Елена Артамонова

Царство ожившей мумии

Глава I

Судьба маленькой колдуньи

Темно-оранжевая, поднявшаяся до небес стена неотвратимо приближалась к Фивам со стороны Нубийской пустыни. Горячий, иссушающий землю ветер каждый год приходил на землю Египта и терзал ее в течение долгих пятидесяти дней. Однако на этот раз сила суховея оказалась столь велика, что грозила превратить в пустыню плодородную долину, тянувшуюся вдоль берегов Нила. И вот день, когда должна была произойти трагедия, настал. Тысячи воспаленных, полуослепших от витавшей в воздухе горячей пыли глаз в ужасе смотрели на юг, туда, откуда надвигалась смертоносная песчаная буря. Все понимали, что обречены, но лишь немногие осознавали подлинный смысл происходящего.

В огромном полутемном зале главного храма Фив, с потолком, окрашенным в ярко-синий цвет и усеянным золотыми звездами, собрались почти все верховные жрецы Египта. Внутри огромной каменной постройки еще можно было свободно дышать, но уже и сюда проникало горячее дыхание бога пустыни и повелителя зла, могучего и безжалостного Сета-разрушителя.

– Неужели ничего нельзя изменить?! – обратился к остальным пожилой жрец с гладко выбритой головой и в богато украшенной золотом одежде. – Когда Бог Солнца – Ра вновь поднимется по небосклону, вместо могущественного Египта он увидит лишь раскаленную пустыню. Разве мы, говорящие с богами, не можем остановить эту песчаную бурю?

Ответа не последовало. Умудренные опытом и сведущие в искусстве магии жрецы молчали, понимая, что не в силах противостоять величайшему чародею всех времен и народов, пришедшему отомстить тем, кто когда-то обрек его на смерть. Но молчание пугало самих жрецов, и тогда они заговорили все вместе – торопливо, громко, перебивая один другого, словно преодолевая охвативший их страх:

– Чародея надо убить! Уничтожить! Почему мы не сделали этого раньше? Он человек, а значит, смертен и не сможет устоять перед добрым клинком!

– Ему покровительствует Сет! Он несет всем смерть!

– Мы должны объединиться, совместными усилиями остановить Черного Колдуна!

– Наш долг защитить фараона и родную землю!

Они спорили, с пеной у рта доказывая очевидное, а безжалостный раскаленный ветер уже касался их лиц, просачиваясь сквозь щели и отверстия окон. Жрецы так увлеклись бесплодным разговором, что даже не заметили, как в храм вошел старец в белоснежном одеянии из тончайшего льняного полотна. Опоздавшим был Ани, верховный жрец бога мудрости и письма Тота.

– Послушайте! – старик поднял вверх иссохшие руки, призывая к вниманию. – Я привел того, кто сможет остановить Черного Колдуна. Среди моих учеников есть девочка, обучаемая мною всем сокровенным знаниям, полученным от богов. Я взял ее в храм Тота, потому что Кемма обладает сверхчеловеческими способностями. Одной лишь силой мысли она может превратить камень в пыль, а воду в пар! Если эта девочка будет служить добру – она спасет мир, если же злу – она обратит его в пустыню. Кемма совсем недавно начала обучение и пока не сильна в магических науках, но я убежден – только она способна противостоять Синухету, прозванному Черным Колдуном.

Лица жрецов вытянулись, никто из них не скрывал разочарования. Ани был уважаемым человеком, но, похоже, жара скверно подействовала на его рассудок.

– Не молчите и не стойте, словно каменные изваяния, посмотрите в лицо врагу!

Старик первым поднялся на просторную террасу, все остальные последовали за ним. Открывшееся их взглядам зрелище внушало трепет – небо над Фивами потемнело. Но не потому, что настал вечер, и не из-за тяжелых туч, готовых пролить на город живительную влагу. Мрак принес раскаленный песок пустыни, взметнувшийся в небо по воле злого колдуна.

– Ты, Ани, уже много лет являешься верховным жрецом бога мудрости, возможно, он открыл тебе истинный путь, но… – бритоголовый умолк, подыскивая нужные слова. – Прости, Ани, но я не верю в успех. Слабая девочка, пусть даже обладающая чудесным даром, не сможет остановить Черного Колдуна. Никто не сможет, мы уже пробовали. Если Синухет решил погубить нашу землю – он погубит ее.

– Всегда остается надежда. Это наш последний шанс, неужели мы им не воспользуемся?

Жрецы редко приходили к согласию, но теперь было не самое подходящее время для споров. Немного посовещавшись, они решили доверить свою судьбу маленькой Кемме. Иного пути у них просто не оставалось.

– Девочка ждет у ворот храма, я сообщу ей наше решение.

Верховные жрецы печально смотрели вслед покинувшему зал Ани, не представляя, что ожидает всех их в самом ближайшем будущем.

Застилавшая полнеба стена раскаленного песка уже подошла к окраине Фив, когда на дороге, ведущей из столицы, появилась маленькая хрупкая фигурка. Девушке недавно исполнилось тринадцать лет, однако она была так миниатюрна и изящна, что казалась ребенком, малышкой, как называл ее старый Ани. Простую белую одежду юной ученицы Тота и ее черные блестящие волосы беспощадно трепал примчавшийся из пустыни суховей, но девочка словно не замечала раскаленного ветра. Пухлые алые губы Кеммы плотно сжимались, сияющие глаза с вызовом смотрели вперед.

Лучезарный Ра скрылся за стеной раскаленного песка, его лучи приобрели темно-багровый оттенок, и для жителей Фив это стало знамением, означавшим скорый конец света. А миниатюрная девушка с нежной золотистой кожей продолжала уверенно идти навстречу явившейся из Нубийской пустыни смерти. Вот она замерла, выставила ладонями вперед обе руки, до боли закусила губу, будто пытаясь удержать невидимую гору, стремительно надвигавшуюся на ее родной город. Их силы казались несоизмеримыми, но вопреки всему, песчаная буря замедлила свое движение.

Вряд ли удалось бы найти слова, описывающие, какое страшное, нечеловеческое напряжение испытала Кемма, встав на пути наделенного магической силой суховея. Все ее мысли, чувства, желания сплавились воедино, превратившись в мощнейший поток энергии, исходивший из этого хрупкого на первый взгляд тела.

– Опустись на землю, песок! Уходи в пустыню, ветер! Я, Кемма, повелеваю вам остановиться!

И случилось чудо, будто время повернулось вспять, стало двигаться в обратном направлении – ветер переменился, стена песка отступила, а небо над головой вновь стало голубым. Оставшиеся песчинки бессильно падали на землю, покрывая ее тонким золотистым слоем, но их было слишком мало, и они уже не могли причинить вреда. Девушка еще не верила в свою победу, не решалась обрадоваться ей и, как оказалось, – не зря. Земля под ее ногами мелко-мелко задрожала, послышался грозный, нарастающий гул:

– Знаешь ли ты, кому бросила вызов, дерзкая девчонка?

Успокоившийся было песок вновь взметнулся в небо, превратившись в огромную уродливую фигуру. Венчавшая широкие плечи крокодилья голова, разверзнув огромную пасть, готова была проглотить само солнце, руки с огромными когтями – разорвать Землю. Вид сотканного из миллиардов песчинок демона казался устрашающим, но маленькая колдунья все же сумела сохранить самообладание, не дрогнула, не поддалась охватившему душу страху:

– Ты – Черный Колдун, злой Синухет, которым меня пугали в детстве. Велико твое могущество, но я не позволю тебе погубить Египет. Убирайся, иначе моя мысль разорвет на кусочки твою плоть, и ты останешься непогребенным!

Демон с головой крокодила вновь превратился в тучу песка, а прямо перед Кеммой возник закутанный в черный плащ человек. Холодный липкий ужас завладел душой юной девушки, столь пугающе отвратительна была представшая перед ней фигура. Хотя Черного Колдуна с ног до головы окутывал пропыленный плотный плащ, искаженные, нечеловеческие пропорции его тела заставляли трепетать сердца самых отчаянных храбрецов. Таким предстал перед Кеммой величайший маг Египта Синухет, преданный слуга Сета, уничтожавший жизнь в любом ее проявлении. Когда-то он был изгнан из страны и теперь вернулся, чтобы отомстить.

– В твоем возрасте страх смерти еще неведом, но сейчас ты узнаешь, что это такое. Когда я сниму капюшон и ты взглянешь мне в лицо, то испытаешь ужас, от которого сворачивается кровь в жилах и в панике рвется прочь из тела твоя собственная душа Ка. Хочешь увидеть лицо Черного Колдуна?

Искривленная черная рука прикоснулась к складкам капюшона… Кемма готова была завизжать от животного, не поддающегося контролю ужаса, но только крепче стиснула кулаки, заставляя себя прямо взглянуть на врага.

– Опустись на колени, моли меня о снисхождении, может быть, тогда не покажу тебе своего лица.

Возможно, девушка предпочла бы умереть на месте, лишь бы не видеть того, что скрывал грубый капюшон. Но она понимала, что не должна поддаваться Черному Колдуну. Стоило ей проявить малейшую слабость, как битва была бы проиграна, и над городом, где жили ее родители и двое маленьких сестер, вновь нависла бы смертельная угроза.

– Я готова увидеть твое лицо! Посмотри мне в глаза, Синухет!

Он промолчал, а потом резко сдернул ткань, покрывавшую его голову:

– Теперь ты принадлежишь мне, дерзкая девчонка!

Кемма увидела только глаза колдуна – белые, неподвижные, с черными дырами зрачков, за которыми пряталась бездна. Возможно, потому, что ужасное зрелище было невыносимо для человека, а может быть, по какой-то другой, неведомой причине девушка так и не смогла как следует разглядеть лицо своего врага. Оно стерлось из сознания, и на его месте возник странный пробел, крошечный провал памяти, за которым скрывалась страшная тайна.

– Ты не властен надо мной, слуга Сета! – Кемма гордо вскинула голову и, не обращая больше внимания на зловещую черную фигуру за своей спиной, направилась к городским воротам.

– Думаешь, ты победила, Кемма? – зашуршал песок у ее ног. – Твой дар тебя погубит. И когда у тебя почти не останется сил, мы встретимся вновь.

– Оставь свои угрозы, Синухет. Когда я вырасту, то стану жрицей Тота и буду верно служить ему, оберегая мир от зла. Я четко вижу свою дорогу и спокойно пройду по ней до конца.

Ответом стал приглушенный, похожий на шипение кобры смех Черного Колдуна. А потом легкий ветерок принес с севера прохладу, возвещая, что близится сезон дождей, благословенное время разлива Нила. Суховей отступил, красноликий злобный Сет вновь оказался поверженным и вынужден был бежать в свою пустыню. Жизнь продолжалась.

Как только Кемма поняла, что справилась с возложенной на нее миссией, девушку охватила слабость и свет померк перед ее глазами. Она слабо вскрикнула и ничком упала на пыльную дорогу. Ее изящные ручки стали холодными, как лед, а глаза закатились, словно хотели заглянуть в собственную душу…

Хотя Артем уже минут пять как проснулся, он не решался поднять веки, опасаясь, что удивительный сон растает, утечет, как струйки сухого песка между пальцами. Юноша вновь и вновь мысленно прокручивал красочное, больше похожее на кинофильм, сновидение. Каждый его «кадр» был ярким, отчетливым, хотя не имел никакого отношения к реальной жизни самого Артема.

– Кемма, ведь это была Кемма, – пробормотал он, нащупывая выключатель настольной лампы. – Но только значительно моложе, совсем девчонка. И здесь она спасает свою страну…

С тех пор как черноокая, черноволосая красавица Кемма, в которую Артем был безнадежно влюблен, исчезла при таинственных обстоятельствах, прошло больше месяца, но юноша по-прежнему не мог смириться с этой потерей. По ночам его преследовали странные сны. Очень яркие, достоверные в деталях, но будто из чужой неведомой судьбы и не основанные на его личном опыте. Казалось, Артем видел обрывки воспоминаний, связанных с жизнью молодой египтянки, появившейся на свет в эпоху фараонов. Кемма утверждала, что на самом деле являлась могущественной колдуньей, жрицей какого-то бога. Но когда девушка говорила об этом, Артем думал, что она либо шутит, либо сошла с ума. И вот теперь настал его черед окунуться в это древнеегипетское безумие. Но что бы с ним ни происходило, он продолжал думать о Кемме, и его сердце изнывало от тоски и отчаянья. Больше всего Артем хотел вновь увидеть живую и невредимую Кемму, пусть даже в образе основательно свихнувшейся девчонки или самой настоящей ведьмы, вернувшейся в наш мир из глубины веков.

– Аннушка… – громко произнес Артем, вслушиваясь в звучание этого имени. – Аннушка, только ты можешь ответить на все вопросы…

Решение найти ту, что спасла его жизнь и погубила Кемму, пришло внезапно. Артем понял, что непременно должен поговорить с таинственной, совсем еще юной девушкой по имени Аннушка, которая творила настоящие чудеса. Он не знал, где живет эта блондиночка с гладкими льняными волосами, но у них с Аннушкой была общая знакомая, напрямую связанная со странными и страшными событиями, происшедшими около месяца назад. Кристина могла помочь встретиться с Аннушкой или хотя бы дать ее адрес.

Приняв это решение, Артем выключил настольную лампу, резко откинулся на подушку, и хотя был очень взволнован, неожиданно быстро уснул. Остаток ночи он спал крепко и без сновидений.

– Вам нужна Аннушка? – пожилая, но старавшаяся выглядеть молодо женщина в розовом спортивном костюме строгим взглядом окинула стоявшего на лестничной площадке рослого парня. – А вы, простите, кто?

Несмотря на холодный прием, Александре Георгиевне понравился незнакомый молодой человек – у него было открытое красивое лицо, густые каштановые волосы и синие глаза, которые могли свести с ума любую девчонку. И все же неожиданный визит насторожил бдительную тетушку, и теперь она гадала, что общего у тринадцатилетней Аннушки и этого взрослого, уверенного в себе красавчика?

– Я, собственно… Одна наша общая знакомая… Видите ли…

– Это вы? – вышедшая из лифта Аннушка от неожиданности едва не выронила из рук пакет с продуктами. – Как вы меня нашли?

Услышав, что племянница называет незнакомца на «вы», и сделав из этого вывод, что встреча носит чисто деловой, а не романтический характер, Александра Георгиевна со спокойным сердцем пригласила Артема в дом. Больше всего пожилая женщина боялась, что ее тихоня Аннушка увлечется каким-нибудь «неподходящим» молодым человеком и пострадает от неразделенной любви.

Аннушка повела гостя в свою комнату, предложила ему занять кресло у двери, а сама устроилась на краешке стула. Девочка была удивлена и смущена неожиданным появлением Артема, невольно заливаясь краской под его пристальным взглядом.

– Хотите чаю? Или кофе? – прервала она неловкое молчание.

– Нет, спасибо. Я тебя не задержу.

До этого момента Артем видел Аннушку лишь однажды, к тому же при очень необычных обстоятельствах. В ту ночь она показалась ему совсем другой – сильной, решительной, похожей на героиню мистического боевика. А теперь перед Артемом сидела самая обычная девочка с гладкими, расчесанными на прямой пробор волосами, невзрачным лицом и немного выпуклыми светлыми глазами. Не дурнушка и не красавица – неказистая «серая мышка», которую в упор не замечают одноклассники, но любят учителя. Неужели эта робкая, то и дело заливающаяся краской блондиночка одним усилием воли изменила судьбы Артема и Кеммы, а взгляд ее серых глаз дробит камень и воспламеняет деревья?!

– Как вы нашли меня?

– Кристина рассказала. Она моя соседка по даче.

– Ах, да…

– Аннушка, я хочу тебя еще раз поблагодарить за то, что ты для меня сделала. Пока моя жизнь складывается хорошо – никаких неприятных сюрпризов. Спасибо, что избавила меня от страшного будущего.

– Не за что. Это мой долг, обязанность. Я просто исправила ошибку.

– Я хочу увидеть Кемму, – неожиданно признался Артем. – За тем и пришел. Она ведь у тебя?

– Да. Сейчас я ее покажу…

Аннушка очень удивилась, но, будучи девочкой воспитанной и вежливой, тут же исполнила просьбу гостя. Став на цыпочки, она достала с книжной полки коробочку из-под зефира, извлекла оттуда небольшую овальную пластинку:

– Вот, пожалуйста.

Артем бережно принял из рук девочки изящную эмалевую миниатюру, изображавшую окруженную золотым сиянием египетскую царицу. Египтянка была прекрасна, но особенно привлекали внимание ее глаза – угольно-черные, блестящие, живые. Казалось, девушка с миниатюры сама пристально смотрит на тех, кто разглядывает ее изображение. Артем долго не мог отвести взгляд от маленького живописного шедевра. При этом у него было такое несчастное выражение лица, что Аннушке стало жалко парня до слез.

– Больше она вас не потревожит. Все кончено.

– Освободи ее, Аннушка.

– Что?! – прозрачные глаза девочки смотрели с нескрываемым изумлением. – Она же обрекла вас на страшные мучения, по сути – прокляла.

– Не говори так! Ты не знаешь всех обстоятельств. В том, что произошло, я виноват не меньше Кеммы. Мы не поняли друг друга, а когда она сказала «уходи», я имел глупость остаться. Она вспылила, и… надо было подождать, когда уляжется ее гнев. В одном я уверен – на самом деле Кемма не желала мне зла, просто поддалась эмоциям и потом горько пожалела о случившемся. Она плакала и хотела все вернуть.

– Не уверена.

– Я любил ее, а она любила меня!

– Артем, вы сильно заблуждаетесь, возможно, потому, что не в курсе, кем на самом деле является эта девушка, – заговорила Аннушка, и в ее голосе сквозила уверенность. Теперь она больше не смущалась, не краснела, а излагала свои мысли четко и уверенно. – То, что я сейчас скажу, прозвучит достаточно странно, но поверьте, в моем рассказе нет вымысла. Кемма родилась в Египте три тысячи лет назад и к семнадцати годам стала жрицей в храме бога мудрости Тота. Но она обманула доверие божества и похитила написанную им книгу, сделав на ее основе первые в мире карты Таро. Эти карты обладают невероятной магической силой – они не рассказывают о будущем, а создают его. Если человек, наделенный особыми способностями, разложит карты Таро, он может изменить свою судьбу или судьбу любого другого человека, на которого «гадает». При помощи волшебных карт Кемма хотела стать похожей на богиню, повелевать миром. В результате своих действий отступница получила прозвище «обманувшей богов» и массу неприятностей – ее пытались уничтожить все: и египетские боги, и жрецы вместе с фараоном, и даже ее возлюбленный, некий Хиан, о котором она не может забыть до сей поры.

– Да, Кемма говорила мне о своем происхождении, но я, признаюсь, думал, что она все это выдумала. Думал, пока не увидел то, что происходило тогда на холме у реки.

– Я еще не закончила свой рассказ, Артем. Даже обладая книгой Тота, Кемма не сумела справиться со своими врагами. Боги судили ее и заключили до конца дней в особую магическую тюрьму, превратив в рисунок. Она оставалась живой, но не могла обрести плоть и много столетий подряд томилась в пыльных архивах сначала в виде древнего папируса, а затем – немецкой первопечатной гравюры. Что же касается созданных ею карт, то с ними возникла серьезная проблема. Они представляли огромную опасность для людей, но просто взять и уничтожить их не могли даже боги. Магические предметы, как правило, неуничтожаемы, особенно те, что дают власть над миром. Пришлось богам искать для них Хранительницу – девушку, обладающую той же силой, что и Кемма, но поклявшуюся оберегать карты Таро от желающих использовать их в своих целях. Человек не имеет права по своей прихоти перекраивать будущее – это приведет к хаосу. А на сегодняшний день Хранительницей волшебных карт судьбы являюсь я.

– Ладно, допустим, все так, но при чем здесь Кемма? Отпусти ее, охраняй свои карты, а Кемма начнет новую жизнь. Ведь это же, наверное, ужасно – стать картиной или книжной иллюстрацией! Хотя вообще-то подобные рассуждения звучат невероятно…

Артем поднялся с кресла, нервно прошелся по комнате. Он слушал Аннушку, понимал, что та говорит правду, но все же никак не мог поверить ей. Точнее – представить, что эти фантастические приключения происходили в реальной жизни с самыми обычными людьми вроде Аннушки или его самого.

– Ее нельзя освобождать. Однажды, случайно вырвавшись из магического плена, она немедленно взялась за старое и для начала превратила в рисунки нескольких человек, в том числе моего лучшего друга и мою тетушку, едва не убила меня саму. Мне ничего не оставалось, как превратить ее в это, – Аннушка взяла в руки лежавшую на столе миниатюру, – хотя сама не знаю, как мне удалось проделать такой «фокус», ведь я абсолютно не умею колдовать.

– Отпусти ее, Аннушка!

– Я не понимаю вас, Артем. Последнее, что успела сделать сумасшедшая египтянка, – это изуродовать ваше будущее. Она таким способом разложила карты Таро, что впереди вас ожидали только беды и несчастья. Помните, из-за ее действий мне пришлось идти в мир Таро и наводить там порядок, а это было очень и очень непросто, честно говоря – страшно до дрожи в коленях. Если представить, что она действительно любила вас, все равно ее любовь слишком похожа на ненависть. Кемма опасна. Она обладает потрясающими телекинетическими способностями, разбирается во всех тонкостях древнеегипетской магии, но абсолютно не владеет собой. Даже если бы Кемма не хотела вернуть себе волшебные карты судьбы, я бы все равно ее не отпустила. Магическая тюрьма – самое подходящее место для такой неуравновешенной, склонной к приступам гнева особы!

– У тебя сердце из камня! Я люблю Кемму! Освободи ее!

– Нет, – в глазах Аннушки блеснула сталь, в один миг она стала совсем взрослой, жесткой, волевой девушкой. – Нет.

Бросив последний взгляд на миниатюру, в которой томилась его жестокая возлюбленная, парень как ошпаренный вылетел из комнаты. Хлопнула входная дверь. Аннушка пожала плечами. В этот момент она вспомнила слова своей тетушки, считавшей любовь разновидностью психического расстройства. В данном случае Александра Георгиевна была близка к истине – как можно любить кого-то вроде Кеммы, девочка просто не могла представить. От размышлений отвлекло негромкое чириканье телефона, Аннушка взяла трубку:

– Слушаю.

– Хочешь все лето загорать на берегу моря и наслаждаться южными пейзажами? Причем практически бесплатно! – вместо приветствия выпалил Аннушкин приятель Алик Чижов, больше известный как Чижик-Пыжик. – Соглашайся, время не ждет.

Перспектива казалась заманчивой, но Аннушка уже усвоила жизненный урок – просто так много хорошего не бывает.

– А что от меня требуется для такого замечательного отдыха?

– Ну… Знаешь, я хожу в археологический кружок, который не так давно организовала наша историчка Инга Федоровна. Там так интересно! За последнее время я узнал столько нового! Вот, например, грамоты, написанные на бересте…

– Подожди, Чижик, о грамотах ты потом расскажешь, лучше объясни, какое отношение все это имеет к практически бесплатному отдыху на море?

– Наипрямейшее! Инга Федоровна хочет, чтобы мы участвовали в настоящих археологических раскопках. Мы будем исследовать древнегреческое поселение на берегу Черного моря! Короче, в группе есть одно свободное место, и я сразу подумал о тебе.

– Спасибо.

– Инга Федоровна не возражает, ведь ты отличница, и все такое…

– Иными словами, мы все лето будем орудовать лопатами во благо науки?

– Не только, – в голосе Чижика послышалась обида. – Мы будем купаться, загорать. И вообще, это же жутко интересно! Представь, ты находишь какую-нибудь амфору, держишь ее в руках, а ей две тысячи лет, и до тебя ее никто не видел!

– Здорово… – без особого энтузиазма откликнулась Аннушка, покосившись на лежавшую возле телефона миниатюру. – Хотя, честно говоря, после общения с египетской колдуньей меня не слишком тянет к древним реликвиям. То, что оказалось в земле, лучше там и оставить.

– Значит, не поедешь?

– Я еще не решила, Чижик. Надо с тетушкой посоветоваться, все так неожиданно.

– Ладно, позвони вечером, но имей в виду – завтра последний срок, Инга Федоровна утверждает список.

– Хорошо, спасибо, что предложил, я подумаю.

Повесив трубку, Аннушка положила в коробку из-под зефира изящную эмалированную безделушку, служившую темницей для опасной колдуньи, и задумчиво посмотрела в окно. Девочка не любила так резко менять свои планы, предпочитая обдумывать их заранее, и неожиданное предложение Чижика озадачило ее. Похоже, в самом деле стоило спросить совета у тетушки. И Аннушка направилась в комнату Александры Георгиевны. Родители девочки находились в длительной загранкомандировке, а потому «добро» на важные решения давала тетя, в доме которой Аннушка временно жила.

– Тетушка, как вы относитесь к тому, чтобы я все лето провела, загорая на берегу моря и наслаждаясь южными пейзажами? Причем практически бесплатно…

– Ну как?

Юная, однако старавшаяся выглядеть старше своих лет девушка с кукольным личиком, обрамленным золотистыми локонами, и ярко накрашенными губами, проворно вскочила со скамейки, подбежала к вышедшему из подворотни Артему. За ней, смешно подпрыгивая, ковыляла мартышка в красном ошейнике, повсюду сопровождавшая свою хозяйку.

– Ну как? – повторила девчонка, с надеждой и тревогой заглядывая в лицо Артему.

– Ничего не вышло, Кристина.

– Что за черт! Как мы теперь дальше жить будем?!

– Я видел Кемму – она по-прежнему заключена внутри небольшой эмалевой миниатюры.

– И что?

– Аннушка категорически отказалась ее освобождать.

– Так я и знала! Эта лупоглазая рыба такая зануда! – Кристина с досадой отмахнулась от обезьянки, теребившей висюльки на ее брюках. – Отстань, несносное животное! Зачем только ты свалилось на мою голову?!

Кристина больше не сдерживала злые слезы, считая себя самой разнесчастной девчонкой на свете. Ее неприятности начались с той злополучной апрельской ночи, когда она вместе со своей старшей сестрой Ульяной и подружками возвращалась с вечеринки. Тогда-то они и повстречали странную, одетую в золотое платье, девицу, которая обещала им счастливое будущее в обмен на верную службу. Так они стали «слугами» Кеммы. Однако лучезарного завтра девочки не дождались, отношения с жрицей Тота потихоньку накалялись, и все закончилось тем, что разгневанная египтянка превратила Ульяну в мартышку. После этого сама Кемма бесследно исчезла.

Кристина абсолютно не знала, как быть дальше, и тихонько страдала от проделок вреднющей обезьяны, утаскивавшей ее косметику и рвавшей на лоскутки самые модные наряды. Кристинины мучения продолжались до тех пор, пока несколько дней назад к ней не подошел Артем и не попросил адрес Аннушки Калистратовой. Из разговора выяснилось, что парень присутствовал в момент исчезновения Кеммы и теперь надеялся на милость Калистратовой, которая наверняка могла расколдовать жрицу. Кристине не очень-то хотелось вновь встречаться с чокнутой ведьмой, но это был единственный шанс вернуть Ульяне человеческий облик. Кемма отходчива и, возможно, согласилась бы расколдовать мартышку. Но для этого требовалось расколдовать ее саму… Такой вот замкнутый круг, из которого следовало срочно найти выход. Кристина с жаром взялась помогать Артему, но, похоже, все ее надежды оказались тщетными.

– Кемма сказала, что моя сестра до конца своих дней останется обезьяной. Неужели нет никакого способа вернуть ее прежний облик?

– Угу… – откликнулся Артем, поглощенный своими мыслями.

Парень, девушка и сопровождавшая их непоседливая мартышка медленно шли по раскаленному асфальту. Лето в этом году показало свой норов еще в начале июня, обрушив на головы москвичей тридцатиградусную жару. В такое время хорошо отсиживаться где-нибудь на даче, есть клубнику и радоваться жизни, а не глотать городскую пыль, таская на поводке Ульянку-обезьянку, как с раздражением именовала заколдованную сестру Кристина. А Артема тревожило другое – Аннушка рассказала неизвестные ему моменты из жизни жрицы, и юноша призадумался, стоит ли ему бороться за освобождение Кеммы:

– Слушай, Кристина, Кемма вроде бы заколдовала тетку Аннушки и еще кого-то, верно?

– О, да! Это ее любимое занятие. Она указывала на свою жертву пальцем, бормотала непонятные слова и… раз! Человек становился листком бумаги. А еще Кемма не любила запах бензина и потому столько тачек извела! Вот было весело, честное слово.

– Неужели она без причины превращала людей в рисунки?

– Когда как. Вот, например, Конан – парень Ульяны, получил по заслугам. Он хотел утопить Кемму в болоте, а в результате сам стал нарисованным карточным королем. Но тетка Аннушки и Чижик-Пыжик пострадали случайно – просто подвернулись под горячую руку.

Артем вздохнул. Возможно, Аннушка права – жрицу нельзя отпускать на свободу. Но, с другой стороны, он любил Кемму, во всяком случае, так ему казалось. Неожиданно шагавшая рядом Кристина остановилась:

– Кажется, до меня дошло… Дошло, честное слово! Как я раньше не сообразила! Слушай внимательно, Артем. Чижик и Аннушкина тетка были заколдованы. Так? Так… А теперь они живут себе как ни в чем не бывало. Что из этого следует?

– Аннушка их расколдовала.

– Но «рыба» не умеет колдовать! Она самая обычная девчонка, поверь мне! Короче, чтобы освободить человека из бумажного плена, не надо быть колдуном. Достаточно только знать, как это делается!

– А ты знаешь?

– Нет. Но вот Чижик может быть в курсе. Надо расспросить его, жаль, со мной он разговаривать не станет, – Кристина тряхнула золотистыми локонами. – Они с Калистратовой меня не переваривают. Вся надежда на тебя, Артем. Ты умеешь производить хорошее впечатление.

Не дав Артему ответить, Кристина потянула его к дому, где жил Алик Чижов. По дороге она инструктировала юношу, объясняя, каким образом следует разговорить Чижика, чтобы получить от него нужную информацию. Пожелав Артему удачи, девчонка буквально втолкнула его в подъезд величественного дома дореволюционной постройки. Несколько ошарашенный столь стремительным развитием событий, Артем начал подниматься по широкой лестнице, когда ему навстречу выбежал смешной мальчишка с острым носом и круглыми глазами, неуловимо похожий на маленькую шуструю птичку.

– Подожди! Ты – Чижик-Пыжик? – догадался Артем.

– Да. А откуда вы знаете?

– Мне о тебе рассказывали. Я – Артем, и мне надо посоветоваться с тобой по одному очень важному вопросу. Давай поговорим на улице.

Они вышли из подъезда, пересекли безлюдный дворик и оккупировали одну из лавочек возле песочницы.

– Дело в том, Алик, что я имел несчастье столкнуться с египетской колдуньей, и она превратила в листок бумаги одного из близких мне людей…

Артем не любил лгать, но теперь вынужден был делать это, в точности следуя инструкциям Кристины. Чижик слушал его внимательно, время от времени склоняя набок голову, что усиливало его сходство с птичкой.

– Я слышал, что ты вырвался из такой магической тюрьмы, – продолжал Артем, – а значит, можешь поделиться своими впечатлениями. Я очень переживаю за того человека, хочу его освободить, но не знаю как. Где найти такого колдуна, который смог бы развеять чары жрицы Тота?

– Откуда вы узнали, что со мной произошло? Я никому не рассказывал эту историю, мне бы все равно не поверили.

– Земля слухами полнится. Впрочем, слух о колдуне, который мог бы снять заклятие, до тебя явно не доходил…

– При чем здесь колдуны! Каждый, кто по-настоящему захочет, может вернуть заколдованного человека в наш мир. Оказывается, это очень просто – достаточно дождаться полуночи, уколоть палец и выдавить капельку крови на то место, где у нарисованного человека должно находиться сердце. И все – он свободен!

– Не может быть! Это слишком просто. Неужели капля крови…

– Дело не в крови, дело в чувствах. Если человек тебе дорог, если действительно хочешь увидеть его живым, этот обряд непременно сработает.

– Здорово. Спасибо!

– Удачи вам!

Глава II

Мертвец из подземелья

Лето выдалось знойным. Даже в Москве негде было скрыться от палящих лучей солнца, а здесь, на юге, жара и вовсе казалась невыносимой. Облегчение приносил только легкий морской ветерок, время от времени залетавший в разбитый неподалеку от кромки воды лагерь археологов. По территории лагеря лениво курсировали одетые в широкополые шляпы студенты, которые, вместо того чтобы извлекать на свет божий все, что осталось от древнегреческого поселения, незаметно концентрировались возле полевой кухни и длинного, наспех сколоченного из досок обеденного стола. В такую жару есть не хотелось, но по сравнению с работой еда казалась лучшим времяпровождением.

Примыкавшая к лагерю зона, в которой велись раскопки, опустела, и только в одной из ям слышалась какая-то возня. Сидевший на дне мальчишка самозабвенно, не замечая ничего вокруг, расчищал массивный каменный фундамент давно сгинувшей постройки. Пот заливал глаза, щекотал нос, но Чижик только фыркал, продолжая слой за слоем снимать нагретый солнцем грунт. Послышались легкие шаги, и фигурку мальчика накрыла чья-то тень:

– Хочешь стать передовиком производства?

Чижик не ответил – как раз в этот момент в земле обнаружился некий твердый предмет, который следовало срочно извлечь на поверхность. Отбросив лопатку, мальчик бережно, голыми руками начал разгребать сухую, похожую на пыль почву. Пальцы слегка дрожали, Алик предвкушал грандиозную находку, но спустя несколько мгновений надежду сменило разочарование – его руки сжимали обычный, ничем не примечательный обломок кирпича.

– Чижов, ты меня слышишь? Прием!

Чижик поднял голову – на краю ямы стояла длинноногая, успевшая здорово загореть Ксюша Смирнова.

– Я сейчас. Только раскопаю угол кладки. Вдруг туда закатилось что-то интересное?

– Вообще-то у нас перерыв. В такую жару, кроме солнечного удара, ничего не заработаешь. Короче, прошу к столу.

– Понял. Ты иди, Ксения, я скоро.

– С тобой все ясно. Желаю тебе найти золото Трои или что-нибудь покруче.

Девочка ушла, и вновь на раскаленную землю вернулась тишина, прерываемая только размеренным шуршанием лопаты по сухому грунту. Провозившись еще минут десять, Чижик-Пыжик с досадой отбросил инструмент. Слова Ксении здорово его зацепили – мальчик действительно мечтал о настоящем археологическом открытии. Но шла уже вторая неделя раскопок, а они продолжали находить только невзрачные черепки и битый кирпич. Поднявшись по приставной лесенке, Чижик осмотрелся по сторонам – вокруг ни души, повсюду разрытые ямы и перекинутые через них легкие мостки, кучи просеянного, прощупанного руками грунта. От самого античного поселения остались лишь небольшие обломки стен и ленты фундаментов, до недавнего времени надежно спрятанные под слоем земли. Зрелище наводило уныние.

Чижик хотел было присоединиться к остальным и заняться обедом, но тут его внимание привлекло черное отверстие в основании полуобвалившейся стены. Похоже, пока он возился в своей яме, другие ребята из отряда успели откопать нечто интересное. Удивительно, как после такого они могли спокойно уйти на перерыв! Недолго думая, мальчишка проворно подбежал к раскопу, спрыгнул вниз, заглянул в темное отверстие, из которого веяло сыростью и холодом. Когда глаза привыкли к полумраку, стали видны сложенные из больших каменных плит стены помещения. Впрочем, слово «помещение» звучало слишком громко – перед Чижиком находилась небольшая глухая комнатушка, площадью метров пять, не больше. Единственным ее достоинством была прохлада, на протяжении веков хранимая каменными стенами. Немного подумав, начинающий археолог протиснулся в комнатушку. Чижик уже не надеялся совершить грандиозное открытие, он просто играл в это, дав волю своей фантазии. Что, если здесь спрятан клад, или начинается подземный ход, или…

– У меня разыгралось воображение. Я перегрелся на солнце… – пробормотал мальчик, пытаясь справиться с волнением.

В самом деле, невзрачная каморка хранила свои секреты. Все дело было в облицовке. Шершавые, почти квадратные плиты неплотно прилегали к стене, и за ними виднелись широкие, казавшиеся абсолютно черными щели. Чижик просунул палец в самую широкую из них. Мизинец провалился в пустоту, так и не встретив упора – без сомнения, за плитой скрывалось просторное помещение, возможно, секретный ход или наполненная золотом сокровищница.

У Чижика-Пыжика перехватило дыхание, и сердце, кажется, тоже перестало стучать. Он стоял на пороге тайны, не зная, как ему поступить дальше. Первой мыслью было сообщить обо всем Инге Федоровне и старенькому профессору, возглавлявшему экспедицию, но потом мальчишка передумал. Когда таинственным отверстием заинтересуются взрослые археологи, у него не останется ни одного шанса принять участие в исследованиях. Он будет продолжать рыться в пыли, перемешанной с черепками, и слушать за вечерним чаем рассказы тех, кому посчастливилось собственными глазами увидеть все самое интересное.

Тщательно осмотрев плиту, мальчик надавил на нее, пытаясь сдвинуть с места. Он почти не надеялся на успех, но сегодня, судя по всему, был особый день, когда исполнялись все желания. Массивный камень неожиданно легко подался назад и ушел в сторону, открыв почти квадратный, похожий на вентиляционную шахту лаз.

Сам вид этого мрачного, уходящего в темноту хода внушал одновременно и страх, и жгучее любопытство. Куда он ведет? Что ожидает человека, отважившегося проделать этот путь? Смерть? Награда? А может быть, лаз завален и оканчивается тупиком? Все эти вопросы с невероятной скоростью мелькали в голове Чижика, пока он созерцал округлившимися глазами начало таинственного пути. Рука нащупала в кармане шорт ребристую поверхность маленького фонарика. Мальчишка всегда таскал его с собой, втайне надеясь, что он потребуется ему во время какого-нибудь невероятного приключения. Похоже, теперь представился великолепный случай применить его на деле, но Чижик никак не решался сделать первый шаг.

С одной стороны, именно такой худенький и шустрый мальчишка, как он, мог запросто проползти по этому «воздуховоду», а вот взрослый археолог, скорее всего, застрял бы в нем. Но с другой стороны – никто бы не позволил Чижику сделать это. Если же отправиться в такое рискованное путешествие тайно, никого не предупредив, все может окончиться очень скверно. Бездыханное тело глупого храбреца пролежит в обвалившемся тоннеле еще лет сто, а то и пятьсот, до тех пор, пока его не обнаружит новое поколение археологов. Такая перспектива Чижика-Пыжика совершенно не устраивала. К тому же он опасался, что не сумеет развернуться в узком проходе, а значит, в случае, если лаз окажется засыпанным и приведет в тупик, всю обратную дорогу ему придется пятиться задом наперед.

– Нет. Даже не надейтесь!

Как только мальчишка принял «твердое и бесповоротное» решение, то почувствовал, что спокойно может отправляться в путь. Такое происходило с Чижиком и раньше. Стоило ему успокоиться и произвести окончательный выбор, как он со спокойной совестью делал все наоборот. Фонарик удобно лег в ладонь, а черный лаз, словно неуловимо расширившись, зазывал к себе безрассудного исследователя…

«Воздуховод» круто снижался. Фонарик приходилось держать в зубах, а передвигаться на четвереньках или даже ползком. Ладони и колени уже ныли от постоянного соприкосновения с шершавым неровным полом, хотелось распрямиться в полный рост, вдохнуть свежий, пахнущий морем и соснами, воздух. Но назад пути не было, Чижик продолжал двигаться вперед и вниз по наклонному ходу, отчаянно жалея, что ввязался в эту авантюру. Мальчишка не относился к категории людей, боявшихся находиться в замкнутом пространстве, однако теперь почти физически ощущал огромный вес нависшей над головой земли. Ему чудилось, что лаз становится все уже и уже, смыкается, намереваясь раздавить его.

Единственной надеждой Чижика оставался слабый сквознячок, обдувавший его лицо. Ток воздуха свидетельствовал о том, что ход вел в какое-то просторное помещение, скорее всего пещеру – место, где хотя бы можно подняться на ноги, распрямить затекшие плечи. Измученный долгим путешествием исследователь мечтал только об этом, не пытаясь строить долгосрочные планы. Только бы вылезти из каменной «кишки», только бы ощутить вокруг свободное пространство… А еще Чижику здорово действовал на нервы тихий, не смолкавший ни на мгновение звук, похожий то ли на затрудненное дыхание, то ли на неразборчивый шепот, становившийся громче с каждым пройденным метром.

Лаз оборвался неожиданно. Руки Чижика потеряли опору, он ойкнул, фонарик выпал у него изо рта и погас, ударившись о каменные плиты. Вокруг несчастного искателя древностей сгустилась непроницаемая тьма. Несколько минут, показавшихся ему часами, Чижик находился в оцепенении, пытаясь справиться с охватившей его паникой. Он пытался убедить себя, что ситуация под контролем и с ним не произошло ничего страшного. Конечно, без света в подземелье придется туговато, но это еще не повод для отчаянья. Высунувшись из лаза, Алик нащупал пол помещения, расположенный сантиметров на двадцать-тридцать ниже отверстия, в котором он находился. Это служило утешением – в крайнем случае Чижик мог просто выбраться из лаза, развернуться и вновь нырнуть в него, отправившись в обратное путешествие. Ползти в темноте было жутко, но «воздуховод» не разветвлялся, а значит, рано или поздно, мальчик поднялся бы на поверхность.

Немного успокоившись, Чижик осторожно спустился вниз, в абсолютно темное помещение неизвестного размера и назначения. Мальчик ощупал стену – она была ровной, строго вертикальной и, похоже, покрытой неглубокими рельефными рисунками. Значит, Чижика угораздило попасть не в обычную пещеру, а в подземную комнату, сделанную руками человека! Эх, если бы у него был фонарик, мальчик хотя бы краем глаза увидел это таинственное место! А так ему придется вновь проделать страшное путешествие по узкому тоннелю, оставив за спиной неразгаданную тайну, к которой он подошел так близко. Подумав, что фонарик не мог укатиться слишком далеко, Чижик опустился на колени и начал шарить по гладким, засыпанным мягкой пылью плитам.

Неразборчивый шепот становился все громче, шипящие, свистящие звуки начали потихоньку сливаться в непонятные слова. Наверняка виноват сквозняк. Но, находясь посреди темной подземной комнаты, стены которой покрыты непонятными рисунками, а вокруг нет ни одной живой души, трудно сохранять способность к логическому мышлению. Чижик явственно ощущал присутствие кого-то живого – сильного, злобного, властного. Этот «кто-то» давно ждал Чижика и теперь отчитывал его за то, что мальчик не приходил слишком долго. От шелестящих звуков холодела душа, а по спине ползли мурашки. Алик понимал – лучший выход из ситуации – как можно скорее вернуться в лаз, и все же упорно продолжал водить ладонями по укрытому ковром из пыли полу. Вскоре пальцы наткнулись на прохладный ребристый цилиндрик. Скорее всего фонарик сломался при падении, но Чижик все же энергично потряс его, надеясь на чудо. И чудо произошло…

– Не может быть!

Свет фонаря рассеял непроницаемый мрак, но то, что увидел мальчишка, больше походило на сон. Казалось, таинственный волшебник перенес его в Древний Египет, прямиком в усыпальницу если не фараона, то какого-то знатного уважаемого человека. Все стены и потолок прямоугольной комнаты покрывали цветные барельефы, изображавшие трудившихся на полях рабов, сцены охоты, развеселый пир, сопровождавшийся выступлением танцовщиц и музыкантов. На полу стояло множество предметов домашней утвари, мебель, многочисленные фигурки, изображавшие людей и животных. Все это великолепие скрывал толстый слой пыли, принесенной сюда сквозняком, однако даже сквозь этот серый покров виднелись очертания изящных скульптурок. Изумленный Чижик просто не верил своим глазам – ведь здесь, на побережье Черного моря, никогда не жили древние египтяне… А потом взгляд мальчика наткнулся на стоявший посреди камеры разукрашенный гроб.

Сердце ухнуло вниз, как на скоростном лифте, душу наполнила новая волна страха. Только теперь мальчик до конца осознал, что в нескольких шагах от него находится самый настоящий древний мертвец, мумия. Сразу всколыхнулись в памяти кошмарные истории о проклятии египетских гробниц, которыми одно время зачитывался Чижик-Пыжик. Сколько исследователей погибло при необъяснимых обстоятельствах или от таинственных болезней только потому, что осмелились нарушить покой царственных мертвецов! Если это правда, то Чижику грозила серьезная опасность, поскольку он первым проник в подземную гробницу, и, следовательно, древнее проклятие должно было обрушиться именно на него.

– Я ничего здесь не трону. Ничего не возьму. Честное слово! Простите, если побеспокоил вас.

Ответом ему служил зловещий шепот, наполнявший гробницу. Впрочем, мертвец, покоившийся в разукрашенном гробу, не имел никакого отношения к этим «разговорам». Шумовой эффект производил сильный поток воздуха, проходившего сквозь несколько небольших проломов в расписных стенах. Мальчик, к которому потихоньку стал возвращаться азарт исследователя, подумал, что, вероятно, гробница была не высечена в скале, а построена внутри большой пещеры. Это требовало намного меньше усилий и времени, но и прочность такого сооружения оставляла желать лучшего. За долгие годы часть кладки обвалилась, и теперь по «жилищу» мумии гулял сквозняк.

– Я, пожалуй, пойду. Счастливо оставаться.

Но на самом деле Чижик не хотел уходить. Страх отступил, давая место любопытству. Возможно, истории о проклятье гробниц являлись всего лишь выдумкой, не имевшей отношения к реальной жизни, а вот упустить шанс обследовать столь интересное место было бы роковой ошибкой, о которой Чижик сожалел бы всю оставшуюся жизнь. Направив фонарик на рисунки, мальчик медленно пошел вдоль стены.

Вот он увидел фреску, на которой беззаботно пировали веселые гости, и только теперь заметил странную особенность – у того, кто сидел во главе стола, не было лица. Только черное расплывчатое пятно, резко выделявшееся на фоне яркой жизнерадостной росписи. А следующая сцена вызвала у юного археолога очередной приступ страха: на ней человек без лица безжалостно убивал младенца, а подле него уже лежала целая груда тел. Наверное, тот, кто покоился в расписанном иероглифами гробу, не простой человек. Похоже, он приносил зло, наслаждался им, служил ему…

– Я вас не видел… Вы меня не видели…

Чижик стремительно шагнул к лазу, хотел было нырнуть в него, но в последний момент остановился – как можно уйти из гробницы, не взглянув на ее хозяина! Вряд ли Алик осознавал, почему он должен взглянуть в лицо мумии. Однако неожиданно пришедшая на ум мысль не давала покоя, не отпускала ни на секунду. Медленно, вздрагивая от шороха собственных шагов, мальчик двинулся к лежавшему на возвышении телу.

Похоже, похороны этого страшного человека были спешными, и тело обошлось без каменного саркофага, полагавшегося любому уважавшему себя мертвецу. На возвышении стоял только разрисованный и расписанный иероглифами гроб, выполненный, в соответствии с древнеегипетскими традициями, в виде человеческого тела. Естественно, Чижик не собирался заглядывать внутрь страшного футляра, он хотел только посмотреть на рельефную раскрашенную маску, запечатлевшую черты усопшего. Для этого мальчик должен был сделать несколько шагов и, привстав на цыпочки, заглянуть в «лицо» уставившегося в потолок мертвеца.

Прежде всего он увидел глаза – белые, миндалевидные, с черными точками посередине. Они отчетливо выделялись на темной, почти черной маске, изображавшей черты изуродованного, словно склеенного из отдельных кусков лица. Изображение покойного было ужасно само по себе, но особенно жутким его делал пристальный взгляд казавшихся живыми глаз. Едва взор Чижика встретился с ним, мальчик почувствовал, как волосы зашевелились на макушке. Мумия смотрела в упор на незваного пришельца, сверля его черными точками зрачков. От этого взгляда невозможно было скрыться, и даже если с силой зажмуриться, он все равно проникал сквозь сомкнутые веки.

– Нет! Пожалуйста, пощадите меня…

Побелевший, как лист бумаги, мальчишка попятился, и в этот момент гробница содрогнулась от мощных толчков. Не удержавшись на ногах, Чижик упал прямо на гроб, выронив фонарик. Последним, что он видел, были жуткие белые глаза, находившиеся всего в нескольких сантиметрах от его носа. Потом подземелье наполнила жгучая, кромешная тьма.

Землетрясение кончилось так же неожиданно, как и началось. Если не считать нескольких кусков штукатурки, рухнувших на перепуганного Чижика, он отделался легким испугом, а вот стена, где находился лаз, пострадала серьезно. Мальчик понял это, когда, на ощупь пробравшись к ней, начал обследовать завал, пытаясь обнаружить спасительное отверстие. Но пальцы Чижика нащупали только груду камней – путь к спасению был отрезан.

– Вот и конец, – произнес юный арехеолог, беспомощно шаря по полу в поисках укатившегося фонарика. – Так происходит со всеми, кто нарушает покой мумий.

Ослепительный, сверкающий кусочек неба показался Полярной звездой, указывавшей путь к спасению. Еще не веря своему счастью, Чижик ринулся вперед, моментально позабыв все те страхи, что преследовали его во время не слишком долгого, но ужасного путешествия в темной пещере.

Надо отдать Алику должное, после землетрясения он повел себя мужественно и разумно, не позволив панике завладеть его разумом. Сидя в полуразрушенной гробнице и мысленно прощаясь со своей недолгой жизнью, Чижик вновь почувствовал сквозняк. Как только мальчик понял, что отсюда есть какой-то выход, он моментально занялся его поиском. Вскоре ему удалось нащупать пролом в стене, пропускающий поток воздуха. Возможно, за стенкой находился настоящий подземный лабиринт, в котором легко потеряться даже с фонарем, но Чижик пообещал себе, что когда заблудится, тогда и начнет переживать о случившемся. А пока он рассматривал это путешествие как единственный шанс выжить.

Удача любит храбрецов. Землетрясение разрушило замурованный когда-то вход в гробницу, и теперь перед Чижиком открылся коридор, точнее, длинная узкая пещера естественного происхождения, по которой гулял настоящий ветер. Мальчик на ощупь, как слепой, двинулся вперед. Несколько раз он ранился о выступы стен, споткнувшись, пребольно стукнулся коленкой, но продолжал упорно идти вперед. Наконец вдали забрезжил яркий свет.

Чижик стремглав помчался вперед и вскоре оказался в небольшой пещере, из которой открывался отличный вид на море. Под ногами валялись банки из-под пива, обгорелые головешки, оставшиеся от костра. Похоже, здесь недавно побывали туристы, выбравшие это место для привала. Чижик знал, что на склоне спускавшейся к морю горы находится довольно много таких пещер и пещерок, облюбованных путешественниками. До тех пор, пока не случился обвал, открывший проход в гробницу, эта ничем не отличалась от остальных.

Наскоро осмотревшись, мальчик выбрался наружу и начал подниматься по склону, на ходу прикидывая, в каком направлении находится лагерь археологов. Чижика переполняло счастье – он был жив, свободен, снова видел голубое небо, а главное – совершил настоящее открытие, способное потрясти взрослых, видавших виды ученых.

– Чижик-Пыжик, где ты был? – поинтересовалась Аннушка Калистратова, тщательно сметавшая пылинки с очередного черепка. – Тебя Инга Федоровна искала.

– Мумия! В нескольких десятках метров отсюда, глубоко под землей лежит мумия, – с ходу выпалил мальчик. – Я сам ее видел!

Аннушка захлопала рыжеватыми ресницами, пытаясь понять, разыгрывает ее Чижик или нет. Видок у него действительно был странный: толстый слой пыли, покрывавший кожу и волосы, казалось бы, подтверждал его сообщение. Но все равно это больше смахивало на дурацкую шутку.

– О чем это вы? – присоединилась к разговору проходившая мимо Ксения. – Кто смотрел новый ужастик про мумию?

– Где профессор? Где Инга Федоровна? Я должен им все немедленно рассказать!

– Они около фургона… Чижик, подожди! – Аннушка попыталась разузнать подробности, но мальчишка уже скрылся из вида. – Какой-то он странный, сам не свой… Пойдем разберемся, в чем дело.

Переглянувшись, девчонки бросились вслед за Чижиком. Миновав небольшую «улочку», состоявшую из нескольких расставленных в ряд палаток, они подбежали к фургону – сердцу археологического лагеря. В этом домике на колесах жил начальник экспедиции профессор Соколов, там же размещался генератор, при помощи которого освещалась территория, хранились самые ценные находки. Остальные черепки и обломки раскладывались в большой белой палатке, разбитой позади фургона.

Инга Федоровна – молоденькая, со спортивной фигурой девушка, одетая в топ и шорты, стояла рядом с профессором Соколовым и что-то говорила ему. Если юная длинноволосая Инга Федоровна совсем не походила на учительницу, то профессор выглядел так, как и должен был выглядеть, с точки зрения ребят, настоящий профессор. Иван Дмитриевич был высоким сухощавым стариком с козлиной бородкой и гривой седых волос. Он носил очки, трость с серебряным набалдашником, имел несколько старомодную манеру выражаться и называл на «вы» не только своих студентов, но и ребят из археологического кружка.

– Что ты хочешь сказать, Алик? – закончив говорить с профессором, поинтересовалась Инга Федоровна, заметив наконец переминавшегося с ноги на ногу Чижика. – Почему тебя не было за обедом?

– Я в это время нашел мумию!

– Вы уверены, молодой человек? – профессор внимательно посмотрел на мальчика.

– Конечно. Она лежала в футляре в виде человеческого тела…

– Антропоморфном гробу, если выразиться точно.

– Да, в антро… – От волнения Чижик даже начал немного заикаться и глотать слова. – Короче, она лежит в гробу, а все стены вокруг расписаны, как в древнеегипетском храме. Честное слово!

Вспыхнувший было в глазах профессора интерес погас, а на лице Инги Федоровны появилось осуждение – они явно не воспринимали слова Чижика всерьез. Но мальчик ничего не замечал, он взахлеб рассказывал о своем невероятном приключении, а вокруг собиралось все больше слушателей.

– Вы мне не верите? – осекся на полуслове Чижик, поймав скептический взгляд одного из студентов. – Но я ничего не придумал! Почему вы мне не верите?!

– Видите ли, мой юный друг, – нарушил повисшее в воздухе молчание Иван Дмитриевич, – поведанная вами история очень и очень занимательна, но при всем том малоправдоподобна. Судя по вашему рассказу, вы обнаружили захоронение знатного египетского вельможи. Теоретически можно допустить, что некий влиятельный египтянин, по какой-либо причине оказавшийся в этих краях, умер и был погребен в соответствии с обычаями своего народа, однако вероятность такого события очень невелика. Если вы действительно нашли захоронение – это серьезное научное открытие, но буду с вами откровенен, молодой человек, некоторые детали вашего рассказа вызывают большие сомнения. Например, землетрясение – мы все находились в лагере, но не почувствовали даже слабых подземных толчков. Или плита, открывшаяся при помощи секретного механизма, который оказался в рабочем состоянии после многих сотен лет простоя. Скажите, вы увлекаетесь кинофильмами, сюжеты которых основаны на мифе о проклятии фараонов?

– Вы мне не верите? – со слезами в голосе повторил Чижик.

– В вашем возрасте воображение порой играет злые шутки. Однако я готов принести извинения за свой скептицизм, если мы действительно обнаружим то, о чем вы говорили. В данном случае истину выяснить несложно. Покажите, где находится этот лаз.

Чижик, а следом за ним и все обитатели лагеря проследовали к развалинам античного поселения.

– Это здесь. Видите дырку внизу? За ней небольшая комната, из которой начинается подземный ход.

С неожиданной для его возраста ловкостью профессор спрыгнул в раскоп, протиснулся в узкое отверстие у основания древней стены. Чижик – следом. Остальные остались стоять в стороне, с интересом заглядывая в яму. За время отсутствия Чижика в комнатушке ничего не изменилось – глубокие щели за плитами облицовки все так же притягивали взгляды исследователей.

– Вот, смотрите, сейчас я надавлю плиту и…

Мальчик изо всех сил нажал на камень, но он так и не сдвинулся с места. Может быть, стоило действовать решительнее, или Чижик просто перепутал плиту, и лаз скрывался за соседней? Он растерянно рассматривал стену, а потом с досадой стукнул кулаком по древнему камню:

– Механизм заклинило от землетрясения. Прошлый раз он открывался без усилий. Я уверен, это та самая плита, надо поддеть ее рычагом и выломать!

Иван Дмитриевич постучал набалдашником трости по стене, внимательно осмотрел щели:

– У вас слишком пылкое воображение, молодой человек. Вы хотите чуда, сенсации, а археология – это тяжелый труд, результаты которого надо собирать по крупицам. Чудес в ней, как правило, не происходит.

– Ход там! Подождите! Есть же еще пещера, из которой я вышел! Пойдемте туда, вы сами все увидите…

– Боюсь, я не располагаю для этого временем, – профессор выбрался из комнатушки, стряхнул пыль с щеголеватых светлых брюк. – В следующий раз постарайтесь отличать фантазии от реальности.

Напрасно Чижик просил собравшихся у раскопа ребят составить ему компанию и сходить к пещере. Ему никто не верил, а Инга Федоровна вообще категорически запретила эту экспедицию, опасаясь непредсказуемых последствий:

– Нет, нет и нет! Никаких походов в пещеру. Вы можете заблудиться под землей. Возможно, в конце сезона мы устроим небольшой пикник на природе, обследуем ближайшие пещеры, но пока у нас слишком много работы. Мы же не отдыхать сюда приехали! А для особо рьяных искателей приключений добавлю: тот, кто отправится в самоволку, будет иметь крупные неприятности.

Вскоре все разошлись по своим делам, оставив расстроенного Чижика в полном одиночестве.

Алику не спалось. Устроившийся на соседнем надувном матрасе Димка Никифоров мирно посапывал, досматривая очередное сновидение, а Чижик все так же лежал с открытыми глазами, уставившись в темный потолок палатки. Мальчик с трепетом, почти против собственной воли, пытался вспомнить то, что произошло с ним за мгновение до того, как разбился фонарик. Кажется, тогда Чижик заметил нечто безобразное и жуткое, мелькнувшее у него за спиной в тот момент, когда он плюхнулся на разрисованный гроб. Мальчик засек двигавшуюся тень краешком глаза, но она промелькнула слишком быстро, не давая возможности рассмотреть ее. Осталось только ощущение чего-то крайне неприятного и опасного. Чижик живо, как наяву, представил темный лик маски, ее белые, с черными кружками зрачков глаза – живые и зоркие, смотревшие прямо в душу.

Мальчик лежал неподвижно, холодея от запредельного ужаса. Если бы он мог четко ответить на вопрос, что именно он увидел в погребальной камере, возможно, это мучительное чувство покинуло бы его, отступило. Но неизвестность скрывала самые страшные кошмары, тайна многократно усиливала их.

Дыхание Димки становилось все громче, постепенно превращаясь в зловещий шепот, прежде звучавший в подземелье. Чижик словно окаменел, он не мог даже пошевелиться, скованный невидимыми цепями страха. Если не мумию, тогда кого он видел позади себя в ту минуту? Какая тайна скрывалась в стенах древней гробницы? А потом терзаемый неразрешимыми вопросами Чижик понял, что снаружи его ждут. Ничто не выдавало присутствия незваного гостя, но мальчик знал – кто-то стоит у входа в палатку, терпеливо дожидаясь его появления.

– Димка, ты спишь?

Молчание.

– Димка… – с отчаяньем прошептал Чижик. – Скажи, что ты не умер. Димка!

Мальчик понимал, что завладевшие им страхи беспочвенны, но ничего не мог поделать с собой. В голову лезли дикие, нелепые мысли, перед глазами мелькали пугающие образы. Надо выйти на свежий воздух, глоток которого мог избавить от жаркого кошмара тесной палатки. Наскоро натянув шорты и футболку, Чижик выглянул наружу.

Летняя ночь была великолепна. Она заставляла забыть обо всех тревогах, кружила голову ароматом южных цветов, удивляла изумительным сиянием разбросанных по небосводу звезд-бриллиантов. Однако Чижик недолго наслаждался великолепием природы – очень скоро он вновь почувствовал присутствие враждебной силы, пришедшей за ним. Кто-то находился очень близко, терпеливо дожидаясь дальнейшего развития событий.

– Кто здесь? Выходите!

Мальчик пытался строить из себя героя, но на самом деле чувствовал себя самым беспомощным и одиноким существом на свете. Мир вокруг преобразился, став приютом кошмаров. Висевшая над морем луна превратилась в хрустальный, наполненный белым огнем череп. Чижик медленно, как зомби, двинулся вдоль крутого обрыва. Он балансировал над пропастью, не замечая, какой опасности подвергается. Небо, море, землю пропитал ужас, а избавиться от него можно было, только быстро шагая вперед. Кто-то звал Чижика, кто-то указывал ему дорогу…

Глава III

Сенсационная находка

– А где Чижик?

– Вечно он опаздывает!

– Проспал, как всегда. Сам виноват, останется голодным.

Беззаботная болтовня перемежалась с позвякиванием тарелок. Завтрак подходил к концу, когда Димка решительно отложил ложку:

– Слушайте, а ведь Чижик не спит! Когда я проснулся, его уже не было в палатке. Меня это удивило – надо же, парень в кои-то веки встал ни свет ни заря. Обычно я сам его будил.

– Ребята, кто-нибудь знает, где Алик Чижов? – перекрыл общий гул громкий голос Инги Федоровны.

Вскоре выяснилось, что со вчерашнего вечера Чижика никто не видел. Исчезновение мальчишки нарушило обычный распорядок дня, и вместо раскопок все молодые археологи отправились на его поиски. Никто не сомневался, что Чижик пошел разыскивать мумию, а значит, искать его следовало на каменистом склоне, тянувшемся вдоль берега моря. Там было довольно много небольших пещерок, каждую из которых предстояло внимательно осмотреть.

– В одиночку в пещеры не ходить, самодеятельность не проявлять, – на ходу инструктировала возглавившая спасательную операцию молоденькая учительница истории. – Если кто-то обнаружит подозрительный лаз, немедленно сообщайте об этом мне. А пока разделитесь на пары и начинайте прочесывать склон.

Аннушкиной напарницей оказалась Ксения. Девчонки спали в одной палатке, а потому и на поиски Чижика двинулись вместе. Впрочем, назвать их подружками было сложно – замкнутая Аннушка тяжело сходилась с людьми, а веселая, разговорчивая Ксения, напротив, слыла душой компании. Девочки поладили с трудом, но старались соблюдать нейтралитет, не обостряя отношений.

– А может быть, Чижов просто рванул домой и мы зря тратим время, обшаривая склон? – предположила Ксения, раздвигая невысокие кустики какого-то южного растения, за которыми маячила глубокая трещина. – Знаешь, он обидчивый.

– Вряд ли… Вещи Чижика остались в палатке.

– Ты его плохо знаешь, потому что учишься в другой школе. Однажды он разобиделся и в одних плавках ушел из бассейна. Правда, это случилось во втором классе, но с возрастом вредность, как правило, только возрастает.

– А я боюсь, что он заблудился в пещере.

Поиски продолжались. Вооружившись длинными палками, Аннушка и Ксения обследовали каждую подозрительную дырку среди камней, которая хотя бы немного смахивала на вход в подземелье, но ничего интересного не обнаружили. Один раз девочкам встретилась маленькая пещерка, но она оканчивалась тупиком и годилась лишь для того, чтобы прятаться в ней от дождя.

– Знаешь, если Чижов придумал историю про мумию, почему мы верим ему насчет пещеры? Он же фантазер, выдумал все свои похождения от начала и до конца.

Но выводы Ксении оказались преждевременными. Сделав еще несколько шагов и поднявшись на небольшой выступ, Аннушка увидела глубокую, в рост человека дыру, ведущую в глубь склона. Обрадованные девочки заглянули в темноту, пытаясь рассмотреть, что находится внутри. Под ногой Аннушки громко хрустнула пивная банка, заставив вздрогнуть обеих спасательниц.

– Не знаю, как мумии, но питекантропы здесь явно побывали, – заметила Ксения, рассматривая валявшийся повсюду мусор. – Пикник пещерных людей, ни больше, ни меньше. Что будем делать, Аннушка?

– Сообщим Инге Федоровне.

– Иного ответа я и не ожидала! А вдруг пещера тоже оканчивается тупиком? Надо разобраться, насколько она глубокая, и только потом звать на помощь.

Соображение казалось вполне разумным, и девочки одна за другой проследовали в темноту пещеры. Когда глаза привыкли к полумраку, в дальнем ее конце они увидели угольно-черную щель, ведущую в недра горы.

– Чижик! Ау! Ты здесь?! – крикнула Ксения, и ее голос странно исказили своды подземелья. – Ау!

– Ау! – донеслось издалека.

– Ты слышала? Он там!

– Надо сообщить остальным, – заволновалась Аннушка. – Иди к ребятам, а я попробую спуститься к Чижику. Если он не может самостоятельно выйти оттуда, значит, ранен и нуждается в помощи.

Девчонки заспорили, каждая из них пыталась доказать, что именно ей следует отправиться в опасное путешествие, а в это время тишину пещеры вновь нарушил слабый, доносившийся издалека голосок:

– Ау! Идите сюда! Скорее!

Не сговариваясь, обе спасательницы ринулись к проходу, в руках каждой вспыхнул прихваченный на всякий случай фонарик.

– Держись, Чижик! – почти хором крикнули они и, едва не стукнувшись лбами, полезли в узкий, недавно образовавшийся пролом, отделявший пещеру от коридора, ведущего прямо в древнюю гробницу.

Путешествие было недолгим, но запоминающимся. Девчонки натерпелись страха, пробираясь по узкой, но очень высокой расселине, образовывавшей естественный коридор. Абсолютный мрак, который не могли рассеять слабые лучи карманных фонариков, и полная неизвестность, ожидавшая впереди, внушали трепет. Девчонки боялись даже звать Чижика – пещера искажала их голоса, делала неузнаваемыми и страшными.

– Сюда! Скорее!

Голос звучал совсем близко, девочки прибавили шагу, выглянули из-за поворота коридора. Свет фонариков упал на щуплую мальчишечью фигурку, неподвижно стоявшую возле пролома в стене. Блеснули стекла очков:

– Девчонки, а побыстрее передвигаться вы не можете?

С Чижиком-Пыжиком не случилось ничего плохого – он не был ранен, не заблудился, не получил ни одной царапины, и это почему-то вместо радости вызвало раздражение девочек. Они наперебой отчитывали его за безответственное поведение, злились, однако это не произвело ни малейшего впечатления на загадочно улыбавшегося мальчишку.

– Идемте, я покажу вам его.

– Кого?!

– Хозяина гробницы. Разве ты уже забыла о нем, Аннушка?

Голос Чижика звучал уверенно, почти резко. Застенчивый робкий мальчик никогда прежде не разговаривал с такими интонациями, и это удивило хорошо знавших его девочек. Впрочем, скорее всего начинающий археолог просто обиделся на то, что никто не принял всерьез его рассказ о подземном захоронении древнего египтянина, а потому, найдя доказательства своей правоты, даже не скрывал раздражения.

– Идемте, – приказал Чижик и нырнул в пролом.

Испуганные, озадаченные происходящим, Аннушка и Ксения покорно последовали за ним. Желтые пятна света заскользили по стенам гробницы, выхватывая из мрака то фрагменты росписи, то необычные, покрытые толстым слоем пыли скульптуры.

– Ни фига себе! – только и вымолвила Ксения, а Аннушка и вовсе потеряла от изумления дар речи.

– Подойдите к хозяину гробницы, он здесь самый главный. В первую очередь вы должны увидеть именно его.

Чижик направил луч фонарика на расписной, покрытый непонятными надписями гроб, по форме повторявший контуры фигуры лежавшего в нем человека.

– Чижик, а ты уверен, что он совсем мертвый? – почему-то перейдя на шепот, поинтересовалась Ксения.

– Называй меня Аликом! И не говори глупостей.

– Конечно, как скажешь.

Пока Чижик разговаривал с Ксенией, Аннушка изнывала от дурного предчувствия. Такое жуткое место, как подземная гробница, просто не могло не вызывать тягостных эмоций, но в данном случае к ним примешивалось что-то еще. Аннушка отчетливо испытывала присутствие злой силы, ощущая себя так, как если бы стояла на пороге ада.

– Слушайте, давайте уйдем отсюда. Завалим ход камнями и никому не расскажем о том, что мы здесь видели.

– Ты что, струсила? – на лице Ксении промелькнула презрительная улыбка. – Смотри, как это делается…

Решительно шагнув вперед, Ксения приблизилась к возвышению, на котором стоял гроб, приподнявшись, посмотрела в нарисованное лицо. Аннушка с трепетом ждала, когда случится нечто ужасное, однако ничего не происходило, если не считать того, что Чижик дважды громко чихнул от попавшей в нос пыли. Чуть помедлив, Аннушка двинулась «знакомиться» с хозяином гробницы…

Жаркое, приближавшееся к зениту солнце нещадно припекало белобрысую макушку Аннушки, у ног расстилалось сверкающее яркими бликами море. Девочка долго озиралась по сторонам, пытаясь понять, какими судьбами ее занесло сюда, на этот маленький уютный пляжик у подножия крутого склона. Кажется, мгновение назад она стояла перед гробом древнего мертвеца, покоившегося в подземной усыпальнице, собиралась получше рассмотреть его, и вдруг…

– Слушай, что с нами было, Чижик? У меня какой-то провал в памяти, ничего не могу вспомнить.

– Алик. Меня зовут Алик, – строго заметил стоявший рядом мальчишка.

– Ах, да! Это я помню, ты попросил, чтобы тебя больше не называли Чижиком-Пыжиком. А что случилось потом? Кажется, я подошла к гробу – и все, после как отрезало. Кстати, где Ксения?

– Побежала звать Ингу Федоровну и остальных. Она отправилась одна. Мы с тобой остались караулить вход в гробницу. Но в такую жару это занятие не из приятных, а потому ты предложила пару раз окунуться. Я согласился. А сейчас мы поднимемся наверх и будем ждать новых гостей, познакомим их с нашей мумией.

– Но что произошло в гробнице?

– А что там могло произойти? Вы с Ксенией немного поахали, повосхищались, потом мы все отправились наверх. Разве ты не помнишь?

– В том-то и дело, что нет.

Босые ноги Аннушки лизали нежные, лениво набегавшие на берег волны. Девочка сжала ладонями виски, изо всех пытаясь вспомнить, что же произошло с ней полчаса назад. Бесполезно – казалось, она стояла перед огромной стальной дверью, захлопнувшейся перед носом и навсегда скрывшей маленький кусочек ее жизни. От этого тоскливого ощущения на глаза наворачивались слезы.

Наверное, этот день стал самым счастливым днем в жизни Ивана Дмитриевича Соколова. Сенсационная находка, сделанная маленьким любознательным мальчиком, могла сильно повлиять на жизнь профессора, превратив его в настоящую знаменитость. Профессор Соколов был, разумеется, «широко известен в узких кругах», но, будучи по натуре человеком тщеславным, Иван Дмитриевич втайне мечтал о громкой славе, не торопившейся пока прийти к ученому. Обнаружение древнеегипетского захоронения, возраст которого, по самым приблизительным подсчетам, перевалил через три тысячелетия, не могло не привлечь внимания широкой публики. А раз так, то вскоре пустынный уголок побережья должны были наводнить вечно ищущие сенсацию журналисты, и профессору предстояло давать многочисленные интервью. Он предвкушал эту, по большому счету, ненужную суету, видел себя на обложках журналов, на экране телевизора и довольно улыбался, подкручивая маленькие усики.

Тем не менее Иван Дмитриевич не торопился обнародовать свое открытие. Он несколько раз порывался звонить в Москву своим коллегам, но в последний момент откладывал важный разговор. Что-то останавливало его, заставляя тянуть время, хотя такое промедление могло обернуться настоящей катастрофой. Из-за угрозы обвала полуразрушенных стен гробницы гроб с мумией со всеми предосторожностями подняли наверх и поместили в белую палатку, потеснив другие, не столь важные находки. Профессор понимал, что резкое изменение температурного режима пагубно влияет на древнюю мумию, разрушая ее. Гроб с набальзамированным телом следовало незамедлительно переправить на «большую землю», но Соколов никак не решался на это. Сейчас мумия принадлежала только ему, и казалось, между ними возникла особая связь, несколько напоминающая дружбу. Стоило лишь позвонить, и таинственный гость из прошлого превращался в обычный музейный экспонат, исчезала иллюзия жизни, которой наделила его фантазия Ивана Дмитриевича.

Почти все время профессор проводил в белой палатке рядом с бесценной находкой. Вот и теперь, вооружившись сильной лупой, он медленно, сантиметр за сантиметром, осматривал поверхность деревянного гроба, делая отметки в своем блокноте. Маска, изображавшая жуткие, искаженные черты лица лежавшего в гробу человека, вполне годилась для паноптикума, но профессору она казалась почти прекрасной. Ивана Дмитриевича заворожил взгляд белых, с черными кружочками зрачков глаз, словно менявших свое выражение в зависимости от действий профессора. Мумия не возражала против внимательного осмотра, но мрачнела, когда он тянулся к мобильному телефону…

– Кто вы, таинственный незнакомец? Почему нашли последний приют здесь, так далеко от своей знойной родины? Что привело вас сюда – судьба, злой рок?

Мумия отмалчивалась, не собираясь вступать в разговор со старым профессором, зато снаружи раздалось отчетливое покашливание – кто-то неназойливо сообщал о своем присутствии.

– Входите!

– Можно? – в дверном проеме возникла круглая голова Чижика.

– Конечно, молодой человек. Вы ведь виновник торжества, для вас эти двери всегда открыты.

– Я не один.

– Входите, входите…

Все обитатели лагеря, заинтересованные сенсационной находкой, уже успели совершить «паломничество» к мумии, но упорно продолжали искать предлог, чтобы увидеть ее еще раз. Чижик не был исключением, он раза четыре заглядывал в белую палатку, а теперь привел с собой и Аннушку. Девочка испытывала двойственное чувство – с одной стороны, она хотела видеть гроб, хотя бы ради того, чтобы восстановить утерянный кусочек памяти, а с другой – отчаянно боялась встретиться взглядом с нарисованными на крышке глазами.

– Проходите, не робейте, ваш интерес абсолютно оправдан. Такое открытие выпадает на долю редких счастливчиков, – вновь заговорил профессор.

Собрав в кулак всю свою волю, Аннушка твердым шагом приблизилась к стоявшему на столе гробу. Она едва не вскрикнула, увидев злое изуродованное лицо, изображенное на крышке, но так и не отвела взора, пристально всматриваясь в миндалевидные, слишком широко расставленные глаза:

– Он злой человек. Я чувствую это.

– Трудно сказать. Судьбу этого вельможи можно узнать из надписей, покрывающих гроб и стены усыпальницы. Однако они требуют перевода, который займет достаточно много времени.

– Мне кажется, его надо было оставить в покое. Лежал бы себе, где лежал, ведь мертвым, наверное, не нравится, когда нарушают их вечный сон.

– Милая барышня, на поставленный вами вопрос мы никогда не найдем однозначного ответа. Многие считают археологов циничными гробокопателями, попирающими прах предков и опустошающими могилы. Но в то же время нельзя не признать, что именно археологи приоткрыли завесу над многими темными тайнами минувших эпох. Без усилий ученых человечество плутало бы впотьмах, не ведая своего прошлого. Да, мы нарушили мирный сон усопшего и вскроем эту оболочку, чтобы узнать, какую тайну она хранит, но сделаем это не из праздного любопытства, а ради пополнения копилки знаний, ради науки!

Увлекшись, Иван Дмитриевич прохаживался вдоль стола с таким видом, словно читал лекцию студентам-первокурсникам. Но девочка почти не слушала его, изо всех сил стараясь вспомнить, что же произошло с ней в подземелье, когда она приблизилась к гробу. Аннушка помнила подрагивавшие круги света, падающие на возвышение, где лежала мумия, помнила, как Чижик дважды чихнул, нарушая зловещую тишину, помнила, как насмешливо посмотрела на нее хотевшая казаться крутой Ксения… Чувствуя, что ведет себя невежливо, Аннушка стряхнула воспоминания и обратилась к профессору:

– Иван Дмитриевич, а вам не кажется, что его изгнали, вышвырнули с родной земли, потому он и жил здесь, на чужбине?

– Браво! У вас аналитический ум, Аннушка. Скорее всего, так оно и было.

– Но за что его изгнали из Египта?

– На это существует тысяча причин.

– А мне кажется – одна. Он был злодеем, от которого все мечтали избавиться.

– О, юношеский максимализм и категоричность суждений! Вы сделали столь далеко идущие выводы лишь потому, что этот знатный господин не отличался красотой лица! Но, может быть, вы и правы, милая барышня. Однако, кем бы он ни являлся при жизни, теперь этот человек не представляет никакой опасности и, напротив, послужит интересам науки.

Потоптавшись немного возле мумии, ребята почувствовали, что им пора уходить. Профессору не терпелось остаться одному и продолжить в тиши изучать рисунки и надписи, покрывавшие гроб. Аннушка развернулась, первой направившись к выходу. Маленький отрезок пространства, который ей предстояло преодолеть, неожиданно увеличился в размерах, а возможно, само время стало двигаться медленнее, растягивая каждую наполненную страхом секунду до бесконечности. Девочка неестественно медленно шла вперед, и ее не оставляло ощущение, что белые с черными кружочками зрачков глаза мумии буравят спину. Аннушка знала, что маска египтянина смотрит прямо в потолок, но все же не могла избавиться от этого неприятного чувства. А шагавший за ней Чижик болтал о пустяках, совершенно не замечая жути происходящего.

Глава IV

Дерзкий план Кристины

– Тайное проникновение в чужую квартиру с последующим выносом из нее ценного предмета можно назвать только ограблением! Ты хотя бы понимаешь, о чем говоришь?!

Схватившись за голову, Артем размашистым шагом мерил дорожку, тянувшуюся через дачный участок. Кристина с невозмутимым видом наблюдала за ним, накручивая на палец золотистый локон. Ее неразлучная спутница Ульянка-обезьянка находилась тут же, с увлечением прыгая по ветвям старой яблони.

– А я бы ради любви пошла на все! Спасти любимую девушку, освободить ее из темницы – круто, это поступок настоящего мужчины.

– Но это же преступление!

– По форме, а по существу – подвиг.

– Я не войду в чужой дом без разрешения прежде всего потому, что это противоречит моим принципам и к тому же противозаконно.

– Бедная Кемма! Ей никогда не везло в любви.

– Я попробую еще раз переговорить с Аннушкой.

– Бесполезно. Она упряма, как железобетонный столб. Знаешь, Артем, я займусь этим одна. Не знаю, что привлекает тебя в Кемме, но у меня есть важное дело к этой ведьме, и я его доведу до конца. Мне надо освободить Ульяну. Мы с ней часто ссорились, у девчонки скверный характер и все такое, но она моя сестра и не должна быть обезьяной! Ульяна этого не заслужила! Я заберу у «рыбы» портрет Кеммы и попытаюсь расколдовать. Может быть, в благодарность за освобождение ведьма снимет заклятие с моей сестры. А если ничего не получится, если меня посадят в тюрьму, я все равно не буду ни о чем жалеть – моя совесть останется чиста!

Крутанувшись на каблуках, Кристина бросилась прочь. Увидев, что она уходит, мартышка проворно спрыгнула с дерева и помчалась за ней.

– Подожди!

– Отстань!

И все же Артем догнал девушку, пошел с ней рядом. Покинув коттеджный поселок, они спустились к реке.

– И как ты себе это представляешь? Как собираешься открыть стальную дверь с сейфовым замком?

– Еще есть окна.

– Расположенные, кстати, на четвертом этаже.

– Я же сказала, отстань от меня! Это только моя проблема.

– Просто я пытаюсь показать, что даже если бы мы решились проникнуть в квартиру, то у нас ничего бы не вышло.

– Главное – принять решение, а там видно будет.

Оба замолчали. Артем не знал, как поступить. Правда была на его стороне – он шел не грабить, не воровать, а только хотел вызволить любимую девушку, томившуюся в заточении. Разве менялась суть от того, что ее темница представляла собой изящную миниатюру и находилась не в каком-нибудь замке, а в просторной, обставленной антикварной мебелью квартире Аннушкиной тетки? Все это не вызывало сомнений. Но еще оставался страх – Артем с содроганием представлял, во что превратится его спокойная размеренная жизнь, если он совершит эту роковую ошибку. Может быть, он только играл в любовь, а на самом деле Кемма уже стала ему безразлична? Эгоистичная, слишком импульсивная и гордая девушка причинила Артему столько зла! Так почему он должен рисковать ради нее своим будущим?

Стоявшая рядом с Артемом Кристина продолжала машинально накручивать на палец локон и сосредоточенно морщила лобик. Вообще-то она считала, что интеллект уродует женское лицо, а потому старалась не затруднять себя размышлениями. Однако сейчас была совершенно особая ситуация. Прыгавшая поблизости мартышка, которую Кристина решилась спустить с поводка, здорово развеселилась, гоняясь за бабочкой, и, перекувыркнувшись через голову, с разбегу запрыгнула на плечо Артема.

– Убирайся! Только тебя здесь не хватало! – стряхнул он обезьянку, а потом, спохватившись, добавил: – Прости. Никак не могу привыкнуть, что это твоя сестра.

– Проехали. Она и меня здорово достает. Иногда ведет себя, как самая обычная мартышка, а иногда… Временами мне начинает казаться, что Кемма изменила только ее оболочку, но не душу. Это все та же Ульяна, понимающая каждое наше слово. Она по-прежнему человек, только… – Голос Кристины дрогнул, и девушка умолкла, пытаясь сдержать слезы.

– Грустная история.

– Ничего, переживем, – неожиданно лицо девушки просветлело. – Может, это и к лучшему. Кажется, мне в голову пришла классная идея. Ульян, Ульян, беги сюда, у меня к тебе дело государственной важности!

Мартышка сделала вид, что не слышит зова, и подбежала лишь тогда, когда Кристина извлекла из кармана упаковку жвачки.

– До чего ж упряма! Но «Орбит» любит, как в старые добрые времена. Слушай меня внимательно, сестрица. Это очень важно, так что перестань прикидываться мартышкой. Хочешь снова стать человеком?

Обезьяна прекратила искать в своей шерстке несуществующих блох и посмотрела на обоих вполне осмысленным взглядом. Похоже, она сообразила, о чем идет речь.

– Ты должна залезть в квартиру Аннушки и забрать оттуда маленькую картинку, на которой нарисована египетская ведьма. Артем, где она лежит?

Тот ошалело тряхнул головой, не веря в то, что план Кристины так легко осуществим:

– Миниатюра хранится в коробке из-под зефира, что лежит на верхней книжной полке в комнате Аннушки. Но…

– Слышала?

Мартышка отчетливо кивнула головой. Этот жест, похоже, означал согласие. Кристина с победоносным видом посмотрела на Артема.

– Но это невозможно!

– Почему?

– Если запустить ее в чужую квартиру, она устроит там погром.

– Ульяна не такая уж дурочка, – обиделась за сестру Кристина. – Правда, ее чуть не выгнали из школы, но не потому, что глупая, а потому, что собиралась стать фотомоделью, а им лишние знания совершенно ни к чему.

– Бред какой-то!

– Все парни одинаковые – говорят, что ради любви способны горы свернуть, а когда доходит до дела, прикидываются камешком.

– Хватит! – не выдержал укоризненного взгляда Артем. – Хватит! Я и без твоих рассуждений собираюсь освободить Кемму! Но действовать надо по-умному, все рассчитать, продумать. Дай мне время!

Юноша торопливо пошел прочь. Взволнованная Кристина достала пудреницу, но нос припудрить так и не успела – сохранившая страсть к косметике Ульянка-обезьянка проворно вырвала у нее из рук изящную вещичку и вскарабкалась на ствол ближайшего дерева. Девушка погрозила ей кулаком, наградив не слишком вежливыми эпитетами. Мартышка в ответ показала язык и перебралась на соседнюю ветку.

Артем медлил, стараясь оттянуть задуманную авантюру, а вот Кристина энергично взялась за дело, продумывая все детали предстоящей операции. Несколько дней она посвятила разведке и наблюдениям за объектом, перестав появляться в дачном поселке. Бывший возлюбленный Кеммы вздохнул с облегчением, начиная втайне надеяться, что все обойдется без сомнительных подвигов во имя любви. Но он недооценил настойчивость Кристины, которая с фанатичным упорством стремилась к своей цели.

Было уже далеко за полночь, когда в окно комнаты Артема стукнул камешек. Он с недовольным видом вылез из-под одеяла и выглянул в сад:

– Кто здесь?

– Это я, – сообщила возникшая как из-под земли Кристина. – Пора браться за дело. Ты готов?

– Уже сейчас?

– Нет, завтра. Обстановка такова: «рыба лупоглазая» испарилась несколько дней назад, кажется, рванула на юг. В доме осталась одна тетка. Но проблема состоит в том, что она коллекционирует какую-то дребедень, страшно трясется над своей коллекцией, а потому всякий раз, уходя из дома, наглухо запирает все окна и форточки. В такую-то жару!

– Видишь, все против нас.

– Даже не думай! Матч состоится в любую погоду!

Хотя Кристина была значительно моложе Артема, как-то само собой получилось, что она чувствовала себя главной, а он только плыл по течению, без особого энтузиазма помогая исполнять ее план. Вот и теперь юноша покорно протянул руку, помогая Кристине забраться в окно, а та, с уверенным видом усевшись на подоконник, продолжила рассказ:

– Конечно, дело осложняется тем, что придется запустить Ульянку в присутствии тетки. Ведь, только находясь дома, хозяйка открывает все окна.

– Ты с ума сошла!

– Без паники. Другого выхода нет. Я раздобыла ключ от чердака, все там обследовала и выяснила, как вылезти оттуда на крышу. Твоя задача состоит в следующем: выбравшись на крышу, быстренько спускаешь веревку, Ульянка по ней сползает к окну…

– Но веревку могут заметить снизу!

– Риск есть, поэтому все надо провернуть очень быстро. Как только Ульянка окажется в комнате, ты поднимаешь веревку, прячешься за слуховым окошком и ждешь ровно пятнадцать минут. Потом свистишь в свисток, снова спускаешь веревку… Ульянку я уже проинструктировала, она не возражает.

– А чем будешь заниматься ты?

– Мне предстоит отвлекать внимание Аннушкиной тетки ровно в течение пятнадцати минут. Это трудно, но я постараюсь. Главное, все делать четко по минутам, тогда план сработает. Короче, до завтра. Встречаемся на станции без четверти одиннадцать. О’кей?

– О’кей… – печально откликнулся Артем.

Всю ночь он так и не сомкнул глаз, представляя, чем может закончиться их сомнительное предприятие. Задремал юноша только после восхода солнца и в результате едва не опоздал на одиннадцатичасовую электричку. Поджидавшая его на перроне Кристина преобразилась до неузнаваемости – она избавилась от своего модного прикида, смыла косметику, зачесала в скромный пучок роскошные локоны, превратившись в скромную пай-девочку, чем-то похожую на Аннушку. Когда они сели в вагон, девушка укоризненно посмотрела на Артема, но так ничего и не сказала. В первые дни их знакомства Кристина чуть не влюбилась в этого рослого парня с красивыми синими глазами, но очень скоро разочаровалась в нем – слишком уж он был нерешительным и говорил намного больше, чем делал.

Они расстались за пару кварталов от дома Аннушки, договорившись, что каждый поедет к «объекту» своим путем. Кристина протянула тяжелый, слегка заржавевший ключ от чердака, пакет с веревкой, а потом, чуть помедлив, – поводок, на котором вертелась беспокойная мартышка.

– Ты за нее отвечаешь. Сверим часы. Сейчас двенадцать тридцать. Ровно в тринадцать ноль-ноль ты должен спустить веревку. Удачи.

– Удачи, – Артем, не оглядываясь, зашагал по улице.

Кристина мрачно смотрела ему вслед. Она выделила напарнику почти полчаса, за это время он успел бы без проблем подняться на крышу. Но после того, как Артем едва не опоздал на электричку, возникали сомнения в его способности действовать строго по графику.

В двенадцать пятьдесят пять девушка скорым шагом приблизилась к подъезду, а в тринадцать ноль-ноль ее украшенный французским маникюром пальчик надавил на кнопку звонка. За бронированной дверью раздались шаги, «глазок» потемнел – кто-то внимательно рассматривал незваную гостью. Наконец дверь открылась, и на пороге возникла сухощавая фигура Александры Георгиевны:

– Тебе кого, девочка?

– Здравствуйте, я к Аннушке, – мило улыбнулась стоявшая у порога скромница. – Мы учимся в одной школе, я – Кристина Ильина, наверное, она рассказывала вам обо мне.

– Никогда. Но в любом случае должна огорчить тебя, Аннушки нет, она уехала отдыхать на море.

– Не может быть! Мне просто необходимо с ней встретиться. Это летнее задание по химии ужасно сложное… Аннушка собиралась проконсультировать меня…

Завладеть на целые четверть часа вниманием строгой Александры Георгиевны было задачей не из легких, но Кристина заранее подготовилась к сложной беседе. Она целую ночь потратила на подготовку сценария диалога, придумывая такие вопросы, на которые ответить в двух словах просто невозможно. Они цеплялись один за другой, образуя паутину, в коей и должна была запутаться Аннушкина тетушка. Время текло медленно, а скромная девочка все стояла у приоткрытой двери, беседуя с начинавшей терять терпение Александрой Георгиевной. Болтая с хозяйкой дома, Кристина напряженно вслушивалась, ожидая, когда же прозвучит условный сигнал. Впрочем, не уверенная в том, что расслышит свисток, она продолжала тянуть время, намереваясь любой ценой простоять здесь пятнадцать минут.

– Спасибо за то, что вы дали мне Аннушкин адрес, но меня просто удивляет, что она ничего не говорила вам о задании по химии! Эти опыты такие сложные, требуют специального оборудования… Мы собирались проводить их вместе. Как вы думаете, почему Аннушка уехала, не предупредив меня?

– Не знаю, Кристина. Попробуй написать ей письмо, в спешке она забыла дома телефон. Адрес Аннушки я уже дала, ничем другим тебе помочь не могу. Мой кофе давно остыл. До свидания.

– До свидания, – проговорила Кристина, когда дверь захлопнулась перед ее носом. – Вы очень любезны…

Только теперь, оставшись одна, Кристина смогла посмотреть на часы – они показывали двадцать минут второго. Она перевыполнила план, и теперь ей оставалось надеяться только на то, что и у Артема с Ульянкой все прошло успешно и они уже завладели заколдованной безделушкой, внутри которой томилась Кемма. С чувством исполненного долга Кристина уже начала спускаться по лестнице, когда из квартиры Аннушкиной тетки донесся жуткий вопль. Кричали так, будто нос к носу столкнулись с привидением или изголодавшимся вампиром. Услышав шум, девушка инстинктивно пригнулась, собираясь с максимально возможной скоростью скатиться по лестнице, но тут же остановилась, сообразив, что паника может быть связана с застрявшей в квартире обезьянкой. А раз так, ее надо было выручать, спасать из плена…

– Убирайся, мерзкая тварь! – огласил лестничную клетку сорвавшийся на визг голос Александры Георгиевны. – Развели экзотических животных и не думают присматривать за ними! Это просто возмутительно!

Дверь с грохотом захлопнулась, а перепуганная мартышка вскочила на руки Кристине. Маленькие волосатые лапки обезьянки были свободны, что означало только одно – она не обнаружила или не сумела вынести из квартиры «портрет» Кеммы. Мрачная, как туча, Кристина вместе со своей четвероногой сообщницей направились в соседний двор, где намечалась встреча с Артемом. Девушка опустилась на скамейку, утешая перепуганную мартышку и скармливая ей «Орбит» и леденцы. Вскоре из-за угла выбежал растрепанный Артем.

– Я действовал строго по плану, – начал на ходу оправдываться он, – но Ульяна не хотела возвращаться. Не мог же я полезть за ней!

– Ее, кажется, огрели веником.

– Не смотри на меня, как на злодея! Все могло бы кончиться намного хуже.

– Хуже некуда – «рыба» куда-то перепрятала миниатюру.

– Может быть, Ульянка просто выронила ее по дороге?

– Нет, я с ней уже говорила – она утверждает, что заколдованная картинка исчезла.

– Как ты доверяешь… – Артем вовремя осекся и постарался переменить тему: – Иными словами, мы сделали все, что в человеческих силах, и можем со спокойной совестью отказаться от этого дела.

– Не все! – сверкнула глазами Кристина. – Тетка дала мне адрес Аннушки.

– И что?

– Если бы я была на твоем месте и хотела спасти любимого человека, то отправилась хоть на край света! Неужели не ясно – после разговора с тобой Аннушка почувствовала неладное и решила перепрятать миниатюру. Но куда? Скорее всего она взяла ее с собой. Аннушка самоуверенная девчонка. «Рыба» думает, что все держит под контролем, а потому карман ее куртки самое надежное место для сокровища.

– Откуда ты знаешь про карман?

– Это я к слову. Может быть, она держит миниатюру в рюкзаке. Короче, я уверена, что «лупоглазая» взяла ее с собой на море. Значит, надо съездить туда и забрать то, что ей не принадлежит!

– Но…

– Я бы сама сделала это, Артем, но у меня нет ни копейки денег, а родители просто глаз с меня не спускают после того, что случилось с сестрой. Они решили, что либо Ульяну убили, либо сестра сбежала с нехорошими парнями. Думаешь, мне легко было уговорить маму взять в дом мартышку? Родители никогда не поверят, что перед ними заколдованная Ульяна! Короче, это мои проблемы. Но клянусь, если бы у меня был хотя бы один шанс поехать к Аннушке, я бы его не упустила.

– А если Аннушка спрятала миниатюру здесь, в Москве?

– Значит, будет еще одна осечка. Я одного не понимаю, Артем, не так давно ты говорил, что до безумия любишь Кемму и готов ради нее на все. И вот теперь я тебя чуть ли не за волосы тяну, уговариваю ее спасти, а ты упираешься. Или я чего-то не понимаю?

Юноша хмурил брови. Ему не очень-то приятно было слушать упреки Кристины. В конце концов, Артем сам заварил эту кашу, и что бы теперь ни испытывал к Кемме, он чувствовал себя обязанным довести дело до конца.

– Не горячись. Просто мы с тобой очень разные, Кристина. Ты вспыхиваешь, как спичка, а мне надо все обдумать, а потом уже действовать. Конечно же, я сделаю все возможное для освобождения Кеммы. В институт ходить сейчас не надо, каникулы в разгаре, иными словами, нет никаких причин откладывать поездку. Особенно если учесть, что я и так собирался на море.

В глазах Кристины вновь вспыхнула надежда. Передав Артему бумажку с адресом Аннушки, она пожелала ему удачи:

– Если спасешь Кемму, уговори ее отпустить Ульяну. Расскажи ей, как мы старались.

– Обязательно, – Артем поспешил скрыться из поля зрения девушки, присутствие которой его здорово раздражало.

Самолет набирал высоту. Сидевший рядом с пожилой парой юноша какое-то время смотрел в окно, а потом, надвинув на глаза темные очки, смежил веки…

Подхваченный горячим ветром песок поднимался в небо, превращаясь в огромную черно-багровую тучу. Артем брел по бескрайней пустыне, изнывая от жажды, и почти не обращал внимания на грозные приметы надвигавшейся песчаной бури. В любом случае он бы не выжил в этой раскаленной пустыне, а песчаный смерч мог принести ему облегчение быстрой смерти.

Зной иссушал кожу и плавил мозг, оттого мысли бредущего по пустыне странника удивляли его самого. Артем прекрасно помнил свою жизнь, друзей, родителей, но в то же время сознавал, что на самом деле является кем-то другим, что когда-то эта пустыня казалась ему родным домом. Суховей бросил в лицо раскаленные иголки песка, юноша на миг зажмурился, а когда открыл глаза, увидел перед собой высокого мужчину в грубом домотканом плаще из черной шерсти. Плотная ткань немного маскировала уродство исковерканного тела, а капюшон скрывал устрашающие черты лица зловещего незнакомца. Незнакомца ли? Разглядывая страшного человека, Артем неожиданно почувствовал, что знал его и раньше, но только никак не мог вспомнить его имени.

– Кто вы?

– Ты же знаешь меня, ты даже пытался любить меня… – зашуршал миллиардами песчинок голос черного человека. – Плоть от плоти моей, сын мой, не выполнивший воли отца.

– Я не понимаю, не понимаю, о чем вы говорите… – Артем пятился, проваливаясь по колено в раскаленный песок, а черный человек становился все выше, заслоняя своими плечами выцветшее небо и сгусток белого огня, именуемый Солнцем.

– Когда-то я был другим, и жена родила мне первенца, которого я назвал Хианом. Мы жили счастливо, как умеют жалкие, не знающие тайн бытия людишки. Но бог, которому я служу, грозный Сет-разрушитель, приказал мне: «Убивай все живое, преврати оазис в пустыню», и я с готовностью исполнил его приказ. Меня прокляли, моя жена отреклась от меня, пытаясь внушить сыну, что у него нет отца. Но я всегда был рядом с тобой, Хиан.

Артем с трепетом смотрел на черного человека. Юношу пугали не столько слова, которые его собеседник произносил тихим, похожим на шипение змеи, голосом, больше всего Артем боялся увидеть его лицо. Это был инстинктивный, панический страх, которому не удавалось найти рациональное объяснение. Казалось, если черный человек откинет свой капюшон, то земля рассыплется в прах, а звезды упадут с неба спелыми финиками.

– Однажды я пришел и приказал тебе отомстить за меня, но ты не справился с задачей. От тебя требовалось столкнуть с праведного пути жрицу Тота, загубить ее душу и предать огню плоть. Ты заставил ее стать отступницей, лишил силы и власти, но не сумел убить ее, а самое главное – тебе не удалось уничтожить тело. Потому она смогла вернуться. Но в твоих силах остановить жрицу теперь.

– Молодой человек, что с вами? Очнитесь!

Артема дергали за одежду, тормошили, перед глазами возникло лицо встревоженной стюардессы. Кошмарный сон оборвался, но перепуганный юноша все еще не мог прийти в себя, по-прежнему чувствуя ужасающее присутствие черного человека.

Глава V

Черная тень безумия

Солнечные лучи пронизывали кожу, проникая до самых костей и наполняя тело блаженным теплом. Не открывая глаз, Аннушка перевернулась на живот, поправила широкополую шляпу. Собственно говоря, именно так и следовало проводить каникулы – вдоволь, до посинения, накупавшись в море, валяться на пляже и ни о чем не думать. Вначале, приехав в лагерь археологов, Аннушка подумала, что угодила прямехонько на каторгу – лопата и заступ, по ее собственному выражению, стали «верными спутниками жизни», а ночами девочку преследовали сны про разбитые черепки. Постепенно она втянулась, привыкла, но нежиться на пляже ей приходилось нечасто – профессор Соколов очень требовательно относился к членам экспедиции, требуя от них полной самоотдачи. Так продолжалось до тех пор, пока в лагере не «поселилась» обнаруженная Чижиком мумия. С того дня студенты уже не вкалывали на раскопках, а лениво бродили по лагерю и его окрестностям, не зная, чем себя занять. Сам профессор совершенно не обращал на это внимания, большую часть времени проводя в белой палатке и наслаждаясь обществом древнеегипетского мертвеца.

Вначале Аннушка обрадовалась таким переменам, но потом они стали настораживать – похоже, под маской благодушного покоя притаилась опасность. Даже лица окружавших ее людей стали другими – заострившиеся черты, проступавшая сквозь загар бледность, отрешенные взгляды делали их похожими то ли на зомби, то ли на жертв жестокого научного эксперимента. Девочке казалось, что даже обычная болтовня за столом превратилась в спектакль, где каждый жест, каждая улыбка были многократно отрепетированы и отработаны до автоматизма. Но больше всего Аннушку тревожило незримое присутствие черного мертвеца, три тысячи лет пролежавшего под землей и вновь увидевшего солнечный свет по воле злого рока. Мумия вроде бы совершенно спокойно лежала в белой палатке, но ее негативная энергия сильно влияла на психику обитателей лагеря. Аннушка не раз была свидетельницей того, как ее новые друзья неожиданно умолкали на полуслове, начиная озираться по сторонам, словно искали кого-то. Да и сама она частенько вздрагивала от беспричинного, накатывавшего холодной волной страха. Только на берегу моря тревога немного отпускала, а шепот воды успокаивал и навевал сон.

– Не боишься поджариться на солнце? – раздался над головой голос Ксении.

– Хочу выглядеть как человек, все лето проведший на море. Но пока не очень-то получается. А вот у тебя загар просто фантастический.

– Ко мне солнце хорошо прилипает.

Девочка, расстелив на песке полотенце, уселась неподалеку от Аннушки. Говорить не хотелось, но когда Аннушка все же задала какой-то пустяковый вопрос, то удивилась, не услышав ответа.

– Ксения, ты меня слышишь? – приподнявшись на локте, переспросила она.

Ксения даже не обернулась, она сидела неподвижно, направив свой взгляд куда-то за горизонт. Потом заговорила, ни к кому не обращаясь, – тихо, с незнакомыми интонациями:

– В раскаленной пустыне можно выжить, лишь отдав свою душу могущественному властелину, став песчинкой среди песчинок.

– Ксения! О чем ты?

– Я разве что-то сказала?

– Ты говорила о раскаленной пустыне.

– Тебе, наверное, показалось. Хотя здесь действительно жарковато, – Ксения поднялась, небрежно свернула полотенце. – Я, пожалуй, пойду. Смотри, не сгори на солнышке. У тебя уже спина покраснела.

Аннушка снова осталась одна. Тревога не отпускала ее – вокруг происходили странные, необъяснимые события, в которых она просто обязана была разобраться.

Девочка медленно шла по опустевшему, залитому нестерпимо ярким светом лагерю. И не отрываясь, смотрела вперед, туда, где за фургоном притаилась зловещая палатка. Там, под легкой белой тканью, скрывалось древнее зло, представлявшееся Аннушке огромным клубком ядовитых змей. Невидимые змеи уже начали расползаться по лагерю, отравляя смертельным ядом небо и землю, тела и души находившихся здесь людей. Вокруг не было ни души, но Аннушка знала – если бросить резкий косой взгляд, позади можно засечь какое-то движение, краем глаза увидеть стремительно промелькнувшую черную тень.

Палатка надвигалась, неестественно быстро увеличиваясь в размерах, на глазах превращаясь в огромный шатер. Колени Аннушки ослабли, походка стала неуверенной, сердце стремительно рухнуло куда-то в район пяток. Вот сейчас белый полог дрогнет, а спустя миг из шатра выйдет тот, от одного взгляда которого вянут цветы и замертво падают порхающие в воздухе бабочки. Паника клокотала в груди, грозя выплеснуться наружу, но Аннушка все же сумела подавить это возникшее без видимой причины чувство, шагнула к палатке, которая уже вернулась к привычным своим габаритам.

– Иван Дмитриевич, вы здесь?

Ей не ответили. Белый полог покачивался от легкого ветерка, скрывая от ее глаз тайну. Чудовищная догадка заставила содрогнуться – профессор молчал не потому, что увлекся своими исследованиями, просто он был мертв – поднявшаяся из гроба мумия убила его.

– Иван Дмитриевич, вы здесь? – еще раз повторила Аннушка и, глубоко вздохнув, отважилась заглянуть в палатку.

Профессора внутри не оказалось. Гроб все так же стоял на столе, а вокруг лежало множество листков бумаги, исписанных рукой ученого. Девочка шагнула к столу, внимательно посмотрела в нарисованное на крышке гроба лицо. Оно пугало, но самое страшное находилось не снаружи, а внутри этого сделанного по форме человеческого тела футляра. Или уже нет?!! Вдруг мумия покинула гроб и сейчас, в эти самые минуты, бродит по лагерю, заглядывая в опустевшие палатки? Мысль была довольно нелепой, вздорной, но навязчивой. Аннушка отчетливо видела, что крышку гроба недавно открывали, а потом закрыли, немного сдвинув ее и оставив щель в палец шириной. Может быть, это сделала сама мумия?

От собственной дерзости холодело под ложечкой, но Аннушка понимала, что должна отважиться на это. На всякий случай перекрестившись, отважная исследовательница взялась за крышку…

– Что вы здесь делаете?

От неожиданно прозвучавших над самым ухом слов девочка вздрогнула, крышка выскользнула из ее рук, со стуком упав на место. Гроб приоткрылся лишь на секунду, но Аннушка уже поняла, что мумия лежит на своем месте. В данный момент больший страх у девочки вызывал рассерженный профессор, застукавший ее на месте преступления.

– Простите… Я не хотела, то есть хотела, но…

– Вы намеревались посмотреть на мумию, милая барышня, и надо признать, это вполне понятное желание.

В обычное время бесцеремонное вторжение в палатку вызвало бы у профессора Соколова реакцию, похожую на ядерный взрыв средней мощности, но сейчас он был удивительно, неправдоподобно спокоен.

– Простите меня, Иван Дмитриевич, пожалуйста! Я собиралась спросить разрешения, но не удержалась, – лепетала Аннушка, все еще не верившая, что ее возмутительный поступок остался без последствий. – Мне так хотелось увидеть настоящую мумию!

– Не советую. Вы никогда не задумывались о том, что не только мы смотрим на тех, кто покинул этот мир, но и они смотрят на нас? Прошлое не умерло, не сгинуло, оно живет своей тайной жизнью, и те, кто пришел из глубины веков, с любопытством и подчас с осуждением разглядывают тех, кто живет ныне.

Профессор здорово смахивал на погруженного в свои мысли лунатика, а его отрешенный взгляд скользил поверх головы Аннушки.

– Я, пожалуй, пойду.

– Нет! – Иван Дмитриевич встрепенулся, поднял вверх палец, словно к чему-то прислушиваясь. – Постойте. Мне кажется, он хочет посмотреть на вас.

– Меня ждут, – напуганная произошедшей с ученым переменой, Аннушка шагнула к выходу, но он, с силой сжав ее запястье, поволок девочку к столу.

– Смотрите!

Так и не отпустив девочку, Иван Дмитриевич неловко, одной рукой начал сдвигать крышку гроба. Прозрачные глаза Аннушки округлились от ужаса. Она, не мигая, следила за действиями профессора. Инстинкт подсказывал ей, что сейчас произойдет нечто непоправимое…

Солнце слепило глаза. Аннушка стояла возле белой палатки, с озадаченным видом озираясь по сторонам. Похоже, у нее случился очередной провал памяти – яма, в которую рухнули связанные с мумией воспоминания. «А может быть, дело не в мумии, не в проклятии египетской гробницы? – внезапно подумала Аннушка. – Что, если все дело во мне? Мое сознание нарушено, оттого все вокруг кажется чужим и странным. Я просто схожу с ума…»

Солнце медленно сползало к горизонту, собираясь окунуться в спокойную синь моря. К вечеру жара начала спадать. Бродившие неведомо где археологи потихоньку собирались на территории лагеря, переговаривались между собой, смеялись. Спокойная размеренная жизнь текла лениво и неспешно, и только чувствовавшая себя совершенно разбитой Аннушка не принимала в ней участия. Ко всем прочим бедам, вроде безумия и амнезии, она обгорела на солнце и теперь тихонько лежала в палатке, смотря в стену и предаваясь отчаянью.

– Ты что, спать собралась? – удивилась заглянувшая в палатку Ксения. – А ребята хотят посумерничать у костра. Сегодня вечер клевый. Инга Федоровна гитару взяла. Никогда не слышала, как она поет?

– Нет. Я себе спину сожгла.

– Я же говорила! Ты сегодня явно перезагорала.

– Просто у меня полоса невезения – неприятности липнут, как тополиный пух к бархатной юбке.

– Хорошо сказано! Хочешь, я тебе спину помажу? У меня есть хорошая мазь от ожогов.

– Если не трудно.

– Какие проблемы!

Сев возле лежавшей на животе Аннушки, Ксения начала ловко и аккуратно наносить мазь на ее покрасневшую спину:

– К утру будет легче. На личном опыте проверено. Почему ты не с нами, Аннушка?

– Что? – Мазь приятно холодила кожу, хотелось расслабиться и отключиться, чтобы, проснувшись завтра, больше не вспоминать об этом неудачном дне. – Ты о посиделках у костра? Видишь, у меня уважительная причина, мне даже можно выдать бюллетень.

– Я прошла через пустыню, и Алик Чижов прошел. Синухет призвал нас к себе, и теперь мы служим ему. А ты не откликнулась на его зов. Дважды он звал тебя, и дважды ты отказалась. Это очень скверно. Такое непослушание не может остаться без последствий.

Аннушка, стряхнув дремоту, хотела повернуться, чтобы посмотреть в лицо болтавшей несуразицу Ксении, но не смогла – ладонь девчонки с силой давила ей на спину.

– Отпусти, Ксения. Ты что, задумала заняться мануальной терапией?

– Господин велел успокоить тебя.

У Аннушки оказалась недурная реакция, а потому она сумела увернуться, когда фонарь, зажатый в руке Ксении, опустился прямехонько на подушку возле самого ее виска. Девочка скатилась на пол, на четвереньках поползла к выходу. Тесная палатка явно не предназначалась для активных действий, но Ксения не собиралась останавливаться на достигнутом и снова бросилась к Аннушке. Девчонки сцепились между собой, как кошки, молча и яростно пинаясь, царапаясь и даже пытаясь укусить одна другую. Силы были примерно равны, а потому безобразная девчоночья драка грозила затянуться надолго.

– Что тебе надо?!

– Почему ты не с нами?

– Отстань от меня!

Возможно, Ксения была несколько сильнее Аннушки, но дралась она как-то вяло, без энтузиазма, а потому в конце концов оказалась загнанной в угол шатавшейся из стороны в сторону палатки.

– Ты – чокнутая! – пробормотала Аннушка, хлюпнув носом. – Ищи себе другую соседку!

– Нет, я в порядке, – неожиданно разревелась Ксения. – В смысле, я понимаю, что делаю… И действительно хотела ударить тебя, чтобы ты отрубилась.

– Милое признание.

– Пойми, Аннушка, это приказ, его нельзя ослушаться. Те, кто прошли через пустыню, душой и телом принадлежат Черному Колдуну. Мы его рабы. Я понимаю, что это ужасно, что все мы обречены, но уже ничего нельзя изменить! Синухет приказал оглушить тебя, а потом связать и оставить так до утра.

– Знаешь, мне очень трудно не считать тебя сумасшедшей, – Аннушка подалась назад, стараясь держать под контролем все действия Ксении, но уходить не спешила. – О какой пустыне идет речь?

– Разве ты не помнишь?!

На мгновение перед Аннушкой возникло бескрайнее море раскаленного песка, уродливая, поднявшаяся до небес фигура в черном плаще. Видение растаяло так же неожиданно, как возникло…

– Постой-ка, этот, как его… короче, Черный Колдун – он лежит в гробу?

– Да, но он жив. Синухет подчиняет себе всех, на кого упал его взгляд. Так случилось со всеми, кроме тебя.

– Ясненько. И что ты намерена делать теперь?

– Не знаю, – девочка захныкала вновь. – Он меня накажет. Слушай, Аннушка, это, конечно, глупо, но может, ты позволишь себя связать?

– Это слишком глупо, Ксения. И не смей ходить за мной! Иначе получишь по полной программе.

Трудно сказать, насколько весомо прозвучали слова Аннушки, однако Ксения не пыталась преследовать ее. Похоже, девчонке самой не очень-то хотелось исполнять приказы таинственного Синухета. Выйдя из палатки, Аннушка задумалась, а потом решила рассказать обо всем Инге Федоровне.

Вечер и в самом деле оказался восхитительным. Запах моря и хвои бодрил, разгоняя хандру, великолепный закат над морем был достоин кисти художника, все располагало к прогулкам и отдыху. Но Аннушка не позволяла себе расслабиться, зная, что такое спокойствие обманчиво. Те, кто нарушил покой древнего захоронения, должны жестоко поплатиться за свою дерзость. Сами того не желая, археологи пробудили спавшее тысячелетиями зло, и теперь их жизни оказались под угрозой.

Аннушка подумала, что идет по следу, как служебная собака. На самом деле она просто унюхала легкий дымок и теперь двигалась в том направлении. Вскоре стали слышны голоса и негромкие гитарные переборы. Костерок, возле которого собрались почти все члены археологической экспедиции, находился шагах в ста от лагеря на небольшой живописной полянке. Аннушка хотела сразу сообщить о странном поведении Ксении Инге Федоровне, но в последний момент ее насторожили доносившиеся с поляны звуки. Молодая учительница истории действительно здорово играла на гитаре, но мелодия, слетавшая со струн, была чуждой, непривычной для слуха. В ней угадывалось что-то очень древнее, тоскливое, от нее одновременно хотелось плакать и танцевать, она завораживала и сводила с ума. Встревоженная таким музицированием, Аннушка ничем не выдала своего присутствия, тихонько подкралась к поляне, выглянула из-за кустов.

Парни и девушки сидели вокруг костра, не сводя взоров с Инги Федоровны. А она и в самом деле преобразилась – искусно наложенный макияж делал учительницу похожей на древнюю египтянку, гитара под ее пальцами пела на разные голоса. «Он подчиняет себе всех, на кого упал его взгляд, а тот, кто увидит лицо Черного Колдуна, – его раб до конца дней», – вспомнила Аннушка странные речи Ксении. Выводы из этой истории получались неутешительные: участники экспедиции не раз видели гроб египтянина, а, следовательно, если слова Ксении не являлись полным бредом, – все попали под влияние злобного, не желавшего расстаться с этим миром мертвеца. Аннушка крадучись отступила в тень. Единственное, что она могла предпринять сейчас, – это убраться как можно дальше от этого места, где новые слуги Синухета могли сделать с ней все что угодно.

Инга Федоровна закончила играть, бережно отложила гитару. Ее глаза сияли восторгом, на губах появилась таинственная улыбка.

– Кто-то идет сюда… Скоро нас будет больше… Господин станет еще сильнее…

Сидевшие вокруг костра студенты и участники школьного археологического кружка согласно закивали головами. Легко поднявшись, Инга Федоровна шагнула к темным кустам, окружавшим поляну…

Глава VI

Возвращение Кеммы

Помахав на прощанье рукой водителю попутной машины, Артем ступил на иссушенную солнцем каменистую землю. Если информация, данная сотрудницей местного музейчика, верна, район, где идут археологические раскопки, находится довольно далеко от шоссе, на берегу моря, и парень понимал, что доберется туда уже в сумерках. Точного плана действий у Артема не было. Приехав на побережье, он так и не решил, стоит ли ему еще раз поговорить с Аннушкой или просто попытаться выкрасть миниатюру. Впрочем, никакой гарантии, что девочка взяла с собой заколдованный портрет Кеммы, не было.

Артем шагал по грунтовой дороге, напоминавшей пологий, выгоревший на солнце склон. Впереди показалась небольшая рощица, за которой и должен находиться лагерь археологов. Сердце застучало тревожно, по спине пробежал легкий холодок озноба. Настало время принять окончательное решение. «Кристина маленькая, глупая девчонка, которая не соображает, что творит, – на ходу раздумывал Артем, – а я потакаю ей, делаю всякие глупости. То она намеревается проникнуть в чужую квартиру, то советует устроить обыск в чужих вещах. Ее оправдывает только то, что Кристина делает это ради спасения своей сестры. А я? Люблю ли я Кемму или просто не в состоянии категорически отказать Кристине?» Подумав о Кемме, юноша остановился, созерцая великолепный закат над морем. Жрица Тота была прекрасна, когда-то рядом с ней Артем чувствовал себя счастливым человеком, но таинственные обстоятельства превратили их романтические отношения в кошмар. Даже если бы Кемма вернулась и их любовь вспыхнула с новой силой, он побоялся бы остаться рядом с ней. Страсти, переполнявшие душу Кеммы, пугали, и, возможно, теперь Артем предпочел бы тихо грустить о несбывшихся надеждах, зная, что египтянка никогда не вырвется из своей магической темницы. Пожалуй, лучшее, что он мог сейчас сделать, – это еще раз поговорить с Аннушкой, и если та вновь откажется освобождать Кемму, смириться со своей судьбой.

Лагерь археологов представлял собой около десятка палаток, стоявших двумя параллельными рядами. Эта улочка вела к большому фургону, за которым виднелся еще один белый тент. Временное поселение освещали несколько тусклых лампочек, работавших, по-видимому, от автономного генератора. Людей в лагере не оказалось. Помедлив, Артем сбежал по склону, приблизился к рядам палаток:

– Здесь есть кто-нибудь?

Он спросил об этом скорее для порядка, прекрасно понимая, что лагерь пуст. Археологи находились где-то в другом месте, а их опустевшая стоянка производила странное, гнетущее впечатление. Вряд ли Артем мог сформулировать, что именно так неприятно подействовало на него, но от одного взгляда на аккуратные, наглухо закрытые палатки у него холодело под ложечкой. Впрочем, одна из палаток оставалась открытой, возле нее валялись какие-то вещи.

Чувствуя неладное, Артем подбежал к ней, заглянул внутрь – там царил страшный беспорядок. Казалось, недавно в палатке происходила отчаянная борьба. Судя по всему, в лагере случилась беда, а возможно, и преступление. Артем потянулся было за мобильным телефоном, собираясь сообщить об увиденном в милицию, но тут его взгляд упал на ярко-алый, в белый горошек комок, отброшенный в дальний угол палатки. Еще в Москве, когда он впервые пришел в дом к Аннушке и просил ее отпустить Кемму, девочка была одета в нарядный сарафан такой расцветки. Казалось, сама судьба благоволила Артему, приведя его в палатку Аннушки. Дрожащими руками юноша схватил стоявший в изголовье саквояж и вытряхнул его содержимое. На пол полетели яркие маечки, косыночки и прочие предметы девчоночьего гардероба. Не обнаружив в саквояже миниатюру, Артем осмотрел рюкзак, принадлежавший второй обитательнице палатки. И вот, когда казалось, что поиски не принесут результатов, рука нащупала небольшой овальный предмет, тщательно завернутый в платок. Он лихорадочным жестом сорвал лоскуток – черные, как ночь, глаза египетской колдуньи смотрели ему прямо в душу…

– Кемма! Наконец-то я нашел тебя! Значит, Кристина права…

Кристина оказалась на удивление проницательной и полностью разгадала ход мыслей Аннушки. После разговора с Артемом маленькая Хранительница карт Таро серьезно призадумалась, не зная, как ей быть дальше. Она понимала, что ради любви человек способен на самые опасные, дерзкие поступки, а потому боялась, что Артем вновь придет за заколдованной миниатюрой, но на этот раз уже без ее ведома. Медальон следовало надежно спрятать. Вот только куда? Немного подумав, Аннушка решила взять с собой пленницу волшебной темницы.

Еще раз посмотрев на лицо прекрасной египтянки, похититель сунул миниатюру в нагрудный карман рубашки и стремительно выскочил из палатки. Он хотел поскорее покинуть пустой лагерь, как вдруг за его спиной прозвучал красивый глубокий женский голос:

– Молодой человек, вы кого-то ищете?

Артем обернулся – перед ним стояла рослая девушка с распущенными волосами и миндалевидными, резко подведенными синей краской глазами. В первое мгновение она показалась ему похожей на Кемму, но потом он сообразил, что сходство ограничивается только сделанным на древнеегипетский манер макияжем.

– Я вольный турист, брожу по побережью, радуюсь жизни, – после недолгой заминки нашелся Артем. – Увидел огонек, решил заглянуть в гости. Не возражаете?

– Наоборот, очень рада. У нас небольшая вечеринка в честь важного научного открытия. Мы – археологи, проводили здесь раскопки и обнаружили египетскую мумию.

– Египетскую?

– Удивительно, но факт. Не хотите ли, прежде чем присоединиться к нашей компании, посмотреть на находку? Она здесь, в лагере.

– Да, конечно…

В голосе Артема звучала растерянность, а может быть, даже страх. Во всех «совпадениях», случившихся за последнее время, прослеживалась зловещая связь, все пути вели к страшным тайнам Древнего Египта. А обладательница прекрасного голоса, тем временем взяв его за руку, шутливо потянула за собой:

– Идемте же! Вы непременно должны его увидеть. Кстати, меня зовут Инга.

– Очень приятно. Артем.

Проследовав по единственной улочке палаточного лагеря и обогнув фургон, они приблизились к просторной белой палатке. Солнце уже скрылось за горизонтом, и густые лиловые сумерки делали предметы невесомыми, лишенными четких очертаний. Казалось, они шли к небольшому опустившемуся на землю облаку. Артем не мог понять, почему с таким трепетом и волнением идет ему навстречу, почему хочет и одновременно боится увидеть необычную находку археологов.

– Мумия там, – Инга улыбалась блаженной, сияющей улыбкой. – Прошу.

– Стойте! На нее нельзя смотреть! Это хуже смерти!

Выскочившая откуда ни возьмись девчонка налетела на них как вихрь, уцепилась за руку Артема и прежде, чем он успел понять, в чем дело, утянула его в кусты. К своему величайшему изумлению, юноша узнал в девчонке Аннушку Калистратову – похоже, ее отношения с другими участниками экспедиции трудно было назвать хорошими.

Их не преследовали, однако Аннушка поминутно с тревогой смотрела назад и все дальше уводила своего спутника от лагеря. Они остановились, лишь перейдя шоссе и укрывшись в тянувшихся вдоль дороги зарослях.

– Как вы сюда попали, Артем?

– Я приехал, чтобы еще раз поговорить о Кемме.

– Тогда вы зря потратили время, – в полутьме Аннушкино лицо было почти неразличимо, но голос звучал жестко. – Кемма останется портретом. Навсегда.

– Очень жаль…

Невольно Артем прижал руку к груди, нащупав в кармане овальную пластинку. Аннушка ничего не знала о его бесцеремонном вторжении в палатку, о том, что в данный момент миниатюра находится у него. И даже не подозревала, что Артему известен способ снятия магических чар.

– Что случилось в лагере? Насколько я понял, дела там идут неважно.

– Вроде того. Боюсь, что чудеса происходят на свете гораздо чаще, чем мы думаем. Давайте присядем. Рассказ коротким не получится.

Они устроились на теплом, разогретом за день обломке скалы, и Аннушка начала свое невероятное повествование. Артем не знал – верить или нет столь странной истории, в которой фигурировала ожившая древняя мумия и попавшие к ней в рабство археологи. Иногда ему начинало казаться, что все это – фантазия Аннушки, столь же невероятная, как и «первая серия ужастика», посвященная появлению египетской колдуньи Кеммы. Если бы не миниатюра в нагрудном кармашке, он бы подумал, что оказался втянутым в странную детскую игру.

– И что ты собираешься делать?

– Думаю, надо уничтожить мумию.

– Но это же очень ценная для науки находка!

– Она сводит людей с ума. Последние три тысячи лет человечество прекрасно обходилось без этого высушенного музейного экспоната, следовательно, проживет и дальше. Жалко только Ивана Дмитриевича, руководителя нашей экспедиции, – он так привязался к этой мумии.

– Не слишком ли ты много на себя берешь, Аннушка? Ты решаешь, кому жить среди людей, а кому оставаться картиной, не задумываясь, готова уничтожать бесценные реликвии, ты…

– Я просто стараюсь обезопасить себя и своих друзей. Со злом надо бороться, безжалостно уничтожать его. Если проявить слабость – оно само придет по наши души. Вы поможете мне, Артем?

– На мою просьбу ты ответила отказом.

– Ладно, – Аннушка резко поднялась. – Справлюсь сама. Об одном прошу – никому не рассказывайте о мумии. Если о ней узнают, сюда нагрянут толпы любопытствующих, и все они, как только встретятся взглядом с маской Черного Колдуна, станут его рабами.

– Хорошо. Куда ты теперь? Отправишься на борьбу с мертвецом?

– Нет. Для начала заберу свои вещи из лагеря. Я за этим туда и вернулась, но тут увидела вас с Ингой Федоровной. Пришлось срочно менять планы.

– Тогда до свиданья, Хранительница карт Таро. Или прощай, что более вероятно.

– Никогда не знаешь, какие сюрпризы ждут завтра. Может быть, мы снова встретимся.

– В любом случае удачи тебе.

– Спасибо.

Попрощавшись с Аннушкой, Артем торопливо пошел к дороге. Он хотел как можно скорее скрыться с глаз этой упрямой, как железобетонный столб, девчонки, понимая, что Аннушка собирается вернуться в лагерь за похищенной им миниатюрой.

Это была особая, волшебная ночь, в которую могло произойти самое настоящее чудо. Так, во всяком случае, казалось Артему, когда он один-одинешенек спускался к берегу моря, а огромные, висевшие над самой водой звезды внимательно следили за каждым его шагом. Сомнения остались в прошлом, тревога исчезла. Теперь юноша хотел только одного – как можно скорее расколдовать Кемму, вновь посмотреть в ее бездонные глаза.

– Пора!

Перед отъездом предусмотрительная Кристина снабдила его огрызком свечи, заявив, что настоящие чудеса просто не могут происходить при свете электрической лампочки. Только здесь, на берегу моря, темной июльской ночью, Артем понял, насколько она права. Резкий свет фонаря мог мгновенно разрушить волшебную, сказочную атмосферу, окружавшую его. Выбрав ровную каменную площадку, он прилепил к уступу скалы свечу, чиркнул спичкой – трепетный огонек позолотил его руки и шершавую поверхность камня. Артем бережно вынул из кармана миниатюру, положил ее возле свечи:

– Сейчас я освобожу тебя, Кемма. Потерпи еще чуть-чуть.

Ему показалось, что алые губы облаченной в золотое платье египтянки шевельнулись, в их уголках заиграла легкая улыбка. Впрочем, самые обычные портреты и фотографии меняют свое выражение в зависимости от чувств и настроения того, кто их рассматривает.

Горевший очень ровно огонек свечи неожиданно затрепетал, едва не погас, хотя Артем не ощущал дуновения ветра. Зато почувствовал тяжелый, недобрый взгляд, упершийся в его затылок. За спиной юноши лениво плескались морские волны, там не могло быть людей, но все же кто-то следил за его действиями.

– Кто здесь? – он резко обернулся и на один только миг засек промелькнувшую рядом черную тень. – Выходите, я вас видел.

Это было просто глупо – кричать во мрак, обращаясь непонятно к кому, зная, что поблизости нет ни одной живой души. Артем устыдился собственного страха, перевел взгляд на эмалевую миниатюру и иначе, совсем не так, как прежде, увидел Кемму. Жестокая, своевольная девушка с ненавистью смотрела на мир, ее губы кривила демоническая, сулившая страшные беды усмешка. «Что я делаю? Эта ведьма обрекла меня на муки, желала мне зла, а я хочу отпустить ее на свободу? Кемма заслужила заточение и достойна смерти, а не свободы…»

Тысячи раскаленных иголочек впились в кожу Артема, темноту июльской ночи сменило сияние раскаленного добела солнца, огромная изуродованная фигура заслонила горизонт:

– Убей ее, Хиан! Уничтожь портрет, и она погибнет!

Громовые раскаты нечеловеческого голоса стихли внезапно, перед глазами вновь возникла картина реального мира. До полуночи осталось всего три минуты. Когда стрелки часов сольются в одну, Артем должен совершить простенький ритуал, освобождавший Кемму, но он уже начал сомневаться, стоило ли ему делать это.

– Возьми камень и разбей миниатюру, – прозвучало над самым ухом Артема. – Разбей! Преврати в горстку осколков.

– Но я не хочу этого, – ответил юноша тому, кто прятался в пустоте. – Я люблю Кемму.

Тихий свистящий смех наполнял душу ужасом. Артем хотел зажать уши ладонями и тут только обнаружил, что сжимает в руке острый осколок скалы. Если ударить этим острием по поверхности эмали, она покроется сеткой трещин, если же нанести более сильный удар – расколется на тысячи разноцветных треугольничков… А нарисованная Кемма смотрела прямо на Артема, ожидая, когда он вынесет окончательный приговор. Один удар – и она обратится в ничто, одна капля крови – и она вырвется на свободу. Стрелки часов слились воедино, указывая на цифру 12.

– Нет!

Артем сам не знал, чего хочет в это мгновение. Осколок камня стремительно понесся к блестящей поверхности миниатюры, но не задел ее, а зацепил лежавшую рядом ладонь юноши. Случайно? Намеренно ли? Он не мог ответить на этот вопрос, но капли крови из пораненной руки уже упали на заколдованный портрет.

– Это судьба, – прошептал Артем, завороженно глядя на рубиновые капельки, забрызгавшие золотую одежду жрицы. – Ты не зря считаешь себя повелительницей судьбы, Кемма.

Свеча вспыхнула и погасла, берег моря накрыла волна непроглядного мрака, но вскоре необычное золотистое сияние разлилось по поверхности неровных, нагретых солнцем, еще не успевших остыть скал. Оно разгоралось все ярче, сверкающие лучи поднимались к небу, образуя сотканную из света девичью фигурку. Артем, не мигая, наблюдал за невероятным превращением. Только что своими собственными руками он совершил настоящее чудо, и понимание этого потрясло его даже больше, чем появление Кеммы.

Свечение померкло, и перед юношей во всем своем великолепии предстала египетская колдунья, жрица бога мудрости Тота, дерзкая отступница, обманувшая богов, прекрасная и своевольная Кемма. Миниатюрная, но отлично сложенная, со смуглой золотистой кожей, облаченная в сияющий золотом наряд, она казалась статуей, отлитой из драгоценного металла. В первый миг освобождения глаза Кеммы оставались пустыми, словно сделанными из темно-фиолетового, почти черного стекла, но потом в них вспыхнул жгучий огонь страстей, переполнявших ее мятежную душу.

– Хиан? – негромко спросила она, и это имя стало первым словом, которое жрица произнесла, вернувшись в наш мир.

– Я…

– Подожди… – Кемма нахмурилась, вспоминая то, что произошло с ней, прежде чем она попала в магический плен. – Ты не Хиан, ты Артем. Но это не существенно, ведь вы оба предали меня.

– Кемма, то, что произошло между нами, – страшное, трагическое недоразумение. Мы оба в нем виноваты, но я искупил свою вину, освободив тебя.

– Освободив? Зачем?

Подобрав тяжелый подол парчового платья, Кемма сошла с камня, на котором стояла, и в растерянности посмотрела по сторонам. Она вновь жила, вновь вдыхала пьянящие запахи южной ночи, чувствовала соленый морской ветерок на своей коже, но не могла понять, почему оказалась на свободе. В тот окончившийся катастрофой день Кемма прокляла Артема, обрекла его на страшное будущее. Ею руководили гнев и обида, потом она горько сожалела о содеянном, хотя знала – ничего нельзя изменить. И вот живой и невредимый Артем вытащил ее из волшебной темницы, простив ей безумный, отвратительный поступок. Это напоминало чудо, никак не укладывавшееся в сознании Кеммы.

– То, что я сделала, нельзя простить. Я прокляла того, кого любила, и потому со смирением приняла выпавшую мне кару.

– Не вспоминай о прошлом, Кемма.

Девушка хотела сказать что-то еще, но странное, гнетущее ощущение заставило ее умолкнуть на полуслове. Звякнули золотые подвески, вплетенные в искусно сделанную, состоявшую из множества косичек прическу египтянки. Подведенные черной краской глаза напряженно всматривались в темноту…

– Скажи, Артем, я по-прежнему нахожусь в вашем времени?

– Ты отсутствовала около двух месяцев.

– Но тогда почему я чувствую это?

– Что?

– Все кончилось много веков назад. Он не мог вернуться.

– О чем ты говоришь, Кемма?

– Знаешь, кто такой Сет?

Артем, после своего знакомства с Кеммой частенько наведывавшийся в библиотеку, оказался неплохо осведомлен в этом вопросе:

– Сет – один из египетских богов. Отъявленный злодей, убивший родного брата Осириса и совершивший немало других скверных поступков. Короче, малоприятный тип с дурными наклонностями.

Кемма слушала его с легкой улыбкой, но в глазах девушки угадывались растерянность и страх. Прежде Артем никогда не замечал такого выражения у бесстрашной, любившей риск египтянки.

– Сет – грозный и жестокий бог, – негромко заговорила Кемма. – Каждый год он насылает на нашу благословенную землю горячий, несущий смерть суховей. В такие дни люди изнывают от духоты, слепнут от пыли, а каналы, орошающие поля, оказываются засыпанными песком. Еще страшнее слуги Сета. Давно, задолго до моего рождения возникла тайная секта почитателей Сета. Ее члены несли смерть всему живому, будь то человек, растение или животные. Хотели превратить весь мир в огромную раскаленную пустыню. Когда-то они были людьми, но их жестокая вера превратила сектантов в настоящих демонов. Слуги Сета менялись даже внешне – кожа чернела, некоторые кости их скелета начинали расти, некоторые, наоборот, уменьшались, превращая своих обладателей в настоящих уродов. Притом все они были могущественными колдунами, знавшими все тайны черной магии. Фараоны боялись слуг Сета и стремились уничтожить секту. Постепенно им это удалось. К тому моменту, когда я появилась на свет, на земле Египта оставался только один, последний служитель Сета. Величайший маг и величайший злодей из всех, кто когда-либо рождался на Земле. Но он проиграл решающую битву…

– Кто же сумел совладать с таким злом?

– Уже не имеет значения. Важно другое – его изгнали из Египта, и с той поры никто больше не слышал о слугах Сета.

Кемма замолчала, задумчиво глядя на звезды. Она никак не могла привыкнуть к тому, что созвездия на небе располагались иначе, чем три тысячелетия назад, и мир, в котором оказалась египетская колдунья, стал совсем другим: чужим, пугающим, враждебным. Тридцать столетий назад она сумела победить Синухета, но тогда ее душа была чиста, тогда она верила в торжество добра. А потом Кемма превратилась в отступницу, предала тех, кто верил в нее, и прежде всего Ани – верховного жреца Тота, любившего ее, как родную дочь. Вряд ли теперь она смогла бы противостоять злу, не дрогнув, выдержать страшный взгляд Черного Колдуна…

– Кемма, почему ты рассказываешь мне о том, что произошло так давно?

– Так… Вспомнилось…

Жрица знала – если предчувствие не обмануло ее, и Черный Колдун действительно вернулся в мир живых, ей предстоит смертельная схватка, из которой она скорее всего не выйдет победительницей. А значит, Артем не должен находиться рядом с ней. Несмотря ни на что, она продолжала любить этого человека, с которым однажды поступила так жестоко.

– Что ты собираешься делать дальше?

– Еще не решила. Для начала уйдем отсюда, прогуляемся по склону.

Артем галантно протянул руку, помогая Кемме подняться по уступам скалистого берега. В темноте они едва различали силуэты друг друга, но, похоже, Кемма значительно лучше, чем Артем, ориентировалась в темноте. Она уверенно поднималась по камням, а когда они оказались на ровном месте, выдернула свою ладошку из ладони юноши.

– Я до сих пор не поблагодарила тебя за спасение, Артем. И еще я молю о прощении, порой меня «заносит», как это теперь называют. Прости…

– Все забыто, Кемма…

Артем запнулся, неожиданно поняв, что его слушают лишь звонкоголосые цикады. Кемма исчезла, растаяла во мраке ночи, как золотой призрак. А может быть, ночная встреча – дивный сон, пригрезившийся Артему?

Глава VII

Первое столкновение

Чижик не мог понять, что с ним происходит. Вроде бы он оставался самым обыкновенным мальчишкой, но в глубине его души поселился ужас. Временами Чижик переставал быть самим собой и совершал абсолютно дикие, нелепые поступки. И готов был сделать все, что угодно, лишь бы ужас хотя бы на время оставил его в покое.

Утро нового дня началось как обычно в последнее время – никто никого не будил, не торопил на работу, что позволяло бездельничать и валяться в палатке хоть до самого обеда. Чижик чувствовал себя совершенно разбитым – кошмарный сон, терзавший его, лишил сил, словно мальчишка всю ночь таскал тяжеленные носилки с землей. Открыв глаза, он бессмысленно созерцал потолок палатки.

– Доброе утро! – приветствовал его только что проснувшийся Димка Никифоров.

– Ага. Если можно так его назвать.

– Тебе что, тоже снились противные сны?

– Наверное, во всем виновато активное солнце. Насколько я знаю, очень многих в лагере мучают кошмары. А может быть, даже всех. Только не все об этом рассказывают.

Чем больше Чижик говорил, тем лучше себя чувствовал, словно слова освобождали его от липких пут дурных снов.

– Слушай, Чижов, а что тебе снилось? Расскажи, если, конечно, это не государственная тайна.

Мальчик задумался, пытаясь воскресить в памяти тягостный сон:

– Ну… Кажется, все крутилось вокруг бескрайнего золотого моря… Постой-ка, может быть, это пустыня?

– Конечно! – Димка даже на месте подскочил, потрясенный таким совпадением. – Конечно, пустыня! Песок там жалит, как стая бешеных пчел, а солнце похоже на белый сгусток огня.

– Но людям не могут сниться одинаковые сны…

Мальчишки умолкли. Переглянулись. Обоим было страшно до чертиков. Оба отчетливо понимали – вокруг творится что-то жуткое, непонятное, и вряд ли они сумеют справиться с этой напастью.

– Это все мумия, – высказал страшную догадку Димка.

– Точно… – откликнулся Чижик, словно наяву увидев нарисованные на маске глаза. – И она всех нас убьет.

Димка Никифоров был решительным человеком, у которого слова не расходились с делом. Пока его сосед холодел от ужаса, представляя зловещую мумию, он начал поспешно собирать рюкзак, небрежно заталкивая туда свои пожитки:

– Лично я сматываюсь. Немедленно. Ты со мной?

– А что скажет Инга Федоровна?

– Оставим ей записку.

– Так нельзя. Она за нас отвечает. Мы просто не имеем права подводить человека!

– Знаешь, Алик, дело не только в дурацких снах, – мальчик, отложив рюкзак, внимательно посмотрел в лицо своего товарища. – Мне кажется, я начал сходить с ума. Внутри, в голове что-то изменилось. Словно я стал зомби: если хозяин отдаст приказ, мне придется его выполнить. Любой приказ. Даже если он велит мне спрыгнуть головой вниз со скалы. Или причинить кому-то зло… Надо срочно удирать, иначе мы все тут сдвинемся.

– Ладно, уговорил. Но надо предупредить Аннушку. Без нее я не уйду.

– Хорошо. Десяти минут хватит?

– Девчонки не умеют так быстро собирать вещи.

– Ладно… – Димка с досадой посмотрел на часы. – Даю тебе двадцать минут, чтобы уладить все проблемы. Но больше ждать не буду – иначе мы опоздаем на автобус. А следующий – только через час.

В два счета одевшись, Чижик выскочил из палатки и побежал на поиски Аннушки. Лагерь почти опустел – с недавних пор все участники археологической экспедиции приобрели странноватую привычку без цели слоняться по окрестностям. И Алику даже спросить про Аннушку было не у кого. Только за столом еще завтракали два длинноволосых студента да гремела тарелками дежурившая в этот день круглолицая Наташа. Никто из них не видел Аннушку. Чижик в отчаянии несколько раз обежал маленький лагерь и, не найдя девочку, вынужден был вернуться в свою палатку:

– Ее нигде нет. Дай мне еще полчаса!

– Ты можешь ее целый день искать, и все впустую. Давай, Алик, собирайся.

– Я не брошу Аннушку!

– Извини, я ухожу, – Димка закинул на плечи рюкзак. – Встретимся на вокзале.

– Хорошо.

– Тогда до вечера.

– До вечера.

Покинув стоянку археологов, Димка сразу почувствовал себя намного увереннее. Было чудесное летнее утро, все вокруг радовалось и ликовало, игнорируя зловещие тайны древности. Мальчик бодро шагал по направлению к шоссе, и, хотя идти приходилось вверх по склону, он не чувствовал усталости.

Выйдя к дороге, Димка осмотрелся. Он собирался поймать попутную машину, однако в этот ранний час движение на шоссе трудно было назвать оживленным. Мимо проехало только два автомобиля, да и то они направлялись в другую сторону. Беглец знал, что в нескольких километрах от лагеря находится поселок, возле которого останавливается рейсовый автобус. Похоже, ему предстояло проследовать туда пешком.

Идти по нагретому асфальту было противно, поэтому Димка бодро зашагал вдоль дороги по твердой, как камень, земле. Он насвистывал под нос простенький мотивчик, и все складывалось отлично, пока Димка неожиданно не сбился с ритма, споткнувшись на ровном месте.

– Черт!

Посмотрев под ноги, мальчик понял, что не споткнулся, а угодил левой ногой в непонятно откуда взявшийся песок. Димка, недолго думая, хотел высвободить ногу, но не сумел – скрывшаяся под слоем песка ступня ухитрилась зацепиться там то ли за корень, то ли за проволочную петлю.

– Этого только не хватало!

Усилие, приложенное раздосадованным мальчишкой, обернулось против него самого. Димка дернулся, пытаясь освободиться, и тут же его нога ушла в песок почти по колено. То, что зацепило его ступню, с силой тянуло вниз, а твердая земля вокруг, как по волшебству, начала превращаться в текучий, подвижный, словно ртуть, песок. У Димки хватило воли пресечь захлестнувшую его панику. Он замер, понимая, что каждое его движение только усугубляет ситуацию. На лбу выступила испарина. Опустив глаза, Димка посмотрел под ноги – похоже, его занесло в наполненную песком яму-ловушку. Вокруг простиралась твердая земля, а он медленно, но неотвратимо погружался в золотистый горячий песок. Ситуация была совершенно абсурдной, здорово напоминавшей кошмарный сон. Над головой сияло солнце, синело безмятежное, без единого облачка небо, а мальчик тонул в песке, как в болоте, и чьи-то жесткие, как проволока, пальцы все сильнее сдавливали его лодыжку. В какой-то момент Димка даже заподозрил, что спит, но потом отбросил эту мысль. Сейчас ему следовало думать только о спасении. Неважно, происходило все это во сне или наяву.

– Помогите!

Кричать было бесполезно – мальчик находился в безлюдном месте и вряд ли мог рассчитывать на чью-то помощь. В ответ на зов, то, что цепляло его за ногу, потянуло сильнее, утаскивая в песок. Димка инстинктивно дернулся и в результате погрузился еще на несколько сантиметров. И снова замер, боясь шевельнуться. Тело оставалось неподвижным, а мысли лихорадочно метались, отыскивая путь к спасению.

Полный ужаса взгляд остановился на торчавшем из земли бетонном блоке, который, по-видимому, остался здесь со времен строительства дороги. Если бы Димке удалось ухватиться за ржавые штыри арматуры, он бы без проблем выбрался из ловушки. Однако расстояние между ним и бетонным «якорем» оказалось слишком велико. Спасение было близким, но недосягаемым.

– Помогите, пожалуйста… – пересохшими губами прошептал Димка. – Пожалуйста…

Поднявшееся высоко над горизонтом солнце безжалостно палило макушку, а возле ног медленно извивались похожие на змей песчаные потоки. Злые слезы отчаянья сами собой навернулись на глаза, но мальчик не собирался сдаваться. Он вновь и вновь смотрел на казавшийся незыблемой скалой обломок бетона.

Болтавшийся за спиной рюкзак тяжелел с каждой минутой, словно злобный невидимка подкладывал в него новые и новые камни. Мальчик хотел избавиться от своей ноши, но не знал, как это сделать, ведь каждое неосторожное движение приближало его к гибели. И тут в голове измученного жарой и страхом пленника песчаной западни возник рискованный план. Все зависело от того, сможет ли он выполнить его с первой попытки или нет. Если она окончится неудачей, резкий бросок, который предстоит сделать, катастрофически ухудшит его положение. Но, похоже, выбора у Димки просто не было.

Мучительно медленно, с трудом сдерживая нервную дрожь, он выдернул из штанов украшенный заклепками брючный ремень, накрепко привязал его конец к одной из лямок болтавшегося за спиной рюкзака. Песок под ногами покрылся мелкой рябью. Он походил на живое, разумное существо, внимательно следившее за своим пленником и раздумывавшее, стоит или пока рано принимать ответные меры. Обливавшийся холодным потом Димка начал стаскивать со спины рюкзак. Это, казалось бы, простое действие стоило ему больших усилий. Он понимал, что должен стоять совершенно неподвижно, не привлекая к себе внимания живого песка, однако возня с тяжелым рюкзаком вынудила его переступить с ноги на ногу…

– Не надо!

Мольбы пленника были бесполезны – тот, кто скрывался в песке, с силой потянул его за ногу, затягивая в глубь ямы. Димка с содроганием посмотрел вниз и не увидел свои колени – они уже исчезли под слоем смертоносного песка. И все же шанс на спасение оставался. Один-единственный, крошечный шансик, который Димка просто обязан был использовать. Он накрепко обмотал конец ремня вокруг ладони, сжал кулак. Теперь предстояла самая ответственная часть плана – бросить привязанный к ремню рюкзак таким образом, чтобы тот зацепился за торчавшую из бетонного блока арматуру. Бросок требовал больших усилий, за которыми непременно последовали бы ответные действия странного Димкиного врага, но мальчик все же надеялся, что сумеет зацепить рюкзак с первой попытки.

Все было готово, но Димка медлил, готовясь к самому ответственному в его жизни броску. Он старался дышать ровно, избавиться наконец от этой отвратительной нервной дрожи, сотрясавшей тело. Бетонный блок находился совсем близко, и в обычной ситуации Димке ничего не стоило забросить на него рюкзак, но сейчас могло произойти все, что угодно… Мускулы напряглись, сжались в тугой комок, и мальчик резко выбросил вперед привязанный к руке тяжелый предмет.

– Есть!

Радостное восклицание сменилось криком боли. В тот самый миг, когда лямка рюкзака зацепилась за торчавший из бетона штырь, тот, кто прятался в песке, изо всех сил потянул Димкину ногу. Казалось, еще одно усилие – и лопнут сухожилия или сдвинется с места бетонный блок, но тут хватка обитателя песчаной ямы немного ослабла. Мальчик перевел дух и, обретя опору, начал медленно вытягивать ноги из ловушки. Тот, кто скрывался в песке, не хотел выпускать свою жертву, намертво вцепившись в лодыжку. Отчаянье добавило Димке сил, и он все же выполз на твердую землю. Только тогда, приподнявшись на локте, он увидел, кто именно продолжал сжимать его ногу…

– Я сплю, наверное, я сплю, – в ужасе прошептал он.

Высохшая, почерневшая рука мертвеца сжимала его лодыжку мертвой хваткой. Окажись на месте Димки какая-нибудь слабонервная девчонка, та бы непременно хлопнулась в обморок. Но парень только стиснул зубы, с каменным лицом наблюдая за тем, как из песка поднялась безобразная мумия, схватила свою оторванную конечность и вновь исчезла в яме. Живой песок дрогнул, покрылся рябью, а в следующий миг обернулся твердой, как камень, землей.

Какое-то время мальчик неподвижно сидел, прислонившись к бетонному блоку, спасшему его жизнь. Димка не знал, что делать дальше. Скорее всего все, что случилось с ним, было иллюзией, галлюцинацией, безумием, но легче от этого не становилось. Разум не мог победить наваждение, а значит, если бы Димке представилось, что он мертв, то так бы и произошло. Беглец посмотрел в сторону дороги – вдоль обочины медленно текла песчаная река, отрезавшая путь к спасению. Похоже, мумия или кто-то другой, сводивший с ума обитателей лагеря, не желал, чтобы Димка покинул его пределы.

– Ладно… Я никуда не еду, просто решил немного прогуляться перед завтраком.

Мальчик осторожно встал, сделал несколько шагов в сторону стоянки археологов. Земля под ногами была твердой, а вот за спиной раздавалось негромкое шуршание струившегося, как вода, песка. Шуршание постепенно превращалось в тихий шепот, навязчиво звучавший в ушах Димки:

– Срок еще не пришел… не пришел… не пришел… Мир узнает обо мне, но чуть позже, позже, позже, позже…

Простившись с приятелем, Чижик продолжил искать запропастившуюся Аннушку. Димка Никифоров был прав – лагерь превратился в настоящую западню, где люди потихоньку сходили с ума, и следовало как можно скорее покинуть это зловещее место. Бежать. Но бежать вместе с Аннушкой. Чижик несколько раз обошел палаточный поселок, сбегал на пляж, где обычно любили загорать девчонки, но так и не обнаружил свою подружку. Аннушка словно сквозь землю провалилась.

«Неужели она первой почувствовала неладное и уже удрала отсюда? – раздумывал Чижик, проходя мимо белой палатки, которую оккупировала злобная мумия. – Нет, Аннушка на такое не способна. Она бы обязательно предупредила меня».

Матерчатая стенка палатки подрагивала, словно кто-то толкал ее плечом. Мальчик замедлил шаг, с испугом и любопытством покосившись на «резиденцию» мумии. Обследуя лагерь, он так и не решился заглянуть в это страшное место, но кто знает, может быть, Аннушка находится именно там? Вдруг она отправилась на разведку и почему-либо задержалась возле жуткого расписного гроба?

– Аннушка…

Белая ткань затряслась сильнее, из палатки донеслись неразборчивые звуки. Чижику было очень страшно заходить в логово древнего мертвеца, но он чувствовал, что должен сделать это. Убедившись, что поблизости никого нет, мальчик прошмыгнул внутрь.

– Аннушка, ты здесь?

В первый момент он мог смотреть только на стоявший на столе гроб, но потом заставил себя оглядеться по сторонам. У стены рядом с коробками, в которые были аккуратно упакованы найденные археологами черепки, сидела связанная по рукам и ногам девочка.

– Аннушка! Что происходит?

Она только промычала в ответ, пытаясь избавиться от затыкавшей рот косынки. Сообразив, в чем дело, Чижик подбежал к пленнице, поспешно развязал затянутый на затылке узел:

– Кто это сделал? За что?

– Позже объясню. Развяжи меня, скорее!

– Я мигом…

Но вместо того чтобы развязывать веревку, мальчик неожиданно отступил назад, опустил руки.

– Чижик, ты что?

– Я Алик Чижов, а не Чижик-Пыжик.

– Извини, забыла, но это еще не повод, чтобы оставлять меня связанной.

Алик молчал. Хотя нарисованное лицо черного человека смотрело в потолок, мальчишка прямо перед собой видел его глаза – белые застывшие глаза с черными кружочками зрачков…

– Алик!

– Я не могу развязать тебя.

– Почему? – Аннушка отчаянно дернулась, пытаясь высвободить руку. – Почему?!

– Просто не могу.

Вздохнув, он направился к выходу. Вид у мальчишки был побитый, вся его фигура выражала покорность и смирение. Глядя на эту согнувшуюся спину, Аннушка внезапно сообразила, что случилось с ее верным, надежным другом.

– Стой, вернись! Я знаю, ты хочешь освободить меня! Очень, очень хочешь!

Чижик растерялся, не зная, чей голос ему слушать. Он действительно хотел спасти Аннушку, но поселившийся в его душе ужас уже выполз из своей норы и начал командовать им. Ужас приказывал оставить Аннушку в палатке, у этого ужаса было имя, у него были всевидящие глаза…

– Чижик!

– Аннушка! Что мне делать? Я боюсь, мы все боимся. Это только кажется, что мы свободны, но на самом деле нас сковывают невидимые цепи. Он, – мальчик дрожащим пальцем указал на гроб, – все видит и знает. И накажет того, кто не исполнит его волю.

– Это гипноз, наваждение. Подумай сам, что может сделать жалкая вяленая мумия? Она только пугает. Лежит себе в гробу и запугивает живых. Все зависит от самого человека, подчинится он ей, или нет. Вчера ночью, когда я вернулась в лагерь, на меня набросились Ксения, Наташа и другие девочки. Они явно не соображали, что творят. Скрутили меня, затолкали в палатку. Что с них взять, они же девчонки, а ты – парень, мужчина. Настоящий мужчина может справиться с любыми проблемами. Ты сильный, Чижик! Спаси меня, мне так плохо и страшно!

Мальчишка даже побледнел, борясь с собственными страхами. Он просто разрывался на части и все медлил, переминаясь с ноги на ногу. Один маленький шажок к выходу, другой – к молившей о помощи Аннушке…

– Чижик!

Решительно тряхнув головой, Чижик в два шага подлетел к пленнице, начал развязывать веревку. Мумия оказалась у него за спиной, но он старался не думать об этом. Наконец Аннушка получила свободу. С трудом встав на затекшие ноги, она заковыляла к выходу. Справившийся с наваждением Чижик поддерживал ее. Они вышли из палатки. Людей поблизости не было, но они могли появиться в любую минуту и задержать беглецов.

– Идем, идем скорее! – восклицал мальчик и подскакивал к Аннушке, а потом вновь отбегал на несколько шагов, озираясь по сторонам.

Девочка старалась, как могла, но не прошли они и двух десятков шагов, как с ее спутником произошло нечто странное – отбежав в сторону, он вдруг начал размахивать руками, словно отгоняя от себя рой насекомых. Аннушка подумала, что это очередная галлюцинация, но, присмотревшись, заметила целую тучу песчинок, кружившихся над головой Чижика. Приблизившись к пареньку, она попыталась выдернуть его из этого облака и тут же почувствовала болезненные уколы раскаленных иголочек. Похоже, черный мертвец умел не только насылать видения, но и управлять стихией. Горячий ветер подхватывал песчинки, бросал их в лицо насмерть перепуганному Чижику. Мальчик даже не пытался сопротивляться, только жалобно охал, а на его коже появлялись красные точки «укусов».

– Аннушка, помоги!

Но девочка была бессильна. Она не могла отогнать песчинки, не могла защитить своего друга. Это злило, доводило до исступления. Аннушка обладала огромной силой, ее взгляд дробил камни и воспламенял предметы, она могла даже устроить маленькое землетрясение. Но проблема состояла в том, что девочка совершенно не умела контролировать свои сверхъестественные возможности. Из-за досадного недоразумения она умудрялась против своей воли расколоть вдребезги всю посуду или «стряхнуть» со стен штукатурку. Однако в минуты смертельной опасности превращалась в самую обычную беспомощную девчонку. Так произошло и теперь. Несчастный Чижик кричал от боли и страха, сражаясь с раскаленными песчинками, а она стояла в стороне, наблюдая за его мучениями. Аннушка сжала кулаки – ненависть к отвратительной мумии, издевавшейся над ее лучшим другом, становилась все сильнее.

– Ненавижу!

Клокотавшая в душе ненависть вырвалась на свободу, невидимым, но сокрушительным потоком хлынула на белую палатку. Разорвать, расколоть на крошечные щепочки уродливый гроб, обратить в пыль злобную, мерзкую мумию! Аннушка дрожала от ярости, ее светлые глаза метали молнии:

– Ненавижу! Сгинь! Пропади пропадом!

Рой песчинок опустился на землю, позволяя Чижику перевести дыхание, но до победы было еще далеко. После мощной мысленной атаки от белой палатки предположительно могли остаться одни клочья, однако она даже не дрогнула, а вот сама Аннушка неожиданно отлетела в сторону, словно получив сильнейший удар в грудь.

– Аннушка!

Чижик подбежал к приземлившейся в кусты девочке. Ее глаза закатились, превратившись в полуприкрытые веками белые полоски. Кожа была холодна, как лед.

– Аннушка! – отчаянно крикнул мальчик, но вряд ли она слышала его испуганное восклицание.

Наверное, девочка пришла в себя только потому, что Чижик очень хотел этого. Он суетился над распростертым телом Аннушки, хлопал по щекам, неумело пытался сделать искусственное дыхание и постоянно окликал ее по имени. И вот рыжеватые ресницы дрогнули, большие выпуклые глаза вновь посмотрели на мир:

– Где я?

– На этом свете, что немаловажно.

– Он очень силен, – озабоченно проговорила Аннушка, вспомнив то, что произошло с ней несколько минут назад. – В его истлевшей оболочке скрыта огромная сила. Он сдул меня, как пушинку…

– Ты можешь идти? Скоро время обеда. Все обязательно соберутся. Он хочет, чтобы мы хорошо ели. Для него это важно. Короче, надо поторапливаться.

– Нет, подожди.

Аннушка приподнялась на локте, потом осторожно встала. После неудавшейся атаки девочка чувствовала себя совершенно разбитой, опустошенной. «Как разрядившийся аккумулятор, – подумала она, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. – Но черному уроду тоже, должно быть, здорово досталось, ведь я врезала ему от души. Надо закончить начатое, пока он не набрался сил. А еще необходимо срочно взять из моей палатки миниатюру – если мумия каким-то образом сумеет расколдовать Кемму, мне точно не справиться с этой древнеегипетской напастью».

– Аннушка, не тяни. Уходим.

– Египтяне верили, человек существует после смерти только в том случае, если сохранится его тело. Потому они и научились мумифицировать покойников.

– Да. Инга Федоровна рассказывала про их верования. Слушай, все это интересно, но до обеда осталось минут сорок. Скоро народ потянется назад в лагерь…

– Спокойно. Они пойдут к столу, а не сюда. Знаешь, Чижик, я вернулась в лагерь из-за двух вещей. Во-первых, мне надо забрать заколдованный «портрет» Кеммы…

– Она здесь? – ужаснулся мальчишка, как огня боявшийся египетской колдуньи. – Почему?

– Думала, так надежней. А во-вторых, я должна уничтожить мумию. Мерзкий мутант уязвим – он может подчинять волю людей, запугивать, поднимать пыльные бури, но для этого ему небходимо хоть какое-нибудь тело. Пусть сушеное, пусть мертвое, но осязаемое, принадлежащее реальному миру.

– А ведь правда… – Толстые стекла очков блеснули на солнце, Чижик по-птичьи наклонил голову, раздумывая над Аннушкиными словами, встрепенулся. – Короче… Короче, я знаю, где хранится бензин! Встретимся у палатки!

Сорвавшись с места, он побежал к фургону. Мрачная Аннушка двинулась следом. На самом деле все не так просто, как задумал Чижик. Черный Колдун наверняка позаботился о защите своего тела, а значит, уничтожить его будет очень сложно. Оставалось только надеяться на его временную слабость после схватки с Аннушкой.

Чижик с канистрой бензина в руке уже ждал возле белой палатки. Велев ему оставаться снаружи, Аннушка взяла канистру и спички, осторожно шагнула в логово мумии. Выполненный в виде человеческого тела разукрашенный гроб по-прежнему стоял на столе и напоминал самый обычный музейный экспонат. От него веяло спокойствием и скукой, однако это ощущение было обманчиво.

– Эй, колдун, я пришла по твою душу! Тебе конец.

Голос Аннушки звучал совсем не так уверенно, как хотелось бы. Каждую секунду она ждала, когда на нее обрушится мощный удар невидимого кулака или начнутся пугающие галлюцинации, неотличимые от реальности. Пальцы скользнули по прохладной поверхности гроба, начали сдвигать тяжелую крышку. Маска, изображавшая лицо лежавшего внутри человека, смотрела прямо на Аннушку. Резко выделявшиеся на фоне черной кожи глаза оставались равнодушны, убийственно спокойны, и чем дольше девочка вглядывалась в них, тем больше понимала тщетность своей затеи. Мертвец не боялся ее. Скорее играл, как кот с мышью, показывая, насколько она беспомощна и наивна. Однако Аннушка решила довести свой план до конца – в воздухе резко запахло бензином, горючая жидкость щедрым потоком полилась на древний гроб.

– Сейчас тебе будет жарче, чем в самой жаркой пустыне.

Девочка отчаянно боролась с желанием заглянуть в зловещий футляр, но знала, что не должна этого делать. Во время прошлой попытки у нее неожиданно отшибло память, она очнулась уже на улице, так и не вспомнив, чем занималась. Возможно, Черный Колдун и теперь рассчитывал, что, посмотрев в его настоящее, не нарисованное лицо, Аннушка забудет все на свете и не сможет чиркнуть спичкой. Потому, справившись с любопытством, девочка, не глядя, плеснула бензин сквозь щель под крышкой и отошла от стола, вполне довольная собой. Теперь ей оставалось только выбраться из палатки и поджечь тянувшийся к гробу бензиновый ручеек.

– Счастливо позагорать, египетский кошмар!

Аннушка шагнула к выходу, но тут за белой тканью промелькнула тень – кто-то хотел войти в палатку. Девочка замерла на месте, лихорадочно соображая, как ей выкрутиться из скверной ситуации. Она не собиралась поджариваться вместе с мумией и не хотела вновь попасть в плен к свихнувшимся археологам. А человек, приближавшийся к палатке, тем временем уже заглянул в нее.

– Ты? – отпрянула потрясенная Аннушка. – Как ты сумела…

Золотой наряд сверкал под лучами солнца, слепил глаза. Казалось, что в палатку вошла настоящая богиня.

– Да, Хранительница, это я, – улыбнулась Кемма, насмешливо рассматривая щурившую глаза Аннушку. – Не ожидала увидеть меня снова?

– Зря радуешься, я снова превращу тебя в рисунок!

– Все может быть, но только не сегодня. Ты растратила все силы, ты слабее ребенка.

Аннушка промолчала. Она знала, что Кемма, зная это, в данный момент может сделать с ней все, что пожелает. А жрица тем временем подошла к девочке и стремительным, почти неуловимым движением выхватила у нее спичечный коробок. Дело принимало печальный оборот – конечно же, Кемма для того и появилась здесь, чтобы воспрепятствовать Аннушкиному плану и спасти мумию. Колдун и жрица, по-видимому, заодно, и этот альянс обладает страшной разрушительной силой. Но дальнейшие действия египтянки еще больше озадачили Аннушку. Кемма достала из коробка спичку, явно намереваясь зажечь ее.

– Стой!

Кемма, под ногами которой растеклась маленькая бензиновая лужица, никак не отреагировала на крик Аннушки. Она чиркнула спичкой, поднесла к глазам маленький трепетный огонек, словно любуясь его совершенной формой.

– Тут везде бензин, – враз охрипшим голосом предупредила девочка.

– Знаю. Ненавижу этот запах.

– Мы все сгорим!

– Ты в этом уверена, Хранительница? – с улыбкой на устах поинтересовалась Кемма, наблюдая за перепуганной Аннушкой.

Спичка догорала, огонек стремительно приближался к изящным пальчикам жрицы…

– Погаси ее!

– Ах…

Обжегшись, Кемма разжала пальцы, и догорающая спичка упала прямо на растекшийся возле ног бензин. Он вспыхнул неярким синеватым пламенем, огненная волна быстро побежала во все стороны. Аннушка уже приготовилась к самому худшему, но тут огонь совершенно неожиданно сам собою погас.

– Я же говорила, ни в чем нельзя быть уверенной, – Кемма откровенно наслаждалась испугом своей противницы, а потом, посерьезнев, спросила: – Неужели ты действительно думала, что сумеешь таким способом уничтожить его? Магия Синухета очень сильна, на свете нет более могущественного чародея, нежели он. Это говорю тебе я – Кемма, обманувшая богов!

– Ясно. И ты верно служишь этому злодею.

Глаза Кеммы сверкнули так гневно, что, пожалуй, смогли бы воспламенить бензин получше спичек.

– Запоминай каждое мое слово, Хранительница. Однажды я сумела остановить Черного Колдуна. Он мой враг. Самый заклятый, самый непримиримый враг. Враг, которого я готова уничтожить даже ценой собственной жизни. Но теперь я слабее его, потому что впустую растратила свой дарованный богами дар. Однако и ты, Хранительница, не сумеешь в одиночку противостоять Синухету. Только объединив силы, мы сможем остановить зло. Мы должны на время забыть о своих разногласиях и бороться вместе. Ты готова?

Аннушка жадно слушала страстную речь Кеммы. У жрицы было много недостатков, но лживость не входила в их число.

– Допустим, я соглашусь. Что дальше?

– Прежде всего уйдем отсюда. Нам не следует находиться рядом с проклятым телом.

– Хорошо. Я сбегаю за Чижиком. Он должен крутиться где-то поблизости.

– Нет! – твердые пальцы Кеммы сжали ее локоть. – Никто не пойдет с нами. Никто! Только люди, наделенные особой силой, такие, как я или ты, в силах противостоять чарам Синухета, остальные становятся его рабами. Скажи, ты когда-нибудь видела его лицо?

– Не помню. Хотела, а потом…

– Провал в памяти. Это защищает нас от его взгляда. Запомни, Хранительница, мы никому не должны доверять. Мы можем рассчитывать только друг на друга, иначе нас ждет смерть. Кстати… Не могла бы ты поделиться со мной одеждой? В своем парадном облачении я слишком привлекаю к себе внимание. Надеюсь, ты следишь за модой?

Аннушка растерянно кивнула головой, только теперь сообразив, что в палатке уже не пахнет бесследно испарившимся бензином.

Глава VIII

Мастер-класс колдуньи

Две девушки – одна совсем юная, другая чуть постарше – быстро шли по пляжу возле самой кромки воды. Одна из них была одета в простенький сарафан, но, несмотря на свой скромный наряд, не могла не притягивать к себе внимания – жгуче-черная брюнетка с золотистой кожей, точеной фигуркой и необычным, очень привлекательным лицом казалась то ли актрисой, то ли фотомоделью. Вторая девушка, напротив, обладала неброской внешностью, к тому же ей приходилось нести тяжелый рюкзак, что не прибавляло грации ее походке. Спутницы негромко переговаривались, и случайный наблюдатель принял бы их за беззаботных подружек. Никому не могло прийти в голову, что одна из них – родившаяся три тысячи лет назад под знойным солнцем Египта колдунья, а вторая – Хранительница карт судьбы, способная изменить будущее любого человека. К тому же мило общавшиеся «подружки» являлись непримиримыми соперницами, яростно сражавшимися за обладание волшебными картами Таро и до недавнего времени ненавидевшими одна другую. Но сейчас они как ни в чем не бывало шагали рядом, обсуждая мелкие бытовые проблемы, которые им предстояло решить в первую очередь, прежде чем вступить в смертельный поединок с Черным Колдуном.

Кемма была счастлива, что вновь вернулась в реальный мир. За три тысячелетия в нем многое изменилось, но все же ей нравилось это новое, по-своему привлекательное время. А потому жрице становилось страшно до дрожи в коленях, когда она задумывалась, что сделает с его представителями пришедший из небытия слуга Сета. Кемма знала, что не способна остановить знойный ветер смерти, и собственное бессилие доводило ее до исступления. В своей борьбе она могла рассчитывать только на помощь Хранительницы карт судьбы, но никак не решалась довериться замкнутой немногословной девчонке с прозрачными «рыбьими» глазами.

Что же касается Аннушки, то она боялась Кемму. Однажды ей удалось победить жрицу, но кто знает, может быть, та победа была случайностью? Одного слова вспыльчивой Кеммы достаточно, чтобы превратить человека в рисунок на листке бумаги, от одного ее взгляда рассыпаются кирпичные стены… Жрица ненавидела Аннушку и даже пыталась убить, решив любой ценой завладеть волшебными картами. Вдруг все, что Кемма рассказывает ей теперь, является ложью, частью коварного плана, целью которого вернуть находившиеся у Аннушки карты Таро?

Новоявленные союзницы не доверяли друг другу, то и дело ожидая подвоха. Аннушка поправила лямку рюкзака, который значительно потяжелел, когда в него положили золотой наряд Кеммы, и посмотрела на египтянку:

– Тебе не кажется, что мы должны нести вещи по очереди?

– Жрице Тота не пристало вести себя подобно служанке.

– Спасибо. Ты очень любезна.

– Ты лучше знаешь этот мир, потому должна позаботиться о нашем ночлеге.

– Видишь ли, Кемма, у меня почти нет денег. Отправляясь в лагерь, я взяла их только на мелкие расходы, а, к примеру, снять койку у местных жителей мне не по карману.

– Тогда придется искать ночлег здесь, на берегу. Нам нужно несколько дней на подготовку, иначе ты не сможешь сражаться с Синухетом.

– На склоне много пещер и пещерочек. Такие апартаменты тебя устроят?

– Вполне. Здесь хорошо. Жить вообще хорошо, ты никогда не задумывалась об этом, Хранительница?

– Иногда. Когда оказывалась на волосок от гибели. Раз уж мы союзники, зови меня Аннушкой.

– Ладно.

Решив, где будут ночевать, Кемма и Аннушка стали подниматься по каменистому, тянувшемуся вдоль пляжа склону, разыскивая подходящую пещеру.

– Похоже, ты давно знакома с этим, как его… Все время забываю имя…

– Синухетом?

– Именно. Синухетом.

– Да. Ты никогда не бывала в пустыне, Аннушка?

– Не приходилось.

– Это золотое море смерти. Песок похож на воду, и когда начинаешь понимать это, жажда становится нестерпимой. Пустыня – царство Сета, бога-разрушителя, который стремится уничтожить все живое.

– Я слышала о нем.

– Тем лучше. У каждого бога есть жрецы, имелись они и у Сета. Одного из них звали Синухет…

И Кемма начала рассказывать изумленной Аннушке о страшном человеке, отрекшемся от всего человеческого и постепенно ставшем настоящим демоном, ненавидевшим жизнь и несущим смерть всему живому.

– Деяния Синухета были отвратительны, и однажды фараон принял решение избавить Египет от этого зла. Следовало просто убить жреца, но Рамзес не решился казнить его и ограничился изгнанием, которое, по сути, было равносильно смерти. Синухета оставили в Нубийской пустыне, дав ему трехдневный запас еды и воды. Он должен был умереть, однако Сет спас своего слугу. Люди, которые хотя бы однажды видели обезображенное лицо Черного Колдуна, оказывались неразрывно связаны с ним. Если Синухет звал их, они приходили на его зов. И хотя слугу Сета изгнали из Египта, он продолжал творить свое черное колдовство. Его рабы внезапно срывались с места, уходили в пустыню. Они шли к своему господину, который забирал их жизни, чтобы поддерживать свою. Никто не мог остановить несчастных, да никто и не пытался. Приказ фараона был исполнен, Черный Колдун изгнан, и чиновников не интересовали судьбы простых людишек, якобы добровольно выбравших смерть в раскаленных песках пустыни.

Кемма умолкла. Карабкаясь по каменным уступам, девушки поднялись довольно высоко по склону, но так и не сумели найти ни одной подходящей пещеры. Запыхавшаяся, нагруженная тяжелым рюкзаком Аннушка нуждалась в отдыхе. Насмешливо взглянув на свою спутницу, египтянка предложила устроить привал. Расположившись на небольшой площадке, с которой открывался потрясающий вид на море, Кемма и Аннушка продолжили прерванный разговор.

– Я так и не поняла, что делал Синухет с теми, кто шел на его зов, – уточнила девочка. – Он убивал их?

– Забирал жизнь. Он высасывал их силы, люди умирали медленно и мучительно, высыхая, становясь живыми мумиями. А потом мертвые тела поглощал песок. Говорят, Черный Колдун может повелевать и мертвецами, но я не верю в эти сказки – мертвая плоть никогда не превратится в живую. Поднимающиеся из песка скелеты – просто иллюзия, наваждение. Но, как бы то ни было, чужие жизни делали Синухета сильнее и сильнее. Он копил силы для страшной мести. Сет научил Черного Колдуна повелевать стихией – устраивать землетрясения, насылать на плодородные земли песчаные бури и полчища саранчи. И вот настал день, когда Синухет вернулся из пустыни…

– Но тут на его пути возникла ты.

– Синухет задумал погубить мою страну, – продолжала рассказывать Кемма, словно не заметив ехидного замечания Аннушки. – Повинуясь его приказу, весь песок Нубийской пустыни поднялся в небо, и эта невиданная, самая сильная со времен сотворения мира песчаная буря двинулась к Фивам. Если бы Черный Колдун осуществил свой план, то под слоем песка скрылись бы даже вершины пирамид, а дельта Нила стала бесплодной пустыней.

– Жуть!

– В тот страшный год мне исполнилось тринадцать. Я только-только начала постигать азы мудрости, знакомиться с тайнами колдовского искусства. И была такой же, как ты – юной, неопытной, не умевшей использовать ту огромную силу, которой обладала. Но я вышла на этот бой, желая только одного – защитить мать и сестренок, живущих в Фивах. Мне удалось остановить песчаную бурю, но не уничтожить зло.

– И что же случилось с Синухетом?

– После схватки мы оба были почти трупами. Я неделю не приходила в сознание, а потом училась заново ходить. Что же касается жрецов, то они вновь совершили ошибку – вместо того, чтобы убить Черного Колдуна, посадили его на корабль и отправили подальше от своей земли. До вчерашнего дня я ничего не знала о дальнейшей судьбе Синухета. Оказывается, он умер здесь, на берегу Черного моря, вдали от Египта.

– Но почему из него сделали мумию?

– Так уж повелось, что на нашей земле самым главным событием в жизни считалась смерть. И простой крестьянин, и знатный вельможа делали все, чтобы обеспечить себе сносное загробное существование. Синухет не был исключением. Думаю, он нашел людей, которые в точности исполнили его волю и подготовили к путешествию в загробный мир.

– Странно все это.

– Ты говорила, что здесь много пещер, но пока мы без толку бродим по горам, теряя драгоценное время.

– Я же не виновата, что все так складывается!

– Хватит сидеть на одном месте, продолжим поиски.

– Как скажешь, Кемма.

Закинув на спину тяжеленный рюкзак, Аннушка поплелась вперед. Она стерла пятку, хотела есть и тяжело вздыхала, представляя ближайшее будущее. Ведь, кроме места для ночлега, ей следовало позаботиться и о еде, а до ближайшего магазинчика было около получаса езды на автобусе…

Их временный приют мало походил на настоящую пещеру – просто небольшое углубление среди камней, в котором кое-как можно укрыться от непогоды. Убежище не отличалось комфортом, зато его обитатели могли наслаждаться тихим шепотом волн, созерцать бескрайнее море и золотую россыпь огоньков дремавшего вдалеке приморского поселка. Кемма подбросила хворост в костерок, внимательно наблюдая за тем, как Аннушка нанизывает шашлык из разломанных на куски сосисок.

– Это, конечно, не ресторан… – смутилась девочка, перехватив ее взгляд, – просто у нас нет даже перочинного ножичка.

– Ты бы дала оружие в руки своему врагу?

– Что? Ты о сосисках?

– Нет. Представь, твой враг не вооружен, а ты подходишь к нему, даешь в руки меч и учишь, как им пользоваться.

– Странная логика. Я ее не понимаю.

– А мне придется поступить именно так. Ты очень сильная, но совершенно не умеешь пользоваться своей силой. Есть специальные приемы, позволяющие развить ее и направить в нужное русло. Овладев ими, человек становится несокрушимым.

– И что?

– Ты должна их освоить. Только в этом случае у нас появится шанс победить Черного Колдуна. Но если мы выстоим, справимся с бедой, дальше случится неизбежное – ученик пойдет против своего учителя и уничтожит его.

– Я не понимаю…

– Понимаешь, – лицо Кеммы застыло, уподобившись золотой маске. – Сейчас мы союзники, мы сидим у одного очага, едим один хлеб. Кажется, еще немного, и мы станем друзьями, но это самообман – между нами непреодолимая пропасть. Ты – Хранительница карт Таро, и единственная цель твоего служения состоит в том, чтобы не позволить мне завладеть волшебной колодой. А я все равно приду за ней, ибо в этом моя судьба. И однажды мы вновь сойдемся в беспощадном бою.

– Слушай, Кемма, а нельзя как-нибудь обойтись без этих дурацких карт?

– Просто отдай их мне.

– Но…

– Видишь, Хранительница, никто из нас не пойдет на уступки. Потому оставим на время наши разногласия.

– Тем более что шашлык, наверное, готов, – постаралась перевести разговор в шутку Аннушка.

Приготовленное «первобытным» способом блюдо показалось обеим невероятно вкусным. И жрица, и Хранительница в два счета расправились с обжаренными на костре сосисками, запили их газировкой и с удовольствием захрустели галетами.

– Слушай, Кемма, насколько я понимаю, Черный Колдун снова хочет вернуться к жизни. Ожить, вылезти из гроба…

– И гоняться за людьми, путаясь в погребальных пеленах? – рассмеялась подобревшая после ужина египтянка. – Нет, Аннушка. Мертвец не может стать живым человеком. Мертвая плоть бессильна, однако нематериальное тело, особенно если оно принадлежит могущественному колдуну, может все. Главное оружие Синухета – страх. С его помощью он подавляет волю людей и заставляет их повиноваться.

– Значит, Чижику и другим ребятам из лагеря грозит серьезная опасность? – встрепенулась Аннушка.

– Смертельная. Черный Колдун заберет их жизненную силу, и скоро они умрут, а Синухет найдет себе новых рабов. Пока он слишком слаб, а потому скрывается, не выдает своего присутствия. Но скоро, я в этом уверена, сделает так, чтобы его безобразное лицо увидело как можно больше людей.

– Подожди-подожди! А как же Чижик?! Неужели ему ничем нельзя помочь?

– Тот, кто однажды увидел лицо Черного Колдуна, принадлежит ему и душой и телом. Их связь можно разорвать, только уничтожив Синухета. Это спасет тех, у кого еще остались силы.

– Кошмар какой-то!

Кемма поднялась, окинула взором уходившее за горизонт море:

– Спать придется по очереди. Синухет не в силах подчинить нас своей воле, но может посещать в снах. Сегодня я буду охранять твой покой. И еще… Запомни, Аннушка, теперь ты не должна доверять своим друзьям, тому же Чижику и прочим. Они могут вести себя как самые обычные люди, но Черный Колдун постоянно контролирует каждый их поступок, каждую мысль. Его рабы способны совершить любой поступок, вплоть до убийства.

– Здорово, ничего не скажешь! – пробормотала Аннушка, поплотнее заворачиваясь в тоненькое одеяльце, которое предусмотрительно захватила с собой, отправляясь в экспедицию.

– Спокойной ночи, Хранительница.

– Спокойной ночи, Кемма, обманувшая богов.

Кемма осталась сидеть у входа в пещерку, и в ее темных как ночь глазах отражались яркие июльские звезды.

– Расслабься, закрой глаза и почувствуй, как солнечный свет пронизывает твое тело. Ты растворяешься в воздухе, поднимаешься ввысь, стремясь к лучезарному Ра…

Голос Кеммы звучал со всех сторон, обволакивал Аннушку сверкающим коконом, наполнял невероятной легкостью. Девочка знала, что на самом деле просто сидит на скалистом берегу, у ее ног плещутся невысокие волны, но одновременно ей казалось, что она действительно взмывает в небо.

– Хорошо… А теперь сконцентрируйся на своей душе, ощути ту упругую горячую волну, что прячется на самом ее дне. Позволь ей освободиться, но пусть она поднимается очень медленно, плавно и лениво…

– Не получится, – Аннушка резко открыла глаза. – Эта сила пробуждается, только когда я очень злюсь. Она – ненависть, ярость, обида, желание крушить все на своем пути. В другой ситуации мне не удается ею воспользоваться. Даже в момент опасности, когда надо противостоять своим врагам, я не могу сделать этого, потому что боюсь их, а не ненавижу.

– Все так. Ты права, но должна знать, что воля контролирует и это чувство. Ты сумеешь научиться управлять своей силой, действовать аккуратно и расчетливо. Смотри…

Подобрав несколько камешков, Кемма сложила их в три маленькие пирамидки, расстояние между которыми было меньше ладони. Затем, отойдя на несколько шагов, жрица глубоко вздохнула, пристально посмотрела на среднюю горку камней – в тот же миг камешки рассыпались в прах, а две другие пирамидки остались стоять на своих местах.

– Снайперский выстрел? Так бы сейчас сказали? – Кемма с нескрываемым торжеством посмотрела на оторопевшую Аннушку. – У тебя так не получится, здесь нужны годы тренировок, но кое-чему можно научиться и за короткий срок. Итак, начнем все сначала, расслабься, закрой глаза…

Кемма оказалась хорошей учительницей, а Аннушка – прилежной ученицей. Весь день они провели на берегу моря, тренировались, не жалея сил, и постепенно Хранительница начала понимать, как именно контролировать ту огромную силу, что таится в ее душе. Наконец уже ближе к вечеру Аннушке удалось сконцентрировать свою энергию и расколоть один из прибрежных камней, который с шумом плюхнулся в воду. Откинув со лба взмокшие волосы, девочка с мольбой посмотрела на свою наставницу:

– Больше не могу!

– Да, тебе надо отдохнуть. Вечер мы посвятим заучиванию заклинаний.

– Заклинаний?

– Только самых необходимых. Эти особым образом подобранные слова настраивают душу на определенный лад, помогают сконцентрироваться.

– Я устала и хочу есть. Опыт подсказывает, что на голодный желудок зубрежка не идет.

– Что? – приподняв левую бровь, Кемма с недоумением посмотрела на взбунтовавшуюся Аннушку.

– У нас осталась пачка галет, пара «Сникерсов» и четвертушка черного хлеба. Отпусти меня в магазин…

– Хороший пост укрепляет душу и закаляет тело.

– Я еще не готова к таким подвигам.

– Придется потерпеть.

Кемма была неумолима. Допоздна она заставляла Аннушку твердить непонятные тексты, придираясь к тому, как девочка произносит отдельные звуки и слова. Аннушка думала, что Кемма вредничает, издеваясь над ней, не подозревая, насколько важно в колдовском искусстве правильно произносить каждое слово. Можно было вызубрить любой текст, но один неверно произнесенный звук лишал заклинание его магической силы.

Ближе к полуночи уроки закончились. После скромного ужина Кемма легла спать, а девочка села у входа в пещеру, охраняя ее сон. Черный Колдун приходил во сне, когда душа спящего наиболее уязвима, и теперь Аннушке следовало поддерживать созданную Кеммой магическую защиту, ограждавшую от незваного вторжения.

– Надеюсь, ты сумеешь защитить меня, иначе часть моих сил достанется нашему врагу, – проговорила египтянка, укладываясь на жестком ложе.

– Я все сделаю как надо.

– Тогда пожелай мне счастливых снов.

Жрица закрыла глаза и сразу перенеслась в свою прошлую жизнь – счастливую и трагическую, напряженную и полную ярких событий.

Она шла вперед по высокому, освещенному факелами коридору, мимо неподвижных, похожих на изваяния стражников. Кемма торопилась – час свидания, назначенный ее возлюбленным, приближался, а она только теперь смогла покинуть храм Тота. Верховный жрец Ани долго говорил с ней, обсуждая сложные вопросы выбора между добром и злом, предательства и верности. Кемма чтила своего наставника, но на этот раз его слова пролетали мимо ушей. Девушку ждал Хиан, и она не могла думать ни о чем, кроме предстоящего свидания.

Покинув храм, Кемма побежала на берег реки, к укромной заводи, которая уже давно стала местом свидания влюбленных. Такое путешествие было опасно – в пышных прибрежных зарослях водились ядовитые змеи, но Кемма не остановилась бы ни перед чем, лишь бы вновь увидеть своего Хиана.

– Кемма, любовь моя, я уже начал бояться, что ты не придешь, – прекрасный, казавшийся ей божеством, юноша шагнул навстречу. – Я так ждал…

– Я бы даже из царства мертвых вернулась, лишь бы вновь увидеть тебя.

Хиан взял девушку за руки, и ее сердце затрепетало от счастья. Она хотела произнести переполнявшие душу слова любви, но вдруг ладони юноши сделались холодными, как лед, а прекрасное лицо стало стремительно изменяться, превращаясь в безобразный череп. Сверкнули под луной белые зубы, демонстрируя жуткую ухмылку мертвеца:

– Зачем ты убила меня, Кемма?

Жрица Тота не знала страха, но в этот ужасающий миг хладнокровие оставило ее. Она отчаянно дернулась, попыталась вырваться из цепких объятий скелета, но безуспешно. Сердце бешено стучало в груди, расширившиеся от ужаса глаза смотрели в черные бездонные глазницы черепа.

– Ты вонзила нож в сердце своего возлюбленного! – зашамкал отваливавшейся челюстью скелет. – Ты убила того, кого любила!

Но гнев оказался сильнее страха. Преодолев минутную слабость, Кемма с вызовом посмотрела на того, кто был ей дороже жизни:

– Не смей обвинять меня, предатель! Ради тебя я отреклась от богов, уступив твоим мольбам, стала отступницей. Но у тебя не хватило мужества пройти весь путь до конца, и ты переметнулся на сторону врагов. Да, я пронзила твою грудь, но вспомни – прежде ты обрек свою возлюбленную на смерть.

Еще один рывок, и Кемме удалось избавиться от страшных объятий мертвеца – от резкого толчка тот просто рассыпался, превратившись в груду костей, а его череп откатился далеко в сторону.

– Как ты непочтительна к моему любимому сыну…

Этот, похожий на шипение змеи и шорох песка голос преследовал Кемму в кошмарах, она мгновенно узнала его, а подняв глаза, увидела искореженную фигуру в черном пропыленном плаще.

– Сыну? О чем ты говоришь, Синухет?

– О да, Хиан мой сын, и ваша встреча не была случайностью. В тот день, когда ты остановила песчаную бурю, посланную погубить Египет, ты сказала: «Когда я вырасту, то стану жрицей Тота и буду верно служить ему, оберегая мир от зла. Я четко вижу свою дорогу и спокойно пройду по ней до конца». И тогда я понял, какой будет моя месть. Любовь. Да, да, любовь – безумие, которое губит столько душ. Хиан знал, что делает, – он сумел завладеть сердцем глупой девчонки, для которой высшим счастьем была любовь. Он толкнул тебя на путь предательства, заставил отречься от всего, что казалось тебе святым. Стремление к добру, справедливости, благодарность к своему учителю – ты растоптала все это ради любви.

– Ложь!

– Нет, Кемма, правда. Чистейшая, кристальная правда. Ты предала, и тебя предадут. Опять, в очередной раз. Девчонка, чья помощь так необходима, сладко спит, не думая о магической защите, которую обязана поддерживать. И это союзница? Бедная, бедная Кемма…

Слова Черного Колдуна неожиданно стали для жрицы спасительной соломинкой. Только теперь, когда он заговорил об Аннушке, Кемма поняла, что спит, и все происходящее с ней не реальность, а кошмарное сновидение. Осознав это, она сумела взять себя в руки:

– Сгинь! Я знаю, что сплю. Ты не властен надо мной, Синухет!

Проснуться удалось далеко не сразу. Кемма никак не могла избавиться от навязчивых видений, а когда все же сумела открыть глаза, первым, что она увидела, был силуэт сидевшей у входа в пещеру Аннушки. Голова девочки бессильно свесилась набок – она мирно спала, не подозревая о том, что происходит с Кеммой. Египтянка со злостью сжала кулаки, едва удержавшись от того, чтобы обрушить на голову бессовестной девчонки подходящее заклинание, обращающее лентяек в камень.

– Какая же ты дрянь… – только пробормотала она и вышла из пещерки.

Огромные волны вздымались ввысь, словно хотели добраться до их убежища. В этом зрелище было нечто противоестественное – шторм разыгрался при ясной, безветренной погоде, и огромные звезды с удивлением взирали на беснующееся море.

– Я остановлю тебя, Синухет! – крикнула Кемма, грозя пустоте маленьким кулачком. – Остановлю, чего бы мне это ни стоило!

И словно в ответ мелко-мелко задрожала земля под ее ногами…

Глава IX

В лагере обреченных

С той поры, как Кемма исчезла из поля зрения Артема, прошло больше суток. Все это время он бродил по побережью, расспрашивая местных жителей и туристов о смуглолицей девушке в золотом древнеегипетском наряде. На него смотрели, как на сумасшедшего, и только пожимали плечами в ответ. Но Артем упорно продолжал поиски. Он обиделся на Кемму за ее внезапное исчезновение и собирался спросить, почему она так поступила. А может быть, ему просто хотелось вновь увидеть ее прекрасные, сверкающие черным огнем глаза…

Когда поиски зашли в тупик, Артем вспомнил о лагере археологов. Трудно было представить, что находка египетской мумии и появление жрицы Тота оказались обычным совпадением. А раз так, в лагере наверняка можно что-то узнать о Кемме. Артем помнил предостережение Аннушки, но не придавал ему особого значения. Скорее всего у девочки просто разыгралась фантазия, но даже если мумия и в самом деле представляла определенную опасность, он мог просто не смотреть на нее.

Попрощавшись с любезной старушкой, сдавшей Артему койку, он отправился к месту проведения раскопок. Автобус пришлось ждать, потом долго идти по жаре, и парень добрался до лагеря уже ближе к полудню. Стоянка археологов по-прежнему встретила его тишиной, внушавшей тревогу, а взгляд невольно устремлялся к белой палатке, скрывавшей гроб с мумией. Артем переминался с ноги на ногу, не зная, стоит ли ему идти в лагерь, а потом, устыдившись собственной нерешительности, все же двинулся вперед.

С каждым шагом дурные предчувствия потихоньку овладевали сознанием юноши. Ноги словно налились свинцом. Вот незваный гость остановился возле первой из палаток лагеря и, повинуясь внезапному желанию, заглянул под полог. Лучше бы он этого не делал! Увидев тех, кто находился внутри, Артем в ужасе отшатнулся, а потом какое-то время стоял неподвижно, пытаясь унять клокотавший в душе страх.

Ошибки быть не могло, и Артему надлежало первым делом покинуть ставший местом преступления лагерь, а затем сообщить о чудовищном происшествии властям. Но вместо того чтобы уйти, он снова заглянул внутрь палатки. Там неподвижно лежали две девушки. Одна из них была почти неразличима в полумраке, а вторая находилась близко от входа, и Артем ясно различил ее торчавшую из-под легкого покрывала ногу. Пятка лежавшей девушки немного запачкалась, а ноготки поблескивали перламутровым лаком. Но эта изящная ступня имела мертвенный синевато-белый оттенок и, несомненно, принадлежала трупу…

– Так… Все нормально… нормально… – бормотал Артем, с силой сжимая виски. – Нормально…

Скрывавшая страшную тайну палатка не хотела отпускать парня, полностью завладев его вниманием.

– Зачем я это делаю? – прошептал он и вновь заглянул в это логово смерти.

Покойницы могли бы показаться спящими: они лежали в непринужденных позах, на их телах не было следов насилия. Однако зловещий оттенок кожи и заострившиеся черты совсем юных лиц свидетельствовали о том, что смерть наступила довольно давно.

– Господи! Что же с ними случилось? – пошатываясь, как пьяный, парень медленно пошел вдоль палаток, а потом, стараясь избавиться от жутких воспоминаний, заорал во весь голос: – Эй! Кто-нибудь! Девочкам плохо! У вас есть врач?!

Ни звука в ответ, только хлопнула под порывом ветра крыша палатки. От этого негромкого звука Артем, чьи нервы были напряжены до предела, вздрогнул и едва сдержался, чтобы не броситься плашмя на разогретую солнцем землю. Он понимал – бессмысленно звать на помощь, ведь это лагерь мертвецов, и никто не откликнется на его зов. «Они все умерли. Умерли… – подумал юноша, с ужасом разглядывая красные, синие, оранжевые палатки. – Кроме меня, здесь нет живых».

Артем не пытался понять, что послужило причиной гибели археологов, но леденящая кровь догадка возникла сама собой и медленно, но неотвратимо завладела его сознанием. То, что произошло в лагере, не имеет никакого отношения к мистике и чудесам – все намного проще и страшнее. Египтянин, гробницу которого нашли исследователи, умер от какой-то инфекционной болезни, которая теперь передалась и археологам. Древняя зараза косит людей, забирая все новые и новые жизни.

Артем посмотрел на свою руку – кажется, он случайно коснулся покойницы и стенки палатки. То ли болезнь оказалась очень скоротечной, то ли у юноши разыгралось воображение, но ему почудилось, что его пальцы приобрели пугающий синюшный оттенок, а кровь стала медленнее струиться в жилах.

– Доброе утро! – отчетливо прозвучало за спиной Артема.

Этот милый голосок настолько не соответствовал зловещей атмосфере лагеря, что юноша подумал, будто ослышался.

– Доброе утро, молодой человек! Или вы иначе думаете?

Артем заставил себя обернуться. Позади него стояла та самая девушка, чей труп он несколько минут назад видел в палатке. У юноши была хорошая зрительная память, он знал, что не мог ошибиться, но все же опустил взгляд, рассматривая ноги девушки. Эти узкие изящные ступни с накрашенными пальчиками Артем, наверное, узнал бы из миллиона… Но теперь девушка вовсе не походила на покойницу – ее глаза, правда, окружали глубокие тени, но их живой блеск никак не соответствовал представлению о зомби.

– Доброе утро, – через силу процедил парень.

– Меня зовут Наташа, – лучезарно улыбнулась экс-покойница. – А вы кого-то ищете? Просто так в наш лагерь не заглядывают.

– Да, можно сказать и так. Мне нужна Инга.

– Наверное, она еще не встала. Хотите, я разбужу ее?

– Нет… Постойте! Расскажите лучше, что здесь случилось?

– Случилось? В общем-то, ничего. Мы здесь занимаемся археологическими раскопками. Вы это имели в виду, незнакомец?

– Простите, что не представился. Я – Артем.

– Ага. Забавно, моего братишку тоже зовут Артемом.

Они мило болтали о пустяках, а из палаток тем временем вылезали проснувшиеся обитатели лагеря. В первые мгновения эти юноши и девушки действительно здорово смахивали на героев малобюджетного ужастика, но с каждым движением, с каждым жестом жизнь возвращалась к ним. Исчезала мертвенная бледность кожи, румянец маскировал следы смерти, которая подкрадывалась к ним во время сна. Похоже, сами они не подозревали, какой страшной опасности подвергаются.

Увидев, что археологи живы, Артем обрадовался. Но вскоре радость вновь сменилась тревожными мыслями. «Сейчас эти люди живы, но скоро умрут, – думал он, разговаривая с пробудившейся от гибельного сна Наташей. – Их силы подтачивает неизвестная болезнь, приходящая во время сна. Но что делать мне? Если это вирус, я уже инфицирован, а значит, уйдя отсюда, разнесу заразу по всем побережью. Если же останусь здесь – тоже умру. Впрочем, смерть ждет меня в любом случае: пока найдут лекарство от этой напасти, успеет погибнуть еще очень много людей».

– Инга! Идите сюда! – отвлекшись от разговора, Наташа энергично помахала рукой. – Тут к вам гость!

Впрочем, Инга Федоровна уже заметила Артема и теперь поспешно шла ему навстречу:

– Вы так неожиданно нас покинули… Но, похоже, теперь передумали и все же решили посмотреть на мумию?

– Нет-нет. Я разыскиваю одну свою знакомую. Девушка очень увлечена Древним Египтом, даже одевается по тогдашней моде. Если Кемма узнает о вашей необычной находке, то непременно заинтересуется ею и придет сюда. Она вас еще не навещала?

– Увы… Пока вы единственный гость нашего лагеря. Но я не пойму одного – почему вы так упорно не хотите взглянуть на нашу сенсационную находку?

– Он сделает это, Инга Федоровна, будьте уверены. Даже человек, лишенный воображения, даже отъявленный скептик, подвергающий сомнению любой факт, не сможет устоять перед таким соблазном, – произнес вышедший из фургона старик с копной седых волос на гордо поднятой голове и антикварной тростью в руке. – Идемте же, мой юный друг, идемте!

– Это руководитель нашей экспедиции профессор Иван Дмитриевич Соколов, – представила величавого старца Инга Федоровна.

– Очень приятно, рад был познакомиться. Но, к сожалению, мне пора. Я не…

– Не спорьте со мной, молодой человек, своим отказом вы нанесете мне глубокую обиду.

Твердые профессорские пальцы сжали запястье Артема – конечно, юноша мог стряхнуть эту старческую руку, но такой жест трудно назвать любезным. А Иван Дмитриевич все продолжал увлеченно рассказывать о своей находке, мягко, но настойчиво подталкивая гостя к белой палатке.

Была ли мумия инфицирована, или в ней таилась магическая сила – в любом случае Артем не должен был приближаться к ней. Он отлично понимал это, однако не мог противиться внутреннему зову, неожиданно возникшему в его душе. Возможно, виною всему было обычное любопытство, желание собственными глазами увидеть сенсационную находку, возможно, он не хотел обижать старого профессора… «Я просто отведу глаза, – успокаивал себя Артем, переступая порог хранившей тайну палатки. – Мне совершенно не обязательно рассматривать мумию, достаточно просто сделать вид. А потом я выйду из лагеря и позвоню в МЧС. Будь что будет, но такие события нельзя скрывать, это же настоящая эпидемия».

Войдя в палатку, Артем и профессор остановились возле стола, на котором по-прежнему высился богато украшенный гроб. Иван Дмитриевич с торжественным видом указал на свою находку:

– Смотрите, любуйтесь! Он поистине прекрасен, и сейчас я жалею, что не посвятил свою жизнь изучению Египта. Со студенческих лет меня привлекала Древняя Греция, но теперь я понял, что неверно выбрал приоритеты. Знаете, молодой человек, признаюсь вам честно, когда я впервые увидел эту мумию, то просто влюбился в нее.

– Да… Она мила…

С того места, где стоял Артем, нарисованные на крышке гроба глаза представлялись узкими белыми полосками, перечеркнутыми черными штрихами зрачков. Если сделать еще два шага, то можно заглянуть в них, поймать взгляд умершего много веков назад египтянина. Взгляд, который, вопреки здравому смыслу, казался Артему знакомым. Он никогда не видел его прежде, но почему-то был уверен, что узнает выражение этих глаз. Предостережения Аннушки казались смешными. Что может случиться со взрослым, находящимся в здравом уме и твердой памяти человеком, если он пристально посмотрит на будущий музейный экспонат? Зато потом можно будет рассказывать однокурсникам об удивительном приключении, произошедшем с ним во время летних каникул. Артем смело шагнул к гробу, немного наклонился, внимательно рассматривая черную уродливую маску:

– Да, он действительно прекрасен. Вы не возражаете, профессор, если я проведу здесь еще несколько дней?

Олег и Александр – два неразлучных длинноволосых приятеля-третьекурсника – охотно потеснились, предоставив место в своей палатке нежданно появившемуся гостю. Артем сам не мог понять, почему ему захотелось остаться в лагере археологов. Вообще-то это решение противоречило всем его планам, но теперь казалось единственно правильным, неоспоримым. Бросив в палатке рюкзак, он долго бродил по лагерю, беседовал с профессором, знакомился с остальными участниками экспедиции. Вечер подкрался незаметно, и настало время ложиться спать. Тут-то страхи Артема вспыхнули с новой силой. Он представлял, что стоит только закрыть глаза, как на грудь спящего человека моментально запрыгнет мягкое черное безголовое существо, расползется по телу теплом и негой и начнет исподволь, незаметно высасывать жизнь. Это был совершенно нелепый, случайно возникший в голове образ, но он не давал Артему покоя, заставляя вздрагивать от каждого шороха.

– Ребята, вы не спите? – окликнул он своих соседей.

– Спим… – промычал кто-то из парней. – И тебе того желаем.

Артем хотел растолкать Сашку и Олега, спросить, что они чувствуют в эти мгновения, но так и не решился. Оставалось только лежать и ждать, когда и ему на грудь запрыгнет бархатное черное нечто, забиравшее жизни. Время шло медленно, казалось, что эта жуткая ночь в лагере обреченных растянется до бесконечности и никогда больше над разноцветными палатками не взойдет сияющий диск бога Ра…

То, что он мысленно назвал солнце именем древнеегипетского бога, еще больше встревожило Артема. В обычной ситуации это никогда бы не пришло ему в голову, а теперь имя Ра прозвучало так естественно, так привычно, словно он повторял его по несколько раз на дню… А потом юноша почувствовал, что, кроме него и двух ребят-археологов, в палатке находится кто-то четвертый. Решив покончить с кошмаром, Артем извлек из-под подушки фонарик, включил его. Свет упал на помертвевшие, казавшиеся неживыми лица студентов, обшарил тесное пространство палатки. Здесь не было ни черных тварей, ворующих жизнь, ни того четвертого, чье незримое присутствие так испугало Артема. Но свет не рассеял страха, наоборот, только усилил его. Возможно, беспричинная тревога и есть первый признак таинственного заболевания, которое подхватили археологи? Глядя на своих полумертвых соседей, юноша задавал себе вопрос: «Почему я остался в лагере?» – и не мог найти на него ответа.

Наконец, не выдержав зловещего соседства, Артем накинул куртку и вышел на свежий воздух. Темнота была непроницаемой, словно лагерь накрыло огромное покрывало из черного бархата. Даже луна, висевшая на небосводе, не могла рассеять этот мрак, а звезды казались крошечными белыми пылинками. Кто-то стоял за спиной Артема, спрятавшись в темноте, – кто-то невидимый, но отлично видевший все, что происходит вокруг.

– Кто вы? Чего хотите от меня? – спросил Артем, понимая, что не услышит ответа.

Но ответ последовал незамедлительно: темнота немного рассеялась, явив Артему высокую худощавую фигуру профессора.

– Пусть твои души вернутся назад, вспомнят ту жизнь, когда ты, Хиан, был моим сыном! – не своим, загробным голосом произнес Иван Дмитриевич.

– Вашим сыном?!

– Ах, молодой человек, признаюсь честно, я и сам не до конца понимаю смысл произнесенных мною слов, – уже с обычной интонацией заговорил старый профессор. – Просто мне совершенно неожиданно захотелось произнести эту фразу, хотя я думаю, что она звучала бы более убедительно на древнеегипетском.

– Ты был моим сыном и возлюбленным вероломной красавицы, вонзившей кинжал в твою грудь! – продолжил странный монолог вышедший из мрака Чижик-Пыжик. – Почему же ты не разбил ее заколдованный портрет, а выпустил Кемму на свободу?

– Оглянись в прошлое, Хиан! – решительно проговорила девушка, имени которой Артем еще не узнал. – Посмотри! Вспомни все!

Перед глазами замелькали яркие пятна, показавшиеся Артему алыми и золотыми кленовыми листьями, но на самом деле то были осколки прошлого – кусочки огромной мозаики. Изумрудный берег Нила, алые губы Кеммы, жаркое солнце, кровь на каменных плитах, блеск золота, который пронизывал все вокруг…

– Кемма убила тебя в прошлой жизни, но и встреча, случившаяся через тридцать веков, обернулась для тебя кошмаром. Помнишь? – строго спросила Инга Федоровна. – Помнишь?

Воля колдуна явила Артему недавнее прошлое, ту роковую ночь, когда Кемма прокляла его. Тогда юноша думал, что смуглоликая красавица, в которую он влюбился с первого взгляда, была обычной девушкой, и испугался, узнав, кем она является на самом деле. Жрица предлагала разделить с ней власть над миром, ее речь казалась речью сумасшедшей, и Артем отрекся от слов любви, которые только что произнес. Кемма посчитала это предательством, за которое, по ее мнению, следовало жестоко покарать обманщика. Взяв волшебные карты Таро, она нагадала ему страшное будущее, которое непременно стало бы реальностью, если бы не своевременное вмешательство Аннушки, вернувшей все на свои места. Артем, как наяву, видел события той ночи, сверкающие гневом глаза Кеммы, слышал ее подчеркнуто спокойный, вкрадчивый голос:

– Ты лгал, когда говорил, что любишь меня. Ты предал меня, а предательство не может оставаться безнаказанным. Надо заняться твоей судьбой, подправить в ней кое-что… – говорила разгневанная жрица, вытягивая из колоды все новые и новые карты. – Я не убью тебя, не превращу в мерзкого крокодила, но сделаю самым несчастным человеком на свете. Ты будешь притягивать к себе несчастья, очень скоро все поймут, что имеют дело с проклятым, и отвернутся от тебя.

Юноша пытался избавиться от навязчивых воспоминаний, но не мог. Он только тряс головой и яростно тер глаза, словно думал, что это спасет его от видений. Но вот облаченная в золотой наряд Кемма растаяла во мраке, а на ее месте возникли зловещие, озаренные лунным светом фигуры людей.

– Кемма твой враг! Враг! – звучали со всех сторон голоса собравшихся вокруг Артема археологов. – Однажды она убила тебя, так ответь ей тем же!

Из темноты «всплывали» все новые и новые лица – бледные лица мертвецов. Их помутневшие глаза смотрели прямо на Артема, темные провалы ртов представлялись пещерами, в которых таилось зло. Мужские и девичьи голоса хором твердили только одну фразу: «Убей ее! Убей ее!» – и Артем понимал, что они говорят о самом сокровенном его желании.

Глава X

Рабы Черного Колдуна

– Ты ленивая и нерадивая ученица! – Кемма со злостью посмотрела на опустившую глаза Аннушку. – То ты засыпаешь на посту, и в результате я оказываюсь в пустыне Сета и «наслаждаюсь» кошмарами Черного Колдуна, то не успеваешь выучить к сроку нужный текст! Ты постоянно жалуешься на голод и не выполняешь мои приказы! Думаешь, легко овладеть колдовским искусством, да еще по ускоренной методике?! Я делаю все, что могу, а ты…

– Я тоже стараюсь изо всех сил, Кемма.

– Тогда почему это заклинание осталось невыученным? Пусть оно сложное, пусть я сама не понимаю значения многих слов, но это еще не повод отлынивать от занятий. Без него ты не сможешь научиться концентрировать поток энергии, направлять его в нужное русло. Как ты намереваешься сражаться с Синухетом? Может быть, будешь обстреливать его из рогатки? Ленивая, глупая девчонка! Моя беда в том, что я вынуждена быть твоей наставницей!

Раздраженно махнув рукой, Кемма полезла в Аннушкин саквояж, разыскивая там какие-то вещи. Нельзя сказать, чтобы такой тон беседы нравился на первый взгляд тихой, но на самом деле вспыльчивой девочке. Она понимала, что жрица права, однако только сильнее злилась от этого. К тому же Аннушку сильно раздражала манера Кеммы копаться в ее вещах, которые, судя по всему, египтянка уже считала своими. Вот и теперь она без разрешения влезла в рюкзак, извлекла оттуда любимый Аннушкин купальник.

– Пойду искупаюсь, а ты изволь выучить текст, – на ходу бросила Кемма и вышла из пещерки.

– Как скажете, ваше величество…

Вскоре Аннушка тоже покинула их временное убежище и, устроившись на камешке возле входа в пещеру, начала зубрить написанный на тетрадном листочке магический текст. Девочке очень хотелось есть, и голод мешал ей сосредоточиться на непонятных словах. Больше всего она жалела о том, что, поддавшись на уговоры Чижика, отправилась в эту дурацкую археологическую экспедицию.

– Аннушка!

Отложив листок, девочка озиралась по сторонам, пытаясь понять, откуда доносится знакомый голос.

– Аннушка, ты одна?

– Да. А где…

Но выяснять, где скрывается Чижик, уже не потребовалось. Убедившись, что поблизости никого нет, мальчишка вылез из-за камней и предстал перед Аннушкой:

– Привет.

– Привет. А я только что о тебе вспоминала.

– Хорошо?

– Да как сказать…

– Знаешь, мы за тобой минут десять наблюдали, видели, как ты общаешься с Кеммой. Разве так можно?! Ведь Кемма наш общий враг, она сделала столько плохого. И еще, скажи, Аннушка, почему ты бросила меня в лагере? Испарилась без предупреждения, даже слова не сказав. Друзья так не поступают.

– Извини. Просто Кемма настояла на этом.

– Опять Кемма! Ну да ладно, проехали. Короче, мы с Димкой решили удрать из лагеря. Пусть остальные делают, что хотят, а мы просто рванем домой, и точка. Но это уже будет не первая наша попытка. В прошлый раз Димка пошел один и тако-о-о-ого натерпелся. Впрочем, пусть он лучше сам все расскажет, – стоявший рядом с девочкой Чижик обернулся, помахал рукой: – Димка, иди сюда! Все чисто, ведьмы нет!

Выбравшись из-за кустов, Никифоров поздоровался с Аннушкой и, перебивая приятеля, начал рассказывать о своих невероятных приключениях.

Димка возбужденно описывал прятавшегося в песчаной яме скелета, но Аннушка слушала его вполуха, думая о своем. Она смотрела на синий ковер моря, туда, где за полосой прибоя виднелась черноволосая головка плескавшейся в воде египтянки. Кемма не раз говорила, что она ни в коем случае не должна доверять ребятам из лагеря, в том числе и Чижику-Пыжику. Наверное, жрица права, но ведь она просто не знала Чижика. Этот паренек не походил на других ребят, и Аннушка верила ему, как самой себе, зная, что имеет дело с настоящим, проверенным другом.

– И тут я выдернул себя из этой ямы, а когда отдышался, стал думать, что делать дальше, – продолжал тем временем рассказывать Димка.

– Хорошо, меня там не было, – перебил приятеля Чижик. – Я страшно боюсь щекотки, и если бы скелет схватил меня за ногу…

– Но при чем здесь я, Чижик-Пыжик?

– Как при чем?! Мы пришли просить тебя о помощи!

Подозрения рассеялись, как облака после дождя. С тех пор, как мальчик попал под влияние мумии, он не переносил, когда его называли Чижиком. И вот теперь, когда Аннушка намеренно назвала его так, тот даже бровью не повел. Скорее всего на таком расстоянии от лагеря Черный Колдун уже не контролирует сознание своих жертв, а значит, общение с Чижиком и Димкой не представляет никакой опасности.

– Но что я могу сделать?

– Самое лучшее – удрать вместе с нами. Но если ты предпочитаешь общество бешеной Кеммы, то хотя бы проводи нас до автобуса. Будешь нашим телохранителем.

Слушая приятеля, Димка едва скрывал скептическую усмешку. У него просто в голове не укладывалось, как обычная девчонка может защитить двух парней от страшной напасти. Он не знал о сверхъестественных способностях Аннушки, а по ее внешнему виду на суперменшу та явно не тянула.

– Конечно, я вас провожу, вот только…

Аннушка нахмурилась, представив разгневанную жрицу. Впрочем, почему она должна спрашивать у Кеммы разрешение на каждое свое действие? Вообще, почему Кемма позволяет себе этот возмутительный тон по отношению к ней? Да, она взялась учить Аннушку колдовскому искусству, но пока не превратила в свою рабыню…

– Одну секундочку…

Перевернув на другую сторону листок с текстом невыученного заклинания, Аннушка размашисто написала: «Кемма, я поехала за продуктами, поскольку не хочу умереть от голода. Твоя ученица» – и, придавив камешком, положила записку на самое видное место перед входом в пещеру.

– Я провожу вас до поселка.

– Может, все же поедешь с нами?

– Нет, Чижик. И дело тут не в Кемме. Я бы и без нее осталась. Надо остановить Черного Колдуна, иначе он такое натворит. А кроме меня и Кеммы, это сделать некому.

– Я же говорил, она вроде Баффи – истребительницы вампиров, только еще круче, – обернулся Чижик к немного растерявшемуся от таких речей Димке. – С ней не пропадешь.

Еще раз посмотрев на нежившуюся в теплой воде Кемму, Аннушка первой начала подниматься по склону. Мальчишки – следом.

– Артем?

– Наконец-то я тебя встретил, Кемма!

– Как ты меня нашел?

Находившаяся по колено в воде девушка никак не решалась приблизиться к стоявшему на берегу Артему.

– Это оказалось очень непросто. Я всех расспрашивал о прекрасной египтянке, и на меня смотрели, как на безумца. Почему ты исчезла в ту ночь, Кемма?

– Так было угодно судьбе.

Жрица Тота умела читать мысли. Пусть немного, пусть не до конца, однако этого умения было достаточно, чтобы понять, о чем думает ее собеседник. Но улавливать чужие помыслы Кемма могла лишь в спокойном состоянии, а сейчас ее сердце громко стучало в груди, на щеках то и дело вспыхивал легкий румянец смущения. Рядом с Артемом она переставала ощущать себя могущественной колдуньей и становилась обычной семнадцатилетней девушкой, не способной совладать с собственными чувствами.

– Почему ты не хочешь подойти ко мне? – Артем шагнул вперед, и его ноги накрыла пенистая волна. – Ты словно боишься меня.

Кемма хотела сказать что-нибудь резкое, но вместо этого шагнула навстречу Артему, и вот уже они вместе побрели вдоль кромки набегающих на песок волн.

– Послушай, Кемма, если ты считаешь, что между нами все кончено, пусть так и будет, но в любом случае я просто обязан помочь тебе.

– Помочь? Но я не нуждаюсь в помощи.

– Еще как нуждаешься! Ты чужая в этом мире, ты не имеешь ни денег, ни дома, ни документов…

– Документов? А что это такое?

– Вот видишь, ты даже этого не знаешь! Документы бывают разные, но самый главный из них – паспорт. Это такая книжечка, в которой записано твое имя, дата рождения, приклеена фотография.

– Я не буду фотографироваться! Это приспособление придумали демоны, чтобы воровать людские души. Я не хочу, чтобы даже самая маленькая частичка моей души превратилась в рисунок. Мне не нужен паспорт!

– Эх, Кемма, Кемма…

Египтянка не любила, когда ее жалеют, а в голосе Артема ей послышалось сочувствие. Она тряхнула мокрыми волосами, гордо вскинула голову:

– Спасибо, Артем, но я не нуждаюсь в помощи. Кемма, обманувшая богов, сумеет сама найти свое место в новой жизни.

Юноша неожиданно остановился, взял свою спутницу за руки, хотел посмотреть в глаза, но девушка была слишком мала ростом, и он увидел только черные полоски длинных густых ресниц:

– Давай уедем отсюда, Кемма, и попробуем все начать сначала. Прошлого нет, только будущее.

– Сейчас это невозможно, Артем. Я обязана закончить одно дело, иначе будущее просто не наступит.

– Кемма, соглашайся, пока не поздно. Я все еще люблю тебя! Мы будем, обязательно будем счастливы!

– Я так этого хочу, но любовь для меня – проклятие.

– Потому что ты сама превращаешь ее в кошмар!

С этими словами Артем ловко надел на шею девушки кулон, который прежде сжимал в ладони. Со стороны могло показаться, что влюбленный юноша дарит своей избраннице подарок, но последний произвел на египтянку убийственное действие… Кемма запрокинула голову, жалобно вскрикнула, а на ее лице появилось выражение нечеловеческой муки. Секунду простояв в странном оцепенении, она упала на песок, забившись в конвульсиях. Когда первый приступ непонятных судорог прошел, она попыталась приподнять руку и сорвать висевший на ее груди красный, похожий на обломок кирпича камень, но так и не сумела сделать этого.

– Кемма! – воскликнул потрясенный результатом своего действия Артем и опустился на колени перед несчастной девушкой.

– Не подходи ко мне, предатель! – Огонь ярости на миг затмил боль в ее глазах, Кемма вновь попыталась подняться, но красный камень забрал все ее силы, сделав беспомощной и слабой.

– Послушай, Кемма, ты сама во всем виновата. Черный Колдун приказал мне убить тебя, но я подумал, что у нас еще есть последняя надежда на спасение. Не знаю, что вы не поделили с Синухетом, но если бы ты просто вышла из игры, он бы не стал преследовать тебя. Мы могли бы спрятаться, затеряться на просторах нашей страны, переждать беду. Но ты ничего не хочешь сделать ради нашей любви! Готова растоптать лучшие чувства, лишь бы продолжать бессмысленную вражду с Черным Колдуном! Ты эгоистка, Кемма! Думаешь только о себе, а потому никогда не найдешь счастья в любви!

Красный камень, носивший название «Сердце Сета», причинял невыносимые страдания. Кемма не слушала разглагольствований Артема, сосредоточив всю свою волю, собрав остаток стремительно таявших сил, она пыталась совершить одно-единственное простенькое действие – поднять руку и сорвать волшебный амулет, но не могла.

– Я должен убить тебя, Кемма.

– Предатель!

– Или ты уезжаешь со мной, или…

– Я бы с радостью приняла смерть, лишь бы никогда больше не видеть твои лживые глаза!

– Ты не оставила мне выбора.

Артем достал изящный, похожий на сувенир, золотой кинжальчик. Пролежавшее три тысячи лет в гробнице, оружие тускло блеснуло на солнце… Голова раскалывалась от многоголосого хора, твердившего на все лады: «Убей ее! Убей!» Взгляд лежавшей у кромки воды Кеммы обжигал ненавистью и яростью. Еще не зная, как поступит в следующий момент, Артем поднял золотой клинок, направив его острие в грудь беспомощной девушке…

Солнце палило все сильнее, заставляя думать о том, что столбик термометра, должно быть, пересек сорокаградусную отметку.

– Чижик, а как ты объяснишь родителям свое неожиданное возвращение домой?

Аннушка поглубже надвинула на глаза широкополую шляпу, поправила темные очки. Она боялась, что ее несчастная спина снова обгорит на солнце, а потому не радовалась затянувшейся прогулке. Впрочем, если не считать обжигающего солнца, никакие другие опасности на их пути не встречались. Вокруг не было ни живого, подвижного, как вода, песка, ни скелетов, прятавшихся в ямах-ловушках. Рядом с Аннушкой бодро шагал Димка, а «расплавившийся» от жары Чижик плелся где-то позади.

– Честно говоря, я еще не думал, как объясню свой поступок, – с запозданием ответил на вопрос девочки Чижик и прибавил шаг, догоняя своих друзей. – Меня больше занимает, как бы поскорее выбраться отсюда. Знаете, за последнее время я просто возненавидел археологию и все эти древние реликвии. Приеду домой – займусь разведением рыбок. И больше никаких чудес!

– А вдруг одна из них заговорит человеческим голосом? – усмехнулся игнорировавший жару Димка. – Заговорит и предложит исполнить твои мечты?

– У меня одно желание – чтобы в моей жизни больше не происходило чудес.

– Дим, где именно ты попал в ловушку? – прервала болтовню ребят Аннушка.

– Ну… Возле дороги. Где-то на полпути к автобусной остановке. Одного не понимаю, Калистратова, как ты будешь сражаться с этими скелетами? Тем более что они невсамделишные.

– Посмотрим.

Три пары обутых в легкие шлепанцы ног вышагивали по разогретой, потрескавшейся от жары земле. Впереди замаячила небольшая рощица, состоявшая из пыльных, измученных жарой деревьев и жалких кустов. Сквозь тонкие стволы виднелась дорога. Именно там Черный Колдун должен был расставить волшебные ловушки для беглецов. За себя Аннушка не тревожилась – она знала, что чары Синухета на нее не подействуют, а вот за мальчишек боялась. Кто знает, какие видения обрушатся на их бедные головы? А главное, как Аннушке защитить их от кошмарного наваждения? Вдруг она ничего не сумет сделать и окажется всего лишь беспомощной свидетельницей чар колдуна?

Вдали послышался шум мотора. Если как следует поднажать, вся компания успеет выбежать навстречу ехавшему по дороге автомобилю.

– Ребята, прорвемся!

Аннушка хотела со всех ног рвануть к дороге, но Чижик неожиданно взял ее за руку:

– Подожди.

– Ты что, Чижик?! Это же наш шанс!

– Не называй меня Чижиком!

Девочка слишком поздно поняла, в какую ловушку угодила, а Димка уже схватил ее за другую руку, не позволяя двинуться вперед. Лица у мальчишек были хмурые и решительные. Пленница попыталась высвободить руки, но ребята повисли на них, словно питбули на ветке.

– Отпустите меня!

Мальчики понурили головы, но пальцы так и не разжали и, как по команде развернувшись, повлекли Аннушку в обратном направлении, подальше от дороги. Девочка здорово разозлилась на своих спутников, а еще больше на себя, из-за того, что так легко угодила в ловушку. Однако сдаваться Аннушка не собиралась. Сделав вид, что смирилась, Хранительница покорно шла между двумя конвоирами, надеясь, что постепенно они ослабят хватку и перестанут с такой силой сжимать ее запястья.

– Слушайте, ребята, вам не кажется, что вы обошлись со мной крайне вероломно и бесчестно? Я согласилась вас защищать, а вы коварно схватили меня и тащите на расправу. Вам самим-то не противно? Мы же были друзьями…

– Извини, Аннушка. Таков приказ господина. Это сильнее меня – сильнее привязанности, дружбы, порядочности. Его приказом невозможно пренебречь, – Чижик опустил глаза, рассматривая пыль под ногами. – Если честно, мне очень неприятно все, что я сейчас делаю. Когда я шел за тобой, то больше всего хотел, чтобы ты не поверила моим словам, заподозрила подвох. Но ты оказалась так беспечна!

– Хоть бы поинтересовалась, как мы тебя нашли, – вступил в разговор Димка. – Ведь этот вопрос – самое слабое звено плана. Побережье большое, а мы в два счета, без проблем тебя обнаружили. Разве такое возможно?

– Я не подумала. Я вообще не думала, что лучший друг может оказаться предателем.

– Аннушка, пожалуйста, не злись! – взмолился Чижик. – Это как наваждение, и с ним ничего нельзя поделать!

– А если бы Синухет приказал убить меня? Ты бы тоже выполнил его приказ, а потом приносил извинения бездыханному трупу?

– Наверное…

– Спасибо за откровенность.

Разговор отвлек маленьких предателей, их потные ладони уже не так плотно сжимали руки Аннушки, в глазах появилась растерянность. И Димка, и Чижик не отличались атлетическим сложением, а были довольно хилыми мальчишками, предпочитавшими проводить свободное время за компьютером или книгами. К тому же Чижик совершенно не переносил жару – он то и дело вытирал свободной рукой взмокший лоб, спотыкался, едва не падал, повисая на руке Аннушки. Короче, конвоир из него получился неважный. А девочка терпеливо ждала, когда же наступит подходящий момент для бегства. И вот он настал – Чижик в очередной раз споткнулся, и в этот самый миг девочка с силой рванулась назад. Мальчишки потеряли равновесие, их лбы стремительно понеслись навстречу друг другу и, инстинктивно стремясь избежать неминуемого столкновения, Димка и Чижик разжали руки… Аннушка, почувствовав, что свободна, со всех ног бросилась бежать в сторону дороги.

– Лови ее!

– Аннушка, стой!

Беглянка не обращала внимания на доносившиеся сзади крики. Если бы ей удалось первой выбежать на дорогу и остановить попутную машину, девочка была бы спасена.

– Держи ее, Олег! Она уходит!

«Какой еще Олег?! Почему Алик назвал Димку другим именем?» – мелькнуло в голове Аннушки, но она не успела сосредоточиться на этой мысли. Под ногами мелькала растрескавшаяся земля, чахлая роща стремительно приближалась, спасение было совсем близко, как вдруг из кустов выскочил какой-то человек и бросился наперерез мчавшейся к дороге девочке.

– Стой, не уйдешь!

Так вот при чем здесь Олег! Оказывается, заманившие ее в ловушку мальчишки имели сообщника! Димка и Чижик увели Аннушку подальше от Кеммы, доставив прямехонько к тому месту, где их дожидался третий похититель. Черный Колдун предвидел, что два приятеля не справятся с Аннушкой, а потому заранее послал для подстраховки третьего исполнителя. Впрочем, кто знает, может быть, кроме длинноволосого студента, Аннушку выслеживали и другие свихнувшиеся археологи…

Спасения не было. Длинноногий парень в три прыжка догнал Аннушку. Она, как заяц от гончей, метнулась в сторону, но тут на ее пути возник подоспевший Димка. Беглянка резко оттолкнула его и сразу же почувствовала на своем плече крепкую мужскую руку. В следующий миг Олег схватил ее поперек туловища, приподняв над землей.

– Пусти! Пусти!

Аннушка яростно извивалась, пытаясь высвободиться, но Олег продолжал шагать вперед, неся ее под мышкой, как какой-нибудь зонтик или свернутый в рулон ковер. Мальчишки уныло плелись следом…

– Отпустите меня!

Сейчас был самый подходящий момент, чтобы применить на практике уроки Кеммы. Но Аннушка так и не смогла воспользоваться своими сверхъестественными способностями. Как и всегда в подобных ситуациях, страх возобладал над остальными чувствами, сделав Хранительницу беспомощной пленницей длинноволосого студента…

Глава XI

В «шкуре» мумии

Артем вошел в лагерь нетвердой походкой, пошатываясь под тяжестью своей ноши. Он нес на руках хрупкую девушку с золотистой кожей и черными, как вороново крыло, волосами. Ее руки раскачивались при каждом шаге юноши, голова моталась из стороны сторону, а затуманившиеся глаза, не мигая, смотрели в пространство. Больше всего она напоминала труп, однако на самом деле Кемма была еще жива. Артем не смог исполнить приказ Черного Колдуна, не смог убить ту, к которой испытывал странные, противоречивые чувства, кои он по привычке называл словом «любовь».

В отличие от последних дней, когда стоянка охотников за древностями казалась вымершей, сейчас здесь было многолюдно. Изможденные, исхудавшие археологи бродили от палатки к палатке, оживленно переговариваясь между собой. Никто не обратил внимания на Артема, и только осунувшаяся, сразу повзрослевшая Ксения решительно шагнула ему навстречу:

– Господин разгневан тем, что ты нарушил его приказ. Он только что сообщил мне об этом.

– Я не смог убить ее. И никогда не смогу. Я люблю ее…

– Нет, просто ты не способен принимать решения. Ты плывешь по течению, ты – щепка, которую прибивает то к одному, то к другому берегу.

– Довольно! Ты маленькая девочка, и не тебе судить о моих поступках.

– Так думает он.

– Хватит! Я принес вам Кемму, делайте что хотите, но оставьте меня в покое!

– Он никого из нас не оставит в покое – так думаю я. Мы все обречены.

– Ты преувеличиваешь опасность. Лучше скажи, куда отнести девушку?

– Сам решай, – Ксения неприязненно посмотрела на Артема и пошла к ребятам из археологического кружка, толпившимся возле объяснявшей что-то Инги Федоровны.

Похоже, они кого-то ждали. Немного потоптавшись на месте, Артем понес бесчувственную Кемму к белой палатке Черного Колдуна. Однако, когда юноша поравнялся с профессорским фургоном, его окликнули по имени:

– Артем, будьте добры, загляните в мое скромное жилище!

– Я сейчас, Иван Дмитриевич, только…

– Нет-нет, заходите вместе с барышней, я очень рад видеть вас обоих! – старый профессор проворно подбежал к Артему, засуетился возле полумертвой Кеммы. – Видите ли, мой юный друг, скоро к нам нагрянут гости, которым совершенно не обязательно видеть наших пленниц. Ведь эти уважаемые люди приедут сюда, чтобы взглянуть на сенсационную археологическую находку, а не любоваться полуобнаженной колдуньей в модном купальнике. Несите ее скорее в мой фургон, пусть девушка подождет. Скоро мы превратим ее в загадку для новых поколений археологов.

Профессор говорил не умолкая и, как мог, старался помочь Артему подняться по крутым ступенькам фургона:

– Осторожно! Не разбейте ей голову! Знаете, Артем, он полагает, что ваша нерешительность ниспослана богами. Эта колдунья достойна намного более мучительной и медленной смерти, нежели удар кинжалом. В том, что вы не убили ее на берегу, таится глубокий смысл… Она должна понести достойное наказание… Вот только не пойму, за что, – уже значительно тише добавил профессор. – Я вообще не могу понять, почему принимаю участие в этом мерзопакостном деянии.

Первое, что увидел Артем, войдя в фургон, – возмущенный взгляд сидевшей в углу, связанной по рукам и ногам Аннушки. Казалось, девочка пыталась понять, как Артем докатился до такой жизни. Юноша отвел глаза и, ни слова не говоря, опустил обессиленную Кемму подле связанной пленницы. Теперь он выполнил все, что требовал от него Черный Колдун, и мог покинуть проклятый лагерь. Так, во всяком случае, считал Артем.

– Кемма, ты жива? – как только он скрылся за дверью, поинтересовалась Аннушка.

– Немного… – едва слышно откликнулась она. – «Сердце Сета» лишило меня сил. Сними его с моей шеи, и тогда…

– Не выйдет. Они скрутили меня по рукам и ногам.

– Придумай что-нибудь… Помоги…

Похоже, дела Кеммы совсем плохи, раз она просит о помощи. Услышав жалобные интонации в голосе египтянки, Аннушка окончательно утратила боевой дух и, хотя не прекратила свои попытки избавиться от веревок, делала это чисто механически, не веря в спасение.

– Кемма, как ты думаешь, что они с нами сделают?

– Скоро узнаем.

Чьи-то каблучки бодро зацокали по ступеням, а спустя секунду в фургоне появилась Инга Федоровна. Даже не посмотрев в сторону пленниц, она проследовала к походной аптечке, раскрыла чемоданчик с нарисованным на крышке красным крестом. От таких приготовлений Аннушке стало совсем тошно. Воображение тотчас подсказало ей совершенно жуткий сценарий дальнейших событий, смахивавший на кровавый триллер про хирурга-маньяка. Тихая паника захлестывала девочку, представлявшую все те ужасы, которые приходят в голову при виде одержимого демоном человека, копающегося в медицинских инструментах.

– Инга Федоровна, что вы собираетесь делать?

– То, что приказал мне он. Ни больше ни меньше.

– Инга Федоровна, вы же за нас отвечаете…

– Я не твой классный руководитель, Калистратова. Ты вообще учишься в другой школе.

– Инга Федоровна…

– Здесь есть пластырь, которым вполне можно заклеить твой рот. Не отвлекай меня, Калистратова.

Аннушка умолкла. Из того угла, где она сидела, не удавалось как следует рассмотреть, что именно ищет в аптечке руководительница археологического кружка. Но, кажется, Инга Федоровна остановила свой выбор на перевязочных материалах, отложив в сторону несколько бинтов. Девочка вздохнула с облегчением – возможно, воображение сыграло с ней злую шутку, и вся эта возня с аптечкой не имела к ним с Кеммой никакого отношения. Просто кто-то из археологов поранился, и Инга Федоровна собирается оказать ему первую помощь.

– Мало… – с досадой поморщилась молоденькая учительница и решительно направилась за перегородку в жилой отсек фургона.

Вскоре из-за перегородки раздался резкий звук, с каким обычно разрывают на лоскуты крепкую ткань. Впавшая в забытье Кемма вздрогнула, в ее глазах вспыхнул неподдельный испуг:

– Что это было, Хранительница?

– Не знаю, такое впечатление, что кто-то раздирает ткань на куски. Но, наверное, я ошиблась – зачем Инге Федоровне рвать профессорские простыни?

– Боюсь, ты не ошиблась…

В голосе жрицы звучало отчаянье. Собрав последние силы, она вновь попыталась дотянуться до болтавшегося на груди кулона, но ее рука, как плеть, упала на пол…

Негромкий щебет мобильного телефона заглушил звук рвущейся ткани. На миг в фургоне воцарилась зловещая тишина, а потом из-за перегородки раздался уверенный голос Инги Федоровны:

– Алло? Да, да, конечно… Немного задержались? С вами едут телевизионщики? Нет, нет, это просто замечательно… Профессор считает, что о его находке должно узнать как можно больше людей… Значит, завтра утром? Около девяти? Отлично… Ждем… Всего доброго.

Тишина. И вновь надсадный звук раздираемой ткани… Если Аннушка терялась в догадках и просто так, на всякий случай, холодела от страха, то Кемма прекрасно понимала, что задумал Черный Колдун. Жрица Тота была бесстрашной девушкой, любившей риск и смело смотревшей в лицо опасности, но теперь ею овладел липкий, пронизывавший насквозь ужас. Он лишал ее остатка сил, превращая в беспомощную игрушку в руках злодея.

– Вот и все, сейчас перейдем к практическим занятиям, – объявила возникшая на пороге Инга Федоровна с огромным ворохом белых полос в руках. Затем, выглянув из фургона, она окликнула проходившую мимо девочку: – Ксения, собери всех членов кружка юных археологов. Нам надо отработать кое-какие приемы. Думаю, такое практическое занятие пойдет ребятам на пользу. Мало ли что в жизни бывает.

– Инга Федоровна, что вы задумали? – не своим голосом прошептала Аннушка, которая уже начала понимать страшный смысл происходящего. – Вы же не собираетесь…

– Именно, Калистратова, собираемся. Впрочем, на практике мы сможем повторить только некоторые этапы. Остальное – теория. Мумификация – длительный процесс, требующий специальных химических реактивов и времени. Например, продолжительное вымачивание тела в соляном растворе для нас – непозволительная роскошь. К тому же, Калистратова, если извлечь из твоей головы мозг, а из тела внутренности, ты умрешь слишком быстро, что противоречит замыслам моего господина. Поэтому мы сакцентируем внимание только на технике спеленывания тел.

– Инга Федоровна, скажите, что вы шутите.

– Нет, Калистратова. Я абсолютно серьезна. Допускаю, что подобное поведение через какое-то время покажется мне самой преступным и безумным, но такова воля высших сил, и никто не в силах противостоять ей. Иногда человек совершает дурные поступки не потому, что злодей или получает от этого удовольствие – он действует по чьему-либо приказу. Сейчас именно такой случай. Если бы господин завладел твоей волей, ты бы поступила точно так же, – молоденькая учительница умолкла, поправила рассыпавшиеся по плечам волосы, вздохнула. – Будем считать это очередным заседанием кружка.

Аннушка дернулась, пытаясь освободиться от веревок, потом зажмурилась, пытаясь пробудить таившуюся в себе силу, но ее попытки вновь оказались тщетными. А к фургону уже стягивались юные археологи…

То, что происходило этим душным июльским вечером на берегу моря, больше всего напоминало съемки исторического фильма. Два десятка людей с факелами в руках медленно шли вдоль кромки воды, сопровождая пару носилок, на которых возлежали тщательно забинтованные тела. Когда процессия поравнялась с пещерой, ведущей в погребальную камеру, большая часть участников «похорон» осталась на берегу, а по склону стали взбираться только самые крепкие парни, тащившие на плечах самодельные носилки. Впрочем, даже этих рослых ребят сейчас трудно было назвать сильными – Черный Колдун забрал всю их энергию, превратив в изможденных, бледных, худых доходяг. Подъем дался им нелегко, и у входа в пещеру носильщики остановились, опустив на камни свою страшную ношу.

– Ребята, постойте! Не сходите с ума! – подала голос одна из «мумий». – Вы же не убийцы!

Запыхавшиеся археологи предпочли проигнорировать этот вопль – они слишком устали, чтобы думать о чем-то еще, кроме своей непосредственной задачи, заключавшейся в доставке тел к месту их последнего упокоения. Парни чувствовали, что их жизни стремительно приближаются к концу, и больше не могли противиться странному спокойствию, обволакивавшему душу. Что из того, что они обрекали на смерть ни в чем не повинных девушек? Что из того, что очень скоро они должны умереть сами? Все это чепуха в сравнении с волей их хозяина, великого мага Синухета.

– Пора идти дальше, – Александр по привычке посмотрел на часы, хотя время уже не имело для них никакого значения. – Скоро все закончится.

Подхватив носилки, скорбная процессия вошла под своды пещеры.

Бинты плотно облегали тело, лишая возможности шевелиться, а потому Аннушка видела только то, что находилось непосредственно над ее головой. Вначале это было темное июльское небо, затем потолок подземелья, по которому скользили желтоватые отблески огня. То, что происходило вокруг, здорово напоминало бредовый сон, и Аннушка, словно со стороны, бестрепетно и равнодушно наблюдала за разворачивавшейся на побережье трагедией, будто не имела ничего общего с ее непосредственными участниками. Да и как она могла поверить, что именно ее – полную жизни и надежд девочку – обмотали бинтами и тащат в погребальную камеру, обрекая на мучительную смерть от голода и жажды?!

– Послушайте, это же просто смешно! – вновь воскликнула Аннушка и почувствовала, что едва сдерживает непонятно откуда взявшийся истерический смех. – Хватит играть в Древний Египет, мы же современные люди!

Тишину пещеры нарушало только шарканье ног да потрескивание факелов. Неровные своды подземелья остались позади, и теперь перед глазами пленниц возник расписной потолок погребальной камеры. Когда-то профессор говорил, что подземная гробница находится в плачевном состоянии и готова вот-вот рухнуть, но его слова оказались очередной ложью. Землетрясение лишь немного повредило одну из стен, открыв замурованный много веков назад проход, а сама погребальная зала сохранилась нетронутой. Взгляд широко раскрытых глаз Аннушки скользил по причудливой росписи потолка. Девочка отчетливо понимала: эти рисунки – последнее, что она увидит перед смертью.

Студенты остановились и осторожно опустили носилки на возвышение, где прежде стоял гроб Синухета. Последнее путешествие завершилось. Олег долго возился со светильником, стоявшим в углу погребальной камеры, наконец сумел зажечь его.

– Господин сказал, что это последний отблеск огня, который суждено увидеть Кемме, обманувшей богов, и Аннушке – Хранительнице карт Таро. Потом придет мрак, а спустя долгое время – мучительная смерть. Такова судьба каждого, кто посмеет выступить против Черного Колдуна. Прощайте и простите нас.

Развернувшись, участники «похорон» начали медленно, один за другим покидать гробницу. Отчаявшаяся Аннушка что-то кричала им вслед, взывая к разуму и милосердию, прекрасно понимая – это глас вопиющего в пустыне. В пустыне смерти Сета…

Послышался стук камней, которыми заваливали вход в погребальную камеру, затем удаляющиеся шаги, и вскоре девушки остались одни. Аннушка не видела стоявший в углу светильник, только круглое светлое пятно на потолке, немного подрагивавшее от легкого сквознячка. Озаренные неровным трепетным огоньком рисунки казались живыми, они словно отделились от потолка и парили в воздухе.

– Кемма, ты слышишь меня? – Голос прозвучал странно, и Аннушка сама не узнала его, словно он принадлежал не ей, а обитавшему в подземной гробнице призраку. – Кемма, ты жива?

– Да.

– Я только что сообразила, что не все так плохо. Ведь ты же можешь оживлять рисунки! Так сделай так, чтобы эти птички слетели с потолка и освободили нас. Или, наоборот, преврати меня в мышь, чтобы я сумела выбраться из бинтов. Только, конечно, не насовсем…

– Я бессильна, Хранительница. «Сердце Сета» лишило меня сил, наложило печать молчания на мои уста.

– Но ты же говоришь…

– Пустое… Я не могу прочесть вслух ни одного заклинания, а они действуют лишь тогда, когда произнесены вслух полным голосом. Только ты можешь спасти нас.

– Я?

– Да, Хранительница, – Кемма говорила с трудом, ее голос был подобен трепетному и слабому огоньку светильника, то угасая, то вспыхивая из последних сил. – Твоя сила…

– Она не помогает!

– Вспомни мои уроки. Ты знаешь достаточно много, чтобы избавиться от пут. Используй заклинание, о котором мы говорили во время последней беседы. Оно позволяет концентрировать энергию и аккуратно направлять ее в одну точку. Если ты просто воспользуешься своим даром, здесь все рухнет и мы окажемся засыпаны камнями. Ты должна действовать так, словно у тебя в руке ланцет хирурга. Трижды прочти магический текст и…

– Я его не помню, Кемма!

– Что?! – Возмущение жрицы было так велико, что на миг даже вернуло ей силы. – Как ты осмелилась игнорировать волю своей наставницы?!

– Я не успела. Когда взялась за зубрежку, появился Чижик, и все закрутилось…

– Ты неисправима! Но тебе придется вспомнить заклинание. Только оно может спасти нас. Только оно!

Аннушка наморщила лоб, начала шевелить губами, прокручивая в памяти сложный текст. Кое-что она помнила, но заклинание было таким длинным, таким непонятным, что вряд ли она бы смогла полностью восстановить его. Бусинки-слова раскатывались в разные стороны, и нерадивая ученица колдуньи никак не могла собрать их в единое целое. Наоборот, чем больше девочка старалась, тем сильнее запутывалась, забывая то, что уже успело отложиться в памяти. Прошло, наверное, около получаса напряженной, но бесплодной умственной деятельности, и наконец Аннушка вынуждена была признать, что окончательно забыла спасительное заклинание.

– Заклинание выветрилось из моей головы, Кемма. Я его никак не вспомню.

– Тогда готовься к смерти.

– Неужели нет другого пути к свободе?

– Нет. Во всяком случае, я бессильна. Попробуй освободиться от бинтов.

– Меня скрутили на славу.

– Тогда молись своим богам и готовься к встрече с обитателями загробного мира.

Огонек светильника слабел, и причудливые рисунки на потолке постепенно погружались в темноту. Непроглядный мрак, предвестник отчаянья и смерти, медленно обступал со всех сторон пленниц гробницы.

– Это несправедливо! Нечестно! Из каждого тупика должен быть выход!

– Не всегда, Хранительница. Ты можешь спастись, если эта ловушка не определена судьбой как конец твоего пути. Тогда возникнут счастливые «совпадения», которые помогут выбраться сухим из воды. Но если ты приговорена, если судьба уже определила твой жребий – ты погибнешь, даже если отовсюду к тебе потянутся руки помощи. В такой ситуации единственное, что остается обреченному, – это с достоинством принять свою смерть.

– Я не хочу умирать!

– Пустые слова.

– Послушай, Кемма, это почти смешно! Ты называешь меня Хранительницей карт судьбы, но, по сути, я ее хозяйка. Ведь мне ничего не стоит изменить будущее любого человека, достаточно только разложить волшебные карты.

– Так разложи.

– А что, если я без карт перенесусь в мир Таро и наведу там порядок? Как тогда, с Артемом…

– Действуй.

– Но как?

– Почему ты думаешь, что я знаю это? Если бы в свое время ты не помешала мне разложить карты, мы бы не оказались в этой гробнице. Я совсем иначе видела свое будущее.

– Кемма!

– Попробуй освободить руки или вспомни заклинание.

– Если бы я могла!

Девочка готова была расплакаться, а потому предпочла прервать бесплодный разговор. Аннушка не хотела рыдать в присутствии Кеммы, выглядеть жалкой и слабой. Она лежала, молча глотая слезы, в отчаянии глядя на таявший во мраке потолок. А вскоре светильник полыхнул на прощанье ярким светом и погас, погрузив гробницу в непроницаемую тьму.

Холеные пальчики с накладными ногтями совершенно не были приспособлены для такой грязной, трудоемкой работы. За пару минут девушка уже успела лишиться своего маникюра, но, стиснув зубы от боли и злости, упорно продолжала разбирать закрывавшие проход обломки камней. Пот заливал глаза, размывая косметику, задача казалось непосильной, однако руки продолжали ворочать тяжеленные глыбы.

Стук камней и чье-то шумное дыхание нарушили мертвый покой гробницы, донеслись до опутанных погребальными пеленами пленниц.

– Ты слышала? – Аннушка встрепенулась, словно по телу пробежала электрическая искра.

– Слышала, – откликнулась лежавшая рядом жрица.

– Может, это Чижик опомнился, или Артема совесть замучила? Кто-то же должен прийти нам на помощь?!

– Не упоминай при мне имени этого предателя! И не рассчитывай на помощь рабов Черного Колдуна: они уже давно не принадлежат себе. Скорее Синухет решил, что мы достойны еще более мучительной казни, а потому послал за нами. Ему нравится мучить людей, обрушивая на них все более изощренные страдания. Есть много казней, по сравнению с которыми медленная смерть от жажды еще не самая страшная.

– Не говори так!

– Я не хочу, чтобы ты тешила себя ложными надеждами.

С той поры как погас светильник, они утратили счет времени. Аннушке казалось, что она целую вечность лежит в этом жутком холодном склепе, потихоньку превращаясь в самую настоящую мумию. И вдруг за стеной послышался непонятный шум… Но слова Кеммы убили робкую, теплившуюся, как искра в погасшем костре, надежду, заставили трепетать перед новыми, неведомыми испытаниями. Аннушка начала твердить под нос слова полузабытого заклинания, чувствуя, что вот-вот по-детски, во весь голос разревется.

Грохот отбрасываемых в сторону камней становился все громче.

– Ну же, еще немного! – послышался девчоночий голос. – Давай, глупое животное, помоги мне! Я же для тебя стараюсь! Тяни на себя этот чертов булыжник!

Еще несколько мгновений напряженного ожидания, и в погребальную камеру проник слабый свет карманного фонарика.

– Живые здесь есть?! Скажите, что мы не зря старались!

Аннушка просто онемела от неожиданно обрушившегося на нее счастья, но потом все же смогла разлепить пересохшие губы и отчаянно, во весь голос закричала:

– Сюда! Сюда! Мы еще живы!

Четыре руки, точнее, две девичьи ладошки и пара лапок какого-то животного продолжали усердно разбирать завал. Вскоре отверстие расширилось настолько, что в него сумела проскользнуть шустрая обезьянка. Чуть позже появилась и перепачканная пылью, усталая Кристина.

– Круто! – присвистнула она, когда луч фонарика выхватил из мрака опутанные белыми бинтами тела. – В таком прикиде только на Хэллоуине тусоваться!

– Ильина, каким ветром тебя сюда занесло? Так не бывает… – изумилась Аннушка, увидев свою одноклассницу. – Но в любом случае, развяжи меня скорее, у меня нос чешется с нечеловеческой силой. Пожалуйста, Кристина!

– Кристина?

Кемма еще не видела свою спасительницу, но имя показалось ей знакомым. В памяти всплыли не слишком приятные воспоминания – долгие вечера на даче вероломной Ульяны, надумавшей избавиться от своей госпожи. Жрица покарала Ульяну, обратив ее в мерзкую четвероногую тварь, но, похоже, на этом история предательницы не завершилась. И точно, стоило Кемме вспомнить о бессовестной красотке, как к ней на живот запрыгнула обезьянка с таким знакомым, человеческим выражением глаз. Египтянка даже зубами заскрежетала, представив, какой жалкой, беспомощной она кажется проникнувшей в гробницу Кристине и ее заколдованной сестре.

– Кристиночка, раз уж ты здесь, сними с меня эти бинты, – продолжала умолять ерзавшая на погребальном ложе Аннушка. – Скорее! Ну же…

– Помнишь, как ты не дала мне списать задачки по алгебре, Калистратова? Мне ведь за это пару влепили… А если серьезно, я и пришла сюда, чтобы вас освободить. Но с одним условием. Сначала Кемма расколдует мою сестру. Идет?

Египтянка уже собиралась ответить категорическим отказом, но вовремя спохватилась, сообразив, что сейчас не самое подходящее время для демонстрации характера. Она промолчала, а Кристина подошла к ней, наклонив голову, посмотрела прямо в глаза:

– Ну, так как, Кемма? Твоя свобода в обмен на человеческое обличие Ульяны?

– Будь по-твоему. Но прежде освободи меня, иначе я не смогу произнести заклинание.

– А если ты передумаешь?

– Я не имею привычки лгать. Но если тебе спокойней, то поклянусь, что возвращу человеческий облик твоей сестре, как только ко мне вернется магический дар.

– Ладненько. Будем верить в порядочность и благородство.

Достав из болтавшейся на поясе сумочки косметичку и выудив из нее небольшой футлярчик, Кристина завозилась с «молнией». Аннушка, которая, скосив глаза и с трудом приподняв голову, наблюдала за ее действиями, уже начала терять терпение. Тем временем модница извлекла из футлярчика крошечные маникюрные ножнички и принялась разрезать ими опутывавшие Кемму бинты.

Жрица лежала неподвижно, с показным равнодушием наблюдая за ее действиями, а вторая пленница все время торопила Кристину:

– А побыстрее нельзя?

– Я же не знала, что мне понадобятся портновские ножницы! Здорово же вас запаковали!

– Как ты нас нашла?

– Элементарно. Адрес мне дала твоя тетка, а остальное уже было делом техники. Мне пришлось удрать из дома, залезть в долги, натерпеться неприятностей в поезде, ведь никто не хотел оказаться соседом вертлявой мартышки, и так далее и тому подобное. Но одно я твердо поняла: спасение утопающих – дело рук самих утопающих, и на помощь мне рассчитывать нечего. Вообще-то всем этим должен был заниматься Артем, но мне он показался скользким типом, которому нельзя доверять. Парень обещал, что если расколдует Кемму, то замолвит словечко за мою сестру, да только, видно, и думать забыл об этом. Так что я подоспела вовремя. Если, конечно, ты, Кемма, меня не обманешь…

– Только безвыходность ситуации вынудила меня дать согласие. Твоя сестра подсыпала мне отравы в сок, была соучастницей неудавшегося покушения. Ульяна – бессовестная лгунья, карьеристка, ради достижения своей цели готовая на все. Ей не место среди людей!

– А, по-моему, среди животных… – содрав еще один бинт, Кристина продолжила распаковывать «мумию». – Короче, рванули мы с Ульянкой в дорогу. Здорово натерпелись, но все же добрались до лагеря. И вдруг видим странное зрелище: чокнутые археологи волокут куда-то две мумии. Я потихоньку врубилась в ситуацию и поняла, в чем дело. Когда ваши гробовщики отошли подальше, мы с Ульянкой отправились по их маршруту. Вот, собственно, и все. Круто?

– Круто… – откликнулась Аннушка.

Последний бинт упал на каменный пол, однако жрица все так же лежала без движения. Глаза Кристины округлились, она хотела возмутиться, но тут Кемма заговорила:

– Видишь кулон на моей груди? Сорви его с шеи, дерни изо всех сил – так надо, а потом брось через левое плечо.

– Прямо как в цирке, – усмехнулась девушка, но в точности исполнила указания жрицы.

Шнурок, на котором висело «Сердце Сета», лопнул со странным металлическим звуком, и в этот же самый момент в подземелье послышался долгий, протяжный звук, похожий на стон. Волосы у девчонок стали дыбом, и Кристина уже успела пожалеть, что ввязалась в эту историю. Только теперь ей стало страшно по-настоящему, и она осознала, в центре каких страшных событий находится. Однако жуткий стон смолк, а вокруг не происходило ничего сверхъестественного. Лежавшая на погребальных носилках Кемма шевельнулась, осторожно приподнялась на локте. Жизнь постепенно возвращалась к ней, горячая кровь быстрее заструилась в жилах.

– Скажи, Кристина, ты видела мумию? – поинтересовалась жрица у своей спасительницы.

– А что, кроме вас, тут есть еще такие запеленутые красавцы?

– Когда все закончится, немедленно уходите отсюда, ни с кем не разговаривайте и ни в коем случае не принимайте приглашения посмотреть на сенсационную находку археологов. Иначе станете рабами мумии.

– Идет. Так как насчет уговора, Кемма? Не передумала?

– А я… я… Меня освободите… – жалобно воскликнула Аннушка, пытаясь привлечь к себе внимание. Однако занятые своими проблемами Кристина и Кемма ее возгласы проигнорировали.

Жрица поднялась, распрямила плечи, окинула взглядом погребальную камеру. Зоркие глаза египтянки разглядели в полутьме копошившуюся у стены мартышку. В свое время разгневанная Кемма наложила на нее заклятие продолжительностью до конца жизни Ульяны, и расколдовать девушку представлялось очень непростой задачей. Однако, избавившись от «Сердца Сета», Кемма чувствовала себя даже лучше, чем прежде, магическая сила переполняла ее, требуя выхода. Указав рукой на обезьянку, египетская колдунья одним духом произнесла длиннющую фразу, резко щелкнула пальцами…

Погребальную камеру озарила неяркая вспышка зеленоватого света и огласил отчаянный вопль мартышки. Зверек перекувыркнулся в воздухе, а потом начал стремительно увеличиваться в размерах. Кристина, не дыша, наблюдала за невероятным зрелищем, и даже Аннушка, с огромным трудом приподняв обмотанную тряпками голову, следила за метаморфозами Ульянки-обезьянки.

– Ульяна?

– Кристина?

Сидевшая на корточках блондинка, на шее которой еще болтался обрывок красного поводка, испуганно озиралась по сторонам. Не в силах больше сдерживать эмоции, Кристина подбежала к сестре, повисла у нее на шее:

– Я так рада, так рада…

– А кто называл меня глупым животным, бестолковой мартышкой? – воскликнула Ульяна и, не выдержав, разрыдалась.

Девчонки на разные голоса плакали от радости, а Кемма с невозмутимым видом приблизилась к беспомощной Аннушке и стала срывать бинты. У жрицы были удивительно сильные руки, и она в два счета освободила пленницу:

– Нам надо спешить, Хранительница. Возможно, мы еще успеем предотвратить беду.

Вскоре маленькая компания покинула подземную гробницу, должную стать их могилой. Страшная ночь растаяла, солнце только-только оторвалось от горизонта, золотя вершины гор. Начинался новый день, который мог стать днем конца или днем избавления.

Глава XII

Дрожь земли

Возвращаться в пещеру, где находились их вещи, было рискованно. Простившись с сестрами, чьи лица просто светились от счастья, Кемма и Аннушка вновь остались одни. Они прогуливались вдоль берега, обсуждая дальнейший план действий.

– Я тогда скверно себя чувствовала, то и дело теряла сознание, многое стерлось из памяти. Но кое-что запомнилось, самое главное. Скажи, пока мы сидели в фургоне, Инга Федоровна говорила с кем-то по телефону? Ведь так?

– Так, – кивнула белесой головой Аннушка. – К археологам едут гости, в том числе и телевизионщики.

– Телевизионщиками называют людей, засовывающих частички человеческих душ в «ящик», чтобы потом показать их всему миру?

– В общем-то, да.

– Ты хотя бы понимаешь, что будет с людьми, когда черный лик Синухета покажут по телевизору?!

Аннушка не думала о таком повороте событий. Последние часы она вообще не вспоминала о Черном Колдуне. Виновник обрушившихся на нее бед отошел на второй план, и все помыслы девочки сосредоточились на поисках пути к спасению. Если Кемма права, то сотни тысяч людей ожидает страшное будущее. Всякий, кто хотя бы раз в жизни видел обезображенное лицо Черного Колдуна, становился его рабом. И если эта «зараза» распространится с помощью телевидения, катастрофа неизбежна.

– Что он задумал?

– Я не знаю планов Черного Колдуна, но поступила бы на его месте следующим образом: для начала окрепла бы, забрав жизни находящихся рядом людей, а потом занялась вербовкой новых рабов. С каждой плененной душой Синухет становится все сильнее и сильнее. Когда он убедится в своей неуязвимости, то наверняка примется за старое – начнет устраивать песчаные бури, землетрясения, стремясь превратить нашу землю в безжизненную пустыню.

– Неужели нельзя остановить злодея?

– Именно этим я и собираюсь заняться, – Кемма задумчиво посмотрела на расстилавшийся у ног синий ковер моря. – Надо уничтожить Синухета до того, как он завладеет душами телевизионщиков. Задержи их, а я выйду на бой с Черным Колдуном.

– Одна?

– Если успеешь, присоединишься ко мне. Хотя от такой никудышной ученицы, как ты, мало проку.

Аннушка потупилась, пытаясь скрыть свои чувства. Она понимала, что обвинения Кеммы справедливы, но все равно очень злилась, когда ее считали нерадивой лентяйкой.

– Ты так и пойдешь на бой в купальнике?

– Латы здесь не помогут. Это будет особое сражение.

Они простились сухо и без эмоций, словно впереди не было сурового испытания, за исход которого каждая из них могла заплатить собственной жизнью. Кемма направилась к лагерю археологов, а Аннушка побежала к тому месту, где шоссе пересекалось с грунтовой дорогой. Делегация ученых и журналистов, которую с нетерпением ждал Черный Колдун и его рабы, должна появиться в лагере около девяти утра, а значит, у Аннушки оставалось примерно два часа, чтобы подготовиться к встрече. К месту раскопок можно было добраться только по грунтовой дороге, и если только гости не приехали раньше времени, Аннушка просто не могла с ними разминуться. И все же она со всех ног мчалась вверх по склону – девочка столько раз подводила Кемму, что боялась оплошать и на этот раз.

Опасения не были напрасными. Не успела Аннушка выбежать на дорогу, как увидела маленькую процессию из трех легковушек и микроавтобуса, которые стремительно мчались по шоссе. Девочка растерялась, замерла без движения, с тревогой наблюдая за торопившимися к собственной гибели людьми. Она знала, что обязана остановить их, но совершенно не представляла, каким именно способом. Вряд ли мечтавшие о сенсации журналисты и ученые прислушались бы к ее доводам… Тем временем, лихо, как по команде, затормозив, машины свернули на грунтовую дорогу.

– Стойте! – Аннушка решительно шагнула вперед, замахала руками. – Стойте!

– Тебе что, жить надоело?! – крикнул высунувшийся из окна микроавтобуса водитель, едва успевший нажать на тормоз. – Смотри, куда идешь!

– Кто здесь главный? Мне надо поговорить с вашим начальником.

– Я всех везу, я и главный, – усмехнулся веснушчатый шофер, уже успевший прийти в себя после неприятного происшествия. – Тебя что, подбросить до лагеря?

– Вы не должны туда ехать. Это опасно для жизни. Я очень прошу – поворачивайте назад.

– Опасно? – Из автобуса выпорхнула огненно-рыжая девица, за которой, как привязанный, шагал оператор с видеокамерой на плече. – Здесь еще и опасно? Сегодня удачный день! Только не говорите мне, что мумия взбесилась и прирезала всех археологов! Такая дешевка даже для бульварных газетенок не годится! Леша, поезжай скорее, а ты, девочка, объяснишь все по дороге. Садись в автобус.

Аннушка отступила на несколько шагов назад, опасаясь, что рыжая журналистка силой затолкает ее в машину:

– Разве вы не поняли, что туда нельзя ехать?

Бессмысленный спор продолжился. Лада, как представилась настырная телевизионщица, настаивала на своем, в то время как Аннушка убеждала всех вернуться в город. Из автобуса и легковушек высыпали люди и, окружив полукольцом непонятно откуда взявшуюся девочку, слушали ее немного путаный, сбивчивый рассказ. Шофер микроавтобуса просто хотел оттащить ее в сторону, но Лада задавала все новые и новые вопросы, почуяв сенсацию. Оператор снимал Аннушку, однако никто не желал вникнуть в смысл сказанных ею слов.

– Если вы посмотрите в лицо мумии, то навеки станете ее рабами! Она только этого и хочет, а потому велела профессору пригласить вас сюда! Уезжайте, а мы с Кеммой постараемся уничтожить ее!

– Уничтожить мумию?! – воскликнул один из приезжих археологов. – Но это же настоящее преступление!

– Они все чокнулись, – усмехнулась Лада. – Довольно снимать этот бред, Игорь. На месте найдутся психи поинтереснее, уж я-то знаю! Секунд тридцати вполне достаточно для одержимой девчонки. Возьми ее лицо крупным планом, оно того стоит, и достаточно.

– Уезжайте, пожалуйста!

– По машинам! Шоу закончилось! Мы уже опаздываем, – скомандовала взявшая руководство делегацией на себя журналистка.

Аннушку не оставляло ощущение, что она разговаривает с глухими. Девочка предупреждала их о смертельной опасности, а собеседники кивали головами, что-то уточняли, но не желали делать никаких выводов. Их глупость и равнодушие разозлили Аннушку, особенно раздражала эта настырная журналистка, ко всему прочему обсуждавшая ее внешние данные. Тугой комок гнева подкатил к горлу, взгляд выпуклых «рыбьих» глаз стал жестким:

– Стойте! Это приказ!

– Снимай, снимай дальше, Игорь! Это прикольно!

– Садитесь в машины, разворачивайтесь и уезжайте отсюда.

– А то что? – сверкнула фарфоровыми зубами Лада.

Аннушка с ненавистью посмотрела на журналистку, затем перевела взгляд на одну из пустых машин и отчетливо произнесла:

– Уалпага-Асмагааа!

Она и сама не понимала, как с ее губ сорвалось излюбленное заклинание Кеммы, при помощи которого жрица превращала в рисунки своих недругов. Девочка в растерянности захлопала рыжеватыми ресницами, наблюдая за последствиями произнесения магических слов. Автомобиль озарила золотистая вспышка, он начал стремительно таять в воздухе, и вот уже вместо потрепанной легковушки остался только листок бумаги с ее изображением. Члены делегации охнули и, как по команде, шарахнулись назад. На их лицах застыли страх и изумление. Впрочем, следовало отдать должное профессионализму рыжей Лады – она опомнилась первой и, еще не понимая, что именно случилось, отчаянно крикнула своему оператору:

– Снимай! Снимай, Игорь, черт тебя побери!

– Уалпага-Асмагааа! – вновь выкрикнула Аннушка, которая вовсе не собиралась становиться героиней «Новостей», и указала на телекамеру.

В тот же миг сложная техника превратилась в чертеж на листке кальки, который медленно спланировал к ногам обалдевшего Игоря. Рассерженная Хранительница в упор посмотрела на Ладу. Светлые глаза девочки были почти прозрачны, но в них сверкала огромная, неукротимая энергия:

– Следующей будете вы. Я же велела уезжать!

Ладу Мартынову, прославившуюся серией скандальных репортажей, разоблачавших коррумпированных чиновников, трудно было испугать или удивить, однако сейчас ее нервы не выдержали. Она побледнела, в один миг осунулась и постарела лет на десять, ее губы задрожали:

– Ты ведьма… ведьма… Верни мою камеру…

– Уезжайте.

Археологи и журналисты уже разбежались по уцелевшим машинам, с ужасом глядя на маленькую, но грозную колдунью. Вскоре процессия скрылась в клубах поднятой колесами пыли. Аннушка даже не посмотрела им вслед и, сорвавшись с места, со всех ног помчалась к лагерю археологов, где в эти мгновения должно было происходить самое главное.

Как и три тысячи лет назад, Кемма бросила вызов грозному Синухету, и как тогда, тридцать столетий назад, все складывалось против нее. Во время их первого столкновения Кемма была маленькой, не умевшей колдовать девочкой, а теперь она в совершенстве владела магическим искусством, но зато растратила внушительную часть своей чудесной внутренней силы, стала слабее и уязвимей. И все же жрица Тота вышла на бой, решив любой ценой остановить Черного Колдуна. Кемма любила жизнь, но знала, что в некоторых случаях надо быть готовым к тому, чтобы пожертвовать ею ради достижения главной цели.

В лагере археологов ждали гостей. Его обитатели из последних сил прикидывались беззаботными людьми, чтобы не вызвать подозрений вновь прибывших ученых и журналистов. Ребята и девчонки ходили по территории палаточного городка, перекидывались шутками, но их взгляды, как огромный магнит, притягивал белый, залитый ослепительным солнечным светом тент. Там находился их хозяин, господин, повелитель жизней. Пусть это было жалкое полуистлевшее тело в гробу, но огромная сила, исходившая от мертвеца, повергала их в трепет, лишая воли и разума.

– Ты видела? – тащившая ведро очищенной картошки Ксения остановилась возле Наташи.

– Что именно? – откликнулась та, продолжая развешивать на веревке выстиранное бельишко.

– Мне показалось, между палатками промелькнула та черноволосая девушка, которую мы обрекли на мучения.

– Глупости. Она лежит сейчас в гробнице и ждет смерти.

– Может, меня совесть мучает?

– Не думай об этом, Ксения. Нам нельзя ни о чем думать, иначе самим жить не захочется.

Но не призрак, не обитатель загробного мира, а живая и невредимая Кемма вышла на середину лагеря, одним взглядом отшвырнув направившихся к ней археологов. Египтянка остановилась перед белой палаткой, яростно сжала кулачки:

– Я пришла за тобой, Синухет! Кемма, обманувшая богов, вызывает тебя на бой!

За спиной промелькнула черная тень, которую можно было заметить лишь самым краешком глаза. Жрица знала, что это одна из душ Черного Колдуна, Ка – двойник усопшего. Наверняка поблизости бродили и остальные души Синухета, но их не дано видеть смертным. Кемма ждала, не желая растрачивать силы впустую. Лучше, чтобы враг атаковал первым, тем самым показав, на что он способен.

– Ну же, слуга Сета, нападай! Или ты растерял все свои знания, лишился своей силы?

Вокруг происходило нечто странное. Кемма прекрасно видела лагерь археологов – белую палатку, фургон, толпившихся вокруг людей, но одновременно понимала, что находится посреди безжизненной раскаленной пустыни Сета. Таким был ответ Черного Колдуна – он сумел захватить душу Кеммы, швырнуть ее в свой страшный мир смерти. Борьба в иллюзорном мире оказалась намного сложнее битвы в реальности, и девушка почувствовала легкий холодок страха. Но все же сумела взять себя в руки, на ее алых губах заиграла презрительная усмешка:

– Ты не скроешься от меня в пустыне, жалкий труп!

Последние следы реального мира исчезли, растаяли, как сахар в кипятке. Теперь египтянка видела только сгусток белого огня над головой и бескрайний океан раскаленного песка. Вдали, возле самого горизонта, возник черный столб песчаного смерча. Он стремительно приближался, вырастая до чудовищных размеров, но Кемма следила за ним с усмешкой, зная, что никакая сила не заставит ее сойти с того места, где она стояла сейчас. Ни шагу назад, только так можно выстоять в неравном бою, только так можно рассчитывать на победу…

– Помнишь, я обещал, что мы еще встретимся, Кемма? – столб песка обернулся уродливой фигурой в черном пропыленном плаще. – Так и случилось.

– На твою беду.

Шестипалая высохшая рука потянулась к капюшону, но девушка не стала дожидаться того момента, когда Черный Колдун явит ей свой безобразный лик. Струившаяся по ее жилам магическая энергия сконцентрировалась, превратилась в огненную лавину и обрушилась на своего заклятого врага. Синухет даже не дрогнул, а затем последовал его ответ: сила мысли уподобилось стальному кулаку, дробившему кости и рвавшему сухожилия. Девушка едва сдержала крик боли, с трудом перевела дыхание и вновь атаковала Синухета…

Со стороны все происходящее производило довольно странное впечатление. Молоденькая, одетая в бикини девушка стояла напротив белой палатки, невидящими глазами глядя куда-то сквозь нее. На лице Кеммы отражались такие ярость и мука, что наблюдавшие за ней сами невольно цепенели от страха. Порой она вздрагивала, шаталась, с трудом удерживая равновесие, порой кричала что-то на непонятном языке. Никто не видел врага Кеммы, только белая палатка дергалась, словно ее трепал ураган, хотя вокруг царил абсолютный штиль. Обитатели лагеря молча наблюдали за страшной битвой, не зная, как поступить. Хозяин больше не отдавал им приказов, а сами они не хотели мешать Кемме, прекрасно понимая, что она сражается за их освобождение. Но и помочь ей археологи не могли.

– Долго она так стоит? – поинтересовалась Аннушка, протискиваясь сквозь толпу.

– С четверть часа, – откликнулся длинноволосый студент, стоявший рядом с ней. – Однажды она упала, но потом поднялась на ноги. Похоже, дело плохо.

Кемма не оставила никаких инструкций о том, как ее ученице надлежало действовать в подобной ситуации. Потому Аннушка просто подошла к ней, стала рядом, вглядываясь своими светлыми глазами в трепыхавшуюся палатку. Она хотела поддержать Кемму, разделить с ней боль и объединить силы против общего врага.

– Как ты здесь оказалась? – не оборачиваясь, спросила Кемма, почувствовав, что, кроме нее, в пустыне Сета находится еще один человек – пришедший на помощь друг.

– Сама не знаю, просто очень захотела, – отозвалась Аннушка, с интересом и тревогой рассматривая фантастический, принадлежавший иному миру ландшафт, открывшийся ее взору. – И что мне теперь делать? Как помочь?

– Ты его видишь?

– Да…

Только теперь, после вопроса Кеммы, Аннушка словно прозрела, заметив стоявшую метрах в десяти от них зловещую фигуру.

– Сотри его в порошок! Разорви на части! Да ты и сама знаешь, как поступить…

Синухет с ненавистью смотрел на своих противниц. Он понимал, что не сумеет совладать с обеими и девчонка с льняными волосами непременно добьет его. И тогда изуродованные губы Черного Колдуна исказила зловещая ухмылка… Двойной удар обрушился на него всесокрушающей силой, но Синухет даже не пытался отразить атаку Кеммы и ее напарницы. Он знал, куда направит свою энергию, и сознание того, что месть будет хороша, наполнило его злое сердце радостью. Синухет захохотал, а в следующий миг превратился в столб пламени, в котором сгорели все души этого, когда-то бывшего человеком, демона.

– Мы победили? – неуверенно спросила Аннушка.

Они вновь вернулись в реальный мир, увидели пылающую жарким пламенем белую палатку. Огонь жадно пожирал сухую, как солома, мумию, жалкое прибежище душ Черного Колдуна. Без сомнения, с Синухетом было покончено, однако Аннушка не чувствовала радости победы.

– Ну, так как, Кемма. Мы победили? – вновь повторила она.

– Вроде бы… Но здесь что-то не так… Почему он не сопротивлялся, почему позволил себя убить? Синухет мог отразить нашу атаку, однако не сделал этого. Куда же пропал нерастраченный его запас энергии?

– Может быть, он просто решил, что сопротивление бесполезно, и сдался?

– Не знаю, Хранительница, не знаю… – Кемма задумчиво смотрела себе под ноги, а потом обратилась к толпившимся вокруг людям: – Отныне вы свободны, вы больше не рабы Синухета. Связь разорвана. Разорвана навсегда.

Послышались слова благодарности, но они смолкли сами собой, погасли, как язычки пламени на влажных дровах. Тревога пронизывала воздух, и даже свет солнца стал иным – зловещим, мертвенным. Отчаянно вскрикнула какая-то птица, поджав хвост, бросилась прочь приблудная собачонка, «охранявшая» стоянку археологов.

– Что происходит, Кемма? Скажи, ведь что-то происходит?! – не в силах больше сдерживать волнение, крикнула Аннушка. – Что?!!

Но жрица только подняла палец, призывая к молчанию, медленно опустилась на колени, прижала ухо к горячей, твердой, как камень, земле. Аннушка последовала ее примеру и ощутила вибрацию, даже не услышала, а почувствовала грозный нарастающий гул.

– Это месть Черного Колдуна, – пересохшими губами прошептала Кемма. – Он понял, что умрет, и напоследок решил прихватить с собой как можно больше людей. Синухет вызвал землетрясение – он умел повелевать стихией.

Это было так странно, так нелепо… Аннушка растерянно смотрела по сторонам и не могла представить, что совсем скоро здесь все изменится: содрогнутся казавшиеся незыблемыми горы, расколется земля. Еще несколько мгновений – и побережье погрузится в хаос, рассыплются, как карточные домики, жилища людей. Наступит время смерти и страданий…

Кемма снова прижала ухо к земле:

– Первый удар случится минут через пять, он сметет все вокруг.

– Мы не успеем никого предупредить! Да и куда бежать?! Разве можно спастись от стихии?

Тихая, не имевшая внешних проявлений паника парализовала лагерь археологов. Сияло над головами знойное летнее солнце, блестело яркими бликами изумрудное море, а люди чувствовали себя так, словно стояли на краю выкопанной могилы.

– Мы можем принять удар на себя, вобрать энергию землетрясения в собственные тела, – нарушил гробовое молчание голос египтянки. – Но это скорее всего будет стоить нам жизни. Скажи, Хранительница, ты готова пожертвовать собой ради тех, кто никогда не узнает о тебе? Отдать свою жизнь за людей, которым нет до тебя никакого дела?

– Пожертвовать собой?

Стихия оставляла шанс на спасение. Можно было выжить в самой страшной катастрофе, обмануть смерть. Каким бы сильным ни было землетрясение, всегда оставалась надежда пережить его. Но если сделать то, о чем говорила Кемма, гибель окажется неизбежной.

– Я уже сделала свой выбор вне зависимости от твоего решения, Хранительница. Просто вдвоем у нас больше шансов остановить стихию.

– Почему ты так поступаешь, Кемма? Ты презираешь людей, считаешь их ничтожными и глупыми! Почему же тогда готова умереть за них?

– Какая разница? Просто мне не хочется, чтобы победителем оказался Черный Колдун… Такой ответ тебя устраивает?

Аннушка вздохнула полной грудью:

– Вполне. Объясни, что мы должны делать.

– Распластайся на земле, прижмись к ней всем телом, вбирай в себя стремящуюся на свободу силу. Это совсем несложно для такой нерадивой ученицы, как ты.

– Какая же ты вредина, Кемма!

Разогретая солнцем каменистая почва казалась абсолютно надежной. Но это была всего лишь иллюзия – идущий из недр гул усиливался, мелкая дрожь земли передавалась распластавшимся на ней девушкам. Аннушка закрыла глаза и снова, как когда-то, представила себя аккумулятором. Энергия, которую ей предстояло вобрать в себя, непременно разорвала бы ее на крошечные кусочки, но девочка почему-то не чувствовала страха. Хранительница сосредоточилась на своих ощущениях, открыв душу невидимому потоку, поднимавшемуся из недр земли. В первые мгновения она еще могла контролировать его, но страшная, невообразимая боль становилась все сильнее. А потом в голове Аннушки расцвел огненный цветок…

– Эй, Аннушка, скажи, что ты жива! Пожалуйста, скажи! – Чижик настойчиво дергал за плечо лежавшую ничком девочку, потом, подняв голову, обратился к толпившимся рядом участникам археологической экспедиции. – Однажды так уже было! Но она очнется, она не может не очнуться! Как вы думаете?

Стоявшие возле двух неподвижных тел люди молчали. Жгучий стыд не отпускал их ни на мгновение. Поддавшись чарам Черного Колдуна, они готовы были убить ни в чем не повинных девушек, а те отдали свои жизни, спасая их. Разрушительного землетрясения, такого, какое хотел устроить Синухет, не произошло – один за другим последовало несколько слабых толчков, окончательно утихших в течение нескольких минут. Беда миновала, но Кемма и Аннушка продолжали лежать на земле, не подавая никаких признаков жизни. Все понимали, что они мертвы, и только Чижик-Пыжик не хотел смириться с неизбежным, продолжая тормошить Аннушку:

– Не молчи! Скажи, что ты жива! Ну же!

– Я жива… – покорно повторила Аннушка, пытаясь вспомнить, какая неприятность с ней стряслась. – Кажется, я действительно жива!

Вскоре шевельнулась и Кемма. На ее щеках появился легкий румянец, посиневшие губы снова стали алыми, как лепестки маков. Приподнявшись на локте, она заглянула в лицо лежавшей рядом Аннушки:

– Ты можешь стать богиней, Хранительница. Нет равных тебе под лучами Ра.

– Подожди… Но мы же должны были умереть, – наморщила лоб наконец-то вспомнившая недавние события девочка.

– Я сказала: скорее всего умрем. Но твоя невероятная сила спасла нас, да и всех остальных. Теперь, вобрав в себя энергию Синухета, ты способна подчинить мир своей воле, как это хотела сделать я.

– Нет, это не для меня. Довольно чудес. Мне хочется быть такой, как все. Оказывается, в роли «серой мышки» есть большие преимущества.

Кемма только усмехнулась и, запрокинув голову, посмотрела в безоблачное, выгоревшее от жары небо. Она была счастлива. Думавшая о чем-то Аннушка осторожно тронула ее за плечо:

– Знаешь, Кемма, когда ты заговорила о власти над миром, я вспомнила наши разногласия… Ну, короче, всю эту историю с волшебными картами Таро. Так вот, предлагаю тебе выбросить все это из головы и стать друзьями. Мы столько пережили вместе, спасали друг друга. Иными словами, Кемма, я предлагаю мир.

Жрица откликнулась сразу, не думая ни секунды:

– Спасибо, Хранительница, но я не могу принять твое великодушное предложение. Волшебные карты Таро были созданы мною, а потому принадлежат мне по праву. Только мне! Помнишь, когда-то я говорила, что однажды приду за ними и мы вступим в смертельный бой? Так и будет. Кемме, обманувшей богов, и Хранительнице карт судьбы не дано стать друзьями. Я не говорю «прощай»! Мы встретимся, но встреча не принесет нам радости.

Поднявшись с земли, жрица Тота гордо пошла прочь. Аннушка не отрываясь смотрела ей вслед, не замечая пакетика с соком, который протягивал ей заботливый Чижик-Пыжик…

Content

Елена Артамонова
Царство ожившей мумии

Глава I Судьба маленькой колдуньи

Глава II Мертвец из подземелья

Глава III Сенсационная находка

Глава IV Дерзкий план Кристины

Глава V Черная тень безумия

Глава VI Возвращение Кеммы

Глава VII Первое столкновение

Глава VIII Мастер-класс колдуньи

Глава IX В лагере обреченных

Глава X Рабы Черного Колдуна

Глава XI В «шкуре» мумии

Глава XII Дрожь земли