Ильина Настя

(не)порочное отмщение

(не)порочное отмщение

Настя Ильина

Часть 1. Анна

Я сделала шаг в сторону его кабинета.

Ещё один.

Удары собственного сердца перебивали все остальные звуки, наполняющие помещение. Я почти не замечала людей, снующих по коридору мимо. Казалось, что я одна в целом мире, что меня выбрали жертвой для дракона… Но я сама сделала свой выбор, потому что иначе поступить просто не могла.

Паника охватила ещё сильнее, едва кончики пальцев коснулись ледяной металлической ручки. Думала ли я когда-то, что должна буду падать на колени перед ним? Нет и ещё раз нет, но если это именно то, чего он хочет, то я всё сделаю, ради спасения брата. Во рту было сухо-сухо, но я по привычке сглотнула, отчего горло слегка царапнуло. Я повернула ручку, слушая скрип, отдающийся ударом в самое сердце. Я сама шла в лапы Зверя, готовая отдаться ему и сделать всё, что он скажет, только бы получить покровительство. Не для себя, нет… Для того, кто дороже мне больше всего на свете. Для того, кого он сам теперь так сильно ненавидит.

Дверь ещё не открылась, но я услышала грозное рычание, от которого стало дурно и захотелось сбежать подальше. Он ещё молодой, не так давно исполнилось двадцать восемь, но уже такой матёрый волк, держащий в своём стальном кулаке весь город.

— Стучать не учили?

Захотелось закрыть дверь и постучать, наверное, так даже было бы правильнее, но я уже сделала шаг и оказалась окутанной полумраком кабинета. Свет включён не был, а жалюзи задвинуты, несмотря на то, что ещё день. Через небольшие щели в них пробивался солнечный свет, это было единственным освещением и мерцание монитора компьютера, которое я заметила не сразу. В нос ударил запах дорогой парфюмерии с нотками сандала и смолы, расплавленной под знойным летним солнцем.

— Ты… — довольный расслабленный смешок сорвался с его уст, и я повернула голову в сторону его рабочего места, справа от двери, в самом углу противоположной стены.

— Я, — негромко прошептала в ответ, чувствуя, что даже губы начали трескаться от сухости.

— Не стану лукавить, я ждал, — его интонация казалась хищной. — Пришла умолять не трогать предателя, да, Анна?

— Пришла просить о справедливости, — ответила я, глядя на Горского, в глазах которого не было и капли сочувствия.

— Я действовал из жалости, а ты молишь о справедливости? — вкрадчивым голосом ответил он и сощурился. — Разве нет? Разве я не пожалел твоего брата? За надругательство над моей сестрой он должен был сдохнуть, как подзаборный пёс, но он пока ещё жив.

Слова Горского протыкали меня насквозь тысячей тонких игл и застывали внутри, готовые вырвать душу с корнем. Если с братом что-то случится, я никогда не прощу себе, что не сделала всё возможное, чтобы вытащить его.

— Он не трогал Лилиан и пальцем! — постаралась поспорить я, но взгляд Горского потемнел. Его волевой подбородок чуть вздёрнулся вверх, а кожа на скулах натянулась, отчётливо выделяя их. Он злился. Карие глаза превратились в практически чёрные из-за расширившихся зрачков, а ноздри раздувались от ярости. Если бы он был драконом, то в эту секунду начал бы извергать пламя. Я услышала хруст пальцев из-под столешницы и вздрогнула. Я пришла сюда для того, чтобы умолять, а не спорить, но не могла унять характер, который в такую неподходящую минуту пытался выбраться наружу.

— Ты пришла сюда, чтобы убеждать меня, что твой брат святоша, а моя сестра лгунья? — процедил он сквозь зубы.

Часть 2. Анна

— Я пришла сюда для того, чтобы просить о пощаде… Даниил единственный родной мне человек! Пожалуйста! Вытащи его из тюрьмы…

— Я ничего не делаю просто так! Ты ведь знала, когда шла сюда?

От каждого его слова внутри нарастала ненависть словно снежный ком, и я знала, что однажды она может обрушиться на его голову, как лавина, но пока жизнь брата зависела от Горского, я должна была подчиняться.

— Знала и я готова сделать всё, что попросишь…

— Попрошу? — смешок сорвался с идеально красивых мужских губ, делая их чертовски омерзительными. — Я не прошу, милая, а приказываю…

Он поднялся на ноги и направился ко мне. Никогда раньше я не реагировала на него так, а сейчас боялась. Тряслась вся, как осиновый листик на ветру. Я затаила дыхание, когда он оказался рядом и приподнял мою голову за подбородок, сжимая его большим и указательным пальцем своей руки. Горский вынудил посмотреть ему в глаза. Можно было, наверное, даже умереть от страха, сковывающего меня, но мне было ради чего жить. Ради спасения брата. Я стояла, не шелохнувшись, а он смотрел на меня с такой ненавистью, словно я была прокажённой, отбросом, заражающим общество.

Он резко опустил руку и обошёл меня, разглядывая со всех сторон, как купец, оценивающий товар. Я специально надела вечернее синее платье до колен, которое купила ещё на выпускной. Спина в нём была оголена, но её скрывали распущенные волосы. Горский коснулся подушечками пальцев обнажённой кожи, проведя ими вдоль позвоночника, заставляя меня поёжиться от раздражения.

— Хороша… Ты всегда была чертовски хороша, Анна… — прохрипел он и снова встал напротив меня.

Я чувствовала себя продажной девкой, но давила это ощущение внутри себя. Мне не должно быть дела до того, что он обо мне подумает. Главное вытащить Даньку из тюрьмы и найти доказательство того, что брат не виновен.

— Ты девственница, Анна? — вкрадчивым голосом спросил Горский, заставляя меня вспыхнуть от негодования и смущения.

Захотел сорвать аленький цветочек?

Впрочем, я ожидала чего-то подобного и была готова дать ему ответ.

— Да, — гордо вскинула я подбородок, снова глядя в его глаза, магнетизирующие и вызывающие ненависть.

— В свои девятнадцать? Уверена, о чём говоришь?

Он не верил мне, оно и понятно, ведь большинство девушек моего возраста успели сменить кучу партнёров. Да только Лили, его сестра, чего стоила со своей любвеобильностью. А вот у меня не было никого. Я и не планировала так рано начинать половую жизнь, хотела по любви, но… Ради брата я готова на всё.

— Хочешь проверить? — с вызовом бросила я и сразу же прикусила язык. Нельзя с ним так. Нужно осторожно, как с Хозяином…

— Ты сходишь к врачу… К моему врачу, чтобы он подтвердил, что ты не врёшь мне.

— Не думала, что ты посещаешь гинеколога, — снова не сдержалась я, поймав на его губах лёгкую тень усмешки.

— У тебя острый язычок… Желчью плюётся хорошо. Интересно, так ли успешно он будет справляться с другими задачами, — Горский играл со мной. Заставлял ходить по острию, на грани эмоций… Говорил бархатистым голосом, специально смягчая его, словно пытался очаровать. Вот только я не одна из его девок, со мной такое не пройдёт. Я буду с ним по принуждению, и он прочувствует это каждой клеточкой своего тела. Будет ощущать ненависть, которая кипит в моих жилах, когда станет касаться меня…

— Хочешь, чтобы я отдала тебе свою девственность? — спросила я срывающимся голосом. Внутри всё леденело от цепкого взгляда, направленного в мою сторону, от запаха, который я тоже начинала ненавидеть.

— Это было бы слишком просто! Согласись? Мне не нужен порченый товар, но и одной девственности будет мало.

Позвоночник вытянулся, как струнка гитары. Я облизнула губы, не чувствуя самой себя. Конечности онемели, словно были набиты ватой. Едва удавалось удерживаться на ногах. Он говорил со мной, как с рабыней, но именно ей я и была в эту секунду.

— Хочешь спать со мной? — спросила я, сверля взглядом спину Горского. Он вернулся к своему столу и присел в кресло, закинув ногу на ногу и глядя на меня уничтожающим взглядом. Мне показалось, словно я ему противна, но для чего тогда он хотел быть со мной? Чтобы унизить и отомстить моему брату! Ну конечно!

— Нет, милая… Всё это было бы слишком просто. Есть множество других способов заставить твоего брата страдать через тебя. Один из них я использую…

Его слова застыли на задворках сознания. Я не имела понятия, что именно Горский хочет использовать, но это и не было так важно. Следовало готовиться к любой подлости с его стороны. У меня всё равно не было другого выхода. Он играл мною, создал иллюзию выбора, который на самом деле мне никто не давал. Он знал, что я приду и буду просить о помощи…

— Уверена, что готова пойти на унижения ради него? — спросил Горский, а у меня голова начала кружиться ещё сильнее от страха перед будущим.

Насколько сильным будет это унижение?

Хотя нет… Это не имело значения.

Он знал ответ на свой вопрос и ещё сильнее ненавидел меня за это… Я смотрела на него и пыталась понять, как два лучших друга могли в мгновение ока стать врагами, сцепившимися ни на жизнь, а насмерть?!

— Отвечай, если хочешь, чтобы я стал говорить с тобой дальше! — со злостью бросил он.

Наши взгляды пересеклись, точно скрещённые мечи. Мы готовы были разорвать друг друга в клочья в эту секунду, но я обязана была сдаться первой.

— Да, — ответила негромко, признавая своё поражение.

Часть 3. Анна

— Тогда прямо сейчас поедем в клинику. Хочу убедиться, что ты искренна со мной, — Горский встал на ноги, искоса глядя на меня.

Я принялась кивать ему в ответ. Ну вот! Почти получилось! После осмотра у врача я планировала давить на него, чтобы поскорее занялся освобождением Дани, ведь чем дольше он сидел за решёткой, тем выше был шанс попасть в беду. Там ведь не все были такими, как он. Большинство людей отбывали своё наказание вполне заслуженно.

Горский вышел из кабинета первым, а я последовала за ним, как послушная собачонка. Едва успевая передвигать ноги, я семенила по кафельной плитке, надеясь, что не поскользнусь и не упаду, потому что на каблуках не ходила давненько и всё ещё неуверенно держалась на них.

— Если ты будешь ползти со скоростью Dermasterias imbricata, — последние слова он произнёс с выраженным британским акцентом, — то мы не доберёмся до больницы и к следующему утру.

— Дэрма… — постаралась повторить я, но ничего не вышло, потому что с языками у меня всегда была напряжёнка.

— Кожа звезды, если говорить русским языком, — с нотками непонятной мне гордости в голосе произнёс Горский. — Не слышала о самой медленной морской звезде?

Он обернулся в мою сторону, пронизывая своими тёмными глазами, а затем чуть сбавил шаг. Я отрицательно помотала головой в ответ. Ничего о такой морской звезде я не слышала. Я никогда не увлекалась биологией, только на базе одиннадцати классов вынужденно читала и сдавала контрольные. Горский немного замедлился, и когда мы сравнялись, ухватил меня за локоть. Я хотела одёрнуть руку, но дала себе мысленное указание, что нельзя этого делать. Сама ведь пришла к нему и прекрасно знала, что это единственный выход.

— Почему не попросила замедлить шаг? — почти прорычал он, обжигая своим горячим дыханием.

— Я думала, что…

— Я тиран и деспот. Ты права, но к тому, что принадлежит мне, я отношусь бережно. Не хватало ещё, чтобы ты ноги себе переломала.

Я сглотнула, принимая его слова как пощёчину. Горский только что назвал меня вещью. Всё верно. Я для него не человек… Так… трофей, которым он будет пользоваться, пока не вытрясет мою душу наружу.

Часть 4. Оскар

К Николаю Фёдоровичу я зашёл вместе с Бестией. Он быстренько завёл ей карточку и предложил пройти в кресло для осмотров. В её зелёных глазах появилась вспышка ярости, и она снова не смогла удержать язык за белоснежными ровными зубками.

— Ты будешь находиться тут со мной?

Честно говоря, такой мысли не было, но, когда она сама предложила, я подумал, что было бы неплохо лицезреть свой товар. Никогда бы не подумал, что маленький Бесёнок с нелепыми огненными косичками сможет вырасти в такую прекрасную обжигающую Бестию! Я давно хотел её, но хотел иначе, боялся прикоснуться к ней, потому что считал, что она достойна лучшего, но теперь она заплатит сполна за то, что её брат сделал с моей сестрой. Руки непроизвольно сжались в кулаки, едва перед глазами предстал пустой взгляд Лили. Бледная, промокшая от дождя, она стояла и рыдала на пороге моей квартиры, а я не мог сломать шею грёбаному ублюдку, сделавшему с ней это, потому что он был моим, мать его, лучшим другом! Когда-то… Но я решил, что заставлю его страдать по-другому… Уничтожу морально через единственного человека, безмерно дорогого ему.

— Ну уж нет! Мы с тобой ещё ни о чём не договорились, поэтому я не хочу, чтобы ты смотрел! — возмутилась Бестия и подбоченилась, с вызовом глядя на меня.

Мне нравилось это сопротивление. Оно заводило меня ещё сильнее, поэтому я решил, что не стану ломать её и вынуждать становиться идеально покорной. Пока не стану.

— А мне не надо, чтобы ты пустила слезу и постаралась уговорить доктора сказать то, что тебе на руку!

Николай Фёдорович прочистил горло покашливанием, словно его оскорбило моё недоверие. Впрочем, за деньги, которые я платил ему, он готов был терпеть что угодно. А может, просто понимал, что я пытаюсь запугать Бестию, чтобы дрожала от страха, если, не дай бог, пыталась обвести меня вокруг пальца.

— Девушка, мы закроем ширму и никто, кроме меня, вас не увидит, — постарался успокоить Бестию он.

— Я хочу слышать подтверждение твоих слов, а не смотреть на твоё нижнее бельё и обнажённые органы, которых насмотрелся на две жизни вперёд, — заявил я, и она кивнула. Медленно вошла за ширму, и я услышал, как шуршит ткань её трусиков, скатывающихся по ногам идеальной формы, которые я уже успел представить на своих плечах.

Я приблизился к окну, сцепив руки в замок за спиной, и устремил взгляд на улицу. Счастливая девушка с большим круглым животом стояла около скамейки, а мужчина широко улыбался и смахивал слезу с уголка глаз, обнимая её. Узнали пол ребёнка?

Слёзы и улыбки… Боль и радость… Страх… Всё это — оружие, делающее людей слабыми, готовыми совершить любой поступок, под воздействием захлестнувших чувств. Мной тоже руководило одно из них. Оружие, способное стереть горы с лица Земли, — ненависть.

— Оскар Альфредович, ваша девушка невинна, — услышал я голос Николая Фёдоровича. — Мазок я осторожно взял. Результаты получим уже завтра. Кое-что придётся подождать неделю. Время терпит?

Я кивнул, так и не обернувшись в их сторону. Я не собирался затаскивать Бестию в постель прямо сейчас. Планы на неё у меня были несколько иные.

— Терпит! — сухо ответил я. — Оплату переведу вечером. Не обижу!

Сам не знаю, зачем уточнил про оплату, ведь расчёт вечером давно стал для нас привычным делом. Во-первых, я приводил сюда своих любовниц, чтобы проверить не наградят ли меня чем-то гаденьким, а во-вторых, здесь лечили сестру после изнасилования.

Руки снова сжались в кулаки, которыми мне хотелось долбить по башке этого гада, но такое наказание было бы слишком простым для него. Он мог бы сдохнуть как подзаборный пёс, но никогда бы не осознал свою ошибку в полной мере.

Не глядя в сторону Бестии, я пожелал врачу хорошего дня, вышел в коридор и поспешил на улицу, желая получить порцию свежего воздуха. Остановился, только когда оказался на крыльце. Перед глазами всплыл грёбаный момент из прошлого.

— Я её не насиловал! Лили врёт тебе! Оскар! — пытался очистить свою задницу Даниил, когда я хорошенько вмазал ему по морде, разбив нос. Он смел смотреть мне в глаза и врать! Ублюдок! Выродок, который даже не хотел отвечать за свои поступки!

— У меня есть доказательство насилия! А у тебя? — выплюнул я. — Ты узнаешь, что такое — предавать друзей! Я превращу твою жизнь в ад! Ты понял меня?

— Ну что? Теперь ты согласен вытащить моего брата? — спросила Бестия, остановившись где-то за моей спиной.

Её голос вырвал меня из воспоминаний, от которых даже вены на руках вздулись. На хрен! Этот ублюдок поймёт, что сделал. Прочувствует на своей шкуре! А Бестия сама пришла в раскинутые сети.

— Прочтёшь договор у меня в квартире, а потом поговорим, — ответил я и направился к машине, припаркованной рядом с крыльцом. Снял её с сигнализации и чуть склонил голову набок, присматриваясь к колёсам. Показалось вдруг, что они спущенные, но вроде всё было нормально. Неужели зрение подводит?

— Скажи мне, почему ты не поступил так же, как он? — не унималась Бестия. — Если ты считаешь, что Даниил изнасиловал твою сестру, почему не отплатил ему той же монетой?

Вопрос застал меня врасплох. Я стоял, смотрел в эти широкого распахнутые зелёные глазища и молчал, злясь на то, что оправдывает своего брата и не верит в преступление, которое тот совершил.

Часть 5. Оскар

Спорить с Бестией я не стал. Идеальные представления о брате затмевали ей разум. Выбирая, кому из нас верить, она всё равно выбрала бы его, даже сунь я ей все те доказательства, которые тыкал в нос ему. Собачья преданность. Что бы ни сотворил хозяин, пёс будет вгрызаться в глотку врагу. Так же вела себя она: шла напролом и пыталась выручить виноватого.

До квартиры мы добрались быстро. Я сразу же прошёл к окну и распахнул его, впуская в помещение свежий воздух. Сегодня мне было чересчур душно. Я расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке и обернулся. Бестия переминалась с ноги на ногу. Она нервничала, это я понял по тому, как яростно она теребила края ручки своего клатча и кусала губы.

— Я не планирую трахать тебя прямо сейчас! — сказал я и направился к компьютерному столу, чтобы взять папку с договором.

Юрист составил всё настолько грамотно, насколько вообще возможно было сделать это. Он сотню раз намекал мне, что фактически после секса со мной девчонка может пойти в полицию и написать заявление, будто бы я её изнасиловал, а договор, нарушающий правила человека, не будет иметь в этом случае никакой силы, но она не стала бы этого делать. Бестия слишком умна, чтобы так рисковать жизнью своего брата.

— Проходи, садись на диван! — бросил я, кивнув в сторону зоны отдыха, отделённой от кухни барной стойкой.

Она ещё немного помешкалась и наклонилась, чтобы снять туфли. Перед глазами мелькнуло, как я поднимаю подол её платья, отодвигаю трусики в сторону и резким толчком вхожу в неё. Хрень! Об этом я должен думать в последнюю очередь, потому что если и возьму её, то случится это очень нескоро.

Взяв бумаги, я посмотрел на них и ухмыльнулся. Забрасывая этого ублюдка в СИЗО, я знал, что Бестия придёт молить о пощаде и взамен предложит себя. Этот договор ждал недолго, всего лишь пару дней… Пока всё шло строго по идеально выстроенному мной плану.

Приблизившись к дивану, я сунул документы в руки девчонки, обратив внимание на то, что она нарочно закинула ногу на ногу и оголила себе бедро. Хотела соблазнить меня, а потом всё-таки шантажировать тем, что подаст заявление об изнасиловании? Такое вполне могло быть… Но неужели она глупа и не понимает, что один щелчок пальцев загонит её братца в могилу? Хоть я и не хочу этого делать, потому что ублюдок должен страдать…

Пока Бестия вчитывалась в текст, я приблизился к бару и плеснул себе немного виски в бокал. Я любил подходить к окну своей студии, расположенной на семнадцатом этаже, и наблюдать за ночным городом. Только вот летом ночи очень короткие и начинаются обычно, когда я уже сплю после хорошего траха мозга на работе или секса с одной из своих девочек.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей девушкой в обществе? — спросила Бестия удивлённым и одновременно разочарованным голосом.

— Ты ведь умеешь читать! — огрызнулся я, не оборачиваясь в её сторону.

— Да. И тут написано, что ты хочешь, чтобы я стала твоей девушкой в обществе… Зачем тебе это? Ты ведь ненавидишь меня!

— У меня есть свои мотивы, знать которые тебе совсем необязательно. Либо подписываешь договор, либо валишь отсюда! Выбор у тебя невелик! — я обернулся и посмотрел на неё уничтожающим взглядом. Сюсюканье в мои планы точно не входило.

Часть 6. Анна

Горский хотел меня унизить. Ему недостаточно было просто видеть меня в своей постели, он желал, чтобы я стала его вещью на глазах у всех.

— Послушай, вряд ли я смогу появиться в твоём обществе… У меня нет подобающей одежды и манер поведения… Я опозорю тебя, — постаралась ухватиться за соломинку я, хоть и на задворках сознания пульсировала мысль, что у меня ничего не выйдет.

Ему ведь плевать, что о нём будут думать другие. Горский — Тиран с большой буквы, которого боятся. За его спиной мало кто рискнёт шушукаться о том, что выбрал себе неподходящую девушку. Его выбор вряд ли осудят, хоть и лет пять назад всё было совсем иначе.

— Это уже не твои проблемы. Мне повторить, что выбор у тебя один?!

Нет… Повторять мне не следовало. Я прекрасно осознавала на что шла. Вот только легче от этого не становилась. Я надеялась, что для мести ему будет достаточно забрать мою девственность, но Горский захотел большего… Он пытался заполучить мою душу и выпотрошить, оставив после себя пустоту. Представить меня своей девушкой в обществе, чтобы потом громко бросить? Это было его планом отмщения Даниилу?

Горский подошёл и плюхнулся на диван рядом со мной. Подушки сиденья смялись под его весом. Он положил руку на моё колено и сжал его, скользя рукой вверх по обнажённой коже. Водопад мурашек заставил меня передёрнуться и напрячься.

— Ты всегда можешь отказаться, Анна, — вкрадчивым голосом произнёс Тиран, склонившись к моей шее.

Он опалял своим дыханием, заставляя меня замирать от отвращения, смешавшегося с чем-то ещё. Мне хотелось взять ноги в руки и сбежать. Сбежать подальше от него, желательно на другой конец света, но я понимала, что тогда не смогу спасти брата. Дрожащими пальцами я взяла ручку и застыла в паре миллиметров от бумаги. Следовало ли ставить свою подпись? Какие у меня были гарантии того, что он не обманет.

— Откуда мне знать, что ты не обманешь? — спросила я, осторожно посмотрев на него.

Его пальцы сильнее сжались на моём колене, куда успели вернуться, пока я думала, ставить ли подпись.

— Я человек слова в отличие от твоего брата. И мне знакомо такое понятие, как честь.

Верилось с трудом, и я едва сдержала нервный смешок, который пытался сорваться с губ. Человек слова, ну конечно… Человек, для которого не существовало барьеров… Человек, способный уничтожить одним только взглядом. Человек, которого можно называть только Тираном без фамилии, имени и отчества.

Только что я подписала самой себе практически равный смерти приговор, но я не жалела об этом, ведь делала это во благо родного человека.

— Хорошая девочка… Ты поняла, что не смеешь говорить об этом договоре никому? Даже своему обожаемому Данечке! Если вдруг проболтаешься, я всё аннулирую и сделаю так, что ты будешь жалеть о том мгновении, когда вообще решилась на то, чтобы переступить порог моего кабинета? — с ненавистью спросил Горский, убирая руку с моего колена и резко поднимаясь на ноги.

Я прочла. Всё. Внимательно. Каждую буковку. И я заметила тот пункт, где чётко проговаривалось, что я не имею права никому говорить об этом фарсе. Совсем никому. Мне следовать врать всем, даже брату… Притворяться, что я люблю Тирана, потому что он захотел именно так. Даниил никогда не узнает, какую цену я заплатила за его свободу и жизнь. Скорее всего, он даже возненавидит меня, но выбора у меня не оставалось.

— Я всё прекрасно помню, — безжизненным голосом произнесла я и уставилась в одну точку перед собой.

— Умничка! А теперь собирайся. Я вызову тебе такси. Не хочу сегодня больше видеть тебя! Завтра ублюдок выйдет на свободу! — бросил Горский свой первый приказ, и я поняла, что ничего не ощущаю. Внутри разрасталась бесконечная пустота.

Машина приехала уже через несколько минут. Я едва осознавала, что делала, когда садилась в салон и называла адрес. Немного пришла в себя, только когда положила ключи на тумбочку в прихожей. Включив чайник, я потянулась за кружкой, но та выскользнула из рук, разбиваясь на мелкие осколки, созвучные краху моего внутреннего мира. Всё разлетелось вдребезги, и я не знала, как жить дальше. Раньше я заглядывалась на Горского. Он нравился мне, и я даже хотела, чтобы он обратил на меня внимание. Тайная влюблённость в лучшего друга старшего брата долгое время жила в моём сердце, пока я не занялась вплотную учёбой и не отрешилась от мыслей, пьянящих рассудок. Теперь он обратил внимание на меня, но я его ненавидела. Как же сильно я ненавидела его. Каждая клеточка моего тела желала ему гореть в аду.

Я наклонилась, чтобы собрать стекло и порезалась об него. Алая капля крови капнула на линолеум и горький крик безысходности слетел с моих губ. Я кричала, как ополоумевшая, кричала почти так же, как в день похорон наших с Даней родителей. Надрывно, с болезненными хрипами, а потом залилась слезами. Прислонившись к стене, которая была как раз за спиной, я села на пол, наплевав на то, что могу еще сильнее поранить руки или ноги об осколки. Истерическое рыдание плавно перешло на беззвучное. У меня больше не оставалось сил кричать, даже слёзы закончились, вот только плечи всё ещё подрагивали, а душа разрывалась.

Часть 7. Анна

Когда внутри не осталось ничего, даже боль и ненависть притупились так сильно, что я толком не осознавала саму себя, я стянула платье, приняла душ, надела пижаму и рухнула на кровать. Идти утром в институт не было никакого желания. Я просто не смогла бы воспринимать информацию и даже подумывала о том, чтобы написать заявление на академический по семейным обстоятельствам. Что придумает для меня Горский, было одному только демону известно! Его демону! И вряд ли я смогу нормально учиться, когда душа разорвана в лохмотья.

Глаза я открыла спозаранку. Привычка вставать с рассветом, даже в выходные, никуда не пропала, пусть вчера было затрачено немало душевных сил, и я думала, что просплю сутки. Я заставила ослабшее тело подняться на ноги и приблизилась к зеркалу. Посмотрев на своё отражение, ужаснулась: глаза всё ещё красные, под ними пролегли глубокие тени, а щёки будто бы впали. Я вспомнила, что ничего не ела вчера, но желания отправиться на кухню и позавтракать не было. Натянув белую футболку и джинсы, я собрала волосы в хвост и принялась колдовать над внешностью, потому что надеялась, что скоро придёт брат. Мне не хотелось пугать его своим видом, как и говорить о том, что я планировала сделать. Точнее, уже сделала. И дело даже не в желании скрыть своё унижение, а в том, что я должна была притворяться его добровольной половинкой. Перед всеми. Он хотел причинить брату боль, ткнуть его носом в то, что даже его сестра приняла сторону Тирана…

Замазав тональником синяки и закапав глазные капли от красноты, я направилась на кухню, чтобы приготовить блины и котлеты, которые так сильно любил брат. Горский не должен был обмануть меня. Я точно знала, что сегодня Даня вернётся домой. Я не планировала ничего рассказывать ему об «отношениях» с Тираном, оттягивая этот момент как можно дольше, потому что не хотела видеть ненависть во взгляде родного человека. Это было бы слишком больно прямо сейчас. Трёхэтажный мат слетел с губ, едва масло брызнуло на запястье и обожгло его, когда я укладывала последнюю котлетку.

Услышав, как проворачивается ключ в замочной скважине, я убавила огонь на плите и выскочила в коридор. Уставший брат стоял на пороге и улыбался уголками губ, глядя на меня. Тиран не обманул! Без лишних слов я бросилась в объятия брата и обвила руки вокруг его шеи, а он сжал свои у меня на поясе.

— Лялька, справедливость восторжествовала! Меня освободили! Понимаешь? Освободили!!!

Я не смогла сдержать слёзы, и они всё-таки хлынули из глаз, сопровождаемые рваными всхлипами.

— Ну всё хорошо! Всё! Удалось доказать, что наркоту мне подкинули! Меня больше не закроют!

Я в этом и не сомневалась, потому что Горский чётко обозначил свою позицию: Даню не посадят, его убьют, если я, не дай бог, оступлюсь!

Я отстранилась от брата и вытерла влажные щёки. Только сейчас обратила внимание на синяк, занявший добрую часть его скулы. Осторожно коснувшись его указательным и средним пальцами, я посмотрела на брата.

— Тебя били? — осторожно спросила у него.

— Ну… у них там свои методы вытягивания информации. Ничего серьёзная, Лялька! Не переживай! Та-а-ак! А ты почему не в институте? И пахнет котлетками! Ты как будто знала, что я приду! Ну, признавайся! Чувствовала, да?

— У нас сегодня пары отменили, — солгала я и отвела взгляд в сторону, густо краснея. — Ты давай быстренько в душ и кушать. Я сейчас чай заварю твой любимый.

Брат улыбнулся, потрепал меня по макушке, как когда-то в детстве, и пошёл в душ, а я ещё стояла в коридоре, обхватив себя руками, и провожала его взглядом. Вспомнив о том, что на плите стоят котлеты, я поспешила на кухню. Перевернула несколько, как зазвонил телефон. Я почему-то подумала, что это с деканата и уже пыталась подобрать слова для оправдания, но голос с небольшой хрипотцой, заставил меня передёрнуться, как от удара током.

Это был он.

Горский.

— Пришёл твой братец? — с хитрой интонацией спросил он.

— Пришёл, — ответила я, глядя в коридор, стараясь сделать так, чтобы Даня не услышал этого разговора.

— Я свою часть сделки выполнил, теперь твоя очередь начинать расплачиваться! Сегодня в шесть за тобой приедет машина. Хочу, чтобы ты снова надела то платье и распустила волосы… — вкрадчивым голосом произнёс он, не дал мне и слово вставить и отключил телефон.

В висках принялось стучать.

Неужели сегодня он сделает меня своей?

Часть 8. Оскар

У Бестии чертовский приятный голос. Я не понимал, что больше всего нравилось мне в нём: нотки страха и безысходности или сила воли, которая так и рвалась выпустить свои коготки и украсить мою физиономию шрамами. Я становился грёбанным маньяком, и мне это никак не нравилось.

Выпив до омерзения противный кофе, приготовленный секретаршей, я набрал номер телефона Лилиан. Отправил её отдохнуть с подругами в Европу, надеясь, что она сможет реабилитироваться. Я не хотел, чтобы она видела, как я мщу этому ублюдку. Она бы не одобрила того, что я решил уподобиться ему.

— Алло! — ответила она звонким голосом, а на фоне послышался смех девушек.

— Лил, привет! Как ты? — спросил я.

— Нормально. Вот вчера прошлась по магазинам. Сегодня поедем на местную вечеринку! Говорят, что тут такие убойные вечеринки! Так плохо, что тебя нет рядом! Могли бы отдохнуть вместе, совсем как раньше.

Как раньше уже не будет… Потому что родителей убили мрази… Потому что я изменился… Потому что мой лучший друг изнасиловал сестру…

— Вечеринка? Я думал, что вы будете шопиться… Будь осторожнее на вечеринках.

— Оска-а-ар! — протянула она. — Тут воспитанные люди! Не такие, как этот хам, твой дружок! Всё будет хорошо! Я тебя обещаю!

— Ладно! Ты точно в порядке?

— Да. Мой моральный настрой больше не тянет набухаться и сброситься со скалы! Жить буду!

— Отлично! Ну хорошего тебе отдыха…

Я отключил телефон и снова вспомнил её безжизненный взгляд… Я не трогал ублюдка два месяца. Дал ему почувствовать, словно поверил ему, чтобы потом обрушить лавину мести на его голову. И вот теперь мой план начал воплощаться… Жаль только, что именно Бестия стала тем самым орудием.

Чтобы не сорваться и не взять девчонку в ресторане, я решил вызвать одну из своих девочек. Лара чётко работала ртом, и запросы у неё были не такие уж и высокие.

Негромкий стук в дверь уведомил о том, что моя детка пришла, чтобы помочь мне снять напряжение. Она заплыла в кабинет грациозной походкой и улыбнулась мне, причмокивая губами. Разговор у нас вряд ли мог сложиться из «как дела» и прочих никому не нужных фразочек.

— Отсосёшь и будешь свободна! — сухо бросил я, расстёгивая ширинку.

Она обиженно надула губки, но спорить не стала. Приблизившись к креслу, на котором я сидел, принялась умело работать ртом, вот только я ни хрена не возбуждался. Какого вообще? Лара обвела языком головку члена, но нытьё в паху не появилось, словно не было тут никого. Я подумал о Бестии в её синем платьице, которое хотелось задрать, как можно быстрее, и член начал наливаться кровью. В паху стало стрелять от желания войти в Бестию и вдалбливаться, пока она не потеряет сознание от бесконечного удовольствия, которое никто кроме меня не смог бы доставить ей. Лара смачно причмокивала губами, и я понял, что мне этого мало. Болезненное напряжение члена требовало срочной развязки.

— Встань к подоконнику! — приказал я.

Она послушно выполнила поручение, упираясь локтями в подоконник, а я задрал ей платье, проводя руками по кружевам её чулок. Отодвинув её трусики, я надел презерватив и резким движением вошёл в неё. Сжимая её бёдра своими руками, я вдалбливался, как оголодавший псих, но закрывал глаза, чтобы не видеть эту светлую, мелькающую перед глазами, макушку. Я представлял Бестию и знал, что скоро смогу так же трахнуть её, удовлетворив своё давнее желание обладать ею. Оргазм настиг быстро, но не доставил того удовольствия, которое я испытывал раньше, беря своих кукол в разных позах. Я почти ничего не почувствовал, только небольшое расслабление. Стянув презерватив, я выкинул его в урну.

— Одевайся и иди! Поступление на карту уже оправил утром, — безэмоциональным голосом бросил я.

— Оскар, я бы хотела провести эту ночь с тобой, — расслабленным голосом промурчала Лара. — Я хочу хорошего секса, а не твоих поступлений. Она облизнула верхнюю губу языком, специально ведя его медленно.

Совсем с дуба рухнула? У меня даже глаза на лоб поползли от такого предложения. Как вообще язык повернулся? Или он только и умеет вертеться?

— Уходи, пока я не решил перейти на грубость! — выплюнул я, и она послушно кивнула. Расправив своё коротенькое платьице, вильнула бёдрами и направилась на выход.

Всё в этом мире продаётся. И у всего есть своя цена. Даже у Бестии эта цена отыскалась, хоть я и считал, что она не такая как все.

Хотя…

Часть 9. Оскар

Она такая же, как и все…

Я уверился в своих выводах, когда Бестия с ярким макияжем на лице вышла из машины, отправленной за ней. Она хотела соблазнить меня своими алыми губами? Неужели не понимала, что выпускает наружу неуправляемого зверя, готового лишить её девственности одним рывком? Я мог бы даже наплевать на то, что нужно быть осторожным в первый раз… Нет. Так я бы точно не поступил, потому что каким бы Зверем ни был, свою женщину обижать не буду. Пока она моя, она будет оставаться довольной после каждого раза, когда я буду трахать её…

Я сглотнул слюну, жадно впиваясь в её неумелые виляния бёдрами. Как только Бестия подошла, я сделал шаг вперёд, склонился к ней, жадно втягивая носом запах яблоневого цвета, исходящего от её молодой кожи, и прошептал:

— Зря пытаешься выставить себя шлюхой. Тебе не идёт.

Резко отстранившись, я заметил растерянность в её взоре и ухмыльнулся. Нужно поставить девочку на место, пока она не начала вытворять что-то похуже…

Мы стояли у подножия крыльца ресторана, где у меня назначена встреча с одним старым приятелем. Вести Бестию на важное мероприятие вот так сразу я бы не рискнул, потому что не знал, как она поведёт себя. И не ошибся. Её вид вызывал отвращение и только одно желание, перебивающее первое чувство: трахать до потери сознания.

— Кстати, ты знаешь, что алый цвет губ ассоциируется у мужика с возбуждёнными половыми губами женщины? Именно потому он привлекает самцов… Подумай об этом на досуге, если не хочешь смотреть, как на твоих глазах я буду ломать шеи тем, кто пускает по тебе слюну.

Бестия вздрогнула и уже не выглядела той наигранно-счастливой куклой, которой пыталась себя выставить. Мне хватает моих девок для удовлетворения плотского желания. От неё я хотел чистоты и непорочности. А что получаю в итоге? Не подумал прописать этот пункт в договоре, и она теперь легко могла начать вставлять мне спицы в колёса.

— Будешь и дальше оскорблять меня? — огрызнулась Бестия.

— Нет! Буду трахать тебя! — ответил я на её выпад, поймав ещё большее изумление в изумрудных глазах. — Когда придёт время! Пошли! Партнёр долго ждать не станет!

Она тяжело вздохнула и стала подниматься по ступеням, а я шёл следом за ней, любуясь отменной фигуркой. Да простят меня ангелы, но они не сравнятся с ней красотой.

Как же жаль, что она — всего лишь моя кукла, которая будет сломана после того, как я оставлю её…

Часть 10. Анна

Я двигалась вперёд на едва гнущихся ногах. Улизнуть из квартиры удалось по тихому, пока брат спал. Я не хотела, чтобы он начал задавать лишние вопросы и уж тем более ахать из-за того, что я так накрасилась. Тиран раскусил моё желание соблазнить его как можно быстрее. Я надеялась, что получив мою девственность, он наиграется и отпустит, но он был не так прост. И обладал хорошей выдержкой. Наверное, его любовницы выглядели куда лучше меня и заводили его гораздо сильнее, раз он даже не смотрел в мою сторону и умудрился назвать шлюхой…

Поднимаясь по ступенькам крыльца дорогущего ресторана, я вспомнила, как несколько лет назад он пришёл к нам с бабой. Красивая стройная блондинка с громадной грудью и узкой талией. Даниил тоже тогда по ней слюну пускал, а моя первая любовь разбилась вдребезги. Сейчас мне оставалось только посочувствовать той девушке, ведь если он так же обращался с ней…

Швейцар открыл дверь, приглашая пройти внутрь. Я никогда не была в подобных местах и ощущала себя героиней фильма. Наверное, даже порадовалась и посчитала всё это сказочным мгновением, вот только моё собственное Чудовище вознамерилось сжечь меня дотла. Он не станет меняться. Ему это попросту не нужно! Ему нравится выбранный стиль жизни. Нравится пугать людей и заставлять их дрожать под его властным взором.

— Здравствуйте! У вас заказан столик? — обратилась ко мне красивая щупленькая девушка в белоснежной блузке и чёрной юбке до колена. У неё на груди виднелся бейджик, но я не стала читать имя.

— Ммм, — промычала я, не зная, что ответить.

— Это моя девушка, — послышались вибрации мужского голоса за спиной, от которых меня в который раз передёрнуло.

— Оскар Альфредович, — расплылась в улыбке девушка, — а вас уже ждут.

— Прекрасно! Не будем заставлять нас ждать! — улыбнулся Горский, а девушка готова была растечься от умиления, словно перед ней стоял Мистер Превосходство.

Мы с ним вышли из коридора, где было тускло, а бордовый цвет бархата, которым были отделаны стены, только давил на виски. В зале свет разливался яркий, я даже поначалу сощурилась. На потолке в метра три (если не больше) высотой висела громадная люстра из хрусталя, а по периметру точечные светильники.

— Не задирай голову, а то запнёшься и растянешься на полу. Случится конфуз, если твоя алая помада замажет дорогущий паркет, — цокнул Горский.

Мне захотелось как-то ответить ему на эту грубость, но я удержалась. Я осматривала обстановку и думала, что хотела бы оказаться в этом месте при других обстоятельствах… с другим человеком. На стенах висели шедевры живописи, которые хотелось подойти и разглядеть поближе. По залу, на приличном друг от друга расстоянии, располагались круглые столы с белоснежными скатертями, украшенными ажурными рюшками по краям. Их окружали по четыре стула на массивных ножках и с резными спинками.

— Послушай, если ты хочешь позалипать на виде этого места, то хотя бы дойди до стола! — рыкнул Горский, заставив меня перестать смотреть на окружение и дивиться тому, как красиво тут всё сделали.

Мы приблизились к столику, и я застыла в изумлении, потому что человек, который находился за столиком, был хорошо знаком мне…

— Добрый вечер! — улыбнулся Горский и галантно поцеловал девушке, сидящей за столиком, руку.

Стало до тошноты противно от такого наигранно поведения, и я сглотнула слюну, только бы подавить эти неприятные позывы. Горский помог мне сесть, ведя себя как сама любезность.

— Знакомьтесь! Это моя девушка — Анна. Аня, это мой партнёр — Олег и его милейшая супруга Дана.

— Приятно познакомиться, — выдавила я, когда взгляд Олега прилип ко мне, а на его губах появилась хищная улыбка.

Ещё одного «охотника» на мою бедную голову не хватало…

Часть 11. Анна

Сердце бешено ухало в груди, когда я села напротив жены Олега. Он ещё и женатым оказался… Типичный бабник, которому главное под юбку залезть к девушке посвежее. Хотя и Дана старой не выглядела: она обладала кукольной внешностью, способной очаровывать представителей противоположного пола. Мужчина, доставивший мне в прошлом кучу неприятностей, смотрел на меня таким взглядом, словно прямо сейчас готов был расплатиться со мной за уязвлённую гордость. Впрочем, он и без того хорошо насолил мне тогда… Неужели до сих пор вострил на меня своё недостойное достоинство?

— Мы ненадолго забежали, — сузив взгляд, произнёс Горский, наверное, заметив возникшее напряжение.

— А что это ненадолго? Я думал, что потанцуем, выпьем, вспомним былые времена! — Олег посмотрел на меня с недоброй ухмылкой, заставляя вздрогнуть, как от удара.

Дана кокетливо улыбнулась и посмотрела на меня, чуть склонив голову набок. Интересно, она уже поняла, что мы с её мужем были знакомы в прошлом или пока ещё нет?

— Так здорово, что у Оскара появилась девушка. Это ведь постоянная, Горский? — перевела она него взгляд.

— Постоянней не бывает! — ответил он и взял бокал с газированной водой. Сделав глоток, он поставил бокал на стол и посмотрел на меня. — Сестра моего лучшего друга!

— Это того самого, чтоли? которого за наркоту недавно посадили? — вклинился Олег, и меня обдало жаром.

Все в кругу Горского знали, что Даньку посадили за наркоту, и они все будут смотреть на меня, Как на жалкую сиротку, которую приютил добрый человек и сделал своей девушкой, дабы избавить от позора. Щёки резко вспыхнули, и мне стало дурно. Как же сильно все заблуждались. Они не понимали или делали вид, что не понимают правду. Мне хотелось схватиться за голову и завопить, что это Горский всё подстроил! Это он подбросил Дане наркоту… Вот только меня никто бы не стал слушать, ведь я так… сестра того самого друга. Кроме того, Сабуров был последним человеком, перед которым мне хотелось бы оправдаться. Да пусть он думает всё, что хочет и катится куда подальше, главное, чтобы больше не трогал меня.

— Мне нужно в уборную! — негромко шепнула я Горскому, поднимаясь на ноги.

Он ничего не сказал против, но я заметила неодобрение в его взгляде. Быстрым шагом добравшись до женского туалета, я зашла внутрь, опёрлась двумя руками по краям раковины и шумно выдохнула. У меня даже кончики ушей горели от напряжения. Посмотрев на своё отражение в зеркале, я вспомнила слова Горского: «Зря пытаешься выставить себя шлюхой. Тебе не идёт». По спине побежали мурашки. Я на самом деле пыталась этот сделать, надеясь прекратить кошмар, обрушившийся на голову, как можно быстрее. И саму себя призирала за это. Взяв бумажные полотенца, принялась стирать яркую помаду с губ. Поддавалась она плохо и оставила небольшие разводы, но уже не бросалась так сильно в глаза.

Сделав глубокий вдох, я похлопала себя по щекам, чтобы придать им немного румянца. Не следовало показывать, что меня выбила из колеи вся эта встреча в целом, и что я недовольна близостью Горского. Уж лучше он, чем Сабуров, ведь Оскар говорит всё в глаза и не кидает ножи в спину, когда отворачиваешься. И у меня с ним договор…

Решив, что прятаться тут целую вечность не смогу, я вернулась за столик и заметила, что Даны с Оскаром нет. Зато Олег улыбнулся уголками губ, глядя на меня. Он выглядел довольным котом, будто бы мышка сама прибежала к нему в сети. Никогда не любила рыжих мужиков, а теперь ненавидела ещё сильнее. Россыпь веснушек делала лицо Сабуров каким-то безобидным, но на деле он был ещё той сволочью. Наверное, этому даже не следовало удивляться. Кто ещё может оказаться в окружении Горского? Данька тоже в последнее время не общался с когда-то лучшим другом, а вот с его сестрой ходил на тусовки…

— У нас обмен парами, — произнёс Олег хищным голосом, разглядывая меня липким похотливым взором.

Меня бросило в лихорадочную дрожь. Они ведь не занимаются этим извращением, названия которого я и не помнила даже?! Свингерство или что-то вроде того? Да нет же! Горский хотел девственницу! Вряд ли он стал бы отдавать меня своему партнёру. Или всё-таки стал? Чтобы унизить и причинить как можно больше боли… Вполне ожидаемо для того, кто хочет свершить отмщение.

От нахлынувшего ужаса на лбу проступили капельки пота. Во рту всё мгновенно пересохло, и я потянулась к стакану с газированной водой.

— Ты пей, и пойдём танцевать. Хочу как следует пощупать тебя! — тон Олега был ещё более мерзким, чем голос Горского.

— Я не танцую! — ответила я.

— Да? А Оскар сказал другое… Неужели обманул меня и теперь нагло пользуется моей женой?

Олег кивнул в сторону танцпола, где Дана льнула к Горскому как кошка, словно у неё мужа не было, и тут не видел всю эту мерзость. Я чуть скривила губы и вздохнула. Они бы ещё сексом прилюдно занялись.

— Получается, что так… Может, следует поговорить с ним самим? А то как-то нехорошо, что вот так открыто использует твою жену, — огрызнулась я.

Я не хотела танцевать, уж тем более с Олегом. И я бы не позволила его грязным лапам прикасаться ко мне снова. Если потребуется, то я была готова здесь и сейчас рассказать, какая история столкнула меня с Охотником, пообещавшим, что всё равно возьмёт меня. Чего бы ему это ни стоило. Я с ужасом окунулась в воспоминания из прошлого, из-за чего всё тело превратилось в твёрдый камень, по которому скользнула ледяная волна.

Часть 12. Анна

— Принеси мне немного вина, малышка! — заплетающимся языком попросил наш постоянный клиент, Олег Сабуров. Он уже дошёл до кондиции, но никак не мог остановиться.

Почему именно мне приходилось постоянно обслуживать его? Надо было прислушаться к своей интуиции, которая кричала, что к нему лучше не подходить, когда он впервые заявился сюда в мою смену. В тот день все официантки врассыпную бросились по делам, и только я осталась стоять под его цепким взглядом, слушая властный голос, вынуждающий подчиниться: — Подойдите! Я готов сделать заказ.

Я помотала головой, негромко выругалась себе под нос и направилась к бармену.

— Сабуров попросил ещё вина, — кивнула я в сторону его столика, находившегося в дальнем углу зала.

— У нас уже время к закрытию, — ответил бармен, наливая вино в бокал. — Он планирует уходить? Намекни ему как-то тонко… Мне ещё надо свою девочку оттюнинговать по полной…

Кто-то бы подумал, что это жирный намёк на секс, но так ласково бармен называл стойку, которую натирал почти до блеска перед уходом домой.

Работа до последнего клиента была главным правилом нашего заведения. Некоторые этим пользовались. Конечно, нам неплохо доплачивали за переработку, но мало приятного было в том, чтобы вернуться домой в час-два ночи и остаться без полноценного сна, потому что утром на следующую смену. Лично я, да и многие другие официантки, именно так и работали, устраиваясь только на лето и трудясь почти без выходных.

Взяв бокал, который бармен поставил на небольшой круглый поднос, я направилась к столику клиента. Он не переставал сверлить меня взглядом, отчего становилось совсем не по себе. Причём взгляд уже напоминал откровенное пожирание.

— Времени уже много, — начала я, но язык немел и отказывался слушаться. Я поставила поднос на столик клиента.

— И ты хочешь поехать со мной? — спросил мужчина, перехватывая мою руку.

Я постаралась вытянуть её, но он потянул меня на себя. Сил у него было гораздо больше, чем у меня, и я рухнула на кожаный диванчик рядом с ним.

— Простите, но вам лучше не делать этого, потому что я буду вынуждена вызвать охрану, — постаралась уладить назревающий конфликт я.

— И они согласятся потерять постоянного клиента из-за какой-то грязной шлюшки?

Мне стало неприятного от слов мужчины, а когда его рука полезла мне под юбку, я схватила бокал с вином и плеснула ему в лицо. Мужчина опешил, и это дало мне возможность вырваться и сбежать в подсобку. Я ещё долго стояла и тряслась, пока он кричал охранникам, что свернёт мне шею и им достанется, если не будут пускать его ко мне для расправы прямо сейчас.

И на этом он не остановился. На следующий день Сабуров подкараулил меня на улице, когда я уже собиралась уходить с работы. Он зажал меня в углу, и чуть было не изнасиловал. Его грязные лапы порвали блузку и стали скользить по полушариям груди, но и тогда судьба смилостивилась, и охранники быстро пришли на помощь. Сабурову немного перепало. Сплёвывая кровь, он смотрел на меня и клялся, что отомстит и всё равно возьмёт меня однажды. С работы я уволилась в ту же ночь, и больше не видела его…

Часть 13. Анна

До сего дня…

— Ну всё, твоя жена показала мне свой трюк, он оказался довольно интересным, а теперь я пойду. Обещал своей девочке не задерживаться тут надолго! — произнёс Горский, улыбаясь и со лживым заигрыванием глядя на меня.

Довольная жена Сабурова, широко улыбаясь, села рядом с мужем. Она посмотрела на меня как-то странно, мол, хотела дать понять, что верность мне хранить Оскар не будет, но мне было глубоко плевать и на него и на её посылы. Да пусть катятся ко всем чертям. Я даже готова обмотать его бантиком и вручить ей, если Горский расслабит свои хваткие лапы и отпустит меня. Вот только не бывать этого. Он вгрызся в меня, как в кусок свежего мяса, и плотно зажал в тисках своей пасти.

Я была рада сбежать из этого места и тут же подскочила на ноги. Обменявшись с Даной и её мужем, который уже взял меня во всех мысленных и немыслимых позах, принятыми в обществе любезностями, я поспешила к выходу.

— Эй! Сбежать удумала? — сердитым голосом спросил Горский, догоняя меня.

— Нет! Выйти на свежий воздух, — ответила я ему, не останавливаясь и не позволяя себе обернуться. Я боялась, что стоит посмотреть назад, и я увижу довольную рожу Сабурова, которому меня передаёт мой личный Дьявол.

— Что на тебя нашло? Врач, конечно, подтвердил, что ты девственница, но я заметил напряжение между тобой и Олегом. Вы были знакомы?

— Да, — выпалила я, но резко пожалела об этом. — Нет! Мы не были знакомы!

Горский оставался последним человеком, с которым хотелось бы пооткровенничать, поэтому я решила, что не стану посвящать его в детали своего прошлого. Это точно не его дело. Тем более он сам недалеко ушёл от своего товарища.

Выйдя на улицу, я передёрнула плечами из-за потока холодного воздуха, пробравшегося под платье и раздувавшего волосы.

— Тебя что-то напрягло в общении с ним. И я должен знать что! — процедил Оскар, поднимая мою голову за подбородок, чтобы смотрела ему в глаза.

— Ладно… Вы и правда занимаетесь свингерством? — спросила я.

Горский резко оцепенел. Он опустил руку и негромко хихикнул, а затем взглянул на меня, как на полоумную.

— Что за бред ты несёшь? Это он тебе такое сказал?

— Да! Когда ты лапал его жену за задницу, — ответила я.

На несколько секунд наши взгляды с Горским застыли друг на друге, а затем он мотнул головой и засмеялся в голос.

— Иногда он умеет пошутить. Запомни: я никогда не делюсь своим. И хоть ты рядом со мной не от большой любви, не собираюсь пускать тебя по кругу и давать попробовать своим приятелям. Ты моя! И я буду защищать тебя как зверь! Пусть только посмеют коснуться пальцем. Что касаемо его жены… Мы с ней рассчитались. Передал через неё немного знатной дури Сабурову за то, что помог в одном деле.

Кончики ушей начали гореть. Знатная дурь… Речь точно шла о наркотиках… И чем интересно помог Сабуров Горскому? Уж не моего ли брата подставить? Возмущение на секунду захлестнуло, лишая меня рассудка:

— Так это ты Данилу наркоту подбросил… — озвучила то, что и без моих слов было известно нам обоим.

— Ты прекрасно знала это. И он знал. Не надо ломаться только и делать вид, что я невиновного в тюрягу отправил! — начал злиться Горский. Его губы сжались в тонкую полоску. — Пошли в машину! Я устал от тебя сегодня!

Я согласно кивнула. Усталость была взаимной. Мне хотелось вернуться домой, забраться под одеяло и утонуть в собственном отчаянии, чтобы утром снова нацепить на лицо маску безмятежности.

Часть 14. Оскар

Дрянь какая-то!

От Сабурова за версту разило такой похотью, что у меня появилось острое желание заставить его зубами плеваться. Кулак настолько сильно чесался от его взглядов на Бестию, и я едва сдержался, чтобы не вмазать ему хорошенько.

А когда Бестия говорила о нём, она содрогалась, будто бы боялась, что какая-то страшная тайна о ней вдруг станет известной, выплывет наружу и разрушит её жизнь. Что такого могло их связывать? Я задницей чуял, что было что-то. От неё исходила неприязнь к Олегу, в которой присутствовал страх… Конечно, я последний человек на Земле, у которого она будет просить защиты, но этого и не нужно. Если потребуется, я вытрясу из ублюдка правду любой ценой сам, а пока просто следовало попробовать пробить по своим контактам, может быть удастся выяснить, кем или чем увлекался мой старый приятель в прошлом. Если он хотел взять эту девочку, то он не остановится и точно попробует сделать это, но встретиться лицом к лицу со мной. И я размажу его черепушку по асфальту.

Машина заревела, когда я газанул от подъезда Бестии. Она просила, нет, почти молила меня остановиться около другого дома, но прекрасно понимала, что я хочу как можно быстрее попасться на глаза её братца и начать мозолить их, как его член, входивший насильно в мою сестру. Подумал только о том, что Лил изнасиловали, и пальцы закостенели на руле. Как же сильно мне хотелось свернуть шею подонку, но я выбрал более изощрённый способ мести… Просто следовало взять себя в руки. И не выдавать свои планы раньше времени. Она не должна была заподозрить, чего я хочу добиться на самом деле…

По дороге домой мне вдруг захотелось забуриться в клуб, хлопнуть рюмаху вискаря и трахнуть какую-нибудь девчулю, похожую на Бестию.

Рыжую…

Бойкую…

Пахнущую весной…

Вот только это снова будет не то. Я включил музон погромче и, покачивая в такт головой, втопил педаль газа в пол. На хрен всё. Не хочу никакую шалаву, ведь у меня есть девственница, которую я мог бы взять в любой момент, да хоть сегодня… Подумал об этом, и в яйцах всё мгновенно начало закипать. Я уже хотел развернуть машину, но удержался. Это будет слишком опрометчиво. Это именно то, чего она добивалась. Трахнув её, я не смогу достигнуть своей цели, потому что она будет ненавидеть меня окончательно и бесповоротно.

Быстро добравшись до дома, я принял душ и вышел из него голышом. Привычка ходить так быстро выработалась после того, как я начал жить отдельно. Мне нравилось ощущение собственного тела, не стеснённого одеждой.

Возбуждение накатило с новой силой, едва я представил Бестию на своей кровати с раскрасневшимися щеками. Интересно, она видела хоть раз голого мужика в реальности? Попробовал не думать о ней, но ничего не вышло, а рука уже скользнула вниз, и пальцы прошлись по напряжённому члену. Я дошёл до кровати и лёг на неё. Закрыл глаза и представил, что Бестия садится на меня сверху и стонет от удовольствия. Хреново трахать собственный кулак в моём-то возрасте, но куда хуже брать шлюху, которая ни капли непохожа на Бестию. Я представил, что трахаю её и начал двигать в такт движениям собственной руки бёдрами, словно обезумевший. Вместе с негромким рычанием с губ срывались рваные вздохи. Чем больше я представлял её на себе, тем сильнее катилась крыша, и мне становилось плевать на месть. Желание превращало меня в обезумевшего зверя…

Я возьму тебя, детка! Обязательно возьму! И тогда ты будешь молить о том, чтобы я не останавливался.

Часть 15. Анна

Я потихонечку вошла в квартиру, сняла обувь и на цыпочках направилась к себе, но глухое покашливание заставило вздрогнуть и обернуться. Я надеялась, что Данька проспит до утра, а он стоял в дверном проёме кухни и смотрел на меня.

— Вопрос один: где ты была в таком виде? Вопрос два: почему на звонки не отвечала? — спросил он, скрестив руки на груди. — Вопрос три задам потом.

Щёки мгновенно вспыхнули. Жар начал быстро распространяться по телу, сотрясая его волнительной дрожью. Я не знала, видел ли брат, что я вышла из машины Горского, но если видел… Мне не хотелось врать. Совсем.

— Я была в ресторане, — ответила я, понимая, что всё равно Горский сделает так, чтобы Даня узнал о нас с ним.

— Вот как! Отлично! И с кем ты была? Явно не с подругами… — нотки его голоса становились всё более серьёзными. — В таком виде и по ресторанам с ними не ходят…

— С парнем, — ответила я. — Давай поговорим позже. Ладно? Я пока не уверена, что у нас с ним всё серьёзно, поэтому не готова говорить на эту тему. Я устала и хочу спать, а завтра у меня экзамен с утра, поэтому…

— Ладно… Не заводись! Что ты сразу начала?! Не хочешь не говори! — на удивление быстро сдался брат. — Но ты мне намёк какой-то оставь, чтобы я знал, кому морду разбить, если вдруг обидит тебя.

— Не надо никому ничего разбивать… Мне хватило одного раза, когда тебя закрыли, — покачала я головой и подошла к брату.

Я обняла его и ощутила его крепкие руки, сомкнувшиеся в кольцо на моей спине. Если бы только он знал, что из ресторана я уволилась из-за того, что меня чуть было не изнасиловали два раза, то уже сидел бы за убийство. Мне оставалось надеяться, что он не станет трогать Горского. Может, побоится… У него ведь должен быть инстинкт самосохранения?! Я готова была даже поссориться с братом, только бы оградить его от беды, как делал это раньше он.

— Знакомый аромат парфюмерии. Я раньше пересекался с твоим женихом? — с подозрением в голосе спросил Даня.

— Мы ведь договорились! Ну! Эта тема пока не раскрывается. Ладно?

Сердце стало биться часто-часто от страха, что он узнает, откуда знаком этот аромат и тогда… Что будет тогда думать пока не хотелось. Мне хватило встречи с Сабуровым сегодня.

— Иди спи, шалунья! А то экзамен прошляпишь и останешься без каникул.

Брат бережно поцеловал меня в макушку, и на глаза тут же навернулись слёзы. Если он откажется от меня из-за Горского, это станет сильнейшим ударом. Мой брат — мой воздух. Он единственная поддержка для меня. Я не хотела терять его, но был ли у меня выбор? Нет… Его не было.

Добравшись до своей комнаты, я завела будильник на телефоне, поставила его на зарядку и рухнула на кровать. Голова гудела от пульсирующих в ней мыслей. Надо мной нависло столько неопределённости, что я понятия не имела, как всё разруливать. Как и не знала, что делать с учёбой, ведь экзамен завтра действительно будет, а вот я и не пыталась сесть и выучить материалы, чтобы успешного сдать его.

Телефон завибрировал, заставив меня свеситься и посмотреть в экран.

Козёл: «Спишь?».

Отвечать Горскому в любое время дня и ночи я была обязана по договору, который подписала с ним. Я закатила глаза и цокнула языком, набирая ответ.

Я: «Какая разница? Должна же ответить в любом случае!».

Козёл: «Не должна! Я освобождаю тебя от всех обязанностей!».

Сердце несколько раз ударилось о рёбра, а затем стало биться тихо-тихо. Я перечитала сообщения, не веря его содержанию. Неужели это правда? Но, зная Горского, я была уверена, что в этом послании таилось нечто ужасное… Он знал, что я буду чувствовать себя виноватой… Хотел загнать меня в клетку, чтобы боялась сделать лишний шаг? Чтобы оглядывалась, не тронет ли кто-то брата по его указке?

Я: «Откуда такая щедрость?».

Он ответил быстро, словно уже давно набрал текст и ждал этот вопрос. И прислал мне ответное сообщение.

Козёл: «Просто я тебя люблю».

Дыхание перехватило, и меня начало трясти как ополоумевшую. Телефон чуть было не вывалился из рук от лихорадочной дрожи, которая била меня в этот момент.

Он там под чем-то?

Часть 16. Анна

Уснуть у меня так и не получилось. Я понятия не имела, как буду оправдываться на экзамене, если вытяну билет, на который не смогу ответить, потому что… Голова была занята другим. Я перечитала переписку с Горским, пока ехала в институт. Что-то было в ней не то. Писать ему первой и спрашивать, под чем он был, я не думала. Но боялась, что его гнев обрушится мне на макушку внезапно. Зачем он таскал меня в больницу и проверял девственница ли я? Чего хотел добиться этим? Если сейчас вот так просто взял и отпустил?

Вопросы переполняли голову… И как идти в таком состоянии на экзамен? Я доплелась до аудитории и застыла, заметив декана. Мы с ним чуть носами не столкнулись около двери.

— До…добрый день! — пролепетала я, и уже приготовилась просить отсрочку.

— Дёмышева, а ты какого чёрта пришла? — шикнул он, отодвигая меня в сторонку, поближе к окну.

— Я… Так… Я же… На экзамен! — растерялась я.

— Поиздеваться решила, что ли, со своим принцем? У тебя уже сессия закрыта же! — он смотрел на меня сверкающими от гнева глазами.

— Как закрыта? С каким принцем? — хватая ртом воздух, спросила я.

— Горский… Теперь дошло? Договорились же, что зачётку в приёмной оставишь, и преподаватели проставят всё. Так. Зачётка с собой? — мужчина вытер капельки пота, проступившие на его лбу, и посмотрел на меня суровым взором.

— Да-а-а… — протянула я и выудила зачётку из сумочки.

Декан забрал её и мотнул головой.

— Давай, чтобы пятки сверкали. Придёшь через недельку в приёмную… По тихой. Заберёшь. Не светись тут пока. Поняла?

Я сглотнула вязкую слюну, появившуюся в горле, и принялась кивать. Зачем Горскому было нужно это? Я ещё понимала, когда он сестричке своей покупал все зачёты, но мне-то для чего? Или он так создавал себе подушку безопасности, чтобы марионетка всегда была рядом?

— А как же…? — начала я.

— Дёмышева-а-а! Чтобы пятки сверкали!

Я понимающе кивнула и поспешила уйти. Внутри появились неприятные непонятные мне самой чувства. Какого чёрта вообще? Почему Горский так поступил? Зачем писал мне весь этот бред вчера? Глаза начало пощипывать от слёз.

Выйдя на улицу, я поморщилась от слепящего света и пошла к остановке, но услышала сигнал машины и притормозила, переводя на неё внимание. Авто Горского я бы не спутала ни с чьим другим. Серая, блестящая на солнце, заниженная иномарка стояла на обочине. Он ждал меня. Ну вот! Хотя бы с неопределённостью будет покончено!

Я открыла пассажирскую дверцу и села на этот раз рядом с водителем, заглядывая ему в глаза. Оскар жевал мятную жвачку, и в салоне стоял её насыщенный запах.

— Зачем ты устроил весь этот маскарад с институтом и своим признанием?

— Каким признанием? — недоумевающим голосом спросил он.

— То, что ты написал мне вчера… — прикусила я губу, чувствуя, что ярость вот-вот разорвёт меня на части.

— А-а! Это-то… Ну если ты считаешь мои чувства маскарадом, мне очень жаль, — пожал он плечами.

— Чувства? Ты серьёзно? Ты посадил моего брата из высоких чувств? — не выдержала я.

— Я посадил твоего брата за изнасилование, — процедил Оскар, с гневом глядя мне прямо в глаза. - На этом закончим. Я действительно пошутил. Это была проверка того, насколько хорошо ты читала договор! Ты её не прошла! Потому что отпустить я тебя могу только с полным уничтожением договора, а не по СМС.

Я поджала губы и принялась кивать. Что ещё можно было ждать от монстра? Он ведь не человек даже потому, что ему чужды человеческие чувства! Шумно втянув воздух в лёгкие, я отвернулась в окно. А ведь на долю секунды вчера я задумалась о том, что его слова могли оказаться правдой…

— Чего ты хочешь от меня?

— Именно сейчас?

Я повернулась к Горскому, и наши взгляды пересеклись. Сердце готово было выскочить из груди, будто бы в ней дыру пробили громадную.

— Сейчас! — ответила я, продолжая смотреть на него.

Он резко сократил тот небольшой участок расстояния, разделявшего нас, и впился в мои губы. Он целовал с таким напором, что я едва успевала отвечать. Я почти не умела целоваться, поэтому движения губ получались неуверенными, а ещё мне очень сильно хотелось прокусить его губу к чёртовой матери. Но я не могла этого сделать. Когда его язык проник ко мне в рот, появилось ещё больше отвращения. Я представила, что должна буду заниматься с ним сексом, и языком Горский явно не ограничится, отчего внутри появился тошнотворный ком. Оскар не останавливался, и уже скоро его рука блуждала по моему бедру, складками задирая платье. Внизу живота вдруг скрутился тугой узел, и я резко дёрнулась, заставляя мужчину разорвать поцелуй.

— Понравилось? — спросил он. — У тебя и губки девственные…

— Ещё чего! Мне не могут понравиться твои ласки! — огрызнулась я. — Я с тобой по договору. Сам знаешь это…

— Тем хуже для тебя! — рыкнул Горский. — Пристегнись. Отвезу тебя пока домой. Если бы не была такой глупышкой, могла расслабиться и получать удовольствие. На меня ещё никто не жаловался в постели.

Мне стало противно от его слов и захотелось рыдать. Я ведь на пару мгновений позволила себе расслабиться и даже чуть было не возбудилась от его ласк… Или всё-таки? Щёки начало покалывать от смущения, я немного поёрзала в кресле, усаживаясь удобнее, пристегнулась и отвернулась в окно.

Сколько ещё Горский планировал издеваться надо мной?

Около подъезда Оскар вдруг тоже вышел из машины, схватил меня за локоть и притянул к себе. Запах мяты ударил в нос, щекоча носовые пазухи, и к нему примешался тонкий шлейф хвои. От этих ароматов перехватило дыхание, а Горский напористо впился в мои губы, пока кто-то не оторвал его от меня.

Данька!

Мамочки, что сейчас будет!!!

Я прикрыла рот руками, чтобы не закричать и стала смотреть по сторонам в поисках подмоги. Вот только люди словно вымерли, а если бы и был кто-то рядом, то вряд ли стал вступаться из-за боязни попасть под раздачу.

Часть 17. Оскар

Я подумывал попытаться разыграть безнадёжно влюблённого, но быстро понял, что с Бестией этот трюк не пройдёт. Она не испытывала бы ко мне жалости, коей пылала к своему братцу. И близко бы не подошла ко мне, если бы не было никакого договора, если не боялась, что её братику наступит апокалипсис. И если страх пока был единственным, что связывало нас, следовало оставить его.

Сколько же этого «если» присутствовало в этих больных до мозга костей отношениях…

Подъезжая к её дому, я и не надеялась на скорую удачу, но заметил этого примитивного, бредущего по тротуару, и не смог удержаться. Ну правда! Нахрена нужно это, если уже сейчас он может начать испытывать адовые муки. Будет ненавидеть меня за то, что охомутал его сестру, а её… Он будет считать себя преданным, ведь она «добровольно» выбрала мерзавца.

— Какого чёрта ты пихаешь свой поганый язык ей в рот? — закричал он, замахнувшись, но ударить себя я не позволил, ловко увернувшись.

Зато Данилке прилетело хорошо. Он никогда не умел особо драться. Я заступался за него перед сильными мальчишками и зря делал это.

— Ты знаешь, я не только свой язык пихаю ей в рот! — решил поддеть гада я.

Метелить его я не собирался. Это нарушало наш договор с Бестией, а вот один удар всё-таки от него принять следовало, чтобы она видела, что не я один такой плохой! Что её любимый брат тоже причиняет другим боль. Ну давай, Данька, я же вижу, как ты рассвирепел. В ту же секунду, когда его кулак прошёлся по моей правой скуле, разбивая губу, я решил, что зря поддался. Челюсть вроде бы двигалась нормально, но было до чёртиков больно. Сплюнув кровь, я решил схватиться с ним так, чтобы не покалечили друг друга. Первым уходить из боя не мог, но и избивать его нельзя.

— Не ждал, Даня да? Ну не только тебе же можно трахать сестру лучшего друга. Я вот тоже пристроился! Только у меня всё по обоюдному! Я не насилую никого! Она сама меня хочет.

Бесхребетный тут же замер. Я резко отпустил его, а он воззрился на всхлипывающую сестричку. Ну давай же, Бестия, давай! Скажи ему, что любишь меня! Ты же обязана сделать это по договору.

Я вытер кровь с губы, большим пальцем правой руки, и наши взгляды с ней переплелись. Она открыла рот, закрыла его, а затем снова открыла и шумно выдохнула:

— Прости…

— Ты на самом деле выбрала его? После всего, что он сделал нам?

А что я сделал? Меня даже возмутили такие предъявы! Этот бесхребетный на самом деле считает, что я что-то не так сделал после его изнасилования? Умереть не встать! Хватает же у человека наглости! Мне захотелось плюнуть ему в рожу, но я не стал этого делать.

— Дань, я хотела рассказать тебе чуть позже… Мы с Оскаром… Мы с ним… Мы вместе! — пролепетала Бестия, словно сделала это на последнем издыхании.

— Зашибись! — зло прорычал Данёк и плюнул себе под ноги. — Поздравлять не буду. Благословлять тоже.

Он посмотрел на меня, как стервятник на потрёпанный кусок мяса и цокнул языком. На лице гада вмиг переменилось столько эмоций, что другой на моём месте мог струхнуть, но только не я.

Это я выйду из игры победителем. Я раздавлю тебя и заставлю страдать, как ты поступил с моей сестрой! Я!

— Не дай бог, она уронит из-за тебя слезу. Насрать! Сяду за убийство! Усёк?

Я лишь широко улыбнулся в ответ на эти бредовые угрозы.

Серьёзно, Данечка?

Сядешь, конечно же, ты сядешь! После того как увидишь её страдания.

— Это же любовь, друг! — бросил я, выделяя голосом последнее слово. — А не насилие…

Он резко развернулся и скрылся в подъезде, а Бестия посмотрела на меня со жгучей ненавистью, и мне даже на секунду стало её жаль.

Часть 18. Оскар

Резко захотелось забуриться с Бестией в какой-нибудь клуб и оторваться по полной программе. Ну не по набережной же гулять, как престарелая парочка…

— Всё ещё хочешь домой? — спросил я.

— Решил придумать задачу для марионетки? — огрызнулась она, вот только голос был подавленным. Реакция брата явно не порадовала её.

— Хотел предложить провести охренительный вечер вместе… Без договора, просто отдохнуть, словно его нет… Ты же не хочешь пойти сейчас домой под горячую руку брата?

Она резко побледнела и сжала губы в тонкую полоску. Маленькая злючка. Ну давай! Соглашайся! Я на самом деле хотел оторваться с ней.

— Нет. Лучше буду у подъезда ночевать… — шикнула она.

— Как хочешь! Моё дело предложить. Знаешь, горячительные напитки они же помогают расслабиться и отпустить боль.

— Катись ты… — отвернулась Бестия, обхватывая себя руками.

И я покатился… Прямиком к себе в машину, пока она не одумалась и не остановила меня голосом, позвав по имени. Я обернулся, прикладывая кучу усилий, чтобы не растянуть губы в улыбке Чеширского кота. Наслаждение от того, что добился желаемого просто распирало меня. Не разорвало бы на части…

— Что? Передумала? — задал ей вопрос, думая, что мне понравилось звучание собственного имени, слетевшее с её уст.

Надо было внести в договор, чтобы она меня только «Оскар» называла, а не Горский или вообще без обращения…

— Не стану отказываться от бесплатной выпивки…

Мне на мгновение стало неприятно. Почудилось даже, словно я беру ангела с небес и тащу в самое пекло ада, в клоаку, где она научится пить, курить и глотать колёса. Вот только пришлось напомнить себе, что это Бестия! Маленький Бесёнок, который поможет заставить страдать насильника, и я тут же расслабился.

— Ты не пожалеешь, что согласилась, детка! — подмигнул я.

— Уже жалею, — пролепетала Бестия, садясь на пассажирское сиденье сзади.

Часть 19. Анна

Я жалела… Когда звала Горского по имени, жалела, что соглашаюсь ехать с ним, но идти домой боялась. Опасалась, что брат пошлёт меня куда подальше, запрёт в доме или будет смотреть на меня с укоризной. Я и без того прочла разочарование в его взгляде, когда попросила прощение за то, чего не было на самом деле. Как же мне хотелось сказать, что такова цена его свободы, но я не смела этого делать.

Предложение Горского провести время вместе, делая вид, что между нами нет никакого договора, показалось равным его сообщению с признанием в высоких чувствах. Он говорил так, но следовало мне огрызнуться, мог снова начать тыкать носом в договор… Нельзя было давать слабину! Нельзя!

Проклятый договор!

Машина заревела, когда Горский газанул, и мы помчались по дороге. Мне не было особого дела, куда мы едем, и как всё сложиться дальше. Я просто хотела отключиться от мыслей, которые уже третий день разрывали меня на части. Слышала, что алкоголь в этом деле помогает, и я хотела проверить на себе. Я никогда не напивалась, возможно, следовало сделать это…

Я бросила взгляд на зеркало заднего вида. Горский выглядел довольным. Ну ещё бы! Добился чего хотел! Данька теперь ненавидит и меня, и его… Как же этот Дьявол поступит дальше? Сколько ещё будет мучить меня? А если сегодня он захочет переспать со мной? Сердце сжалось в тугой комок. Мне вдруг захотелось вернуться домой, но едва подумала о брате, как это желание улетучилось. Лучше бы он кричал и ударил, чем будет смотреть на меня, как на предательницу. Конечно, Данька меня не бил никогда, но лучше бы он сделал это… Мне больнее видеть его разочарование в сестре, в которую он вкладывался, жертвуя своим настоящим и будущим.

Мысли затянули меня настолько сильно, что я не заметила, как машина остановилась около переливающегося огнями здания. Хоть сейчас был день, здание светилось всеми цветами радуги, словно было новогодней елью.

— Мы приехали, детка… — улыбнулся Горский, вскидывая правую бровь. — Пошли?

Я ничего не стала отвечать, просто вышла из машины и дождалась его. До входа было всего лишь несколько метров, и я слегка опасалась двух здоровенных амбалов, которые стояли и охраняли его. Совсем как в американских фильмах… Наверное, так и положено в подобных местах… Я никогда раньше не бывала в ночных клубах. И следовало ли начинать посещать их?

— А это нормально — прийти в ночной клуб утром? — осторожно спросила я у Горского, едва мы приблизились к входу.

— Он круглосуточный! Расслабься, мы хорошо проведём время.

— С тобой-то, — прошептала я себе под нос.

— Это моя девочка! — кивнул Горский в мою сторону, пожимая охранникам руки, словно являлся частым гостем этого места и знал их в лицо. Впрочем, ничего удивительного в этом не было… Это же Горский! Они с сестричкой стоили друг друга: оба пропадали на подобных тусовках. И после этого Лилиан посмела обвинять Даню в изнасиловании? Как ещё не сказала, что девственницей была!

Горский открыл передо мной дверь, пропуская вперёд, я даже чуть не впечаталась в неё, потому что хотела открыть сама… Джентльмен, блин! Кем он пытался показаться? Заботливым парнем?

Я вошла в коридор и заметила парочку, страстно целующуюся в углу. Парень жадно целовал свою девушку и ритмично качал бёдрами, словно они сексом прилюдно занимались, а она изгибалась под его ласками и стонала… Я резко отвернулась, словно на меня ведро льда высыпали.

— Они не занимаются сексом, если ты об этом подумала, маленькая развратница. Скорее всего, под колёсами. Для секса тут есть специальные комнаты. Мы можем даже пойти в одну из них, если захочешь, — прошептал Горский, склонившись к моему уху и обжигая кожу своим дыханием.

Мамочки!

Неужели он и правда хочет сделать это сегодня?

Мне стало жутко страшно, но… Я ведь прочитала кучу литературы и даже посмотрела специальные видео, как это делается… Кроме того, если мы переспим сейчас, то, скорее всего, Горский остынет, потеряет ко мне интерес и отпустит.

Или я слишком сильно раскатывала губу?

Часть 20. Анна

Войдя в зал, где гремела музыка, я чуть поёжилась. Комфортно мне в этом месте не было точно. Оставалось надеяться, что станет после того, как выпью чего-то горячительного. На секунду появилась мысль — как я вернусь домой в таком состоянии, ведь Данька меня тогда точно закопает, посадит под замок и окончательно разочаруется в своей сестре. Но стоило вспомнить его взгляд и без того наполненный тем самым разочарованием, которого я так боялась, как душа рухнула камнем вниз, и я решительно двинулась к барной стойке.

Людей сейчас было не так много, как показывают в репортажах или на фотках, всё-таки день и все ещё находятся на работе. На танцполе крутилось около десятка человек, и они не создавали препятствия. Мигающие блики светомузыки вроде и не были слишком яркими, но всё равно раздражали меня. Здесь меня раздражало всё… Потому что я пришла сотворить ужасное — напиться в компании Горского. И я понятия не имела, чем всё это может закончиться. Догадывалась, но, наверное, не осознавала.

— Расслабься немного… Выглядишь так, словно я тебя на поводке привёл, — крикнул Оскар, стараясь перебить музыку.

— А разве нет? — негромко буркнула я, но этот Дьявол обладал отменным слухом.

— Ты сама согласилась. Помнишь? Это не обязательство по договору… Могла сказать нет.

Я негромко цокнула языком и забралась на барный стул. Бармен, высокий парнишка с глубокими тёмными глазами и такой же шевелюрой, улыбнулся мне.

— Зубы выбью, если будешь продолжать так же пялиться на неё, — шикнул Горский, и мне вдруг стало стыдно за его поведение.

Это была просто дежурная улыбка, а он говорил так, словно ревновал свою девушку… Хотя нет, не девушку. Собственность. Он же уже говорил о том, что о своих вещах заботится. Противная горечь колыхнулась, мигнув внутри словно маячок — мы враги, а я пока игрушка.

— Мне что-нибудь покрепче, — озвучила свои пожелания я, стараясь не смотреть на бармена.

— Полегче! — остановил меня Горский. — Покрепче унесёт тебя с первого глотка, даже повеселиться не успеем. — Девушке мохито, а мне… Тоник.

Бармен сразу же приступил к приготовлению напитков, а я вперила уничтожающий взгляд в Горского. И после этого он будет говорить, что мы тут из-за моего желания находиться с ним рядом?

— Ты же говорил, что я тут по собственному желанию?! — не выдержала, чтобы не съязвить я.

— А разве нет? Но сдохнуть тебе от передозировки спиртного я не дам… Ты ещё не выполнила все условия договора…

Ярость стала подбрасывать меня, разливаясь в венах и заставляя ненавидеть его ещё сильнее. Сволочь… Что он пытался доказать? Думал, что убьёт Даню морально? Мой брат сильный… Он справится со всем.

Едва бармен протянул мне коктейль, я припала к трубочке губами и сделала несколько жадных глотков. Вкус спирта почти не ощущался, я даже подумала, что это безалкогольный напиток, и Горский играет со мной, но голова начала слегка кружиться, а всё тело потихонечку расслабилось.

— Тебя надо на хрен утащить отсюда, — процедил Горский, делая глоток своего напитка.

— С чего бы? Мы же веселиться приехали… Разве нет? — спросила я, допивая коктейль. — Повторите, пожалуйста, — попросила я бармена.

— С того что ты так охренительно обхватываешь трубочку губами, что у меня джинсы разорвёт к чёртовой бабушке.

Значит, возбуждался?

Горский зря подтолкнул меня к мысли, которая родилась в голове ровно в то мгновение, когда он произнёс свои слова. Я начала обхватывать трубочку губами, потягивая напиток и смакуя его мятный с кислинкой вкус. Отстранившись, я облизнула верхнюю губу, медленно ведя по ней языком и глядя ему прямо в глаза.

Говорят, что алкоголь помогает забыться, но ничего подобного не было. Чувство вины перед братом никуда не уходило. Я злилась на себя… Ненавидела за то, что делала, но продолжала вести себя раскованно. Рассудок словно отключался в это мгновение, и мне хотелось заставить Горского возненавидеть меня. Он ожидал чистую невинную девочку, и ему не нравилось, когда я вела себя, как его бабы, которых он менял изо дня в день.

Давай! Скажи мне, какая я омерзительная ещё раз!

— Тебе повторить? — спросил он. — Или уже дошла до кондиции и пойдём танцевать?

Вёл себя так, словно моё действие ничуть не тронуло его, словно он даже не заметил того, что я пыталась соблазнить его.

— Я не танцую, — ответила я, прикусывая нижнюю губу. — Допью, повторишь… Скажи мне, почему ты сделал это, Горский? Почему я? Почему Даня? Вы ведь лучшие друзья! Почему?

Языком я уже явно не управляла, как и потоком мыслей, который тут же полился из моих уст. Да уж… А ведь выпила всего ничего. Где-то на задворках сознания пульсировала мысль о том, что это было самое идиотское решение в моей жизни, если не считать тот день, когда я пошла за помощью к этому Дьяволу.

— Ты ещё не поняла ответа на свой вопрос? Я могу повторить, мне несложно.

— А ты сам-то многое понял? Вот так взял и разорвал отношения с лучшим другом из-за того, что сестрёнка прибежала капать тебе на мозги. Данька отказал ей? Поэтому она решила ему отомстить? Или ревновала тебя к лучшему другу?

Взгляд Оскара резко потемнел, а кожа лица побледнела. Несмотря на то, что я была под градусом, я прекрасно понимала, что зря ляпнула это. Он разозлился на меня, и теперь ни о каком веселье не могло идти и речи.

— Мы закругляемся! — процедил Горский и спрыгнул со своего стула. — Счёт! — грозно бросил он бармену и провёл картой по считывателю, оплачивая наши «посиделки».

Обиделся на правду?

Я поджала губы и спустилась со стула. Ноги слегка подкашивались, а в висках пульсировало. Меня, кажется, начало уносить. Пить мне, наверное, нельзя совершенно…

— Я никуда не пойду! — остановилась я посреди танцпола, где двигала своими телами молодёжь. — Танцевать буду.

— Серьёзно? — спросил Горский, вскидывая правую бровь.

Он что-то задумал! Я всем телом ощущала вибрации, исходящие от него и чуть не взвизгнула, когда он подошёл ближе и опалил своим дыханием.

Часть 21. Оскар

Бестия выводила меня из себя своим поведением. Я готов был взорваться и разлететься на кучу мелких осколков. Какого чёрта, вообще, происходит? Ты должна была стать маленькой послушной девочкой, а не такой чёртовой пигалицей!

Я схватил её в охапку и, наплевав на сопротивление, закинул на плечо. Конечно, пушинкой она не была, но и я не слабак какой-то. Бестия принялась брыкаться, заставив ещё сильнее прижать к себе, и рука легла на её бедро, обжигая меня желанием взять её силой, вот такую, сопротивляющуюся, непокорную… Но я вспомнил о Лили, об Уроде, изнасиловавшем её, и желание брать Бестию силой тут же пропало.

— Сопротивление бесполезно! — прошипел я, как грёбаный коп и потащил её на выход.

Засуну в тачку, а там уже разберёмся, что делать дальше. Домой ей в таком состоянии нельзя, она же не следит за своим помелом и непременно сболтнёт своему братцу что-то лишнее. А я не хочу, чтобы он узнал о моих планах раньше времени.

— Пусти меня! Пусти! — принялась колотить меня по спине Бестия, будто её эти касания как-то влияли на меня. Глупая. Какая же она глупая.

— Держи карман шире! — ответил я, вынося её из зала.

Парочка, которая до этого сосалась в коридоре, уже на самом деле почти что начали трахаться. Меня это вдруг выбесило, пусть раньше я считал нечто подобное нормальным для клубной жизни.

— Всё в порядке? — вдруг придрался ко мне секьюрити и захотелось как следует вмазать ему по роже. Он что новенький тут? Совсем попутал что-то? — Девушка вроде не хочет идти с вами.

— Да! Не хочу! — пискнула Бестия и принялась снова дрыгать ногами, словно увидела в этом бугае надежду на спасение. Пришлось опустить её на землю, поддерживая за локоть, чтобы не упала и посмотреть в глаза верзилы.

— У нас всё нормально, а вот тебе следует пойти в коридоре трахающихся разнять, а то как-то нехорошо на людях-то совокупляться!

По моему взгляду можно было понять, что меня лучше не трогать. Второй охранник быстро среагировал и начал извиняться передо мной, но мне его извинения были до лампочки. Я потянул Бестию к машине.

— Пусти меня!

— Пускаю! — я отпустил её локоть, контролируя, чтобы поймать, если начнёт падать. Но она удержалась, хоть и покачивалась из стороны в сторону.

Как её, вообще, так сильно разнесло с мохито? Она совсем не умеет пить или что с ней такое вообще? Хотя они с братом никогда не пили… Трезвенники чёртовы. Урод тоже всегда из себя святошу корчил, и я даже вообразить не мог, на что он способен. Доверял сильнее, чем себе. А зря! Как же зря!

— Вали! Ну! Куда ты пойдёшь? — повысил я голос, надеясь, что она успокоится.

Бестии на самом деле было некуда пойти одной. Пусть сейчас и день на дворе стоял, но она не знала этого района и в таком состоянии вряд ли добралась бы до остановки без приключений. Да и брата она бы побоялась. Покажется ему на глаза и в край разочарует…

Вот только собственный фарс начал напрягать, когда она развернулась и пошла… Серьёзно? Не думал, что обрету себе такую головную боль. И что мне с этим делать? Догнать и развернуть? Засунуть её в багажник и вывезти куда-нибудь в лес? Повеселился на свою голову. Лучше бы пригласил какую-нибудь девочку и трахнул во всех позах, чтобы пищала подо мной и умоляла брать её ещё и ещё.

Блядь!

— Ну куда ты попёрлась? — не выдержал я, надеясь задержать Бестию голосом и заставить одуматься.

— А тебе есть до этого дело? — огрызнулась она, не останавливаясь и не оборачиваясь.

Есть! Потому что если бы не было, то ты бы уже ревела где-нибудь в уголке из-за того, что испытала тоже, что моя сестра — настоящее насилие. Вот только хрен ты когда-то узнаешь об этом.

— Мне есть дело до моей репутации! Ты моя девушка. Забыла? Хочешь опозорить меня на весь город? Валяй! Но тогда твой братик…

Бестия остановилась. Она медленно обернулась в мою сторону и одарила таким ненавистным взглядом, что убить можно было бы, если превратить его в оружие. Быстрым шагом она вернулась ко мне, почти не качаясь. Отменная выдержка! И ведь двигало ей в этот момент только одно — желание плюнуть мне в рожу.

— Ты ничтожество! — бросила она и пошагала к машине.

Прям как пощёчина…

Вот только мне плевать…

Будешь считать меня бо?льшим ничтожеством позже…

А пока…

Я снял машину с сигнализации и открыл дверцу, чтобы Бестия села. Самому хотелось перекурить, уж слишком серьёзную эмоциональную встряску она мне устроила. Вот только Анне совсем не вовремя приспичило избавиться от выпитого алкоголя, и её начало рвать.

Да твою ж мать!!!

«Только не задень обшивку салона! Она, вообще-то, очень дорогая и плохо чистится!» — хотелось заорать мне, но я держал язык за зубами.

Я бросился в салон, чтобы достать салфетки и минеральную воду. Кажется, что у меня осталась маленькая бутылка на случай… Да какая на хрен разница на какой случай?! Пока Бестии было плохо следовало помочь ей, а потом уже думать, что там с обшивкой и как теперь с неё взыскивать за этот выворот мозга, который она мне устроила.

Часть 22. Оскар

Выпив немного минералки и вытерев губы влажной салфеткой, Бестия виновато посмотрела на меня. Она положила пачку рядом со мной трясущимися пальцами. В эту секунду захотелось прижать её к груди и погладить по голове, потому что она больше напоминала мне нашкодившего котёнка, чем девушку, которая плевала гадости мне в лицо несколькими минутами ранее. Но в её глазах быстро появилась ненависть, и я ухмыльнулся. Да к чёрту! Не буду я её жалеть. Сама виновата.

— Если задела обшивку салона, придётся долго расплачиваться! — процедил я, стараясь унять волнение в голосе. — Чем и в какой позе можешь решить сама.

С чего, мать его, я переживал, вообще, за неё? Какое дело мне до её чувств? На хрен все эти сантименты!

— Спасибо! — она протянула мне бутылку и повела себя так, словно грубости в моих словах не уловила. А может, так и было? Я же в её глазах был конченым отморозком, вот и привыкла к тому, что доброты душевной от меня ждать не следует. — Обшивку не задела! Вроде бы… — растерянно пролепетала она, захлопывая дверцу.

— Не надо так громко хлопать! Не в тарантайке сидишь! — шикнул я, злясь на самого себя за эмоции, которых быть не должно.

И не будет!

— Как тебе попойка? Хорошо повеселилась? Вернёшься, чтобы добавить? — спросил я у неё, потянувшись к ключу, чтобы завести машину.

— Нет… Мне плохо… Я домой хочу!

— Ага… Сейчас! Чтобы все мои плану псу под хвост засунуть? — рыкнул я. — Поедешь сейчас ко мне. Отоспишься, а дальше будем думать. Приглашая тебя потусить, я не думал, что ты напьёшься до поросячьего визга! С такого безобидного коктейля! С такого объёма!

Я винил себя за то, что сам притащил её сюда. У неё не было выхода, и я прекрасно это осознавал, приглашая поехать со мной, но я и на секунду не задумался, что её может так унести с мохито! С такого малого количества напитка!

Сил на то, чтобы огрызаться у Бестии сейчас не было, но я пятой точкой чуял, что как только немного очухается, тут же начнёт винить меня, что это я такой хреновый, раз притащил её сюда.

Везти её к себе домой я не планировал. Девки, вообще, бывают там крайне редко, но другого выхода в данной ситуёвине не было. Увидь её братец вот такую вот сестру, сразу поймёт, что она несчастна в «отношениях» со мной. И прискачет с разборками. Лично я бы прискакал. Впрочем, я сейчас тем и занимался: наводил разборки за сестру. И что-то херовый какой-то метод выбрал, потому что уже самому тошно от него становилось.

Я выехал с парковки и постарался придерживаться такого стиля вождения, чтобы Бестию по минимуму укачивало, а то устроит тут извержение вулкана ещё раз, и тогда я точно буду вынужден вести машину на полную чистку.

До дома плелись долговато, потому что уже откуда-то начали сгребаться пробочки. Я несколько раз выругался себе под нос трёхэтажным матом, но, кажется, Бестия не расслышала. Она положила голову на подголовник, чуть приоткрыла губы и, вроде как, дремала.

— Просыпайся! Поцелуем истинной любви в нашем случае разбудить не получится! — бросил я, когда поставил машину на подземной парковке.

— Где мы? — спросила Бестия, хлопая глазами.

— В тёмном лесу, где девственниц приносят в жертву богам вакханалии! — ответил я. — Пошли. К полночи тебе надо будет успеть вернуться домой, а то карета превратиться в тыкву и все дела…

Спорить она не стала. Вышла из машины и медленно поплелась за мной, скрестив руки на груди. Замёрзла? Её точно морозило! Нормальное явление при отравлении алкоголем. Хорошо, что у неё реакция пошла быстро. К позднему вечеру должно стать легче. По крайней мере, братец вряд ли заподозрит что-то неладное.

Мы поднялись на лифте до моего этажа, вошли в квартиру, и я вдруг ощутил гребанное нытьё совести. Бестия в эту секунду напоминала Лил: потерянная, ослабленная, висящая на волоске от срыва.

— Падай на кровать и спи! Отоспишься, напою чаем и отвезу к братцу.

Она посмотрела на меня из-под опущенных ресниц, продолжая вести себя, как провинившаяся собачонка.

— А можно я сначала приму душ? — спросила дрожащим голосом.

— Замёрзла?

Бестия поджала губы и кивнула.

— Жди-и-и! Сейчас принесу полотенце и… — я оглядел её с ног до головы. — Рубашку дам. — Она вздрогнула, словно я предложил нагишом ходить по моей квартире. — Не боись, она нормального размера, до колен тебе точно сойдёт!

Я направился к шкафу с одеждой, думая, смогу ли удержаться, когда увижу её только в своей рубашке, ведь мне и без того дико хотелось трахнуть её…

Часть 23. Анна

Я не знаю, чем думала, когда согласилась поехать с Оскаром. Могла бы просто погулять по парку или посидеть в библиотеке за чтением книжки, я часто делала так раньше, когда ругалась с братом. Злить его сейчас не хотела: ему нужно было побыть одному, чтобы остыть немного. Блин! Горский постарался на славу, чтобы подставить меня так скоро. Брат только вышел из тюрьмы, и вот теперь такое…

И главное, что я понятия не имела, почему этот Дьявол заботится обо мне? В машине мне показалось, что он проявил внимательность и беспокойство, но потом это ощущение быстро развеялось. Если Горский и умеет заботиться, так только о своей сестричке — лживой потаскушке Лилиан.

Я прибавила напор воды в душе и прикрыла глаза. Вместе с водой по щекам лились слёзы. Я ненавидела себя и всю эту ситуацию, в которой оказалась. Теперь нужно было как-то выпутываться, вот только договор с Дьяволом всё ещё был в силе. Мне следовало продолжать играть его девушку во благо брата.

Когда слёз уже не осталось, я смыла с тела остатки геля для душа и выключила воду. Осторожно выбравшись из ванной, чтобы не поскользнуться, принялась сушить волосы полотенцем. Ступни утопали в длинном ворсе ковра, лежащего на полу. Горский хоть и Дьявол, но у него очень уютно в квартире… Закончив с волосами, я обтёрлась и взяла в руки ЕГО рубашку. Приятная мягкая ткань взывала, чтобы я поскорее облачилась в неё, но я боялась это делать. Если я выйду в таком виде, что будет? Губы тронула горькая ухмылка. Опытная, мать его, соблазнительница… Хотела сама соблазнить его, чтобы уже расквитаться с неизбежным, а теперь до чёртиков боялась того, что будет…

А оно ведь будет?

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и посмотреть на неё. Сердце стало так сильно колотиться о рёбра, что легко могло проделать дыру в груди. Я начала быстро надевать рубашку, путаясь в ней трясущимися руками и ругаясь себе под нос трёхэтажным матом, к которому меня приучила наша школьная уборщица.

— Ты там в порядке? Клянусь, я выбью дверь, потому что трупа тут на мою голову не хватало ещё!

— Всё хорошо! Нормально! — ответила я, застёгивая пуговицы. — Я выхожу.

Открыв замок, я вышла с опущенной головой. Я не видела лица Оскара, но услышала свист, слетевший с его губ вместе с какой-то неизвестной мне бранью.

— Твою мать, Бестия!

Я взглянула на него, и наши взгляды переплелись в войне отчуждения. Мы изучали друг друга и убивали одновременно.

Неужели я имела на него такое воздействие?

— Иди пей ромашковый чай и хренач под одеяло, пока я не поставил тебя в коленно-локтевую, — прохрипел он.

Я знала, что означало выражение «коленно-локтевая», а потому щёки обдало жаром, который прошёлся до кожи головы.

Ответив ему лёгким кивком, я поспешила к столу, присела на стул и обхватила кружку горячего чая дрожащими ладонями. Горский позаботился обо мне… Но почему?

Насыщенный запах ромашки вызвал активное слюнообразование во рту. Я прильнула к краю кружке губами и сделала небольшой глоток.

Горский прожигал меня взглядом, и я легко могла сгореть под таким напором. Я не видела его, но зато отчётливо чувствовала похоть, исходившую от него. Ноги подкашивались, а в висках стучали остатки алкоголя. Снова стало немного тошнить, поэтому я сделала всего лишь один глоток чая, поставила кружку на стол и подняла голову.

— Куда я могу лечь? — спросила я.

— Вон постелил на кровати. Пользуйся и не благодари! — ответил Горский.

Я опустила голову, чтобы не смотреть ему в глаза, потому что боялась. Дойдя до кровати, осторожно присела на край и, поймав наиболее удобный момент, юркнула ногами под одеяло. Я боялась спровоцировать его, ведь совсем не была готова познать унижение…

Стоило только голове оказаться на подушке, как меня начали уносить вертолётики, пробуждающие подкатывание тошнотворного кома к горлу. Спазмы сводили желудок, и я боялась, что повторится то, что случилось около бара…

Как же стыдно мне за это было…

Часть 24. Оскар

Бестия вырубилась почти сразу, как только забралась под одеяло, а я не мог никак выкинуть из головы её образ непорочности в моей рубашке. Впервые я позволил бабе напялить мою одежду и выглядело это охренительно. Никому бы не подошла моя рубашка так же сильно, как ей… Я постарался представить своих любовниц на её месте, но тут же сморщился. Не хочу больше шлюх. Хочу её…

Мое непорочное проклятие!

Пытаясь согнать с плеча беса, который нашёптывал, чтобы я пристроился к ней спящей и взял грубым толчком, я вышел на балкон. На столике валялась пачка тонких сигарет Лил и зажигалка. Я вытащил одну и закурил. Мысли как-то слишком быстро начали шевелить извилины.

Лилиан совсем не такая, как Бестия… И моя месть теперь казалась жестоким унижением невиновной. Я бы легко мог закончить всё и засадить Урода за изнасилование. Все документы с доказательствами ведь были у меня на руках… Его сестру следовало бы отпустить, потому что не она насиловала Лил, это был он! Тот, кого я когда-то считал своим лучшим другом! Я не хотел становиться такой же мразью как он: одно дело трахать шлюху, которая сама стелиться под тебя за деньги и совсем другое брать непорочного ангела, который просто пытается защитить грёбанного насильника. И самым хреновым было то, что Бестия искренне верила в невинность своего брата.

Телефон в кармане начал вибрировать. Я достал его и посмотрел на экран. Сестра широко улыбалась с фотографии, появившейся под именем звонящего. Почему-то не хотелось в эту секунду отвечать ей, но я всё-таки нажал на зелёную кнопку и улыбнулся. В конце концов, она находилась в чужой стране, и только Богу одному известно, не попала ли она снова в беду.

— Привет! — восхищённо произнесла Лилиан.

Покрасила свои чёрные волосы в рубиновый оттенок или просто освещение так передавало её? Она сидела в маечке и шортах на кровати, сделав ноги по-турецки.

— Привет, Лил! Как дела?

— Скучно немного… Я уже хочу домой. Кажется, что этот тур выжал из меня все соки, — забавно выпятила она нижнюю губу. — Даже по магазинам уже ходить не хочется… Шоппинг — это, без сомнений, хорошо, но всё-таки я устала.

— На самом деле хочешь вернуться? Уверена, что тебе будет комфортно здесь? — я судорожно сглотнул слюну, потому что не хотел лишний раз напоминать сестре о случившемся.

— Нормально, Оскар! Я не маленькая девочка и смогла переступить через случившееся. Не буду же я вечность мотаться по всем этим турам?

— Конечно, — я выдавил улыбку.

Она пришла в себя слишком быстро после изнасилования… А вот получится ли у Бестии так же скоро восстановиться, если я стану её первым во имя мести? Да она ведь и секс может возненавидеть впоследствии… Это фактически травма на всю жизнь. Её братец, конечно, поймёт, как был неправ и будет страдать, вот только она и сама будет мучиться…

— О чём задумался? Ой… Короче! Признавайся! Ну!

— В чём признаваться? — не понял я.

— Ой да ладно! Боишься мои чувства ранить? Не надо, братик! Я всё понимаю и рада за тебя… Вот только у вас всё серьёзно?

Кончики ушей начало покалывать. До неё дошли слухи о наших «отношениях» с Бестией? Я не думал, что сестра так скоро узнает… Рассчитывал, что до неё вообще не дойдёт информация поначалу. А потом всё можно было бы как-то объяснить.

— Ты о чём? — повторил я вопрос, делая вид, словно на самом деле не понимаю.

— Ой да ладно! Ну я видела ваши с Анькой фотки. Я не думала, конечно, что у вас всё сложится после того, что случилось… — Лил прикусила нижнюю губу. — Короче, я хотела сказать, что совсем не против! Она классная! И если у вас всё серьёзно, то это замечательно!

— Серьёзно? — переспросил я, а сердце вдруг пропустило удар.

— Ну да! Ты ведь не такой мудак, как её братец и не станешь использовать девушку, чтобы насильно трахнуть её, а потом упираться, словно не было ничего. Она очень достойный выбор! — Лил посмотрела куда-то в сторону, а потом протянула: — Прости-и-и!!! Мне бежать пора. Удачи и привет Аньке!

— Ага! И тебе… у-да-чи-и-и!

Звонок сестра сбросила, а ещё смотрел на экран какое-то время и не мог понять, что это было сейчас: знак судьбы или грёбаный сон?

Дотлевшая сигарета обожгла палец, и я громко чертыхнулся себе под нос. Да нет же! Боль реальная! Значит, и слова сестры тоже. И в эту секунду я начал понимать, что Лил не простит меня, если я воплощу свой план по соблазнению Бестии… Я сам себя не прощу.

Твою ж мать! Ну почему я так влип?

Я потихоньку вернулся в комнату и посмотрел на спящую девушку, а член тут же начал реагировать, наливаясь кровью. Я же теперь хотел трахнуть её, как бешеный маниакальный придурок, грезил этой мыслью, и вряд ли успокоюсь, если не сделаю это…

Приблизившись к кровати, я осторожно присел. Бестия спала крепко и никак не отреагировала на волнение постели, а я осмелел и лёг рядом, а рука сама потянулась к её груди.

Это какая-то грёбаная пытка самого себя. Я заварил кашу, к которой сам оказался не готов, потому что когда я дотронулся до неё, в паху появилась такая боль, что мне хотелось резким толчком ворваться в желанный плод и уже избавиться от этого ненормального влечения.

Что за хрень такая? Почему я так сильно её хочу? Ту, которую думал просто использовать инструментом мести?!

Негромкий стон слетел с губ Бестии, и мои пальцы сжались ещё сильнее. Нас разделяла тонкая ткань моей же рубашки и одеяло, которым она была укутана до пояса. Её сосок мгновенно затвердел, а сама она повернулась так неудачно, что прижалась бедром к моему члену, отчего в том появилась противная пульсация, делающее желание нестерпимым. Я, наверное, как тинейджер, мог кончить от одного её прикосновения к горячей плоти. Прикусив до боли нижнюю губу, я постарался подумать о мести, но ни хрена не помогло, а Бестия открыла глаза и испуганно уставилась на меня.

— Тсс! Я не сделаю тебе больно! — прошептал я, как маньяк, поймавший добычу в свои удачно расставленные сети, и накрыл её губы своими.

Бестия отвечала на поцелуй неумело, но отвечала, словно сама этого хотела. Она не кричала и не пыталась оттолкнуть меня, негромко постанывая мне в губы. И это ни черта не помогало остыть, напротив, разжигало жар по телу. Мне хотелось входить в неё, ласкать, брать и ставить на ней метки от поцелуев, чтобы обозначить, что это моя женщина. Массируя её грудь, я и не заметил, как рука скользнула вниз, а пальцы начали поглаживать внутреннюю сторону её бедра. Бестия стала дышать тяжелее, и я на секунду задумался — неужели ей нравится? Или она просто боится сказать мне — нет? А потом мысли отключились, и её поцелуй с привкусом мяты стал для меня всем в эту секунду.

Инстинкты заставляли Бестию сжимать бёдра и немного напрягаться, потому что она не привыкла к мужской ласке… Потому что она считала меня тварью, которая изнасилует, возьмёт своё и будет делать это снова и снова… Пока не надоест…

Пальцы скользнули под тонкую ткань трусиков, и Бестия сжалась ещё сильнее, но я ненадолго оторвался от её губ, чтобы прошептать приказным тоном: — Расслабься! — И она подчинилась.

Гладенькая… Хоть неопытная, но гладенькая, как я люблю. Как только прикоснулся к клитору, Бестия вздрогнула и шумно выдохнула. Я оторвался от её губ, чтоб посмотреть в глаза. Она на самом деле получала удовольствие, и от этого я хотел её ещё сильнее. Если бы только она показала мне всем видом, как я омерзителен, я бы успокоился, но не сейчас… Не в эту секунду, когда она вдруг стала такой влажной, физически готовой принять меня.

— Сделай это, — прошептала она, полуобречённым голосом, в дрожи которого слышалось и желание попробовать неизведанный плод на вкус.

— Нет… Рано. Ты пока к этому не готова морально! — помотал я головой.

Понимая, что она смущается, когда я так нагло смотрю ей в лицо, я опустил голову и принялся покрывать поцелуями её шею, покусывая и проводя языком до ключицы и обратно. При этом пальцы стали двигаться быстрее, и напряжение говорило о том, что совсем скоро Бестия взорвётся от оргазма. Маленькая неопытная глупышка, которая пыталась убедить меня в своей ненависти на самом деле хотела меня… Или просто я был так хорош, что мог быстро завести её и заставить на это время забыть о ненависти? А может, в эту секунду в её крови играл алкоголь?

Мог бы потянуть дольше… Но я боялся, что напряжённый член разорвёт на хрен джинсы, поэтому мучить её не стал. Несколько умелых круговых движений с нажатиями, и с её губ сорвался крик. Бестия чуть изогнулась в спине и сжала бёдра, часто-часто дыша, а я вытащил руку, встал с кровати и поспешил в душ. Потому что после такого мне срочно нужна была разрядка, пусть и придётся снова всё делать самому.

Часть 25. Анна

Горский сбежал, а я растеклась по его кровати, ненавидя себя за только что случившееся между нами. Былые чувства к нему вдруг резко напомнили о себе, и тело предало меня, плавясь под его жаркими руками. Я по-настоящему хотела Горского, но это было так давно, до того, как он превратился в чудовище… До того, как подставил моего брата… До того, как решил использовать меня орудием мести. И теперь мне оставалось ненавидеть себя за то, что я оказалась слабой…

Пусть у меня не было секса раньше, но я чувствовала возбуждение Оскара и отлично понимала, зачем он ушёл в душ. Одно только было непонятным — почему он не воспользовался своим преимуществом и не взял меня, ведь я его трофей… Марионетка, которую именно в этих целях он и хотел использовать… Почему он не захотел воспользоваться мной?

Его не было минут десять, и этого хватило для того, чтобы успокоиться. Тело всё ещё было расслаблено, и меня слегка начало подташнивать, когда я присела. Наверное, передалась непереносимость алкоголя от отца.

— Как ты себя чувствуешь? — мягкий вибрирующий голос Оскара заставил поднять на него взгляд.

Он вышел из душа в одних джинсах, без рубашки… и взгляд скользнул по его обнажённому торсу, всё ещё влажному от воды. Я постаралась отвлечься, но татуировки на его руках примагнитили взор. Меня вдруг заинтересовало их значение, но Горский не тот парень, с которым можно было бы поговорить по душам.

— Я… Не понимаю, — честно призналась.

— Я сам себя иногда не понимаю. Можешь ненавидеть меня и проклинать, но я такой, какой есть… Собирайся. Уже темнеет. Отвезу тебя домой.

— Почему ты не продолжил? — чуть дрогнувшим голосом продолжила спрашивать я.

— Тебе не понравилось то, что я сделал? Послушай! Ты должна вернуться к брату воодушевлённая нашим «свиданием», а не в слезах оттого, что тебя жёстко поимели. Считай, что это часть моего коварного плана. Часть, которую ты помогла мне воплотить!

Горский вскинул правую бровь и улыбнулся, как Чеширский кот. А я сглотнула горечь. Чего я могла ожидать от него? Каждое его действие, каждый шаг, каждое слово… Всё это делается для воплощения его коварного плана. А я проявила себя дурочкой, растаявшей от его «милостыни».

— Слушай, не усложняй всё… Топай в ванну и переодевайся, пока я не передумал и не превратился в одержимого монстра.

Я кивнула и поспешила в ванную, где оставила свои вещи, следуя его советам. Сердце глухими ударами колыхалось в груди. Смотреть на себя в зеркало я боялась, потому что могла легко возненавидеть то, что увидела бы. Горский Дьявол во плоти, а я дура! Глупая дура.

Я быстро переоделась и уже через минут десять пристёгивалась ремнём безопасности в его машине, стараясь думать о чём угодно, но только не о том, что ждёт меня дома… не о походе в клуб… не о своём сладком пробуждении и уж точно не о подчинении тела Горскому…

Часть 26. Анна

Я долго стояла около двери в квартиру, не решаясь открыть её. Телефон был отключён. Я боялась даже смотреть сообщения от брата, боялась, что он напишет, чтобы не возвращалась. Мурашки побежали по коже, когда я услышала глухие шаги, после которых дверь отворилась.

— Долго думала тут стоять? — спросил Данька, окидывая меня убитым взглядом.

— Откуда ты… — я не договорила.

Прошла в квартиру и, не глядя на него, начала снимать обувь. Руки тряслись, а мыслей в голове было так много, что я боялась разрыва мозга на миллиард мельчайших атомов.

— Я реагировал на каждый шорох, на каждое раскрытие створок лифта! — с обидой в голосе бросил он. — Слушай… Это твоё дело с кем спать и… Боюсь даже спрашивать, было ли у вас что-то в постели… — начал брат, а щёки тут же начало предательски жечь от смущения.

Было то, чего я не ждала. Совсем…

— Дань, — начала я, поднимая несмелый взгляд на него.

— Нет! Мне неинтересно, иначе желание убить его станет только сильнее. Анька, ты не понимаешь разве, что он чудовище? Горский неспособен на высокие чувства. Он мстит тебе за это недоразумение с Лилиан. Точнее, мне, через тебя! Ты действительно думаешь, что он тебя любит? — Даня схватился руками за голову и шумно выдохнул.

Конечно же, нет! Я ведь не дура, чтобы так думать. Горский бы никогда не полюбил меня… Вот только брату нельзя было узнать правду, пришлось напомнить себе об этом снова.

— Это был мой осознанный выбор, — выдавила я из себя, понимая, что ещё немного, и сорвусь.

— Ладно… Окей. Ты в порядке… Мне надо всё обмозговать, потому что сейчас я хочу только одного: хочу посадить тебя под домашний арест и лишить всех средств связи, но понимаю, что ты взрослая девочка.

Даня ушёл, оставляя меня оду в полумраке коридора, и я едва удержалась, чтобы не заплакать. Не следовало разводить сырость. Всё это того не стоило. Мой брат теперь находился в безопасности. Ему ничего не угрожало, а потому я должна была просто принять удар от Горского как должное.

Вот только зайдя в комнату и увидев собственное отражение в зеркале, висящем на стене, я не сумела удержаться, и слёзы потекли по щекам обжигающими дорожками. Горечь комом встала в груди. Эти изумрудные глаза словно принадлежали другому человеку. Не мне… Они принадлежали той Анне, которая сильно изменилась и уже, наверное, никогда не станет прежней. Сердце сжалось, когда я вспомнила, как отдавалась отработанным опытным движениям рук Горского и его губам. Я же на самом деле на секунду представила, что всё у нас с ним по-настоящему… Я стала одной из его податливых кукол, а ведь хотела, чтобы он каждой клеточкой тела чувствовал, что противен мне… Что я ненавижу его… Должна ненавидеть.

Я вытерла слёзы и шмыгнула носом. Присев на кровать, всё-таки решилась подключить телефон. От Дани пришло немало пропущенных и сообщений, наполненных беспокойством за младшую сестрёнку, но от сообщения, отправленного с неизвестного номера, волосы у корней начали шевелиться.

Неизвестный: «Вот я и нашёл тебя, Анна Дёмышева. Теперь мы повеселимся на славу».

Меня начало трясти. Это точно был Сабуров. Он нашёл меня… Неужели не боялся гнева Горского? Он ведь всё-таки представил меня своей девушкой. В висках начало стучать, а свет в квартире резко погас.

Часть 27. Анна

— Нютка, не пугайся! Я опять перемудрил с напряжением! Сейчас всё исправлю! — послышался голос брата из коридора.

Телефон выпал из рук, и я подскочила на ноги.

— Нет! — закричала я. — Пожалуйста, не выходи в подъезд! Пожа-а-а-алуйста!!!

Я оказалась в коридоре довольно быстро. Брат светил фонариком, вынуждая сощуриться от яркости того. Вцепившись в его руку мёртвой хваткой, я принялась мотать головой.

— Чёрт с ним, со светом! Давай просто ляжем спать? Посмотришь всё завтра! Ну, пожалуйста!

Я принялась плакать, потому что слёзы всегда действовали на брата, потому что просто больше не могла сдерживать их…

— Эй! Нютка-а-а! Да ты что? А ну иди сюда! Ты чего? Я же просто свет включить хотел! Ну!

Оказавшись в родных объятиях, я расплакалась, позволяя себе побыть слабой хотя бы немного. Это было так необходимо мне, но ввязывать брата в свои проблемы я не хотела. Нельзя было, чтобы Горский или Сабуров навредили ему. Он и так многого лишился, чтобы оставить меня под своей опекой и помочь справиться с потерей родителей.

— Что случилось? — повторил он свой вопрос.

— Пойдём на кухню? М? Чаёк нальём? — предложила я.

— Так нету его… Свет же вырубило… — непонимающе помотал Данька головой. — Давай, включу свет и попьём чайку!

— Нет! Знаешь, а чёрт с ним! С чаем! Пошли тогда просто воды попьём… — я принялась шмыгать носом и всхлипывать.

Брат пожал плечами и проследовал за мной, освещая нам дорогу. На кухне я взяла стакан, крепко сжимая его пальцами, и стиснула зубы. Как я могла остановить брата? Он ведь посчитал бы меня сумасшедшей, придумай я какое-то нелепое оправдание своей истерики! Я налила немного воды из крана и сделала несколько жадных глотков, только потом возвращаясь к нему взглядом.

— И что это было такое? — спросил Даня, поджимая губы.

— Это… Я… В передаче недавно смотрела, как грабители вот так вырубают пробки, а когда люди выходят из квартиры, убивают всех и грабят… — принялась выдумывать я на ходу.

Ну и пусть считает меня психопаткой! Да плевать! Главное, чтобы не вышел потому что, если в отключении света виновен Сабуров…

— Господи! Это же всего лишь передачки! Наигранные сценки! Нютка, ты из-за этого так перепугалась?

Я принялась кивать, надеясь, что он поверит мне. Про Сабурова сказать не могла. Мне нужно было поговорить с Горским о его «приятеле», но как это сделать я не представляла. Сказать — мне нужна твоя защита, потому что твой друг хочет меня изнасиловать? А вдруг он отдаст меня ему? В отместку? Щёки опалило жаром, стоило только вспомнить откровенные прикосновения Оскара ко мне.

— Какая ты мнительная! Тебе нельзя смотреть телевизор! Серьёзно! — покачал головой брат.

— Пообещай, что до утра ты не будешь выходить! — попросила я.

— Так я поиграть хотел… Там новое событие в игре: медальки классные, шмот…

— Пообещай, пожалуйста! — я сложила руки в ладошки и принялась умолять его прислушаться ко мне.

Обычно брат ни в чём мне не отказывал… Да я и не просила у него ничего невозможного. Вот и сейчас надеялась, что он прислушается ко мне.

— Ладно… Один фиг завтра на собеседование рано. Уговорила… Тогда давай в кроватку, провожу и тоже спать лягу.

Кивая ему в ответ, я поспешила в комнату. Я пожелала брату спокойной ночи и поцеловала его в щёку. Он посмотрел на меня, мотнув головой, и нахмурился.

— Скажи мне, что Горский не спаивает тебя! Потому что иначе… — зубы брата скрипнули.

— Он не спаивает меня! — постаралась успокоить брата я. — Всё хорошо! Я побежала спать! Ты мне пообещал! — я пронзительно посмотрела на него.

— Я пообещал! — закатил глаза и наигранно цокнул языком он.

Улыбка тронула уголки моих губ, и я забралась на кровать. Спать я не торопилась, потому что прислушивалась к каждому звуку из коридора, чтобы брат не нарушил обещание. Как только послышался негромкий храп из его комнаты, я смогла расслабиться.

Подумать только! Брат не возненавидел меня за отношения с Горским! Я так сильно боялась, что он откажется от меня, а он, вроде бы, принял… Значило ли это, что Оскар решит отказаться от своего плана мести?

Телефон, лежащий на полу, завибрировал. Я перепугалась и натянула на грудь одеяло. Снова Сабуров? Что ему надо от меня? Чего хочет? Запугать до смерти? Или чтобы сама к нему пришла? Ну уж нет! Я лучше упаду в ноги Горскому и буду просить его о помощи, чем позволю этому гаду снова прикасаться ко мне. Я прикусила губу и задумалась. Мне настолько противны были прикосновения Сабурова, что я потом долго пыталась смыть их с себя. Я ненавидела его и готова была убить. Если бы мне тогда попалось под руку оружие… С Горским всё было иначе. Я находилась с ним только из-за договора, будь он проклят, но я плавилась под его прикосновениями. Былые чувства к нему решили напомнить о себе? Почувствовав солоноватый терпкий привкус крови, поняла, что прокусила губу.

Облизнув её языком и поморщившись от боли, я всё-таки решила посмотреть в телефон. Дотянулась до него, подняла и сняла блокировку экрана.

Сообщение пришло от Горского.

Козёл: «Спишь?».

Я быстро набрала ему ответ, надеясь, что у меня хватит сил снова попросить о помощи.

Я: «Нет пока».

Козёл: «Пришли мне своё фото… Как есть сейчас. Хочу подрочить на него».

Меня здорово встряхнуло от этой СМС-ки. Он так откровенно писал и говорил о сексе, а у меня уши горели только от мыслей об этом. Я и не поняла, как всё произошло, но я села, сделала селфи, отправила ему и снова удобно улеглась на постели.

Козёл: «Охрененные губки, Бестия! Представляю, как толкаюсь в них членом».

Телефон снова чуть было не вылетел из рук. Господи! Это ведь был Горский! Тот, кто поклялся взять меня силой, и тот, кто делает всё это только ради мести моему брату.

Стоило ли всё-таки обращаться к нему за помощью? Или всё-таки сразу в полицию?

Часть 28. Оскар

Если Бестия сольёт мои сообщения в прессу, меня засмеют. Будут тыкать на каждом углу пальцем, как в подростка, который дрочит на фотки красивых девочек. Вот только мне глубоко похрен на это, а Бестия совсем не дурочка, чтобы идти против меня.

Она прислала фотку, и я сразу же открыл её, вглядываясь в черты нежного лица. Член как находился в состоянии покоя, так и остался в нём же. Сначала я подумал, что остыл к девчонке, даже успел порадоваться такому скорому освобождению от своего больного желания, но стоило только вспомнить, как прикасался к ней… как пальцы скользили по её влажным складочкам, и в паху появились ноющие выстрелы. Но взгляд снова зацепился за фотографию, и возбуждение стало спадать.

В чём дело?

Ответ пришёл быстро.

Бестия выглядела убитой! В её глазах такая чёрная дыра проглядывалась, что хоть вой волком. Мне захотелось помочь ей, но я понимал, что сам виноват в этом… Это я довёл её до такого состояния… Я стал причиной её боли.

Вот только любопытство сложно сдерживать, когда оно полыхает ярким пламенем в груди, поэтому я всё-таки отправил ей ещё одно сообщение.

Я: «Брат тебя ненавидит? Ты теперь для него вселенское зло? Правда, Бестия?».

Она сразу же прочла сообщение и принялась печатать ответ, а я едва сдержал порыв набрать её номер и позвонить. Быстрее было бы выяснить, что случилось, но я не мог показывать своё грёбаное беспокойство… Не должен был. Это просто, мать его, месть!

Бестия: «Брат понял меня и принял наши отношения. Неожиданно, правда?».

Она ещё и язвить умудрялась? Тогда в чём была проблема? Почему глаза выглядели такими болезненными? Почему хотелось прижать к себе и утешить? Может, просто внутри появилась тупая обида за то, что моё эго задели? Вдруг она осталась недовольна и оргазм не испытала, а наиграла? Нет! Она точно испытала! Сто процентов! И была довольна, когда я ласкал её, ведь стонала и извивалась вся на кровати.

Я плюхнулся на постель и вдохнул аромат спелых яблок, исходивший от её кожи. Он пропитал подушку, простынь и одеяло. Бросил ещё один взгляд на её фото и разозлился. С какого хрена вообще? Так и хотелось схватить себя за волосы и заорать — какого хрена ты творишь, идиот? Почему проникаешься собственным орудием мести? Я заблокировал телефон, но через минуту опять снял блокировку и снова написал ей.

Я: «Что случилось?».

Тупой вопрос, на который я почти услышал ответ её звонким голосом: меня использует для мести грёбаный псих, этого хватит? Вот только она удивила меня, выбив весь воздух из лёгких.

Бестия: «Кажется, мне снова нужна твоя помощь».

Вот тут стерпеть я уже не смог. Набрал её номер, как послушная собачонка по команде, и поднёс телефон к уху.

— Да, — шёпотом ответила она.

— Не томи, Бестия! Какого хрена случилось? — мне не терпелось узнать всё и сразу.

— Давай поговорим об этом завтра? Пожалуйста!

Она боялась, что братец услышит. А как я должен спать теперь, блядь?

— Давай сейчас! Иначе я же приеду… Я любопытный!

— Оскар, пожалуйста-а-а! — протянула она.

— Назови ещё раз моё имя! Так же как сейчас!

Мне охренеть как понравилось, как звучит собственное имя из её уст. Почти как мелодия. Я словил кайф и даже подумал, что не такой уж я монстр, ведь Оскаром чудовище никто не назовёт.

— Оскар, — шёпот, ласкающий слух, заставил меня поёжиться.

Дибил! Продолжал мучить себя! Ну почему она так действовала на меня? Что в ней было такого, чего не было в моих любовницах? На секунду я вспомнил то, что произошло несколько лет назад. Бестия была молоденькая, ещё школьница, сколько лет тогда ей было? Пятнадцать? Да я сам сопляком ещё ходил… Пришёл в гости к другану со своей девушкой. Я даже не помнил сейчас, как её звали, потому что серьёзных планов на отношения не строил, а Бестия посмотрела своими жгучими зелёными глазами так, словно выцарапать ей глаза готова была, а потом тихонечко сказала мне: Оскар, она тебе не подходит. Неужели тогда она была влюблена в меня? Укол ревности задел за нервные окончания и хорошенько дёрнул напоминанием о том, что я всё-таки монстр, который превратил невинную девушку в орудие мести.

— А теперь скажи хотя бы с чем помочь? Твой братец снова кого-то изнасиловал?

У меня не хватит нервов, чтобы ждать до завтра. Хрен с ним, если проблема в Уроде! Но вдруг дело касается самой Бестии? Вдруг что-то случилось с ней?

— Не забывай, что по договору ты моя! И если с тобой что-то случится… Ты никогда не рассчитаешься со мной, Бестия!

Я не хотел угрожать или давить на неё, но слова сами вылетели из уст. И уже не вернёшь их, но я надеялся, что они развяжут язык девчонки, потому что иначе рвану туда сам и развяжу его тоже сам.

— Сабуров… Я не всё рассказала о нашем с ним прошлом! — ещё тише произнесла она, чем говорила до этого.

Меня ударило в солнечное сплетение от её слов «о нашем с ним прошлом». Какое на хрен «наше прошлое»?! Они встречались? Были любовниками? Мне захотелось порвать этого гада на лоскутки, но я сдержался.

— Продолжай… — шумно выпустил я воздух из лёгких.

— После встречи в ресторане, как-то через тебя, он вышел на меня и прислал сообщение… Я уязвила его гордость в прошлом, и он желает отомстить мне. Если не хочешь помогать, то я пойму…

Сабуров… На него похоже. Он печётся о своей гордости куда больше, чем о своём члене… Хотя, это грубое утрирование. А уязвить самовлюблённого урода Бестия легко могла. И он теперь не посмотрит даже на то, что я назвал её своей девушкой.

— Не хочу помогать? Шутишь? Повеселимся на славу, уязвляя его гордость ещё сильнее, Бестия! Никуда не выходи завтра из дома, пока я не приеду! И никому не открывай дверь! Утром приеду!

— Спасибо! — всхлипнула она на том конце, отчего сердце снова сжалось в камень.

Сабуров… Проще всего было бы заказать этого одержимого наркомана, но я не убивал просто так… Посадить его я пока тоже не мог, слишком удачно он всегда отмазывал свою задницу… Впрочем, сначала нужно было узнать, что там у них приключилось с Бестией, а потом решать, как действовать дальше. Потому что, если он хоть пальцем её тронул… Я лично вытрясу из него душонку.

Часть 29. Анна

Утро началось со звонка. Сабурова. Я посмотрела на экран и передёрнула плечами от ужаса, вспомнив липкие прикосновения этой сволочи к моему телу. Я решила показать, что не боюсь его, что не избегаю и готова бороться за свою честь. Нажав кнопку ответа, поднесла телефон к уху.

— Алло! — произнесла чётким уверенным голосом, который то и дело пытался дрогнуть.

По ту сторону трубки послышались женские стоны и шлепки голых тел. Этот маньяк совсем чокнулся? Я уже хотела отключить телефон, когда услышала чуть хрипящий голос.

— Так же будешь стонать ты! Подо мной!

«Только от того, что вырву тебе яйца с корнем», — подумала я, но ничего не стала отвечать, лишь повела себя так, словно ничего не поняла.

— Простите, но вы ошиблись номером.

Я отключила телефон. Руки тряслись. Всё тело подбрасывало от нахлынувшего ужаса. Что я могла сделать против Сабурова? В одиночку — ничего. А вот с помощью Горского я могла поставить эту мразь на место. Пусть Оскар недалеко ушёл от своего «приятеля», но всё-таки у него было одно резкое отличие — он не брал силой. Мог изнасиловать меня, чтобы отомстить Даньке за то, чего тот, конечно же, не делал, но он не стал. Он вынудил меня добровольно отдаться ему. Хотя… Это тоже было моральное давление, вынуждение и фактически насилие… А я всё равно находила его поведению идиотские оправдания…

Откинувшись на подушку, я уставилась в потолок. Времени было всего восемь. Идти на учёбу, благодаря Горскому, мне не требовалось. И сейчас я была благодарна ему за это «успешное» закрытие сессии. Потому что мысли в голове были совсем не об учёбе.

Вибрация телефона заставила вздрогнуть, как зашуганную собачонку крик хозяина. Я посмотрела на экран и с облегчением выдохнула. СМС прислал виновник моей беды.

Козёл: «Проснулась? Я через полчаса буду у тебя, Бестия. Собирайся. Поедем в ЗАГС».

Чего? Мне буквально закричать на него хотелось. Совсем уже с дуба рухнул? Какой ЗАГС? Он о чём вообще?

Вот только писать ему смысла не было, поэтому я решила, что выговорюсь, когда приедет, а пока поднялась на ноги и поспешила в душ, чтобы освежиться и привести себя в порядок. Сделав лёгкий макияж, надев воздушное тёмно-синее платье до колен и распустив волосы, я посмотрела на своё отражение. Почему я пыталась прихорашиваться для Горского? Он показал свою позицию — не возьмёт меня, пока не осуществит свой план… Что именно входило в этот план я понятия не имела, да и не хотела вдаваться в детали. Кроме того, сейчас я остро нуждалась в поддержке Оскара. И хоть была для него просто орудием отмщения, я желала нравиться ему.

Звонок в дверь вырвал из размышлений и заставил подпрыгнуть на месте от неожиданности. Я приблизилась и посмотрела в дверной глазок. В подъезде стоял Горский. Я открыла и вперила в него взгляд.

— Доброе утро! Кофе угостишь? — спросил он, вскидывая правую бровь.

— Кофе? — переспросила я.

— Ну да. Кофе. Я точно знаю, что сейчас твой брат находится на собеседовании. И его оставят на стажировку. Не удивляйся, я позаботился о том, чтобы он нашёл работу и сильно не мельтешил у тебя перед глазами.

Горский прошёл в квартиру и закрыл за собой дверь. Я кивнула и поджала губы, готовя поток возмущений, который взорвался в голове, когда я прочитала слово «ЗАГС» в его смс-ке, но сейчас, как назло, порыв растворился в непонятных эмоциях.

— Чтобы ты не задавала лишних вопросов, поясню сразу: мы поженимся, — начал Горский, повернулся ко мне лицом и улыбнулся.

— Что значит поженимся? — с недоверием спросила я, удерживая язык за зубами, но тот, как всегда, сорвался. — В договоре такого не было.

— В договоре и спасения моей Тыковки от Крысёныша не было… — парировал Горский. — Давай, ты нальёшь мне кофе и в мельчайших подробностях расскажешь, что за прошлое связывало вас. М?

Кофе… А у нас был, вообще, кофе?

Я направилась на кухню, чтобы осмотреть шкафчики, и по пути задумалась — Тыковка? Это ещё почему?

Часть 30. Анна

— Он ничего не успел сделать, а то, что охрана вступилась за какую-то официантку, больно ударило его по самолюбию, — закончила я рассказ и посмотрела на Горского, делающего медленные глотки кофе.

Внешне он выглядел абсолютно спокойным, но я чувствовала, как от него исходила ярость. Она пульсировала в его жилах. Её вибрации могли легко сбить противника с ног, находись он сейчас рядом.

— Я не могу объявить ему войну в открытую. Он слишком скользкий и опасный тип. В этой ситуации единственный способ спасти тебя от Сабурова — жениться. Это поможет реализовать мой план по отмщению твоему братцу. Представляешь, как у него закипит, после того как мы разведёмся, Тыковка?

Последние слова ударили, как бич. Я мотнула головой и принялась рвать остатки салфетки, которую уже и так разорвала в клочья, откровенничая с «врагом». Бросая мелкие кусочки на столешницу, я разрывала её, пока салфетка не закончилась. А чего я ожидала? Того, что Горский сейчас забудет о мести, женится на мне, как доблестный рыцарь, и все будет хорошо?

— Нет! — ответила я, давя внутри обиду, которой не должно быть. — Прости, что загрузила тебя этими проблемами. Мне лучше обратиться в полицию. Я не хочу пачкать паспорт.

— Пачкать моей фамилией? — ухмыльнулся Горский.

— Да что ты понимаешь? Ты вообще не отличаешься от этого ублюдка… Ведешь себя точно так же, как и он! — закричала я, не в силах больше сдерживать эмоции, и поднялась на ноги.

— Ты сейчас оскорбила меня, но я сделаю вид, что не услышал этого. Подумай хорошенько, Бестия… Сабуров не станет тормозить ни перед чем. Если потребуется, он сотрёт твоего брата в порошок, только бы добраться до тебя. И тогда будет — Бу-у-ум!

Я шмыгнула носом, приблизилась к окну и скрестила руки на груди. Какой у меня был выход? Броситься в омут с головой и согласиться с предложением Оскара?

— Послушай… Ты не видишь ничего дальше своего носа. Я понимаю, что у вас с сестрой похожая ситуация, и она уже несколько лет единственный родной человек, который есть у тебя, но ты слепо веришь ей… Данька её не насиловал. Он не такой! Понимаешь? Ну ты же знаешь его! Мой брат бы не сделал этого!

Я снова попыталась убедить Горского, что Лилиан водит его за нос. Она ведь разбалованная дочь богатых родителей… Она просто привыкла дёргать всех за ниточки. Громкий удар кулака по столешнице заставил меня вздрогнуть.

— Серьёзно, Бестия? Может, тебе показать видео с камер наблюдения? Видео, на котором этот Ублюдок насилует её?

Я застыла…

Нет!

Мой брат не сделал бы ничего подобного, а видео… Да сейчас ведь что угодно можно было сфальсифицировать…

Или нет?

Тень сомнения мазнула по душе своей шершавой кистью. Брат действительно вёл себя странно, после того происшествия… Я повернулась, и наши взгляды с Горским скрестились, как обнажённые мечи.

Часть 31. Оскар

— Я видел каждую секунду её мучений! Каждое движение, причиняющее ей боль и унижающее её! Только богу одному известно, как сильно я хотел повторить всё то же самое с тобой, а потом подбросить ему кассету, чтобы понял, что такое нож в спину. Чтобы он ощутил на себе эту боль от предательства близкого человека. Давай, Бестия! Переставай пасовать! Поехали! Я покажу тебе, и тогда ты сама решишь, верить братцу или взяться за голову и сказать — какая же дура, что спасаешь его ценой собственной невинности! Ну!

Я просто больше не мог держать ярость внутри. Бестия так защищала своего брата… Как и я. До того момента, пока не увидел запись. Я ведь не поверил сестре, думал, что она из ревности всё это сочинила, а когда увидел запись, когда собственными глазами увидел, я возжелал разорвать его на кусочки. И теперь это желание воскресло в памяти. Мне хотелось убивать.

Даниила…

Сабурова…

Только подумал, как он разрывал блузку на Бестии, как касался своими мерзкими губёшками её обнажённой кожи, так захотел оторвать ему сначала детородный орган, а потом и голову, чтобы эта тварь больше не жила…

Бестия погрузилась в мысли. Неужели мои слова помогли достучаться до её сознания? Неужели допёрла, что не только моя сестра может быть такой хреновой, как она думает? От хорошего настроения не осталось и следа. Во-первых, когда я придумал эту идиотскую идею с фиктивным браком, я и не предполагал, что Сабуров зашёл настолько далеко… Что он лапал Бестию у меня и в мыслях не было… А он почти изнасиловал её… Во-вторых, она выбила из лёгких весь воздух своими сомнениями в честности Лилиан. Думала, что я такой болванчик, которого можно обвести вокруг пальца? Я знал, что моя сестра не ангел, и не поверил в изнасилование, пока не убедился своими глазами… Пока врач не представил доказательства того, что именно Даниил, будь он проклят, изнасиловал Лилиан. И ведь она вступилась за него, когда отошла… Добрая душонка… Попросила не убивать, не калечить и даже не сажать!!!

— Ладно, — наконец, ответила Бестия. — Покажи мне доказательства, которые у тебя есть. — Окей, без проблем.

— Прекрасно! Пошли… — кивнула она.

Я окинул её взглядом, и ярость медленно стала уходить на второй план. В этом воздушном платье Бестия выглядела более хрупкой и беззащитной, и я подумал, что огражу её от насилия Сабурова, даже если буду вынужден пристрелить его, самостоятельно спустив курок.

* * *

Все доказательства хранились у меня в квартире, на ноутбуке. Мне не хотелось снова бередить рану в душе от предательства бывшего друга, но если это поможет навсегда избавиться от ненависти во взгляде Бестии, то я сделаю это. Покажу ей, чтобы она убедилась на хрен, что её брат — урод. Вот только по направлению к квартире, мне пришла ошарашивающая, расщепляющая сознание мысль — ни хрена лучше не станет. Если Бестия увидит то же, что увидел я… Она возненавидит своего брата, возненавидит своё доверие к нему, возненавидит желание спасти его от Злого Серого Волка. Она сломается и не сможет восстановиться. Поэтому я резко развернулся и повёл машину в центр.

— Куда мы едем? — спросила Бестия, оглядываясь по сторонам.

— В лес насиловать я тебя не повезу, не переживай! — огрызнулся я, ощущая частое биение собственного сердца в груди.

Грёбаный придурок. Снова вызывал ненависть к себе. Снова заставлял её себя ненавидеть, только бы она не сломалась. Я уже запутался. Хотел просто влюбить её в себя, а потом так же просто бросить, а в итоге ни хрена не мог сделать с тем, чтобы перестать печься о её чувствах.

— Серьёзно, Оскар! Куда мы едем?

— В ЗАГС! — ответил я ледяным тоном. — У тебя же есть паспорт в сумочке, да, Бестия? Похрен, если нет. Заплачу, и так примут заявление.

— Я не поеду в ЗАГС! Ты обещал показать мне доказательства! — возмутилась она.

— Нету доказательств. Я обманул тебя. И да — я такой придурок, поверивший своей сестре, а ты в этом случае дура, которая безоговорочно верит брату. Мы квиты? Давай пока разберёмся с проблемой крупнее. Чтобы оградить тебя от притязаний Сабурова, мы поженимся. А потом разведёмся… — Я выдержал несколько секунду, чтобы нервное возбуждение немного схлынуло, и добавил: — Когда я найду способ избавиться от этой скотины.

Со стороны Бестии послышался писк. Она напомнила мне мышонка, загнанного в угол. Пусть я и загнал её, но делал это ради её же блага. Что лучше — стать моей женой, а потом получить развод или быть изнасилованной моральным уродом? Пальцы сильнее сжались на руле, и я вдавил педаль газа в пол, пока Бестия не начала брыкаться и пытаться вырваться из машины. Неприятный осадок разлился в душе от её сравнения. Неужели я на самом деле такая же мразь, как Сабуров?

Часть 32. Анна

Поверить не могу — мы сделали это. Мы с Горским подали заявление в ЗАГС, и теперь я была его невестой. Он даже кольцо купил, усыпанное бриллиантами, чтобы я лишний раз подразнила Даньку. И я понятия не имела, как брат воспримет новость о свадьбе, ведь не могла сказать, что всё это не по-настоящему. Я не могла рассказать ему о Сабурове, потому что боялась, что брат попадёт в беду, если решит заступиться за мою честь. А он непременно сделает это. Обязательно…

Так плохо было оттого, что в последнее время мы с ним почти не говорим по душам. После случая с Лилиан брат отдалился от меня, а теперь я двигалась ещё дальше, путаясь в собственной лжи.

Горский подвёз меня до подъезда и вышел из машины следом за мной.

— Ты теперь будешь ходить за мной как телохранитель? — спросила я.

— Не всегда, — огрызнулся он. — Иногда это будут делать мои люди. Тебе лучше не высовываться одной. Не удивлюсь, если за нами и сейчас следят.

Я с опаской огляделась по сторонам, но слежки не заметила. Стало жутко не по себе от предположения Горского.

Мы поднялись на наш этаж и остановились около дверей в квартиру. Горский пронзил меня взглядом, от которого внутренности сжались в тугой узел. Порой я боялась его, не понимала совсем, но рядом с ним чувствовала себя защищённой. Он был каменной стеной — неприступный и в то же время надёжно оберегающий меня.

Я потянулась за ключами в сумочку в тот момент, когда его рука перехватила моё запястье. Наши взгляды снова встретились, и я прочла в его глазах горечь. Почему-то мне казалось, что доказательства у него всё-таки были. Возможно, тень сомнения, тронувшая мою душу, проникла глубоко внутрь и теперь развивала различные теории касаемо того, что всё-таки случилось на той вечеринке… Я верила в невиновность брата, оправдывала его, даже когда он говорил, что мало чего запомнил, и верила, что он бы никогда так не поступил. А если у Горского действительно были доказательства? Могли же ведь? Почему тогда он не показал мне их?

Он потянул меня на себя, заставляя уткнуться носом в его плечо. Приподняв свободной рукой мою голову за подбородок, он склонился и поцеловал меня. Солоноватый привкус горечи на его губах неожиданно быстро довёл меня до состояния безумия, и я стала отвечать на поцелуй. Тело вспоминало его прикосновения, дарящие неожиданное тепло… И я потеряла над собой контроль.

Пришлось напомнить себе, что это месть. Горский снова увидел где-то Даньку? Или брат уже должен был вернуться? Да нет же… Он написал, что приедет после семи, а сейчас только около двух было. Мысли отключились, когда Горский протолкнул свой язык мне в рот, делая поцелуй более интимным, углубляя его и тем самым сильнее распаляя пожар в организме, предающем меня. Его руки начали скользить по моему телу, пальцы теребили ткань платья, словно готовились разорвать его прямо здесь, в этом подъезде…

Дрожащими руками я всё-таки нащупала в сумочке ключ и оторвалась от губ Оскара. Я открыла дверь в квартиру и посмотрела на него. Его и без того тёмные глаза заволокло непроглядной тьмой, которая будоражила и предупреждала, что лучше не выпускать всех демонов наружу.

— Бестия, — выдохнул Горский.

Он хотел меня. Совсем не как орудие мести. Он хотел меня по-настоящему. В этот момент были только мы, и не было ничего вокруг: ни желания отомстить, ни желания защититься.

Я первой сделала шаг вперёд, встала на носочки и прильнула к его губам, с которых в ту же секунду сорвался рык.

— Ты понимаешь, что я разорву всю твою одежду и буду трахать тебя, пока ты не вырубишься от усталости? — спросил Горский, проталкивая меня в квартиру и закрывая за нами дверь. — Зачем ты играешь с огнём, Бестия? Чего ты хочешь?

— Сгореть, — не думая, прошептала я.

Горский снова зарычал и прижал меня к себе, жадно впиваясь в губы, целуя с такой страстью, что на секунду сложилось впечатление, будто я умерла и попала в состояние вечной эйфории.

Как слетела обувь с ног, и мы оказались в моей комнате, я не помнила. В памяти отпечатывалось только каждое движение его губ и рук, от которых земля улетала из-под ног. Наше с Горским дыхание становилось всё чаще, жарче…

Резким движением он разорвал на мне платье и принялся смотреть на бюстгальтер, скрывающий грудь. Я вытащила руки из лямок, и остатки платья упали к нашим ногам. Желваки на лице Горского дёргались, вены на шее вздулись. Он не мог больше сдерживаться. Я понимала, что наступил тот самый момент, но не боялась его. Даже если буду снова ненавидеть себя за слабость, за то, что получила удовольствие с этим пропащим человеком… В эту секунду он был моим личным Демоном.

Я расстегнула бюстгальтер и сняла его, глядя в глаза Горскому. Его ноздри начали раздуваться чаще. Он напоминал быка на арене, готового броситься на алую тряпку и разорвать её. Он разорвёт мою душу так же, но это будет потом… Позже…

Я спустила трусики. От смущения вдруг не осталось и следа. Всё как-то перемешалось в голове, и желание победило разум. После того, что я испытала в его руках один раз, я желала большего… И то, как он смотрел на меня, лишало стыда.

— Зря ты это сделала, потому что теперь хрен я тебя отпущу, пока не трахну, — выдохнул он, подталкивая меня к кровати, заставляя сначала сесть, а потом лечь.

Горский раздвинул мои ноги, согнутые в коленях, но не спешил избавляться от своей одежды. Он принялся ласкать мою грудь, отчего тело изгибалось, поддаваясь ему, как глина мастеру. Опустил руку ниже и стал ласкать клитор большим пальцем. С моих губ слетел стон, слившийся с рыком Горского.

— Влажная. Какая же ты охренительно влажная и готовая. Видит бог, я не планировал делать это так скоро!

Горский расстегнул ширинку и спустил джинсы. Он не носил трусы? От осознания того, что он ходил рядом со мной фактически без трусов всё это время, возбуждение стянуло тугой узел ещё сильнее, и я немного поёрзала на кровати. Я впервые увидела мужской член не на картинке и немного испугалась, потому что он легко мог разорвать меня.

— Расслабься ладно? — сказал Оскар. — Я постараюсь не сделать тебе больно, но ничего не могу обещать, потому что меня сейчас самого порвёт от желания трахать тебя!

Он признался что хочет меня, что не мести ради делает это, и я расслабилась. Окончательно.

Прикосновение члена заставило вздрогнуть. Как это делали в первый раз герои книг и фильмов? Медленно, потихонечку, нежно… Я приготовилась к тому, что какое-то время будет больно, но Горский не спешил входить в меня. Он наклонился к моему лицу, опаляя жаром своего дыхания.

— Что бы ни случилось, ты должна знать, что это было не по договору… не из мести. Я просто хочу тебя! — произнёс Горский, и от резкой боли в глазах помутнело, а его губы накрыли мои, не позволяя закричать и перепугать соседей. — Блядь! Какая ты узкая! Ты такая…. — принялся шептать Горский и двигаться во мне. Вскоре от этой резкой боли не осталось и следа. Я получала удовольствие от каждого его движения. Это наслаждение нельзя было сравнить ни с каким другим. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного.

Волна оргазма накрыла быстро, как безумие, ураган эмоций и ощущений. Сминая пальцами рук и ног простынь под собой, я громко стонала от удовольствия, ощущая себя героиней какого-то порнофильма, а когда тёплая жидкость брызнула мне на живот, я поняла, что и Горский остался удовлетворённым в этот раз.

— Как только немного заживёт, я возьму тебя во всех немыслимых позах и окуну с головой в самый настоящий рай.

Слова прозвучали, как приговор, пробуждая улыбку на лице. Я растеклась по кровати, и даже не думала о том, что следует прикрыться или сделать ещё что-то… Тело расслабилось, а мозг отключился. Горский прилёг рядом. Мы едва умещались на моей кровати, но он обнял меня, и вдруг стало так тепло и волшебно в это мгновение. Жаль, что так не будет всегда…

Часть 33. Оскар

Я думал, что яд под именем «Анна» выветрится из моей крови после хорошего траха с ней, но ни хрена подобного. Судьба заглянула мне в глаза и поржала надо мной, разбивая надежды на избавление от зависимости в хлам. Я подсел на эту «наркоту» ещё сильнее, желая её больше… И это шло в противорез всем планам, которые я строил по отмщению.

Вернувшись домой, я сел за комп и открыл закрытую, защищённую паролем, папку под названием «Урод». Давно не делал этого. Поначалу открывал несколько раз на дню, потому что меня ломало от сомнений. Я думал, что всё это грёбаная постановка, пока не получил анализы с экспертизы гинеколога, которые ещё раз смачно окунули мордой в дерьмо. Я запустил видео, понимая, как это мерзко — смотреть на мучения сестры. Нескольких секунд хватило, чтобы ярость снова закипятила кровь в жилах, и я вспомнил, ради чего задумал всё это общение с Бестией. Вот только ненависть была к нему… Не к ней. Бестия тут вообще ничуть не виновата.

Я шумно выдохнул и захлопнул крышку ноутбука, будь он проклят.

Дойдя до кровати, плюхнулся на неё и расслабился, вспоминая, как обнимал Бестию после секса, как она дрожала в моих руках и пыталась восстановить своё дыхание. Это был короткий секс, но я боялся, что кончу вперёд неё, так сильно желал её… И так же сильно желаю снова.

Задумавшись о том, как отреагирует Сабуров на новость о моей скорой женитьбе на Анне, я пролистал сводки новостей. Специально сделал ещё утром вброс в инстаграм с фотографией кольца, которое купил ей. Несколько новостей о том, что магнат Горский женится я всё-таки нашёл. Скорее всего, Сабуров тоже. Будет ли он пытаться обидеть мою девочку или уже прижмёт хвост? Мыслей в голове копошилось до чёртиков много.

Я набрал номер телефона Бестии и вслушался в гудки.

— Алло! — ответила она.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил я.

Чёрт знает, зачем звонил вообще! Хотел услышать её голос?

— Нормально… А как должна? — осторожно спросила она.

— Охренительно после секса со мной, Бестия! Охренительно! — с её стороны послышалось негромкое покашливание. — Сабуров пока не давал о себе знать?

— Нет, — с дрожью в голосе ответила она.

— Ладно. Ты, главное, никуда одна не высовывайся. Если нужно куда, то сообщай мне. И если что вдруг, звони в любое время. Поняла? В любое!

— Я поняла. Договорились, — пролепетала она.

— Расскажи мне сказку, чтобы я уснул как младенец, Бестия! — попросил я, потому что ничего лучшего не нашёл, чтобы ещё немного поговорить с ней. Мне хотелось слышать её голос… И тонуть в них, пока она не возненавидела меня и принадлежала мне одному.

— Сказка? Я плохая сказочница, — растерялась она. — Привыкла к тому, что сказки рассказывают мне.

— Ну тогда я сам расскажу тебе сказку, Бестия… Это довольно страшная история, но ты же не боишься? Ты спрашивала, что случилось с моими родителями… Даже твоему брату известна далеко не вся информация. Так вот… Слушай… Жили-были два прекрасных человека… — мне самому стало до спазмов в горле больно от нахлынувших воспоминаний. — Они никому не перебегали дорогу… Не делали ничего противозаконного, в отличии от их пропащего сына, но конкуренты оказались слишком жестокими. Их убили, Бестия, когда они решили отметить годовщину свадьбы и поехали на пикник в лес. Никаких зацепок… Никаких следов. Всё обыграли так, словно в порыве ссоры отец застрелил мать, чётким выстрелом в лоб, а потом убил себя. Вот только никто не обнародовал того, что мою мать изнасиловали… И это был не отец. Это была какая-то мразь, скорее всего, именно та, которая убила её. Теперь ты понимаешь, что я чувствовал после насилия сестры? После того как услышал из её уст, что это сотворил лучший друг?

Я не понимал на хрена вообще выворачивал свою душу наизнанку. Хотел, чтобы Бестия поверила мне? Я сам отказался показывать ей видео. Пытался вызвать к себе жалость? Я ненавидел, когда жалеют. Не понимал, но всё равно вывалил всё это на неё и теперь жалел. Жалел так сильно, что если бы была такая возможность, я бы перевернул время и не стал делать этого. Но уже сделал. С губ Бестии сорвался тяжёлый вздох.

— Оскар, мне очень жаль… Ты даже не представляешь как сильно, но я никогда не смогу поверить в вину собственного брата, пока не увижу доказательства своими глазами.

— Ты их не увидишь, Бестия… Их нет, — горько ухмыльнулся собственной лжи я.

— Оскар, Даниил вернулся. Мне нужно поговорить с ним о нашей фиктивной свадьбе, — прошептала она.

— Хорошо… Иди… Говори… Надеюсь, что тебе хватит ума не называть это мерзкое слово «фиктивно»?!

— Я не буду его называть…

Я отключил телефон и уставился в потолок.

Нет, Бестия, ты никогда не увидишь это видео и продолжишь жить в мире розовых слоников и пони, какающих радугой, вот только после свадьбы я заберу тебя от этого насильника, чтобы он, не дай бог, не навредил тебе. И хрен отпущу тебя!

Часть 34. Анна

Я до сих пор пребывала в состоянии эйфории, и улыбка не сползала с губ, пока Горский не поделился историей кончины его родителей. Как только Лилиан смогла солгать ему, сказав, что её изнасиловали? Ей, вообще, было известно, что сотворили с матерью? Или всё-таки между ней и Данькой случился конфликт? Мне не давала покоя мысль, что брат всё же мог оказаться виновным в изнасиловании. Сомнение теперь разъедало душу, хоть Данька никогда не давал повода, чтобы я смела и близко подпускать недоверие.

— Привет! Как прошёл день? — спросила я, прислоняясь к дверному косяку на кухне.

Брат налил чай и посмотрел на меня с тёплой улыбкой.

— Привет! Не могу поверить, что меня приняли так скоро. В целом всё хорошо. Как ты?

Я облизнула губы и пожала плечами. Разговор с братом предстоял непростой. Окинув его взглядом, я подумала, что все эти сомнения — чушь собачья. Горский волен верить своей сестре, но и я продолжу заступаться за брата.

— Дань, нам с тобой нужно серьёзно поговорить, — начала я.

Желваки на лице Даньки передёрнулись. Он испуганно посмотрел на меня, словно боялся, что я снова начну «ту самую» тему.

— Ты беременна? — вопрос удивил меня и заставил хихикнуть.

— Да нет же! Ну ты чего? Нет… Я не беременна, просто есть кое что… Мы с Оскаром… — язык не поворачивался, чтобы сказать правду.

— Расстались? — с облегчением выдохнул Данька.

— Нет… Мы не расстались, — поджала я губы и постаралась всё-таки подтолкнуть себя. — В общем, вот… — я протянула руку и показала брату кольцо. — Мы сегодня подали заявление в ЗАГС.

— Блядь, — брат впервые выругался при мне так громко.

Он присел на стул и взялся рукой за голову. Внутри боролись самые разные противоречивые эмоции, вплоть до желания рассказать ему, что всё это не по-настоящему. Мне хотелось обнять его, но я понимала, что это только усугубит и без того непростое состояние брата.

— Лялька, ты хоть понимаешь, что Горский и брак — это только в одной проекции совместимые слова? Он бракованный человек! И всё! Точка! У вас нет общего будущего. Он захотел поиграть в серьёзные отношения? Когда наиграется  — бросит, а ты то что будешь чувствовать? Я больше чем уверен, что это всё хорошо проработанная игра! Он играет твоими чувствами, чтобы отомстить мне!

— Есть за что? — вдруг спросила я ледяным голосом.

Его слова задели меня до глубины души. Конечно, я не стала таять как наивная дурочка и считать, что после секса со мной Горский вдруг решит стать хорошим мальчиком, но так метко в сердце никто ещё не бил. Каждое слово брата проникало глубоко в душу, как меткая ледяная стрела и пронзало его.

— Я не знаю, — мотнул он головой. — Ты хотела это услышать? Наверняка Горский уже успел сотню раз убедить тебя в том, что я действительно изнасиловал его сестру… Быть может, это и так! Я не знаю, что было в тот вечер! Не помню ничего! Ты это хотела услышать?

Теперь пришлось уже мне взяться за голову. Я приблизилась к угловому диванчику и села на его край. Сил, чтобы удержаться на ногах не осталось. Неужели Горский всё-таки был прав? Неужели Данька… Ну ведь быть такого не могло! Как же так? Я шмыгнула носом и обхватила себя руками.

— Кольцо красивое, но оно отражает всю суть Оскара — он покупает, а любить не умеет… — вернулся брат к разговору о моей предстоящей свадьбе, вот только мысли были заняты совсем не тем.

— Существует хоть малейший шанс, что ты этого не делал? Дань, ты же говорил Оскару, что ты её не насиловал! Господи, ты же клялся, что не было ничего, — шумно выдохнула я, не решаясь посмотреть ему в глаза.

— Клялся! Потому что если там что-то и произошло, то это был не я… И это мы узнаем только, когда Лилка вернётся из тура по Парижу. Я написал ей, что мы должны встретиться и обсудить эту ситуацию. Если у Горского и есть какие-то доказательства, то я должен увидеть всё собственными глазами. И мне непросто было всё это время, потому что меня обвиняют в том, чего я сам не помню, чего не сделал бы никогда.

Мурашки принялись покалывать кожу изнутри. Я до боли прикусила губу, ощущая привкус металла во рту.

Что же это за чертовщина-то такая?

Кто из них прав? Оскар или Даниил? И почему всё обрушилось на голову разом?

Часть 35. Оскар

Трель телефона в пять утра окунула меня в ледяную бочку с головой. Я понятия не имел, что происходит, и кто пытается довести меня до ручки. Потерев глаза кулаками, обратил внимание на имя звонящего.

Лилиан.

Что-то случилось? У неё ведь сейчас было часа три всего. Я постарался вспомнить, какая у нас разница во времени… Ну точно! У неё только три ночи… Или утра? Да какая, нахрен, разница? Почему она звонила мне в такое время? Я нажал кнопку ответа и поднёс телефон к уху.

— Лил, всё в порядке? — спросил я.

— Нет! — заверещала она так громко, что барабанные перепонки начали дёргаться от нервоза.

— Что случилось? — спросил я, присаживаясь на постели и прислоняясь спиной к стене.

— Ты ещё спрашиваешь? Оскар, какая к чёрту свадьба? Весь интернет гудит о том, что ты на ней женишься. Ты совсем уже дурак?

— Во-первых, перестань на меня орать! — ответил я, пытаясь подавить внутри ярость, которая теперь начала кипятить кровь в жилах. — А во-вторых, успокойся сама.

Старшим был я. Я обеспечивал её, но, кажется, сестра забывалась. Хотела попытаться покомандовать мной и решить, как я должен жить дальше? Не выйдет. Я не марионетка и никогда никому не позволю решать за меня.

— Я не понимаю тебя, Лил! Ещё несколько дней назад ты звонила и просила не обижать Аню, а теперь орёшь, что я принял неверное решение?! Не пробовала определиться, какой точки зрения следует придерживаться?

— Я не думала, что ты как идиот последний решишь на ней жениться! Она тебе не подходит же! Я думала, что ты решил охмурить её, чтобы отомстить Данилке, но блин! Я допустить себе не могла, что ты на самом деле… Что ты и она. Тебе баб нормальных мало, что ли? Хочешь, познакомлю? Оскар, отмени эту помолвку, иначе я буду стыдиться тебя.

— Можешь уже начинать, потому что отменять я ничего не стану и твои гулящие бабы мне нахрен не сдались!

Сестра сбросила вызов, а я уставился в одну точку перед собой. Впервые я позволил себе повысить голос на сестру. Даже когда она напилась и устроила дебош в баре, я не делал этого, а сейчас захотелось поставить её на место, хорошенько встряхнув. Каких она мне пыталась навязать баб? Которые, как она, гуляют и обнуляют кредитки мужиков, умело отсасывая у них, только бы спонсировали им все «хотелки» и приключения?

Мне стало мерзко, что сравнил собственную сестру с этими пропащими женщинами, но Лилиан сама создавала такой образ. Она будто бы пыталась убедить окружающих в том, что она прожжённая стерва. Быть может, именно по этой причине Урод и сдался: трахнул её насильно.

Чёрт!

Снова в голову полезли совсем не те мысли! Я задумался о том, что и сам планировал использовать Бестию орудием отмщения, вот только теперь не желал отпускать её. Если бы только у меня был шанс как-то изменить прошлое, не допустить этого изнасилования… Тогда я бы попытался сделать так, чтобы у нас с Анной всё было серьёзно. Я вспомнил, как входил в неё, и как она откликалась на мои прикосновения. Подо мной ещё никто так искренне не стонал и не растекался, как она. Все любовницы делали чётко отработанные движения и при этом стонали, как актрисы порнофильма: чётко, без хрипов, а Аня… Она не контролировала себя, она отдалась ощущениям, пусть и понимала, что мы вместе ненадолго. Мы не вместе, если уж на то пошло… Просто умело притворяемся парой, сначала делая это ради моего отмщения, а теперь уже ради спасения её от поползновений старого психа.

Я поднялся на ноги и медленно поплёлся к кухонной стойке. Засыпал несколько ложек молотого кофе в специальную ёмкость и запустил кофеварку. Аромат готовящегося напитка быстро наполнил комнату. Во рту начала образовываться слюна.

Приблизившись к окну, я выглянул в него: город уже пробуждался, люди потихонечку выползали из подъездов, как подмороженные мухи, и плелись к остановке или автомобилям. Я подумал, спит ли сейчас Бестия. Мне вдруг до чёртиков захотелось знать всю её жизнь в мельчайших подробностях: с кем она проводит время? Какие шутки заставляют её смеяться? Ревность полоснула, как кривое лезвие. Она столько времени проводила со своим братом, с этой сволочью, которую я раньше считал лучшим другом… Я ощутил острую необходимость как можно быстрее забрать свою девочку оттуда, но так же быстро я понял, что ни хрена она не моя.

Кофеварочная машина запиликала, уведомляя, что чашка моего бодрящего энергетика на сегодня готова. Я приблизился, вытащил чайничек и вылил кофе в стакан. Не добавляя сливки или сахар, я поднёс его к губам и сделал глоток. Дрянь. Снова отдавало плавленым пластиком. Сколько уже машин для варки кофе я сменил? И каждый раз одно и то же: после определённого времени использования начинает отдавать пластиком. Недовольно поморщив губы, я поставил стакан на стол и направился в душ. Хорошо бы привести себя в порядок и навести шухер на работе. Можно приехать раньше обычного, заставая многих сотрудников, привыкших видеть меня в десять, врасплох.

В душевой кабинке член начал подниматься, потому что больная фантазия тут же подкинула картину в виде обнажённой Бестии, находящейся тут рядом со мной, трущейся бёдрами об меня…

— Блядь! — вслух выругался я, делая воду немного прохладнее, чтобы спала эта тяга трахать свой кулак.

Мне удалось перебороть желание, не занимаясь ребячеством. Звонить какой-нибудь шлюхе не хотел. Понимал теперь, что мне нужна только она — Бестия. Цокнув языком, я взял в руки телефон и набрал ей сообщение.

Я: «Доброе утро! Как у тебя дела? Никуда не собираешься сегодня?».

Несмотря на то что новость о нашей помолвке разнеслась по миру, я опасался, что у наркомана Сабурова не сработают тормоза, поэтому всё же не следовало ей одной ходить по городу.

Ответа не последовало. Я посмотрел на часы. Уже половина седьмого. Конечно, Бестия могла сладенько спать в кроватке, на которой я впервые взял её. Чёрт! Снова подумал не о том. Я мотнул головой, набрал её номер и поднёс телефон к уху.

Ну давай, Бестия, просто дай мне знать, что у тебя всё хорошо! В этом нет ничего сложного! Возьми трубку!

Но ответом стал голос оператора, уведомляющий о том, что абонент недоступен.

Какого хрена, вообще?

Почему недоступен?

Она забыла об одном важном условии нашего договора?

Всегда быть на связи!

Что в этом сложного?

Я посмотрел на часы, рассчитывая, что её братец уже должен ехать на работу, и тяжело вздохнул. Не выйдет раньше обычного заявиться на работу, потому что надо убедиться в безопасности Бестии.

Часть 36. Анна

Я открыла глаза и долго разглядывала потолок. Не решалась посмотреть на часы. На улице уже было светло, но поспала я совсем немного. Я не отдохнула. Совершенно. Голова шла кругом от мыслей, которые не оставляли ни на секунду после разговора с братом. Я всё думала… Думала, кто же из них прав… И чем больше теорий придумывала, тем сильнее ненавидела саму себя. Если бы мне изначально было известно, что Данька мог изнасиловать Лил, я всё равно молила бы о пощаде для него, потому что он единственный родной человек. У меня никого кроме него не осталось. Если не считать Горского… Вот только Оскар всего лишь плод моего воображения. Я ему не нужна. Ему нужна месть, к которой он медленно движется.

Заставив себя спустить ноги с кровати, я встала. Слабость разливалось по телу расплавленным металлом, словно я сутки не вылезала из тренажёрки. Каждое движение давалось с усилием. Последний раз я чувствовала себя подобным образом, когда узнала о гибели родителей. Данька успокаивал меня, пытался убедить, что всё будет хорошо, а теперь мне нужно было убеждать его. Вот только не получалось самой поверить в это.

Включив на кухне чайник, я посмотрела в окно. Люди медленно брели к остановке. Кто-то протирал стёкла автомобилей. Соседка с первого этажа вышла выгуливать свою собачонку, и снова повела её на детскую площадку. Мне остро захотелось выйти и высказать ей, но толку от этого не будет. Детей у неё нет, она не понимает, каково малышу играть в песочнице, которую обгадили псы. Сколько с ней ни ругались остальные соседи, она все равно не стала прислушиваться. Я вздохнула от жизненной несправедливости и направилась в ванную.

Звонок в дверь поторопил меня поскорее смыть с себя гель для душа. Я наскоро обтёрлась полотенцем, обвернулась им и на цыпочках двинулась по коридору.

Кто мог заявиться в такую рань?

Ещё и звонили настойчиво…

Время от времени к нам приходила уборщица и просила поставить подпись о том, что уборку она провела, но она бы не вела себя так нагло.

Судорожно сглотнув, я посмотрела в дверной глазок. Злющий Горский стоял в подъезде и пыхтел так, словно на нём вспахали целую пашню. Я открыла замок, совсем забыв о том, что кроме полотенца на мне ничего нет.

— Блядь! — выдохнул он себе под нос.

Я вскинула брови, не понимая, что ему не понравилось, а, вспомнив о своей наготе, ощутила прилив румянца к щекам.

— Не подумал включить в наш договор — встречать меня только в таком виде! Смотришься охренительно, Бестия! — сказал он, закрывая за собой дверь. — Ты почему телефон отключила? Ты хотя бы в курсе, что нарушила один из главных пунктов нашего договора? Читала ведь его внимательно!

Это слово «договор» сильнее всего прочего давило на сознание. Я понимала без слов о том, что «он» стоит между нами. Понимала, но, наверное, не до конца принимала это. Прятала эту прописную истину где-то далеко, в самых дальних уголках сознания, а теперь… Она снова полоснуло болезненным напоминанием.

— Прости, — помотала я головой, лишь бы развеять дурман и не пялиться на приоткрытые губы Горского.

Мне вдруг стало страшно, что он станет жёстким и начнёт принуждать меня к оральному сексу. Я пока боялась и не знала, каково это. Смогу ли я всё сделать правильно, и не вызовет ли это отвращение? И почему вдруг меня посетила мысль о сексе в его присутствии? Внизу живота начало приятно тянуть.

— Я не прощу тебя, Бестия, а накажу. Жестоко накажу!

Я посмотрела ему в глаза, опасаясь, что он решил сделать именно то, о чём я только что подумала. Неужели он заставит меня? Или я должна буду сделать всё покорно сама? Мы смотрели друг на друга, будто бы не глаза в глаза, а душа в душу, и я заметила проблески света среди непроглядной тьмы, царствующей внутри Горского.

— Оскар… Я забыла вчера поставить телефон на зарядку после разговора с братом, — сдалась я, хоть и не планировала говорить сейчас, что Данька считает себя виноватым.

— Это не оправдание, Бестия! Ты же понимаешь? Ни хрена не оправдание! Потому что ты должна быть на связи двадцать четыре часа в сутки. И ладно бы, если просто нарушила договор, но на тебя охотиться упоротый нарик с нереальными связями. Как я должен себя чувствовать после того, как слышу в телефоне «Абонент недоступен»? М?

Он говорил с такой яростью, что самое время втянуть шею и зажаться где-то в уголке, но мне стало чертовски приятно, что он заботится обо мне.

— Прости, — только и смогла выдавить я в очередной раз.

— Прощу… После того, как убедишь меня, что ты на самом деле в порядке.

Он резко прижал меня к стене, опираясь по обе стороны от меня ладонями. Жар его дыхание с запахом мяты опалил меня, вынуждая облизнуть губы. Желание снова сблизиться с ним стало практически непреодолимым. Я потянулась на носочках, и наши губы слились в поцелуе, лишающем осознания реальности. Существовали только я и он… Ничего вокруг нас не было: никаких договоров, только обоюдное желание оказаться в кровати и отрешиться от всех проблем. Руки Оскара скользнули по моему телу, очерчивая его изгибы и останавливаясь на груди, сжимая её, ослабляя полотенце, которое тут же заскользило вниз, оголяя меня.

— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — спросил Оскар.

— Нет, — ответила тихо ему в губы.

— Тогда иди на кровать, Бестия, и вставай в коленно-локтевую. Видит Бог, я ждал этого так долго…

Сердце стало выпрыгивать из груди, но я не решилась спорить: пошла в спальню, чувствуя на себе его пронзительный взгляд и слыша, как расстёгивается ремень, а следом за ним ширинка. Каково это будет в такой позе? Я бесстыдно встала на колени, упираясь локтями в матрас и прогибаясь в спине, как делали девушки из пошлых видео. Страх стал потихонечку нашёптывать, что самое время отказаться, что непременно будет больно, но я не двигалась: просто зажмурилась и прикусила губу.

— Ммм, — слетел стон с моих губ, когда Оскар медленно вошёл в меня.

— Твою же мать! — зарычал Горский. — Как же мне хорошо, Бестия!

Его слова ещё сильнее распаляли желание внутри, и я мечтала о том, чтобы эта близость никогда не заканчивалась. Даже если он просто использует меня как инструмент отмщения, я хотела быть с ним… Вместе.

Часть 37. Оскар

Увидел Бестию в полотенце, и все слова тут же вылетели из головы. Я планировал, как буду отчитывать её, как стану ругать за то, что она «ослушалась» меня, но убедился, что она живая, и отлегло. Я давно хотел взять её сзади, а теперь не смог сдерживаться. Больше она не девственница, поэтому испытывать дискомфорт в этой позе вряд ли будет. Коснувшись членом влажных складочек, я понял, что она уже готова принять меня, и не стал медлить: вошёл в неё весь. Громкий стон, слетевший с её губ стал своего рода рубильником, который с корнем вырвали. Все тормоза в мгновение слетели, и я прорычал, как хорошо мне с ней.

Я двигался медленно, опасаясь, что кончу уже через пару минут от того, насколько сильным было желание брать её снова и снова. Но тяжко сдерживать себя, когда хочется быстрее, и я стал набирать темп. Больше удовольствия я получал от того, как она изгибалась подо мной, как пыталась двигать бёдрами, подстраиваясь в такт. Я дурел от её искренности. Никогда и не с кем у меня не было столь качественно безбашенного секса и, наверное, уже не будет, потому что никого не хочу, как её. Подумав, что было очень опрометчиво трахать Бестию без резинки, я уже хотел замедлиться, но потом наплевал на всё. Если забеременеет, будет веский повод вынудить её остаться со мной уже без договора. Нахрен всю эту тупую месть, когда так хорошо.

Я склонился над ней, одной рукой упираясь в матрас, а второй лаская грудь девушки, плавящейся подо мной. Бестия повернула голову набок, пытаясь посмотреть на меня, и я поцеловал её. Горячие стоны сливались с жаром наших тел, превращая нас в единое целое.

— Оскар, я больше не могу! — пролепетала Бестия.

Серьёзно? Раньше, чтобы удовлетворить бабу мне приходилось хорошенько постараться, а тут ведь и пяти минут не прошло. Неужели Бестия готова взлететь на вершину Эвереста? Я приподнялся, взял её за бёдра и начал двигаться быстрее, ритмичными ударами доводя её до предела, до всхлипа, прерывающегося протяжным стоном. Если бы Бестия не была девственницей, я бы посчитал, что она имитирует, как это делали другие, но нет… Она на самом деле стискивала пальцами простынь под собой, извивалась и часто-часто дышала.

Я даже и представить не мог, как сильно мне повезло с девочкой…

Не отпущу! Никуда я тебя не отпущу, Бестия! И никогда не дам в обиду!

Она перекатилась к стене, глядя на меня и облизывая верхнюю губу кончиком языка.

— Мы ещё не закончили, Бестия, — покачал я головой и стянул джинсы.

И плевать, если опоздаю на работу. Я не уеду отсюда, пока не возьму свою детку по полной. Заняв место рядом с ней, я кивнул.

— Забирайся на меня, Бестия. Теперь хочу видеть твоё наслаждение на лице…

— Мне немного больно, — честно призналась она и пожала плечами.

Девственница… Наверняка с непривычки… Я шумно выдохнул и уже хотел пойти в душ, чтобы хоть как-то снять напряжение, но она прикоснулась своей рукой к члену, и меня унесло.

— Я не умею этого делать, но попробую…

— Бестия! — попытался остановить её я, хотя до безумия хотел, чтобы она сделала мне минет, и когда её горячие губы коснулись головки, я закрыл глаза, полностью расслабляясь. — Не останавливайся, Бестия! Не останавливайся! — с рваными стонами остановил её я.

* * *

Это был самый охренительный оргазм в моей жизни. Я даже подумал, что сдохну от волны наслаждения, долбанувшей по всему телу разом. Бестия легла мне на грудь, и это был чертовски умилительный момент.

Почему она безоговорочно принимала меня? Почему сама решила сделать минет? Почему легла так, словно мы с ней влюблённая парочка, кайфующая друг от друга? Мне было бы достаточно узнать, что она меня на самом деле ненавидит, и я бы много сделал, чтобы она полюбила… Но бездушную скотину она никогда не полюбит! Я вспомнил, с какой ненавистью она смотрела на меня в клубе… Может, она на самом деле умело притворялась, обводя меня вокруг пальца? Да нет же! Она не смогла бы! Не смогла! Или просто я тупо выдумал идеальную девушку для себя?

Я обратил внимание на горечь, которая была нарисована на красивом личике Бестии, и не смог удержать язык за зубами, чтобы не разрушить этот момент.

— Неужели я тебя не удовлетворил в этот раз?

Бестия натянула на себя простынь и присела, прислоняясь к стене, обои на которой последний раз переклеивались лет двадцать назад. Моя девочка была достойна роскоши, другой жизни… И мне хотелось дать ей всё это.

— Я все думаю о том, что могло произойти между Лилиан и Данькой, — ответила она, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Твой брат изнасиловал мою сестру, вот и все, что между ними произошло…

Этот разговор напрочь выбил всю романтическую дурь из головы, напоминая, почему я, вообще, сплю с Бестией. Я скинул ноги с кровати и принялся надевать джинсы. Привычка носить их без трусов пошла ещё со времён молодости, когда я считал себя более раскрепощённым и только-только учился заниматься сексом. Наверное, ей это казалось странным, потому что она так покосилась, словно хотела поговорить на эту тему, но быстро отвела взгляд в сторону.

— Даже если это и так, он бы не изнасиловал ее в здравом уме. Скорее всего, ему что-то подсыпали, подмешали… Оскар, нужно было разобраться, сделать экспертизу… Лилиан не говорила, что они употребляли на этой вечеринке?

Я встал, подтягивая джинсы и застёгивая ширинку. Возбуждение, которое отказывалось пропадать даже после оргазма, сошло на нет после этого разговора. Дурацкую тему выбрала Бестия… Вот только проблески здравого смысла в её словах были… Неужели она начала сомневаться в том, что брат на самом деле белый и пушистый? Неужели считает его теперь виноватым? Или хотя бы допускает себе мысль о том, что он мог это сделать?

— Если он и был под чем-то, это не оправдывает его, Бестия. И нет, Лилиан не говорила, что они употребляли на вечеринке, потому что в тот момент могла только рыдать. Мне нужно ехать на работу. Давай, мы всё обсудим вечером по телефону или встретимся?

Она поджала губы и кивнула. Не лучший момент Бестия выбрала для того, чтобы вести разговор по душам на тему своего братца. Я вспылил и должен был немного остыть.

— Если будет куда-то нужно, я отправлю к тебе человека. Одна не выходи из дома пока. Хорошо?

Она снова кивнула, прижимая к груди простынь.

— Закрой за мной дверь, Бестия!

Я поспешил выйти, чтобы снова не захотелось уложить её в постель и брать в течение всего дня, не выпуская из объятий.

Часть 38. Анна

Вечером Горский всё-таки настоял на встрече, хоть я и была уверена в том, что мы обойдёмся разговором по телефону. Я не понимала, зачем ему нужно каждый раз встречаться. Почему он так активно шёл на сближение? Но и от разговора с братом хотелось сбежать, поэтому ещё до его возвращения с работы Оскар встретил меня у подъезда и повёз в кафе.

Мы вошли в уютное небольшое помещение, где пахло свежей выпечкой и ванилью. Людей практически не было, но скорее сказалось то, что это заведение не из дешёвых. Об этом кричал и фасад здания из белого камня, который уборщицы начищали по несколько раз на дню, наверное, и дорогая мебель, стоящая внутри. Кожаные кресла вместо стульев цвета пряного шоколада, столы из настоящего дерева. Запах этого дерева проник в носовые пазухи, едва мы заняли столик.

— Я обещал тебе, что мы поговорим на тему «Данила-не-виноват-Лилиан-дрянь», — рисуя в воздухе импровизированные кавычки двумя пальцами, начал Оскар, — но я ведь сволочь… Поэтому слово своё сдерживать не стану. Пораскинул мозгами на работе и понял, что мне до чёртиков противна эта тема.

Ответив ему кивком, я уставилась на столешницу, разглядывая небольшие трещинки на дереве. И о чём тогда он хотел поговорить? Почему решил встретиться? Уж точно не для того, чтобы просто увидеться со мной… Или-и-и?.. Я посмотрела на Горского. Да нет же… Если он такой ненасытный, то повёз бы меня прямиком к себе…

— Будешь заказывать что-то? — спросил он, когда к нам приблизилась официантка.

— Мороженое, наверное, — пожала я плечами. — Вишнёвое с шоколадным сиропом.

Девушка улыбалась Горскому, как будто он для неё красной тряпкой был. Стояла и откровенно строила ему глазки, а он отвечал ей… Эти двое вели себя так, словно меня, вообще, не было рядом. И это немного раздражало.

— Мне кофе крепкий без сахара и прочих добавок, а девушке мороженое, — очаровательно улыбнулся Горский официантке. — Вишнёвое. С шоколадным соусом.

— Что-то ещё? — спросила девица.

— У вас приятный голос, — подмигнул ей Оскар, а меня чуть не подкинуло от ревности.

Он серьёзно решил, что может так вести себя в моём присутствии? Не хотелось выставлять себя ревнивой девицей, которая после нескольких половых актов посмела рассчитывать на что-то большее, чем «выполнение условий договора», вот только я была бы не я, если бы сдержала язык за зубами в этот момент.

— Это нормально? — спросила я. — Флиртовать с другими в присутствии той, которую объявил во всеуслышание своей невестой?

— Не сказал бы, — ухмыльнулся Горский. — Это была простая проверка на чувства…

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднёс палец к своим губам и отрицательно помотал головой, давая понять, что спорить и ссориться всё равно бесполезно. Ну конечно! У нас же действует договор!

— Позволь мне заглянуть в твой телефон, Бестия, — резко сменил тему разговора Горский. Я уже открыла рот, чтобы спросить, зачем ему это нужно, но он вздохнул и снова мотнул головой. — Дай мне свой телефон.

Его властный голос заставил подчиниться. Я достала телефон из сумочки и протянула ему. Касания наших пальцев разрядами тока прошлись по телу. Взгляды пересеклись, а на губах Горского появилась довольная улыбка.

Покопавшись в моём телефоне, Оскар нахмурился и посмотрел на меня. Чего он там искал? Ну не переписки с любовниками, которых у меня не было… И не эротические фотографии ведь.

— Козёл? Ты подписала меня — «Козёл»? — спросил он, и щёки резко вспыхнули от стыда.

Ну… когда я подписывала, я даже не думала о том, что могу начать считать иначе, а потом уже как-то и привыкла. Хотя… Я ведь и сейчас пыталась убедить себя, что он такой.

— Мда… Надеюсь, что рога у меня до потолка не достают?

Я не сразу поняла, о чём он, а когда услышала его: — М, Бестия? — принялась мотать головой.

— Прости… Я переименую… Просто тогда я была зла на тебя, и…

— А сейчас?

Тёмные глаза Горского пленяли мой рассудок. Я смотрела на него и понимала, что с каждой секундой всё глубже проваливалась в трясину, из которой выбраться будет очень тяжело и болезненно.

—Ладно… Можешь не отвечать на неудобный вопрос, Бестия… На самом деле я позвал тебя сюда совсем не для того, чтобы разбираться, как подписан в твоём телефоне. Это не имеет совсем никакого значения. Я хотел поговорить о другом… — Он вернул мне телефон и сложил руки на столешнице. Сердце вдруг стало трепыхаться часто-часто ударяясь, а потом резко замирая на несколько секунд. — Завтра я обязан организовать ужин в честь нашей помолвки… — Горский смотрел мне прямо в глаза. — На нём будет и Сабуров, с женой, конечно же…

Сказать, что новость шокировала меня — не сказать ничего. Я стала дышать тяжелее и думать, как отговорить Горского от этой бредовой затеи. Он решил столкнуть меня лицом к лицу с тем, от кого я планировала скрыться?

— Оскар, это не лучшая идея… Если бы мы как-то могли обойтись без этого… — постаралась мягко отказаться я, но он мотнул головой.

— Нет. Если мы откажемся от этого, то Сабуров будет считать, что мы боимся его. Нам следует показать, что его угрозы ничего не стоят. Просто доверься мне. Я глаз с тебя не спущу там, и уж тем более не позволю как-то навредить тебе.

От моего мнения тут ничего не зависело, поэтому пришлось согласиться с этой неизбежностью. Оскар улыбнулся, а когда официантка принесла наш заказ, он больше не стал флиртовать с ней, даже не посмотрел на неё, хоть девица изо всех сил пыталась выслужиться перед ним и обратить на себя внимание. Мне хотелось ткнуть ей в рожу обручальное кольцо и сказать, что этой мой мужчина, но это было не так…

Совсем…

Поэтому я молча заглушила ревность внутри и принялась медленно кушать мороженное.

— Бестия, от твоего поведения завтра многое будет зависеть. Ты должна показать, что не боишься его…

— Я поняла. Буду выглядеть счастливой невестой, которую не волнует ничего, ведь она за каменной стеной, — с горечью ответила я и опустила взгляд.

Сложно будет сделать это, когда уже сейчас каждая клеточка тела начала протестовать и дрожать от страха.

Часть 39. Анна

Больше ни о чём толковом поговорить нам с Оскаром не удалось. Он подшучивал что-то над моей ревностью, а я делала вид, будто не расслышала, не поняла или не обратила внимания. Покончив с мороженым, я передёрнула плечами. Что-то вдруг стало прохладно, не заболеть бы ко всему прочему…

— Кофе или чай заказать? — спросил Горский.

— Нет. Я всё равно стакан не выпью, — улыбнулась я.

— Тогда можешь согреться моим кофе, он ещё горячий, и осталась ровно половина!

Он пододвинул ко мне чашечку, и наши взгляды снова пересеклись, но на этот раз в болезненной пытке. Иногда Горский вёл себя настолько мило, что мне хотелось броситься ему на шею.

— Или ты брезгуешь? Есть у меня способ поинтереснее, чтобы согреть тебя… Но не буду предлагать его тут, — вскинул правую бровь Горский.

После того что между нами было, глупо брезговать… А его последние слова разлились теплом внизу живота. Я помотала головой и сделала глоток кофе. Терпкий вкус сцепил слизистую. Такой горький кофе я никогда раньше не пила. Я поморщила нос и поставила чашечку на стол.

— Немного не моё, но спасибо, — поблагодарила его я.

На губах Горского появилась искренняя улыбка, и мне захотелось запомнить её, ведь я могу больше не увидеть, как он улыбается по-настоящему.

— Ну тогда поехали? — предложил он. — Тебе следует морально подготовиться к завтрашнему дню, а мне кое-что сделать…

Я снова ответила кивком и поднялась на ноги. Наверное, так сказалась новость о завтрашнем ужине, но я молчала всю дорогу и лишь скупо поблагодарила Горского за этот вечер, когда он остановился около моего подъезда.

В квартиру я зашла потихонечку. Поздоровалась с братом, радуясь, что он весь погружен в игру и нам удастся избежать разговора об изнасиловании Лилиан, которое, как теперь выяснилось, всё-таки могло быть. Я зашла в комнату, ленясь даже душ принять, легла на кровать и мысленно сосредоточилась на встрече с Сабуровым. Потихонечку удалось уснуть, но утро встретило меня жуткой головной болью.

Я поднялась на ноги и пошла к аптечке, чтобы выпить что-то обезболивающее. Осталась последняя таблетка. Вытащив её из упаковки и шаркая ногами по полу, я добрела до кухни, налила воду в стакан, и меня оглушил звонок в дверь. Кто-то будто бы знал, что у меня голова болит и решил поиздеваться.

— Подождёшь! — прошептала себе под нос, думая, что это Горский, выпила таблетку и направилась к дверям.

Взгляд упал на собственное отражение: глубокие синяки под глазами, помятые щёки, красные глаза… Мне не хотелось встречать его в таком виде, но и заставлять ждать было нельзя. Не выглянув в глазок, я открыла, как была, в пижаме, и уставилась на парня в бордовых штанах на лямках, белой футболке и с бордовой кепкой на голове.

— Курьерская доставка! — улыбнулся он. — Распишитесь, пожалуйста, что получили.

Я с недоверием посмотрела на него и отругала себя за то, что даже не спросила кто там. А если он человек Сабурова? Могло ведь такое быть!

— Простите, но я ничего не заказывала, — помотала головой я и уже хотела закрыть дверь, но он остановил меня.

— Подождите! Сейчас я наберу номер заказчика. Секунду…

Даже секунда могла сыграть против меня, поэтому я захлопнула дверь перед носом курьера и закрыла её на все замки.

Телефон в комнате начал пиликать, и я поспешила туда.

Козёл.

Я улыбнулась, вспомнив, как вчера он отреагировал на такое «прозвище», и нажала на кнопку ответа.

— Бестия, напомни дать тебе по заднице за то, что открыла дверь незнакомому человеку! — сразу же начал Горский.

В своём репертуаре… Впрочем, это было проявление заботы, и я не могла злиться на него.

— Я думала, что это ты, — смущённо улыбнулась я.

— Мне льстит то, что ты ждала меня… Надеюсь, ты открыла не в полотенчике? А то у меня появится повод выколоть ему глаза за то, что смотрел на мою женщину… — Эти слова почти обрадовали меня, но длилось счастье недолго. — Пока действует наш договор, разумеется.

— Нет, я была в пижаме и с опухшим лицом.

— Забавно… Теперь я жалею, что не приехал сам. Вернись, Бестия, и забери у парня посылку… Это небольшой подарок к сегодняшнему вечеру.

Я вспомнила о том, что ждёт меня этим вечером, и головная боль напомнила о себе, как следует ударив по вискам.

— Поняла. Спасибо за подарок…

— Лучшая благодарность будет, когда я сниму его с тебя…

Щёки тут же вспыхнули, но я напомнила себе слова Горского: «Пока действует договор», — и остудила пыл.

— Прости, но мне нужно работать. Вечером за тобой приедет машина. Номер и опознавательные знаки я сообщу.

Горский отключил телефон, а я поспешила выйти к курьеру и забрать «подарок». Я проклинала себя за то, что вообще связалась именно с ним… Не засветись я перед Сабуровым, не было бы этой необходимости публично выставлять себя невестой того, к кому тянется душа… Жаль, что со стороны Оскара всё только по договору.

Я тряхнула головой, выгоняя негативные мысли и открыла дверь.

— Где ставить подпись?

Курьер дежурно улыбнулся, хоть я и видела, как он проклинает меня мысленно, ну или, как минимум, считает ненормальной, и протянул бумагу.

— Где галочки…

Часть 40. Анна

Я расписалась, забрала коробку и вернулась в квартиру. Закрывшись в этот раз только на один замок, вошла в свою комнату и поставила «подарок» на кровать. О том, что там какая-то вещь, я догадалась сразу, вот только сначала думалось про нижнее бельё, но вес был куда тяжелее.

Я развязала сиреневый бант и открыла крышку. На поверхности лежала миленькая картинка с забавным котёнком, а с обратной стороны написано красивым почерком: «Моей Золушке». Горский возомнил себя прекрасным принцем? Забавно… Ничего не скажешь. Я улыбнулась, положила открытку рядом с коробкой и вытащила платье лазурного цвета. Приятная на ощупь прохладная ткань так и просила как можно быстрее облачиться в эту божественную одежду. Я повесила платье на плечики, чтобы распрямилось, а затем вытащила замшевые тёмно-синие туфли. Примерила один с мыслью, что прекрасный принц даже с размером угадал. Они были словно по мне изготовлены.

Не удержавшись, я отправила ему сообщение: «Как угадал с размером ноги?».

Ответ пришёл довольно скоро.

Козёл: «Обижаешь, Бестия… Предусмотрительно окинул взором обувь, когда последний раз уходил из твоей квартиры».

Козёл: «Ты так и не переименовала меня? Всё ещё переписываешься с Козлом?!».

Я засмеялась, быстро переименовала контакт и сделала снимок экрана. Немного посомневавшись, я всё-таки отправила его Горскому.

Горский: «Мне начинает казаться, что «Козёл» смотрелось куда лучше… Зря фамильничаешь, Бестия».

С губ слетел вздох. Я понимала, что он шутит, но всё равно почему-то злилась. Посмотрев на часы, я решила, что немного посплю, а потом приму ванну и начну собираться, потому что таблетка так и не помогла побороть головную боль, которая только усилилась и превратилось в мучительную пытку.

* * *

Если бы не сверлящий сосед, я проспала бы, наверное, до следующего утра. Подскочив от звука дрели, я посмотрела на часы и закатила глаза. У меня оставалось мало времени, потому что несколько будильников я успешно прошляпила.

Принимать ванну уже было поздно, поэтому я быстренько ополоснулась в душе, просушила волосы феном и поспешила к платью, которое хотела примерить, как только достала из коробки. Оно подошло мне почти идеально, вот только оказалось немного узковатым в груди, из-за чего та выпирала в зоне декольте больше приличного. Оголённая спина прикрывалась тонким серебристым шарфом. В этом платье облегающему до бёдер, а дальше свободно струящемся в пол, я больше напоминала сказочную русалку. Чистые рыжие локоны непослушно вились, и я заплела их в косу на левый бок. Лёгкий макияж подчеркнул глаза и губы, и я уже планировала сделать селфи, чтобы подразнить Горского, но он позвонил мне сам.

— Надеюсь, что ты готова, потому что машина уже подъехала…

— Ничего, если я заставлю твоего водителя подождать немного? — спросила я, сама не зная зачем.

— Тогда открой дверь, потому что в вашем подъезде капец, как воняет.

Горский всё же приехал за мной сам… Даже поднялся в подъезд. Мне льстило это внимание, но приходилось постоянно напоминать себе, что всё это лишь действие договора… Не более, а потом он оставит меня с разбитым сердцем, чтобы тем самым заставить Даньку страдать…

Прикрыв глаза и сосчитав до десяти, я надела туфли и негромко цокая каблуками приблизилась к двери. Открыла и утонула во взгляде Горского, готового разорвать эту одежду прямо здесь и сейчас.

Часть 41. Оскар

Блядь! Ну почему я так сильно хочу её каждый раз, когда вижу? На модели это платье смотрелось совсем не так сексуально. Я, конечно, представлял, как в нём будет выглядеть Бестия, но понятия не имел, что грудь будет так выделяться, как и бёдра. Хотелось забить на эту публичную помолвку и отвезти её к себе, чтобы, наконец, трахнуть на удобной больше кровати во всех возможных позах. Но было ещё кое что… Кроме желания заняться с Бестией сексом, внутри таилось нечто иное… Желание защитить её от всех, даже от себя самого!..

— Привет! — улыбнулась Бестия.

Серьёзно? Она просто смотрела на меня и говорила «привет», в то время как я обдумывал о том, что, возможно, втюхался в неё по самые помидоры!

— Бестия нельзя так, — прорычал я.

— Что? — спросила она, широко распахивая свои зелёные глазища.

Я подумал, что в следующий раз выберу платье под тон её глаз — цвета насыщенного изумруда. Но на ней любой цвет будет смотреться охренительно.

— Нельзя выглядеть так хорошо! — сглотнув слюну, ответил я.

Она опустила смущённый взгляд и скромненько улыбнулась.

Мать твою!

Ну почему, Бестия?

Почему я не позволял себе раньше смотреть в твою сторону, а теперь всё стало только сложнее?

* * *

Как добрались до ресторана, в котором и была организована наша помолвка, я не помнил. Пытался отключиться от желания спрятать Бестию от всех, закрыть от всего мира и быть с ней сутками напролёт… Но получалось с трудом, потому что она сидела рядом. Её запах наполнял салон автомобиля, насыщенным ароматом свежести и фруктов, и припарковав машину, я понял, что нарушил все возможные правила дорожного движения: повезло, что в аварию не попали.

— Ты как? Уверена, что справишься?

Бестия честно отрицательно помотала головой. Я взял её за руку и сжал, пытаясь смотреть в глаза и не миллиметром ниже.

— Мне страшно, Оскар, но я постараюсь сделать всё, чтобы не показать свой страх.

— У тебя всё получится. Когда ты пришла ко мне, я не чувствовал страха… Я и сейчас его не чувствую, кроме…

Бестия облизнула губы и испуганно посмотрела на меня.

— Кроме чего? — спросила она, дрогнувшим голосом.

— Кроме ненависти, которая пылает ко мне, — ответил я, хотя честно сказать, в последнее время мне стало казаться, что она совсем не испытывает ненависти ко мне. Она лучилась нежностью и симпатией, но ведь она просто исполняла свои обязательства грёбаного договора.

— Понятно, — ответила Бестия и вытащила руку.

Мне вдруг стало неприятно, что она даже не попыталась оправдаться и сказать, что ненависти нет, что я заблуждаюсь…

— Просто покажи безразличие к этому человеку. Веди себя так, словно это мой «приятель» и больше никто… Словно незнакома с ним лично.

— Я и незнакома с ним лично! — возмутилась она, окинув меня злым взглядом.

— Тогда тебе будет ещё проще, милая.

Мы вышли из машины и уже через несколько минут оказались в ресторане, где каждый смотрел на нас с улыбкой и выжидал, что мы подойдём, чтобы пообщаться. Никогда не любил все эти светские мероприятия, где каждый притворяется другом. Жаль, что нужно купаться в кругах влиятельных людей, чтобы ненароком не стать врагом и не упустить выгодные связи, потому что их тошнотворные улыбки бесили неимоверно.

— Оскар! — услышал я голос Даны и поднял взгляд.

Бестия начала дрожать, и я взял её за руку, крепко сжимая и обещая, что у нас всё будет хорошо. Мы справимся.

— Оскар! — Дана обняла меня, а после Бестию, которая не ожидала подобного проявления «радости за нашу помолвку». — Поздравляю вас! Какие молодцы! Свадьба… Как же я за вас рада.

Негромкое покашливание Сабурова заставило перевести взгляд на него. Мне захотелось взять сервировочный нож со стола и перерезать его глотку, когда представил, как он лапал Бестию. Пожимая ему руку, я представил, как ломаю все эти пальцы к чертям, чтобы больше ничего трогать не смел.

— Оскар, Анна, я искренне рад за вас. Не ожидал, конечно, что мой приятель так скоро решит связать себя узами брака. Приятно удивлён! — принялся говорить он. — Анна, как тебе удалось выбить холостяцкую дурь из его головы? — спросил Сабуров, глядя на Бестию, а она не оплошала, чуть вздёрнула подбородок и улыбнулась.

— Я не пыталась ничего выбить. Просто я люблю его…

Слова прозвучали так искренне, что напрочь вышибли весь воздух из лёгких. Бестия, чёрт её дери, прекрасная актриса. Да ей надо медаль дать за такую актёрскую игру. Чёрт! Вот только мне стало противно, потому что понял, что на деле она не любит меня, а как хотелось услышать эти слова наяву, чтобы они были адресованы мне, а не ради избавления от маньяка.

— Ой! Как это мило! — принялась восхищаться Дана.

Я услышал ещё один знакомый голос из-за спины и обернулся. Лара. Какого хрена она тут забыла вообще? Совсем уже свихнулась? Страх потеряла? Ну губах Сабурова появилась тень ухмылки. Гад! Без него тут явно не обошлось! Наверняка подплатил этой сучке, чтобы явилась сюда… Без хорошей мотивации она бы не пришла.

— Оскар, можно тебя на минутку? — спросила она, словно её, вообще, пригласили.

Забыла, что её зовут, как собачонку, только когда нужно трахнуть?

Я посмотрел на Бестию, которая явно ничего не понимала и боялась, а затем перевёл взгляд на охрану, желая попросить выпроводить «гостью».

— Иди, Оскар, мы пока с Аней поболтаем! — кивнула Дана.

Она знала, кто стоял рядом с нами. Видела меня пару раз с этой шлюшкой… И пыталась помочь, но она понятия не имела, что я не могу оставить свою женщину рядом с её мужем.

— Да. Иди, если нужно, мы пока поболтаем с Даной и Олегом, — улыбнулась Бестия, словно это и не Сабуров на самом деле был…

Я кивнул, отпустил её руку и пошёл в сторону следом за Ларой. Хотел прямо там вправить ей мозги, но их и не было вовсе, раз она посмела заявиться на мою помолвку. Даже если ей заплатил этот ублюдок.

— Мне нужны деньги, Оскар… Немного… Готова отработать в туалете, если хочешь… — она прикусила нижнюю губу, наверняка думая, что выглядит это сексуально.

— Я собрался жениться. До тебя не допёрло ещё, что в услугах шлюх я больше не нуждаюсь? — спросил я и слегка сощурился.

Лара широко распахнула глаза, будто бы ей дали пощёчину, а затем вздохнула и посмотрела на Бестию.

— Даже если она узнает, кто я такая? — спросила она.

С губ сорвался смешок. На самом деле хотела шантажировать меня? Мозгов у неё и впрямь нет.

— Она знает, кто ты такая… И знает, что я больше не стану содержать тебя, а теперь вали, Лара, пока я тебе ноги не переломал и не обеспечил такое будущее, в котором на тебя никто не посмотрит.

Она фыркнула и помотала головой.

— Девушка слишком хороша для тебя! Ты сломаешь её, Горский… Ты ей не пара.

— Пошла вон! Или тебя выкинут охранники! — ответил я на повышенной интонации и покосился на гостей, чтобы убедиться, что они не услышали.

Лара не стала спорить, развернулась на месте и пошла, цокая каблуками по кафелю, которым был выложен пол. Я вычеркнул эту шлюху из своей жизни, как и всех остальных. И если бы мог, то вычеркнул их из своего прошло, потому что секс с ними никогда не сравнится с тем, что есть между мной и Бестией, пусть она тоже пока делает всё по договору.

«Ты сломаешь её, Горский!», — повторились слова Лары в голове.

Если бы она знала, что именно это я и собирался сделать… А теперь — нет. Я не хочу мстить… Я хочу по-настоящему влюбить Бестию в себя. И эта мысль ломает меня самого, делает каким-то податливым и мягким, но в то же время возрождает внутри силу.

— Простите, что уведу свою невесту, но нам ещё с таким количеством гостей предстоит поздороваться… — улыбнулся я, приблизившись к Бестии, которая мило общалась с Даной, а её муж пожирал мою девочку взглядом.

Надо было свалить от них, пока я реально не схватил вилку и не выколол ему глаза здесь и сейчас.

— Прости, что оставил тебя с ним… с ними, — прошептал я, чуть склонившись к уху Бестии, когда мы отошли на приличное расстояние.

— Ничего страшного. Кажется, я справилась хорошо. Дана очень приятная женщина, и я не понимаю, как она любит такого человека…

— Скорее всего, она любит его деньги, но это не наше дело. Поприветствуем ещё несколько влиятельных персон, а потом свалим отсюда.

— Оскар… — замерла на месте Бестия, глядя мне прямо в глаза. — Кто была эта женщина?

— Шлюха, которую я трахал до того, как подписал договор с тобой, — ответил я, не желая признавать, что брал Лару и после подписания, представляя на её месте Бестию.

Я признался честно, потому что все эти секретики и тайны не моя тема. Я не мог позволить какой-то проститутке шантажировать меня. Уж лучше Бестии узнать всё от меня. Тем более она ненавидела меня.

— А ты что ревнуешь? — спросил я, заметив, что она опустила голову и поджала губы.

— А я имею право на ревность? — задала она встречный вопрос.

Лучше бы ты этого не делала Бестия, потому что…

Мне вдруг показалось, что её слова о любви ко мне — правда, и в порыве чувств я впился в её губы, властно прижимая к себе. Да плевать было, что на нас смотрят и могут осуждать… Она МОЯ и пусть все видят это, а Сабуров пусть захлёбывается слюной.

Часть 42. Анна

Ошарашенная поцелуем Горского, я могла лишь отвечать на его требовательный порыв. В глубине сознания появлялась мысль о том, что потом мне будет ой как непросто, когда он разорвёт помолвку, но я решила жить днём, который у меня был. Следовало получаться от жизни то, что та давала здесь и сейчас, а не ждать с моря погоды.

— Кажется, что я пошлю нахер всех этих персон и заберу тебя к себе, — прошептал Оскар. — Мы проведём жаркую ночь вместе, Бестия. Ммм… Как сладко от тебя пахнет.

— Я не против, — ответила ему я, ощущая дрожь в коленях.

Горский одарил меня улыбкой и помотал головой. Как глупо! Как по-идиотски я выглядела! Нельзя было ему говорить это! Нельзя! Я прочла в его взгляде нечто необъяснимое, чужое… То, что принадлежало не Горскому вовсе.

— Нельзя быть такой ненасытной, Бестия. Сейчас мы ещё кое с кем поздороваемся, поужинаем, ну не зря же я выложил столько бабла за этот банкет, а потом поедем ко мне… Или я всё-таки подавлю свою животную страсть и отвезу тебя к брату.

Я облизнула губы и кивнула. Хотелось поспорить с ним, но я решила, что это и не требуется: Горский не отвезёт меня домой сразу после ужина. Он хотел меня и готов был раздеть прям в этом банкетном зале… Конечно, я чётко осознавала, что являлась для него просто секс-игрушкой, рабыней, которую однажды отправят куда подальше… Но я ничего не могла поделать со своими чувствами, которые пробудились от его нежности. Горский вёл себя совсем не как владелец… Я начиталась кучи книг о властных мужчинах, которые берут женщину, удовлетворяют свою похоть и плюют на неё, но он поступал иначе. Или просто розовые линзы напрочь застилали мне реальный взгляд на вещи? Я вздохнула.

Остаток вечера прошёл скучно. Я и представить не могла, как эти люди выдерживают друг друга и банальные беседы. Сабуровы к нам больше не подходили. Несколько раз я ловила на себе взгляд Олега, но делала вид, что не замечаю его. Я обрела особенную силу: забота Горского отрастила крылья за моей спиной, и я планировала пользоваться этим преимуществом, чтобы показать врагу, что счастлива. Пусть это счастье однажды отнимут у меня… Пусть оно продлится недолго…

* * *

— Так нельзя, Бестия, мы не можем трахаться каждый раз, когда оказываемся наедине, — прошептал Горский мне в губы, едва мы оказались в его квартире. Я негромко простонала в ответ, и он ответил рычанием, прижимая меня к себе. — Ты действуешь на меня, как отменная наркота, и знаешь, что самое хреновое в этой ситуации, Бестия? Я сдохну без этой наркоты, когда закончится действие нашего договора.

Я уже так сильно привыкла к этому ужасному слову — «договор», что почти не замечала его. Скользя руками по обнажённой спине Оскара, я смотрела ему в глаза и улыбалась. Он только что признался, что я ему совсем небезразлична? Или мне померещилось это? Я знала, что иногда люди выдают желаемое за действительное, и мне было грустно от этого.

— А у него есть срок? — спросила я лукавым голосом.

— Срок есть у всего, Бестия! Но… Я подумывал о том, чтобы кое-что изменить…

Он расстегнул замочек платья сбоку, и то стало плавно скользить, опускаясь на пол и растекаясь по нему шёлковой лужицей. Оставив меня только в нижнем белье, Оскар подтолкнул к кровати и заставил лечь. Я немного подползла к подушкам, а он стянул с себя джинсы с трусами и, не расстёгивая рубашку, пристроился между моих ног.

— А мы не должны предохраняться? — спросила я, с опаской глядя на эрегированный член Горского.

Он не использовал презервативы… Кажется, только в первый раз… Или во второй?.. Из-за страсти, затмевающей рассудок, я не помнила, когда именно мы предохранялись и предохранялись ли вообще.

— С тобой не хочу… Тебе нечего бояться — я чист. Обследования прохожу чаще, чем положено. Я хочу чувствовать тебя без этого проклятого целофана, каждой клеточкой себя… Но если ты против…

Я ничего не ответила, и Горский медленно вошёл в меня, заставляя громко застонать и сжать простынь под собой пальцами. Изогнувшись немного в пояснице, я прикусила губу. Полностью растворяясь в каждом движении Оскара, я расслабилась и позволила себе наслаждаться тем, что между нами было.

* * *

— Знаешь, Бестия, а я решил, что никуда тебя сегодня не отпущу. Пиши братцу, что ты ночуешь у меня. Утром отвезу тебя сразу на примерку платья в салон, а потом уже поеду на работу, — сказал Горский через несколько минут после того, как испытал оргазм и прижал меня к себе.

— Как? Почему ты не отпустишь? — не понимала я. — И какой салон?

— Лучший, Бестия! Луч-ший! Я записал тебя на пошив свадебного платья. Может, выберешь что-то из имеющегося… Не волнуйся, платья только эксклюзивные: такого больше ни у кого не будет.

Я выбралась из его объятий и присела на краю, кутаясь в простынь. Стало совсем не по себе. Не думала, что наша фиктивная свадьба потребует столько вложений. Я считала, что мы с Оскаром просто распишемся, а он хотел сделать всё по высшему разряду, даже платье мне купить.

— Мне кажется, что это лишнее… Не нужно платье…

— Когда кажется, креститься надо, Бестия. Знала такое? Так вот забудь про все свои «кажется» и давай уже звони брату. Сегодня ты будешь спать здесь, на моей кровати, со мной.

— Но почему? — я посмотрела ему прямо в глаза

— Потому что я впервые хочу уснуть с женщиной, такой ответ тебя устроит?

Мне стало чертовски приятно, пусть я и понимала, что это совсем не признание в любви или хотя бы симпатии. В любом случае внутри меня теплилось что-то, не позволяющее отказать ему, поэтому я не стала спорить с Горским, и набрала брату сообщение: «Сегодня останусь ночевать у Оскара. Пожалуйста, не устраивай сцен. Люблю». Я выключила телефон, чтобы Данька не портил волшебное настроение сообщениями о том, что я приняла неверное решение и обязательно пожалею об этом. Я знала… И всё равно летела на огонь, который рано или поздно спалит мои крылья дотла.

Часть 43. Анна

Просыпаться рядом с мужчиной, от которого голова идёт кругом, и которого следовало бы ненавидеть, но не получалось делать этого, оказалось безумно волнительно. Рука Горского скользнула по моему бедру, а губы нашли мои и впились в требовательном поцелуе. Я заметила, что в последнее время Оскар целовал меня напористо, словно боялся получить отказ или показывал мне, что я принадлежу ему одному.

— Нельзя, Бестия… Нельзя. Мне на работе сегодня надо быть — важное совещание, поэтому марш в душ и одеваться… Не надо соблазнять меня аппетитными формами.

Я улыбнулась и отстранилась от него. Мне не хотелось показывать себя ненасытной нимфой, или как там правильно называют озабоченных девушек?! Подняв с пола платье, в котором вчера ездила на ужин в честь нашей помолвки и бюстгальтер, я поспешила в душ. Вчера отвоевала у Горского рубашку и совсем не хотелось снимать её, потому что она пахла им… Но я сделала это. Всё-таки время не резиновое, а если Горский опоздает на важное совещание, то непременно отыграется на мне.

Наскоро приняв душ, я надела платье и чуть покрутилась перед зеркалом: мне вдруг показалось, что разгуливать в таком наряде и уж тем более идти на примерку крайне неловко.

— Оскар, а можно будет мне заехать домой и переодеться сначала? — спросила я, выйдя из душа.

— Твою ма-а-ать! — прошипел он, приблизился ко мне, и я уже чуть запрокинула голову, готовясь к поцелую, но он помотал головой. — Нет, Бестия! Совещание важное. Нам нельзя сходить с ума. И переодеться ты не успеешь, но, если хочешь, можешь прикупить у Лайлы что-то менее эротичное и более закрытое, у неё там есть платья и для подружек невесты тоже!

Горский скрылся за дверью, ведущей в душ, а я негромко пискнула от обиды. Губы зудели, а низ живота потягивало, и я почти была готова признаться этому Тирану в своих чувствах, но решила, что не сделаю этого. Я буду сильной. Лучше уж подготовиться к расставанию с ним, чем потом вспоминать собственные унижения… А они будут. Это сейчас по договору Оскар белый и пушистый, хотя я и не понимала почему, ведь мог просто раздавать мне приказы налево и направо и брать меня как «тот самый властный герой». А вот когда он совершит отмщение, он снова станет тем козлом, который подсунул моему брату наркоту, и всё вернётся на круги своя. Вот только я в тот момент стану противной самой себе за то, что не просто спала с ним, а ещё и оголила всю душу, позволяя былым чувствам выплыть наружу.

Горский вышел быстро: побритый, одетый в чистую рубашку изумрудного цвета, от которой маняще пахло свежестью и его телом, и чёрные джинсы.

— Бестия, нам надо поторапливаться, но, если ты хочешь позавтракать, могли бы заскочить в кафе, — предложил Горский.

— Нет! Спасибо! Я не голодна…

— Значит, маловато калорий сожгла вчера. Я даже огорчён, — обиженно надул губы Горский. — Старею и теряю сноровку, что ли? Ладно… Поехали.

Я засмеялась и поторопилась следом за ним.

Оскар припарковался на обочине около салона свадебной и вечерней моды «Лайлы Ланской». Я слышала об этой женщине: она была довольно известным и дорогим дизайнером. Он взял меня за руку и опустил взгляд, словно боялся смотреть в глаза.

— Ты знаешь, мне даже кажется, словно всё это происходит по-настоящему, и я…

У Горского, как назло, зазвонил телефон. Он достал его из кармана и ответил. Я поняла, что он не договорит то, что начал, да и, скорее всего, это было вовсе не признание в любви.

— Прости, но мне уже надо быть в офисе! Не смотри на цену и выбирай то платье, в котором ты бы на самом деле хотела выйти замуж. Договорились?

— Постараюсь распотрошить твой кошелёк по максимуму, — улыбнулась я и вышла на улицу, втягивая носом аромат свежести и приближающегося дождя. Я была счастлива и радовалась всему, что окружало меня. Парила в облаках, словно и правда выходила замуж за любимого человека…

Вот только всё это совсем не по-настоящему…

Часть 44. Оскар

Совещание оказалось чертовски коротким, потому что я не стал сюсюкаться с ними: зашёл, чётко разложил по полочкам свою позицию и вышел. Самое главное — не давать слабину, а то ведь почувствуют себя на мгновение важными птицами и начнут щёлкать клювами, а мне это счастье не нужно ни с сотрудниками, ни с акционерами. Да я даже не из-за совещания торопился разлучиться с Бестией: я бежал от самого себя, потому что в порыве тех грёбаных ощущений, которые она даёт мне каждый раз, я почти признался ей в любви, о которой не могло идти и речи в нашем случае… Она ненавидела меня за то, что сделал с её братом, а я… Я пока и не понимал толком, что за хрень происходит со мной. Или всё-таки понимал, но боялся посмотреть себе в глаза и признаться, что втюхался в неё по самые?..

Прокручивая в руках папку с документами о гибели родителей, я смотрел в одну точку перед собой и думал. Сколько раз я пытался выйти на след убийцы, но ничего не получилось? Я понятия не имел, кому мой отец перешёл дорогу. Мама, скорее всего, просто находилась с ним рядом не в то время и… Или всё же именно из-за неё убили родителей? Это могло случиться на почве ревности? Вряд ли… Мама никогда и никому не давала повода заглядываться на неё. Она была верной женой и матерью и любила только отца. Я видел это собственными глазами. Видел. Вот только Бестия ведь тоже не соблазняла Сабурова, но несмотря на это скотина членоголовая начала ей угрожать.

Мысли вернулись к словам Бестии о том, что Даниил не стал бы насиловать мою сестру просто так. И я впервые за последние несколько недель снова задумался об этом. Могла ли Лилиан сама спровоцировать Урода, чтобы он сделал то, что сделал? Уместно ли пытаться найти оправдание его поступку?

Взяв в руки телефон, я набрал номер Лилиан и включил громкую связь, всё равно у меня в кабинете хорошая шумоизоляция. Работать не хотелось совершенно, потому что башка трещала по швам из-за личных проблем, которые никак не желали утрясаться, а разрастались ещё сильнее. И куда покатится мой бизнес, если вместо проверки дел я буду сидеть и думать, пялясь в пустоту? Я легко мог остаться ни с чем… Это пугало и одновременно мне было плевать на бизнес.

— Ты разорвал свою глупую помолвку? — спросила Лилиан, едва нажала на кнопку ответа.

— А где же твоё: привет, любимый братик, я скучала? — ответил я вопросом на вопрос. — И, кстати, привет, сестричка!

— А это будет только в том случае, если я получу чёткий ответ — ты разорвал помолвку или нет?

— Нет и не планировал делать это, дорогая! Я уже сказал тебе, что женюсь на Бес… На Ане, и я сделаю это. Я хотел поговорить с тобой об изнасиловании…

— Об изнасиловании? Ну конечно! Мой белый и пушистый братик решил очернить пострадавшую сестру для того, чтобы с чистой совестью взять себе в жёны сестру насильника. Молодец! Мне даже сказать нечего! — заверещала Лилиан.

— Уймись! И дай мне ответы на несколько вопросов! — постарался остановить её я, пока наш разговор не перерос в настоящий скандал.

Вот только затыкаться Лилиан не планировала и продолжила изливать на меня свой словесный понос:

— Ты понимаешь, что ты ей ради бабла только нужен? А что я чувствую думал? Да мне теперь все девки тычут, что брат наплевал на меня и решил женить…

Я отключил телефон, потому что терпеть не мог, когда на меня изливают гавно, пытаясь показать, какой я хреновый. Лилиан было бы неплохо научиться самой зарабатывать деньжата или… Как минимум, держать язык за зубами, потому что выслушивать её обвинения я не стану, как и поддерживать её «шалости» вечно. Сестра зависела от меня, а вела себя так, словно это я должен ходить перед ней на задних лапках и целовать ноги.

Странное поведение Лилиан вывело меня из себя, поэтому я поднялся на ноги и начал ходить из угла в угол. Сестра всегда ревновала меня к дружбе с Даней и дула губы, твердя, что «друг мне дороже сестры родной»… Пару раз Лил упрекала и говорила, что мне нужно заводить тесные связи в иных кругах, но «никак не проводить уйму времени с нищебродом». Я хорошо запомнил те её слова, и вот теперь они снова появились в голове. Зазвучали противным воспоминанием, от которого я даже покривился.

Бестия действовала на меня как-то нереально. Она выбила дурь из башки и заставила на многие вещи посмотреть под другим углом. И это были просто фиктивные отношения, что же будет со мной, если она всё-таки согласится на настоящие? Расхерачит в хламину всю мою реальность и превратит в белого и пушистого кролика, жрущего сырую капусту?

Часть 45. Анна

Я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Благодаря оригинальному асимметричному крою и изысканной вышивке серебристыми ленточками платье обладало особой утончённостью. Удлинённый низ-шлейф немного исправлял недостатки фигуры, делая меня ещё стройнее. Ткань нежно обволакивала тело, будто бы являлась его продолжением. Область декольте была прикрыта достаточно — меня устраивал небольшой вырез. Руки были полностью обнажены, но Лайла предложила шарф, выполненный в одном стиле с платьем.

Я почувствовала, что это моё платье. Не хотелось примерять что-то ещё, вот только останавливала сумма, указанная на ценнике, но я вспомнила слова Горского и собственное обещание распотрошить его кошелёк по полной.

— Вы как прекрасный лебедь! Редко когда я чувствую, что платье подходит именно той невесте, которая примерила его, но Вам это очень подходит, и это слова от всего сердца, а не маркетинговый ход! — произнесла Лайла, и в уголках её глаз появились слёзы.

Она действительно осталась довольна собственной работой и тем, как платье смотрелось на мне. Она говорила искренне, и у меня не осталось сомнений — это моё платье! Моё и ничьё больше! Я представила блеск во взгляде Оскара, когда он будет смотреть на меня, и стало немного не по себе от мысли, что это будет не по-настоящему…

— Подошьём немного низ и будет смотреться идеально! — кивнула Лайла. — Вам помочь снять его?

— Нет, я справлюсь. Спасибо.

— Отлично. Тогда я пока приготовлю кофе. Вам же можно?

Она посмотрела на меня с осторожностью, словно не хотела обидеть и в то же время спрашивала — не по залёту ли я выхожу замуж.

— Можно. Спасибо. Мне со сливками и сахаром.

Кофе я не особо любила, но сейчас хотелось немного взбодриться. Внутри бегали мурашки, своими тоненькими лапками цепляясь за все фибры души.

Я сняла платье, повесила его не плечики, надела своё, которое теперь уже и не считала неподходящим, и направилась к небольшому столику в углу салона. Лайла уже налила кофе, и его приятный аромат принялся щекотать носовые пазухи.

— Ммм, — негромко простонала я, сделав глоток.

На секунду мне подумалось, что если наша свадьба будет настоящей? В сказках ведь принцессы всегда превращают чудовищ в ладных и покладистых принцев… А чем Горский не принц? Мда… Ладно… Принцем его с натяжкой назовёшь… Зато чудовищем легко. Я негромко хихикнула собственным размышлениям.

— Оскар сказал оставить его невесту довольной. Надеюсь, я выполнила эту задачу!

Когда Лайла назвала его по имени, меня кольнул укол ревности: было ли между ними что-то, и женщина словно прочла это по моим глазам.

— Не волнуйтесь! Единственное, что нас связывало — вложение Горского в мой бизнес. Он помог мне встать с колен, когда конкуренты пытались потопить. И это платье будет подарком вам. Очень надеюсь, что вы будете счастливы в браке! Я вижу, как вы его любите! И он вас тоже! Я это поняла по его интонации.

Я вздрогнула, словно получила удар током. Разве могло быть такое? Мог ли Горский любить меня?

Звон дверных колокольчиков уведомил о том, что пришёл ещё один клиент. Лайла виновато улыбнулась, а я поднялась на ноги.

— Спасибо вам за помощь в выборе и за кофе. Я тогда заскочу послезавтра на примерку, — пролепетала я чуть дрожащим голосом.

— Конечно! Я буду ждать вас! Пометочку поставила, но о времени завтра вечером отправлю сообщение.

— Договорились.

Воодушевлённая этой примеркой и последними словами Лайлы о чувствах Горского ко мне, я вышла из салона и подставила лицо прохладному ветру. Так хорошо на душе было… Честно говоря, я и не рассчитывала, что буду парить в облаках. Телефон в сумочке начал вибрировать, и я достала его, внимательно глядя на экран. Почему-то сначала испугалась, думала, что опять Сабуров домогаться и угрожать будет, но это был не он.

Горский.

Я ответила и поднесла телефон к уху.

— Моя Золушка уже вышла из салона? Хотел приехать и посмотреть, как ты выглядишь, но побоялся, есть ведь плохая примета…

Щёки обожгло. Неужели Горский думал о том же, о чём и я? Неужели считает, что у нас может получиться что-то? Или это часть его коварно плана — «влюбить и бросить»?

— Я только что выш…

Собственный крик помешал договорить, потому что меня схватил какой-то амбал и запихнул в тёмную иномарку без номеров. Всё это произошло за несколько секунд, не дав мне отреагировать и хорошенько двинуть ему. Я слышала голос Горского. Он пытался выяснить, что произошло, но чужая рука вынула телефон из моих рук.

Я медленно подняла взгляд, но ещё не видя своего похитителя, по тошнотворному запаху, исходившему от него, поняла, кто именно находится рядом.

Сабуров!

Я попыталась открыть дверь, но её заблокировали, а машина тут же рванула с места. Страх охватил, пробираясь до мозга костей. Неужели Олег настолько бесстрашный? Чего он хотел? Хотя нет… На последний вопрос у меня был однозначный ответ.

— Выпустите меня! Неужели вы не понимаете, что Оскар…

— О! Я всё прекрасно, понимаю, милая! — противным голосом протянул Сабуров.

Я попыталась достать газовый баллончик из сумочки, но ощутила укол в шею, после которого веки мгновенно начали тяжелеть.

«Прости, Данька, что не сказала тебе правду о договоре с Горским… Прости, Оскар, что не рассказала о своих чувствах», — мысленно извинилась я, проваливаясь в беспамятство.

Единственное, что крутилось в голове в эту секунду — моя жизнь закончится, если этот ублюдок изнасилует меня…

Часть 46. Оскар

— Блядь! Блядь! Бля-а-адь! — вылетел изо рта крик, царапающий глотку.

Одним махом я смёл со столешницы всё, что на ней находилось в тот момент и громко зарычал. Звон разбивающегося стекла прошёлся по сердцу, разрывая его длинными отравленными когтями.

Я сам подставил Бестию под удар!

Думал, что этот ублюдок не тронет её, когда узнает о нашей помолвке, но ему похоже море по колено. Я вырву ему позвоночник с корнем нахрен, если потребуется это сделать, чтобы спасти мою малышку.

Сердце судорожно сжималось в груди от страха, что ей могут навредить раньше, чем я успею найти её. Хорошо ещё, что установил ей в телефоне приложения для отслеживания и теперь видел, куда её везут. И как же сильно меня напрягло направление автомобиля… Руки впервые за несколько последних лет тряслись, пока я держал чёртову трубку, глядя на карты.

Я выскочил из кабинета и, на ходу надевая пиджак, поспешил к парковке.

— Оскар, надо переговорить! — постарался остановить меня заместитель, и он попался под горячую руку.

— Пошёл на х*й! — бросил я, не позволяя себе замедлиться, а только ускоряя шаг.

Каждая секунда… Каждая грёбаная секунда могла стоить малышке жизни.

Господи, только не допусти того, чтобы с Бестией что-то случилось! Прошу тебя! Не допусти!

Я готов был в эту секунду поверить во всех богов, только бы они помогли, а уже потом буду думать кто из них поспособствовал мне.

По пути я тщетно пытался набрать номер телефона охранника, которого отправил следить за Бестией. Или его замочили, или это была подставная крыса. Почему-то теперь я больше склонялся к последнему варианту, и от этого все внутренности выворачивало. Из меня пытался вырваться раненый зверь, готовый на последнем издыхании рвать всех обидчиков Бестии на куски. Если эта сука хоть пальцем её тронет, я оторву ему пальцы… Я буду медленно убивать эту тварь, пусть и не делал ничего подобного раньше, а потом я уничтожу каждого его пособоника. Каждую мразь, которая помогала ему в этом деле.

Сев в машину, я сцепил руки на руле и вжал педаль газа до упора. Следуя в направлении маячка из телефона Бестии, я неустанно взывал ко всем чертям и демонам, ко всем, кто сможет помочь мне. Я не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. Если с ней произойдёт что-то плохое, во всём буду виноват я один. Только я. Потому что именно из-за меня она столкнулась с Сабуровым! Дёрнул же меня Дьявол сорваться и потащить её на встречу с этим ублюдком!!!

И что теперь делать?

Как жить дальше, если ей причинят вред?

Или лучше не жить вовсе?

Как спасти её от беды?

Главное, успеть!

Мысли рвали меня на части и не давали покоя. Я разрывался оттого, что не успел признаться ей в том, что люблю… Люблю на самом деле, а не по договору, а захочет ли она слушать меня теперь? Или пошлёт к чертям собачьим? Она ведь ненавидела меня за брата… И за то, что сделал её своей. И её ненависть была обоснованной!

По мере приближения проклятого автомобиля к тому самому месту, где убили моих родителей, в голове всё сильнее начинала стучать мысль о том, что это сделал Сабуров.

Он общался с отцом. Он сам мне говорил, что общался с ним, когда предлагал свою помощь на похоронах! Он называл себя его приятелем, и если эта сука и есть убийца…

Или всё-таки Бестию похитил не он? Могло ли случиться так, что виновный в смерти моих родителей отслеживал меня? Может, от них избавились из-за меня? В ушах начало противно шуметь, и когда автомобиль, в котором находилась Бестия, остановился, я сильнее втопил педаль газа, выжимая из машины максимум, который она могла дать.

Пока мчался по следу, я думал, кому мог насолить в юности. Вроде бы никому дорогу не перебегал… Только после гибели родителей я стал приносить вред некоторым индивидуумам, но кто же тогда похитил Бестию?

Вопросов с каждой секундой становилось только больше, и самое хреновое, что я понимал — не получу ни на один из них ответ, пока не увижу лично эту мразь.

Открыв бардачок, я убедился, что пистолет лежит там. Стрелять я умел отменно и сбивал практически все движущиеся мишени с первого выстрела.

Смогу ли выстрелить человеку в лоб, если потребуется?

Ответ на этот вопрос я смогу получить только тогда, когда увижу эту мразь собственными глазами.

Часть 47. Анна

Я открыла глаза и первое, что ощутила — болезненную пульсацию в висках от осознания случившегося.

Руки затекли, но пошевелить ими я не могла, потому что их крепко связали. Попытка избавиться от верёвок оказалась безуспешной, а саднящая боль в районе запястий только усилилась. Я сидела на стуле посреди какой-то поляны, окружённой лесом. Солнце напекло голову, и она кружилась. Ноги тоже связали, и у меня не вышло пошевелить ими. Платье прилипало к телу из-за того, что я вспотела.

Жара сказывалась не самым лучшим образом на моём и без того ужасном состоянии. Во рту всё пересохло, а я даже не могла пошевелить губами, потому что рот мне тоже заклеили. Даже забавно стало: Сабуров испугался, что я бурого медведя позову себе на помощь? Немного поёрзав на стуле, я попыталась высвободиться и услышала противный голос, от которого затошнило сильнее:

— Зря стараешься, милая, ничего не выйдет. И верзил-охранников, которые могли бы защитить тебя, тут нет.

Ублюдок!

Почему не изнасиловал сразу? Наверное, он хотел, чтобы я пришла в себя, чтобы чувствовала всё и видела его довольную рожу, когда он будет трахать меня… Уж лучше умереть. Я промычала проклятие в его адрес, и мужчина приблизился. Резким рывком он сорвал скотч, которым был заклеен мой рот, и кровь прилила к этому месту, покалывая тоненькими иголочками.

— Ты больной ублюдок! — закричала я, но осеклась, вспомнив рекомендации о том, что маньяка лучше не злить.

— О да! Я люблю, когда девушка так грязно ругается. Меня это заводит. Только не бойся, трахать тебя я теперь уже не планирую. Если бы раньше ты не сопротивлялась, я хорошо мог заплатить тебе и, быть может, сделал своей постоянной любовницей… Ты могла даже занять место Даны, скорее всего. Но теперь, после Горского, мне мерзко прикасаться к тебе. Я не на помойке нашёл свой член, чтобы пихать туда, где уже был этот сопляк.

Мне почему-то захотелось громко рассмеяться и спросить: «Нашёл свой член? А я думала, что такие части тела от рождения даются», — но я промолчала.

В целом слова Сабурова испугали меня. Оскар назвал меня своей невестой и объявил о нашей помолвке, рассчитывая на то, что Сабуров испугается и отстанет от меня, но это, напротив, раззадорило его… И если он не собирался насиловать меня, значит, хотел… Убить? Глаза широко распахнулись, а сердце стало раненым соколом биться в груди.

— Я просто хочу поставить точку в эпопее семьи властных Горских. Только и всего. Твой рыцарь уже мчится сюда. И тут мне ничто не помешает разобраться с ним. О-о! Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял идеальное место для убийства выродка… И ты дала мне шанс избавиться от двух зайцев сразу. А знаешь, как всё случится?

Я отводила взгляд, чтобы не смотреть на проклятого психа, но он сильно ударил по щеке, даже голова повернулась в сторону, а слёзы брызнули из глаз от неожиданности и боли. От удара щека стала болеть, скулы свело, а во рту появился привкус металла.

— Смотри мне в глаза, шлюха! — зарычал Сабуров, двумя пальцами сдавливая мой подбородок и поднимая голову так, чтобы глядела на него.

Он явно находился не в себе. Скорее всего, использовал какую-то дурь. Зрачки сильно расширились, а взгляд бегал, будто он следил за быстро летающей мушкой. Сабуров совсем слетел с катушек. Ему как-то насолил Горский… И он мстил… Через близких.

— Оскар не узнает, где я! Тебе не удастся навредить ему! Можешь убивать меня прямо сейчас, — закричала я.

— О-о-о! Ты так уверена в этом, милая? Я бы на твоём месте не кричал то, чего не знаю на все сто… А ты не знаешь о том, что твой рыцарь мчится сюда на своих лошадках. Цок-цок-цок, — как павлин начал выхаживать Сабуров, и живот скрутило от отвращения.

Взгляд упал на траву под ногами, и я заметила свой телефон. На нём были открыты карты. Я сразу догадалась, зачем Горский брал мой телефон тогда… Его не интересовало, как именно он подписан в моём телефон — он хотел следить за мной.

— Скоро он будет тут. Мы повеселимся на славу. Я пока думаю, кого из вас убить вперёд? Его или тебя? Наверное лучше тебя… Знаешь, я буду наслаждаться его болью. Он же на самом деле тебя любит, а не фиктивно как ты думаешь…

Я хотела открыть рот, чтобы сказать, что никогда так не думала, но мужчина опередил меня.

— Ой брось! Думаешь, мне неизвестно о том, что все эти ваши сюси-масюси были ради твоего спасения затеяны? Слишком показушно вы обжимались на помолвке… Впрочем, это уже неважно. Знаешь что будут писать в заголовках газет в ближайшее время? М? Там будут писать о том, что трагично погиб бизнесмен Горский… На почве ревности во время пикника он застрелил собственную невесту, а потом и себя, осознав то, что сотворил…

Я снова помотала головой, избавляясь от наваждения, и попыталась вытащить руки. То, что он сказал так сильно походило на историю убийства родителей Оскара, которую он поведал мне…

Уж не Сабуров ли их убил?

Часть 48. Оскар

Резко притормозив прямо у машины ублюдка, я вырубил его водилу с помощью электрошока, который всегда носил в кармане. Он не пытался оказать сопротивление, что удивило меня. Неужели меня ждали тут?

Я спешно двигался вперёд по примятой траве, и когда услышал всхлип Бестии, сердце сжалось в скомканный лист бумаги.

Крепко стискивая рукоять заряженного пистолета пальцами, я вышел из-за дерева и увидел Бестию. Красные следы на лице говорили о том, что эта скотина поднимала на неё руку. И по тачке, около которой я тормознул, развеялись остатки сомнений: тут действовал ублюдок-Сабуров и никто иной.

— Ну здравствуй, Оскар! Вот мы с тобой и встретились почти тет-а-тет… — вышел со стороны кустов ублюдок и приставил к голове Ани пистолет.

— Отпусти её! Если с ней что-то случится, я буду медленно убивать тебя, мразь! — процедил я.

— Оскар, беги! Ему нужна не я, а ты, — всхлипнула Аня.

Замашистым ударом этот ублюдок ударил её по щеке, отчего у неё голова повернулась немного в сторону. В эту секунду мне захотелось взвыть и кинуться на тварь, чтобы рвать его в клочья, вгрызаясь зубами в плоть, но останавливала пушка, приставленная к виску моей девочки. Можно ли было что-то сделать? Можно ли хоть как-то остановить его?

— Чего ты хочешь? Вот он я… Перед тобой! Давай, стреляй в меня! Ну! Чего ты ждёшь, Сабуров? Убивай меня, если я тебе нужен, а её оставь! Она тебе ничего не сделала.

— О-о-о! Ты прав! Пока она на самом деле не сделала мне ничего, а ты подал мне хорошую идею! Будешь стоять и смотреть, как она отсасывает мне, ползая передо мной на коленях? Хочешь Оскар? Тебе понравится это зрелище?

Часть души умирала с каждым словом, которое исходило из уст этой мерзкой блохастой сикорашки. Я хотел раздавить его, растоптать, перемешать с землёй. Этот ублюдок недостоин был жизни. Я хотел размазать его и превратить в горстку пепла, но как же сильно боялся. Как же я боялся того, что эта скотина навредит Бестии.

Палец застыл на спусковом крючке, и я медленно поднял пистолет. Сабуров принялся смеяться.

— Знаешь, чем вы с отцом похожи? Вы оба таскаете эту штуку с собой, но не знаете, как ей правильно обращаться.

Сердце ёкнуло. Всё-таки это он убил моих родителей. Эта тварь лишила жизни двух прекрасных людей.

— Это сделал ты?! Ты убил их? — спросил я, озираясь по сторонам и пытаясь понять, как мне отвлечь эту тварь, чтобы он не успел тронуть Бестию.

— Я… А ты правда думал, что твой папа обезумел? Знаешь, какую ошибку он допустил? Родился!

— Сабуров начал хохотать как гиена, а я сделал едва заметный шаг вперёд, маякуя Бестии и намекая, что спасу её.

— И чем он тебе не угодил? Мой отец? Стал успешнее?

— Увёл ту, которую я горячо любил! Я любил твою мать! Представляешь? Но эта шлюха выбрала его!

Сердце снова сжалось. В этот раз мне даже перестало хватать воздуха. Я почти задыхался, но пытался держать себя в руках. Ради Бестии… Как только найду способ обезопасить её, я заставлю тварь страдать.

— Но эта шлюха напоследок ползала на коленях и умоляла простить меня за то, что не склонилась в мою сторону. А знаешь, что делал твой отец? Он держал пистолет трясущейся рукой! Держал его так же, как ты сейчас! Но не мог нажать на курок! Потому что был бесхребетным ублюдком. Таким же, как ты! А она… — он ухмыльнулся. — Твоя мать встала на колени и молила не убивать его! Она знатно сосала! Никто и никогда не переплюнет её!

Меня начало колотить. Ярость стала плавно оседать во внутренностях растворяющей кислотой. Он был прав в одном — я похож на отца. Мне сложно было нажать на курок, а глаза застилали слёзы. Я представил всё то, что говорила эта тварь… Каждую сцену страданий матери и отца. В эту секунду я возненавидел отца за слабость и сказал себе, что ничего подобного не случится со мной. Я не позволю обидеть ту, которую выбрало моё сердце!

— Брось, Оскар! Просто расслабься и смотри, как она будет дохнуть! А потом сдохнешь сам! Вас, Горских, не должно было быть! Она должна была родить моих детей! Моих! Ясно тебе? Не вас с твоей чокнутой сестричкой, у которой жижа в башке вместо мозгов!

Он пошатнулся. Сабуров находился под наркотой. Это выдавал его заплетающийся язык и бешеный вид. Наверное, в другом состоянии он и не рискнул бы затеять всё это.

А я идиот! Сам поставлял ему эту дурь.

«Она знатно сосала»… — прозвучали слова Сабурова в голове, а след от пощёчины на лице Бестии стал последней каплей.

Я спустил курок.

Крик Бестии застыл в ушах, как последняя точка в наших больных отношениях. Она никогда не простит меня за то, что я сделал… Никогда не позволит исправиться. Она другая.

Сабуров не ожидал, что я убью его… Он считал меня бесхребетным слюнтяем, и поплатился за это. Я приблизился и посмотрел в пустой взгляд, устремлённый в небеса.

— Надеюсь, бесы знатно развлекутся с тобой в аду! — процедил я и поспешил к Бестии.

Я старался не смотреть ей в глаза. Развязав её руки и ноги, встал, а она бросилась ко мне на шею и крепко обвила руками.

— Это всё как будто сон! Ты не виноват! Он говорил такие ужасные вещи! Всё то, что он говорил… Оскар, мне так жаль! — тараторила Бестия, заикаясь через каждое слово и всхлипывая.

— Давай немного отойдём в сторону!

Она отцепилась от меня и принялась кивать. Ей тоже непросто. Стать свидетелем убийства — это ужасно. Убить… Наверное, ещё ужаснее… Хотя…

Я набрал номер телефона приятеля, которому успел позвонить по пути и попросить о подмоге.

— Олег! Здоров! Отбой тревоги. Спецназ мне явно не потребуется. Нужно будет почистить место и обставить всё, как самоубийство. Ты знаешь, как это сделать.

— Понял, Оскар! Пара мгновений! Так… я посмотрел, ребята на подходе… Что же ты не дождался их?

— Каждая секунда была на счету… — сухо ответил я.

— Боюсь даже спрашивать кто…

— Убийца моих родителей, — вздохнул я.

Больше никакие слова и не требовались. Всё было понятно без них. Олег меня знал давно. Мы с ним познакомились на ринге, когда я выпускал всю дурь из башки с помощью боёв. И он часто выручал меня. Наверное, я теперь по гроб жизни ему обязан. Горькая усмешка на секунду посетила голову — не все Олеги козлы.

Я взял Бестию за руку и ещё раз обернулся на тушу сошедшего с ума от наркоты психа. Неужели на самом деле рассчитывал на то, что я не выстрелю? Считал меня трусом? Или сам спешил на тот свет?

Я взглянул на водилу, который начал потихоньку очухиваться. Парни как раз подъехали и без слов направились к ненужному свидетелю. Убивать его никто не собирался, но я знал, что обработают его хорошо, он не захочет раскрывать рот и скажет всё, что будет выгодно нам, потому что сам может сесть за пособничество в похищении девушки и покушении на двойное убийство.

Сев в машину, я посмотрел на свои руки. Вроде бы крови на них не было, но всё равно я испачкал руки в ней. Посмотрел на перепуганную Бестию. Брызг на её прекрасном лице не было. Выстрел в лоб дал минимум крови…

Я знал точки, в которые следует стрелять… Этот пункт моей биографии Сабуров, вероятно, не учёл…

Часть 49. Анна

В голове все плыло, словно я находилась в тумане. Я понимала только одно: если потребуется, то я буду доказывать правоту Горского до последнего! Я буду кричать на всех судах о том, что он находился в состоянии аффекта! О том, что Сабуров похитил меня! Я буду добиваться правды, чего бы мне это не стоило! Оскар защитил меня и отомстил за убийство своих родителей. Сабуров уже не был человеком… Он превратился не в животное даже, потому что те выбирают жертву только ради еды, а не для того, чтобы потешить какие-то тупые позывы. Отомстил женщине, которая отвергла его однажды? Господи! Я на секунду представила родителей Оскара, и сердце сдавило. Ком подкатил к горлу, затрудняя дыхание. Как же тяжело мне было! Как сложно! Как непросто! Мне хотелось волком выть на луну, но я понимала, что должна быть сильной. Я обязана стать для Оскара поддержкой! И я буду рядом с ним! Если он сам меня не прогонит.

Горский вёл машину медленно. Он смотрел на дорогу и молчал. Тишина давила на виски, но я боялась открыть рот, чтобы не отвлечь, чтобы не заставить вздрогнуть или совершить неверный манёвр на дороге. Оскар даже музыку не стал включать. Я боялась представить, что в эту секунду творилось в его голове. Он молчал… Закрывался… А что я могла сделать? Пока только молчать. И чем ближе мы подъезжали к городу, к моему дому, тем страшнее мне становилось. Неужели это точка невозврата? Неужели точкой в наших отношениях станет смерть твари, которая сама вызывала на выстрел? Слёзы наворачивались на глаза, но я пыталась не плакать. Мне не хотелось показать Горскому свою слабость, потому что я нужна была ему сильной.

Остановив машину около подъезда, Оскар посмотрел на меня. В его взгляде я ничего не увидела… Он был каким-то потухшим, словно в одно мгновение кто-то выключил лампочку и погрузил его в кромешную тьму.

— Оскар, я хотела сказать, что ты не виноват! — постаралась успокоить его я и взяла за руку.

— Оправдываешь убийцу? Почему ты постоянно оправдываешь херовых людей, Бестия? — шмыгнул он носом и отвернулся в окно, но его пальцы немного сжали мои.

— Ты не такой! Господи! Оскар, пожалуйста! Ты слышишь себя? Это случилось в состояние аффекта!

— Это случилось потому что я чудовище, Бестия! Я такое же чудовище, как твой брат! Вот почему это случилось. Ты понимаешь? Я прекрасно осознавал то, что делал!

— Нет! Нет! Оскар, ради бога! Послушай меня!!!

— Тсс! — он приложил палец к моим губам и пристально посмотрел в глаза. — Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?

Я просто кивнула и отвела взгляд в сторону, потому что боялась, что слабина как-то проявит себя. Мне было страшно. Я боялась, что за Оскаром приедут… И пока я, наверное, даже не осознавала случившегося. Всё перемешалось в нечто непонятное и необъяснимое, и я не понимала в какой момент сознание перестало воспринимать информацию.

— Больше твоей жизни ничего не угрожает, Анюта! — кажется, он впервые назвал меня по имени так нежно, и на душе стало чуточку тепло. Я смотрела на него и улыбалась. — Просто поднимись домой, налей себе чай с лимоном и заберись под одеяло. Если тебе нужна помощь психолога…

— Нет! — широко распахнула глаза я и помотала головой. — Психолог не нужен. Справлюсь как-то без него… А вот тебе следует…

— Тсс! — помотал головой Горский. — Я сам разберусь с тем, что следует сделать мне, Бестия! Ты поднимайся домой. А лучше я сам тебя до квартиры провожу!

Он вышел из машины и пошёл к подъезду следом за мной. Теплота его тела так манила. Мне хотелось обнять Оскара и не отпускать никуда, но он не позволял сделать этого. Он будто бы не хотел моей помощи, отталкивал от себя… И от этого было больно.

Я достала ключи из сумочки, которая валялась рядом с телефоном, и открыла домофон. Мне показалось, что в эту секунду в носу появился стойкий запах крови, но, скорее всего, это была игра воображения, а не что-то иное. Я тяжело вздохнула и вошла в сырой подъезд. Горский молчал в лифте, а когда мы приехали и вышли на моём этаже, я не выдержала и бросилась к нему в объятия. Вот так бы не отпускать его и шептать, что он не виноват, что мы справимся со всем вместе!

Оскар тяжело выдохнул и прижал меня к себе за талию, но уже через несколько секунд сам же отстранил меня от себя.

— Мне ещё нужно многое уладить. Пожалуйста, заходи в квартиру!

Я кивнула, открыла дверь ключом и ещё раз посмотрела на него, но Оскар уже скрылся в лифте. Я вошла и поспешила в свою комнату.

— Не хочешь поговорить о вчерашнем? — услышала я стук в дверь.

— Уходи, Дань! Я устала и хочу спать!

Говорить с братом в таком состоянии я не могла. Во-первых, мне не следовало рассказывать ему о том, что случилось, ведь чем меньше человек знает об убийстве, тем лучше… А во-вторых… Во-вторых, он бы увидел следы ударов Сабурова на моём лице и посчитал, что это сделал Оскар. Разборки последнее, что нужно Горскому сейчас, поэтому я решила прогнать Даньку.

— У тебя всё нормально? — спросил он.

— Да! Я просто правда устала и хочу отдохнуть!

Брат ушёл, а я плюхнулась на кровать и дала волю слезами, которые водопадом потекли по щекам.

Господи!

Почему всё настолько непросто?

Почему?

Часть 50. Оскар

Я намотал кучу кругов по городу, пока стрелка в бензобаке уже не опустилась до минимума. Мог бы ещё столько же кататься, но лень было заезжать на заправку. Огни ночного города завораживали и помогали отречься от проклятых мыслей, которые голодными червями проедали дыры в собственном мозгу.

Войдя в квартиру, я скривился от неприятного запаха, ударившего в нос. Нет! Это не клининговая служба так хреново убралась — это подсознание шутило со мной, навевая больше жути. Мне казалось, что это запах трупа, пробил нос и напомнил о том, что я сотворил.

Я сразу направился к бару и взял бутылку убойной дряни, от которой меня должно унести далеко, чтобы перестать думать о том, что сотворил.

Впервые я убил человека, но не чувствовал ни капли сожаления. Если бы потребовалось, я сделал бы это снова. Сабуров не имел права на жизнь. Как говорится — кровь за кровь. Он заплатил собственной жизнью за жизнь моих родителей…

Перед глазами появился облик улыбающейся матери. Если она видела меня с небес, то точно огорчилась, потому что её сын стал убийцей, а отец… Что бы обо мне подумал отец? Я понимал, что об ушедших нельзя говорить плохо, но ровно также я не понимал и ненавидел его за то, что смотрел на унижения мамы и не убил скотину. Глаза начало щипать от слёз, словно кто-то стоял рядом и натирал луковицу. Я втянул в себя побольше воздуха и припал к горлышку бутылки губами. Тягучая янтарная жидкость обжигала слизистую, а я пил, даже толком не ощущая вкус этой дряни, только бы вырубило и все эти дурные мысли выбило из головы.

Олег написал, что всё путем и предложил помощь, вот только я сейчас в дружеском плече не нуждался. Я хотел побыть один. Со своими демонами, которые в это мгновение нашёптывали только одно: я недостоин Бестии.

Я и раньше не был достоин её, а теперь тем более. Захочет ли она связывать свою жизнь с убийцей?

Она-то, наверное, да…

Только я сам никогда не прощу себя. Она достойна лучшего. Бестия должна найти себе какого-то ботана-ангелочка, который птички в жизни не обидел. Ей следует стать его женой и радоваться жизни. У неё всё должно быть: ванильный конфетно-букетный, романтика от которой девчонкам сносит голову, серенады под окном… Она достойна другого человека… Того, у которого сердце чистое, без единой червоточинки, а у меня оно чёрное, как уголь.

Я проклят… Наверное… Обречён на одиночество, в котором не будет её. Вот только чем больше я думал о том, что кто-то другой будет находиться рядом с ней, дышать ароматом её кожи, трогать её и целовать, тем сильнее прямо сейчас хотел взять и оторвать ему руки.

Я сделал ещё несколько жадных глотков, но алкоголь не помогал. Он будто бы только усиливал мою боль, делал её острее. Телефон уведомил о входящем сообщении, и я посмотрел на экран.

Бестия: «Как ты?».

Горькая усмешка сорвалась с губ.

Как убийца?

Самый настоящий теперь уже…

Одно дело держать неугодных в страхе, угрожая расправой, а другое свершить

ту расправу собственными руками. Даже если это блоха, которую давно следовало придавить.

Я поднялся на ноги и приблизился к журнальному столику, на котором стояло фото родителей.

— Спите спокойно! Я отомстил этой твари за все ваши мучения! — прошептал я и сморгнул слёзы, которые всё это время застилали глаза.

Всё-таки я не выдержал и набрал номер телефона Бестии. Поднеся телефон к уху, я подошёл к окну и устремил взгляд на ночное небо, усыпанное звёздами. Вот тебе и день… Думал признаться Ане в любви, а теперь радовался, что не сделал этого. Хорошо, что не привязал её к себе и не распахнул душу. Я не оголил свои чувства перед ней, и она не знала, что теперь творилось у меня в душе. В ином случае она бы просто не дала мне уйти спокойно.

— Оскар, — прошептала она.

Видит бог, я многое готов был отдать за то, чтобы слышать своё имя, слетающее с её уст. Мне до безумия хотелось сорваться и поехать к ней, прижать к себе и шептать, что я её защищу, что помогу избавиться от пережитого ужаса и не видеть кошмаров во снах, но как же я ошибался… Я не Бог… И я не помогу. Единственное, что я мог бы сделать — просто забить нахрен на свою любовь и отпустить её.

— Нормально, а ты? — сдавленным голосом процедил я.

— Всё хорошо! Оскар, пожалуйста, не отталкивай меня. Ладно? Я хочу помочь тебе! Хочу быть полезной…

— Бестия, ты видела на что я способен… Все мои угрозы о том, что я могу убить человека, сегодня реализовались. Я зверь. Зверь, от которого следует держаться подальше.

— Пожалуйста, не говори так! — всхлипнула она.

— Как твоя голова? Не кружится? — постарался перевести разговор я.

Следовало отвезти её в больницу, ведь удары той мрази могли довести и до сотрясения мозга. Идиот! Я даже не подумал об этом!

— Не кружится. Всё нормально. У меня синяков даже не останется, наверное. Подташнивает, правда, чуть-чуть от того, что много времени просидела под солнцем.

Время текло так быстро, словно песок сочился сквозь пальцы. Я не заметил, как быстро наступила ночь. Не помнил даже, в котором часу всё случилось, и как домчался до своей девочки. Слава богу, что теперь с ней всё было хорошо.

— Хорошо. Я тогда пойду спать. Завтра предстоит непростой день.

— Оскар, скажи, что никто не узнает! Тебя же не посадят?

— Тссс! Никто не узнает, я же Горский… Забыла?

Я почувствовал, как она улыбнулась. Можно было бы разбиться об стену от тех, чувств, которые переполняли меня в этот момент.

— Я пойду спать тогда. И ты ложись… И пообещай мне быть сильной, что бы ни случилось. Ладно?

— Обещаю! А что может случиться?

— Ничего… Это так, на всякий случай…

Я отключил телефон, потому что сердце готово было разорваться на триллион лоскутков. Негромко выругавшись себе под нос, я снова приложился к бутылке. Сколько бы я ни выпил, крик Ани во время выстрела никогда не удастся вытравить из головы.

Приблизившись к постели, я рухнул на неё и закрыл глаза, перед которыми появилось обездвиженное тело Сабурова: открытый от изумления рот и застывший взор, в котором читался шок.

Он не думал, что я смогу это сделать…

А я сделал…

И самое хреновое было в том, что я не чувствовал своей вины. Я не хотел отмотать время назад и остановить себя. Я ещё сотню раз был готов повторить случившееся, чтобы избавить землю от твари, недостойной по ней ходить.

Часть 51. Анна

Ночь больше напоминала пытку. Я то засыпала, то просыпалась, потому что слышала звук выстрела и кровь… Мне снилось много крови. И, кажется, я даже слышала её хлюпающий звук и ощущала острый запах, бьющийся в носовых пазухах.

Открыв глаза вместе с рассветом, я посмотрела на часы. Ещё было так рано… И, как назло, выходной у Даньки. Брат сегодня был дома и наверняка планировал пристать ко мне с лекцией — не встречайся с плохим Горским. Которая мне не нужна была. Я не хотела слышать ничего плохого об Оскаре.

Я понимала, что мне давно стало плевать на договор. Даже Сабуров заметил, что у Горского были ко мне чувства. Даже если это не любовь, они были, и я могла сделать всё, чтобы он полюбил меня. Мне хотелось быть рядом, несмотря на случившееся. Это была не наша вина, не его и не моя… Просто так сложились карты. Стиснув зубы до появления скрежета, я медленно опустила ноги. Посмотрела на экран телефона, но никаких сообщений не было. Оскар будто бы избегал общения со мной, а я боялась навязываться.

Стук в дверь оказался неожиданным, и я вздрогнула.

— Ань, ты проснулась? — услышала я тихий голос брата. — Слышал, что ты шаркала ногами. Пожалуйста, не отталкивай меня! Я хочу поговорить с тобой… Это касается не тебя… А Лилиан.

Я вздохнула и посмотрела на себя через фронтальную камеру мобильника. Ничего в глаза не бросалось, значит, синяки не остались.

— Входи! — ответила я и поправила пижамную футболку.

Брат зашёл с опущенной головой, прошёл к компьютерному столу и сел на стул. Он тяжело дышал, давая понять, что груз на его душе тяжёлый. Вот только с чем это было связано? Что случилось с ним?

— Ты хотел поговорить о Лилиан?

— Я хотел поговорить о том, что мне стало известно… Я встречался с ней. Вчера. Я на самом деле изнасиловал её, Ань, и я не знаю, как жить с этим дальше.

— С чего ты взял? Лилиан могла наговорить тебе что угодно! — постаралась успокоить его я, отодвигая в сторону собственную горечь, от которой становилось противно до ужаса и стыдно. Я соучастница убийства, которая будет делать всё, чтобы оправдать того, кто выпустил пулю.

— Нет… У неё есть доказательства. У неё справка от гинеколога, а у её брата видео с тем, как я… Короче Оскар видел, как я насиловал его сестру. Неудивительно, что он хочет убить меня. Я не знаю, как быть, ведь я сделал это, хоть и не осознавал того, что творил в тот момент.

— Почему не осознавал? — насторожилась я.

— Да потому что… Начну с самого начала. В тот вечер Оскар позвонил мне и попросил поехать на тусовку и проконтролировать, чтобы Лилиан не накидалась там до безумства. Ей наутро нужно было на права сдавать. Я не смог отказать ему и помчался туда. «Тебя тут не ждали», — проворчала Лилиан. Но выгнать она меня не могла. Да и мы ведь время от времени тусовались вместе. Кто-то из её подружек поддержал идею разбавить их девичник парнем, вот только я ведь клоун так себе и стриптиз на столе предлагать им не стал… Короче, они посчитали, что я слишком нудный. Я вышел тогда в коридор, чтобы позвонить Оскару и сказать, что всё пучком, а Лилиан… Она призналась, что подлила мне в тот момент водку в горячий капучино. Ты сама знаешь, что у меня непереносимость алкоголя, а с горячим напитком мне пары глотков хватило, чтобы долбануло по мозгам. Я помню только, что мне стало плохо, а потом провал в памяти… Лилиан сказала, что я вышел в коридор. Она чувствовала себя виноватой за то, что сотворила, и пошла проверить, как я там. В коридоре я и набросился на неё. Я не помню ни черта, но, когда она говорила, я понимал, что она не врёт. Смутно всплывали в сознании какие-то картинки. Я не знаю, как быть! Хочу подать чистосердечное и отсидеть, чтобы с грузом этим не ходить!

— Стоп! — мои глаза широко распахнулись.

Я поднялась на ноги и приблизилась к брату. Обняла его за плечи и поцеловала в макушку. Мне слишком дорого стоила его свобода, и я не могла позволить ему сейчас взять и сдаться. Если это изнасилование на самом деле было, Лилиан сама виновата во всём. Она отлично знала, что у Даньки непереносимость. Знала! И ей следовало ожидать чего-то подобного! Интересно, сказала ли она Оскару правду? Известно ему, что это она спровоцировала насилие или нет?

— Никакого чистосердечного, ладно? Вы обязательно обговорите всё это с Оскаром и помиритесь! Просто ему сейчас нужно немного остыть… Дань, ты не виноват в том, что случилось… Если бы Лилиан не сделала то, что сделала… Её поведение… Оно возмутительно.

Я утешала брата, а у самой кошки на душе скреблись от неопределённости. Я ведь и сама не имела понятия, как быть дальше. Всё, через что нам всем пришлось пройти… Это следовало пережить. Я знала это, но всё равно неспокойно на душе было.

Смогу ли я когда-то забыть тот выстрел? Собственный крик? Смех Сабурова, когда он с маниакальным наслаждением рассказывал, как убивал мать Оскара? Кажется, что это до конца дней будет преследовать меня… Но с этим следовало научиться жить дальше.

— Всё будет хорошо! Я тебе обещаю! — прошептала я брату, а будто бы саму себя успокаивала в это мгновение.

Часть 52. Оскар

С бадуна голова трещала так, что лучше бы её не было совсем. Я слышал удары капель воды о края ванны и ненавидел себя за то, что не отремонтировал грёбаный смеситель. Надо было просто вызвать сантехника, но раньше мне это ничуть не мешало.

Звонок телефона взорвал болевой поток и заставил его начать распространяться по всему телу. Я взглянул на экран. Олег.

— Как ты, Оскар? — спросил он у меня заботливым голосом.

— Олег, здорово! Спасибо за беспокойство! С бадуна я, представляешь да, как?

— Я о другом, — ухмыльнулся он. — Я по себе знаю, что такое — убить человека. Сам ведь помнишь, как меня подполковник вытаскивал. По гроб жизни ему обязан буду. Вот на днях вступаю в должность телохранителя его дочери, кстати.

— А дочь красивая? — постарался перевести тему в шутку я, хоть выходило убого.

Я просто не хотел думать о том, что случилось вчера. Я защитил Бестию и отомстил за родителей, но это ничуть не оправдывало того, что я испытал настоящий кайф от содеянного. Нет! Меня радовало не убийство, а сам факт, ведь я убрал с лица земли тварь, которая влачила своё жалкое существование. И этим я обрёк себя на одиночество, потому что Бестия теперь не должна и близко ко мне подходить! Я не позволю ей этого делать.

— Брось, Оскар! Мы не одну собаку вместе съели! Ты считаешь себя пропащим человеком и убийцей? Это не так! Ты не жалеешь о том, что сотворил? Не жалеешь! Я тоже не жалел, когда убил ублюдка, из-за которого умер братишка, а потом слегла мать. Я ни на секунду не пожалел об этом. Да. Это самосуд. Да. Мы поступили мерзко. Вот только иногда эти скоты не оставляют другого выбора. Я уверен, что и у тебя его не было. Твоя любимая была под его пушкой, и ты мог лишиться её. Это самозащита! Тяжело будет принять себя после того, что ты сотворил, но ты справишься! Просто не позволяй тьме поглотить твою душу и убедить тебя в том, что твой путь теперь — убийства. Иначе я тебя сам посажу! Понял меня?

Я засмеялся. Ничего более вдохновляющего не слышал. Когда в дверь позвонили, я чертыхнулся. В висках застучали мелкие отбойные молотки.

— Спасибо тебе за поддержку, Олег! Прорвёмся! Обещаю, что не дам повода посадить меня. Там кто-то пришёл! Надеюсь, не копы.

— Обижаешь!

— Спасибо тебе за всё! До связи! И удачи в должности телохранителя.

Подполковнику, который теперь уже успел стать генералом, Олег действительно обязан. Немудрено, что из офисного кресла, в которое ему удалось сесть после успешной работы на одного магната, Олег сорвался в телохранители.

Звонок повторился, и я, проклиная судьбу, направился к двери, чтобы открыть. Лилиан на пороге я точно не ожидал увидеть. Не сегодня. И даже не смог найтись, что ей сказать.

— Мда! Воняешь, как пивная бочка! — покривила она губы и прошла в квартиру. — Фу! Ты тут хоть окна открываешь?

— Ты почему без звонка приехала? — спросил я, проходя в зону кухни, чтобы выпить аспиринчик.

— А у тебя что тёлочки в кроватке? Так я на них смотреть не буду! — начала паясничать Лилиан.

Я выпил таблетку и выдохнул. Должно немного полегчать.

— Так зачем ты явилась? — спросил я.

— Ну ладно! Уговорил! Я вчера общалась с Даниилом. Нам удалось уладить вопрос с изнасилованием. Поэтому кончай уже своё представление и отменяй свадьбу.

— Решила простить насильника? Быстро ты отошла.

Мне стало казаться, что сестра что-то недоговаривала об этом инциденте. Вот только как вывести её на чистую воду я не имел понятия, да и сейчас думать об этом хотелось в последнюю очередь.

— Ну ты же решил жениться на его сестричке! — хмыкнула Лил.

— Это не твоё дело! Аня тут ни при чём!

— Ну да! Ну да! — сестра сложила руки на бока и чуть склонила голову направо — она часто так делала, когда пыталась показать себя умнее, чем есть. — Хватит уже ругаться из-за этой семейки — было и прошло! Отменяй свадьбу, Оскар!

— Не пора ли тебе навострить лыжи и свалить отсюда со своими советами? — спросил я строгим голосом.

Поведение Лилиан уже так сильно бесило, что мне хотелось выставить её за дверь. Она позволяла себе слишком много для человека, который полностью зависел от меня.

— Ой! Да у нас разлад на корабле? — хихикнула Лил, взглянув на пустые бутылки от алкоголя, который я вчера успел приговорить. Оказывается, их было целых три… Крепкий же у меня организм. — Ну значит, я вовремя пришла! Я рада, братик, что ты принял адекватное решение!

— Пошла вон! — заорал я.

Мне и без её сопливых высказываний хреново было от того, что придётся отпустить Бестию… Ярость разлилась в жилах, напрягая их, превращая практически в стальные.

— Что? Прогоняешь единственную сестру, которая может поддержать в такой сложный момент?

— Уходи, я тебе говорю! Иначе я выкину тебя, как собачонку! — продолжил стоять на своём я.

— Идиот! — фыркнула Лилиан и поспешила покинуть мою квартиру.

А я и не спорил.

Идиот?

Наверное!

Скорее даже нечто куда хуже этого безобидного названия моего состояния души. А ещё я убийца, и вот этого уже ничто не сможет отменить. Горечь снова начала разливаться в душе, как дешёвое пойло, которое только травит людей с каждым новым глотком.

Я взял телефон и набрал номер Бестии, но ещё до появления гудков сбросил вызов. Нет! Я запретил себе связываться с ней! Буду наблюдать за ней со стороны! Вот только теперь найду более проверенного человека.

Снова набрал Олега.

— Прости, что отвлёк от подготовки к должности телохранителя, но у меня дело! У тебя есть на примере хороший СБ-шник? Мне нужно, чтобы к девушке была приставлена надёжная охрана, которая будет докладывать мне о её состоянии и передвижении.

— Только не говори, что решил бросить её… — снова начал Олег.

— Только не читай мне лекцию… Есть человек?

— Есть… — сдался он. — Вышлю контакты в СМС.

— Жду.

Часть 53. Анна

Прошло три дня… Три мучительных дня, каждый из которых отнимал у меня частичку жизни. Горский не отвечал на мои сообщения и звонки. Он не хотел со мной общаться. Бросил только сухое «Жив» на мои мольбы дать хоть какой-то знак, что он в порядке. И я не знала, как мне вести себя дальше. Я не могла отпустить его, потому что позволила своим чувствам вырваться наружу. Я хотела быть рядом с ним, хоть он и отталкивал. Хотела помочь ему справиться с этим кошмаром, а он…

— Бизнесмен Сабуров покончил жизнь самоубийством. Его супруга Дана Сабурова решила дать интервью, в котором говорит, что её муж уже давно начал сходить с ума и временами казался безумцем, поднимая на ней руку, — начал вещать диктор, и я увидела лицо Даны на экране.

Она не сильно смахивала на страдалицу. Скорее даже выглядела счастливой, словно освободилась от тяжёлой ноши. Я бы никогда не подумала, что между ними были сложные отношения, ведь на публике они казались счастливейшей парой.

Я выключила звук, потому что мне неинтересно было слушать это показушное интервью, где каждая строчка была уже заранее обговорена с юристами, чтобы не сболтнуть лишнего и пустить людям пыль в глаза. Все мысли перенеслись к Оскару. Как он справлялся со всем? Почему оттолкнул меня? Почему он даже не пытался выйти со мной на контакт? Я даже на примерку платья к Лайле не ездила, хоть она несколько раз звонила… Потому что не знала, есть ли в нём сейчас смысл.

Я снова набрала его номер и поднесла телефон к уху, но он не ответил мне. Ничего не сказал. Не скинул даже, делая вид, что я для него пустое место.

Так как на улице погодка была так себе, я надела джинсы с футболкой и ветровку, сунула ноги в кроссовки и поспешила к остановке. Нам следовало встретиться и поговорить. Время близилось к вечеру, и я надеялась застать Оскара дома.

«А если он там не один?» — появилась мысль вместе с болезненным уколом в сердце.

Впрочем, так будет даже лучше — убедит, что я ему не нужна больше, и наши чувства я сама выдумала.

Добралась до его дома я быстро, даже не заметила, как пролетело время. Дверь в подъезд была открыта, поэтому я проскользнула, и уже когда поднималась на его этаж, начала думать, что зря всё это сделала. Может быть, не следовало приезжать? Но я уже стояла перед дверью в его квартиру, а отступление было совсем не в моём характере. Позвонив, я скрестила руки на груди и уставилась в одну точку перед собой.

— Зачем ты пришла, Анна? — спросил Оскар, едва открыл.

Я потянулась к нему, чтобы обнять, но Горский не позволил. Он отошёл назад и посмотрел на меня ледяным взглядом. Он так же разглядывал меня, когда пришла молить за Даньку.

— Оскар, нам нужно поговорить. Так больше не может продолжаться!

— Господи! Что за речи? О чём ты хочешь поговорить? Я освободил твоего братца, а взамен ты дала мне потрахать себя… Я помог тебе выпутаться из передряги с Сабуровым. Что ещё не так? Живи и радуйся!

Он говорил каким-то неестественным голосом, но от каждого слова мне становилось ещё больнее. Хотелось рыдать, но я держалась. Принимала каждое оскорбление Оскара, как удар Сабурова, с достоинством. Почему-то именно его он и напоминал мне в эту секунду, когда смотрел на меня с ненавистью, которой не было раньше.

— Действие наш-нашего договора не закончится, пока ты его не порвёшь! Помнишь? — пыталась достучаться до Оскара я, хватаясь за каждую соломинку, встречающуюся на его пути. — Я всё ещё принадлежу тебе!

«И я люблю тебя».

— Ах да! Договор! Подожди минутку!

Горский зашёл за перегородку, отгораживающую его рабочую зону, а затем вышел с договором. Он принялся рвать листы, а мне казалось, что вместо них он кромсал мою душу, с мясом выдирал её из тела. Слёзы уже так щипали глаза, что мне хотелось выцарапать их, только бы не видеть того, что он делал… И залить уши парафином, только бы не слышать этот звук.

— Всё! — Горский подкинул клочки бумаги вверх, и они медленно начали оседать на пол. — Договор закончился, Бестия. Ты свободна! Вали!

— Но всё не может закончиться так! Я же знаю, что ты чувствуешь ко мне… Это было по-настоящему…

Горский рассмеялся, режа меня без ножа. Я фактически на коленях перед ним стояла и молила не разрывать договор, который привязывал меня к нему, как собачонку, но он уже сделал это.

Могла ли я как-то помешать ему совершить безумство, о котором он и сам будет жалеть. Ведь будет же?!

— Неужели ты не понимаешь, что всё это я делал для того, чтобы отомстить твоему брату? Частью моего плана было влюбить тебя! Влюбить! Понимаешь?! А ты повелась, как наивная дурочка! Оскар меня любит! Так думала? Да ни хрена подобного! Я не могу полюбить такую, как ты! Никогда бы не смог! Я выполнил то, ради чего затевал всё это. И знаешь, что, Бестия? Теперь ты будешь страдать, а твой вонючий братец будет загибаться вместе с тобой.

Мне хотелось закричать, зарыдать и показать, как мне больно, но я не смела, не могла! Я обещала себе, что буду сильной. И я буду! Даже если душа прямо сейчас подохнет от той боли, которая уже осела на ней толстым слоем и теперь тянет ко дну. Грудную клетку сцепило, словно кто-то взял в захват. Я смотрела на Оскара и пыталась доказать себе, что он врёт, но как же убедительно он выглядел…

Взгляд скользнул по пустым бутылкам от элитного алкоголя, который Горский выпил за эти дни. От него даже сейчас пахло перегаром.

Он был не в себе.

Ведь так же?

Или я снова рисовала себе идеальный мир, в котором Оскар бы любил меня?

Часть 54. Оскар

— Ты совсем не понимаешь, что говоришь! — не унималась Бестия.

Ну на кой-чёрт она явилась сюда? Мне итак сложно было держаться на расстоянии, когда так сильно хотелось поехать к ней и прижать к себе. А теперь она стояла передо мной, и мне с трудом давалось каждое слово. Я выдавливал из себя слова, от которых сам себе становился противен. Но раз уж принял решение, должен был идти с ним до конца. Иначе к чему были все эти уговоры о том, что я недостоин её? Ведь я недостоин на самом деле! Я собрал всю силу воли в кулак и посмотрел ей в глаза, стараясь видеть сестру насильника, а не девушку, которую люблю.

— Нет, я как раз понимаю, что говорю! Это ты не понимаешь, Бестия! Я осуществил свой коварный план мести! Я не такой хороший, как ты думала! Мир не крутится вокруг единорогов, срущих радугой. Поняла, Бестия?

Каждое слово било её прямо в сердце. Я слышал, как оно разбивалось, как внутри появлялась ненависть ко мне и непонимание того, как сама влюбилась в такого Ублюдка, как я.

— Ты уверен, что не пожалеешь? — спросила Бестия, а её голос дрогнул.

Она изо всех сил пыталась скрыть, как ей хреново, но боль не спрятать. Мне хотелось молить её о прощении и ползать на коленях, но я не смел. Ей не место рядом со мной! Сам ведь уже решил, что постараюсь принять то, что она будет жить с другим человеком, с тем, кто достоин такой принцессы.

— Ты ещё не поняла? Вали к своему братцу, Бестия! — последние слова убили меня самого, а когда из её глаз всё-таки брызнули слёзы, я едва сдержался, чтобы не броситься следом за ней.

Бестия выскочила в подъезд и побежала вниз по ступенькам. Ноги тянули меня следом за ней, но я упорно отказывался двигаться с места. Может быть, Сабуров не до конца был неправ в своих суждениях — я такой же трус, как отец… Вот только степень трусости у нас разная. Или нет?

Да плевать!

Я услышал скрип собственных зубов, едва доплёлся до стола, а когда оказался рядом с ним, отпустил эмоции, бушующие в груди. Я закричал, как умирающий зверь. Я кричал так громко, что голосовые связки надрывались, а я чувствовал вибрацию их боли и кричал сильнее. Хотелось уничтожить самого себя за каждое слово, которое я произнёс ей…

Убить себя!

Вырвать язык и скормить его собакам за оскорбления, которые летели в её адрес!

Прости меня, маленькая!

Как же сильно я люблю тебя!

Так тебе будет лучше!

Без меня!

С кем-то другим!

У самого перед глазами появилась пелена слёз. Одним движением руки я смёл всё со стола, и ноутбук вместе с ручками, бумажками и стикерами полетел на пол. Кажется, крышка треснула, но мне было плевать на эту грёбаную технику!

Я убил свою любовь!

Сев на пол, я обхватил голову руками и уткнулся в колени. Меня колотило лихорадочной дрожью. Никогда не испытывал ничего подобного. Даже на похоронах родителей меня не разрывало так сильно, как сейчас. Я умирал. Умирал и не хотел воскресать. Вот бы просто взять, закрыть глаза и больше не открывать их…

Зачем это нужно, если я не могу стать тем единственным, которого достойна Бестия?

Часть 55. Анна

Я не помнила, как добралась до дома. Слова Горского звучали в ушах, как смертельный приговор. Он был моим личным палачом, фразой за фразой выбивая из меня частичку жизни. Каждое его слово, каждый звук, слетающий с губ, каждый взгляд… Всё это было плевком яда на нежную разорванную мелкими кусочками плоть. И самое ужасное в этой ситуации было вот что: он наивно верил, что я приму его слова за чистую монету.

Я ведь никогда не была дурой! Я слышала по интонации его голоса, видела по дёргающимся желвакам на лице, что он врал. Он нагло врал, глядя мне в глаза. Убивал нас обоих, потому что это он так решил.

С чего он взял, что с кем-то другим мне будет лучше?

Он дополнял меня и делал немного иной. Он показал мне другой мир и научил быть сильнее. Он подарил мне крылья, а потом с корнем вырвал их, оставляя куски рваной плоти по краям раны.

Смогу ли я жить дальше без него?

Жить нет… Существовать если только… Даже нет — влачить жалкое существование.

Найду ли в себе силы бороться?

Бороться против Горского практически нереально. Он слишком упёртый. И если он вдолбил себе в голову, что мне будет лучше без него, его сложно будет переубедить в обратном. Только наглядным примером… Показать, что я умираю без него…

Я знала, что он продолжит следить за мной. У него не получится не делать этого. Думал, что я не замечу пристроенного ко мне охранника?

А я заметила…

И плевать, что там пытался доказать мне Горский, я была уверена в том, что не безразлична ему. Вот только как бороться, если он не хочет сдаваться? Он просто взял и отказался от меня. Вёл себя так, словно я вещь какая-то… Моё мнение его ничуть не интересовало. Горский решил, что он главный и может поступать, как ему захочется.

Рыдания потихонечку стали отпускать меня, превращаясь в редкие всхлипывания. Я обхватила себя руками и стала раскачиваться вперёд и назад.

Когда я успела забраться на кровать и согнуть ноги по-турецки?

Да неважно всё это было…

В замочной скважине провернулся ключ. Я знала, что пришёл Данька, но не собиралась бежать и запирать дверь в комнату, чтобы он не видел моих слёз. Мне надоело врать. Хватит.

— Мелкая, я думал, что ты у своего… — брат прикрыл рот и посмотрел на меня.

Он прошёл в комнату и сел рядом. Совсем как раньше, он обнял меня за плечи. И мне снова захотелось реветь. Внутри таилось сильнейшее желание поделиться с родным человеком грузом, который не отпускал, но я не могла никому говорить о случившемся.

— А теперь расскажи, что случилось? Этот гад тебе изменил?

Я отрицательно помотала головой и шмыгнула носом.

— Тогда что случилось? Почему ты заплаканная вся? Ань?

— Он меня люби-и-ит! — протянула я, сама не до конца уверенная в том, что говорю.

Хотя нет, почему же не до конца?

Я была уверена в этом на все сто процентов, потому что, если бы Горский не любил меня… Господи! Если бы он не любил меня, то не стал отталкивать. Он пользовался бы моей поддержкой, когда так сильно нуждался в человеке, с которым можно поговорить об этом убийстве, а потом мог бросить… Но он любил. Потому и отталкивал меня от себя. Теперь я точно знала это.

— Тогда почему ревёшь, дурёха?

— Он меня бросил… — ответила я.

— Бросил? Как это случилось? Я должен поговорить с ним…

— Нет! — я схватила брата за руку и принялась отрицательно мотать головой. — Пожалуйста, не надо с ним говорить. Оскар переживает сейчас не лучшие времена. Дань, просто поверь мне. Не вмешивайся в наши отношения, ладно?

— Почему он тебя бросил? — повторил свой вопрос брат и пристально посмотрел на меня.

Даже затуманенный слезами взгляд позволил заметить, что брат в эту секунду больше напоминал филина, выслеживающего мышь. Он пытался выцепить какую-то сильную эмоцию, чтобы самому домыслить, что именно случилось.

— Потому что любит! — выдохнула я и отвела взгляд в сторону.

— Я ничего не понимаю! — вспылил Данька.

— Ну, а что тут непонятного? Оскар посчитал, что я слишком хороша для него. Он отпустил меня к другому, чтобы нашла себе принца на белом коне и жила с ним долго и счастливо, вот только я не хочу принца… Я давно уже его люблю, Оскара. Ещё когда он своей первой девушкой перед тобой хвастался, я хотела ей глаза выцарапать…

Не ожидала, что из меня выльется столько признаний. Хорошо, что я умело фильтровала информацию и не проболталась бы об убийстве Сабурова и о договоре с Оскаром, который тот сегодня уничтожил, даже под угрозой смертельной пытки.

— Я ничего не понимаю! Он любит тебя, а ты любишь его! Стой, а он знает, что ты его любишь?

Я отрицательно помотала головой.

Не смогла ему сказать о чувствах, когда он говорил такие ужасные вещи. Я ведь тогда только слова слышала, а обдумать их не успевала. Надо было броситься ему на шею и поцеловать… Следовало сказать, что я его люблю, но теперь уже поздно. Я не рискнула бы явиться к нему сейчас и признаться в любви.

— Слушай, Ань, ты подожди несколько дней. Если Оскар сам к тебе не приползёт, я заставлю его сделать это и поговорю с ним обо всём. Ладно? Мне позвонить надо… Свидание с девочкой, с работы назначил, но теперь я не пойду, не могу оставить тебя тут одну.

— Нет! — крикнула я и вздохнула. — Не вздумай отменять свидание из-за меня. Пойди и встреться с девушкой. А вдруг это твоя любовь? Я справлюсь со всем. Я сильная. Я тебе обещаю.

— Уверена?

Я кивнула.

Данька ещё немного постоял на пороге и посомневался, а затем пошёл в душ. Я улыбнулась уголками губ, надеясь, что, возможно, хотя бы у брата всё наладится. А по щекам всё равно потекли слёзы. Я посмотрела на экран телефона и только убедила себя в том, что менять своё решение Горский не думал: он хотел, чтобы я возненавидела его, но у него не получится добиться этого.

Потому что моя любовь сильнее.

Часть 56. Оскар

С момента нашего расставания с Бестией прошло несколько дней. Я не считал их, хотя поначалу хотел тупо вычёркивать из календаря, как галочку, что я больше не жил. Я был не целостным человеком, а куском дерьма, разрушившего жизнь собственными руками.

О Сабурове я практически не думал… Эта тварь вылетела из головы, как кошмарный сон. Я даже не пошёл на его похороны, хоть и получил приглашение от Даны.

Телефон начал вибрировать. Звук испугал меня, потому что отдавался о столешницу и громко рычал, будто бы задыхающийся зверь.

— Слушаю!

— Ну слава великому Диору! Оскар! Дозвонилась! — Это была Лайла. У меня так и не хватило сил забрать заявление из ЗАГСа и объявить о разрыве помолвки. Я ничего не отменил, и подготовка шла полным ходом. И я понятия не имел, как взять и отменить всё. У меня язык не поворачивался, закостенел словно после обидных слов, которые я говорил Бестии. — Не могу дозвониться тебе или Анне. Её платье готово, но хотелось бы сделать финальную примерку. Или она уже передумала и нашла наряд лучше?

— Не передумала. Запакуй, пожалуйста, платье, Лайла… Я заберу его на днях.

— А как же примерка?

— Примерки не будет. Невеста слишком занята.

— Ну как скажешь! В общем-то, я всё сделала строго по меркам, но хотела проверить… Мало ли.

— Не нужно проверять, Лайла. Спасибо.

Я отключил телефон и с горечью ухмыльнулся. Хотелось хотя бы посмотреть, что за платье выбрала Бестия и представить, как бы она выглядела, стоя рядом со мной у алтаря.

Ненависть к самому себе снова начала разливаться по венам. Мне так сильно не хватало её близости. И я понимал, что между нами был совсем не просто секс, как казалось изначально. Я любил и люблю её… И сейчас мне было бы достаточно просто услышать её голос.

Открыв её фотографию в телефоне, я провёл пальцем по волнистым рыжим локонам и залип на улыбке. Какая же она красивая… Как яркое солнышко в пасмурный день. И она больше никогда не улыбнётся так мне…

Я зарычал и хотел кинуть телефон в стену, но вовремя одумался, ведь только в нём хранились все фотографии и сообщения Ани, и я не желал потерять их.

— Простите, Оскар Альфредович! К вам пришли, и не стали слушать, что вы… — услышал я голос секретарш в динамиках и поднял взгляд.

Сердце стало трепыхаться, в надежде, что это Бестия. Быть может, она решила наплевать на мои слова и пришла? Быть может, не поверила и уловила ложь в моей интонации?

Но порог переступила Дана, уверенно двигаясь вперёд. Её волосы цвета спелой пшеницы были собраны в пучок на затылке, а чёрный деловой костюм был единственным, что намекало на траур. В целом на губах играла улыбка, и если бы я не знал, что её мужа больше нет, посчитал бы, что она счастлива. Или она на самом деле радовалась жизни, в которой её половинки больше нет и не будет?

— Здравствуй, Оскар! — произнесла нараспев Дана и села на стул, напротив меня. — Я знаю, что это ты приложил руку к смерти моего мужа, но я пришла сюда не для того, чтобы угрожать тебе или еще что-то. Я пришла поблагодарить. Ты избавил мир от Тирана, безумного маньяка… Он погубил столько жизней, ты даже представить себе не можешь. Я знала о каждой его жертве. Не удивляйся! Я знала о твоих родителях… И о том, что следующим должен стать ты. Зависть твоему отцу не отпускала Сабурова… Он ненавидел все ваше семейство и хотел избавиться от вас. Я знала, что он хотел взять твою невесту… И даже в каком-то смысле пособничала ему, покрывала его… Ненависть внутри него была настолько сильной, что он готов был даже умереть ради её свершения.

— Ты что-то путаешь, Дана! Я не убивал твоего мужа! — твёрдым голосом произнёс я.

— Да ладно, Горский! У тебя же весь кабинет снабжён глушителями сигналов. Я бы не пришла сюда с диктофоном… А если бы пришла, они ничего не уловили бы… Впрочем, считай как знаешь, но я действительно благодарна тебе. Наверное, сложно поверить в то, что я радуюсь гибели Олега… Но он действительно заслужил.

Дана поднялась на ноги и принялась снимать пиджак.

— Эй! Постой-ка! Ты не в себе! Тебе лучше поехать домой, Дана. Я не собираюсь трахаться с тобой.

— Я с тобой тоже, — хихикнула она, сняла пиджак, оставаясь в чёрной маечке на тонких лямках и повернулась ко мне спиной. Дана медленно подняла майку, обнажая кожу.

Меня тут же начало тошнить, и я даже не понял, отчего сильнее: от свежих, едва начавших рубцеваться глубоких ударов от плети или от мысли о том, как скотину Сабурова земля терпела столько времени.

— Теперь ты видишь то, что я скрывала долгое время. Это… — Дана негромко шикнула, надевая пиджак на свои плечи. — Это лишь малая часть. Больше всего на руках, ногах и животе… У этого ублюдка был больной мозг. Я бы убила его сама однажды… Но ты сделал это раньше. Спасибо, Оскар!

— Я не делал этого, — помотал головой я.

Понятия не имел, зачем именно явилась Дана, но выкладывать ей чистосердечное на блюдечке или подтверждать её домыслы я не собирался.

— Как знать… Может, это сделал и не ты, хотя все карты ведут к тебе… Но я в любом случае благодарна тебе или какому-то другому таинственному рыцарю, сделавшему это, — вздохнула она. — Я уезжаю из города сегодня ночью, поэтому зашла попрощаться. Прости, но на твоей свадьбе оказаться мне не удастся. Ты береги свою невесту. Надеюсь, Сабуров не успел изнасиловать её?

— Аню никто не насиловал и не собирался этого делать, — процедил я.

Меня начала бесить эта игра. Дана пусть и говорила сладко, но она была женой Сабурова, и под наркотой они прекрасно проводили время вместе, поэтому я не мог быть уверен на все сто, что она и вправду благодарна за избавление от тирана и деспота.

— Твоя Аня необыкновенная. И она именно та, кто тебе нужен, Горский! Она заполняет в тебе чёрную дыру, делая тебя другим… Жаль только, что я не смогла стать для Сабурова «той самой», как ни старалась. Я любила его. На самом деле любила. А потом начала бояться того, что он сделает если уйду. И вот теперь я свободна. Но ты совсем не такой, как он. Ты не допустишь, чтобы твоя любимая страдала. Ты, главное, помни, что боль можно причинить не только ударом, но и тяжёлым словом. Ладно. Будь счастлив и… Спасибо!

Дана поднялась на ноги и направилась к выходу. Она закрыла за собой дверь, оставляя меня один на одни с гнетущими мыслями. Дана была права в том, что причинить боль можно не только ударом. И я причинял боль Бестии, когда говорил все те слова… А теперь я не имел понятия, как жить дальше, ведь отпустить не получалось. Я нуждался в ней, и не мог прожить нормально и секунды, чтобы не одёрнуть себя от мысли позвонить или написать ей…

Вот и сейчас рука тянулась к телефону, а в груди медленно тлели остатки чувств, который я сжигал в себе, старательно превращая в пепел.

Часть 57. Анна

Лилиан позвонила с самого утра. Я могла бы отказаться от встречи с ней, но не стала этого делать. Внутри вдруг вспыхнуло, что она захотела поговорить об Оскаре. Возможно, он не решался сам позвонить или написать мне, но страдал, а любящая сестра поспешила на выручку. Конечно, в это верилось с огромным трудом, ведь речь шла о Лилиан… О последней в мире эгоистке, которая думала исключительно о своём комфорте, но я всё равно ухватилась за соломинку.

Волосы Лил цвета молочного шоколада разбавляли красные прядки. Я не успевала следить за тем, как быстро менялся цвет волос Горской, но этот подходил ей, и делал миловидное личико более выразительным. Если бы она не была дрянью, прогнившей изнутри, мы могли бы подружиться… Наверное.

В баре, где она назначила мне встречу, стоял густой пар от кальянов. Лилиан и сама потягивала ароматический пар и выдыхала его колечками, как опытный курильщик. Запах мяты и чёрной смородины защекотал в носу, едва я приблизилась к столику, за которым она сидела. На самом деле мне не особо нравилось дышать этой дрянью, и я готова была уйти сразу, как только она сообщит, зачем позвала меня.

— Что случилось? — спросила я, присаживаясь на оранжевое кожаное кресло-диванчик напротив девушки.

Нас отгораживал стол, на котором стояли кальян с раскалённым на верхушке угольком, салфетница и фужер с каким-то коктейлем. Лилиан улыбнулась, сделала ещё одну затяжку и выдохнула пар в сторону — спасибо, что хоть не в лицо.

— Будешь пить что-то?

— Нет. У меня непереносимость, как у Дани… Ты ведь знаешь об этом, — ответила я, немного щурясь.

— Ну да! Ну да! Непереносимость… У вас и кофе непереносимость, видимо. — От этого укола захотелось плюнуть ей в рожу, но я удержалась. — Тогда не буду тянуть и скажу сразу то, ради чего тебя и пригласила — ты должна отказаться от свадьбы с моим братом.

— Почему?

Меня больше удивило не её требование, а тот факт, что Горский пока не отменил свадьбу. Я думала, что он сделает это в первую очередь…

Зачем он тянул?

Хотел прийти один к алтарю и изобразить брошенного жениха?

— Пффф, — хихикнула Лилиан. — Ты реально не понимаешь, что ли? Очнись, девочка! Кто мой брат, а кто ты? От вас Дёмышевых, одни проблемы только! Вы нищеброды! И вам не стоит крутиться вокруг нас — гордых и успешных Горских.

— Видишь ли, милая, вся проблема в том, что к гордым Горским ты относишься, а вот к успешным… Чего ты добилась сама? Ничего! — Меня так сильно разозлили предъявы Лилиан, что захотелось, наконец, поставить её на место. Весь этот сыр-бор начался по её вине, так пусть знает, что молчать, как обиженная овечка, я не буду. — Много сможешь, если брат откажется от тебя? Ни-че-го! Ты боишься, что Оскар решит послать тебя куда подальше, когда у него появится своя семья. Вот и не даёшь ему жениться и завести детей. Ты хочешь вечно оставаться на его попечении, пока не окрутишь какого-нибудь богатого дурака. Вот только, видимо, у богатых поболее ума, чем у тебя самой!

— Эй, детка, ты понимаешь на кого рот разеваешь? — возмутилась Лилиан.

— Я всё тебе сказала. Мне больше нечего добавить. И раз уж ты сразу высказалась, то я больше не позволю отнимать моё драгоценное время.

Я поднялась на ноги, но Лилиан остановила меня голосом.

— Не боишься, что я подам заявление на твоего брата и засажу надолго за изнасилование?

Сердце ненадолго ухнуло, но последние события так сильно закалили мой характер, что мне уже было плевать на угрозы. Благодаря Оскару я и сама научилась показывать зубки, если меня пытались унизить.

— Подашь? Ну так валяй! Только вот как тебя примут в полиции спустя несколько месяцев после инцидента? — спросила я, чуть сощурившись.

— Прекрасно примут! У меня есть записи психолога о том, что мне требовалась помощь… Я не могла сразу взять и пойти в полицию. Доказательства-то у меня остались. Никуда не делись. Я попрошу для него самое строгое наказание… Либо… Ты скажешь брату, что не выйдешь за него и разорвёшь помолвку…

Лилиан смотрела на меня, как мелкая эгоистичная девчонка, привыкшая всего добиваться угрозами. Я негромко хохотнула и скрестила руки на груди. Маленькая глупая истеричка хлопала своими наращенными ресничками и улыбалась.

Неужели она подумала, что я поведусь на весь этот детский лепет?

— А ты не боишься, что я расскажу Оскару о твоих требованиях, и он ещё до рождения нашего ребёнка… — рука скользнула на живот, — пошлёт тебя куда подальше?

— Ты беременна? — лицо Лилиан исказилось от ужаса.

— А это тебя не касается… Тётя из тебя всё равно выйдет никудышная, — помотала головой я. — И, кстати, у Дани будет чем ответить тебе, если подашь заявление — он подаст встречное о том, что ты подлила ему алкоголь, зная о непереносимости.

— Он не докажет этого! — гневно бросила Лил. Ей в эту секунду не хватало ножкой притопнуть. Мне стало до чёртиков смешно, но я сдержала этот порыв в себе.

— Ты уверена, что не докажет? Потому что, учитывая тот факт, что предыдущая встреча с тобой была записана им на диктофон, ты дала чистосердечное…

Конечно, я блефовала. У Даньки никогда не было привычки записывать всё на диктофон, но в любом случае Лилиан испугалась. Мне было достаточно видеть её выражение лица, чтобы почувствовать себя победителем.

Покинув бар, от нахождения в котором в голове стоял самый настоящий хаос, я направилась к остановке. Хотелось немного посидеть в библиотеке и полистать какой-нибудь романчик. Давненько я уже не читала. Да и отвлечься мне нужно было, как можно быстрее, чтобы перестать думать об этой аховой ситуации и уже выдохнуть спокойно.

Часть 58. Оскар

Какой чёрт понёс Бестию в бар? Неужели она всё-таки решила прислушаться к моему совету и так быстро выкинула меня из головы? Я злился… Я чертовски злился на то, что она могла находиться там с кем-то и мило улыбаться, как улыбалась мне. Ревность раздирала все внутренности. Тошнота подкатывала к горлу и душила меня.

Я написал сообщение охраннику, который следил за Бестией. Олег порекомендовал двоих ребят, и теперь они по очереди оберегали самое ценное, что у меня было. Ответ о том, что встречается Бестия с девушкой, успокоил меня. И у меня появились догадки, с кем именно, а когда разъярённая фурия влетела в мой кабинет, они только подтвердились. И чего ей не сидится на жопе ровно?

— Оскар, это уже ни в какие ворота! Мало того, что ты решил жениться на этой драной кошке, так ещё и котят нищебродских наплодить удумали? — заорала Лилиан.

— Во-первых, закрой свой рот, пока не профильтруешь мысленно всё дерьмо, которое пытаешься вывалить на меня. Ещё раз оскорбишь мою невесту и нищебродкой станешь сама. Наследства, оставшегося от родителей, с твоими запросами и на месяц не хватит.

Лилиан плюхнулась на диванчик и закинула ногу на ногу.

— Прекрасно! Просто замечательно! Из-за этой невестушки угрожает родной сестре! Жертве, между прочим!

— На жертву ты не смахиваешь. Не находишь? По Парижам жертвы не гуляют и не проводят дохрена времени в барах с подружками и какими-то кабелями!

Лилиан вспыхнула, но тут же замолчала.

— Меня изнасиловал твой конченый дружок! Тебе этого недостаточно? Или уже забыл об этом?

Меня начало потряхивать от бушующих в душе эмоций. Лилиан так просто оперировала словами, будто бы для неё это насилие было простой возможностью насолить Дане и заставить меня ненавидеть его.

— Не забыл, но ты сама виновата…

— Ах! Он уже рассказал! Как это мило… Впрочем, я другого не ожидала. Он всегда был твоим верным пёсиком.

Что он должен был мне рассказать? Понятно, что мне никто ничего не говорил, но я решил сделать вид, что знал какую-то страшную тайну.

— Рассказал. И после всего ты будешь продолжать корчить из себя жертву? — спокойным голосом спросил я.

— Тот факт, что я налила водку в его кофе, не оправдывает его! Он взял меня против воли! Хотя… Признаться, было немного экзотики в этом.

Меня вывернуло наизнанку. Сестра в мгновение стала такой омерзительной, что захотелось хорошенько тряхануть её. Я вспомнил кадры из того видео. Лилиан сопротивлялась и брыкалась, но она не кричала, а когда Данька развернул её к себе спиной, она, кажется, начала получать удовольствие, как та сучка, подставившаяся кабелю. Вот только в порыве гнева я считал, что она от безысходности и бессилия это сделала… А для неё это было просто приключение?

Экзотика?

Она подлила спирт человеку, о непереносимости которого прекрасно знала. Теперь я считал Даньку жертвой. Я чуть не угробил его. Хотел закопать, не разобравшись, а на деле… Теперь мне хотелось наказать сестру. Сделать что-то, чтобы она задумалась о своей жизни и перестала тупо прожигать её.

Мне стало чертовски жаль Бестию за все унижения, которые ей пришлось пережить в начале наших отношений. Я ведь действительно поначалу хотел отомстить через неё. И я никогда, наверное, не искуплю своей вины за это.

— Ты будешь получать на карту пятьдесят тысяч в месяц в течение полугода. За это время советую найти работу, иначе придётся продать родительскую квартиру, которая досталась тебе, и переехать во что-то более скромное, — произнёс я, стараясь не глядеть на сестру, которая чертовски разочаровала меня.

— Заделал этой нищенке ребёнка и решил, что пора избавляться от родной сестры… Что же, я ничего другого от тебя не ожидала. Справлюсь как-то без тебя!

Лилиан выскочила из моего кабинета, как ошпаренная, а я сидел и пытался осмыслить её слова.

Заделал ребёнка?

Бестия беременна?

Но почему она ничего не сказала мне?

Собственные слова, брошенные ей на прощание, прозвучали в ушах…

Конечно!

Она просто возненавидела меня и решила не говорить о ребёнке!

Чёрт!

И как быть дальше?

Я не позволю ей справляться с этим самой… И не дам какому-то уроду растить моего сына… Или дочь!

Адреналин стал доходить до точки кипения в моей крови. Меня потряхивало, как наркомана, оставшегося без дозы. Возникло такое ощущение, словно перед голодным псом потрясли куском мяса, и он был готов броситься и вырвать его вместе с рукой. Бестия действовала на меня нереально. От одной только мысли, что мы с ней можем снова быть вместе меня колотило. И вроде бы сам принял решение отпустить её, но теперь хватался за возможность. Если она беременна, то уже ничего не имеет значения. Я не оставлю её с ребёнком.

Поднявшись на ноги, я посмотрел на карты. Бестия так и не отключила отслеживание, позволяя мне знать, где она находится. Сейчас точка светилась в центральной библиотеке.

Что же… Похоже, нам всё-таки нужно встретиться и поговорить, Бестия… Мне оставалось надеяться, что я успею и не придётся колесить за ней по всему городу.

Часть 59. Оскар

Порыв холодного ветра ударил в лицо, освежая и пробуждая за несколько секунд. Вроде бы на работе я всё уладил и теперь дела шли ладно и ровно… Я даже о Сабурове стал думать, как о неизбежности. Этот выстрел был необходимостью, потому что ублюдок никогда бы не оставил нас в покое. Он продолжал бы угрожать, даже если у нас бы вышло посадить его. А ещё… Никакие годы, проведённые в тюрьме, не помогли бы ему искупить того, что он лишил нас с сестрой родителей. Да и смерть не искупала, но, по крайней мере, была более справедливой.

Сев в машину, я ещё какое-то время пялился в точку на экране телефона и думал, как посмотрю в глаза Бестии. Смею ли я делать это, после того как сам растоптал её чувства к себе?

Вспомнив о Шраме, своём старом приятеле, я набрал его номер, чтобы договориться об «уроке» для Лилиан.

— Лёх, здорово!

— И тебе не хворать, Оскар! Давно не общались! — Мне послышалась улыбка в его голосе.

— Есть такое! — ответил я.

Мы никогда особо не общались, потому что Шрам был закрытым человеком. Раскрыться ему помогла суррогатная мать, которая растопила его сердце и научила любить, прям как Бестия меня. Я ухмыльнулся. На фоне слышались восторженные крики детей и голос Сони, которая пыталась успокоить их.

— У вас уже второй появился?

— Третий, — засмеялся Шрам. — А ты как? Я получил твоё приглашение на свадьбу. Мы с Соней обязательно будем.

— Я рад… Только… — я хотел сказать, что свадьбы не будет, но посомневался. Пока рано, ведь если Бестия беременна… — Лёх, я хотел поговорить вот о чём: ты как-то обмолвился, что знаешь человека, который может проучить Лилиан и поставить её на место. Сестра уже совсем с катушек слетела. Если этот человек поможет, в общем, я готов ему сестру в жёны отдать и полцарства в придачу, как говорится.

Шрам засмеялся.

— Есть такой человек. Бывший раздолбай… И Лилиан до сих пор нравится ему. Пока кукольной внешностью, но он характер её исправит быстро. Она же вроде неплохая девчонка.

— Тогда запускай операцию «Бывший раздолбай для раздолбайки» или «Облом для Оторвы», — произнёс я и хохотнул от собственной оригинальности.

Лилиан не оставила мне другого выхода. Если сестра не смогла сама встать на путь исправления, я должен подтолкнуть её к этому.

— Договорились!

— Но чтобы никакого рукоприкладства и насилия! — предупредил я.

— Обижаешь, Оскар!

Говорил прям как Олег…

— Спасибо тебе, Лёх. Поеду к невесте… Привет Софе и деткам!

— Обязательно передам. Удачи.

Я выключил телефон и поймал себя на мысли, что улыбался. У меня была тьма приятелей, но я перестал общаться с ними, когда потерял родителей. Я закрывал сердце и душу, огораживал их барьерами, которые разрушились с приходом Бестии в мою жизнь.

Имел ли я право отталкивать её от себя?

Я любил её, а вот простить меня теперь или послать к чёрту рогатому решать только ей. А я, в свою очередь, приму любое решение, и если пошлёт, то я уйду…

Сам ведь к этому вёл…

Часть 60. Анна

Чтение оказалось не самой успешной попыткой отключиться от реальности, в которой меня до мозга костей пробирало желание поехать к Горскому и сказать, как сильно он нужен мне.

В читательском зале я сидела одна: люди предпочитали забирать книги домой, а мне не хотелось возвращаться в четыре стены, где всё было пропитано им… Я вспоминала его прикосновения, поцелуи, ласки и его взгляды на меня… От этого было невыносимо. Душа волком выла и терзала меня, словно хотела вырваться из тела и улететь к нему, чтобы всегда быть рядом.

Запах книг наполнял помещение, в котором я находилась, и если раньше он мне нравился, то сейчас я не получала никакого удовольствия. Время от времени в носу появлялся запах крови, заставляющий с волнительной дрожью вспоминать момент, ставший ключевой точкой в наших с Оскаром отношениях. Мне не требовался психолог, чтобы избавиться от страхов перед похищением или убийством, но, кажется, я нуждалась в нём, чтобы вытравить из сердца яд по имени «Горский».

Листая страницу за страницей и пробегая взглядом по тексту, который не понимала, хоть это был обычный роман, я убивала время. Знала что, когда увижу эту книгу позже, не вспомню даже, как держала её в руках.

— Интересно? — услышала я осторожный голос, обращающийся ко мне.

Голос, который приходил ко мне только во снах в последнее время. Наверное, это была игра воображения… Но я подняла взгляд, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Господи!

Это был он!

Оскар стоял на входе в читательский зал и смотрел на меня…

Он пришёл!

Он сам пришёл!

Мне хотелось подскочить на ноги и броситься ему на шею, но я не знала, зачем Горский явился, и какие гадости приготовил на этот раз. Я боялась того, что могла услышать, поэтому сидела на одном месте и даже не шевелилась.

А вдруг это всё сон?

Может, чтиво погрузило меня в волшебную сказку, а стоит пошевелиться, и я проснусь?

— Почему ты не сказала, что беременна? — нотки стали, звучащие в голосе Горского, душили меня и выворачивали наизнанку.

Лилиан…

После разговора со мной она наверняка помчалась к брату, чтобы устроить ему истерику о размножении с «нищенкой».

— Наверное, потому что я не беременна? — спросила я и пожала плечами. — С чего ты взял?

— Но Лилиан сказала…

Моя догадка оказалась верной… Она ему сказала о беременности, и рыцарь примчался на выручку. А я думала, что он просто соскучился, что хочет сказать, как сильно жалеет о своих словах, и я бы вычеркнула их из головы. Я бы наплевала на всё и утонула в нём. А он стоял, смотрел на меня и ждал правды, которой не было.

— Не волнуйся. Никакой беременности нет, а твоей сестре следует думать мозгом, когда делает или говорит что-то.

— Я не хочу сейчас говорить о моей сестре и обсуждать её поступки… Я думал, что ты… Я испугался…

— Не о чем беспокоиться. Ребёнка нет, не было и не будет! — ответила я и захлопнула книжку.

Я смотрела на Оскара и заметила, что в уголках его глаз появилась тонкая паутинка морщинок. Синяки пролегли под глазами, выдавая беспокойные бессонные ночи. В его взгляде читалась пустота, словно он потерял смысл жизни…

Поднявшись на ноги и захлопнув книгу, я застыла на месте. Мы смотрели друг другу в глаза, и в голове стучала только одна мысль: «Он пришёл сам, и это твой шанс». Я ведь так сильно хотела поехать к нему, мечтала о том, как повисну на его шее и буду шептать, что я всё прощу и никуда не уйду от него, а теперь не выходило заставить себя сдвинуться с места. Горло сдавливало комом.

«Сейчас или никогда», — щёлкнуло что-то в душе, и я бросилась к нему.

Моё сердце чуть было не остановилось, когда я поняла, что и Оскар поспешил ко мне навстречу. Оказавшись в его объятиях, я ощутила, как по щекам текут слёзы. Всхлипывая и цепляясь за него, я уронила книжку, но меня это мало волновало.

Выкуплю её себе…

Заберу домой, как трофей…

Неважно…

Сейчас ничего не важно.

Только он и я.

Горский прижимал меня к себе, будто бы боялся, что выпорхну из его объятий, а я только льнула к нему, льнула, чтобы насладиться этим мгновением. Даже если потом будет больно. Даже если очень больно будет… Если он прямо сейчас уйдёт… Я хотела надышаться им.

— Бестия! — выдохнул он мне в макушку, а я смогла только всхлипнуть в ответ, утыкаясь носом в его грудь.

От Оскара исходил такой родной запах, сводящий меня с ума.

Это не сон.

Это реальность!

И в этой реальности Горский пришёл ко мне сам!

— Ударь меня, если хочешь… Бей за каждое слово, которое я тебе сказал тогда. Ты должна знать, что от моей души осталась сплошная рвань в тот день.

— Тсс! — прошептала я и, встав на носочки, потянулась к его губам. — Я знаю! Знаю, что всё это неправда! Ничего не говори!

Я осторожно коснулась его губ своими, и реальность стала мелькать вспышками в голове.

Мой Горский!

Мой!

Он мой!

И я никуда больше его не отпущу!

Не позволю ему прогнать меня!

Ни за что и никогда!

— Мой! — прошептала я едва слышно, отрываясь от его губ.

— До мозга костей твой, Бестия. Я приготовил для тебя такую длинную речь, но скажу всё потом, ведь сейчас я хочу чувствовать тебя… Чувствовать всю тебя!

— Оскар, мы в библиотеке! — испуганно выдохнул я.

Он засмеялся, а в его глазах блестели слёзы. Он тоже умел плакать. Мужчина, которого выбрало моё сердце…

— Ну либо я прямо сейчас закрою её, отвалив библиотекарю столько, сколько попросит… Либо нам нужно срочно ехать ко мне.

— Мне больше нравится второй вариант, — улыбнулась я и опустила голову.

— Тогда давай не будем терять ни секунды! Потому что я голоден! Господи! Ты даже не представляешь, как сильно я голоден, маленькая!

Часть 61. Оскар

Мне стоило огромного труда сдерживаться и концентрировать внимание на дороги. Казалось, что я вдохнул свежего воздуха и перестал задыхаться. Последние дни я существовал. Бестия была моей жизнью, как бы упорно я ни пытался избавиться от этой мысли. Я хотел быть рядом с ней, дышать её ароматом, просыпаться по утрам и видеть её чудесное лицо… Я желал всего, что было связано с ней.

И у меня появился шанс исполнить эту мечту.

Она сжимала своими тонкими пальчиками моё колено, а у меня в штанах места не хватало, потому что я хотел её всю. Я никогда и никого так не желал. Она моя, — как говорят современные сказочники, — истинная. И я не собирался больше отвергать это.

Уже в подъезде, стоя в лифте, я не смог больше сдерживаться: прижал её к стене и принялся жадно целовать столь желанные губы. Знал, что впереди у нас будет целая жизнь, чтобы наслаждаться друг другом, но всё равно не мог ничего поделать с собой. Не выходило избавиться от этого влечения, превращающего меня в безумца.

Бестия была совершенна. Она совсем непохожа на других девушек. Не стала бить меня по щекам и кричать, какая я сволочь, хоть я и готовился к этому. Я думал, что придётся закидывать её на плечо и тащить в свою пещеру, уподобившись древнему человеку, но она сама всё понимала.

Маленькая любимая девочка…

— Оскар, потерпи немного! — выдохнула она мне в губы, но, когда створки лифта отворились, я вышел, притянул её на себя и снова впился в губы.

Хочу…

Люблю…

Схожу с ума…

Лаская её свободной рукой, я достал из кармана ключи и почти с первого раза попал в замочную скважину. Я так сильно хотел поскорее очутиться в квартире, что мог бы и сквозь стену пройти, как герои фильма «Чародеи», который часто пересматривал с мамой в детстве. Вот только рисковать своим бесценным сокровищем я не мог. Если сам расшибусь в лепёшку — ладно, но если хоть один волос упадёт с её головы…

Ключи полетели на пол, едва мы очутились в квартире, а дверь захлопнулась за нами. Жадно целуя Бестию, и прижимая к себе, я скинул обувь, Аня проделала то же самое, и я прижал её к стене. Хотел, чтобы в комнате она была уже голая, чтобы каждой клеточкой своего тела чувствовать её.

— Невероятная, — прошептал я, расстёгивая ширинку на её джинсах и цепляя их вместе с трусиками, чтобы снять как можно быстрее.

— Оскар, может быть, для начала сходим в душ? — спросила Бестия.

— Сходим… Но потом…

Я быстро избавил её от футболки и бюстгальтера и поднял на руки. Как дошли до кровати и как сорвал одежду с себя, я уже не помнил. Вошёл в неё резким движением и потерял связь с реальностью. Это было нечто фантастическое. Возможно, именно то самое волшебство, которого ждал раньше… Мы простонали в унисон, отдаваясь наслаждению, которое прошло по телу мелкой дрожью.

Я стал двигаться медленно, чтобы чувствовать её всю… Я хотел продлить удовольствие, растянуть его, как самый дорогой алкоголь, который пьёшь не ради состояния опьянения, а для вкуса.

— Моя девочка! — прошептал я, упираясь в матрас ладонями, и целуя Бестию в шею. Чуть приподнявшись, я начал прикусывать мочку её уха, а она извивалась и помогла мне, отвечая встречными движениями своих бёдер…

* * *

— Я уже говорил тебе, что ты невероятная? — спросил я, когда немного отпустило.

Бестия прижималась ко мне, положив голову на моё плечо. Она светилась от счастья, как маленькая звёздочка.

— Говорил! — ответила она, но это не значит, что не можешь сказать ещё раз.

— О! Я скажу не один раз ещё. Тебе даже надоест слышать это…

Она негромко хихикнула и чмокнула меня в плечо.

— Как я уже сказал раньше — я готовил длинную речь. Сейчас часть её утратила смысл, но я всё равно скажу.

Бестия соскользнула на подушку, а я упёрся локтем в матрас и посмотрел ей в глаза.

— Я недостоин тебя, Аня… Недостоин… И ты можешь послать меня куда подальше, но вот что я больше не в силах скрывать: я люблю тебя. Люблю больше чем собственную жизнь. Я подохну без тебя, как подзаборный пёс, которого прогнали и избили палками. У меня не получается жить без тебя, потому что ты моё всё! Ты моя жизнь, Бестия! Я живу одной тобой! И если ты позволишь мне стать тем, кто достоин тебя, я сделаю всё возможное и невозможное… Я буду из кожи вон лезть, но стану достойным. Клянусь тебе.

— Я тоже тебя люблю! И ты уже достоин! Понимаешь? Я люблю тебя таким, какой ты есть, Оскар!

Эти слова были ценнее всего, что я когда-либо слышал, и слёзы сами по себе скользнули по щекам.

Эпилог

— Анют, скажи мне, что я не ошибся! — услышала я голос мужа и резко повернула голову в его сторону.

Нам предстоял очень непростой разговор.

И мне было страшно.

Я не знала, как взять и сказать ему всё.

Прошло всего лишь два месяца со дня нашей свадьбы. За них многое в жизни изменилось, и у нас почти получилось переступить через кошмар под названием «Сабуров». Даже Данька помирился с Оскаром, и они снова были лучшими друзьями, но с одной-единственной галочкой — теперь ещё и почти родственники. У Лилиан тоже появился какой-то головокружительный роман, и она, наконец, перестала строить нам с Оскаром козни, вот только…

Я вздохнула и обняла мужа.

— Ты точно не ошибся, придя тогда в библиотеку, — улыбнулась я.

— Я не об этом… — нахмурился он.

— А о чём же тогда? — я прикусила губу, догадываясь, что стало причиной его взбудораженного состояния.

Я ведь не думала, что он придёт раньше времени, поэтому совсем забыла убрать тест на беременность из ванной.

— Две полоски… Это ведь твой тест?

«Ну не твой же», — хотелось ответить и засмеяться, вот только совсем не до смеха было.

Я не имела понятия, как на эту новость отреагирует Оскар, и я боялась. Боялась, что он вспылит и скажет, что ему не нужен этот ребёнок. Может быть, рано пока думать о продолжении семьи?

— Не мой, — ответила я осторожно и поджала губы.

— А чей? К тебе кто-то приходил, пока я был на совещании? — Оскар потирал виски, разглядывая меня.

— Он не мой, а наш, Оскар. И да — у нас с тобой будет ребёнок… Прости, что я не…

Он не дал мне договорить, заткнув рот поцелуем, от которого становилось тепло и сладко. Я обвила руки вокруг его шеи, отпуская мысли о том, что он не захочет малыша.

Ведь не стал бы целовать тогда…

Или стал?!

— Я немного не поняла твоей реакции, если честно, — сказала я, немного отдышавшись, когда Оскар отстранился от меня.

— Тебе показать более наглядно? — вскинул он бровь, но потом помрачнел. — Ну нет! Сначала мы сходим к врачу и убедимся, что нашему малышу это не навредит! Поверить только! Скоро у нас появится маленький Горский!

— Или Горская, — хихикнула я.

— Или так, — пожал плечами Оскар и прижал меня к себе.

Конец

Content

Ильина Настя (не)порочное отмщение

(не)порочное отмщение Настя Ильина

Часть 1. Анна

Часть 2. Анна

Часть 3. Анна

Часть 4. Оскар

Часть 5. Оскар

Часть 6. Анна

Часть 7. Анна

Часть 8. Оскар

Часть 9. Оскар

Часть 10. Анна

Часть 11. Анна

Часть 12. Анна

Часть 13. Анна

Часть 14. Оскар

Часть 15. Анна

Часть 16. Анна

Часть 17. Оскар

Часть 18. Оскар

Часть 19. Анна

Часть 20. Анна

Часть 21. Оскар

Часть 22. Оскар

Часть 23. Анна

Часть 24. Оскар

Часть 25. Анна

Часть 26. Анна

Часть 27. Анна

Часть 28. Оскар

Часть 29. Анна

Часть 30. Анна

Часть 31. Оскар

Часть 32. Анна

Часть 33. Оскар

Часть 34. Анна

Часть 35. Оскар

Часть 36. Анна

Часть 37. Оскар

Часть 38. Анна

Часть 39. Анна

Часть 40. Анна

Часть 41. Оскар

Часть 42. Анна

Часть 43. Анна

Часть 44. Оскар

Часть 45. Анна

Часть 46. Оскар

Часть 47. Анна

Часть 48. Оскар

Часть 49. Анна

Часть 50. Оскар

Часть 51. Анна

Часть 52. Оскар

Часть 53. Анна

Часть 54. Оскар

Часть 55. Анна

Часть 56. Оскар

Часть 57. Анна

Часть 58. Оскар

Часть 59. Оскар

Часть 60. Анна

Часть 61. Оскар

Эпилог