскачиваться в нём, думая о том, что свежий воздух, без всех химических примесей, беременным — просто необходимость.

Раздав указания работникам в корпоративном чате, я решил, что следует заняться, как мне казалось на тот момент, более важным делом. Пока Ксюша вынашивает моего ребёнка, она не должна подвергать себя стрессам, поэтому посещение универа ей следовало запретить. Обсуждать этот вопрос с ней самой я не планировал вовсе да и не считал необходимостью. Просто решил поставить перед фактом, когда декан подпишет заявление, якобы от неё, на предоставление академического отпуска. Лучше провести этот год в спокойной обстановке, чем нервничать по каждому поводу, что может навредить ребенку, а бюджетное место вполне можно сохранить и на будущий год. Почему-то я был уверен, что Ксюша учится бесплатно, ведь ее семья не могла осилить такие суммы — даже ради будущего дочерей.

Пока ехал в машине, я снова вспомнил рекомендацию врача, что с девчонкой желательно всё-таки наладить общение, ведь на беременность очень сильно влияет эмоциональный фон матери, а после родов, в первые месяцы, ребёнок нуждается в материнском грудном молоке. Конечно, его можно заменить смесями и прикормами, но любому известно, что естественное формирует более крепкий иммунитет.

Мысли о том, как я буду справляться с малышом, как со временем услышу его звонкое «папа», затянули с головой, и я даже не заметил, что уже добрался до университета Ксюши — оставалось только найти, куда бы припарковаться. Трепет предвкушения охватил всё тело, но мне приходилось лишь набираться терпения.

Хоть информацию о здоровье Лики мне уже предоставляли, тогда я не счел нужным разузнать побольше о ее семье. Теперь же я запросил разузнать и о Ксюше, и о Лике подробнее, и об их ближайших родственниках, чтобы предугадать все возможные пути отступления. Меня всё ещё не отпускала мысль, что обе сестры могут строить козни по вымыванию денег из моего кошелька. И сон к тому же напрочь засел в голове… Хотелось как можно больше узнать, что из себя представляет девушка, которая будет вынашивать моего ребёнка, и нет ли у неё каких-то хронических заболеваний. Даже у близнецов и двойняшек могли оказаться разные показатели. Если так и выйдет, Лика серьезно поплатится за свою выходку!

Войдя в здание университета, я заметил темноволосую макушку у доски с расписанием. Я чувствовал, что это Ксюша, пусть и видел её всего несколько раз. Зубастую пиранью просто так ни с кем не спутаешь. Слишком серьезная, державшаяся особняком с высоко поднятой головой. Девчонка развернулась и уверенно зашагала по коридору, не заметив меня, а я рванул за ней и остановил, поймав за локоть. Просто повезло, что не получил пощёчину, потому что Ксюша с таким жестким взглядом обернулась, словно готова была отбить мне детородный орган коленом.

— А ты… вы что здесь делаете? — спросила она, широко распахнув глаза.

На ее лице сменилось столько эмоций, что я не успевал их проанализировать. Девчонка раскрыла рот и ловила губами воздух, явно с трудом переваривая мое присутствие. Хотя я не ожидал так скоро с ней встретиться. По пути в деканат… Какая ирония!

— Мне нравится твоя осторожность! — похвалил я, расплывшись в улыбке, а девчонка резко выдернула руку.

— Вы планируете преследовать меня? Будете по пятам ходить теперь? — фыркнула Ксюша, насупившись и вздёрнув носик.

Я обратил внимание на едва заметную россыпь веснушек на скулах и не сдержался от улыбки. Вероятно, моя веселость смутила девчонку, потому что Ксюша ещё сильнее разозлилась, теперь строго сощурив карие глаза. Ей не хватало только ножкой притопнуть для полноты картины.

— Я не искал встречи с тобой, пришёл сюда, чтобы забрать твои документы, но раз уж мы столкнулись, ты сделаешь это со мной!

Ксюша, шокированная, замерла. Ее руки безвольно повисли вдоль силуэта, но в следующий миг, стиснув ладони в кулаки, она угрожающе подалась вперед.

— Что? Забрать документы? Вы в своём уме вообще?! Я учиться буду! Не смейте принимать решения за меня! Тем более относительно моего будущего!

Ксюша чуть повысила голос, но быстро поправилась, потому что мимо нас проходили студенты и с интересом поглядывали на нас. Ну конечно! Барышева знал почти каждый второй в городе! Наверное, удивились, что Ксюша связана со мной… Не суть, в общем. Мне глубоко плевать, что люди думают обо мне, пока это не влияет на бизнес и не относится к моей семье.

Ксюша снова пыхтела как недовольный ежик, неспособный воспользоваться своими колючками по назначению.



— Я буду принимать за тебя решения, пока ты вынашиваешь моего ребёнка! — процедил я, выделяя каждое слово интонационно. — Все претензии предъявляй сестре! Пока ты не родишь, я буду решать: что тебе есть, во что одеваться, куда ходить и с кем общаться. Это ты поняла?

— Вы не посмеете, — промямлила Ксюша. Кровь отхлынула от лица. — А знаете что? Катитесь куда подальше со своими претензиями! Я с вами договор не подписывала! Никакой! Так что идите и ищите ребёнка у Лики! А я буду рожать для себя! Или… — Девчонка замолчала и сглотнула слюну, после чего добавила тихо, но четко: — Или сделаю аборт. Поступлю, как посчитаю нужным!

Меня охватила такая жуткая ярость, что я даже слова выдавить не мог в тот момент. Смотрел на неё, сжимал руки в кулаки и понимал: стоит ей сказать сейчас ещё что-то неосторожное, и я взорвусь. А в приступе гнева чертовски сложно себя контролировать! В голове так и свербела мысль утащить непослушную девчонку отсюда, посадить в какую-нибудь клетку и держать там, пока не родит! Ну, или не одумается… Каким бы бредом это не казалось.

Решила угрожать мне? Глупость какая! Угрожать тому, кого многие предприниматели, обладающие серьезными связями, боятся и избегают? Девчонка явно что-то спутала и не представляет, во что ввязалась!

— Ещё слово… И…

— Вы правы! — Голос Ксюши звенел от напряжения, но внешне ничего не выдавало ее эмоций. — Слов больше не будет! Мне надоело ваше давление и присутствие в моей жизни! Я просто уйду! Сама!

Она развернулась и направилась дальше по коридору. Я развеял ярость, удерживающую меня на месте, догнал наглую девчонку, схватил за руку и заставил резко развернуться ко мне. Ксюша уткнулась носом мне в грудь, резко отпрянула, и наши взгляды пересеклись. Карие глаза, с вкраплением золотистого, были наполнены решимостью бороться со мной. Ноздри девчонки раздувались. Того и гляди начнет огонь извергать, как мифические драконы. Мне даже показалась слегка забавной её оборона, но я старался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Одно неверное движение стоит жизни твоих родных! Не стоит забывать об этом, — бросил я с гневом, отпустил её руку и ушёл, оставляя обдумывать мои слова.

К черту этот деканат сегодня. К черту малявку! Потом разберусь со всем этим.

Я, конечно, понимал, что нельзя заставлять беременную волноваться, но её глупое отсутствие инстинкта самосохранения начинало уже серьёзно выводить из себя.



Глава 8. Ксения

Сердце заколыхалось в груди, меж ребер, будто в клетке забился маленький птенчик, которому теперь хотелось срочно выбраться на волю. И мне не хватало воздуха, как этому птенцу — свободы, чтобы расправить крылья и упорхнуть из-под когтистых лап Ястреба…

Барышев угрожал мне, а я, дура, — самая настоящая дура! — снова не смогла сдержать язык за зубами и выдала ему всё, что было на уме в тот момент под властью эмоций. Деспот не планировал сдаваться и уж тем более оставлять мне ребёнка, однако и я надеялась, что смогу бороться с ним. Но этот злыдень-Барышев умел подрезать крылья…

Он плюнул в меня ядом и ушёл, не дав ничего сказать в ответ, да и смогла бы я подобрать какие-то слова? Вряд ли, потому что удушливый ком схватил горло и не позволял выдавить и звука.

После угроз Барышева на душе сделалось очень неспокойно. Интуиция и так с самого утра была никакой, подставляя меня в невыгодные условия, а теперь еще и неожиданная встреча с Деспотом в стенах института. Зря я рано сегодня поехала на учёбу! Хотела сдать реферат заранее, чтобы досрочно закрыть ещё один предмет, а в итоге только собрала новую порцию негатива. Остаток пар я просидела вся взвинченная. Нервы сдавали, мозг не усваивал материал. Даже записывать за преподавателем не успевала, постоянно выпадая из лекции. Решив, что в таком состоянии я не смогу просидеть ещё одно занятие, я поехала домой. С одного пропуска по предмету мне точно ничего не аукнется.

Добравшись до нужной остановки, я выскочила из автобуса и направилась к дому. Ноги отказывались идти, подкашивались, а в ушах звенели угрозы Барышева. Чем больше я думала о последних неделях, после того как Лика попросила сходить за нее к врачу, тем сильнее увязала в собственных страхах. Сможет ли Деспот на самом деле пойти на то, о чём неоднократно говорил? Сможет ли убить человека или навредить ему в угоду своим желаниям? Больше всего я боялась за маму. Лика пока уехала из города, её даже в стране не было, а вот мама… Она легкодоступная мишень. Но неужели у Деспота нет совершенно ничего святого, если он сможет тронуть её?

По закону жанра, если что-то в один день пошло не так, то всё начинает катиться через пятую точку в тартарары. Вот и сейчас я заметила около соседнего подъезда бывшего и замедлилась. Он стоял с пацанами и надменно рассказывал что-то, скорее всего о своём новом постельном достижении. Коим однажды оказалась и я.

Стараясь незаметно прошмыгнуть мимо их компании, я ускорила шаг, но именно в этот момент бывший обернулся. Он широко округлил глаза, а на его губах оскалилась широкая улыбка, будто он выиграл куш.

— Привет, Ксюш! — поздоровался Максим и отошёл от ребят, бросив им через плечо: — Пять минут.

— Привет, — ответила я, крепко сжимая ручку сумки. Чувство самосохранения заставило меня сжаться, однако я постаралась взять себя в руки.

— Как у тебя дела? Давно не виделись… Ты так похорошела.

Я негромко цокнула языком. Лучше бы ты не попадался под горячую руку, а то ведь и ошпарить может.

— А хотелось ли видеться? — огрызнулась я, неосознанно повысив голос от раздражения.

С Максимом мы расстались по чертовски банальной причине — измена. Я случайно увидела его переписку в соц сети и поняла, что он гуляет от меня налево и направо. Закатила скандал, а он отмахнулся со словами: — Всякое в этой жизни бывает. Бес попутал, больше такого не повторится…

Ну, не дурак ли?

— Хотелось! Может, попробуем сначала? М? — Он взял меня за плечо и скользнул вниз по руке, отчего по коже прошлась волна раздражения.

— Не попробуем! — шикнула я, скривив губы, затем одёрнула руку и поспешила нырнуть в свой подъезд.

Повезло, что Максим не стал преследовать, а дверь оказалась открыта, и не пришлось шариться в сумочке в поисках ключа от домофона.

В лифте тревога ещё сильнее усилилась, скорее всего, из-за встречи с Максимом. С момента расставания мы с ним не сталкивались и не общались, а теперь вон он что удумал! Начать сначала… Как же это низко. Мне стало не по себе, словно меня облили грязью с головы до пят.

Около двери в квартиру, сердце сделало кульбит в груди. Я едва удержалась на ногах. Было приоткрыто. Осторожно повернув ручку и прошмыгнув в коридор, я потихонечку позвала маму, но она не откликнулась.

— Ма-ма-а-а! — повторила я громче.

Дрожь в голосе выдавала меня с потрохами, если мама действительно находилась дома. Но она ведь не могла оставить дверь открытой! Она по сто раз проверяла, потому что у неё, как и у меня, было компульсивно-обсессивное расстройство. Я скинула обувь с ног и потихонечку прошлепала в её комнату, опасливо озираясь по сторонам. Горло мгновенно пересохло, руки затрясло. Я издала слабый писк, обнаружив, что всё было перевёрнуто вверх дном. На полу валялись вещи, на столе — перевернутый кактус.

— Мамочка! — прошептала я и плюхнулась на кровать, прикрывая рот ладонью.

Ужас охватил все тело мелкой дрожью. В ушах снова зазвенели угрозы Барышева, а перед лицом появился его злой, раздраженный взгляд, которым он наградил меня перед уходом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Неужели он?.. Правда это сделал?

— Нет! Мама! — пролепетала я, задерживая дыхание и раздумывая… Что делать и куда обращаться?

Он ведь не мог убить её? Не мог похитить? Или мог? Грудь сдавило тисками, и я не могла вздохнуть, кряхтя от боли. Слезы брызнули из глаз, а мысли в мгновение рассыпались, и вместо них в голове появилась пустота.

Телефон в сумочке начал настойчиво звонить, а я боялась достать его и посмотреть на экран. Что если Барышев хочет посмеяться надо мной и сказать, что я сама во всём виновата? Кровь пульсировала в висках, а я сидела и смотрела в одну точку перед собой: на мамины вещи, валяющиеся на полу и её любимую брошь, которую она бы никогда так небрежно не бросила, потому что берегла как зеницу ока.

Настойчивый звонок повторился сразу же, стоило телефону затихнуть лишь на мгновение. Следом новая волна дрожи охватила тело. Мелодия противно била по перепонкам, отчего зубы заскрежетали друг о дружку. Я, часто дыша, не в силах так быстро успокоиться, достала телефон дрожащей рукой, после чего посмотрела на экран. Перед глазами всё плыло от слез, но вскоре я смогла прочесть имя звонящего.

Мама.

Сердце с силой ударилось о грудную клетку, а в голове вдруг мелькнула шальная мысль о кадрах из фильмов и сериалах в похожих ситуациях. Когда пропадали люди, похитители звонили с телефона жертвы и пытались угрожать, требовать выкуп или что-то иное от человека, который должен был взять трубку. Я боялась нажать кнопку ответа, принять вызов, но всё-таки решилась сделать это: поднесла мобильный к уху и негромко пискнула:

— Да?!

— Ксюша! Ну, слава Богу! Ты на паре сейчас? Я тебя сорвала? — спросила мама возбуждённым голосом.

— Мам, что случилось? — задала я ей встречный вопрос, прикусывая нижнюю губу.

— Да я растяпа! Кажется, впопыхах забыла квартиру закрыть… Уже измаялась вся от переживаний! Когда ты домой вернешься? А то до соседки дозвониться не могу…

— Так это ты устроила погром?! — выдавила я взвинченным голосом. На меня накатила волна адреналина, от которого затряслись руки и закружилась голова.

Неужто всё в порядке? Мама просто искала что-то, разворошив комнату? Тогда Деспот не приложил руку к этому погрому и исчезновению мамы? В его невиновность верилось с трудом. Напряжение не отпускало. Я не понимала пока, почему мама так поступила. Может, ей угрожала опасность?..

Стук в висках разливался болезненным нытьём по всей голове, из-за чего пришлось схватиться за лоб, чтобы хоть немного боль отпустила. Но не всё выходило так просто.

— Ксюш, я торопилась. Ты даже не представляешь! Мне позвонили с работы и предложили съездить отдохнуть, раз уж я всё равно на больничном. Подарок от руководства — горящая путёвка в санаторий на побережье. У меня был всего лишь час на сборы. Погром — дело моих рук. Мне стыдно ужасно. Я не закрыла дверь, да? Из квартиры ничего не пропало, надеюсь?!

Я облегчённо выдохнула и позволила себе расслабиться, откинувшись спиной на сидение дивана. Новости не укладывались в сознании, но нервозность потихоньку начала отпускать. Конечно же, было ясно, что Деспот приложил руку к щедрости руководства. Но мама была в безопасности. Или…? Могла ли эта поездка оказаться ловушкой? Меня снова начало трясти как сумасшедшую.

— Мам, а ты уверена, что это не сыр в мышеловке какой-то? — спросила я надрывно, игнорируя её вопрос.

Мама замолчала, наверняка только сейчас задумавшись о возможных последствиях. В трубке послышалось шебуршание и мамино бессвязное бормотание.

— Ну вот же — написано всё: санаторий «Лазурное». Билеты до Сочи, — зачитывала мама и добавила уже бодрее: — а там меня довезут с комфортом на такси. Всё оплачено. И отдых на целый месяц, так что никакого сыра… Ксюша, я совсем не подумала о тебе! Ты одна справишься? Что-то я так обрадовалась…

— Справлюсь! Конечно же, справлюсь! — постаралась успокоить я маму, глядя в одну точку у себя под ногами. Наверное, со стороны я больше напоминала обезумевшего психа, сидя с выпученными глазами. — Мам, а вылет когда?

— Через час. Точно всё хорошо? Я регистрацию прошла уже. Сижу жду. До сих пор поверить не могу. — Мама почти пела от радости, но меня гложило, что Деспот мог что-то подстроить. — Стой! А почему ты не на занятиях?

Я замерла. Даже дыхание задержала, чтобы не выдать себя ненароком. Вот эти вопросы сейчас я не готова была слышать, и уж тем более придумывать, что ответить на них. Своими проблемами пока не хотелось делиться, как и объясняться: по какой причине появились прогулы перед самыми экзаменами. Негромко промычав что-то несуразное, что и сама не поняла, я глубоко вздохнула.

— Мам, у меня батарея садится. Как прилетишь, ты позвони сразу! Не забудь — я же переживаю. Ладно? Боюсь, телефон вот-вот отключится. А у меня всё хорошо. Не волнуйся! С занятий раньше отпустили, последнюю пару нам отменили — преподаватель же приходящий! — затараторила я, только бы скорее избавиться от ненужных вопросов и позвонить ему.

Деспоту…



Я должна была убедиться, что эта поездка — не ловушка, что он не пытается таким образом воплотить свои угрозы в реальность. Как же хорошо, что я сохранила его номер на всякий случай после тех звонков в день сдачи крови для определения беременности…

Подтвердившейся беременности…

Желудок сковало, и я попыталась отогнать эту мысль мотком головы.

— Ну ладно! Позвоню позже, дочка… — с недоумением прошептала мама.

— Всё. Целую. Люблю. Удачной дороги!

Я отключила вызов и ощутила покалывание в кончиках пальцев. Адреналин зашкаливал от сменившихся за столь короткий промежуток времени эмоций. Оттягивать было нельзя, поэтому я тут же набрала номер телефона Деспота, игнорируя бешеный стук крови в висках.

— Алло, — после короткого гудка ответил низкий вибрирующий голос.

— Ксюша, что-то случилось? Или звонишь, чтобы снова поднять тему, что не отдашь мне ребёнка? — спросил Деспот ровным, спокойным голосом, словно и не опасался, что я так поступлю.

Ну конечно! Он был уверен в себе и своих угрозах, а у меня просто не оставалось выхода, как выполнить чёртовы условия, на которые подписалась не я сама. Лика, чтоб её…

Я мотнула головой, надеясь скорее выбросить из головы мысли о сестре. Вот приедет, тогда и разберемся со всем.

— Зачем вы так поступили? Вы хотя бы понимаете, к чему могут привести такие поступки? — стараясь сдерживать крик в голосе, бросила я ему.

— Мои поступки? О чём ты?

— Не нужно делать вид, что это не вы оплатили мамину путёвку. Это ведь на самом деле путёвка в санаторий?

— А-а! Это! Я забыл сказать тебе при встрече — не представилось возможности. Тебе нужно немного прийти в себя, а твоей маме подправить здоровье после операции. Я решил избавить тебя же от лишних вопросов, пока ты примешь то, что случилось, и обдумаешь, как признаться матери.

Мы говорили так, словно не было той ссоры несколько часов назад, словно Деспот и не пытался всё решить за меня. Он пытался держать ровный тон, а я… Меня, кажется, отпустило, и в эту секунду всё внутри наполнилось безразличием.

— Ваши угрозы могут, в первую очередь, сказаться на ребёнке. Подумайте об этом, когда в следующий раз будете угрожать, что навредите моим близким, — произнесла я и отключила телефон.

Безразличие быстро распространялось по всему телу, отключая мозг. Я понимала, что это ненадолго, но хотела отдохнуть, пока поймала такое состояние. Расстянувшись на маминой кровати, я устремила пустой взгляд в потолок. Спать вроде бы не хотелось, но царство Морфея быстро затянуло меня в свои объятия.

Проснулась я, когда на улице уже потемнело. Индикатор на телефоне оповещал о пропущенных событиях. Я сняла блокировку и посмотрела на экран. Несколько сообщений. Я открыла первое.

Мама: «Долетела. Как обустроюсь, поболтаем».

Улыбка тронула уголки губ, и я открыла следующее сообщение. Это был он. Деспот. Всё-таки обдумал своё поведение и теперь беспокоился за состояние ребёнка?

Деспот: «Как ты себя чувствуешь?».

Он на самом деле беспокоился. Прислал несколько СМС-ок.

Деспот: «Ксюша, всё в порядке?».

Деспот: «Нам следует поговорить в спокойной обстановке».

Наверное, нам на самом деле стоило поговорить в спокойной и нейтральной обстановке, чтобы решить, что делать дальше, вот только я боялась, что новая встреча выльется в очередную истерику. Что ответить ему на этот вопрос, я не знала. Решила проигнорировать его и лишь ответила на первое сообщение.

Я: «Всё в порядке».

Хотелось дописать «пока». Если уж он так любил угрожать, быть может, и ему следует отвечать точно так же? Но поняла, что всё это детский сад.

Лениво поднявшись на ноги, я начала со скоростью ленивца устранять кавардак в маминой комнате.



Глава 9. Роберт

Совсем забыл сказать Ксюше о том, что позаботился о её матери. Когда девчонка позвонила, меня словно обухом по голове ударили. Страх заставил оцепенеть от мысли, что я сам себя мог лишить того счастья, на которое рассчитывал. Мой ребёнок. Единственный лучик света в непроглядной тьме. В ушах зазвенел собственный голос, и угроза, брошенная очередной раз в порыве эмоций, заставила поёжиться.

Ксюша сама довела до такого, но ведь я — взрослый мужик, должен был головой думать, а не другим местом. Следовало отключить эмоции к чёртовой матери и больше не реагировать на выпады девчонки. В конце концов, у меня больше козырей в рукаве, и каждый из них я смогу достать, если она вдруг захочет побороться против меня, но не сейчас, а после родов.

Посмотрев на часы и своё расписание, я решил наплевать на работу и поехать к жене. Никаких важных встреч на сегодня назначено не было, а со всем остальным легко разберётся заместитель.

— Наташ, я поехал домой. Голова раскалывается. Если что-то срочное, звоните на мой личный номер, — сказал я секретарше, которая тут же вздрогнула и скрыла пасьянс. Словно я не знаю, что свободное время они забивают этой дрянью…

— Х-хорош-шо! — заикаясь произнесла она и выдавила дежурную улыбку.

Я не стал читать морали и ругаться, потому что прекрасно понимал, что сотрудникам иногда нужно отключиться от рабочих мыслей. У самого бывали такие моменты, когда не шла работа, хоть залипай ты в экран несколько часов. Вот и сейчас состояние было то же.

Чувство вины не отпускало ни на секунду. Я сел за руль и отправил Ксюше сообщение: «Как ты себя чувствуешь?».

Не дожидаясь ответа, завёл машину и тронулся с места. Решил признаться жене, что пошёл на полусуррогатное материнство, если можно назвать так то, что произошло между мной и Ксюшей. Я устал ждать и надеяться, что Вера родит мне ребёнка… Время тикало, и я нуждался в том безграничном счастье, которое могут подарить дети. Время никого не щадит…

Доехав до больницы, я остановил машину на парковке и посмотрел на экран телефона. Ксюша так и не ответила. Хотела подержать меня в напряжении и доказать, что мои угрозы сделают хуже только мне самому? Треклятая девчонка!

На всякий случай я набрал ещё одну СМС-ку и отправил ей — ну, а вдруг не обратила внимание на первое?! Не услышала телефон?!

Я: «Как твоё состояние?».

Несколько минут тишины отдавались стуком в висках. Она не хотела отвечать, или ей было плохо? Но если бы она неважно себя чувствовала, могла бы позвонить и попросить о помощи. Лишь бы ей не взбрело в голову, что она сможет сбежать. Я стиснул челюсти и вышел из машины. Ненавидел это место. За последние несколько лет запах медикаментов пропитал мне кожу и стал отвратительным, но я ничего не мог поделать с тем, что меня тянуло сюда. Я не мог оставить Веру одну. Она же ждала меня.

Поднявшись по крыльцу, я открыл дверь и вошёл в больницу. Стойкий запах, сопутствующий медицинским учреждениям — смесь медикаментов, болезни и смерти, — закружил в пазухах носа, а стерильный белый цвет резанул глаза. Сколько уже сюда приходил, но до сих пор не могу отделаться от отвращения, сковывающего желудок. Сознание так и рисует картины каких-то эпидемий и страданий.

Видимо, мое лицо перекосило, из-за чего вахтёр посмотрел на меня с сочувствием и поджал губы.

— Здравствуйте, дядь Стёп, — протянул я ему руку. — Как поживаете?

— Здравствуй, сынок! Я хорошо. Хорошо поживаю. А ты ещё долго будешь мучить себя?

Меня тряхнуло от ярости, но я не собирался срывать её на пожилом человеке, который думал, что желает мне лучшего. Хотя человеческая привычка лезть туда, куда не просят, порядком раздражала. Я почти всех вахтёров тут знал, потому что часто бывал в этой больнице, и каждый время от времени интересовался причинами постоянных приходов то ли от скуки, то ли из любопытства — а может, и всего вместе? Иногда сходу сами рассказывали, как обстоят дела у моей жены. Земля слухами полнится…

— Как получится! — ответил я, кивнув ему, и взял бахилы.

У меня не было желания вести беседы, поэтому сразу же направился по коридору к лестнице.

До палаты я шёл на автопилоте. Ноги сами вели меня. С каждым шагом внутри разливалась горечь, заполняя собой каждый уголок души. Потихонечку я приоткрыл дверь и вошёл. Горечь сменилась кромешным холодом. Мне показалось, словно в эту секунду умирала важная часть моей души. Из раза в раз…

— Вера, здравствуй! — сказал я сдавленным и тихим голосом. — Прости, сегодня сразу с работы… Цветы не купил. Как ты, родная?

Ответом послужила тишина, заполнившая мозг, набатом отдающаяся где-то в уголочках сознания. Сердце сжалось, и я подошёл ближе. Глаза сразу же стали влажными. Поначалу я рыдал, когда приходил к ней. Рыдал, как ребёнок, а теперь эмоции притупились. Может быть, дошло осознание того, что слёзы — слабость. Просто человеческая слабость, не более того.

— Я должен признаться тебе… У нас будет ребёнок. Малыш от суррогатной матери. Ты ведь так сильно хотела дочку. Ты рада? Ве-е-ер! Ну, пожалуйста, ответь мне! Не губи последние крохи надежды! Ты же хотела ребёнка! Ну?!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я проглотил тугой ком, вставший в горле, и шмыгнул носом. Нет. Она не ответит. Никогда не отвечала. Почти четыре года грёбаной комы отнимали у меня надежду на то, что однажды она сможет вернуться. И все же это чувство никогда не покидало окончательно.

Услышав скрип двери, я обернулся. На пороге стоял её лечащий врач. Наверное, дежурил сегодня. Я уже потерял счёт графику их рабочих смен; это раньше околачивался у порога его кабинета, а теперь многое изменилось. Я устремил на мужчину взгляд.

— Роберт Елисеевич, добрый вечер!

— Здравствуйте! — сухо ответил я.

— Можно поговорить с вами?

— Секунду. Я поцелую жену перед уходом.

Он вышел, позволяя нам с Верой побыть наедине. Я приблизился к ней и сжал прохладную руку, от которой тянулось несколько проводов к разным приборам. Поцеловав жену в тыльную сторону ладони, всё-таки сморгнул непрошеную слезу.

— Прости, милая, я должен идти… Я приду к тебе с цветами в следующий раз.

Пересилив желание распластаться рядом и остаться с ней, я всё-таки вышел в коридор, где меня дожидался врач.

— Роберт Елисеевич, я должен сказать вам, что медицина бессильна. Мы ничего не сможем сделать с Верой Александровной. Вам следует подготовиться и подписать соглашение на отключение аппаратов.

— Вы совсем охренели? — взревел я. — Не дам согласия! Я уже говорил об этом! Катитесь вы к чёрту!!!

Развернувшись на месте, я поспешил на улицу, потому что мог бы убить этого гада на месте. Как он смел говорить мне это из раза в раз, если я четко дал понять, что до последнего буду поддерживать состояние жены с помощью этих машин? До своего последнего, мать его, вздоха!

— Вы делаете хуже не только себе, но и ей… Отпустите её, если любите! — отражаясь эхом от стен коридора, донеслось его напутствие следом.

К чёрту!

Я выскочил на улицу, хватая ртом воздух, и поспешил к машине. Даже ветер, кажется, совсем стих, чтобы не тревожить меня. Кислорода не хватало, в груди становилось теснее от каждого рваного вздоха. По пути я написал сообщение Ксюше. Если она решила меня игнорировать, то дорого заплатит за это… А вдруг с ней на самом деле что-то случилось?

Я: «Нам следует поговорить в спокойной обстановке».

Пока я садился в машину и заводил её, она написала ответный текст, и я облегченно выдохнул, когда прочёл его.

Ксюша: «Всё в порядке».

Просто всё в порядке? После такого длительного времени ожидания? Даже не попытается оправдаться, почему молчала так долго? Я разозлился и вбил в навигаторе её адрес. Нам нужно серьёзно поговорить и решить, как действовать дальше во благо нашего ребёнка, а когда родит, тогда уже буду придумывать другой план. Да на хрен придумывать что-то! Просто заберу своего младенца из роддома! Мне никто не помешает!

До подъезда Ксюши я добрался быстро. Действовал на адреналине и, только когда припарковал машину, подумал, что нарушением правил дорожного движения мог навредить не только себе, но и окружающим. Как всегда осознание приходило только после сделанного, причем не всегда удачного… Но в этот раз повезло — ничего не скажешь.

Я тяжело вздохнул и, как только осведомился по звонкому писку и мерцанию фар о включении сигнализации, приблизился к многоэтажке. Звонить в домофон было бы, наверное, слишком самонадеянно. Откроет ли Ксюша, если узнает, кто наведался к ней? Сомневаюсь. После наших бесед, не удивлюсь, если она запасется куклами вуду и начнет насылать на меня проклятия… Если ещё не начала, конечно. Я хотел застать девчонку врасплох, чтобы наверняка удалось переговорить с ней, а потому решил немного подышать свежим воздухом и подождать, когда кто-то зайдёт или выйдет.

Судя по ярко-красным полосам на небосводе, на улице уже смеркалось. Удивившись раннему закату для летнего вечера, я посмотрел на наручные часы. Не мог же я потерять счет времени?.. Все-таки мог. Половина десятого. Не самое выгодное время для визита «в гости» и уж тем более для проведения важных разговоров, но я решил, что если уж приехал, то зайду. В конце концов, поговорить рано или поздно придется, и чем раньше это произойдёт, тем лучше для всех.

Прохладный ветер дул в лицо, и я зашёл под козырёк, встав около доски с объявлениями. Пробежал взглядом по выцветшим листкам бумаги и ненадолго отключился от реальности. Перед глазами мелькали заголовки «Вызов сантехника», «Муж на час», «Компьютерная помощь на дому», а в голове роились совсем другие мысли.

Слова врача, брошенные мне вслед, переворачивали внутренности и заставляли задуматься над всей ситуацией со стороны. Возможно, я делал Вере только хуже своим эгоизмом и страхом потерять её. Наверное, следовало уже отпустить, ведь это не жизнь… Вот так… В коме. Но даже думать об отключении я не находил в себе сил.

Мне много раз говорили, что если Вера и придёт в себя, то уже о нормальной жизни речи идти не может, потому что организму практически невозможно начать работать в прежнем режиме. Будет она прикована к креслу или сможет едва передвигаться на небольшие расстояния? А быть может, мозг уже не сможет функционировать нормально? Но с другой стороны, пока она жила, я не мог просто взять и отключить ее от аппаратов. Вдруг Вера пыталась вернуться и искала путь из затяжного лабиринта, который, если верить документальным фильмам, затягивает людей в коме? Отключение в этом случае приравнивалось бы к убийству. Я не мог и мысли допустить, чтобы взять и убить любимую жену.



Пиликанье домофона заставило меня передёрнуть плечами, вернувшись в суровую реальность. Дверь открылась, и из подъезда вышла тучная женщина с большим ухоженным далматинцем на поводке. Всегда мечтал о собаке… Я улыбнулся псу, который принялся вилять хвостом, глядя на меня, а затем нырнул в помещение и быстро взбежал по лестнице до лифта. Затхлый запах сырости и, кажется, плесени, появившийся в носовых пазухах, вынудил скорчить лицо от отвращения. Это, конечно, не подъезд в новостройке или элитном доме, как у меня, но всё равно зловоние оказалось слишком резким. Я поспешно заскочил в лифт, как только тот раскрыл двери, и надписи на его стенках окунули в воспоминания студенческих лет.

— Роберт, ну потерпи до квартиры! — смеялась Вера, а сама льнула ко мне всем телом, прикусывала мочку уха и дразнилась.

— Конечно, потерплю, а там уже отыграюсь за твоё хулиганство, — ответил я ей, целуя шею и придерживая пальцами черные пряди волос. — Давай напишем на стене: «здесь были мы и терпели до квартиры»?!

Она звонко засмеялась, и смех зазвучал у меня в ушах настойчивым отголоском прошлого, в котором было так хорошо и безмятежно.

Я помотал головой, отгоняя образ любимой жены перед глазами. Не нужно сейчас забивать голову и терзать себя воспоминаниями. Мне следовало бы подготовиться к разговору с Ксюшей, чтобы показать ей, что я якобы готов поднять белый флаг капитуляции. Хотелось хотя бы попытаться договориться по-хорошему.

Выйдя на нужной лестничной клетке, я подошёл к двери, занёс руку и через несколько секунд нажал на звонок. Приближающиеся шаги послышались сразу, после чего донесся тихий щелчок. Ксюша смотрела на меня в глазок и раздумывала: впускать ли? Оставалось надеяться на ее милость.

Через некоторое время дверь все-таки отворилась. Ксюша смотрела на меня, хлопая глазами и раскрыв рот от удивления, явно не ожидавшая сегодня увидеть гостей у порога своей квартиры. Девчонка, одетая в голубенькие штаны со звёздочками и серую футболку, на которой красовался полумесяц, выглядела забавно, из-за чего я не смог сдержать улыбку. Пижамка? Отдыхала? Впрочем, по собранным в тугой хвост волосам и мокрой тряпке в руке, я сразу же сделал выводы — она не отдыхала. Скорее всего, убиралась. И уж точно она не ждала в гости кого-то вроде меня…

— Можно я пройду? — осторожно спросил у неё, опасаясь, что она щёлкнет дверью мне по носу.

Уж очень сильно сверкали гневом карие глаза.



Глава 10. Ксения

Я совсем не ожидала, что Деспот решит заявиться на домашний адрес. Ещё и без предупреждения… Поздним вечером… Странно! Что вообще могло понадобиться от меня в такое время? Тем более когда можно просто-напросто позвонить… Или у меня телефон сел?..

Мысли проносились сумятицей в голове, и я не могла предугадать причину внезапного появления Деспота. Лишь замерла и, хлопая глазами, смотрела на него, одетого с иголочки в костюм-тройку, со слегка растрепавшимися от ветра волосами и странным выражением лица, поскольку типичные ворчливость и надменность сменились чем-то более мягким. Сейчас Барышев походил на обычного мужчину, немного взволнованного, задумчивого, и оттого нервы мои натягивались с каждой секундой нависшего молчания. Будет продолжать говорить, какой он всемогущий и сыпать угрозами? Или ищет новый подход для того же результата влияния? Я не знала, чего следует ожидать…

— Зачем? — выдавив из себя одно-единственное слово, я прикусила щёку изнутри и бросилась в размышления.

По спине предательски пробежал холодок, предсказывая, что хорошей или хотя бы нейтральной информации от Барышева ждать не стоит. Что бы он ни сказал, но после каждой встречи все усложнялось до огромных клубков, из которых, запутавшись, теперь невозможно выбраться. Очень «гостеприимное» поведение с моей стороны, конечно, вот только и Деспот совсем не тот человек, которого здесь ждут с распростёртыми объятиями.

— Нам нужно поговорить. В спокойной обстановке.

Снова эта фраза… Сколько он ее уже повторил сегодня?

Барышев держался очень сдержанно. Голос его звучал безэмоционально и сухо, что тоже показалось мне необычным. Обычно речь Деспота изобиловала негативом, а сейчас мужчина словно пытался спрятать усталость за ширмой безразличия.

Сдавшись любопытству, я сделала шаг назад, освобождая ему место для прохода, и продолжила сверлить «гостя» взглядом. Волнение по-прежнему не отступало, потому что общение наедине поздним вечером могло вылиться во что угодно — и наверняка не в мою пользу. На что способен Барышев, если я скажу что-то лишнее, до сих пор оставалось загадкой, а решение находить мне абсолютно не хотелось.

— Спасибо! — прошептал он, вошёл, прикрывая за собой дверь, и принялся разуваться.

— Я ещё не везде помыла, и пол мокрый…и, возможно, скользкий… — предупредила я, сделала несколько осторожных шагов в сторону ведра с водой и опустила в него тряпку.

Зачем я вообще это сказала? Мне хотелось скрасить молчание хоть чем-то, потому что напряжение между нами только нарастало. Я не могла избавиться от страха, который распространялся внутри и леденил сознание.

— Проходите на кухню. Могу чай налить… — Слова прозвучали чересчур натянуто, и мне пришлось прокашляться.

Деспот приблизился и остановился в шаге, но расстояния было слишком мало, из-за чего я начала волноваться ещё сильнее. А когда его пальцы сжались на моей руке, чуть выше локтя, я вообще готова была заорать и позвать на помощь.

— Не бойся меня, ладно? Я пришёл поговорить мирно, — низким вибрирующим голосом сказал Деспот, и я заставила себя кивнуть ему.

Верилось с трудом. Даже несмотря на намерения, у нас ни разу не вышло поговорить мирно, спокойно — выходило всегда наоборот.

Барышев убрал руку и прошёл на кухню, занимая стул в углу, около окна. Переведя дыхание, я направилась следом, после чего поставила чайник, раздумывая, что, вообще, могу предложить ему. Я ничего не ела с утра — понятия не имела, есть ли дома что-то съедобное и готовое. А Деспот вполне мог начать читать морали, что беременная должна иметь полноценное питание. Мысленно цокнув, я заглянула в холодильник и с облегчением выдохнула. Мама оставила приготовленные котлетки и овощной салат. Я достала контейнеры с едой и поставила на стол.

— Ксюш, я пришёл не для того, чтобы ужинать. Мне хотелось поговорить с тобой без угроз и насилия. Я хочу понять тебя немного. То, что мы оказались в этой ситуации, не наша вина, но мы должны найти из неё выход.

Удивленная услышанным, я взметнула взгляд на мужчину. Теперь он действительно выглядел измученным и усталым. Барышев уронил подбородок в конструкцию из сплетенных рук и уперся локтями в столешницу. На секунду показалось, что кроме ситуации с ребёнком его волновало что-то ещё. Было что-то такое, о чём он не говорил вслух, но это тревожило его даже сейчас. Наверное, рабочие проблемы, решила я, ведь у мультимиллионеров они частенько случаются.

— Значит, еду не греть? — решила я уточнить, закрывая холодильник.

Чайник отключился, перестав жужжать, и я покосилась на него, думая, стоит ли предлагать Деспоту чай. Скорее всего, Барышев привык пить что-то дорогое, а у нас был самый простой черный чай в пакетиках.

— Грей, конечно, если голодна! Тебе нельзя морить себя голодом. Ребёнок ведь должен получать все необходимые вещества. — Деспот потёр виски подушечками пальцев и негромко выругался себе под нос, чем озадачил меня. — Дурак! Совсем забыл про витамины. Тебе же нужно было начать принимать их… Здесь поблизости есть круглосуточная аптека?

Я отрицательно помотала головой, не улавливая, как разговор резко сменил русло. Мужчина подскочил на ноги и пристально посмотрел на меня, сощурив глаза.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Пожалуйста, дождись меня. Ладно? Я куплю витамины и примчусь.

— Да мне вроде бы некуда отсюда уходить, — пожала я плечами, и Деспот поспешил к выходу.

Он, наверное, был очень заботливым мужем. Рванул за витаминами, хотя пришёл, чтобы просто поговорить. Впрочем, это была забота совсем не обо мне, а о будущем наследнике, на которого у Барышева были свои планы.

Как только входная дверь за ним закрылась, я ощутила посасывание в желудке. Пока еда находилась в холодильнике, я не ощущала такого голода, а теперь и сама захотела поужинать. Но для начала оставалось домыть пол, потому что, если не сделаю этого сейчас, потом буду долго подталкивать себя снова взяться за тряпку.

Наскоро закончив с уборкой, я посмотрела на часы. Управилась за тридцать минут, хотя времени в спешке, казалось, прошло намного меньше. Что-то долго Деспот ездил в аптеку… Однако, мне это было только на руку: могла бы подготовиться к разговору с ним, как-то настроить себя. Я подошла к зеркалу в ванной и посмотрела на отражение. Тёмные круги под глазами в самый раз подошли бы для похода на вечеринку, посвященную Хэллоуину, но до осени пока слишком рано. Поморщившись собственному отражению, я потянулась за крем-пудрой в шкафчик и нанесла её тонким слоем на лицо. Решив, что так выгляжу куда лучше, я схватила тушь — всё-таки предстояло с мужчиной разговаривать и надо бы слегка привести себя в порядок, — но дверь в квартиру открылась, заставив вздрогнуть.

— Почему ты не закрылась за мной? — нахмурился Деспот, когда я выглянула из ванной. — Это слишком рискованно и опрометчиво вести себя так.

— Да у нас никого не бывает, — постаралась я оправдаться, но тут же опомнилась: он угрожал мне, поэтому следует стать осторожнее. Всякое ведь бывает.

Глаза Деспота потемнели, а зубы скрипнули от того, как сильно он сжал их. Я напомнила ему что-то неприятное?

— Как принимать витамины, в аптеке написали. Всё в пакетике. Пожалуйста, не забудь о них, — проговорил Барышев строго и добавил мягче: — Может, теперь уже поговорим?

Он стоял в коридоре и держал в руке пакет с витаминами. Я не могла двинуться с места, у меня будто бы ноги приросли к полу. Совсем не успела обдумать возможное развитие диалога и не была готова к обсуждению неизвестного.

— Да! Конечно! — выдавила я из себя улыбку, двинувшись к Деспоту. — Только закончила уборку и-и-и… — но на секунду зависла, потому что переодеться из пижамы не просто не успела: я даже не подумала об этом! Очнувшись от ежесекундного ступора и восстановив по памяти мысль, произнесла фразу до конца: — и-и-и не успела поужинать, может быть, составите мне компанию?..

Щёки начали немного гореть. Я опустила голову, стараясь скрыть смущение. Как-то глупо, наверное, звучало моё приглашение. У нас же совсем не дружеская встреча здесь планируется… К тому же в прошлый раз он отказался, а я тут завела шарманку. Сдуру ляпнула…

— А давай! Только ты сначала витамины убери куда-нибудь! — поддержал Деспот, чем удивил меня.

Он добродушно улыбнулся и вытянул ко мне руку, в которой держал пакет. На негнущихся ногах я приблизилась к мужчине и, не вскидывая на него взгляд, забрала витамины. Задев подушечками пальцев его руку, я вздрогнула, будто получила удар током.

— Вы помойте руки и проходите на кухню. Я сейчас! — пробормотала я и поспешила в комнату.

Едва оказавшись за закрытой дверью, я выдохнула и постаралась унять бешеное сердцебиение. Не просто общаться с мужчиной, которого не только не понимаешь, но ещё и остерегаешься. Чуть-чуть успокоившись, поставив пакет на компьютерный стол, я посмотрела на себя в зеркало. Пижама вроде бы неплохо смотрелась. Переодеваться не следовало — подумает ещё, что прихорашиваюсь перед ним…

Вернув самообладание и прошлепав на кухню, где Деспот уже грел котлеты в микроволновке, а чайник закипал, что сопровождалось бурлением воды, я присела за стол. Неловкость заставила сплести пальцы на коленях и уставиться на стол. И кто тут должен быть гостеприимным хозяином?

— Тебе чай можно? Или лучше сок?

Если честно, я особо не вдавалась в подробности, что можно, а что нельзя… Помню, что наша тётя во время беременности пила сладкий чай с молоком стаканами.

— Некрепкий… С молоком и двумя ложками сахара. Но может, я сама накрою на стол? — Голос предательски пискнул, выдавая нервозность.

Понять бы мне, что происходило в голове у этого человека и чего можно было от него ожидать…

— Не волнуйся! Я ничего местами переставлять не буду. Мне просто важно сконцентрироваться на мысли, чтобы разговор не ушёл в другое русло. Сейчас.

Это прозвучало так, будто Деспоту было необходимо занять себя чем-нибудь. Он заботливо налил мне чай, а когда прошёл к холодильнику за молоком, носовых рецепторов коснулся шлейф дорогой парфюмерии: что-то горькое в сочетании с цитрусом, напоминающее шоколад и грейпфрут. Мужчина добавил молока, перемешал и поставил чашку передо мной. Он и себе налил… Дорогущий зелёный чай с мелиссой… Я едва удержалась, чтобы не сказать, что это вообще-то мамин коллекционный, и она мне голову за него оторвёт. Решила, что после отдыха в санатории мама вернется слишком счастливой и не станет опускаться до ругани со мной, благодаря чему расслабилась, устремив взгляд в свою кружку.



— Я выбрал неправильную стратегию поведения, — начал Деспот, сев за стол. — Прости, что сорвался и считал тебя лгуньей. Думаю, оно понятно, какая мысль первой появилась в моей голове — афёру провернули вы с Ликой, чтобы выкачивать из меня деньги.

Я поперхнулась слюной и закашлялась, но быстро пришла в себя. А Деспот уже готов был подскочить на ноги, чтобы помочь мне. Полная противоположность человеку, которого я знала до этого.

Возмущение из-за воспоминаний обо всем упомянутом тотчас развеялись, стоило мне посмотреть в обеспокоенные глаза.

Афера и я — это всё слишком далеко друг от друга. Никогда мысли не допускала, чтобы обмануть кого-то, даже когда получила четвёрку на важном экзамене, а могла успешно списать на пять. Ввязываться в нечто подобное и рожать малыша ради выкачивания денег я бы никогда не согласилась. Никогда.

— Нам просто следует решить, как быть дальше…

Барышев снова уселся напротив меня и положил оба локтя на столешницу, переплетя пальцы в замок. Я сделала глоток чая и взяла котлетку, потому что уж очень хотелось есть. А вот что можно сказать мужчине, понятия не имела. Я и для себя-то не решила пока, что и как сделать. Даже не знала, как вести себя.

— Я понимаю, что всё это сложно, но это мой ребёнок… — Деспот осёкся на этих словах.

Я подняла голову, и наши взгляды встретились. Мы смотрели друг на друга, как враги, выбирающие стратегию дальнейших действий.

— Это ваш ребёнок, — глухо прошептала я. — Но и мой тоже… Вы ведь… Вы ведь не использовали яйцеклетку своей жены?

Как делаются процедуры искусственного оплодотворения, я понятия не имела. Да и можно ли было это считать искусственным способом? Стоило представить, что во мне может расти совсем чужой ребёнок, как мне сделалось страшно. Примет ли его организм в таком случае?

— Нет, — честно признался Деспот и прильнул губами к чашке, делая несколько жадных глотков.

— Моя жена не принимала участия в принятии этого решения, как и в процессе оплодотворения. Мне бы хотелось попросить тебя больше не говорить о ней. Хорошо?

— Но почему? — не выдержала я.

— Потому что ты лезешь ко мне в душу, а там непроглядная тьма, которую лучше не выпускать! — ответил мужчина, сверкнув гневным взглядом.

Ну конечно! И это называется разговором по душам! Барышев закрывался от меня, но при этом хотел, чтобы я взяла и выложила сразу всё, что чувствовала. Так, что ли? Раздражение снова охватило меня, поэтому я постаралась переключиться на вкус маминых котлеток. Шикарные…

— Ты не потянешь ребёнка сама. Кроме того я в любом случае буду принимать участие в его жизни. Я не стану давить на тебя и дам время всё обдумать и взвесить. Договор, который подписал я с твоей сестрой, всё ещё действует. Да любой судья ведь окажется на моей стороне, потому что это мошенничество!

Я ненароком обратила внимание, как тяжело давалось Деспоту каждое слово. Он хотел говорить нормально, не запугивать меня, но в то же время боялся, что я не отдам ему ребёнка. А я понимала, что сама пока не решила, как поступить. Я не ощущала себя матерью… Не готова была к этому, ведь у меня учёба… Деспот был прав в том, что я не справлюсь сама, а он будет забирать малыша на выходные и показывать ему лучшую жизнь, к которой тот потом захочет уйти навсегда.

— Давай не будем ругаться и попытаемся решать всё вместе? Это важно для ребёнка… — с надеждой посмотрел на меня Деспот.

— И что вы предлагаете? Для его комфорта…

— Для начала… Тебе не следует пока возвращаться к учёбе. Сессию закроют без проблем. Просто приедешь с зачёткой или дашь её мне. Я созвонился с деканом и обо всём договорился.

Ярость превратила тело в натянутую тетиву. Как же сильно в этот момент мне хотелось наорать на мужчину и дать ему понять, что он не имеет права решать всё за меня! Ни малейшего! И если хотел договориться, обсудить всё, тогда почему так надменно поступает?

— Разве это называется обсуждением?! — не выдержала я.

После котлетки во рту всё пересохло, поэтому я сделала глоток чая, чтобы смочить слизистую глотки.

— Это единственное верное решение. Следует поступать рационально в такой ситуации. Дальше я хотел бы знать всё о твоём состоянии. Если что-то стало болеть или беспокоить, не следует скрывать. Лучше сразу сообщить. Не надо воспринимать меня в штыки, потому что я забочусь о тебе и о нашем будущем ребёнке.

«Нашем»… Это слово Деспот произнёс, почти скрипя зубами. Сразу было видно, что он настоящий бизнесмен и знает, как добиваться своего. Меня передернуло, но я постаралась не показать вида.

— Я поняла. И совсем не против говорить о своём состоянии, а всё остальное… — Случайно прикусив язык, я раздраженно пискнула и сомкнула губы.



Барышев, кажется, ничего не заметил — и слава Богу! Стыдобище какое!

— Давай тогда пока на этом и договоримся? Слишком тяжело идёт разговор!

Деспот вытер капельки пота со лба и посмотрел на наручные часы. Он нервно потеребил ремешок пальцами и перевёл взгляд на меня.

— Мне нужно ехать. Уже поздновато.

— Да! — ответила я, радуясь, что подобие пытки наконец-то закончится.

На пороге я не выдержала, потому что от этого разговора в воздухе витала недосказанность.

— Спасибо за беседу без угроз… Так легче, правда.

Куснув щёку изнутри, я посмотрела на Деспота, успевшего обуть туфли.

Его губы тронула лёгкая тень улыбки, и я словила себя на мысли, что в непроглядной тьме, о которой он говорил, скрывается большой души человек… Возможно.

Попрощавшись, Деспот вышел, а я направилась в комнату, чтобы прочесть инструкцию по применению витаминов. В животе что-то кольнуло, словно какой-то спазм. Негромко промычав себе под нос, я положила руку на область, где возникла боль.

— Это ты уже там пинаешься? Или ты пока ещё даже на эмбриона не похож? — спросила я вслух, стараясь дышать ровнее.



Глава 11. Роберт

Чтобы хоть как-то сблизиться с Ксюшей и вызвать доверие к себе, тем самым закрепив результат прошлого вечера, я решил пригласить её в торговый центр. У неё все равно вряд ли достаточно денег, чтобы приобрести себе одежду для беременных, да и вообще обновить гардероб. К тому же не похоже, что её ушлая сестричка поделится гонораром, который я выплатил за вынашивание ребёнка, а деньги у меня Ксюша не возьмёт. Не тот у нее характер. Начнет еще чувствовать себя обязанной… Или что-то подобное. Зачем лишние проблемы на пустом месте? Поход по магазинам поможет нам лучше понять друг друга и, быть может, откровенно поговорить. Хотя могло ли что-то помочь в этой непростой ситуации? Маловероятно, что девчонка станет лучше понимать меня и согласится отдать ребёнка… Впрочем, попробовать следовало.

Удивляясь, откуда столько машин на дороге, ведь выходной пасмурный день — самое время развалиться на диванчике перед телевизором, — я все-таки достаточно быстро вырулил ко двору Ксюши. Её обнаружил почти сразу. В яркой блузке бордового цвета и чёрных джинсах она напоминала вишенку на торте. В ней было то, чего не хватало Лике, — искренность! И я вдруг на секунду подумал, что если бы пытался строить отношения с Ксюшей, у нас всё непременно получилось бы, потому что они как две стороны медали, пусть и сестры-близнецы. Ксюша — иная. Вот только такую девушку не следовало использовать, с ней нужно серьёзно до, мать его, гробовой доски. Что ещё хуже… И сложнее по многим причинам.

Пальцы мгновенно начали холодеть, сжимаясь на руле. Я подумал о жене… О том, что нас с ней почти разлучила смерть, и тупая боль снова окунула в воспоминания: брошенные вслед слова врача до сих пор заставляли меня вскипать. Быть может, я делал Вере только хуже, удерживая её в больничных стенах. Её душа не могла найти покой…

Я переключил внимание на парнишку, отирающегося рядом с Ксюшей. Вроде бы хорош собой: накачан, и форма получше моей будет. Смазливое лицо… Но какое-то дворовое поведение: руки в карманах, покачивания головы — всё это напоминало мне гопника. Да и наряд у него был так себе… Кто он Ксюше? Он смотрел на неё так, словно они были… Или нет? А может, всё-таки были?

Я подъехал к ним и остановил машину, после чего открыл окно пассажирской дверцы и выглянул, устремляя на Ксюшу взгляд. Довольной она не выглядела, значит, общение ей не особо-то нравилось.

— Прости, Максим, но мне пора! — прошептала она и направилась к машине.

— Так ты как сестра, что ли? Нашла себе богатого папика? — бросил он вдогонку.

Внутри вдруг ёкнуло что-то. Во-первых, на «папика» я ещё не тянул… Не такой уж и старый был, а во-вторых: Ксюша слишком чиста, чтобы вот так оскорблять её. Кто он? Её бывший? Или просто влюблённый без памяти?

Я сильнее сжал руки на руле, понимая, что хоть и не стар, но вышел из того возраста, чтобы бить морду таким нахалам. До него не дойдёт, а вот Ксюше он потом неприятностей может доставить.

— Здравствуйте! — дрожащим голосом произнесла она, садясь в машину и нервно пристёгиваясь ремнём безопасности.

Я внимательно посмотрел на Ксюшу, и всё-таки не выдержал:

— Хочешь, я с ним поговорю или заставлю его замолчать навсегда?

Её глаза широко распахнулись, и она замотала головой. Мда… последние слова прозвучали слишком жестоко.

— Ксюша, я не убивать его предложил, а просто двинуть в рожу и дать понять, что оскорбление выйдет боком.

— Не надо! — отчеканила она, закрывая окно. — Макс просто дурак… Я не обращаю внимание на него. Теперь он вряд ли подойдёт ко мне.

— Ты уверена? — я скрипнул зубами.

— Да. Уверена! — ответила она. — На глупых не обижаются, да и моя прогулка с вами со стороны смотрится, как…

Ксюша запнулась, а я тронулся с места, оставляя несчастного Ромео ни с чем. В голове вдруг появились разные мысли: если они бывшие, не могла ли Ксюша забеременеть от него, а не от меня? Она ведь точно не была девственницей. Врач бы просто не стал проводить оплодотворение. Как-то не по себе стало от того, что этот гопник был её первым.

— Это смотрится как прогулка… Если тебе есть дело до того, что думают другие, я могу всё отменить, — пожал я плечами и притормозил, пока не выехал на дорогу.

— Да нет… Мне нет дела до других. Всё нормально. Мне не помешает немного развеяться, — ответила Ксюша.

Прекрасно! Отличный настрой! Главное, чтобы и дальше оставался таким же!

Я выехал на дорогу и повёл машину к торговому центру, где и планировал пройтись с Ксюшей по торговым точкам и пообедать в кафе. Пока всё складывалось вроде бы нормально. Вот только черт меня дёрнул задать ей вопрос:

— Это был твой бывший?

Я покосился на Ксюшу в зеркало заднего вида. Она хлопала глазами, глядя на меня, и прикусывала губу. В её взгляде кипело возмущение. Что её так разозлило?

— Кажется, вы недавно сами говорили, что лезть в чужую душу не следует, — вскоре огрызнулась Ксюша, ответив мне моими же словами…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Впрочем, я ожидал чего-то подобного и смог сделать определённые выводы самостоятельно. Заключение по ее реакции напрашивалось само собой. Ксюша, нахмурившись, взирала на меня исподлобья, как недовольный ежик, готовый вот-вот выпустить колючки — лишь бы ее не трогали.

— Значит, бывший… — выдавил я, обнаружив, что Ксюша скрестила на груди руки, словно в попытке защититься. — Знаешь, это все-таки немного не то. Личное — это когда, что-то касается только тебя, а вот вопрос о твоём бывшем напрямую затрагивает и мои интересы. Мне важно знать, насколько высока вероятность, что ты вынашиваешь моего ребёнка, а не его…

Я старался говорить спокойным, ровным тоном, но, услышав скрип зубов, понял, что слегка перегнул палку. Хотел наладить отношения, однако снова увел всё не в то русло. Чертовщина какая-то. Но ведь это на самом деле было важно! Пусть Ксюша и уверяла, что не может быть беременна, у неё могли быть отношения с этим гопником… И тогда все наши пререкания легко могли оказаться бессмысленными. Я хочу забрать своего ребёнка, а не чужого.

Сделав глубокий вдох, я вновь поднял глаза на зеркало, стараясь не терять из поля зрения дорогу. Ксюша сверлила меня гневным взглядом, плотно сжала губы в единую полосу. На щеках девушки выступил яркий румянец, недвусмысленно показывающий все эмоции.

— Это не его ребёнок! Мы с Максимом давно расстались… Не думаю, что причина будет вам интересна…

— Ну почему же? Я готов выслушать, если ты хочешь поделиться, — пожал я плечами, пытаясь поддерживать разговор, будто мы говорили о чем-то незначительном.

Даже удивлялся собой, как удавалось хранить хладнокровие.

— Я тоже готова выслушать, если вы решите поделиться рассказом о своей жене… — пролепетала Ксюша, отвесив мне той же монетой, и демонстративно отвернулась к окну.

Губы своевольно растянулись в ухмылке.

Вот так, да? Можно сказать, «один-один». Девчонка ловко меня уделала. Я не хотел говорить ей о Вере, выворачивая тем самым душу наизнанку. Ксюше ни к чему знать, что моя жена находится в коме. Хотя… Возможно, это помогло бы ей понять, почему я решил воспользоваться суррогатной матерью для получения наследника?.. Я всё ещё любил жену и надеялся, что однажды она откроет глаза. Пусть эта надежда с каждым днём становилась всё призрачнее, нереальнее.

Оставшийся путь до торгового центра мы ехали в полнейшем молчании. Даже музыка в колонках играла так тихо, что казалась практически незаметной. Я думал, как вести себя с Ксюшей дальше, чтобы расположить её к беседе, и почему-то мысль, что именно откровенность поможет, не давала мне покоя.

— Ты голодна? — спросил я, как только мы добрались до точки назначения, и припарковал машину у центрального входа.

— Немного, — честно призналась Ксюша.

— Тогда давай сначала посидим в кафе? А потом уже пройдёмся по магазинам… Как тебе такой вариант?

Искоса посмотрев на меня, Ксюша кивнула и поспешила выбраться из машины. Чувство неловкости между нами нарастало снежным комом. Я уже ловил себя на мысли, что выбрал совсем не лучшее время для похода по магазинам. Постоянно что-то норовило взорваться, разговоры не клеились, преобразовываясь в словесные перепалки из ничего. Я уже понятия не имел, о чём можно говорить с этой девушкой, чтобы не цеплять ничего болезненного для обоих… И не знал, как держать себя в руках, чтобы вдруг не показаться слишком жестким. Этот поход предполагал дружеское времяпровождение, но как-то всё неправильно началось. Наверное, и сама Ксюша уже жалела, что согласилась пойти со мной. Какой-то замкнутый круг, из которого мы с ней не могли выбраться, осторожничая друг с другом. Как два дикобраза, что ли?

Вытащив ключ из зажигания, я тоже покинул авто, а как только удостоверился, что сигнализация благополучно включилась, направился к Ксюше. Девушка переминалась с ноги на ногу в ожидании, но, обнаружив мое приближение, двинулась к входу в торговый центр.

Просторный вестибюль встретил нас ненавязчивой музыкой и раздающейся отовсюду болтовней молодежи. Мы с Ксюшей шли рядом, но в то же время со стороны легко показалось бы, что мы были совершенно чужими друг другу людьми. По сути, всё так и оставалось. То, что она вынашивала моего ребёнка, совсем ничего не значило.

— Направо, — остановил я голосом Ксюшу, когда она, не заметив того, что я притормозил, пошла дальше, с любопытством разглядывая витрины магазинов. — Сначала в кафе ведь…

Ксюша повернулась ко мне, кивнула и зашла следом в небольшое, но довольно уютное кафе. Цены тут были невысокие, но готовили прекрасно. Я сюда частенько заходил в последнее время и даже подписывал здесь договор с Ликой. Горькая ухмылка тронула уголки губ. Шуточки у судьбы те ещё…

Мы с Ксюшей сели подальше от выхода, потому что если уж говорить «по душам», то вдали от лишних ушей и глаз.

— Выбирай, что будешь заказывать, — кивнул я на папку с меню, которая лежала перед Ксюшей.

— Молочный коктейль и салат какой-нибудь с морепродуктами, — ответила она, не задумываясь.



Неужели доверилась моему вкусу? Я подумал — можно ли есть морепродукты беременным, к тому же в сочетании с молочкой, но тут же осёк себя, ведь в них столько витаминов… Наверняка, не просто можно, но и нужно. Подозвав официантку жестом руки, я сделал заказ, и когда та ушла, снова посмотрел на свою спутницу.

Ксюша выглядела так, словно её на привязи сюда притащили. Она смотрела отрешённым взглядом на столешницу и о чём-то напряжённо думала.

— Пьяный ублюдок принял мою жену не за ту… — начал я, и Ксюша сразу же подняла заинтересованный взгляд, словно требуя рассказать историю до конца.

Глава 12. Ксения

Я даже мысли не допускала, что Деспот всё-таки решится поговорить со мной о своей жене. Кто я вообще такая? Просто сосуд для его ребенка. И всё же Барышев отважился приоткрыть завесу прошлого… Когда он начал свой рассказ натужным вибрирующим голосом, мое сердце непроизвольно сжалось в камень, дыхание сперло.

— Вера поехала к подруге… Очевидцы рассказали, что около подъезда на неё налетел пьяный мужик и начал требовать какой-то долг. Вера пыталась объясниться, что он с кем-то спутал её, но всё вышло из-под контроля, и тогда недоумок ранил её… — Каждое слово давалось Деспоту с огромным трудом: он будто бы переступал через черту воспоминаний, которые пытался похоронить в глубинах сознания. — Несколько ножевых ранений, одно из которых задело печень… От сильной потери крови Вера впала в кому. То утро было последним, когда я видел свою жену улыбающейся. Она и по сей день находится в коме, хотя прошло уже четыре года. События до сих пор размыты в голове, сознание просто заблокировало их, и я всё ещё живу верой в завтрашний день: в то, что всё может легко измениться…

Деспот сложил руки на столешницу и пристально посмотрел на меня. Из моего внимания не ускользнуло, насколько сильно он переживал, какую тяжесть нёс на своих плечах. Теперь я понимала, почему он обходил эту тему разговора стороной. Он сам не хотел возвращаться воспоминаниями в тот день… Он пытался забыться и надеялся, что жена вернётся. Вот только были ли случаи успешного возвращения к жизни после четырёх лет комы? Я задумалась, но ничего на ум не пришло. Не интересовалась никогда, как люди выходят из этого состояния, потому что саму, слава Богу, это не коснулось.

Не выдержав, я отвела взгляд в сторону.

— Может быть, теперь твоя очередь пооткровенничать? А то я чувствую себя слегка странно… У меня как будто бы вырвали клок души, но взамен ничего не оставили…

Я куснула щёку изнутри. Так опешила от рассказа Деспота, что даже не нашлась со словами соболезнований. И даже в эту секунду сидела, смотрела на него украдкой и понятия не имела, что можно сказать. Следовало поддержать его и поблагодарить за то, что он всё-таки раскрыл душу. Но как это сделать, когда язык прилип к нёбу и не желает двигаться?

— Мне очень жаль вашу жену, — выдавила я из себя банальное и до чёртиков бесполезное сожаление.

Зачем оно ему? Это не вернёт жену из комы… Не поможет… К тому же спустя четыре года, это, наверное, последнее, что хотелось бы услышать в подобной ситуации. И всё равно я произнесла слова соболезнования и в ответ поймала лёгкую тень улыбки на грустном, отстраненном лице мужчины.

Официантка принесла нам заказ, но на еду смотреть не хотелось. Жизнь настолько жестока и непредсказуема, что не знаешь, какую свинью она может подкинуть тебе через минуту. Меня словно встряхнул рассказ Деспота, показывая, что моя «случайная» беременность — это ещё не конец. Бывает хуже. Гораздо хуже.

— Спасибо, что поделились, — кивнула я и, раз уж он сам спросил, пожала плечами: — Мне рассказывать особо нечего… Мы с Максом встречались недолго. Я влюбилась и наивно рассчитывала, что он тоже, хоть слава о нём ходила на районе дурная. После измены я поняла, что была для него всего лишь трофеем, галочкой вроде: «я взял ещё одну наивную дуру». Вот и всё. Ничего интересного, — я закончила свой рассказ и сделала глоток молочного коктейля — лишь бы не видеть в синих глазах подобие жалости.

Деспот внимательно наблюдал за моими движениями, и к щекам прилил жар. Что мелькнуло в эту секунду в его взгляде? Ну точно не желание обладать мной. Я постаралась успокоиться, а он пододвинул ближе к себе чашечку с кофе, но не торопился отпить его.

— Я хотел несколько иных откровений: скажи честно, ты даже не догадывалась о том, что провернула твоя сестра до момента нашей встречи? Понятия не имела, на какую процедуру пришла?

Слова, произнесённые загадочным голосом, сбили дыхание и заставили сердце биться чаще. Ярость вдруг резко всколыхнула в венах пожаром. Если бы я только знала… Я никогда не согласилась бы на подобное, да и Лику попыталась бы отговорить. Не единственный же это был способ заработка для маминой операции? В самом-то деле…

— Ничего… В действительности я думала, что это её Папик затребовал анализы какие-то… Она так сказала.

Лика и теперь не спешила оправдываться, ни словом не обмолвилась, почему поступила так со мной. Она даже не извинилась толком, просто продолжила просить прикрывать её задницу.

И всё…

Не было разговора по душам, и мне казалось, что его и не получится… Впрочем, вряд ли простая беседа смогла бы помочь нам. Я не знала, хватит ли мне сил когда-нибудь простить сестру, даже не представляла, как буду смотреть ей в глаза после такого. Как она посмеет показаться мне? Хотя, в том, что она не постесняется, я не сомневалась.

— Папик… Как пафосно это звучит. Надеюсь, что ты не считаешь меня папиком?

Вопрос ударил прямо в сердце. Да ведь я его только Тираном и Деспотом считала и никем больше… Вероятно, заметив смятение на моём лице, мужчина улыбнулся и кивнул на тарелку с салатом, к которому я ещё даже не притронулась:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Давай кушать, тебе нужно употреблять больше витаминов…

— Приятного аппетита! — Я снова выдавила из себя улыбку и взяла в руки вилку. Поесть действительно следовало, хотя бы ради малыша, живущего у меня под сердцем.

— Приятного, — глухим голосом ответил Деспот, вглядываясь в поверхность своего кофе, отпить которого не спешил.

Съев четверть порции салата, я поняла, что морепродукты малыш отвергает. Тошнота стала подкатывать всё сильнее, поэтому мне пришлось отодвинуть тарелку и виновато улыбнуться.

— Ничего не понимаю… Раньше я обожала морепродукты, а сейчас… — Я вздохнула.

— Сейчас не хочешь? Это нормально при беременности. Я читал, что предпочтения беременных резко меняются. Бывали случаи, когда вегетарианцы набрасывались на мясо, хотя раньше смотреть на него не могли.

Мне стало жаль их, ведь психологический барьер наверняка преодолеть было не так просто, как физиологическую тягу к мясу. Если бы я была одной из вегетарианцев, то, скорее всего, начала бы злиться на себя в случае, когда не удалось побороть желание есть мясо. Допив коктейль, я посмотрела на Деспота.

— Пройдёмся по отделам? Я бы предложил тебе посмотреть одежду для беременных, хотя не знаю даже актуально ли это сейчас…

Щёки мазнуло румянцем. Я могла располнеть… Многие раздувались как шарик во время беременности. И что будет потом со мной и моей фигурой после родов? Ох… Как же всё непросто.

— Давайте просто прогуляемся по торговому центру?! Мне бы немного размяться…

Деспот кивнул и поднялся на ноги. Я встала следом за ним и подумала, что совсем нехорошо называть его именно так, пусть и просто в собственных мыслях. Его характер стал жёстким не просто так…

Мы вышли из кафе и медленно побрели вдоль магазинчиков. Взгляд скользил по витринам, но не останавливался ни на чём. У меня всё было, а покупать сейчас одежду для беременных на самом деле не лучшая идея, ведь непонятно, как поменяется моя фигура и поменяется ли вообще.

Я облизнула губы, когда мы проходили мимо пустующей площади, в которой проводили ремонт. Запах мокрой штукатурки пробрался в носовые пазухи, щекоча их и будоража вкусовые рецепторы во рту. Я впервые испытала невообразимое желание впиться в кусок этой штукатурки и сгрызть его. Слюни стали вязкими, а желание попробовать на вкус то, что так божественно пахнет, резко усилилось, когда я сделала шаг в сторону этого отдела. Я не сразу услышала голос Деспота, зовущего меня. Стояла и смотрела на рабочих, точнее, не на них, а на этот влажный кусок стены, источающий головокружительный аромат.

— Ксюш, всё хорошо? — спросил мужчина, взяв меня за локоть.

Я смутилась и вытащила руку. Принялась кивать ему в ответ и улыбаться. Всё хорошо, вот только я, как наркоманка какая-то, хочу то, что употреблять в пищу вообще нельзя.

— Я просто… — сглотнув слюну, виновато посмотрела на мужчину. — Всё хорошо.

— Давай зайдём в детский магазин? Посмотрим кроватки, игрушки? М?

Неловкость никуда не исчезла, но стала немного иной. Идти смотреть товары для малыша с его будущим отцом, который спит и видит, как обойти законы и забрать у меня этого ребёнка, а сама я при этом вообще ничего не понимаю толком и не решила чего хочу… Странная ситуация. Странная и неприятная. Но мы всё равно вошли в детский отдел и стали проходить мимо рядов с мебелью для комнаты новорожденного.

— Тебе какие цвета больше нравятся? Розовые и голубые или что-то поярче?

— Вообще я больше предпочитаю что-то нейтральное, — ответила я с улыбкой, приближаясь к кроватке светлого бежевого оттенка. — Помню, как однажды мамина подруга звонила и жаловалась, что УЗИ показало девочку, и они накупили кучу детской одежды и мебели розового цвета, а родился мальчик. Продать всё быстро не вышло, поэтому он долго спал в розовой кроватке и носил розовые штанишки.

Я негромко хихикнула, вспомнив эту ситуацию. Сама никогда не понимала этого разделения на цвета: мальчиков и девочек изначально делят, а потом хотят, чтобы они уживались вместе и при этом умудрялись ладить.

— Если честно, я тоже никогда не понимал: ну почему нельзя девочке купить синюю коляску, а мальчику розовую куртку? Так ведь, если купишь, люди начнут коситься, а ещё и спрашивать — а у вас всё-таки девочка или мальчик?

Мне не удалось сдержать смех, от которого на губах Деспота тут же расползлась улыбка. Он одобрительно кивнул, глядя на кроватку, на которую я показала.

— Знаешь, мне тоже нравятся светлые тона, но для ребёнка, как мне кажется, лучше что-то поярче… — Он кивнул в сторону кроватки нежного зелёного цвета.

— Зелёный успокаивает, очень неплохой выбор.

Мы разглядели и обсудили почти все кроватки, имеющиеся в выставочном зале, а потом обошли ряды с одеждой и игрушками. Мне очень приглянулся большой плюшевый мишка темного шоколадного цвета. На его мордашке было небольшое светлое пятнышко, а синие глазки-пуговки, выглядывающие из шерсти, будто бы пронзали насквозь и заглядывали в душу.



— Его мы тебе купим, — утвердительно произнёс Деспот, наверное, обратив внимание на то, с каким упоением я разглядываю медвежонка.

— Не стоит… Я ведь не ребёнок, — принялась отказываться я.

— Не ребёнок, согласен, но ведь девушки любят плюшевые игрушки. Только не говори, что это не так, потому что я видел, с каким восхищением ты его рассматривала. Да и не можем мы вернуться домой с пустыми руками, если вещи ты покупать не хочешь. Зря, что ли, приехали сюда?

— Не хочу, — поддержала я. — Мне сегодня немного лень мерить, если честно… Да и спать уже хочется.

— Тогда решено! Покупаем этого медведя и едем домой, чтобы спать!

Я улыбнулась. Деспот взял игрушку и направился к кассе, а я поплелась следом за ним. На самом деле он был не таким уж и плохим человеком, а приятная внешность сглаживала жёсткость, которая время от времени пыталась вырваться наружу. Я была бы не прочь влюбиться в такого человека, вот только важно, чтобы его сердце было свободно, а я сама как минимум не определилась, как быть дальше с ребёнком.

В машине я молча смотрела в окно. Движение и медленная музыка, разливающаяся из динамиков, убаюкивали меня, и глаза закрывались. Я зевнула и посмотрела на Деспота: мужчина сосредоточенно наблюдал за дорогой. На его голове я заметила несколько седых волос, а в уголках глаз морщинки, и мне стало жаль его, но только нельзя было давать волю чувствам, и я заставила себя отвернуться.

Припарковав машину около моего подъезда, Деспот посмотрел на меня с лёгкой улыбкой на лице.

— Я помогу тебе поднять этого зверюгу в квартиру.

Сердце стало биться галопом, и я испуганно мотнула головой. Я не готова была приглашать его в гости. Мы и без того провели слишком много времени вместе за этот день, и я чувствовала, как проникаюсь к мужчине симпатией, чего делать нельзя, ведь он тот самый «властный герой любовного романа», который легко вырвет сердце с корнем ради достижения своей цели, а его цель — ребёнок.

— Я дойду сама. Спасибо большое за всё. Это был чудесный день и… Спасибо за откровенность.

Я облизнула пересохшие губы. Наши взгляды пересеклись, а рука Деспота дрогнула, словно он хотел потянуться к моей, но в последнюю секунду передумал. Я вышла из машины, взяла медвежонка и поспешила к подъезду.

Волнение постукивало даже в кончиках пальцев, когда я доставала ключ, чтобы открыть дверь в квартиру, вот только ключ не провернулся, словно кто-то заперся изнутри, а затем послышались шаги…

Неужели мама так быстро вернулась?

И что я должна буду говорить ей сейчас? Как сказать о беременности или пока умолчать?

Но это оказалась не она.

Дверь отворилась, и на пороге я увидела Лику.

— Привет, сестрёнка, — растянула она губы в довольной улыбке, а я и слово не могла из себя выдавить, просто смотрела на неё и хлопала глазами.



Глава 13. Роберт

Я вернулся домой в растрёпанных чувствах: вроде бы с Ксюшей мы хорошо поговорили, вот только вывернутая наизнанку душа теперь кровоточила. Саднящая боль распространялась внутри и напоминала о том, что я так старательно пытался похоронить в себе.

— Не помню, когда мы последний раз выбирались на каток! — зазвенел в голове восхищённый голос Веры, возвращая меня мыслями в тот самый день.

— А сегодня поедем! Я раскидался с заказчиками и могу эти два дня быть только с тобой! — Я заглянул в её глаза успокаивающего цвета морской волны и расслабился.

Как же хорошо и спокойно было рядом с ней. Моей любимой и любящей женой. Мне, безусловно, повезло в этой жизни не просто полюбить, но и быть любимым.

Звонок телефона заставил разомкнуть объятия. Вера вздохнула и скрестила руки в груди. Я приблизился к тумбочке, на которой оставил мобильный, и посмотрел на экран. Звонили с работы, и я не мог проигнорировать.

Я виновато посмотрел на жену, пожал плечами и выдавил скупое: — Прости.

— Роберт Елисеевич! Тут такое дело! Заказчики ругаются, говорят, что вы подписали контракт не на тех условиях, которые обговаривали с ними, и они требуют, чтобы вы лично явились на переподписание, — услышал я голос заместителя по другую сторону связи.

Чёрт! А ведь я мог спутать. У меня лежало несколько стопок на столе, а из головы напрочь вылетело, что я согласился на несколько иную цену, так как заказ у них был большой.

— Я понял. Сейчас буду, — ответил я. — Постарайтесь задержать их до моего приезда.

Отключив телефон, я приблизился к жене. Она уже и без того поняла, что каток в очередной раз отменяется, но не выдавала своего огорчения.

— Веру-у-усь! Мне придётся отлучиться… — Мне тяжело дались эти слова, потому что ещё несколько секунд назад моя любимая женщина светилась от счастья.

— Я практически не сомневалась в этом, — выдавила улыбку она и опустила голову.

Вера пыталась скрыть то, как сильно расстроилась, а сердце всё равно щемило в груди. Мне хотелось вернуться на несколько минут назад и не отвечать на звонок. Ну и ладно… Узнал бы потом, что с нами не стали заключать договор… А теперь просто не мог упустить заказчика. Время не повернуть вспять…

— Постараюсь быстренько, а потом на каток, м? — предложил я.

— Потом уже поздно ехать на каток… Сам говорил.

В её глазах заблестели слёзы, как бы сильно Вера не пыталась спрятать их. Я приблизился к жене, прижал её к себе и поцеловал в макушку. Мне не хотелось уезжать от неё, внутри появилось дурное предчувствие, но я посчитал, что оно связано с расстройством: я ведь и сам хотел провести весь день с любимой.

— Тогда киноху посмотрим вечером, а пото-о-о-м… — Я загадочно улыбнулся, чмокнул её в лоб и принялся собираться в офис.

— Я тогда к Гале поеду… Давно с ней не сидели, поболтаем, поплачусь на твою работу… — оживилась Вера.

У меня снова ёкнуло в груди, но я не придал этому ощущению никакого значения. Лишь посмотрел на жену и кивнул в ответ.

— Желаю хорошо провести время! — подмигнул я. — И как следует отругай мою работу, чтобы потом не обижаться на меня.

Вера у меня была преданная и понимающая. Она никогда не спорила со мной, практически со всем соглашалась… Да другая на её месте давно послала бы мужа с такой работой, а Вера принимала и понимала. Она любила меня и терпела все недостатки.

Я потёр виски, прогоняя воспоминания, безжалостно охватившие все мысли. Это всё моя вина. Моя и ничья больше. Приблизившись к тумбочке, на которой тогда лежал этот проклятый телефон, а теперь стояла фотография Веры, я посмотрел в её красивые глаза.

— Если бы я тогда прислушался к интуиции… Если бы остался с тобой… Прости меня, Вер! — Слова утопали в потоке мыслей, как теперь лучше поступить дальше.

Если я послушаюсь врача и подпишу согласие на отключение аппаратов, то убью свою жену… Это я и сделал, когда рванул на работу, пусть и обещал провести целый день вместе с ней… Никогда не прощу себя за это.

Проведя подушечками пальцев по снимку, я негромко простонал. Хотелось выпить что-нибудь покрепче, но нельзя позволять себе подобное, ведь Ксюше в любой момент может потребоваться моя помощь. Мысль о том, что Ксения могла бы стать прекрасной матерью, резко сменилась тем, что она сама ещё почти ребёнок. Чем я думал, когда предлагал сделку Лике? Она казалась старше своего возраста, и я проигнорировал его, а обязан был задуматься об этом в первую очередь. Ей ведь ещё самой рожать… И Ксюше тоже… Сможет ли она потом построить свою жизнь или изменится, когда я отберу своего ребёнка? Сердце кольнуло от мысли, что Ксюша вообще не сможет родить потом, ведь такое случается. И она будет остаток жизни ненавидеть меня. Да и я не прощу себя за то, если испорчу её будущее, которое непременно должно быть счастливым.

Я вспомнил очаровательную улыбку Ксюши, и на сердце вдруг расползлось тепло. Девушке сильно не повезло с сестрой. Невероятно, каким образом близнец отважился на подобный шаг?! Неужели Лика не ощущала вину и страх за содеянное? Я не считал её такой стервой, когда общался, и подумывал попробовать с ней отношения, а теперь…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Достав из кармана джинсов телефон, я набрал Ксюше сообщение. Она не отчиталась, что поднялась в квартиру, и волнение захлестывало. Наверное, я сильно опекал её, но я нёс ответственность не только за своего пока ещё не родившегося ребёнка, но и за девочку, которая обманом вынашивает его.

Я: «Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке?».

Уставившись на экран, я ожидал ответ, отсчитывая секунды, а мысли снова вернулись к тому дню, когда мне позвонили и сообщили о том, что Веры не стало.

Я вернулся к себе в кабинет после разговора с заказчиком. Удалось подкупить их дополнительной скидкой: пусть и несколько процентов, но когда закупаешься большими объёмами — приятно. Собрался позвонить жене, но телефон в руке начал вибрировать прежде. Номер незнакомый. Я нахмурился, нажал кнопку ответа и поднёс мобильник к уху.

— Роберт! — услышал я всхлипывания Гали, Вериной подруги. — Робе-е-е-ерт!

— Галина, что случилось? — Я обладал отменной выдержкой, но в ту секунду, когда услышал её завывания, сердце обомлело. Внутри оборвалось что-то, а ноги уже хотели нести меня к машине на высоченной скорости.

— Робе-е-е-ерт! — продолжила она и зарыдала в трубку.

— Галя, твою мать! Возьми себя в руки и скажи, что случилось! — заорал я, понимая, что ничего хорошего…

Это касалось Веры. Моей Веры… Произошло что-то плохое, иначе Галя не стала бы звонить мне и рыдать вот так.

— Он её убил! Веру убил… Он… Зарезал…

Горло сдавило стальными цепями, и у меня не вышло и слово выдавить из себя. Пялясь в одну точку, как безумный, я не мог ничего сказать или сдвинуться с места. Внутри разрасталась пустота.

— Галь, ты дура совсем? — услышал я голос её мужа на фоне, а затем он сам выхватил трубку в руки: — Веру в реанимацию отвезли. Она ещё дышала. Мчи туда, Роберт! И держись! Ты жене нужен сильный! Ей здорово досталось, но шанс есть!

— Спасибо! — Только и удалось выдавить в ответ.

Слова мужчины отрезвили разум, вдохнули в меня жизнь, и я рванул с места, моля всех Богов, которых только вспомнил, чтобы они спасли мою жену.

Вибрация телефона в руке заставила отвлечься от гнетущих воспоминаний. Я посмотрел на экран отрешённым взглядом. Вроде бы немного улеглось всё внутри, но стоило только погрузиться и вытащить эту боль наружу, как она разъедала едким ядом. Она напоминала о себе, пульсировала в мозгу, как прогрессирующая опухоль… И медленно убивала.

Ксюша: «Всё относительно нормально. Лика вернулась. Разговор нам предстоит не из простых».

Лика…

Это имя стало для меня сравнимым с красной тряпкой для быка.

Оно всполохнуло сильную ярость внутри.

Дрянь, подставившая родную сестру, легко могла навредить и моему ребёнку. Мне хотелось сорваться и поехать туда. Заглянуть ей в глаза и понять, что за черти в них плещутся, а потом забрать Ксюшу к себе. Если бы она находилась рядом, у меня не оставалось бы повода для беспокойства. Я смог бы оберегать её… Но я сдержался. Возможно, им действительно следовало поговорить. Кроме того Ксюша не такая, как была моя Вера: она непременно будет спорить и доказывать, что в опеке не нуждается. На всякий случай я решил позвонить. Интонации голоса Ксении хватило бы для того, чтобы понять, в каком она состоянии, нуждается ли во мне…

— Ксюш, всё нормально? Ты уверена, что вам стоит говорить? Приехать за тобой? — начал засыпать вопросами, как только она ответила.

— Всё нормально. Приезжать за мной не нужно. Всё хорошо. Я себя нормально чувствую. Не стоит так волноваться. Витамины я выпила. Всё хорошо! — не переставала твердить она, пытаясь успокоить меня. Или себя, таким образом, готовила к предстоящему разговору с близняшкой.

— Ты уверена, что сестре не взбредёт в голову ещё какая-нибудь пакость?

— Уверена. Мы просто поговорим, а потом Лика уедет к своему мужчине. Я пойду. Ладно?

Я поджал губы. Слабо верилось в то, что всё на самом деле пройдёт нормально. Ксюша беременна, у неё наверняка скачет уровень гормонов — ведь такое случается у всех женщин в этом положении, — а разговор с сестрой вряд ли будет напоминать спокойную беседу. Можно ли, вообще, нормально общаться с предательницей? Я сам бы с удовольствием припечатал её к стене и вытряс всю дурь из её головы.

— Пожалуйста, напиши мне, когда она уедет… А лучше позвони. Договорились?

— Я позвоню… Или напишу! — ответила Ксюша и отключила телефон.

Она словно торопилась, будто бы не хотела, чтобы сестре стало известно, что она говорила со мной. Стеснялась меня? Или боялась того, что подумает о наших отношениях Лика? А были ли между нами какие-то отношения? Мы и друзьями бы вряд ли смогли стать когда-то, поскольку знакомство не удалось, как и первое впечатление… В ином случае всё могло сложиться иначе, но смысла думать об этом «ином» случае нет… Потому что я успел убедиться — время не возвращается назад.



Дурное предчувствие не отпускало меня, и я решил прислушаться к нему в этот раз. Кроме того ярость вдруг всполохнулась в венах, и мне рьяно захотелось встряхнуть эту лживую дрянь и заставить её объясниться. Пусть даст чёткий ответ: почему она так поступила со мной — и ладно бы просто со мной… Почему она подставила родную сестру? Неужели у неё нет совсем ничего святого?

Порадовавшись тому, что не стал употреблять алкоголь, я схватил ключи от машины и поспешил в прихожую. Следовало поторопиться, чтобы успеть встретиться с Ликой до того, как она уедет к своему «мужчине» или посмеет навредить моей женщине. Я опешил на несколько секунд от последней мысли, но не стал думать, почему она, вообще, возникла в голове, и поспешил к парковке.

Глава 14. Ксения

Я знала, что сестра вернётся в ближайшее время, но не ждала её именно сегодня. Кажется, что не ждала вообще после того, как она поступила. У неё не просто хватило наглости вернуться домой: она смотрела на меня так, словно не ощущала вины. Лика сильно изменилась, и я понятия не имела, как реагировать на её экстравагантный образ и возвращение. Длинные волосы теперь были обрезаны до плеч и выкрашены в яркий рыжий цвет. Сестра загорела и, кажется, сделала себе татуировку на руке, но я не стала спрашивать временная она или постоянная — это её тело и только ей решать, что с ним делать. Окинув её взглядом, я молча вошла в квартиру и сняла обувь.

— Это ты с ним так хорошо погуляла? С Барышевым? — кивнула сестра на плюшевого медведя.

Я мельком взглянула на неё и втянула больше воздуха в лёгкие. Как мне вести себя теперь? Делать вид, что ничего страшного не произошло, я не могла. В отличие от Лики. Ей удалось переступить через собственные косяки и вести себя так, словно любимая сестрёнка вернулась из отпуска и её должны принять с распростёртыми объятиями.

— Мы просто прошлись по магазину, — сухо ответила я, занесла медведя в комнату и усадила на кровать.

Я выпила витамины, мысленно отругав себя за то, что взяла их немытыми руками. Как-то вылетело всё из головы.

— Слушай, не усложняй всё, Ксюш! Ладно? — начала Лика, прислонившись к дверному косяку. — Мне и без того непросто было решиться прийти сюда.

Было непросто? Да это нонсенс какой-то!.. Я присела на компьютерный стул и посмотрела на сестру. Она поменялась не только внешне, но и внутренне: стала более циничной… Или изменилось моё отношение к ней? Быть может, она всегда была такой, но я просто не замечала этого, а теперь смотрела на неё как на предательницу и видела куда больше, чем раньше?

Вопросов в голове становилось всё больше, и чтобы мозг не взорвался окончательно, я должна была задать их напрямую, пусть и не рассчитывала на откровенность со стороны сестры.

— Почему? Это так просто, Лик… Скажи мне: почему ты так поступила?

Лика цокнула языком и помотала головой. Она вытянула губы уточкой и по-щенячьи посмотрела на меня, но после её поступка, вышедшего за рамки всего допустимого, такие взгляды больше не оказывали воздействия.

— Я не думала, что ты залетишь! Понимаешь? Я посмотрела твой график овуляции в телефоне… Просчитала всё. У тебя должны были быть безопасные дни… Плюс в тот же вечер я закинула тебе в чай одно чудо-средство, чтобы беременность не наступила. Я перестраховалась по всем фронтам, — принялась оправдываться сестра, повышая голос. — Деньги нужны были маме на операцию, ты же знала, что из-за быстрого помутнения стекла… стекла…

— Стекловидного тела, — помогла я ей, не чувствуя и капли жалости или сострадания.

— Да! Из-за его активного помутнения мама могла ослепнуть! Тебя бы порадовал такой исход?

Она пыталась обвинить меня? Прекрасная позиция… Выставить жертвой сестру, чтобы самой выйти сухой из воды… Я тяжело вздохнула, раздумывая над её словами. Конечно, мы бы не нашли такую крупную сумму, которую озвучил врач за платные услуги, из воздуха, а очередь на операцию дошла бы до мамы только через полгода. И то, возможно, и позже… Это довольно большой срок с прогрессией её заболевания. Никто так и не объяснил, по какой причине появилось помутнение, но исход прогнозировали плачевный. Однако Лика могла хотя бы поговорить со мной, а не подставлять под удар, каким бы не были великодушными её намерения. Я столько раз за эти дни пыталась отыскать оправдание её поступку, но не вышло. Сама бы таким образом никогда не поступила, и если уж согласилась на такие условия получения сделки, то не стала бы подставлять.

— И поэтому ты решила продать меня? — спросила я на удивление спокойным тоном.

В первые дни мне хотелось придушить сестру, повыдирать все волосы у неё на голове, а потом я остыла… И сейчас не чувствовала к ней ничего: ни ненависти, ни жалости, ни сострадания. Кажется, меня сейчас ничего не волновало. Это равнодушие?

— Я всё рассчитала! Понимаешь? С Барышевым мы заключили договор так, что в случае неудачной беременности, я ничего ему не была должна. У тебя не было овуляции в тот день! Не должна была ты забеременеть! Это всё злая шутка судьбы!

— У меня сбился цикл! — всё-таки повысила я голос. — А этот график я заполняла последний раз чёрт знает когда. Ты могла просто поговорить со мной! Мы бы что-то решили вместе! А ты попросту приняла решение за меня! Сама! Попросила помочь, а фактически накачала спермой чужого мужика, которого я знать не знаю!

От обиды начала дрожать нижняя губа, а низ живота потянуло, и я откинулась на спинку кресла. Глаза пощипывало от наворачивающихся слёз, но я пыталась заглушить их. На душе жалобно мяукали кошки, заунывно подпевая моей собственной горечи.

Телефон у Лики начал трезвонить, и она виновато посмотрела на меня. Несколько секунд мечась в раздумьях, она пожала плечами.

— Прости! Папик сегодня квартиру снял, я уеду к нему. Наверное, звонит, чтобы узнать, когда отправлять за мной машину! Я быстро отвечу ему, а потом мы с тобой поговорим дальше…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Она быстренько вильнула за дверь, а я задумалась. Есть ли о чём говорить дальше? Лика не собиралась просить прощения, а даже если бы и сделала это — я не готова была простить её. Видимо, пока обида не улеглась до конца. Быть может, я даже ещё не осознала случившегося. В сознании будто бы включилась какая-то блокировка, которая не давала мне думать об этом.

Я просто беременна…

Что в этом такого?

Истеричный смех сорвался с губ, и я посмотрела на экран телефона, куда пришло сообщение от Деспота:

«Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке?».

Я, не раздумывая, набрала ответ:

«Всё относительно нормально. Лика вернулась. Разговор нам предстоит не из простых».

Только когда сообщение улетело, я поняла, что подставила сестру. Не так сильно, конечно, как она меня, но всё же… Деспот злился на Лику не меньше моего, а то, что она снова в городе, могло спровоцировать внутри него желание приехать и разобраться с ней. Жаль, что удалить сообщение до того, как его прочитали, невозможно.

Звонок, последовавший уже через минуту после отправки — если не быстрее, — как раз подтверждал, что я помахала перед быком красной тряпкой. Я зажмурилась, глубоко вдохнув, нажала кнопку ответа и поднесла телефон к уху.

— Ксюш, всё нормально? Ты уверена, что вам стоит говорить? Приехать за тобой? — вывалил на меня сразу несколько вопросов Деспот.

И на какой из них отвечать?

— Всё нормально. Приезжать за мной не нужно. Всё хорошо. Я себя нормально чувствую. Не стоит так волноваться. Витамины я выпила. Всё хорошо!

Мне хотелось успокоить его, потому что Деспот зол на Лику куда больше моего. Он считал, что беременность неудачна, а она, судя по всему, отказывалась идти на контакт. Иначе не объяснить нашу первую встречу, когда он готов был разорвать меня в клочья.

— Ты уверена, что сестре не взбредёт в голову ещё какая-нибудь пакость? — продолжил с напором предлагать свою защиту мужчина, и мне вдруг стало приятно это.

Он словно заботился обо мне…

— Уверена! — Я не смогла сдержать улыбку, тронувшую уголки губ. — Мы просто поговорим, а потом Лика уедет к своему мужчине. Я пойду. Ладно?

Мне совсем не хотелось, чтобы Лика начала засыпать вопросами, как складываются отношения между мной и Деспотом. Ведь ей было достаточно и того, что он сделал мне подарок. Ещё надумает себе бог знает что. Зачем лишняя головная боль? Оправдания?

Меня вдруг посетила мысль: «Интересно: а знала ли Лика о жене Роберта? О том, что судьба и без того дала ему хорошую пощёчину? Или она вообще не думала ни о ком, кроме себя, когда проворачивала эту махинацию?! Совесть вдруг дала мне болезненный тычок — сестра принесла деньги на операцию маме. Или это была всё же не вся сумма?

— Пожалуйста, напиши мне, когда она уедет… А лучше позвони. Договорились? — Беспокойство так и сквозило в каждом слове Деспота.

— Я позвоню… Или напишу! — пообещала я и отключила телефон, потому что услышала шаги Лики в коридоре.

Сестра вернулась и посмотрела на меня. Она осмелилась пройти в комнату, села на край моей кровати, сложила руки на колени и вздохнула.

— Слушай, Ксюш, я понимаю, что ты меня ненавидишь. Ты вправе делать это… Но я старалась ради мамы… И я не уверена, что ты согласилась бы на всё это, если бы я сразу сказала. Чёрт! Говорю же! Я была уверена, что ты не забеременеешь, даже перестраховалась на всякий случай. Мне нельзя было самой принимать эти таблетки, от которых беременность не наступает, ведь мне бы сделали анализы и… Да их безумный врач всё чётко контролировал. Я не понимаю, почему это средство не подействовало на тебя…

— Потому что я не пила в тот вечер чай, Лик… Он показался мне странным на вкус, и я решила, что снова нужно промыть чайник уксусом. Это я и сделала, а чай вылила в раковину.

— Чёрт! — со свистом выдохнула сестра. — Ксюш, пожалуйста, прости меня! Ты могла бы сделать аборт! Ты ничего не должна ему. Я сама разберусь как-то с Барышевым!

— Ты слышишь себя? — вспылила я. — Предлагаешь мне убить ребёнка? Это и мой ребёнок, если ты не совсем поняла, как происходил этот чудовищный процесс…

— Но он ведь не позволит тебе даже видеться с ребёнком!

— А это мы ещё посмотрим! — ответила я, ощущая ярость, которую теперь готова была обрушить на голову сестры. — Сколько он тебе заплатил? Ты всё потратила на мамину операцию?

Сестра покраснела и принялась покусывать губы. Неужели хотела прикарманить деньги, которые остались у неё? Теперь они принадлежали мне, и я знала, куда их определить… Если сестра не прогуляла их в отпуске вместе с Папиком.

— Не все конечно… Кое-что осталось. Я спрятала деньги у себя в кровати. На банковский счёт побоялась их вкладывать. Я тебе, конечно же, отдам их все… Все до копеечки.



— Отдашь… Потому что завтра я отвезу их Деспоту.

— Деспоту? Слушай, Ксю, классно ты его окрестила. Деспот.

— Я бы на твоём месте не хихикала так. Принеси мне деньги… — Я злилась и, наверное, выглядела слишком убедительно, потому что Лика широко распахнула глаза, открыла рот, закрыла его и вяло поднялась на ноги.

Сестра вышла и уже вскоре вернулась с пакетом, в котором были завернуты деньги. Сумма немаленькая, и я покраснела до кончиков ушей. Господи! Поверить только! Меня продали за баснословные деньги… Точнее будет сказать не меня — моего ребёнка. Я шмыгнула носом и дрожащей рукой забрала пакет у сестры.

— Слушай, ты не должна возвращать ему. Если ты хочешь сохранить беременность… — осторожно намекнула сестра.

— Я не собираюсь продавать своего ребёнка! — огрызнулась я.

— Ксюш, ты подумай о себе! Как же учёба? Как твоё будущее? И мама что скажет…

— Об этом следовало думать тебе, а теперь уже поздно…

Телефон сестры снова запиликал. Она посмотрела на экран и вернула виноватый взгляд на меня.

— Прости, за мной уже приехало такси. Папик не любит ждать, поэтому… Я вернусь завтра, и мы сможем поговорить…

Лика поторопилась в коридор, поэтому мои слова полетели ей вслед:

— Поговорили уже.

Я услышала, как моментально закрылась входная дверь, и негромко пискнула от обиды.



Глава 15. Роберт

Расстояние между нашими районами было небольшим. Ночью пробок нет, поэтому я доехал до подъезда Ксюши минут за семь-десять, не более… Ну и скорость слегка превысил, чтобы уж наверняка застать змею в логове. Припарковавшись около их подъезда, я стал наблюдать за вышедшими из дома людьми. Но, как назло, нужный человек не спускался… Я упустил ее?

Но когда к дому подъехало такси, не раздумывая, вышел из салона и постучал в окошко к водителю.

— Вам чего? — спросил мужик с рыком, сопровождающимся низкими вибрациями.

Я обратил внимание, что у него в навигаторе забито место назначения в элитном районе, и сделал вывод, что он приехал за Ликой. Вытащив из кармана пятитысячную купюру, протянул ее мужчине.

— Поезжай, по своим делам. Я сам заказчика отвезу.

Водитель взял деньги, широко улыбнулся и втопил педаль газа в пол. Вот только когда из подъезда вышел парень с зализанными гелем волосами, облитый парфюмом от Dior с головы до пят так, что на расстоянии даже носовые пазухи раздирало, я понял, как облажался. Это было его такси… Вот ведь чертовщина! Парень принялся смотреть в экран телефона и чертыхаться себе под нос, а я сделал вид, что ничего не знаю.

— Мужик, ты таксиста не видел? — спросил парень, и я отрицательно помотал головой, отходя в сторонку.

Следующее такси подъехало уже через несколько минут. Я хотел подойти к водителю, но меня опередил парень. Он принялся кричать, чуть ли не брызгаясь слюной:

— Батя, мне плевать, что ты по другому заказу приехал. Мне надо срочно попасть в одно место, а какой-то пи*** отменил мой заказ. Я итак торчу тут уже пять лишних минут! Короче, харэ спорить. Плачу в два раза больше, но мы едем!

Парень сел в машину, и та уехала.

Я стоял около своего авто, сверля взглядом дверь в подъезд. Ну давай! Не говори, что ты уже умчалась, дрянь!

А время всё тикало…

Когда из подъезда вышла рыжая девка, я не сразу узнал в ней Лику. Следует сказать, постаралась она на славу — прибавила себе с десяток лет таким образом. Зато теперь не будет выдавать себя за сестру. Я быстро зашагал к ней, а она принялась втягивать шею и зажиматься. Видимо, уже кубатурила, как слинять поскорее и с наименьшими потерями.

— Вот Ксюша… Не думала, что она меня сольёт! — выругалась Лика, стоило мне схватить её за локоть и припечатать к холодной стене.

Людей на улице уже не было. Вряд ли кто-то решился бы заступиться за неё… Ярость кипела в груди, приводя сердцебиение в бешенство. До заглушающей звуки пульсации в висках. Но ради Ксюши и ребенка стоило держать себя в руках. Скрипнув зубами и затем резко выдохнув, я отстранился на шаг, возобновив комфортное расстояние.

— Серьёзно считаешь, что без Ксюши тут не обошлось? Мои люди следили за тобой, Лика! Ты же не думала, что я стану прощать тебе обман?

Глаза Лики расширились, и я победоносно улыбнулся. Угроза, как и всегда, возымела эффект.

Подставлять Ксюшу я не собирался, ведь между сестрами сейчас и без того натянутые отношения. Лика постаралась оттолкнуть меня, но я только сильнее сжал пальцы на её руке и потащил эту гадину в машину.

— Она не отдаст тебе ребёнка, Роберт, если узнает о насилии, — принялась упираться Лика.

Я громко засмеялся. О каком насилии шла речь? Эта девчонка на самом деле считала, что я буду насиловать её? Мне хотелось бы наказать её. Подвесить куда-нибудь за шкирку и вытрясти душу за то, что так поступила, но я не планировал этого делать. Хотел поговорить и припугнуть, не более того.

Вдруг в ее наглую головку взбредет идея навредить ребенку? Или еще и Ксюше?

— Не переживай, шалавы меня не интересуют! — сказал я грозно и отпустил руку Лики около дверцы салона. — Садись, чтобы мне не пришлось запихивать тебя и приминать, а то твой Папик посчитает, что тебя уже кто-то успел попользовать до него.

Лика фыркнула, но села на пассажирское сиденье, поправляя платьице, а я вздохнул. Пока обходил машину, подумал, что насчёт Папика я зря ляпнул: моим людям вряд ли бы стало известно, куда именно она едет. Хотя… Может быть, я её прослушивал? Я мотнул головой, отгоняя все эти мысли, только мешающие сосредоточиться.

О чём можно было говорить с ней? Чёрт его знает, если честно… Все мысли потерялись. Меня уже не волновало, почему она поступила именно так… Она всё равно вряд ли скажет правду. Но, заняв своё место и заблокировав двери, я всё-таки задал этот вопрос.

— Зачем ты подставила сестру? Серьёзно думала, что я ничего не узнаю?

— Мне нужны были деньги на операцию мамы… — бросила Лика, демонстративно отвернувшись к окну, словно это она была тут жертвой. — А у тебя их куры не клюют. Не обеднел бы от этой суммы.

Я хохотнул, но быстро взял себя в руки.

— Я в курсе про операцию… Именно по этой причине я и остановил выбор на тебе. Вот только зря ты решила обмануть меня… Ты ведь прекрасно осознавала, против кого идёшь! Правда, Лика? — спросил я, глядя ей прямо в глаза, потому что в эту секунду она повернулась и смотрела на меня, как перепуганная собачонка.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ты ничего не сможешь мне сделать! Весь договор изначально был противозаконным!

— А ты уверена, что я наказываю по законам?

Она побледнела и шумно выдохнула. Понимала, что натворила… И боялась последствий. В эту секунду мне показалось, что этого хватит… Я не смогу причинить ей вред из-за Ксюши.

— Адрес называй! — сухо бросил я и завёл машину.

Лика принялась хлопать глазами.

— Куда тебе нужно ехать? Я отвезу и по дороге поговорим.

— Северская двадцать девять, — вскоре протараторила девчонка дрожащим голосом и снова отвернулась.

Я вбил адрес в навигаторе и медленно вывел машину на трассу. Телефон начал звонить, и я вспомнил о том, что просил Ксюшу набрать меня, как только сестричка свалит, но не хотел отвечать ей в присутствии гадюки, которая легко могла бы сдать с потрохами. «Плохой» Барышев ведь «пленил» её, сначала схватив, а затем силком потащив к машине.

— Я хочу, чтобы ты стала послушной девочкой и перестала мельтешить перед глазами у Ксюши. Если ты хоть немного навредишь ей или моему ребёнку, то я живьём закатаю тебя в бетон, и мне будет плевать, что тебе ещё жить да жить. Поняла меня?

— Роберт, ты серьёзно думаешь, что я могу навредить своей сестре? Она — мой близнец! — выпалила Лика, но я видел, как она перепугалась.

Я ухмыльнулся и резко свернул на повороте, отчего Лику тряхануло, и она посмотрела на меня как на безумца, вцепившись в навесную ручку обеими руками.

— Ты уже навредила ей однажды и не поморщилась. Интересно: ты в тот самый момент думала, что она — твой близнец? Не боялась, что я закатаю вас обеих за эту аферу? Скорее всего, ты как раз радовалась, что у тебя есть близнец… Так ведь?

— Ксюша ни в чём не виновата! Она не знала! — процедила Лика.

Она удивила меня. На самом деле я ожидал, что она начнёт оправдываться, пытаться очиститься и обвинять сестру, что та якобы сама предложила эту сделку, но нет… Лика признавала, что подставила Ксюшу, и это давало надежду на то, что она не такая уж пропащая. Быть может, я зря переживал за ребёнка и за то, что эти двое находятся под одной крышей? Но с другой стороны, я продолжу оберегать мать моего будущего ребёнка и буду, как коршун, следить за дрянью, которая хоть и пытается прикинуться бедной овечкой, уже навредила ей однажды.

Я больше не видел смысла в том, чтобы спорить с Ликой или пытаться выяснить отношения, поэтому врубил музыку и дальше поехал молча. Ксюша позвонила ещё несколько раз, а потом отправила сообщение.

Ксюша: «Вы, наверное, уже спите. У меня всё нормально».

Со свистом выдохнув воздух, скопившийся в лёгких, я притопил немного, чтобы поскорее довезти Лику до места назначения и остановился на остановке, примерно в метрах трёхста от указанного дома.

— Это не тот адрес, — принялась метаться девчонка и посмотрела в навигатор.

— Ножками дотопаешь. Ты же не думала, что я буду тебя к дверям подвозить? Скажи спасибо, что ещё раньше не вышвырнул из машины! — и добавил более грозным тоном: — Я тебя предупредил, Лика. Видит бог, как тяжело мне сдерживаться и не наказать тебя сейчас. Посмеешь накосячить ещё раз, и простым разговором мы уже не обойдёмся.

Она стиснула зубы, чуть скрипнув ими, а затем выдавила из себя фальшивую улыбку и протянула:

— Спокойной ночи, Робе-е-е-ерт! Спасибо, что не выкинул посреди доро-о-оги!

Лика вышла, хлопнула дверью и медленно побрела к дому, а я взял телефон в руки и решил поговорить с Ксюшей, если она ещё не легла спать, потому что до дома добираться ещё минут пятнадцать, если не больше.

Я набрал её номер и поднёс телефон к уху.

— Алло, — ответила Ксюша вкрадчивым голосом.

Как же сильно они отличались с сестрой: совсем другая интонация, другая внешность… Они определённо точно разные и, если бы я познакомился с Ксюшей при других обстоятельствах, то, возможно…

— Ксюш, прости… Был немного занят. Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, спасибо! Вот уже легла в кровать!

— Я тебя разбудил?

Потихонечку меня стало отпускать. Вроде бы ситуация налаживалась понемногу… Вот только всё равно не хотелось, чтобы Ксюша контактировала со своей сестрой.

— Нет! Я книгу читала! — принялась успокаивать меня Ксюша. — Роберт, раз уж вы всё равно позвонили…

— Ксюш, хватит мне выкать! — с раздражением бросил я, но тут же постарался исправиться. — Не чужие люди, в конце концов!

— Хорошо, — прошептала она. — Раз уж ты позвонил, то я хотела бы встретиться завтра. Ты не поедешь на работу?



Я напряг память, чтобы понять, какой сегодня день вообще. Завтра выходной. Единственное место, куда я планировал поехать, — больница. Но это можно сделать в любое время.

— Завтра я дома.

— Можно тогда я приеду к тебе… — Она говорила так, словно боялась чего-то.

— Точно ничего не случилось? — Волнение снова начало зарождаться внутри.

Если Лика что-то натворила или сказанула, чем вывела Ксюшу из равновесия, живьем не уйдет. Я вгляделся в лобовое стекло, но девчонки уже и след простыл…

— Точно! Всё хорошо! Просто… Я хотела бы поговорить обо всей этой ситуации.

— Я заеду за тобой!

— Не надо! Я приеду на такси. В двенадцать. Только отправь мне адрес в сообщении. Ладно?

— Договорились!

— Ну, тогда спокойной ночи?

— Спокойной ночи!

Я отключил телефон и уставился на поверхность руля. Завтра Ксюша приедет ко мне. Стало как-то волнительно и в то же время приятно. Отправив ей свой адрес в сообщении, я задумался. О чём она хотела поговорить? Может быть, она решит предложить вместе воспитывать ребёнка? Но в таком случае я должен сделать это первым…

«А если Вера придёт в себя?» — прошептал коварный голос в голове.

Глава 16. Ксения

Несмотря на то, что мыслей в голове роилось множество, уснула я, как убитая. И когда утром зазвонил будильник, не сразу поняла, что происходит. Сонная, оглядевшись по сторонам, я подумала, что всё это лишь иллюзия, поэтому вскоре закрыла глаза. Однако звучание мелодии не растворялось, назойливо проникая в уши. Даже подушка почти не сдерживала крикливый рингтон петуха. Широко распахнув глаза, я, наконец, осознала, что происходит, и потихонечку присела. Если подняться слишком резко, заболит голова, а проходить весь день с мигренью — то ещё удовольствие.

Отключив будильник и окончательно проснувшись, я посмотрела в окно. Погодка выдалась мерзкая: моросил дождь, небо затянуло плотным полотном темно-серых туч. На душе тотчас становилось тоскливо, захотелось рухнуть обратно на подушки, закрыть глаза и уснуть. На сутки… Или на месяцы… Я позавидовала медведям, которые на зиму впадают в спячку, и поднялась на ноги — голова чуть закружилась. Мне не везло по всем фронтам: даже до декабря ещё более полугода. Взяв с тумбочки пачку с витаминами, я вспомнила слова сестры о том, что она пыталась напоить меня каким-то чудо-средством. Передёрнув плечами, я выпила витамины и направилась в душ. Стоило, наверное, присматривать за всем, что давала Лика. Мало ли, вдруг ещё до чего додумается?

Когда я привела себя в порядок, состояние улучшилось, но всё равно с тоской поглядывала на кровать. Скорее всего, погода нагоняла сонливость…

«Нельзя! Отвезу Барышеву деньги, а потом уже и спать завалюсь… Буду обниматься с подушкой, пока кости болеть не начнут», — успокоила я себя в очередной раз и положила деньги, которые вчера забрала у Лики, в сумочку.

Я бы Деспоту и те, что на операцию мамы потратили, отдала… И за санаторий… Вот только не было у меня пока этих средств. Кроме того он сам виноват в том, что не проверил мою сестру и не водил её за ручку по врачам, как маленькую! По сути, она ведь и была маленькой! Слишком маленькой для суррогатного материнства. Я уже читала в интернете правила становления суррогатной мамочкой — нельзя быть такой молодой и… Нужен как минимум один свой здоровый ребёнок. Неужели Деспот не знал об этом?

Помотав головой в стороны — что сделано, то сделано, и думать об этом теперь не имело смысла, — я вызвала такси через приложение. Машина приехала к моему подъезду почти сразу же: наверное, водитель где-то неподалеку выполнил прошлый заказ. Закрыв квартиру, я поспешила спуститься.

Всю дорогу в салоне стоял стойкий запах кисло-сладких ягод, от которого меня подташнивало. Я читала, что токсикоз может появиться и на раннем сроке, но надеялась, что меня он обойдёт стороной. Не повезло.

Стараясь отвлечься от рвотных позывов, я смотрела в окно, но не выдержала.

— Приоткройте, пожалуйста, окно! — попросила я водителя.

— А не замёрзнете? Ветер то сильнющий!

— Приоткройте окно, — повторила я твёрдым голосом, а чуть погодя добавила: — если не хотите, чтобы я перепачкала вам весь салон.

Мужчина сразу же выполнил мою просьбу и что-то пробубнил себе под нос, но я не слушала его, растворяясь в аромате приближающегося дождя. Мне сразу стало гораздо легче. Я даже зажмурилась от наслаждения. Странные какие-то у меня возникли предпочтения… Почему-то тянуло на сырость. Может, мне следовало в подвале поселиться? И отмачивать штукатурку в тазике, чтобы наслаждаться запахами… Я негромко хихикнула собственным мыслям. Какой же бред лезет в голову…

— Приехали, — буркнул водитель, взглянув на мое отражение в навесном зеркале заднего вида.

— Спасибо! — поблагодарив его, я выскочила и поторопилась к подъезду, пока не начался дождь.

Расплачиваться не нужно было, так как заранее привязала карту к приложению, и деньги списались автоматически с завершением заказа, однако накрапывающий дождь уже через несколько секунд усилился. Я вовремя успела скрыться под козырьком у подъезда, поэтому не промокла.

Набрав номер квартиры Деспота в домофоне, я ощутила панический страх. Что говорить ему? Как смотреть в глаза, когда буду отдавать деньги? Мы вроде бы смогли договориться мирно сосуществовать ближайшее время, а я, получается, нарушу этот договор… Но я приняла решение и не собиралась отступаться от него.

Мужчина не спрашивал, кто пришёл, просто открыл дверь. Наверное, тут видеодомофоны; я не заостряла на этом внимания, но в таком шикарном доме это само собой разумеющееся. Я с восхищением разглядывала широкие коридоры подъезда. Никогда не видела такой чистый подъезд, а проведя подушечками пальцев по выкрашенным в приятный бежевый оттенок стенам, только убедилась в этом. Даже пыли не было!

И лифт приехал быстро! Такой большой, чистый и просторный! Со всех сторон на стенах висели зеркала. Я посмотрела на собственное отражение и нахмурилась. Иду к такому шикарному мужчине с синяками под глазами, как у наркомана с вечным недосыпом. Хотя откуда мне знать, какие синяки под глазами у наркомана, тем более с недосыпом?!

Поднявшись на нужный этаж, лифт уведомил приятным сигналом, и створки отворились. Я сделала решительный шаг вперёд, но как только увидела Деспота, встречающего в дверях, поняла, что хочу сбежать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

«Путей отступления нет, Ксюша!» — попыталась я себя убедить и заставила ноги двинуться к нему навстречу.

В серой футболке и пижамных штанах в клеточку, с немного растрёпанными каштановыми волосами Деспот выглядел чертовски соблазнительно. Я негромко пискнула от разрывающих душу страхов и внезапно нахлынувшей симпатии, после чего вошла в квартиру.

— Привет! — улыбнулся Деспот, прикрыв за мной дверь.

— Привет, — выдавила я из себя и поняла, что его странное действие на меня усиливается с каждой нашей встречей.

— Проходи, не стой на пороге. Я пожарил яичницу с ветчиной — единственное, что у меня получается хорошо. Составишь компанию за завтраком? — Деспот посмотрел мне прямо в глаза, но затем слегка отвернулся, словно стушевавшись. — Прости… Времени, конечно, уже много, но я не успел ещё сегодня…

— Да! — тотчас вставила я, не дав мужчине договорить. Лучше было бы начать разговор на отдалённую тему в дружелюбной атмосфере и плавно перейти к тому, почему я, собственно, приехала к нему.

Но, казалось, Деспот вел себя немного странно: он тараторил, чего я раньше за ним не замечала, и свойственные ему прямота и жесткость словно куда-то испарились. Наверное, я сильно удивила его неожиданным приходом. Иначе к чему бы такие перемены?

Щеки припекло от неловкости, когда в голову закралась мысль, что я впервые в гостях у Роберта, еще и без предупреждения. Однако того требовала ситуация. Мне хотелось поскорее вернуть оставшиеся деньги, из-за которых сестра «продала» меня — пусть и ради здоровья мамы.

— Ну и прекрасно. — Лицо Деспота смягчилось, губы тронула легкая улыбка. — Дверь в ванную перед кухонной. Я пойду пока разложу по тарелкам и поставлю чайник. Чёрт! Тебе чай нельзя, да? Может, тогда сок?

— Можно чай с молоком. Я бы выпила горячий, — улыбнулась я.

Деспот суетился, напоминая подростка, явившегося на первое свидание. Его поведение казалось мне забавным, и я тихонько хихикнула. Наверное, стоило насладиться такой редкостью. Вдруг вскоре он снова станет ворчливым и жестким?

— Отлично. Сахар? Соль?

— Соль? — удивилась я. — В чай?..

— Значит, сахар, — подмигнул Деспот и резво направился на кухню.

Это была оговорка? Или попытка сгладить неловкость шуткой?

— Только немного! Полторы ложечки хватит! — бросила я вдогонку и сняла обувь.

Волнение стало потихонечку отпускать, а от желания рухнуть на постель и уснуть не осталось и следа.

Я зашла в ванную и обвела её взглядом. Вот это размеры. Почти как моя комната. Красивая отделка плиткой в светло-изумрудном цвете придавала какую-то особенную изюминку помещению. Всё было так аккуратно сложено, словно я находилась в музее, а не в холостяцкой квартире. То есть семейной… Он же женат, вспомнила я. Мне вдруг стало интересно — дизайн придумывал сам Деспот или его супруга, но я отмела эту мысль. Какое мне должно быть дело до этого? Я же не ревную его к жене? Не должна и не имею никакого права.

Наспех помыв руки, только бы не смотреть в зеркало на собственное отражение, я поспешила на кухню. От аппетитного аромата, стоящего в комнате, у меня начала активно выделяться слюна, и мысли о жене благополучно улетучились. Я повесила сумку на стул, затем села и посмотрела на Деспота. Он выглядел так по-домашнему, что мне показалось на секунду: он — близкий, родной человек.

— Кушай! — пододвинул он ко мне тарелку.

Яичница была украшена зеленью, а пара желтков осталась идеально ровной, не растеклась по тарелке. Даже мне не удавалось так красиво подавать блюдо.

Я взяла вилку в руку и принялась есть, вперив взгляд в тарелку.

— Спасибо большое за угощение!

— На здоровье! — ответил Деспот и сел за стол, но не торопился присоединяться. — Знаешь, я лет в двадцать проспорил и ходил месяц на курсы кулинарии. Занятие то ещё, но многому научился. Жаль, что некогда практиковать, а то на десятый раз, может, смог бы и что-то изысканное приготовить.

Я хихикнула, представив потуги Деспота над выпечкой.

— Яичница получилась шикарная.

— Я рад, что тебе нравится. Ксюш, как ты себя чувствуешь? Ничего не беспокоит?

Я отрицательно помотала головой. Вспомнила про покалывание в животе, но в интернете пишут, что это нормально, значит, волноваться совсем не о чем.

— Прекрасно. Ты приехала поговорить о ребёнке, верно? Глупо было бы надеяться на то, что просто захотела провести со мной время.

Щёки стало покалывать от приливающей к ним крови. Я поджала губы и потянулась к сумке. Поговорить на отдалённую тему не вышло, поэтому решила сделать всё сразу. Достав пакетик с деньгами, я положила их на столешницу. Тугой ком сдавил горло, но мне удалось его проглотить.



— Это оставшиеся после операции деньги, всё, что мне передала Лика. Не знаю: сколько там было, ты пересчитай их и скажи, сколько не хватает. Я потом верну всё.

Деспот резко побледнел. Желваки на его лице передёрнулись. Он сжал руку в кулак и стиснул зубы. Я немного испугалась его, но постаралась не подать вида. Обидеть он меня не посмел бы, однако память, как назло, подкидывала кадрами его суровое выражение лица при первых наших встречах…

— Какие деньги? О чём ты, Ксюша? Я не возьму деньги…

— Но сестра обманула тебя! А я не подписывала договор о продаже своего ребёнка! — начала я спорить.

— Это не только твой ребёнок, — процедил Деспот. — Нужно искать другие пути выхода из этой ситуации. Деньги я не возьму!

— Тогда я просто оставлю их тут. На столе. Мне они тоже не нужны! — не унималась я.

— Ксюш, тебе эти деньги нужнее, чем мне!

Спор не давал надежды на мирное разрешение, и я начала нервничать.

— Прекрасно! Я отдам эти деньги в фонд нуждающихся! — ответила я и отправила в рот кусок ветчины.

Аппетит разыгрался не на шутку. Деспот потёр виски двумя пальцами и поднялся на ноги. Он подошёл к окну и повернулся в мою сторону.

— Ну скажи мне, Ксюша, почему с вами, женщинами, так сложно? Вера никогда не была такой, она не спорила со мной и во всём соглашалась!

— Я не Вера! — выпалила я и со звоном положила вилку на тарелку.

Теперь уже я начала пыхтеть, как ёжик. Деспот сравнил меня со своей женой, и мне стало ужасно обидно. Он как будто бы ткнул в меня пальцем «Вера лучше тебя»! Ком подступил к горлу и сдавил его, дыхание перехватило.

— Да я уже это заметил, — выдохнул Деспот, как ни в чем не бывало. — Слушай, я понятия не имею, как убедить тебя забрать эти деньги. Просто сделай это, пожалуйста. Я стараюсь общаться с тобой нормально. Пытаюсь наладить контакт, но ты выводишь меня из себя своими спорами.

— Ах так? — Я поднялась на ноги и подбоченилась.

Наверное, не хватало только ножкой притопнуть — и была бы похожа на капризного ребёнка, но меня так сильно возмутили все эти сравнения и упрёки, что хотелось высказать всё и… Хлопнуть дверью. Вот не получается у нас приходить к согласию или компромиссам…

— Ксюша!

Деспот резко сократил расстояние, которое разделяло нас. Он схватил меня за плечи, и у меня весь воздух выбило из лёгких от его близости. Он смотрел на меня в упор, а я не могла найти в себе силы отвести взгляд. Сердце заколотилось в груди, с потрохами выдавая мое состояние. Я не могла никак успокоиться, потому что в руках этого мужчины со мной творилось что-то непонятное. Он потихонечку начал склоняться, и я вдруг подумала, что он хочет поцеловать меня. Но…

Из комнаты послышалась мелодичная трель телефона. Деспот тотчас отпустил меня и, не сказав ни слова, ушёл. Я же в растрепанных чувствах продолжала стоять на месте и слушать его голос, доносящийся обрывками фраз.

— Как?.. Когда это случилось?.. Почему?..

А через несколько секунд послышались грозный рык и удар кулаком о стену. Я вздрогнула и поспешила в его комнату, чтобы разобраться, что случилось.



Глава 17. Роберт

С каждым новым словом меня окунало в какую-то грёбаную реальность несправедливости. Я не мог осознать слова врача, хоть те долбили по мозгам и отзывались отголосками, причиняя неимоверную боль.

Вера умерла…

Да быть этого не могло! Не верю! Как такое случилось? Почему? Я ведь даже не успел с ней попрощаться! Я готовился мысленно к отключению от аппаратов, чтобы не мучить больше жену, но рассчитывал находиться с ней рядом и держать за руку. Я надеялся, что хотя бы на секунду Вера откроет глаза, и я скажу, как сильно сожалею обо всём, как сильно люблю её. Или надежда держала так сильно, что я лишь тянул время, откладывал злосчастный момент?! Но ничего не изменить, не сказать… Ничего! Ничего уже не будет, потому что пятнадцать минут назад врачи констатировали Верину смерть.

Рука с трубкой медленно опустилась, — голос врача до сих пор что-то произносил сочувствующим тоном, но я не мог слушать. Взгляд упал на побледневшую, замершую в дверях Ксюшу. Девчонка хлопала глазами, словно беззвучно сожалела о случившемся. Она почувствовала всё — мне не требовалось даже объясняться. Наверное, я слишком жалко сейчас выглядел. Стоило взять себя в руки, но у меня не хватало сил.

Хотелось рвануть в больницу и попрощаться с Верой, пока она ещё тёплая, но врач сказал, что в отделение морга меня никто не пропустит. Я увижу её только через двое суток в зале прощаний… Сердце сжалось, а глаза застелили слёзы. Кровь пульсировала в голове, вызывая мигрень, горло сдавливал ком. Меня будто оторвало от реальности: я ничего не видел из-за застилающей пелены, ничего не слышал и не ощущал.

Только одна мысль соединяла с действительностью — всё кончено!

Теперь уже ничего не будет как раньше. Мне просто следует смириться и существовать дальше, что я и делал последние годы, как Вера попала в кому…

— Роберт, мне так жаль! — ворвался сдавленный голос в сознание. Я механически повернулся на отзвук, раздираемый смесью собственных эмоций.

Ксюша приблизилась ко мне и обняла, трепетно провела ладонью по спине. Этот успокаивающий жест выбил весь воздух из лёгких. Не ожидал, что она прижмётся ко мне, что попытается успокоить. Кто я, в конце концов? Просто мужчина — практически незнакомый человек, не родственник и не друг. Но от неё исходило такое приятное тепло, забота, что я попросту не смог противиться влекущим душу ощущениям, и ответил объятиями. Я прижал Ксюшу к себе настолько сильно, насколько мог, чтобы не навредить ей и ребёнку. Уткнувшись носом в её макушку, я стиснул зубы. Сердце даже не билось в этот момент, оно совершало несколько необходимых ударов, чтобы не остановиться, но словно хотело отказаться от борьбы за жизнь вслед за Верой.

— Тебе нужно быть сильным! — прошептала Ксюша, сжимая пальцы в районе моих лопаток.

Каждое её прикосновение обжигало и помогало не слететь с катушек. Я всё-таки благодарил судьбу за то, что свела меня с Ксюшей — пусть и таким каверзным способом.

— Ты ведь понимаешь, что нужен своему ребёнку и мне?! Я не справлюсь, если ты сдашься… Наш малыш будет нуждаться в отце.

Последние слова Ксюши заставили сердце участиться. Она говорила так, словно и вправду рассчитывала на меня, а ведь ещё получасом ранее вела себя, как сильная, независимая девушка и хотела показать, что не нуждается в моей поддержке. Я понимал, что она говорила всё это сейчас, лишь бы успокоить и помочь справиться с болью, но я сделал вид, что верю ей. Мне важно было в эту секунду ухватиться за что-то. И я хватался. Я хотел верить ей.

— Останься сегодня у меня, — выдохнул я и ослабил объятия. Я чувствовал себя обессилевшим, выпотрошенным.

Ксюша посмотрела на меня перепуганными глазёнками и отстранилась. Она сделала несколько шагов назад, и я заметил, как покраснели её щёки.

— Мог бы даже не просить, — выдавила она улыбку. — Конечно, я останусь столько, сколько потребуется. Я помогу тебе с подготовкой к… — и она осеклась.

— К прощанию. Да. Мне бы хотелось сделать всё самому, а не сваливать всё на помощников, как обычно…

Из горла, к моему удивлению, вырвался хриплый смешок, заставивший содрогнуться в кашле. Ксюша испуганно подскочила, но я остановил ее жестом руки. В конце концов, на ногах стоять в состоянии…

— Конечно, я ни разу ничего подобного не делала, но думаю, что не составит труда… — Ксюша замолчала и поджала губы, явно подбирая слова. — Прости. Я несу какую-то ерунду. Просто я не знаю даже, что говорить. Прости.

— Всё нормально. Я сейчас переоденусь… И съездим в похоронное агентство. Хорошо? Ты сама в порядке?

Ксюша кивнула. Румянец сошёл, и теперь она выглядела слегка бледной. Я надеялся, что новость о смерти моей жены никак не скажется на ней и на ребёнке, она ведь даже не знала Веру. Да и мы друг с другом практически не знакомы…

— Садись пока, где хочешь. Скоро вернусь, — выдавил я слова и махнул рукой на комнату, не имея ввиду ничего конкретного.

Ксюша чуть оживилась. Я заметил, что она выдохнула с облегчением. Кризисная точка, казалось, прошла, и теперь мозг отчаянно соображал, как принять весь этот кошмар и не тронуться умом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Хорошо. Я тогда маме позвоню, а то она уже сообщение прислала, что хочет поболтать.

— Договорились.

Мне даже удалось улыбнуться — не знаю, насколько искренне, но Ксюша смогла смягчить удар судьбы. Я взял рубашку с джинсами и направился в ванную. Голову по-прежнему распирало от потока мыслей, которые червями роились в мозгу и переполняли его. Пустота внутри означала только одно — я всё еще шокирован, а потом обухом накатит осознание. И оно принесёт с собой очень много боли. Рецидив прямо-таки…

Взглянув на собственное отражение в зеркале, я шмыгнул носом и закрыл глаза. Выглядел бледнее полотна… Опёршись руками о края раковины, я опустил голову. Пальцы крепко сжали керамическую поверхность. Как же сильно мне хотелось закричать, завыть… Будь я один, так и сделал бы, но я не хотел пугать Ксюшу.

В грудной клетке образовался снежный ком, который только нарастал с каждой секундой.

Веры больше нет…

Она не вернётся в этот дом…

Больше не скажет, как сильно любит меня…

Быть может, я больше никогда не услышу подобных слов от женщины…

Воспоминание ярко вспыхнуло в голове. Я увидел любимые чёрные волосы, ласковую улыбку…

— Хочу именно эту раковину, Роберт! Она классно подойдёт к интерьеру ванной! Ну же! Давай, решайся!

— Тебе не кажется, что это перебор? Эти края неровные…

— Она в виде ракушки ведь сделана! Ну! Но если ты не хочешь… — Вера не спорила со мной даже в таких мелочах, а я соглашался с ней, когда видел озорной блеск в зеленых, морских глазах:

— Главное, чего хочешь ты!

Вздохнув, я посмотрел на эту раковину и понял, что должен буду продать квартиру. Я просто не мог находиться в стенах, где каждая мелочь напоминала о жене. Ведь и без того мыслей о ней было слишком много.

— Всё хорошо, мамуль! Честно! Ты отдыхай там, я пойду в библиотеку! — услышал я звонкий голос Ксюши.

Скорее всего, она находилась в коридоре, раз звук так четко доносился даже сквозь закрытую дверь.

Совесть уколом ударила в грудь. Ксюша врала из-за меня… До чего могла довести эта ложь впоследствии? Нам следовало решить уже, что делать с ребёнком. Быть может, фиктивный брак спас бы из каверзного положения? Но об этом я подумаю позже… Когда попрощаюсь с женой и задавлю внутри себя боль, медленно убивающую меня.

* * *

Наверное, садиться за руль в раздавлено-потрясенном состоянии — не самое лучшее решение, но я подумал об этом только тогда, когда уже выехал с парковки. Мне следовало просто-напросто взять себя в руки, отказаться от мыслей о жене и быть внимательным на дороге. В конце концов, я готовился к тому, что однажды эта неизбежность произойдёт. Надежда теплилась где-то в отдалённых уголках души, но с каждым днём она угасала.

Конечно, я время от времени представлял, как Вера придёт в себя и узнает, что у нас есть малыш. Она была бы счастлива, наверное… Но я не верил в то, что такое произойдет. И теперь мне не увидеть улыбку на её губах и не услышать её мягкий голос. Теперь у моего ребёнка не будет матери, если я всё-таки решу забрать малыша у Ксюши. Самым лучшим выходом было бы, наверное, жениться на ней… Эта мысль начала сильнее пульсировать в мозгу, и я мельком посмотрел на девушку. Ксюша молчала, погрузившись в свои мысли. Несколько локонов цвета молочного шоколада выбились из причёски, мешая обзору, но девушку это совсем не беспокоило.

Она очень красивая и молодая… Ей нужен ровесник, который будет способен на романтическую чепуху, из которой я уже давно вырос… Зачем ей супруг, старше на десяток лет? Но разве теперь есть какой-то выбор?..

Понимая, что мыслями о Ксюше пытаюсь вытравить боль из души, я устремил взгляд на дорогу. Нужно было благополучно добраться до бюро похоронных услуг, выбрать всё и на сегодня покончить с этим. Я бы с удовольствием напился вечером, но уже попросил Ксюшу остаться на ночь, а в её присутствии не могу позволить себе пригубить и полстакана виски. Как будто пример молодежи подаю неправильный…

Припарковав машину около бюро, к которому меня привёл навигатор, я вышел из машины и открыл дверцу Ксюше. Я подал ей руку, и когда её тёплые пальчики коснулись моей прохладной ладони, по коже пробежала покалывающая волна. Тело по-прежнему находилось в подобии заморозки, словно душе не получалось управлять сосудом. Я чувствовал себя каким-то роботом, механически выполняющим команды системы.

Но Ксюша… Мы не говорили ни о чём, но стоило взглядам пересечься, как дыхание перехватило. Было в этом безмолвии нечто интимное. То, что когда-то проскальзывало между мной и Верой… Ксюша улыбнулась одними уголками губ и отвела взгляд. Я заметил, что щеки ее чуть покраснели, однако виной тому мог быть ветер. Даже день сегодня выдался прохладным и пасмурным.

Войдя в здание, кажется, я ощутил стойкий запах смерти. Он словно пропитал мрачное помещение, отделанное панелями под древесину. Стены источали горечь и боль, которую выплёскивали из себя родственники погибших. Я слышал чей-то громкий плач, бьющий по перепонкам хуже работающего перфоратора. Покосившись в сторону прощального зала, дверь в который была приоткрыта, заметил толпу и женщину, которая буквально обнимала гроб. Я помотал головой и почувствовал, как Ксюша взяла меня за руку и потянула в кабинет. В горле встал ком от увиденного, сцена предательски замерла перед глазами.



— Здравствуйте! — поприветствовала нас девушка, сидящая за письменным столом.

Она дежурно улыбалась, а я не мог понять, как можно работать в таком месте? Как? Какой психикой нужно обладать, чтобы вся эта горечь не давила на виски.

— Добрый день! — ответила ей Ксюша, а я что-то и слова выдавить из себя не мог, пребывая в каком-то непонятном оцепенении. — Нам нужен самый максимальный пакет, чтобы проводить хорошего человека по всем правилам.

— «Максимальный» дорого стоит, — осторожно произнесла девушка и обвела меня взглядом. — Но если вы готовы платить.

— Готовы, — бросил я на удивление легко, отводя от неё взгляд. — Деньги последнее, что меня волнует сейчас.

— Ну, смотрите. Сейчас я покажу, что входит в комплект, а вы уже выберете, может что-то не нужно.

Ксюша посмотрела на меня, а я кивнул, одобряя её выбор. Не хотел перевешивать эту задачу на плечи чужого Вере человека, но не мог я сам подойти к столу. Я понимал, что если начну выбирать гробы и представлять её в них, то свихнусь. Мне и без того едва удавалось сдерживаться, чтобы не завыть раненым зверем. Ноги становились ватными, и огромными усилиями я заставлял себя держаться в сознании.

— Роберт, музыкальный марш для сопровождения будем заказывать? — спросила Ксюша, вырывая меня из воспоминаний, в которых жена была ещё жива.

Кто знает, может быть, мы уже надоели бы друг другу и разбежались, если бы Вера осталась жива… Порой меня выводило из себя то, что она во всём соглашалась со мной, словно не имела своего мнения, а она… Она не спорила со мной, но могла копить какую-то обиду внутри. В любом случае, я и не узнаю этого уже. Вот так жили рука об руку вместе, а я, по сути, держался всегда в стороне. Не специально, но вышло, что Веру так до конца понять и не смог.

— Да. Будем. Всё, что только можно, чтобы эти похороны прошли наилучшим образом. Она достойна лучшего.

Собственный голос слышался сдавленным и приглушенным, звуки царапали глотку, вынуждая откашливаться или сглатывать слюну, чтобы унять боль.

Ксюша в ответ кивнула. Я был ей безмерно благодарен за помощь.

— А зал? На сколько человек зал? — вскоре снова задала вопрос Ксюша.

— Человек пятьдесят… У Веры было много друзей и родных…

«Только они давно уже похоронили её», — дополнил мысленно и отвернулся в сторону.

Когда я оплатил заказ, и мы вышли на улицу, я чуть не задохнулся от свежести, заполняющей легкие. Теперь дышать стало легче, но горечь всё равно никуда не уходила, словно осадком опускалась на органы, сдавливая, и утягивала вслед за женой.

— Спасибо тебе! — поблагодарил я Ксюшу, открывая ей дверцу машины.

— Нельзя благодарить за такое. Ты бы тоже помог мне, — грустно улыбнулась она.

Конечно же, я помог бы ей, не дай Бог окажись Ксюша в похожей ситуации. Но она еще такая молодая… Ей жить и жить. Ей нельзя проходить через подобный стресс. Хотя… Жизнь — она ведь не спрашивает разрешения у нас, она просто прекращается и всё.

Я снова сел за руль, но не спешил заводить машину. Ксюша положила свою ладонь поверх моей руки и чуть-чуть сжала пальцы.

— Всё будет хорошо. Она просто ждала, когда ты будешь готов двинуться дальше… И, узнав о ребёнке, со спокойной душой смогла уйти! — произнесла девушка немного дрожащим голосом.

Было в её словах что-то, за что можно было бы зацепиться. Вот только если умом всё это понимаешь, то душе приказать сложно, и она разрывается в клочья.



Глава 18. Ксения

Не знаю, откуда у меня нашлись силы, чтобы взять похороны на себя. Наверное, мною руководил адреналин. Я чувствовала, что нужна Роберту, и не могла оставить его в таком состоянии одного. Я даже согласилась переночевать у него, хотя потом успела пожалеть о принятом наскоро решении. Роберт и я… Что могло быть общего между нами, кроме ребёнка, живущего у меня под сердцем? Однако стоило мне посмотреть на мужчину, убитого горем, как все сомнения развеивались. Я всё сделала правильно. Я нужна ему.

— Может, тебя завезти в квартиру? Тебе ведь витамины принимать нужно, — забеспокоился Роберт, когда мы уже подъезжали к его подъезду.

— Не волнуйся, все витамины у меня с собой, — улыбнулась я.

После признания сестры в том, что она подсыпала мне в кофе какое-то чудо-средство, дабы избежать беременность, я боялась оставлять витамины. Что если она решит и туда добавить что-то эдакое? Конечно, до такого Лика вряд ли додумалась бы — это ведь можно приравнять к убийству, — и Деспот её не простит, но всё-таки я решила перестраховаться… Доверие к сестре исчезло ровно в тот момент, когда я узнала, как она подставила меня.

— Единственное… у меня вещей нет для сна, — поджала я губы.

— У меня есть, — оживился Роберт.

Мне стало не по себе. Вдруг появился необъяснимый страх, что он предложит одежду своей погибшей жены. Будто бы прочитав мои мысли, мужчина помрачнел. Он немного убавил музыку и повернул машину во двор.

— Я говорю о своих вещах. У меня есть длинная рубашка. Я бы не предложил тебе одежду Веры. Если честно, я давно уже собрал их в коробки… Надеялся, что если она придёт в себя, то я куплю ей всё новое и самое лучшее, но теперь уже…

— Роберт… — перебила я Деспота и положила ладонь поверх его руки, лежащей на каком-то рычаге, — для чего он предназначен я понятия не имела, но точно не для переключения скоростей, потому что машина была на автомате.

Я посмотрела на мужчину и заметила, как менялось выражение его лица. Он успокаивался. Моя поддержка помогала ему. И мне вдруг стало тепло и приятно от этой мысли.

Мы вышли на подземной парковке, поднялись на лифте на нужный этаж и вошли в квартиру, в стенах которой царила скорбь. Я поняла, что ещё до новости о смерти жены, Деспот жил в этой тьме. Вроде бы интерьер обладал светлыми тонами, но всё равно становилось немного неуютно… Наверное, эмоции Роберта пробудили негативную энергетику, которая дремала, потому я и не заметила всю эту горечь с утра… Или просто мне передалась часть его боли.

Я немного потопталась на месте, но затем пошла следом за Робертом на кухню. Мужчина включил чайник и устремил взгляд в окно. Он будто бы уходил в себя, и я должна была помочь ему не сделать этого. Проще удержать и не пустить в депрессию, чем потом вытаскивать из неё.

— Роберт, как вы с Верой познакомились? — вдруг спросила я и прикусила язык.

Вот к чему я сейчас напомнила ему об умершей жене? Я хотела извиниться, но Роберт улыбнулся.

— Мы с Верой были знакомы целую вечность, наверное… С детского сада шли рука об руку, а на первом курсе поняли, что любим друг друга. После окончания университета я принял предложение отца взять бразды правления его бизнесом в свои руки. Моим родителям захотелось пожить для себя — они купили дом в пригороде и уехали… Конечно, перед этим отец дал мне хороший урок и научил всему, что умел сам, а теперь он радуется, как хорошо я развил его бизнес.

— Оу, — только и смогла ответить я. — Ты всё ещё любишь её? Я о том, что четыре года — это серьёзный срок. Говорят ведь, что любовь живёт три года… Прости… Мне не следовало спрашивать об этом… — Я помотала головой, но Роберт снова улыбнулся.

— Тебе не следует извиняться. Если ты думаешь, что твои вопросы могут ранить меня, ты ошибаешься. Я давно уже приготовился к тому, что может наступить тот день, когда мне позвонят и сообщат, что её больше нет. Бывали ведь ситуации, когда люди выходили из комы, но не проживали и нескольких часов… Знаешь, был такой случай… Я не вспомню сейчас, где именно, но там человек вышел из комы спустя двадцать с лишним лет. Он не смог выжить, потому что мозг очень сильно отстал, и у мужчины не получилось принять тот факт, что он не был связан с реальностью так много времени. Знаешь, это как будто бы тебя поместили в капсулу для криосна, а потом пробудили спустя сотню лет, вот только если в капсуле тело не должно изменяться и стареть, то в коме всё не так. Я представлял и то, что Вера пришла в себя, но у неё не вышло принять ужасную правду о том, что четыре года просто выпали из её жизни. Я перебирал в голове множество вариантов и готовился к каждому из них. Наверное, таким образом, я утешал себя, надеясь, что будет легче, но легче не стало. Внутри всё равно тяготит что-то, не отпускает… Быть может, всё дело в том, что я сам виноват в её смерти. Если бы я не поехал на работу в тот день…

Роберт успел уже поделиться историей того дня, когда Вера получила серьёзное ранение. Вот только зря он решил выставить себя виноватым. Я посмотрела ему в синие глаза. Мне показалось, что в эту секунду между нами образовалась какая-то особенная связь, будто бы нити оплетали нас и пытались соединить. Первой разорвав зрительный контакт, смущающий меня, я кашлянула, чтобы прочистить горло.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— В том, что случилось с Верой нет твоей вины. От несчастного случая никто не застрахован. Знаешь, если начать перебирать в голове вот так же каждую ситуацию, то можно обвинить себя во всех смертных грехах. Когда у мамы выявили это заболевание, я винила себя в том, что не зарабатывала достаточно, чтобы она могла меньше сидеть у компьютера с подработкой в написании различных рефератов и курсовых. Я могла делать это за неё, бросить учёбу, в конце концов, или…

«Как Лика ложится под богатых мужиков, хотя считает это настоящей любовью… Видимо, в кошелек…», — мысленно дополнила я.

— Я винила себя, но потом поняла, что всё могло сложиться иначе. От судьбы не уйти. Ею предначертан каждый шаг нашей жизни. Если бы ты остался тогда с женой, ты не можешь быть уверен, что она была бы жива… Понимаешь? Её могло забрать что-то другое.

— Прости, но тут я готов поспорить с тобой, — пожал плечами Роберт. — Мы сами творцы своей судьбы.

Он развернулся ко мне спиной, словно ограждаясь от разговора.

— Тебе налить некрепкий чай? Вспомнил, что у меня есть малиновое варенье. Мама сама делала — пальчики откусишь. Знаешь, с тех пор, как родители перебрались в пригород, они занимаются огородом, хотя всё могут купить. Я тоже подумывал о том, чтобы в старости купить домик на берегу моря. Кстати, о домике… Ещё до всех этих новостей меня посещала мысль о том, чтобы снять что-то недалеко от города для тебя. Ты могла бы жить на свежем воздухе… Для беременных это полезно.

Роберт налил чай несмотря на то, что я даже не успела дать ему ответ. Мужчина поставил кружку передо мной и покосился на тарелку с завтраком, который не успел съесть. Выкинув яичницу в мусорку и осторожно сложив тарелки в посудомоечную машину, он вернулся со своей кружкой чая и присел за стол, но спокойствие долго не продлилось:

— Чёрт, — негромко выругался Роберт себе под нос. — Тебе нужно перекусить ведь, сегодня толком ничего не ела… Давай я нарежу бутерброды с сыром и ветчиной?

Он был такой заботливый… Сейчас его забота проявлялась особенно хорошо, и я понимала, что таким образом Роберт пытается избавиться от болезненных мыслей. Спорить я не стала и ответила кивком. Есть сильно не хотелось. Если честно, у меня вообще не было аппетита, но, если ему это помогало отвлечься от горя, я готова была перекусить.

Поднявшись на ноги, я подошла к раковине и помыла руки. После посещения похоронного бюро меня до сих пор немного лихорадило. Там даже воздух был наэлектризован чужой горечью, а музыка, которая доносилась из прощального зала, так сильно давила на нервы, что я едва выдержала, пока сделала выбор и заполнила все бумаги.

Я вернулась за стол и стала наблюдать за Деспотом. Он осторожно нарезал сыр и ветчину тонкими ломтиками, а я вдруг вспомнила нашу первую встречу. В попытке запугать меня и заставить признаться в том, чего не совершала, выглядел он на самом деле устрашающе. Я боялась его и готова была на всю улицу кричать: «помогите, убивают!», а вот сейчас смотрела на него и понимала, что этот человек просто не способен на что-то ужасное. Он и Лике угрожал больше словесно, чтобы добиться правды, ведь сестра обманула его, после чего стала игнорировать. Я больше чем уверена, что Деспот не позволил бы себе обидеть её, даже если бы узнал в тот момент правду лично от неё самой.

Когда бутерброды были готовы, Роберт поднялся на ноги. Он виновато посмотрел на меня, а потом на часы. Время летело очень быстро и уже приближалось к вечеру. Я даже не заметила, как быстро всё случилось. Вроде бы я совсем недавно приехала, чтобы поговорить с ним и вернуть деньги. Взгляд упал на пакет с купюрами, и мне стало неприятно, что ещё и этим «разговором» омрачила его день. А ведь мы так и не договорили и не пришли к общему мнению о том, как быть с ребёнком. Сейчас, глядя на Роберта, я понимала, что он будет прекрасным отцом для малыша. Всю ту любовь, которая жила в его сердце и принадлежала жене, он будет дарить ребёнку, вот только… Что станет со мной, если отдам своего первенца? Сейчас, когда Роберт стал вдовцом, мы могли бы заключить с ним договор… Фиктивный брак, чтобы малыш жил в полноценной семье и ни в чем не нуждался, но завести разговор на эту тему в данный момент я бы не решилась, поэтому пришлось отмести эту мысль.

— Прости, я должен позвонить родителям и сообщить им то, что случилось с Верой… Наверное, завтра они уже примчатся сюда…

— Это хорошо, тогда до завтра я побуду с тобой, а утром уеду, — улыбнулась я. — Иди, поговори с ними, а я пока перекушу и напишу сестре, чтобы не ждала меня ночевать.

Роберт кивнул и вышел, а я осталась наедине с давящей тишиной, звуки которой нарушало лишь урчание холодильника. Взяв в руки мобильный, я набрала сестре сообщение: «Ночевать сегодня буду у подруги. Не жди».

Я и не рассчитывала, что Лике захочется поговорить, но она набрала мой номер, и я не могла не ответить. Ну, а вдруг что-то случилось? Плохой у меня был характер, наверное, раз так быстро, пусть и не прощала, но готова была поспешить на помощь предателям. Так ведь было и с Максимом… Я отвечала на его звонки, хоть он сам был виновен в нашем расставании… Мне было очень жаль его, и я думала, что он звонит, так как нуждается в помощи.



— Лик, что стряслось? — спросила я.

— Да ничего… Простое любопытство — твою подругу случайно не Робертом зовут?

— Лик, случайно это не твоё дело…

Врать я не умела, а когда задумалась, поняла, что подруг-то у меня ведь и нет вовсе. Я помотала головой и решила, что если продолжит давить, то скажу правду.

— Ладно, сразу бы и сказала, что у вас с ним отношеньки закрутились. Я сегодня тоже у Папика останусь.

— У нас не закрутились отношеньки! — разозлилась я, передразнивая сестру и нарочно коверкая её голос. — У Роберта умерла жена, но тебе не понять, что такое «поддержать человека».

Я отключила телефон и постаралась успокоиться. Откусив кусочек бутерброда, я зажмурилась от удовольствия: нежный вкус сыра и ветчины буквально таял во рту, обволакивая слизистую и оставляя приятное сливочное послевкусие. Я поняла, что на самом деле была голодная и принялась уплетать бутерброд, запивая его чаем, который успел немного остыть.

* * *

После разговора с родителями и обзвона всех тех, кто хоть как-то был связан с Верой и мог бы захотеть попрощаться с ней, Роберт показал мне свой детский альбом с фотографиями. С Верой у него было несколько снимков, а всё остальное он упаковал в коробки, чтобы не тревожить себе душу, рассчитывая, что достанет остальное, когда она вернётся домой. Вера выглядела уверенной в себе женщиной, и я подумала, что никогда не смогу дотянуть до её уровня.

— Теперь, получается, что и доставать-то незачем, — пожал плечами Роберт и с грустью улыбнулся. — Я там для тебя рубашку свою приготовил, повесил на крючок в ванной вместе с полотенцем. Она длинная и тёплая. Сегодня в квартире что-то прохладно немного. Рубашку надевал только пару раз, но она стиранная. Если хочешь, я могу поискать что-то новое, но не уверен, что отыщу тёплое…

— Всё нормально, — с благодарностью улыбнулась я.

Быстренько приняв душ и обтёршись большим жёлтым полотенцем, я надела рубашку Роберта. Мне она была немного ниже колен, и я задумалась — он надевает такие просторные рубашки дома или это я такая мелкая по сравнению с ним?

Распустив волосы и разбросав их по плечам, чтобы высохли как можно быстрее, я вышла из ванной. Фен, к сожалению, отыскать не удалось. Недолго думая, я заглянула в гостиную, где Роберт сидел на диване и смотрел в одну точку задумчивым взглядом. Видимо, услышав мои шаги, Роберт медленно повернул голову. Когда его взгляд скользнул по мне, стало немного стыдно, ведь я была в его рубашке и без бюстгальтера. Низ живота почему-то стянуло в томительной истоме, но я напомнила себе, по какой причине находилась сейчас в этой квартире.

У него погибла жена… И он любил её… А я ведь просто сосуд, вынашивающий его ребёнка. Наверное, он и не смотрел на меня как на женщину никогда, ещё и эта разница в возрасте в почти десять лет… Или даже чуть больше? Не помню…

— Роберт, а можно я не буду спать в комнате твоей жены и лягу здесь? — осторожно спросила я.

Мне не хотелось заходить в спальню, на которую он указал. Как бы то ни было, если в ней спали он и она, я бы чувствовала себя некомфортно.

— О! Это не комната моей жены. Это место должно было стать детской, но я купил туда раскладной диванчик и спал практически с того самого дня, как Вера попала в кому. Там спать на самом деле гораздо удобнее, чем тут, поэтому ложись и не переживай…

— Вообще я подумываю о том, чтобы продать квартиру и купить дом… Ну или другую квартиру, ведь здесь жить будет тяжело после всего случившегося.

Я кивнула. Обратив внимание на включенный телевизор, я приблизилась к дивану и улыбнулась.

— «Хроники Нарнии» был моим любимым фильмом раньше. Посмотрим?

— Я не против…

Я должна была максимально отвлекать Роберта от одиночества и мыслей, которые могли разъедать душу, поэтому, хоть очень сильно желала спать, решила посмотреть с ним фильм. Мы сидели на диване вместе, и пару раз в полудрёме я открывала глаза только тогда, когда голова уже оказывалась на плече мужчины. Стараясь взять себя в руки, я во все глаза смотрела в экран и даже пыталась что-то комментировать, но усталость одерживала верх. В следующий раз я открыла глаза, когда Роберт опускал меня на диванчик в комнате, которую отвёл мне для отдыха. Глаза широко распахнулись, а Роберт немного нахмурился.

— Прости, давно не практиковался… Но я рассчитывал, что не разбужу тебя.

— Это ты прости, что заснула… Ты до конца досмотрел, да?

— До конца, не волнуйся! Закрывай глаза и засыпай.

Роберт укрыл меня одеялом, отчего на душе тепло-тепло стало — совсем как в детстве. Я на секунду задумалась: «и кто из нас должен о ком заботиться в эту секунду?». Но усталость давала о себе знать, наливая тело свинцом, а веки стали закрываться.

— Спокойной ночи, — прошептала я.



— Спокойной ночи, — ответил Роберт, склонился и поцеловал меня в лоб.

Едва он прикрыл за собой дверь, у меня сжалось сердце в груди. Он начинал мне нравиться всё сильнее… Вот только мы вместе были по одной простой причине — я вынашивала его ребёнка. И вряд ли Роберт сможет полюбить меня, как свою жену, а быть заменой я, наверное, никогда не смогу. Хотя если это был бы фиктивный брак…

Глава 19. Роберт

Я был очень благодарен Ксюше за поддержку. Если бы не её присутствие рядом со мной в тот момент, только Богу одному известно, как бы смог пережить эту новость. Понимая, что мне есть о ком заботиться, я держался изо всех сил. Когда нёс Ксюшу на руках в комнату и смотрел на её безмятежную во сне улыбку, приподнявшую уголки губ… едва удержался, чтобы не прикоснуться к ним в поцелуе, но это выглядело бы как минимум странно. Я не понимал себя и метался в необъяснимых ощущениях. Я должен был сходить с ума от горя после утраты жены, и это безумие накатывало время от времени, но почему-то допускал мысли о другой женщине и ругал себя за это. Я будто бы предавал Веру, а ведь даже не успел ещё похоронить её, отпустить окончательно.

Словно на прощание, во сне я увидел её. Вера выглядела счастливой, замершей в облике четырехлетней давности. Жена лучезарно улыбнулась мне и помахала рукой. Я же бросился следом за ней, но застыл на месте, едва понял, что нас разделяет огромный обрыв, укутанный плотной пеленой тумана. Шокированный, я потянул к Вере руки, но она лишь отрицательно помотала головой.

— Ты должен отпустить меня. Совсем. Роберт, я устала бороться, страдать и хочу отдохнуть. Живи дальше и будь счастлив. Живи ради своего ребёнка и ради неё…

Эти слова буквально вытолкнули меня из сновидения. Я проснулся в бреду и долго не мог прийти в себя, переваривая реалистичность видения. Верин голос, ее улыбка и ласковый взгляд чудились мне такими же, как в наши студенческие годы, когда чувства особенно сильно кружили голову. Наверное, если бы не запах жареных блинов, доносившийся с кухни, я бы снова провалился в забытье, поэтому заставил себя подняться на ноги и направиться в коридор. Ксюша, уже одетая в свою повседневную одежду, стояла у плиты. Девушка смущенно улыбнулась, как только заметила меня.

— Доброе утро! Ты как себя чувствуешь?

Внутри вдруг закипела ярость. Как я должен себя чувствовать? У меня умерла жена! Но это чувство быстро отпустило, и я пожал плечами. Это ведь была Ксюша. Она желала мне только добра, так поддерживала, и я не смел злиться на неё. Наверное, это виляние сна, потому эмоции выплескивались через край…

После завтрака в молчании я вызвал Ксюше такси и стал готовиться к приезду родителей. Я понимал, что они будут пытаться изо всех сил утешить меня, а ещё осознал кое-что другое: мне придётся признаться в том, что у меня скоро будет ребёнок… от другой женщины. Как это можно вообще объяснить?

Когда в дверь позвонили, меня охватила паника. Как рассказать о Ксюше я ещё не придумал, а следовало, потому что она обещала прийти на похороны и быть рядом со мной до последнего. Я открыл дверь и отступил назад, пропуская родителей в квартиру.

Мама сразу же бросилась мне на шею и стала всхлипывать. Отец лишь пожал руку. Мы не виделись чуть больше месяца, но родители совсем не изменились. Мама была всё та же стройная блондинка со стрижкой каре и большими синими глазами, в уголках которых можно было рассмотреть, если сильно приглядеться, тонкую тень морщинок. В тёмных волосах отца добавилось немного седины, но в целом со своим спортивным телосложением он мог ещё дать фору даже мне.

Проведя родителей в зал, где на комоде стояла прощальная свеча, я подошёл к окну. Только сейчас заметил, что делаю это каждый раз, когда очень сильно волнуюсь и погружаюсь в размышления. Мне будто требовался свежий воздух, чтобы собраться с силами и привести мысли в какое-то подобие упорядоченности.

— Роберт, всё к этому и шло, — принялась успокаивать меня мама.

— Лиза, ну что ты такие речи ведёшь! — осёк её отец. — Роберт, всё будет хорошо. Плохая эта фраза, но по-другому быть не может…

Я кивнул и повернулся лицом к родителям. Сейчас воспоминания о Вере в последнюю очередь бороздили голову. Все мысли занимала Ксюша…

— Я должен кое-что вам рассказать… — я ненадолго замолчал, а потом продолжил: — Я совершил большую ошибку, пойдя на поводу эмоций, но теперь молоденькая девушка вынашивает моего ребёнка, и вам следует быть готовыми к этой новости, потому что Ксюша… Она придёт завтра на похороны и будет рядом со мной.

Мама ахнула и прикрыла рот руками. Они с отцом переглянулись, но никто не проронил ни слова. Тем не менее неловкость в комнате не напрягала меня.

— Это не то, о чём вы подумали…

Я начал рассказывать им о том, как решил прислушаться к их совету и попытался двигаться дальше, когда Вера ещё находилась в коме. Закончив свой рассказ, я опустил голову.

— Я допустил огромную промашку, когда предложил эту сделку молоденькой девушке. Следовало выбрать профессиональную суррогатную мать… Я как-то посчитал себя виноватым перед Ликой, ведь обещал ей отношения, но понял, что она не подходит мне. А потом её рассказ о крупной сумме, необходимой на операцию матери, затронул меня до глубины души. Если бы я знал, что девчонка умело обводила меня вокруг пальца, я бы поступил иначе, но тогда руководствовался жалостью.

— Ты не должен винить себя, — покачала головой мама. — Если всё случилось именно так, то не судьба ли свела тебя с той девушкой? Если Ксения не возненавидела тебя и помогала, быть может…

— Лиза, — снова остановил маму отец, а я с благодарностью кивнул, глядя на него.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Сейчас не время говорить о том, судьба свела меня с Ксюшей или сам дьявол. У меня погибла жена… Вера больше никогда не вернётся в эту квартиру… Она не обнимет меня и не будет шептать, как сильно любит. Её больше нет, и завтра я провожу её в дальний путь.

* * *

Утро похорон оказалось самым ужасным утром в моей жизни. Мама предлагала мне какие-то успокоительные, но я отказывался. Не следовало пичкать себя таблетками. Я должен был пропустить боль через себя, а иначе это становилось для меня трусостью… Я не простил бы себя, если в последние часы её нахождения на Земле пребывал под действием препаратов, затормаживающих работу мозга.

Мы приехали в зал прощаний одними из первых. Как раз в эту секунду вышли другие люди, провожающие своего близкого. Я слышал их слёзы и понимал, что буду сам плакать точно так же. У меня в руках откуда-то появился огромный букет кроваво-красных роз. Кажется, мы заезжали за ним с мамой, но этот момент выпал из памяти. Хорошо, что я решил воспользоваться услугами личного водителя, которого после отправил за Ксюшей.

— Барышев, можете проходить, — послышался голос девушки-администратора, которая руководила всем процессом.

Сердце сжалось и рухнуло куда-то в пятки. Я боялся сделать лишний шаг. Страшно было увидеть Веру там и осознать, что это на самом деле случилось не во сне. Но стоять истуканом было нельзя. Я двинулся вперёд, борясь с рвущимся на части сердцем.

«А вдруг это не она? Что, если врачи ошиблись, и Вера жива?», — мелькнула тень угасающей надежды внутри.

Боль.

Только боль была моим спутником в то мгновение, когда я вошёл и увидел в гробу её лицо. Красивая, точно кукла… И совсем как живая, благодаря косметическим и бальзамирующим средствам. Вера лежала с закрытыми глазами. Её одели в шикарное синее платье. Я попросил Ксюшу придерживаться этого цвета, потому что он так сильно подходил Вере. Её влажные волосы были заплетены в косу. Я провёл по ним подушечками пальцев, а когда коснулся её рук, то с ужасом отшатнулся. Такие ледяные… По осознанию вновь ударила устрашающая правда — Вера мертва.

Но она выглядела так, словно просто уснула и вот-вот откроет глаза…

Я слышал, как зал заполнялся звуками чужих голосов. Кто-то даже обращался ко мне… Я слышал, но я не слушал их. Мне было плевать, что они скажут, потому что помочь они не смогут. Её они не вернут. Раскладывая розы вокруг жены, я мысленно молил её о прощении. Сам не понимал за что именно: за то, что не уберёг или за то, что мучил её, держа столько времени в коме. Её мать уже через год заявилась и требовала отключить дочь, но так как решение мог принять только я, я отказался. Была ли эта женщина среди присутствующих, не имело значения, потому что отношения у них с Верой были так себе…

— Роберт, мне так жаль! — услышал я голос Гали и посмотрел на неё.

— Мне тоже, — сухо ответил я, вернув взгляд на бездыханное тело жены. — Мне тоже…

Я жалел, что раньше не позволил отключить её от аппаратов, ведь всё это уже осталось бы позади, и Вера не мучилась столько времени, но… Надежда умирала последней. И она умерла вместе с ней, с её последним вздохом, свидетелем которого я, увы, не стал.

Галя тоже винила себя в смерти Веры. Она причитала постоянно о том, что если бы позвала её посидеть где-то в кафе, этого бы не случилось.

Мне вспомнились слова Ксюши о том, что у судьбы свои коварные планы, а потом в голове вдруг мелькнуло воспоминание любимой фразы Веры: «Если бы знали, где упадём, подстелили бы соломки»…

Я бы не просто соломки подстелил, я бы руку вырвал вместе с ножом у того пьяного ублюдка, чтобы больше ему не захотелось пить… Быть может, эта самая судьба и существовала в действительности, но она была как-то слишком жестока ко мне.

— Роберт? — тихонько позвала меня Ксюша, и я обернулся.

Только ее голос звонко прозвучал в голове среди прочих. Только её присутствие позволило вернуться в реальность, в которой я уговаривал себя жить ради родителей и ради Ксюши с ребёнком. Всю ночь я пытался убедить себя, что должен бороться ради них, и её появление напомнило мне об этом. Ксюша положила букет ромашек в ноги Веры и опустила голову. Я взял её за руку и поджал губы. Её поддержка — бесценный дар, которым меня наградила проклятая судьба, если она существовала на самом деле, потому что без Ксюши я бы уже загнулся наверное…

Внутри царила пустота.

Я понятия не имел, как держался всё это время, пока мы находились в зале прощаний. Всё было, словно в тумане с того момента, как увидел в гробу Веру и понял, что это точка невозврата.

Когда мы приехали на кладбище, я приблизился к гробу снова и поцеловал жену. Мне удалось стойко перенести это прощание, но едва гроб начали опускать в землю, я готов был броситься следом за ним. Если бы можно было отдать свою жизнь за её, я бы обязательно сделал это. Бросив горсть земли на крышку гроба, я почувствовал, как по щекам потекли слёзы. Наверняка журналисты, которым лишь бы собрать горячий материал и плевать на чужое горе, уже сделали снимки из-за кустов, но мне было все равно. Мне захотелось встать на колени и зарыдать… И когда я осознал своё желание, понял, что именно это и сделал. Я стоял на коленях и рыдал, шепча мольбы о том, чтобы она простила меня.



Я её не уберёг…

— Прости, что я не провёл тот день с тобой! Прости! Ты просила отпустить тебя и жить дальше? А как жить, если не получается? — бормотал я себе под нос, едва различая звуки собственного голоса. — Как отпустить, когда такой груз на душе? Как двигаться дальше? Скажи?

Мне показалось, что я заметил размытый силуэт жены, взметнувший в небо. Это было простое видение, игра подсознания, которое пыталось утешить меня…

Перед глазами всё плыло, будто бы я находился в густом тумане и едва мог различить, что происходит вокруг. Люди подходили и бросали землю, и когда последний человек отошёл, копщики стали забрасывать гроб.

— Ты сам знаешь ответ на этот вопрос, — прозвучал в ушах голос Веры, и что-то сильное заставило меня обернуться.

За спиной стояла Ксюша, одетая в чёрное платье до колен. Её волосы прикрывал чёрный платок в сеточку. Я только сейчас заметил, во что она одета, хоть уже виделся с ней в зале прощаний. Она тоже плакала, скрестив руки на груди. В висках вдруг стукнуло осознание того, что не следовало ей здесь появляться, ведь это могло негативно отразиться на ребёнке… Я поднялся на ноги, понимая, насколько жалко выгляжу и приблизился к ней. Мне плевать было на журналистов, на «друзей», которые могли бы начать шептаться за моей спиной… Я просто подошёл и прижал к себе Ксюшу, а она уткнулась носом ко мне в плечо. Обняв меня и цепляясь пальчиками за пиджак в районе моих лопаток, она начала шептать что-то успокаивающее, а для меня в эту секунду лучшим успокоительным являлась её близость.

— Всё хорошо будет! Я помогу тебе справиться с этим. Мы пройдём через всё вместе! — шептала Ксюша.

— Спасибо за то, что ты есть, — ответил я и поцеловал её в макушку. — Спасибо.

Глава 20. Ксения

Похороны жены Роберта прошли словно в бреду. Пусть я и не знала Веры, но мне было очень горько, ведь она погибла так нелепо, в самом расцвете сил. Если бы она не впала в кому, если бы выкарабкалась, то у них с Робертом уже точно появились бы дети. И я бы не вынашивала его ребёнка. От последней мысли стало как-то грустно и пусто на душе. Один ужасный случай повлёк за собой цепочку таких странных событий… В голове до сих пор не укладывалось, как Роберт догадался договориться с Ликой о суррогатном материнстве, а она посмела провернуть всю эту аферу. Это веление судьбы, не иначе…

Я постаралась сконцентрироваться на подготовке к экзамену. Пока Роберт не забрал мои документы — ему было не до того, — я решила, что сначала сдам сессию, а потом всё сделаю сама. Как минимум ближайшие восемь месяцев мне будет совсем не до учёбы. А дальше… Дальше видно будет. Бросать обучение совсем я не планировала, мне нравилась учеба, нравилась моя профессия, к которой я стремилась. Но, видимо, всему свое время.

Перед глазами появилась грустная улыбка мамы Роберта. Богатые люди выглядят так молодо в свои годы… Вроде бы Елизавета Антоновна должна была быть старше моей мамы, но она выглядела не по годам. Я тяжело вздохнула и покосилась на телефон. Захотелось написать Деспоту сообщение и спросить, как он себя чувствует, но в последнее время мы и так проводили слишком много времени вместе, и я боялась, что он посчитает, словно я навязываюсь ему.

Услышав, как в замочной скважине проворачивается ключ, я покосилась на дату, которая отображалась в нижнем правом уголке экрана монитора. До приезда мамы оставалось ещё чуть больше двух недель. И за это время хорошо было бы решить, что говорить ей о моей беременности. Как вести себя? Как объяснить, что я даже не спала с отцом ребёнка?

— Ксюша-а-а! — услышала я рёв сестры, а когда подняла взгляд и увидела её, нахмурилась.

Вся тушь растеклась по щекам вместе с подводкой для глаз, которыми обильно пользовалась сестра. Она шмыгала носом и вытирала щёки кулаками.

— Что стряслось? — спросила я, думая, что ещё одной смерти не переживу.

Пусть и чужой человек, но всё равно это крайне непросто.

— Па-а-апи-и-ик! — протянула сестра и села на мою кровать.

Лика уронила лицо в ладони и начала надрывно реветь. Её плечи содрогались, а всхлипы резали по ушам.

— Что с ним случилось? — спросила я.

— Не с ним, — помотала головой Лика. — С… С… Со мно-о-ой!

— С тобой? Я ничего не понимаю… Лик, что стряслось?

— Он меня броси-и-ил… Как поношенные перчатки из прошлой коллекции… Взял и выбросил меня. Он никогда меня не любил… Никогда. Сказал, что от жены не уйдёт, что любит её…

«А я тебе говорила о том, что он играет с тобой», — мелькнула мысль, но я постаралась отмести её. Нельзя было в такие моменты давить на больную мозоль.

— Послушай, на твоём Папике свет клином не сошёлся! — осторожно принялась успокаивать её я.

Хотя, честно признаться, успокоение это было то ещё… Я не умела говорить слова утешения и вместо них задевала болевые точки: что у Роберта, спросив любит ли он жену, что теперь у сестры… Мне следовало учиться общаться с людьми.

— Много ты понимаешь! — шмыгнула Лика. — Я его любила! Я его так сильно любила-а-а…

Сестра снова принялась реветь, а я поднялась на ноги и ушла на кухню. Меня вдруг так сильно разозлило её поведение, что захотелось закричать и прогнать её с глаз подальше. Наверное, это шалили гормоны, но почему меня так сильно тянуло к Роберту и хотелось обнять его, чтобы успокоить, а сестру готова была прибить? Скорее всего, я просто всё ещё злилась на неё… Другого объяснения быть не могло.

Я помотала головой, чтобы отделаться от непрошеных мыслей, и включила чайник. Захотелось выпить чай с малинкой и успокоиться. Представив его ароматный запах и сладкий, с лёгкой кислинкой, вкус, я сглотнула слюну и улыбнулась уголками губ.

— Ты даже не будешь меня успокаивать? — удивлённо спросила Лика, войдя на кухню.

— Зачем? Я вижу: ты сама успокоилась отлично, — ответила я.

— Злишься на меня всё ещё, да?

Я задумалась. Понятия не имела, что ей ответить, потому что вроде бы злости и не было, но всё равно утешать её не хотелось. Быть может, всё потому, что сестра сама виновата в своей беде? Она встречалась с женатым мужчиной! Неужели на самом деле рассчитывала, что он уйдёт из семьи? И как она смела, вообще, отнимать его любовь и внимание у другой женщины? Я бы никогда так не смогла… Ненадолго меня кольнула совесть, будто бы я сама отнимала у Веры Роберта, хотя осознанно я не поступила бы так. Да и я не претендовала даже на его любовь. Я допустила себе мысль, что фальшивые отношения могли бы спасти нас в этой непростой ситуации, но я не думала ни секунды, что он сумеет полюбить меня…

Или всё-таки я рассчитывала на нечто подобное?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я уже так сильно запуталась в собственных мыслях и переживаниях, что проблемы сестры стали казаться непосильной ношей для меня. У меня своих была куча, потому что я понятия не имела, как рассказать обо всём случившемся маме. Хорошо бы и Лике поразмыслить, как выкручиваться из этой ситуации, ведь она виновата в том, что я беременна.

— Ксюша, сколько я должна молить тебя о прощении? Скажи?! Я сделаю всё, чтобы вернуть твоё доверие! Пожалуйста, только не отталкивай меня. У меня никого, кроме тебя и мамы, не осталось. Я не знаю, как пережить потерю Папика… Я ведь так любила его.

Ключевым в её словах стало «любила», а ведь чувства после разрыва так скоро не проходят. Значит, у Лики возникла просто детская влюблённость и привязанность, как у меня с Максимом. Да и постоянно называть любимого человека «папиком» девушка не стала бы, будь у них хоть двадцать лет разницы… Когда чувства настоящие, грани размываются, на социальные нормы не обращаешь внимание — только сердце диктует поступки.

Чайник отключился, и я хотела налить чай, но сестра подошла и повисла у меня на шее. Пришлось обнять её в знак утешения. Как только она отошла, я взяла в руки две кружки и кивнула ей на стул.

— Садись, будем чай пить с печеньками, наращивая лишние жировые складки.

Лика улыбнулась сквозь слёзы. Я посмотрела на неё и вздохнула. Ну, самый настоящий монстр. Если бы она сама увидела себя в таком виде, точно испугалась бы.

— Ты лучше иди умойся тёплой водичкой, но в зеркало не смотрись, ладно?

Сестра в недоумении захлопала глазами, но к словам моим прислушалась: пошла в ванную, и скоро оттуда раздался визг. Чего-то подобного я и ожидала… Ну не просто так ведь попросила не смотреть на своё отражение…

Лика вернулась как раз тогда, когда я налила чай и поставила вазу с печеньем на стол. Я села на своё любимое местечко в уголке и обхватила кружку руками, наслаждаясь разливающимся теплом.

— Ну вот! Теперь выглядишь гораздо лучше. Послушай, Лик, слезами горю не поможешь. Ты жива, твои близкие живы, ну так и радуйся. Твой Папик был дураком набитым… Рано или поздно между вами произошло то, что произошло сейчас. Эти отношения были обречены с самого начала…

— Но я любила его…

— Деньги, — перебила я сестру. — Прости, но это так. Ты привыкла к тому, что ни о чём не нужно думать: никаких беспокойств, ответственности — сложностей в целом. Он обеспечивал тебя деньгами, возил на море… Но всё это было фальшивкой. Все ваши отношения. Радуйся, что они закончились сейчас, пока ты не забеременела и не полюбила его по-настоящему.

Лика вновь захлопала глазами, разглядывая меня, как древнейший артефакт, который нашли на раскопках и не знали: можно прикоснуться к нему, или он рассыплется.

— Ты стала другой… — произнесла она с незнакомой мне интонацией — смесью удивления и какой-то, казалось бы, обреченности.

Другой?

Возможно, я на самом деле стала немного жёстче, но так уж сложилось. Раньше я и сама пыталась игнорировать многие важные вещи. Я смотрела на мир сквозь розовые очки, даже когда рассталась с Максимом, а сейчас, благодаря Роберту, начала понимать, насколько ценны каждые мгновения, которые даёт нам жизнь. Глупо тратить время на мимолётное увлечение вроде «Папика». И лить слёзы из-за расставания с ним то же ребячество.

— Ты встретишь человека, которого полюбишь. И он тоже будет любить только тебя одну. Вот за такие отношения нужно держаться, а не за Папика, который принадлежал с самого начала другой женщине, — подытожила я.

Сестра кивнула и взяла печеньку. Она откусила кусочек и посмотрела на меня жалостливо, как собачонка, выпрашивающая еду.

— Ты не оттолкнёшь меня? — спросила Лика.

— Куда я денусь с подводной лодки? — улыбнулась я и сделала глоток чая.

Наверное, именно в эту секунду я отпустила остатки злости на сестру. То, что она сделала — ужасно, но вернуться назад нельзя. Сама сглупила, не спросив у врача, что он решил ввести мне… Сама отчасти виновата. Вела себя как наивная бедненькая овечка, отправленная на заклание, и боялась лишний раз раскрыть рот. Да и теперь должна была расхлёбывать всё самостоятельно. Если не удастся поговорить с Робертом о фиктивном браке, просто скажу маме, что залетела от миллионера… И будь, что будет.

Глухой звук звонящего телефона донёсся из комнаты. Я пожала плечами и посмотрела на сестру.

— Поищи какую-нибудь хорошую комедию. Посмотрим вместе, как в старые добрые времена, а потом вернусь к зубрежу. Экзамен завтра.

— Ксюш, а что я скажу маме? Она же думала, что я работаю?

«А что я скажу? Она ведь не думала, что я вот так возьму и забеременею», — мелькнула отвратительная мысль, но я постаралась избавиться от неё.

— Найди работу, ну или скажи, что не сложилось, и ты уволилась… В конце концов, не мне тебя учить врать…



Я зашла в комнату и посмотрела на экран телефона. От Роберта был пропущенный вызов, и улыбка тут же тронула уголки губ. Я посмотрела на Плюшика, которого Деспот купил мне в магазине детских игрушек, и нажала на последний вызов.

Роберт ответил быстро, словно ждал этот звонок, а его голос показался обеспокоенным.

— Ксюш, у тебя всё нормально? Как ты?

— Привет! Всё хорошо… А ты… Как? — спросила я и облизнула губы.

— Жить буду. Я хотел поблагодарить тебя за то, что была рядом всё это время, и… — он замолчал на несколько секунд, — я должен попросить прощения…

Я негромко кашлянула, удивляясь, почему он вдруг решил извиниться. За что? Я ведь сделала всё из искренних побуждений.

— Тебе не следовало становиться свидетелем всего этого кошмара… Как ты себя чувствуешь?

Роберт так сильно волновался за ребёнка, что уже второй раз спрашивал о моих ощущениях. Душа принялась скулить, а от неприятного предчувствия в грудной клетке появилось давление.

— Всё нормально, я ведь уже сказала, — постаралась я избавиться от раздражения.

— Ты просто не ответила на звонок сразу, и я начал волноваться, что ты…

Роберт замолчал. Я прекрасно понимала его переживания. Мужчина потерял жену, и теперь он боялся, что лишится и ребёнка. Вот только всё было настолько сложно, ведь я пока не понимала, выйдет у меня отдать малыша или нет… Скорее всего, нет. Но и его мне тоже жаль. Мне было бы очень больно смотреть на его страдания снова. Сердце опять предательски сжалось.

— Я с сестрой на кухне общалась. Вот сейчас пойду смотреть с ней кино. Тебе самому точно не нужна помощь?

Меня ненадолго стало разрывать на части, ведь если я брошу сестру сейчас, она, дурёха, тоже невесть чего натворить может. А как я потом буду в глаза маме смотреть?

— Нет. Мне было бы приятно провести с тобой время, но сейчас лучше побыть одному и обдумать всё.

— Я понимаю… Если что, ты звони, но не волнуйся, если сразу не отвечу. В последнее время я стала той ещё соней…

Говорить Роберту о том, что решила сдать экзамены, я не стала. Он вобьёт себе в голову то, что волнение навредит моей беременности и заберёт документы, как грозился сделать, а я этого не хотела. Хоть один курс закрыть бы, а там уже станет проще.

— Хорошо… Обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы не волноваться.

По его голосу мне показалось, что мужчина улыбался, и это заставило улыбнуться самой.

— Тогда до связи!

— До связи, Ксюша.

Я отключила телефон и положила рядом с собой. Настроение мгновенно улучшилось, и от раздражения не осталось и следа.

Может, это малыш так радовался, услышав папочкин голос?

Или он ещё пока был настолько мал, что не реагировал на мои эмоции?

Я поднялась на ноги и поплелась в комнату сестры, надеясь, что не усну за просмотром, ведь мне потом ещё столько информации следовало повторить…



Глава 21. Роберт

Похороны и поминки прошли словно в бреду. Все эти события не приносили ничего, кроме раздирающей боли по незаживающей ране, но нельзя было отклоняться от придуманного людьми плана. С чего они взяли, что душа человека сорок дней находится на Земле? Впрочем, кто я такой, чтобы спорить? Я должен был сделать всё, чтобы почтить память Веры, и я сделал это.

Я не имел и малейшего понятия, что стало бы со мной без поддержки Ксюши, которую она оказывала всё это время. Она даже на девять дней приехала, хотя могла послать меня куда подальше. Вроде бы не ребёнок, взрослый мужик же, а всё равно выискивал её взглядом среди присутствующих и не успокоился, пока она не пришла. Рядом с ней мне было как-то спокойнее, легче. Ксюша позволяла мне дышать полной грудью, и я ценил её помощь.

Мать Веры всё-таки подошла ко мне на поминках. Единственной фразой, которую она с ядом бросила, глядя мне прямо в глаза, было: «Наверное, тело Веры ещё остыть не успело, когда ты подмял эту малолетку под себя». Я никак не отреагировал на её слова в память об ушедшей жене, хотя очень хотелось размазать по стенке эту женщину. Она Вере жизни спокойной не давала, когда та вышла за меня замуж, а потом не приходила даже в больницу. И это называлось матерью?

Я посмотрел на календарь и понял, что прошло уже одиннадцать дней с того самого момента, как я узнал, что жены больше нет. Теперь я был вдовцом… И должен был горевать, посыпать голову пеплом, но я думал о Ксюше. Всё чаще она стала приходить ко мне во снах, всё чаще стали появляться мысли о том, что у нас с ней могли бы получиться настоящие отношения.

Да, она была молода, но мудра не по годам.

Вот только интересовал ли её вдовец старше неё на десяток лет?

Я чувствовал, что смог бы полюбить снова, но не кого-то, а именно её… Однако, в те моменты, когда в сознании появлялась эта мысль, я прогонял её прочь. Я смотрел на фото Веры и просил у неё прощения.

Позднее я принял решение, что как только пройдёт сорок дней, и душа жены упокоится, продам квартиру. К чёрту терзать себя мыслями о том, как оно всё могло быть, и незачем хранить вещи, от которых сердце только разрывается в клочья. Лучше раздать всё бедным, оставив только часть того, что принадлежало Вере, во что она вкладывала часть своей души, пока была жива: брошки, которые она делала своими руками, фотографии и несколько подарков, хранивших тёплые воспоминания о прожитых днях.

За размышлениями я не заметил даже, как быстро добрался до подъезда Ксюши. Мы договорились встретиться, потому что ей следовало посетить врача и получить назначения для сдачи анализов. Хоть она и говорила, что чувствует себя нормально, я волновался.

Ксюша уже стояла на улице, скрестив на груди руки, и снова разговаривала с тем самым парнем. Максим? Или как она называла его имя, когда рассказывала, что это её бывший? Меня она, наверное, и не заметила даже. Я вышел из машины и направился в их сторону. Они разговаривали на повышенных тонах, и я уже приготовился начистить парню морду, чтобы оставил её в покое, боялся даже приблизиться к ней.

— Почему ты не хочешь вернуться ко мне? Я же говорю, что всё осознал. Накосячил, знаю, но понял, как ошибался! Я хочу быть с тобой! — давил парень, а Ксюша закатывала глаза и мотала головой.

— Послушай, Максим, наши отношения в прошлом. Я не буду говорить, что они стали самой большой ошибкой в моей жизни, и что я жалею о них, нет! Это опыт. И я не буду жалеть о том, что было, но возвращаться тоже не стану. Просто забудь всё, как сделала я, и двигайся дальше!

Я загордился тем, как она ответила. Любая другая девушка могла бы устроить истерику, пытаясь обвинить парня в измене. Она была бы права, конечно, но… Ксюша отвечала совсем не как девочка, которая ещё не так давно стала совершеннолетней, она говорила, как зрелая мудрая женщина, и внутри встрепенулось нечто… Я не испытывал этого ощущения давно и не мог объяснить его.

Покашляв в кулак, чтобы обратить на себя внимание этих двоих, я посмотрел на Ксюшу. Её распущенные волосы переливались под солнцем, напоминая подтаявший шоколад своим оттенком. Ксюша улыбнулась, и внутри меня возникло невообразимое желание коснуться её губ своими и попробовать их на вкус. Совсем как в тот день, когда держал её спящую на своих руках.

— А-а-а! — протянул парень, ощерившись в мою сторону. — Это ты из-за этого старикана меня гонишь?

Я не выдержал, схватил его за грудки и заставил смотреть мне в глаза. Готов был размазать об асфальт, но услышал испуганный голос Ксюши и умерил свой пыл.

— Роберт, пожалуйста, не надо!

Отпустив парнишку, который и сам, кажется, перепугался, я гневно бросил в его сторону:

— Ещё раз приблизишься к ней, я тебе ноги повыкручиваю и засуну в одно место…

Мы с Ксюшей направились к машине, и она взяла меня под руку. Это было немного странно, но приятно. Я понимал, что она опасается моего возвращения для завершения начатого, поэтому хочет держать под контролем, но всё равно радовался, точно ребёнок, заполучивший сладкий леденец.

— Значит, ты его выбрала, да? — донёсся вслед голос парня.

Он на самом деле не понял, что его ждёт? Я готов был объяснить более внятно, но Ксюша сильнее сжала свою руку в локте, удерживая меня. Она повернула голову в сторону своего бывшего и негромко, но уверенно, произнесла:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Да!

И я понятия не имел: радоваться мне в эту секунду и прыгать до облаков или всё-таки принять её слова за желание отказаться от назойливого ухажёра?

Мы сели в машину, и Ксюша пронзительно посмотрела на меня. Мне вдруг показалось, что в её взгляде мелькнуло разочарование. Но почему?

— Роберт, я понимаю твоё желание защитить меня, но не следует вмешиваться, — произнесла она, и я отвёл взгляд в сторону.

Завёл машину, чтобы отвлечься на дорогу и не позволить собственной импульсивности одержать верх. Мне хотелось спросить у неё, почему она боится меня и не доверяет, но лучше было держать рот на замке, потому что эмоции начали переливаться через край.

— Пожалуйста… Я всё понимаю, но Макс — ещё глупый мальчишка, а ты — взрослый мужчина. Тебе ведь не станет легче, если ты покалечишь его?

«Станет», — хотелось сказать мне, но я понимал, что это ревность, которой быть не должно.

Парень не причинял Ксюше боль, он лишь пытался вернуть её, и меня это выбесило. Я испугался, что она скажет ему «да». Испугался, хоть изо всех сил пытался отогнать мысль о том, что между нами могут возникнуть отношения. Я ведь должен был скорбеть по жене. Или четыре года — это достаточный срок для того, чтобы оплакать её? Я уже не понимал, что со мной происходит. И я просто молча вёл машину к медицинскому центру.

— Роберт?! — негромко позвала Ксюша, заставляя меня обернуться.

Я посмотрел на неё и выдавил улыбку, а затем вернул внимание на дорогу. Тяжело вздохнув, я качнул головой.

— Я тебя понял. Я больше не стану лезть в твою личную жизнь! — произнёс я и только потом подумал, что слова могли прозвучать обидно, но Ксюша промолчала.

Мы добрались до нужного места. Оставив машину на парковке, я зашёл вместе с ней. Вся жизнь с момента похорон до сего момента шла в каком-то тумане. Я отвечал девушке с ресепшена, но, когда приблизился вместе с Ксюшей к кабинету врача, понял, что даже не запомнил вопросы, которые мне задали.

— Она не спрашивала ничего важного? — вдруг поинтересовался я у Ксюши.

— Нет, только фамилию и способ оплаты, — пожала она плечами. — Ты бы не мог остаться в коридоре? Я немного стесняюсь, ведь доктор будет проводить осмотр…

Я кивнул и сел на скамейку, а Ксюша нырнула в кабинет.

Мне следовало передохнуть от всего этого. Взять отпуск и уехать куда-то… Вот только согласилась бы Ксюша поехать со мной? Я задумался о том, что следовало бы поговорить с ней об этом, и снова провалился в какую-то бездну. Тьма окутывала меня и холодными липкими щупальцами затягивала в свой плен. Она будто бы пыталась высосать мою душу и оставить бездыханное тело на каменной плитке пола.

— Роберт?! — услышал я тихий голос Ксюши и поднял на неё взгляд. — Я уже всё, — улыбнулась она. — Ты себя нормально чувствуешь?

— Да. Прости, я просто задумался и не заметил, как летит время, — кивнул я.

— Ну тогда у меня есть предложение: давай прогуляемся немного? Можно заскочить в магазин, купить хлеб и поехать на озеро. Там утки сейчас плавают и, кажется, даже лебеди… Мы могли бы покормить их.

Покормить птиц… Вместе… Это самое лучшее предложение, которое я слышал в последнее время…

* * *

В магазин я заскочил один и вышел оттуда с двумя длинными багетами. Ксюша засмеялась и сказала, что этого будет много. Вот только она слегка ошиблась, потому что птиц на озере было видимо-невидимо, что мне даже стало казаться: следовало ещё минимум две булки хлеба прихватить.

Скорее всего, сегодня птиц никто и не кормил ещё, потому что они подплывали к кусочкам брошенного на поверхность озера хлеба и сразу же съедали его. Ксюше нравилось это. Она светилась от счастья, как маленькое солнышко на мрачном небе, освещая мою жизнь своей улыбкой.

— Роберт, смотри, а вон плавает парочка! — Ксюша указала на двух лебедей, которые ничуть не отставали друг от дружки. — Говорят, что лебеди самые преданные птицы. Потеряв своего партнёра они остаток дней проводят в одиночестве и… — Она резко помрачнела и отвела взгляд в сторону. Улыбка сползла с её губ. Ксюша вздохнула, пожимая плечами. — Прости… Это совсем не та тема, на которую сейчас следует говорить.

Я задумался над её словами. Конечно, я — не лебедь, и продолжительность жизни человека куда больше, чем у птиц, но всё-таки ведь клялся Вере в вечной любви… А получается, что предавал её, думая о другой женщине, представляя как целую её губы, как пропускаю её волосы сквозь пальцы, как прижимаю к себе… Почему я не хранил верность, как этот лебедь? Я теперь только начал понимать, что весь этот туман в голове вызвали совсем не похороны… Всё дело было в том, что я пытался переубедить себя, старался изо всех сил заставить себя не думать о Ксюше, но не получалось. Кроме того, теперь нас с ней объединял ребёнок, и я вдвойне не знал, как поступить.



«Просто отпусти меня, Роберт! — прозвучал в голове голос Веры, больше похожий на приказ. — Она лучшее, что может быть с тобой. Не упусти!».

Я мотнул головой, прогоняя эту мысль, пронзившую будто галлюцинация. Это просто моё подсознание подкидывало то, что было выгодно мне. Не следовало принимать всерьёз эти слова.

— Ничего страшного, — ответил я. — В конце концов, я ведь не могу до конца своей жизни обходить подобные разговоры. Лебеди — очень красивые птицы, и их преданность завораживает.

Я услышал негромкое урчание живота Ксюши и посмотрел на неё. Она смущённо улыбнулась и отвела взгляд в сторону.

— Ты голодна? — спросил я, чуть склоняя голову набок.

— Совсем немного… Я специально не стала завтракать, думала, что нужно будет сдать кровь, но доктор сказал, что это в следующий раз…

— Тогда давай поскорее докормим этих проглотов и заедем куда-нибудь перекусить?

— Я только «за», — с радостью подхватила Ксюша и принялась активнее отламывать кусочки хлеба, бросая его птицам.

Глава 22. Ксения

Роберт не хотел, чтобы я кормила ребёнка фаст-фудом, поэтому мы заехали в небольшой ресторанчик, где, по его словам, подавали «хорошую еду». Мне, собственно, не было дела, где есть и даже что. Около озера я была готова часть батона слопать, но никогда не любила есть всухомятку, а птицы казались такими голодными…

Мы заняли свободный столик подальше от барной стойки, потому что от запаха алкоголя меня начинало подташнивать.

В ресторане оказалось довольно уютно. Раньше мне думалось, что само слово «ресторан» подразумевает обилие пафоса, но всё было выполнено в стиле домашней обстановки. Правда, наверное, и стоило недешево, потому что ажурные скатерти, которые покрывали столики, были белоснежными, без единого пятнышка, а получается, что в случае порчи их просто заменяли на новые. Да и сделаны они были из какого-то дорогого клеёнчатого материала, очень похожего на ткань. Музыка играла негромко, не мешая общению, а на всех столиках стояли живые розы. От них исходил приятный сладковатый аромат, и я невольно зажмурилась, наслаждаясь им.

Официант в строгом деловом костюме приблизился к столику и дал нам меню. Он попросил нажать на звоночек, как только мы будем готовы сделать заказ, и я обратила внимание, что красная кнопка вызова встроена в вазочку так, что её можно принять за украшение. Оригинально и очень интересно.

Я открыла меню, а глаза широко распахнулись от цен и названий, которые были мне незнакомы. Переведя взгляд на Роберта, я прочла на его лице, что отказываться нельзя и следует сделать выбор.

— Понятия не имею, что тут можно заказать, — пожала я плечами. — Все эти названия мне незнакомы.

— Здесь готовят очень вкусную лазанью. Время от времени я приезжал сюда пообедать с деловыми партнёрами.

— А сок тут есть обычный? А то тут такие названия напитков…

— Да, конечно. Здесь подают свежевыжатый. Тебе какой?

— Яблочный… И лазанью, если уж ты её так сильно хвалишь, — улыбнулась я.

— Может, ещё десерт? — спросил Роберт.

— Ммм… Десерт… — протянула я, но цены не давали покоя.

Почему тут чашка кофе стоила больше трёх сотен рублей? А мороженое… Даже если его делали из свежих отборных сливок, оно не оправдывало такой большой цены.

— Я не хочу сладкое…

Я не врала, потому что на сладкое меня на самом деле не тянуло. В голове вдруг промелькнули приметы, которые говорили о том, что если на сладкое не тянет, значит, следует ждать сына. Улыбка тронула уголки губ. Будет наследник?

— Ладно. Тогда я делаю заказ? А может, салатик? Тут здорово готовят греческий.

— Ну если ты советуешь… — пожала я плечами. — В общем, я доверяю твоему вкусу и не против добавить к лазанье салатик.

Роберт ухмыльнулся и подозвал официанта. Пока он оформлял заказ, я думала о том, что произошло утром. Максим пытался вернуть меня, словно на самом деле был влюблён, и мне стало жаль его. Быть может, если бы не Роберт, я и не осознала до конца, что Максим — моё прошлое. Это был болезненный опыт первых отношений, но это опыт… И его стоит оставить за спиной. Многое изменилось с того самого дня, как я узнала о беременности. Я резко повзрослела. И теперь смотрела на некоторые вещи под другим углом.

На секунду мне показалось, что Роберт приревновал меня. Он выглядел таким взбешённым, когда схватил Максима за грудки, словно хотел мокрое место от него только оставить. Но с чего бы вдруг? Конечно! Он просто беспокоился за ребёнка, не иначе.

Пока официант не вернулся, мы с Робертом находились вроде бы рядом, но в тоже время были так далеко друг от друга: каждый витал в собственных мыслях, думая о чём-то своём.

Как только еду принесли, я накинулась на неё, даже не успевая насладиться вкусом. Лазанья на самом деле оказалась божественной. Она буквально таяла во рту, оставляя приятное послевкусие сливочного сыра.

— Тут и правда чудесно готовят, но цены слишком высокие, — произнесла я после того, как сделала глоток сока. — Всё это можно было бы приготовить дома, потратив куда меньше средств на продукты.

— Ну как я уже говорил, единственное, что я умею готовить — яичница с беконом. Поэтому не каждому будет легко повторить то, что подают здесь, — начал оправдываться Роберт.

Он был прав, и я просто кивнула. Что ещё тут можно было сказать?

— Как ваши отношения с сестрой? Вы общаетесь? — решил продолжить наше общение мужчина, посмотрев на меня.

Я задумалась. Конечно, мы с Ликой общались с первого дня, но я не могла ответить на первый вопрос, потому что сама не знала: как наши отношения? Мы не были врагами, но и не вели себя как раньше. Я не делилась с Ликой своими мыслями и чувствами к Роберту, которые вспышками фейерверков взрывались внутри время от времени. Мне некому было рассказать о сомнениях, которые разрывали изнутри, не с кем поделиться собственной болью. Я во всём пыталась разобраться сама, и стало казаться, что нервное напряжение уже достигло критической точки.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Как могут быть отношения с тем, кто предал однажды? Я не держу на Лику зла, но и не готова отдаться ей без остатка, как это было раньше.

— Я тебя прекрасно понимаю, — кивнул Роберт.

Закончив с обедом, мы решили немного прогуляться в сквере. Солнце касалось обнажённой кожи своими лучами и щекотало её. Я подставила лицо ласковым прикосновениям и улыбнулась. Настроение стало подниматься, несмотря на то, что после разговора с Максимом мне казалось, что нормально уже не будет, сегодня точно.

Роберт как бы невзначай взял меня за руку, а я немного покосилась на него, не зная, можно ли ему доверять… Он так часто менял настроение. После того, как он набросился на Максима, я уже не понимала, какой он был настоящий: тот домашний, скорбящей по своей жене мужчина, который принёс меня в кровать на руках и поцеловал в лоб, или Деспот, способный уничтожить каждого, кто встанет на его пути одним щелчком пальцев. Кто он?

Я постаралась отогнать все эти мысли и решила насладиться остатком дня. В конце концов, следует жить тем, что у тебя есть здесь и сейчас, а не пытаться разгадать все тайны мира и выждать с моря погоды.

* * *

Ноги гудели. Наверное, я давненько не гуляла столько времени. Выйдя из машины Роберта около своего подъезда, я остановилась. Он тоже вышел и приблизился ко мне. Деспот долго смотрел мне в глаза, а потом улыбнулся.

— Спасибо за этот прекрасный день. Я давно не чувствовал себя настолько свободным и счастливым. — Он первым разорвал тишину, которая обволакивала нас, будто кокон.

— И тебе спасибо, что провёл время со мной. Роберт. — Я посмотрела на него и слегка куснула нижнюю губу. — Прости, что так вышло с Максимом. Я надеюсь, что тебе больше не придётся становиться свидетелем чего-то подобного.

— Я тоже! — Деспот поднял руку и осторожно заправил выбившийся локон волос мне за ухо. Подушечки его пальцев коснулись моей щеки, а жар от этого прикосновения разошёлся по всему телу, распаляя и заставляя меня покраснеть. — Потому что, если он, или кто-то другой, посмеют давить на тебя, я не смогу сдерживать себя в руках.

С этими словами Роберт развернулся и пошёл обратно в свою машину, а я стояла, хлопала глазами и пыталась обдумать его слова. Как только его машина уехала, я зашла в подъезд и тяжело вздохнула.

— Ты слишком много думаешь в последнее время, — сказала я самой себе.

Уже через минуту я стояла на пороге квартиры и пыталась понять, чем же так вкусно пахнет. Аромат свежей выпечки заполнял коридор и, хоть и не была голодна, желудок жалобно заурчал.

— Ксюша! — улыбнулась Лика, когда я зашла на кухню.

Сестра в фартуке, перепачканном мукой, и с несколькими мазками то ли теста, то ли крема на лице, стояла у стола и выдавливала из кулинарного мешочка крем. Она украшала поверхность небольшого тортика, и хоть получалось, мягко говоря, не очень, я была удивлена. После расставания с Папиком в сестре проснулся непризнанный кулинар?

— Торт? По какому поводу? — спросила я, глядя на счастливое лицо сестры.

— Я была вчера на вводном бесплатном занятии на курсах кулинарии. Хочу теперь начать обучаться! Ну не лить же мне слёзы по Папику до старости лет… Я решила, что ты права: я ещё встречу того, кто сможет полюбить меня по-настоящему. И размер его расчётного счёта будет повыше, чем у Папика… Пусть потом локти кусает. — Я цокнула языком, а сестра быстро перевела тему: Слу-у-ушай! Можно столько красоты из теста готовить! Ммм… Тортик должен настояться несколько часов, а потом можно будет снимать пробу. Кстати, ты отдала деньги Барышеву? Ну те, что остались… — Сестра немного покраснела.

— Да. Я оставила деньги у Роберта…

Хоть он и пытался вернуть мне их. Быть может, он ещё и не нашёл пакет с деньгами, потому что я положила его в верхний ящик комода в прихожей, так как не хотела спорить с ним.

— Эх… Тогда придётся продать серьги, которые подарил мне Папик в отпуске, — вздохнула Лика. — Но ничего страшного… Всё равно они будут напоминать о нём, а вот если я обучусь на курсах, то смогу зарабатывать на этом. Я уже подумала, а почему бы не открыть ИП и не заняться выпечкой тортов и пирожных на заказ?

Глаза широко распахнулись, и я пожала плечами. Этого я от сестры точно не ожидала и даже не знала, что ей можно сказать. Похвальным было её желание найти себя в чём-то, вот только не угаснет ли её энтузиазм дальше — это большой вопрос.

Я взяла кусочек коржика из обрезков, обмакнула его в крем и попробовала. Вкус оказался очень даже неплохим.

— Ммм! Недурно! Совсем недурно, — улыбнулась я.

— Дурно есть грязными руками, — хихикнула Лика, а я лишь пожала плечами и пошла в комнату.

Мне хотелось растянуться на кровати, закрыть глаза и уснуть крепко-крепко. Ноги гудели и буквально требовали поскорее дать им отдых.

Я села на край кровати и почувствовала накатывающее облегчение. Взглянув на экран телефона, я с горечью подумала о том, что скоро встану лицом к лицу перед неизбежностью: до возвращения мамы остаётся чуть меньше недели… И я не имела ни малейшего понятия, как вести себя с ней и что говорить… А Роберт и не пытался облегчить мне задачу, только усложняя всё и делая непонятным.



Стоило только подумать о нём, как телефон начал вибрировать в руке.

Деспот.

Я открыла сообщение и прочла его.

Деспот: «Хочу повторить, что это был самый лучший день в моей жизни».

«Даже, если учесть то, что было между тобой и Верой?» — хотелось написать ему в ответ, но я не стала этого делать.

Голова кружилась от мыслей, которых в последнее время становилось всё больше, и мне нужно было просто как-то отпустить их все. От нервов начало немного потягивать низ живота, поэтому я просто заблокировала экран телефона, убрала его под подушку и закрыла глаза.

Сначала хороший сон, а потом уже всё остальное…

Глава 23. Роберт

Я не ожидал, что мама решит приехать с утра пораньше в будний день. Обычно они с отцом заранее предупреждали меня о своём визите, спрашивали, будет ли мне удобно, а тут она подгадала время как раз в тот момент, когда мне нужно выходить на работу. Первой мыслью было, что с отцом случилось что-то, но мама улыбнулась и помотала головой.

— Всё нормально. Я хотела поговорить с тобой наедине о той девочке, которая беременна от тебя… О Ксюше. Поэтому я приехала без папы. Не переживай только! Не пугайся! — поспешила успокоить меня она.

Если мама решила поговорить со мной о девушке, то разговор не мог закончиться за пять минут. Так как мне пора было выезжать, а прогнать маму я не мог, я должен был хотя бы предупредить заместителя, что меня сегодня ждать не следует раньше, чем после обеда.

— Мама, ты проходи тогда на кухню, я кофе не успел допить…

Я быстро набрал сообщение, отправил его заместителю и зашёл следом за мамой на кухню. Она уже сидела в углу стола и теребила ручки своей сумки. Мама нервничала так, словно должна была объяснить сыну-подростку, что такое секс и как правильно предохраняться, чтобы последствия этого «развлечения» не сделали её бабушкой раньше времени. Вот только в нашей ситуации она скорее будет говорить о том, как прокалывать эти самые презервативы, чтобы поскорее родить им с отцом внуков.

— Я к тебе совсем ненадолго заскочила, — начала мама. — У меня есть полчаса до записи в салон красоты… Представляешь, твой отец пригласил меня на свидание, совсем как раньше… Пойдём с ним в ресторан, в котором он делал мне предложение, но не суть. Так как времени у меня немного, я вот что должна сказать тебе: ты обязан начать действовать. Девочка напугана, я видела это по её глазам. Она потеряна и не понимает, что с ней происходит, но её сердечко тянется к тебе, Роберт. В ином случае она бы не явилась на похороны и не стала поддерживать тебя. Ты ей не безразличен, пусть она и не осознаёт этого. Пожалуйста, оставь прошлое за спиной и двигайся дальше. Это нужно вам обоим! Вы нашли друг друга, как две родственные души. Сама судьба столкнула вас нос к носу и глупо отталкивать или игнорировать этот факт!

Мама говорила совсем как Вера из моих видений, которые, как мне казалось, генерировал мой воспалённый болью потери мозг. Неужели Ксюша на самом деле находилась рядом со мной не только из жалости в тот момент? Её сердце тянулось ко мне точно так же, как и моё к ней? Или это всё-таки плод моего воображения? Маме ведь тоже всё могло показаться… Она ведь спала и видела все эти четыре года, как заставить меня устроить личную жизнь и вот теперь появилась, казалось бы, идеальная возможность сделать это.

— Мам, я похоронил жену не так давно, ещё даже две недели не прошло, а ты толкаешь меня на новые отношения? Я сам не понимаю, готов ли к ним.

Стараясь дать маме понять, что пока не следует разговаривать на подобную тему, я пытался убедить самого себя, что рано думать о том, о чём я думал всю ночь после прогулки с Ксюшей.

— Готов! Материнское сердце чувствует, что готов. Я же видела, как ты смотрел на Ксению. Отец видел. Правда, он просил пока не лезть к тебе с этими разговорами, но я не смогла сдержаться. Ты запутался в себе, мой мальчик, и Ксюша тоже запуталась. Вот только ты взрослее её. Ты — мужчина. Ты должен сделать первый шаг, пока эта путаница не привела к неприятным последствиям. Поверь мне, от недосказанности порой происходят ужасные вещи.

Я вздохнул и отвёл взгляд в сторону, крепко сжимая ручку кружки с кофе, которую не заметил даже, когда успел схватить со стола. У мамы зазвонил телефон, и она вскочила на ноги.

— Прости, таксист уже вернулся, он согласился подождать, пока сам заскочит в магазин. Роберт, прошу тебя, прислушайся к моим словам.

Мама ушла, поцеловав меня в щёку на прощание, а я задумался. Перед глазами начали мелькать картинки наших непростых отношений с Ксюшей. Мама права в том, что я запутался и не понимаю, что мне нужно. Я не могу сказать с уверенностью, что влюбился в неё. Я не готов даже пока принять эти чувства, потому что есть определённые вещи, не позволяющие сделать это. У меня ведь траур, в конце концов. Что подумает сама Ксюша, если я начну говорить с ней о чувствах, которые вспыхивают внутри, едва я просто думаю о ней?! Она покрутит пальцем у виска, посчитает меня повёрнутым психом…

Допив остатки кофе, я вышел в коридор и подумал, что, возможно, мама права… Каждый день, каждый час, каждая грёбаная секунда отталкивают нас с Ксюшей друг от друга. Возможно, нам следовало на самом деле поговорить, ведь от того, поймём ли мы друг друга — а главное, самих себя — зависит будущее нашего ребёнка.

Взглянув на комод, я понял, что понятия не имею, куда закинул ключи от машины, которые держал в руках, когда мама приехала. Открыв верхний ящик, я не поверил собственным глазам.

— Ксюша! — негромко прорычал я, засовывая руки в задние карманы джинсов и нащупывая в них ключи.

Ну теперь нам точно придётся поговорить! И поговорить серьёзно!

Я схватил пакет с деньгами и ринулся на парковку. Заведя машину, рванул с места, а внутри клокотали ярость и недоумение. Почему она так поступила со мной? Я ведь просил её забрать эти деньги, и она вроде как согласилась.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Вот же чертовщина!

Немного не доезжая до её дома, я услышал звонок телефона и посмотрел на экран. Звонил мой помощник, которому я поручил забрать документы Ксюши из универа и сделать так, чтобы всю сессию ей закрыли с максимальными отметками.

— Роберт Елисеевич, ваше задание выполнить невозможно, — пожаловался помощник.

— Это ещё почему? — зло спросил я и нажал по тормозам, потому что какой-то ублюдок резко вывернул из-за поворота, хотя я и намёка не давал на то, что пропускаю его. Вот из-за таких сволочей и случаются аварии, в которых страдают невиновные.

Захотелось догнать его, подрезать и за шкирку вытащить из машины. Сукин сын! Теперь ярости стало больше. Она бурлила, вздувая вены и пульсируя в них.

Что за день сегодня такой?

— Девушка сама сдала все экзамены и позавчера забрала документы.

— Ясно. Спасибо.

Я отключил телефон и бросил его на соседнее сиденье. Ксюша обошла меня со всех сторон! Вчера у неё была масса времени, чтобы рассказать мне о том, что закрыла сессию, но она не сделала этого. Она гуляла вместе со мной, рассказывала мне о верности и преданности лебедей, но даже не подумала сообщить о том, что сдала грёбаные экзамены, подвергая нашего ребёнка опасности, ведь ей крайне не рекомендовали волноваться. А зачёты и экзамены — это сплошное волнение, я по себе помнил.

Припарковав машину около её подъезда, набрал номер девушки. Конечно, могло случиться так, что её не было дома. Может, снова делала что-то, подвергая опасности жизнь малыша? Если бы я был драконом, то уже извергал бы огонь из обеих ноздрей.

— Алло! Доброе утро! — ответила Ксюша.

— Привет! Ты дома? — сухо спросил я.

— Да. Что-то случилось?

— А твоя сестра?

— Лика тоже пока дома… Роберт, что случилось? — не понимала Ксюша.

— Спустись вниз, пожалуйста! Я хочу поговорить с тобой!

— А ты уже…

— Да. Стою около подъезда.

— Сейчас…

Она отключила телефон, а я ухмыльнулся собственной беспомощности, которая разрывала меня и превращала в грёбаное ничтожество. Может, мама и была права… Может, нам с Ксюшей следовало поговорить о том, что внутри разгорается пожар, когда думаю о ней, что мне хреново от её такого поведения и наплевательского отношения к моим просьбам.

Ксюша вышла уже минут через пять. Она была одета в лёгкое ситцевое платьице нежного голубого оттенка, а её распущенные волосы тут же стал раскидывать по плечам ветер. Я схватил пакетик с деньгами и направился к ней. Засунув его ей в руки без лишних слов, я посмотрел в глаза, пытаясь понять, будет ли она врать, но Ксюша опустила голову.

— Роберт, это лишнее… — прошептала она. — Я не хотела спорить с тобой и доказывать, что не нуждаюсь в деньгах, потому что… — и замолчала.

— Потому что я выглядел жалко, да? Ты договаривай слова, как есть, не бойся обидеть… Что же ты молчишь? Ты жалела меня, потому и согласилась помочь.

— Зачем ты так? — спросила Ксюша, посмотрев прямо в глаза.

— Как? Жестоко? Возможно! Но это сущая правда!

— Нет! Ты не прав! Я была с тобой рядом, потому что я хотела этого… Не из-за жалости, а из-за другого чувства… — Ксюша прикусила губу.

Наверное, самое время было спросить «из-за какого именно», но я ничего не мог поделать с импульсивностью, которая дёргала меня, как марионетку, за все доступные ниточки.

— А о том, что закрыла сессию и забрала документы, ты тоже мне из-за другого чувства не рассказала? Что ещё ты хранишь в тайне? Какие скелеты скрываются в твоём шкафу? Быть может, ты решила сбежать после родов и оставить меня ни с чем?

Ксюша только поджала губы и ничего не ответила.

Телефон начал пиликать, я нажал на кнопку ответа и поднёс его к уху. И на кой-чёрт взял его с собой, когда выходил?

— Роберт Елисеевич, у нас ЧП! Налоговая нагрянула с проверкой! Вы нужны срочно! — начала тараторить секретарша.

— Скоро буду!

Я отключил вызов и посмотрел на Ксюшу. В уголках её глаз блестели слёзы. Я помотал головой, пытаясь отогнать мысли об её искренности.

— Этот разговор ещё не окончен! Мне нужно срочно поехать в офис, но вечером я вернусь, и мы продолжим.

Ксюша лишь кивнула и быстро юркнула в подъезд, а я поехал в офис, понимая, что налоговой, которая приехала в самый неподходящий момент, помешав мне договорить с Ксюшей и выяснить, почему она так себя ведёт, не поздоровится.

Я всегда работал чисто. Бухгалтера вовремя сдавали всю отчётность, и к нам нельзя было придраться. Кто бы их не подослал проверить нас, мы чисты, как медицинское стёклышко.



Ярость потихонечку начала отпускать, и я начал жалеть, что наговорил Ксюше. Собственные слова пугали, а ведь она могла разнервничаться из-за них… Сам же создавал проблемы и нервотрепку ей, черт возьми!

В голове всплыло воспоминание из прошлого. Я будто бы услышал звонок Гали с её рваными всхлипами:

— Вера умерла!

Резко развернув машину в обратном направлении, я решил наплевать на работу — хотя бы в этот раз, чтобы не стало слишком поздно.

Телефон зазвонил. Не глядя на имя звонящего, я зарычал: — Шлите их нахрен с проверками, потому что сегодня я занят, — но меня перебил испуганный голос Лики.

— Роберт! У Ксюши открылось кровотечение… Я вызвала скорую, но уже прошло десять минут! Роберт, мне страшно! Что делать?

Трубка вывалилась из рук, а я выжал из машины максимум и стал нырять из ряда в ряд, наплевав на возможные опасности.

Это из-за меня!

Всё из-за меня!

Я не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось!

Я никогда себе этого не прощу!



Глава 24. Ксения

После обидных слов Роберта в горле застрял ком, не позволяющий дышать. Я не помнила, как оказалась в квартире, зашла на кухню и налила стакан воды. Резкая вспышка боли скрутила живот, и перед глазами всё потемнело. Я почувствовала, как что-то липкое тёплое потекло по ногам, а потом завизжала Лика… И я провалилась в какое-то необъяснимое беспамятство. Вроде бы сестра задавала мне вопросы, а я даже умудрялась отвечать ей, но сама летала в какой-то непроглядной тьме. И не понимала, что именно со мной происходит.

Я помнила больничный коридор, каталку и крик Роберта. Он кричал на меня? Ругался, что я не уберегла ребёнка?

Глаза широко распахнулись, и я окончательно пришла в себя. Я лежала в палате, а запах озона после кварцевания так сильно бил в нос, что мне становилось противно. Дрожащая рука легла на живот, и во взгляде застыл ужас. Сердце сжалось в комок.

— Ребёнок! — прошептала я, не веря тому, что могла потерять его.

Неужели, это случилось?

Нельзя было воспринимать слишком близко к сердцу слова Роберта… Я ведь обещала себе, что не буду обращать внимания на его вспышки гнева, что постараюсь абстрагироваться, но ничего не вышло. Слишком больно слышать необоснованные обвинения в том, чего нет и не было на самом деле… Он даже не пытался выслушать мои оправдания, просто бил наотмашь своими словами… Словами, от которых становилось невыносимо дышать.

Я хотела встать, но капельницы, торчащие из другой руки, не позволяли этого сделать. Однако пребывать в незнании я тоже не могла. Это разрывало на части, убивало меня.

— Кто-нибудь! — крикнула я. — Пожалуйста! Кто-нибудь помогите!

Я всхлипнула. Казалось, что стены глушили звуки моего голоса. Я начинала ненавидеть Роберта. Если я потеряла ребёнка, я не смогу простить его… И он смел кричать на меня, что всё по моей вине? Или это было бредом? Я ведь была не в себе… Мог ли он так сказать?

Пока я металась во внутренних болевых ощущениях, дверь приоткрылась, и я заметила женщину в белом халате. Скорее всего, это была медсестра. Но она ведь должна была знать хоть что-то?

— Пожалуйста! — всхлипнула я, готовя себя к болезненному удару. — Пожалуйста, скажите мне, что ребёнок жив…

— А с чего ты взяла другое? — спросила женщина, и меня отпустило.

Мгновенно нахлынули слабость и облегчение. Этот день дал мне понять, что я не готова расстаться с малышом. Пусть только Роберт посмеет отнять его у меня. Я буду вгрызаться зубами, сделаю всё, но не позволю ему отнять моё сокровище.

— Ребёнок-то жив, но его могло и не быть! Врачам едва удалось остановить кровотечение. Под угрозой была не только его жизнь, но и твоя! Что же вы творите, молодёжь?

Женщина качнула головой, приблизилась ко мне и стала доливать какое-то лекарство в капельницу.

— Теперь всё хорошо?

— Хорошо, да не очень! Ещё один такой вот нервный срыв, и врачи могут не помочь. У тебя угроза выкидыша, девочка, и вот что я тебе скажу: если хочешь сохранить ребёнка, избавляйся от того, что заставляет тебя нервничать!

Я сглотнула вязкую слюну, образовавшуюся во рту, и кивнула. Слёзы скатились по щекам, а свободная рука сильнее прижалась к животу, губы тронула улыбка.

— Мужчина твой тоже поседел, наверное. Пришлось его нашатырём в чувство приводить.

— Мужчина? — спросила я.

В голове вспыхнули слова Роберта, которые я слышала сквозь бред.

Получается, что он всё-таки находился рядом. И не просто находился… Он пытался обвинить меня в этом.

Или всё же?..

— Он тебя привёз… Кричал на всю больницу, чтобы сделали всё возможное, но сохранили тебе жизнь. «Если придётся выбирать, сохраните её жизнь», — вот так орал. Что-то нёс о своей вине. А я так скажу: если виновен, то беги от него подальше. А нет, так сама прекращай пилить.

Я негромко усмехнулась. Забавная медсестра, говорящая наставлениями…

Роберта я не пилила, но мы оба виновны в этой ссоре. Он был прав, я ведь могла не скрывать тот факт, что всё же оставила деньги у него… Кроме того, во время прогулки мне действительно следовало обмолвиться, что я успешно закрыла сессию и самостоятельно забрала документы.

Сессия… Я на самом деле изрядно перенервничала на экзаменах. Возможно, это тоже стало толчком к тому, что случилось. Я устремила взгляд на дверь.

— Когда я смогу уйти? Я хочу домой…

Скоро должна будет вернуться мама, и если она узнает, что я попала в больницу… Для неё ведь это будет ударом. Я совсем не так хотела сообщить ей новость о своей беременности.

— Ишь ты, шустрая какая! Теперь уже неделю ты точно будешь лежать в палате. Проставим курс капельниц, а потом и отпустим, но сейчас бежать домой тебе никто не даст.

Неделя…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мама уже вернётся…

И если Лика ещё не успела рассказать ей о случившемся, то она будет вынуждена сделать это…

Я поджала губы и замолчала. Все вопросы исчерпались, а на душе стало очень тепло и уютно от мысли, что Роберт пытался сохранить мою жизнь.

* * *

Когда капельницы прокапали, ко мне пришла врач и сообщила о том, что я нахожусь в реанимации и до завтрашнего утра, пробуду тут под строгим наблюдением.

— Кровотечение может снова открыться, поэтому вы просто обязаны сохранять спокойствие. Понаблюдаем до утра, и если всё будет хорошо, то переведём вас в платную палату. Роберт Елисеевич уже обо всём позаботился.

У меня не было с собой ничего… Мне не дали даже телефон, потому что в реанимации всё должно быть стерильно. Сама судьба подбросила мне шанс остаться наедине с собой и всё обдумать.

Роберт больше не вёл себя, как тот человек, который готов был удавить меня, считая Ликой. Он пытался сохранить мою жизнь… Кричал, чтобы спасли меня, а не ребёнка, если придётся выбирать из двух.

Господи!

С каждой минутой внутри меня сильнее укреплялось ощущение того, что я влюблена в него по уши… Но в то же время оно сметалось страхом — Роберт любил Веру! Она умерла, но не исчезла из его сердца. Я не смогла бы конкурировать с ней даже при сильном желании…

Я не заметила, как заснула со всеми этими размышлениями. Возможно, в капельницах было что-то расслабляющее, но спала я, как младенец, и даже, кажется, не видела никаких снов.

Глаза я открыла, когда меня уже чуть ли не тормошить начала медсестра. Это была уже не та пожилая женщина, ставшая добрым вестником. Молодая девушка смотрела на меня и улыбалась.

— Я успела подумать, что за подмогой пора бежать, — усмехнулась она. — Доброе утро! Вы как себя чувствуете?

— Спасибо, хорошо, — ответила я и присела.

— Живот не болит? Тошнота? Головокружение?

— Вроде бы пока ничего из этого нет, — пожала я плечами.

— Замечательно. Тогда пойдёмте в палату. Вас разрешили перевести.

В палату…

Значило ли это, что я смогу встретиться с Робертом? И с Ликой? Сестра, наверное, переволновалась, когда увидела меня такой… И я была благодарна, что она оказалась рядом, потому что, если бы не Лика… Думать о том, что могло приключиться, я не хотела.

Поднявшись на ноги и обувшись в тапки, я поправила ночную рубашку, которая мешком висела на мне, и немного поёжилась, так как ткань была грубоватой и царапала кожу.

— Всё нормально? — ещё раз уточнила медсестра, и я кивнула.

— Если вдруг станет нехорошо, предупредите меня, чтобы, не дай Бог, не упасть.

— Ладно.

Мы шли по больничному коридору, и мне дурно становилось от запахов медикаментов. Хотелось поскорее выбраться из этого места. Страх всё ещё не отпустил, и я опасалась, что мне скажут, что ребёнка нет.

Вдруг врач не захотел сообщать мне сразу? Вдруг Роберт скажет, что я потеряла малыша? Но эти мысли быстро отходили на второй план. Такого не могло произойти. Врач ни за что не стал бы вводить меня в заблуждение. Да и крови ведь больше не было. Я успокоилась, а когда вошла в палату, благоухающую цветочным ароматом, уголки губ тронула улыбка. Цветов было так много, что я и представить не могла, сколько Роберт за них заплатил.

Орхидеи… Хризантемы… Лилии… Розы…

Я немного зажмурилась, присаживаясь на края мягкой кровати. Кости всё-таки немного ныли, потому что постель в реанимации, мягко говоря, не очень.

— Простите, а я смогу встретиться с родными?

— Да. Сможете, но не со всеми сразу. К сожалению, даже в платную палату нельзя проходить всем. Поэтому они там определятся, кто первый, и зайдут. Только сейчас поставим укольчик. В обед будет капельница. После укола через полчаса вам принесут завтрак.

Я кивнула. Однако есть пока не хотелось совершенно. Может, аппетит придет позже?

Укол ставили в живот. Было больно, но вытерпеть ради ребёнка можно. Я кусала щёку изнутри, только бы не закричать. Я сильная. Справлюсь.

— Скажите, а ребёнок точно в порядке? — спросила я на всякий случай, когда медсестра уже стояла в дверях.

— Конечно Вам ведь УЗИ вчера сделали экстренное. Всё хорошо. Развивается, как положено.

— Спасибо.

Я улыбнулась и опустила голову.

Кто зайдёт первым? Лика или Роберт? Я смотрела на дверь в предвкушении встречи с ним, но забежала сестра и бросилась ко мне.

— Ксюшка! Прости меня! Прости! Я такая дура! Идиотка! — принялась хныкать она, обнимая меня за плечи. — Я когда увидела тебя и кровь… Я так испугалась. Я поняла, что именно натворила. Если бы с тобой что-то случилось… Я… Ксюнька-а-а!

— Переставай хныкать! Мне нельзя нервничать, — улыбнулась я.

Сестра стала кивать и вытирать слёзы с щёк. Она шмыгнула носом и посмотрела на меня.

— Ты, главное, не волнуйся, ладно? Обещаешь?

— Лика, не томи! Что стряслось ещё?

— В общем, я обо всём поговорила с мамой… Я рассказала ей всё-всё-всё… И о Папике… И о том, что у меня работы нет… И о том, что случилось с тобой. Мама знает, что это моя вина.

— Зачем? — выдохнула я. — Маме ведь тоже нельзя волноваться…

— Она не волновалась… Ну не так сильно, как ты думаешь. Мама сказала, что уже давно подозревала, что у меня какая-то странная и слишком сказочная работа, и она боялась заговорить об этом. Она была рада, что я решила во всём сознаться, но расстроилась из-за случившегося с тобой и… В общем, мама приехала, Ксюш. Она ночью прилетела уже и теперь ждёт встречи с тобой в коридоре!

— Лика-а-а! — протянула я, не зная радоваться или плакать.

Вроде бы маме стала известна правда, и мне не придётся придумывать красивую историю для того, чтобы оправдаться, но, с другой стороны, я понятия не имела, что я ей сейчас скажу?

Зная маму, она во всём будет винить себя и захочет вернуть Роберту все деньги за операцию… Она снова будет работать Бог знает сколько времени и может опять навредить своему зрению.

Я посмотрела на сестру и тяжело вздохнула.

Вот как тут не волноваться, если всё вокруг — один сплошной стресс?

— А Роберт? Он пришёл? — осторожно поинтересовалась я, стараясь не выдавать свой интерес к нему.

— Конечно! Он тут, по-моему, со вчерашнего сидел и домой не уходил. Выглядит неважно. Он очень переживал за тебя и проклинал себя за случившееся. Знаешь, мне кажется, что он…



Глава 25. Роберт

Случившееся с Ксюшей вырвало меня из того бреда, в котором я жил с момента смерти Веры. Реальность больно стукнула меня головой и заставила начать мыслить здраво. Страх заполнял каждую клеточку естества. Сильнее всего я боялся потерять ребёнка. Когда забежал в квартиру и увидел Ксюшу без сознания, у меня сердце чуть не разорвалось. Подол её голубенького платья пропитала кровь. Меня трясло, как полоумного, когда я смотрел на это. За секунды я схватил её на руки и поспешил вниз. Скорая как раз подъехала в этот момент, а дальнейшее… Мне хотелось бы забыть пережитый ужас, но я не мог.

Когда Ксюшу везли на каталке, я кричал, чтобы они спасли её жизнь, чтобы, в случае необходимости, они боролись за неё… Хоть и понимал, что могу потерять ребёнка, важнее было сохранить её жизнь. И это во мне говорило не бездушие, а страх оставить малыша без матери и лишиться самого светлого в мире человека.

Я ходил у дверей в реанимацию и всей душой хотел оказаться там. Ситуация из прошлого будто бы повторилась, вот только карты легли немного иначе, и ситуация оказалась несколько иной. Но я мог потерять женщину, дороже которой у меня никого не было, если не считать маму.

Даже когда врач сообщила, что угроза миновала, и я могу поехать домой, я не сделал этого. Как проклятый зомби сидел на скамейке и надеялся, что хоть как-то смогу помочь своим присутствием. С налоговой удалось всё уладить заместителю, благодаря этому один груз свалился с плеч.

И утром, когда в больницу примчалась Лика, не одна, а вместе со своей матерью, я был искренне удивлён, а когда женщина приблизилась ко мне и влепила звонкую пощёчину, скорее, напуган. Получается, она узнала всю правду…

Не ожидал, что Лика решит во всём признаться собственной матери, как и не ждал, что женщина налетит на меня и начнёт кричать, что она упрячет меня за решётку за случившееся. И она была права. Глупо было отрицать тот факт, что я очень сильно облажался. Я накосячил, и мне не было прощения. Я даже не пытался бы нанимать хороших юристов в случае, если она на самом деле решит подать на меня в суд, потому что эта беременность, повлёкшая за собой множество других проблем, — моя вина. Надо было думать головой, когда предложил девятнадцатилетней девушке стать суррогатной матерью для моего ребёнка.

Думал, что так будет лучше, мол, молодой организм: родить будет несложно, но в этом я оказался полным профаном и готов был нести вину за свою ошибку по всей строгости закона.

Когда медсестра приблизилась к нам, мама Ксюши перестала кричать на меня. Мы все замерли в ожидании.

— Ксению перевели в палату. Её врач сейчас на операции, но она сказала, что угроза миновала, и вы можете увидеться с девушкой.

Мы втроем ринулись в палату, которую я оплатил и попросил снабдить всем необходимым для комфорта, но девушка остановила нас.

— Постойте! Во-первых, это больница. Хоть палата и платная, я не могу позволить пройти всем сразу. Во-вторых, не забывайте, что Ксении нельзя волноваться. Решите между собой, кто пойдёт первым, и по очереди посетите её. Никаких волнений. Успокоительное ей ввели в капельницу ночную, поэтому в любом случае слишком остро она на вас реагировать не будет, но всё равно ведите себя сдержаннее!

Медсестра посмотрела на меня, словно я был монстром, и прошла мимо нас. Наверное, она права в своих домыслах… Это я довёл Ксюшу до такого состояния своими претензиями и обвинениями. Я — чудовище. Но я неустанно благодарил Бога за то, что вытащил её из пучины, что она не погибла и не потеряла ребёнка.

— Мне на курсах надо быть через полтора часа, поэтому я — первая, — сказала Лика и поспешила в палату, оставляя нас с их матерью наедине.

Женщина молчала. Она скрестила руки на груди и выжидающе смотрела в сторону двери, словно Лика выскочит уже через минуту. Мне следовало самому поговорить с ней, чтобы Ксюша не волновалась. И я набрался смелости для этого. Пусть щека всё ещё горела от пощёчины, я этого заслужил.

— Послушайте, вы правы в своих суждениях и вы можете посадить меня за решётку. Я даже сопротивляться не стану, но это всё больше похоже на знак судьбы. Она будто бы улыбнулась нам с Ксюшей и подарила шанс.

— Вам, может, она и подарила шанс! Но не ей! Ксюша ещё совсем молоденькая девочка. Она не доучилась даже! А Вы лишили её будущего! Она теперь не получит профессию, не сможет полюбить и стать любимой… Не выйдет замуж нормально, потому что… Как сейчас называют матерей одиночек? Разведёнки с прицепом? Так вот! Мою девочку будут считать именно такой по вашей вине!

— Ну, во-первых, Ксюша не была замужем и разводиться ей, собственно, не с кем, она к числу тех самых разведёнок не относится, а во-вторых… С чего вы взяли, что она не будет любима? Я люблю вашу дочь и хочу, чтобы она стала моей женой…

Женщина посмотрела на меня, чуть приоткрыв рот, но ничего не стала говорить. Она закрыла его и нахмурилась, словно раздумывала, — следует ли давать благословение на брак с таким плохим человеком, как я.

— Я серьёзен в своих намерениях. Если раньше я немного сомневался в собственных чувствах, то вчерашнее происшествие заставило меня понять одну простую истину — я люблю Ксюшу и не хочу отпускать её. Если она согласится стать моей женой, она никогда ни в чём не будет знать нужды. Я окружу её любовью и дам ей всё самое лучшее.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я понял, что на дальнейший контакт со мной идти не желают, поэтому сел на скамейку и обхватил голову руками. Казалось, что она раздулась как воздушный шарик и вот-вот взорвётся. Недостаток сна давал о себе знать болезненной пульсацией в венах и ощущением песка в глазах, но всё это не имело никакого значения.

Ксюша в порядке и наш малыш тоже.

То, что я пережил за эти сутки, не сравнить ни с чем. Возможно, ощущения были похожи на те, которые я испытал, узнав о том, что Вера попала в кому, но всё-таки новые были острее. Я ощущал свою вину вдвойне, потому что сам довёл Ксюшу до такого состояния! Потому что она из-за моей оплошности была беременна… И потому что я так и не успел сказать ей главного… Даже если я и сам осознал свои чувства только тогда, когда понял, что могу потерять её.

Лика вышла из палаты с широкой улыбкой на лице. Их мама сразу же поспешила к дочери, а Лика подсела ко мне. Она немного посопела, а потом начала несмелым голосом:

— Я понимаю, что ты ненавидишь меня, Роберт, но вся вина за случившееся лежит полностью на моих плечах. Если тут и есть кто-то виноватый, то это я. Я подставила сестру. Если бы сама прошла через оплодотворение и забеременела, всё сложилось бы иначе. Я — не Ксюша… Я бы не влюбилась в тебя и уж точно не горела бы желанием оставить ребёнка себе. Послушай, ну хочешь, выполни свои угрозы и закатай меня в бетон… Ладно… Не хочешь, не отвечай, я настаивать не буду, потому что времени на это нет. Я помчалась на курсы… Удачи тебе в непростом разговоре с моей сестрой…

Лика поднялась на ноги и поспешила к выходу, а я сжал руки в кулаки, а потом вдруг отпустил всю ярость, которая копилась внутри всё это время, и от неё не осталось и следа.

Случившегося не изменить… И я больше не хочу жить в прошлом и прошлым. Я хочу жить настоящим, в котором у меня есть шанс…

Если только Ксюша не отнимет его у меня.

Content

Наследник для Деспота
Настя Ильина, Виолетта Стратулат

Пролог

Глава 1. Ксения

Глава 2. Роберт

Глава 3. Ксения

Глава 4. Роберт

Глава 5. Ксения

Глава 6. Ксения

Глава 7. Роберт

Глава 8. Ксения

Глава 9. Роберт

Глава 10. Ксения

Глава 11. Роберт

Глава 12. Ксения

Глава 13. Роберт

Глава 14. Ксения

Глава 15. Роберт

Глава 16. Ксения

Глава 17. Роберт

Глава 18. Ксения

Глава 19. Роберт

Глава 20. Ксения

Глава 21. Роберт

Глава 22. Ксения

Глава 23. Роберт

Глава 24. Ксения

Глава 25. Роберт