Игорь Гетманский

КОНВЕРТЕР

Сборник фантастических рассказов

КОНВЕРТЕР

Дейл очнулся и, не открывая глаз, обхватил голову руками. Боль пульсировала в висках и железным обручем обхватывала затылок. Руки дрожали, к горлу подкатывала тошнота. Он попытался поднять голову и не смог. Нужно было как-то помочь себе, что-то сделать, чтобы прекратить это мучение, но он никак не мог понять — что, и не мог вспомнить, ничего не мог вспомнить, кроме яркой вспышки в мозгу, там, у периметра исследовательского Комплекса… Он несколько минут полежал неподвижно, осторожно потер виски, постарался наладить ровное спокойное дыхание. Боль немного отпустила. Он открыл глаза. Взгляд уперся в ровную и светлую плоскость.

«Вот, Дейл, смотри, — сказал он себе. — это потолок. Полупрозрачный, со скрытым рассеянным освещением. Очень похоже на больницу. С тобой что-то случилось, что-то с головой, иначе почему она так болит и ни черта не соображает? Тебе было плохо, а теперь ты спасен, и тебе скоро станет хорошо. Так? Да. Вот… Теперь тихонечко повернись и оглядись, и сейчас ты все вспомнишь…»

Так успокаивая себя и унимая беспорядочное биение сердца, он с кряхтеньем повернулся на бок и похолодел: его взгляд уперся в выпуклую матовую поверхность огромного, во всю стену, телеэкрана. Дейл вскрикнул и, забыв про боль и недомогание, резко сел на постели. Взгляд его лихорадочно заметался от предмета к предмету. Экран внешнего обзора космического корабля! Где же я оказался? Вот пульт управления экраном. Вот узкая койка со стандартным бельем… Глазок телекамеры под потолком… Дейл вскрикнул: это же типичная каюта межзвездного лайнера, ему ли, технику первого класса, этого не знать!

Он задохнулся ощущением беды. Где я? Что произошло? Он вскочил, стукнулся головой о койку второго яруса, вскрикнул и… И тут память наконец-то вернулась к нему: кусками, вспышками, неясными картинами…

Вот он подходит к Комплексу, до начала работы еще десять минут. Неспешно идет вдоль контрольной песчаной полосы и высоченного забора, поворачивает к проходной. Городская улица и проходная, и редкие машины на шоссе скрываются за высокими кустами боярышника с одной стороны и изгибом периметра комплекса — с другой. И здесь — быстрые шаги за спиной, хриплое хеканье, острая боль в затылке, вспышка и… Дальше — ветренная равнина космодрома, сильные руки поддерживают его под локти. «Переставляй ноги, придурок!» — грубый молодой голос, сильный толчок разрывается в голове осколочной гранатой, он теряет сознание. Потом еще… Глаза его закрыты, идти он не может, его втаскивают в какое-то помещение. Запахи пластика, дезинфекции, укол шприца чуть пониже локтевого сгиба, жесткая поверхность постели… Черный спасительный провал…

Дейла обуяла нервная дрожь. Он накинул на плечи куцее одеяло и обнял себя руками за плечи. Все ясно. Его похитили. Он один на незнакомом корабле, среди чужих людей. Чужих. Врагов. Летит неизвестно куда.

Он заставил себя собраться и снова сел на постели. Спокойно. Выясни все, что можно. Вспомни еще хоть что-нибудь. Постарайся оценить свое положение. Зачем тебя выкрали? Кто эти люди? Что ты можешь сделать? Он сардонически хмыкнул и посмотрел на руки. Можешь ты немногое — только включить экран внешнего обзора.

Дейл еще раз, уже энергичнее растер виски, поворошил волосы на затылке, приподнялся и нажал кнопку включения экрана. Что он ожидал увидеть? Черноту Космоса, звезды, всполохи бортовых огней… Пожайлуй, все… Не глядя на экран, он повернул тумблер регулировки звука до отказа: какие там звуки, в вакууме! Демонический зловещий вой и оглушающий скрежет металла ударили по барабанным перепонкам, отшвырнули его прочь от пульта, он испуганно вскинул голову и замер в ступоре…

Вслед за дикими звуками в каюту ворвалась и опрокинулась на Дейла безумная картина.

Серебристо-грязная стальная равнина, обезображенная бездонными провалами. Гигантские, нелепые по форме механизмы, беспорядочно вонзающие в стальную твердь проржавевшие буры. Движение серых теней и визги в дальнем каньоне. Нагромождения черных каменных глыб. Низкое, очень низкое серое небо, и до самого горизонта — ни клочка земли, ни постройки, ни деревца. Только это — металл, изуродованные стальные гиганты, трещины и провалы…

Куда же эти скоты закинули меня?! — вскрикнул Дейл. — Богом ли создан этот мир?! Он перевел дух, сжал кулаки и заставил себя остаться возле экрана. Он с напряжением всмотрелся в движение загадочных теней и как-будто вызвал к жизни их хозяев. Из темноты провала взметнулись ржавые щупы и через мгновение на свет вылезли огромные металлические крысы. На острых мордах тускло блеснули пленки фотоэлементов, противно завизжали массивные сверла вместо хвостов. Крысы вперились в экран, немного помялись и как одна, устремились к Дейлу. Он отпрыгнул от экрана. Губы его побелели. Крысы развернулись полумесяцем, подняли сверла-хвосты вертикально вверх, стремительно надвинулись и… исчезли. «Ушли под днище корабля,» — сообразил Дейл и рухнул на постель. Что эти твари могут сделать с металлической обшивкой, способны ли ее повредить — об этом думать ему уже не хотелось. С него хватило. Тошнотворная апатия завладела всем его существом. Только сейчас он отметил вяжущее действие введенного ему наркотика, почувствовал, как все еще болит и кружится голова.

Хватит. Все это слишком. Все это слишком и все это плохо.

Уже не помня себя, он опустил голову на подушку и упал на серебристо-грязную поверхность стальной планеты, а потом — в рваную расщелину с серыми тенями.

Дейл зажмурился от яркого света и шагнул в обширный зал капитанской рубки. Дюжий парень в форме космического десантника шумно засопел у него за спиной, ткнул в спину пленника дулом короткоствольного автомата:

— Давай, двигай ногами… Капитан, очухался он. Покормили, вроде может разговаривать. Сажать?

— Возьми на полтона ниже, Симон. И помоги господину Ричардсону присесть в кресло. — Низкий, глубокий голос звучал и жестко, и доброжелательно.

Дейл открыл слезящиеся от света глаза и увидел перед собой широкоплечего мужчину с тяжелым лицом и твердым взглядом глубоко посаженных темных глаз. На обтягивающем мощный торс навигаторском комбинезоне не было никаких уставных знаков различия.

— Проходите, Ричардсон, располагайтесь. Нам предстоит некраткая беседа, — мужчина указал Дейлу на одно из кресел, стоявших возле длинного стола. Дейл послушно прошел вглубь комнаты и с облегчением опустился в мягкое ложе: несмотря на хороший завтрак, чувствовал он себя все еще отвратительно. Мужчина одобрительно хмыкнул и расположился напротив. Некоторое время два человека изучающе оглядывали друг друга. Потом взгляды — настороженный, больной — Дейла и насмешливый, чуточку презрительный — капитана — встретились. Дейл отвел глаза: не в его состоянии было сейчас выдерживать молчаливую дуэль.

— Разрешите представиться. Майкл Гриффитс, капитан этого корабля, — подчеркнуто вежливо произнес мужчина и сделал Симону знак рукой. Симон, стоявший в дверях, свистнул вглубь коридора, и через секунду маленький вертлявый негодяй с острым лицом и тоже в форме десантника поставил перед Гриффитсом и Дейлом по стакану темного напитка.

— Коньячный коктейль, док, — улыбнулся Гриффитс. — Отлично восстанавливает силы. Пейте, ваши силы вам еще понадобятся, — он многозначительно помолчал и добавил. — И нам тоже.

Дейл вскинул на него глаза, потом опустил голову, молча отхлебнул хороший глоток терпкого напитка и откинулся на спинку кресла. Он решил молчать до тех пор, пока молчится. Вопросов здесь от него не ждут, понял он. Этот хищник в костюме капитана без нашивок не терпит вопросов, и терпеть не будет. Он из тех, кто получает ответы. А если не получает, то выбивает их из своих жертв. Любой ценой.

Коктейль проник в кровь, в мозг ударила мягкая волна, сняла боль. Думать стало легче. Дейл незаметно вздохнул. Плохи твои дела, техник. Плохи. Посмотри в это лицо, в этот валун с умными глазами: такой заниматься мелочами не будет, дело крупное. Космический корабль… Команда головорезов. Рейд на совершенно неизвестную на Земле планету… Зачем? И даже если пропустить этот вопрос, остается еще один, главный: зачем понадобился этому Гриффитсу Дейл Ричардсон, не бог весть какая шишка, всего лишь ведущий техник Комплекса космических исследований?

Из минутной задумчивости Дейла вывело удовлетворенное кряканье капитана: тот опрокинул в себя весь стакан и удовлетворенно пристукнул донышком о стол:

— Не сомневаюсь, мистер Ричардсон, что вы озабочены теперь одним вопросом. Вернее, двумя в одном: зачем мы вас похитили и что с вами будет дальше. Не волнуйтесь и потерпите. Вы все узнаете сей же час, если мы с вами найдем общий язык. — Гриффитс встал и неторопливо прошел вдоль стола. Потом резко повернулся к Дейлу и вперил в него немигающий взгляд:

— Мы гарантируем вам жизнь и возвращение на Землю, если вы будете оказывать нам всемерное содействие. Вы готовы?

Дейл почувствовал, как уголки рта невротически поползли вниз. Он посмотрел на Гриффитса:

— Что вам нужно?

— Просто отвечайте на вопросы, — быстро проговорил Гриффитс. — Что вы знаете о крушении корабля класса «Дракон» под номером 56–13? Это случилось ровно месяц назад. Комплекс космических исследований занимался этим. Не мог не заниматься.

Капитан смотрел Дейлу прямо в глаза. Дейл сморгнул, и чтобы скрыть замешательство, медленно выцедил из стакана остаток коктейля. Первые контуры в картине его личной катастрофы были нанесены. Этот вопрос ему уже задавали. Как раз чуть меньше месяца назад. Сразу после аврала с крушением.

Он начал понимать логику событий.

— Почему вы считаете, что каждый сотрудник Комплекса осведомлен о той аварии? — осторожно спросил он. Капитан рубанул воздух рукой:

— Не виляйте, Ричардсон! Вы не «каждый сотрудник»! Таких специалистов, как вы, знающих каждый винтик в любой действующей или испытываемой системе, в Комплексе можно пересчитать по пальцам. Вы были на месте аварии, изучали останки корабля, демонтировали уцелевшую аппаратуру! — Гриффитс обошел стол, и угрожающе навис нал Дейлом. — В чем причина аварии?

Дейл, как всегда с ним бывало при активном прессинге со стороны, мгновенно отвлекся от острия нацеленного вопроса, рассеянно улыбнулся и сжал пальцами переносицу:

— Гриффитс, а вы ведь упрямый человек. Ваши люди уже приходили ко мне с этим… Но ведь это секретные сведения. Что я мог им сказать?

— Вы не ответили там, на Земле, и поэтому вы здесь! Вам предлагали деньги — теперь на свои ответы вы купите себе жизнь! — Гриффитс отошел от Дейла и повернулся к нему спиной. — Вы будете говорить?

Дейл усиленно соображал. Он ответит этому гангстеру. Кое-что обязательно ответит. Сам факт аварии и технические подробности картины разрушений ничего не значат. Суть не в этом. Суть в последствиях катастрофы. И о них Дейл будет молчать до конца. И не потому, что это секрет Комплекса и Объединенных Вооруженных Сил: сейчас для него все это отходило на второй план. Дейл начинал играть вслепую, и что-то подсказывало ему, что в скрываемом им знании — его спасение. Вопрос в том, насколько осведомлен Гриффитс? Насколько осведомлен о том, что было вызвано к жизни аварией корабля типа «Дракон» под номером 56–13?

Дейл выпрямился в кресле и положил руки на стол:

— Я отвечу вам, капитан. Что вас интересует?

Гриффитс повернулся к нему и задумчиво покачал головой:

— Дело в том, мистер Ричардсон, что капитан корабля 56–13 мистер Скотт был моим другом. И не только другом — компаньоном. Буквально за пятнадцать минут до его гибели мы вели оживленную радиобеседу, конечно на своем, закодированном, тарабарском языке. Я ведь знаю, что патрульные службы иногда грешат радиоперехватом… Так вот. Он был весел и пьян и возвращался с добычей, — Гриффитс остро взглянул на Дейла, а у того снова дернулись вниз уголки рта: вот оно, Гриффитс знает! Но насколько много? И чего не знает в этой истории Дейл?

Гриффитс немного помолчал, как бы размышляя, говорить ли дальше, но потом продолжил:

— Раз уж вы здесь, то все равно вам суждено стать посвященным… А может быть, и помочь нам при необходимости справиться с этим… кибером. В этом, кстати, и вторая причина вашего пребывания на моем корабле…

Дейл, демонстрируя полное неведение, удивленно поднял брови:

— О каком кибере вы говорите, капитан?

— А вы не знаете? — Гриффитс снова оказался рядом и тяжело завис над креслом.

Дейл очень искренне и недоуменно пожал плечами:

— В первый раз слышу.

Гриффитс выдержал тягостную, полную ожидательного молчания паузу и наконец отвалился в сторону:

— Хорошо. Так в чем же была причина аварии?

Дейл немного помолчал, собираясь с мыслями, и медленно заговорил:

— Корабль благополучно миновал патрульные посты, ответил на все радиозапросы, был успешно идентифицирован и пропущен в атмосферу… На высоте 1000 км над уровнем моря, когда он находился над западной частью Тихого океана, над Полинезийскими островами, произошел мгновенный останов двигателей. В режим пилотируемого полета корабль должен был войти ровно через десять секунд… Этого не случилось. Они не успели ни выпустить крылья, ни перейти в горизонтальное положение… Он рухнул на один из атоллов, как камень, и ушел под воду вместе с целой грядой коралловых островов… Взрыва не было. Когда корабль подняли на сушу, он был подвергнут тщательнейшему осмотру. Я лично возглавлял бригаду техников… Огромные дыры в корпусе, развороченная носовая часть, половина снаряжения рассеяна по дну. Там очень сильные подводные течения, многое найти не удалось. Пятеро навигаторов найдены в своих отсеках. Экипаж был изуродован до неузнаваемости, — Дейл сделал паузу и соврал второй раз за время разговора. — Трупы имели чисто травматические поражения. Мешки с костями…

Гриффитс заскрежетал зубами:

— Черт вас возьми, Ричардсон! Выбирайте выражения! Почему отказали двигатели?

Дейл перевел дух и тихо произнес:

— Гриффитс, это чистая случайность, такое бывает один раз из миллионов… Засорение топливопровода! — Он с растерянным выражением лица развел руками.

Ложь номер три далась ему уже намного легче.

Гриффитс, заложив руки за спину, заходил из стороны в сторону. Дейл сидел неподвижно, опустив голову.

— Вам удалось найти среди останков что-нибудь необычное?

— Что вы имеете в виду?

Гриффитс сел за стол напротив Дейла и процедил сквозь зубы:

— Я имею в виду, мистер, то, что я сказал. Не прикидывайтесь дурачком! Вам ли не знать, что такое аппараты неземного происхождения! — он стукнул кулаком по столу. — Вы нашли там инопланетного кибера?

Дейл в ответ на стучание по столу позволил себе возмутиться:

— Знаете что, капитан, я, действительно, хороший специалист. И еще, посмею заметить, энтузиаст своего дела. И если бы среди обломков я обнаружил что-то инородное, то только бы об этом и говорил, да и не только я: вы знаете, как реагирует информационный отдел Комплекса на любую подобную находку! Там ничего не было! Ни шиша! — он демонстративно, но негромко хлопнул ладонью по столу. — Слышите, вы, Фома неверующий — ни ши-ша!

Дейл даже покраснел от возмущения, а когда увидел застывшую на лице Гриффитса маску разочарования, уже мягче добавил:

— Даже если ваш друг и не слукавил, и действительно возвращался с «добычей», то учитывайте и то, о чем я вам сказал. Половина снаряжения и незакрепленных приборов пропали в океане. Их теперь не найдет никогда и никто.

Гриффитс рассеянно взял в руки лежавший на столе красочный журнал, помял его в руках и потом устало сказал:

— Ладно, Ричардсон. Теперь вы мне ответите на последний вопрос и пойдете отдыхать, — Он встал. — Почему к островам в месте падения корабля были стянуты все близлежащие морские подразделения Объединенных Вооруженных Сил, включая авиацию и подводный флот?

Дейл похолодел. Неужели он знает? Но откуда?! Та страшная бойня, как бы страшна она ни была, расценивается как конфликт местного значения. О нем не мог знать никто, кроме непосредственных участников. Население острова погибло, все до одного… Остров находился слишком далеко от архипелага, чтобы с ближайшей суши однозначно отличить звуки боя от шума плановых учений, которые там постоянно производятся. Солдаты и офицеры под присягой, а в отборных частях ОВС не бывает утечки информации! Нет, скорее всего он ни черта не знает…

Дейл услышал, как спокойно звучит его следующий ответ:

— Крушение корабля, капитан, событие экстраординарное. Даже в наше время. И нет ничего удивительного в том, что ОВС отреагировали на падение такого огромного и взрывоопасного объекта по-своему. Скажу вам, что военспецы оказали нам немалую помощь в деле транспортировки останков корабля и нейтрализации остатков топлива. Нет, ничего удивительного в этом я не нахожу.

Он вопросительно посмотрел на Гриффитса — что еще? я здорово устал, капитан! Тяжелое лицо Гриффитса оплыло книзу, стал виден второй подбородок, но глубоко запавшие под лобную кость глаза смотрели так же жестко и пытливо. Гриффитс немного постоял напротив Дейла, задумчиво покачался на носках, а потом гаркнул в сторону:

— Симон!

В дверях бесшумно материализовался здоровенный обалдуй. Дейл встал из кресла.

— Отдыхайте, док, — нейтральным тоном произнес Гриффитс. — У нас еще будет время поговорить.

Дейл, не мешкая, облегченно двинулся к дверям, и когда железная лапа охранника легла ему на плечо, в спину толкнули последние слова капитана:

— Завтра вы поможете нам взять на борт новую добычу. Точно такую, что лежит на дне Тихого океана.

Дейла Ричардсона трудно было назвать человеком исключительных качеств. Он не делал никаких научных открытий, не мог положить жизнь на алтарь одной идеи, не стал чемпионом ни в одном виде спорта и ничем не выдавал стремления к подобного рода достижениям. Более того, он не умел красиво говорить и элегантно одеваться, не очень хорошо владел своим телом, не любил драться и красиво ухаживать за женщинами. Дейл Ричардсон был крупный и добрый малый с густой светлой шевелюрой, улыбчивый и спокойный. Все это вкупе делало его слитным с массой подавляющего большинства сотрудников Комплекса космических исследований и приносило ему только желанное — доброжелательность коллег, веселое товарищество и возможность вести необремененную сильными страстями личную жизнь.

Казалось бы, ведущий техник ККС был всего лишь благополучным середняком. И всякий, кто общался с Дейлом хотя бы полчаса вне стен лаборатории, уносил с собой о нем точно такое мнение.

И впадал в серьезную ошибку.

Дело в том, что «добрый малый Дейл» все же являлся именно исключением из правил, и исключение это было настолько уникально, что выдвигало его в число незаменимых сотрудников Комплекса. То, что Дейл обладал феноменальной памятью, держал в голове параметры и конструктивные особенности тысяч схем, аппаратов и механизмов — знали все. То, что его компетентность в области космических летательных аппаратов и их технического оснащения была практически абсолютной — с восхищением подозревали многие. Но то, что ни один испытательный запуск любого сверхсложного космического объекта не обходился без предварительной консультации с Дейлом — об этом знала только научная элита Комплекса.

И стыдливо помалкивала.

Точность теоретических расчетов почти всегда предполагала аварийный первичный запуск и последующую долгую доводку аппарата «до ума». Бюджетные ассигнования конкретного проекта таяли именно на этом этапе — этапе безвременья и блуждания впотьмах, когда теоретики уже сказали все, что могли и умыли руки, а практики беспомощно разводили руками перед «мертвой» машиной, собранной точно по расчетным схемам. Участие Дейла в предварительной подготовке к испытанию означала сразу же стопроцентную готовность изделия к серийному выпуску. Не ведая изощренных тонкостей научной теории, Дейл безошибочно указывал на слабый узел. Мало того. Немного потаращившись в потолок, он предлагал свое решение, верное и надежное, и как правило, настолько необычное, что высокие умы потом месяцами обосновывали его на бумаге.

Дейл Ричардсон был техником-интуитивом. Предела в понимании работы космического объекта любой степени сложности для него практически не было.

Именно это определило его участие в работе комиссии по поводу крушения корабля 56–13, это ввергло его в неприятности, которых он никогда в жизни не знал. Это поставило под угрозу его жизнь.

И именно это должно было стать его спасением.

Когда Дейл снова оказался в своей каюте-тюрьме, он бросился на койку, накрыл голову подушкой и постарался воспроизвести в памяти все детали разговора с Гриффитсом. Он вспомнил все до мельчайших подробностей, даже то, как скрипели тяжелые десантные ботинки капитана при ходьбе, а потом осторожно стал собирать сведения в симметричную мозаику.

Итак, в начале беседы Гриффитс не знал, что знает Ричардсон, и Дейл относительно капитана находился в точно таком же положении. Теперь все изменилось. Гриффитс получил ложные сведения, его ничто не насторожило, и он готов продолжить свою безумную гибельную для всей Земли авантюру.

Дейл же узнал почти всю правду.

Он сосредоточился. Итак, дружок Гриффитса, космопилот Скотт, удачливый и дерзкий контрабандист — Дейл знал о нем из отчетов об аварии — случайно наткнулся на эту страшную планету… Дейл вдруг неожиданно для себя поднял голову, вскочил с постели и включил экран внешнего обзора. За стенами корабля была ночь, уродливый ландшафт смутно проступал в темноте контурами огромных механизмов и метеоритных глыб. Откуда-то издалека раздавалось мерное тяжеловесное уханье и как-будто взвизги фрезы. Около корабля никакого движения не было. Дейл уставился в потолок и несколько минут стоял неподвижно, слушая жестяные песни чужой ночи. Потом сел и закрыл глаза. Им овладело привычное уже состояние «залипания» на объекте сосредоточения. Предшествовало оно всегда правильной технической диагностике изделия.

Он расслабился и позволил мыслям течь, как им заблагорассудится. Это всегда было лучшее, что он мог придумать для получения интуитивного ответа на свой запрос.

Итак, этот гангстер наткнулся на стальную планету…

В голове образовалась мягко пульсирующая пустота, а потом Дейл вдруг увидел, что эта пустота — сферическая, а сфера заполнена сложнейшими электронными блоками, компьютеры управляют хитросплетением кибернетических машин… Незнакомые источники энергии… Антигравитаторы… Гравитаторы… Это для того, чтобы удержать сферу на орбите, а вокруг сферы — атмосферу… Синтезаторы воздуха и воды… Чтобы были условия для иногда наезжающих хозяев…

Дейл вскочил и снова ударился головой о верхнюю койку. Робот! Эта планета — робот! Они находятся на поверхности стальной сферы, в которой спрятано все то, что он сейчас увидел внутренним зрением! Вот только… Он прислушался к себе… Ты увидел идеальную картину, Дейл, вдруг услышал он собственный голос. Сейчас там, внутри, уже почти ничто не работает… Только наиболее простые и надежные установки, типа синтезаторов атмосферы. И создатели — их давно нет…

Это мертвая планета. Покинутый хозяевами и медленно ржавеющий кибер…

Дейл крепко сжал кулаки и заходил по каюте. Спокойно, Дейл, спокойно. О несчастном кибере размером с Плутоний ты подумаешь потом. Сейчас иди дальше…

Вряд ли этот космический пират Скотт задумался о происхождении планеты. Такие не думают об отвлеченных вещах. Они мыслят практично. Очевидно, что его сразу же при разведоблете планеты захватило иное. Он обнаружил то, что искал, иначе никогда бы не сел на это кладбище стального хлама.

А что он мог искать? — спросил Дейл сам себя. Источник наживы. То, что можно здесь схватить бесплатно, а на Земле продать за хорошую цену. Занятием Скотта было шарить по всем мирам наугад и загребать все стоящее, что попадется под руку: невиданные инопланетные минералы, причудливые растения, экзотические виды животных, любые предметы — следы чужих цивилизаций — более или менее безопасные. Очевидно, что вопрос безопасности Скотта интересовал только в той мере, насколько это касалось его самого… но сейчас это было не важно. Что могло привлечь его здесь? Только уцелевшие киберы, сказал себе Дейл. Только киберы, типа тех крыс, которых ты увидел вчера, больше здесь ничего нет. Их движение и привлекло внимание Скотта, он совершил посадку на планету и…

Принес к себе на корабль свою смерть.

И смерть целого городка на одном из коралловых островов Полинезии.

Дейл вспомнил левитирующую на уровне человеческого роста плоскую щелястую коробку. Она изрыгала всепоглощающую плазму во все стороны, на неограниченное расстояние. И город горел. И плавилась земля. И Дейл кричал, глядя с борта вертолета, как растерянные люди метались по горящим улицам и тянули руки к небу, к нему, Дейлу…

Он с размаху врезал ребром ладони по стене каюты. Если бы ты был жив Скотт! Если бы ты видел, что натворил! И как бы я хотел встретить тебя в тот момент, когда ты решил загрузить этого монстра на свой корабль!

Дейл перевел дух и успокоил дыхание. Тихо, док. Теперь не время для эмоций. Думай дальше. Почему Скотт из всего, наверное немалого разнообразия механизмов на поверхности планеты выбрал именно этот? В Комплексе киберу дали условное название «конвертер»… Почему он выбрал конвертер? Дейл немного подумал и отступился: это был второстепенный вопрос. Логику Скотта уже не узнает никто. Может, привлекла компактность устройства, может быть — доступность: конвертер, наверно, не убегал от него, как это могли делать крысы.

Дейл вскинулся. Но, значит, и не нападал… Иначе от Скотта и его команды осталась бы только кучка пепла! Даже больше — Скотт так и не понял, что он принял на борт! Ведь кибера-убийцу даже такой легкомысленный человек, как Скотт, не стал бы брать на корабль! Значит, кроме агрессивной, у робота имеется и еще одна функция: каким-то образом он приманивает свои жертвы… Скотт попался на его удочку, объявил кибера «добычей» и помчался с ним домой. На обратном пути он связался на радостях с Гриффитсом, рассказал о счастливой находке, дал координаты стальной планеты и уверил, что там и для Гриффитса есть точно такой же подарок. Наверно, обещал по прибытии помочь другу снарядить корабль в рейд за «добычей», строил планы… «Подожди, Майкл, мы с тобой теперь по-настоящему заживем!»

И сгинул. Потому что кибер добрался до планеты-жертвы: Скотт и его посудина были ему уже не нужны…

Дейл медленно подошел к экрану и задумчиво поглядел на зловеще ухающую ночную картину. Чъя же злая рука создала планету, по поверхности которой ползают такие коварные и агрессивные твари? Вопрос был чисто риторический, ответ на него Дейлу был не нужен. Теперь для него все встало на свои места. Он должен подумать о спасении. О спасении себя. И о спасении тысяч маленьких городков на коралловых островах. И вообще городов любого размера, и на любых островах, и на всех материках. На всей Земле. «Возможно, это даже поважнее, чем спасение себя, а? Дейл?» — тихо прошептал он, и ему вдруг стало страшно от такого выбора. И легко от сознания его непреложности. Он прилег на постель и закрыл глаза.

Ты знаешь то, о чем и не ведают твои враги, — сказал он себе. — И поэтому шансы твои велики. Завтра они поведут тебя на встречу с подарком судьбы, а ты им устроишь приятное свидание с монстром! Вот так. Правда, еще не понятно, как изменить программу приманки на вспышку агрессии… Но с этим я справлюсь. Это я умею… Сообразим на месте…

Дейл стал медленно погружаться в сон. И, засыпая, какк-то спокойно подумал о том, что вряд ли останется в живых возле взбешенного им самим кибера.

Он стоял около корабля и всей грудью вдыхал воздух стальной планеты. К его великому удивлению состав атмосферы, видимо, ничем не отличался от земного: дискомфорта при дыхании он не чувствовал. Только запахи, запахи металла и машинного масла, как в ремонтной мастерской, портили этот прохладный воздух. Дейл усмехнулся. Хозяева планеты, по всему видно, были сибариты: создали атмосферные условия для своего комфортного пребывания, а на механизмы им было наплевать. Он посмотрел вокруг: серебристая твердь ржавчине не поддавалась, но вот порыжевшие со временем рабочие машины, вроде тех гигантов на равнине и самоходок на узкоколеке за каньоном, ожидала печальная участь. Это понятно, подумал Дейл — вспомогательная техника, изготавливается из материалов второго порядка, не требует ухода, подлежит периодической замене…

Он еще раз оглядел унылый ландшафт планеты, и на него вдруг накатило ощущение печального единения с этим умирающим миром. Он вдруг почувствовал пронзительную тоску, исходящую от усталого металла вокруг, и проникся стылой неподвижностью аппаратной части внутри сферы. Он любил машины и всегда знал, что они живые, как бы люди не пренебрегали этой их скрытой сущностью. Но здесь… Все уснуло внутри, вяло агонизирует снаружи… Он опустил голову, отдавшись странному переживанию, и вдруг… Дейл почувствовал, как где-то громко и мощно бьются токи энергии в прочной оболочке, как зло и настороженно ощупывает пространство сканирующее устройство… Агрессия, программа уничтожения любых автономно функционирующих объектов… Объектов, представляющих органическую форму жизни. Это было…

Ожидание жертвы.

Где? — вскинулся Дейл. — Где? Что это? Мгновенное переживание исчезло, но остался парализующий волю страх. И образ… Компактная щелястая коробка, левитирующая над поверхностью кораллового острова. Это он, сказал себе Дейл, двойник того гада. И он там, куда мы сейчас пойдем. Он жив. И полон агрессии и силы. И он ждет…

— Ну что, техник, прочухался немного после камеры?

Дейл обернулся, слепо взглянул на мордатого ухмыляющегося Симона и ничего не ответил. Тот стоял в полном боевом облачении, с лазерным пистолетом в руке, широко расставив ноги. Дурак ты, подумал Дейл. Раскорячился, супермен, охранник хренов. Тебя самого здесь охранять надо, да некому.

— Гуляй пока, разомнись, пленник. Сейчас наши выйдут и потопаем. — Симон зевнул. — О! Вот и они! — Он схватил Дейла за пояс комбинезона и притянул к себе. — Иди сюда. Закончилась прогулка.

Дейл с непонятным чувством наблюдал, как из выходного люка вываливаются один за другим бойцы Гриффитса. Первый, второй… Черные обтягивающие комбинезоны, крупнокалиберные пулеметы, бластеры. Пятый… Идиотские легкомысленные ухмылки, маленькие жесткие глаза. Девятый… Как они похожи друг на друга! Тупорылые космические пираты… И все-таки это люди, Дейл, сказал он сам себе и опустил голову. Да, это люди. Но сейчас я не буду об этом думать. Он внимательнее вгляделся в грубые лица: за каким же сокровищем они прибыли сюда?.. А вот и десятый. Гриффитс.

Капитан скользнул взглядом по лицу Дейла и уставился на Симона:

— Останешься на корабле. Задача — охрана, поддержание режима готовности к взлету.

Симон взвыл:

— Ну-у, капитан!..

— Все! Не обсуждать!

Симон, опустив голову, зашагал к кораблю, а Дейл почему-то порадовался за обалдуя. Бог мой, подумал он, я никому из них не хочу смерти, но если бы у меня был выбор! Ну, хоть Симон получает какой-то шанс!

— Пойдемте, док, — Гриффитс подтолкнул его к группе людей и рявкнул. — Вперед! Направление — скальный массив на горизонте по носу корабля!

Люди капитана разбились по двое и неровным строем, оживленно переговариваясь, двинулись в путь.

Группа шла ходко, но без излишней торопливости. Шествие возглавлял давешний вертлявый стюарт и, надо сказать, весьма уверенно направлял движение при возникновении препятствий. Перепрыгивая через мелкие трещины в поверхности сферы, обходя неподвижные горбы неведомых валунообразных машин, они благополучно обогнули парк гигантских бурильных установок и кранов.

Гриффитс шел рядом с Дейлом и мрачно молчал, иногда зорко поглядывая на техника. Дейл позволил себе нарушить негласный запрет, отошел от Гриффитса на пару шагов и заглянул вглубь заброшенной скважины. Ровные борозды от бура широкими спиралями уходили вниз по каналу отверстия в теле планеты и терялись в черной бездонной глубине. Зачем, спросил себя Дейл, зачем эти механизмы уродуют сферу? И внезапно получил безмолвный ответ. Это не единственная такая планета, понял он. Их много. И они могут состыковываться, как спутники. Для чего — непонятно. Механизмы выполняют старую программу установки стыковочных модулей… Крысы предназначены для мелких сборочных работ, но, похоже, что они совсем разладились. Одичали…

Через некоторое время группа людей подошла к краю плато. У его подножия расстилалась очень гладкая, совершенно пустая равнина, на горизонте возвышались огромные черные скалы. Маленький стюарт с командой занялись подготовкой к спуску. Гриффитс прокашлялся, повернулся к Дейлу и махнул рукой в сторону скал:

— Это метеоритные осколки, мистер Ричардсон?

— Нет, капитан. Ни одна планета не выдержала бы удара такой массы. Это искусственное нагромождение, — ответил Дейл и прикусил язык. Он сказал «искусственное», выдал свою тайную осведомленность о происхождении планеты! Хотя… И школьник бы сообразил, что здесь все вокруг — сочетание несочитаемого и не может быть работой природы. Скалы, растущие из стальной тверди; облака на небе без естественного круговорота воды…

Гриффитс спокойно посмотрел на Дейла и сказал:

— Да, похоже, что этот стальной шарик — дело чьих-то рук. Вы не знаете — чьих? В вашем Комплексе эта планета занесена в реестры?

— Нет.

— Естественно, — молвил Гриффитс. — А то бы людишки облепили ее, как мухи…

Дейл изумленно вскинул на капитана глаза:

— Почему?

Гриффитс ухмыльнулся:

— А потому, милый док, что все хотят стать богатыми и жить припеваючи, — он взглянул на далекие нагромождения на краю равнины и с хрустом потянулся:

— Ведь мы идем за золотом, док.

— За золотом?!

Гриффитс бросил на Дейла насмешливый взгляд:

— А вы как думали? Я снимаю всю группу с прибыльного дела в Нью-Йорке, снаряжаю звездолет, покупаю прорву топлива и несусь черт-те куда ради того, чтобы поглазеть на какого-то ржавого кибера? Может быть это и в вашем духе, док, но я человек другого склада!

Капитана прервал страшный грохот: стюарт забрасывал гранатами скопище металлических крыс под обрывом. Через минуту, когда рассеялись клубы дыма, он подошел к краю, вытянул шею, посмотрел вниз и что-то скомандовал остальным. Люди Гриффитса достали из ранцев стальные гибкие тросики и направились к ближайшей машине-валуну. Там они обмотали концы тросов вокруг выступающих из-под корпуса колес. Стюарт снова посмотрел вниз, чертыхнулся и бросил вниз еще одну гранату. После этого тросики были спущены вниз, и первая пятерка людей исчезла за краем обрыва.

Гриффитс протянул Дейлу свои перчатки:

— Возьмите, мистер Ричардсон, вы человек непривычный. Спускайтесь. Теперь нам осталось только пересечь эту равнину, и мы у цели.

Когда группа собралась в строй и продолжила движение к скальной гряде на горизонте, Дейл сам начал разговор с Гриффитсом:

— Послушайте, капитан, откуда вы знаете про золото? Вам сказал об этом Скотт?

— Да, — легко ответил Гриффитс. — Когда Скотт возвращался, он рассказал мне обо всем, что увидел здесь. Он был болтливый малый, особенно в космосе. И очень мне доверял. Он наткнулся здесь на машину, которая два раза в сутки выдает по килограммовой пластине чистого золота.

Он быстро глянул на Дейла. Дейл почувствовал, как у него вытягивается физиономия. Глупость какая-то! Невероятно! И все-таки, если это так, то вот она — программа приманки! Но тогда каким образом кибер так точно определил тип наживки?! Ему опять стало страшно. Он пересилил себя и сделал изумленное лицо:

— Что вы говорите!

— Да, Ричардсон, это так. Он взял эту машину на борт и вез ее на Землю. Он говорил, что этой штуке нужна только горная порода, чтобы превращать ее в энергию для работы и золото. И вот — не довез… — Гриффитс задумчиво помолчал. — Я знал, что при подлете к Земле у него открывается прямо-таки словесный понос. И я его не прерывал. Он строил грандиозные планы на будущее. Он болтал о том, что купит весь земной шар. Сказал, что нам нужна еще одна такая штуковина, а здесь их, якобы разбросано много. Он дал мне координаты этой планеты, объяснил, где найти добычу… И теперь мы здесь.

Гриффитс споткнулся и в падении удержался за плечо Дейла. Их развернуло друг к другу, взгляды встретились. Дейл тихо спросил:

— А вы не задумывались, капитан, зачем эта машина дает людям золото?

Взгляд капитана на секунду застыл, потом снова оживился:

— Не порите ерунды, Дейл. Эта машина — часть какого-то технологического процесса. Она создана для того, чтобы производить нужное сырье, и даже не подозревает, что для нас это сырье — золото! Ха-ха-ха!

Гриффитс сильно надавил Дейлу на плечи и фамильярно похлопал по щеке:

— Не задавайте глупые вопросы, мой мальчик. Все будет хорошо. Когда у меня много денег, я добрый. Если что-то будет не так, вы поможете мне настроить этого кибера. А я хорошо вам заплачу и доставлю на Землю. Договорились?

Дейл опустил глаза, отвел его руку в сторону и зашагал вперед, догоняя группу.

Кибера они нашли быстро, в неглубоком укрытии у подножия высокой черной скалы.

Гриффитс, который никогда его не видел, а знал, видимо, только по описаниям покойного Скотта, прошел мимо. Но Дейл сразу, еще издалека выделил серые плоскости щелястой коробки, притаившейся между черных камней. Надо же, подумал он, такая простая форма, такой небольшой по размеру ящик, с настольный ксерокс, и… какую уверенную и беспощадную гибель он несет! Он судорожно сглотнул и окликнул далеко ушедшего вперед капитана:

— Эй, Гриффитс!

— Что вы хотите, Ричардсон? — Гриффитс внимательно оглядывался по сторонам. Его люди рассеялись и бродили среди огромных камней и в расщелинах между скал. — Идите-ка сюда!

Дейл оглянулся на страшную находку, вытер вдруг запотевшие ладони о ткань комбинезона и крикнул:

— Нет, Гриффитс, это вы идите сюда! Посмотрите вон там — это не ваша машина?

Гриффитс нехотя подошел к Дейлу, посмотрел в сторону, куда указывала его протянутая рука и охнул:

— Есть! — Он хлопнул Дейла по спине. — Есть! Это она, док! Молодец! Эй, Билли, — громко окликнул он чернявого стюарта. — Собирай людей, мы ее нашли!

Дейл повернулся к киберу. Робот неподвижно лежал, прижавшись к камням, и как будто изготовился для прыжка. Что-то толкнуло его навстречу машине. За его спиной раздавался смех и топанье тяжелых ботинок, Гриффитс что-то объяснял своим бойцам, кто-то окликнул Дейла, но он уже ничего этого не слышал. Он медленно шел к коробке, и вглядывался в черные прорези в корпусе, и ждал, когда его засосет эта чернота. Он хотел знать.

То, что произошло с ним в следующюю секунду, превзошло все его ожидания.

Дейл, интуитив милостью Божьей, в своих сеансах общения с аппаратурой самого разного класса никогда не испытывал на себе никакого серьезного воздействия. Он просто получал информацию, положительную, как сдержанную похвальбу, или отрицательную, как тихую жалобу. И всегда, в любую минуту он мог по своей воле выйти из того мистического круга, в котором встречался с машиной.

С этим кибером все было иначе.

Прежде всего Дейла охватило знакомое ощущение «залипания» на объекте, и он обрадовался, что контакт состоялся. Но уже через мгновение он вдруг ясно понял, что ни черта не узнает об этом монстре, а кибер о нем узнает все. Чернота щелей ожила, выползла наружу и протянула к Дейлу разлапистые, как чернильные кляксы, щупальца. После этого на него как-будто накинули серую удушливую вуаль. Он замер, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, не издать ни звука. Он мог только ощущать. Вуаль колыхнулась и создала вокруг него нечто неосязаемое и странное. Пугающее. Пространство… Агрессивное, жадное… Информационно-агрессивное пространство, определил для себя Дейл.

За дело принялась эта злая пустота Она сначала высосала из головы Дейла все, что там было, буквально в с е, а потом… Дейл однажды был на сеансе известного гипнотизера. Там он познал это неприятное ощущение, когда тебе в голову грубо заталкивают что-то чужеродное, опасное, готовое лопнуть и разлиться в сознании навязанным состоянием… Сейчас происходило нечто подобное, только еще более бесцеремонно. Он почувствовал, как в него, будто выпущенные из пушки, врезаются образы, мысли, целые ряды картин…

Ментальный контроль!

Дейл стал изо всех сил выталкивать из себя то, что внушал ему кибер. В ответ давление усилилось, но ненамного. Борьба была нелегкой, но равной. Через некоторое время поток внушений стал слабеть. Хорошо, что я вижу эту работу изнутри, пришла в голову первая после начала контакта трезвая мысль. Я сумею справиться… А вот тот, кто не видит… такое мощное воздействие!

Он ослабил усилие, копя силы к решительному выходу из контакта. В голове громче заревел механический голос: «Все хорошо… Пора домой… Вместе… Ты получишь то, что тебе нужно… Золото…» Тьфу, гад! — мысленно сплюнул Дейл. — Примитивная сволочь! Ему каким-то образом удается считывать и декодировать информацию из долгосрочной человеческой памяти! Что-то типа телепатии… Какая-то неизвестная нам технология, вроде компьютерной томографии мозга, только на порядок выше… По-существу, он знает теперь все, что знаю я: о Земле, о людях, обо мне… А приманивает международной валютой! Почему? Ну, конечно: универсальная программа для любого вида разума, любого социума, без усложняющего учета индивидуальности. Всегда и везде, у любой цивилизации есть то общее, что требуется всем! Для человека эта программа находит общепризнаный на всей планете драгметалл…

Дейла именно это почему-то обидело больше всего. Ему не нужно золото! Ему нужны совсем другие вещи, и вовсе не материальные! Проклятая приземленная тварь, Дейл не продается! Он разозлился и одним мощным рывком разодрал вуаль, мысленно выстроил вокруг себя непробиваемую стену и от души чертыхнулся. Подожди, благодетель, мы еще с тобой побеседуем!

Облегчение пришло сразу. Дыхание стало свободным, сознание прояснилось. Кибер отстал от него, злая пустота взорвалась звуками человеческих голосов, черные щупальца втянулись в щели.

Дейл вернулся в реальность.

— Эй, Ричардсон! Очнитесь! Да что с вами, черт возьми?! — Гриффитс раздраженно дергал его за плечо.

Дейл посмотрел на него невидящим взглядом. Потом тряхнул головой и смущенно сказал:

— Простите, капитан… На меня что-то нашло. Наверно, все еще сказывается сотрясение от удара по голове. Вы готовы забрать своего кибера?

— Еще нет. Нам надо испытать его. Скотт говорил, что при первой встрече надо постоять около него несколько минут, и тогда он выдаст первую пластину. Так было с ним, надо попробовать и нам: я не хочу тащить на корабль пустую железяку!

Гриффитс жестом подозвал всю группу к себе, выстроил своих бойцов полукругом, и они все вместе осторожно подошли почти вплотную к машине.

Час Дейла настал. Сейчас или никогда. По дороге к кораблю, на голой равнине, у него не будет ни одного шанса остаться в живых. А здесь все-таки скалы, есть возможность укрыться… Дейл непроизвольно вздохнул: укрыться! успеет ли он?

Он незаметно огляделся и приметил ряд невысоких, но массивных камней в двадцати метрах от себя. Несколько шагов, и он за этой грядой, а дальше — вон расщелина. Может быть, она проходит через скалу насквозь, тогда он выскочит на равнину с другой стороны и побежит к кораблю. А там — простодушный Симон, Дейл сумеет его обвести вокруг пальца. Или договорится: ведь хочет обалдуй на Землю, а рулить в космосе вряд ли умеет…

Дейл подошел к молчаливому строю и встал крайним справа, рядом с Гриффитсом. И почувствовал, как начала работать программа считывания информации. Невидимая вуаль опустилась на головы людей. Дейл остервенело мысленно сорвал ее и увидел, что никто ничего не заметил. Люди стояли спокойно, только позы немного расслабились, выражения на лицах приобрели легкий безвольный оттенок. У Гриффитса опять выделился второй подбородок.

Дейл смотрел на эту жалкую картину и вдруг подумал: «А действительно ли конвертер выдает на гора именно золото? Если он обретает над человеком ментальный контроль, то за золото может выдать и кусок картона! Скорее всего так и есть. Это всего лишь кибер-убийца, снабженный еще и телепатическими способностями! А насчет того, что он жрет землю — это правда, это я сам видел. Жрет и превращает в смерть. Это действительно конвертер. Только его продукция на выходе — плазменные разряды!»

Пора, подтолкнул его неведомый голос. Да, ответил Дейл, иду. Он посмотрел себе под ноги и взял в руки увесистый и острый осколок черной скалы. Никто из людей не отреагировал на его поступок. Стоя спят, немного разочарованно подумал Дейл, ничего не воспринимают. Немногого же вы стоите!

Он с трудом занес тяжелый камень над головой.

Пора.

Ты хищник, сказал он киберу, зверь, каких мало на этом свете. А если это так, то сколько бы программ в тебе не было понатыкано — будь то ментальный контроль, телепатический контакт или анализ информации — ты прежде всего поступишь как зверь. И откусишь занесенную на тебя руку. Без анализа реальности угрозы. И если я не прав, пусть Гриффитс свернет мне шею!

Он глубоко прогнулся и со всего маху опустил осколок скалы на серую щелястую коробку.

Дейлу по роду своих занятий много раз приходилось приводить в действие механизмы, инициировать заложенные в них программы. В одних случаях он использовал свои обширные познания в технике, в других — интимнейший и деликатный контакт, на который был способен только он. И всегда, всегда при этом машины отвечали Дейлу благодарностью, он чувствовал. Он помогал им исполнить их жизненное предназначение, и в ответ неизменно получал трогательный сигнал — чистая, детская, наивная, щенячья радость захватывала его и кружила. И он смеялся и скакал, взявшись за руки с этим смеющимся ребенком — в мистическом круге интуитивного контакта. Продолжалось это недолго — намного дольше длились восторги окружающего персонала. Но что Дейлу были поздравления коллег по сравнению с тем, что дарили ему новорожденные механические дети!

Камень разлетелся от удара на мелкие куски, и тут же Дейл почувствовал, что нажал верную кнопку. Волна жгучей нечеловеческой ненависти опалила его, что-то оборвалось внутри Дейла и он безвольно опустил руки. Кибер злобно загудел, и Дейл как бы изнутри увидел мгновенную и необратимую смену алгоритмических приоритетов. Программа агрессии инициировалась и свернула все остальные задачи. Добрый папа превратился в убийцу.

Вуаль растаяла, людей отпустило.

Для того, чтобы через минуту обрушить на них лавину огня.

Пора уходить, подумал Дейл. Уходить. Но я почему-то не могу двинуться с места. Он сжал руками виски. Да мне, в общем-то это и не надо. Я сделал свое дело. Сейчас все будет кончено…

Слишком тесен и страшен был контакт Дейла с кибером, чтобы вот так сразу прийти в себя и скакать по скалам. Умом он понимал, что овладевшее им гибельное безволие легко объяснимо: просто кибер ударил его, сильно ударил, и Дейлу стало плохо. Но поделать сейчас с собой он ничего не мог. Надо собраться с силами и уходить, снова подумал он и не сделал ни шага. Он повернул голову и встретил оживший и взбешенный взгляд Гриффитса. Капитан со слюной выплевывал какие-то короткие слова, выпячивал нижнюю губу и тянул руки к его шее. Дейл не пошевелился, он слушал себя. Он ждал момента, когда сможет подняться и… жить. Гриффитс схватил его за грудки:

— Ты что же делаешь, сволочь?

С резким шорканьем из-под кибера выстрельнули стальные суставчатые спицы и веером разлеглись по камням. Гриффитс вздрогнул и ослабил хватку. Люди закричали и попятились. Серая прямоугольная коробка приподнялась на обретенных конечностях, в землю ударила реактивная струя. Коробка встала на попа, повернулась к людям торцом и вдруг… Одно мощное движение манипуляторов, и она врезалась в скалу! Из щелей обращенного к скале торца вырвалось белое пламя, и Дейл увидел, как поверхность черного камня за кибером стала таять…

Утилизация горной породы! Конвертер заработал! Кибер-убийца заряжается! Дейла как-будто кто-то подхлестнул изнутри, силы и способность двигаться мгновенно вернулись. Беги! — закричал сам себе Дейл. — Беги, дурак! Через минуту будет поздно!

Он ударил Гриффитса кулаком в живот, оторвал от себя его руки и бросился к каменистой гряде.

— Стой, гад! Взять его! Стреляйте! — захрипел Гриффитс.

Пули ударили в ногах у Дейла, мелкие осколки камней резанули по ногам. Он споткнулся, но укрытие уже было рядом. Дейл с разбегу ударился ладонями о шершавую поверхность ближайшего валуна, совершил какой-то немыслимый пируэт и грохнулся на спину за спасительной глыбой. Оглушенный, он беспорядочно задвигал руками и ногами и попытался встать. Ему нужно было бежать дальше, скрыться в расщелине. Быстрее, от Гриффитса до тебя всего десять шагов! Он поднялся на четвереньки и снова упал от острой боли в спине. И только сейчас понял, как безумен был план его спасения. Глупый техник, что ты можешь! Играть в погони — не твое дело, если ты не в состоянии даже перепрыгнуть через булыжник. Он бессильно застонал. Лежи тихо и жди смерти…

Дейл перекатился на бок и, не в силах встать, лишь тяжело дышал и слушал топот бегущих к нему людей.

— Сволочь!.. — услышал он громкий выхрип Гриффитса по ту сторону камней, с огромным трудом заставил себя сесть и поднял голову.

И услышал, как кибер начал боевые действия.

Громкое змеиное шипение заглушило собой все звуки. Люди остановились, как вкопанные: топот, ругательства и лязг оружия смолкли. А потом Дейл услышал взрыв, и крики ужаса, и беспорядочные команды Гриффитса и стюарта, и раскаленный вихрь ворвался в проемы между камнями и жгучей плетью хлестанул по лицу. Превозмогая боль, Дейл пополз к расщелине. Застрекотал пулемет. Дейл выглянул из-за камня.

Первое, что бросилось ему в глаза — несколько пепельно-серых пятен на середине пути от кибера к каменистой гряде. Дейл уже видел такие пятна — там, на Земле, на острове, после бойни… Он задохнулся. Снова ударил пулемет. Вертлявый стюарт и двое уцелевших десантников залегли в камнях на дальнем конце площадки и вели беспорядочный огонь по киберу. Еще трое забились в узкую пещеру под скалой и готовили к бою какую-то сборную пушку.

Кибер вобрал свои лапы и, перейдя в горизонтальное положение, завис над камнями на уровне человеческого роста. Пулеметные пули цокали по серой поверхности корпуса и рикошетили в скалу. Вдруг в щелях робота засверкали белые молнии, он безошибочно развернулся к источнику стрельбы, и снова Дейл услышал змеиное шипение. Идеально ровный, ослепительно-белый стержень выскочил из центральной торцевой щели и уткнулся в тело одного из десантников. И раздался взрыв. И Дейл увидел, как отшвырнуло в сторону стюарта, и как уткнулся головой в землю его контуженный товарищ…

Дейл закусил рукав комбинезона, чтобы не закричать от жалости к людям, ужаса и ненависти к бездушной машине и пополз дальше. До расщелины было метров сто, не так уж далеко. Но боль в спине не отпускала, острые обломки камней обдирали локти и колени, и он с каждой минутой терял силы. Он терял силы, они уходили от него, как вода в песок, но он полз. За грядой раздавались команды, стрекот пулеметов, грохот орудия и змеиное шипение кибера: остатки команды Гриффитса вели свой последний, неравный и безнадежный бой. Дейл неожиданно по самые глаза погрузился в красный вязкий туман. Что это? Кровь!.. Его затошнило… Он почти терял сознание, но все-таки полз, и уже ничего не слышал, кроме криков насмерть перепуганных людей, и ничего не видел, кроме пепельно-серых пятен, и плазменной стрелы в спине десантника, и изогнутого взрывом тела маленького стюарта. Внезапно он остановился и уткнулся лицом в ладони. Крупные рыдания сотрясли тело. Он размазал слезы по щекам и зашептал:

— Сами виноваты! Сами виноваты! Сами виноваты!.. — Он повторял это, как заклинание, и старался унять убийственную жалость и чувство вины, и с силой ударял локтями по камням, делая себе больно. — Что я мог сделать, а? Как иначе? — Он уже не смахивал текущие по обоженным щекам слезы. — Дураки… Золота захотели… Эх, вы!..

— Ричардсон! — Слабый и хриплый голос Гриффитса был почти неузнаваем. Дейл обернулся. Гриффитс лежал под валунами, в двадцати метрах, и смотрел на Дейла какими-то странными глазами. Была в них и злоба, и беспомощность, и просьба о спасении. Дейл вгляделся повнимательнее. Гриффитс сжимал в руках лазерный пистолет, но вряд ли мог им сейчас воспользоваться: он задыхался от боли, разорванный до пояса комбинезон не скрывал опаленные волосы на груди и обширную резаную рану на шее. Гриффитс повернулся, опрокинулся на спину и Дейл увидел, что капитан пытается закрыть рукой рану на бедре. Из нее обильно текла кровь.

Дейл забыл про боль в спине и усталость. Ни секунды не раздумывая, он подполз к Гриффитсу и зашарил у себя рукой на поясе: в поясную сумку любого десантного костюма была вложена аптечка. Он приподнял Гриффитса — тот навалился спиной на валун — и быстро обработал и перевязал его раны. А потом осторожно вынул из бессильной руки пистолет и засунул в свою пустую кобуру. Гриффитс молчал, находясь в полуобморочном состоянии.

— Вы можете двигаться, капитан? Нам надо укрыться в расщелине. Скоро робот начнет контрольное патрулирование.

Гриффитс прошептал:

— Порезало осколками… Ч-черт…

Глаза его приняли осмысленное выражение и он увидел Дейла.

— Что вы наделали, Ричардсон, — вяло воскликнул он. — Черт бы вас побрал, что вы наделали!..

Дейл раздраженно махнул на него рукой:

— Не причитайте, Гриффитс. Мы объяснимся потом. Ответьте мне, вы можете передвигаться?

Гриффитс тяжело оперся рукой о его плечо и попытался встать:

— Попробую…

— Не вставайте, идиот. От вашей башки останется одна головешка! Ползите за мной!

Он несильно толкнул Гриффитса в бок, тот перевалился на живот и застонал.

— Доползете?

Гриффитс хрипло дышал, собираясь с силами:

— Да.

— Поехали.

Когда они доползли до расщелины, звуки боя вдруг резко оборвались. Змеиное шипение эхом отозвалось в узком тоннеле между скалами. Из-за каменистой гряды больше не доносилось ни звука. Дейл обессиленно уронил голову на руки:

— Все кончено… — он посмотрел на капитана. Воспаленные глаза Гриффитса были сухи и злы. Эта глупая злоба вдруг вызвала у Дейла ответное раздражение. Он схватил Гриффитса за рукав и притянул к себе:

— Успокойтесь, Гриффитс, слышите, успокойтесь. Иначе я оставлю вас здесь, на ужин этому… Думайте только о том, как нам добраться до корабля. — Он огляделся. — Нам надо найти какую-нибудь пещеру. Я не думаю, что кибер способен видеть сквозь скалы.

Через несколько метров они обнаружили глубокую раковину в теле скалы. Достаточно глубокую для того, чтобы расположиться в ней вдвоем и достаточно узкую на входе, чтобы кибер не захотел уделять ей особое внимание. Дейл, кряхтя, втащил Гриффитса в пещеру:

— Так и хочется закрыть за собой дверь… Но сойдет и так. Располагайтесь, капитан. Нам предстоит долгое ожидание.

— Откуда вы знаете?

Дейл подтянул Гриффитса за плечи поближе к стене и посадил его поудобнее. Сам расположился рядом, с наслаждением вытянул ноги и осторожно растер поясницу:

— Я исхожу из общих соображений. Программа уничтожения перестанет работать только тогда, когда кибер удостоверится, что убивать больше некого. Он должен порыскать, осмотреться. Только после этого он опять перейдет в энергосберегающий режим и будет ожидать свои новые жертвы. Тогда мы и выберемся отсюда.

— Ожидать жертвы? — воскликнул Гриффитс. — Вы сказали — ожидать?!

Голос его звучал возмущенно и одновременно в нем сквозило изумление. Дейл устало запрокинул голову, уперся макушкой в стену:

— Я знаю, в чем вы хотите обвинить меня, Гриффитс. По вашему разумению, я разозлил добрую машину, набитую золотыми слитками, и скрылся, а она в отместку стала убивать ваших людей. Но это не так, вы глубоко ошибаетесь. Во всем. Я даже скажу вам больше. Вы — дурак, Гриффитс. — Голос его зазвучал жестко и горько. — Просто легкомысленный дурак. И за свою дурость вы заплатили жизнью своих людей, а сами сейчас находитесь в смертельной опасности.

Дейл мельком взглянул на капитана. Лицо Гриффитса окаменело:

— Я чувствовал с самого начала, что все слишком просто. И что знали вы намного больше меня. И молчали. — Он сморщился от боли и потрогал бинты на шее. — Продолжайте.

Дейл открыл было рот, но так и застыл. Тихое гудение раздалось снаружи, откуда-то сверху. Звук стал постепенно нарастать, становился все громче, громче… Его перекрыл отвратительно-знакомый змеиный шип, и где-то далеко раздался взрыв. Дейл захлопнул рот и нервно зевнул. Гриффитс смотрел на него во все глаза.

— Не волнуйтесь, капитан, — прошептал Дейл. — Все идет точно по плану. Он патрулирует окрестности вокруг поля контакта. И, по-моему, уже стал сбрасывать накопленный боезапас. Не волнуйтесь…

Они еще немного посидели в неподвижности и тишине. Потом Гриффитс пошевелился:

— Ну, давайте, Ричардсон, выясним наши отношения. Объясните мне все, что я упустил.

Дейл негромко заговорил ровным, бесстрастным тоном:

— Как только корабль Скотта потерпел крушение, на ближайшем от места катастрофы острове объявилась агрессивная механическая тварь, обладающая мощным и эффективным видом оружия, не имеющего земных аналогов. Такое сообщение мы получили в Комплексе через пять минут после аварии и тут же вылетели на место происшествия. На этом островке — слава Богу, что он располагался довольно далеко от архипелага! — находился маленький городок океанологов. Там жили семьи, Гриффитс: женщины, дети. Через полчаса их не стало. Они успели связаться с Большой землей, и когда мы прибыли на место, я видел только финал. Страшный финал, капитан. Все горело. И люди кричали. Но их ничто не могло спасти, даже ОВС, хотя они к тому времени уже окружили остров. Этот кибер носился по воздуху и держал оборону по двадцати направлениям. Он сжег десантные катера, расстрелял боевые вертолеты. И все это время не переставая, посылал разряды на город, в людей… И еще — в течение всего времени его пребывания на Земле, наши спутники фиксировали посылаемый им в космос остронаправленный пеленг-сигнал. Он звал хозяев…

Дейл замолчал. В пещере раздавалось только тяжелое дыхание Гриффитса.

— Продолжайте…

— Уйти ему не дали. После первых неудачных наскоков и необоснованных потерь, на остров обрушили удар нескольких ракет с ядерными боеголовками. Он там расплавился, этот гад, я знаю… А остров ушел под воду…

Гриффитс застонал и повернулся на бок, лицом к Дейлу:

— Что же вы молчали, Ричардсон? Почему вы все это время молчали?

Дейл зло посмотрел Гриффитсу в глаза:

— А вы бы мне поверили? Поверили? Да у вас в глазах было по золотому слитку! И видели бы вы свою самодовольную физиономию!

Вдалеке раздался еще один взрыв. Дейл улыбнулся:

— Хорошо… Он облегчается. Все-таки мы справимся с этим монстром!

Он встал, разминая ноги, походил вокруг Гриффитса.

— Вы, капитан, наверно, так до конца ничего и не поняли. Я вам объясню. Эта планета — робот. Его смонтировала цивилизация существ, схожих с нами по физиологическому строению. Об этом я сужу по атмосфере и силе тяжести, созданных ими здесь. Уровень развития их был намного выше нашего, это ясно: они могли творить такие вещи! Планета, этот уникальный технический суперобъект… И впридачу — ваш кибер-гипнотизер…

— Что-о? — воскликнул Гриффитс. — Гипнотизер?!

— Да, капитан, да! Этот робот обладает телепатическими и гипнотическими способностями. Ну, не как люди — у него все это как-то грубее, механичнее, что ли… — но ведь и сильнее во сто крат! Видели бы вы себя перед тем, как я шарахнул по нему камнем! «Золото!» Святая наивность! Если бы не я, вы бы сейчас летели на Землю с этим монстром и сжимали в руках жестяную пластинку. Как покойник Скотт. И рухнули бы в океан. И все бы повторилось для Земли вновь, может быть с большим успехом для агрессора! — Он замолчал, собираясь с мыслями. — Так вот. Они, создатели планеты, были сумасшедшими, страшными ненавистниками всего живого. И вели войну. Со всеми во Вселенной. Иначе невозможно объяснить универсальность программы этого монстра. И эта стальная сфера… Может быть это их кибернетический завод, или база… Но скорее всего это космический корабль: ведь есть внутри сферы и двигатели, и топливо! И кто знает: кибер Скотта мог радировать с Земли именно сюда!

Дейл строго и требовательно посмотрел на Гриффитса. Гриффитс отвел взгляд. Дейл продолжил:

— Здесь производились эти киберы. А потом разбрасывались, где попало, на любой планете, в любой звездной системе: может, кто-нибудь клюнет! Скотт клюнул, и привез к себе домой, на Землю терминатора. И машину-пеленг. И подверг Землю смертельной опасности. Кто они, эти умельцы? Где они находятся? Получили ли послание своего кибера? — Дейл огляделся. — Судя по состоянию этой сферы, для них все давно уже кончилось… И все-таки…

Он опять сел рядом с Гриффитсом, помолчал и сказал:

— А труппы Скотта и его команды мы не нашли. Вы теперь знаете, во что он превратил ваших товарищей…

— Да… — прохрипел Гриффитс. И больше не издал ни звука. Дейл встал, подошел к выходу из пещеры и чутко прислушался.

— Вроде бы все стихло. Успокоился, — он выдернул из кобуры пистолет. — Вставайте Гриффитс. Нам надо отсюда выбираться. Я помогу вам дойти до корабля, а вы нейтрализуете Симона: он вас послушается. И тогда вместе мы доберемся до дома. И на суде — я обещаю вам — я дам показания, в которых будут отражены и ваше искреннее неведение, и ваше содействие технику Комплекса космических исследований в критической ситуации. Вы согласны на такое сотрудничество?

Гриффитс посмотрел Дейлу в глаза, губы его дрогнули.

— Да, мистер Ричардсон.

И оперся на протянутую ему руку.

Дейл вытащил Гриффитса из пещеры, настороженно огляделся и закинул руку капитана себе на плечи. Люди двинулись в путь.

Через полчаса они благополучно выбрались по расщелине на равнину с другой стороны скального массива, а еще через час уже были у подножия плато. Дейл смастерил импровизированную люльку из тонких тросов для вконец обессилевшего Гриффитса, натянул на руки перчатки капитана и вскарабкался наверх. Пыхтя и проклиная все на свете, он кое-как выволок тяжелое тело злосчастного спутника на плато и упал без сил. Гриффитс, помогавший ему при подъеме как мог, рухнул рядом. Люди лежали и смотрели на свой корабль. До него оставалось немногим более километра.

— По-моему, дошли, — прошептал Дейл и хлопнул капитана по плечу. — Слышите, Гриффитс, мы живы!

Гриффитс молча улыбался и не отрывал глаз от корабля. Дейл тяжело поднялся, отряхнул свой комбинезон и задумчиво посмотрел в сторону далеких скал:

— Слушайте, капитан, а каким бортовым оружием оснащен ваш корабль?

Гриффитс с ответом не замедлил:

— Десять ядерных ракет класса «Ягуар».

— Общая мощность?

— Тысяча килотонн.

Лицо Дейла озарилось широкой радостной улыбкой:

— Этого будет достаточно!

НЕ СМЕЙ ОБИЖАТЬ СЛАБЫХ!

Штефан Туччи ехал на дело. Чувствовал он себя превосходно. После отпуска за счет организации, после всех этих отелей, пляжей, вечерних карнавалов и обязательных утренних пробежек по утрам по колено в морской воде он не то что российского инженера-эмигранта — самого дьявола укокошит и, как всегда после подобных дел, положит кругленькую сумму себе в карман. Штеф был в прекрасной форме — рефлексы отточены, реакция отменная. На контрольной проверке в тире он сам в этом убедился и другим показал. И сегодня уже включился в работу — он ехал на дело: в этой «заяве» именно он идеально вписывался в интерьер.

Высокий, подтянутый, по-спортивному загорелый Штеф Туччи как нельзя лучше подходил на роль рядового охранника Компьютерного Коммерческого Центра. Центр этот находился в маленьком городке, в 50 километрах от Берлина, Штеффи ехал туда. Темно-синяя форма и рубашка с погончиками и серебристыми пуговицами с аббревиатурой ККЦ уже были на нем. Пропуск на имя Карла Дика, 30-тилетнего охранника сменного наряда ╧3, лежал в кармане. Что стало с этим Карлом — Штефа не очень беспокоило. Или он проснется назавтра с больной головой в полной уверенности, что перебрал лишку, — и только потом дотырит, что проспал сутки, ха! — или не проснется уже никогда. Штеффа это не волновало, это дело организации. Его работа — предъявить пропуск Дика со своей фотокарточкой и заступить в ночную смену. В лицо этого Дика на проходной не знает никто, это другое подразделение, а начальник смены предупрежден о замене: дружки Карла вопросов задавать не будут. Привет, ребята, меня тоже зовут Карл, дайте закурить…

После этого он замочит Эдика Драгинского и поедет домой, вот и все.

Штеф громко засмеялся и свернул с шоссе на дорогу, ведущую к Центру.

Черный подержанный «мерседес» — «Садись, Штеф, не морщись: такая машина достойна твоей зарплаты стражника ККЦ!» — несмотря на внешнюю затасканность, мчался мягко и бесшумно. Штеф опустил стекло боковой дверцы, подставил лицо встречному потоку теплого ветра и весело поглядел по сторонам. Огромные старые тополя строго чернели на фоне темнеющего неба, густой стриженный кустарник плотно подступал к идеально ровному дорожному покрытию. Запахло доброй старой Германией. Штеф подтянулся, а когда через пару километров на него надвинулись серые бетонные громады корпусов Центра, чуть не крикнул «хайль!» Он был истинный ариец, до мозга костей. И сегодня он с удовольствием мочканет этого еврея.

Штеф припомнил страницы «заявы».

Эдик Драгинский, 28 лет, ведущий специалист ККЦ в области компьютерных технологий. Три года назад эмигрировал из России и сразу же, без проволочек, получил германское гражданство. Почему? Потому что был гений. Штефу так и сказали: он — гений. В Центре на него разве что не молились: с момента появления Эдика в отделе игровых и сервисных программ объем их продаж возрос раз в двадцать пять.

Штеф тогда присвистнул. Ничего себе, это за счет чего же? За счет идиотских гениальных придумок, был ответ. Голь на выдумки хитра, и этот нищий россиянин держит в башке столько наихитрейших алгоритмов разных компьютерных игрушек, что только успевай воплощать в жизнь. «Так за что же его заявили-то тогда?» — искренне изумился Штеф Туччи, который тоже непрочь был иногда поиграть за компьютером. Шеф тогда поджал губы, но все-таки ответил: «Заказчик неизвестен. Но я думаю, это связано с тамагочи. Японцы, понимаешь, их придумали, освоили мировой рынок, а он подхватил идею и стал добавлять к ней такие прибамбасы, что японские штучки уже не покупают. Похоже, рынок перехватывает ККЦ.»

Тамагочи… Штеф было сморгнул, но сразу же включился: ну, конечно — это те самые японские игрушки, на которых недавно свихнулась вся Европа. Величиной с куриное яйцо компьютер, выпуклый экранчик, на нем бегает и постоянно просит жрать цыпленок или кто-нибудь еще. Нажал кнопку — на экране ему сыпятся с неба зернышки, он радуется, песенку тебе поет, поцелуйчики посылает. А через час опять бесится, визжит — голодный, значит. Вот так ты с ним и живешь, с цыпленком этим в кармане, и балдеешь от собственной заботливости и доброты, потому что кормить его надо чуть ли не десять раз в день, и даже ночью, а если не покормишь, он коньки откинет. И станет валяться на своем экранчике — молчаливым трупом с укоризной во взоре. И как ты эту кнопку не нажимай теперь, никогда уже он не встанет, игра закончилась, и ты — жестокосердный эгоист, убийца, губитель цыплячьих душ — во всем оказываешься виноват.

Штеф хмыкнул. У этих японцев, точно, с психикой не все в порядке, но в оригинальности им не откажешь. Ладно — дети, но ведь и мужики себе эти штуки покупают, а уж у женщин — особенно у одиноких вдовушек и сентиментальных старух — эти цыплята по всем углам пищат! Молодцы, японцы, прямо в душу среднему немцу заглянули!

А Эдик, значит, их с орлиного на бреющий полет перевел…

Штефу все стало ясно и он успокоился. Заказчик всегда прав. Следовательно, Эдик Драгинский — плохой человек. Он ведет себя неправильно, но Штеф исправит все его ошибки.

Ему показали фотографию Эдика. Конечно, этот худой и сутулый еврей с печальными глазами сразу ему не понравился. Мало того, что он плохо выглядит, он еще и беспокоит наших симпатичных желтокожих друзей с маленьких островов! «Так дело не пойдет, Эдик, — сказал тогда снимку Штеф. — Если бы я учился с тобой в школе, я сказал бы тебе это еще на первой перемене, чернявый дохляк, — так дело не пойдет! — и дал бы по кумполу. И сегодня с тобой было бы намного меньше забот.»

Штеф сразу почему-то вспомнил про школу, когда увидел Драгинского на фотографии. Таких бьют. Начиная с первой переменки — не сильно, но обидно, и Штеф всегда делал это с удовольствием. Мимо таких в школе просто так не пройдешь — Штеф помнил! — всем видом своим неприкаянным, неказистым, всей сущностью своей буквоедской, заумью этой — они напрашивались. Эх, не попался ты мне в мои лучшие детские годы, посочувствовал Эдику бывший гроза интеллекта Штеф Туччи. Но ничего, сразу же успокоил он опечалившееся было изображение, завтра мы все-таки увидимся, завтра наступит твоя последняя перемена, парень. Ты отмучился: не добили в России — Штеф завершит это здесь…

Он плавно вырулил на большую стоянку перед охраняемыми воротами и уверенно вышел из машины. Не торопясь запирать дверцу, беспечно огляделся. Так, вот проходная, в задней комнате — раздевалка дежурной смены. Он кинет свою сумку в шкафчик ╧23 и спокойно пойдет на развод. Карл Дик всегда дежурит в правом крыле здания, где и находится лаборатория Драгинского. Эдик сейчас торчит там — работает он ночами, это известно — вон светится единственное окно на втором этаже. Туда же направят и Штефа: каждый охранник курирует только один-единственный, навсегда закрепленный за ним объект, и хорошо. Развод будет за воротами перед административным зданием через десять минут.

Штеф перекинул через плечо простенькую сумку с барахлом и бутербродами и, посвистывая, направился к проходной.

Эдик Драгинский сидел в экспериментальной лаборатории правого крыла ККЦ и рассеянно улыбался. Только что он закончил еще одну работу, осталось вставить блочок связи с пультом дистанционного управления, и все. Но это — мелочь, это теперь завтра. Сегодня он уже сполна удовлетворил свою новую страсть, все получилось, он доволен. Теперь можно попить кофейку, полистать журнальчик и ехать домой.

Эдик поднялся, отложил отвертку и любовно дотронулся до хромированного черного бока существа. Существо. Паук. Мыслящий и живой дружище. Охранник и лакей — когда сыт, и агрессор и психопат — когда голоден. Сложный характер, это надо сразу признать — капризный и неоднозначный, с таким шутки плохи…

Он фамильярно похлопал паука по широкой спине. Мстительный ты уж больно, вздохнул Эдик, вредный ты тип, хотя и виноват в этом только твой заказчик — такого уж тамагочи захотел он себе, извращенец. Ну да ладно, зато ты — сильный и смелый, а за это Эдик готов простить тебе многое.

Эдик вздохнул и с трудом передвинул массивное тело паука поближе к краю стола. Паук был воплощением мощи, а Драгинский уважал силу во всех ее проявлениях. И ненавидел насилие. Потому что никогда не имел первого и всегда страдал от второго.

Эдик замер и тихонько кивнул своим мыслям: «Всегда» и «страдал» — те самые слова. Он всегда страдал. Именно он, Эдик Драгинский, — пока не уехал в Германию.

Он с удивлением уставился на машину у себя перед носом. Странное дело, этот грозный паук почему-то пробуждал в нем ту еще память, российскую… Эдик отошел от стола и нахмурился.

Там, в России, ему, хлипкому еврейскому очкарику, по молодости лет здорово доставалось. В школе еще, сопляками будучи, ровесники Эдиковы доступно объяснили ему, как обстоят дела: его место было «возле параши» — по причине физической немощи и по национальному признаку. И всеобщее убеждение в этом было так велико, что Эдик с ним никак не боролся. Он всегда уступал им дорогу — тем, кто пытался на него «наезжать», и старался не ввязываться ни во что.

Но его задевали, постоянно. И обижали — и в школе, и позже, в университете, на дискотеках. Эдика спасало то, что в России — загадочная страна! — обидчиков всегда было ровно столько, сколько и защитников. «Не смей обижать слабых!» — сколько раз он слышал из-за чьей-то надежной спины эти слова: от классной руководительницы, от учителя физкультуры, а уж здоровенный друг его Андрюха Кулаков не одному идиоту это втолковывал, и не по разу. Андрюха, не в пример своим одногодкам, не ставил ни в грош свои мускулы, а преклонялся перед силой ума. И уважал хилого отличника Драгинского. Он его, кстати, даже в университете не бросил, поступил вместе с ним. А как — это их с Эдиком общий секрет…

Эдик помрачнел лицом, глаза его стали еще печальнее. Друг его преданный так и пропал куда-то, в России легко пропасть: ударился в бизнес, по биржам забегал, потом стал ездить, — в Турцию, или в Китай, — заделался «челноком» и пропал. И Эдик тогда, в одиночку жуя колбасу в аспирантской общаге, вдруг понял, как Андрюха здорово его выручал, адаптировал, что ли, к среде. Ведь Эдик, умник и моралист, всегда терялся, страшно комплексовал среди голенастых девах и лосиного вида общажных парней. Голова у него всегда была забита другим — схемами, чипами, идеями своими компьютерными, а с ними… С ними он никогда не знал, как разговаривать. А они обступали его, они были везде, эти люди. Мат, анекдоты, запах несвежих носков, бормотуха, быстрый секс на столе, кулаки, «разборки» постоянные… — мрак! Наверно, Эдику просто не везло, была же где-то другая жизнь — не общажная, не кабацкая — иная, ментально насыщенная! Наверно, ему надо было искать ее. И Эдик, вроде, верил в это, и Андрюха ему в этом помогал, и другие — преподаватели, девочка одна была у него, хорошая…

Но Андрюха пропал как раз тогда, когда Россия как-то сразу изменилась — нет! — вывернулась наизнанку: варварство хлынуло изо всех щелей на улицы. И Эдик панически бежал, спасая то единственное достояние, которым обладал. А обладал он «гениальной башкой» — Андрюхины слова… И пока ее не пробили, — а он этого давно боялся всерьез, — он бежал. И нашел, в конце концов, ту жизнь которую так долго искал.

Последние два года он был по-настоящему счастлив. На рынке появились японские тамагочи, и только увидев цыпленка в компьютере, он схватил, увидел в одно мгновение все — и оригинальность замысла, и простоту воплощения, и потенциальный бешеный спрос на такую забаву. Игрушка в режиме эмоционально-интимного общения с хозяином! Нечего сказать — круто, восхищался Эдик и уже начинал подключать мозги: тамагочи были непаханным полем для его фантазии, японцы провели только первую борозду…

Он присосался к идее, как вампир. Он горел, он летал, он модифицировал, он перекраивал, он придумывал свое. Он стал этим самым цыпленком, потом мышонком, потом лягушкой, и неведомой зверушкой он тоже был — режиссером, актером, программистом, ведущим разработчиком — черт-те чем! Он был всем в одном лице, он жил своей новой страстью.

Вскоре ККЦ перешел на выпуск Эдиковых тамагочи, и они мгновенно вытеснили японцев с немецкого рынка. Это была личная коммерческая победа инженера Драгинского, но все-таки не это для него теперь стало главным.

Однажды, на взлете разыгравшегося воображения, Эдик придумал тамагочи-киберов.

И забыл обо всем. А тем более — про Россию.

Эдик вдруг саркастически хохотнул и погрозил себе пальцем. Не ври себе, немецкий еврей, не ври! Ничего ты не забыл, все помнишь — и хари эти агрессивные, с шальными глазами, и страх свой, и беспомощность, и Андрюхину силу. Все ты помнишь, и поэтому сидит в тебе уважение к физической мощи и потребность в защите, — здесь, в спокойном мире — потому что где-то глубоко внутри все-таки затаился вечный жидовский испуг…

Эдик снова посмотрел на паука. Да, подумал он, все осталось, и этот частный заказ — тому свидетельство. Он оглядел обширные стеллажи лаборатории: много у него за последнее время было подобных заказов с тамагочи, но дружищу он делал с каким-то особым чувством. Наверно, все дело в том, что будущий хозяин паука хотел иметь кибера-охранника, а это Эдику было близко. Но ко всему прочему заказчик хотел иметь еще и тамагочи-агрессора, мазохист бешеный, в том же лице. И Эдик тогда оснастил свое детище не только системами сканирования и сигнализации — он дал ему оружие, самое настоящее. Такое, какое назвал заказчик… Паук превратился в боевую машину, интеллектуальная мощь Эдикиного компьютера несла в себе угрозу силового воздействия.

Паук воплощал в себе то, о чем Эдик мечтал для себя всю жизнь.

Драгинский наклонился и нежно обнял свое создание. Кибер перестал быть для него просто машиной сразу, как только Эдик инсталлировал в компьютер все программы и начал сложный монтаж. Он сидел над дружищей ночами, и паял, и вкручивал микроскопические титановые саморезы, и вспоминал свою московскую жизнь, и Андрюху, и зимние ночные прогулки с той, хорошей, девушкой, и печалился, и снова переживал старые обиды, и пугался, и злился, и скрипел зубами… И, наверно, оставил в этой умной железяке частичку своей когда-то издерганной души.

Он полюбил паука.

Эдик Драгинский заглянул в огромные рубиновые глаза черного дружищи и тихо прошептал:

— Не смей обижать слабых!

И увидел, как они ответили ему.

— Р-разойдись! — Пивной бочонок с пистолетом под вислым брюхом закончил инструктаж и показал строю жирную спину. Господин капрал не любит формальности, ухмыльнулся Штеф вслед уходящему начальнику смены, и это хорошо. Все правильно, партайгеноссе, смотрите телевизор и пейте пиво в комнате охраны: Карл с командой прикроет Центр — муха не пролетит. А назревающее легкое недоразумение в правом крыле — не ваша забота. Эдик Драгинский наступил на любимую мозоль мстительным потомкам самураев — пусть теперь сам и отвечает… Начальник охраны — не личный телохранитель.

Строй распался на сорок прикуривающих мужчин, и Штеф Туччи, предъявляя равнодушную физиономию случайным встречным взглядам, не спеша направился к правому крылу ККЦ.

Ключи от здания ему выдали на разводе. Он засядет сначала на пульте в вестибюле, а минут через десять осмотрит здание. Найдет лабораторию Драгинского, определит пути отхода. После выстрела ему в ККЦ делать нечего, он выйдет через какое-нибудь окно, покинет территорию — через забор, конечно, какие вопросы! — и скрытно вернется к машине. Стоянка не охранятся, остается только проследить, чтобы его не срисовали из проходной. Хотя, значения это никакого не имеет. Главное, спокойно уехать без лишнего шума.

Штеф набрал код замка, вставил массивный бронзовый ключ в огромную замочную скважину и с трудом открыл тяжеленную дверь главного входа. В лицо ему пахнул застоявшийся воздух старого здания: запахи канцелярии, дымных коридоров и… металлической пыли. Штеф двинулся через обширный темный вестибюль к пульту охраны, его шаги гулко отдавались под сводами здания. Он включил свет, потом выставил все рычажки сигнализации в положение «on» и опустился в удобное кресло охранника. И только теперь почувствовал маленькую беспокойную крысу под горлом.

Тревога. Ему здесь не нравилось. Здесь было то, чего он не знал. И это могло для него плохо кончиться.

Штеф осторожно прислушался к себе. Он привык доверять интуиции. Если дядя говорит «нет», сынок, значит, это «нет», и ничего больше, ты же знаешь… Штеф это хорошо усвоил, он не сидел бы сейчас здесь, если бы не усвоил, он всегда слушался: кому-кому, а этому дяде он не перечил… Штеф ошалело помотал головой. Ну ладно — тогда, но здесь-то что? Что он такого не знает, спросил он дядю. Он на месте, объект в лаборатории, сидит спиной к нему. Через сорок минут, после планового посещения пивного бочонка, делающего каждый час обход зданий, Штеф войдет в лабораторию и выстрелит. И потом — уйти с верного дела и завалить карьеру в организации — на основе интуиции! — было глупо. Штеф прислушался. Дядя молчал.

Штеф успокоенно закурил и двинулся в обход здания.

Правое крыло представляло собой типичный бетонный четырехэтажный барак — длинные коридоры с пыльными неоновыми трубками на потолке, сотни дверей, две лестницы с двумя лифтами в торцах и подвал. Штеф медленно поднялся на второй этаж и остановился на лифтовой площадке. Мрачный тоннель чуть освещенного коридора — мертвенно-белый свет лился только от лестницы — неожиданно подействовал на него удручающе. Штефу стало страшно.

Он вдруг вспомнил, как в детстве отправился в одиночку исследовать старое заброшенное здание бывшей мэрии. Там были такие же длиннющие коридоры и полная темнота: здание планировали отреставрировать и до начала работ зияющие проемы выбитых окон плотно забили досками. Был вечер, не видно ни зги и не слышно ни звука., но Штеф не дрейфил: смелости ему придавал новенький электрический фонарик. Он не знал, что такое испугаться по-настоящему, шагал смело.

Дело тогда за первым уроком страха не стало. Где-то в середине пути, в самом темном месте фонарик внезапно погас, и на лицо Штефа вдруг бесшумно легла мягкая, удушливая, липкая лапа. Невесомая, и от того еще более ужасная. Штеф закричал, дернулся назад — раздалось легкое потрескивание, и страшная лапа скуксилась и повисла у него на подбородке. Штеффи был сообразительный малый, и это спасло его от истерики. Паутина! Всего лишь паутина! — с презрительной усмешкой сказал он сам себе. И на негнущихся ногах вышел из мэрии.

С тех пор пауки и темные коридоры, где бы они не подстерегали Штефа Туччи, не получили ни одного шанса порадоваться его присутствию.

Он непроизвольно оглянулся, убыстрил шаг, отыскал дверь лаборатории Драгинского и кое-что для себя отметил. Ни секунды не задерживаясь, вернулся к лестнице и вызвал лифт.

На третьем этаже он обнаружил точно такой же однообразный коридорный ландшафт. Тусклое освещение, завывание ветра в кое-где открытых форточках, шорох черных ветвей за окнами… Он вышел из лифта, сделал несколько неуверенных шагов и остановился.

Идти дальше?

Вдруг что-то липкое и трескучее прикоснулось к его лицу. Штеф вскрикнул и сильно мазнул себя пятерней по физиономии — на лице ничего не было. Он нервически засмеялся. Ну, Штеффи, мальчик, лечиться тебе надо! Иди-ка ты отсюда, такие прогулки тебе не на пользу! Он хотел было опять зайти в лифт, но передумал: тоскливый скрип кабины больше слышать не хотелось. Штеф дернул плечами и побежал вниз по лестнице. Ему сразу стало легче. По дороге он потрогал пару дверей — везде было заперто, толкнул раму лестничного окна на первом этаже — она поддалась.

Штеф постоял около окна, глубоко вдыхая свежий вечерний воздух. Подавленность от обхода постепенно оставила его.

Так, уходить он будет отсюда. Лаборатория Драгинского закрыта на сложный электронный запор, это несколько меняет дело, но особой проблемы не составляет. Осталось дождаться обхода, отдать честь капралу и обтяпать дело в последующий час.

Мне хватит и пяти минут, подумал Штеф и посмотрел на часы. Обход — в ноль десять, десять минут — на приход-уход пивного друга, в ноль двадцать пять — он у Эдика. В ноль тридцать — последнее «прости»!

Штеф Туччи любил четкие планы и был по-немецки пунктуален. Но если бы он действительно знал то, чего знать никак не мог, он наплевал бы на эти свои достоинства.

И постарался бы ликвидировать «объект» до назначенного им самим часа.

До того, как в дверь лаборатории несколько раз кто-то решительно позвонил, Эдик Драгинский расслабленно сидел в кресле и крутил в руках пульт дистанционного управления. Через пять минут проснутся его тамагочи, все разом, во главе с только что заряженным и подключенным пауком, и кое-что захотят. Потягивая кофеек, он «накормит» их дистанционкой и поедет домой: следующий пароксизм желаний у них возникнет только в девять утра, а тогда техники уже будут на месте.

Эдик задумчиво улыбнулся. Кто бы мог подумать, что его работа с киберами примет такую форму. По причине их супердороговизны найти клиентов на них было крайне трудно. Но они были. Их деньги сегодня полностью окупали стоимость проекта, а в дальнейшем — при широкой рекламе — и вовсе ожидалась хорошая прибыль. Вот только покупатели эти были довольно странные…

Действительно, думал Эдик, за несколько десятков тысяч долларов игрушку ребенку покупать неразумно, а вот для себя… Для чего взрослому игрушка? Для того, чтобы удовлетворить какую-нибудь свою странность, а может быть — порок, подавленные смутные желания, возможно, детские…

Они были большие чудаки — будущие владельцы его тамагочи, его заказчики. Познакомившись с ними, Эдик вдруг обнаружил, что вскрыл для себя какую-то совершенно неизвестную ему область. Патология пресыщенности — так презрительно поначалу назвал он причуды богатеньких Буратино, но потом как-то вдумался и проникся к ним сочувствием. Все-таки они были все немного ненормальные, психи… Поэтому Эдик бесстрастно и внимательно выслушивал все их фантастические пожелания и тщательно, стараясь ничего не упускать, устанавливал в кибера нужные программы.

Клиенты были довольны. Эдик видел их горящие глаза, когда они смотрели на своего тамагочи. Да и у Эдика, честно сказать, что-то глубоко внутри пищало от восторга, когда он показывал свой товар лицом. Взрослые игры… Как правило, они ведь агрессивны: взрослые любят по-настоящему острые ощущения — в пределах разумного, разумеется. И Эдик Драгинский их понимал, хотя и не соглашался с такими забавами: уж он-то знал толк в острых ощущениях, испытывал их не раз…

Да, но это было полдела.

Эдик с изумлением узнал, что и сам обладает некой маленькой странностью. Подавленная агрессивность вечно затырканного «дохляка» в последнее время вдруг начинала гулко вибрировать в нем, как камертон под водой. Он тут же брался за дело — она облегченно выплескивалась в дикие шуточки его тамагочи. И он знал: именно поэтому у него все получалось, именно поэтому были довольны клиенты. И поэтому его любимцем стал огромный черный паук с рубиновыми глазами.

Об этом кибере Эдик вел с клиентом особый разговор. Клиент выдвинул совершенно безумное требование, он, точно, был сумасшедший. Эдик не мог спокойно смотреть в его выпуклые глаза, отнекивался и упирался, как мог, но в конце концов поддался на уговоры и согласился. Предварительно заручившись разрешением руководства компании. И, закончив сегодня паука, продолжал думать о его будущем хозяине с опасливым непониманием.

Дело было в том, что паук, при всей своей нечеловеческой проворности и оснащенности самым настоящим орудием убийства, в режиме «агрессия» не имел никаких алгоритмических ограничений в действии…

Уверенные звонки в дверь вывели Эдика из задумчивости, он удивленно кинул взгляд на часы. Двенадцать двадцать пять, никто и никогда не заходил к нему в это время. В здании находится только дежурный охранник, может быть, что-то случилось…

Он произвел сложные манипуляции с электронным замком и открыл дверь. На пороге стоял молодой человек в форме охранника и доброжелательно, чуточку виновато улыбался ему.

— Инспектор охраны Штеф Туччи, — церемонно представился Драгинскому Штеф. Достойный объект, считал он, имеет право знать имя своего последнего друга. Это было романтично.

— Простите, сэр, что оторвал вас… — Штеф прямо-таки лучился добродушием и исполнительной туповатостью. — Простите, герр Драгинский, но я сегодня первый раз заступил на смену… — Он смущенно перетопнулся. — Единственное рабочее помещение в здании… Тем более лаборатория… — Он свел глаза к переносице и, чуть-чуть добавив скрипа в голосе, с идиотским занудством завершил. — Хотелось бы осмотреть на предмет пожарной безопасности и целости охранной сигнализации! — «Вот так, Драгинский, знай наших, охрана не дремлет!»

Эдик удивленно поднял брови и замешкался. Вообще-то, насколько он знал, в компетенцию охраны не входил осмотр аудиторий и лабораторий ККЦ, это было логично хотя бы из соображений секретности. Просиживая в лаборатории ночами, он частенько слышал гулкие шаги охранника в коридоре — тот неторопливо проходил мимо и потом стучал каблуками по лестнице. Плановый обход здания- это было нормально. Но этот ретивый охранник с голубыми глазами на дубленом лице явно слишком уж усердствовал.

Эдику не хотелось его пускать, по многим причинам. Увидит хотя бы киберов, начнет ахать, задавать вопросы, завяжет разговор, а Эдик вовсе не собирался сейчас с ним разговаривать, он хотел домой. А потом — через пару минут проснутся киберы…

Он оценивающе взглянул на парня в дверях. Охранник переминался с ноги на ногу и смиренно ожидал разрешения войти. Небось, волнуется за свое первое дежурство, не знает, что к чему, да и инструкции еще, как следует, не изучил, перегибает…

Ладно, пусть успокоится… и развлечется заодно — домой Эдик всегда успеет.

— Ну что ж, заходите, инспектор.

Он посторонился и пропустил Штефа в лабораторию.

Штеф что-то удовлетворенно буркнул и, опустив голову, шагнул в помещение.

Все шло точно так, как он и спланировал. Он мог бы хлопнуть Эдика и на пороге, но этому препятствовали разные соображения. Во-первых, когда между тобой и жертвой находится готовая в любой момент разделить вас преграда, оружие надо готовить заранее. А Штеф не был уверен, что у хитроумного еврея здесь возле двери не понатыканы скрытые глазки телекамер. В этом случае Серый Волк с огромным пистолетом в лапах дергал бы за веревочку до тех пор, пока не приехали бы злые охотники. Во-вторых, готовить выстрел на глазах у опасливого невротика — а Эдик был именно им, Штеф в этом не сомневался! — значит тоже увеличить вероятность поцеловать замок и уйти ни с чем. И в-третьих, Штеф не любил стрелять через порог, он был суеверен…

Выстрелить и обезьяна сумеет, думал Штеф, а вот засунуть объекту пулю за пазуху так, чтобы он никак не смог отказаться, — не всякому специалисту порой под силу!

Штеф собирался потереться в лаборатории до тех пор, пока Эдик не встанет к нему спиной. Тогда Штефу не грозят никакие неожиданности — он достанет из-под рубашки, из-за ремня, свою бесшумную пукалку и подарит одну пулю своему печальному визави. Тот не откажется. От подарков не принято отказываться.

Эдик пропустил Штефа вперед, и тот прошел по длинному тамбуру в огромную полутемную комнату с обширным столом посередине.

На столе черным зловещим холмом возвышалась литая туша паука — в кустистом бесформенном обрамлении лап-манипуляторов. Глаза паука горели ровным красным огнем. Едва слышное, но отчетливое гудение каким-то образом грозно оживляло его неподвижность. Впрочем, оно исходило не только от него — тихо и угрожающе гудело и в темноте стеллажных полок, и в углах комнаты.

Эдик попытался представить себе ощущения парня при виде его лаборатории и не смог. Но он явственно почувствовал, как напрягся охранник, и это был не испуг, вдруг отметил про себя Эдик, этот парень подобрался, как… как хищник в чужом лесу. Рубашка Штефа натянулась на окаменевших мышцах спины, и это Эдик отметил тоже.

Странно, подумал он, реакция у парня все-таки какая-то ненормальная… Эдику стало даже немного обидно: не в берлогу же зашел этот… невротик — в экспериментальный зал киберигрушек! В любом случае Эдик его сюда не звал и, тем более, не собирался пугать.

Парень замер в непонятном ступоре. Пауза затянулась. Эдик решил разрядить обстановку и снова посмотрел на часы.

— Послушайте! — громко сказал он и, обогнув крепкую фигуру Штефа, подошел к столу и взял в руки пульт дистанционного управления. — Через двадцать секунд здесь будет довольно весело и…

И здесь что-то произошло с Эдиком Драгинским. Что-то случилось. Эдик застыл с пультом в занемевших руках.

Это не охранник, вдруг пришла в голову спокойная мысль. Тоненькая нотка тревоги, звучавшая в нем с момента появления чужака перед дверью, взорвалась в сознании могучим ревом. Это не охранник!.. Кибер-паук сбил пришельца. Черный злобный паук вполз в Эдиково жилище и увидел черного злобного паука на столе — место было занято. Дружище сбил его…

Эдик стоял к Штефу Туччи спиной.

Сзади раздался металлический щелчок.

Евдокимов… Вовка Евдокимов с жестокой улыбкой на продубленном от неумеренного курения мальчишеском лице стоял сейчас у Эдика за спиной. В руках у него была только что открытая булавка, он хищно улыбался коричневыми зубами, и булавка уже начала свое тайное движение к Эдикову заду. Сейчас она вонзится ему в ягодицу, острая боль пронзит его аж до кончика пениса, он вскрикнет, а Евдокимов, торжествующе хохоча, отвесит ему еще здоровенного пинка…

Не стой!!!

Эдик инстинктивно шарахнулся в сторону.

Негромкий хлопок выстрела на мгновение заглушил ровное гудение киберов.

Штеф Туччи выстрелил и, не опуская пистолета, изумленно чертыхнулся — он промахнулся! Он не ожидал от Драгинского такой прыти! Откуда что берется, мать твою! Последние полминуты Штеф только и делал, что удивлялся. Сначала — мрачному пейзажику Эдикова склепа, потом этот страшный монстр на столе его встретил: Штефу так и показалось — встретил! А теперь и сам хозяин фортеля выкидывает, ковбой недоделанный.

Пистолет Штефа уже смотрел в голову обернувшегося к нему Драгинского. Штеф хладнокровно встретил его испуганный взгляд и улыбнулся.

— Герр Драгинский, улыбочку! Сейчас отсюда вылетит…

В глубине комнаты громко пискнул зуммер электронного таймера. Берлинское время — ноль часов тридцать минут.

— …цыпленок!

Палец Штефа выбирал свободный ход курка.

— Мать твою, тетя! Ты совсем забыла про своего серого пупса!

Визгливый противный голос хлестанул Штефа вдоль позвоночника. Сверху. А в следующее мгновение на руку с пистолетом откуда-то с потолка упала отвратительная тварь с перепончатыми крыльями.

— Мы сегодня будем ужинать? Твой котенок голоден!

Летучая мышь! Говорящая! Штеф опешил. Ствол пистолета под тяжестью мыши опустился и смотрел дулом в ноги Драгинского. Стрелять не имело смысла.

Говорящая тварь больно обхватила его запястье когтистыми лапками и полезла вверх по рукаву. Серая мордочка с мутными бусинками белесых глаз потянулась к лицу. Тварь открыла маленькую пасть и зашипела.

Нервы Штефа не выдержали. Он изо всей силы тряхнул рукой, выронил пистолет и с омерзением отшвырнул перепончатую прилипалу в сторону. Его трясло.

Тварь отлетела на дальний край стола, неуклюже поднялась и обиженно тряхнула крыльями. Только сейчас Штеф увидел у нее на груди небольшой выпуклый экранчик с какой-то движущейся картинкой. Экранчик тревожно мигал.

Тамагочи! Штеф наконец-то сообразил, на десятой секунде после выстрела: робот-тамагочи, всего лишь робот, есть просит! Ну и напридумывал этот еврей, Штефу на голову! Штеф старается, Штеф спешит, Штеф теряет драгоценные секунды, а под ногами у него путается механическая гадость, просит жрать и называет тетей!

Он быстро перевел взбешенный взгляд на Эдика — тот оцепенело стоял, прижавшись к стене, в проеме между металлическими шкафами. За это я убью тебя, уже спокойнее подумал Штеф, убью голыми руками, не тратя времени на пистолет…

Ему надо было поторапливаться. Занятый дурацкой возней с летучим вампиром, он совсем не заметил, что лаборатория ожила. Он настороженно ощупал взглядом помещение.

В темных глубоких проемах стеллажей, в черноте распахнутых подсобок — сверху, сбоку, за спиной — отовсюду! — зажигались нечеловеческие живые глаза. Перестуки, всхлипы, стоны, бормотание, агрессивные выкрики заполнили комнату. Где-то взрыкнул мощный мотор. Черный паук на столе ярко засветил экран на брюхе и зашевелил лапами. Его рубиновые сегментированные глаза внимательно уставились на Штефа.

Штефа передернуло. Заканчивай это дело, не медли! Он сделал два быстрых шага к Драгинскому и обрушил на его голову страшный удар кулаком — Эдик рухнул, как подкошенный.

«Самый быстрый способ, — ухмыляясь, подумал Штеф. — Самый быстрый, и безотказный. И, кстати, российский.» Он поддел ногой бесчувственное тело. «Слышишь, Драгинский? Ваш способ, отечественный… Но это так, для начала…»

Он огляделся.

Штеф предпочитал пистолету работу руками, но все-таки лучше всего у него получалось с предметом. Взгляд его упал на бобину гибкого экранированного провода в дальнем углу лаборатории. «То, что надо, — удовлетворенно оглядел он находку, — это сгодится.» И направился в противоположный угол.

С момента выстрела и нападения перепончатой твари прошло чуть меньше минуты. Штеф Туччи не ведал и не мог знать, что истекали последние секунды пребывания киберов в режиме «вялого запроса». Подавляющее их большинство не задерживалось на добродушной ругани или призывных сигналах с места: не для этого их покупали. Клиенты желали взрослой игры, клиенты ждать не хотели, и Эдик вложил в тамагочи всего лишь одну такую минутку. За это время, если хозяин «игрушки» не хотел никаких осложнений, ему следовало своего тамагочи «накормить» — либо с пульта, либо нажатием большой красной кнопки рядом с экраном. В этом случае киберы впадали в состояние «тихой игры» и последующего «сна».

Ненакормленный тамагочи переходил в режим «агрессия». Наиболее сложные киберы раскачивались еще тридцать секунд, а потом приступали к активным действиям.

Штеф обязательно бы поинтересовался на всякий случай, если бы его информировали о таких вещах, — это как? Все зависит от странностей и индивидуального темперамента клиентов, ответили бы ему. Эти твари и уроды вытворяют разные штуки, когда им не додали кусок хлеба… Вот, например, летучая мышь — кстати, неприятное исключение из правил, в нее не вложена страховочная минута! — ведет себя просто безобразно с первых секунд после пробуждения. И такое поведение, надо сказать, характерно для многих тамагочи-киберов… Но не волнуйтесь: все это хлопотно, но довольно безопасно. Тем более, что большинство из них лишены Драгинским возможности свободно передвигаться. Правда, не все… Но для вас это не имеет никакого значения. Главное — инженер!

Беда Штефа состояла в том, что даже такую уклончивую консультацию сейчас дать ему никто не мог.

Штеф низко нагнулся над бобиной и стал отыскивать конец провода.

— Я хочу тебя!!!

Могучий призывной рык голодного самца перекрыл вскричавший вдруг на разные тона гневный хор голосов вокруг Штефа. Он вздрогнул, как от удара током. Пальцы, нащупавшие было нужный виток, дернулись, на указательном сломался ухоженный ноготь. Штеф побелел от бешенства. Эти тамагочи, точно, его сегодня достанут своими фокусами! Он настороженно обшарил взглядом горящие глаза в недрах стеллажей и снова склонился над бобиной — где же этот конец?

Упругий конец резиновой полицейской дубинки больно ткнул его в зад. Штеф замер и стал медленно разгибаться. В животе у него стало холодно.

— Вставай! — Грозный окрик властно ударил в спину. Штефа пробил холодный пот. Полиция?!

— Поднимайся, зараза, я хочу тебя!

Штеф облегченно стряхнул с себя липкие объятия позорного страха. Холод в животе сменился горячим желанием хорошенько вдарить по яйцам невидимому шутнику. Он обернулся и… опустил изумленный взгляд вниз.

В его пах упирался гигантских размеров красный резиновый пенис, с метр величиной. Начинался он от цинично спущенных штанов чубатого молодца ростом в полчеловека. Блудливая ухмылка застыла на неподвижном поливиниловом лице. Экран на груди тревожно взывал: «Успокой маньяка!»

Молодец нетерпеливо взрыкнул и дернул руками. Из рукава вылезла механическая пила с пластмассовыми зубьями и, завизжав, угрожающе нацелилась Штефу в лицо. Он попятился, уткнулся подколенками в чертову бобину и рухнул на нее задом. Вот это да! Маньяк с пилой! Это покруче перепончатой твари!

— Я долго буду ждать тебя, засранка?! — подхлестнул озабоченный кибер — Штеф взбесился: «Они что, все за девочку меня держат здесь, куклы поганые?»

Почему-то именно это доконало его окончательно. Он вскочил со зверской гримасой на лице и изо всей силы заехал сладострастнику ногой между нижних конечностей. Маньяк с недоуменным бормотанием поднялся в воздух, его напряженный красавец прочертил по потолку прямую линию и вместе с хозяином рухнул на спину перепончатой твари. Штеф крякнул: хорошо получилось! Но праздновать победу было преждевременно.

Встревоженно кудахтавшая тварь ловко выбралась из-под потерявшего сознание маньяка и с гадким прищуром обличающе уставилась на Штефа.

— Я вижу, ты и не собираешься накрывать на стол, дрянь! — сообщила она ему и прыжком взгромоздилась на спину паука. — Но ничего, я заставлю тебя!

Штеф еле успел увернуться — летучая мышь взмахнула крыльями, оттолкнулась от паучьей спины и когтистой тенью пронеслась около его головы. «В прическу целила!» — встревоженно возмутился аккуратист Штеф Туччи, а потом со свирепой гримасой схватил летучую мышь, севшую на бобину, и засунул ее под перевернутое помойное ведро.

Он разогнулся и зло сдул упавшую на лоб челку. Все, теперь не вылезешь, будь ты проклята! Он развернулся к столу: а тебе не поддать еще, озабоченный?!

Штеф с изумлением поймал себя на том, что стоит посреди лаборатории и дышит, как загнанная лошадь. Все шло совсем не так, как он себе представлял. Прошла уже уйма времени с тех пор, как он перешагнул порог лаборатории, а он все еще кружил вокруг Эдика и никак не мог сделать такое простое дело — прикончить, наконец, чернявого дохляка. Ну, ничего, сказал себе Штеф, сейчас мы это дело быстро исправим. Сейчас…

Он огляделся, быстро подошел к столу и намотал на руку длинный провод лежавшего под пауком паяльника. Паук посмотрел на него строгим взглядом, и одна из длинных лап-манипуляторов легла Штефу на плечо.

— Ты что, не видишь, что написано у меня на брюхе? — менторским тоном гулко спросил он. Вопрос был издевательский: брюхо паука смотрело в стол. — Ты не видишь? Я прочту тебе, если ты не умеешь читать — «Дай мне муху!»

Штеф, не обращая внимания на это занудство, сбросил с себя его вонючую лапу и дернул паяльник на себя. Тот не поддался, застряв в переплетении бесчисленных суставчатых лап. Штеф чертыхнулся: не везет, так не везет: умирать тебе сегодня, Эдик, все-таки от пули… Он бросил провод и отыскал глазами на полу брошенный пистолет — тот мирно лежал у безвольно раскинутых Эдиковых ног. Больше не мешкая, Штеф двинулся было к нему, но холодные металлические лапы паука деликатно придержали его за шею.

— Ты что, не понял, дружище? Я могу и по-другому с тобой поговорить!

Внутри паука что-то щелкнуло, на спине открылась створка встроенного люка. Манипуляторы сильнее сжали Штефа, пригибая за шею к столу.

Штеф не стал ждать продолжения. Он резко упал на колени, высвободился от хватки железных лап и кинулся к пистолету.

Широкая стальная дверь одного из шкафов, между которыми лежал Эдик Драгинский, со скрежетом распахнулась и закрыла от Штефа и проем между шкафами, и валяющуюся там, недоступную теперь жертву, а вместе с ними и вожделенный пистолет. Из зияющей черноты открывшегося пространства вместе с парализующим звуком сирены ударили два ярких луча маленьких прожекторов. Они безошибочно отыскали стоящего на четвереньках Штефа и скрестились на его лице. Он зажмурился. Сирена внезапно смолкла, и только теперь он услышал бешеные взрыки мощного мотора и самый настоящий лязг гусениц.

Штеф открыл глаза. Из шкафа сноровисто выезжал, делая одновременно сложный маневр с разворотом на ходу, здоровенный зеленый танк величиной с обеденный стол. «Два прожектора, пушка, пулеметное гнездо и какая-то базука на правом крыле…» — автоматически оценил Штеф оснастку и вооружение и попятился: танк въехал в пространство между Штефом и ширмой двери, еще раз развернулся и опустил пушку на уровень его лба.

Дорога к Эдику была перекрыта тяжелой военной техникой.

— Танковый экипаж номер двадцать три-семнадцать второго мотострелкового взвода шестого десантного полка прибыл для прохождения технического осмотра!

Громовой механический голос раскатистым эхом отозвался в голове Штефа. Глубоко внутри черепной коробки что-то предательски щелкнуло. Звуки пропали.

Он заглянул в темное жерло орудия. Он очумело пожмурился на прожекторы. Он внимательно осмотрел блестящие траки гусениц. Он подождал, не скажет ли что еще бодрый танкист из нутра. А потом улыбнулся. И, не в силах больше сдержаться, истерически захохотал.

Штеф Туччи на секунду потерял себя в другой реальности.

«Здесь и сам шеф бы, наверное, обхихикался! — сказал себе Штеф, немного успокоившись и вытирая навернувшиеся на глаза слезы. — А потом плюнул бы инженеру в рожу — поверх брони — и ушел бы к чертовой матери! И все-таки я сейчас перелезу через эту машинку…»

Он поднялся с колен и сделал шаг в сторону, собираясь залезть на танк сбоку. Его остановили два одновременных выкрика, спереди и сзади.

— Стой, стрелять буду! Отказ от ремонта двигателя рассматривается как саботаж! Приступайте к работе немедленно. При попытке побега стреляю без предупреждения!

Верхняя пластина корпуса за башней танка отошла в сторону и обнажила сложное переплетение внутренностей ходовой части. Пушка чутко отозвалась на движение Штефа и с тягучим стоном задралась на уровень его груди. Пулемет натужно проскрипел и тоже взял на мушку Штефа — ниже пояса.

В то же самое время паук расправил манипуляторы и встал на столе в полный рост. Очнувшийся сексуальный маньяк мстительно взрыкнул из-под светящегося брюха. Паук приосанился и предостерегающе повел передними лапами:

— Не вздумай никуда уходить, дружище! Я уже иду к тебе!

Паук обещающе мигнул экраном и присел. «Для прыжка! — ошалело вскинулся Штеф. — Он присел для прыжка. Он хочет по-другому поговорить!»

Теперь уже дурацкие требования танкистов его не интересовали — он испуганно сосредоточился на движениях паука. И увидел: колючий кустарник лап дрогнул, и из отверстия на спине выпрыгнула рука. Штеф попятился — длинная мускулистая рука из пластика и стали, в ее внушительном кулаке была зажата ржавая средневековая секира, с обломленным черенком.

Штеф сморгнул. Ржавая. С зазубринами. Со следами засохшей крови на рваных краях…

«Краска! Это всего лишь краска, дебил! — закричал Штефу кто-то внутри, кто не потерял еще способности трезво мыслить. — Прыгай через танк, заканчивай дело и уходи!»

Почти неслышно взвизгнули шарниры у основания кисти, и секира со свистом прокрутилась в воздухе. Капли полузасохшей крови брызнули Штефу в лицо. Передние лапы паука снова протянулись к его плечу. Паук сдвинулся с места.

Время для Штефа перестало существовать.

Штеф закричал — так, как не кричал никогда в жизни. Штеф попятился, закрывая лицо руками. Штеф сделал два шага спиной вперед — туда, где светился проем спасительной двери.

И тогда ему в грудь ударило вспышкой огня орудие танка.

А потом в унисон рокотанию двигателя деловито забормотал пулемет.

И черный паук тяжелой громадой завис перед ним, закрыл собой все: он прыгнул.

Жизнь Штефа Туччи, за которую в эту секунду никто не дал бы и ломаного гроша, висела буквально на волоске — ровно столько, сколько танковый снаряд покрывал расстояние до цели. Его спас выстрел танка. Небольшая полумягкая резиновая болванка больно ударила его в грудь и отбросила к порогу лаборатории, в тамбур. Через мгновение массивное тело паука обрушилось на то место, где только что стоял человек, ржавая секира еще раз со свистом разрезала воздух.

Оглушенный Штеф неуклюже поднялся с пола, чисто механически общупал ноющую грудь, стряхнул с брючин прилипшие к штанам пулеметные пули. Ноги гудели от множества микротравм. «Ну, это еще ничего, — совершенно равнодушно сказал он себе, как будто успокаивал кого-то другого. — Это ерунда еще, Штеффи, бывает хуже!» Он покачнулся, оперся рукой о стену. «Надо тебе уходить, — так же равнодушно пришла здравая мысль. — Наплюй на Эдика, надо тебе уходить — спокойно и по-английски, не прощаясь. Жизнь дороже… дружище!»

Штеф еще несколько долгих мгновений тупо смотрел на надвигающегося на него паука, а потом подпрыгнул на месте и опрометью бросился в коридор.

И услышал, как средневековая секира обрушилась на металлическую обшивку крепко захлопнувшейся за ним двери.

Начальник охранной смены Компьютерного Коммерческого Центра Ханс Брегман тяжелой поступью продвигался к правому крылу ККЦ. Он забыл при первом обходе у новичка Карла свой обходной журнал, и ему пришлось возвращаться почти от самой проходной. Ханс недовольно пыхтел. Он уже завершил свой очередной плановый обход зданий. До следующего похода и так оставалось совсем ничего, меньше часа, а ему теперь приходилось тратить время на лишнее посещение.

Ханс Брегман остановился и тяжело вздохнул. На душе его было неспокойно, а такое с ним случалось не часто. А если случалось, то всегда означало наступление неприятностей по службе. Или ЧП на объекте.

Он рассеянно посмотрел на единственное горевшее в здании окно инженера. Не спится ему. Молодой еще, резвый, а Ханс бы уже давно ушел на покой, если бы не личная просьба директора да двойная зарплата. Ханс улыбнулся: он знал, за что его ценят, знакомый психолог из Центра ему объяснил.

Увидеть его с пистолетом в руке и бегущим, сказал тогда парень, можно было только в тяжелом бреду. И какими путями работа в охране и Брегман друг друга нашли — остается загадкой. Но! Ханс был одним из тех редких людей, которые изменяют реальность. Как только он заступал на свой пост, бурные реки различных коллизий вступали в спокойные берега. Как только он опускался в кресло, они превращались в скучнейшие ручейки. Когда же Брегман делал обход, даже крысы в подвале внезапно бросали возню и уходили от дел.

И еще, добавил психолог, у вас хорошая интуиция, герр Брегман, а это в охране ценят превыше всего. Оказаться в нужном месте и в нужное время дано не каждому!

Если бы Штеф Туччи слышал эту характеристику, он не колеблясь перенес бы время исполнения заказа в другую смену. Или сначала замочил бы неведающего носителя воли Провидения старого капрала Ханса Брегмана. И сделал бы это совершенно напрасно: на этот раз Провидение, как всегда, вело старого охранника к горячей точке, но роль ему предлагалась на этот раз совершенно иная…

Брегман еще раз вздохнул и потянул на себя тяжеленную дубовую дверь. Если и есть у него интуиция, то что он с ней будет делать, коли чего случится. Да и старый он стал, реальность теперь менять — дело других. Сейчас он пожмет руку новичку Карлу, строго взглянет на пульт и — в комнату охраны, к телевизору, до половины второго.

Способность предвидеть и влиять на окружающий мир в эту минуту тихо покинули Ханса: он сам от них отказался…

В ярко освещенном вестибюле и за пультом охраны никого не было. Брегман прошаркал к рабочему месту Карла и отыскал на столе свой журнал. Парень обходит здание, скоро вернется — Ханс его подождет. Он тяжело опустился в кресло. Надо будет пожурить новичка за открытую дверь и напрасный расход электричества. Ханс для порядка сделает это и пойдет отдыхать.

Он прислушался, не звучат ли наверху шаги Карла.

Тишина.

Здание спит, вздремнет на минутку и он, старик Ханс. Тот психолог сказал, что превыше всего они ценят его интуицию… Ерунда… Ханс превыше всего ставил покой. Он вздремнет.

Покой превыше всего…

Громовой раскат выстрела танкового орудия выбросил Ханса Брегмана из кресла. Крупный кусок потолочной лепнины обрушился ему на голову. Тревожно загудели стекла старинных оконных рам. Ханс вскрикнул, схватился за голову и уставился выпученными глазами на потолок. Быстрый глухой перестук каблуков процокал над головой. Карл! Что он там делает, мать его так?!

Ответом Брегману была довольно длинная пауза, а потом — страшный треск и последовавший за ним грохот тяжелой упавшей двери. Потолок содрогнулся. Неоновые лампы тревожно мигнули. У Брегмана закружилась голова.

Нападение! Группа террористов! Захват здания! Кто-то палит из базуки! «Неправильно, — ответил ему спокойный голос вернувшейся на секунду интуиции. — Это не базука…»

Над головой явственно залязгали траки танковых гусениц.

Ноги Брегмана подкосились, и он стал медленно оседать на пол.

— Сволочь! Я все равно доберусь до тебя, сука! — пообещал Хансу приглушенный перекрытием психопатичный голос со второго этажа. Его поддержали бешеные взрыки танкового мотора. Еще один орудийный залп и стрекот станкового пулемета не дали Хансу упасть — он подскочил, как ужаленный.

Мысли в голове заскакали, как каучуковые мячики. Что делать? Идти туда? Карл и инженер, наверно, уже мертвы. А может быть, их взяли в заложники? Надо вызвать подмогу, объявить тревогу. А вдруг они живы и не в плену, Карл отстреливается там один? Ханс должен им помочь!

Ханс Брегман не был трусливым человеком. И он, несмотря на долгие годы работы в охране, никогда не был профессионалом своего дела. Сочетание этих двух качеств и определило его опрометчивый, но мужественный шаг.

Он встряхнулся, снял пистолет с предохранителя и, забыв о сигнале тревоги и вызове полиции, прошел мимо пульта по направлению к лифту. Он не может идти по лестнице, у него дрожат ноги, но он вызовет лифт и подоспеет на помощь Карлу.

Он нажал кнопку вызова, электронная панель над раздвижными дверями мигнула — лифт стронулся со второго этажа.

Зловещий скрип спускавшейся лифтовой кабины заставил Ханса собраться. Пока автоматические двери плавно раздвигались, он уже стоял наготове — широко расставив ноги и вытянув вперед обе руки, сжимавшие пистолет. Мозги у него теперь встали на место, голова работала четко, каждую секунду он знал, что будет делать дальше.

Если лифт стронулся после вызова, значит, в нем никого не было, но мало ли что… Очевидно, на этаже его уже ждали, но в лифте он ляжет на пол и прикроет свой бросок из кабины беглой стрельбой в расширяющуюся щель между дверями. Главное, не зацепить своих…

Ханс не очень представлял себе, как он будет делать этот «бросок из кабины», если брюхо его свисало поверх ремня до колен, но решительность его была велика. Он нетерпеливо взрыкнул и крепче сжал пистолет.

Двери лифта раздвинулись.

То, что предстало напряженному взору изготовившегося к схватке Ханса, он мог увидеть только в кошмарном сне. «Вот это и есть тот самый тяжелый бред, о котором говорил психолог, — мелькнуло в голове Ханса. — Тяжелый бред… и я — с пистолетом в руке!» Палец на спусковом крючке задрожал, но стрелять он не стал, потому что стрелять — означало признать, что он окончательно спятил.

Из лифта на Ханса Брегмана выкатывал новенький полированный гроб на колесах. Крышка гроба аккуратно откинулась в сторону — Хансу в лицо неприятно пахнуло трупным душком. Навстречу из бархатной красной глуби вынырнул абсолютно голый мертвец и, протянув к нему бледные руки, уселся в гробу.

— Похорони меня, брат! Ты обещал и не сделал!

«Все! — закричал себе Ханс и опустил вниз трясущийся пистолет. — Все, брэк, приятель! Успокойся, иначе ты сейчас сойдешь с ума!» Он кое- что начинал понимать.

Как только он заглянул в стеклянные глаза ожившего трупа и увидел мерцание светодиодов, он одновременно заметил и экран на груди, в паутине седых волос. Штучки инженера, разрази его гром. Гребаные штучки инженера!

Стоя у гроба, Ханс Брегман стал суетливо копаться в памяти. Все-таки он являлся сотрудником ККЦ и о работах Эдика Драгинского был немного осведомлен. По Центру и среди охраны ходили разные разговоры о секретах русского инженера — Ханс особо не прислушивался: главное, с ним не говорили об этом в дирекции, а значит, дела эти были не опасны, к охране объекта отношения не имели. И все-таки, он кое-что слышал.

А голый покойник расставил все по местам.

Там, на втором этаже, роботы, понял Ханс. Бессмертные тамагочи, он слышал: инженер их делает богачам на заказ. Они не умирают, их можно только выключить… Или исполнить желание… — тоже кнопкой. Но где она у них? Ханс не знал. Говорили, что денег компания на них не жалеет, ведут они себя почти натурально, как живые, и оснащены… этими… — голова у Ханса загудела, — системами теплового, визуального и аккустического наведения, всплыли в памяти чьи-то слова. Они реагируют на объекты с температурой человеческого тела, производящие шумы средней громкости…

Ханс сам себе удивлялся, откуда он все это помнил. Впрочем, все без задержки тут же вылетело из него, он понял главное: на втором этаже техническое происшествие, а от мертвеца так просто не отвяжешься.

Он сделал шаг в сторону и встал сбоку от гроба. Мертвец истерически взвизгнул, и гроб развернулся так, что его обитатель опять оказался к Хансу лицом. Беспокойный покойник рассвирипел:

— Ты слишком долго думал, говнюк! Ну, подожди, теперь я сам закопаю тебя!

Мертвец, вращая глазами, зашарил руками в гробу. Секунду спустя раздался его торжествующий вопль: штыковая лопата в костлявых руках, вся в комьях земли, зависла у Ханса над головой.

— Стой! Отставить!

Рассерженный голос начальника смены Брегмана прогремел на весь вестибюль. Светодиоды покойника недоуменно мигнули, он ошарашенно замер.

— Сам ты говнюк! — прежде всего вернул оскорбление Ханс. А потом он шагнул к мертвецу, вырвал из его рук лопату и, не теряя времени, быстро заскочил в лифт. Двери кабины захлопнулись перед самым носом опешившего мертвеца.

«Там, как видно, творится представление похлеще, — думал Ханс, нажав кнопку второго этажа и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Карл и инженер, наверно, запарились…» Мысли опять перескочили к работе инженера. «Значит, и танк он им сделал… А чем он стреляет? И, позвольте спросить, в кого? А может быть, в его, Ханса, личный состав — рядового охранника Карла?» Ханс взъярился. Что там у них происходит?

Двери открылись, он засунул пистолет в кобуру, вышагнул на площадку и… замер, как вкопанный.

Широкие стеклянные двери, ведущие с лестницы в полутемный тоннель коридора, были открыты. Но дверной проем сверху донизу перекрывала блестящая металлическая паутина.

Брегман испуганно замер. Ему опять стало страшно. Как оказалась здесь эта сетка? Он захлопнул открывшийся от изумления рот и прежде всего всмотрелся в преграду. Тонкие серебристые нити сетки обвивали миниатюрные головки шурупов. Те были намертво вкручены в торцы стен.

Ханс не стал задаваться вопросом, кто это так пошутил — ответ он приблизительно знал. Вот только что это за механизм, который может делать такую работу? Ханс осторожно нажал на преграду — с тем же успехом он мог бы давить и на стену.

Оттуда, где стоял Ханс, хода в лабораторию Драгинского не было.

Только теперь, оправившись от легкого шока, он вгляделся сквозь ячейки преграды в полутьму коридора. Изумленному взору его предстало невероятное зрелище.

Людей в коридоре не было. Разбитая в щепы дверь лаборатории валялась на полу, по ней вяло скакали красные блики аварийного освещения. Глухие, почти человеческие, стоны и ругань доносились из комнаты. Но это было не главное…

В коридоре развернулась своя, особая, жизнь. Кричал младенец — он ездил в сидячей коляске вдоль стен и раздраженно размахивал бутылочкой с соской. За коляской тупо ходил мужичок с пилой, без штанов, его клоунский член бодро смотрел в потолок. Еще же там был суставчатый змей, и летучая мышь на окне, и белый скелет бродил в полутьме, и мигал, и кричал, и зеленый утопленник что-то бурчал ему в спину… А в конце коридора, у дальнего лифта стоял и молча все это стерег грозный танк.

Ханс Брегман прижался лицом к паутине и крикнул:

— Эй, Карл! Герр Драгинский!

И сразу же понял, что сделал это напрасно.

В коридоре вдруг стало светло — два мощных прожектора с танка ударили Хансу в лицо. Слух резанул восторженный хохот утопленника. Ханс на секунду ослеп от яркого света и отвернулся, а когда снова взглянул в коридор…

Коляска с младенцем уже включила первую скорость и мчалась к нему. Летучая мышь сорвалась с окна и, выставив когти, неслась к паутине. В руках мужичка без штанов завизжала пила. Суставчатый змей зашипел и пополз за коляской.

— Всем оставаться на местах! Расстрел саботажника производит боевой расчет танка двадцать три-семнадцать! — попыталась сдержать всеобщее оживление строгая команда из танка.

Ханс вовремя смекнул, к чему дело идет, и отлип, наконец, от сетки.

И вовремя.

Когти летучей мыши вцепились в паутину напротив его лица. С недетской силой брошенная бутылочка с соской разлетелась от удара о стену рядом с головой Ханса. Коляска с воем врезалась в упругую преграду — туго натянутые нити загудели.

А потом прогрохотал выстрел. Паутина снова прогнулась и под животом у летучей мыши в сетке застряла резиновая чушка размером со здоровый кулак. Ханс отпрянул: от неминуемого «броска в кабину», спиной вперед, в обнимку с коварным снарядом его спасли частые ячейки загадочной паутины.

Ханс развернулся и побежал в лифт. С него достаточно: то что нужно, он увидел. Инженера и Ханса здесь нет, сказал он себе на бегу: Ханс мог бы поклясться, он мог поставить на что угодно: инженера и Карла здесь ему не найти.

Он вскочил в лифт и нажал кнопку третьего этажа. Роботы Драгинского разбили лабораторию и выкурили людей — куда? Если их нет внизу и здесь, значит, они ушли на верхние этажи. Только почему их не слышно? И кто, все-таки, сделал сетку? Ханс среди коридорных аборигенов таких мастеров не увидел…

Пока закрывался лифт, он бросил последний взгляд на проем коридорных дверей. Вся паутина со стороны коридора была облеплена тамагочи. Танк медленно продвигался в направлении лифта, пушка его была прощально поднята вверх. Киберы, снова оставшись одни, как сироты из-за калитки приюта, призывно пялились на покидающего их человека. Хансу стало их жалко. Двери захлопнулись.

Когда лифт прибыл на третий этаж, Ханса встретила молчаливая пустота коридора.

На четвертом этаже он сразу вышел из лифта. Последний этаж. Если здесь нет людей, он объявит тревогу, а сам начнет тщательный поиск один, пока не прибудет полиция.

Сначала он опять увидел пустой коридор, а когда повернул голову в сторону лестничного пролета… Он не обнаружил людей, но теперь — он знал! — смотрел на того, кто умеет делать прекрасные сетчатые переплеты на стенах здания. Кибер-паук!..

Ханс уже в который раз сильно испугался, но виду не подал. Огромный механический монстр молча уставился на него красными плошками сегментированных глаз. Суставчатые лапы дрогнули в ответ на появление Ханса.

Пауза. Оба помолчали. Ханс открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь приличествующее встрече со столь солидным… существом, но не успел.

— Господин капрал! — раздался тревожный сдавленный шепот над головой. — Господин капрал, я здесь…

Ханс Брегман поднял голову. Голос звучал из-за двери узкой подсобки на тупиковой лестничной площадке между наглухо забитым чердаком и лифтом.

Когда Штеф Туччи выбежал из лаборатории Драгинского и крепко захлопнул за собой дверь, он получил всего несколько секунд передышки. Но этого времени ему с лихвой хватило на то, чтобы прийти в себя. Он отбежал подальше от двери, сотрясаемой ударами пауковой секиры, и на мгновение безвольно припал к стене. Загнанное хриплое дыхание мешало сосредоточиться, болела ушибленная снарядом грудь, ноги гудели, пережитый страх толкал его прочь, прочь от треклятого гнезда бешеных тамагочи.

Он проклял тогда все — и свою нечеловеческую работу, и шефа, давшего ему такой безобразный заказ, и Эдика с его идиотскими придумками, и его клиентов — для кого-то он ведь это делал! — с их мазохистскими фантазиями… Но все-таки он был профессионалом. Он должен был довести начатое — хотя бы до логического завершения. Он был приучен выполнять заказы всегда, в любой, самой тухлой ситуации идти до конца… Да и если поразмыслить, то выхода у него другого и не было: с таким треском провалить дело, так раскрыться, оставить живого свидетеля покушения…. Да еще свидетель этот — жертва, в которую не попала ни одна пуля… Его просто заживо сожрут в организации! Штеф вполне должен был серьезно опасаться за свою шкуру, если сейчас поддастся панике и убежит.

Штеф уже чуть-чуть отдышался и немного успокоился. Он осторожно помассировал ноющую грудь — думай! Думай, Штеффи, шевели мозгами: дорога тебе отсюда открыта только через труп Эдика Драгинского.

Он затравленно оглянулся на дверь лаборатории. Вернуться туда?! В это паучье гнездо, в этот танковый гараж, в этот вертеп свирепых маньяков и отвратительных тварей? Не-ет! Пока они там, ему в лабораторию хода не было. И хорошо, что замок, которого Штефу никогда, при всем желании, не открыть — захлопнулся.

И тут он вспомнил — пульт! Пульт дистанционного управления в руках Драгинского! Эдик потянулся к нему, когда все началось, и что-то говорил. Что — Штеф не помнил, но это и не важно: очевидно, Эдик хватал его, чтобы «накормить», выключить своих уродов!

Штеф окончательно пришел в себя и энергично сжал кулаки. Ему нужен этот пульт! Тогда он сможет отключить паука и танк — это главное! — а потом спокойно закончить разговор с Драгинским.

Да, но как? Как ему добраться до пульта? Сам он открыть дверь не сумеет, да и не будет этого делать, даже под пистолетом. Вот если бы они сами вышли оттуда, хотя бы на минуточку, он бы тогда нашел способ проникнуть туда незаметно…

Монстры Драгинского как будто прочли его мысли. Он только подумал, он совсем еще не был готов, он не имел четкого плана, он еще не собрался — его никто не спросил.

Удары секиры о дверь вдруг прекратились и наступила тревожная пауза. Штеф потом понял, что танк и паук в это время менялись местами — договорились? — а потом рев мотора стал ужасающе громким, и страшным ударом брони танк вынес дверь в коридор.

Таран он, как и положено, выполнял задним ходом.

Дверь, как убитая, грохнулась на пол. Танк выехал задом, и делая разворот пушкой к Штефу, растер ее на мочалки. На Штефа теперь опять уставилось орудие танка. Он, не раздумывая, побежал. И, прежде чем развернуться, увидел, что в коридор вылезает паук.

Это было хорошо.

Это хорошо, подумал Штеф, прибавляя шаг. Это твой шанс, страдалец и неудачник Штеф Туччи. Беги, но поспешай постепенно!

Он собирался утянуть врагов в дальний конец коридора. Потом он быстро сделает крюк по третьему этажу и проскочит у них за спиной — спустится по лестнице и проникнет в лабораторию с другого конца этажа. Штеф был почему-то уверен, что танк застынет у лестницы и не двинет назад, а паук… С пауком он разберется по ходу!

— Сволочь! Я все равно доберусь до тебя, сука! — яростно закричал ему вслед сексуальный маньяк, тоже выскочивший в коридор, но Штеф не слушал его.

Он добежал до лифтовой площадки и только-только успел свернуть за выступ стены, как грохот выстрела сотряс коридор и резиновая болванка сочно шмякнулась о дверь лифта. Потом по ней застучали пулеметные пули — танк не тратил времени на разговоры.

Штеф взлетел на площадку между вторым и третьим этажом и на всякий случай прижался к стене. Здесь танк его не достанет, он не сможет так высоко задрать пушку, но все же осторожность не помешает. Его растерянность теперь улетучилась, развеялась, как дым: ему было ясно, что делать, а значит, игру поведет опять он, специалист по рискованным играм любимец публики Штеффи.

Штефу надо было понять, куда двинет паук. Сомнений не было — за танком, за ним… Но все-таки Штеф не спешил, он хотел убедиться. Он не знал, как киберы опознают человека, какие программы работают в них. А вдруг Эдик создал новую киберигру, и называется она, скажем, так — «совместное ведение охоты на Штеффа Туччи в правом крыле ККЦ»? Тогда в мозгах у них — поэтажный план, они не будут метаться за ним, как привязанные, а разойдутся в разные стороны… Штефу тогда конец: он не хотел и думать об этом.

Тем временем танк уже выехал к лифту и, как будто увидел Штефа — с рокотом развернулся к нему и стал задирать свою пушку. Он пыхтел и стонал, пытаясь совместить прицел с целью, но цель не давалась. «Так-то, балбес, — мстительно усмехнулся Штеф, — не все тебе стрелять в невинных людей: я тебе спину чесать не подписывался.» И он презрительно плюнул на пушку.

Теперь, сверху, он увидел у танка на крышке командирского люка тот же экранчик, как и у всех тамагочи. И рядом с ним — красную кнопку. Штеф захлопал глазами — ведь это же кнопка кормления, точно! И у паука она есть, и у мыши… Вот только глупенький Штеффи их раньше не видел, но он у нас вообще дурачок! Штеф досадливо сплюнул: он мог бы их отключить вручную… Ну да ладно, теперь уже поздно. А потом у танка и паука они располагаются так, что добраться до них может разве что камикадзе.

Да, подумал Штеф, заказ японцам нужно было поручать земляку… Но где же паук?

Паук все не появлялся.

Штеф прислушался. Из коридора доносились неясные шум и возня — киберы высыпали в коридор — но в эти звуки с равными интервалами вклинивалось жужжание… «Дрели! — испуганно вскинулся Штеф. — Кто там сверлит, и что там можно сверлить? Неужели паук? Зачем?»

Штеф взволновался. Он опять чего-то не знал, и это «что-то» опять дурно пахло. Он поглядел на танк: может, прыгнуть ему на броню, отключить? Нет, танк стрелял сразу, как только Штеф попадался на мушку, а чтобы прыгнуть, ему пришлось бы спуститься по лестнице в зону обстрела. А потом он не знал — вдруг под люком рука… с томагавком!

Штеф совсем растерялся. Он собрался было уже уходить на третий этаж — стоять без дела вот так было глупо! — но жужжание вдруг прекратилось, и, немного спустя, долгожданный паук появился на лестничной клетке.

Есть!

Штеф засмеялся. Ведь это же киберы, Штеф, безмозглые твари, а ты — человек! Он все правильно рассчитал. Начнем наши игры, дружище!

Паук бросил на него строгий взгляд и без паузы деловито заработал манипуляторами. Он перелез через танк и, совершая довольно сложные пируэты лапами, ходко закарабкался вверх по лестнице. Штеф удовлетворенно хмыкнул и побежал.

«У меня есть огромная фора, — думал он, стрелой проносясь по третьему этажу. — Теперь он не достанет меня еще минуты три, а танк — тот вообще может не заметить, он уткнулся в лестницу. Я замочу Драгинского, а потом выключу паука дистанционкой… Если он не потеряет меня еще раньше и не заблудится на этажах!»

Он пролетел коридор, скатился с лестницы на второй этаж, развернулся и… со всего маху врезался в металлическую сетку. Тонкие нити преграды больно врезались в лоб, потом он ударился коленками, и ничего не соображая, согнулся от боли.

Яростный вопль Штефа огласил здание. И слился с не менее яростной руганью мертвеца из гроба на первом этаже.

Штеф быстро пришел в себя и уставился на сетку, перекрывающую ему ход в лабораторию. Что это? Что это, мать вашу, я спрашиваю?! Я уже почти был у цели! «Это паутина, — сам себе ответил Штеф. — Ты же бегаешь наперегонки с пауком, а они иногда делают паутину, в разных неподходящих местах. Чтобы ловить жирных мух… и таких идиотов, как ты!»

Больше не пробуя преграду на прочность — все и так было ясно, ему не пройти — он ринулся обратно, наверх. Ему надо успеть до того, как паук перекроет дорогу на четвертый этаж: только оттуда он мог еще попасть на второй, на первом этаже сквозного коридора от торца до торца здания не было. План менялся. Штефу придется прыгать на танк, а там… Будь, что будет!

Он проскочил площадку третьего этажа прямо под носом у вылезающего из коридора паука. Тот вскинул лапы, пытаясь схватить его за одежду, секира в руке с готовностью дернулась, но Штеф очень даже изящно прогнулся, захват его миновал. Вцепившись в перила, он кинул себя через четыре ступеньки и опять точно так же сразу дернулся вверх. Еще один марш! Он хотел оторваться подальше, но проклятый кибер как-то враз включил предельную скорость и теперь почти сидел у него на плечах. Перестук его лап по ступенькам волнами накатывал сзади.

Штеф задыхался. Площадка четвертого этажа уже всплывала на уровень глаз. Еще чуть-чуть, поднажми!

Он вылетел к лифту и шарахнулся к стеклянным дверям. Паук уже был на площадке и надвигался на Штефа. Три метра… два между ними… Штеф навалился на дверь.

Стеклянные коридорные двери открывались в сторону лифта.

«На себя, идиот! На себя!!!» — завопил себе Штеф.

Но было поздно. Он уже не имел времени ни разбить их, ни открыть в нужную сторону. Манипуляторы паука легли ему на плечи.

— А-а! — теперь уже в голос сдавленно вскрикнул Штеф и снова проделал испытанный трюк: упал на колени, а потом откатился в сторону лифта, назад. Он тут же вскочил и бросился дальше наверх, на чердак — дорога ему была открыта только туда. «Лишь бы не обманула чердачная дверь! О-о, эти двери!» Он буквально взлетел на один оставшийся лестничный марш, с бешеной скоростью перебрал ногами ступеньки и еще раз безмолвно вскричал: «Только бы эта проклятая дверь…»

На проклятой двери он увидел огромный амбарный замок на массивных петлях.

Штеф покачнулся. Замок вдруг приблизился, вырос в размер его головы, потом в размер паука, потом хохотнул, раскачался и дал Штеффу Туччи по кумполу. Блям! Штеф покачался на месте, оперся о стену спиной… Он теперь сползет вниз и чуть-чуть посидит перед смертью. Осталось немного, паук уже рядом…

Он тяжело навалился на стену — она поддалась. Штеф даже не успел удивиться — он неожиданно мягко запал в темноту. В тишину. И запах помойки. И еле устоял на ногах: какие-то мягкие тряпки опутали ноги.

Дверь в стене притянулась пружиной и хлопнула.

«Подсобка! — завороженно прошептал очнувшийся Штеф. Он огляделся — во тьме разобрать что-нибудь было сложно. — То, что надо… Меня не видно. Меня не слышно. Мной не пахнет… Как эта тварь еще может определить человека? Никак… То, что надо…» Он постоял неподвижно, ожидая услышать стук лап паука — снаружи не доносилось ни звука.

Штеф подождал, тихонько приоткрыл дверь и осторожно выглянул в узкую щель.

Паук стоял около лифта и недоуменно шевелил лапами. Рука с секирой втянулась в спину, глаза его притухли и разочарованно пялились по сторонам.

Штеф ухмыльнулся. Паук потерял его. Он спасен, и это немало. Остаться живым в такой переделке — уже большая удача.

Он отошел от двери и сел на вонючие тряпки. Он испачкается — пускай. Он устал. Он должен посидеть и подумать.

Паук, скорее всего, так и останется там, на площадке. Он не учуял Штефа, он лишился объекта, ему некому теперь долдонить свое, он застыл и будет теперь там торчать до скончания века. Стоять и ждать, пока Штеффи не вылезет на свет божий. Он загнал-таки Штефа в свою паутину, получил свою жирную муху, вот только никак не отыщет ее в уголке.

Чтобы паук от него отвязался, ему нужна еще одна муха. Тогда он займется ею, а Штефа отпустит, Штеф уйдет сам. Еще одна муха…

Штеф улыбнулся: он знает, кто это будет. Начальник охранной смены, как его… Брегман? Так точно — старый капрал. Во время обхода в половине второго он не найдет охранника Карла у пульта, он подождет, а потом отправится шарить по зданию.

И найдет паука.

Они начнут свои игры, а Штеф побежит по делам. И, кажется, ждать осталось немного, от силы сорок минут-полчаса.

Штеф взбодрился: сегодня он все же исполнит заказ, нужно лишь потерпеть. Полчаса.

Но Штеф ошибался: ждать ему не пришлось ни минуты. Он услышал снаружи шумы и тихонечко выглянул из подсобки.

На лестничной площадке перед лифтом стоял капрал Брегман и во все глаза таращился на паука.

— Господин капрал! Я здесь…

Тихий шепот Штеффа Туччи извилистой змейкой обогнул паука и крадучись достиг слуха Брегмана. Ханс поднял голову. Взгляды людей встретились над спиной механического монстра.

Ханс обрадовался. Ну, наконец-то! Он нашел. Это, кажется, Карл, а у него за спиной, наверно, стоит инженер. Этот паук будет пострашнее всех остальных тамагочи — вон как сверкает глазищами. Он за ними погнался, чтобы они его «накормили», а инженер почему-то не смог его отключить. Без сомнения, случилось что-то непредвиденное. Надо теперь его тамагочи успокаивать силой, вызвать подмогу. Но пока… Пока надо отвлечь паука, пусть Карл и Драгинский выбираются из подсобки и бегут вниз, Ханс же запрыгнет в лифт и поедет на первый этаж. Они выберутся из здания, а потом… Там уже план приблизительно ясен, да и Драгинский подскажет, как лучше ловить его психопатов.

Ханс знаками показал Карлу, что он собирается делать, и как он мыслит действия Карла и инженера. И все время смотрел на паука. Он слишком сильно махал руками, он вспотел от волнения: от него так и несло жаркой влагой. И хотя он предусмотрительно не издал ни звука, паук медленно, но очень уверенно уже поднимался на лапы, ярко засветил на брюхе экран и загудел с нарастающей силой.

Ханс Брегман имел тридцать секунд для общения со Штефом Туччи — временной интервал раскачки сложной кибернетической системы при переходе из режима спонтанного «сна», в который тамагочи впадали при потере объекта, в режим «агрессия».

Штеф Туччи удовлетворенно наблюдал за деятельностью Брегмана на лестничной площадке и коварно улыбался из-за двери. Он прекрасно понял знаки старого капрала. Жирный идиот собирался действовать именно так, как и рассчитывал для него Штеф. «По-существу, ты изложил мне план убийства Эдика Драгинского. На пальцах, дурачок. Ты мне поможешь, и за это я не буду убивать тебя. Я тебя только выключу. На пять минут, для порядка… Как паука!»

Штеф подобрался: паук окончательно очухался и развернулся к Брегману. Створка на спине зловеще щелкнула и открылась, рука с секирой выпрыгнула вверх.

Старик испуганно всхрапнул и бросился к лифту. Кибер заработал манипуляторами и, набирая скорость, двинулся за ним.

И в это время Штеф, как чертик из бутылки, как рука из спины паука, как пила из рукава маньяка, выскочил из подсобки и упруго — упруго и бесшумно, бесшумно и стремительно! — перескочил через перила и все-таки с ужасающим грохотом приземлился на ступеньки лестничного марша, ведущего вниз. Он отбил себе пятки, он обнаружил себя, но это не имело значения — путь на третий этаж был свободен! Он оглянулся, прежде чем ринуться вниз.

На лестничной площадке разворачивалась драматическая сцена. Брегман уже вбежал в лифт и двери его закрывались, но паук, видно, опять включил предельную скорость, он теперь двигался с утроенной быстротой. Он успел. Передние манипуляторы его вытянулись на всю длину, царапнули по полу кабины и намертво заблокировали готовые захлопнуться двери. «Дай мне муху, хозяин!» — прогудел он свою вечную просьбу и шагнул к лифту. Глаза Брегмана округлились от ужаса и неотрывно смотрели на смертоносную секиру, рот его открылся в безмолвном крике. Он наставил на паука пистолет, но ловкие манипуляторы зацепились за рукоять и вырвали его из рук Брегмана. «Здесь-то тебе и конец, мой благородный спаситель!» — мысленно констатировал Штеф. И запнулся. Паук, не отпуская дверей кабины, разворачивался к нему.

Он кинулся вниз и уже на бегу услышал, как двери лифта захлопнулись. «Слишком быстро! Он что, отпустил старика? Зачем, когда Штеф далеко, а капрал у него под секирой?!»

Вопрос был интересный, но Штефа он занимал недолго. Дела это не меняло: если старого капрала не вырубил паук, это сделает Штеф, чуть позже. «После исполнения заказа, Штеффи, после!» Штеф мчался по третьему этажу, приближалась лестница. Сейчас ему предстоит встреча с танком.

Штеф кубарем скатился на площадку между третьим и вторым этажом и с замиранием сердца посмотрел вниз. Танка не было. «Ай-яй-яй, танкист, — укоризненно прошептал Штеф, — оставить пост во время ведения боевых действий… По вам плачет трибунал!» Он на цыпочках спустился на второй этаж и осторожно выглянул из-за угла.

Коридор был пуст: все тамагочи, вылезшие из лаборатории во главе с зеленой тушей безалаберного танка, дружно сгрудились около той гадостной паутины. Почему? Старый капрал! Брегман их собрал здесь, когда шарил по зданию.

Путь к дистанционному управлению вставшими сегодня поперек горла киберами, путь к недоступной доселе жертве, в глубоком сне ожидавшей Штефа и пулю, путь в разрушенный и безопасный теперь вертеп тварей и маньяков — был свободен.

Штеф глубоко вздохнул и ринулся в лабораторию Драгинского.

И, делая первый шаг, услышал стук лап паука на площадке третьего этажа. Быстрее!

Счет времени в его голове пошел на секунды. Уже не таясь, он сломя голову вырвался из-за угла и громко застучал каблуками ботинок по полу. Восприятие его исказилось. Изуродованный дверной проем лаборатории приближался почему-то очень медленно, а тамагочи в другом конце коридора, обернувшись на стук, уже начинали свой гневный треп; он был еще на середине пути, а правая гусеница танка уже бешено прокручивалась на месте; он, казалось, не спеша дрейфовал по паркету, а пушка с невообразимой скоростью разворачивалась в его сторону. У самой лаборатории он поскользнулся на деревянном мочале двери, балансируя, развернулся и увидел, как грозная тень паука легла на лифтовую площадку. Танк выстрелил. Штеф охнул, присел, и, вытянув руки вперед, нырнул за порог.

Он был у цели.

Эдик Драгинский валялся все там же, как и положено после удара Штеффа Туччи. Его ноги торчали из проема между шкафами. Штеф с грохотом захлопнул дверь шкафа, все это время бережно прикрывавшую несчастного, и бегло оглядел свою жертву.

Эдик потихоньку приходил в себя. Он открыл глаза и непонимающе уставился на Штефа. Пальцы его задвигались, заскребли по полу и инстинктивно сжали валявшуюся справа дистанционку. Штеф рыкнул, быстро нагнулся и вырвал ее у Драгинского. Все. Теперь он будет ждать паука, а потом возьмется за Эдика.

Он вышел на середину лаборатории, встал спиной к столу и, хищно прищурившись, вытянул перед собой пульт. И отметил, что никогда не чувствовал себя так уверенно, даже с пистолетом в руке. Идите, сказал он проклятым киберам, заходите все, но все-таки лучше, если первым будет паук. Пусть первым зайдет паук, — да он и должен быть первым, он движется быстрее их всех! — и Штеф его сначала с наслаждением выключит, а потом… Потом надает по заднице — той самой средневековой секирой, которой он Штефа гонял по всем этажам…

Первой входа в лабораторию все-таки достигла толпа киберов. С возбужденными криками они заполнили дверной проем. Азартно блестели глаза, хлопали крылья, визжала пила и кричал младенец, ухал утопленник и что-то причитал белый скелет, шипел змей и пакостно ругался маньяк, и кто-то еще махал руками и расталкивал соседей, и за всем этим безобразием опять делал точный разворот на ходу зеленый танк.

Штеф безостановочно защелкал кнопкой пульта. Он не видел со своего места, где у тварей располагались окошки приема управляющих импульсов, и поэтому наводил пульт куда попало, беспорядочно, вперемешку — на глаза, лбы, туловища, руки и ноги, и снова на головы, и снова вниз: он боялся остановиться. потому что знал, что если подпустит к себе хоть одну эту тварь, хлопот с ней не оберешься. А тогда он проморгает появление паука.

Штеф жал и жал — с замиранием сердца, стиснув зубы, не позволяя прийти панической мысли, что пульт не в порядке. Он жал и не думал, и думал одновременно, и содрогался от этой мысли, и водил рукой и, кажется, что-то кричал…

Пульт действовал безотказно. Первым он вырубил, как это ни странно, танк. Тот сразу же прекратил совершать разворот и, стыдливо задвинув пластину над двигателем, что-то успокоенно буркнул и замер. Вторым настал черед маньяка. Он мелодично пропел музыкальную фразу про нежную любовь и откатил в сторону. Подобным же образом успокоились и остальные. Мышь теперь сидела на окне и вещала последние новости голосом диктора берлинского радио. Утопленник откатился назад и исполнял несложные па какого-то танца. Скелет просто молча упал, змей заговорил про джунгли, а младенец присосался к запасной бутылочке с соской.

Штеф теперь уже с интересом следил за преображением монстров. Напряжение схлынуло. Он улыбнулся. Получилось! Слышишь, Драгинский, у меня получилось, я тоже умею, как ты! И теперь…

Он увидел: паук заслонил собой всю нижнюю половину дверного проема. Штеф высокомерно задрал подбородок.

— Иди! — закричал он ненавистному монстру и протянул к нему руку с пультом. — Иди, гад! У меня кое-что есть для тебя!

Паук молчаливо надвинулся. Штеф нажал кнопку «off».

Паук как ни в чем не бывало наплывал на него из тамбура.

Штефа пробил ледяной озноб. Он нажал еще раз.

Впустую.

Еще. Без толку — паук приближался.

Не отнимая пальца от кнопки, Штеф стал лихорадочно шарить пультом вдоль всей объемистой туши кибера. Рука задрожала: паук вползал в комнату. Штеф закричал и остервенело бросил пульт в надвигающуюся махину.

Манипуляторы монстра протянулись к его лицу. Секира взвизгнула и провернулась на шарнирах. Штеф с криком вобрал голову в плечи и прикрыл руками голову.

— Карл, держитесь!

Голос Брегмана. Объявился. Последнее, что он слышит… Штеф ждал удара.

— Отставить!!!

Громовой приказ Ханса Брегмана неожиданно дал Штеффу Туччи последний шанс. Как и мертвец в гробу, паук ошарашенно замер.

Штеф мгновенно встряхнулся. Он понял. Пистолет! Когда он будет стрелять, паук не сдвинется с места, надо только снять глушитель!

Он кинулся к Драгинскому. Пистолет валялся на том же месте, где он оставил его — в ногах кандидата в покойники. Штеф сделал шаг и нагнулся за ним, но Драгинский…

Эдик к тому времени уже почти полностью пришел в себя. Руки и ноги у него двигались плохо, голова гудела, как трансформаторный ящик. Он полулежал, привалившись к стене, и с ужасом теперь наблюдал за охранником Штефом, которого недавно хотел позабавить. «Это киллер, Эдик, тебя никогда не оставят в покое эти ублюдки, они везде… Не дай ему хотя бы так просто убить себя!»

Штеф нагнулся к его ногам.

Эдик давно увидел его пистолет, да не было сил шевельнуть ни рукой, ни ногой. Но теперь он собрался, прижал пистолет ступней к полу и дернул ногой в сторону так, что чуть не порвал себе связки в паху. Пистолет с противным шарканьем исчез под металлическим шкафом.

Эдик презрительно поглядел Штефу в глаза. Тот взбешенно крутнул головой.

— Брегман! — взревел он, не отрывая от Эдика взгляда. — Идите сюда! Здесь инженер, его надо спасать!

Эдик понял: расчет убийцы был ясен и прост. Он сейчас скрутит этого Брегмана и подставит его под паукову секиру. Штеф прикроется им. А потом… Потом придет и его черед… Эдик обессиленно вжался в стену: от такого удара по голове он уже не очнется.

Брегман обогнул приходящего в себя паука и встал рядом с киллером. Он тяжело дышал и тревожно смотрел на Драгинского, Эдик подался к нему: ему надо сказать, он не знает… Хотя бы слово… Распухший язык не слушался его. Он что-то мыкнул, а Штеф уже жестко всадил локоть в рыхлое брюхо старого охранника. Тот захрипел и согнулся.

Штеф шагнул к Эдику, схватил его за грудки и рывком поднял на ноги:

— Вставай, инженер… Пойдем потанцуем!

Паук за его спиной шаркнул манипуляторами.

— Сейчас, коллега! Подожди еще пару секунд… — Штеф зашипел, а сам уже перехватил Эдика одной рукой за ворот рубашки, а другой рывком разогнул хрипящего Брегмана. Он теперь держал обоих за шиворот, как котят.

Паук неуверенно продвинулся к людям и вскинул передние лапы. Штеф развернул к нему свои жертвы.

— На! — закричал он пауку. — На, подавись! Посмотри-ка на них, разве это не прелесть? Смотри — одна жирная муха слева, и какой аппетитный сухарик — в правой руке! — Изо рта у Штеффа летела белая пена. — Ты хотел муху — на тебе две! Подавись!

Паук чуть развернулся и уставился рубиновым глазом на Эдика. Секира на его спине дрогнула.

Эдик поднял свои печальные глаза и, бессильно обвисая под жесткой рукой, улыбнулся ему. Он ничего не мог сделать и просто прощался со своим любимцем. Они все все же достали Эдика… И дружище здесь не при чем, неважно, что именно он будет убивать. Это просто сработает программа — нет, неважно. Там, внутри кибера, был друг… Эдик верил. Только жаль, что дружба не получилась, все так некрасиво закончится… Впрочем, с Эдиком всегда старались обойтись некрасиво, такие вот парни, вроде этого Штефа… Ну, от судьбы не уйдешь. Прощай, дружище…

Паук загудел, обхватил Эдика манипулятором за спину и вырвал из хватки Штефа. Одновременно он то же самое проделал и с Брегманом. Штеф ошарашенно уставился на него, стоя теперь в одиночку, безоружный, прижатый к столу.

Рубиновые глаза паука мигнули, он повернулся к Штефу и назидательно прогудел:

— Не смей обижать слабых!

Эдик чуть опять не упал. Он не вводил в программу такие слова.

Штеф зло выдохнул воздух. Он понял, почему паук отпустил Брегмана в лифте: ему был нужен именно он, хулиган Штеффи. Этому зануде и моралисту был нужен именно он — нарушитель закона и порядка, Штеф Туччи!

В голове у него зазвенело. Будь ты проклят! Он плюнул пауку в морду.

Секира опустилась на голову Штефа. Но прежде чем достичь макушки злодея, в последний момент провернулась вниз черенком.

Эдик Драгинский не смог выполнить требования заказчика-самоубийцы. Его паук не был киллером.

Штеф Туччи секунду постоял со сведенными к переносице глазами, а потом рухнул к ногам Эдика и Ханса.

Светло-серый «опель» инженера Драгинского подъехал к воротам Компьютерного Коммерческого Центра и деликатно гуднул. Ворота беспрепятственно раздвинулись: Эдик был одним из немногих сотрудников ККЦ, которым разрешался въезд на территорию на машине. Эдик развернулся на площади перед административным зданием и остановился: по ступенькам главного входа неуклюже спускался и приветственно взмахивал рукой начальник охранной смены Ханс Брегман. Эдик заулыбался и высунулся из машины:

— Капрал, еще не наступила темная ночь, еще и пули не свистят во степи, а вы уже начеку!

Старый охранник понял, наверное, половину шутки, но от души рассмеялся:

— А вы, герр Драгинский, все так же собираетесь бдить под луной в компании со скелетом и утопленником? Я вижу, урок на пользу вам не пошел! — Он заговорщически наклонился к ветровому стеклу. — Как насчет того, чтобы отвлечься сегодня где-нибудь в половине второго за парой хороших баночек пива? Я зайду к вам во время обхода… Ваши монстры, надеюсь, будут спать?

— Не все, капрал, не все. Кое-кто из них дублирует теперь ваши функции.

Капрал уважительно хохотнул:

— Паук? Наш добрый дружище паук! Лучшей охраны себе и придумать нельзя! Как он там у вас поживает?

Эдик сделал серьезное лицо и нахмурил брови:

— Он непрестанно бдит, капрал, особенно ночью! Как я и вы. Теперь он будет всегда со мной: компания мне его подарила… — Он осторожно потер теменную часть головы. — В качестве компенсации за понесенный моральный и физический ущерб…

— О-о! Хотел бы и я получить такой подарок! Вы хорошо ухаживаете за ним?

— Не беспокойтесь, Ханс, я ценю настоящую дружбу. Да он и сам вполне может позаботиться о себе. Ведь это не только игрушка, а еще и довольно сложная охранная киберсистема — полинормативное опознавание, фотодинамическая идентификация объекта, ситуационная корреляция алгоритмов отреагирования… — Эдик быстро взглянул на Брегмана — тот понимающе и значительно кивал головой. Эдик снова засмеялся и легонько ткнул его в вислый живот. — Кстати, Ханс, что стало с этим парнем? Когда на него надевали наручники, мне показалось, что он был не в себе. У него прошел этот невроз?

Брегман небрежно махнул рукой.

— Да все с ним в порядке, Эдик, меня уже вызывали для дачи показаний, я его видел. Правда, мне кажется, что он вполне искренне путает ход событий… Кое-что начисто забыл… Но это понятно: досталось ему от вашего друга здорово! — Капрал сделал паузу. — За ним стоят большие деньги. Защиту взял на себя один из самых дорогих берлинских адвокатов. Так что с ним, действительно, все в порядке…

Оба задумчиво помолчали. Потом Эдик завел мотор:

— Мы еще увидимся сегодня, мой друг…

Он заглянул снизу в глаза старому капралу, они крепко пожали друг другу руки, и машина стронулась с места.

Эдик ехал к правому крылу ККЦ и тихонечко улыбался. Он был довольно одинок все эти годы, но теперь судьба ему подарила сразу двух друзей. Сегодня они с Брегманом выпьют пива, и может быть, тот спросит у Эдика, как он назвал своего дружищу. Эдик не будет скрывать, но чтобы капрал все понял, придется рассказать ему про Россию. А потом Эдик немного захмелеет и начнет рассуждать о насилии и защите. И скажет Брегману, что, без сомнения, есть еще в мире разные люди и… существа, которые твердо знают, что добро всегда побеждает зло. И имеют силу, когда надо, показать это всяким непонятливым засранцам…

А потом он назовет капралу имя дружищи.

Андрюха.

ГОЛОГРАММА КЛОНА

Киллер остановился напротив особняка доктора Дарлинга, бросил деланно-равнодушный взгляд вдоль улицы ― она была пуста ― и уверенно позвонил в дверь. Она тут же распахнулась. От неожиданности киллер подался назад — так резко, что с него чуть не слетела широкополая шляпа. Но увидев в глубине ярко освещенного коридора фигуру хозяина, понял, что дверь открылась автоматически, мысленно отругал себя за нервозность и приветливо кивнул. Хозяин, интеллигентный мужчина средних лет, одетый вовсе не по-домашнему, — белая рубашка, черная бабочка и строгий темный костюм, — с широкой улыбкой двинулся ему навстречу:

— Мистер Моррис?

Киллер с удовлетворением отметил, что встречающий его мужчина и есть «заказанный объект». Насколько его информировали, в этот час Дарлинг должен был находиться дома один.

— Да, я записывался на консультацию, мистер Дарлинг. Разрешите?

Он захлопнул за собой дверь, снял шляпу и приветливо посмотрел на доктора. Тот стоял в прекрасной позиции. Уже можно было стрелять.

— Я жду вас. Вы пунктуальны. Прошу в гостиную.

И, не дожидаясь, пока гость минует коридор, мистер Дарлинг скрылся в соседнем помещении.

Моррис прошел в гостиную вслед за хозяином и по его знаку уселся в удобное мягкое кресло возле низенького столика. Он не глядел по сторонам — его не интересовал интерьер жилища доктора Дарлинга — он не отводил глаз от мягко улыбающегося человека, который расположился в кресле напротив него. Киллер готовился к выстрелу.

— Итак, мистер Моррис. — Дарлинг посерьезнел, поправил бабочку, взял со стола очки с массивной оправой и водрузил их на нос. Очки здорово старили доктора. — Что вас беспокоит? С чем вы ко мне пришли?

Киллер широким жестом откинул полу плаща, выдернул из-за пояса пистолет с уже навернутым глушителем и выстрелил в одно из очечных стекол.

Раздался глухой хлопок. Ничто — ничто, черт возьми! — не изменилось на физиономии доктора Дарлинга, не случилось никакого беспорядка. Очечное стекло, в которое метил Моррис, осталось цело. Зато за спиной у жертвы брызнула крупными осколками большая хрустальная ваза, и с тяжелым грохотом упал с полки здоровенный книжный том.

Киллер застыл, не опуская пистолета. Он достаточно много в своей жизни стрелял в людей, чтобы быть уверенным на все сто: «в объект» он попал. Второй раз стрелять не имело смысла. Но «объект» был жив. А значит, неплохо было бы выстрелить еще раз…

Доктор Дарлинг медленно снял очки и, сморщившись, сказал:

— Вы идиот, Моррис, или как вас там. Какого черта я вам сдался?

Киллер опустил оружие. Он понял: это ловушка, он попался. Он не понимал, как Дарлингу удалось проделать свой паршивый фокус и выйти сухим из воды, — выстрел-то был не холостой, а настоящий, и разбитая ваза и упавшая книга подтверждали это! — но зато отлично знал, что его уже держит на мушке напарник доктора. И что сейчас за спиной раздастся его голос.

Так и вышло.

— Брось оружие!

Киллер выпустил пистолет — тот с тяжелым стуком упал на пол — и медленно обернулся. В дверях гостиной стоял Дарлинг — во всяком случае кто-то как две капли воды похожий на человека, в которого только что стрелял Моррис.

Дарлинг-2 навел на киллера маленький револьвер и двинулся на него:

— Вы, мафиози, — упрямые, жестокие бараны! Ладно, я могу понять: вы стреляли в меня за то, что я вытащил из могилы босса ваших врагов. И не довели дело до конца, я выжил. Но почему после этого вы не оставите меня в покое? — Он подошел к Морису, взял его за грудки, приподнял и сильно встряхнул. — Дважды смертный приговор не исполняют! — Он бросил киллера обратно в кресло. — Не слышали о таком людском законе?!

— Оставь его, Дэвид, — устало сказал Дарлинг-1. И обратился к киллеру: — Проваливайте, Моррис. И передайте своему боссу, что теперь так просто Дарлинга не возьмешь. И лучше бы вам забыть о моем существовании. А я забуду о вашем. — Он встал и нервно смахнул с лацкана пиджака невидимую пылинку. Не поднимая глаз, повторил: — Проваливайте!

Киллер не заставил себя долго ждать и выскочил из гостиной.

Дарлинг-1 и Дарлинг-2 встали у окна и молча наблюдали, как высокий человек в черном плаще и широкополой шляпе, держась неестественно прямо, деревянной походкой идет по улице, удаляясь от особняка.

— Ничего себе частный пациент, — пробормотал Дарлинг-1.

— Да… Один из них должен был оказаться убийцей, — откликнулся его двойник. — Надо продолжать встречать пациентов с твоим участием. На всякий случай.

— Как думаешь, он понял, что я — динамическая голограмма и управляюсь программой искусственного интеллекта? — спросил Дарлинг-1.

— Он слов-то таких не знает! — фыркнул двойник. — Компьютер строит и ведет голограмму безупречно, стереозвуковая система работает отлично, звук твоего голоса от натурального человеческого не отличить. Тем более этот трюк с голографическими очками на столе — очень достоверно смотрится. Они подумают, что для меня изготовили клон. Но вот почему его не берут пули — понять не смогут. В конце концов придут к выводу, что игра с моим убийством не стоит свеч. И отстанут…

Голографический Дарлинг сел в кресло. На столике перед ним соткалась из воздуха открытая бутылка дорогого коньяка и пузатая рюмка.

— Да, — сказал он, — ведь они не знают, что клон доктора — это ты!

Дарлинг-2 продолжал задумчиво смотреть в окно.

— Как жаль, — тихо сказал он, — что они меня тогда все-таки убили…

Дарлинг-1 застыл с бутылкой в руке. Вид у него был недоуменный.

— О чем жалеть, Дэвид! Ты ничего не потерял!

— Да… — ответил Дарлинг-2 и посмотрел на часы. — О, мне пора в клинику! — И двинулся из гостиной.

Дарлинг-1 проводил его взглядом и с видимым удовольствием, маленькими глоточками опустошил наполненную янтарной жидкостью рюмку.

МИР КАРРАТ

Консультант по специальным вопросам компании «Мир Каррат» проводил задумчивым взглядом выходящего из кабинета клиента, сжал бледные тонкие губы и медленно протянул руку к кнопке селектора:

— Джина, — обратился он тихим голосом к секретарше, — пригласите следующего!

Его худощавое лицо тронула легкая усмешка. Он поймал себя на том, что вполне освоился с новой ролью. Всего неделю назад его, сотрудника лаборатории компьютерных технологий, оторвали от дел и поместили сюда, в этот комфортабельный кабинет. Он поначалу нервничал, но теперь уже спокойно провожает людей в иной мир…

Дверь открылась, и на пороге возник высокий молодой мужчина в элегантном светлом костюме. На его лице застыло выражение подавленности и растерянности. Он сделал несколько неуверенных шагов по направлению к столу консультанта.

Пока клиент преодолевал немалое пространство кабинета, его силуэт несколько раз терял четкость очертаний; ткань костюма подергивалась рябью; человек становился полупрозрачным, но потом вновь обретал обычную визуальную плотность. Когда по знаку консультанта он сел в кресло, то на мгновение вовсе исчез из вида.

Консультант, пристально глядя на него, спросил:

— Как вы себя чувствуете?

Это была всего лишь обычная учтивость. Он знал, что самочувствие его клиентов с началом трансформации не меняется. Они начинают растворяться в ином пространственно-временном континууме совершенно безболезненно…

— Я обращался к врачам. Но они направили меня к вам… — задушенным голосом выдавил из себя клиент.

— Я знаю, — молвил консультант.

Он знал. Сидящий перед ним человек был одним из миллионов постоянных пользователей, посетителей виртуального мира Каррат. Этот мир располагался на нескольких десятках серверов, раскиданных по Северной Америке и всей Евразии. Ежедневно сотни тысяч человек садились к своим домашним компьютерам, надевали виртуальные шлемы и входили в Каррат. Они инициировали своих персонажей-аватаров и отправлялись на поиски приключений. Из обыденной обстановки реальности они попадали в бескрайний мир высоченных гор и зеленых долин, широких бурных рек и заливных лугов; в мир, в котором за ближайшими горными кряжами обитали страшные биоты-монстры, прыгающие Тени и Големы, а на другом берегу бескрайнего синего моря стоял волшебный город Мастеров; в мир, в ясном небе которого летали говорящие птицы, а в подземных пещерах жили молчаливые, но добрые тролли… Здесь было не просто выжить, здесь случалось страдать от голода и холода, на каждом шагу подстерегали опасности, но сколько же волшебных тайн открывали в Каррате аватары, сколько переживали восторгов и потрясений!

Люди проводили в этом мире долгие часы, некоторые из них не вылезали из Каррата сутками. Временные затраты на развитие персонажа, на адаптацию в новой среде — на выполнение миссий, на выработку боевых навыков, обретение магических способностей, на добычу одежды, обмундирования и эффективного оружия — были огромными. Игра для многих и многих велась в ущерб работе и семье. Но пользователи шли на любые жертвы… И тогда компания «Мир Каррат» увеличила скорость движка игры в десять раз. А лаборатория компьютерных технологий разработала виртуальные шлемы, ускоряющие мыслительные процессы пользователей, — аватары клиентов стали двигаться и мыслить в десять раз быстрее…

Новшества компании были введены месяц назад. И поначалу восторгам пользователей не было предела. Реальное время пребывания в Каррате сократилось: за два часа игры люди переживали сутки приключений, и это, казалось, снимало все проблемы с временными затратами и отвлечением от дел насущных в реальном мире. Но…

Произошло непредвиденное, феноменальное. Разобравшись в последствиях случившегося, руководство «Мира Каррат» срочно сформировало корпус консультантов по специальным вопросам, а врачи, к которым обращались люди с одинаковыми симптомами новой неизвестной «болезни», стали направлять таких пациентов в компанию.

— Я постараюсь объяснить, что с вами произошло, — сказал консультант. — Вы проводите в Каррате несколько часов в день?

— Я играю ночами, — поднял на него глаза молодой человек. Консультант понимающе кивнул.

— Так вот. После того, как в Каррате время ускорилось в десять раз, вы стали значительную часть своей жизни проводить в ином временном потоке. Во время игры ваше тело живет во времени нашей реальности, а сознание погружено в пространственно-временной континуум совершенно другого мира… Кстати, неизвестно, как временной поток Каррата соотносится с потоком Земли: какова линейная скорость поворота причины там относительно следствия здесь, каков знак событий в той системе координат и каков — в этой, как происходит выделение и поглощение времени на границе перехода… Впрочем, для вас это пустое… Важно то, что вы не можете существовать в двух временных потоках, ваше тело трансформируется — во время игры стремится уйти вслед за сознанием в мир Каррата. И последствия этой трансформации какое-то время сохраняются. Поэтому, — он оглядел клиента, который в этот момент снова стал полупрозрачным, — вы сейчас теряете материальность…

— Но как же?..

— Все постепенно прекратится, если вы будете играть не более одного часа в сутки. Обычные меры безопасности, как ограничение скорости при вождении автомобиля.

— А если?..

— Вы знаете формулу Эйнштейна — энергия тела равна произведению его массы на квадрат скорости света… Так вот, ваше тело станет энергией и воссоединится с сознанием вашего аватара — в ином временном потоке, в ином пространстве, в виртуальном. Вы станете вашим персонажем и обретете новую жизнь — в Каррате. Как зовут вашего героя?

— Керст…

— Вы станете Керстом.

Клиент не меньше минуты молчал, уперев бессмысленный взгляд в пол. Потом поднял голову и тихо спросил:

— Что нужно сделать для того, чтобы стать Керстом?

— Не выходите из Каррата в течение суток, — бесстрастно ответил консультант. — Но подумайте, прежде чем принимать решение.

Клиент медленно встал и, ни слова не говоря, вышел за дверь.

Консультант проводил его задумчивым взглядом. Еще одни проводы, подумал он.

Он не сомневался, какое решение примет его очередной посетитель.

МАЛО НЕ ПОКАЖЕТСЯ

— Вы приобрели билет, дающий право на суточное путешествие в зеркальном мире. Напомню, что при переходе через мембрану телепортатора материя превращается в энергию. Поэтому в зеркальном мире вы будете существовать в качестве ментального призрака. Вы сможете передвигаться со скоростью света в направлении вашей мысли. Это абсолютно безопасно, быстро и удобно. По возвращении произойдет обратная трансформация — ваша мыслеформа превратится в материю, вы обретете тело и прежний облик…

Эмилий почти не слушал аккуратного служащего компании — он отправлялся в зеркальный мир десятый раз. Он нервозно теребил полы мятого пиджачка, ежесекундно пожимал узкими плечами и рассеянно блуждал взглядом по многоярусным конструкциям огромного Зала Перехода.

— Вас не удивят обитатели чужого мира — эти гуманоиды почти люди. То же касается и города, в который вы будете перенесены. В зеркальном мире все очень похоже на то, что было у нас сто-двести лет назад. Советую посетить Исторический музей, эрмитаж, стадион, Старый центр, в котором сейчас ведутся археологические раскопки. Незабываемое впечатление от приобщения к неизвестной культуре вам доставит…

«К черту эрмитажы, парки, музеи! К черту Старый центр, к черту акрополь!» — раздраженно шептал Эмилий. Он десятый раз подавлял леденящий душу страх, телепортировался в чужой город и лишался тела вовсе не для того, чтобы «приобщаться к культуре». Он собирался получить то, что здесь — в этом богом проклятом полицейском государстве, в этой его затянутой в корсет бесчисленных ограничений, такой чистенькой, такой нормированной жизни — никогда не получит! Он собирался оторваться на все сто!..

Служащий наконец замолк и отступил от мембраны телепортатора. Ее поверхность замерцала и подернулась рябью: вход в иной мир был открыт.

Эмилий глубоко вдохнул и шагнул за границу Перехода…

Его невесомое ментальное тело парило в воздухе — на обычном месте прибытия: над водами неширокой городской реки, в двух метрах от перил горбатого каменного моста. В небе ярко горело желтое светило; солнечные блики играли на окнах небоскребов; по широкой набережной мчались автомобили; у парапета, глядя на реку, стояли люди. Все было как всегда…

Эмилий, не теряя времени, стал выглядывать среди стоящих у моста гуманоидов нужного ему человека. И нашел его сразу. Огромный плечистый парень с тяжелым небритым лицом, засунув руки в карманы кожаной куртки, мрачно пялился на прохожих и лениво поплевывал в воду. «Этот годится, — решил Эмилий. — То, что надо. Здоровый… С ним и морду кому-нибудь набьем, и денег достанем, и в баре напьемся, и с девочками погуляем…»

Он мысленно устремился к парню и мгновенно оказался в его теле. Ощутил темное давление чужого ментала, вялое тяжелое копошение нечистых мыслей, ленивую злобу и голодную похоть… В следующую секунду чужое сознание с испугом шарахнулось от него и настороженно замерло. Эмилий удовлетворенно «хмыкнул» и навалился на него «всем телом».

И понял, что не на того напал.

До сих пор ему без труда удавалось сломить чужую волю и уверенно подмять сознательную часть внутреннего существа гуманоида-«клиента» — был ли он трезвомыслящим банковским клерком, туповатым портовым рабочим или легкомысленной девицей. Свободная ментальная формация всегда сильнее сознания, связанного телом. Пришелец всегда сильнее — таков закон… Да, проблем с порабощением личности никогда не было. После «вселения» оставалось только отдавать приказы и получать оплаченные покупкой турбилета удовольствия. Но только не в этот раз…

Сознание парня оказалось под стать упрямому тупому волу — оно почти не реагировало на команды, не отвечало на боль и не знало страха. Правда, парень взволновался. Он резко отшагнул от парапета, выпрямился и потянулся к пистолету, который, знал Эмилий, торчал у него за поясом брюк. Гуманоид ничего не понимал. Но и реагировал не так, как полагалось.

И все-таки Эмилий не хотел отступать. Он усилил давление — и справился бы, обязательно справился и получил бы свое, но…

Неожиданно сбоку от парня раздался визг тормозов, из подлетевшего к тротуару автомобиля выскочили четверо рослых мужчин и бросились к «клиенту».

Темная туша сознания парня встала на дыбы. И Эмилий увидел: ее пронзили черные молнии мыслей-расчетов и мыслей-решений. Парень выхватил из-за пояса пистолет, выстрелил в преследователей и помчался к горбатому мосту. Раздались ответные выстрелы, парапет брызнул в лицо беглеца бетонным крошевом, люди на набережной закричали.

Эмилий понял: пора покидать столь неудачно выбранный «объект».

А в следующий момент почувствовал: черные молнии мыслей «клиента» пронзают его насквозь. Он вдруг осознал: идет скачка информации, парень «увидел» и «понял» его. Могучий инстинкт самосохранения гуманоида заставил его искать выход — во всем, что у него было, во всем, что было в нем.

И этот парень теперь знал то, что знал его ментальный «хозяин». А значит, и то, как спасти свою жизнь…

Эмилий всегда соображал слишком медленно. А тут еще эти оглушающие молнии… Он не успел еще сделать ни одного ментального движения, а парень уже забирался на перила моста — как раз напротив того места, где в двух метрах от него висела невидимая мембрана Перехода…

Парень пригнулся, сильно оттолкнулся от перил и…

В Зале Перехода возле мембраны телепортатора возникла тщедушная фигура Эмилия.

Его сознание было полностью смято ментальным призраком пришельца из зеркального мира. Пришелец всегда сильнее…

— Вы уже вернулись? Так быстро? — удивленно воззрился на него аккуратный служащий компании.

Эмилий неопределенно хмыкнул и тяжелой мерной поступью двинулся к выходу из Зала.

«Погулять, значит, захотел? — звучал в нем зловещий голос пришельца. — Ну что ж, давай погуляем. Не волнуйся, брат, все сделаем в лучшем виде! Мало не покажется!..»

Эмилию хотелось бы закричать — но он, раб чужой воли, не мог даже тихо заплакать. В его мире для этого бандита не было места. То, что новый хозяин его тела собирался делать здесь «в лучшем виде», означало верную смерть.

Он бы сказал об этом парню — но гуманоид приказал ему молчать.

АСТЕРОИДОВ СТАЛО БОЛЬШЕ

Малыш вынырнул из конвективной плазменной воронки и, задыхаясь от восторга, устремился к огромному раздувающемуся фотосферному пузырю. Его гибкое бесплотное тело, сотканное из высоконапряженных энергетических полей, пронизывали миллиарды солнечных щекотливых пузырьков, от этого хотелось прыгать, визжать, летать и смеяться. Он распластался на полусфере пузыря и замер: сейчас что-то будет! Пузырь лопнул: о-оп! бу-ух! Малыша подхватил горячий плазменный вихрь, закрутило бурными потоками и — вышвырнуло из солнечной короны на гребень протуберанца!

— Смотри-смотри, Ал! — закричал он старшему брату, балансируя на краю гигантского плазменного языка. — Вот где я!

Ал резвился далеко внизу — оседлывал вихревые потоки.

— Ух ты! — восхитился он. — Молодчина, Ми!

Малыш расслабился и позволил скачущему хвосту протуберанца играть своим телом, как тому заблагорассудится. Потом он устал и соскользнул в солнечную корону, к брату. Тот, видно, тоже притомился от купания и теперь блаженно качался на волнах спокойного участка солнечной атмосферы.

Малыш немного отдохнул рядом, вглядываясь в разноцветные звездочки, рассыпанные на небе (а он их во всепоглощающем пламени Солнца видел прекрасно) и сказал:

— А давай к планете прокатимся! Вон к той!

И указал на зеленовато мерцающую звезду.

— На эту планету нам нельзя, — строго сказал брат. — Папа не разрешает. Он говорит, что она обитаемая, на ней есть разумная жизнь. А мы там наделаем дел, наши поля для них вредные.

— Так мы только мимо пролетим, Ал! Просто мне на астероидах покататься хочется!.. Давай, а?

Ал и Ми любили летать на астероидах. Хотя братья и могли самостоятельно перемещаться в пространстве со скоростью света, кататься было всегда интереснее, чем летать самим. Правда, получалось это в тысячи раз медленнее. Но ведь астероид можно разогнать…

— Полетели!

Ребята сорвались с места, обгоняя солнечный ветер, и быстро набрали световую скорость. Скоро они заметили астероид, летящий по направлению к планете. До нее уже было совсем недалеко. Братья замедлили движение, уплотнили и уменьшили свои энергетические тела и… оседлали овальную ледяную глыбу.

— У-ух! — азартно закричал Малыш. Конечно, астероид летел медленно, медленнее некуда. Но важно было другое — они с братом катались! И все-таки… Ми вопросительно взглянул на Ала, тот разрешающе кивнул — и Малыш изо всех сил ударил наскоро сплетенным энергетическим жгутом по железному сердечнику астероида. Тот дернулся и рванул к планете со скоростью в десять тысяч раз выше, чем та, с которой он двигался до сих пор. У Малыша от восторга захватило дух.

Планета постепенно увеличивалась в размерах. Астероид несся во весь опор. Малыш громко кричал и размахивал искрящимися парусами своих энергетических полей. Ал глядел на него и весело смеялся. Малыш теперь видел, что планета — зеленовато-голубая, очень красивая. И это здорово, думал он, что на ней живут разумные существа. Конечно, они наверняка не такие большие, умные и сильные, как папа, но все равно…

— Малыш, тормози! — скомандовал Ал. — Тормози и поворачивай! Не то столкнемся сейчас!

Малыш стал скручивать новый энергетический жгут.

И тут произошло непредвиденное. Из голубой дымки, окружающей планету, выпрыгнули несколько серебристых капель и устремились навстречу астероиду. Они приближались очень быстро. Малыш забыл об энергетическом жгуте и смотрел, как серебристые капли превращаются в маленькие блестящие овальные гранулы. Он не успел еще даже подумать о том, что это за небесные тела, — он таких никогда в Космосе не видел, — как гранулы окружили астероид. В следующее мгновение из них вытянулись в его сторону тончайшие красные иглы. Они уткнулись в астероид и паруса полей Малыша. Его пронзила острая боль, он громко вскрикнул и почувствовал, как ледяная глыба под ним разваливается…

— Берегись, Ми! — запоздало выкрикнул Ал.

Малыш слетел с астероида, затормозил, завис в пространстве и заплакал — не столько от уколов красных игл, — боль быстро прошла, — сколько от страха. Ал уже был рядом с ним.

— Что? Что? — Он лихорадочно ощупывал брата, ища разрывы полей. Малыш не отвечал — он все еще переживал мгновенный испуг и потому громко ревел. Обломки астероида вместе с серебристыми гранулами уносились прочь. Ал, убедившись, что красные иглы не причинили Малышу никакого вреда, гневно развернул свои энергетические паруса и закричал:

— Ах, вот вы так!! — И засверкал разрядами полей.

Малыш, плача, видел, что делает его брат, и прекрасно знал, как он это делает. Он и сам так умел, только медленнее и слабее. Ал охватил энергетическими полями всю группу обломков и серебристых гранул, свел их вместе, слепил в одно прочное целое и ударил вновь получившийся астероид силовым жгутом.

Астероид рванулся к планете и вошел в ее голубую дымку. Раздался взрыв.

Планета стала разваливаться на сотни и сотни мелких и крупных обломков…

Ми и Ал возвращались домой.

— Отец будет ругаться, — озабоченно сказал Ал.

— Он не узнает! — убежденно ответил Малыш. — А мы ему не скажем. Правда, Ал?

— Ага, — ответил тот, — только вот планету жалко…

— Ага, — вздохнул Малыш. — Зато теперь в этой системе астероидов стало больше…

СПОСОБНОСТЬ К КОНТАКТУ

— А, пришли! — Профессор Звездинский торопливо запахнул на толстом брюхе белый халат, схватил лаборанта Дубова за рукав и потащил его к окну. Дубов, крепкий малый атлетического сложения, туповатый, но беззаветно преданный высокой науке, послушно последовал за Звездинским.

— Смотрите! — гаркнул профессор, восторженно выкатив глаза и потрясая толстыми щеками. — Мы наблюдаем этот феномен уже три дня — весь мир наблюдает и ничего не может понять! А мы с вами получим ответы на все наши вопросы! И прямо сейчас!

За широким окном лаборатории, которая располагалась на сотом этаже здания Академии уфологии, с высоты птичьего полета открывался вид на мегаполис. Панораму города — нагромождение небоскребов, пересекающиеся каньоны улиц, серые пятаки площадей и блестящие стрелы мостов — можно было бы назвать обычной, если бы не одно «но». В городе хозяйничали призраки. Над небоскребами дрейфовали, летали, шли на посадку и устремлялись в заоблачную высь полупрозрачные фантомы летающих тарелок. По улицам деловито сновали тысячи неземных существ самого разнообразного вида. Они были бесплотны — проходили сквозь людей и стены их домов, двигались на различной высоте и совершенно не обращали внимания на землян. Похоже, что пришельцы их просто не замечали. Но, правда, ничем и не мешали — если не учитывать того испуга и удивления, которые вызвал феномен их появления и пребывания в мегаполисе у всех нормальных людей.

— Они находятся в параллельном пространстве! — тряс щеками профессор. — И не видят нас! А мы по неизвестной причине стали их видеть, Дубов! Не в наших силах разорвать границу между мирами, но мы можем позвать наших братьев по разуму! Как, спросите вы? — Звездинский выкинул руку в сторону аппарата, похожего на небольшой принтер. — Вот! Это генератор гравитационной волны, имеющей звуковую составляющую. Я собрал его сегодня ночью. Волна гравитации преодолеет барьер между мирами, и пришельцы услышат резкий непрекращающийся звук. Их технологии намного превосходят наши — они смогут определить источник шума и выйдут на контакт с нами!

Лаборант Дубов радостно улыбался, преданно глядя на профессора. В этот момент в лабораторию из стены вышагнуло полупрозрачное неземное существо. Оно было небольшим, ростом не более метра, а формами тела и фактурой кожи напоминало древнего ящера. Зубастая, довольно добродушная морда существа, казалось, улыбалась. Несколько коротких и тонких конечностей в верхней части массивного на вид тела легкомысленно болтались при ходьбе. Неуклюже передвигаясь на двух задних лапах и при этом опираясь на длинный шипастый хвост, существо сосредоточенно устремилось к выходной двери.

Профессор метнулся к «принтеру» и нажал на его единственную красную кнопку.

Существо остановилось и недоуменно раскрыло пасть. Потом оглянулось, посмотрело на профессора и вдруг стало терять полупрозрачность. Через пару секунд пришелец полностью материализовался, его зеленая кожа заблестела, по лаборатории распространился горьковатый запах полыни.

— Ну что вы, ей-богу, как дети малые… — Существо осуждающе покачало головой, шагнуло к принтеру и нажало на красную кнопку. Принтер перестал гудеть, его индикаторы погасли. — Мы извиняемся за неполадки в системе маскировки Центра цивилизаций Вселенной, — сухо сказал инопланетянин. — Скоро неисправность ликвидируют.

Говорил он на чистейшем русском языке.

Профессор Звездинский стоял ни жив ни мертв, жадно глядя на инопланетянина. Дубов застыл у окна с открытым ртом.

Пришелец повернулся и двинулся к двери.

— Э-э… Подождите! — опомнился профессор. — Центр цивилизаций… — Звездинский соображал быстро и не стал удивляться ни способности существа понятно изъясняться, ни его решительному поступку, а сразу перешел к сути дела. — Так вы здесь… всегда?! И знали о нас? Почему же вы не идете на контакт?!

Существо задержалось и обернулось:

— Вы не способны на контакт.

— Как так?! — в один голос воскликнули Звездинский и Дубов.

— Если бы верно было обратное, вы давно бы уже установили контакт с цивилизацией дельфинов. Они ничем не уступают вам в разумности. — Существо раздраженно задвигало верхними конечностями.

— Да? Ну конечно… — изумленно пробормотал профессор. — Мы знаем, что у них сложный язык сигналов, изучали графические записи их общения… Он даже сложнее нашего… Но…

— Но вы только сдирали с них шкуры и вытапливали из них жир. Сотни лет. А они, идиоты этакие, играют с вашими детьми, спасают тонущих и все вам улыбаются… — Инопланетянин ударил хвостом о пол и сделал движение уходить.

— Но подождите! — воскликнул Звездинский. — Ну нельзя же так! Мы же выживали на планете как могли! И мы сумели покорить природу! Наша разумность…

— Выжили? — меланхолично спросил пришелец. — Молодцы. Только после вашего выживания от планеты ничего не осталось. Ни растений, ни животных, ни полезных ископаемых… Вы выкачали из био- и геосферы Земли почти все. Но теперь очередь за вами — жить скоро на такой планете станет невозможно… И это — высокая разумность?

— Мы не только хищники! — вздернул подбородок профессор. — Человек — это звучит гордо! Наша созидательная деятельность!.. Наша этика, мораль, философия!.. То Добро, которое мы…

Пришелец протестующе щелкнул зубами:

— Ваше Добро не может одолеть вашего Зла! — отрезал он. — Оно даже не может достигнуть с ним паритета. Об этом свидетельствуют результаты вашей деятельности. И потом… Принцип землянина Ферма. Вы его приняли как разумный, помните? «Если Землю до сих пор никто не пытался колонизировать, следовательно, жизни во Вселенной нет!» Большего бреда я не слышал! По вашей бандитской логике я должен думать так: если меня никто в вашем мегаполисе не ограбил, то в нем никто не живет! Да как вы после этого вообще можете говорить о сотрудничестве! Не-ет, — существо решительно отвернулось от профессора и заковыляло к двери. — Вселенная как-нибудь без вас обойдется! Да вам и немного совсем осталось! При вашей-то разумности и способности к контакту!

— Профессор! — неожиданно взревел лаборант Дубов — Звездинский испуганно оглянулся. Дубов стоял за его спиной, яростно сжимая пудовые кулаки, и пожирал пришельца налитыми кровью глазами. — Позвольте, я дам ему в морду!

— Вот-вот! — ткнул в его сторону одной из верхних конечностей инопланетянин. — Что и требовалось доказать! — И мгновенно стал полупрозрачным. Через секунду он прошел сквозь дверь и исчез навсегда.

Звездинский, выкатив глаза, оторопело смотрел вслед призраку. Потом шумно выдохнул и повернулся к лаборанту Дубову. Тот, растерянно почесывая кулаки, глупо пялился на профессора.

— Что же нам теперь делать? — развел руками Звездинский.

— Эта… — неуверенно промямлил Дубов. — Ну, он же сказал… Контакт с дельфинами надо устанавливать!

СЕРЫЙ ПЕСОК

Президент колонии землян на планете К-10 обвел членов Совета бесстрастным взглядом и тихо сказал:

— Они все-таки добрались до нас. Станции Дальнего Кольца обнаружили три боевых корабля Империи дугов. — Его длинное сухощавое лицо было спокойно. — Дуги направляются к К-10. Через час они будут здесь.

Члены Совета, сидящие за длинным столом, ответили на сообщение умеренным оживлением. Люди задвигались, зашелестели бумагами. Кто-то громко кашлянул. Голос подал первый советник:

— Что вы решили, господин президент? Будем трансформировать колонию?

Президент заложил руки за спину, подошел к окну и некоторое время молча смотрел на улицу. Из окна открывался вид на залитый солнцем зеленый сквер, в нем гуляли молодые мамы с колясками и играли дети. За кронами пышных деревьев возносились к небу громады городских построек.

— Этого достаточно, чтобы уцелеть сегодня. Но не достаточно для того, чтобы не иметь проблем в будущем. Дуги уничтожили Землю, все тридцать колоний землян по всей Галактике. Нам удалось остаться в живых и получить десять лет форы только потому, что К-10 находится на периферии Млечного Пути. Мы до сих пор не знаем о дугах ничего: ни источников их мощи, ни их технологий, ни их оружия. Их секреты станут хорошим дополнением к тому, что мы успели сделать за последнее десятилетие.

— Значит, мы их не отпустим?

— Нет. Мы — последние из землян. И мы должны не только выжить, но и победить в этой войне.

* * *

Командир боевого отряда кораблей дугов недоуменно смотрел на экран внешнего обзора. Планета, на которую их направил разведкомплекс «Наблюдатель», оказалась пустышкой. На ней было все что угодно — материки, океаны, реки, леса, поля, разнообразные твари, — но не было людей. Ни одного человека. Такой ошибки «Наблюдатель», из года в год медленно, но верно сканирующий Галактику в поисках планет, населенных землянами, никогда не допускал. Командир хмуро обратился к своему помощнику:

— Что скажешь?

Помощник пожал плечами:

— Непонятно. Их нет ни на земле, ни под землей, ни под водой. Но ведь «Наблюдатель» не ошибается… Если они все-таки где-то спрятались, то обращать внимание надо на то, что не вписывается в общую картину. Единственная странность на этой планете — вот эта пустыня. — Он указал на большое темное пятно посреди материка, раскинувшегося под кораблями дугов. — Несколько тысяч квадратных километров серого песка, который содержит все известные нам химические элементы. Я такого никогда не встречал…

Командир несколько секунд вглядывался в темное пятно, потом мрачно сказал:

— Садимся здесь.

* * *

Десантная группа дугов во главе с командиром корабельного отряда, ощетинившись стволами уничтожителей, осторожно шла по пустыне. Серый песок заунывно скрипел под ногами. Вокруг — от горизонта до горизонта — не было ни одной живой души. Яростно пекло солнце. Раскаленный воздух обжигал легочные мешки гуманоидов.

Командир дал группе знак остановиться и, широко расставив нижние мощные тумбообразные конечности, устало повертел массивной уродливой головой на толстой шее:

— Или это все — ерунда, или — ловушка…

Помощник встал рядом с ним, зачерпнул крабистой конечностью песок и поднес к глазам. Сказать он ничего не успел — прямо перед дугами песчаная поверхность заволновалась, на ней образовались два небольших концентрических круга, а в центре этих кругов стали стремительно расти столбики из песка. Дуги шарахнулись назад и вскинули уничтожители наизготовку. Песчаные столбики стремительно выросли и обрели контуры человеческих фигур. Через секунду песок претерпел мгновенную метаморфозу, и…

Песчаные изваяния превратились в людей. Перед дугами стояли Президент колонии землян на планете К-10 и его первый советник.

* * *

Командир отряда боевых кораблей дугов оцепенел. Его помощник, выпучив глаза, смотрел то на него, то на возникших из песка людей. Десантники шумно сопели и молча лязгали оружием. Один из людей заговорил, и транслятор исправно перевел его спокойную речь:

— Нанотехнологии, дуги. Это нанотехнологии. Вы одолели наших собратьев мощью своих кораблей и лучевого оружия — мы осмыслили горький опыт Земли и ее уничтоженных колоний. За то время, что вы нас искали, мы создали молекулярных роботов и научились создавать из них нейросети и копии любого материального объекта. Роботы растащили наши тела на молекулы и снова собрали их: мы теперь бессмертны и неуничтожимы. Наш город и население всей колонии, сотни тысяч землян, под вашими ногами. Песок — наномашины, наш строительный материал. Под ним — нейросеть, каждый кластер которой — разум и личность колониста. Сейчас сеть — одно Существо, царица песчаной армии молекулярных роботов. Они разберут ваши корабли и ваши тела на атомы, Существо узнает то, что не знали земляне. А как только вы перестанете существовать, кластеры нейросети снова превратятся в людей — из песчаной пыли, из нее же снова вырастет тот прекрасный зеленый город, который вы хотели уничтожить. А потом мы подумаем, что нам делать с вашей цивилизацией, потерявшей свои военные секреты. Прощайте!

Командир дугов взревел и навел уничтожитель на человека. Но палец не нащупал гашетки, ее не было… Дуг опустил глаза и с ужасом обнаружил, что весь его комбинезон покрыт серой пылью, и оружие тоже, и что темная полупрозрачная патина слой за слоем налезает на него снизу, покрывает с ног до головы, волна за волной… Его одолела тошнотворная слабость, он почувствовал, что рукам стало легко: уничтожитель просыпался на землю. Дуг беспомощно оглянулся.

Десантная груда дугов таяла на глазах, стекая на землю волнами серой пыли. Командир перевел взгляд на корабли. Гигантские овальные туши звездолетов стремительно превращались в пологие песчаные холмы.

Дуг с проклятиями поднял над головой передние конечности — они истаяли в невесомую пыль, медленно оседающую к его ногам. Боли он не чувствовал. Сознание стало меркнуть.

Последнее, что он увидел в своей жизни, — громады небоскребов и зеленые кроны деревьев — город землян, вырастающий из серого песка.

Content

Игорь Гетманский
КОНВЕРТЕР
Сборник фантастических рассказов

КОНВЕРТЕР

НЕ СМЕЙ ОБИЖАТЬ СЛАБЫХ!

ГОЛОГРАММА КЛОНА

МИР КАРРАТ

МАЛО НЕ ПОКАЖЕТСЯ

АСТЕРОИДОВ СТАЛО БОЛЬШЕ

СПОСОБНОСТЬ К КОНТАКТУ

СЕРЫЙ ПЕСОК