Александр Ким

Трава у дома

Через двадцать лет вы будете больше жалеть не о том, что вы сделали, а о том, что не сделали. Так скидывайте узлы, выплывайте из тихих гаваней. Поймайте ветер в свои паруса. Исследуйте. Мечтайте. Открывайте.

Марк Твен

09-02-2021г. п.Мирный 05-00 утра по местному времени Архангельская область.

Всем привет! Это Александр Мамонов и очередной, уже слава Богу седьмой, репортаж из цикла "Маршрутом из прошлого". Сегодня как и обещал легендарный путь из "варяг в греки" как его называли курсанты знаменитой 834-учебки. Пчхи! Извините. Да… северные широты дают о себе знать. Это не Москва. Мороз порядком прихватывает, благо утеплились. Предварительно удалось связаться с местными коллегами и нам подробно все объяснили. Что надевать и когда надевать. Ибо Север. А он, как и космос, несерьезного отношения к себе не терпит. Вот и наш оператор Миша Ощепкин уже что-то снимает, не смотря на мороз.

– Что снимаешь?

– Северное сияние.

Странное дело, суровый климат и неземная красота солнечного ветра как предтеча ворот в космос. Можно сказать философия пути, непростого пути ранее советского, а сейчас российского космонавта. Мы ждем служебный Пазик. До пересменки как раз минут 5-7, а потом…

Впрочем сюрприз. Пока не раскрываем всех карт!

К остановке подъехал автобус цвета хаки. Черные армейские номера и на лобовушке кьюар-код для сканеров КПП. Под утро народу в салоне немного. Водитель непривычно долго ждет, когда мы погрузим свои баулы. Но ничего не сказал. Хоть и салон заметно выстужен. Мы виновато тулимся ближе к концу, чтобы не мешать своим багажом остальным.

– Вы откуда?

– Из Москвы.

– Телевизионщики что ли?

– Да.

– Понятно.

Народ тут немногословный и кто-то уже погрузился в легкую полудрему. Камерами местных не удивишь, регулярно то одно высокое начальство из столицы прилетает, то другое. На прошлой неделе был Шойгу с инспекцией. Так что к свету софитов привыкли даже лайки. Наконец на очередной остановке появляется тот, кого мы ждали. И надо сказать согласовывали и эту встречу, поездку и репортаж отсюда ни через один высокий кабинет.

Это дядя Леша. Но дядя Леша он для знающих его не первый год по службе. Впрочем для нас этот легендарный человек сделал исключение. А так, позвольте вам представить Алексей Петрович Арцутанов. Майор военно-космических сил в отставке. В прошлом с 1978 по 1992 начальник второй смены ОЛ-1. Для несведущих ОЛ-1 (Орбитальный Лифт №1).

– Ну уж. – дядя Леша смущенно отмахивается.– Оля. Все так его и называли, даже мы, кто на лифте работал.

– Ну да, Оля. А вот скажите в сети много версий такого прозвища. То сам генеральный конструктор Юрий Николаевич Арцутанов так лифт на одном из совещаний назвал. То ли сам Брежнев при чтении сводки с космодрома так оговорился. Где правда?

Дядя Леша вздохнул.

– Кто его знает. Но когда я учился в 384-ой учебке, то Оля уже фигурировала в наших разговорах. Кстати, уже в девяностых, когда тут вовсю шастали американцы они мне часто задавали вопросы про лифт. Так вот по классификации НАТО, вы же знаете они всей нашей технике прозвища дают. Ну там Медведь – Ту 95, наш ОЛ-1 значился как Оля. Смешно! И еще сразу говорю, так как ваша братия уже не первый раз штурмует меня. Я не родственник Юрию Николаевичу Арцутанову, царствие ему небесное.

Помолчали.

Вот так бывает в нашей журналисткой работе. Хотелось в одном репортаже свести конструктора и родоначальника всей орбитальной инженерии и так сказать легендарного оператора его детища. Но увы, не срослось. Человек предполагает, а Бог располагает.

– Мы с ним переписывались регулярно. За год до смерти он мне подарил книгу с автографом Артура Кларка.

– Да, они активно общались во времена союза.

Дядя Леша сидит задумчивый, видно в душе еще не смирился с потерей.

– Нам на следующей выходить. Давайте подсоблю с поклажей.

Автобус завернул на неприметную остановку. Развилка. Направо еще километров 40 и будет космодром Плесецк. А нам налево, где по бетонке еще километров 25 ехать до стартовой площадки Ольги. Быстро выгрузились, и темный силуэт машины скрывается в ледяной поземке.

– Сейчас наш буцефал подъедет. Замерзнуть не успеете.

Про мороз это актуально. В городе почему-то не так сильно ощущался. А тут, среди высоких сосен и вспыхивающего зеленоватыми огнями неба так пробирает. Брр!

– Сколько лет северу душу отдал, а все равно как в первый раз. И даже на орбиталке не так красиво.

06-12 Дорога на стартовый комплекс ОЛ-1

Это на Плесецкий космодром дорога любо-дорого. Ровная, освещенная рядами светодиодных светильников и под круглосуточным мониторингом дорожных служб. Мы же мчимся по ухоженной, но все же менее востребованной трассе.

– Еще в 82-ом году ее хотели расширять, даже проектную документацию уже подписали. Но что-то там в верхах не срослось. – дядя Леша кивает на ржавые столбы по обочине дороги. – Вот и все, что осталось от тех хотелок.

Чувствуется в голосе отставного майора горечь.

– Но ОЛ-1 это же по сути была экспериментальной установкой. Наверное посчитали нецелесообразным кидать деньги в расширение.

– Ерунда! Юрий Николаевич еще Устинову доказывал, что у ОЛ-1 есть возможность модернизации, тогда полезная нагрузка выросла бы с 12 до 25 тонн. А это уже уровень Байконуровского лифта на момент 1979 года. Просто как всегда вмешалась большая политика. Ведь такие конструкции сами знаете, рациональнее ставить на экваторе. Вот носились мы с этими африканскими демократиями как дурак с торбой. Деньги, оружие, лекарства, подготовка кадров. А все для того, чтобы иметь надежные площадки для орбиталок. И что? Американцы поступили умнее просто вооружали очередную банановую оппозицию и все! Ни лояльного режима, ни денег. Все насмарку! А даже 30% от вбуханных в Африку хватило бы на модернизацию здесь в Плесецке.

Не знаю говорил ли это дядя Леша уже после 85-го тогдашнему генсеку Горбачеву (установка на гласность вроде бы позволяла), но выше майора он так и не поднялся. Значит говорил, но об этом наш герой предпочитает не распространяться. "Правдоруб" так за глаза называли и называют его сослуживцы, коллеги и друзья.

Наконец мы подъехали через малый КПП к внешнему контуру орбиталки. Надо сказать, что вживую эта титаническая конструкция впечатляет. Гигантские железобетонные блоки и пакгаузы основания. Станции слежения. Вышки наблюдения и метеостанции. Противовесы и машинные залы механизмов контроля натяжения. Огромное и сложное хозяйство. Тут еще и подсветка (мода куда же без нее) постаралась. Серебристая игла тросов из углеродных нанотрубок растворяется в высоком темном небе. Ух! Умели тогда строить, чувствуешь себя как карлик на плечах атлантов.

Дядя Леша видит нашу реакцию и улыбается, мол, не вы первые. Откуда-то появляется ухоженная дворняга с ошейником, на нем медная бляха с гравировкой "Спутник". Еще одна местная легенда, точнее традиция.

– Это потомок того первого "Спутника"?

– Так точно! Иди сюда, блохастый!

Собака вежливо позволяет себя погладить. Дядя Леша дает ей какое-то лакомство.

– Еще до закладки стартовой площадки лифта Сергей Павлович в 1962 году активно вел предпроектные работы с "ящиком" (секретный научный институт) Арцутанова. Ведь после спутника именно на его ракете предстояло запустить первый этап – геостационарной базы. В череде выездов на местность Королев в шутку заметил, что объект стратегический, а собаки-сторожа нет. На что Юрий Николаевич также в шутку попросил исправить положение. Вроде бы забыли, но на следующее совещание Королев принес Арцутанову молодого кобеля. Дворняга. Назвали собакена конечно же Спутником. Вот так и живем!

Под спокойным взглядом Спутника мы проследовали в здание предполетной подготовки.

Обязательный инструктаж (для нас сделали исключение и мы прослушали лайт версию), медосмотр и проверка скафандров. Все это время телефон дяди Леши разрывался от звонков. Сразу видно человек хоть и на пенсии, но незаменимый.

– С подшефной школы звонили. Попросили провести экскурсию по территории. Надо будет все обдумать, график в этом году плотный. Ну что, орлы готовы? Айда примерять скафандры.

Одной ногой уже там. Сейчас только облачиться в облегченные "Орланы" и почти космонавт. Но по сути конечно же балласт с камерами.

– Скажите, а как здесь восприняли перестройку и прочие кульбиты 91-го? Говорят, все было непросто.

– Как бы это выразиться покультурнее. Когда в 1985-м году наш дорогой Михаил Сергеевич вдруг взял и разрешил, то чего раньше было нельзя как кран с холодной водой повернул. Начался вполне предсказуемый бардак. Первым делом свернули расширение поселка. Заморозили социальные проекты, там школу и больницу. Мол, не до экспериментальных лифтов тут. Я, мой начальник Василий Николаевич Беркутов вполне обоснованно полагали, что все эти американские танцы с бубнами про разоружение и мир, всего лишь один из многочисленных ударов по СССР. Понятно, что экономика была перегрета, что систему власти надо было менять. Но! Не так резко! Не так глупо! И конечно же космонавтика пострадала в первую очередь. Если к 1989 из 10 Буранов летало только три, остальные под улыбки заокеанских коллег отправили на консервацию- считай на убой. Когда нагрузка на Байконуровский орбитальный лифт снизилась с 200 рейсов за квартал до 89. И эти клоуны из минфина урезали и так на ладан дышащие квоты по персоналу, надбавкам и льготам. Народ побежал. Эх. Мне как пальцы без наркоза поотрубали, только не сразу, а медленно. Что уж говорить про наш недолифт с полезной нагрузкой в 12 тонн. Офицеры плакали, писали рапорты о переводе. А что поделать? Это я такой был – идейный. Из всей семьи лифт да северное сияние. А им семьи кормить надо. Так что – чума это была, а не оптимизация.

Дядя Леша машет рукой.

– Встала четкая, откалиброванная десятилетиями схема. В сентябре 89-го в кабинете Беркутова телефоны разрывались от звонков. Прибалтика, там собирали комплексы слежения и калибровки за геостанцией Ольха-33М. Душанбе, где смежники клепали блоки противовесов и металлоконструкции для работы на орбите. Иваново, там размещали заказы по спецнитям. И все спрашивали где деньги, где подтвержденные планы закупок, где график поставок комплектующих? Генподрядчики, проектировщики, смежники. Все встало колом! У Беркутова за 89 и 90-ый года было 4 микроинфаркта. Понимаете? Нет? Вот и я не понимал в чем дело… Да наверное и вся страна не понимала что к чему.

Сказать мне нечего, в то время меня даже в планах не было.

Дядя Леша проводит нас в раздевалку, где под присмотром целой команды мы облачаемся в скафандры. Теперь точно никаких иллюзий, через час с лишним мы будем на стартовой площадке космического лифта.

–Миша, как настрой?

Оператор улыбается.

– Все хорошо.

Уф! Все-таки не по себе. Теория теорией, а всякое бывает. Стоять в скафандре пусть даже и облегченном неудобно, поэтому нас провели в отдельную комнату с глубокими креслами. Так что полулежим, глядя в потолок. А что? Удобно.

– А можно нестандартный вопрос?

– Валяй!

– А была ли за все эти годы мистика в вашей опасной работе?

– Хм… Трудно сказать, чтоб прям барабашки по тросам ползали. Но вот что-то эдакое было. Сентябрь 1983-го. Ни с того ни с сего в три часа ночи дико разболелся зуб. Что ты будешь делать! А чтобы вы понимали медицинский надзор и осмотры тогда были ежедневными. Объект стратегический. Как стоматолог пропустил эту проблему ума ни приложу. Короче промаялся с ним до утра, а потом как открылся медицинский блок рванул к стоматологу. Что ты, говорю, мать-перемать пропускаешь такие болячки. Он бэк мэк. Удалили несчастный коренной, наложили швы. Меня на 2 недели в расход, пока не заживет не появляться. А именно в эти две недели мы должны были партию микроспутников для Минобороны запускать с низкой орбиты. Орион кажется. Серия была еще сырой, но новое всегда почетно. Ох и зол я был на того докторишку. С горя заперся у себя в общаге, закимарил. А потом меня срочно будят, не смотря на все мои больничные и прочее. Я спрашиваю, что, мол, стряслось . А дежурный только чеканит – В штабе все разъяснят. Как болванчик. Я в штаб. А в кабинете Беркутова, народу понабилось. И все бледные как простыни. Чего стряслось? А Вахромеев, начальник службы технического контроля только и выдавил – Гидразин.

В общем, из-за микротрещины в топливном баке спутника (куда смотрели ОТК подрядчика) на высоте 99 километров произошла утечка гидразина, а это без малого 450 кг токсичной дряни. А дальше как в методичке по технике безопасности " с воздухом и О2 образует взрывоопасные смеси".

– Рвануло?

– Да. – дядя Леша вздохнул- Грузовую платформу вывернуло как бумажный пакетик, отсек управления пострадал на 60%. В живых из смены осталось только 2 из дальних от эпицентра отсеков. Связист и инженер-электрик, который по чистой случайности оказался в том месте. Их спасли переборки. Остальные либо пострадали при взрыве или погибли при разгерметизации. Такие вот дела. В тот день сопровождать груз должны были мои ребята. В общем, встретили свое второе рождение.

– А стоматолога отблагодарили?

– Ага, но уже потом. После всех мытарств по ликвидации последствий. Ну как сойдет за мистику?

– Более чем.

– Ну и ладно.

11-00 Стартовая площадка ОЛ-1.

Если честно, меня порядком потряхивает. Хотя и понимаю, что рейс пройдет под контролем автоматики и все будет штатно. Еще раз снимаем монументальную иглу тросов, уходящую в синее небо. Дядя Леша смотрит на лифт почти отеческим взглядом.

– А ведь в 1994 сразу же после путча лифта бы просто не было. Новая волна ельцинских реформаторов посчитала его содержание нецелесообразным и отдала запуски спутников американским партнерам. Байконуровский лифт был в вечной модернизации с 1992 года. Полтора Бурана еле-еле налетывали 5 рейсов по орбиталке. Не говоря о том, что МИР уже на ладан дышал. В общем, усилиями либеральных деятелей и их кураторов российская космонавтика благополучно шла на убой. Вот тогда и дал свой последний бой Беркутов. Он писал, звонил и стучал во все инстанции, давал интервью на радио и ТВ. Устраивал массовые пикеты у здания Роскосмоса в Москве. Но параллельно искал "крышу" в виде мощной банковской группировки. Времена были такие, без спонсоров никуда. И знаете нашел! Просто отцы-основатели этого банка хорошо знали Василия Николаевича еще с институтских времен. В общем, сдвинул, осилил махину! Правда и стоило это ему жизни. Сердце в итоге не выдержало.

А стоило ли оно того? Поберечься бы? Поплыть по течению.

Но как любит говорить дядя Леша, по течению плывет только мусор.

Лучше и не скажешь.

Мы как-то упустили за всей этой машинерией из виду, что за каждым метром вырубленной и отвоеванной у тайги территории стоят конкретные человеческие судьбы. Десятки тысяч людей, которые косвенно или напрямую приняли участие в грандиозном проекте второй половины 20 века. И эти чудо-люди как волшебники убрали сотни гектаров первозданной тайги, выровняли площадку, сложили из сотен тысяч тонн металла небесный лифт и как стрелу запустили его в северное сияние. Такова уж человеческая природа, что восторгаться ты можешь только некоторое время. Потом масштаб и осознание сделанного блекнут, все воспринимается как должное. Но это не так. Вот казалось бы – передо мной серый, поросший мхом по низу бетонный блок противовеса. Но по сути- это не просто безликий куб весом 200 тонн, что стоит среди тысяч таких же и составляет опору лифта. Это часть отданной жизни и человекочасов водителей, экскаваторщиков, плотников, бетонщиков, сварщиков, монтажников, проектировщиков. Циклопическая пирамида, в основании которой кропотливый труд уникальных специалистов, веривших в светлое будущее своего детища, своей страны. Другое дело, что светлое будущее и сама страна оказались на разных полюсах.

Словно в назидание будущим поколениям на территории комплекса чудом сохранился советский плакат с призывом крепить космические ворота. Крепим! Все еще и не смотря на.

Нас запустили в десантный отсек. Техники деловито прикручивают какие-то трубки и датчики. Сравнивают показатели приборов и выполняют прочие важные предстартовые протоколы. Порядок прежде всего. Космос- враждебная для человека среда, так что лучше перестраховаться. Все это время дядя Леша мысленно с техниками и операторами ЦУПа (центра управления), эта суета ему знакома. Это видно по мимике, как и зачем следят его серые глаза и невольно дергаются пальцы в перчатках.

– Пока есть время и чтобы не дрейфили могу рассказать одну смешную историю.

– Сделайте милость. А то действительно как-то тревожно просто так ждать.

– А то! Было это в октябре 1995 года. Денег нет. Причем не только у меня в кармане, но на нашем счету в казначействе. Дернулись было в Минфин и Минобороны, но там и там нам показали кукиш. Мол, выкручивайтесь как можете. Вот и дергались. Смешно вспомнить! И шведские метео микроспутники запускали по смехотворной цене, Размещали рекламные баннеры на кабине грузового отсека. Окучивали китайцев на годовые контракты по челночным рейсам на орбиту. Короче лихие 90-е как они есть. Так вот, за всей этой канителью приходит на факс какое-то сумасшедшее письмо от корпорации Дисней.

– Что?

– Да, мы сначала сами не поверили. Но подпись и адрес их европейского офиса все честь по чести. А предлагали наивные американцы следующее. Сделать цикл передач про космос с героями их мультиков. Чтобы значится их мики маусы и прочий зоопарк посещали орбиту и рассказывали научные факты. Ну мы первым делом прикинули, что особисты такой цирк на территорию не пропустят. Чего доброго загремит все руководство объекта в дурку, когда высокое начальство увидит мышонка в нашем скафандре. Но решили поприкалываться. Дернули с отсыпных нашего радиоэлектронщика Васю, тот как раз штудировал инглиш для поступления на заочку. И состряпали такой примерно текст.

Уважаемые сэры! Рады вашему предложению. Но у нас как раз закончились и больше не производятся дефицитные скафандры как раз под ваши мультяшные потребности. Марки скафандров ЛОЛ-1 (Легкий, огнеупорный, летный версия первая) и ЛОЛ-2 (тоже самое, но более продвинутая). Даже рисунки приложили с описанием скафандров. Как раз по их мышиным и утиным и тому подобным рожицам. Мол, будем рады если пробьете, поможете и все такое. А что? Россия – родина слонов. Иностранцы чего только про нас ни думают, так что и такие скафандры по их мнению у нас были. Не сомневайтесь. Почитали, поржали. Что-то стряслось на территории в тот день, про факс и не вспомнили. Вот только забыли мы этот шуточный факс выбросить в ведро, оставили на столе секретарши. А наш секретарь – отдельная песня. Зинаида Петровна прошла суровую школу советского , а потом и российского референта. Поэтому оставленный на столе документ со всеми реквизитами отправила как дисциплинированный работник куда надо, то есть в европейский офис Диснея. И как истинный, еще военной закалки человек содержание факса ее не смутило- приказы не обсуждают. А через месяц, когда все уже окончательно выкинули из головы переписку с Диснеем раздается звонок из Главка. Какой-то зам зама комитета и все такое что-то бормотал про ЛОЛ-1. Куда мол дели? Должны ж были остаться. Послали его куда подальше со всякой чепухой. Затем посыпались письменные запросы с таким же блеклым блеянием, мол, найти, посчитать и прочее. Отбрехались повторно. Потом уже из Роскосмоса один из замов тогдашнего руководителя с еле скрываемой злостью наехал, что это такое. Где могут дефицитные скафандры? Тормозите сотрудничество на самом высоком уровне! Какие скафандры? Какое сотрудничество? Мол уважаемые люди аж из администрации президента впряглись для хороших парней из Диснея. И тут-то мы поняли, что наш шутливый факс каким-то макаром дошел до Европы. Пока мы плясали вокруг невозмутимой Зинаиды Петровны, она достала аккуратную папку с исходящей корреспонденцией. Дата есть? Печать и подпись есть? Контакты получателя есть? Лежала на моем столе? И мы как заводные козлики только и делали, что послушно кивали головами. Сами дураки- понимаем. Пришлось высокому начальству во всем признаться. Мне выговор. Диснею официальное извинение. Правда, мультипликаторы оказались славными ребятами, позвонили нам и мы вместе уже поржали над всей этой ситуевиной.

– Хорошая история!

– И самое главное правдивая. Надо было тот факс сохранить. Но где там. А мы кстати уже того… едем!

– А как же знаменитое – Поехали?

Дядя Леша только отмахивается, у него этих смен было больше тысячи. И все же ощущение от плавного подъема непередаваемое. Это в самолете все ясно. Вот гул двигателей на максимальной тяге, толчок, отрыв и все- полет. А тут как-то обыденно и плавно словно в купе спального вагона. Разве что информационная панель лихорадочно отсчитывает метры и километры. Как представишь себе высоту, тонюсенькую линию тросов и модули лифта. Брр! Но как говорят танкисты, главное в танке – это не дрейфить. Мысль о том, что ты в стальной скорлупе упрямо ползешь на высоте уже 3 км напрягает, а что если того…

– Через пару часов можно будет отвязаться. А пока терпите. Тросы – это струна. А у струны всегда есть моменты скручивания, натяжения, свои "быстрые" и "медленные" участки. Опять-таки воздействие атмосферы никто не отменял. Факторов куча!

– Да уж. Успокоили!

– А то! Лифт- это сложный организм. Сейчас конечно проще, ИИ следит за колебаниями всей конструкции, специальные демпферы гасят вибрацию. Датчики отслеживают чуть ли не по сантиметру состояние тросов. Нейросети мониторят обстановку насчет космического мусора. Красота!

– У вас все было вручную?

– Аналоговое. Многое приходилось просчитывать в голове. Может и поэтому мысль не стояла на месте. Примечательный вышел у меня разговор на одной конференции под эгидой НАСА. 1998 год. Нас как бедных родственников вывезли на научно-практическую конференцию. Но больше напоминало экскурсию цивилизаторов для отсталых аборигенов. Конечно же традиционный фуршет, так вот сижу это я в препаршивом состоянии духа. Одно сравнение плановых запусков, не говоря уже о пилотируемых программах в сравнении – повод напиться. Чего-то глотаю крепкое и подсаживается ко мне американец. Вот ни разу он не угадал с моим настроем. Думаю, сейчас начнет бахвалиться дам по роже. Отведу душу.

– Приятель, говорит, ты случаем не из Плесецка?

– Оттуда.

– Орбитальный лифт?

Оказалось, что он бывший глава основного состава орбитального лифта на мысе Канаверал. Так сказать, коллега по цеху. Выпили , даже галстуки сняли. Хоть и противник, но сам по себе мужик что надо. Языки у нас развязались, так что говорили друг другу, что на самом деле думаем, а не для протокола. Острый вышел разговорчик.

– Вы, русские, как никто другие ломаете до основания все из прошлого, чтобы построить на обломках будущее. Но фундамент фиговый.

– И вы нам круто в этом помогли.

– Не спорю, своей цели моя страна добилась. Но я искренне жалею, что ваш Союз развалился.

– Да ну?

–Не веришь? Зря. У вас была оригинальная и лучшая техническая школа в мире. С вами было интересно состязаться. Когда наши парни рассматривали очередные новинки на вашем лифте, всегда были возгласы. Для чего? Потом- Как? А потом – Круто! Когда движуха- это хорошо. Вы заставляли нас быть лучше, задавать вам же более высокие планки. А теперь что? С китайцами тоько разбираться, но это ваши клоны, разве что похуже.

Такой вот странный был янки. Кстати, поржали с ним, когда вспомнили "Зима челноков". Не слышали о таком?

– Нет.

– Эх, молодежь. 1988 год. Наш дорогой Михаил Сергевич уже успел начудить, так что в нашей епархии было нестабильно. Но как-то летали. Началось это 12 февраля. Я в то время был дежурным по ЦУП-у. Принимаю доклад от Васьки Стрельникова, умнейший парень, погиб двумя годами позже при спуске с орбиты. Так вот Василий докладывает. Мол, американский шаттл внаглую фотает наши модернизации на противовесах. Конечно охранный периметр не нарушает, но уж больно … нагло. Оружие сами понимаете не применишь. Мир. Разрядка. Гласность и все такое.

Дядя Леша с волнением смотрит в иллюминатор.

– Ну мы значит с начальством покумекали и бросили клич ребятам из отряда Буранов. Финансист бурановцев на дыбы, каждый полет как бюджет моногорода. Что это просто так щеки дуть. Но престиж дороже. Пока еще более высокое начальство согласовывало свои подковерные шырли-мырли. Буран ОК-1.01 стартовал прямо к америкосовскому лифту, тому самому, где мой американский визави командовал. И тоже стал крутиться и вертеться вокруг. Американцы удила закусили и еще пару шаттлов уже на Байконур отправили. Короче всю неделю вели оптическое наблюдение, подходили впритирку к охранным периметрам друг дружки. Короче "воевали" как могли.

– Потом МИД получил серию протестов, мол, опасное маневрирование и все такое. Нашим бурановцам хвосты прижали. Шеварнадзе. Эх!

– А они не прекратили шпионить?

– Шутите? Только хуже стало. Кстати, также 12 февраля, но уже в Черном море был инцидент между нашими кораблями СКР-6 и СКР "Беззаветный" и американскими же Йорктаун и Кэрон. Там нашим морякам даже на навал пришлось пойти. Не посрамили страну.

– А как решилась проблема с шаттлом?

Дядя Леша улыбнулся.

– Старый ретранслятор, пара пустых кислородных баллонов, запасная канализационная труба и наша наглость!

– Интересно!

– Так вот опять была смена Стрельникова, и снова шаттл как по часам делал облет и снимки. Их астронавты даже махали нашим операторам из кабины. Васька прямо таки кипел от злости. И вот звонит он мне с орбиты и предлагает следующее. Далее надо представить себе картинку со стороны астронавтов НАСА. Щелк! Щелк! И тут какая-то суета на стороне русских. Что там? Пара их космонавтов вытаскивают нечто похожее на длинный и зловещий ствол. Устанавливают это нечто на поворотную платформу ретранслятора. Значит у русских заложено двойное назначение в каждом элементе конструкции! Приближение! Очень похоже на пушку. А синие продолговатые предметы? Снаряды? "Пушка" медленно поворачивается в сторону челнока, космонавты спешно вставляют первый "снаряд". Сигналят фонариком "Стреляем на поражение".

– Это на самом дело было так?

– Было! Шаттл этот рванул так, что мы больше его не видели. Беркутов матюгнул нас для отвода глаз. Но был доволен.

– Удивительная история! Насколько помню капитана корабля Богдашина наградили орденом Красной звезды. А ваших товарищей?

– Тишина. Не до того было. Ну и ладно, зато показали им кузькину мать.

– Наглость – второе счастье.

–Это точно. Да, голь на выдумки хитра. Так что прав был этот американец, наша смекалка была всегда на высоте. И хоронил он нас авансом. С 2002 все слава Богу стало выправляться. Конечно до прежних объемов запусков далеко, но мы больше инновационная площадка. На нас отрабатывают технические решения для старших братьев.

– Байконуровского и на Восточном?

– Так точно! Сейчас калибруем графеновые шины. Американцы все больше лазеры разрабатывали для передачи энергии, но смотрю, на их форумах уже вовсю графеновые проекты идут. Так что игра продолжается.

Подъем будет идти трое суток. За это время дядя Леша успеет снять показания с контрольных точек. В некоторых случаях он просит нас отключить камеры, тут еще много где секретно. Однако на исходе вторых суток он привел нас в непримечательный закуток.

– Историческое место!

– Тут кругом легенда, дядя Леша. А что за отсек? Видно, что была переделка.

– О, тут мы возили периодически специзделия.

– Ядерные заряды?

– Они самые. 6 штук. – дядя Леша оглядывает помещение.– Допуск только у старшего по смене и зама. И кислорода только на один конец пути.

– А почему?

– Так обратно мы бы и дернуться не успели. Что мы у них, что они у нас. Первые удары ядерными бомбами помимо оборонной и транспортной инфраструктуры наносятся по объектам космической сферы. Но 6 ядерных клопов лучше чем ничего.

Вот так, юмор, грусть и смерть. Они всегда ходят рядом. Холод космоса, радиация, политика, технические сложности. И так каждую неделю, месяц и год. Космосом не живут, им болеют. Долго и без надежды на выздоровление.

– Наверное последний год еще поднимаюсь.

– Да ладно вам!

– А вот и нет. Хочу за мемуары сесть. Вам столько всего рассказал, а это только вершина айсберга. Вы кстати на Луну-старушку путь держите?

– Так точно!

– Привет там передавайте лифтерам. Так и скажите от дяди Леши, они меня знают.

– Хорошо.

Завтра мы сойдем с гостеприимного лифта дяди Леши и помчимся на грузовом челноке до лунных приисков, а конкретно месторождения "Удачное". Само за себя говорящее название. Если честно, то профессия журналиста- это как полет мотылька. То тут, то там нахватаешься верхов, ощущений, энергетики и делаешь из этого контент. Ощущаешь свою легковесность в сравнении с такими глыбами как дядя Леша или следующий наш герой и по совместительству командир "Орлана" – Александр Анатольевич Иванишин. Но это уже другая история, другого репортажа.

07-30 по бортовому времени. Грузовой челнок "Орлан" (Вторые сутки пути).

Всем привет! Это снова Александр Мамонов. И мы снова в пути. Все-таки непривычно жить по условному времени космического борта. Не хватает смены дня и ночи. Постоянное гудение вентиляции, шум от многочисленных механизмов и всегда дневной свет. Заснуть первое время невозможно. Даже беруши не помогают. Хотя… Вот моему оператору очень даже ничего, быстро адаптировался.

– Миша, помаши рукой. Ты как? Норм?

Немного отлетаю в сторону, чтобы не мешать своей суетой капитану корабля и смены – Александру Иванишину. Этот тертый хотел сказать морской, точнее космический волк легко и точно отталкивается от одной переборки и изящно достигает места назначения. И все это в одно движение! Длинная и уверенная траектория через весь жилой отсек. Грация как в балете. В отличие от наших лягушачьих поползновений.

– Класс!

– Спасибо, как спалось?

– Никак.

– Дело привычки.

– Ну за такое количество полетов наверное ко всему привыкаешь.

– Да, тело уже на автомате привыкает. Как и с какой силой оттолкнуться за что хвататься. Могу наверное даже с закрытыми глазами все делать. Думаю, у вас тоже получится. Главное-практика.

– Ну уж нет. Столько моя семья ждать не сможет.

Посмеялись.

Глядя на этого уже немолодого, но по-прежнему крепкого мужика, и не скажешь, что он уже в отставке. Таежная закалка дает о себе знать. Родом из сердца Восточной Сибири, славного города Иркутска, что возле не менее славного озера- Байкал. Такие вот кульбиты судьбы. Ведь где тайга, а где отряд космонавтов. Но все преодолел, и зрение поправил и даже рост уменьшил. Космос как и искусство требует жертв.

– Это правда, что вы даже штангу тягали, чтобы быть меньше ростом?

– Правда. Потом уже эти требования американцев отменили, но факт такой был.

– Страшно было? А вдруг не пройдете? В чем тогда смысл?

– Было и страшно, да и вопросы всякие в голову лезли. Но как-то пробился.

– Везение?

– Нет, пахал как проклятый и твердо был уверен в своих силах. Это помогает держаться цели.

Я смотрю на табло. Расстояние до точки назначения. Если все будет без происшествий, то на прииске будем как и рассчитывали через сутки с лишним. А пока пользуемся гостеприимством этого неординарного во всех смыслах человека и космонавта.

– Друзья мои, в моей журналисткой профессии приходилось принимать водные процедуры и в зимнем лесу. Когда из дюжины раскаленных на костре камней, палатки и снега получается приличная по походным меркам баня. Плескался и в пустыне северной Африки, скромно, над ржавым тазиком. И в том был свой кайф, свое наслаждение после адских дневных съемок. Но ни разу, еще раз повторюсь, мне не приходилось париться в космосе. На траектории между Землей и Луной. И чтобы березовый веник подносил один из заслуженных космонавтов России. Во как!

Конечно, в космосе своя специфика. И баня скорее напоминает мойку, когда твоя тушка стоит в потоке направленных насосами капель воды. Но факт есть факт, это очищает и тело, и дух. И аромат березового веника только ярче становится среди тусклого металла и приборов. Экзотика как она есть!

Сейчас уже обед по земному времени. Наш капитан приготовил чай, и мы пытаемся пристроиться так, чтобы ничего не улетело далеко. Получается не очень. Вот Миша в очередной раз гоняется за тюбиком с джемом. Задаю нешуточный вопрос.

– Что больше всего нравится в космосе?

– Земля. Как ни странно, но тут в пустоте и тьме. Учишься заново ценить землю, голубое небо и людей.

– Философия астронавта какая-то.

– Профессия такая. Так и тянет поразмышлять. Ведь даже в дублирующем составе и мысли не возникало все бросить. Это было не так просто. Годы идут, а ты вечно второй. Вечно в готовности. Слова механика из фильма "В бой идут одни старики" помните? Что самое главное в профессии? Ждать! И самое сложное при этом остаться человеком, не пожелать гадости основному составу. Обязательно аукнется.

– Вы суеверный человек?

– Все космонавты суеверные. Еще с Королева повелось. Традиции нарушать нельзя.

–Вы часто отправляли своим землякам, иркутянам фото их города из космоса. Много бываете на малой родине?

– Нет, увы. За последние 3 года только пару раз проскочил на неделю к родителям. А Байкал он суеты не любит, с ним надо с месяцок пожить. А где сейчас столько свободного времени взять? Так, только пару раз в баньку сходить да с удочкой посидеть. Кстати веники мой батя вязал.

– Душистые.

– Спасибо, передам ему ваши слова. Он поклонник вашей программы.

– Приятно.

– Кстати встречный вопрос. Угадаете – приз!

– Окей.

– Кто автор космической парилки?

– По-моему, Владимир Комолов.

– Точно! Если ответите на дополнительный вопрос- удивите.

– Пробуем!

– Сколько раз начальство грозилось ликвидировать баню?

– Э…5?

– Нет, всего лишь три. Но тогда наши коллеги сумели отстоять свое право на релаксацию.

Мы продолжаем свой полет до Луны. Точнее до причала уже лунного лифта на Южном полюсе. Ученики дяди Леши с честью продолжают эстафету на спутнике Земли. Пусть и материалы там попроще и масштаб перевозок не сравнить. Но это конечная точка пути из варяг в греки. И все титанические усилия большой страны по освоению космоса должны обернуться энергетической палочкой-выручалочкой для несущейся на всех парусах экономики России.

– А почему не ушли на заслуженный отдых? Ну там экскурсии или преподавать? Все же легче чем вахтовать на челноке?

– Легче, но не проще. Если нет в жизни точки приложения усилий, то человек сгорает быстро.

– Но это не обязательно космос.

Александр твердо и категорично машет головой.

– Обязательно!

– Я так понимаю, что не в деньгах дело? А в чем тогда? Приключения? Романтика?

– Это пройденные этапы. – Иванишин улыбается- Скорее отсутствие рамок и границ. Вот, к примеру, сидишь возле иллюминатора, отдыхаешь просто или чай пьешь. Земля под тобой как небесная карта. Спирали циклонов, океанская рябь, снежные кляксы гор. Такое спокойствие охватывает, там, внизу такого состояния нет и не будет.

Интересная мотивация. Мы еще долго общаемся на разные темы от политики до философии. Уже не для камеры. И знаете какое дело, передо мной вдумчивый и глубокий специалист, да. Но и мыслитель, как это ни забавно звучит. Наверное плавая в бесконечности межпланетных просторов невольно заражаешься этим масштабом.

Порой воспоминания из командировок остаются в сознании как смазанные временем образы. Рейс на челноке Иванишина мне запомнился самим капитаном корабля, который смотрел в боковой иллюминатор словно в первый раз. Свежесть восприятия жизни- вот, что я увидел во всем его образе. А это, как писал Достоевский- единственный способ продлить молодость! Такие дела.

Уже завтра нас ждет прииск "Удачный" и руководитель лунной программы – Владислав Шевченко. Надеемся, что разговор будет достойным. Пока отключаемся. Надо отдохнуть.

11-20 по местному времени прииск "Удачный" Луна.

Вот кажется все предусмотрели, но такое в экспедициях не редкость тот, кто нам нужен – Владислав Шевченко сейчас на базе отсутствует. Он, как это бывает, внезапно оказался совсем в другом месте, на Северном Полюсе Луны. Жаль конечно, но наша журналисткая удача, не смотря на такое досадное недоразумение, с лихвой вознаградила за смирение. Не дала утонуть бесславно. Хотя и захотелось проораться. Честно!

Сегодня нам выпала редкая возможность получить ответы из уст, ветерана, без ложной скромности "мастодонта" всей промышленной добычи Гелия 3. Знающие уже догадались, просим к ответу Плужникова Василия Николаевича. Или "Батя" среди местного люда. Но пока ждем, идет совещание, которых тут очень много.

Рассматриваем серые монолиты реголитовых блоков, которыми укреплена российская база. Их изготавливают тут же, в подземном комплексе прииска. Вообще Луна в этом полане удобное место. Есть реголит- как дешевый и доступный материал для местного бетона. Еще титан, алюминий и другие ископаемые для будущих космических верфей. Сила притяжения, которая позволяет монтировать и перемещать конструкции, о которых на Земле можно только мечтать. Рай для технарей!

Да, о базе. Она расположена на глубине 30 метров. Так избегаем губительных солнечных ветров в период активности светила, да и вообще безопасней. Кое-гДе на стенах еще видны отметины от проходческого щита. О том как эту 300-тонную громадину перевозили на Луну – отдельная песня.

Шорох двери. Вот и наш герой репортажа.

Плужников вышел с утреннего совещания не в духе. Не рискуем сразу задавать вопросы, ибо знаем характер у "главного по Гелию 3" тяжелый. Словно отражение всей трудоемкости и сложности добычи стратегического для человечества материала.

– Мамонов?

– Да.

– Приветствую на Луне. Как долетели?

– Ничего. Весело и даже с банькой.

– Иванишин что ли?

– Так точно!

– Как он?

– Передавал привет.

Идем мимо примечательной карты. На ней обозначены территории добычи и страны, за которыми они закреплены. США. Индия. Китай. Япония. ЕС."Батя" видит куда мы смотрим.

– Вот сейчас в очередной раз быковали с звезднополосатыми.

– О чем?

– О спорном участке. У них же любимая фишка – разница в толковании, территориальных, экономических и национальных зон. Опять таки в правилах свободного прохода. Вот так и воюем с ними, они с нами.

Важность этого изотопа трудно переоценить. СССР и США еще в начале 80-х открыли эту гонку и элитный клуб по доступу к энергоносителю будущего. Хотя у НАСА и была фора в виде пилотируемой лунной программы, наши обошли их как раз по исследованию обратной стороны Луны. И как всегда в итоге оказались правы. Сейчас на фронте освоения и добычи Гелия 3 жарко. Конкуренция высочайшая и требует помимо колоссальных вложений в лунную инфраструктуру еще и координации с атомщиками на Земле. Поэтому без преувеличения каждый день тут на вес золота. Это отражается и на людях. Все сосредоточены, деловиты и не обращают на нас, телевизионщиков никакого внимания. Мухи отдельно, котлеты отдельно. "Батя" уже решает насущные задачи. Кажется сломался беспилотный комбайн по сбору реголита. Местные называют его Змей Горыныч. Всего их на российских приисках 7. Бюджет по доставке и сборке каждого как у средней величины земного города на 1 000 000 человек.

– Нет, 3 дня это слишком много.

Мы можем только догадываться, что говорят на другом конце провода.

– Два! Максимум. Потом спишу тебя на Землю, без амнистии. Понял? Вот так!

– Строго!

– А как иначе. – "Батя" вздыхает. – Змей Горыныча доставляли по частям около 7 месяцев. 2 месяца на сборку, отладку и прочие танцы с бубнами. Такие деньжища ухлопали, что мама не горюй. А теперь, когда более или менее вышли на плановый показатель добычи реголита остановка.

– И вечный бой, покой нам только снится.

– Верно. Вы в курсе какое соотношения Гелия 3 в изначально породе?

– Если не ошибаюсь, то 1 грамм на 100 тонн.

– Вот и представьте сколько нам еще лопатить для тестового запуска термояда.

– Это в Димитровграде который?

– Он самый.

– Я слышал, что там еще около 3 лет работы для тестового пуска.

– Вот-вот. Так что времени мало.

– Похоже на гонки.

– Тут не заскучаешь. Американцы и китайцы уже в затылок дышат. Это как с вакциной от Ковид-19. Никто не думал, что России удастся создать эффективное профилактическое средство. А пришлось признать факт- удалось. Вот и здесь "Гелиос-7" – наш опытный термоядерный реактор- серьезная заявка на безусловное лидерство. На десятилетия вперед. Чуете какая ответственность?

– Да.

– Так что 2 дня – это максимум. Максимум.

А потом. Потом "Батя" провел нас к скромному стенду. Символические голографии гвоздик. И 11 портретов. Помолчали. Это обратная сторона гелиевой гонки. Как напоминание, что в космосе мы все-таки чужаки.

– Половина из миссии 13-78 это еще в 1985 году. Спускаемый модуль столкнулся с остатками китайского зонда. Мусора уже и на Луне хватает.

На войне как на войне. Говорят, что Василий Николаевич каждое утро перед планеркой тут стоит минут 5. О чем думает в эти минуты патриарх лунного освоения никто не спрашивает, и мы не стали.

– Можно нескромный вопрос?

– Валяйте.

– О чем больше всего скучаете будучи на прииске?

– О траве. Настоящей земной. У нас тут гидропоника и все дела. Но это не то.

– Как в песне.

– Да, пожалуй.

Еще один примечательный стенд. Так называемая "золотая тонна". Я видел ее на фото и презентациях "Роскосмоса". Сейчас символический цилиндр заполнен чуть более, чем на четверть. Еще пару лет и пробная партия Гелия-3 полетит для освоения в Димитровград.

– Впечатляет, Василий Николаевич.

– Отстаем. – "Батя" задумчиво теребит планшет.– Не надоело еще снимать?

– Не-а. Только во вкус вошли.

– Ну раз такое дело айда к нашим технологам.

По себе знаю как неприятно отвлекаться во время работы на посторонние и совсем ненужные вещи. Поэтому ироничные взгляды лаборантов и лаборанток (а девушки тут как на подбор) понимаю. Прилетели, суету навели, объективами чуть ли не в нос тычут. Какая тут работа?!

Извиняемся, но продолжаем снимать.

"Батя" поспешно вверяет наши души смурному молодому человеку.

– Так, Митя, это журналисты из Москвы. Журналисты, это Митя. Все, я побежал. Увидимся вечером!

Как раньше принято было говорить – кадры решают все. Так вот, Митя, самый что ни на есть ценный кадр. Во-первых, в его отделе идет отладка по добыче и обработке полезных ископаемых в отвалах реголита. Во-вторых, Дмитрий Иванович, человек отказавшийся от руководящей должности в НАСА, что тоже о многом говорит. Какое направление бы возглавил там? Секрет!

– Что пересилило соблазн уйти туда? Патриотизм?

– И он тоже. – Митя улыбается, впервые за все время- Но это мой осознанный выбор. Хотя, признаюсь, дался он нелегко. Однако не жалею.

Возвращаемся к лунным баранам. То бишь реголиту. Этот невзрачный сероватый грунт оказался полон сюрпризов. Помимо стратегического изотопа лаборатория Мити нашла способ сверхэффективного выделения титана. Добавим наличие в лунном грунте водорода, азота и кислорода. Так что со временем перспектива самообеспечения не только воздухом, водой, но и строительными материалами для тех же грузовых челноков. А это уже иной уровень освоения Луны.

– Аналогичные проекты отрабатывают в секторах США и Китая. Сейчас в лунной инфраструктуре принято проектировать под всю технологическую цепочку переработки сырья. Впрочем, ничего нового. В СССР вдоль нефтепроводов вставали цеха бензопродуктов, летучих и нелетучих углеводородов, пластмасс, газоконденсата. Преемственность!

– Бывают ли завалы на работе? Нервничаете?

– Нет! Мы идем по графику.

В руках начальника лаборатории небольшой квадратик тусклого металла.

– Первый лунный титан.

– Подарите на память?

– Почему бы и нет.

– Здорово, сохраню для потомков!

– Скучаете по Земле?

– Конечно!

– А что делаете в отпуске?

– Как ни странно ничего. Люблю пройти в парк или поехать за город и просто сидеть, просто созерцать природу.

– Как у полярников прямо!

– Точно. У родителей жены как-то не смог вырвать сорняк. Теща пыхтит, мол, чего с ним церемонишься? А у меня рука, знаете ли, не поднимается эту зелень сорвать.

– Мне вроде бы говорили про комнату релаксации, зимний сад.

– Это не то! Искусственное и есть искусственное.

Покидаем лабораторию. Еще один кусочек чей-то жизни. Пора на сегодня закругляться. Голова гудит от усталости.

Сейчас нас оставили освоиться на базе. Привыкнуть к местным условиям. Хотя, конечно, чтобы просто не мешали пока. Но это хорошо. За время этой экспедиции по пути освоения Гелия-3 я многое увидел, услышал и хочешь, не хочешь, а придется все это переварить. Так что время для себя- это даже хорошо.

Что сказать? Тут, на спутнике Земли, под толщей реголита как-то с трудом верится, что под небом можно просто ходить, дышать полной грудью и ничего по сути не бояться. Это непривычно и давит на мою психику как человека далекого от космоса.

Пауза.

Тем больше уважение к тем, кто может прорубать окно в будущее в таких непростых условиях. Звучит пафосно, но это только так кажется. Никто из лунных первопроходцев так не думает, для них – это работа. Опасная, ответственная, но работа.

Здесь незримо чувствуешь как по цепочке от лифта дяди Леши и челнока Александра Иванишина передается эстафета поколений, чтобы реализоваться в конкретных мегаваттах энергии там, на Земле. Такой вот бумеранг времени и технологий.

За сим прощаюсь с вами. Увидимся на следующей неделе. С вами был Александр Мамонов. Берегите себя!

Content

Александр Ким
Трава у дома

09-02-2021г. п.Мирный 05-00 утра по местному времени Архангельская область.

06-12 Дорога на стартовый комплекс ОЛ-1

11-00 Стартовая площадка ОЛ-1.

11-20 по местному времени прииск "Удачный" Луна.