Макс Нежин

Нерождённый 3

Глава 1

* * *

Особняк Тринити утопает в цветущих деревьях и сейчас кажется райским местечком, словно принесённым сюда из какого-то другого мира.

Как он вообще оказался здесь?! Кто строил это странный дом? Уж точно не местные — совсем не их стиль.

Надо будет как-нибудь при случае попытать хозяина — вдруг расскажет что-нибудь интересное о своём загадочном прошлом.

Поднимаюсь по ступеням крыльца, стучу и долго слушаю тишину за дверью. После этого стучу сильнее.

Нет.

Никого? Оглядываюсь так, словно кого-то можно разглядеть в саду среди деревьев. Интересно, куда делись хозяева и так не вовремя. Отправились в город за покупками?

Вряд ли.

Вряд ли они делают это. Для такого у Тринити есть слуги… ну или одна служанка.

Спускаюсь с крыльца и отхожу от дома — вдруг в окнах замечу кого-нибудь. Смотрю долго, отлавливая любое движение за тяжелыми шторами… нет.

Внутри шевелится лёгкое беспокойство… не случилась ли с моим партнёром какая-то неожиданная беда. Это будет совсем не вовремя, своих проблем по горло.

Лезу в карман за листком — нужно будет послать к Тринити вестника… вот только какой в этом прок, если ответа не дождусь.

Ну хотя бы он будет знать о том, что я его жду.

— Керо? — знакомый голос заставляет вздрогнуть.

Алиса.

Стоит у меня за спиной с небольшим, но очень красивым букетом свежесрезанных цветов. Белых и красных… Белое и красное рядом всегда очень красиво, особенно если это свежая кровь на белоснежных одеждах.

И её волосы цвета лунного золота и тёмно-красный брючный костюмчик обтягивающий стройное тело, очень хороши с этим букетом.

Она смотрит в мои глаза, а я смотрю в её… и почему-то молчу.

А потом понимаю почему.

— Красиво, — говорю я наконец я.

— Букет? — она поднимает его чуть выше и поворачивает показывая мне со всех сторон. И она не отрывает своих глаз от моих.

— Ты и букет, — я касаюсь одного из лепестков цвета крови и он остаётся в моей ладони.

— И я?! — глаза Алисы радостно и удивлённо вспыхивают. — Правда?!

Она поворачивается ко мне одним бочком, а затем другим, показывая себя со всех сторон, точно так же как за минуту до этого показывала букет.

Эта попа в брючках… она умопомрачительна и я чувствую как у меня внутри начинает вскипать кровь.

— Ты там что-то заметил? — личико Алисы становится обеспокоенным. — У меня что-то не то?

Да, заметил. Её невероятную попу обтянутую брючками. Попу от которой просто невозможно оторвать взгляда.

— Нет. Там у тебя всё хорошо, — с трудом говорю я. — Даже отлично.

— Ты к папе? — она сразу успокаивается.

— Да. И пока я его не нашёл, — я киваю на дверь дома. — Я даже стучал и заглядывал в окна.

— И не найдёшь, — она берёт меня за руку и ведёт к крыльцу.

— Не найду? — удивляюсь я, чувствуя мурашки по коже от тонких пальчиков сжимающих мою ладонь. — Что то случилось?

— Нет, — она мотает головой из стороны, на ходу, не оборачиваясь. — Всё хорошо. Всё очень хорошо. И… я о тебе думала.

— Спасибо, но…

— Чтобы избежать тысячи вопросов от тебя — отвечу. Папа будет завтра утром. У него вообще-то теперь куча дел, если ты не забыл о вашем с ним договоре. Улетел за материалами

Фух… я выдыхаю. Хотя бы здесь нет проблем. Жаль, конечно, что увижу его только завтра утром… и стоп.

До меня доходит.

— Тогда куда ты меня ведёшь?! — спрашиваю я.

Она останавливается не выпуская моей руки и оборачивается.

— В дом, — в её глазах отблеск солнца почти упавшего за горизонт…

— Зачем?! Ты же… ты же сказала его — нет

— Да, его нет, но ты же не станешь ночевать на улице? — она хмурится. — Хотя ночи сейчас совсем тёплые — прошлую я спала с открытым окном в сад. И раздетая. Совсем.

— У меня есть корабль, — я показываю на Орлана играющего с ветром неподалёку.

— А у меня постель для тебя, — подмигивает она. — Чистая, мягкая и очень уютная. К тому же, я боюсь оставаться дома ночью одна.

— Ты первый раз одна?

— Нет, — смеётся она показывая свои ослепительно белые ровные зубки. — Но я всё равно боюсь. И мышей тоже боюсь.

— Пойдём, — она тянет меня за руку.

— Но… твой папа…

Я сразу вспоминаю наш с ним последний разговор об Алисе и его обещание… что там он мне обещал? Выколоть глаза? Или отрезать язык? Или уши отрубить? Ах, да — всё сразу. А потом выбросить меня в пустошах

— Ты боишься его? — снова хмурится.

— Он мой партнёр, ты забыла? — напоминаю я.

— Я поговорила с ним.

— О чём?!

— Пойдём! Ты будешь ужинать, а я всё расскажу.

* * *

Я пытаюсь расспрашивать, но она молчит. Устраивается на стуле с обратной стороны стола и молчит. А потом служанка приносит мой ужин… а Алиса всё равно молчит, всем свои видом намекая на то, что сначала я должен хотя бы немного набить свой живот.

И я набиваю, борясь с любопытством. После того, как в нём оказывается пяток крохотных и очень вкусно запечённых в сыре птичек, ароматно зажаренный в виноградном соке бочок какого-небольшого незнакомого зверька, немного фруктов и вина — отодвигаю от себя тарелку.

— Я почти умер от любопытства, — признаюсь я.

— Зато поел, — улыбается она.

— Так, о чём ты поговорила со своим папой? — наконец-то я могу повторить свой вопрос и надеюсь услышать ответ.

— О нас, — она откидывается на высокую спинку своего стула и смеётся.

— О нас?!

Вот это да, а я и не подозревал какие здесь дела творятся.

— Не пугайся, — Алиса перестаёт смеяться и её личико становится серьёзным. — Не совсем о нас. Я сказала ему, что уже взрослая и имею права встречаться с парнями.

— И что он? — Я оглядываюсь на горничную, которая бесшумной тенью появляется в комнате. Появляется с подносом в руках. На нём — чайник и чашки.

Ставит поднос сначала передо мной, выставляет с него чашку, наполняет из чайника почти густым ароматным чаем, а потом идёт к Алисе.

— Он вредина, — отвечает на мой вопрос та, когда горничная исчезает за дверью.

— Он запретил?

— Да, — её брови обиженно сходятся. — Но есть и хорошая новость.

Она тянется к своей чашке с чаем, поднимает его к своему маленькому носику и вдыхает аромат.

— И какая же?

— Мне можно целоваться! — она касается пальчиком своих губ.

— Целоваться?! — изумляюсь я.

— Да! Он так и сказал — если вы не зайдёте дальше поцелуев, я не буду тебя ругать. И его тоже.

Да уж, Тринити еще тот суровый папаша. Алиса очень привлекательная девушка, с отличными формами и её тело уже явно созрело для удовольствий. И возраст у неё тоже совсем уже не детский — по законам любого, даже самого строгого мира, ей уже всё можно.

— Поцелуи тоже совсем неплохо, — говорю я чтобы её ободрить, а сам думаю, что поцелуй, если за ним не последует что-нибудь более интересное, просто мучение.

— Ванна? — Алиса вскакивает. За окном уже стемнело, а она выглядит очень бодрой. Не напилась ли она кофе? Кофе или…

— Ванна — это отлично, — соглашаюсь я и тут же предупреждаю. — Но если я там буду один.

Она подходит, наклоняет голову — так что, её волосы цвета лунного золота взрываются тысячей искр в свете лампы — и заглядывает мне в глаза.

— Конечно, один, — она касается пальчиком моей щеки. — Но потом…

Её взгляд становится почти хитрым.

— Потом ты будешь учить меня целоваться… ведь я никогда не делала этого.

* * *

Мы сидим в саду и смотрим на звезды. И болтаем обо всём. Обо всём, кроме прошлого Алисы и её отца. Давно уже пора спать, но спать совсем не хочется. И эти огромные белоснежные бабочки почти не отличимые от цветков сакуры, которая окружает нашу скамейку. Мы сидим на белоснежной витой скамейке совсем близко друг к друг и говорим почти обо всём.

Алиса спрашивает меня планах, и я отвечаю ей так, словно не предстоит мне всего через пару дней пройти по лезвию над пропастью. Будто не предстоит убить первым чудище Тунга-Оро, а если не смогу — бежать вместе с кланом в пещеру с Заброшенным Храмом.

Я отвечаю о городе, который будет построен рядом с пещерой, о городе размером с главный замок Хинун, и она слушает меня, широко открыв глаза. И она верит мне, верит в то, что всё будет хорошо.

А еще она рассказывает мне о том, как ребёнком, где-то в землях, даже название которых я повторить не смогу, она потерялась. Потерялась в пустошах, отошла от корабля, на котором они с отцом летели и заблудилась. И так удачно заблудилась что Тринити её сутки не могу найти.

О том как ночевала в узкой расселине, а напротив стояла голодная как смерть хидо и тоскливо выла, в надежде на то, что девочка выберет быструю смерть от её зубов.

— Ты смелая, — не могу не сказать я, глядя на Алису другими глазами.

— Ага, — смеётся она, — но больше глупая. Вот надо же было быть такой дурой, чтобы пойти гулять в пустоши. А мне ведь всего четыре года тогда было.

— Но ты выжила, — спорю я.

— Ну да. Но у меня не было выбора. Эта дурацкая хидо стояла напротив меня всю ночь.

Она вдруг начинает смеяться еще сильнее и мне нравится её спех — звонкий, он разносится над спящим садом.

— Я еще рычала на неё — представь! Пыталась испугать.

Я представляю кроху, рычащую на огромную омерзительную тварь и мне вдруг хочется дотронуться до Алисы. Тем более, что сейчас она в лёгком коротком платьице выглядит очень соблазнительно.

Жаль, нельзя.

— Ты смелая.

— Да, это точно, — она кивает и вдруг наклоняется ко мне, касается своими губами моих и… ждёт.

— Поцелуй меня, — шепчет она. — Ты же обещал научить меня целоваться.

— Нет, — от прикосновения её нежных губ мне ставится щекотно.

— Хорошо, — соглашается она. — Это я обещала, что ты научишь меня целоваться. Учи же!

Она прижимается своими губами к моим, как бы давая понять, что больше не даст мне сказать ни слова.

И я целую её, раздвигая своими губами её нежные губки, касаюсь языком её маленького испуганного язычка и чувствуя волшебный вкус ягод, которые она ела совсем недавно, рассказывая мне о том, как называются эти огромные, размером с ладонь, белоснежные бабочки порхающие вокруг нас.

— Ты вкусный, — шепчет она.

— Нет, ты, — я прикасаюсь к тонкой талии Алисы и та вздрагивает словно от удара тока.

— Прости, — тихонько, смущённо смеётся она, отрываясь от моих губ, опуская голову и пряча от меня своё личико. — Просто… просто это первый раз..

Ого.

Первое прикосновение мужчины?

Этого восхитительного цветка с золотыми волосами еще никто ни разу не касался?

— Первый раз?! — я всё еще не верю — Тебя никогда не касался мужчина?

— Нет, — она смеётся. Обхватывает мою шею руками и снова прижимается к моим губам.

— Если только папа, когда в детве лупил меня по попе… но этот ведь не считается.

— Я хочу тебе кое-что показать, — она выпускает мои губы из своих.

— Что? — удивляюсь. Очень сильно хочется её обнять, но я сдерживаю себя — ничего кроме поцелуев, я помню слова Тринити.

— А потом я задам тебе вопрос и ты ответишь мне на него.

— Ладно, — я целую её снова — ну что еще делать, если можно только целоваться… Тринити извращенец — придумать такое. Это мучительнее смерти. Пытка поцелуями — я не думал, что это одна из самых страшных пыток. Когда желание бушует распаляя тело, и ты ничего не можешь сделать с этим огнём, испепеляющим тебя изнутри.

Алиса выпускает меня из своих объятий и встаёт. Встаёт прямо передо мной, даже не в шаге, еще ближе. Сейчас она сама кажется огромной белоснежной бабочкой посреди ночного сада. Прежде, чем я успеваю шевельнуться поднимает своё платьице и сдергивает с себя через голову.

Остаётся совсем голой, бабочкой которая потеряла свои крылья. Невероятно привлекательной бабочкой, потерявшейся в ночном саду.

— Скажи, я красивая? — она спрашивает не поднимая головы, смущаясь. Но, и ни не пряча своего юного тела — сейчас она хочет чтобы я разглядел его как можно лучше… а потом ответил на её вопрос.

— Да, — голос мой звучит хрипло — зря она это сделала. Сначала поцелуи зажигающие кровь, а теперь еще и это.

— Нет-нет, — она качает головой. — Рассмотри меня, пожалуйста, получше. А потом — ответь честно.

Она поворачивается ко мне спиной, и смотрит в глаза, через плечо и её взгляд… её взгляд сейчас притягивает сильнее, чем её тело. Потому что, в этом взгляде слишком много неудовлетворённого желания.

— Как тебе моя попа? — спрашивает она.

Наклоняется вперёд, чуть раздвигая ножки, совсем чуть чуть-чуть, так чтобы округлые ягодицы разошлись и мог увидеть то, что они скрывали. А скрывали они крохотную дырочку.

— Почему ты молчишь?? — в её голосе покойство. — Она некрасивая?

Я бы ответил ей, но не могу — зубы мои сводит желание. Ну, что она творит!

— Ты молчишь и я боюсь. Боюсь, что я не нравлюсь тебе… и не понравлюсь никому, — говорит она. — А так? Может быть так тебе больше понравлюсь

Обхватывает пальцами ягодицы и раздвигает их, раскрывая свой крохотный нежный анус.

— Ты не можешь не нравится, — наконец выдавливаю из себя, с ужасом заметив свой член, который поднимает одежды и скоро, кажется, вырвется на волю прямо через них, просто прожжёт их ко всем чертям, потому что головка его уже пылает.

— Ты меня успокоил, Керо, — Алиса снова поворачивается ко мне передом, теперь дурманя своими налитыми грудками, с крохотными пуговками сосков.

Я с трудом отрываюсь от тела девушка и смотрю в сторону улицы, освещённой яркими фонарями и совсем близкой.

— Вряд ли кто-то сейчас, ночью, станет заглядывать в наш сад… но даже если заглянет, он увидит всего лишь голую меня, — улыбается Алиса прочитав на моём лице всё. — К тому же они просто не поверят своим глазам… ведь нет на свете девушки правильнее чем Алиса.

Она улыбается, потом присаживается ко мне на колени, кладёт мою руку себе на грудь, а сама наклоняется ко мне… теперь её лицо совсем близко от моего. И её желание в глазах — тоже.

— Только поцелуи, — напоминаю я. — Ты же помнишь, что тебе сказал папа.

— Да, — кивает она и взгляде ей мелькает шальная искра. — Но он не уточнил что можно целовать, а что нельзя. Поцелуй меня!

Я тянусь к её губам но она отстраняется.

— Нет. Не здесь. Вот здесь.

Касается своего соска.

— Нет, — качаю я головой, сопротивляясь из последних сил. Тринити потом захочет меня прикончить и будет неправ — я изо всех сил стараюсь удержаться. Пусть наказывает Алису, а не меня. А лучше… лучше пусть перестанет мучить девушку и даст уже ей жить нормальной жизнью.

Она же не монахиня! Из какого захолустья он появился, что вот так, жестоко, запрещает дочери заниматься сексом до свадьбы. Такое если и было когда-то, то тысячу лет назад, в совсем дикие времена.

Чёртов Тринити прилетел в этот мир из прошлого, не меньше.

Шутка шуткой, а мне вдруг становится не по себе. Если я оказался здесь из будущего, то почему кому-то не нырнуть в этот ад из прошлого?

— Да, — я вижу как она ждёт и… сдаюсь. Прикасаюсь губами к крохотному соску и Алиса снова вздрагивает.

— Прости, — извиняется она. — Слишком приятно. Поцелуй, пожалуйста, еще.

И я целую.

Сначала один, а потом другой. Соски её почти сразу набухают и я не выдержав хватаю один из них губами.

Алиса тут же отстраняется и наклонив голову смотрит на меня. Долго смотрит зажигая сердце взглядом, а потом качает головой.

— Нет, милый, только поцелуй. Мы ведь не хотим обманывать папу когда он спросит о том, что между нами было?

Огонь в её глаза сейчас, когда она смотрит на меня, сводит с ума.

— Не хотим, — отвечаю я и тянусь губами к её соскам, но Алиса снова отстраняется. Встаёт с моих колен и присаживается на траву у моих ног.

— А теперь я буду целовать тебя, — говорит она. — Покажи его мне.

Она кивает на бугор между моих ног.

Я уже не могу сопротивляться, тем более что, кажется, сама Алиса несмотря на всё своё желание, отлично контролирует ситуацию и не даст произойти ничему такому, за что нам бы потом пришлось оправдываться перед её отцом.

Расстёгиваю одежды и достаю свой член. Достаю и вижу ужас в глазах Алисы.

— Вот он какой…

Она наклоняется и тихонько целует его. Берёт свои тонкими пальчикам и, придерживая, целует весь, начиная с головки и опускаясь к яичкам. И их она тоже целует.

Это безумие. Оказывается, просто поцелуи тоже могут свести с ума, если… если мучить себя ими слишком долго.

Я забрызгиваю личико Алисы и она застывает.

— О! — она в изумлении прижимает ладони к своим щекам. — Что это?!

— Что-это?! — я пытаюсь на ходу придумать самое простое объяснение. — Сок жизни.

Ну, такое себе объяснение, но сейчас, после того, что я натворил, мне не до великих раздумий и гениальных идей.

— Сок? — она недоверчиво смотрит на меня.

— Да. Он рождает новую жизнь.

— Я хочу попробовать его, — говорит она и не дожидаясь моего ответа, высовывает язычок и проводит им по члену. Она облизывает его, спускаясь и затем снова поднимаясь к головке. Облизывает старательно, и кажется, с удовольствием.

— Почему сок жизни пахнет ягодами? — спрашивает она, поднимая ко мне своё личико с крохотной белой каплей на губах.

— Потому что это сок жизни, — отвечаю я, наблюдая, как она быстрым движением своего острого язычка слизывает и эту крохотную белую капельку.

Глава 2

Просыпаюсь от шума на улице. Я слышу голос Алисы… и даже, кажется, её плач.

Плач?!

Выскакиваю из постели, торопливо натягиваю на себя одежду, толкаю дверь на балкон и вижу корабль зависший над улицей перед домом, а внизу кучу людей, Тринити залитого кровью у них на руках и плачущую, испуганную Алису рядом.

Тринити бережно несут к дому — так бережно, словно жизни в нём осталось совсем чуть-чуть.

Алиса выпускает руку отца и бежит к дому, чтобы распахнуть дверь, а я, натянув сапоги, несусь по лестнице вниз — моя спальня здесь на втором этаже.

Когда спускаюсь, вижу Тринити на полу посреди комнаты. Люди, которые принесли его — судя по одеждам какие-то вооружённые бродяги — расступаются. Я вижу растерянность на их лицах. И ожидание — они смотрят на Алису, заплаканную Алису и, как будто, ждут указаний.

То, что его не стали заносить наверх, на постель, и даже не положили на диван, который стоит всего в двух шагах — очень плохо. Это означает только одно — раны слишком серьёзны и каждое лишнее движение может оказаться смертельным.

— Что с ним? — спрашиваю, когда подхожу ближе.

Спрашиваю не у Алисы — она сейчас в таком состоянии, что просто не услышит меня. Она сидит на полу рядом с отцом, держит его руку в своих., словно пытаясь теплом свой крови удержать в нём жизнь.

— Южные Псы подослали убийц, господин, — почтительно отвечает один из этих вооружённых людей. — Одного мы закололи, а второго поймали. Они давно точили зуб на нас, и вот решились. Говорил я нашем господину, не соваться так далеко за Железный Порог, а он как всегда — не послушал.

Я вижу в его глазах такое беспокойство, что невольно удивлённо смотрю на Тринити. Смотрю другими глазами.

Оказывается, все эти странные люди, сильно похожие на вооружённых бродяг, преданны ему. «Южные Псы» и «Железный Порог» — слова, которые для меня не говорят ничего, но можно предположить, что это какие тёмные делишки Тринити.

Тёмные делишки или опасные экспедиции за товаром. Этот тип, отец Алисы, мутная личность, которая вряд ли когда-то захочет приоткрывать свои секреты.

— Врач уже летит, но успеет ли, — говорит кто-то за моей спиной.

Кайоши бы сюда! Надо же такому случиться, что именно сегодня, когда его умения важны как жизнь — братец далеко.

— Алиса, — я прикасаюсь к плечу девушки и та вздрагивает и оглядывается. Я вдруг понимаю — она уже успела забыть обо всех нас.

— Я попробую помочь, — тихо говорю я. — Но нужен листок. Листок и чернила.

Оно кивает и встаёт. Бежит куда-то в соседние комнаты, а присаживаюсь на её место и осторожно приподнимаю жёсткие от засохшей крови одежды на груди Тринити. Он даже не стонет и, кажется, уже не жив. Проверять я не собираюсь — я просто сделаю то, что можно сделать. Успею — значит, удача всё еще на моей стороне. Нет — значит, с Тринити придётся проститься.

Алиса возвращается быстро, протягивает мне листок и перо с чернилами. Сама не садится рядом, стоит над нами, не сводя взгляда с отца. Кажется, она ловит каждый вздох его, боясь что он окажется последним.

Теперь бы не ошибиться с формулой — я еще помню, что сделали мои неумелые формулы с хидо, там на берегу реки в первые дни моего пребывания в этот чудном мире.

Рисую, заставляя себя не торопиться, формулу, а потом складываю листок вдвое и коротко, резко засовываю его в рану Тринити.

Он кричит. Кричит как зверь, у которого живого достают сердце. Это недалеко от правды — рана на груди, слева и мне пришлось просовывать листок в узкую щель между рёбрами. Рана вскрывается, заливая пол кровью и все эти люди вокруг сразу же делают шаг к нам с Тринити, словно в порыве защитить хозяина.

Это Кайоши — он говорил мне, что если совсем всё плохо — листок с формулой нужно засовывать глубже, а не накладывать. Оказывается, и в мои выцарапанные глаза он так же пихал скомканные клочки бумаги с формулами.

Просовываю пальцы с листком еще глубже, заставляя гнуться рёбра, а Тринити от боли выгибаться дугой. Останавливаюсь только, когда прикасаюсь к дрожащему сердцу.

Всё.

Это всё что я могу.

— Ждём, — я встаю, стряхивая кровь с пальцев.

Алиса тут же собирается сесть на своё место, ближе к отцу, но я удерживаю. Лучше всего бы её сейчас увести куда-то, слишком велик шанс, что Тринити не вернётся, а я не хочу чтобы девушка услышала последний его вздох. Не знаю почему.

— А что с ним делать, господин? — нерешительно спрашивает кто-то за спиной.

Оборачиваюсь и вижу человека с окровавленным кляпом во рту, связанными руками и в разодранной одежде, через которую видны кровоподтёки и синяки на крепком тренированном теле. И выбитым глазом, вместо которого зияет чёрная от засохшей крови дыра.

Его привели пока я занимался с Тринити.

Так странно — эти люди… они видят меня в первый раз, но спрашивают приказов и готовы исполнять их?! Я вдруг догадываюсь — Тринити рассказал им всё. Рассказал о том, что у него появился партнёр по бизнесу. Догадаться что этот партнёр — я, было уже, наверное, совсем просто. А может… может он описывал им меня.

Хлопаю себя по боку и только сейчас замечаю, что не взял оружия.

— Дай, — вытаскиваю у человека рядом из ножен кинжал и схватив за чёрные как смоль волосы, притягиваю к себе одноглазого. Притягиваю и бью его им в живот, чувствуя как лезвие вспарывает тугие мышцы пресса.

Бью, потом притягиваю к себе, так чтобы заглянуть в его глаза и снова бью. Смотрю как он захлёбывается кровью, запрокидываю его голову так, чтобы кровь бьющая из рта, заливала лицо. Пусть захлёбывается, пусть вот сейчас он захлебнётся ею, а я буду смотреть на это.

Он пытается вырваться и тогда надрезаю ему артерии на шее и сразу чувствую как тело в моих руках слабеет и начинает оседать.

— Э, нет, — я подтягиваю его выше, не давая осесть на пол. — Пей.

Выпускаю кинжал из руки, и тут же слышу, как он, с глухим стуком, падает на залитый пол. Затыкаю одноглазому рот.

И жду.

Жду когда он вдохнёт свою кровь.

Тело его уже как мешок, в нём почти не осталось жизни, лишь последние остатки её. Оно дёргается в моих руках, исполняя танец прощания, а потом затихает.

И тогда я выпускаю его из рук.

* * *

Вывожу Алису на крыльцо — свежий воздух с утра ей сейчас точно не повредит. Едва выпускаю её из рук, она сразу оседает на прохладный камень лестницы.

Едва успеваем сесть, появляется врач — низенький старик с тонкими усами как у жука, свисающими до груди. Он рвётся к больному, но я останавливаю — сначала рисую в воздухе формулу, которую наложил на Тринити. Лекарь всё понимает, кивает и поклонившись заходит в дом, оставляя нас с Алисой вдвоём.

Чтобы колдун не делал там внутри, он теперь предупреждён и знает что за талисман сейчас вытягивает с того света Тринити.

— Ты как? — заглядываю Алисе в глаза.

— Хорошо, — я почти не слышу её голоса, скорее понимаю ответ по губам.

— Это сильная формула, — говорю я. — Он может выжить.

Я не хочу обнадёживать ей напрасно, но Тринити и правда может выжить. Его сердце — я трогал его и оно не собиралось останавливаться… мне так показалось.

— Я испытал её на себе, — добавляю, касаюсь руки девушки.

— Да? — в её мёртвом взгляде появляется интерес.

— Ты не знаешь, но совсем недавно я не слишком удачно искупался. Лишился обоих глаз, кожи на спине… хидо знатно поигралась меня перед тем, как задрать до смерти. И как видишь…

Я пожимаю плечами.

— И глаза? Она выцарапала тебе глаза?! — Алиса с удивлением вглядывается в них, словно ища следы когтей хидо.

— Да. Кайоши сказал, что они вытекли. Уверен, он не отказался засунуть внутрь свой палец, чтобы проверить это.

— Это и правда сильная формула, — тихонько соглашается она.

— Уже завтра ему будет легче, — говорю я.

— Кто это?! — Алиса вдруг поднимает голову. Я вижу как она всматривается во что-то там впереди на аллее ведущей к дому. Слежу за её взглядом и вижу между цветущих деревьев… Нира?!

Старик, во всё белом, с белоснежной седой бородой, посреди огромных цветов покрывающих сакуру смотрится посланцем рая… жаль, только за мной такой никогда не придёт.

Нир — здесь? И почему он так странно ведёт себя? Просто стоит, глядя на нас с Алисой. И только сейчас я замечаю — его одежды неподвижны. Свежий ветерок гуляющий по саду не трогает их, словно не видит.

Призрак Нира? Что он здесь делает? Если бы учитель захотел что-то передать мне — он бы послал вестника… что может быть проще, чем послать вестника?

— Тот, кто пока сильнее всех в этом мире, — отвечаю я.

Встаю и иду к тому, кто появился здесь не просто так. Сделать, впрочем, успеваю всего несколько шагов — что-то тёмное закрывает солнце.

Огромная костяная клетка в одно мгновение отгораживает меня от сада, от Алисы, испуганной Алисы на крыльце, от всего мира. Толстенные прутья, покрытые острыми, костяными шипами, как иглами словно предупреждают — даже не пытайся прикоснуться к нам.

Клетка без дверей?! Удивиться не успеваю — новая тень закрывает солнце.

Чёрная птица…. Или нет, не птица?! Кроме крыльев, взбивающих воздух, я вижу четыре тяжёлые лапы с когтями скрученным в кольцо. И длинные, почти на половину гигантского тела рога, почти прямые, направленные назад, обещая проткнуть каждого кто рискнёт запрыгнуть на спину этого странного создания. А еще — багровый язык струящийся между клыков, словно исполняющий танец жажды.

— Керо! — я слышу вскрик Алисы, но сейчас он кажется мне бесконечно далёким.

Нир?!

Клетка?!

Он всё узнал про мой контракт на Императора?!

Тогда — всё.

Хватаюсь за прутья решётки и тут же шипы тянутся ко мне, обжигают, протыкая кожу и, кажется — протыкая кости.

— Сука, Нир! — вою я от боли, выпуская из пальцев живую кость. — Зачем так! Просто убей меня!

Шипы сразу становятся толще, тянутся ко мне, переплетают. Уже не жалят, просто сковывают, превращая в неподвижную живую куклу.

Над головой слышу скрежет — это когти странного зверя скручиваются вокруг прутьев клетки, скручиваются чёрными тонкий сильными змеями.

А потом мы взлетаем, оставляя внизу красивый дом утонувший в цветущей сакуре и Алису, испуганную, растерянную Алису.

* * *

Огромная площадка на вершине замка императора, вокруг стены-когти, каждый из которых гораздо выше человеческого роста — кажется, что находишься в лапе огромного зверя. Зверя который ловит облака. Они, облака, здесь совсем близко. Некоторые даже цепляются за каменные когти и обтекая, серыми хлопьями проплывают мимо.

Именно сюда меня вместе с клеткой, всего мгновение назад, принесла та тварь с когтями-змеями и играющим танец жажды языком.

Вот и Нир, на этот раз реальный — ветер глухими хлопками рвёт на нём одежды, такие же белоснежные как и там в саду. Удивительно… мастер культивирующий Тьму — в белом? Кажется, он смеётся над миром.

— Здравствуй, Керо, — Нир останавливается в шаге от клетки, разглядывая меня. — Готов ли ты?

— К чему? — я пробую пошевелиться, но шипы пленившие меня тут же сжимаются сильнее.

— К смерти, конечно же.

— Я всегда к ней готов. Я даже умирал однажды.

Да, он всё знает. Про меня и контракт на Императора.

Над головой снова тень и это точно не туча — небо, если не считать этих крохотных облачков щекочущих моё лицо, совсем чистое.

Корабль. Небольшой. Несколько гарпунов на борту и какой-то странный механизм очень похожий на те, что метают сети. Через невысокие бортики корабля перегибается человек в чёрных с золотом одеждах.

— Мы поймали его! — выкрикивает он, глядя на Нира.

Поймали?!

Здесь, оказывается, ловят не только меня?

Нир показывает на каменный пол неподалёку от нас и корабль, повисший над нашими головами, повинуясь приказу, начинает опускаться. Скрежет металла о камни, рвущий барабанные перепонки и тут же со скрипом откидываются мостки, узкие, со стальными, кованными, с позолотой, бортиками — предназначенные явно для спуска по ним важных персон.

Не в в этот раз, впрочем.

Сейчас по ним, такие же люди в чёрном с золотом, толкают почти обмотанного верёвками типа в очень странных одеждах. Тёмно-коричневые штаны из грубой ткани, со следами от дыр, небрежно залатанными чёрными толстыми нитками. Куртка, чуть светлее и вроде бы из кожи, с невиданными для этих мест подвязками из ремней. И широкий пояс, на котором, готов поклясться, когда то висели пистолеты. Примерно такой же я видел и у Тринити, и даже спросил о нём, но в ответ заполучил лишь холодное молчание.

В этом странном мире слишком много странных людей.

Нир, будто забыв обо мне, отворачивается и идёт к этому необычному человек.

— Это сам Каллос? — спрашивает он, когда подходит совсем близко, хватает за волосы и опрокидывает тому голову так, чтобы рассмотреть лицо пленника получше.

— Нет, господин, — отвечает тот, кто минуту назад наклонялся через бортики корабля, а теперь сопровождает пойманного, ни на мгновение не выпуская его из рук. — Это кто-то из его псов. Но он был с ним рядом. Каллос ранен — я нашёл его кровь на камнях… и там было много его крови, господин. Мы шли по его следу и почти схватили.

— Почти, — Нир кривится.

Касается верёвок и их тут же начинают срезать. Странно, он освобождает пленника? Смотреть на это больно, когда сам ты в клетке, в которой даже дышать трудно, от игл которые переплели твоё тело.

Он не боится оставить его развязанным?!

Я вспоминаю о месте, в котором мы сейчас находимся — здесь кроме меня, Нира и людей прилетевших на корабле — еще с полсотни охраны в одинаковых чёрно-золотых одеждах. Похоже, это форма внутренней стражи Императора, там на входе, в городе, охранники одеты совсем по другому.

Этот тип разве что может взобраться на один из каменных зубьев стены и прыгнуть вниз… но для этого нужно уметь летать.

Или мечтать о смерти.

— Где пойдёт Каллос?! — Нир сжимает пальцы которыми держит волосы пленника и тот кривится от боли.

Я вдруг вижу Нира другим.

Сейчас это не хмурый, но вполне себе добродушный старик, ранг «Палача» к которому шёл мало. И теперь я понимаю почему он здесь и почему узнал о покушении на Императора чуть ли не раньше всех в Альянсе. Так странно — Император который казнит каждого, кто культивирует Тьму держит в советниках Мастера Тьмы?

Пленник не отвечает. И не собирается отвечать — я видел таких. Тех, у кого по лицу понятно — они будут молчать, даже если ты будешь рубить им пальцы по одному. Правда, даже такие начинают говорить, если им в горло засовывать раскалённый докрасна прут… жаль, такого обычно нет под рукой.

— Просто скажи по какой тропе пойдёт Каллос! — повторяет Нир и я вдруг вижу что-то странное в лице пленника. Зрачки его вдруг темнеют и расширяются, словно поедая белый цвет в глазах.

— Каа-а-аа, — тихим шелестом шипит Нир. Тихим шелестом, от которого у меня сводит судорогой пальцы.

Что-то зарождается внутри пленника. Оно словно наполняет его плоть чёрным, и я вижу тончайшие ручейки скверны прорезающие кожу. Они кажутся живыми — так быстро растут. Лицо, еще несколько секунд назад бывшее человеческим, уже совсем не похоже на него. Другое лицо, морда зверя.

И этот зверь начинает поедать пленника изнутри, выдирая клочья кожи и мяса, заливая кожаную куртку кровью.

Пленник кричит.

Я никогда не слышал, чтобы так кричали.

Я много видел и много сотворил, но, сука, я никогда не слышал, чтобы так кричали. Там внутри него не боль, а что-то пострашнее боли.

— Нет! Нет! Остановите его! — Я вижу как ломает тело, как пленник пытается выдрать из себя того, кто сейчас там внутри.

— По какой тропе ушёл Каллос? — шелестит Нир, отступив на шаг, чтобы не забрызгаться кровью.

— Ледяной перевал, — плачет пленник. — Он идёт к Ледяному перевалу

— Хорошо. Уходи, — Нир отступает еще дальше и поворачивается в офицеру замершему рядом. — Вы слышали всё. Надеюсь, на этот раз вы не упустите его.

Невозможно отвести взгляда от корчившегося на камнях еще живого тела, которое сейчас больше похоже огромный бесформенный кусок мяса.

Нир оборачивается ко мне и я еще вижу отблеск Тьмы в его глазах. Тьмы, которая медленно, нехотя успокаивается где-то внутри тела бездонного тела мастера.

— Прости, Керо. Я заставил тебя ждать, — говорит он спокойно. Так спокойно, что кровь внутри меня превращается в лёд.

Он не услышит от меня признания. Это одно из первых правил, которые я усвоил еще в детстве — никогда не признавайся. Никогда, даже если всё совсем очевидно. Даже если в твоих руках окровавленный нож, а у ног в агонии бьётся тот, кого ты только что убил. Это правило не раз спасало меня, а потому изменять я ему не собираюсь даже сейчас, когда передо мной стоит мастер ранга «Палач», который знает всё.

Глава 3

Движение пальцев Нира почти неуловимо.

Костяная клеть пленившая меня, тут же рассыпается в прах и тает в воздухе вместе со всеми своими шипами.

— Пойдём, — он показывает в сторону лестницы ведущей куда-то вниз. — Поговорим за завтраком.

Я оглядываюсь, не веря своим глазам. Жив? Он не тронул меня?! Что это было?!

Что?!

Это?!

Было?!

— Вы не убьёте меня? — спрашиваю прежде, чем сдвинуться с места.

— А есть за что? — Нир оглядывается.

— Вы же спросили — готов ли я к смерти, — напоминаю я.

— Да, — он кивает и идёт дальше. — Я давно хотел тебя об этом спросить.

Ах так. Чёрный юмор Нира, значит. Теперь я знаю, как он выглядит. Выдыхаю, еще не веря тому, что остался жить. И тому, что не пришлось рыдать от боли, вымаливая быструю смерть как тому бедняге в странных одеждах.

Старясь не наступать в кровь, сочащуюся между камней, следую за учителем. Тот, легкими, слишком лёгким для его возраста, шагами начинает спускаться по ступеням, не оборачиваясь и не говоря не слова. Несмотря на его молчание, я чувствую что причина по которой я оказался здесь — очень важная. Иначе бы не стал Нир похищать меня посреди города. Если бы он просто решил поболтать — послал бы вестника.

Стоп.

До меня только сейчас доходит — Нир знал что я в Новом Токио! От мыслей о том, что он, возможно, в курсе каждого моего шага — становится очень сильно не по себе. И как я собираюсь убивать Императора?!

Кстати, об Императоре — он сейчас где-то близко, может быть совсем близко. И даже, возможно, за какой-нибудь из стен мимо которых вьётся лестница, по которой мы спускаемся. Я очень близко к нему сейчас — это волнует мою кровь. Кажется — руку протяни и дотянешься. Впечатление, конечно обманчивое — Легион Инквизиторов это преграда, которую так просто не преодолеть.

Лестница, наконец, заканчивается и мы оказываемся в просторной, богато обставленной зале. Дорогие диваны, искусной резки столы и тонкой работы гобелены на стенах между огромными, в пол, окнами. В центре, прямо в каменном полу, огромная чаша — что-то вроде бассейна? Сейчас она пуста, но, может быть, наполняется водой, когда хозяин этой комнаты желает искупаться?

Нир живёт здесь?! Роскошное убранство здесь, так разительно отличается от того, что у мастера есть в Башне, что я снова смотрю на Нира и снова смотрю на него другими глазами. Человек с таким влиянием проводит свои дни в унылой башне на краю света, когда мог бы жить жизнью вельможи при дворе, обласканный самим Императором?!

Впрочем, что я знаю о жизни и о желаниях, прожив меньше двадцати лет. Сколько там за плечами у Нира? Сотня лет? Две? То, что имеет смысл для меня, скорее всего, потеряло всякую ценность для него. Например, деньги. Или даже власть — трудно мечтать о власти, когда ты уже обладаешь силой, способной подарить тебе любую власть.

Он усаживается на диван, тут же появляется очень девушка в очень красивом, пылающим парчой наряде. Пододвигает к Ниру столик, и торопливо исчезает, так же быстро и бесшумно, как и появилась. На столике — что-то непонятное, но с виду очень аппетитное. Кроме черепа, очень похожего на череп маленькой обезьянки.

— Садись, — Нир показывает на диван напротив своего. — Сейчас и тебе принесут — я забыл сказать Жине о том, что у меня сегодня гости.

Жине? Он про ту девушку, которая исчезла за порогом? Она выглядит милой… эти чёрные как смоль волосы и огромные раскосые глаза. И щечки — они у неё круглые и румяные, как у большой куклы. Интересная девушка. Она просто служанка или иногда оказывает Ниру и другие услуги?

Ждать приходится совсем недолго — девушка появляется раньше, чем я успеваю устроиться на своём красном парчовом диване. Появляется с подносом, на котором есть всё, кроме черепа обезьянки и меня это совсем не огорчает.

— Манки всего одна и я съем её сам, если не возражаешь, — Нир кивает на череп на своём подносе.

— Да, конечно, учитель. Вам самая лучшая еда, а я… я обойдусь объедками, — пододвигаю к себе поднос — даже не верится, что вместо того, чтобы сдохнуть, я вкусно позавтракаю в компании Нира.

Девушка одарив меня подносом с едой никуда не исчезает, а вместо этого усаживается на полу рядом с Ниром и начинает нежно и умело массировать ему ступни.

Э….

Кто бы мог подумать, что старик любитель мирских удовольствий.

— Вы меня удивляете, учитель, — говорю я, прежде чем попробовать на вкус странное крохотное крылышко на подносе передо мной. Оно выглядит хрупким, но очень аппетитным. И запах — кажется, именно от него и исходит этот тонкий, и одновременно очень яркий аромат.

— Чем же, Керо? — Нир подцепляет лезвием ножа верхнюю, аккуратно спиленную, часть черепа обезьянки и откидывает её в сторону как крышку. Откидывает и вижу внутри что-то очень сильно похожее на мозги. Это и есть мозги — что еще может быть в голове у обезьяны. Они не выглядят сырыми… и это хорошо.

Крохотной ложечкой Нир подцепляет немного лакомства и отправляет себе в рот. С удовольствием прислушавшись ко вкусу, проглатывает и спрашивает снова:

— Чем именно?

— Там в свой Башне вы казались аскетом, который готов жевать подошвы свои ботинок и одеваться в тряпьё… но, кажется, вы совсем не такой.

Нир отправляет в рот новую ложку с мозгами несчастной обезьянки.

— Роскошь — лишь пыль. — говорит он. — Не она есть основа жизни. И уж точно не она даёт счастье. Впрочем, тебе рано об этом, Керо.

— Эта милая девушка ласкающая ваши уставшие ноги — разве это не крупица счастья? — говорю я и принимаюсь за крылышко крохотной дивной птички.

— Крупица и только, — хмурится Нир и наливает себе вина. — И, кстати, она отлично ласкает не только ноги.

— О! — просто говорю я и откусываю крылышко. Хрупкие нежные косточки легко ломаются под зубами, лаская язык.

Спрашивать, что именно отлично умеет делать Жина я не собираюсь — вряд ли Нир захочет об этот говорить.

— Разве законы Императора не предписывают казнить любого, кто культивирует Тьму? — интересуюсь я, расправившись с крылышком и возжелав еще одно. К счастью, тарелка на моём подносе полна этим изысканным лакомством. К нему не хватает только вина… и я наливаю его себе.

— Предписывают, — соглашается Нир, опустошая свой стакан.

— Но как быть с вами? — спрашиваю в лоб я. — Вряд ли в этих землях найдётся кто-то более опасный чем вы, учитель. И вы культивируете Тьму.

— Император доверяет мне, — Нир тянется к своему кувшинчику с вином. — И на то есть серьёзные причины.

— Серьёзные причины?! — удивляюсь я. Не могу представить, по какой причине можно вообще кому-либо доверять.

Предают все.

Вообще все.

— Однажды я отдал за него всё. Всё, что имел. И даже жизнь. К счастью, Ад вернул мне жизнь — я нужен ему живым, — говорит Нир и делает маленький глоток.

В дверь стучат. Стучат почтительно, явно ожидая ответа.

Нир делает знак и Жина вскакивает на ноги и бежит к дверям. Приоткрывает, выглядывает, выслушивает кого-то, потом поворачивает своё румяное личико к нам.

— Они поймали еще двоих, — говорит она.

— И Каллоса среди них нет, — Нир не спрашивает.

— Нет, господин, — Жина качает головой и вместе с ней качается и аккуратная чёлка на её лбу. — Они спрашивают, что делать с пленниками.

— Близнецов, — говорит Нир подливая себе вина. — А мы послушаем что они нам скажут.

Жина, почти шёпотом, так же, через едва прикрытую дверь, передаёт слова своего господина и прикрывает её.

— Близнецов? — смотрю на старика вопросительно.

Он шевелит пальцами, показывая что эта тема не стоит обсуждения, потом говорит:

— Ты же не просто так оказался в Новом Токио, Керо.

— Не просто так, — я отодвигаю от себя блюдо. Нет я не наелся, но сейчас мне не до еды.

— И ты по прежнему собираешься на Большую Охоту? — он поднимает чашку с вином к лицу и сделав короткий глоток, не опуская, смотрит на меня. Сейчас в его глазах очень много вопросов, и не на все из них я хотел бы отвечать.

— Да. А разве есть другие варианты, учитель?

— Нет. Но ты должен быть готов к тому, что даже победа сделает тебя проигравшим.

— Мне не оставят шахту? — я вспоминаю слова Кайоши. Он тоже говорил о том, что победа в Большой Охоте не решит ничего.

— Всё сложнее, — Нир делает еще один глоток. — Ты правда думаешь, что Сакаи просто так рассказал о шахте на Совете? Ему не стоило это делать — ведь самым правильным, на первый взгляд, было бы просто прикончить тебя с остатками людей. Прикончить и забрать шахту. И молчать о том, что там находится. Кто стал бы здесь осуждать короткую войну одного из Великих кланов севера против полумёртвого клана, который прячется среди хидо и комори в развалинах Древних?

Чувствую кровь на своих губах, я прокусил их не заметив.

— Ему не стоило это делать, но он сделал, — продолжает Нир, возвращая чашку на стол. — Что это значит, Керо?

— У него есть какой-то план?

— Да. И, боюсь, этот план заставит вздрогнуть всех здесь, на новых землях Альянса. Кажется, он готов повысить ставки в этой игре… и, может быть, готов поставить на кон всё. Вообще всё. Похоже, он сейчас видит возможность, которую не видят остальные и готов воспользоваться ей.

— Зачем он сказал это при всех? — я тянусь к своей чашке с вином и делаю глоток — слишком много крови во в рту сейчас. Я люблю вкус крови, но сейчас её слишком много и она мешает думать.

— Ты задал его себе? — губы Нира трогает улыбка.

— Да.

— Тогда попробуй ответить.

— Это было сказано не для мелких кланов вроде клана Падающей Ночи и Чёрного Сокола, — медленно, размышляя, говорю я. — И не для кланов Трёх Драконов — они слишком миролюбивы.

— Это не совсем так, — в глазах Нира что-то мелькает. — Союз Трёх Драконов становится слишком сильным. На золото которое течёт в их казну они покупают армию. Слишком большую армию. Это уже не армия для защиты — они готовы к нападению и, думаю, только ждут подходящего момента.

— Хорошо, — не спорю я. — Но всё равно — я почти уверен, что слова Сакаи адресовались другому. Хинун?

— Похоже на то, — одобрительно кивает Нир — кажется, он доволен моими выводами.

— Он очень сильно постарался заинтересовать сильнейший клан в этих землях, — продолжаю я. — И я видел блеск в глазах Горо. Я его видел там, да.

— Сакаи добился своего, — кивает Нир.

— Думаю, после того, как Горо услышал то, что услышал, он не захочет отдать шахту никому, — продолжаю размышлять вслух я. — Сакаи хотел этого. Он ждёт, что Хинун придёт, чтобы забрать шахту. И срок для Большой Охоты… целый месяц. Его выбрал Сакаи и выбрал, уверен, не случайно. Ведь никто не мешал ему предложить устроить её всего через несколько дней. Он, как будто, дал мне время чтобы усилиться и достойно встретить «гостей».

Я откидываюсь на спинку дивана и продолжаю:

— Это и правда какая-то очень большая игра. Кланы севера давно уже точат зуб на Хинун, их пугает его могущество по силе сравнимое с могуществом Императора. Что если эта шахта для них отличный способ перемешать все карты на столе? Что, если это возможность для Сакаи сбросить с трона сильнейшего и самому стать им?

— Неплохо, — Нир снова тянется к своей чашке. — И что ты теперь думаешь о Большой Охоте?

Он делает ударение на слове «теперь».

— Она не решит ничего, да, — отвечаю я. — Но если именно я добью Тунга-Оро — И Горо, и Сакаи придётся выпить еще по одной чашке вина… потому что, возможно, впервые, они почувствуют как холодеет кровь.

* * *

Распахивается дверь — распахивается так неожиданно, что заставляет вздрогнуть. Стража вводит еще двоих. Судя по одеждам — это те двое пленников, о которых доложили Ниру некоторое время назад.

Их оглушают ударом коротких молотков и раздевают. Раздевают догола, а потом оттаскивают к… той самой чаше в центре комнаты — она прямо перед нами и только сейчас я замечаю железные кольца вмурованные в камень на дне её. К этим кольцам и привязывают пленников, лежа, а потом усаживаются им на грудь и вытащив из ножен кинжалы начинают неторопливо и очень умело вспарывать им кожу на лбу. Разрезают неспеша, вниз ото лба, к губам, а потом к шее. Сдирают, отрывают её от костей и начинают стягивать с черепа как ненужную уже маску.

Бедолаги приходят в себя — невозможно не придти в себя, когда с тебя сдирают живьём кожу.

Они кричат — я вижу их раскрытые рты. Я должен слышать их крики и должен оглохнуть от них, но… не слышу.

— Формула молчания, — поясняет Нир, поняв мой взгляд. — Я наложил её на них — ты же не хотел бы, чтобы их крики испортили нам завтрак?

Близнецы… я вдруг понимаю. Эти головы, багровые головы без кожи, сейчас неотличимо похожи друг на друга.

— Но зачем?! — я с трудом отрываю взгляд от того, что происходит в чаше и перевожу его на Нира.

— Нам нужен Каллос и эти двое знают где он, — отвечает Нир.

Он кажется уже забыл про завтрак и с интересом наблюдает за тем, что творится в чаше.

— Разве…, — я пытаюсь понять. — Разве тот, другой, там наверху — разве он не сказал вам? Тот, другой, которого…

— Сказал, — Нир кивает не глядя на меня. — Но разве можно доверять словам всего одного человека? Что если он соврал?

Соврал?! Я представляю тот ад, который творился с ним — разве можно соврать в такую секунду?

— Он знал что умрёт, — Нир взмахивает рукой, давая сигнал страже сидящей на груди пленников, ускориться. — И он мог захотеть наказать меня за свою смерть, не сказав правду. В любом случае, у нас есть отличная возможность проверить его слова.

Пленникам вспарывают кожу на груди, а потом и животы, выворачивая её наизнанку как одежду.

— Кстати, Жина шепнула мне на ушко о том, что почти готова еще одна манки — принести тебе её?

Я, почти не расслышав вопроса, задумчиво киваю. Нир… я всерьёз думаю, что смогу подобраться к Императору когда рядом с ним такой человек?

Я Бессмертный и уже чувствую себя почти Богом здесь, ведь могущество формул помноженное на мои умения — это много. Это очень много.

Но Нир… сколько я проживу в бою против него? Сколько я проживу, если мы сойдёмся на одной тропе по которой может пройти лишь один? На тропе к жизни Императора? Одно мгновение? Не факт, что Нир подарит мне это мгновение, прежде чем прикончить.

Что если я попробую устранить это трудное препятствие на пути к сердцу Императора?

Сейчас. Сейчас когда он не ждёт от меня удара. Подожду немного, пока там в чаше разделают этих зверьков, которые уже мало похожи на людей и… убью.

Нет, это не будет удар ножом — уверен, таким простым способом его не одолеть. И дело даже не в том, что ранг Возвышенный, который есть у Нира, защищает его от таких ударов.

Нир несколько раз упоминал о защитных формулах Тьмы, говорил что они становятся доступны как раз после достижения ранга Возвышенного. Что это за формулы? Есть ли у меня хоть один шанс пробить эту защиту, хоть один способ пробить эту защиту?

Кожу тем временем со пленников стянули уже почти полностью, оставив только на ногах, как высокие, гораздо выше колен, сапоги. Мясники что занимались этим, уже не сидят на груди жертв, стоят согнувшись над ними, подрезая жилы и стараясь не утонуть в крови заливающей чашу.

— Почему они еще живы? — спрашиваю я.

— Касание жизни, — улыбается Нир. — Оно лечит их. Да-да, я использую не только формулы Тьмы. Ты удивлён?

— Немного, — признаюсь я.

— Глупо отказываться от силы других школ, даже если твоя лучшая, — говорит Нир и снова тянется к своей тарелке.

Берёт её в руки, отыскивает взглядом на ней что-то, находит крохотные чёрные ягоды под кусочками мяса и по одной начинает засовывать себе в рот, откинувшись поудобнее на своём диване.

— Они уже сказали? — спрашиваю я показывая взгляд на ободранные тела на дне чаши.

— Да. Почти сразу. Тот, первый всё же сказал правду.

— Но зачем…?!

Я хочу спросить зачем он продолжает это шоу крови и боли, но замолкаю.

— Зачем я продолжаю это?! — угадывает Нир повернув лицо ко мне.

— Да.

— Ты потом поймёшь это, Керо. Тьма. Она даёт много, и совсем немного просит взамен. Капельку удовольствия — и я не могу отказать ей в этом.

— А… как вы услышали их ответ, если наложили формулу молчания, — спрашиваю пересохшими губами, не сводя глаз с груди Нира — именно там, совсем близко, бьётся сердце, которое я хочу остановить.

— Я слышу непроизнесённое. И ты тоже научишься слышать его.

Глава 4

Медленно паря, поднимаюсь над огромной каменной лапой-башней, в которой меня принимал Нир. То, что я еще жив, то что он выпустил меня и до сих пор не знает о контракте на который я подписался — радует. А я-то уже почти простился с жизнью, пока висел на иглах в костяной клетке.

Нир напоследок сообщил мне и еще пару очень важных вещей. Первая — том, что он разговаривал с Императором, как только тот пришёл в себя. Разговаривал обо мне. Просил защитить.

Император отказал… и почему я не удивлён?

Император сказал, что сейчас у него самого слишком шаткое положение, чтобы влезать в разборки между кланами. Сказал, что дарственная на земли, выданная им, закрепляет за мной права на шахту и тем, кто захватит её сейчас, рано или поздно придётся вернуть её.

Ну, такое себе утешение.

Обязательно поблагодарю за него Императора… как только увидимся.

«Будь осторожнее на Большой Охоте. Они могут захотеть прикончить тебя прямо там и упростить себе задачу. Прикончить своими руками, но сделать вид, что ты сам оказался слишком неловким и попал под удар Тунга-Оро».

Это последнее что сказал мне Нир.

А еще он дал мне десять тысяч лунным золотом. Просто подарил — а я-то считал его нищим.

Назвал адрес мастера здесь в Новом Токио и приказал купить у него самый лучший лук какой-только найду.

И поспрашивать о том, как убить Тунга-Оро.

* * *

Сначала к мастеру — мне уже не терпится обзавестись нормальным луком, а потом — к Тринити. Надеюсь, мои усилия и усилия врача, которого пригласили к нему, уже принесли первые результаты.

Мастерскую Камато — так зовут мастера — нахожу на южных окраинах города, почти под самыми крепостными стенами. Небольшой дом, окружённый двориком с таким высоким забором, что через него даже подпрыгнув, нельзя ничего разглядеть. Подпрыгивать, впрочем, я и не собираюсь — полуоткрытая калитка приглашает. Вряд ли здесь ждут именно меня, но гость, который готов заплатить десять тысяч мастеру — всегда желанный гость… я так думаю.

Сразу за тонкой, овитой цветущей лозой, калиткой — узкая дорожка к дому. Звонков в этом мире нет, неудобно, но быстро привыкаешь. Дверь глухая, без единого окошка и с виду очень прочная.

Стучу и почти сразу слышу шаги. Тот, кто подошёл к двери не задаёт вопросов, я просто слышу лязг отодвигаемого засова.

Дверь сразу открывается широко, а на пороге — низенький старик, с, на удивление, чёрными, совсем без седины, до плеч волосами. Если бы не глубокие морщины на его лице…

Он больше похож на юношу, который вдруг в одну ночь постарел.

— Мастер Камато? — спрашиваю я.

Он сначала пробегается по мне быстрым внимательным взглядом, затем кивает и пропускает внутрь.

Это настоящая мастерская, да. И она только снаружи похожа на обычный домик из тех, что полно на окраинах. Внутри — настоящий цех. Несколько широких столов со столами, стойки наполненные луками самых разных размеров и форм, какие-то бочки с мутной и очень густой жидкостью, растяжки и еще куча всяких незнакомых вещей и инструментов.

— Вам нужен лук? — спрашивает Камато показывая на небольшой и не слишком мягкий диван, накрытый, прочем, свежим, очень чистым покрывалом.

— Да, — воспользовавшись приглашением сажусь. — Мне нужен хороший лук.

— Всем нужны хорошие луки, — мягко улыбается мастер, присаживаясь на такой же диванчик напротив. — За этим и приходят ко мне.

— Нир, — уточняю я сразу. — Он послал меня к вам.

Камато вздрагивает.

В его глаза мелькает страх, на мгновение, но потом мастер словно берёт себя в руки.

— Я польщён тем, что великий Нир помнит обо мне, — Камато наклоняет голову в почтительном поклоне так, будто сам Нир сейчас сидит рядом со мной.

— Он просил найти для меня самый лучший лук. Лук способный убить Тунга-Оро.

Брови Камато ползут вверх.

— Вы ведь шутите? Никто не может убить Тунга-Оро.

— Никто кроме вас, мастер, — теперь я склоняю голову.

И об этом мне сказал Нир. Камато — единственный за всю историю освоения этих земель, кто смог одолеть одно из этих древних чудищ, приходящих по каньонам из Запретных земель. В те времена правда он был совсем молод. ОН был очень ловким воином, который только пробовал делать луки.

— Вы Бессмертный?! — Камато считывает ядра внутри меня.

— Да. И Глава Небесного Утёса, — нет смысла прятаться от мастера — Нир сказал, что ему можно доверять.

Камато кивает. Я вижу как он что-то обдумывает, но что именно — не понять.

— Я слышал у Небесного Утёса большие сложности? — осторожно и очень вежливо интересуется он.

— Они преодолимы, — отвечаю я. — Если вы подберёте мне лучший из луков и подскажете как справиться с Тунга-Оро. Мне не нужно убивать его в одиночку, но последний удар должен остаться за мной.

— Большая Охота, — понимающе кивает мастер. — И что на кону?

— Шахта принадлежащая Небесному Утёсу.

— Она пришлась кому-то по душе? Хинун?

— И им тоже, — коротко отвечаю я — вряд ли сейчас стоит пересказывать всю историю.

Он качает головой, потом медленно встаёт.

— Подождите меня здесь — я посмотрю чем вам можно будет помочь.

Он уходит куда-то, просто тает за невидимой дверью. Исчезает надолго, а когда появляется — держит в руках… что-то очень отдалённо похожее на лук.

Это скорее механизм. Железный механизм. Тончайшие нити тёмного, почти чёрного металла сплетены в части конструкции, каждая из которых соединена с остальными витыми подвижными замками, стянутыми мощными и при этом тонкими пружинами. Сам металл кажется незнакомым — синий отблеск на нём играет даже тогда, когда солнечные лучи не касаются поверхности. Подозреваю, этот странный свет, словно лучащийся изнутри, будет заметен и ночью, самой тёмной ночью, когда на небе не найти ни одной, даже случайной звезды.

Встаю — невозможно сидеть, когда видишь такое.

— Я назвал его Сагзаро, — Камато протягивает мне лук. — «Крадущий души». Если кто-то и сможет помочь тебе убить Тунга-Оро, то это он.

Осторожно беру в руки тонкий, и при этом необычайно прочный механизм.

— Он почти живой, — говорит Камато. — Чёрный Эфир.

— Чёрный Эфир? — я с трудом отрываю взгляд от лука и поднимаю его на мастера.

— Ты не знаешь о нём? — удивляется тот.

Да, с каждым днём остаётся всё меньше вещей, о которых я не слышал, но они всё же есть.

— Я был ранен, — говорю я, снова касаясь взглядом лука — он, как будто дрожит в моих руках. — И многое забыл.

— В Запретных Земля появились кузнецы, который могут забирать эфир из воздуха и плавить его, превращая его в метал. В Чёрный Эфир. Нет ничего прочнее его. Прочнее и легче.

Лук и правда чуть легче воздуха и, кажется, если отпустить его — не упадёт.

— Он сможет пробить сердце Тунга-Оро? — спрашиваю я.

Еще надо спросить о цене, но она точно не будет иметь значения. Я заплачу столько, сколько скажет Камато.

— Сердце Тунга-Оро?! — на морщинистом лице мастера появляется улыбка. Или это усмешка?

— Ты когда-нибудь видел его? — спрашивает он тут же, показывая на мой диван.

Сажусь и не выпуская лук из рук, кладу себе на колени.

— Тунга-Оро? — переспрашиваю. — Нет.

— У него два сердца, — говорит Камато.

Два сердца?! Я точно не ослышался?

— И две головы, — Камато явно нравится изумление, написанное на моём лице. — Трудно придумать что-то более ужасное, чем эта тварь. Она такая огромная, что если бы смогла добраться до нашего города, очень быстро разрушила бы его.

— Но она же не может придти сюда? — мне становится слегка не по себе — я не ошибся, именно её мне предстоит совсем скоро убивать? Два сердца и две головы? И размер такой, что она способна стереть Новый Токио? Или Камато преувеличивает?

— Нас спасает только то, что эти твари приходят сюда по узким каньонам и не могут выбраться на поверхность, — продолжает старик. — Слишком высоко. Они умеют цепляться за скалы и ползти вверх, но не до конца. Слишком отвесны стены каньонов. И слишком хрупки камни — они не выдерживают огромный вес зверя.

Я вспоминаю ущелье рядом с Башней Нира…

Да, там и правда очень сложно выбраться наверх любой твари… если она не умеет летать, конечно.

— Нужно заставить остыть оба его сердца? — спрашиваю я.

— Да, — на лице Камато тень странной улыбки. — Но…

Он замолкает не договорив.

— Но…?

— Когда ты увидишь эту тварь, ты поймёшь, что две головы и два сердца это еще не самое страшное из того, что есть на свете. Нир просил дать тебе советы как убить её? Я могу дать только один — если можно избежать Большой Охоты, откажись от неё — любая ошибка будет стоить тебе жизни. Тунга-Оро не умеет прощать ошибок.

Отказаться от Большой Охоты?! Не вариант. Ладно будем считать, что советы Камато не пригодились.

— Вы не назвали цену, — вспоминаю я.

— У нас с Ниром свои счёты.

— Но он дал мне денег. Для того, чтобы я заплатил вам за лук.

— Да? — Камато улыбается одними губами. — Хорошо. Отдай мне их.

Вытаскиваю тугой мешок с лунным золотом и протягиваю старику.

Он забирает не глядя и кладёт на столик рядом.

— Там десять тысяч, — говорю я удивлённый его поведением. Разве мастера не должны интересовать деньги?

— Хорошо, — равнодушно кивает головой Камато.

— Вы не удивлены? — не могу успокоиться увиденным я.

— Чем?

— Это деньги довольно таки велики. Десять тысяч — это целое состояние.

— Знаю, — снова кивает старик. — Но в любом случае это намного меньше, чем стоит этот лук.

Он показывает взглядом на Сагзаро дремлющий у меня на коленях.

— Намного меньше?!

— Да. Если бы ты не назвал имя Нира, то услышал бы настоящую цену.

— И какую же.

— Последний покупатель, который интересовался им, был готов отдать пятьдесят тысяч.

Я чуть не подпрыгиваю.

Пятьдесят тысяч за лук! Да мы завод за столько купили.

— Спасибо!

Это, оказывается, двойной подарок. Чтобы там в прошлом не связывало этих двух людей — это чудо лежащее у меня на коленях, стало роскошным подарком.

Испытать бы его.

Я оглядываюсь.

— Ты что-то ищешь?

— У вас есть мишени или что-нибудь похожее на них, мастер?

— Да, во внутреннем дворе, — Камато показывает на узкую малозаметную дверь на противоположной от входа стене.

Я уже делаю шаг, когда останавливаюсь осенённый новой идеей.

— Я, пожалуй, испробую его в другом месте, мастер Камато.

* * *

Нахожу в ближайшей одёжной лавке подходящий наряд — просторные тёмные, почти чёрные, одежды с широким капюшоном, надёжно скрывающим под собой лицо, потом возвращаюсь к себе на корабль и переодеваюсь. Отрезаю тонкую чёрную ленту и пишу на ней формулу.

Формулу огня.

Привязываю талисман к луку и затягиваю узел крепче — не хочу, чтобы потерялся. Привязываю и тут же чувствую как Сагзаро нагревается в моих руках.

Вешаю его за спину, а потом снимаю и снова вешаю — мне надо научиться делать это быстро, как можно быстрее. Лук или шигиру — в любое мгновение мне нужно быть готовым к ближнему или дальнему бою.

Набиваю стрелами колчан, который подарил мне Камато и который очень похож на Сагзаро — такой же чёрный, прошитый нитями из лунного золота. Набиваю до отказа, не считая — надеюсь, там не меньше сотни стрел.

Касаюсь шигиру под одеждами. Пусть знает — у нас впереди работа.

Прежде, чем подняться на палубу, заглядываю в огромное стальное зеркало — оттуда на меня смотрит незнакомый тип в чёрном, в капюшоне из-под которого не видно ничего кроме глаз, луком и колчаном за спиной.

Обычный бывалый бродяга, которых полно на пустынных дорогах Альянса. Ничего необычного.

Так и нужно.

Так и хотелось.

* * *

Я помню как мы с Кайоши оказались здесь первый раз: огромные цеха, открытые небу; корабли, величественные как небольшие города, висящие над ними; сотни рабочих вокруг, гул голосов, лязганье станков и стук молотков.

Завод Хинун.

Тот самый огромный завод Хинун на востоке города, в котором мы когда-то — кажется, совсем недавно — оказались с Кайоши для того, чтобы вооружить наш скромный кораблик.

Тот самый где мастер Гото, упитанный, похожий на большого незлого медведя, встречал нас, вежливо выслушивая. И я помню его лицо покрытое шрамами.

Сейчас это место выглядит немного по другому: огромные, как маленький город, корабли не висят над цехами — заказ сделан и отдан. Но вот шума меньше не стало — работа по-прежнему кипит. На таком огромном производстве всегда найдётся что делать.

Я бы мог влететь сюда, но просто зайду — так меньше внимания моей персоне.

— Что тебе здесь надо?! — охранник перед воротами шагает ко мне, загораживая путь.

— Зачем тебе это, знать? — засовываю ему лезвие ножа в грудь.

Он здесь был один — зачем охранять завод в крупнейшем городе новых земель, завод принадлежащий сильнейшему из кланов. Он, этот, тип в форме стражи Хинун, стоял здесь только для того, чтобы отгонять бродяг и попрошаек.

Думаю, у него была скучная работа и я избавил его от неё.

Кто-то кричит, совсем близко — заметили тело на земле у моих ног. Оборачиваюсь и успеваю увидеть женскую фигуру в длинном простом платье, исчезнувшую за углом одного из бараков неподалёку. Вряд ли она позовёт помощь, забьётся в угол — обычно людям нравится жить.

Перешагиваю через тело и захожу через ворота.

Еще двое охранников?!

Сытно икая, сидят на широкой лавке под навесом. Рядом с лавкой низкий, уставленным остатками еды, стол и эти двое похоже как раз сейчас заняты трапезой.

Кто тут решил что там, за воротами был единственный охранник. Я?

— Куда ты, парень? — совсем не зло, почти добродушно, интересуется один из них, розовощёкий и крепкий, с лицом счастливого человека. Интересно, что сделало его таким? Неужели, лишь сытный обед на свежем воздухе? Или вчера в жизни случилось что-то приятное? Жена родила?

Я не собирался никому здесь дарить жизнь, но, пожалуй, сделаю исключение.

— Господин Гото ждёт меня, — машу рукой в сторону невысокого здания слева от первого цеха. Именно оттуда появился Гото в последний раз, когда я был здесь. И именно туда я и держу свой путь. Если не ошибаюсь, именно в нём находятся лаборатории, где лучшие мастера Хинун разрабатывают новое оружие.

Мозг завода.

Вот только Гото вряд ли ждёт меня.

— Подойди, — беззлобно командует добродушный охранник.

Делаю несколько шагов и замираю перед ним. Перед ним и его товарищем.

— А лицо почему прячешь? — спрашивает он. Улыбка… мне нравится его улыбка. Кажется, сегодня он радуется миру и всему, что в нём происходит.

— Не прячу. Ветер, — я поправляю капюшон так, чтобы он больше не закрывал лицо.

— Молодец, — он хлопает меня по плечу и показывает на то самое здание. — Господин Гото там. Будь с ним почтительным, парень — он большой человек.

Да, во всех смыслах большой — мысленно соглашаюсь я.

Я уже отворачиваюсь, уже делаю первый шаг, когда охранник трогает меня за плечо.

— Что это? — он показывает на свежую кровь на моём рукаве.

Ответа он уже не ждёт, а ждёт пока лезвие ножа доберется до его сердца. Смотрит на меня удивлённо, а потом переводит взгляд на рукоять торчащую из своей груди.

— Своё счастье нужно беречь, — с сожалением качаю головой я, усаживаю его, большого, умирать на скамью, а потом убиваю второго.

Прячу нож в ножны, отряхиваю кровь с рук и снимаю с плеча Сагзаро — нет смысла прятаться, я пришёл сюда не за этим.

Я снова слышу крики. Много криков. Нельзя убить кого-то на глазах набитого людьми завода так, чтобы никто не закричал. Люди часто кричат, когда им страшно. Это нормально.

Откуда сбоку, из-за рядов аккуратно сложенных досок, появляются еще двое охранников. Они видят меня. Видят лук в моих руках и выхватывают мечи.

И всё же — почему я решил что внутри не будет охраны?

Вспомнил — оба раза, когда мы с Кайоши появлялись здесь, никого кроме одинокого охранника на воротах не видели.

У этих двоих, бегущих в мою сторону между рядами досок — ничего кроме коротких мечей.

Должен ли я бояться их?

Нет. А вот испытать Сагзаро самое время.

Тетива обжигает пальцы, предупреждая — пора остановиться. Отпускаю её, освобождаю и она, звеня, дарит свободу стреле.

Та, вырвавшись из неволи, поджигает воздух, оставляя вслед за собой искрящуюся нить огня, и, коротко прошептав слово смерти, пробивает грудь первому из охранников. Он еще бежит, бежит пару шагов, потом ноги, которым уже не даёт сил мёртвое сердце, слабеют и подгибаются. Тот, кто только что был живым, а теперь умер — словно спотыкается, оседает и замирает в пыли. А через мгновение за ним приходит огонь — пламя вспыхивает с глухим хлопком и начинает медленно поедать неподвижное тело.

— Стой! — кричу я второму и тот почти слушается, удивлённый неожиданной просьбой. Нет, он конечно, не останавливается, лишь замедляется… отлично, я просто хотел прицелится получше.

Стрела пробивает ему череп, превращая его в факел. Факел со сверкающими как звезды глазницами.

Я невольно любую зрелищем, а еще любуюсь Сагзаро в своих руках — это произведение искусства, не меньше. Лук словно сливается со мной становясь одни целым, и это при том, что лучник я совсем пока начинающий.

Пока я засматриваюсь на свой прекрасный Сагзаро факел валится в груду опилок поджигая их и радостно разбрызгивая искры.

Этот лук и правда хорош — даже тело человека не способно удержать стрелу — древко исчезает бесследно, пробив плоть насквозь и оставив после себя только окровавленный цветок содранного с него оперения.

Я почти уверен — стрела могла бы пробить и двоих сразу, и обязательно попробую это. А потом загляну к мастеру, чтобы поблагодарить его за это чудо в моих руках.

Никто больше не пытается меня остановить.

Или некому. Или страшно.

В дверях лаборатории сталкиваюсь с Гото. Он явно выбежал на крики и огонь, которого вокруг становится с каждой секунду всё больше и больше — слишком много дерева здесь на заводе, слишком цепкое, почти негасимое, пламя на моих стрелах.

Так неожиданно — он узнаёт меня. Не сразу, не в первое мгновение. Во второе.

— Господин Эное?!

— По закону войны, — я загоняю ему нож в горло, просто прибиваю тело к двери и прохожу внутрь.

Я никогда не был здесь.

Широкая зала без дверей, с огромными, собирающими со всего мира свет, окнами. Пружины, станки, механизмы — совсем ничего не понятно. И чертежи на огромных досках — здесь и правда работают умные люди.

Я вижу их — мастеров, вижу тронутые сединой волосы и бороды, спокойные лица. Они смотрят на меня и ничего не понимают. Им и не нужно понимать ничего — это не их война.

Стрела за стрелой прошивают тела, прибивая их стенам. Некоторые пробуют прятаться за столами, ложатся на пол… я нахожу их и там.

И только самые умные не прячутся, они просто закрываю руками лицо, открывая сердце для моих стрел — лучшая из смертей, они умирают почти без боли.

Кажется, это всё длилось слишком мало для того, чтобы я успел насладиться вкусом крови в своей душе… в душе которой у меня нет.

Выхожу на крыльцо и забираю нож из горла Гото — тот ему уже не нужен. Тело сползает мне под ноги и я переступаю через него.

Вскидываю лук и прицелившись отпускаю стрелу. Та, пылающей звездой пробив воздух, застревает в деревянной стене цеха напротив. Застревает и дрожа рассыпает огонь, поджигая всё, до чего дотягиваются искры.

У меня много стрел — их точно должно хватить, чтобы в Новом Токио запылал самый яркий костёр за всю его историю.

Хинун пока не объявили войну мне?

Нет, пока нет.

Но это не повод, чтобы я не нанёс первый удар. Пусть даже сама мысль о том, чтобы зайти на мою территорию, станет опасной для моих врагов.

Глава 5

Я успеваю пройти только половину аллеи к дому Тринити, когда навстречу, заставляя лепестки сакуры на камнях ожить, срывается большая белая бабочка. И эта бабочка — Алиса в коротком белоснежном платьице. Бросается мне на шею и замирает так.

— Папе лучше! — сообщает она, наконец, щекоча мне ухо своими прохладными губами.

— Намного лучше? — уточняю я.

— Да! Намного! — она кивает головой, но выпускать меня из своих объятий не торопится.

— Немного поцелуев? — догадываюсь я.

— Ага, — она снова кивает и прилипает к моим губам своими, а я опускаю свои руки, которыми держал талию девушки чуть ниже и чувствую под пальцами упругую округлость попы. Алиса вздрагивает и прижимается ко мне.

— Самое время проведать папу, — напоминаю я.

— Да, — она отрывается от моих губ, поднимает своё личико и заглядывает мне в глаза, словно разыскивая там что-то. — Ну еще один ма-аленький поцелуй, ладно?!

— Совсем обычный поцелуй, — строго говорю я.

— Да, — она делает лицо послушной ученицы.

— В губы, — я добавлю я. — Только в губы.

— Ты такой строгий. Мне нравится, — она прижимается ко мне сильнее и я чувствую её жар там… внизу. — Будь со мной построже, я буду послушной девочкой.

* * *

Я ожидаю увидеть Тринити в той самой комнате где и оставил его несколько часов назад, но в ней пусто. И даже от крови на полу следов не осталось.

— Он лечится эфиром, — говорит Алиса, которая, конечно же, последовала за мной, и теперь стоит рядом не выпуская моих пальцев из своих.

— Эфиром? — с удивлением смотрю на неё.

— Идём, покажу, — она тащит меня к лестнице на второй этаж, перед ней отпускает и легко, почти невесомо, порхает со ступени на ступень, отчего полы её короткого платья играют сами с собой… и со мной — приоткрывая на мгновение узкие белоснежные трусики.

И правда бабочка.

Очень соблазнительная бабочка.

Лестница заканчивается, а наш с Алисой путь — нет.

Оказывается, в одной из дальних комнат этого странного дома есть и еще одна лестница, уже совсем другая. Бронзовая, винтовая, с огромными литыми набалдашниками на перилах и тонкой гравировкой на ступенях. По ней поднимаемся на просторный чистенький и очень уютный чердак, даже не чердак, а целый этаж, просто пустующий за ненадобностью — дом слишком огромен для двоих его обитателей. Самая большая из комнат заканчивается огромными, от пола до потолка, окнами ведущими на широкий балкон.

Это даже не балкон, а просторная терраса с парой деревянный лавочек, изящными столиком с витыми ножками, вазонами с цветами и Тринити повисшим прямо воздухе.

То, что он висит, а не грохается на доски пола, выглядит довольно таки странно, пока я не замечаю тонкие золотые, словно живые, нити струящиеся под телом отца Алисы.

— И кто устроил это волшебство? — уточняю, показывая на золотое ложе баюкающее Тринити.

— Врач. Тот самый, — отвечает Алиса. — И, кстати, он просил поблагодарить тебя — сказал, что если бы не ты — папы уже не было бы в живых.

В этот момент по её лицу пробегает тень.

— Глупости. Он слишком силён, чтобы так легко умирать, — я касаюсь её руки, а потом подхожу к Тринити ближе.

— Как оно? — показываю взглядом на сердце.

— Тебе виднее, — он пробует улыбаться, но тут же кривится от боли. — Говорят, ты трогал его.

— Да. И оно не собиралось сдаваться. Ты молодец!

— Я как старая опытная трехлапая одноухая хидо из пустошей, — со второго раза у Тринити получается улыбнуться. — Жива, но непонятно почему.

— Потому что старая и опытная, — усмехаюсь я, и подхожу ближе

— Ты с плохими вестями, партнёр? — он тянет мне руку.

Пожимаю осторожно, наблюдая как закачалось тело Тринити в нитях эфира.

— Нет, только отличные новости, партнёр.

— Скажи же мне их скорее, — он пробуется повернуться на бок, так чтобы было удобнее слушать меня, но нити, с виду такие хрупкие, удерживают его.

— Впереди война со всем миром, — говорю я.

— Неплохо, — тонкие губы Тринити растягиваются в улыбке. — Есть еще хорошие новости?

— Да. И много.

— Ну, тогда присаживайся, Линда принесёт тебе чай…. Если Алиса не забыла напомнить ей об этом.

— Не забыла, папа, — Алиса наклоняется и чмокает отца в небритую щёку.

Линда? Это служанка? Судя по имени и она пришла в эти земли вместе с Тринити.

Мы усаживаемся на скамейку рядом со столиком и молчим, разглядывая хозяина дома. Молчим пока не появляется Линда с чаем и круассанами.

Круассанами?

Впервые вижу их в этом мире.

— Начнёшь с самого интересного? — торопит меня Тринити — его явно сжигает любопытство. Он уже отказался от своей задумки перевернуться на бок, и теперь просто косит на меня свои хитрые глаза опытного, повидавшего жизнь волка.

— Да. На горизонте уже видны корабли, — говорю я. — Наши корабли. И совсем скоро они будут здесь.

Я вдруг вижу тревогу в глазах Алисы — она уже поняла, что впереди большие перемены в жизни.

— Наши планы немного изменились, — продолжаю я. — Как только корабли прибудут, нужно будет погрузить на них всё что, только можно забрать. Весь завод до последнего винтика и все материалы до последнего клочка кожи.

Я впервые вижу Тринити удивлённым… настолько удивлённым.

— Это шутка? — он даже пытается встать, но ложе из эфира удерживает его.

— Нет. Клан уже завтра будет перебираться в одну из наших шахт и производство нужно иметь под рукой — не удивлюсь если нас обложат осадой. Да и через несколько дней здесь начнётся такое, что завод, если он останется в городе, просто сожгут… как только пронюхают о том, что мы с тобой партнёры.

Лишь бы сейчас Тринити не пожалел о том, что заключил со мной сделку.

— Как выключить эту штуку, — Тринити тычет пальцами в струны эфира под собой. — Я хочу встать!

— Тебе нельзя, папа! — У Алисы получается строго. — Раны!

— Нет, у меня никаких рану уже, — Тринити желая доказать это, бьёт себя кулаком по груди, тут же стонет, охает и отключается.

Отключается, впрочем, совсем ненадолго.

Извернувшись как змея, умудряется усесться в эфире, легонько покачиваясь из стороны в сторону словно на солнечных качелях.

— Я до утра скуплю все материалы что найду в городе, — говорит он как только усаживается. — Думаю, если не терять времени впустую всё успеем. Надеюсь мне там, в шахте предоставят лучшую из комнат — я, знаете ли, люблю комфорт.

— Конечно, — уверяю я его. — Лучшее из лучших.

Самое правильное сейчас — не говорить ему о том, что лучшая из комнат там — это тесная коморка мастера Джуна.

— А я соберу все вещи в доме! — вскакивает Алиса и, кажется, собирается бежать и заниматься этим прямо сейчас.

Молодцы.

Эти двое — молодцы. Еще секунду назад не знали, что их ждёт и вот так запросто, готовы бросить всё. Похоже, характер Тринити, передался и дочери.

— Э… нет милая, — Тринити машет руками заставляя солнечный качели раскачиваться еще сильнее. Не опрокинулся бы — вряд ли ему сейчас пойдёт на пользу грохнуться на пол.

— Нет, папа?! — Алиса замирает. — Почему нет? Разве я не лечу вместе с вами?!

— Нет, — он качает головой и подзывает дочь к себе. — Детка, есть единственный человек на свете, на которого я смогу оставить этот дом. И этот человек — ты.

Он прижимает её к себе.

Я вижу грусть в глазах Алисы. Ну да, остаться одной, совсем одной, когда даже не знаешь где там сейчас твой отец и жив ли он вообще.

— Мы будем прилетать к тебе, — обещаю я.

Нет, скорее всего не будем — если начнётся осада, то единственный кто сможет выскользнуть из неё, то только я. В форме Госуто.

Я не люблю обманывать, но сейчас Алису лучше обмануть, тогда расставание с отцом для неё будет не таким тяжелым. Возможно, она вообще его завтра увидит в последний раз.

— Есть и еще кое-что, — говорю я. — Боевые куклы… нам придётся делать не только их.

— Что еще? — спрашивает Тринити и это хороший вопрос — я вижу в его глазах готовность решить любую проблему.

— Броню для солдат, стражи, шингу, боевые тотемы, луки, много луков… короче, всё, что сделает нашу армию сильнее. Впереди война. Большая война.

Я жду реакции Тринити, я жду возмущения — ведь совсем не о таком договаривались, когда подписывали наш контракт…

— Парень, — Тринити неожиданно улыбается. — Еще минуту назад я почти пожалел о том, что связался с тобой, но… нет. Если этот котел начинает вскипать, то я первый подброшу под него дров. Впереди, как я понял, большой переполох… а это всегда весело.

— Папа! Ты невыносим, — хмурится Алиса, прижимаясь к нему. — Ну, почему ты не хочешь жить как все, спокойно.

— Милая, если ты хочешь спокойствия, тебе срочно нужно поменять отца.

Тринити еще что-то хочет сказать, но не успевает — где-то совсем недалеко раздаётся взрыв. Взрыв от которого звенят стекла.

— Что это! — Алиса выпускает отца из своих объятий и привстаёт на цыпочки, чтобы разглядеть что-то на горизонте… и я даже знаю что именно.

— Пожар! — восклицает она. — Там огромный пожар! Смотрите! Кажется… кажется, это горит завод Хинун!

— Хинун стоило бы быть осторожнее, — говорю я и замечаю странный блеск в глазах Тринити — он явно рад карме, которая настигла Хинун. — Это всё игры с огнём. А они никогда не заканчиваются хорошо.

* * *

Наши корабли прилетают под утро, перед самым рассветом, раньше чем сонное солнце начинает красить первой кровью облака на востоке.

К этому времени Тринити давно уже на ногах и, благодаря его рвению, от завода остаются одни коробки цехов.

И это благодаря рабочим, которые почти сутки вкалывали как заведённые, без отдыха и сна.

Не знаю, что им там сказал Тринити, чем угрожал или что пообещал, но все эти парни, не обращая внимания на темноту и дождь, который время от времени начинал накрапывать, носились по заводу как огромные трудолюбивые муравьи. Стук и скрежет стоял такой, что жители окрестных домов устав грозить из окон, смирились и собрались на улице рядом с забором завода с интересом наблюдая за происходящим.

Найти Кайоши в свете факелов не так то легко. Обнаруживаю его на капитанском мостике Ктулху, занятого не самой простой задачей — как провести корабль почти над самой землёй между двумя цехами и не разрушить их.

При виде меня он радуется, я тоже — по пути могло случится что угодно.

— Что там случилось? — он кивает на мерцающее в ночи пепелище на месте завода Хинун.

— Он сгорел, — говорю я, заставив Кайоши посмотреть на меня внимательнее.

— Ты?!

— Нет, конечно, — пожимаю плечами я. — Спички. Эти ребята совсем не умеют обращаться со спичками. Будет им наука.

— Керо! — Кайоши сокрушённо качает головой. — Ты беспощаден. Нельзя так. Они же даже не объявили нам войну.

Беспощаден?!

— Там, на Совете Горо Хинун мог бы объявить, что шахта принадлежит нам, но вместо этого согласился на Большую Охоту. Разве это не объявление войны. И еще…

— Что еще? — он вглядывается в моё лицо в свете факела, висящего на столбе над нашими головами.

— Ты правда думаешь, что если я стану щадить хоть кого-нибудь — мы выживем? Каждый убитый сегодня враг — это наш шанс на победу. Шанс на то, что твои дети смогут выйти на улицу, не боясь быть убитыми каким-нибудь упырём из Чёрного Сокола, Нода и Хинун. Ты помнишь те мёртвые тела на стенах Небесного Утёса? Ты помнишь как ветер трепал окровавленные одежды на них? Ты правда считаешь что моя беспощадность — слишком большая цена за счастье твоих детей.

Он отворачивается.

* * *

Пока корабли нагружают, придумываю название для самого большого — нехорошо, когда у судна нет имени.

Это самый старый корабль клана, именно на нём прилетели первые поселенцы их Фукусимы. Именно в те дни, когда я оказался в этом мире. Сначала я хочу назвать его Фукусимой, в честь первого места обитания клана, но потом передумываю. Все эти люди, моя семья, летели сюда с надеждой на новую светлую жизнь. Эту надежду у них отобрали.

Я попробую её вернуть.

— Я нарекаю его «Надеждой», — сообщаю я Кайоши первым делом, как только тот оказывается рядом со мной на капитанском мостике.

— Надеждой? — он не удивляется. Он всё понимает.

Просто уточняет.

— Я виделся с Ниром, — говорю, вспомнив о том, что забыл рассказать Кайоши об этом.

— Нир показал тебе новые формулы?

— Нет. Он сказал что слишком мало знает меня, чтобы давать в мои руки слишком много силы.

— Он прав, — неожиданно для меня, задумчиво говорит Кайоши. — Никто здесь не знает тебя, Керо. Я не знаю кто ты там на самом деле, но…

Он замолкает передумав продолжать.

— Но? — поворачиваюсь к нему. — Что «но»?

— От тебя словно веет адом. И даже мне страшно рядом с тобой.

— Э, детка, — я обнимаю его за плечи. — Тебе-то уж точно не стоит бояться меня. Я точно не буду виновен в твоей смерти, если она вдруг случился.

— Ну, спасибо, — он отпихивает меня и отступает под навес, потому что снова начинает накрапывать дождь.

— Кстати, — вдруг спохватывается Кайоши, — формулы Тьмы можно заполучить не только у Нира.

— Ты про клан Проклятых? — смотрю на него.

— Да. Правда, по рассказам, там всё очень сурово у них. Чужаков, говорят, просто скармливают демонам.

— Советуешь заглянуть к ним, — усмехаюсь я.

— Формулы же! — оправдывается Кайоши. — Чем ты сильнее, тем больше шансов у клана выжить. Нравится это мне или нет — но ты сейчас единственная защита для всех нас.

Почему-то вспоминаю о том, как он в самые первые дни приходил в ужас от самой мысли о формулах Тьмы. Как всё меняется…

— Наконец-то, ты это понял, — пихаю его локтем в бок. — А во всём виновата твоя лень. Ты вообще не культивируешь.

— А когда?! — Кайоши виновато пожимает плечами. — Мы же всё время в разъездах. Ни одного спокойного дня. И по Нори соскучился уже… Стоп!

Он чуть не подпрыгивает.

— Я не хочу слушать про твою Нори, — я закрываю ему рот ладонью.

— Да не про неё я! — он уворачивается. — Ты что-нибудь слышал об Алхимиках Веры?

— Алхимиках Веры? — повторяю я. — Нет, но звучит интересно.

— Это мастера которые изобретают формулы. Очень опасная профессия, между прочим. Чуть что пошло не так и… и смерть.

— Чья смерть? — не сразу понимаю я.

— Чья, чья, — передразнивает меня Кайоши. — Мастера. Они же крутят потоки силы по разному, подбирают к ним ключи и в любой момент могут изобрести формулу, которая уничтожит их самих. Я даже слышал о таких случаях.

— Это всё еще интересно, но зачем ты мне об этом говоришь?

— Самые смелые из Алхимиков Веры ищут и новые формулы Тьмы. Новые, никому пока неизвестные формулы.

Я чувствую как по коже проходит озноб. Новые никому не известные формулы Тьмы?! Возможно даже более сильные чем те, что знает Нир?!

— Но они стоят очень дорого, — тут же предупреждает Кайоши, — Потому что мастер может искать каждую формулу годами и за бесценок такое не продают.

Я всё понял, да.

И я просто говорю:

— Найди мне такого!

* * *

— Где-то здесь, — Кайоши вглядывается в город, медленно проплывающий под нами. — Чуть помедленнее, иначе мы пропустим его дом.

Кайоши нашёл мастера.

Настоящего Алхимика Веры.

В городе их здесь несколько, но только мастер Вада рискует играть с Тьмой. И это всё, что мы знаем пока о нём — тот кто нашептал Кайоши адрес мастера, отказался показать дорогу.

Дом, со стальным когтем над острым шпилем крыши — нам нужно не пропустить его и потому летим так медленно, как только умеет мой Орлан.

— Вон он! — вскрикивает Кайоши, пугая дремлющих в этот ранний час птиц. Смотрю вслед его пальцу и вижу… да, вижу тот самый стальной коготь на шпиле. Прежде чем дать команду Орлану опускаться, всматриваюсь в тесные улицы — здесь не так-то легко втиснуться, не отломав кому-нибудь балкон.

— Может ты один? — Кайоши с тревогой следит за моими манёврами. — Я корабль посторожу.

— Сторожи, — сдаюсь я.

Если сейчас что-нибудь сломаю, криков будет столько, что проснётся город. Сегодня, если я не перепутал, воскресенье и несмотря на то, что солнце уже час как встало, спят, кажется, все. И даже птицы, сонно и недовольно поглядывая на нас.

* * *

Опускаюсь на прямо на крыльцо и бросаю взгляд на Кайоши. Тот, после того как я улетел, поднял Орлана чуть выше, чтобы тот не зацепился на крыши.

Час ранний, день выходной и мой визит явно не понравится обитателям это угрюмого дома с когтем на шпиле, но выбора у меня просто нет. Я поговорил с Тринити и тот сказал, что всего через пару часов можно будет отправляться в путь — почти всё, что можно было занести, уже занесли на «Надежду».

Стучу. Коротко, сильно.

На удивление почти сразу слышатся шаги — или я никого не разбудил, или хозяева спали прямо под дверью.

— Кто там? — голос звучит сипло.

— Тот, кому вы нужны.

Лязгает засов и дверь приоткрывается. Старик лет пятидесяти, с крючковатым носом и неухоженными волосами, грязными от седины, выглядывает через щель.

Он смотрит на мои дорогие одежды, на бриллианты в ножнах и рукояти шигиру, который не прячу, и на Сагзаро за моей спиной.

— Проходите, — отстраняется, пропуская меня внутрь.

Захожу, пытаясь понять куда попал. Пытаюсь разглядеть хоть что-то в сумраке. Закрытые ставни и слишком ранний час — здесь почти темно.

Хозяин поправляет волосы кривыми узловатыми пальцами и зажигает свечу. Сумрак отступает, открывая глазам что-то вроде небольшого магазинчика. Стойка, тяжелые шкафы закрытые стеклянными дверцами и дверь…

Он забыл закрыть дверь в соседнюю комнату и я вижу…

Я вижу стены забрызганные кровью. И тела, неподвижные тела на полу в клетках.

Кайоши точно не ошибся?! Этот старик больше похож на палача. Палача который подрабатывает устраивая казни дома.

— Формулы, — говорю я не сводя взгляда со странной комнаты. — Мне нужны формулы.

— Какие? — он уходит за стойку.

— Сильные, — я перевожу взгляд с крови на стенах на глаза мастера. Те, как будто утонули в слезах… да, слезящиеся глаза старика.

Он вглядывается в меня — считает ядра.

— Бессмертный?

Спрашивает без удивления, просто фиксирует факт.

— Да, — киваю.

— Тьма?

Молчу и моё молчание означает согласие. Он и без моего ответа догадался — если я пришёл к нему, значит культивирую Тьму.

— У меня сейчас нет формул, — что-то в его взгляде мне не нравится. Лжёт?

— А когда будут?

— Скоро, — он бросает быстрый взгляд в открытую комнату и я вдруг понимаю — он не забыл закрыть дверь. Он ничего не прячет. Он Алхимик Веры и его лаборатория по поиску новых формул — как раз там за дверью. Там он танцует с Тьмой в поисках её новых секретов. Интересно, кто эти люди тела которых лежат в клетках? Случайные бродяги? Может быть он заказывает солдатам из городской стражи и те притаскиваю сюда нищих за небольшое вознаграждение?

— Как скоро?

— Зайдите на следующей неделе — может быть будет готова. Но цена велика — формула, кажется, получается сильной.

На следующей неделе я буду совсем в другом месте. И не факт что удасться вырваться оттуда даже на денёк.

— Вы живёте один? — я смотрю на лестницу ведущую на второй этаж.

— Нет. Почему вы спрашиваете? — в его слезящихся глазах искрится отсвет окна.

Замечаю поднос на столе рядом с закрытыми ставнями окном. Три больших чашки и одна поменьше. Да, у него есть семья. И ребёнок. Может, внук, а, может, и сын.

— Мне нужна эта формула, — говорю я. И другие… ваши формулы. Я готов заплатить хорошие деньги если вы прямо сейчас отправитесь со мной. Я дам вам новую лабораторию и любых зверьков для испытаний. Потом… позже, вы вернётся домой. Обещаю.

Моё обещание сейчас — ложь, я не знаю даже что будет завтра.

Смотрит на меня удивлённо.

— Нет, — качает головой, собираясь уйти.

Я достаю из ножен шигиру и кладу его на стойку между нами.

— Да, — говорю я. — Иначе я убью вас. Сейчас. Тихо. И вашим близким, когда они проснутся, вместе утреннего чая придётся отмывать с пола кровь.

Глава 6

К шахте подлетаем уже затемно и первое что видим — огни факелов на стенах. Нас ждут, никто даже и не подумал спать. Кажется, все собрались на стенах — как можно выше, чтобы разглядеть корабли издалека. И они видят нас — радостные крики разносятся над всей равниной.

— Похоже, никто не собирается сдаваться, — говорит Кайоши, который стоит сейчас рядом с мной на капитанском мостике Ктулху.

Я вдруг вижу блеск в его глазах.

— А ты? — спрашиваю я.

— Я?! — удивляется он.

— Да. Через день — Большая Охота. Я могу не вернуться с неё. Здесь останешься ты и от тебя, только от тебя, тогда, будет зависеть судьба Небесного Утёса.

Сначала на его лице появляется страх, но он быстро тает.

— Я не ты, — говорит он.

— Да. Ты — это ты. Ты член семьи и станешь Первым господином если я не вернусь. И жизни почти двух тысяч человек будут зависеть от тебя. И жизнь, Нори, между прочим. Тоже.

— Я постараюсь, — тихо говорит Кайоши, а потом не слишком весело улыбается и добавляет. — Но давай ты всё же постараешься вернуться.

* * *

Первым делом выгружаем оборудование. Его так много, что совсем скоро на улицах между будущими домами просто не остаётся свободного места. Оставлять сложные дорогие станки под дождями и ветрами никто не собирается и поэтому, освободив корабли, почти сразу начинаем перетаскивать всё внутрь шахты. Завод — это самое ценное что у нас есть сейчас и спрятать его нужно как можно надёжнее. Пока есть завод и материалы — мы сможем производить новое оружие и броню. Тринити забрал не только станки, но и свои рабочих. Что он им там пообещал не знаю, но они согласились отправиться в это рискованное путешествие в самое пекло.

Может быть, он просто ничего не сказал им о грядущей войне? Уже немного зная характер своего компаньона, я вполне могу представить именно такой вариант.

Восстанавливать добычу золота в шахте я в ближайшее время не собираюсь — люди нужны для других, гораздо более важных дел, поэтому, первым делом, вчетвером, вместе с Кайоши, Тринити и его помощником обходим тоннели, решая где и что у нас теперь здесь будет.

Самая огромную залу — пустоту в скале высотой в десяток этажей и шириной с небольшой посёлок, тут же решаем отдать под завод. Здесь сейчас как раз и есть посёлок — странные деревянные дома без крыш набитые кроватями для рабочих. Без крыш, потому что здесь внутри никогда не бывает дождей.

Эта зала хороша еще и тем что, она находится не так далеко от поверхности земли, а значит доставлять туда материалы, а обратно — готовое оружие можно будет быстро и легко. А «быстро и легко» — это важно когда речь идёт о войне.

Тринити новым местом для нашего заводы оказывается вполне удовлетворён — я вижу это по его довольному лицу. Отдав указания своему помощнику, Тринити задаёт тот самый вопрос, который я не слишком торопился от него услышать.

Да, он просто спросил где будет жить.

А поскольку я ему пообещал почти роскошь, приходится подниматься на поверхность и разыскивать Джуна, в надежде на то, что тот обрадует нас.

Он и правда радует — ведёт к двум самым просторным домам в центре — оказывается их заложили самыми первыми, как раз для Первого и Второго господина. Про то, что здесь появится Тринити, который любит жить в комфорте я не подумал и поэтому решением главы клана лишаю своего брата личных апартаментов, а его «особняк» жалую Тринити. Тот, даже и не подумав благодарить, сначала ныряет внутрь своего нового жилища, но почти сразу же выныривает. Лицо его сильно довольным в этот момент не назовёшь, но и возмущения особого на на нём нет.

— Я думал будет хуже, — признаётся он и тут же бежит к «Надежде» — там рабочие под присмотром Алисы сложили личные вещи Тринити.

— Я а куда? — робко интересуется Кайоши, когда мы остаётся вдвоём на улице.

— Туда, — я показываю на свой дом, дом главы клана. — Там есть второй этаж и сначала обойдёшься им.

* * *

Весь в приятных ожиданиях захожу в свой новый дом и… там внутри нас ожидает большое разочарование — пустота. Есть стены и двери, есть крыша, есть даже окна — огромные в пол — рабочие постарались угодить и сделали на славу. Но больше ничего.

Даже кровати нет.

— Кажется, нам пока придётся спать на Орлане, — хмурится Кайоши. — Там, по крайней мере, есть постели.

Он прав, на Орлане даже роскошно, но ответить я не успеваю — через гул голосов с улицы пробиваются крики.

— Узнай, — я показываю Кайоши на окно, за которым дрожат факелы десятков людей — что-то же заставило их собраться вместе, вместо того чтобы работать.

Он кивает и растворяется за дверью. Возвращается почти сразу, запыхавшийся, бледный, а в глазах его испуг.

— Тебе лучше выйти туда! — говорит он, кивая на дверь за своей спиной.

Когда выхожу на крыльцо, вижу человека лежащего прямо перед ним на земле. Большой и очень крепкий, сейчас он весь в крови.

— Кто это? — спрашиваю я и толпа людей которая притащила его к моему дому — расступается.

— Тиба, кормчий! — подсказывает Кайоши который застыл рядом.

— Отдай нам его, Керо! — выкрикивает кто-то из толпы. Пока далеко не все привыкли обращаться ко мне по фамилии и добавлять «господин». Ничего страшного, на всё требуется время.

— Что сделал он? — спрашиваю я.

Лучше всего было зайти в дом и послушать объяснения Кайоши, но есть большой шанс, что когда я вернусь обратно, толпа растерзает человека, лежащего за земле.

Кайоши пробует что-то сказал мне, но за криками и возмущённым гулом — слов не разобрать.

И тогда он поднимает руки, дожидаясь, когда недовольный шум толпы стихнет.

— Это кормчий с «Надежды», — начинает рассказывать Кайоши и люди затихают прислушиваясь к каждому его слову, словно готовые остановить его и исправить, если что-то скажет не так.

Я не слишком хорошо знаю кто такой кормчий, вроде бы это тот человек, который управляет кораблём. Надеюсь, что так.

— Перед вылетом из Фукусимы он женился, — Кайоши показывает на человека на земле, в глазах которого, после того как его прекратили избивать, появилась надежда. Он даже попытался сесть, но, задев локтем сломанное ребро, со стоном снова валится на землю.

— Взял женщину с девочкой. С дочкой. По дороге они обе пропали. Тиба сказал всем, что их прямо с палубы утащили прыгуны, джанку. Те самые, помнишь?

Кайоши смотрит на меня, ожидая когда я вспомни.

Те самые, которые чуть не прикончили моего братца во время нашего первого путешествия в Новый Токио? Конечно, помню.

Толпа молчит, а, значит, пока Кайоши всё говорит верно.

— Это было ночью, — продолжает Кайоши. — И Тиба сказал, что джанку схватили их прямо на его глазах.

— Мы жалели его! — выкрикивает кто-то из толпы. — И малышку Чоу, которую утащили джанку, мы тоже очень сильно жалели.

— Чоу это девушка, падчерица Тиба, — подсказывает мне Кайоши.

— Он убил свою жену! — снова выкрикивает кто-то из толпы.

— Не было никаких джанку, — продолжает Кайоши. — Как я понял, Тиба сам сбросил свою жену с палубы вниз, а её дочку, Чоу, посадил в клетку. Он издевался над ней её. Очень сильно издевался. И заметили это только сейчас, случайно, ведь у Тиба, как у кормчего была своя комната с чуланом. Там в чулане и стояла клетка с девушкой.

Ясно.

Похоже, этот тип прикончил свою жену, только для того чтобы насиловать свою падчерицу.

— Она жива? — спрашиваю я.

— Да! — успевает сказать Кайоши, как из толпы снова начинают раздаваться крики. И этих криков так много, что невозможно разобрать ни слова.

Люди хотят суда и я понимаю их.

— Она там, в клетке, на «Надежде» и никого не подпускает к себе, — говорит Кайоши. — Слишком сильно напугана.

— Привяжите его, — я показываю на кормчего. — И не вздумайте тронуть.

Мои слова почти успокаивают его.

Он даже трястись перестаёт, хотя еще мгновение назад, его тело содрогалось от крупной дрожи.

Не то, чтобы я не верю этим людям, окружившим кормчего, но в жизни всегда место ошибке. Этот здоровяк с переломанным носом и выбитым глазом вполне может оказаться не при чём. Толпа не всегда разумна, на моих глазах, примерно такая же толпа, растерзала случайного прохожего, который просто оказался не там и не в то время.

— Отведите меня к ней.

Меня ведут.

Оказывается, под капитанском мостиком «Надежды», пару уровнями ниже, есть небольшая комнатка с кроватью, парой шкафов, столом и огромным зеркалом на стене. И еще — крохотным чуланом. Распахиваю дверь в него и сначала ничего не вижу. Только потом, когда глаза привыкают к сумраку, вижу девушку забившуюся в угол и её испуганный взгляд.

Присаживаюсь так, чтобы наши лица оказались на одной высоте.

— Как ты?

Молчит, затравленно глядя на меня — здесь так темно, что ничего не разглядеть. Ничего кроме блеска её глаз и спутанных волосы, которые давно уже не видели расчёски.

— Ты знаешь меня? Ты узнаёшь меня? — спрашиваю.

Она всматривается в меня, всё так же испуганно. Всматривается и молчит.

— Тебя никто не тронет теперь. Никто, поверь мне.

— Керо?

О, да она знает меня! Нет, не меня, а того, другого Керо. Интересно, их что-то связывало там на Фукусиме или не более чем знакомые?

— Да. Это, — киваю я. — И я теперь господин Эное. Никто не тронет тебя больше. Обещаю.

Протягиваю руку и она вздрагивает, пытаясь забиться в свой угол еще глубже.

Хорошо, значит я слишком тороплюсь, надо дать ей время… хотя бы немного времени.

— Тиба. Он обижал тебя?

Снова вздрагивает, на этот раз, кажется, от имени которое я произнёс.

— Он больше никогда не тронет тебя, — говорю я.

Она словно не верит мне.

— Он убил мою маму, — говорит и голос её звучит хрипло. — Он убил её. Сбросил вниз. К хидо. Он позвал нас гулять на палубу ночью, а потом…

Она плачет, а я не могу дотянуться до неё, чтобы прикоснуться и успокоить. И даже если бы мог — не стал бы. Слишком испугана.

— Он больше никогда не тронет тебя, — повторяю я.

— Он убежал?! — в её взгляде появляется надежда.

— Я всё тебе расскажу, просто дай мне руку, — снова протягиваю ей руку. — Нам нужно поговорить. О тебе.

Она раздумывает, но потому касается моих пальцев своими. Да, хорошо, что она помнит меня.

Помогаю ей выбраться из тесного чулана и тут же подхватываю — яркий свет или голод заставляет Чоу тут же потерять сознание. Кайоши сказал, что Чоу — значит «бабочка». Она сейчас и правда легка как бабочка, кажется, этот ублюдок почти не кормил её…. Ну да, он ведь не мог в столовой брать два обеда. Уверен он давал ей объедки со своего стола.

Выхожу на палубу и взлетаю… наверное, сейчас мы смотримся странно на ночном небе — парящая тень в тёмных одеждах и хрупкая девушка на её руках. Опускаюсь на палубу Орлана — сегодня Чоу, как и я и как, конечно, Кайоши, будем ночевать здесь.

Заношу девушку в свою комнату и укладываю на свою постель.

Она тут же, резко, садится и начинается оглядываться, напуганная роскошью.

— Где мы, Керо?!

Прежде чем я придумываю, как ответить, она продолжает:

— Это дом господина Эное?! Но где он? Он разгневается когда увидит меня здесь! Мне нельзя… нельзя здесь находиться!

До меня вдруг доходит — она ничего не знает. Этот урод, Тиба, убил её мать как только они вылетели из Фукусимы. Может быть, он даже женился на ней только для того, чтобы убить и завладеть дочерью. Интересно — как бы он и дальше прятал её? Как долго?! Кормчий на таком огромном корабле как «Надежда» — важная персона. Он не господин, нет. Но и не простолюдин.

Пожалуй, как это безумно ни звучит, он мог бы прятать её годами.

Она пытается слезть с постели, но я удерживаю.

— Господин Эное точно не будет ругаться на тебя, — улыбаюсь.

— Ты уверен, Керо?! — страх из её глаз никуда не делся..

— Да. Уверен.

— Но почему?! — она оглядывается на дверь, словно боясь, что вот сейчас, через неё ворвётся господин Акайо.

— Потому что господин Эное теперь я, — мягко улыбаюсь я, не выпуская её тонкой руки из своей.

Она не верит. Нет, она не верит.

В дверь заглядывает запыханный Кайоши — он ведь по-прежнему не умеет летать, и потому вечно опаздывает.

— Чай, — приказываю я ему. — Сделай нам чай.

Понятно, сам он делать его не будет, просто скажет кому-нибудь, но сейчас мне нужно чтобы он не мешался.

— Многое случилось с тех пор как ты вылетела из Фукусимы, — говорю я, когда Кайоши кивнув, снова исчезает. — На нас напали. Один из местных кланов. Они убили всех…. Всю семью. Остался только Кайоши и я.

— Четвертый господин тоже погиб?! — Чоу закрывает лицо руками.

— Да, маленького Дэйки они тоже убили, — говорю я.

Уверен, ей тяжело это слышать сейчас, но правду прятать нет смысла.

— И…, — она отнимает ладони от своего лица. — Ты теперь Первый господин Эное?

— Да, — улыбаюсь я. — И я не собираюсь тебя наказывать за то, что ты устроилась на моей постели.

* * *

Тиба смотрит на меня с надеждой. Дергает рукой привязанной к столбу и смотрит на меня с надеждой. Ну еще бы, он кормчий, опытный кормчий, а такие всегда в цене. Ну, подумаешь, мучил девчонку и убил её мать.

— Её мать была проклятой, — он падает на колени передо мной. — Она собиралась убить меня!

Слишком глупая ложь.

— Почему ты так решил, — я останавливаюсь над ним.

— Она писала формулы Тьмы, — он почти отрывает себе руку, старясь прижаться щекой к моим ногам. — Простите господин! Я просто спасал себя. И девчонку её спасал!

— А, так ты спасал Чоу, — я делаю короткий шаг вперёд, чтобы Тиба было удобнее целовать мои ноги. Он радуется и прижимается к ним сильнее.

— Да, девчонка тоже была проклятой и я выгонял из неё порчу.

— О, да ты молодец. Выгнал? — наклоняю голову разглядывая его.

— Почти, господин! Почти!

— Ты ведь для всех нас старался, да Тиба? — спрашиваю.

— Да! Да, господин, — он перестаёт целовать мои ноги, садится и начинает плакать. Такие большие слёзы — сейчас, в свет факелов окруживших нас людей, они кажутся каплями лавы.

— Тебя обидели, — говорю я, доставая шигиру и перерезаю им верёвку, которая держит Тиба. — Тебя впору награждать.

— Да, — господин, — он трясёт затёкшей рукой. — И глаз. Они выбили мне глаз. Они!

Он показывает на людей вокруг.

— Успокойся, — я присаживаюсь рядом с ним на корточки. — Никто из них не тронет тебя больше. Никто. Я обещаю. Ты ведь веришь мне?

Он кивает, роняя слёзы. И он счастлив. да.

— Пойдём, — я протягиваю ему руку.

— Куда господин?! — он испугался.

— Не бойся. Я же пообещал тебе — никто их них не прикоснётся к тебе.

Он, боясь вырвать руку из моей, шатаясь встаёт.

— Иди за мной, — я отпускаю его и показываю на ворота. Пока эти ворота ведут в никуда, там даже нет дороги. Пока это просто ворота в пустоши.

Я иду к ним, а он, боясь ослушаться, следует за мной.

За воротами прохожу совсем немного — там впереди уже нет талисманов. Зато есть голодная хидо, которая пришла сюда на запах. На наш запах.

Оборачиваюсь чтобы посмотреть на испуганного Тиба. Нет, он не знает что его ждёт, он просто начал догадываться.

— Иди! — я показываю на сумрак пустошей в одном шаге от нас. Сюда сейчас почти не долетает света из города — отсвет факелов только на наших с ним лицах.

— Я не понимаю, господин, — он растерянно оглядывается на ворота.

— Это твой шанс. Иди.

— Вы прогоняет меня?!

В его глазах удивление. Удивление и страх.

— Прости, Тиба. Ты большой мастер, но я не смогу тебя оставить в Небесном Утёсе. Ты же понимаешь — они не простят тебя, даже если я прикажу тебя не трогать. А я ведь пообещал тебе. Помнишь. Ненавижу нарушать свои обещания.

На его лице отчаяние. И почти безумие, потому что идти безоружным в пустоши можно только сумасшедшему.

Он бросает последний взгляд на ворота и делает неуверенный шаг к границе между последним светом и тьмой пустошей.

— Нет, стой, подожди, — я подхожу ближе и отсекаю ему кисть.

От его воя отступает даже хидо. Отступает всего на шаг, почти утонув в сумраке. И только глаза, в которых вечный голод, следят за нами.

Рыдая от боли Тиба тянется к обрубку второй рукой, словно надеясь остановить кровь, бьющую из раны.

— Нет, так не честно. Не трогай её, — я разворачиваю его к себе и отсекаю вторую кисть.

— Вот теперь иди.

Он держит культи высоко перед собой, и тихо скулит в ужасе глядя на хидо впереди.

— Ну что же ты, — я поднимаю отрубленную кисть и кидаю хидо. Та прыгает, ловя подарок в полёте. Через мгновение раздаётся её торопливое чавканье, ненадолго, а следом за ним — злой голодный вой, словно требование повторить.

— Да-да, — я наклоняюсь и поднимаю вторую кисть. Бросаю и её, радуя хидо.

Ладно, хватит. Слишком много дел впереди.

— Иди же, — пинком отправляю Тиба вслед за кистью, а потом оборачиваюсь и иду к воротам, старясь не обращать внимания на лязганье зубов, хрипы и треск рвущейся плоти за спиной.

Глава 7

Просыпаюсь от очень тихого стука в дверь на пороге Чоу с подносом. Улыбается.

— Вам завтрак господин.

— О! Улыбка, — говорю я. — Твоя улыбка меня радует.

Я сажусь, прижимаюсь спиной к мягкому, бархатному, изголовью постели.

Чоу, смущенно краснея, подходит, ставит мне на ноги поднос и… и собирается уходить.

— Стой, — говорю я.

Замирает. Прямо так и замирает, спиной ко мне.

— Присядь.

Оглядывается.

— На вон тот диван, например, — подсказываю я.

Кивает и усаживается, старательно прикрыв полами платья свои ноги.

— Я рад, что тебе сегодня лучше, — говорю я. — вчера ты была похожа на маленького запуганного зверька.

Она молчит ожидая.

— У тебя есть в клане родные?

Качает головой.

— Никого?!

— Только мама… была.

Опускает голову. Опускает, но тут же поднимает и я вижу в её глазах блеск.

— Спасибо, господин!

— Спасибо?! За что? — удивляюсь я.

— Тиба… Мне рассказали о том, что вы сделали с ним.

Я вдруг понимаю — эта улыбка на её лице, с которой она открыла мою дверь — эта радость… Чоу рада что за неё отомстили. За неё и за мать.

Он пока выглядит измождённой и цвет кожи — бледный, от долго пребывания без солнца, но это всё пройдёт.

— Рад, что тебе понравилась его смерть, но давай поговорим о тебе.

— Давайте, господин, — она кивает.

— Что ты думаешь делать дальше? И где жить?

— Жить? — она хмурит лоб. — Как и все — мне не нужно больше других. Кажется, сейчас для нашего клана не самые лучшие времена — я могу спать на земле и есть всё, что можно прожевать.

На этот раз хмурю лоб я.

— Не нужно спать на земле. Что ты умеешь, Чоу?

— Ваш завтрак, господин, — её личико расцветает улыбкой. — Его приготовила я. И украсила.

Я наконец-то обращаю внимание на поднос на своей постели. Там и правда всё очень симпатично — тонкие ломтики хлеба, лепестки обжаренного мяса, зелень и какие-то крупные ягоды уложенные в изящные узор.

— В Фукусиме я помогала маме на кухне… и говорят, у меня неплохо получалось.

Задумываюсь.

Мне нужна прислуга. Каждый раз выполнять работу по дому приходит новая девушка, а иногда и не девушка вовсе, а вполне себе зрелая женщина.

— Как ты смотришь на то, чтобы остаться в моём доме? Там, на втором этаже есть свободные комнаты и как только Второй господин освободит их, ты сможешь выбрать себе любую, по вкусу.

Называть Кайоши Вторым господином непривычно.

— Наложница? — Чоу смотрит мне в глаза. — Вы хотите, чтобы я стала вашей наложницей?

У неё необыкновенный взгляд, он, кажется, залезает куда-то прямо внутрь меня. Залезает и трогает за сердце… или за душу. Ах, да, у меня же нет ни того, ни другого.

— Наложница?! — до меня не сразу доходит смысл её слов. Слово знакомое, но здесь, в этом мире я слышу его впервые.

— У вас нет ни одной наложницы, господин, — многие уже шепчутся.

Узнать бы что здесь, в этом мире, означает это слово.

— Чоу, вряд ли ты успела узнать обо всём, что случилось здесь, пока ты была в Фукусиме, — говорю я, пододвигая поднос к себе ближе. — В первый день, когда мы прилетели сюда, я оказался не слишком осторожным. Хидо… или какая-то другая тварь… набросилась на меня. Это было не слишком приятно, да. Она даже вырвала мне глаза…впрочем, не нужно подробностей, я о другом. Я про свою память — она после того нападения стала иногда подводить меня. Многое, конечно, я уже вспомнил, но многое — еще нет. Вот например, я сейчас не могу вспомнить, что означает это странное слово — наложница.

Улыбка на лице Чоу становится… другой. Она как будто видит сейчас перед своими глазами какие-то картины. А еще — она как будто задумывается подбирая слова, чтобы объяснить мне.

— Наложница, — начинает медленно говорить она и я вижу невольный румянец на её щеках, — это девушка, которая ласкает своего господина, которая старается доставить ему удовольствие… разными способами. Она старается угодить своему господину.

— Разве для этого недостаточно жены? — удивляюсь я.

— Жена…, — Чоу касается пальчиком своих губ, — жена это другое. Немножко другое. Наложница никогда не стает женой. Никогда. У неё другая роль. Но она, как и жена, сможет родить от вас ребёнка, если вы захотите этого. И этот ребёнок сможет стать очень уважаемым человеком. И даже героем достойным почестей. Только…

— Что только?

— Я не могу вам перечить, господин, но рисну попросить… если вы позволите.

— Я слушаю.

Я вижу как она кусает губы, а от улыбки на её хорошеньком личике не осталось и следа.

— Из меня… после того что… случилось… получится очень плохая наложница.

Кажется, понимаю, да. После того, что с ней творил Тиба, вряд ли она сможет скоро подпустить к себе мужчин… если вообще когда-нибудь сможет.

— Но я могу быть лучшей прислугой для вас господин! — она снова оживает. — Вы будете довольны!

— Так и порешим, — говорю я, делая глоток чая, который уже почти остыл. — Ты станешь старшей по дому…. И почему-то мне кажется, ты лучше всех справишься с этим.

* * *

Сегодня — тяжелый день. Возможно, тяжелее чем завтра, а ведь завтра — Большая Охота. Впереди, даже ближе чем горизонт, шпили замка Нода. И совсем скоро, как только я окажусь во дворце Сакаи, вестник отправленный мной, отдаст сигнал людям выходить из метро.

«Надежда» уже там, но висит ближе к реке, спрятанная от чужих глаз талисманом скрытности. Она не подойдёт ближе к выходу из метро, пока я не буду убеждён в том, что опасности поблизости нет.

Нода в окрестностях руин мои разведчики пока не заметили, но талисманов скрытности никто не отменял, а, значит, незваные гости могут появиться в любой момент.

Двойная опасность — я буду находиться во дворце Нода, окруженный сотнями воинов, а мои люди, начнут свой выход из подземелий, чтобы, возможно, в любую секунду оказаться под огнём, который не оставит в живых из них никого. Каждый мой шаг, там во дворце Нода, будет иметь значение.

Для Сакаи сегодня отличная возможность вырезать нас всех. Всех, без исключения.

— Ты возьмёшь меня с собой? — Кайоши отрывает меня от не слишком веселых мыслей. Он, мой братец, пожалуй, единственный кто может остаться в живых сегодня, потому что к его услугам, случись что-то со мной, останется Орлан. Очень быстрый Орлан, который сможет оторваться от любой погони. Что будет делать Кайоши если клан прекратит своё существование… не знаю. Мне всё равно, ведь меня уже не будет в живых.

Думаю, он станет дервишем, бродягой. Слишком много ненужной доброты в нём.

— Нет, — я с трудом отрываю взгляд от огромного стального флюгера на крыше дворца Сакаи — сейчас он, флюгер, крутится, ка ужаленный, повинуясь изменчивому ветру. Может он так даёт мне какой-то сигнал? Сигнал, что я делаю что-то не так и мне не следовало лезть сюда, в осиное гнездо Нода?

— Почему?! Я хочу быть рядом! Если ты не вернешься…

— Если я не вернусь — улетай! — прерываю я его.

— Куда?! — он кажется растерянным.

— Куда угодно, хоть в Запретные Земли. Даже лучше — в Запретные Земли, потому что там тебя никто не будет искать. Не забывай, ты остаешься последним из рода Эное и найдутся те, кто захочет устранить помеху, у которой остаются права на наши земли. Смерть семьи Эное лучший вариант для всех здесь — императору придётся что-то делать с землями которые останутся от нас. Он их продаст, или подарит… или даже просто забудет о них, и для всех это тоже будет очень хорошо.

— Я бы хотел умереть вместе с тобой, — неожиданно говорит Кайоши и я, удивлённый, отрываюсь от шпиля Нода и смотрю на него.

— Почему?!

— Разве моё место не рядом с тобой? И разве имеет смысл моя жизнь, если не останется клана?

— Жизнь всегда имеет смысл, — показываю на рычаги рядом с Кайоши. — Останови. Дальше я полечу сам.

* * *

Так странно — с моего дивана, на который усадил меня гостеприимный хозяин дворца, через огромное, в два этажа высотой окно, виден Орлан, висящий в воздухе далеко за крепостными стенами. Сейчас она похож на крохотную чёрную птичку, которую неведомый бог зачем-то заморозил в полёте и так и оставил, забыв о ней. Уверен, сейчас Кайоши стоит на капитанском мостике, вглядываясь в город, в надежде разглядеть меня там.

— У вас очень красивый дворец, — вежливо говорю я, улыбаясь Сакаи, который сидит напротив.

Между нами нет еды — мой визит не про еду, и каждый из сотни стражей в этом зале знает об этом. Каждый из сотен стражей в этом огромном зале не сводит с меня настороженных взглядов, готовый броситься на помощь по первому зову хозяина.

Сакаи боится меня?

Возможно ли такое? Это кажется безумным, ведь он Возвышенный. Но, что тогда делают здесь все эти воины?

— Ты прислал вестника, Керо, — голос Сакаи звучит холодно — он не собирается играть в вежливость? Кажется, Нир был прав и у Нода большие планы, и меня, вместе с моим кланом, в этих планах нет.

— Ты прислал вестника и просил о встрече, — продолжает он, — Что ты хотел сказать мне?

Признаюсь, я ожидал большего интереса с его стороны к моему визиту. Сейчас, мне просто нужно тянуть время — своего вестника в метро, с приказом выходить, я отправил за минуту до того, как опустился на главные ступени дворца Нода.

Вестники очень быстрые птички — этим стремительным мистическим созданиями обычно хватает всего несколько минту чтобы добраться даже до самой дальней цели.

И попутный ветер им совсем не нужен.

Сейчас, уверен, там внизу, в метро надёжные люди уже отдают последние приказы, прежде чем первой группе выйти на поверхность. Я так приказал — сначала выходит пара десятков человек. Если с ними ничего не происходит, наверх выбирается еще сотня. Потом они дожидаются «Надежду» и если посадка на корабль пройдёт успешно, если никто не помешает им — выйдут остальные. План неидеальный — к нему легко придраться, но лучше придумать я не смог. Единственная гарантия жизни моих людей там — это я. И то, что я сделаю, если атака Нода состоится.

— Мы можем обсудить сделку, — говорю я.

В любое мгновение может прилететь вестник. С хорошей новостью или плохой.

— Сделку?! — брови Сакаи ползут вверх. — О какой сделке ты говоришь, Керо? Я предлагал тебе сделку, но ты отказался.

— Я не отказался, — возражаю я бросая короткий взгляд на открытое окно — маленькая птичка… мне показалось или она приближается?

— Мне требовалось время чтобы обдумать, — добавляю я. — И я обдумал.

— Слишком поздно, — пожимает плечами Сакаи.

Да, он всё уже решил. Но всё же — разве ему хотя бы просто не любопытно, что я готов предложить.

Честно говоря я даже не придумал что ему сказать… но кто мешает мне придумать это сейчас?

— Давайте, я расскажу вам одну сказку, — говорю я, не сводя взгляда с надменного лица Сакаи. — Это сказка про одного человека, который посчитал себя достаточно сильным, чтобы решать судьбы других.

В глазах Сакаи что-то мелькает — догадался ли он, что речь сейчас пойдёт именно о нём?

— Этот человек, а он был главой одного из влиятельных кланов, решил что имеет право брать чужое. Да, чужую шахту. Всего лишь чужую шахту. А еще — он решил, что придумал как сможет обхитрить всех и оказаться на вершине. Кстати, по совершенно случайному совпадению его имя было Сакаи.

Сакаи вздрогнул или мне это показалось?

— Он придумал отличный, как ему показалось, план, — продолжаю я. — Рассказать вам что за план он придумал?

Я тянусь к кувшину с вином и пустой чашке — это всё, что поставили передо мной. Наливаю чашку наполовину, медленно подношу к губам и делаю глоток.

— Расскажи, — Сакаи кривится. Ему не нравится когда кто-то догадывается о его блестящих планах? Похоже, что так.

— Он предложил устроить Большую Охоту, на которой, конечно, у него есть шанс победить. И это отличный исход для него, но…

Я делаю паузу на еще один глоток.

— Но даже если ему не удастся прикончить Тунга-Оро, — продолжаю я, впитав языком аромат вина. — Ничего страшного не произойдёт. Даже наоборот — события будут развиваться еще лучше для него. Ведь его план состоит в том, чтобы сильнейший из кланов… кажется, в той сказке его имя было Хинун, захотел завладеть той самой шахтой. И не просто завладеть ей, а привести к ней как можно более сильное войско. Этот хитрец Сакаи шепнул ему, что для защиты шахты может собраться большая армия, что несчастный хозяин этой шахты ищет союзников по всему Альясу… и даже уже нашёл их. Так вот, гениальный план нашего великого хитреца состоит в том, что когда Хинун всей своей армией подойдут к шахте, он, Сакаи, вместе со своими друзьями просто сметет с лица земли замок Хинун. Сметёт, а потом… рассказать что будет потом?

Я замолкаю чтобы полюбоваться смятением на лице Сакаи.

— Ты прилетел сюда чтобы рассказать этот бред?! — выдавливает он из себя.

— Нет, — пожимаю плечами. — я прилетел сюда, чтобы напомнить о том, что любой, даже самый гениальный план ничего не стоит, если его разгадали. Я его разгадал.

Что если сейчас он захочет убить меня? Это будет неплохой ход. На всякий случай, нахожу взглядом свою истинную тень — в замке, в котором тысячи воинов, это моё единственное убежище.

Сакаи делает короткий жест кому-то невидимому. Сначала я решаю что это приказ прикончить меня, но… нет. Появляется слуга.

— Окно, — Сакаи показывает ему на распахнутое окно. — Прикрой его. Мне зябко.

Слуга бросается к окну и затворяет его.

Новый жест от главы Нода и тот же слуга уже замирает рядом, склонившись над хозяином. Тот тянет губы к его уху и шепчет. Слуга кивнув исчезает. Что за срочный приказ отдал сейчас Сакаи?

В огромной зале воцаряется молчание. Сакаи не хочет прерывать его, кажется он ждёт чего-то.

Я тоже готов ждать — время пока играет на меня. Пока нет вестей, а, значит, всё там в руинах, может развиваться оп хорошему сценарию.

Появляется слуга, а вместе с ним молодой парень в дорогих, белых, с серебром, одеждах. Слуга исчезает в тех же дверях из которых появился, а тот, кого он привёл — остаётся.

Подходит и почтительно замирает рядом с креслом Сакаи.

— Ты никогда не слышал о клане Аоки? — спрашивает глава Нода у меня.

— Нет, — качаю головой я.

— Это такой маленький клан, на севере от нас. На землях этого клана нашли золото. Много лунного золота. Так много, что мне пришлось построить там небольшой заводик — такая толстая там была жила.

— Разве это было ваше золото? — спрашиваю я разглядывая странного молодого человека рядом с Сакаи. Идеально ухоженные волосы, бородка, короткая, каждый волосок в который, кажется, заплетён вручную. Перстни на пальцах… это дорогие перстни. Сын Сакаи? Нет, это не может быть его сын, тот гораздо моложе, почти ребёнок. Кто же это и что он делает здесь, почему Сакаи позвал его прямо сейчас?

— Нет. Это золото как и сама шахта принадлежала клану Аоки, тому самому, о которым ты даже не слышал, Керо. Как ты думаешь, почему ты слышишь этот имя первый раз в жизни?

— Не знаю, — я пожимаю плечами, показывая что не хочу гадать, а просто жду ответа.

— Потому что я вырезал весь этот клан в день, когда пришла весть о найденной жиле. Я вырезал их всех, кроме одного. Кроме него.

Он кивает на юношу рядом с собой, и тот почтительно склоняет голову ниже.

— Это последний из семьи Аоки и я оставил его в живых, взамен на обещание служить мне. Ты удивишься, но его как и тебя зовут Керо. Керо Аоки, последняя кровь клана.

Я всё еще не понимаю, зачем он пригласил его.

— Стань на колени, — Сакаи показывает на пол у своих ног.

Юноша опускается на колени, и склоняет голову к каменным плитам пола.

— Я оставил его в живых взамен на обещание служить мне до смерти, — говорит Сакаи, достаёт из-за пояса короткий, усыпанный бриллиантами кинжал и неторопливо, заведя руку под шею юноши, перерезает ему горло. Перерезает и отстраняется чтобы не забрызгаться в крови.

И на тело бьющееся у его ног в агонии он уже не смотрит, вытирает кинжал о белые с серебром одежды Аоки прячет свой роскошный кинжал в такие же роскошные ножны.

А потом поднимает глаза на меня.

— Он не знал, что я убью его. До самой своей смерти он не знал этого. Так и ты сейчас играешь в игру, до которой еще не дорос, Керо. Смерть уже трогает тебя, но ты слишком глуп чтобы увидеть это.

Вестник появляется внезапно, я не вижу его, лишь слышу — удары о стекло.

Встаю и, под недоуменным взглядом Сакаи, иду к окну. Приотворяю чтобы впустить птицу. Та, перевернувшись в воздухе роняет мне в руки крохотный клочок бумаги.

Разворачиваю.

«Они убили всех. Всех, кто вышел первым. Нори тоже»

Глава 8

Ухожу в тень за мгновение до того, как десяток стрел взрывают стекла в окнах ровно в том месте, где я стоял. Я успеваю даже обжечься осколками, прежде чем мир мёртвых прячет меня.

В первую секунду просто застываю, пытаясь осознать то, что произошло.

Нори?

Нори?!

Нет!

Только не она!

Я буду надеяться на то, что Мэса, которого я оставил за старшего там в метро и который отправил вестника — всё же ошибся.

Я буду надеяться, пока сам не найду её тело!

И я не представляю как сказать об этом Кайоши.

Прислушиваюсь к далёким звукам из мира живых… ничего кроме криков похожих на шёпот.

Готов ли я был к такому исходу?

Да, именно к нему я и готовился. Впереди охота, сложная охота. Не та Большая, которая начнётся завтра, а другая — здесь и сейчас.

Этот дворец — полигон для меня, полигон набитый сотнями вооружённых зверьков, через которых мне нужно пробраться чтобы найти Таро, сына Сакаи.

Найти и забрать.

Выходить из тени сейчас нельзя — меня будут ждать. Сакаи видел там на Совете в Башне Казней как яисчез, а потом появился — появился в том же самом месте.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — голос И-себа заставляет вздрогнуть.

— Чувствую?

— Игла Перерождения — она ведь в тебе. Я спрашиваю — ты что-нибудь чувствуешь?

— Нет. А что я должен чувствовать?

— Ты начнёшь меняться.

— Мне рассказывать тебе обо всём? Ты хочешь не пропустить момент, когда нужно будет убить меня?

— Да.

— Ладно. А теперь не мешай, у меня впереди небольшое дельце и я не хочу, чтобы ты отвлекал.

Зала из которой я зашёл в тень огромна и пуста — ничего кроме роскошной мебели в центре и огромных колон по периметру. Это значит, я смогу, не натыкаясь на преграды, отойти чуть дальше чем то, место где меня ждут.

Делаю несколько шагов и натыкаюсь на невидимую помеху. Колонна, вряд ли это что-то другое. Возле окна, того самого, что разбили стрелы летевшие в меня, как раз была колонна.

И рядом еще одна.

Что странно — я не могу дотронутся до этих невидимых преград — это похоже на невидимое поле, вязкое, жесткое, к которому нельзя прикоснутся.

Натыкаюсь еще на что-то — возможно это один из воинов. Никакого вреда я, отсюда, из мира мёртвых, нанести ему не могу, но и он моего прикосновения, скорее всего, не почувствовал. Или почувствовал, но совсем слабо, возможно, так же как человек чувствует касание совсем лёгкого ветерка.

Идти вот так, не видя преграды, по памяти, не слишком удобно, но сейчас мне нужно вырваться из точки в которой меня ждут.

Можно пробовать!

В одну руку нож, в другую — шигиру.

Выхожу из тени не слишком удачно — лицом к лицу с охранником. Бью его в грудь ножом и снова ухожу в тень.

Не повезло.

Ладно, отойдём еще.

Несколько шагов в сторону и новый выход. И снова лицом к лицу к очередным охранником. Повторяю удар и снова падаю в тень.

Как-то их слишком много здесь. Сбежались по призыву Сакаи?

Интересно — сам он еще здесь? Охотится ли вместе со всеми на меня или решил найти место поспокойнее, не желая рисковать?

За тот короткий миг, пока я был в мире живых ничего кроме лица врага разглядеть не успел.

Пожалуй, стоит найти стену — по ней я смогу выбраться из залы не выходя из тени. Вытягиваю вперёд руку с ножом и иду, пока снова не натыкаюсь на преграду. Скорее всего это и есть стена — она должна быть примерно здесь. Вдоль стены идти совсем легко… никаких серьёзных преград на пути.

Стена неожиданно заканчивается, а это может означать только одно — я добрался до широкой галереи ведущей в залу. Когда меня сегодня проводили сюда в ней было лишь четверо охранников… и самое лучшее что я могу сейчас сделать это обойти их. Не нужно здесь оставлять после себя трупов — они мои следы. Следы по которым вся эта вооружённая толпа будет идти за мной.

Галерея заканчивается новой преградой и этой преградой могут быть только двери. Высоченные двери ведущие в следующую залу. В ней, по пути на встречу с Сакаи, я заметил широкий бассейн в центре, колонны и несколько живых деревьев в огромных глиняных вазах. И охрана — там её тоже было много. Сомневаюсь, что в обычный день замок Нода набит солдатами. Неужели это для меня такая честь?

Сакаи не собирался меня отпускать? Наверное, радовался моей глупости — надо же, птичка сама залетела в клетку.

И всё же, почему тогда он не попытался убить меня сразу? Причина может быть только одна — хотел выслушать. То, что на его лице не было особого интереса — ничего не означает, все эти влиятельные опытные мастера, вроде Сакаи и Горо Хинун, легко прячут свои эмоции.

Да, он ждал меня, в клетку с открытой дверцей, собирался выслушать до конца, а потом прикончить.

Глупость людей часто проявляется в том, что они недооценивают противника. Сакаи решил, что я слишком юн и глуп и не в состоянии предугадать даже такие простые ходы?

Один из тех, кто когда-то давно учил меня убивать, говорил — считай любого врага в тысячу раз умнее тебя, тогда ты точно одержишь победу над ним.

Дверь открыть из тени никак не получится и эту проблему нужно как-то решать. Если так я буду останавливаться перед каждой закрытой дверью, могу не успеть сделать то, ради чего пришёл сюда. Что, если как раз сейчас Сакаи прячет своё единственное чадо, разгадав мой план? Нужно поторопиться.

Выхожу из тени и сразу же вижу толпу охраны. Человек десять, не меньше. Судя по их напряжённым лицам — моего появления они ожидают. Не давая им времени опомниться, рисую внутри формулу мертвого ветра и даю себе секунду полюбоваться тем, как он сдирает с их лиц кожу.

А потом открываю дверь, ныряю в неё и тут же закрываю за собой.

На скрип двери оборачивается охранник — он стоит всего в паре шагов от меня. Засовываю ему нож в шею, а лезвием шигиру провожу по губам — теперь этому типу не так то легко будет закричать.

Увидев, что он всё же пытается заорать — добиваю.

Теперь прятаться больше нет смысла — в тень я буду уходить, только если станет совсем жарко. Надо обследовать покои дворца и сделать это, как можно быстрее. Если я правильно всё понял, основная толпа стражи осталась в той большой зале, где состоялась наша неудачная встреча с Сакаи. Совсем скоро они придут сюда и будут идти по моим следам, отставая всего на несколько секунд.

За то короткое мгновение пока я размышлял об этом, в противоположной стороне галереи появляется охрана. Сколько их там — сразу не посчитать, я и не собираюсь считать — просто посылаю им навстречу ветер мёртвых.

И бегу вслед за ним.

Чем быстрее я доберусь до лестницы, чем больше комнат осмотрю, чем больше оставлю за собой тел, тем сложнее меня будет найти. Я бы принял облик Госуто, вот только не хочу рисковать — слишком много врагов, слишком велик шанс что я не замечу случайную каплю крови на себе… и тогда всё.

Лестница совсем близко, и там… никого. Ну да, охрана у Сакаи не бесконечная, большая часть, как я понимаю, скопилась в той самой зале и в галереях ведущих к ней. Бегу вверх по лестнице закалывая каждого, кто встретится на пути. Приходит убивать всех, и у кого нет орудия — тоже. Каждый, кого я оставлю в живых сейчас — сможет потом показать, в какую сторону я побежал.

Второй этаж намного, намного меньше чем первый — здесь совсем нет огромных залов, лишь коридор кольцом. Коридор с десятком дверей. Заглядываю в каждую, но не трогаю там никого — хватает и того, что эти мирные люди пугаются человека в незнакомой одежде с ножом и мечом. Пугаются и бегут. И прячутся.

Превращаю нескольких в марионеток — больше хаоса Богу Хаоса. Чем больше суеты сейчас, тем сложнее страже будет найти меня. К тому же, если Сакаи и начнёт меня искать, то не здесь, не на втором этаже — по его логике я просто захочу спастись…. Если он, конечно, не разгадает мой план.

Пробегаю весь этаж и не нахожу того, кого искал — есть ли он вообще здесь? Почему я решил, что сын Сакаи должен быть сейчас во дворце? Что если он гуляет и прогулка эта закончится нескоро. Где мне искать его тогда?!

Выглядываю в одно из окон в коридоре и вижу там внизу, во внутреннем дворике дворца — сад. Большой сад, розовый от цветущей сакуры.

Отлично, сейчас обыщу весь этаж и после этого спущусь туда.

Еще минута и каждая из комната на этаже осмотрена, я уже почти собираюсь бежать вниз, когда замечаю еще одну, узкую лестницу ведущую вверх.

Третий этаж?!

Он должен быть совсем небольшим.

* * *

Здесь всего одна комната.

Просторная, роскошная как и всё здесь

И это детская — слишком много игрушек.

Солдатики высотой в полметра каждый, конница, лучники, виверны и даже корабли — настоящие, только крохотные совсем — пару метров в длину. А вот двигатели на них реальные и они удерживают эти удивительные, и очень дорогие игрушки в воздухе.

Почему-то в первую очередь я замечаю именно игрушки, а не того, кто стоит перед ними, в паре шагов от меня.

Таро.

Я никогда не видел его, но даже сомнений нет в том, что это он. Кто еще будет здесь в на отдельном этаже, в лучшей из комнат окружённый игрушка, каждая стоимостью как настоящая виверна?

Но дело даже не в этой ослепительной роскоши.

Его взгляд. Взгляд чёрных как ворон глаз. В нём… власть. Будущая власть. И сила.

Он видит меня, видит шигиру в моей руке, и ядра Бессмертного внутри.

И он не боится. Не бежит, не прячется.

Вместо этого делает шаг вперёд и закрывает собой женщину которая стоит рядом.

Мать? Няня?

— Не убивай её, — он смело смотрит мне в глаза. — Только меня.

У него тоже есть ядра.

Пять. А это значит, он, совсем скоро, мог бы получить третью ступень. Мог бы, но не получит.

У меня совсем мало времени.

— Кто она? — задаю я вопрос. Он не торопится давать ответ, расходуя драгоценные секунды, которых у меня и без того совсем мало.

Хватаю её за волосы, бью головой об огромного деревянного всадника, а потом перерубаю позвонки на шее.

Если это его мать — это отличная добыча и еще одна рана на сердце Сакаи, а если нет… какая разница, это просто еще одна случайна смерть.

Дважды бью ножом Таро в грудь и волоку к окну. Умереть он не должен — раны не слишком глубокие, просто потерял сознание от боли. Распахиваю окно и схватив свою добычу взлетаю. Влетаю прямо вверх — так меньше шансов на то, что нас заметят слишком рано.

Замечают — я слышу крики.

Стараясь не выронить тело Таро из рук, поднимаюсь выше — теперь даже стрелы не достанут нас. Единственная опасность теперь — это сам Сакаи. Как только ему донесут о том, что случилось с сыном — он бросится в погоню, и тогда только прыткость Орлана спасёт нас.

До корабля остаётся совсем немного, я даже вижу Кайоши на палубе, когда замечаю тень над крышей дворца.

Сакаи?!

Издалека не разглядеть, но вряд ли это кто-то кроме него. Кайоши говорил, что в клан Нода входят еще несколько семей Хранителей, носящих другие фамилии. Они если и родственники Сакаи, то очень далёкие. Может быть, это кто-то из них.

Таро приходит в себя и, открыв глаза, первым делом вздрагивает, увидев землю далеко внизу. Он пробует вырваться — и не зря, с его второй ступенью он и сам может летать.

Орлан вдруг начинает разворачиваться и я сначала пугаюсь — что если Кайоши увидел какую-то опасность и теперь просто бежит, бросив меня… но потом понимаю — он спешит на помощь. Он всё видит — меня с добычей в руках, и того кто сейчас преследует нас.

Расстояние между мной и Орланом сокращается так стремительно, что совсем скоро палуба корабля оказывается прямо под нами.

И Кайоши с его капитанским мостиком тоже.

Снова оглушаю Таро и почти падаю вниз — нужно поторопиться.

— Гарпун! — кричу я Кайоши. Тот кивает, даёт Орлану поменять курс на пустоши и бежит вниз на палубу.

А я… я волоку свою добычу к себе в комнату.

Оказавшись внутри, первым делом запираюсь, оглушаю Таро и усевшись рядом с телом на пол, пишу формулу лечения. Пишу и запихиваю в раны, заставляя пленника стонать от боли. Потом хватаю один из ремней из своего непарадного комплекта одежды и начинаю скручивать Таро руки.

Он приходит в себя, смотрит на меня затравленно, зло.

— Ты убьёшь меня?

— Да. Но не сейчас.

Не сейчас, сейчас мне нужно отправить послание Сакаи. Достаю из сумки новый листок бумаги.

«Ты знаешь что делать. Еще одна смерть любого из моих людей и я пришлю тебе голову Таро».

Отлично.

Я даже не пообещал ему, что оставлю пацана в живых. Просто если Сакаи будет вести себя хорошо — я убью Таро без боли. Я даже верну отцу тело — пусть похоронит, как я с Кайоши буду хоронить Нори.

Проклятье!

От мысли о Кайоши меня прошибает пот — как сказать ему? Не говорить, пока не увижу тело Нори сам? Да, пожалуй, лучше всего именно так сделать.

Еще раз проверяю ремни, которыми стянуты руки Таро — вроде бы прочно. Подрезаю ему на ногах сухожилия и запястья на руках. Умереть не умрёт, но чем меньше сил, тем меньше шансов что сбежат.

Бросаю взгляд на окна — они закрыты красивыми, мощными решётками.

В любом случае нельзя оставлять его одного надолго.

Поднимаюсь на палубу и вижу Кайоши за одним из гарпунов.

— Попал?!

— Нет, — он качает головой. — Но и не нужно. Мы быстрее! Наш Орлан быстрее!

Небо на горизонте со стороны Нода пустое — если тот, кто гнался за нами и продолжает свою погоню, то в любом случае он очень сильно отстал.

Выбрасываю руку вверх отпуская на волю вестника.

— Сакаи? — уточняет Кайоши, провожая взглядом крохотную птичку взмывшую в небо.

— Да.

— Всё плохо? — Кайоши с тревогой смотрит на меня.

Знал бы ты как всё плохо, братец.

Секунду колеблюсь, борясь с желанием сказать ему правду о Нори. Он же сильный, он — Эное.

Я пожалуй, отправлю еще одно послание Сакаи.

«Ты больше не хочешь участвовать в Большой Охоте. Ни ты, ни Миура, ни Имаи»

Отпускаю вестника…

Надеюсь, что остальные кланы севера не захотят подписать смертный приговор единственному сыну Сакаи и откажутся от Большой Охоты. Надеюсь, что он сможет убедить их отказаться.

Так, минус три и мои шансы на победу сильно возрастают. Кто остался?

Точно Хину, Горо не упустит возможности забрать шахту. Кто ещё?

Никто? Больше никто?! Возможно ли такое?

Мелкие кланы точно не полезут в эту авантюру, слишком опасно. Союз Трёх Драконов? Готовы ли он ссориться и воевать с Хинун если выиграют Большую Охоту?

Может быть, и готовы, но сначала им нужно знать, что на кону. Кто им расскажет о том, что за тайну хранит моя шахта? Сакаи? Ну уж нет, ему это не нужно. Тогда кто?

Получается — я и Хинун.

Жёстко.

Противник будет всего один, но какой!

— Расскажи мне что случилось, — Кайоши тянет меня за рукав.

— Случилось? — я обдумываю как сказать Кайоши о том, что произошло и избежать вопросов, на которые пока не хочу отвечать. — Нода напали. Они всё таки напали. Есть потери.

— Потери?! — Кайоши вздрагивает.

Я знаю, о чём думает сейчас. Он думает о Нори. Он боится за неё.

— Много погибших? — я вижу как пересохли его губы.

— Много. Но теперь Сакаи отвернёт. Теперь, пока его сын у нас, он затихнет, сойдёт с тропы.

— Ты убьёшь его?

— Таро? Да, — я пожимаю плечами.

— Не убивай его. Он ни в чём не виноват.

Проклятый Кайоши!

Он защищает этих тварей.

Знал бы он, что тело его Нори уже начинает гнить где-то в руинах… Я почти говорю ему об этом, но сдерживаюсь в последнее мгновение.

— Пойдем, — я хватаю его за рукав и тащу за собой на лестницу. Когда спускаемся, открываю комнату, заталкиваю внутрь и показываю на лежащего на полу Таро.

— Сегодня его отец приказал убить всех. Вообще всех. И Нори.

Кайоши вздрагивает атк сильно.

— Они убили её?! — он вцепляется взглядом в меня.

— Нет, — мне приходится сделать огромное усилие над собой, чтобы соврать.

— Но он приказал убить всех. Погибли несколько десятков. Чьи-то дочери, матери, отцы… и жёны. Ты думаешь, если бы этот волчонок было на месте отца, он поступил бы по другому?!

Я показываю на Таро.

— Ты правда думаешь что он пощадил бы кого-нибудь из нас?!

— Не убивай его, — повторяет Кайоши и я не выдерживаю.

— Ты прав. Я не буду убивать его. Плохой Керо… вечно плохой Керо, который режет горло всем направо и налево. Ужасно жестокий беспощадный Керо. Ты прав, братец. Пришло и твоё время сделать выбор, как когда-то его сделал я. Я не убью этого мелкого зверька.

Притягиваю Кайоши к себе так чтоб заглянуть ему прямо в глаза, так чтобы он всё хорошо расслышал.

— Ты убьёшь его. Ты! Если для тебя семья Эное и клан хоть что-то значат. А если… если не захочешь… ты уйдешь. И мне всё равно куда ты уйдешь, и мне всё равно что будет с тобой. Вот и всё… братец.

Я отпускаю его и начинаю подниматься по лестнице, оставив их наедине друг с другом — будущего убийцу и будущую жертву.

Он убьёт его.

А если не убьёт — я сам убью. Обоих. Кайоши дервиш… предавший клан, это не то, чем будет гордиться семья Эное.

Глава 9

«Мы живы».

Вестник с этой короткой, но очень важной фразой появляется как раз когда наш Орлан, цепляясь пузом за облака, пролетает над Храмом Казней.

Сообщение от Мэса и означает оно только одно — третий отряд, все остальные, вышел и никто не стал на него нападать.

Получилось?

Сакаи отступил?

Теперь нужно подождать еще немного и дождаться следующего вестника — по нашей договорённости с Мэса он пришлёт его, как только «Надежда», перестав скрываться, выйдет из маскировки и подлетит к выходу из метро.

Начнётся погрузка… людей, вещей, всего. Если и в этот, самый опасный момент, ничего не случится, значит, Нода не готов обменять жизнь своего сына на тысячу других жизней и месть мне.

Разворачиваю Орлана, выбирая курс по солнцу. К самой погрузке мне не успеть, придётся ловить «Надежду» где-то по пути. Можно было бы сразу лететь к шахте, но томиться в ожидании там, несколько бесконечных часов я не хочу.

Есть шанс, что Сакаи, уже после погрузки, подойдёт к «Надежде» на одном из своих больших кораблей и предъявит мне ультиматум? Предложит обменять жизнь сына на жизнь всех тех, на «Надежде»?

Есть.

И даже очень вероятно такое, потому что Сакаи умён и может догадываться о том, что я не верну ему сына живым в любом случае.

И тогда такой ультиматум его единственная надежда.

Как я поступлю, если такое случится?

Пока не знаю. Скорее всего всё равно убью Таро, потому что спасти жизни своих людей при таком раскладе не получится никак.

— Что там? — Это Кайоши. Стоит на лестнице — видимо, заметил вестника. Я приказал ему охранять Таро и вот теперь он дальше лестницы не поднимается.

Он задал вопрос, но сам не смотрит на меня, отводит взгляд в сторону.

Обижен.

Пусть катится ко всем чертям со своей слабостью.

— Второй отряд вышел и вроде бы все пока живы, — отвечаю я.

— Хорошо, — я вижу, как он облегченно выдыхает. Ну да, волнуется за Нори.

За неё уже поздно волноваться.

— Нори обещала прислать вестника когда выйдет, — в голосе Кайоши беспокойство, а взгляд его цепляется за каждую птицу на небе поблизости. — У меня больше не хватает сил ждать от неё вестей.

Я не знаю, как я скажу ему о Нори.

Не знаю.

И поручить никому другому это тоже не смогу.

— Нам стоит поесть, — говорю я.

— Хорошо, — он сбегает вниз по лестнице, а я подхожу ближе, чтобы держать в поле зрения комнату, в которой заперт Таро.

Еще один вестник.

Слишком быстро — люди не могли так быстро взойти на «Надежду».

Сердце ноет — атака?

Сакаи всё же напал? Это был бы самый разумный ход с его стороны, если он понимает что Таро не спасти. Убить всех и сделать мне больно. Оставить без клана, бродягой Бессмертным.

Тогда я найду его.

Потом.

Даже если пройдёт очень много времени. Найду и устрою ему долгую смерть. Смерть длинною в вечность. Еще не знаю какую именно, придумаю потом.

Нет, это не Мэса — вестник от Горо Хинун.

«Охота откладывается. Зверя пока нет»

Зверя? Он про Тунга-Оро? Кажется, Ри мне рассказывала о том, что иногда прихода Тунга-Оро приходится ждать несколько дней.

Или это был Нир? Да, вспомнил, это был Нир, уже перед самым прощанием он сказал, чтобы я был готов к тому, что Тунга-Оро не придёт в день охоты.

У меня есть лишний день или даже пару дней? Хотелось бы не потерять их впустую. В Новом Небесном Утесе делать мне сегодня особо нечего — если «Надежда» доберётся целой и невредимой, у всех там найдётся работа. У всех кроме меня.

Сидеть без дела в ожидании когда появится вестник от Горо? Что если это случится через три дня? Или через неделю?!

Ну уж нет!

Лезу в свою сумку и достаю карту. Карту которую для меня неделю назад нарисовал Кайоши. Он старался… и получилось очень неплохо. На карте всё ближайшие земли Альянса. От Нода и моря на севере, до Северного форпоста на юге, и от клана Проклятых на востоке до Оплота Первородных на западе. Кайоши мог бы стать художником — получилось и правда здорово.

Пробегаюсь по названиям, старательно выписанных братом — карта отличная штука, если ты ищешь себе полезное занятие на пустой день. Новый Токио, Красный Дождь, Проход Червя, а вот и башня Нира, она сейчас пустует. Я, перед тем, как мы улетали оттуда, повесил защитную формулу, несильную, только чтобы отпугивать случайных бродяг и хидо.

Падающая Ночь… сколько там прошло дней? Я давал им неделю. Прошло уже точно больше двух.

Наказать?

Как?

Взгляд цепляется за витую, красивую надпись на карте — «Чёрный Сокол». Почему-то именно это название у Кайоши получилось самым красивым.

Чёрный Сокол?

Как они там поживают после того, как я оставил Ито без головы? Кто там теперь Первый господин?

Появляется Кайоши с подносом. Мог бы позвать меня вниз, но решил устроить перекус на свежем воздуха. Так даже лучше, да — ведь вестник от Мэса может прилететь в любое мгновение.

Ставит поднос прямо на палубу у моих ног и усаживается рядом с ним.

— Кто сейчас в Чёрном Соколе вместо Ито? — спрашиваю я, опускаясь рядом.

— Никто, — говорит Кайоши я чуть не подрыгиваю.

— Никто?!

— Из семьи Ито осталась только малышка Аой. Великая болезнь. Она случилась здесь пару лет назад и выкосила многих. Не пощадила и господ. Именно поэтому у Сакаи остался всего один сын, а ведь совсем недавно их было четверо. Нас эта участь миновала, потому что до Фукусимы эта чума не добралась.

— Что за великая болезнь? — спрашиваю я, сам размышляя над словами Кайоши о Чёрном Соколе.

Малышка Аой? Женщина здесь не может править кланом, а значит… значит, Чёрному Соколу придётся подождать пока она найдет себе нового мужа, взамен того, которого убил я. И потом она забеременеет, родит… и даже после этого пройдёт немало лет, прежде чем у Чёрного Сокола появится настоящий глава клана.

— Безумие. Люди сходили с ума и убивали. Друг друга. Или себя.

Малышка Аой — у меня не выходит она из головы. Белая сакура, белая беседка в ночи и белоснежное платье… это было красиво.

Так странно — я обезглавил этот клан. Сначала убил Арата, отца будущего главы клана, а потом и самого Ито.

— Время платить долги, — говорю я задумчиво. Нет, я еще не придумал, но совсем скоро придумаю.

— О чём ты? — Кайоши вытягивает шею, заглядывая на лестницу рядом снами.

— Ты же еще не простил их? — спрашиваю, глядя ему в глаза.

— Их? Я не понимаю, Керо.

— Чёрный Сокол — ты же не простил их? Или простил?

Я жду ответа, но Кайоши молчит.

— Наша семья прибитая ржавыми кольями к стенам Небесного Утёса, — говорю я. — Неужели ты простил это?

— Ты убил Ито, разве этого мало? — Кайоши выдерживает мой взгляд.

— Я убил не только Ито, но и Арата, но разве этого достаточно?

— Ты хочешь убить Аой?

— Я хочу убить всех. И, кажется, сейчас лучшее время для того, чтобы даже от памяти о Чёрном Соколе осталась лишь пыль.

* * *

Два часа лёта до нашей шахты, четыре часа на погрузку стражей на Ктулху — корабль не слишком большой, но зато хорошо вооружённый и очень быстрый ход — всё благодаря мастерам Хинун.

Стражи огромные и Ктулху тяжело вздыхает, принимая на себя такой серьёзный груз. Ветер пока дует попутный — это не самое важное на свете, но он хотя бы не будет мешать

По моим расчётам до Чёрного Сокола мы доберёмся к ночи, если двигатели Ктулху не подведут.

Пока грузятся стражи, Кайоши отбирает полтора сотни добровольцев из рабочих шахты. Воины из них никакие, но сейчас у меня просто не выбора. За день, который мы будем в пути, работяги должны хотя бы немного освоиться в управлении стражами.

Да, не воины, но с чего-то же надо начинать.

Чёрный Сокол никогда не был сильным, а теперь и совсем ослабел — мои атаки подорвали его.

Прошлый раз когда я был там, когда забрал Арата, ничего опасного не заметил. Три десятка огромных стражей — это всё что я нашёл там, но сейчас у нас на палубе Ктулху ждут своих наездников больше сотни точно таких же красавцев, отбитых мной у Чёрного Сокола.

Два десятка вивер которые мы с Кайоши покупали в те счастливые времена, когда господин Эное был жив и еще ничего не предвещало беды, я тоже беру с собой. Точнее, они полетят своим ходом, вслед за Ктулху. Усадил я на них охотников, пока только они в клане умеют обращаться с луками.

Хорошо оснащённый средний корабль, сто двадцать четыре мощных стража, два десятка виверн с лучниками… и это еще не всё.

Есть еще кое-что.

Я.

Я и марионетки, которых я сегодня собираюсь прокачать по максимуму. Усилить и ускорить.

Проклятье, это первый настоящий бой нашего клана. Как он пройдёт?

Что нам может противопоставить Чёрный Сокол?

Если я правильно понял Кайоши, Хранителей там уже нет. Сотни три солдат, вооруженных луками, копьями и мечами, несколько десятков стражей, боевые куклы на стенах…

Что еще еще?

Как у них там дела обстоят с флотом? Когда я навещал их в прошлый раз, ничего такого не видел. Просто повезло или Чёрному Соколу пока было не до военного флота? Понадеюсь на это… в крайнем случае, если там окажутся военные корабли — буду решать на месте.

— Мы никогда не воевали, — говорит Кайоши, стоя рядом со мной на палубе Ктулху и наблюдая за приготовлениями.

— Небесный Утёс был мирным кланом? — спрашиваю я.

— Да, — вздыхает он. — Думаю, самым мирным на Фукусиме.

— Потому и проиграли здесь, — я отворачиваюсь и иду к себе в комнату — нужно хотя бы пару часов поспать, вдруг ночь окажется бессонной.

* * *

Ветер, сначала подыгрывавший нам, к вечеру вдруг резко меняет направление и тащит Ктулху севернее, чем требовалось. Нас относит к Великой Стене Хинун, и после этого приходится потерять лишний час, выруливая на северо-запад. Острые крыши Чёрного Сокола рисуются последними тенями на гаснущем небосводе, маня нас как маяки в океане.

На этот раз мы подлетаем к цели с другой стороны — со стороны залива, оставляя справа от нас величественный замок Хинун. С моря Чёрный Сокол смотрится совсем по другому — огромная верфь, настоящая, с толстенными столбами торчащими из воды, с десятками больших и малых судёнышек болтающихся на волнах и огромными деревянными птицами кранов.

Я знал, что Чёрный Сокол расположен прямо на берегу моря, но в прошлый раз не было возможности увидеть это. Прошлый раз мы с Кайоши подлетели с юга.

— Порт это красиво! — присвистывает Кайоши.

— Да, — я трогаю рычаг, приказывая Ктулху сбавить ход.

Нужно оглядеться, свою первую военную операцию я пока очень плохо представляю.

По логике, стоит, не привлекая особого внимания, опуститься на землю в паре миль от стены Чёрного Сокола, отпустить на волю стражей, построить их и, под прикрытием виверн и Ктулху, начать штурм.

В теории это всё выглядит простым, но только в теории. Тем более, что мне не нужна победа любой ценой — надо постараться сохранить свои силы.

После недолгих раздумий решаю не искать сложных путей и сажу Ктулху на дороге, вьющейся лентой среди пустошей прямо к воротам клана. К этому моменту уже совсем стемнело и видят нас только уставшие рабочие, неторопливо бредущие с полей. Заметив нас, они шарахаются в пустоши под радостный вой хидо и шелест прыгунов, выискивающих первую ночную добычу среди скал. Всем этим крестьянам ничего не грозит — вряд ли кто-нибудь из них рискнул бы выйти за пределы городка не вооружившись талисманами.

— Они донесут, — глядя на убегающие человеческие фигуры, с тревогой произносит Кайоши.

— О чём? О том, что мы пришли? Так никто не собирается прятаться.

Прежде чем выбрать место для посадки, мы покрутились на Ктулху неподалёку от стен, выглядывая воздушный транспорт. Сколько бы мы не рассматривали ночное небо, ни одного корабля так и не нашли. Задача будет простой?

— Ты убьёшь всех? — спрашивает Кайоши, но я пропускаю его вопрос мимо ушей, наблюдая как огромные стражи, громыхая, сходят по мосткам на землю. По пути сюда, у наших «шахтёров» было около восьми часов, чтобы вволю натренироваться на тесной палубе. Я видел — получалось неплохо.

— Огненные талисманы есть на каждом страже? — спрашиваю я, поворачиваясь к Кайоши.

— Да, я проверил каждый дважды.

— Я сойду на землю, — говорю я, — а ты поведёшь Ктулху. На тебе Ктулху, и виверны — делай что хочешь, но парни на них не должны попасть под огонь.

Да, я каждому из них объяснил, что не стоит подлетать к стенам слишком близко: боевые куклы Чёрного Сокола — это опасно.

— Мы не сможем штурмовать стены, — лицо у Кайоши серьёзно. Напряжён.

— Мы не будем штурмовать стены, — отвечаю я, провожая взглядом последнего стража, ступающего на камни под Ктулху. И я слышу, как они трещат раскалываясь под его весом.

— Но как?!

В крепости вспыхивают огни, много огней и это может означать только одно — нас заметили.

— Думаешь, они выйдут к нам? — Кайоши поворачивается ко мне.

Он задаёт слишком много вопросов, а я пока придумываю, что буду дальше делать. Пока есть только пара хороших новостей. Первая, это то, что над Чёрным Соколом нет кораблей, а вторая — обитатели крепости никого не позовут на подмогу. Даже если у них есть союзники, помощь придёт слишком поздно.

— В один ряд! — кричу я и взмахиваю рукой и показывая линию, по которой должны выстроиться стражи. Они ни в коем случае не должны мешать другу — не хватало еще убивать своих.

Эти парни на стражах пока не воины, но они стараются. Они очень сильно стараются и хотят победить.

Несколько минут суеты и громыхания огромных ног по камням и вот уже все сто двадцать четыре махины выстраиваются в одну, хоть и не слишком ровную, линию.

— Ровнее! — командую я. Это не прихоть — вся эта армада, когда наступит их час, должна пойти одной волной. Не хватало еще чтобы отстающие нечаянно поджигали тех, кто идёт первым.

— Они не выйдут! — кричит мне через лязг металла Кайоши. — Зачем им выходить?!

Я вижу как ворота крепости ползут вниз звеня цепями.

— Слушай меня внимательно, — я почти кричу, не поворачивая головы и не спуская глаза с приготовлений в крепости. — Вы все остаётесь здесь. Ни шагу… пока не загорятся стены. Вот тогда — вперёд. Просто сносите всё на своём пути. Вам нужно будет зайти в город как можно быстрее. Вы не должны никому дать опомниться.

Я вдруг замечаю странное во взгляде Кайоши. И понимаю.

— Кажется, ты не готов убивать.

Он молчит.

— Ладно, — говорю я. — Тут всё просто. Я помогу тебе.

Беру его за ворот и притягиваю к себе. Притягиваю и шепчу.

— Нори мертва… но ты можешь жалеть всех и дальше.

Взлетаю.

* * *

Прямо в воздухе рисую внутри себя формулу Госуто — интересно, боевые куклы заметят призрака?

Мгновения ожидания следующей стрелы…

Нет, ничего. Госуто невидим и для них тоже.

Отлично.

Опускаюсь ниже — мне незачем лететь слишком далеко. И, пожалуй, мне не нужны марионетки. Обойдусь без них сейчас. Сделаю всё без лишнего шума.

Госуто слишком хорош, его будет достаточно.

Мне пока не верится — дотянуться до сердца Чёрного Сокола и раздавить так легко? Ито был слишком самоуверен, когда начал войну… или просто Небесный Утёс был слишком слабой и слишком доступной добычей?

Так легко? Деревянные стены, нет флота… Стражи внутри и боевые куклы на башнях — это не абсолютная защита, и её вполне можно обойти.

Или всё дело в формулах Тьмы?

Не будь их, не знай я сейчас формулы Госуто — всё было бы в тысячу раз сложнее. Боевые куклы на стенах бьют дальше любого, даже самого сильного лука и, наверное, вполне могут уничтожить даже крупный корабль на подлёте. Да, тысячи ледяных стрел вполне могли бы превратить его, и всех кто на палубах, в решето еще на подлёте.

Спасибо Нир!

Снимаю Сагзаро со спины и вытаскиваю из колчана первую стрелу. Та вспыхивает, едва коснувшись тетивы — сработал талисман огня.

Прицелившись выпускаю…

Стрела поджигает ночной воздух, оставляя за собой пылающий след и вонзается в дерево стены рядом с боевой куклой. Несколько секунд разглядываю как пламя растекается по стене и на языки пламени облизывающие её.

Опускаюсь чуть ниже — что если кто-то додумается стрелять в меня, по огненному следу оставшемуся после стрел.

Опускаюсь и снова стреляю. Новая огненная игла прошивает ночь, оставляя за собой слепящую нить.

Я больше не рассматриваю игру огня — выпускаю стрелу за стрелой, то падая, то взлетая после каждого выстрела.

Стрела за стрелой, стрела за стрелой — я не берегу их. И город, раскинувшийся внизу подо мной, я тоже не берегу. Стрела за стрелой… я останавливаюсь, только когда пальцы в колчане за спиной находят последнюю.

Слишком много огня — каждый новый выстрел рождает тонкие ручейки живого пламени заливающие стены.

Слишком много огня — его уже не удержать.

Если бы был жив Ито — он бы смог остановить огонь, но прах Ито давно уже унёс ветер Пустыни Мёртвых.

Крики в городе становятся всё сильнее, я вижу людей карабкающихся на башни. Они пытаются тушить, они пытаются искать меня на ночном небе, проколотом негаснущими нитями уже сгоревших стрел.

Совсем недолго и гудение огня становится слишком громким, а жар от пылающих стен трогает и меня — так сильно и безнадёжно для Чёрного Сокола они горят.

Раскалённое до красна дерево взрывается искрами, рассыпая их вокруг. Горящие боевые куклы похожи сейчас на огромных огненных демонов. Демонов, которые проиграли этот бой. Они, с треском, ломая сожжённые опоры, рушатся куда-то вниз, в город. Они сжигают там кого-то — я слышу крики боли и паники.

Оборачиваюсь на свою армию — совсем скоро Кайоши должен отдать им приказ войти в город. Совсем скоро, как только сгоревшие стены не будут опасны для стражей.

Нужно просто подождать, совсем немного…

* * *

Нет.

От стен ничего не осталось, город голый, утонувший в огне и панике, а стражи как стояли так и стоят. Неподвижно и мёртво, словно нет на них всадников готовых ринуться в бой. Словно нет там Кайоши, который давно уже должен был дать приказ наступать.

Я вдруг вижу её.

Вижу фигуру в белоснежном платье, на дороге за воротами. И моих стражей замерших в сотне метров от неё.

Какого чёрта! Что тут происходит!

Подлетаю ближе и застываю в воздухе над одинокой фигурой на дороге — в свете огромной луны она кажется тенью ангела.

Аой. Её невозможно не узнать.

— Она просит убить её, — кричит Кайоши. — Только её. Просит оставить всем остальным жизнь

Опускаюсь на дорогу перед ней.

Такая же красивая как тогда, когда я увидел её первый раз.

— Они не опасны, — Аой неподвижна. — Кровь Ито во мне. Только во мне.

И этот ветер рвущий полы её белого как жизнь платья.

— Керо…

Так удивительно — откуда она знает моё имя.

— Я знаю — у тебя бесполезно просить прощения, — она делает шаг вперёд. — Но я всё равно его прошу.

Она идёт ко мне, через ветер играющий с её платьем в ночи. Идёт к моему шигиру… и это её право.

— Керо, нет! — голос сзади.

Смешной Кайоши, он опять кого-то пожалел.

Оборачиваюсь…и вижу его рядом. Рядом? Рядом, когда Ктулху висит в сотне метров над нами?! Невозможно, он не мог оказаться здесь.

Я вдруг понимаю.

Три ядра. У него три ядра, а я и не заметил. Я был так занят всем вот этим, что и не заметил. Ни медитаций, ни его успеха.

Он теперь умеет летать.

— Пощади её, Керо, — он почти готов загородить её собой. Если он это сделает — я убью их обоих.

— Передай своему отцу когда встретишь его, что я буду топтать ваши могилы, как он топтал наши, — я засовываю Аой в грудь лезвие шигиру по рукоять и оборачиваюсь к Кайоши.

— Пусть всё сожгут, — я киваю на город перед нами. — Не надо больше никого убивать — просто пусть всё сожгут. Пепелище за пепелище, я отомстил.

Глава 10

* * *

«Он пришел»

Два слова.

От Горо Хинун…

И они могут означать только одно — уже сегодня утром, на рассвете начнётся Большая Охота.

Вестник садится мне на плечо, раньше чем успеваю опуститься на палубу Ктулху и я застыв, перечитываю короткое послание… а потом разжимаю пальцы и крохотный листок исчезает в темноте неба.

Вот и всё.

Я так долго ждал этого дня… и я уже устал его ждать.

Смотрю на стражей выжигающих город дотла, на виверн кусающих огненными стрелами крыши домов, на людей бегущих в пустоши в поисках спасения.

Я чувствую на губах странный вкус.

Вкус мести.

Он нравится мне.

Пора… надеюсь, Кайоши закончит здесь всё, а мне нужно поторопиться, чтобы встретить рассвет в Ущелье Тунга-Оро.

* * *

Ущелье Тунга-Оро

Солнце встаёт над огромным разломом в земле, разливая в него багровый свет нового дня. Кому этот день оставит жизни, а у кого заберёт?

Сейчас, здесь на краю огромной скалы, почти протыкающей небо, только двое.

Я.

И Горо Хинун.

А внизу, в дымке пропасти, сводя с ума хидо и, содрогая землю, приближается тот, кто сегодня своей жизнью будет решать за кем правда.

На другой стороне ущелья — толпа. Огромная толпа зевак — весть о том, что началась Большая Охота разнеслась быстрее, чем ветер стирает в пустошах следы зверей. Откуда взялись все эти люди я не знаю — наверное, из окрестных шахт — но сейчас они, столпившись на огромном, отвесном, и потому безопасном утёсе, ждут зрелища, которое случается раз в несколько десятков лет.

— Мы будем вдвоём? — я поворачиваю голову к Горо стоящему рядом, всего в паре шагов от меня. Он, как и я с, огромным, искрящимся льдом луком на спине, не сводит взгляда от ущелья внизу, прислушиваясь к тяжёлым шагам твари идущей на нас.

— До рассвета еще есть время, — он кивает на кровавое солнце выползающее из-за края земли.

Вдвоем с Горо против Тунга-Оро?? Осилим ли мы его? Разве не говорили мне, что нужно много воинов, чтобы осилить эту тварь?

— Как мы узнаем, кто именно добил зверя? — спрашиваю я.

Ри сказала — это будет очевидным, но я всё же хотел бы услышать более понятный ответ.

— Ты правда собираешься убить его? — Горо впервые поворачивается ко мне и разглядывает почти насмешливо.

— Конечно. Иначе зачем я здесь. Я задал вопрос, Горо. Ты знаешь на него ответ?

— Метка, — он касается своего запястья. — Она появляется у того, кто добьёт зверя. И эту метку знают все в Альянсе.

Метка?

Значит и у Камато она была?

Метка — это отлично. Теперь можно не бояться что мою победу заберёт кто-то другой.

Есть еще один важный вопрос.

— Если я окажусь сильнее сегодня, — говорю я, — ты признаешь это? Ты признаешь это, Горо? Ты примешь мою победу?

Я вижу как играют желваки на его скулах. Кажется сейчас он борется между тем чтобы промолчать или сказать.

— Ты не противник, Керо, — всё же говорит он. — Ты просто воображаешь себя достойным врагом, но лишь чуть сильнее других. Ты лезешь в игру, которая тебе не по силам и жив пока, только потому что никто не одёрнул тебя.

Не одёрнул?!

Смешно. Прошло всего лишь несколько недель, как я занял место господина Эное, а одергивать меня здесь, кажется, пытается каждый. Ито, Нода, теперь — сам Горо.

— Как ты думаешь почему здесь нет Нода? Нода, Миура и Имаи? — я смотрю ему прямо в глаза. — Неужели ты думаешь, что у них просто нашлись дела поважнее Большой Охоты?

По лицу Горо пробегает тень, но лишь на мгновение, а может… может он считает, что совсем скоро кланы севера будут здесь, ведь до рассвета всё еще остаётся время.

— Чтобы ты там не воображал про себя, Керо — ты лёгкая добыча. И тебе бы вести себя скромнее, уважая старших… и силу.

— Трудно уважать тех, кто собирается отнять то, что принадлежит мне, — я подхожу к самому краю и почти задыхаюсь от порыва ветра с запахом смерти, бьющего со дна ущелья. Говорят, Тунга-Оро когда приходит, убивает всех хидо, которые успели расселиться там. Убивает и пожирает, потому что спрятаться им от него там негде. И я даже слышу эти визги… визги и тяжелые шаги.

Он близко.

— Что там с твоим заводом в Новом Токио, Горо? — спрашиваю, не отводя взгляд от чёрного провала у наших ног, в который еще не смогли добраться первые лучи солнца. — Говорят, там случился большой пожар… надеюсь, ничего серьёзного?

Его взгляд леденеет. Нет, он не готов поверить в безумие — в то, что я рискнул укусить самый влиятельный клан в Альянсе.

— Ты радуешься этому, Керо?!

— Нет, просто нужно быть осторожным, когда ищешь себе врагов, — я отворачиваюсь — не хочу чтобы он прочитал что-то в моих глазах.

— У меня нет врагов кроме Императора, здесь, — Горо глубоко вдыхает утро в свою большую грудь. — Всех своих врагов я давно уже пережил. Скорее всего пожар на заводе — это его месть за контракт. Ты же слышал о контракте, который я объявил?

Смотрю ему в глаза, стараясь понять — знает ли он о том, что один из тех, кто взял контракт — сейчас стоит перед ним.

По взгляду Горо сложно что-то понять.

— Да. Двадцать миллионов лунным золотом, — говорю я как можно равнодушнее. — Большие деньги для наёмника. Уверен и за меньшее многие бы согласились.

— Мне не нужны те, кто согласились бы на меньшее.

В глазах Горо — абсолютная уверенность в себе. И абсолютное спокойствие. Хорошо быть сильнейшим.

— И, вроде бы, уже есть два наёмника, — осторожно уточняю я, сам наблюдая за Горо. Я всё же хочу понять — узнал он меня или нет.

— Один. Девчонку уже схватили, — говорит он и я чуть не подпрыгиваю.

— Девчонку? Рэйден?

— Да, Рэйден, — неторопливо качнув своим тяжелым подбородком кивает Горо, — она сделала новую попытку… и та тоже оказалась неудачной.

Я пытаюсь осознать то, что услышал.

Рэйден схвачена?! Как такое возможно?!

— Как им удалось схватить её?!

— Я не знаю, — он поправляет свои длинные волосы, которые ветер раз за разом набрасывает ему на лицо. — Известно лишь, что она жива, хоть и поломана вся, и Император сам пожелал её казнить. Сам и публично. Сейчас выбирает способ казни, но уже объявил что он будет страшным.

Да, за смерть семьи… я понимаю.

И новая мысль пронзает мозг — значит, Ри не Рэйден?! Или…

Я пытаюсь вспомнить, когда видел Ри в последний раз. Перед самым вылетом в Новый Токио. Он осталась там, в метро, вместе со всеми, а теперь… теперь она уже должна быть в новом Небесном Утёсе… если она не Рэйден.

А вот если Рэйден…

— Когда казнь? — спрашиваю я. — Император назначил время?!

Горо не отвечает, только едва качает головой.

Я хочу её увидеть.

Даже если она не Ри, я хочу увидеть Рэйден, хочу заглянуть ей в глаза и, пожалуй, хочу увидеть её смерть.

Она была достойным противником, но проиграла. Она слишком спешила, стараясь опередить меня, а когда спешишь в таких важных вопросах — легко совершить ошибку.

— Император пришлёт вестника каждому, — говорит Горо. — Когда определится с днём казни.

Похоже, публичная казнь наёмного убийцы должна стать наглядным уроком для глав всех планов… и прежде всего для Хинун. Вот только это плохой урок. Что сделает Горо после этой казни?

Вернётся к себе на корабль, уютно устроится на своём роскошном диване, откроет кувшин с лучшим вином… и просто будет ждать новых наёмников, готовых попытать удачу за сумасшедшие деньги.

Знает ли Император о контракте Хинун?

Конечно.

Но Горо может объявлять сколько угодно новых контрактов, Император не рискнёт бросить ему прямой вызов.

И хорошо, что Горо, решил, будто его завод атаковали люди Императора, очень хорошо, потому что, иначе, он бы догадался.

Ри не Рэйден?!

Я хочу знать сейчас!

Достаю из сумки листок, пишу на нём «Найди Ри!» и отправляю с вестником.

Птичка срывается из рук и тает в сонном небе на юге. Всего через несколько минут крохотный посланец разбудит Джуна. Джун был старшим в шахте, а теперь я назначил доброжелательного толстяка, смотреть за всем нашим городом. Джун проснётся и найдёт Ри.

Или не найдёт.

И тогда я буду знать ответ на один из самых важных вопросов.

— Я объявил новый контракт, — неожиданно говорит Горо.

— Новый?!

Я пытаюсь сообразить.

— Да. Миллион лунным золотом.

Интересно.

Миллион лунным золотом мне бы не помешал. В казне и так уже немало денег, но… разве денег когда-нибудь бывает много? Тем более, этот контракт, судя по сумме вознаграждения, должен быть намного, намного легче прошлого.

— Кого нужно убить, — я почти выдаю себя этой фразой — я задавал её заказчикам слишком часто.

— Мне донесли, — Горо не заметил моей оплошности, — что у Императора остался еще сын.

— Сын?

Я вспоминаю всё, что знаю об императорской семье.

— Вроде бы у него не было больше сыновей. А после того как Рэйден прикончила маленького Кина…

— Я тоже так думал, — Горо кусает губы — раздосадован? — Мне донесли что у него есть еще один ребёнок. Зачатый от какой-то шлюхи… стыд какой.

Он кривится.

— Разве сын шлюхи сохраняет право на престол? — спрашиваю я.

— По законам Альянса, если в его жилах течёт кровь императорская кровь — то да.

Искать по пустошам, невесть где живущего выродка Императора — задача скучная, долгая и с малым шансом на удачу.

Я вдруг вспоминаю одну из баек, которую мне рассказывал Кайоши в первый день моего пребывания здесь. Про слухи о том, как Император и моя мать любили друг друга три дня и три ночи.

Я — сын Императора?

Смешно.

Одна из сказок, а таких сказок за этот месяц я много наслушался. Некоторые злые языки вообще шептались, что моя мать зачала меня от хидо.

Тяжелые шаги внизу, похожие на эхо далёкого грома, всё громче, а толпа на противоположной стороне каньона всё сильнее напирает — слишком много любопытных. Всем хочется хотя бы краем глаза увидеть Тунга-Оро, перед тем как его убьют. Слепая безжалостная толпа напирает и вот уже из первых рядов в каньон начинаются сыпаться люди. Эти летящие крохотные фигурки на другой стороне, похожи на брошенных кукол.

Крики, их крики, долетают до нас с опозданием, отразившись эхом в скалах.

— Безумцы, — презрительно кривится Горо. Он говорит, а я смотрю на солнце — совсем скоро огромный шар весь выползет из-за горизонта. Будем ли мы ждать остальных и если будем — то сколько?

— Ты кажешься мудрым, Горо, — говорю я.

— Кажусь?! — его глаза вспыхивают.

— Нет, нет, — я поднимаю руки, — я не хотел тебя обидеть, но… ты и правда кажешься мудрым, и влияние твоего клана подтверждает это…а вот твои поступки…

Я ожидаю увидеть в его лице ярость, или обиду, но вместо этого — интерес.

— Ты готов броситься в войну, даже не зная что там, в моей шахте, — я делаю акцент на слове «моей». — Вдруг там пустышка? Вдруг кто-то, например, Нода втягивают тебя в свою игру? Вдруг это просто наживка, которую ты заглотишь… и потеряешь всё. Разве ты не думал об этом, Горо?

У него странный взгляд сейчас. Он смотрит на меня так, словно решает — ответить мне или… просто сбросить в попасть у наших ног.

— Манускрипт Тиаха, — наконец говорит Горо. — Ты что-нибудь слышал о нём?

Вот не люблю я таких вопросов. Сколько я здесь в этом мире? Месяц? Я не могу знать обо всём на свете.

— На Фукусиме мало говорили об этом, — вовремя нахожусь я. — И что с этим манускриптом?

— Учёные Нода разгадали его, — Горо вдруг поднимает руку с рукояти своего меча и показывает на восток — там, где-то рядом с горизонтом три тёмные точки. Большие птицы… виверны. Кажется, претендентов на мою шахту будет больше, чем я ожидал.

Кто может лететь с востока?

Там только кланы союза Трёх Драконов… и Проклятые?

— И этот манускрипт… он имеет какое-то отношение к моей шахте? — спрашиваю я.

Всё это очень интересно, и пока эта неведомая троица на горизонте доберётся до нас, я успею разузнать побольше.

— Да ты вообще ничего не знаешь об этом, Керо! — на лице Горо усмешка.

Я уже устал всем рассказывать легенду о том, как меня почти задрала хидо и про потерю памяти, поэтому просто говорю:

— Да, я ничего не знаю об этом. Не знаю, но хотел бы узнать.

Мне нравится Горо. Нравится его уверенность в себе и сила. Я бы дружил с ним, если бы он не решил забрать то, что принадлежит мне.

— Откуда ты взялся, Керо? — спрашивает вместо того чтобы ответить. — Говорят, тебя родила шлюха?

— Да, — киваю я. — И по рассказам, она была очень красивой. Но ты расскажешь мне про манускрипт?

Я бы и правда дружил бы с ним. Горо — друг и союзник — это отличная идея, жаль только жизнь нас точно разведёт на разные стороны поля боя.

Я уже думаю что не дождусь рассказа Горо, но тот неожиданно начинает.

— Рядом с Древом Покоя есть старя могила. Странная могила. Там похоронен некто Тиах. Легенды разное рассказывают о нём. Одни говорят, что он был сильнейшим из воинов, постигшим недостижимые ранги, о которых нынешним Хранителям можно только мечтать. Другие — о том, что он был первым правителем на этих землях, еще до того, как сюда решился зайти император.

Горо говорит, а сам не сводит взгляда с трёх больших птиц на горизонте — совсем скоро они будут здесь.

— В могиле осталась карта. Странная карта, которую никто не мог разгадать. Карта на которой была указана точка власти. Точка власти над всем миром. Сакаи сказал мне что там, в пещере с Заброшенным Храмом и находится та точка власти.

Вот и всё.

Я угадал — Сакаи всё продумал и теперь Горо Хинун, великолепный, умный, бесконечно сильный и уж точно мудрый, ринется за неведомой точкой власти. Сакаи подобрал к душе Горо идеальный ключ — только Горо готов бросить всё и броситься на поиски Точки Власти над Всем миром.

Вот так, даже самые умные люди, становятся глупцами.

Неожиданно, прямо перед нами появляется тёмная тень. Из ниоткуда.

Здесь, на скале царапающей небо мы бы заметили любого издалека.

Юноша, с чёрными, как перья ворона волосами, в золотых, до земли, одеждах. Крестом два золотых меча на спине, золотая корона, тонкой нитью обрамляющая высокий лоб, усыпанная бриллиантами…

Он бросает короткий взгляд на Горо, а потом переводит его на меня.

— Здравствуй, Керо, — говорит и я вижу на его лице улыбку. — Я слышал о тебе.

Ах вот как? Не знаю, кто этот тип, в роскошных одеждах, но то, что он слышал обо мне — приятно. Странно, но приятно.

— Горо, — юноша поворачивается к человеку стоящему рядом со мной. — Ты не хочешь представить меня?

Горо… он ведёт себя очень странно. Он как будто не видит этого юношу и не слышит его. Взгляд главы Хинун направлен словно сквозь него.

— Тогда я представлюсь сам. — улыбаясь, говорит юноша делая шаг вперёд — теперь он стоит прямо перед нами, вернее, между нами и бездной впереди.

— Что ты здесь делаешь, Араи? — Горо как будто торопится прервать речь юноши.

— Большая Охота? — юноша подимает плечами. — Разве в ней не моет участвовать любой?

— Любой не может! — я впервые вижу злость на лице Горо. Нет, он пытается её сдержать, но получается плохо. — У тебя нет своего клана, Араи.

— Верно, — Тот, кого он назвал Араи, делает шаг вперёд и теперь стоит прямо перед Горо. — Но ведь именно ты забрал мой клан.

О, да тут целая драма на моих глазах разворачивается. Этот юноша с волосами цвета ворона — ведёт себя смело… если учесть что против него сейчас стоит сам Горо Хинун.

И я не хочу считать ядра внутри Араи — их точно меньше чем у меня.

Юноша долго вглядывается в холодные глаза Горо, а потом поворачивается ко мне и тонкая, горькая улыбка трогает красивое лицо:

— У моего отца был свой клан. Очень большой клан. Известный всему Альянсу. И лучших воинов для самых опасных задач искали именно там. Самых лучших воинов. А потом… потом Горо Хинун, Великолепный и непобедимый Горо Хинун убил моего отца, а изгнал меня, принца Араи.

— О каком клане речь? — решаю уточнить я.

Араи с улыбкой на лице замолкает, словно давая возможность назвать имя самому Горо. Так и не дождавшись, он касается своих одежд, оголяя запястье руки, на которой символ тьмы — когтистая лапа.

— Клан Проклятых, — говорит он с блеском в глазах. — Горо убил моего отца и забрал мой клан.

— Но зачем?! — я чувствую как мозг вскипает. Зачем ему нужно убивать твоего отца и изгонять тебя?

— Он поставил на трон Проклятых своего сына, Керо. И после этого набрал себе легион Проклятых — лучших убийц в Альянсе.

Ого! Вот это новость! Горо контролирует клан Проклятых?

— Я ведь предупреждал тебя, Араи, — взгляд Горо из подлобья сейчас особенно тяжёл. — Я ведь предупреждал тебя…

— Не показываться тебе на глаза? Но ведь это мой клан и Большая Охота которая сейчас начнётся — это и моя охота. Будет приятно сломать все твои планы. Горо… и ты знаешь что я смогу это сделать.

— Нет, — короткое слово срывается с губ Горо как тяжелый камень.

Вокруг Араи в одно мгновение возникает армия ледяных воинов — их тела, словно отлитые из ртути, сейчас, в отблесках красного солнца, кажутся наполненными кровью. Целая армия ледяных воинов, клинки которых с хрустальным звоном смыкаются в одно мгновение.

Тело Араи словно рассыпается на части, тысячу частей, или меньше, в одно мгновение заледеневшая плоть рассыпается по камням, тая под первыми лучами солнца..

Я отступаю на шаг — не хочу измазаться кровью слишком рано — охота еще не началась. Отступаю и слышу над ухом шелест крохотных крыльев.

Вестник.

От Джуна.

«Ри здесь. И она просила передать, что скучает по вам»

Глава 11

Три птицы на горизонте, как я и предполагал, очень быстро превращаются в трёх виверн с всадниками на своих спинах.

Шингу, взрывая воздух ударами огромных крыльев, опускаются на скалу неподалёку и те, кто прилетел на них, легко спрыгивают на камни.

В первую секунду, с невольным замиранием сердца я ожидаю увидеть Сакаи, вместе с главами других кланов севера… и я даже готов к этому.

Нет.

Главы Союза Трёх Драконов. Я видел их на Совете в Храме Казней. Там они сидели рядом и шептались, неодобрительно поглядывая на меня.

— О! — восклицаю я негромко. — Любителей чужого становится всё больше и больше.

Они не слышат меня — слишком сильный ветер здесь, на вершине скалы.

— Драконы? — в голосе и на лице Горо почти изумление. — Они решились зайти на мою тропу?

Да, кажется, глава Хинун не ожидал такого. Вот если бы здесь появились Сакаи с остальными главами кланов севера, он бы совсем не удивился.

Но Сакаи уже не будет — слишком поздно. Охота уже совсем скоро начнётся — тяжелые шаги Тунга-Оро всё ближе и ближе.

На всякий случай смотрю на небо на севере… нет, кроме нескольких кораблей, лениво плывущих по своим делам — никого.

Да и если бы Сакаи опаздывал — он бы прислал вестника. Вестника с просьбой подождать.

— Господин Ясуда, — Горо представляет мне седого как мел старика.

Девятая ступень?

Неплохо. И неплохой ход заявиться тут всем троим. Если победит хотя бы один из кланов Трёх Драконов — моя шахта достанется союзу.

— Господин Сато, — на этот раз ладонь Горо указывает на мужчину лет сорока, длинные волосы которого заплетены в десятки тонких аккуратных косичек.

— Господин Яно, — представляет мне последнего Горо. Юноша с длинными волосами цвета золота, очень похожий на эльфа…. Вот только уши у него обычные.

Да, да, именно они и были на Совете. Сейчас лица у них такие же надменные, как и тогда на Совете, и как и тогда они делают вид, что я здесь лишний.

Лишний?! Ничего что они пришли за моей шахтой? За моей!

Горо вдруг словно забывает обо всех нас, делает шаг к самому краю скалы, вглядывается в туман там внизу, застывает похожий сейчас на изваяние в живых одеждах, терзаемых ветром, а потом оборачивается к нам и я впервые вижу в его глазах что-то похоже на восторг.

— Он пришёл, — я не слышу — слишком сильный ветер, я понимаю по губам.

* * *

Никто из тех, кто сейчас стоит на скале рядом со мной, не участвовал в Большой Охоте. И даже Горо, которому, вполне может быть больше сотни лет. Слишком редка Большая Охота, слишком мало желающих в ней участвовать.

Камато, мастер луков, тот, кто сотворил мой Сагзаро — убил Тунга-Оро сам, без Большой Охоты. Я когда-нибудь обязательно попрошу рассказать его эту историю. Его или Нира, уверен он знает о ней.

Солнце карабкается по небу, спеша разбудить мир и лучи его, наконец, пробиваются на дно ущелья, разгоняя ночной туман там.

И я вижу его!

Тунга-Оро.

Он, оказывается, давно уже там, утонувший в дымке, перемешанной с кровью растерзанных им хидо.

Еще пока почти ничего нельзя разглядеть, ну кроме того, что эта огромная гадина ползёт, ползёт почти бесшумно, а то, что я принял за шаги — равномерные удары о землю её странного хвоста. Хвоста, который словно живёт своей жизнью. Словно исполняет танец.

Танец охоты.

Тяжелый, длинный, медленный, он похож на огромное жало, готовое догнать каждого, кто окажется слишком близко. И оно догоняет, пробивая тела убегающих в ужасе хидо. Догоняет, пробивает и тащит к пасти.

Огромный порыв ветра, почти сорвав нас со скалы, падает вниз, разгоняя там туман и приоткрывая зверя.

Две головы? Да, но… не так как я себе это воображал. На плечах, на огромных плечах, покрытых, как и всё тело, толстой, серой, с полосами широких шрамов кожей, голова всего одна.

Сотни тонких, длинных клыков, безгубый рот, и мутные, словно пустые глаза.

Вторая голова — это что-то вроде лица, без рта, и носа, на спине. Лица рельефного, рубленного складками кожи, а потому еще более живого. Глаза, тусклые глаза на этом лице, словно дремлют, оживляясь только тогда, когда жало-хвост отправляет в пасть очередную хидо.

Голод пригоняет Тунга-Оро сюда — так рассказывал мне Нир. В тех землях, где этих тварей много, еды не хватает на всех. Нир говорил — иногда Тунга-Оро убивают и поедают друг друга, стаями задирают самых слабых, оставляя после таких пиршеств горы разодранной плоти и огромных костей — рай для падальщиков.

Кости Тунга-Оро ценятся — и это тоже мне рассказал Нир. Есть даже охотники за ними, которые уходят на запад, в земли Тунга-Оро и возвращаются обратно через много месяцев… или вообще не возвращаются.

Я вижу, как чудище находит тела людей свалившихся со скалы — это настоящий подарок и Тунга-Оро медленно, играя складками на шее, разгоняя огромных мух, липнущих к залитой кровью коже, оглядывается, разыскивая еще больше такой еды.

Проглатывает первое тело, в одежде, протыкая, ломая иглами-зубами кости, тут же притаскивает к себе хвостом второе…

Толпа на противоположной стороне встречает трапезу огромного зверя криками ужаса и восторга.

Горо, делает совсем короткий жест, который я две успеваю заметить, и прямо у его ног, там где заканчивается скала на которой мы стоим, воздух вдруг сгущается и белеет, а еще через мгновение в нём начинает отражается солнце.

Лёд!

Дорожка изо льда, растёт, тянется вперёд, прямо над пропастью, к тому месту где, пожирая трупы лежит на земле Тунга-Оро.

Дорожка?

Горо, конечно, может летать, зачем ему дорожка?

Он ступает на сверкающую поверхность льда не глядя, и я, вместо того, чтобы начинать свою охоту, смотрю за его легким, почти невесомым шагом.

Горо решил начать Большую Охоту сам?

Я не знаю ритуалов, не знаю как это всё происходит. Думаю, и Горо тоже не знает, если он первый раз здесь.

Сейчас всё сводится к простой, но совсем не ясной задаче для каждого из участников — твой удар должен оказаться последним, и тату на твоём запястье, в финале — как вечное доказательство этого.

Ледяная дорожка заканчивается над головой Тунга-Оро, высоко над его головой — до дна ущелья не меньше сотни метров.

Горо идёт до самого конца и замирает только на краю, прямо над огромной тварью, пока не замечающей его.

Новый жест Горо, почти движение пальцев и ледяной мостик плавится, стекая к ногам мастера, превращаясь в одну огромную, на много тонн воды каплю. Капля меняет форму, заостряясь, превращаясь в ледяную скалу-копьё, на вершине которой, в одеждах бьющихся на ветру, стоит мастер.

Одно короткое мгновение они — человек и ледяная скала — висят так, а потом обрушиваются, обрушиваются прямо на голову ни о чём не подозревающего зверя.

Ледяное остриё пробивает плечо Тунга-Оро, почти прибивает огромное тело к земле, в то же мгновение распадаясь на миллион осколков.

И как громкое эхо — вой радостной толпы!

Удар получается такой силы, что в первую секунду я почти верю что он смертельный — рана разорвавшая руку Тунга-Оро огромная, и кровь из неё хлещет, как из ведра. Адское чудище ревёт, корчась от боли, на трупах тех, кого не успела доесть, потом, отползает под скалу и затихает…

И это неожиданно — оно разумно? Оно не успело увидеть откуда пришла боль и дало себе время осмотреться, понять с какой стороны опасность и какова она?

Только сейчас замечаю — я один остался на скале. Драконы уже парят в воздухе, как орлы высматривающие добычу на дне ущелья. В руках у каждого, как и у Горо — луки, и я тоже тянусь за Сагзаро за своей спиной.

Вот и всё — охота началась, без громких труб и длинных речей, и я даже пока не успел понять, как смогу выиграть её.

Все впятером, очень медленно опускаемся. Я вижу в руках мастеров стрелы, замершие, рвущие тетиву и готовые вырваться на свободу. В моих руках то же самое — пылающая стрела в немеющих пальцах только и ждёт, чтобы я подарил ей волю.

Горо опускается чуть ниже, чем гигантская скала, скрывающая от нас зверя, и тут же, рассекая воздух, разрубая его на осколки следует удар огромного хвоста. Конец хвоста, утыканный лезвиями, проходит по тому месту где еще мгновение назад висел Горо — тот едва успевает увернуться.

Стрелы, наши стрелы, отпущенные, прошивают воздух, впиваясь, жаля Тунга-Оро прямо в его голый череп. Распарывают толстую кожу, застревают… Я вижу как огонь с моей стрелы стекает, растекаясь по уродливой морде зверя, заставляя его хвататься за неё своими когтистыми лапами, царапая, срывая кожу.

Новый удар хвоста — на этот раз по Яно. Тот не успевает увернуться и отлетает отброшенный к противоположной стене ущелья. Он жив — какая-то защита, не иначе. Если бы не она — от хрупкого «эльфа» осталось бы размазанное по камням кровавое пятно.

Тунга-Оро начинает выползать — он увидел нас, своих врагов и теперь перешёл в наступление. Толстая лапа, царапая скалы когтями, подхватывает один из ближайших валунов и швыряет его в Горо — он сейчас ближе всех. Глыба, ломая воздух, пролетает мимо, но опрокидывает мастера, заставляя перевернуться.

Новый валун летит вслед раньше, чем Горо успевает вернуть равновесие — зверь лишь обманчиво неповоротлив — даже толстые его лапы очень ловки, а хвост… хвост больше похож на стремительную молнию.

Горо поднимается выше, а мы опускаемся, не переставая засыпать зверя стрелами и уворачиваясь от новых камней. Глаза Тунга-Оро наливаются кровью, он отпрыгивает в сторону, стараясь ускользнуть от стрел, которые жалят его не выпуская ни на мгновение.

Я взял сегодня с собой три колчана. Три полных колчана, но не уверен что их хватит — не то, чтобы стрелы не причиняют звер вреда, нет. Они пробивают толстую кожу, ломаются, когда чудище задевает им скалы и выворачивают плоть зверя наружу, заставляя истекать его кровь.

Сейчас Тунга-Оро кажется бессмертным — обожжённый, весть истыканный стрелами, с почти сломанной лапой, он по прежнему опасен. Он всё так же опасен, как и за мгновение до начала боя.

Я, кажется, понимаю, почему мастер Камато не открыл мне секрет как убить Тунга-Оро. Он сам не знает его. Подозреваю, что великолепный лучник потратил много сил, пока смог завалить одного из этих чудищ. Он бил его пока не убил, но… даже убив он так и понял как это получилось. Тысячи ран которые нанёс он — не открыли секрета как найти самый короткий путь к жизни Тунга-Оро. Может быть даже, та смерть зверя была случайной.

Дальше бой превращается в безумие — когда кончаются стрелы, в ход идут формулы — ядер у каждого из нас не так уж и много и все берегли их до последнего, стараясь измотать, изранить зверя как можно сильнее.

И никто не знает, что мы будем делать потом, когда сила ядер иссякнет.

Разные школы, разные стихии — формулы рождают прямо из воздуха огненные стены, пылающие стрелы, ледяных воинов и много всего еще, на что некогда смотреть, потому что наш враг не устаёт. Даже весь израненный, истекающий кровью, он кажется непобедимым…. Безнадёжно непобедимым.

Тунга-Оро, израсходовав все обломки скал вокруг, подползает к стенам ущелья, и вгрызаясь когтями в камень, кроша его, начинает медленно, подтягивая своё громоздкое тело, карабкаться наверх. Это кажется безумным — уступы скал стираются когда он протаскивает своё немыслимо огромное тело по ним… он правда собирается забраться на самый верх?!

И ползёт он как раз по той стене, на вершине которой стоит толпа зевак, он ползёт к ним, заставляя их отпрянуть и отхлынуть от края ущелья.

От уступа к уступу, перетягивая своё громадное тело через провалы в стене, зверь карабкается всё выше и выше. Стена становится всё более отвесной, и удержаться на ней громадине становится всё сложнее. Вот уже и хвост идёт в дело — лезвия на конце его цепляются за камни, выбивая из них искры.

Горо вдруг падает прямо на спину Тунга-Оро. Падает засунув под кожу один из своих мечей, зацепившись им как крюком, а вторым, вторым мечом он рубит зверя, пробивая его толстую шкуру, выворачивая куски плоти наружу, оголяя огромные рёбра.

Тунга-Оро ревёт, но сделать врагу, терзающему сейчас его тело, ничего пока не может — наверное, чувствует, что оторви он сейчас хвост от скалы и не выдержат когти на отвесной стене вес тела.

Мы вслед за Горо падаем на спину твари, пользуясь моментом, когда та не может нас раздавить свои хвостом. И мы так же как Горо терзаем её, выворачивая шкуру и отрезая куски мяса. Можно ли вот так со спины подобраться к сердцам зверя? Может и нет, но пока это наш единственный шанс.

Рядом кто-то кричит, и я на мгновение отрываюсь от ребра, из-под которого выковыриваю вонючую плоть твари. Отрываюсь, чтобы увидеть как хвост её пробивает грудь Горо, срывает его со спины Тунга-Оро и с размаха бьёт оо скалы. Бьёт несколько раз, а потом несёт к раскрытой пасти и зубы-иглы, обрамляющие её, начинают расходиться, готовясь опробовать врага на вкус.

Истекающий кровью Горо приходит в себя, тело его вдруг становится прозрачным, а через мгновение просто стекает водой, неуловимой водой.

Эти струйки, сверкающие в свете лучей, заглядывающего в каньон утреннего солнца, скатываются на землю, на дно ущелья и там, снова собираются в одно целое — в Горо. Сначала он прозрачен, как океан заключённый в сосуде, но потом снова обретает плоть и становится самым настоящим Горо и даже от раны в его груди не остаётся ни следа.

Проклятье! Как я собираюсь воевать с Хинун, если один лишь Горо так неуязвимо силён!

Тунга-Оро вдруг воет, воет так, что у меня темнеет в глазах и отпускает стену за которую цеплялся. Огромное тело, содрав с неё ворох камней, обрушивается вниз и я едва успеваю выдрать нож из его спины и отлететь в сторону.

И одна мысль в голове в это мгновение — если Тунга Оро сейчас умрёт, умрёт от падения — кому засчитают победу?

Никому?!

Это будет обидно… и еще, это будет означать, что завтра нам придётся снова прилететь на скалу и снова начинать Большую Охоту.

Отпрыгнуть от зверя успевают не все — я вдруг вижу два раздавленных тела, летящих вниз рядом со зверем — как поломанные куклы они бьются о скалы. Поломанные почти бесформенные, безнадёжно неживые.

Оглядываюсь чтобы понять — кто остался в живых.

Горо… и «эльф» — рефлексы молодого тела спасли его..

И я. Я тоже пока жив и даже почти не ранен — содранная толстенной шкурой зверя кожа — не в счёт.

Зверь падает на дно ущелье поднимая облако багровой пыли. В первое мгновение кажется что всё, он мёртв, но уже совсем скоро тело начинает шевелиться, а огромные лапы царапают камни.

Стоп!

Ясуда и Сато мертвы?!

Я смотрю на неподвижные тела внизу рядом с Тунга-Оро — тот, к счастью, жив и уже приходит в себя.

Двое из трех кланов Дракона мертвы? Большая Охота убила их?! Думаю, как только долетит весть о беде — там будет большой траур.

Горо, между тем, начинает подниматься выше — к нашей скале, с которой мы начали охоту. Он отступает?!

Сейчас, когда зверь изранен и, может быть совсем близко от смерти, а кто-то из нас от победы?

Я слежу за Горо до тех пор, пока он не касается носками своих мягких кожаных сапог земли.

Усаживается в позу лотоса и застывает.

Ядра!

Они у него пусты!

Я заглядываю сначала в тело Яно, повисшего неподалёку — четвертая ступень, ядер совсем мало и он тоже должен был давно уже истощить силу.

У меня полны только два, и этого явно мало чтобы добить Тунга-Оро.

Начинаю подниматься вслед Горо — и мне не мешает помедитировать. Конечно, моя скорость восстановления очень далека от Горо, но даже лишнее полное ядро может решить исход этой охоты.

Опускаюсь на землю рядом, закрываю глаза и… забываю обо всём.

О жизни, которую у меня забрал И-себа, о клане, который скорее мёртв, чем жив, о Первородных, до которых я пока не знаю как дотянуться, о Горо Хинун который сейчас сидит в шаге от меня, а завтра придёт по мою душу… и о Тунга-Оро, который ворочается там внизу, пожирая тела тех, кому сегодня не повезло… и которого мне обязательно нужно прикончить первым.

И, на всякий случай, забыть о ветре, который надеется сорвать нас со скалы и сбросить вниз, в смертельные объятия Тунга-Оро.

Чувствую шелест рядом, шелест одежд — Яно тоже присаживается рядом.

* * *

Первое, что вижу открывая глаза — взгляд Яно. Мертвый, стеклянный взгляд Яно и лужу крови на камнях, бьющую из отрубленной головы его.

Горо висит в воздухе надо мной, уверенный в себе, бесконечно уверенный в себе победитель, который привык забирать всё что пожелает.

Встаю, глядя на обезглавленное тело рядом.

— Ты убил его?! — я изумлён. Я — не верю.

— Каждый кто появился здесь сегодня — соперник, от которого нужно избавиться, — усмешка трогает лицо Горо.

Я вдруг чувствую как холодеет моя кровь.

Не от страха, не от близости смерти, не от предательства Горо — его даже и предательством не назовёшь, в мире где побеждает тот, кто оказывается быстрее других. Тот, кто быстрее других дарит смерть своим врагам.

Моя кровь холодеет превращаясь в лёд…

Горо — это одна из его формул сейчас замораживает мою кровь. Он прямо сейчас приговаривает меня к смерти.

— Ты мог бы просто отрубить мне голову, как и ему, — я с трудом — тело уже скованно холодом — киваю на мертвеца лежащего рядом.

— Мне хочется наказать тебя, Керо. Отрубить голову это слишком скучная казнь для того, кто вообразил себя равным мне.

Он опускается на скалу рядом со мной. Совсем близко — я даже чувствую как его одежды, танцуя с ветром, касаются моего тела.

— Ты хотел съесть Тунга-Оро — будет забавно если он съест тебя, — наклоняется ко мне и шепчет Горо.

— Ты не добьёшь его в одиночку.

— Он почти мёртв. Он даже уже и встать не может. Ты и эти самоуверенные глупцы потрудились на славу, приготовив этот блюдо для меня.

Невозможно пошевелиться. Невозможно спасти себя.

Рядом, кружась, звеня о воздух, появляются ледяные мечи. Почти невидимые, и от этого особенно страшные. И с каждым своим поворотом они всё ближе ко мне.

Сколько их?

Десять?

Двенадцать? Ровно на столько частей разрежет меня сейчас Горо, приготовив угощение доя Тунга-Оро… перед тем, как его добить.

Еще несколько стремительных оборотов и воздух колется на осколки, обдирая моё лицо. Еще секунду или две, и эти почти невидимые лезвия доберутся до меня, оставив в памяти Горо приятное шоу, которое он подарил себе.

Додумать не успеваю — звон оглушает. Лезвия клинков, вместо того чтобы изрубить меня — бьются словно хрустальные, разлетаясь на осколки… и раня самого Горо — я вижу кровь на его щеке.

— Защита? — на лице Горо появляется недоумение. — Ты сильнее чем я думал, Керо.

Какая защита? Откуда у меня могла взяться защита вообще? И-себа? Этот проклятый невидимый монстр решил спасти меня? Нет! Не может быть! Он же сказал — ты лишь один из многих и я не буду беречь тебя.

— Впрочем, — Горо пожимает плечами. — Нет защиты против голодной пасти Тунга-Оро

Он касается меня. Чуть сильнее чем ветер, вот только устоять после этого прикосновения я не могу.

Откидываюсь и падаю.

Падаю в пропасть за спиной.

К Тунга-Оро, который может и не сможет встать, но поломать и доесть меня точно сможет.

И ничего с этим сделать нельзя, потому что для того, чтобы мне остановить это падение сейчас, скованный льдом не смогу. Потому что для того чтобы лететь, нужно дотронуться до воздуха, ощутить мощь эфира спрятанного внутри и овладеть этой мощью, став единым целым с тонкой материей наполняющей мир.

Я не могу этого сделать… я даже пальцами не могу пошевелить сейчас.

Скалы внизу летят навстречу так быстро… быстрее смерти, впрочем они и есть смерть. К счастью, я умру быстро и почти без боли, не от лап Тунга-Оро, не от его зубов.

Я почти разбиваюсь, когда дно ущелья, такое близкое, смертельно близкое, вдруг застывает, вернее я застываю всего в нескольких метрах от него. Кажется кто-то остановил мир как стоп кадр… вот только совсем близко в огромной луже крови воет и ворочается Тунга-Оро.

Странная, незнакомая сила переворачивает меня и опускает на землю, а холод, сковывающий мою кровь, медленно, очень медленно, начинает отпускать.

Это смерть? Так выглядит смерть? Я разбился, но так быстро, что не почувствовал боли?

Тунга-Оро замечает меня. Замечает и, содрогая землю, ползёт в мою сторону… проклятье, зачем я ему? Вечный голод? Он не отпускает его даже перед смертью?

Бежать я не могу — формула, которая сковала мою кровь, отходит слишком медленно. Она отпустит меня, но чуть позже, чем до меня дотянется своим хвостом эта едва живая тварь.

Я ничего не понимаю… и не понимаю зачем я жив, если совсем скоро широкие быстрые лезвия на хвосте зверя разделают меня.

Огромная чёрная тень появляется между мной и Тунга-Оро. Бесплотная тень демона….

Дальше происходит невозможное.

Мечи в каждой из шести рук демона — как огромные черные бабочки порхают, рубя огромную ползущую ко мне тушу Тунга-Оро. Воздух, еще свежий, утренний воздух в мгновения пропитывается кровью, а багровый туман с запахом смерти ненадолго закрывает солнце надо мной.

Потом всё стихает, и демон, растеряв враз свои мечи склоняется на телом Тунга-Оро. Он достаёт оттуда что-то.

Что-то живое.

Пока еще живое.

Два сердца, переплетённые в одно целое.

И… демон протягивает их мне.

«Они твои» — голос в голове кажется знакомым, но это не голос И-себа. И он… слишком слаб и далёк, чтобы я мог расслышать его.

«Забери»

С трудом — кровь моя еще наполнена льдом — достаю из ножен шигиру и сделав шаг вперед протыкаю то, что демон держит на своих руках, то что дарит мне.

Жизнь, еще мгновение назад бьющая, сразу замирает, я вижу кровь на руках демона и вижу как сердца Тунга-Оро умирают.

Всё? Я поднимаю голову вверх, где на краю скалы стоит Горо. Горо, который видел всё.

Демон вдруг тает, оставляя вместо себя едва заметную тень.

Тень Нира.

— Ты?!

— Поздравляю с победой, Керо, — я слышу тот же самый голос в голове и теперь я узнал его — это голос Нира.

Победой?

— Но… ведь не я добил Тунга-Оро, — киваю на гору мяса лежащую рядом.

— Не ты? — Нир удивляется. — Разве не ты проткнул оба его сердца?

Я качаю головой.

— Благодаря тебе, Нир… благодаря тебе. Это не моя победа.

Улыбка трогает губы Нира.

— Ты смог заставить меня помочь себе, ты смог заставить захотеть помочь тебе, — он делает ударение на «захотеть», — разве это не твоя сила, Керо? В этом мире не всегда побеждает самый быстрый или самый выносливый и ты должен был уже понять это.

— И еще…

— Что еще? — я кусаю губы.

— Посмотри на свою руку.

Я не сразу понимаю о чём, а когда понимаю — тяну рукав вверх. Тяну, чтобы увидеть два переплетенных сердца, истекающих кровью.

Вечный знак, который мне слишком часто придётся прятать.

Глава 12

Нир исчезает так же как и появился. Исчезает без следа. Просто тает в воздухе.

А я… я ухожу в тень.

Горо — он может захотеть прикончить меня сейчас.

Даже не так, самое правильное для него — это прикончить меня сейчас.

— Тебя можно поздравить с победой? — И-себа.

— Думаешь я победил?

— Тунга-Оро? Конечно. Нир всё правильно сказал тебе: оружие сильного, это не только клинок или формула. Люди, которых подчиняешь и или переманиваешь на свою сторону — это мощь, которая может оказаться посильнее любого оружия. И сегодня, я думаю, ты убедился в этом.

Пожалуй, да. Нир в союзниках, Нир который пришёл на помощь…

А еще два дня назад я мечтал убить его.

— И да, ты уже навсегда вошёл в историю Альянса, — добавляет И-себа.

Вытягиваю руку и смотрю на тускло мерцающее тату на своей руке.

Победивший Тунга-Оро… хорошо, пусть будет так.

Ложусь прямо на горячий песок и закрываю глаза — хотя бы пару минут на отдых, бой был не самым простым.

— Ты скоро станешь другим, — говорит И-себа и мне впервые кажется, что я чувствую его. Чувствую его присутствие где-то совсем близко.

— Другим? Ты про Первородных?

— Да. Про Пауков. Я вижу твою кровь и она уже становится другой.

— Какой?

— Другой.

— Ладно. Тебе не нужно убивать меня сразу. Только… только если я стану опасным для тебя.

— Да. Я так и сделаю.

Отлично, у меня еще есть время.

— Я всё же пока уверен в том, что смогу забрать силу Первородных, но не стать одним из них.

— Посмотрим, — голос И-себа звучит равнодушно.

Он просто убьёт меня, когда почувствует опасность для себя.

Я вдруг вспоминаю своё бунгало, океан в шаге от меня и Лоли…

Океан был большой, а мир в котором я жил — совсем маленький. В нём не было ничего кроме денег, заказов… и Лоли… очередной Лоли в моей постели.

И только здесь, сейчас, всё изменилось.

— Он ушёл, — голос И-себа почти касается меня.

— Горо?

— Да. Он кружил над скалами, разыскивая я тебя, но потом улетел.

Отлично, сегодня я буду жить.

* * *

Я умираю.

Выхожу из тени, делаю еще один шаг и умираю. Просто гаснет мир в глазах.

Сам.

Никто не убивает меня. Я не чувствую боли и не вижу ран.

И врага тоже рядом не вижу.

В мой мир просто приходит темнота и последнее что я вижу — это камень, о который бьюсь головой, когда падаю.

* * *

— Он точно живой? — голос, совсем незнакомый голос стучится в мой мозг через темноту.

— Сердце… оно бьётся. Я проверил.

— Ты зря подходил к нему так близко, Ной.

— Он опасен?

— Он Бессмертный.

— Проклятье! Зачем мы тогда вообще тронули его!

— Пустые ядра… там ничего нет у него.

Пустые? Пара была полных! Заглядываю внутрь себя чтобы увидеть тусклые звезды ядер. Да.

Пусто.

Как?! Куда делись все мои силы?!

Я пробую открыть глаза, но ничего не получается. Они открыты, только вот непроглядная темнота никуда не девается. Та самая темнота, что вдруг накрыла меня.

— То есть он не опасен, Хиро?

— Если ты надёжно связал его — то да. — голос того кого назвали Хиро звучит насмешливо. И уверенно.

Я снова пробую раздвинуть темноту в глазах… и она начинает медленно уступать.

Солнце, пока тусклое, пробивается через неё. И силуэты людей склонившихся надо мной.

Ущелье Тунга-Оро — я всё еще здесь… И сама туша — она близко, я вижу её, возвышающуюся над скалами через сумрак в своих глазах.

Впрочем, сумрак медленно но верно отступает. Вот только на смену ему приходит что-то другое — в мире вокруг меня слишком много красного цвета. Его словно залили кровью.

Что произошло со мной? Солнечный удар? Ранним утром на дне ущелья?! Ну уж нет, неоткуда ему здесь взяться.

— Он очнулся, — голос Ноя.

Рядом, на корточки присаживается человек и вглядывается в меня.

— Здравствуй, Бессмертный. Назовёшь своё имя?

Он, этот человек, Хранитель — я вижу ядра там внутри. Не слишком много… считать нет сил. Может быть, третья ступень… или четвёртая.

Его зовут Хиро?

— Тебе повезло! — продолжает он, всё так же сидя на корточках рядом. — Если бы не Тунга-Оро, который передавил здесь всех хидо — мы бы нашли только твои кости. Кстати, не ты ли был среди тех, кто охотился на него? Или даже убил?!

Я чувствую как он задирает мой рукав.

— О! Ной! Этот парень и прикончил Тунга-Оро.

Я слышу шаги и вижу Ноя — спутанные волосы до плеч, грязная тёмная, давно потерявшая свой цвет повязка на голове. Он склоняется и разглядывает меня, как диковинное животное.

— Он легенда…, — Хиро, Хранитель Хиро встаёт. — И, наверное, нам стоит его отпустить.

Пробую пошевелить руками и ничего не получается — запястья стянуты тугими верёвками, а те, кажется, прибиты к земле… земле, которая здесь, на дне ущелья, прочна как камень.

С ногами — то же самое, не пошевелиться.

У меня было два полных ядра — их бы хватило чтобы прикончить этих двоих.

Или их больше?

Я пробую приподнять голову и оглядеться — справа, рядом с огромным валуном еще один — сдирает шкуру с мёртвой хидо.

Луки, клинки на спинах, ловкие движения… кто эти люди?

Один из них Хранитель, но только один.

— Ты шутишь, Хиро, а может нам и правда не стоило трогать его, — в голосе Ноя звучит беспокойство. — Я бы бросил его здесь и ушел… пока не поздно. Тем более, что кошелёк его уже у нас. И клинок с луком. В Новом Токио мы точно хорошо это продадим.

— Ты болван, Ной, — в голосе Хиро презрение. — Бессмертный с кошельком набитым золотом, с луком и клинком который стоят целое состояние, да еще и убивший Тунга-Оро… Он должен быть главой клана… не меньше. Ну или Вторым господином.

— И что? Целовать ему ноги?! — обижается Ной.

— Тупица, мы попросим отправить его вестника. И нам привезут еще немного лунного золота. Жизнь такого господина стоит немало.

— Это ты сумасшедший, Хиро, — Ной встаёт и отходит на несколько шагов, словно испугавшись. — Он убил Тунга-Оро, а уж нас… нас он проглотит как джанку проглатывает пустынную мышь. Я хочу уйти, Хиро. Хочу уйти и оставить его здесь. Я хочу жить.

— Уходи, — Хиро наклоняется ко мне ниже.

— Ты слышишь меня?

Молчу глядя ему в глаза.

Нужно убить их и забрать свои вещи… но я пока не знаю как это сделать.

— Нам нужно немного лунного золота, — говорит Хиро делая серьёзное лицо. — Ты поможешь?

— Да.

Почему в мире так много красного цвета? Что с моими глазами? Что со мной?!

— Я отвяжу её тебе, — Хиро касается моей руки. — И ты напишешь письмо и пошлёшь вестника. Напишешь и пошлёшь — ни одного лишнего движения. Иначе я отрублю руку.

Он подносит к моим глазам лезвие своего клинка.

Киваю.

Красный цвет — он же пройдёт? Мне не нравится мир в красном цвете. Как будто, мои глаза сочатся кровью.

Это те изменения, о которых говорил И-себа? Они и правда начались? И кровь… я словно чувствую как она жжёт в венах. Как кислота. Да, как будто кто-то мне впрыснул в кровь кислоты.

И движения — у всех вокруг они слишком медленные. Вот Хиро кладёт свой меч рядом со мной на землю, вот лезет в мою сумку, которая валяется там же, вот достаёт из неё листок и кисть и кладёт мне их на грудь.

Ветер, который здесь, внизу, силён, тут же пытается унести лёгкую добычу и тогда Хиро подсовывает листок мнепод бок.

Что случилось с миром, почему он словно утонул в киселе? Так тоже будет всегда? Мне не нравится!

— Ты помнишь, о чём я тебе сказал? — скалится Хиро. — Ты же не хочешь остаться без руки… без руки со своим легендарным трофеем? Кто тогда поверит, что ты прикончил Тунга-Оро, Бессмертный?

Снова киваю… он зря старается — я убью его. Сейчас или минутой позже — как только придумаю как. Как только он ошибётся.

Он отрубает верёвку которая держала мою праву руку и отступает на шаг, сжимая рукоять своего меча.

Осторожный.

— Пиши!

— Сколько?! — голос мой звучит неожиданно сипло, словно я совсем недавно онемел и теперь учусь заново говорить… Что со мной?!

— Три тысячи, — я вижу, как Хиро облизывает губы от жадности.

Нахожу под боком листок, а потом, прижимая его ладонью к груди, начинаю писать. Написав разжимаю пальцы и листок срывается подхваченный ветром.

Хиро бежит за ним, старясь поймать.

Ловит, читает и лицо его бледнеет от ярости.

«Соси» — кажется, так я написал там. Я бы написал что-нибудь другое, длиннее, но слишком неудобно писать.

Нет смысла посылать вестника за деньгами — эти трое — или сколько еще там их — всё равно прикончат меня. Получат деньги и прикончат. Зачем им оставлять меня в живых?

Нет ни одной вообще причины для такого.

В лучшем случае просто перережут горло и оставят тонуть в своей крови.

Странно другое — меня совсем не пугает смерть. Близкая смерть. Странное спокойствие внутри — я как будто знаю, что этого не случится. Именно сейчас — не случится.

Он замахивается мечом, я вижу короткий золотой отблеск солнца на лезвии и дальше мир, на мгновение вспыхнув ярко-красным, снова выключается.

* * *

— Как думаешь — он жив или уже трупик? — очень приятный голосок раздаётся почти над самым ухом, слева.

— Думаю, трупик, — так странно, голос тот же самый, но звучит уже с другой стороны. Разве могут родиться две девушки с одинаковыми голосами?

— Он был красивым, — снова говорит голосок слева.

— Ага. Может за это его и убили. Красавцам всегда завидуют.

— Мы будем его обыскивать, Клео?

— Ты… Я хочу чтобы его обыскала ты, Трикси. У меня от трупиков портится настроение. Тем более, от таких красивых.

Я чувствую как ловкие ручки шарят по моему телу… и это приятно.

— Ой!

— Что «ой» Трикси?! Ты нашла что-то?

— Кажется он живой.

— Почему ты так решила?

— Там твёрдое… у него твёрдый. У трупиков не может эта штука быть твёрдой.

Открываю глаз и вижу… вижу симпатичную девушку, с рыжими волосами завязанными в бодрый хвостик, который смешно раскачивается в такт каждому движению головы.

Нет, не так — я вижу симпатичную девушку, с рыжими волосами завязанными в бодрый хвостик, который смешно раскачивается в такт каждому движению головы…умноженную на два.

Одна сидит от меня справа, а вторая — слева.

И обе удивлённо смотрят на меня.

Короткие зеленые платьица, расстёгнутые верхние пуговицы которых прикрывают хорошеньки такие грудки, просто рвущиеся наружу… девушкам нужно быть осторожнее — одно неловкое движение и весь мир увидит красоту спрятанную там внутри.

— И правда жив, — говорит та, что слева. — Ты оживила его, Трикси?

— Думаешь? Думаешь у меня появились новые способности, Клео?

— Ты всегда была странной, Трикси, почему бы и нет.

— Может быть всё дело в том, что я дотронулась до его штуки… и она затвердела и оживила его?

— Логично, — соглашаюсь я и пробую сесть.

Получается.

— Это твоё? — девушка слева протягивает мне шигиру.

Забираю и засовываю в ножны.

— А это? — девушка справа кладёт мне на колени Сагзаро. Забираю и его.

— Тут еще был мешок с золотом…, — та, что слева вопросительно смотрит на меня.

— Можете оставить его себе, — разрешаю я.

Там всё равно золота совсем немного.

— Спасибо, — девушка слева неожиданно ослепительно улыбается, показывая белоснежные зубки. — Взамен мы можем тебя отвезти куда-нибудь.

Отвезти?

Там, на скале меня должна ждать моя виверна… она будет быстрее… быстрее чего?

На чём прилетели эти немыслимо милые близняшки?

Корабль, висит неподалёку.

Крохотный, меньше моего Орлана, с двумя палубами и грузовым отсеком под пузом, гарпунами, катапультами и… аж тремя здоровенными двигателями на корме.

— Я сам, спасибо, — встаю и отряхиваюсь — скорее бы снять эти одежды, покрытые засохшей, толстой как корка, кровью Тунга-Оро.

— Ну, удачки, — та, что сидела слева, Клео, встаёт и машет мне ручкой. — Может, еще свидимся в пустошах!.

— Свидимся, — соглашаюсь я.

Нет, это, конечно, вряд ли, но прощаться надо на позитиве.

— А это ты их? — Клео показывает на изуродованные, утонувшие в крови тела на земле рядом. В ближайшем, только приглядевшись я узнаю Хиро, а там, чуть дальше — Ной. Если бы не повязка на голове я бы ни за что не узнал его — там живого места не осталось. Третье тело лежит возле огромного валуна рядом с мёртвой хидо… и само очень сильно похоже сейчас на хидо — почти без кожи.

Я?

Я невольно оглядываюсь в поисках того, кто это мог сделать.

— У тебя все руки в крови, — подмигивая показывает на мои ладони Трикси. — Не бойся, мы всё понимаем. Они обидели тебя и ты наказал. Закон пустошей… сами такие. Да, Клео?

— Да, — Клео разводит руками. — По другому здесь не выжить.

Взлетаю с легким сожалением глядя на два абсолютно одинаковых милых личика с прямыми рыжими чёлочками до самых глаз.

Они машут и… я машу. Да, я не прочь встретиться с ним еще раз на просторах пустошей.

Толпы на противоположной стороне ущелья уже не осталось и теперь здесь никого кроме ветра — только он поёт тихую песню смерти над мёртвым Тунга-Оро внизу.

Поднимаюсь всё выше, пока не оказываюсь на той самой скале, где мы всего несколько часов назад стояли рядом с Горо в ожидании Большой Охоты. И я еще не знал, чем она закончится.

Тело Яно тоже еще здесь. И голова его, с выклеванными воронами глазами.

Моя виверна?!

От неё только обломки.

Горо? Горо сломал её?

Это слишком мелочно для него, если только… если только он не хочет задержать меня.

А это означает только одно — атака на шахту состоится совсем скоро.

* * *

— И где же твоя виверна? — голосок звучит насмешливо.

Поднимаю голову, чтобы увидеть тот самый корабль и рыжую девушку перегнувшуюся через ограждения и с любопытством разглядывающую меня, стоящего на краю скалы.

— Сдохла! — я пинаю ногой обломки.

— Летишь с нами?

Интересно — это Клео или Трикси? У них вообще есть хоть какие-нибудь отличия?

— Смотря куда вы летите.

— Ты скажи куда тебе надо, а мы огорчим или обрадуем, — это уже вторая рыжая голова появилась над ограждением.

— На юг, — я прикрываю глаза ладонью от солнца — сегодня будет отличный день, на небе ни облачка.

— Юг большой. Куда именно? Северный Форпост?

Мысленно прикидываю…

— Нет, я не был на Северном Форпосте, но он точно дальше, чем мне нужно.

Интересно, эта штука, шуршащая винтами над моей головой — она быстрая?

— Да куда же?! — нетерпеливо торопит Клео… или это Трикси?

— Пещера с заброшенным Храмом, — говорю я и девушки переглядываются.

— Не знаем такой, — мотают они головой как одна. — Но мы тебя отвезем туда… хотя…

— Хотя вам не по пути? — догадываюсь я.

— Ага. Совсем не по пути, — они смеются. — Мы в запретные. На Охоту.

— На охоту? В Запретные?

Если меня и можно удивить, то этих у двух рыжих — получилось это.

— Там же вроде опасно, — говорю я.

По рассказам, там вообще любому, кроме самых опытных охотников и дня не прожить.

Они переглядываются и пожимают плечами.

— Нам нормально. Весело.

Странные девушки, да.

— Кто вы? — задаю я не менее странный вопрос.

Они не отвечаю, исчезают, а через несколько мгновений их корабль опускается прямо передо мной, задев брюхом за скалу.

— Залезай, — Клео… а может Трикси?… машет рукой.

Трап они не кидают — знают же что я умею летать. Видели.

Опускаюсь на палубу и оглядываюсь…

Неплохо.

С десяток крупных гарпунов обвязанных талисманами, капитанский мостик защищённый стальной клеткой с острыми шипами, огромный люк которым запирается лестница ведущая в комнаты под палубой.

Боевой кораблик, словно идеально созданный для рискованных путешествий.

А потом… потом я замечаю бассейн. Прямо в палубе. Он за капитанским мостиком и поэтому не бросается в глаза сразу. Стальной корпус круглого бассейна выкрашенный золотой краской. И такой же золотой краской покрыто здесь многое. Перила, корпуса двигателей, винты и даже рычаги на капитанском мостике.

— Знакомься — это Ра, — говорят Клео-Трикси почти хором… и это забавно у них получается.

— Ра? — я оглядываюсь в поисках того, о ком речь.

— Наш кораблик зовут Ра, — поясняют они и взгляд их говорит о том, что я не слишком догадливый… ну да, после охоты на Тунга-Оро и немного устал.

— Он же красивый? Нравится тебе? — спрашивает кто-то из близняшек. — На самом деле, его зовут Радуга, но это слишком длинно и теперь мы просто зовём его Ра.

— Да. Никогда такого не видел, — искренне говорю я. Кораблик хищник и при этом весь в золоте.

— Ра прекрасен, — у них снова получается произнести это вместе.

— Бассейн? — не могу сдержать своего удивления я.

— Что? — спрашивают они и по милым личикам видно — это слово они слышат впервые.

— Там, — я показываю на золотой круг наполненный кристально чистой водой.

— О, — восклицает Клео… или всё же Трикси? — Это наше озеро. Своё озеро. Представь — нам не нужно искать озеро, у нас всегда есть оно под рукой. Это идея Клео.

— Да, — говорит Клео, прижимая руки к груди. — Я умная.

— А я смелая, — говорит Трикси. Самое время сейчас найти в них хоть одно отличие и уже заполнить — где Клео, а где Трикси.

Трикси подходит ко мне, совсем близко, так, что я вижу своё отражение в её изумрудных глазах и говорит, осторожно касаясь пальчиком моих одежд:

— Это постирать, а тебя…, — она оборачивается к сестре, словно ожидая от неё одобрения. — А тебя искупать. И не вздумай отказаться — наш Ра не любит грязнуль.

Глава 13

Внимание: вторую часть главы рекомендуется пропустить тем, кто не принимает нестандартные отношения. Я предупредил!)

Приятного чтения.

* * *

Они идут на меня, кажется, собираясь вот прямо тут на палубе стянуть с меня мою грязную одежду и окунуть в бассейн.

— Сначала скажите мне кто из вас Клео, а кто Трикси! — отступаю я на шаг.

— Я Клео, — говорит Клео.

— А я, как ты уже догадался — Трикси, — говорит Трикси.

— Неплохо, — говорю я, — но я хотел бы не спрашивать у вас каждый раз имя.

— Ты слепой? — спрашивает Трикси.

— Вроде нет, — я на всякий случай касаюсь своих глаз.

— Тогда всё просто и если ты совсем немножко постараешься, то всё поймёшь, — говорит Клео. — Просто присмотрись получше.

И я присматриваюсь.

— Глаза, — подсказывают они хором.

Да!

Я только сейчас обратил на это внимание! Цвет глаз! У Клео — они голубые, как небо, а у Трикси — изумрудные как океан.

Бывает же такое! Эти две девушки совершенно неотличимы друг от друга, но при этом глаза… разные. Совсем разные.

— Всё так просто? — изумляюсь я.

— Ага, — подмигивает Трикси, а Клео почему-то смущается — я даже вижу румянец на её щёчках.

— Ну, — Трикси показывает на мои одежды и брезгливо морщит свой крохотный носик. — Ты снимешь это или мы просто казним тебя, за кучу грязи которую ты принёс сюда.

Кажется, Трикси более активная, а Клео… она чуть скромнее и как будто чуть нежнее, чем сестра.

Оглядываюсь пытаясь сообразить как лучше поступить — не раздеваться же прямо здесь, под любопытными взглядами девушек. И одежда — её нужно постирать, но явно не в том, ослепительно чистом золотом бассейне.

— Одежду туда, — Трикси прочитав мои мысли показывает на большую стальную бочку встроенную прямо в палубу. Эта машина превращает нас в чистюль… и тебя тоже превратит.

Ясно.

Подхожу к бочке и начинаю раздеваться, чувствуя за спиной взгляды.

— Миленькая тату, — говорит… Трикси.

Да, я уже начинаю отличать их даже по голосу — у Трикси голос чуть другой, чуть другие интонации. В них как будто больше силы, а вот у Клео… да, у Клео голос чуть нежнее.

— Тату? — я не сразу догадываюсь о чём она… не привык еще.

— Да. Такое тату должно быть только у того, кто убил тунга-Оро, — Трикси подходит совсем близко, не смущаясь от того, что я стою голый.

Совсем голый.

— Это ты убил ту бяку? — на мгновение задержавшись взглядом на моём члене смотрит в глаза.

— Ага.

— Красивый, сильный, смелый…, — Трикси оборачивается к сестре. — Мы спасли героя.

— Осталось покормить его, — по личику той снова пробегает странное смущение.

Покормить? Я бы не отказался — Большая Охота изматывает…. Но сначала мне нужно нырнуть в бассейн, не стоять же и дальше под взглядами девушек… совсем незнакомых мне девушек, нагишом.

— Эй! Ты куда?! — останавливает меня Трикси, когда я делаю пару шагов к бассейну. — Туда только чистым. Ты же не хочешь чтобы наш Ра разгневался.

И Трикси складывает руки на груди и шепчет что-то словно прося у корабля прощения.

— Душ, — показывает Клео. — там. И мыло.

О! Эти девушки, кажется, живут в настоящем люксе.

Иду следуя указаниям пальчика Клео и нахожу… душ, да. Большой стальной бак с водой, рычажок-кран и мягкое душистое розовое мыло — с лепестками сакуры внутри. И да — этот бак, как и рычажки, тоже покрашен в золото.

— У нас пока готов только завтрак! — я слышу звонкий голосок Трикси и слышу как он удаляется.

Открываю воду и тут же сверху на меня обрушивается целый дождь, прохладный и очень, очень свежий… который сейчас кстати для моей исцарапанной о шкуру Тунга-Оро кожи.

Осторожно, не спеша, намыливаюсь, радуясь тому, что мыло больше похоже на нежный крем и почти совсем не тревожит свежие царапины.

— Штуку которая у тебя между ног болтается тоже не забудь помыть, — слышу я голос Трикси и звонкий смех Клео… и вижу их двоих совсем недалеко — на небольшой открытой террасе, с которой вид на мир проплывающий мимо… и на меня открывается отличный.

— Что вы там делаете? — интересуюсь, впрочем не забыв послушаться совета Трикси.

— Завтрак, он уже ждёт тебя… и нас.

Так, если я правильно понял, купание в бассейне пока откладывается… может быть даже навсегда. Тем более, что Ра оказался очень, очень быстрым корабликом и легко оставляет позади себя даже птиц.

— Мне нужно что-нибудь надеть на себя, — говорю я.

— Зачем? — удивляется Трикси, хихикая. — Будем завтракать и любоваться тобой. Мышцами на твоем животе — они такие… рельефные. Ты выглядишь очень ловким, герой, и поэтому совсем не обязательно прятать своё тело. Тем более что мы соскучились.

— Соскучились? — я отключаю воду и перевожу дыхание — душ был слишком свежим.

— Да. Мы же живём одни, всегда в дороге. А троим скучно.

— Троим?

— Ты недогадливый, — хмурится Трикси. — Ты забыл про нашего Ра.

Ну да, ну да.

— И всё же… я бы нацепил что-нибудь на себя, — настаиваю я.

— У нас есть платье и трусики… но вряд ли ты захочешь это надеть, — бесёнок танцует в голубых глаза Клео.

— Нет, нет, спасибо, — я оглядываюсь так, будто здесь можно найти какую-нибудь одежду. Она есть, но грязная, и её прямо сейчас стоит засунуть в стиралку… или как там у них называется эта бочка для стирки. Жаль не ношу трусов — сейчас всё было бы намного проще.

Закидываю одежду в стирку, трогаю рычаг и барабан внутри бочки, негромко поскрипывая начинает вращаться.

— Забудь о ней, — советует Трикси. — Дальше, когда всё отстирается, мы всё сделаем сами. И сушить повесим. И вообще — не волнуйся, наш Ра очень быстрый и совсем скоро ты уже будешь на месте, а мы… мы отправимся по своим делам.

Интересно, какие дела у этих двух рыжих?

— Иди же к нам. — машет мне Трикси и я, старясь не думать о том, что голышом завтракать это немного… странно, поднимаюсь по извилистой лесенке к ним на террасу.

Как только оказываюсь там, осматриваюсь разыскивая какой-нибудь стул… или что-нибудь, на что можно присесть.

Кроме лавочки, на которой как раз сидят девушки, сидят так, что ветер, который здесь наверху очень очень смелый, приподнимает полы их коротких платьев показывая тонкие и почти прозрачные трусики, за которыми при желании можно даже разглядеть тонкие щелки.

Девушки раздвиг… раздвигаются, освобождая место посередине для меня.

— Белый хлеб, мясо, фрукты, сок, — Клео показывает на одну из тарелок — ту самую, что стоит между двумя другими. — Хватит или мало?

— Хватит, спасибо, — я тянусь к еде, стараясь сесть так, чтобы не смущать девушек… хотя они и не собираются смущаться. Вместо этого разглядывают меня и только изучив всё, что хотели изучить, принимаются за свой завтрак.

— Кто вы? — решаю я отвлечь их от себя.

— Я Трикси, а она Клео, — Трикси кивает на сестру.

— Это понятно, но… хотелось бы знать немного больше. Что две дружные смелые сестрёнки делают в пустошах.

— Стоп, — Тикси, останавливает меня, закрыв мне рот своей ладошки. — Я знаю. Ты сейчас очень сильно удивишься, но мы не сестры.

Я чуть не давлюсь, да.

— Отличная шутка, — говорю я и снова принимаюсь на душистый нежный белый хлеб и тонкий ломтик мяса на нём. А потом запиваю его соком… соком, с совсем незнакомым вкусом неведомых ягод. Или фруктов. Или…

— Это не шутка. Да, это необычная история, но точно не шутка — личико Клео становится очень серьёзным.

— Расскажете?

— Конечно, — Тикси принимается за свою тарелку… вернее, за то, что на ней лежит. Откусив кусок бутерброда и легким движением смахнув крошки с губ, начинает:

— Я жила на Осаке. Императорская Академия Военных Искусств. Последний курс, лучшая из лучших… и думала, что всё уже в моей жизни известно. Сразу в офицеры императорского флота, разведка новых территорий на западе. Рискованно, почётно, куча наград и шрамов. А потом…

— Да, а потом случился ужас-ужас, — вставляет Клео, как-то странно поглядывая на сестру.

— Ага, — подтверждает Трикси. — К нам на курс пришёл новый преподаватель. И он, увидев меня первый раз… назвал…

— Клео! — Клео закрывает рот ладошкой, чтобы громко не рассмеяться.

— Да! — кивает Трикси. Он сказал, что знает меня давно и моих родителей тоже знает. И сказал, что я живу не в Осаке, а в Новом Токио… как раз в тех самых западных землях, осваивать которые я и собиралась после окончания академии.

— И ты ему не поверила, — уточняю я, прежде чем засунуть себе в рот кусок бутерброда.

— Нет, — мотает головой Трикси. — Но… он показал мне картину. На которой он, его жена, его друзья… и я! Это и правда была я, только…

— Только глаза голубые, — заканчиваю за Трикси.

— Да! — она делает большие глаза. — Представь, как я удивилась!

— Представляю! — я тянусь к кувшину с соком и подливаю себе еще — вкусный!

— У меня никогда не было сестры. Никогда. И как только я увидела тот самый портрет… я написала своим родителям. Я прямо спросила их и они мне ответили…

— Что у тебя точно нет сестры, — снова угадываю я.

— Верно. И тогда я сделала то, что надо было.

— Что?! — я даже про еду забываю.

— Просто сбежала из академии. И на первом же попутном корабле прилетела в Новый Токио.

— И нашла меня! — с гордостью сообщает Клео.

— И что потом? — я окончательно забываю о еде. Невозможно поверить в то, что всё это правда. Сорваться. Бросить престижную академию, умчаться на край света…

— Встретились с Клео…, — Трикси как-то странно смотрит на свою сестру. Или не сестру? Я еще раз вглядываюсь в них…

Невозможно! Невозможно представить что они не сёстры. Каждая линия лица и тела — абсолютно совпадают. Только цвет глаз разный.

Загадка!

— Встретились и?…

— Сбежали! — Трикси машет ладошкой, откидывается на спинку лавочки и смеётся, звонко и беспечно. — А потом… потом много всего было и тебе лучше не знать об этом, герой.

— Но нам удалось выжить и даже заработать себе на на Ра, — в голосе Клео городость.

— Кстати, герой, — спохватывается Трикси. — А зовут то тебя как? Мы вот почти всё о себе рассказали.

— Керо, — говорю я.

— Керо? — удивляются они. — Просто Керо?

— Ну почти, — я веду плечом показывая, что не хочу дальнейших расспросов.

— Тогда купайся, — Трикси отодвинув тарелку с завтраком, к которому она почти не притронулась, встаёт. — А нам с Клео нужно срочно обсудит кое-что важное. И да…

Она поднимает свой пальчик вверх и строго добавляет:

— В наше озеро — не писать!

* * *

Разгоняюсь и ныряю, радостно прошивая прозрачную воду цвета золота. Она прохладная после ночи, но от этого еще более прекрасная. Обжигая холодом, лечит царапины и заставляет забыть о боли порванной кожи и… о проблемах тоже. Пусть и не надолго.

Когда прибудет флот Хинун? Завтра?? Это вряд ли, Горо захочет подготовиться получше. Несколько дней у меня будет, но несколько — это слишком мало. Тут даже обманывать себя не стоит — пока новый Небесный Утёс не в состоянии противостоять мощи Хинун. Хорошо, что есть запасной вариант — если что, мы уйдём в глубь шахты. Там нас точно не достанут — даже самая большая и сильная армия бесполезна в тесных проходах. И я всё еще надеюсь на Сакаи. Он не станет сидеть сложа руки. Как он поступит сейчас, когда сын у меня? Отступится ли от того, что привлекает его в шахте? Он же знает об этом больше всех. Думаю, сейчас он срочно готовит новый план.

И это будет очень хороший план, который может плохо закончится для меня. Что могу сделать я сейчас?

Ничего! Получать удовольствие, ныряя в прохладную и кристально чистую — дождевую?! — воду и быть готовым к любому исходу.

* * *

Выбираюсь из воды и некоторое время просто стою, дожидаясь когда ласковое солнце и, уже согревшийся под ним, ветер просушит кожу.

Пока плавал появилась мысль выпытать у Трикси и Клео побольше информации о том, чем они занимаются — для осаждённой крепости в которую совсем скоро превратится Небесный Утёс эти рыжие бестии вполне могут оказаться полезными. Вдруг они торгуют оружием? Нам, пока Тринити не наладит производство, оружие брать просто негде.

Надо спросить не откладывая — Ра летит очень быстро, кажется даже быстрее моего Орлана и совсем скоро я уже должен оказаться дома.

Дома?

Ну да.

Теперь мой новый дом там.

Заглядываю в бочку… в стиралку… моя одежда там всё еще крутится и никто, похоже её не собирается оттуда доставать.

Отключаю хитроумный механизм и втаскиваю сам, а затем, выжав, развешиваю на ограждениях — тех самых что тянутся по краю палубу Ра. Ну и заматываю так, чтобы ветер не унёс мою последнюю одежду. Что я буду делать тогда — не знаю.

Так то всё, вроде бы, отстиралось и должно совсем скоро высохнуть. Оглядываюсь в поиске девушек… они, перед тем как я нырнул в бассейн, спустились по лестнице во внутренние комнаты, под палубу… и до сих пор не вернулись.

Залезаю на террасу, решив доесть свой завтрак и только тут замечаю, что Ра брошенный на произвол судьбы, относит ветром на восток. Сильно на восток и впереди уже высятся пики Холма Молитв. И если срочно что-то не сделать, то мы совсем скоро запросто влетим в один этих холмов.

Отставив еду, бегу на капитанский мостик и помогаю Ра опомнится, а заодно его, на всякий случай, поднимаю повыше.

Пожалуй, стоит побеспокоить сестёр…

Сестёр?

Да, чтобы они та мне говорили, но глядя на их поразительное сходство, поверить в обратное я пока не готов.

Расхаживать по палубе голышом по-прежнему непривычно и я потрогав одежду — вдруг уже высохла — начинаю спускаться по лестнице.

Ступени покрыты кожей и это круто — очень приятно для моих босых ног. Внизу три двери и все не заперты и даже приоткрыты.

И тишина.

Спят? Дневной сон? Они сказали, что хотят поговорить о чём то важном… и выглядело это так, словно поговорить они собираются именно обо мне.

— Клео?? Трикси? — говорю шёпотом — вдруг и правда заснули, тогда я не буду их будить. Ра легко управляется и я вполне смогу и сам его отвезти туда, куда нужно.

И уже после того, как прибудем к шахте, разбужу девушек.

Заглядываю в первую из комнат через приоткрытую дверь… там кухня. Просторная, набитая шкафами, продуктами и, судя, по запахам, приправами. Комната пуста и тогда я заглядываю в следующую.

Это спальня — огромная постель под бордовым балдахином… и на этой постели…

Я точно это вижу?

Клео лежит на спине, без трусиков, раздвинув ножки, а рядом, приобняв её, прижавшись своим пухлыми губками к уху, уютно устроилась Трикси.

И она шепчет… стоп, нет! Не шепчет. Говорит! Тихо и так нежно, что у меня кожа покрывается мурашками.

— Мой цветочек, он завел тебя? Ну признайся, — голос Трикси… звучит как шёлк стелющийся по коже. — Та красивая штука между его ног… она очень сильно понравилась тебе, да?

— Да, — Клео шепчет в ответ и тянет свое губки к губам Трикси, но та остраняется дразня сестру.

— И ты сейчас думаешь о нём? — спрашивает Трикси, касаясь губами носика Клео, и та вздрагивает и начинает ёрзать на постели, еще сильнее раздвигая свои ножки и как будто выпрашивая ласки.

В ответ молчание, и я вижу Клео и её розовые от смущения щёчки.

— Цветочек, ну признайся мне, — Трикси опускает свою руку на животик Клео и та снова вздрагивает и начинает очень громко дышать, закрывая глаза от удовольствия и желания.

— Да, — и снова шепот Клео как тихий нежный ветерок.

— Раздвинь ножки пошире, Цветочек, я поласкаю тебя там и тебе сразу станет легче, — Трикси наконец касается своими губами губ Клео и та жадно впивается в них, не отпуская.

Проклятие, мне нужно перестать смотреть на это… но невозможно оторваться. Невозможно отвернуться и уйти.

Нет. Я не смог.

Я пытался, честно. Но не смогу.

Нельзя подглядывать, знаю.

Я вижу как пальчики Трикси сбегают по животу Клео ниже — самое ужасное что дверь через которую я смотрю как раз с той стороны откуда лучше всего наблюдать за ними — я в вижу всё. Вообще всё.

Иэти пальчики, которые трогают нежные губки Клео… раздвигают их, гладят, трогая крохотную налитую кровью и желанием, возбуждённую пуговку клитора.

— Тебе мало меня, Цветочек? — шепчет Трикси целуя свою сестру. — Если мало — просто скажи мне об этом.

Клео не отвечает, водит бёдрами навстречу движениям нежных пальцев Трикси, приоткрыв ротик и, кажется уже забв обо всём на свете утонув в удовольствии.

— Ты сейчас думаешь о его штуке? Такой большой штуке? — Трикси отпустив губы Клео из своих, тянется к её ушку тихонько прикусывает его, заставляя девушку извиваться в своих объятиях.

— Я хочу чтоб ты была честной со мной, — нежный, но настойчивый шёпот Трикси струится по комнате, заставляя мой член почти лопаться от возбуждения. Что будет если они сейчас заметят меня?!

— Ты хотела бы целовать её да?

— Да выдыхает Клео и не выдержав, прижимает руку Трикси к своей киске.

— Ты хотела бы брать его в свой нежный ротик? — Трикси снова прижимается своими губами к губам Клео и та тут же впивается в них, посасывая.

— Ты хотела бы сосать её?

Клео не отвечает, кажется, она сейчас утонула в океане фантазий и блаженства… и всё что осталось в этом океане от нашего мира — это нежны голос сестры и пальцы ласкающие её мокрую писю.

— Да, — Клео отрывается от губ Трикс и почти приходит в себя. Открывает глаза и впивается взглядом в сестру. — Я хотела бы пососать её.

— Ты хотела бы взять её, твёрдую, пульсирующую, своими пальчиками и вставить в себя, моя куколка? Или ты хочешь чтобы я вставила её в тебя?

— Да. Ты, — Клео обхватывает руку сестры, и помогает ей войти глубже в себя, в своё разгорячённое лоно.

— Ты просишь подарка, Цветочек? — улыбаясь шепчет Трикси и глаза её блестят.

— Да, — Клео начинает засовывать пальцы сестры в себя и стонет, громко стонет,

— Я могу поговорить с Керо.

— Нет! — Клео хватает сестру за руку. — Нет! Я не смогу. Ты же знаешь — я слишком сильно стесняюсь! Только твои пальчики и губки будут ласкать меня там внизу. Только они и никто больше.

— Хорошо, Цветочек. Но я всё же поговорю с ним, — говорит Трикси прежде чем опуститься ниже и припасть своими губками к влажной писе Клео, а я… я, наконец справившись с собой, закрываю дверь.

Глава 14

— Что у тебя случилось с твоей штучкой? — Трикси показывает на моё член, который до сих пор никак не может успокоиться.

Они пришли сюда на террасу, очень странно смотрят на меня и очень странно переглядываются между собой.

— Это от голода, — я беру с тарелки огромный зеленый фрукт, название и вкус которого пока не знаю, и откусываю. — Эта штука у меня всегда твердеет от голода. Вот набью немного свой живот и она успокоится.

— Тогда ладно, — они снова усаживаются по обеим сторонам от меня.

Взгляд у Клео… он словно затуманен… девушка явно кончила, кончила очень удачно и пока еще не пришла в себя после оргазма.

— Керо, — Трикси кладёт свою ладошку на мою ногу… совсем, совсем близко от моего торчащего члена. — Зачем он тебе такой большой?

— Пока не знаю, но сейчас я не против прикрыть его, — говорю я.

— А одежда еще не высохла? — Трикси оглядывается.

— Нет.

— Спасу тебя, — Трикси встаёт обходит столик перед нами, подходит к Клео… и стягивает с неё платье через голову, оставляя девушку в одних прозрачных трусиках.

— Прикрой пока этим, — отдаёт мне платье, вкусно пахнущее телом Клео, и я накрываю им член.

— Теперь можно поговорить о делах, — говорю я чувствую себя чуть лучше — всё же торчащий член, когда рядом две очень симпатичные девушки… отвлекает.

— О делах? — Трикси отодвигает тарелку и сама усаживается на столик, прямо напротив меня, чтобы… чтобы я, конечно, мог рассмотреть всё, что прячется под юбкой.

И трусиков там кстати нет.

Что если у них на двоих одни трусики на двоих и они носят их по очереди?

Ах, нет я же видел…

— Да, о делах, — я с трудом отрываюсь взглядом от нежных пухленьких губок Трикси под юбкой. И крохотной прозрачной капельки на них. — Мне кажется, мы могли бы пригодиться друг другу.

— Я тоже так думаю, — соглашается Трикси раздвигая свои ножки шире… и теперь я могу разглядывать там всё удобно и не спеша. — Вопрос цены, Керо. Это лишь вопрос цены. Мы можем всё, но готов ли ты заплатить достойную цену.

— У меня есть деньги, — скромно говорю я.

— Как много? — Трикси подтягивает юбочку выше, так чтобы под неё заглядывал не только я, но и бесстыжие солнечные лучи.

— Их точно хватит, — успокаиваю я Трикси, а сам откидываюсь на спинку стула — так удобнее разговаривать с девушкой и при этом не выглядеть типом, который не может глаза отвести от её узкой щелчки между ножек.

— Тогда просто скажи что тебе нужно, а мы достанем тебе это, даже если придётся лететь на край света, — Трикси подмигивает Клео, которая потихоньку приходит в себя и теперь вместе со мной заглядывает под юбку сестрички.

Задумываюсь…

Что нужно?

— Оружие, еда… много оружия и много еды, — говорю я. — Материалы для завода.

— Ого! — Трикси делает большие глаза. — А наш-то герой совсем не прост. Он не только убил Тунга-Оро но и имеет свой завод.

— Еще людей надо! — вспомнив, добавляю я.

— Людей? — Трикси трёт свой крохотный носик. — Мы не воруем людей, герой. Прости. И каннибалов не любим, учти это сразу!

— Не надо никого воровать, — морщусь я. — И ни одного каннибала у меня среди знакомых нет. Но зато есть клан, которому сейчас тяжко.

— Тяжко?! — хорошенькое личико Трикси становится грустным.

— Да, — осторожно машу рукой, так чтобы случайно не скинуть платье Клео со своего члена. — Долго рассказывать. Но впереди война, и нам нужны люди, еда, оружие и материалы.

Кстати, Клео вполне уже пришла в себя и даже трогает там у себя что-то между ножек, отодвинув в сторону трусики. И, кажется, она даже не слушает нас, занятая собой… очень интересная девушка. Нежная и, кажется, вечно плавающая в своих эмоциях и желаниях.

Кажется даже, она вся и есть одно Желание — с большой буквы. Очень чувственная!

— Клео! — Трикси наклоняется и легонько хлопает рукой по шаловливым пальчикам сестры. — Ты всё слышала? У нас, кажется, есть новый хозяин, который просто завалит нас работёнкой.

— Устанете возить, — улыбаюсь я.

— Мы не можем устать, Керо. Просто не можем. И ты скоро в этом убедишься.

Она срывается со стола и сбегает по лестнице вниз, на палубу, возвращается с моей одеждой в руках.

— Ну вот и всё — почти высохла. Держи… и верни Клео платье, а то птицы засматриваются на её чудесное тело…. И не только птицы.

Кажется, Трикси имела ввиду себя.

У этих девушек, похоже, настоящая любовь. Не меньше.

Трикси вручает мне мою одежду, а сама снова устраивается на столе предо мной не забыв раздвинуть ножки.

Я отдаю Клео её платье, которое она совсем не торопится надевать, и собираюсь уже одеваться, но тут Трикси поднимает свой пальчик вверх.

— Стоп! — говорит она. — Не торопись, герой.

Замираю, ожидая продолжения.

— У меня к тебе будет маленькая просьба, — Трикси бросает быстрый взгляд на сестру… и я вижу как та уже заранее краснеет. Догадалась, о чём сейчас пойдёт речь?

— Можно даже не маленькую, — говорю я. — Вы сейчас очень сильно помогаете мне. Не будь вас… даже не знаю, что бы я делал не окажись вы рядом.

— Отлично. Мне нравятся благодарные люди, — Трикси касается пальцем своих губок. — Есть одна проблемка, Керо.

— Какая же? Если я могу помочь…

— Эта проблемка как раз торчит у тебя между ног, — Трикси тоже покраснела? Я точно это вижу?!

— И что с ней не так? — я смотрю сверху на свой член.

— Она большая.

— Разве это плохо?! — удивляюсь я.

— Для тебя — нет. А вот для меня Клео — да.

— Ничего не понимаю, — улыбаясь я.

— Нам хочется её потрогать. Разрешишь?

Хм.

— Мы пока не очень хорошо знакомы. Это вообще нормально?!

— Просто потрогать, — Трикси облизывает губы. — Разве тебе жалко?!

Ну если так ставить вопрос — то, конечно, мне не жалко.

— Просто по дружески, — торопится мне объяснить Трикси. — Почему бы друзьям не трогать друг друга… если хочется.

— Логично, — соглашаюсь я. — Если друзья хорошие… почему бы им не трогать друг друга.

— Клео! — Трикси пододвигается на столе поближе, отбирает у меня одежду, которую я так и не успел натянуть на себя и откладывает себе за спину. — Ты слышишь Клео? Керо разрешил потрогать его штуку. Сегодня у нас праздник, прощая скука. Ты будешь первая трогать, моя конфетка?

— Нет, ты, — Клео забывшись снова залезает своими пальчикам себе между ножек… и трусики ей явно мешаются. Сняла бы… вон Трикси ходит без трусиков и ничего. К тому же, даже если её голую попку разглядят с редких кораблей проплывающих мимо — ничего страшного не случится.

— Хорошо, милая. Я, как всегда, первая в самое пекло.

Трикси раздвигает ножки совсем широко, задирает юбку, чтобы не мешалась, придвигается ко мне ближе — почти обхватывая меня своими коленками и осторожно тянет руку к члену. Тихонько касается головки — одним пальчиком, словно боясь обжечься… запросто, потому что мой член только что не дымится от всего вот этого.

Не обожглась, поэтому обхватывает своими тонкими пальчиками член у самого основания рядом с яичками, потеснив их и… смотрит на Клео.

— Конфетка, ты не представляешь как это приятно. Она живая и пульсирует… и это чувствуешь… волшебство. Невозможно оторваться. Но тебе… тебе нельзя её трогать.

— Почему? — голубые глаза Клео вспыхивают грустью.

— Ты потеряешь сознание — ты слишком трепетна для такого! Я боюсь за тебя, куколка.

Судя по тому, что Трикси стала назвать свою девушку ласковыми именами — она возбуждена… и это заметно — на столе, между ножек зеленоглазой уже крохотное мокрое пятнышко… и я догадываюсь откуда оно взялось.

Трикси начинает водить своим кулачком, в котором зажала мой член, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда… И я закрываю глаза. Пальчики у Трикси очень нежные и тепло их очень сильно возбуждает.

— Хорошо когда есть друзья, — говорит Трикси…и её движения становится всё более быстрыми, да и сама она почти обхватила меня своими ножками. И я чувствую как головка моего члена иногда, когда девушка совсем забывается, касается её лобка… как бы нечаянно у нас с ней не случилось чего-нибудь более близкого, чем дружеские ласки…

Или ничего страшного если мой член неглубоко зайдёт в её влажную писю? Клео и не заметит даже… а мы ей не расскажем.

Или расскажем, но не сразу.

Пока раздумываю, чувствую как головка вошла в горячую, нежную, влажную пещерку Трикси… хорошо хоть не глубоко, по-дружески.

— Трикси! — Клео, кажется, хочет остановить свою сестру, неужели заметила что не всё пошло по плану?

Трикси вдруг начинает бить дрожь оргазма, такого сильного что моему члену становится больно там внутри…

— Я всё… всё… — стонет Трикси обхватывая меня за шею и прижимаясь к моей щеке своей, — я всё, спасибо!

Он выпускает меня из своих объятий и откидывается на стол… забыв поправить юбку. Это делает Клео, она поправляет одежду на сестре и вовремя, потому что неподалёку, чуть выше нас как раз проплывает небольшой корабль и все, кто там на нём есть, радостно повизгивая, рассматривают прелести Трикси.

— А можно мне? — тихонько спрашивает Клое. Она подносит свою ладошку к моему члену, но не касается его, ждёт моего разрешения.

— Да. И как можно скорее! — говорю, потому что чувствую что и сам близок к тому, чтобы кончить — во всём виноваты ручки Трикси, а потом еще и её тесная пещерка.

Клео берёт его в руки, одной — рядом с яичками, а второй возле головки… я чувствую как она дрожит, от необычных ощущений или от возбуждения — не знаю.

Обхватив кулачками, нежно, но сильно, начинает водить ими то в одну сторону, то в другую, заставляя меня невольно двигаться телом то назад, то вперёд, почти касаясь головкой нежных губ Клео.

Туда, сюда, туда, сюда… ни на секунду не прекращая своих равномерных движений она не отрывает глаз от головки, которая сейчас прямо перед её личиком, перед губками…

Я вдргу чувствую как пальчики её сжимаю сильне, намного сильнее чем требовалось… Кончила?

И я — всё, больше не могу терпеть…

Клео, когда начинаю кончать, не отстраняется, и я сам отодвигаю её голову в сторону — не хочу чтобы семя выстрелило ей в личико.

— Спасибо, — я сажусь и Клео сожалением выпускает мой член из своих рук.

— И тебе, — тихонько и счастливо говорит она.

* * *

— Наша дружба началась совсем даже неплохо, — говорит Трикси, когда немного отлежалась на столе и силы вернулись к ней.

— И нам надо поворачивать, — говорю я. — Немного южнее.

Совсем далеко на горизонте я уже вижу чёрную точку — стены Небесного Утёса. Лететь до него, даже на стремительном Ра, не меньше часа, а потому совсем скоро предстоит прощание с моими новыми очаровательными знакомыми. Впрочем, прощание, надеюсь, недолгое — думаю, теперь мы будем видеться с ними часто.

— О! — восклицает Клео, которая как раз в эту секунду стояла, уже одетая, наклонившись над бортиком корабля и разглядывала там что-то внизу под нами. — Почему бы нам не предложить немного мяса трёхрогих баранов в клан Падающей Ночи?

— Отличная идея, — тут же откликается Трикси.

— Отличная, — соглашаюсь я и вешаю себе на пояс шигиру, а на спину лук.

* * *

Пока Трикси с Клео опускают краном на землю перед воротам огромные сети набитые тушками трёхрогих баранов, я иду внутри городка. Никто меня не останавливает и никто не боится… и это логично, ведь иду я в форме Госуто.

Прохожу совсем близко от стражи и те, уловив слабую тень от меня, удивлённо оглядываются… напрягаются они впрочем, совсем ненадолго…, а потом, решив что просто привиделось, снова занимаются своими делами… делами которых у них нет.

Дом Тадао Хара искать не нужно — и не потому что я уже был здесь. Роскошное здание в самом центре… что еще там может быть кроме покоев главы клана?

Здесь после моего ухода многое изменилось. Стражи стало в разы больше — каждый угол дома, кажется, охраняется и каждый вход внутрь, которых тут несколько. И перед воротами в город, кроме солдат появились несколько стражей, а на стенах боевые куклы. Почему клан перешёл на военное положение, догадываться долго не нужно, уверен, всё это началось, как только я вышел за ворота в прошлый раз.

Опытный Хара, в его-то преклонные годы, уже понимает, что обещания подобные тем, которые я дал ему — не высказываются просто так.

Он мог прислать вестника.

Он мог попробовать как-то договориться об условиях нашего союза, я ведь не собирался выставлять его в первых рядах, в бою против Хинун или Нода. Мне для начала вполне хватило бы формального согласия и поддержки оружием, стражами и боевыми куклами. Я бы даже не стал кричать на весь мир о нашем договоре.

Всё можно было обсуждать, но вместо этого Хара просто добавил охраны.

Умны ли эти люди? По заслугам ли они занимают своё положение? Нельзя принимать простые решения в сложной ситуации.

Он ошибся.

Я пришёл сказать ему об этом.

* * *

Та самая комната, в которой мы встречались прошлый раз… сейчас она пуста. Где хозяин покоев я не знаю, но вряд ли ожидание будет долгим. В крохотном клане — вроде клана Падающей Ночи — внутри стен всего пару сотен домов, это и городом не назовёшь. Остальные, беднота, живут за стенами, защищаясь от гостей приходящих из пустошей только талисманами.

Где может гулять в таком месте глава клана? Нигде! Может, принимает ванну, а может читает в саду. Немного подожду, если не появится — пойду искать его по комнатам. Дом главы клана совсем небольшой, как и сад во внутреннем дворике — уверен, поиски не займут много времени.

Ждать, как и предполагал, приходится совсем недолго — приоткрытая дверь, через которую я проскользнул внутрь распахивается и Хара, торопливо, погружённый в свои мысли, идёт к столу. Усаживается, достаёт из ящика стола несколько чистых листов бумаги, кладёт перед собой на стол.

Подхожу сзади, невидимый и неслышимый, и нависаю над плечом. Убить его легко, незащищённая шея по которой можно просто полоснуть ножом. Это если не искать сложных путей… а зачем мне их искать?

Не стоит делать сложным простое.

Я бы хотел ему сказать пару слов, но раз не судьба, значит не судьба.

Разрешаю себе посмотреть что он там пишет…

Судя по первым строчкам обычное письмо, слова благодарности, спрашивает о здоровье…

Может быть, там будет что-то интересное, но позже, может быть даже что-нибудь о союзе… но не со мной. Мне он должен был отправить вестника с коротким посланием.

И не отправил.

Нехорошо.

Неправильно.

Он мог бы отправить вестника с одним словом «нет» и это было бы намного вежливее, чем он поступил.

Впрочем, и в таком случае я всё равно бы пришёл за ним.

Вдруг понимаю — хочу задать ему один вопрос. Или два?

Два.

Рисую внутри себя формулу касания смерти и касаюсь плеча Хара. Касаюсь неуловимо — но он чувствует это прикосновение призрака и оглядывается.

Меня он не видит — не может разглядеть сразу.

Касание смерти — внутреннее кровотечение. Как его ощущает сейчас Хара? Как слабая боль, которая жжёт тело изнутри? Как слабость? Я видел это только однажды — когда пробовал эту формулу на Нире. У него тогда очень быстро пошла из-рта кровь. Вот и у Хара она тоже идёт.

Первые капли падают на белоснежный лист бумаги и очень сильно удивляют Хара. Он касается своих губ, потом рассматривает багровые пятна на пальцах… он не понимает.

Или понимает?

Он пробует встать, резко, в последней надежде выжить, но вслед за касанием смерти я кастую мёртвую землю. Она забирает его силы, забирает так быстро, что уже через мгновение Хара опускается на стул обратно.

Еще одна мертвая земля — я не оставлю ему не шанса.

Выхожу из формы Госуто и иду к двери — не хочу чтобы кто-нибудь помешал мне. Запираю её изнутри на ключ — пусть охрана, там в коридоре, думает что их господин решил уединиться и возвращаюсь к Хара.

Там уже всё плохо — крови так много вокруг, она буквально заливает всё. Он давится ею, стараясь не задохнуться.

Сажусь на стул напротив и кладу шигиру перед собой на стол — это не угроза, незачем угрожать тому, кто через несколько секунд умрёт.

— Ты же знал что я приду?

На этот вопрос я не жду ответа. Он риторический.

— Мы можем решить сейчас всё, — он хрипит, почти задохнувшись кровью, которая сочится из него, заливая тело изнутри. И кожа — его обескровленная кожа становится белой.

— Решить? О чём ты? — удивляюсь я.

— Союз, — он закашливается.

— Союз? Мне нужно было появиться здесь, чтобы ты захотел его?

— Да, — его голос почти мёртв.

— А вдруг ты говоришь это только для того, чтобы выжить? — я пожимаю плечами. — Почему я должен поверить тебе?

— Это будет хороший союз. Я обещаю, Керо, — он закашливается выплёвывая новую порцию крови.

Керо?!

Да он шутит, наверное.

— Нет здесь никакого Керо. Я — Эное. А про союз… может, он и будет, но уже не с тобой.

Не могу позволить себе сейчас говорить долго — Клео и Трикси уже, наверное, заждались, а ведь я обещал им быстро поболтать со старым другом.

Встаю, подхожу к Хара, достаю из ножен его меч и, размахнувшись, загоняю в грудь, так чтобы лезвие пробило её насквозь и зашло в деревянную спину кресла.

Беру перо, лезу в стол, в тот самый ящик. Нахожу чистый лист бумаги, кладу его на угол — там еще почти нет крови — и пишу.

«Я всё еще предлагаю вам союз.

Эное».

Написав, достаю нож и прибиваю листок с короткой фразой ко лбу Хара.

Короткое послание и адресовано оно тому, кто займёт место Хара. Надеюсь, он будет благоразумен.

И да… надо будет купить себе новый, хороший нож.

Глава 15

— Так, так, так…, — Трикси качает головой разглядывая стены Небесного Утёса которые уже почти под нами. — Это всё твоё, герой?

— Ага, — по пути я своим новым знакомым уже успел рассказать почти всё. И теперь они знают почти так же много как и я. И даже подсказали мне где найти новых людей. Много новых людей.

Крысиные гнёзда!

Да, Клео так и сказала — «Крысиные Гнёзда» и я очень сильно удивился, услышав такое. Какое-то жуткое место в Запретных Землях, где многие тысячи людей живут в огромной дыре в земле, дыре глубиной в сотни метров. Там был какой-то город, сотни лет назад и… он просто утонул.

Земля под ним просела утащив под землю всё.

Вообще всё.

Сам город сохранился, не весь конечно, глубоко внизу. Так глубоко что даже днём там сумрак, и не каждый солнечный луч долетит до улиц этого странного города. Те, кто там живёт — мечтают убраться хоть куда-нибудь… а многие, даже эти дикие новые земли на которых раскинулся Альянс, считают раем и готовы перебраться сюда.

Если им кто-то даст золота на дорогу и пообещает кров, еду и работу.

Трикси сказала что за один раз может попробовать привезти сразу сотни три, правда для этого придётся набить трюмы людьми так, что они пошевелиться не смогут, а не то, что сесть.

Три сотни! Три сотни новый рабочих рук? Я бы отобрал самых крепких — нужны воины. Три таких поездки «рыжих бестий» — как я в голове уже начал называть сестричек — и население Небесного Утёса удвоится.

И это всего за несколько о дней. Получается, в Крысиных Гнёздах можно набрать сколько угодно людей? Да, народец там не подарок, но нам и не нужны сахарные. Привыкли к жёстким условиям? Отлично, у нас тут для вас намечается пекло!

Меня высаживают прямо на стены — на стены на которых сейчас кипит работа. Боевые куклы, баллисты и даже всех наших стражей уже подняли сюда, и теперь город, наш будущий город, похож на злого ежа готового уколоть каждого кто рискнёт дотронуться.

Жаль только, этого всего очень мало чтобы сопротивляться Хинун… если они появятся здесь и я уже начинаю думать, как можно остановить Горо.

Если у него уязвимые места? У Сакаи — это сын, единственный. Про Горо я почти ничего не знаю.

Надо будет поговорить об этом с Кайоши… кстати, как он там? Думаю, ему пока плохо… слишком большая рана потеря Нори.

Мысленно составляю список важных дел на сегодня — найти Тринити и узнать как там у нас дела с производством, успели ли хоть что-то сделать или я зря надеюсь на подкрепление, потом Кайоши — поболтаем о самом срочном, и об уязвимых местах Горо тоже.

И наш Алхимик Веры… надо и к нему заглянуть, как устроился, сильно ли обижен и стоит ли ждать приятных вестей в ближайшее время.

Еда успеваю сойти на стену, появляется Джун — это не случайность, он издалека заметил как мы подлетели.

— Как охота?! — на его лице тревога. Волнуется, даже забыл о вежливости, забыл добавить «господин».

Он, как и все в городе, конечно, знают, о Большой Охоте. И все волнуются — я видел это на их лицах, когда улетал вчера.

Поднимаю рукав, показывая тату и вижу как загораются глаза Джуна. Загораются восторгом и гордостью. Ну, еще бы — сейчас, здесь на Новых землях Альянса только один глава клана имет такой знак. И чтобы там не случилось завтра — это повод для гордости.

— Порадуйте, всех! — просит Джун и и выпускаю праздничных вестников — сотня крохотных, разноцветных птичек срываются из моей руки в небо над городом и сразу же вслед им раздаются радостные крики.

Да, это важно. Это то, что позволит людям верить в то, что их господин силён и сможет противостоять любым врагам… и пусть это совсем не так, боевой дух лучше держать на высоте.

Интересно, что там Горо думает о Большой Охоте? Он же видел всё! И защиту подаренную мне Ниром и его демона, кромсавшего Тунга-Оро, а потом отдавшего мне его сердце.

Что подумает Горо? Что я сильнее, чем он думал? Пожалуй и так… и это хорошо.

И всё-таки — есть ли у него уязвимое место?

Еще раз напомнив Джуну о том, что на стены нужно тащить всё, что может нанести хоть какой-нибудь ущерб противнику, иду искать Тринити.

Нахожу его на заводе… и это без шуток, уже похоже на настоящий завод. Всё оборудование уже расставлено по своим местам, а некоторые, пока не самые большие станки уже заняты делом, уютно и равномерно позвякивая новеньки сверкающими деталями.

Тринити виден издалека — толпа рабочих ходит за ним по пятам, засыпая миллионом вопросов….И меня он замечает совсем не сразу. А когда замечает — поднимает руку с вытянутым пальцем и толпа вокруг него замирает и замолкает.

Ко мне он идёт уже один, и судя по улыбке на его лице, дела обстоят совсем не плохо.

— Порадуешь? — без долгих предисловий интересуюсь я.

— Да. Но нужно твоё решение.

Он ведёт меня в ту самую комнатку, которую когда-то занимал Джун, комнатку с сейфом для лунного золота. Там, приказав принести нам чая, устраивается на одном из стульев, не забыв показать мне взглядом на второй.

— Тотемы! — произносит он так, будто это какое-то очень сильное заклинание, которое обрушит весь мир и Хинун вместе с ним.

— И что с ними? — осторожно интересуюсь я. Нет, то что Тринити воодушевлён — это отлично. Но хотелось бы побольше ясности.

— Мы будем их производить! — Тринити снова тычет пальцем в потолок пещеры.

Вообще, это моя идея про тотемы. Хорошо, что перед отлётом я не забыл ему про них рассказать. Кажется, Тринити загорелся ею… и это хорошо.

— Только их? — на всякий случай уточняю я.

— Не только. Но ими стоит заняться всерьез. Трудно придумать что-то больше подходящее для нас в этой ситуации, — Тринити от нетерпения елозит по стулу. — Делать проще чем боевые куклы, можно вешать сразу несколько формул… плюс они летают… Да. Мощь и дальность немного меньше, но, я уже подсчитал, общий урон от тотемом будет огромный. К тому же уже завтра за день мы сможем сделать первую сотню штук.

Сотня штук?!

Я уже представляю замершие в воздухе над стенами столбы несущие смерть каждому кто решит приблизится…

— Отлично. Даже не верится, — признаюсь я.

— А у нас будет завтра целый день? — уточняет Тринити.

Задумываюсь…

Тактику Горо угадать не так то просто. Если я прав и Сакаи шепнул ему какую-нибудь чушь о том, что я могу искать союзников, то глава Хинун решит собрать армию побольше. А если я ошибся… то уже два-три огромных военных корабля-монстра Хинун превратят Небесный Утёс в пустыню. Эти штуки размером с маленький город и я пока не представляю как им можно вообще противостоять.

Неправильно это… строить такие огромные корабль, против которых нет оружия.

Или есть?

— Ты видел военные корабли Хинун? — спрашива у Тринити, раньше чем он начинает что-то вгорить.

— да, — кивает внимательно глядя на меня.

— Они же ужасны, да?

— Непобедимы, — соглашается Тринити.

— Что будем делать если пара таких появится на горизонте завтра? — спрашиваю прямо. Тринити слишком хорошо соображает, чтобы ему нужно было что-то объяснить.

Трёт нос, потом лоб, потом бороду…

— Ничего, — говорит он.

— Плохой ответ, — качаю головой я.

Тринити заказал чай, но вряд ли я его буду пить — совсем мало времени.

— Слишком мощный огонь, — задумчиво выдаёт Тринити, снова принимаясь за свой нос. — Это громада сотрёт с лица земли любую цель.

— И наши тотемы не достанут их раньше?

— Нет, — качает головой Тринити. — На кораблях Хинун очень мощные катапульты. Каждая из них взводится отдельным механизмом весом в несколько тонн каждый. И стрела летит очень далеко и точно. И стрелы Хинун очень тяжелые. Пробивают всё.

— Всё, кроме стен? — уточняю я.

Тринити лишь кивает, лицо его сосредоточенно.

— Но послушай, — говорю я. — Разве за всю историю этих мест не придумали защиты от таких больших и мощных кораблей?

— Не припомню. Тем более, что последние десять лет Хинун не вели больших войн, так… по мелочи… отбирали чужое.

Ну да, вроде этой моей шахты, которую они тоже хотят забрать.

— Да и такие огромные корабли они стали строить совсем недавно — после того, как Горо стал готовиться к войне с Императором, — добавляет Тринити.

— Это хорошая новость, — говорю я. — Значит никто пока не искал оружия способного противостоять им. И значит… у нас есть шанс найти его.

— Может быть Император знает, — задумчиво говорит Тринити. — Эти огромные корабли Хинун должны беспокоить его.

— Вряд ли Император захочет рассказать нам свои секреты, — пожимаю плечами я.

— Ты еще кое-о чём забыл, — Тринити смотрит на меня очень странно.

— О чём же?

— Легион Проклятых — там около сотни сильных Хранителей не ниже десятого ранга. Не думаю, что Горо возьмёт с собой всех их, но в любом случае это сила против которой я не знаю защиты.

Не представляю что может спасти нас от Хинун.

Мысль которая приходит в голову в следующее мгновение, на первый взгляд кажется безумной.

— Я сейчас скажу кое-что очень странное, — начинаю медленно, наблюдая за реакцией напарника. — Но ты не удивляйся. Может, это и чушь.

— Если это чушь, я сразу же скажу тебе, — успокаивает он меня.

— Тотемы. Много тотемов. Целая стая тотемов поднятая в воздух…,

— Пока мне нравится, — кивает Тринити.

— На каждый из тотемов повесить сразу несколько талисманов, — продолжаю я.

— Вряд ли это угроза для кораблей Хинун. Те посшибают наши тотемы из своих катапульт еще издалека.

Тринити машет рукой, как бы показывая что моя идея не очень.

— Посшибают, — соглашаюсь я. — Если только мы не повесим на каждый тотем по талисману скрытности.

Тринити вдруг замирает, словно каменеет.

Отмерзает он через мгновение. Отмерзает и вскакивает со стула.

— Огромная стая невидимых тотемов, повисших в воздухе, которых мы как минное поле поставив на пути кораблей Хинун. И к тому моменту когда эти гады поймут что случилось… корабли уже могут запылать.

— Да, — я встаю — хорошо что Тринити понимает меня с полуслова. — Но нам нужно очень много тотемов.

* * *

Есть еще одно очень важное дело.

Ри!

Если она сейчас здесь, то на моих подозрениях можно поставить точку… чёрт, а ведь я собирался просто зарезать её там, в башне Нира, когда нашёл среди тел Инквизиторов. Да, я почти зарезал её тогда.

— Ри, — спрашиваю Тринити, который пока не успел далеко уйти. — Не знаешь где она? Девушка с пепельными волосами.

Тринити задумывается на секунду, потом, словно вспомнив, показывает на выход из шахты. — Смотровая башенка, она поселилась там.

О!

Эту башенку я видел. Пока это самое высокое сооружение в городе. Узкая башня, с широкими окошками и смотровой площадкой на самом верху. Похожа на башню Нира, но выше, намного выше. Ри выбрала одну из комнат там? Почему бы и нет.

Нахожу её на самом верхнем этаже, забравшись по узкой винтовой лестнице. Сама лестница ведёт и дальше, на верхнюю площадку, но меня интересует единственная дверь на последнем этаже. Узкая, сделанная наспех, но вполне прочная. И за этой дверью должна быть Ри.

Стучу.

Снова стучу.

Тишина и никто не собирается открывать.

Тихонько толкаю дверь и та бесшумно распахивается, открыв моим глазам крохотную комнатку с постелью, столом возле окна и парой шкафов. Здесь, в городе, после прибытия «Надежды» появилась мебель и это хорошо. Думаю уже и мой дом весь заставлен самой лучшей мебелью… и при мысли о широкой постели, которая меня там будет ждать, приятно согревается внизу живота…

Я ведь женат и моя юная прекрасная жена где-то совсем близко… возможно, как раз сейчас она застилает нашу постель, готовясь к приходу своего господина.

Можно оглядываться сколько угодно, но Ри в этой маленькой комнатке нет. И стульев тоже, поэтому просто присаживаюсь на постель.

Нужно подождать… если только Ри никуда не исчезала.

Долго скучать не приходится — я слышу на лестнице быстрые шаги, распахивается дверь и в комнату влетает Ри.

— Керо, братик! — она бросается мне на шею, завалив на постель на которой я сидел. — Я так волновалась! Я очень сильно волновалась за тебя. Она, не выпуская из объятий, заглядывает мне в глаза и вдруг… целует в губы.

Это так неожиданно, что я… я теряюсь, да.

— Прости, — она на мгновение опускает глаза, но только на одно мгновение. — Я просто боялась что больше никогда не увижу тебя!

— Ой! — она вдруг спохватывается, выпускает меня, тут же хватает за рукав… и как только моё новое тату показывается на свет — она радостно пищит и снова бросается мне на шеею.

— Ты герой, братик! Самый настоящий герой! Я восхищаюсь тобой.

Она прижимается ко мне еше сильнее… и так волнительно, что я чувствую как мой член невольно твердеет от её тёплого, и такого близкого тела. И… она лежит на мне вообще-то. Лежит и не собирается вставать.

— Ты крутышка, — говорит она и на этот раз целует меня в щёку.

Потом отстраняется и грозит мне пальчиком:

— Про этот неправильный поцелуй в губки приказываю срочно забыть…это была случайность. Просто слишком сильно соскучилась… ну ты понимаешь.

— А как же быть…, — я вдруг чувствую что не готов хранить ту странную тайну дальше. — С другим поцелуем.

— С каким, братик? — хмурится Ри… она так и дальше будет лежать на мне? Я же не железный и там, внутри меня, всё отзывается на близкое тело Ри, на её грудь прижатую к моей, и её тонкую талию в моих руках.

— В башне Нира, — говорю я не сводя с неё глаз.

— В башне Нира? — на лице Ри такое большое удивление, что я уже начинаю сомневаться в своих предположениях…

Хотя, как в них можно сомневаться, ведь Мико честно призналась мне, что в ту ночь не брала у меня в рот. И тот отличный минет, просто ослепительный минет делала не она.

— Там ведь тоже было что-то вроде поцелуя, — говорю я осторожно… вдруг что-то напутал… бывает же всякое.

Ри приближает своё лицо к моему еще ближе и теперь её серебристые волосы приятно щекочут мою кожу. И её губки так близко… и когда я думаю о том, что именно они тогда доставили мне удовольствие…

— Братик! — голос Ри вдруг звучит строго. — Я кое-что чувствую.

— Что?

— То что сейчас умирается в мой живот… и даже чуть ниже.

Как будто это я виноват в этом! Это ведь она лежит на мне, а не я на ней!

— Ну прости, — говорю я. — Он живёт своей жизнью и ты ему нравишься.

— Как сестричка, — напоминает Ри, поправляет волосы… и так удачно поправляет, что её большая литая грудь вываливается из выреза платья.

— О! Она красива, — говорю я и осторожно возвращаю грудь обратно. Возвращаю, а пальцы еще долго хранят приятные воспоминания об этот прикосновении.

— Как и я? — улыбается Ри, не сводя с меня взгляда, от которого у меня замирает всё внутри.

— Да. И зеркало каждый день напоминает тебе об этом, — говорю я.

— Так что там, про поцелуй в башне Нира, — напоминает мне Ри.

Я прижимаю её к себе чуть сильнее и переворачиваюсь так, что теперь Ри лежит на постели на спине, а я… над ней. И мы по прежнему совсем близко друг к другу, и взгляды наши даже на мгновение не разошлись.

И грудь Ри… она снова выпала… а я больше не хочу её прятать.

— Это был не совсем поцелуй, — говорю я.

Очень сильно хочется поцеловать девушку, замершую сейчас подо мной, но… нет. Нельзя. Вся эта дурацкая игра в брата и сестру… да, дурацкая, но она всё испортила. Это как в шутку предложить девушке быть друзьями и только друзями… и потом привыкнуть к тому, что она просто друг.

— Я не понимаю… объясни, — взгляд у Ри словно туманится.

— В ту ночь… когда мы ночевали у Нира и ты спала в комнате с Мико… ты же помнишь эту ночь?

Ри не отвечает. Смотрит мне в глаза и не отвечает.

— Помнишь?! — настаиваю я.

Кивает.

— Я приходил той ночью.

Её пальцы в моих вздрагивают и я успеваю заметить эту дрожь.

— Ты смелый, — Ри прикусывает свои губы. — Ты не побоялся, а ведь я могла услышать. Хорошо, что я крепко сплю.

— Я тихонько, чтобы не разбудить тебя, забрался в постель к Мико.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — голос Ри звучит совсем тихо… а вот прижимается она ко мне сильнее.

— Я хотел раздеть её, но она мне не дала этого сделать, — продолжаю я.

— Зачем ты мне это рассказываешь, — губы Ри сейчас совсем близко к мои, почти касаются и я даже чувствую тепло её дыхания.

— Вместо этого она опустилась ниже и взяла мой член в свой ротик.

— Керо…, — Ри дышит так, что её грудь поднимается высоко и прижимается к моей… и жалею что на мне сейчас одежды, я бы хотел почувствовать соски Ри своей кожей. — Ты рассказываешь мне это, чтобы я позавидовала твоей девушке?

— Она ласкала меня, ласкала умело и нежно, пока я не кончил… ей в ротик. Да, прямо ей в ротик.

— Керо…, — её губы касаются моих обжигая дыханием.

— Это было прекрасно.

— Я рада что твоя Мико такая умелая, — Ри забывшись приоткрывает свой рот и я не удержавшись, целую в него.

— Вот только…, — говорю я с огромным трудом оторвавшись от её губ. — В эту ночь Мико спала. И ни о чём не подозревала.

— Керо! — Ри отворачивается, чтобы я не мог поцеловать её снова.

— И этот ротик, этот милый ротик в который я кончил — был твои ротиком, — я поворачиваю её к себе и снова целую.

Ри вдруг застывает в моих объятиях. Застывает так неожиданно, что я выпускаю её из них. Прижимается к моему уху и шепчет:

— Это была моя слабость, Керо… и она никогда больше не повторится.

Она прячет свою грудь и встаёт.

Встаю и я.

Немного неловко… мы стоим перед друг другом и молчим.

— Ты куда сейчас? — спрашивает Ри, словно для того, чтобы разорвать это тяжелое молчание… а, может, чтобы намекнуть что мне пора идти.

Я задумываюсь прежде чем ответить, но Ри вдруг говорит:

— Какие бы там у тебя не были дела, но лучше всего их пока отложить… и проведать Нори.

Глава 16

Нори?!

Иду по улицам города, следуя маршруту подсказанному Ри и в голове просто вихрь мыслей. Нори?!

Я спросил у Ри — она жива?!

И она ответила — «она мертва, но есть шанс».

Да, она так и ответила, ничего не поясняя и вот теперь я ищу тот самый дом, где увижу Нори…

Вот он, самый обычный, если не считать двери из чёрного дерева… он кажется зловещим.

Внутри, на узкой постели возле окна — как будто для того, чтобы собирать лучи солнца, лежит Нори.

Бледная, неподвижная.

А рядом, с кувшином в урках, стоит незнакомая девушка, которая при виде меня кланяется и отступает в сторону.

Присаживаюсь на край постели и осторожно беру руку Нори в свою… ледяная. В таком холодном теле не может быть жизни. Почему они не похоронят её?!

— Мы её держим. Она уже за границей жизни, но мы пока держим её душу, — говорит девушка, подходит к постели и осторожно, очень медленно наклонив кувшин, роняет несколько капель чёрной жидкости на белые губы Нори.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

— Банко…, — в её взгляде пустота. — И я оммёдзи.

Ведьма?! Кайоши рассказывал мне о ведьмах и колдунах, здесь их называют оммёдзи. Он говорил, что они способны управлять вселенной и входить в контакт с потусторонним миром… и будущее они тоже могут предсказывать.

Рассматриваю девушку — она кажется совсем юной, но это обманчиво. Ей должно быть не меньше сотни лет — секреты оммёдзи познаются очень долго.

— Расскажи мне что с ней, — я киваю на Нори.

Банко отставляя кувшин на стол рядом с постелью и склонившись над Нори, приоткрывает платье на её груди.

Там, в ней обломок стрелы. Чёрная стрела и такая же чёрная кожа вокруг неё.

— Проклятые стрелы. Они должны были убить её, как убили всех остальных… но я успела. Меня сразу позвали и я успела.

— Что успела?

— Её душа… я держу, — я вижу как пальцы Банко сжимаются. — Я пока не могу её вернуть, но пока не отпустила — остаётся шанс.

— Ты не должна её отпустить, — снова закрываю грудь Нори. — Стрелу достать нельзя?

— Нет, — ведьма качает головой. — Я пока не могу очистить её…и я пока слишком занята — держать душу это очень тяжело.

— У нас больше нет других оммёдзи? — я пытаюсь вспомнить, что еще мне об этот говорил Кайоши.

Банко качает головой и снова тянется за кувшином. Снова наклоняет его над лицом Нори и снова огромные чёрные капли неведомой жидкости падают на её губы.

— Зачем она вышла? — я задаю опрос, который хотел задать с той секунды, когда узнал о том, что случилось с Нори. — Разве она не должна была идти последней — она жена Второго господина!

— Она сама захотела. Это было её право. Там были её родственники, среди первых. Она хотела быть с ними и… она верила что всё будет хорошо.

— Кайоши знает?

— Нет, — она качает головой. — Он пропал.

— Пропал?!

Вот это новость.

— Разве Ктулху не вернулся?

— Вернулся. И Второй господин был на нём. Его видели, но потом он исчез.

А, значит он где-то здесь, в городе. Уже лучше.

Встаю и касаюсь руки ведьмы:

— Верни её.

* * *

Не успеваю выйти на крыльцо, как появляется возбуждённый Джун.

— Обыскались вас, господин, — радуется он.

— Что то случилось?! — я невольно смотрю на небо — неужели корабли Нода уже здесь?

Если бы такое произошло — было бы очень странно, ведь первое, что я сделал перед тем, как улетать на Большую Охоту — отправил наблюдателей на север.

Двое разведчиков. Один на своей виверне будет висеть в небе неподалёку от Хинун, а второй — рядом с Храмом Казней и точно не пропустит армию кланов севера. Пока от них вестей нет… и это хорошая новость.

— По приказу Господина Инженера принесли новую боевую куклу, — Джун показывает куда-то на стену. — Он просил испытать и принять решение. Просил, сделать это как можно быстрее.

Речь о Тринити — его здесь все почтительно зовут Господин Инженер и того, это вполне устраивает.

— Идём, — еще раз взглянув на пустое небо, иду к деревянным ступеням, поднимающихся на стену. Ступени эти временные — стены пока еще растут, хоть и несравнимо медленнее, чем в первые дни.

Первое что я вижу оказавшись на стене — огромную махину — деревянного монстра высотой метров в десять, трехглазого, из пустых глазниц которого торчат толстенные железные стрелы

— Мы назвали её Бу-До, Чёрная Кукла. Если вам понравится, Господин Инженер пообещал за два дня сделать пару десятков таких, — по довольному лицу Джуна видно, что ему всё нравится

Надеюсь, Тринити не забыл наш разговор о тотемах. Боевые куклы это отлично, но тотемы для нас сейчас всё же поважнее будут.

— Как её можно проверить? — вопросительно смотрю на Джуна. Там внизу, под самые стены, приходит немало хидо и как раз сейчас поблизости рыщет целая стая эти вечно голодных тварей, но формулы боевых кукол подобраны так, чтобы не трогать хищников, напрасно расходуя энергию. Люди — вот самая мелкая из целей, на которую должна реагировать боевая кукла.

— Мы всё подготовили, господин, — Джун делает кому-то знак и над городом поднимается… Орлан. Да, мой Орлан. Кажется, пока я летал на Ктулху, моему верному кораблику уже нашли применение.

— Нужно отойти, — Джун, почтительно, едва касается моей руки и я делаю шаг к нему, чтобы уйти из зоны поражения боевой куклы.

— Надеюсь Орлан останется цел, — на всякий случай говорю я. Испытания — испытаниями, но портить такой отличный корабль… плохая идея.

— Нет, нет, — успокаивает меня Джун. — Сейчас всё увидите.

Он замирает не сводя взгляда с Орлана, который, радостно ныряя в попутный ветер, быстро удаляется вглубь пустошей.

Пока всё это выглядит непонятным… и Орлан уже улетел слишком далеко.

Джун вдруг взмахивает рукой и мой кораблик тут же начинает замедляться. Всего несколько секунд и вот уже он, спустившись почти до самой земли, неторопливо покачивается на ветру, словно дожидаясь новых приказов.

Далеко. Он очень далеко — не меньше мили… разве стрелы бьют на такое расстояние?

На палубе Орлана я вдруг вижу суету и, приглядевшись, замечаю вооружённых людей, которые волокут кого-то связанного. Развязывают, вернее, разрезают, на нём верёвки и сталкивают пленника вниз, на камни.

Высота небольшая — я вижу как он падает, тут же вскакивает на ноги и потирая затёкшие руки, оглядывается. Очевидно, он не понимает, зачем его выкинули посреди пустошей.

Разглядев с какой стороны стоит наш замок, человек бежит. Бежит обратно, к стенам, потому что в пустошах всего две вещи могут защитить — талисманы и городские стены.

Пробегает он совсем недолго — Бу-До рядом с нами вздрагивает и выплёвывает огромную огненную стрелу — пылающего клона той настоящей стальной стерлы что торчит из глазницы куклы. Скорость и мощь стрелы такая, что раньше чем бедолага успевает сделать следующий шаг его сметает, в одно мгновение превратив в сверкающий факел.

— Неплохо, — только и могу сказать я. И почему мне казалось что дальность боя боевых кукол гораздо меньше? Если не ошибаюсь, к стенам Чёрного Сокола мне удавалось подобраться ближе… гораздо ближе. Или это великолепный Тринити так постарался?

— Господин Инженер — великий ум, — цокает языком восхищённый Джун. — Небесный Утёс будет процветать, пока он с нами.

Ага… осталось только выдержать атаку Хинун. Кстати, чем они там заняты и почему до сих пор нет вестей?

Между тем на Орлане выволакивают еще одного человека и, так же как и первого, сбрасывают на землю.

История повторяется один в один — он видит пустоши вокруг, видит хидо на горизонт и, сообразив с какой стороны стены, бежит к ним.

И всего через несколько секунду получив в грудь огненную стрелу, превращается в чёрную обугленную головешку дымящуюся среди камней.

— Кто эти люди? — спрашиваю я показывая на чёрные тела. — Они провинились?

— Преступники. Их поймали на воровстве, — Джун машет рукой и Орлан начинает подниматься. — Что скажете, господин?

Кладу ладонь на огромное чёрное тело Бу-До… кукла кажется почти горячей. Уже успела нагреться под лучами солнца или это энергия огня внутри неё ищет выход?

— Передай Тринити, — говорю я, — что если он сможет сделать пару сотен таких — в Небесный Утёс рискнут сунуться только самые отчаянные.

Едва успеваю договорить, быстрая тень вспыхивает перед глазами и я едва успеваю увернуться, а через мгновение Джуна отбрасывает прямо на Бу-До.

Стрела, тяжелая и такая же чёрная, как та, что торчит в груди Нори, сейчас застряла в шее Джуна.

Он жив, пока жив. Захлебывается кровью пытаясь мне что-то сказать и медленно сползает на землю.

Выдергиваю стрелу. Даже если я убью его этим — медлить нельзя, пока скверна от не не успела расползтись по крови Джуна. Тут же засовываю в сочащуюся рану талисман — после истории с Тринити я стал носить в сумке несколько готовых.

Закрываю Джуну рот — ему не нужно говорить сейчас ничего, нужно просто дождаться смерти… или жизни.

Новая стрела взвизгивает о камни и я отступаю, прячась за уступ стены.

Еще одна стерла — тот, кто пришёл за мной не собирается отступать. То, что этот неведомый мне стрелок охотится именно на меня — нет никаких сомнений. Нет смысла прятаться в скалах, в надежде прикончить кого-нибудь из обычных солдат суетящихся на стенах.

Я — вот единственная разумная цель для такой атаки и стоит подумать, кому сейчас выгодна моя смерть.

Ответ прост и при этом ничего не даёт. Горо Хинун и кланам севера. И тем, и тем моя смерть пришлась бы очень кстати. Для Горо это простая возможность сломить сопротивление Небесного Утёса, ведь после моей смерти это сделать будет намного проще. Для Сакаи… для Сакаи это вообще единственная возможность спасти сына. Никто не будет убивать Таро, если я буду мёртв.

Никто.

И Кайоши первый его отдаст в руки отца… глупец.

Больше стрелы не летят и я пробую осторожно выглянуть… и вижу виверну со всадником на спине, уже далеко на горизонте. И летят они в сторону севера… я даже не удивлён.

Джуна начинает бить крупная дрожь, очень похожая на агонию и я, почти уже не надеясь, добавляю еще один талисман.

Сидеть над раненым дальше смысла нет — и я оставив присматривать за ним солдат, спускаюсь вниз, в город.

Уже на лестнице застываю озарённой неожиданной мыслью.

Тень?

Эта стрела чуть не прикончившая меня — я видео её как тень

Нет, не так!

Я увидел её!

Невозможно увидеть летящую стрелу, тем более если не ждёшь атаки. И я не просто увидел её, но и успел увернуться.

Что это?!

И-себа прав? Игла в моей голове начинает менять меня? Движения у людей вокруг становится всё медленнее и я постепенно привыкаю к этому.

Мир не может стать медленнее, это очевидно. Значит становлюсь быстрее я? Моё восприятие становится чувствительнее, а скорость движений быстрее?

Но… тогда я не понимаю…

Я вдруг вспоминаю свою первую встречу с Первородными и ничего не понимаю. Я так легко убил их тогда? Разве не должны они были, так же увернуться от ударов моего меча, как сейчас я уклонился от стрелы?

У этого должно быть какое-то объяснение… но какое? Я так мало знаю о Первородных, пожалуй, стоит порасспрашивать о них. И не только у И-себа.

Еще один шаг по лестнице вниз и в руки падает вестник.

«Они летят»

Короткая фраза от котороё мёрзнет кровь. Вестник от человека который следит за Хинун, а это значит что моя надежда на то, что Горо откажется от открытой войны из-за шахты, вот прямо в эту секунду испарилась.

Чуть позже будут и другие вестники — с подробностями и их нужно просто дождаться.

Сколько кораблей приведёт Горо. Сколько этих огромных, похожих на небольшие города кораблей приведёт он, чтобы стереть с лица земли Небесный Утёс, который как несчастный невезучий цветок делает вторую попытку выжить.

Три? Четыре? Если Сакаи шепнул ему на ушко о том, что я нашёл союзников, то кораблей будет больше. Пять? Шесть? Пожалуй, и так. И когда они будет здесь?

Смотрю на солнце — сейчас чуть позже полудня…

Огромные военные корабли Хинун медлительны как черепахи, а значит… значит, ждать их следует не раньше утра… пожалуй, рассвет завтра будет цвета крови.

Новый вестник.

«Девять больших и семь средних кораблей. Курс — юг»

Вот и всё.

Не два. Не три… и даже не шесть.

Целая армада. Проклятый Сакаи, кажется, он смог напугать Горо, раз заставил его вывести такую мощь против крохотной армии. Что он сказал ему? Что он вообще мог такого сказать ему?!

Пожалуй только одно — соврал, что я заключил союз с Драконами. Никто кроме них здесь еще не представляет силы. Это ложь — Союз Трёх Драконов ни за что не стал бы на мою сторону, но эта ложь выглядит очень правдоподобной.

И Сато и Яно и Ясуда появились на Большой Охоте не просто так, по сути, прервав своё многолетний нейтралитет и публично показав готовность вести собственную большую игру. А потом Горо прикончил Яно… и я видел это.

Я видел и остался жив. Кто мешает мне отправиться на восток и рассказать там, всё что я увидел?

Но…

Проклятье! Кто мне мешает отправиться на восток и рассказать всё, что я увидел на Большой Охоте, а заодно… заодно и предложить заключить союз?!

Почему бы и нет?

Почему бы им не согласиться на этот союз?

Я невольно смотрю на солнце, почти готовый сорваться и вылететь прямо сейчас… вот только нет в этом смысла. Слишком мало времени. Даже при самом благополучном для меня исходе — армия Драконов будет готовиться несколько дней… и где я возьму эти спокойные несколько дней, если корабли Хинун уже в небе?

Смотрю на город… уже завтра его здесь не будет, армада Хинун сотрёт его. Слишком мало сил… пока. Я так старался выиграть время, но его всё равно не хватило.

Всё просто — теперь только чудо спасёт нас… жаль только чудес не бывает.

* * *

Крохотный домик в одном из углов города. Крохотный и мрачный… не знаю откуда это ощущение, может быть всё дело в том, что в нем совсем нет окон. Подозреваю что его построили под склад… но теперь здесь обитает Вада, Алхимик Веры. И выбрал он этот дом, скорее всего именно потому, что за толстенными стенами без окон не слышно криков.

Стучусь и он почти сразу открывает.

В правой руке окровавленный крюк, а в углу, прикованное цепями к стене, тело. Судя по судорогам — тот, на ком Вада проводит свои эксперименты — еще жив.

— Есть хорошие новости? — я смотрю на тело в луже крови.

Вада кладёт крюк на широкий стол, на котором кроме крюка, еще несколько странных штук и, судя по свежей крови на них, все они мастеру пригодились.

Ополаскивает руки в чаше с водой, вытирает не слишком чистой, в пятнах, тряпкой, которая тут, похоже, исполняет роль полотенца, затем притягивает к себе раскрытую книгу, которая лежит на столе совсем близко, под рукой, и пишет там что-то. Что именно он там сейчас записывает я не вижу, да я вряд ли бы понял. Возможно, какие-то новые части формулы.

Мой вопрос, кажется, он не услышал.

— Я спросил тебя, — я присаживаюсь на стул возле двери, как будто поставленный для гостей.

— Нет, — он качает головой не глядя на меня.

— Мне нужна новая формула, — говорю я не спуская с него взгляда. — Сегодня.

Нет, конечно никакая формула не спасёт Небесный Утёс завтра, когда подойдут корабли Хинун, но каждая крупица силы, которая напитает меня, может пригодиться. Что если эта формула даст мне какие-то возможности, способные перевернуть исход кровавого утра, которое должно наступить совсем скоро.

— Её нет, — он пожимает плечами.

Да, ему не нравится всё это. Может быть, даже он уже нашёл новую формулу и не собирается говорить мне о ней.

Я подумаю как его заставить сделать это.

Подумаю не сегодня, сегодня слишком много других дел.

Встаю.

— Я хочу что чтобы ты нашёл меня разу же, как она появится.

* * *

Новый вестник встречает на крыльце.

«Корабли северных кланов поднялись в воздух. Курс — запад»

Вот и всё.

Кажется, я знаю что произойдёт совсем скоро.

И кораблей Хинун утром здесь не будет. Ни завтра, не послезавтра… Потому что кланы севера ударят по городу Хинун. И Горо будет не до меня и моей шахты.

Ад, который Горо собирался устроить мне — начнётся для него самого. Есть только одна причина по которой кланы севера могут поднять флот и направить его на запад. Одна причина и одна цель — крепость Хинун.

Горо, весть о предательстве Сакаи застанет в пути… и заставит развернуть корабли.

А я… я не хочу терять времени.

Ни одного дня. И потому завтра я полечу в Новый Токио и попробую записаться в Инквизиторы… надеюсь, там не потребуется сразу выходить на службу. Кажется, что сейчас совсем не время, но мне нужно узнать — смогу ли я таким способом подобраться к Императору или нужно срочно придумывать другой план.

Я запишусь в Инквизиторы под настоящим именем, которое уже почти забыл здесь — Иниро. А по дороге я придумаю легенду, потому что правду о том, кто я на самом деле, не должен знать никто там.

А еще, кажется, я только что придумал как убить Сакаи, забрать его ядра… и стать Возвышенным.

Глава 17

Останавливаюсь в раздумьях — виверна или Орлан? Виверна побыстрее, конечно, но на корабле можно будет закупить и привезти материалов.

Орлан. К тому же, он не намного уступает шингу в скорости и если вдруг потребуется срочно вернуться — я успею это сделать. Разведчики получили приказ сообщать о каждом важном движении Хинун или кланов севера.

— Керо, — голос за спиной.

Ри!

Ри без улыбки на лице — такое я вижу впервые.

— Что-то произошло?

— Нет, — она пожимает плечами. — Просто я улетаю.

— Улетаешь?!

Меньше всего я ожидал это от неё услышать. Неужели, это из-за нашего последнего с ней разговора? Лучше бы я молчал тогда, незачем было вспоминать ту историю в башне Нира.

— Да, — она не слишком весело улыбается. — Пора мне заняться своей жизнью. А то прибилась к вам, как щенок хидо.

Она выглядит грустной… чёрт, и мне сразу стало грустно.

— Ты не прибилась! — я касаюсь её руки. — Тебе здесь все рады… и я рад.

— Наверное, — она вздыхает. — Но я же не могу всю жизнь провести здесь.

— Почему не можешь?!

Мало мне плохих новостей, так еще одна — Ри уходит.

Она молчит я дергаю её тихонько за руку:

— Расскажи! Думаю, у тебя есть какая-то важная причина.

— Есть, — она кивает.

Кивает, вздыхает и молчит.

— Просто расскажи о ней, — требую я.

— Мечта, — она смущаясь пожимает плечами. — У меня есть мечта.

— Она сбудется, просто не уезжай, — я беру её за руку и веду на пустую палубу Орлана, возле которого стоял. Там никто не помешает поговорить.

Она послушно следует за мной и я уже начинаю надеяться, что уговорю её остаться.

— Рассказывай! — настаиваю, убедившись что никто уже не отвлечёт нас.

Сжимает губы и опустив глаза качает головой.

— Ри! Ты перестала доверять мне?

— Однажды ты перестал доверять мне, — неожиданно говорит она. — Думаешь я не поняла что ты видел во мне убийцу… ту другую, Рэйден… или как там её зовут. Это тяжело… тяжело когда на тебя смотрят с подозрением… когда на каждый твой шаг или взгляд смотрят с подозрением.

Я не хочу оправдываться — она права.

— Прости, — я снова беру её руку в свою. — Просто расскажи о своей мечте.

— Она совсем скучная для тебя, — Ри наконец-то снова улыбается. — Рисовать. Я всегда мечтала рисовать. Отцу это всё не нравилось, и я пряталась от него.

— Нельзя прятать мечту, — качаю головой. — Кто мешает тебе рисовать… здесь? Если… если вдруг тебя завалили работой…

— Нет, Керо, — она качает головой и в её улыбке и я вижу ту самую Ри, что когда-то ворвалась в наш с Кайоши номер в гостинице… и в мою жизнь. — Никто меня ничем не завалил. Всё, что я здесь делала — делала сама. Потому что хотела помочь.

Я вдруг понимаю, что не должен останавливать её сейчас… иначе это будет похоже на её отца.

— И куда ты собираешься улетать?

— В Новый Токио. Попробую устроиться в подмастерья к какому-нибудь настоящему художнику… Должны взять — у меня хорошо получалось. И стараться… я буду стараться.

Да уж.

Совсем грустно. Чтобы там не случилось за этой время, но я уже привык к Ри.

— Хорошо, сестрёнка, — пробую улыбнуться. — Я отвезу тебя в Новый Токио… и пусть сбудется твоя мечта.

* * *

Новый Токио

По дороге решили, что на первое время Ри лучше остановиться в Алисы. И той будет веселее, и за жильё первое время платить не придётся. Деньги которые я предлагал — Ри наотрез отказалась принимать. И не помогли никакие мои уговоры.

К Алисе она тоже сначала отказалась лететь и мне пришлось очень долго её убеждать её, что дочь Тринити будет только рада гостье.

Уверенности у меня в этом, конечно, никакой не было, но немножко зная Алису, я надеялся, что она отнесётся хотя бы с пониманием к мечте Ри, и даст ей погостить несколько дней.

— О, — первое что Ри делает когда видит дом Тринити. — Какой странный дом. Никогда не видела таких.

— Я тоже удивился, — успокаиваю я её, а потом пробую опустить Орлана прямо в саду, на одной из огромных лужаек. Опустить и не поломать деревья — иначе на гостеприимство Алисы будет рассчитывать сложно.

Получается!

Раньше, чем я успеваю откинуть трап, появляется и хозяйка дома — завидев меня на палубе, радостно бежит прямо через сад, напрочь забыв о дорожках.

— Керо! — уже по этому короткому возгласу понятно — она очень рада меня видеть. Я её понимаю — скучает по отцу, а я единственный, кто может привести весточки о нём.

Уже подбежав, замечает Ри и замирает.

Даю девушкам разглядеть друг друга, а потом знакомлю.

— Это Алиса, — говорю я. — Очаровательная дочь нашего Господина Инженера, а это…

Я поворачиваюсь к Ри и не сразу придумываю как её представить.

— Это наша с Кайоши сестрёнка.

— Сестрёнка?! — в глаза Алисы радость. Ревновала?

— Да, — Ри приветливо улыбается. — Не совсем родная, правда.

— Она прилетела за мечтой, — сразу же говорю я. — И надеется на твою помощь.

— Всё расскажете за завтраком, — Алиса машет рукой в сторону дома. Спускайтесь.

— Нет, нет! — мотаю головой я. — Только она. У неё есть большая мечта… а еще ей негде жить… и вот как раз с этим ты ей запросто можешь помочь.

— Ты даже не зайдёшь в дом? — на хорошеньком личике Алисы разочарование.

Да, я бы не прочь остаться здесь. Попить кофе в саду, поболтать с Алисой… и не только поболтать… да и Ри совершенно не хочется прощаться…

— Нет. Слишком много дел, — развожу руками. — Но тебе всё расскажет Ри. Вообще всё. И даже больше.

* * *

Впереди два самых важных дела.

Инквизиторы и Нир.

После недолгих раздумий решаю сначала поговорить с мастером и незаметно, не вызывая подозрения порасспрашивать и о требованиях к претендентам на эту почётную службу и о правилах её.

Чем больше я буду знать — тем лучше. Боюсь я сейчас только одного — если после покушения именно Нир будет занят набором новых Инквизиторов.

Это будет очень плохой новостью, которая поставит крест на моём плане, но пока я всё же буду надетьсяна то, что эти правила не поменялись и собеседование нужно будет проходить без участия Нира.

Потом, если меня примут, всё будет намного легче — одинаковые белоснежные одежды Инквизиторов и золотые маски на лицах, не позволят узнать меня никому.

Голос? Он может узнать мой голос… но, о чём Ниру болтать с новичком?

Отправляю вестника, а Орлана сразу разворачиваю на запад: в сторону каменных когтистых лап — башен-символов дворца Императора.

Ответ приходит почти сразу — то, что Нир готов принять меня прямо сейчас, очень кстати.

Направляю Орлана к той самой башне, в которой мы с Ниром встречались в прошлый раз, но почти сразу мне навстречу срывается маленький, но очень хорошо вооружённый челнок с патрулём на борту.

Приходится, под внимательным взглядом офицера, дожидаться разрешения Нира и только после этого мой Орлан приковывают парой цепей к одной бз башен, возвышающихся на стенами дворца, а меня пересаживают на тот самый патрульный челнок и только тогда уже везут к башне в которой здесь живёт Нир.

Меры предосторожности, понятно. Мне вот интересно — Нир когда-то рассказывал о том, что Инквизиторы имеют право приводить к себе жён… и не жён — просто подружек. Этих девушек точно так же останавливают и досматривают патрули? Так было всегда или началось только после покушения на Императора?

Я ожидаю что Нир встретит сам, на верхней площадке — как и в прошлый раз, но вместо него, почтительно застыв, меня ожидает Жина.

Поздоровавшись ведёт внутрь… и я вижу Нира и, кажется, он находится в очень хорошем настроении. Я вообще его редко видел таким жизнерадостным… а уж чтобы вот как сейчас — с улыбкой на лице погружённого в своим мысли… такое я вообще вижу первый раз.

— Не верю своим глазам, — улыбка на его лице становится еще шире. — Победитель Тунга-Оро заглянул в моё скромное жилище… а у меня даже нечем его угостить.

Он делает знак Жине и та исчезает… и я даже догадываюсь что она принёсёт совсем скоро.

— По чести, — говорю я, усаживаясь на свой диванчик. — Эта тату должна быть на вашей руке, учитель.

— Зачем она мне? — Нир делает такое лицо, словно я только что предложил съесть ему живого ребёнка. — Слава — это удел юных, я слишком стар для такого. Как тебе лавры великого героя? Еще не привык?

— Не перед кем хвалиться, — признаюсь я.

— Девушки, — подмигивает Нир. — Разве они не должны приходить в восторг от такого.

— Слишком много дел, — я поворачиваюсь в сторону двери, за которой уже слышны легкие быстрые шаги. — Я даже жену свою не успел повидать… и даже не знаю осталась ли она у меня или убежала к другому.

Шаги? Жина? Так быстро?

Дверь распахивается и да, появляется Жина, но не с подносом — как я ожидал, а с двумя сосудами, на первый взгляд очень похожими на кальян.

Один из них ставит передо мной на пол и осторожно, двумя пальчиками, передаёт мне мундштук, соединенный с сосудом тонкой, но прочной латунной трубкой.

А потом проделывает тоже самое со своим господином.

— От таких не убегают, Керо, — говорит Нир затянувшись и выпустив в мою сторону облако ароматного дыма.

— От таких? — удивляюсь я и пробую затянуться. Дым, слишком горячий и терпкий обжигает рот, заставив на мгновение задохнуться.

— Да. От победителей, — он снова затягивается.

— Я пока еще никого не победил, учитель. И даже себя.

— Себя не победил, — соглашается он взглядом оправляя Жину за дверь. — А вот других… Ито и юный красавец жених его очаровательной дочери — разве не ты закончил их жизнь?

Ну, Ито да — я сделал это прямо на глазах у Нира, а вот Арата… стоит ли признаваться в том, что я прикончил Арата или лучше пусть это останется тайной.

— Кстати, — взгляд Нира становится пристальным. — А куда делось тело Аой?

Тело Айо?!

Я смотрю на Нира, не понимая о чём он говорит.

— Его не нашли, — говорит Нир. — И я, признаюсь, решил, что это ты забрал его, после того, как проткнул ей грудь.

В открытое окно влетает вестник. Влетает, заставляя вздрогнуть, но падает не в мои руки.

Нир разворачивает листок, который принесла птичка и пристально смотрит на меня.

— Ты заглядывал в Падающую Ночь?

Молчу, раздумывая.

— Ты предложил им союз, а когда они струсили — ты убил Хара?

Нир слишком умён и слишком много знает, чтобы отпираться.

— Примерно так, — киваю я выпуская облако дыма в его сторону.

— Твоя тропа уже усеяна трупами, Керо. Ты собираешься остановиться?

Хорошо… хорошо что он знает не ообо всех, кого я убил здесь. Хорошо, да.

— Я же говорил — у меня есть цель. Помните?

— Убить Первородных? — Нир уже не улыбается. Не улыбается, как улыбался еще минуту назад и как тогда, при нашей первой встрече, когда я сказал ему об этом.

— Да. Разве это не наша земля? Не земля людей? Мы как скот подчиняемся им. И как скот приготовленный на убой они забирают многих из нас.

— Тебя не заберут, — Нир откидывается на спинку. — И меня. Договор между людьми и Первородными заключен слишком давно и не тебе его рвать.

— А я и не собираюсь его разрывать — я просто уничтожу их.

Он пожимает плечами и дует на угли на кальяне распаляя их.

Не верит?

Пусть не верит.

— Скоро турнир, — говорю я. — Император отменит его?

— Нет, — Нир выпускает облако дыма. — Лекари умелы и он уже встал на ноги. Отменить сейчас турнир — это показать врагам свою слабость.

Вестников от моих разведчиков нет вот уже несколько часов и я начинаю волноваться… очень сильно волноваться. Что если я не всё учёл? Что если кланы севера не тронут Хинун?

Да, они отправились на запад, но… что если у них какой-то другой план? Что если мои разведчики отловлены и мертвы, а Горо уже в половине пути от Небесного Утёса?

— Все увидят Императора на турнире? — спрашиваю я пытаясь прогнать неприятные мысли. Я зря так сильно и заранее волнуюсь — разведчики которых я выбрал — умелые, ловкие и очень опытные охотники. Они не должны попасть в руки врагу. Да и не будет армада Хинун охотится за ними.

— Все увидят Императора раньше, — Нир улыбается той самой странной улыбкой, которую я заметил на его лице в ту секунду когда зашёл сюда.

— Не понимаю?

— Казнь этой девчонки — Рэйден. Она через два дня. И Император уже придумал, что сделает с ней.

* * *

Простившись с Ниром, захожу в приёмную дворца — тут всё с этим строго. Оставляю просьбу на встречу с Верховным Инквизитором. Звучит сурово, но и радует — я хоть с чёртом готов встретиться на собеседовании, лишь бы не с Ниром.

Что если на встрече появится он… я не хочу об этом думать. Скажу, что клану скоро наступит конец и я подыскиваю тёпленькое местечко… ну да, почти смешно. Может и поверит.

Встречу назначают через час, всего через час, но толкаться всё это время на широких дворцовых ступенях мне совсем не хочется. Да и на глаза Ниру можно запросто попасться.

Там внизу, в городе, совсем близко от входа в Сады Императора я видел небольшой уютный ресторанчик, с запахами, которые разносятся из дверей его на весь квартал.

Посижу там.

Тем более, что Нир, уже после того, как мы докурили кальян, рассказал мне много интересного… и сейчас самое время обдумать всё это.

Не успеваю выйти на площадь, как появляется долгожданный вестник.

«Подлетают к крепости Хинун»

Чувствую, как ноют мышцы сведённые судорогой: я оказался прав — флот севера ни много ни мало, готов штурмовать крепость Хинун, пока Горо летит к Небесному Утёсу. Укрепления крепости мощны, но как бы они не были мощны — силе трёх кланов, трёх кланов, которые, уверен, много лет готовились к такому дню, противостоять эти укрепления не смогут.

И даже если прямо сейчас кто-то пошлёт вестника к Горо, если прямо сейчас он развернёт свои корабли — это ничего не изменит.

Крепость будет сметена, а Горо… Горо останется без дома. Удар в спину — я восхищаюсь Сакаи, он умеет наносить удар в спину. Неужели, именно сегодня наступит конец могуществу Хинун, так неожиданно и и так быстро?

Мог ли Горо ожидать такой атаки?

Мог, но, думаю, Сакаи постарался усыпить его подозрительность. Все эти откровения про мою шахту, про манускрипт… Горо увлёкся своей собственной игрой и теперь может потерять всё.

А мне пока остаётся наблюдать со стороны — устоит этот исполин или разрушится на тысячу осколков и станет пылью под ногами бродяг.

Подхожу к ресторану ближе и с удивлением читаю медные буквы на вывеске.

Тунга-Оро?

Тунга-Оро?!

Здесь падают жаркое из чудища? Или это всего лишь вывеска, заманивающая доверчивых приезжих?

На крыльце перед дверью меню — огромная доска, на которой всего одна фраза.

«Всегда свежее мясо Тунга-Оро под лучшее вино»

Звучит неплохо… неужели правда?

Толкаю дверь и захожу внутрь. Просторное шумное помещение с парой десятков столов и барной стойкой в глубине. За стойкой — длинноволосый ловкий человек с приклеенной улыбкой на лице. Завидев меня, он отставляет кувшин, который держал в руках в сторону, хватает пустую тарелку, почти засовывает её в кипящую сковороду, и вытаскивает оттуда огромный шкворчащий кусок мяса — весь в золоте зажаренных бочков — и пихает на тарелку. Поливает чем-то и… несёт мне.

Неплохо. Вариант просто посидеть за столиком у окна за чашкой кофе, здесь даже не рассматривается. Пришёл — значит ешь. Хорошо, что я голоден.

— Это Тунга-Оро? — спрашиваю как только тарелка оказывается на столе перед моим носом.

— Самый свежий, — уверяет меня ловкий тип. — Прямо из ущелья.

— Из ущелья? — очень сильно удивляюсь я.

— Да, господин. Сегодня утром Великий Эное, Глава Небесного Утёса прикончил это невероятное чудище. Вызвал тысячу тысячеруких демонов и они в мгновение ока растерзали злобную тварь, а потом достали из неё сердца и упав на колени преподнесли их своему тёмному господину.

Великий?!

Неплохо. Еще сегодня перед рассветом вряд ли кто-то вообще вспомнил бы о главе Небесного Утёса…

Тысяча тысячеруких демонов? Так рождаются легенды.

— Почему вы назвали его тёмным господином? — спрашиваю.

Хозяин наклоняется к моему уху, оглядывается так, словно кто-то прямо здесь среди шума и гвалта может его услышать, и шепчет:

— Тьма, господин. Он культивирует Тьму.

Ну да, примерно это и я ожидал услышать.

Он приносит мне вина и услужливо наливает его в чашку. Про золото не спрашивает, хотя наряд сейчас на мне недорогой. Может быть заметил кошелёк под одеждами — он тугой, а, может, шигиру усыпанный бриллиантами внушает уважение.

Наливает вина и уходит, оставляя меня наедине с самим собой.

Отрезаю небольшой кусок и понюхав, пробую. Мысль о том, что мясо на моих зубах срезано с той самой огромной твари, которую мы сегодня с таким трудом и такими жертвами всё утро пытались прикончить… заставляет присматриваться к хорошо обжаренному куску на своей тарелке.

Забавно — еще сегодня утром это чудище казалось непобедимым, и вот уже мясо его подаётся на столе в одной из забегаловок в Новом Токио. Жизнь — это пыль.

Откидываюсь на спинку — столик, за которым я сижу стоит возле окна и из него открывается отличный вид на Императорскую площадь. И даже ворота ведущие во дворец видны. Ворота, через которые бесконечной вереницей, вверх по ступеням тянутся люди.

Стекло, которое ограждает меня от улицы вдруг звенит. Звенит тонко и легко… и я вижу вестника.

Моего вестника.

И я уже знаю — на клочке бумаги, который он принёс мне сейчас — судьба Небесного Утёса.

Разворачиваю…

«Крепость Хинун — в огне»

Глава 18

Я пытаюсь представить огромный, немыслимо огромный, город Хинун одним гигантским костром. Я пытаюсь представить рой флота северных кланов прорывающих защиту крепостных стен. Я пытаюсь представь ад, что там творится сейчас.

У Нода, Миура и Имаи будут огромные потери. Их просто не может не быть — слишком хорошо защищена крепость Хинун, но и ставки высоки.

Впервые колосс, внушавший страх всем вокруг, пошатнулся и может рухнуть, рассыпавшись в прах.

Что предпримет Горо оставшись без дома, найдя вместо него руины и пожарище? Думаю, он первым делом ринется мстить… вот только ничего из этого не выйдет. Почти уверен — после атаки на Хинун флот северных кланов отойдёт под защиту своих крепостных стен. Способен ли Горо прорвать оборону хотя бы одного из замков северных кланов? Да, наверное, но слишком дорогой ценой… и его легко можно будет догнать и добить — и северные кланы не преминут это сделать.

Эта шахматная партия пошла не в пользу Хинун.

Горо, Горо… вот так, всего одной ошибкой, можно перечеркнуть всё, что создавал так долго.

Вот только мог ли он поступить по другому? Послать сюда лишь часть флота? Нет, тут похоже, постарался хитрец Сакаи, испугав его моим союзом.

Союзом, которого нет.

Но который я теперь попробую заключить — если Небо даёт мне передышку, пусть и короткую — самое время усилиться. Мне есть что предложить Драконам.

— Вам не понравилось, господин? — лицо у хозяина ресторанчика расстроенное. — Вы только попробовали.

Жестом отсылаю его — сейчас не до вежливых улыбок. Есть дела поважнее.

Нир сейчас мне сказал — вся защита дворца теперь на нём и в день казни и турнира каждый шаг, каждый вздох Императора будет контролироваться именно им, Ниром.

Сказал — ложу, в которой будет сидеть Император, кроме Рыцарей Крови будет защищать невидимая стена, через которую не прошмыгнёт даже мышь. Непробиваемая ни одним из заклинаний и ни одним оружием стена — одна из формул Тьмы, которую мне еще лишь предстоит узнать в будущем.

Если выживу.

Пока задача выглядит совсем сложной… даже невозможно, если не обманывать себя.

Непробиваемая невидимая стена через которую невозможно проникнуть — и теперь, как признался Нир — эта стена всегда окружает Императора, где бы он не находился, даже ночью, во время сна.

Двенадцать Рыцарей Крови — лучших из лучших, который находятся за пределами этой стены не подпуская никого к Императору.

Рыцари Крови это те, кто находятся совсем рядом с Императором, но есть и другие. Первый круг — двадцать четыре Инквизитора уступающие в силе только Рыцарям Крови. Есть и Второй круг — их сорок восемь. Опытные мастера заслужившие доверие.

И Третий Круг — он самый большой — почти сотня воинов-мастеров ни ниже десятой ступени, посменно охраняющих покои дворца.

После резни в башне Нира, которую Рэйден завалила трупами Инквизиторов, в Гвардию Императора идёт активный набор и это мой шанс, да.

Попасть в Третий Круг, из него во Второй, а потом и в Первый…. Этого мало, нужно стать Рыцарем Крови чтобы оказаться в шаге от Императора.

А потом еще придумать как уничтожить стену Нира.

Задача кажется невыполнимой…

Тем более, если вспомнить что турнир, на котором я должен буду убить Императора — всего через семь дней.

* * *

Дом Инквизиторов — я слышу это название впервые в жизни, а уже через пять минут меня, по бесконечном лестницам, проводят туда.

«Дом» этот оказывается огромной, одной из самых высоких, башен на территории Императорского дворца. Утыканный просторными террасами и широкими окнами, он похож на огромное гнездо. Сходства башни с гнездом добавляет то, что к этим террасам время от времени подлетают человеческие фигуры — Инквизиторам гораздо быстрее долететь, чем подниматься по лестницами. И если я правильно понял объяснения офицера на входе во дворец — Дом Инквизиторов это место где они живут и тренируются… и мне, если повезёт оказаться среди них, тоже предстоит поселиться в одной из комнат этой башни.

Но пока, на первом этаже её, мне предстоит не самая простая беседа с господином Абэ, Верховным Инквизитором.

Человек в тёмных одеждах — мой проводник — тут же исчезает, оставляя меня в просторной зале, стены которой забитыми высоченными, до потолка, шкафами, наполненными свитками и очень старыми, судя по корешкам, книгами. В центре залы огромный письменный стол заваленный бумаги так, что, кажется, свободного места нна нём не осталось, а за ним совсем совсем седой человек — и даже брови его белые как снег.

Из-за этой белизны, а, может, и из-за бледности кожи, его лицо кажется замерзшим, покрытым тонкой корка льда.

— Мастер, Абэ?… — я застываю ожидая приглашения.

Он разглядывает меня, приподняв голову от бумаг которыми был занят, исподлобья и не слишком приветливо.

Разглядывает, а потом, не выпуская пера которое держал в руке, показывает на кресло с обратной стороны стола.

Отлично, по крайней мере меня не прогнали сразу.

Усаживаюсь и снова замираю — вряд ли мне здесь сейчас стоит проявлять инициативу — Верховный Инквизитор слишком большая птица здесь, уверен.

Он дописывает письмо, которым был занят, и не откладывая пера в сторону, берёт из стопки новый лист. Лист совсем белый, свежий и, подозреваю, предназначен для беседы со мной.

Он смотрит внутрь меня…

— Бессмертный?

— Да.

— Имя?

— Иниро.

Он как будто пытается что-то вспомнить… и ничего не сможет вспомнить. Я тот, кто появился здесь неоткуда, и когда-нибудь уйду в никуда

Удивительно, многие главы кланов за всю жизнь не могут подняться выше третьей-четвёртой ступени, а здесь с теми у кого не меньше десятой ступени разговаривают так, будто они просто хорошие наёмники.

Посчитать ядра у самого Абэ нереально — слишком много света там внутри, но, думаю, он не ниже Бессмертного.

— Мне нужно знать о тебе больше, Иниро, — взгляд его цепких глаз не выпускает меня ни на мгновение.

— Как проверить — говорю я правду или нет? — спрашиваю я.

Вопрос может показаться грубым, но я лишь хочу понять — они просто верят на слово? Что если убийца зайдёт с этой стороны? Как я.

— Третий круг открыт для любого мастера выше десятой ступени, — Абэ что-то записывает на своём листке. — Продвижение по службе выше Третьего круга уже не будет таким простым.

Ясно. Третий круг — это худшие из лучших, куда возьмут любого, если внутри него насчитают нужное число ядер. И не важно, что он делал в своей жизни до того.

— Жалование, какое оно? — спрашиваю я. Нет, меня мало интересуют деньги сейчас, но для того чтобы выглядеть правдоподобно, это один из первых вопросов которые стоит задать. Конечно, многие могут идти в гвардию Императора и ради престижа, но и деньги играют не последнюю роль.

— На Третьем Круге жалование невелико, — Абэ снова что-то помечает на листке. — Шесть тысяч лунным золотом в год. Но в дальнейшем, если ты покажешь себя хорошо — оно очень серьёзно возрастает.

— И насколько же? — пусть думает, что я жаден до денег.

— Пятнадцать тысяч в год на Втором Круге и двадцать пять на Третьем.

— А рыцари Крови?

На лице Абэ появляется усмешка… нет, он старался её сдержать, но ничего не вышло.

— До Рыцарей крови слишком долгий путь у любого их Инквизиторов, чтобы говорить об этом сейчас.

Мне нужно пройти этот путь за семь дней.

Безумие?

Знаю.

А кто говорил что будет легко?

— И всё же? — настаиваю я.

Он, кажется раздумывает — отвечать мне или поставить на место.

— Шестьдесят тысяч лунным золотом в год.

Ого.

Неплохо. Это ведь всё же телохранители, пусть и королевские.

Сколько там Ито предлагал за все земли Небесного Утёса? Двести тысяч? Рыцарь Крови заработает эту сумму всего за три года.

— Что нужно сделать для того, чтобы стать рыцарем Крови, — спрашиваю я.

Новая усмешка на ледяном лице Абэ.

— Верно служить императору.

— Это не ответ, — пожимаю плечами я.

Наверное. Нужно вести себя как-то по другому, но я всё время забываю об этом. Лишь бы не прогнал.

— Ты дерзок.

— И смел. Уверен, Императору нужны такие люди, — улыбаюсь я.

— Императору нужны сильные мастера.

— Я Бессмертный, — напоминаю я — вдруг он уже успел забыть.

— Это достойно, — неожиданно соглашается он. — на Третьем Круге нет ни одного Бессмертного.

Отличная новость. И дело не в том, что я там окажусь сильнейшим.

— А на Втором?

— Ты куда-то спешишь, Иниро? — Абэ улыбается и в этой улыбке, неожиданно, проглядывает что-то похожее на симпатию.

— Слава и деньги. А еще — мне нравится быть лучшим. Ранг Бессмертного в восемнадцать — видели ли вы такое?

— Тебе восемнадцать? — Абэ каменеет. Странно, как будто он думал что за моей внешностью скрывается кто-то другой, намного более старше по возрасту. Неужели, такое возможно? Неужели, некоторые мастера обладают техникой омоложения тела, когда старик становится молодым? Никогда не слышал о таком.

— Да.

Он замолкает, разглядывая меня еще внимательнее.

— И какую стихию ты культивируешь?

Я так долго думал что отвечать на этот вопрос… кажется, тысячу часов или немного меньше. Нельзя признаваться в том, что я культивирую Тьму. Нельзя — смертную казнь за это никто еще не отменял. Проблема в том, что заклинания огня которые я знаю слишком слабы, чтобы оказаться сильнейшим среди Инквизиторов.

— Тьма, — говорю я и Абэ вздрагивает.

— Ты признаешься в этом? — спрашивает он после долгого молчания.

— Я знаю закон, — говорю я. — Но ведь задача окружить Императора сильнейшими из воинов — важнее любых законов. Тем более, когда на его жизнь идёт охота.

— Ну, один из охотников совсем скоро увидит как устроен наш мир с обратной стороны, — одними губами усмехается Абэ и добавляет к своим записям еще одну строчку.

Да, казнь Рэйден всего через день.

— Твоя откровенной внушает уважение, — говорит он, — Некоторые из Инквизиторов втайне культивируют Тьму вместо с основной стихией, но никто не готов признаваться в этом прямо.

— Я за искренность, — улыбаюсь я.

Нет, я бы не признался. Никогда. Но если Нира допустили к Императору — значит, запрет формальный и я сделал ставку на это.

— Я хочу услышать о тебе больше, — Абэ кладёт перо.

И к этому вопросу я готов. От вариант изобразить из себя бродячего мастера я решил отказаться — трудно изображать такого, если нигде не был. Я так мало знаю о мире вокруг, что мог бы легко засыпаться на любом, даже самом пустяковом вопросе.

— До последнего времени я охранял одно очень влиятельное лицо в Новом Токио, имя которого вам, уверен, очень хорошо знакомо, — говорю я, делая многозначительный взгляд.

Совершенно безопасная легенда. Новый Токио огромный город, который сейчас, после того как сюда перебрался Император, превратился почти в центр вселенной. Одни только роскошные личные корабли повисшие над домами вельмож, чего стоят. Кажется, весь свет торопится перебраться поближе к Императору. Ну а то, что тот слаб и с трудом сохраняет порядок в Альянсе, похоже, никого вообще не волнует.

— Вы не назовёте это лицо? — спрашивает Абэ, не особо надеясь на ответ.

— Нет, — качаю головой.

— И что за причина заставила вас уйти от него. Ссора?

— Ссора? — Удивляюсь я. — Ну нет — мы и сейчас в отличных отношениях… кажется, я даже заметил слезу на его глазах, когда мы прощались.

— Тогда что-же?

— Слава. Там я просто тень, о которой никто не знает.

— А здесь? — брови Абэ ползут вверх. — Разве здесь в гвардии Императора не тоже самое?!

— Рыцарей Крови знает каждый в Альянсе. Разве это не слава?

Он кивает и, задумавшись на мгновение и что-то снова дописывает в листок.

— Можно вопрос?

— Да, — его рука замирает над листом, недописав фразу.

— Если на Третьем круг нет Бессмертных, разве я не имею права перейти сразу на Второй круг?

Конечно, это наглость, но я не могу не попробовать. Вдруг прокатит.

— Я не могу менять правила, — я вижу на лице Абэ едва заметную улыбку — моя самоуверенность его не раздраажет? Отлично.

— Что за правила?

— Они очень простые и понятные каждому из гвардейцев.

— Расскажете?

— На следующий круг можно перейти тремя путями.

Даже тремя?! Отлично, это возможности.

— Можно просто ждать, когда твои старания заметят и переведут во Второй Круг… это может занять месяцы… или даже годы.

Ну, уж нет, такое мне точно не подходит.

— Расскажите мне про два других способа, — нетерпеливо прошу я.

— Выполнить особое испытание. После этого тебя поставят в очередь и как только во Втором Круге появится свободное место — призовут. Если повезёт, это может случиться быстро.

— Какой же третий способ? — тороплю я его.

Дожидаться очереди… вдргу есть способ быстрее.

— Или оказаться сильнее кого-то из следующего круга и занять его место, — отвечает господин Абэ. Кажется, моё нетерпение его совсем не раздражает.

Очень интересно, но ничего не понятно.

— Каждый из Инквизиторов Третьего Круга имеет право выбрать любого, самого слабого по его мнению, из Второго Круга и бросить муе вызов. Если он одержит победу — займёт его место. Я заинтересован в то, чтобы вокруг Императора были сильнейшие из сильнейших.

— Что будет если претендент проиграет этот бой?

— Тот, чьё месть он хотел занять, имеет право убить его, — улыбается Абэ. — Именно поэтому никто не выбирает этот путь.

Понятно. Теперь мне примерно понятно как действовать.

— Мне нравится, — говорю я. — Если вас не смущает Тьма, которую я культивирую — я готов подписать любые бумаги.

Он снова помечает что-то на листе, а потом поднимает на меня глаза:

— Когда вы можете приступить к службе?

Это самый сложный вопрос. Пока даже не представляю как я могу успеть и здесь, и там — Небесном Утёсе. Плохо когда всё держится на одном человеке и этот человек — ты.

— Первое время…, — Абэ словно замечает колебания на моём лице, — первую неделю, вам не потребуется выходить на дежурства. Будете изучать правила, инструкции, знакомиться с планами дворца… и тренироваться.

— Если у вас остались какие-то дела за пределами этих стен, — Абэ кивает на стены виднеющиеся из окон. — Их вполне можно решить за эту неделю. Да и потом — всё время вне дежурства будет принадлежать вам. Здесь не тюрьма, Иниро. Здесь почетная служба во славу Альянса.

Неделя?

У меня будет целая неделя?

— Мои дела вполне можно решить за неделю, — склоняю голову в знак благодарности.

* * *

От господина Абэ меня забирает низенький, полностью лысый человечек с чёрными стеклянная шарами в пустых глазницах.

Зовут его мастер До, он слепой с детства и слепой добровольно — выколол себе глаза, чтобы развивать чувствительность к тонким силам. Это всё успел мне сообщить Абэ перед тем как познакомил нас.

Мастер До — смотритель Дома Инквизиторов. У него все кодексы и все ключи.

Сначала он ведёт меня вниз, в подвал, где за толстенной дверью хранятся главные ценности Дома Инквизиторов — одежда и оружие… и еще много всего полезного. Собирает целый мешок всего и не вручая мне, следует обратно. На этот раз наш путь лежит на верхние этажи — подозреваю, что где-то там меня ждёт комната. Нир сказал у каждого Инквизитора своя комната, и не одна, с террасой, на которой можно оставлять своих виверн.

Моя находится на одном из верхних этажей башни — можно порадоваться отличному виду на город. Мастер До вручает мне ключ от неё — тяжёлый, кованный; кладёт на огромную тумбу рядом с постелью тугой мешок, который он собрал на складе и начинает выкладывать из него содержимое.

Одежда — белоснежная как и у всех Инквизиторов, золотая маска, мягкие чёрный сапоги с золотыми заклёпками и… кольцо.

Золотое, три оборота застывшей перед прыжком змеи. Три оборота? Третий Круг?

На Втором Круге их два? Интересно — у Рыцарей Крови тоже есть кольцо? Как оно выглядит?

Смотрю на мастера До — невозможно поверить в то, что у него нет глаз. По пути, он ни разу не споткнулся на лестнице и здесь внутри — ни одного лишнего или ошибочного движения. Вот и сейчас он, выложив из мешка всё и свернув, стоит словно разглядывая меня.

Смог бы я так в детстве выколоть себе глаза, отказавшись от кучи прелестей которые даёт зрение, чтобы развить себе что-то, что сделает меня сильнее других?

Нет. Я бы поискал другие пути.

— Нужны подсказки? — спрашивает мастер До и под его взглядом которого нет, я чувствую себя не слишком уютно — это чёрное стекло в глазницах… оно кажется бездонным.

— Не сегодня, — говорю я.

Сегодня я хочу заснуть пораньше, чтобы встать завтра перед рассветом. Союз трёх Драконов — завтра я попробую наведаться к ним. А потом успеть пораньше вернуться сюда, в Дом Инквизиторов — здесь тоже есть одно небольшое дельце.

— Мастер До… — мой оклик заставляет смотрителя обернуться

— Что ты хотел, Иниро? — он смотрит на меня взглядом без глаз.

— Я бы хотел пройти испытание на Второй Круг завтра.

Глава 19

Прежде чем лететь к Драконам я послал туда вестников, трёх вестников в каждый из кланов. И почти сразу получил ответ — меня готовы принять.

Далеко лететь не придётся — наши переговоры пройдут на Холме Молитв, именно там сегодня пройдут похороны глав кланов.

Говорить о союзе на кладбище? Непривычно, но почему бы и нет. Тем более, что разговор может оказаться совсем коротким и не в мою пользу.

Прежде чем вылететь из города, бужу одного из торговцев металлом и деревом и закупаюсь у него — строго по списку Тринити, который тот успел вручить мне перед самым отлётом.

Придётся сделать небольшой крюк — выгрузить материалы в Небесный Утёс, но ветер восточный, почти попутный, и Орлан бодро режет носом облака, не оглядываясь на мир, пролетающий мимо нас внизу.

Время встречи в полдень и, по моим расчётам, не случись шторма, я легко успею. А шторма безоблачное небо не предвещает никак.

Пока, устроившись за столиком на палубе, завтракаю, раздумываю о предстоящем разговоре.

Есть ли мне что предложить Драконам?

Золото. Если потребуется, я готов отдать всё, почти всё, а в казне по-прежнему немало. Особых трат не было, значит, там не меньше четырёхсот тысяч. Сумма, в два раза превышающая ту, которую Ито был готов отдать за все земли Небесного Утёса.

А мне всего лишь нужен союз.

Вестник!

«Корабли Хинун подошли к крепости Миура»

Да! Сейчас Горо готов рвать и метать, и может в порыве месте совершить новую ошибку… и тогда ему конец. Его флот, какой-бы он мощный не был, не устоит против флота сразу трёх армий, да еще и защищённого стенами крепостей.

Чтобы я делал на месте Горо сейчас?

Ну, прежде всего, я бы не захотел оказаться на его месте. Моё положение похуже будет, но, хотя бы, есть целые, пока, стены и шахта, в которую, если совсем всё станет плохо, можно отойти.

И всё же — что бы я сделал на месте Горо сейчас? Задачка не праздная — ответ на неё мне бы очень пригодился.

Если северный кланы ему не по зубам, то… что он будет делать дальше? Атаковать Небесный Утёс? Ну уж нет, сейчас это совсем глупо. Новый Токио? Что если Горо пойдёт на Новый Токио?

Я пытаюсь представить это. Боевые куклы и огромные катапульты на стенах — нет, Новый Токио слишком крепкий орешек. Слишком большие потери грозят Горо, если бы он решился на такое. И даже если он всё же решится на такое, даже если сможет сломить сопротивление крепостных стен — есть еще сильный гарнизон внутри города, есть еще Инквизиторы…

Тогда… тогда Горо остаётся лишь держать свои корабли над руинами Хинун и под их защитой восстанавливать крепость?

И даже это рискованно — на месте Сакаи, я постарался бы дать последний бой Горо, постарался бы уничтожить флот… а, значит, и весь клан Хинун.

Бедный, бедный Горо, он подавился моей шахтой, так и не увидев её в глаза ни разу.

Что если он, забрав семью, вместе с флотом скроется в Запретных Землях? Почему бы и нет. Он может там, не боясь атаки серверных кланов, создать новый город.

А потом вернуться.

Вернуться победителем. И пусть это произойдёт не скоро — что такое полсотни лет для Бессмертного?

Для меня эта передышка как подарок свыше — уже многое сделано, и многое можно еще успеть.

Например, прикончить Императора.

Усилить Небесный Утёс.

Заключить союз с Драконами.

* * *

Я впервые на Холме Молитв — до этого лишь видел его издалека и восхищался острыми зубьями пиков по утрам, на востоке. Это было в самые первые дни пребывания здесь, в этом странном мире, в дни когда я еще даже представить не мог, как всё повернётся дальше.

И золотые пики Холма Молитв тогда, в свете проснувшегося солнца, казались мне надеждой на лучшее.

Впрочем, я и сейчас надеюсь на лучшее. Нужно просто прикончить Императора и я положу двадцать миллионов лунного золота у подножия будущего величия Небесного Утёса.

Кладбище я замечаю сразу… и дело даже не в корабле повисшим над ним. Величественные белоснежные склепы, которыми усеяно, утонувшее в белоснежных цветах плато перед самим главным холмом, в честь которого и было названо это место — вот что сразу бросается в глаза.

Близко не подлетаю — я добрался слишком быстро и похоронная процессия сейчас в самом разгаре.

Они красиво хоронят своих господ, да. Толпа в белых одеждах, флаги с гербами всех трёх кланов, отбивающие похоронный марш на ветру, и много красного — в тканях, которыми накрыты тела и ступени.

Красный — цвет крови и, потому и цвет смерти, поэтому его здесь так много.

В этот мире вообще слишком много красного, даже для меня, привыкшего к крови.

* * *

Корабль Драконов утонул в траурном бело-красном, и даже доски палубы укрыты им.

На палубе — трое. И ждут они меня, ведь сама похоронная церемония уже закончилась.

Двое из тех, кто ожидает меня на диванах — незнакомы, а вот третий… Ясуда жив?! Я же видел как раздавленное тело старика падало рядом тушей Тунга-Оро на дно ущелье? Разве после такого выживают?

Они представляются.

Седой мужчина, копия Ясуда, оказывается братом близнецом главы клана и, в прошлом, Вторым господином. Теперь мне придётся иметь дело с ним.

Новый глава клана Яно — юноша, вряд ли старше меня даже. Вторая ступень… совсем мало. Он немного похож нна «эльфа», которому отрезал голову Горо. Наверное, младший брат.

На третьем диване… и в это невозможно поверить, девушка. Совсем юная. Волосы разделенные на тонкие пряди двух цветов — тёмного, почти чёрного и белого. Красиво.

— Госпожа Сато пока будет представлять интересы своего клана, — предупреждает меня Ясуда, склонив голову в почтительном поклоне в сторону девушки.

Ясно, в клане Сато закончились мужчины… А дети… или их нет или слишком малы, чтобы решать важные вопросы вроде тех, по которому мы сегодня здесь собрались.

На лицах тех, кто сейчас сидит напротив меня, кроме печали по погибшим родственникам есть и еще что-то. Что именно я пока понять не могу.

Это похоже на ненависть. Тщательно скрываемую ненависть, которую они изо всех сил стараются спрятать прикрываясь фальшивыми вежливыми полулыбками.

Странно — я ведь не сделал им ничего плохого. Или они считают меня виноватым в смерти своих близких и-за Большой Охоты, поводом к которой послужила моя шахта?

Так нечестно, я не могу быть виноват во всех смертях на свете.

Тишина — мир кажется утонул сейчас в ней. Здесь на Холме Молитв кажется, будто остального мира не существует… и даже вой хидо из пустошей не долетает сюда.

Усаживаюсь на приготовленный для меня диван…

Они молчат, ожидая когда я начну.

Напряжение чувствуется и я пока не могу понять его причину. С другой стороны, можно порадоваться, что они вообще согласились на эту встречу, а ведь могли бы просто пропустить мою просьбу мимо ушей. Тем более, что Союз Трёх Драконов — не те, кому можно угрожать. Его мощь вполне может сравниться с мощью северных кланов. Можно удивится тому, что здесь нет мастеров высоких рангов, но причина, думаю, проста.

Золото. Его слишком много здесь, благодаря щедрости Десены. Зачем нужны бесконечные тренировки повышающие твою силу, если её можно заполучить другим способом — покупая самые мощные вооружения.

— Самое первое, что хочу сказать — я пришёл с миром, — изображая вежливую улыбку, начинаю я.

Это обязательно нужно было произнести — ведь каждый из сидящих сейчас напротив меня, знает — обычно я прихожу за чужими жизнями.

Но сейчас я не вижу причин, почему нам с ними нужно ссориться.

Ни одной.

Тем более теперь, когда Небесный Утёс нашёл своё новое отличное место и активно развивается. Тем более, когда трон под Хинун очень сильно зашатался, а северные кланы, пускай и временно, нашли новую цель вместо меня.

Они молчат.

Я ожидал чего угодно, но не этого мёртвого молчания в ответ. И даже госпожа Сато застыла с непроницаемым выражением лица… впрочем, ей идёт строгость — она становится еще красивее.

— Я прошу принять мои соболезнования, — делаю новый заход я.

В ответ — едва заметные кивки… и это даже меньше чем вежливость. Похоже, мой прилёт сюда был напрасным и я мог бы потратить этот время с большей пользой.

— Кто из вас двоих убил Широ? — вопрос который задаёт Ясуда, звучит так неожиданно, что я вздрагиваю.

Во взгляде, которым он смотрит на меня сейчас лишь лёд. Лёд и напряжение.

Широ?!

Это имя я слышу впервые… и, кажется, среди тех, кого я убивал в этом мире, человека с таким именем не было.

Спросить? Будет ли это вежливым? Что если я обязан знать это имя?

Моё молчание эти трое, кажется, истолковывают по своему.

— Тунга-Оро не отрезает голов тем, кто на него охотится, — Ясуда трогает пальцами рукоять своего меча. Это угроза или случайный жест?

Понял. Теперь всё понял.

Имя того, кому Горо отрезал голову — Широ. Широ Яно.

И теперь эти трое, ослеплённые горем своих близких, подозревают меня.

Меня?!

Ну, а кого же еще?

Не Горо же. Не могущественного, степенного Горо. Новый господин Эное — вот кто в этих землях убивает чаще других.

Я.

Пожалуй, даже не стоит обижаться на них за такие мысли. Я бы тоже, на их месте, подумал бы так же.

— Не я убил Широ, — говорю я.

— Тогда кто? — это говорит госпожа Сато… и у неё очень красивый, глубокий, низкий и одновременно бархатно-нежный голос.

— Я могу назвать имя, но не уверен что его стоит называть здесь.

— Кто?! — голос Яно звучит слишком резко, почти срываясь на крик. Ну еще бы — всего день назад кто-то отрезал голову его брату… и вот прямо напротив сейчас сидит тот, кто знает имя этого человека.

— Я не могу назвать его…, — я делаю паузу, давая мои собеседникам возможность возмутиться и огорчиться. — Некоторые из секретов, самые опасные, можно говорить только друзьям. И я здесь с предложением искренней дружбы.

Я склоняю голову к груди.

Так странно — я намного сильнее их троих вместе взятых, для того чтобы прикончить их, мне потребовалось бы всего несколько секунд… но это ничего не значит. Потому что за их спинами — один из сильнейших союзов в Альянсе.

— Я не понимаю, — госпожа Сато переводит взгляд на Ясуда. — Зачем он приехал сюда, к нам… и в такой день.

Тот пожимает плечами.

— Союз, — начинаю я. — Я здесь с предложением союза.

Похоже, разговор будет сложным… и без единого шанса на успех. Эти трое настроены против меня. Это неправильно, я ничем не заслужил такого отношения к себе, но эти трое настроены против меня.

Они молчат, недоуменно переглядываясь.

Проклятье, договариваться мирно — гораздо сложнее чем воевать. Как их убедить?

— Всем известно, Союз Трёх Драконов — один из сильнейших союзов в Альянсе, — осторожно, подбирая каждое слово, начинаю я. — И, наверное, самый богатый в Альянсе. И, кажется, невозможно заинтересовать вас ничем… но я, всё же, попробую… если позволите.

Молчат.

Им это не нужно. Совсем. К тому же, я не назвал имя, которое они хотели услышать. И скорее всего, по-прежнему думают, что это я убийца Широ. Убийца, который никогда не будет наказан, потому что доказать ничего нельзя.

Я зря летел сюда. Если бы они спорили, или хотя бы оказались — можно было бы убеждать. Но они молчат, холодно молчат, словно показывая каждую секунду своё недоумение моим визитом.

— Большая Охота, — продолжаю я. — Вы захотели участвовать в ней и на то была своя причина. Я бы хотел спросить у вас — какая именно причина, но это будет невежливый вопрос.

Ясуда едва заметно кивает, подтверждая правильность моего предположения.

— Шахта с заброшенным Храмом, — продолжаю я. — Она на моих землях и принадлежит Небесному Утёсу. Манускрипт Тиаха, который расшифровали учёные Нода, говорит о том, что там внутри есть нечто, что подарит нашедшему его, власть над всем миром.

Нет, они не вздрагивают, но в глаза всех троих появляется интерес. Я не стал произносить это, но, конечно, в Большой Охоте они решили участвовать именно из-за этого манускрипта. Что еще могло заинтересовать их? Тату на правой руке в честь победы над огромным зверем? Жаркое из свежего мяса Тунга-Оро?

Нет, конечно же, нет.

— И это неведомое, обладающее немыслимой силой — по праву владения принадлежит мне, — продолжаю я внимательно следя за лицами моих собеседников.

— В Альянсе неспокойно, — наконец, прерывает своё молчание Ясуда. — Право владения ценится всё меньше и меньше, уступая праву сильного.

Яно кивает, и даже неприступная госпожа Сато ведёт плечом.

Так… кажется, я смог расшевелить эти троих, пока хотя бы на разговор.

— Разве это не повод становиться еще сильнее? — я обвожу взглядом своих собеседников и впервые вижу как они не отводят глаз. — Союз с Небесным Утёсом только на первый взгляд выглядит невыгодным… и рискованным. Только на первый взгляд. Если вы позволите, я опишу его преимущества и возможности.

Я вижу как кивает Ясуда, и госпожа Сато тоже делает едва заметное движение головой — разрешая.

— Каменное дерево, — вы что-нибудь слышали о нём? — спрашиваю я и замолкаю, дожидаясь ответа.

На их лицах удивление — нет, явно, еще не слышали.

— Его нашли в моей пещере, той самой пещере, — говорю я. — Удивительные свойства. Совершенно удивительные свойства. Растёт не по дням, а по часам и прочнее камня. Не прошло и нескольких недель как вырос целый город.

Недоверчиво переглядываются.

— Да, — соглашаюсь я. — Слишком невероятно, чтобы быть правдой… но это правда. Вы можете послать человека, который подтвердит это чудо.

Они должны поверить. Прямо сейчас. Я ведь не сумасшедший, чтобы такое сочинять.

— Эта странная пещера хранит немало великих тайн, — продолжаю я. — Манускрипт Тиаха не лжёт — там внутри, в самых глубоких шахтах лежит то, что перевернёт весь мир. И то, что Хинун и кланы севера заинтересовались этой загадкой — лучшее тому подтверждение.

— Идти против Хинун, — Ясуда качает головой.

— Мне одному идти против Хинун — безумие, — соглашаюсь я. — Но если на мою сторону встанет Союз Трёх Драконов… Хинун отступит.

— Не думаю, — Госпожа Сато сжимает свои тонкий точёные губы. — Мы знаем о силе Хинун и уважаем её.

— Но вы не знаете того, что случилось вчера. Вчера и сегодня.

Удивлённо переглядываются.

— Больше нет величия Хинун, — говорю я, с удовольствием разглядывая смятение на их лицах.

— Нет?! — густые светлые брови Яно ползут на лоб. — Мы не понимаем о чём вы.

— На месте крепости Хинун пепелище, — я выдерживаю паузу. — И совсем скоро там будет расти пустынник и и только хидо и джанку будут петь песнь голода на развалинах города.

Они бы приняли меня за сумасшедшего, но я не сумасшедший и они знают это.

— Кланы севера, — поясняю я. — Они воспользовались тем, что Горо отвёл флот и обрушились всей своей мощью на крепость.

— Поражение Хинун?! — на их лицах сейчас даже не изумление. Что-то большее. Что-то во много раз большее.

— Да. Он проиграл и уже сегодня взял курс в Запретные Земли.

Я не соврал и здесь — эту новость принёс мне ранний вестник за несколько минут до рассвета.

Мои мысли подтвердились — Горо выбрал самый безопасный вариант, когда понял что хорошо подготовленные к этой войне крепости северных кланов если и не неприступны, то смертельно опасны для него.

И он ушел в Запретные Земли. Зализывать раны и готовиться к своему возвращению. Когда оно произойдёт?

Об этом я точно не буду гадать. Может, завтра, а может и через десятки лет.

— Моя шахта, та самая шахта, стала той костью, которой подавился Хинун. Эту шахту, вместе с той силой, что хранится внутри её, я готов положить в общий котёл нашего будущего союза. И не только её. Завод, одни из самых больших заводов Новом Токио… я купил и перевёз его к себе. Этот завод будет работать на благо нашего нового союза.

Что еще можно предложить им?

— Ну и моя сила, сила Бессмертного, — добавляю я. — Она тоже, как самый острый из клинков нашего союза, уверен, пригодится. Сейчас, когда Хинун и кланы севера ввязались в войну между собой — мы можем стать сильнейшими здесь, на новых землях Альянса… глупо не использовать такой шанс.

— Кто убил Широ? — спрашивает госпожа Сато и взгляд её тёмных глаз заставляет мою кожу покрываться мурашками — эта девушка не просто очень красива, она вполне готова взять управление кланом на себя.

Кем ей приходился Широ Яно? Женихом? Пожалуй, да — именно поэтому её, кажется, больше чем других волнует этот вопрос.

— Я могу сказать это только друзьям, — повторяю я.

Они раздумывают — я вижу много сомнения на их лицах… и это хорошо. Это лучше отказа.

— Нам нужно посоветоваться, — говорит Ясуда.

— Мне покинуть вас? — я поднимаю глаза на солнце, которое неумолимо бежит от полудня — мне нельзя опоздать.

— Нет, — Ясуда качает головой и поворачивается к госпоже Сато.

Они потому и сели совсем близко друг от друга, чтобы вот так, лишь наклонившись, можно было осуждать всё, негромко, пряча слова за хлопками траурных тканей на ветру.

Я смотрю на них, на их лица и даже на движения губ — стараясь заранее угадать исход.

Нет, невозможно то что либо понять… нужно просто ждать.

— Один из нас против, — говорит Ясуда, когда их короткий совет заканчивается. — Но двое — «за».

Интересно, кто против? Неужели эта надменная красотка Сато? И кстати — как её имя, ведь Сато это фамилия клана?

— Двое «за» — этого недостаточно, чтобы ответ был положительным, господин Эное. До сих пор, всегда, мы принимали важные решения только при полном согласии каждого… и вы понимаете почему.

Он ждёт моего кивка и я киваю — да, я понимаю. В таком союзе решение или должно приниматься единогласно, или не приниматься вообще.

— Это легко решается, — говорю я. — Просто назовите мне имя того из вас троих, кто против нашего союза.

Они не отвечают, но по взглядам я понимаю — я угадал.

Чуть поворачиваюсь на своём диване, так чтобы не только мой взгляд, но тело смотрело на госпожу Сато.

— Я хочу и могу убить Горо Хинун, — говорю я. — И это имеет значение для вас… ведь именно он убил Широ.

Она не отвечает, каменеет, но я уже понимаю… понимаю по её взгляду — я победил.

И это первая настоящая и, пожалуй, самая сложная моя победа здесь, в этом мире… хоть на моём шигиру не осталось и капли крови после неё.

Смотрю на солнце — судя по нему полдень был еще совсем недавно. Я с мастером До договорился на вечер… и мне стоит поторопиться, чтобы успеть к испытанию.

Глава 20

Новый Токио

Я захожу в комнату мастера До ровно в то мгновение, когда солнце трогает горизонт.

На лице смотрителя лёгкое удивление — он уже не ждал меня?

Обратный путь получился несколько дольше чем я ожидал — северный ветер старательно относил Орлана в сторону и мне постоянно приходилось выправлять его курс.

Всю эту долгую дорогу я прокручивал в голове разговор с Драконами… и то последнее и единственное условие которое они поставили передо мной. Оказывается, в Союзе есть общая казна на вооружения и каждый из членов, раз в год, пополняет её. Пополняет ровно миллионом лунного золота.

Это такой членский взнос… и мне тоже нужно его заплатить… если, конечно, хочу чтобы флот Союза Трёх Драконов пришёл мне на помощь.

Миллион!

В казне не больше четырёхсот тысяч… и это очень далеко от требуемой суммы. Где можно достать остальное?

Где?!

Мой мозг кипит, подсовывая лишь одно решение — контракт с Хинун на Императора. Плохо то, что никакой уверенности в том, что я исполню этот контракт — нет. Я пока не знаю как подобраться к Императору.

Убить Нира? Убить Нира и тем самым снять проблему невидимой защитной стены через которую невозможно проникнуть?

Не уверен, что я смогу это сделать.

Не уверен, что я хочу это сделать.

Формулы?

Попросить Ниру дать мне новые, более сильные формулы — вдруг среди них будет та, что способная пробить защиту стены? Вдруг среди тех формул, которые я уже знаю — есть те, что могут сделать это? Как это проверить?

Никак!

В любом случае — новые формулы это мой шанс, и нужно постараться, как можно быстрее увидеться с Ниром и поговорить с ним обо всё этом.

А еще, я всю дорогу думал о Рэйден.

Уже завтра утром её ждёт смерть… ужасная смерть — уверен, Император постарается её сделать именно такой.

Она была почти у цели. Она была лучшей. И… она была уверена в своей победе… как и я.

Моя участь… она будет точно такой же, если я совершу хотя бы одну ошибку. Если промахнусь.

— Ты готов, Иниро? — мастер До оглядывает меня с ног до головы, словно оценивая способен ли я справиться с испытанием.

— Да.

Понятия не имею, что меня ждёт. Можно было бы расспрашивать, но зачем, если я и сам совсем скоро всё узнаю.

— Что мне нужно взять с собой? — спрашиваю я.

— Ничего, — мастер До встаёт тянется к связке ключей на стене над столом. — У тебя есть лук и меч — этого достаточно.

Хорошая новость — у меня, по крайней мере, не отберут оружие. Нир что-то говорил о том, что испытание на второй круг не слишком сложное. И его проходят почти все.

Почти все? Значит, и я пройду.

— Вот это тебе лучше оставить, — он касается сумки на моём поясе.

Ясно, талисманы запрещены. Значит, с лечением всё будет намного сложнее — нужно быть аккуратным.

Квартирка мастера До находится на первом этаже, прямо рядом с тремя лестницами. Одна из них ведёт на верхние этажи — к покоям Инквизиторов, а две — вниз, в подвалы башни. И мы идёт вниз, но совсем не по той лестнице что вчера, когда мастер До выдавал мне одежду.

Два крутых поворота и вот мы уже останавливаемся перед тяжелой железной дверью. Дверью, из-за которой веет сыростью и запахом зверя.

Негромкое рычание сменятся протяжным воем хидо.

Они напихали туда этих тварей? Мне нужно убить их?

Это будет несложная задача.

Мастер До находит нужный ключ, с первой попытки, привычно, попадает в отверстие в двери и провернув отступает в сторону.

— Что мне нужно сделать? — спрашиваю, прежде чем толкнуть дверь.

— Из этого подвала два выхода. Эта дверь закроется после того, как ты зайдёшь.

— Мне нужно найти второй выход?

— Да. Всё просто. Тебе нужно найти второй выход — и сразу после этого я запишу тебя в очередь претендентов на Второй Круг.

Очередь?

Хорошо что он сказал об этом сейчас — я давно хотел спросить об этом.

— Эта очередь… она велика? Каким я буду по списку?

— Я буду ждать тебя возле второй двери, Иниро… и там ты услышишь ответ на свой вопрос.

Разумно — я ведь могу не пройти это испытание. И кстати…

— Если я не смогу найти второй выход?

— Твои кости останутся гнить среди костей тех, кто не смог, — мастер До пожимает плечами.

* * *

Пока в ушах звучит лязганье запираемой за моей спиной двери, даю себе время привыкнуть к темноте и сырости, потом делаю первый шаг. Под ногами что-то хлюпает, что-то вязкой и противное.

Света здесь нет. Ни лучика, даже случайного.

Беру в правую руку шигиру, а в левую нож — лук в такой темноте бесполезен.

Шаги. Где-то совсем близко. Словно кто-то крадётся стараясь подойти ближе и оценивая меня.

— Иди прочь, — говорю я, — тупая голодная скотинка. Не я стану твоим кормом сегодня. Не я.

Замираю, прислушиваясь и пытаясь понять с какой стороны доносится звук шагов.

Интересно: эта дорога к свободе и жизни — она короткая? Или здесь что-то вроде лабиринта, в котором проще сдохнуть, чем пройти его до конца. Дом Инквизиторов внушительное по размерам здание и подвалы его тоже должны быть велики.

Глаза, наконец, привыкают, к темноте я вижу впереди очертания решетки. И сразу за ней — горящие глаза хидо прикованные ко мне.

Так вот чьи шаги я слышал.

Решетка впереди, как я понял, отделяет безопасную зону перед дверью от всего остального подвала. За такую поблажку можно только поблагодарить тех, кто создавал этот аттракцион.

Подхожу к решётке и засовываю нож в морду хидо, а потом жду, когда та затихнет в вязкой жиже под ногами, испустив дух.

На решетке засов и я отодвигаю его в сторону…

Новая комната, более просторная чем та, на входе. Она кажется пустой, совсем пустой. Одна хидо? Это всё что здесь было или есть сюрпризы?

Лучше не рисковать — у меня есть простой способ пройти весь этот подвал — форма призрака.

Оборачиваюсь в Госуто и через мгновение вижу целую стаю хидо… стаю призрачных хидо.

И они тут же бросаются на меня.

Я не знаю, что там было бы дальше со мной, если бы они успели добежать, и не хочу знать. Возвращаю себе плоть и кровь и радостно вижу, что комната снова пуста.

Проклятье, кто это придумал?!

Нир?

Нир создавал этот лабиринт? И населил его призраками, чтобы кто-нибудь слишком умный не пробежал его весь за пару минут, насмехаясь над создателем и самим испытанием?

Ладно.

Пусть так.

Кастую «вызов» и из жижи под моими ногами выкарабкивается мертвяк. Повторяю так трижды — более чем достаточно, если вспомнить о том, что я и сам не безрукий.

Послушные стражи застывают рядом, готовые бросится на любого, кто окажется поблизости.

— Нам просто нужно немного прогуляться, парни, — говорю я и иду к следующей решётке — за ней, насколько можно разглядеть, похожая комната… там снова одинокая хидо?

Вряд ли.

Логичнее предположить, что в первых комнатах создатели этого испытания дали время подготовиться, и дальше сложность будет увеличиваться по нарастающей.

Отодвигаю засов, открываю решётку и тут же быстрая тень прыгает на меня, отбрасывает на землю и уже через секунду я чувствую как в тело словно впиваются десятки раскалённых стальных прутьев. Впиваются, протыкают кожу и лезут куда-то глубже…

Палят кости и ломают их, а быстрое тело что прилипло ко мне, опрокинуло меня — словно пытается утопить меня в липкой чёрной жиже.

Я вижу жуткую морду прыгуна, его оскаленную пасть утыканную тонкими острыми зубами, его длинный язык и чувствую, как он холодной змеёй пробегается по моему лицу, разыскивая рот, натыкается на стиснутые зубы, пробует пробиться через них, почти сломав, потом сдаётся, отпускается ниже и пробив кожу на шее, протыкает мне горло.

Эти чёртовы мертвяки бесполезны сейчас — они не знают что делать, если тварь прилипла к их господину, если почти превратилась в одно целое с ним.

Старясь не зарезать себя, протыкаю тонкое гибкое тело джанку, стараясь перерубить его ловкие сильные лапы сжимающие меня в смертельные объятия. Я теперь понимаю, что чувствовал Кайоши, когда такая же мерзкая тварь набросилась на него.

Несколько ударов мечом и я чувствую хватка джанку становится слабее, а его язык в моём горле, скручивается в тугой клубок, лишая остатков воздуха.

На ощупь, закрыв глаза, чтобы их не залила липкая слюна прыгуна, нахожу его шею и рублю позвонки. Рублю, слышу, как они трещат под ударами моего шигиру и радуюсь этому звуку, как самой красивой песне.

Язык джанку, так и не добравшись до мозга, мёртвым тугим комом застывает в моём горле, в моём рту… и я, наконец, пробую оторвать от себя тело твари, вырвать из себя все эти бесконечные когти, застрявшие под моей кожей.

Оттолкнув от себя мёртвое тело, с минуту лежу, разглядывая огромную паутину под потолком — она такая прозрачная, что, кажется, светится, отыскивая в темноте подвала отблески света, которого здесь никогда не было.

— Ублюдочные вы твари, — говорю я своим мертвякам — те снова стоят, как ни в чём не бывало. — Зачем я вас пою, кормлю и ядра на вас трачу? Вашего босса чуть не трахнули прямо в мозг, а вы от скуки свои яйца чесали.

Чувствую как уходит кровь, чувствую ка жижа заливает пробитое горло… сумки с талисманами с талисманами у меня с собой нет, а, значит, придётся тратить ядро на формулу лечения. Закрываю глаза и рисую её, с радостью в душе наблюдая, как золотой поток жизни пробегает по точкам, исцеляя.

Пару минут ожидания: формула на которую потрачено целое ядро — сильна и я чувствую, как она затягивает мои раны.

Встаю, пытаясь понять чего на мне больше — грязи или крови.

Я решил, что каждая комната будет всё сложнее и сложнее? Спасибо, не надо, мне уже разонравилось.

Я решил что легко пройдут этот подвал?

Я был наивен, да.

— Пойдем, — машу рукой мертвякам. — И если следующий раз вы окажетесь такими же идиотами — я просто сотру вашу формулу из памяти.

* * *

Дальше всё становится совсем сложно — этот проклятый подвал просто набили мерзостями от пола до потолка, да так, что я и шага не могу сделать, чтобы какая-нибудь неведомая тварь на бросилась на меня.

Мелкие и крупные, быстрые и медленные, они словно соскучились по веселью и теперь стараются отличиться. Все они словно соревнуются между собой — кому достанется моя жизнь… и мне это совсем не нравится.

Бесконечные комнаты и коридоры, некоторые залитые вонючей жижей почти по колено. В каждой из комнат — в потолке стальные, наглухо закупоренные люки — подозреваю что именно через них сюда сбрасывается корм… в те дни, когда желающих перейти на Второй Круг гвардии Императора нет.

Подозреваю, что корм через них сбрасывается очень редко — голод лучший повод для злости и ярости.

Своих мертвяков я теряю уже через пару комнат, как и большую часть ядер — слишком много здесь тех, кто пытается поужинать мной.

Дальше иду не выпуская шигиру из онемевших пальцев и рублю им всё, что пытается шевелиться. Рублю заранее — если могу дотянуться, а если не могу — уворачиваюсь и снова рублю. Я уже почти не вижу ничего — утонувший в крови и жиже, почти ослепший и почти проигравший этот неравный бой.

А потом… вижу впереди свет.

Настоящий свет — я уже успел забыть как он выглядит, пока продирался через этот ад.

Две решётки отделяют меня от этого манящего света. Две решётки и огромная стая голодных хидо, пожирающих меня голодными глазами.

И ни одного ядра внутри.

Десяток метров до свободы.

До жизни.

Там, за второй решёткой, утонувшей в солнце — небо. Настоящее голубое небо… и до него никак не дотянуться.

Я не знаю как пройти через эту последнюю стаю. Тот кто придумал это испытание — ублюдок и я буду ненавидеть его всегда.

Он просто трахнутый ублюдок, потому что даже мне Бессмертному не удалось его пройти.

Я не знаю как его проходят другие.

Не знаю.

Может быть и вообще никто не проходит — мастер До сказал, что есть самый простой, хоть и самый долгий способ — просто верно служить Императору и дожидаться когда твоё усердие и силу заметят.

Может быть, я тот редкий безумец, что согласился на испытание которое нельзя пройти — я видел там в жиже человеческие кости.

Их было совсем немного, да.

Снова смотрю на стаю за решёткой — никто из этих тварей не воет, вообще не издаёт ни звука. Они словно знают — я сам приду, меня не нужно звать.

Я бы ушёл в тень, вот только через закрытую решётку мне никак не пройти, а открыть — значит сразу же подарить своё тело этой голодной стае — ведь все они тут же бросятся на меня.

Безнадёжно трогая колчан: даже он пуст — какие-то стрелы расстрелял, но большую часть растерял, катаясь в грязи.

Хорошо хоть Сагзаро цел — было бы жаль потерять и его.

Невозможно.

Невозможно в одиночку за одно мгновение убить полсотни голодных хидо.

Тот, кто придумал эту последнюю комнату испытаний — безумец, упивающийся смертью других.

Оглядываюсь — пусть назад расчищен и прост… вот только там — тупик.

Это испытание, в котором проиграть невозможно, можно или выиграть… или умереть.

И даже если я останусь сейчас на месте — я умру.

Тогда чего же я жду? Там, за решёткой, есть хотя бы крохотный, как пылинка в бездне, шанс успеть добраться до неба… Шанс цено. в жизнь.

Подхожу к решётке и прокусив губы — чтобы думать о боли, а не о смерти, отодвигаю засов, толкаю дверь и прыгаю вперёд.

Прыгаю и бегу.

К свету.

К жизни.

И только когда добегаю, понимаю — ни стаи, ни этой последней решётки — нет. Это был просто призрак, фантом.

Последнее испытание духа.

* * *

Дом Тринити

На двери коротенькая записка приколотая иглой.

Разворачиваю…

«Ключ под третьей вазой слева»

Хм…

Девушки куда-то ушли? Плохо, я ведь хотел увидеться с ними.

Нахожу ключ, отпираю дверь и шагнув в холл прислушиваюсь. Дом не кажется пустым — откуда-то сверху доносят звуки… голоса?

Поднимаюсь по лестнице, а уже на втором этаже сворачиваю направо… там ванная… и голоса слышны именно оттуда.

Я слышу как там за дверью весело плескается вода.

— Тебе это не нужно, лисичка, — я слышу голос Ри. — Это совсем не модно.

Лисичка?

Дело в золотых волосах Алисы? Или в её имени — Алиса, Лиса, лисичка?

— А как модно? — в голосе Алисы очень большой интерес.

— Как у меня!

— Слишком много пены, Ри. Я ничего не вижу.

— Ты хочешь чтобы я встала?

— Ну да. Нет, я конечно могу нырнуть… но это плохая идея, моя дорогая Ри.

Так… девушки успели подружиться. Очень хорошо. Надеюсь, Алиса уговорит Ри пожить здесь, вместо того чтобы таскаться по неуютным съёмным комнатам.

— Ладно. Смотри!

Я слышу плеск, слышу смех…

— О! — восклицает Алиса. — У тебя там вообще ничего нет. Ни волоска!

— Да! И, поверь, этот очень сильно нравится мальчикам.

Так… кажется, я всё понял. Девушки купаются, рассматривают друг друга и… делятся секретами.

— Я потрогаю ладно, — спрашивает Алиса.

— Конечно. Трогай сколько хочешь. Я сделаю тебе так же, просто скажи.

— Ты слишком нежно трогаешь, — голос Ри звучит… странно.

— Просто у тебя тут всё так красиво, — в голосе Алисы восхищение. — И я хочу себе так же.

Стучу и плеск и голоса сразу же стихают.

— Надеюсь, это Керо, — говорит Ри. — Хотя, конечно, твою записку мог найти кто угодно, лисичка.

— Керо?! — громко спрашивает Алиса.

— Да, — просто отвечаю я и больше никто уже ничего не говорит. Вместо этого плеск воды становится совсем громким, потом я слышу быстрые шаги, а уже через несколько секунд дверь распахивается и на пороге обе девушки замотанные в полотенца, из под которых, впрочем, всё равно всё видно. Всё самое интересное.

— Керо! — Алиса бросается мне на шею. — Я так хотела обнять тебя. Но ты улетел, сразу. Ты плохой, Керо. Ты просто взял и улетел сразу.

Я тоже её осторожно обнимаю под внимательным взглядом Ри. Обнимаю, стараясь нечаянно не коснуться голой попки Алисы.

Обнимаю а потом отпускаю — не можем же мы так и стоять на пороге ванной, обнявшись.

— У вас что-то было? — Ри переводит взгляд с меня на Алису, а с Алисы на меня.

Переглядываемся с Алисой и дружно мотаем головами.

— Нет! — говорю я. — Ничего!

— Пара поцелуев, — краснеет Алиса.

— У неё строгий папа, — говорю я, глядя честным глазами в глаза Ри. — Ничего кроме поцелуев — сказал он. И ты уже знаешь Тринити — он суров.

— Суров, — соглашается Ри, покусывая свои губки и недоверчиво поглядывая на нас.

— Ты не веришь?! — удивляюсь я.

— Верю, верю, — Ри машет руками успокаивая. — Просто Алиса очень скромная девушка… у которой всё еще впереди, а ты… ты, Керо, очень опытный… и очень нетерпеливый. Мне трудно представить, что ты смог сдержать себя.

— Гнев Тринити, — напоминаю я ей. — Просто представь гнев Тринити.

Мы идём в столовую, ждём когда Линда принесёт нам ужин и девушки наперебой рассказывают о трёх художниках к котором успела сегодня наведаться Ри. Ри вместе с Алисой, которую та взяла с собой. Описывают, очень смешно изображая этих почтенных уважаемых старцев, пересказывают беседу с каждым и показывают, какие они сами там были серьёзные. А еще как эти старики пытались заглянуть им под юбки.

А потом лицо Ри вдруг становится очень серьёзным.

— Завтра казнь? — спрашивает она глядя мне в глаза.

— Да, — я киваю.

Я вижу, как сейчас она что-то хочет сказать и не решается. Я жду. И Алиса тоже замолкает — она ничего не понимает сейчас, но чувствует что всё очень серьёзно.

— Я хочу чтобы ты взял меня с собой завтра, — наконец решается Ри. — Я хочу посмотреть на неё. Я не смогу выдержать до конца, но хотя бы просто посмотрю на неё.

Глава 21

Огромный Стадиум сейчас полон — ни одного свободного места на трибунах и даже все проходы полны — каждый желает увидеть, как умрёт легендарная Рэйден. Вход сюда свободный и пришёл, кажется весь город. Самые разные лица и одежды — судя по некоторым, даже все бродяги собрались здесь. Северная сторона Стадиума — для элиты, здесь не увидеть простых одежд и даже слуги, безотлучно сопровождающие господ одеты богато.

В центре, между трибун — огромное поле покрытое песком. Здесь, как я понимаю, происходит всё интересное в городе… и турнир, тот самый турнир, на котором я должен убить Императора — тоже пройдёт здесь.

Сейчас там, в самой середине поля, огромная, метров десять на десять железная клетка. Клетка, к решёткам которой цепями прикованы хидо. Много хидо — я даже не пытаюсь их посчитать — целая стая, и все они рвутся и воют, заливая песок под ногами голодной слюной.

Рэйден забросят в эту клетку? Отдадут на съедение хидо?

Неприятная смерть, но… не больше. Разве такая смерть может утолить боль Императора?

— У неё же есть семья? — Ри, которая сидит рядом, тихонько трогает меня за локоть. — Очень влиятельная семья. Разве они не могут как-то договориться с Императором о пощаде?

Да, Нир говорил мне об этом. Рассказывал, что клан Миура предлагал за жизнь Рэйден любые деньги.

Император отказался.

Я бы тоже отказался на его месте — знать что тот, кто вырезал твою семью — жив, радуется жизни и смеётся над тобой… невыносимо.

— Они пытались, — говорю я.

— Император остался неумолим?

— Да.

— Я бы пощадила, — говорит Ри, не сводя глаза с огромной клетки в которой беснуются хидо. — Что если она, убивая других, утоляет какую-то свою большую боль?

Она еще что-то говорит, но расслышать уже невозможно — толпа на трибунах начинает реветь и свистеть, словно приветствуя.

Приветствуя? Я ожидаю, что появится сам Император, но нет — через главный вход на поле, откуда-то из под трибун появляются люди. Несколько почти голых сильных людей, на которых из одежды только стальные пояса и наплечники покрытые шипами высотой в ладонь.

И эти люди, гремя цепями, волокут по песку кого-то.

Сначала ничего нельзя разглядеть — сухой песок поднимается облаком, закрывая всё от зрителей и только после того, как оно оседает, я вижу девушку.

Лица не разглядеть — оно всё в крови, но волосы… Я невольно поворачиваюсь и смотрю на Ри застывшую рядом. Один в один — этот пепельный оттенок ни с какими другим не спутать.

— Она похожа на меня, — тихо, не отрывая взгляда от девушки говорит Ри. — Она и правда похожа на меня. Эти волосы…

Я не слышу её голоса — слишком сильно ревёт толпа, я угадываю по губам.

Вой толпы стихает, когда пленницу начинают волочь к клетке — всем интересно что произойдёт дальше. Это трудно представить, но на огромном Стадиуме воцаряется тишина, прерываемая только визгом хидо и лязгом цепей, на которых тащат Рэйден.

— Она правда убила даже маленького ребёнка? — пальцы Ри сжимают мою руку.

— Да. Всех. И я не знаю, зачем она это сделала — ведь заказ был только на Императора.

— Думаю, они просто были вместе, — тихо говорит Ри. — Они были вместе, когда она пришла за ним.

Рэйден затаскивают в клетку и там приковывают цепи, которыми скованы её руки к центральному шесту. Этот шест и небольшое пространство рядом с ним — единственное безопасное место, куда не могут дотянуться оскаленные пасти хидо.

Рэйден испуганно жмётся к шесту уворачиваясь от зубов, лязгающих совсем близко от её тела. Свежая кровь, в которой с ног до головы измазана девушка, своим запахом манит голодных тварей заставляя почти рвать цепи, которыми они прикованы к решёткам клетки.

Новый вой толпы — теперь все взгляды устремлены вверх.

Корабль. Небольшой, отлично вооруженный и необычайно роскошный — кажется, он весь отлит из чистого лунного золота. И паруса! Так странно, я впервые вижу в этом мире паруса, они ведь не особо нужны — мощным двигателям и широким винтам совсем не нужен ветер.

Красиво. Сейчас паруса, цвета крови, опущены, но это… красиво!. Золото и багровое — отличное сочетание.

Нет даже сомнений в том, кому может принадлежать такое чудо роскоши и изящества одновременно — каждый штрих, каждый изгиб его линий — совершенен.

Корабль опускается, его золотое брюхо зарывается в песок и и ту же гремит металом — откидывается трап.

Вот и он.

Я впервые вижу императора.

И тут тоже золото — даже в тканях. Много золота.

Высокие воротники, выше ушей, прямо под собранные в сложную причёску, чёрные как ворон, волосы — переплетённые в одно целое с короной. Широкий пояс, почти под грудь, словно картина сотканная из драгоценных камней, штаны — единственная чёрная часть одежды, но и они все, словно мазками кисти, прошиты золотыми нитями, тысячами золотых нитей.

Рукояти и ножны двух одинаковых мечей на боках — сияют огромными бриллиантами, отражая свет солнца в толпу, с каждым шагом который делает Император, с каждым его движением.

Я приглядываюсь стараясь разглядеть защитную стену окружающую его… и вижу её. Едва заметное тёмное мерцание, словно дымка тьмы рисует непроходимый круг вокруг первого лица в Альянсе, следуя за ним.

Я не смогу.

Я не знаю как пробить её.

Я бы отказался от этого контракта — пока он кажется невыполнимым… вот только, как я тогда подберусь к Первородным? И-себа сказал — ты должен стать настолько влиятельным здесь, чтобы пауки захотели с тобой разговаривать, чтобы допустили к себе в Оплот.

Как я сделаю это без денег?

Сейчас у Небесного Утёса вообще нет доходов — даже добыча золота в шахте остановлена — все люди брошены на строительство города и его обустройство.

Двадцать миллионов лунным золотом огромная сумма — и я многое смогу сделать с ней. Очень многое. Думаю, на них можно построить флот, большой флот…

Заплатит ли Горо теперь когда с ним случилась такая беда?

Думаю, да.

Он должен понимать — отказаться от такого обещания — это покрыть клан позором. Никто после такого не станет иметь дел с Хинун. Никто и никогда. Последний бродяга на улице плюнет им вслед.

Есть и еще одна причина, почему Горо заплатит, если я исполню контракт — кинуть наёмника, который смог дотянуться до Императора, смог преодолеть его защиту и охрану… это подписать смертный приговор и себе и своей семье. И даже если сам Горо силён и непробиваем — его жёны и дети не смогут похвалиться такой защитой. Я приду к ним… и Горо знает это.

Поэтому он заплатит — я уверен.

Так же, как уверен, что он успел спасти свою казну.

* * *

Он заходит к ней в клетку. К той, кто убила всю его семью. Останавливается в шаге, разглядывая её окровавленное лицо. Бьёт коротко, тонким кинжалом левой руке распарывая щёку.

Это как пощечина. Как обещание.

Новый удар кинжала выбивает Рэйден глаз, заставив закричать.

Он наклоняется к ней совсем близко, что-то говорит ей совсем тихо и, кажется, эти слова в полной тишине слышит весь Стадиум…

— Тебе тоже будет страшно.

С улыбкой, от которой даже мне становится не по себе, выкалывает ей второй глаз и отступает пряча кинжал и доставая мечи из ножен.

Лезвия вспыхивают быстрыми молниями, почти невидимыми, оставляя за собой лишь длинный кровавый след от отрубленных рук Рэйден.

— Им тоже было больно, — шепчет он, наклоняясь к ней снова и этот шёпот снова подхватывается ветром и разносится по Стадиуму. — Они просили тебя остановиться. Плач! Плачь как они!

Она плачет… или это просто кровь, которая заливает её лицо…. не разглядеть

— Ты свободна, — он показывает на оковы на отрубленных руках на земле. — Беги.

Он толкает её.

Толкает на песок залитый кровью, в объятия хидо — почти сошедших с ума от голода и ярости.

Он уходит.

Рэйден, упав, пытается защититься от пасти хидо, пытается оттолкнуть тех, кто сейчас рвёт её.

Пытается встать, но ничего не выходит, и она ползёт, отползает вслепую от рвущих её зубов, не видя, что другие пасти уже ждут её. Обезумев от боли растерзанного тела, уже не слышит воя хидо, окруживших её.

Она хочет спастись там, где спасения нет.

Мне вдруг становится больно — нет, я не почувствовал её боль.

Это Ри, окаменевшая, едва живая, не с силах оторвать глаз от страшного зрелища, вцепилась в мою руку.

— Нам лучше уйти, — я сжимаю пальцы Ри в свои руках и встаю. — Сейчас начнётся настоящая боль.

* * *

Отвожу бледную Ри к Алисе и вручив её той в руки, первым делом посылаю вестника Ниру.

Ответ приходит почти сразу, но крохотная птичка вместо того, чтобы исчезнуть, вьётся вокруг меня. Это может означать только одно — Нир не у себя дома и вестник готов стать проводником.

Нахожу учителя на огромной скале, из тех, что нависают над городом с запада. Она словно высунутый язык демона изгибается над крышами ближайших домов, почти утонув в длинных цепких лианах.

Нир сидит на самом краю её и сначала я решаю что он медитирует.

Но нет — он оборачивается, как только я опускаюсь на камни рядом.

— Хороший день, — говорит он, поднимая лицо к небу. — На редкость хороший день.

Я понимаю о чём он. О казни Рэйден.

— Вы были там? — сажусь рядом с ним.

— На казни? — переспрашивает он. — Да.

— До конца?

— Да. Там мало что от неё осталось — хидо были слишком голодны… но она жила, очень долго жила. Это хорошо.

Он закрывает глаза, подставляя лицо лёгкому свежему ветерку.

— Опасность миновала? — спрашиваю я.

— Опасность? — он открывает глаза и с удивлением смотрит на меня. — Контракт взяли двое. Мертва только Рэйден.

— Что известно о другом? — спрашиваю я, стараясь чтобы голос не дрогнул.

Нир задумывается, припоминая.

— Он юн. У него третья ступень. Это всё что мне известно.

Я вздрагиваю — третья ступень?!

Ах да, в тот день когда я заявился к Горо за контрактом, у меня было еще совсем мало ядер.

— Разве такой опасен?

— У Рэйден вообще не было ни одной ступени, а никого опаснее её я не встречал, — Нир лезет в свою сумку, достаёт из неё трубку, набивает чем-то похожим на табак и едва заметным движением пальцев поджигает. Затягивается.

— Её тело отдадут родственникам похоронить? — спрашиваю, вспоминая тело с обрубками вместо рук ползущее по песку.

— Там нечего отдавать, — выпускает новое облако и косится на меня. — Ты ведь не просто так появился здесь?

— Хинун в огне, — говорю я. — Горо с флотом ушёл в Запретные Земли.

— Знаю, — кивает Нир. — Ты взялся неизвестно откуда и и разворошил это, вот уже два века спящее, осиное гнездо.

— Я просто пробую выжить, — качаю головой я.

— Неплохо так пробуешь, — усмехается Нир. — Кое-кто лишился головы, а кое-кто бежал…. Можно ли было представить всего месяц назад, что Горо бежит.

— Он не из-за меня бежал, — не соглашаюсь я.

— Тебя боятся, Керо — ты знаешь об этом? — он пристально смотрит на меня.

— Боятся?! — удивляюсь я.

— Да. Ко мне вчера прилетали из клана Высокого Ручья.

Пробую вспомнить… кажется, это наши враги — Кайоши говорил, что мы враждуем с ними испокон веков, еще с Фукусимы.

— Они говорили обо мне?

— Они просили поговорить с тобой.

— О чём?

— Предлагают заключить мир.

— Почему они не прилетели с этим ко мне?

— Ты не услышал меня? Я же сказал — боятся. Голова у всех одна, а ты слишком хорошо умеешь снимать её с плеч.

— Предлагали мир? — задумываюсь я.

— Ты же слышал — да.

Ясно. Уже все прослышали про поражение Хинун — баланс сил меняется и мой вес растет. А еще, растёт страх передо мной.

— Сто тысяч лунным золотом, — говорю я. — Так и передай им — сто тысяч лунным золотом и я не трону их. Это цена нашего союза. Я бы потребовал больше, но у них больше не будет.

— Хорошо, — Нир кивает, не сводя с меня изучающего взгляда.

— Что не так? — спрашиваю я заметив этот странный взгляд.

— Ты опасен Керо. И те, кто этого еще не понял — глупцы. Глупцы, которые заплатят за это кровью.

Мы снова молчим, прислушиваясь к ветру и шёпоту лиан.

— Мне нужны еще формулы, учитель. Они мне очень сильно нужны.

Он качает головой.

Он качает головой, а я не верю своим глазам.

— Нет?! — изумляюсь я.

После его помощи, после защиты там в ущелье Тунга-Оро — он отказывает мне сейчас?!

— Ты опасен, Керо… иногда мне кажется что ты тот, кто однажды перешагнёт и через моё тело.

Я вздрагиваю.

— Скажи что этого никогда не случится? — он не выпускает моего взгляда из своего. — Скажи мне сейчас, что этого никогда не случится.

— Я не хочу врать, — я не отвожу глаз. — Этот мир слишком сложен — завтра вы сами можете захотеть прикончить меня, учитель.

Он застывает разглядывая меня, раздумывая…

— Хорошо, — наконец говорит он. — Я дам тебе еще несколько формул. Но… это всё. Чтобы получить больше — тебе придётся доказать, что я могу повернуться к тебе спиной.

* * *

Инквизиторы пролетающие мимо, поглядывают на меня с любопытством.

Нет, не на меня — на нас троих, сидящих на балконе моей новой квартирки в Доме Инквизиторов.

Я, Алиса и Ри — сегодня девушки у меня в гостях.

Я не ждал их и не звал. Так получилось.

Иногда случаются совпадения. Иногда — неприятные совпадения.

Я не собирался никому даже словом упоминать про Инквизиторов и про то, что стал одним из них. Но судьба распорядилась по другому.

Сегодня днём в одном из внутренних дворов дворца состоялась моя первая тренировка на новой службе. Ничего необычного — учебные бои, когда Инквизиторов делят на два отряда. Один защищает условного «императора», а другой пытается его отбить. Ничего серьёзного, но очень полезно. Ядра никто не тратит — иначе заклинания получились бы слишком сильными и опасными. Не для тренировок такое. Обходились талисманами… мне даже понравилось.

А еще мне понравилось что все Инквизиторы, все свободные от дежурства, тренируются вместе. Здесь нет никакого деления на Третий Круг, Второй или Первый. Только Рыцарей Крови не было среди нас — у них свои тренировки и по рассказам моих новых знакомых — очень жёсткие.

Наш очередной бой был в самом разгаре, когда неподалёку, над стеной дворца, появился крохотный кораблик. Крохотный кораблик с двумя хрупкими фигурками девушек на палубе.

Это Алиса наняла его, чтобы показать Ри дворец Императора.

Девушки конечно же, сразу заметили необычную тренировку… и даже подлетели чуть ближе, чтобы не упустить ничего.

Как легко догадаться — меня они, конечно, тут же узнали. Представляю, как сильно они удивились, когда издалека разглядывая бой Инквизиторов, разглядели среди них меня. Маска… маска бы спрятала моё лицо, вот только на тренировках никто здесь не надевает масок.

И вот теперь они тут. Напросились в гости.

И отказаться невозможно — так я бы вызвал у девушек еще больше подозрений. Пришлось срочно придумывать причину, по которой я оказался в Инквизиторах. Если бы я стал прятаться — они стали бы что-нибудь придумывать сами, а это плохо — вдруг нечаянно угадали бы правду.

И теперь мы сидим втроём, разглядывая сонное багровое солнце, крадущее сегодняшний день и уползающее за горизонт.

Я не знаю, что Инквизиторы там себе воображают, наблюдая меня в кампании двух юных очаровательных девушек на террасе моей новой квартирки…наверное, уже решили что новичок решил оставить гостей у себя на ночь.

Нет, не собираюсь, иногда гости — это просто гости.

Ри и Алиса, почти утонув в мягких роскошных диванчиках и потягивая вкусное вино, отвечают любопытным мастерам смелыми улыбками и иногда даже помахивают ручкой в качестве приветствия.

Я уточнил у мастера До — могу ли приглашать к себе в гости. Он очень сильно удивился моему вопросу.

Как выяснилось после его объяснения — Инквизиторы, как дворцовая элита, ведёт образ жизни настоящих вельмож. Высокое жалование и положение делает их очень привлекательными женихами для любой девушки в Новом Токио и мало какая из них откажется от внимания такого знатного господина.

— Ты Инквизитор! — с восхищением произносит Алиса. — Ты не поверишь, Керо, но когда мы с папой только переехали сюда, в Новый Токио, я увидела на параде Инквизиторов. Эти белоснежные одежды, золотые маски — они казались и страшными и прекрасными одновременно. Я спросила у отца — кто эти люди… и он — я хорошо это помню до сих пор — он ответил: это самые сильные мастера в Альянсе. И вот теперь ты… Инквизитор. Хотя я совсем не понимаю, зачем тебе это надо — ты ведь глава целого клана!

— Всё просто, — я делаю милое лицо и улыбаюсь. — Нужны новые формулы, сильные формулы… а служба в Инквизиторах отличное место, где такие формулы можно раздобыть. Подружусь с другим мастерами… возможно кто-то из них захочет поделиться своими секретами.

Объяснение выглядит вполне разумным — я вижу, что девушек оно полностью устраивает. Почему бы и нет — многие из мастеров ради новых сильных формул готовы пойти на маленькие хитрости.

Когда происходят такие случайные проколы самое правильное — минимизировать потери. Сейчас всего лишь нужно, чтобы девушки не болтали об этом.

— Но, тсс! — прикладываю палец к своим губам. — Никто не должен знать об этом. Никто. Я здесь под другим именем.

— Под каким? — Алиса переходит на таинственный шёпот и даже наклоняется ко мне, чтобы никто не смог услышать ответ.

— Иниро, — шепчу я в её нежное ушко.

— Красивое, — соглашается она. — И очень необычное. А ты, Ри разве не хочешь услышать его?

— Нет, — та качает головой. — Керо хочет сохранить в тайне то, что поступил на службу в Инквизиторы… самое правильное — меньше расспрашивать его. Да, братик?

— Да, но вам нужно вернуться домой до темноты — ночной город не слишком безопасное место — перевожу разговор я. — А она уже совсем скоро, — я показываю на солнце, которое уже почти утонуло за горизонтом.

Завтра у меня сложный день — я уже выбрал сегодня на тренировках того, кому брошу вызов, чтобы занять его место во Втором Круге — мне нужен этот бой. Я спросил у мастера До — какой я по счёту в очереди претендентов на Второй Круг.

Я спросил и он, как и обещал, ответил.

Первый.

Он сказал что я первый. И значит я угадал — никто не жаждет проходить испытание подвалами Дома Инквизиторов. Я первый, но этого слишком мало — ведь место может освободиться совсем не скоро.

Завтра я одолею Инквизитора Второго Круга, чтобы занять его место…, а потом я вернусь в Небесный Утёс — не хочу его оставлять надолго — Тринити должен уже изготовить тотемы… и я хочу посмотреть на них.

— Ты прогоняешь нас? — огорчается Алиса… она, конечно, бы хотела остаться здесь подольше… а лучше всего на ночь. Вот только на ночь я не готов её оставлять — вся эта игра в поцелуи, может закончится плохо.

— Служба, — я развожу руки, показывая что и сам огорчён не меньше девушки. — Завтра очень рано вставать.

Хорошо что и Алиса, и Ри ни с кем здесь в городе не общаются и никому не смогут рассказать о своём случайном открытии.

Они, поглядывая на звезды, крохотными искорками вспыхивающие на ночном небе, начинают собираться. Девушки собираются, а я подтягиваю крохотную лодку, на которой они прилетели и удерживаю чтобы ветер не унёс её. Помогаю, забраться в неё Алисе, а потом и Ри…

Я не буду провожать их сегодня. Не хочу.

Хочу опробовать новые формулы Нира. Формулы шестой ступени.

Их всего три, но какие!

«Пленённый зверь» — появляется зверь, который бросается на врага и рвёт его.

«Крадущийся» — неужели я смогу принять обличье зверя?

«Проклятье зверя» — сущность зверя, послушная мне, зарождается внутри противника и поедает его изнутри.

Нир предупредил, что эта формула может не сработать против сильных мастеров.

Да, я хочу опробовать эти формулы сегодня — как только ночь опустится на город.

Глава 22

На его кольце — две змейки.

На моём — три.

Это неправильно и я изменю это.

Он занимает моё место во Втором Круге и сейчас я исправлю это.

Здесь, в огромном зале для тренировок, набитом манекенами и хитроумными тренажёрами, сейчас шумно и людно — не меньше сотни Инквизиторов, кажется собрались здесь в этот час.

Никто не обращает внимания на меня, когда я подхожу к тому, кто носит имя Наоки.

Десятая ступень. Культивирует стихию воздуха.

Он не самый слабый из Второго Круга, но я выбрал его.

Он замечает меня издалека — кажется, от самого входа в зал. Замечает и отступает от партнёра, с которым сейчас вёл бой.

Он смотрит мне в глаза — кажется, он понял всё.

Еще вчера, когда мастер До привёл меня в этот зал и знакомил со всеми… я видел такие взгляды. Мой ранг, ранг Бессмертного, пугает их. Думаю, каждый из Второго круга сейчас боится, что именно его я выберу для боя, что именно его место займу.

И это станет позором для него?

Наверное, да.

Оказаться слабее, даже если твой противник выше рангом — это неприятно. Это унизительно для любого.

— Я выбрал тебя, — просто говорю я когда подхожу.

Я вижу тень страха в его глазах.

— Ты знаешь, что тебя ждёт если проиграешь? — спрашивает он.

Это последняя попытка испугать меня или простое напоминание о смерти, которая сейчас стоит за моей спиной и станет самым любопытным зрителем этого поединка?

— Да. Ты убьёшь меня, — пожимаю я. — Но для этого мне нужно сначала проиграть.

Так странно — шум вокруг стихает. Его было много, но сейчас он словно растворился в тишине. И, кажется, все здесь слышали наш разговор с Наоки.

И все сейчас смотрят на нас.

Мастер До — недаром его называют смотритель. Похоже, он знает всё и чувствует всё. Вот и сейчас он стоит рядом с нами, почти между нами.

— Ты выбрал его? — спрашивает он, чуть поворачивая голову в мою сторону… и невозможно отвести взгляда от чёрного стекла в его глазницах — как будто неведомый демон заколдовал его глаза, превратив их в чёрный лёд.

— Да.

— Он сможет убить тебя, если проиграешь, — напоминает мастер До.

— Да.

— Ты хочешь боя сейчас?

— Да.

Три коротких «да» и всё решено. Все расступаются, освобождая для нас место. Все отходят как можно дальше, потому что бой впереди не просто тренировочным боем и никто не хочет, чтобы его задело.

Мы остаёмся вдвоём с Наоки. Вдвоём среди толпы.

Я хочу закончить этой бой быстро… я могу закончить его быстро.

Тяжёлые ранения возможны сейчас, даже должны быть такие — и это не страшно. Слишком много мастеров сейчас вокруг и каждый знает лечебные формулы.

Да, Наоки спасут в любом случае, а меня… меня только если я выиграю этот бой.

Между нами в воздухе на мгновение появляются два призрачных меча — я даже решаю что это первая атака Наоки и невольно отступая на шаг. Но нет — звон призрачных лезвий лишь объявляет о начала схватки.

Трижды кастую «казнь» посылая три костяных кинжала в грудь Наоки и все три застревают в воздухе перед самым его лицом. Застывают и словно плавятся, растекаясь тонкими струйками.

О, защита.

Когда уже я займусь своей защитой, кажется, все мастера в мире озаботились ей, и только я думаю исключительно о нападении.

Трачу одно ядро на «огненный щит» — тот самый, что однажды спас меня от стрел тотемов Нода.

Не абсолютная защита, нет, но с ним всё же спокойнее.

Наоки делает короткий жест пальцами и я тут же вижу как вокруг него густеет воздух. Густеет и теряет свою прозрачность — уже через пару секунд превратившись в мутную стену, за которой едва угадываются очертания человеческого тела.

Стена?

Он решил играть в защиту? Зная, что я сильнее, постарается вытащить мои ядра, уклоняясь от атак, чтобы потом в подходящий момент нанести решающий удар?

Через стену, словно не заметив её, вылетает стрела и сгорает в огненном щите всего в ладони от моего лица.

Так, значит, эта мутная преграда между нами работает только в одну сторону? Словно в подтверждение, новая стрела вслед за первой вспыхивает в огненном щите, почти дотянувшись до меня.

Отменяю щит, принимаю форму Госуто и ту же ухожу в сторону с линии атаки — Наоки не новичок, Инквизитор Второго Круга и вполне может знать секреты тех, кто культивирует Тьму.

Ныряю вбок, так чтобы обойти стену защищающую противника — надеюсь, она не закрывает его кольцом.

Нет, всё верно — не закрывает. Я вижу его с луком в руках замершего, высматривающего меня.

Вот и всё — теперь просто один удар. Лёгкий бой. Осталось решить куда ударить, чтобы выиграть, но не слишком сильно поранить противника.

Тянусь к ножу, но раньше чем достаю его, вижу стремительную тень — совсем близко от себя, женская фигура с крыльями ангела и двумя быстрыми мечами в руках.

Не успеваю дотянуться до шигиру — быстрые как молнии мечи, невесомые и острые пробивают мою грудь, отбрасывая на плиты пола.

О! Да, Госуто, оказывается, уязвим — по крайней мере у школы Воздуха против него есть защита… и не только защита, но и нападение.

Уворачиваюсь в сторону, избегая новой атаки ангела — тот на короткое мгновение взлетает вверх, чтобы камнем упасть на меня. Уворачиваюсь и тут же кастую «зов», а уже через мгновение руки мертвецов появившиеся прямо из плит пола, ломают хрупкого ангела и утаскивают его под землю.

Едва оказавшись на ногах, не выходя из формы призрака сбрасываю Сагзаро со спины в руки и дважды стреляю в Наоки, который сейчас уже стоит спиной к своей воздушной стене и озирается, разыскивая меня… или своего ангела. Ангела, который уже не вернётся.

Обе стрелы пробивают грудь противника и откидывают его на прозрачную стену, заливая воздух кровью.

Прыжком взлетаю и не давая тетиве Сагзаро остынуть, отправляю в грудь врагу новые стрелы, одна за другой.

Они должны почти убить его, но не успевают — ровно пол мгновения требуется Наоки, чтобы его тело закрыл прозрачный доспех, о который мои стрелы рассыпаются, выбивая искры из воздуха.

Он тоже взлетает, выдавая целый веер призрачных стрел, разлетающихся от него во все стороны. Две из них находят невидимого меня и тут снова форма Госуто не спасает — меня отбрасывает к огромной железной люстре под самым потолком.

Еще одна, новая, волна почти невидимых стрел разбивает моего призрака на осколки, и я тут же выхожу из формы Госуто — сейчас она мало поможет мне.

Слишком стремительно — я немного недооценил своего противника… и да, я не слишком серьёзно воспринял этот бой.

Падаю на плиты пола, а Наоки тут же обрушивается на меня, и это не он уже совсем — кажется, у него сейчас десяток призрачных рук и в каждой по мечу.

Я не успеваю парировать и уворачиваться тоже не успеваю — длинные лезвия прибивают меня к полу, как к распятию, разрывая мышцы, кроша кости.

Он почти добивает меня, почти расчленяет меня. Слишком много призрачных мечей — я пропускаю удары, теряя кровь и силы.

Мёртвый ветер — я кастую его, уже почти сдохнув, почти с того света.

Кастую раз за разом.

Ветер смерти обнуляет Наоки, оставив от тела, нависшего надо мной, лишь голые кости… и я отталкиваю от себя то, что мгновение назад было человеком…

Они пытаются его спасти, но там некого уже спасать.

А потом они смотрят на меня так, словно это я виновен в его смерти…

Я пока не могу встать — я тону в своей крови. Кастую формулу лечения — талисманами мне сейчас не помочь. Отползаю к стене и пробую выжить…

Всё хорошо. У меня всё еще много ядер — если надо, я потрачу их все, чтобы жить.

Дайте мне несколько минут и я выживу.

* * *

Встаю, стараясь не поскользнуться на своей крови…

Там среди толпы есть еще один человек — лит тридцати, с налысо бритой головой и отрубленными ушами

Исао. Его я тоже уже выбрал.

Первый круг, одиннадцатая ступень — возможно, всего в одном шаге от Бессмертного.

На его пальце меня сейчас манит кольцо с одной змеёй.

Моё кольцо.

Подхожу, останавливаюсь прямо перед ним. Касаюсь кольца на его пальце и чувствую, как змейка обжигает меня.

— Я вызову тебя завтра.

Завтра. Не сегодня. Мне всё же стоит подумать о формулах защиты — я учил их, учил в самом начале, но уже успел забыть.

Не дожидаясь ответа, не дожидаясь даже взгляда его, отворачиваюсь и иду к выходу.

* * *

— Послушай Керо, — мастер До касается моего плеча в то мгновение, когда я прохожу мимо. — Не всё так просто. — Нельзя попасть на Первый Круг просто победив кого-то.

— Нельзя?! — я останавливаюсь. — Разве не вы рассказали мне об этом правиле?!

— Доверие, — говорит он. — Для Первого круга требуется доверие — слишком близко мастера Первого Круга от Императора.

Ну да, от него их отделяют только Рыцари Крови.

— Я не понимаю, — качаю головой я.

— Рекомендация. Если хочешь оказаться на Первом Круге сразу после того, как выиграешь следующий бой — нужны очень серьёзные рекомендации.

Проклятье!

Где я возьму их?!

— Ты сказал что служил очень известному в Новом Токио господину. Если это правда, если ты не соврал — его слова может оказаться достаточно.

— Хорошо, я поговорю с ним.

Я кланяюсь мастеру До и иду к выходу.

И я понятия не имею как достать рекомендацию, потому что господина которому я служит верой и правдой — просто не существует..

* * *

Впереди новые покупки — Тринити требует и требует новых материалов и самое правильное — пока есть время снова забить Орлана под завязку.

Я собирался лететь сегодня в Небесный Утёс, но, похоже, это придётся отложить.

Нужно что-то придумать с допуском в Первый Круг. Зачем мне побеждать в завтрашнем бою, если всё равно заветное кольцо с одной змеей я не получу?

Рекомендация…

Кто мне может дать её?

Нир — идеально подошёл бы на эту роль, вот только, увы, учитель — последний человек в этом мире к которому я пойду за рекомендацией.

Я вообще здесь никого не знаю. Мастер луков Камато? Вряд ли его слово будет иметь значение для Абэ.

Да, и не станет он ручаться за меня.

Тринити?

Нет, его никак не отнесёшь к влиятельным гражданам Нового Токио.

Всё?

Негусто.

Мой контракт на Императора только что стал еще более неисполнимым.

Отказаться?

Отказаться от двадцати миллионов лунным золотом, которые как жизнь нужны Небесному Утёсу? Я даже союз с Драконами не смогу заключить без этих денег.

— Вы снова к нам, господин? — я вижу улыбающееся лицо Иори, торговца железом и деревом. Он стоит на куче толстенных брёвен и машет рукой. Машет мне и Орлану.

Ну да, я был здесь вчера, набил Орлана так, что тот стонал под тяжестью дерева, тяжело переваливаясь с боку на бок.

— Кажется, у вас там великие дела творятся! — продолжает радоваться мне Иори. Он ничего не знает обо мне, даже имени. Для него я просто незнакомец при деньгах, который покупает много материалов.

— Большая стройка, дружище, — говорю я, подводя Орлана прямо к высокому деревянному крану — именно им и грузили прошлый раз материалы.

— Я дам вам еще скидку, — пухлые щёки Иори розовеют. — Не так много у меня покупателей, которые берут так много.

— Скидка мне пригодится, — отпускаю рычаг, как только чувствую преграду под деревянным пузом Орлана.

Затем дёргаю новый рычаг — тот, что откидывает мостки и хозяин склада торопливо бежит ко мне на мостик за листком с заказами Тринити. Изучив его, машет кому-то рукой и уже собирается уходить, когда я удерживаю его.

— Послушай, уважаемый…, — я задумываюсь о том, как лучше задать вопрос. — Кто самый влиятельный в этом городе?

Пухлое улыбчивое лицо Иори вытягивается в крайнем удивлении.

— Император, конечно же, господин.

— Да-да, — соглашаюсь я торопливо, — но кто кроме него?

— Их много, господин, — теряется Иори. — Очень много.

— Ладно, — я решаю упростить ему задачу. — У тебя есть дети?

— Дочь, господин, — на лице его появляется выражение счастья.

— Взрослая? Сколько ей?

— Шестнадцать, господин. Такая красавица.

— Шестнадцать… уверен, она уже начинает приглядывать для себя жениха.

— Да, господин, — Иори начинает кивать головой. — Это, признаюсь, доставляет мне немало хлопот. За этой юной красавицей глаз да глаз нужен.

Он еще хочет что-то рассказать про свою чудесную дочку, но я поднимаю руку, останавливая его. Поднимаю и говорю:

— Если бы тебе, Иори, разрешили выбрать ей в женихи сына самого большой человека в городе — кого бы ты выбрал?

Румянец на лице Иори становится таким ярким, что я начинаю бояться за здоровье торговца — кажется, он воспринял мой вопрос всерьёз.

— Господина Андо! — после недолгих размышлений, пыхтя от возбуждения сообщает он.

— Господина Андо? И чем он хорош?

— Вы не знаете господина Андо?!

— Просто ответь мне, — тороплю его я, поглядывая на небо — терять время с этим милым, но не слишком умным, торговцем совсем не хочется, его и так мало.

— Это бывший императорский казначей. Трудно найти кого-то более влиятельного чем он во всём городе. И у него красавцы сыновья. Двое. Младший правда, еще совсем кроха, но вот старший…старший вполне мог бы подойти моей девочке. Чуть моложе её… но ведь в этом нет ничего страшного, правда?

— Благодарю, — я останавливаю размечтавшегося Иори и показываю на своего скучающего Орлана — ведь его пока никто так и не начал грузить.

* * *

Оставляю нагруженный Орлан на главной площади и уже пешком направляюсь к огромному, раскрашенному в чёрно-белые тона, дому, занимающему отличное место неподалёку от дворцовой стены. Именно там и живёт господин Андо… остаётся надеяться на то, что он сейчас дома и не спит — нам есть о чём с ним поболтать.

Охрана перед витыми воротами завидев незнакомца загораживает путь и приходится показать им левую руку, на которой сияет золотом кольцо Инквизитора.

— Срочное дело, — я делаю строгое лицо. — Речь идёт о жизни Императора.

Я же не вру, да? Речь как раз и идёт о жизни Императора, которого мне нужно будет как можно скорее прикончить.

Стража пугается и моих слов, а еще больше — кольца на моём пальце и бежит внутрь к широкому округлому крыльцу ведущем к главному входу в дом. Меня они тоже пропускают, не забыв предупредить, о том, что прямо сейчас доложат о моём визите своему господину.

Дверь в дом они тоже оставляют открытой — для меня. Оказавшись внутри просторного холла, присаживаюсь на один из широких роскошных диванов.

Присаживаюсь и жду.

Проходит несколько минут и появляется седой человек в дорогих одеждах, которого я принимаю за самого господина Андо… но только до самых первых слов этого человека.

— Что передать господину Андо? — осведомляется он, разглядывая меня.

Кладу руку на колено, так чтобы кольцо на моём пальце бросалось в глаза.

— Приватный разговор, — говорю. — Только я и господин Андо. Государственная важность.

Он видит моё кольцо и не решается спорить — вряд ли когда либо еще в этом доме происходило такое. Инквизитор со срочным разговором…

— Подождите, я передам ему, — седой человек кивает и бросив на меня последний короткий взгляд, торопливо поднимается по лестнице.

Какой бы странно ситуация не казалась, у них нет повода не доверять мне. Второй Круг — это даже не третий — Инквизитор такого ранга должен вызвать доверие.

Ждать приходится долго, почти бесконечно — и это неожиданно, поскольку я, вроде бы как, появился здесь по срочному делу.

Наконец, сверху раздаются мягкие вкрадчивые шаги…

— Я провожу, — тот же самый седой человек застывает посреди лестницы, дожидаясь меня. — Господин Андо готов поговорить с вами.

Он проводит меня по просторному коридору со стенами оббитыми тёмно синим бархатом до широкой двойной двери. Мягко, привычно, распахивает её и отступает в сторону, пропуская меня вперёд — в огромный, с окнами до пола, кабинет, в центре которого стоит письменный стол тёмного дерева, а за ним уютно устроившись в мягком кресле сидит крупный человек в очень дорогом костюме, белом с золотом, и чёрными широкими перевязями усыпанными орденами с короной Императора.

Он не боится. Никто здесь не боится — я же Инквизитор. Вот бродяги и попрошайки — это опасность, но для того чтобы их отгонять, перед воротами дома стоит стража.

— Вы хотели меня видеть? — господин Андо всматривается в меня — да, необычная ситуация. Такой очень странный визит Инквизитора. Но, с другой стороны, вельможа много лет проведший во дворце Императора, должен быть готов к таким визитам.

Незаметно, одним движением пальцев кастую глаз Госуто — я хочу осмотреть этот дом и я хочу найти уязвимое место этого важного человека в высоком роскошном кресле.

Невидимая, быстрая и бестелесная сущность в одно мгновение отделяется от меня… теперь у меня словно три глаза — два обычных и третий… глаз Госуто, способный за считанные мгновения облететь этот огромный дом, не спотыкаясь о стены и не ища дверей.

Подхожу к столу и усаживаюсь в гостевое кресло — сильно не новое… сколько людей сидело нём за долгие годы? Тысячи друзей, знакомых и просто просителей прорвавшихся в дом влиятельного господина.

— Я прошу прощения за то, что оторвал вас от важных дел, — вежливо извиняюсь я.

— Уверен, ваш повод не менее срочный чем остальные мои дела, — также вежливо улыбается Андо.

Хорошо быть Инквизитором — даже в таких домах тебе готовы улыбаться… пусть и формально.

— Да. Он и правда очень срочный, — соглашаюсь я, поглядывая на распахнутые двери в коридор — их оставил такими мой проводник. Это разумно — я ведь не просил их прикрыть.

— Я слушаю вас, — на лице Андо лёгкое нетерпение. Торопится закончить разговор или это любопытство — что за загадочный повод привёл сюда Инквизитора?

— Вчера я прошёл испытание на Второй Круг, — говорю я. — Успешно прошёл и вот…

Я показываю ему кольцо.

Он удивляется такому странному началу разговора, но кивает.

— Поздравляю. Далеко не все готовы решиться на такое испытание.

— А вот завтра, — говорю я, — мне предстоит еще одно испытание — на этот раз для того, чтобы перейти на Первый Круг.

— Очень интересно, — говорит Андо. — Но… как это связано с тем срочным делом, по которому вы побеспокоили меня? Слуга сказал, что это как-то связано со здоровьем Императора. Ему снова стало хуже?!

На лице его появляется тень беспокойства.

— Нет. К счастью всё хорошо, — успокаиваю я его. — Всё дело во мне — я хочу защищать нашего великого Императора. Защищать до последней капли крови… я пройду испытание на Первый Круг.

— Ну что же… желаю вам удачи, — удивление на лице хозяина дома становится уже совсем явным.

— Есть проблема, — я делаю почти грустное лицо. — Рекомендация. Мелочь… совершенная мелочь, но без неё на Первый Круг никак не попасть. Это ведь несправедливо — я Бессмертный. Я сильный, умный и готовый защищать Императора — не могу этого делать из-за какой-то формальности.

Он не может видеть моих ядер — он не мастер, но при последних моих словах лицо господина Андо озаряется уважением.

— Всего несколько строчек вашей рукой и эта несправедливость будет устранена. И я смогу приступить к почётной службе на благо Императора, — заканчиваю я. Заканчиваю и улыбаюсь. Вежливо улыбаюсь.

Он застывает, пытаясь понять, что происходит. Пусть, я не тороплю его, сейчас я тоже немного занят… разыскивая в этом огромном доме уязвимое место хозяина — глаз Госуто помогает мне в этом, легко прошивая стены комнат и коридоров.

И я нахожу то, что искал.

Детская кроватка. Красивая, белоснежная и вся в позолоте. Райское местечко для малыша там внутри.

Маленький сын господина Андо? Да! И мне жаль тревожить его сладкий сон.

Жаль. Но на кону сейчас стоит слишком много.

Я зову зверя.

Я видел этого зверя. Я был им… сегодня ночью. И я подходил к реке и смотрелся на себя как в зеркало в её поверхности…я смотрел в свои глаза…

Даже хидо кажутся ангелами по сравнению с этой тварью. Даже джанку пробивающий тебе горло языком, кажется не таким отвратительным.

Исчадие ада, не меньше.

Огромный, он появляется возле кроватки малыша и встав на задние лапы осторожно, послушный моим желаниям, берёт в пасть крохотное детское тело. Он берёт его бережно, но малыш всё равно просыпается и плачет.

А еще я вижу няню — в ужасе забившуюся в угол.

— Понимаю, — голос Андо отрывает меня от созерцания того, что происходит в детской. — Но, к сожалению, не смогу вам ничем помочь. Уверен, вы хороший человек и отличный воин, но не я в этом городе могу подтвердить это. Обратитесь к кому-нибудь другому.

Он встаёт показывая мне, что наш разговор окончен.

Он встаёт, а я остаюсь сидеть.

Я жду того, кто должен сейчас прийти сюда.

И он приходит.

И Андо видит его… и того, кого он держит в зубах он тоже видит.

— Одна маленькая бумажка, и несколько дней молчания — вот и всё что мне нужно от вас. Всего несколько дней… Пять дней. Одно ваше слово о нашей встрече и он, — я киваю на зверя. — Придёт за вашим сыном. Он не побеспокоит вас днём, как сейчас. Нет — он придёт ночью. Может быть, он расскажет ему сказку, а может…

Его трясёт. Этого важного человека, прожившего всю жизнь при дворе трясёт.

— Простая рекомендация, — говорю я.

Он падает на стул, хватает перо, теряет его и снова хватает дрожащими руками. Потом начинает писать.

— Иниро, — подсказываю я. — Моё имя Иниро.

Почти роняя, он протягивает листок на котором несколько коротких фраз красивым почерком.

Думаю, там то, что мне нужно и я даже не собираюсь перечитывать.

— Благодарю вас, — я встаю и киваю на зверя. — Он побудет здесь… недолго. Совсем недолго… пока я не выйду за ворота… И да, не волнуйтесь. Всё будет хорошо… я тоже никому не скажу о нашем разговоре.

Пусть он утешает себя, путь говорит себе, что я пришёл к нему только ради того, чтобы занять в рядах Инквизиторов должность повыше. Пусть так думает… лишь бы не понял главного — через несколько дней Император будет мёртв.

* * *

Раньше, чем под любопытными взглядами стражи успеваю выйти из ворот, на плечо садится вестник.

Листок который он роняет тут же подхватывает ветер и мне приходится отобрать у него ценное послание.

«Всё плохо. Они здесь»

Судя по метке — это письмо от Джуна.

Глава 23

«Они»?!

Мне даже не нужно расшифровывать это — Джун, конечно же, имел в виду кланы севера.

Я просчитался, думая, что Сакаи пока не до меня.

Я вообразил, что пока Таро у меня, ни Нода, ни Имаи, ни Миура — не опасны. Кажется, Сакаи решил идти до конца. Решил поставить на кон голову своего сына.

Достойно!

Тяжело нагруженный Орлан старается из всех сил, но всё равно летит слишком медленно. Я бы хлестал его… если бы у меня была плеть и если бы это помогло.

Есть только одна хорошая новость — пока летел, придумал как убью Императора.

Невозможно пробить стену Нира?

Я не буду её пробивать.

На правах Инквизитора Первого Круга я заранее зайду в ложу Императора на Стадиуме. Я зайду туда и упаду у тень.

И там, как зверь залёгший на тропе, я буду ждать свою добычу. И стена, непроницаемая стена, с этой секунды будет на моей стороне — никто не сможет пробиться к нам с Императором, когда мы останемся наедине перед всеми, и когда я скажу ему последнее слово ударом ножа в голову… как и обещал Горо.

И даже Нир не сможет помешать мне — на казни Рэйден его не было рядом с Императором. Его стена была, а самого мастера — нет. И это понятно, он ведь не нянька, приставленная смотреть за малым дитя.

Абсолютный план.

И очень простой. Даже не верится — настолько он простой и прекрасный.

Осталось дожить до дня турнира.

* * *

К Небесному Утёсу подлетаю со стороны скал — чтобы не привлекать внимания. Прежде чем опуститься в город, рассматриваю равнину за городскими стенами. Она пуста… я точно правильно понял Джуна или он имел в виду что-то другое?

В городе суета, очень большая суета, и почти весь народ скопился на стенах… они видят то, чего не вижу я?!

Джуна, вместе с Тринити, размахивающим руками Тринити, я нахожу сразу — на одной из восточных стен.

Опускаю уставшего Орлана прямо на неё и, спрыгнув, иду к ним.

— Смотри! — как только оказываюсь рядом, Тринити суёт мне в руки подзорную трубу — удивительную штуку для этого мира — такую я здесь видел только у него.

Он показывает пальцем и я приложив трубу к глазу, начинаю обыскивать горизонт на востоке.

Сначала ничего, не вижу, потом замечаю тёмные точки далёких кораблей.

На востоке?!

Сакаи если и должен появиться, то с севера. Кто это?!

— Кто они? — отнимаю трубу от глаза и смотрю на Тринити.

— Разведчики донесли — судя по флагам, это корабли Имаи.

Имаи одни из трёх кланов севера, тот самый что культивирует стихию молний… что он делает на востоке?

Это какая-то своя игра, о которой Сакаи не в курсе? Вряд ли — сейчас северным кланам нельзя играть против друг друга. Горо достаточно силён, чтобы расправиться с ними по одиночке.

— Корабли Имаи?! Что они делают здесь?

— Уж точно не для того, чтобы заключить с нами союз, — на лице Тринити мрачная улыбка.

Проклятье, мой союз с Драконами — я не успел. Сейчас бы их флот сюда… Уверен, Имаи при виде такой поддержи сразу бы отошли.

— Я заключил союз с Драконами, — говорю я не отрывая взгляд от горизонта, на котором уже и без трубы видны приближающиеся точки кораблей. — Только от него совсем нет пользы пока.

— Почему? — хмуро интересуется Тринити. — Они поставили какое-то условие?

— Да, — киваю. — Маленькое такое условие… совсем крохотное. Миллион лунным золотом.

Лицо Тринити сразу же становится сосредоточенным — то ли считает, то ли раздумывает, где найти золото.

— У нас в казне даже половину этой суммы не наберётся, — наконец, говорит он. Говорит, а лицо его вытягивается от разочарования.

О том, что собираюсь прикончить Императора я, конечно же, никому здесь не говорил.

— Невозможно найти столько золота быстро, — расстроено говорит Джун. — Я поставил часть людей на добычу, но… это мало. Получается не больше тысячи в день.

Тысячи в день?!

Такими темпами мне придётся собирать взнос для Драконов два года! А за два года от Небесного Утёса ни черта не останется!

Интересно, нет ли еще какой-нибудь казны которую можно утащить?..

— Только флот Имаи — задумчиво произносит Тринити разглядывая горизонт. — Почему только они? Разведчики не видели никаких других флагов.

— Скоро узнаем, — я оглядываю горизонт — что если и с других сторон к нам приближаются «гости», потом спрашиваю: — Кайоши нашёлся?

— Да, — кивает Тринити. — Но, он какой-то очень странный. Ни с кем не желает говорить. Как будто прячется. Кажется, он до сих порн не знает, что его девушка… жива… появился и исчез. Как будто прячется.

— Его жена, — поправляю я.

Кстати о жёнах — как там Эми? Всё сейчас в такой безумной суете… надеюсь она поймёт.

Похоже, мой братец совсем не в себе… что если он сошёл с ума раньше чем узнал о том, что у Нори есть, хоть и совсем маленький, но шанс на жизнь.

— Ведьма еще держит её? — спрашиваю у Джуна — он должен знать.

— Да. И вроде бы даже ей удалось подтянуть ближе её душу.

Хоть одна приятная новость.

— Что там с тотемами? — поворачиваюсь к Тринити.

— Первая стая, хоть и небольшая, уже в воздухе. — на его лице появляется довольная улыбка.

— В воздухе? — смотрю на небо над городом, в надежде что-нибудь разглядеть.

— Ты не увидишь, — улыбка на лице Тринити становится шире. — Талисманы скрытности.

Теперь еще внимательнее разглядываю небо… нет, оно кажется пустым.

— Сколько там тотемов сейчас?

— Полсотни. И к ночи будет еще примерно столько же, — Господин Инженер потирает руки. — Кораблей Имаи всего пять… и какими бы огромными они не были — наши тотемы встретят их достойно.

Оглядываюсь, скользя взглядом по стенам — Бу-До, огромных Чёрных Кукол тоже добавилось — стоят через каждую сотню метров. Не много, но это пока… просто дайте нам время, совсем немного времени.

А еще — дайте мне двадцать миллионов за голову Императора — и я сделаю из Небесного Утёса сильнейший из кланов здесь.

* * *

Я хочу найти Кайоши, но не успеваю — корабли Имаи приближаются слишком быстро. Они растут в размерах с такой скоростью, словно это не огромные военные суда, а крохотные легкие катера вроде Орлана.

— Слишком быстры, — вырывается у Тринити который, как и Джун стоит рядом — невозможно уйти со стен, когда опасность так близко. Когда ответы на вопросы — так близко.

Я пытаюсь оценить — пять огромных кораблей… если они не останавливаясь начнут штурмовать стены… сколько времени мы сможем продержаться? Сможем ли устоять или этот бой нам не выиграть и лучше для того, чтобы сберечь людей, сейчас, когда еще остаётся время, уйти в шахты?

— Мы неплохо усилили стены, — словно прочитав мои мысли, говорит Джун. — И теперь еще тотемы. Пять таких кораблей это слишком много, но вот пару… если бы их была всего пара — мы бы смогли остановить.

Ага. Если бы.

— Мы примем бой, — решаю я. — Все кто не с оружием — пусть уходят в шахту.

— Они замедляются, — кричит кто-то и я снова отбираю у Тринити трубу и прикладываю её к глазу.

Они не просто замедляются, а, кажется, разворачиваются — медленно, тяжело — огромные корабли кажутся нагруженными под завязку.

Что вообще происходит.

Сколько до них? Я пытаюсь оценить расстояние. Пару миль? Даже меньше. Они боятся подходить ближе? Не хотят попасть под обстрел наших боевых кукол?

Разворачиваются бортами к нам и застывают, покачиваясь в воздухе. И там на палубах… суета. Большая суета. Люди, словно муравьи бегают по лестницам, занятые, кажется, чем-то очень важным.

— Кто-нибудь объяснит, что они собираются делать?! — я отрываюсь от трубы.

Джун разводит руками, а Тринити пожимает плечами.

Что если там на борту мощные баллисты способные достать нас и с такого расстояния? Тогда у нас нет шансов.

Снова осматриваю палубы…

Что?!

Они пусты!

Это даже не военные суда! Огромный грузовой транспорт, все трюмы которого забиты чем-то очень тяжелым.

Потому они и не стали подлетать так близко — оказались бы беззащитными под стрелами наших боевых кукол.

— Они безоружны, — говорю я отдавая трубу Тринити. Тот берёт её, подносит к глазам, смотрит, затем передаёт Джуну.

— Не нравится мне это, — Тринити качает головой. — Ничего хорошего это нам не сулит.

— Смотрите, — Джун возвращает ему трубу. — Они что-то привезли.

Мне не нравится его голос.

Тринити долго не отнимает трубу от своих глаз, а когда опускает, произносит всего два слова:

— Исчадия молний.

Теперь смотрю и я. И вижу как огромные брюха судов расходятся в стороны, как на тысячах канатов начинают опускать огромных големов из камня, дерева и стали, каждый высотой в десятки метров.

Опускают прямо на камни, и те крошатся, взрываясь пылью под огромным весом адских механизмов. Невозможно отвезти глаз от этих громад, каждая из которых гораздо выше стен Небесного Утёса.

— Что они могут? — спрашиваю я.

— Думаю, сейчас увидим, — мрачно произносит Тринити.

Совсем немного проходит времени и вот уже все пять големов стоят посреди равнины, отбрасывая огромные, почти до горизонта, тени. Молнии, тысячи молний, скользят по громадным телам их, вспыхивая то тут, то там, и снова затихая, словно стараясь прорваться наружу.

Первый хлопок, как удар близкого грома, заставляет вздрогнуть пустоши, заставляет всех живых в них замереть, прислушиваясь. Он почти выбивает мои перепонки, и тут же, сразу за первым ударом следует второй — еще более мощный.

Разряды, следуя один за другим, выжигают всё живое. Вообще всё — хидо не успев понять, что произошло превращаются в головешки, деревья вспыхивают и сгорают в одно мгновение, рассыпаясь миллионом искр, сухая земля, содрогаясь, лопается глубокими трещинами. Длинные лапы молний обыскивают пустоши, находя и убивая всё живое, не пропуская, кажется, даже змей и мышей, превращая равнину в мёртвую тёмную пустыню. Тысячи молний скользят оп железным жилам, опутывающим огромные тела големов, а потом срываются — сверкающими, слепящими лапами выжигая весь мир вокруг.

— Они уничтожат нас, просто сметут — ни одна стена не выдержит такого, — я слышу дрожь в голосе Джуна.

— Нет. Не сегодня. И не завтра, — говорю я.

Кажется, я знаю что это.

Это угроза. Ультиматум.

Для того, чтобы подтвердить мои предположения, не хватает только вестника Сакаи.

И он появляется, роняя аккуратный квадратик бумаги мне в руки.

«Пока жив Таро — будет жить Небесный Утёс»

* * *

Я хочу найти Кайоши!

В дальних пещерах? Они сказали, что видели его в дальних пещерах. Я всматриваюсь в коридор шахты, утонувший в сумраке… что Кайоши может делать здесь?

Нет смысла гадать — нужно просто его найти.

Прохожу совсем немного, а за первым же поворотом натыкаюсь на брата. Натыкаюсь и вижу испуг на его лице. Он стал бояться меня?

— Что ты делаешь здесь? — я смотрю на узкую покосившуюся дверь, которую он только что закрыл.

— Пойдём, — он берёт меня за руку, торопясь увести.

— Что ты делаешь здесь? — повторяю я медленно, разделяя фразу на слова

Он хочет уйти. Он хочет чтобы я не завал ему вопросов.

— Что там за дверью? — показываю взглядом.

— Тебе не нужно знать это, Керо, — я вдруг вижу как дрожат его пальцы.

— Ты можешь ответить мне или не отвечать, — говорю я, — но в последнем случае я сам зайду туда.

— Нет! — он сжимает мою руку и загораживает дорогу собой.

Отталкиваю его и захожу внутрь.

Слишком темно здесь — ничего кроме крохотной свечи. Пока глаза привыкают к сумраку, Кайоши снова оказывается передо мной. И… он пытается загородить собой того, кто лежит на постели.

Отодвигаю брата…

Аой?! На узкой постели в том самом белоснежном платье, залитом кровью.

Зачем ему тело Аой?!

Я вдруг замечаю, что грудь девушки едва заметно приподнимается в такт дыханию — жива?!

— Она жива?! — не веря своим глазам, смотрю на Кайоши. — Ты спас её?!

Я касаюсь рукояти шигиру и Кайоши тут же хватает мою руку, чтобы удержать — он решил, что я сейчас собираюсь добить Аой… или я и собирался это сделать?

— Ты сошёл с ума?! — я всё еще не могу поверить в то, что вижу. — Ты, на всю голову отбитый идиот, спасаешь наших врагов?!

— Керо…, — он снова загораживает её. — Не всё так просто. Посмотри ей в глаза и ты всё поймёшь. Ты всё вспомнишь!

Его трясёт.

— Не всё просто?! Да куда уж проще! Она такой же враг, как и её отец. Завтра, окажись она на воле — наймёт тех, кто убьёт меня. Или тебя. И если даже она сама не захочет мстить — у неё когда-нибудь появятся дети… дети, которые не простят смерть отца.

— Она не будет мстить тебе, — говорит он, не сдвигаясь на каплю, закрывая собой тело Аой и вижу в го взгляде что-то незнакомое. — Кому угодно, но не тебе.

— Да пошёл, ты, — я отталкиваю его. Подхожу к Аой, уже наполовину достаю шигиру, но передумываю.

— Добей её, — говорю. — Это легче чем убить Таро. И это мой подарок тебе. Убей сейчас, а я подожду снаружи.

Я выхожу.

Выхожу и закрываю за собой дверь.

Я подожду — Кайоши надо принять эту смерть. Как неизбежное зло, через которое нужно перешагнуть.

Если надо я прожду весь день.

* * *

Не приходится долго ждать.

Несколько минут всего.

Я слышу удар, тот самый хорошо знакомый мне удар, когда лезвие меча входит в тело. Я слышу вскрик Аой.

И я ухожу — Кайоши молодец. Он смог. Теперь всё будет хорошо.

* * *

Всего несколько шагов я успеваю сделать…

— Керо! — крик Аой за спиной похож на вой.

И всё понимаю. Я бегу обратно, я толкаю дверь.

И я вижу его на полу с мечом в груди, в луже крови.

И листок в синих, скрюченных агонией, пальцах…. Я почему-то не подумал, что ему проще убить себя.

На крохотном обрывке непонятное. Совсем непонятное.

«Ты всё забыл Керо. Ты забыл о вашей с Аой любви»

* * *

Я не считаю дни, просто знаю — они идут, сменяя друг друга.

День и ночь.

День и ночь…

Я никуда не ухожу из комнаты, в которой кроме меня еще двое — Кайоши и ведьма. Мёртвый Кайоши и неподвижная ведьма, застывшая на постели рядом с его телом.

К чёрту поединок за Первый Круг — я не могу. Пока я рядом с Кайоши, мне кажется, что нить, которую держит в своих руках Банко — не оборвётся.

Да и не так уж это важно — я и без Первого круга приду и убью Императора. Я знаю как это сделать.

— Я не могу, — ведьма вдруг встаёт.

— Что не можешь? — я не верю своим ушам.

— Я не могу его больше держать… Он уходит. Слишком тонкая нить.

— Нельзя сдаваться, — я хватаю её за руку и по тому, как искривилось лицо Банко, понимаю — слишком сильно, я сделал ей слишком больно.

— Я не могу, — она качает головой. — Он уже почти ушёл.

Она застывает, словно давая мне время принять то, что услышал.

— Нет, ведьма! Нет! — я качаю головой, чувствуя, как мир перед глазами плывёт. — Так нельзя. Я убью тебя — если он уйдёт.

Я готов убить её прямо сейчас, если она скажет хоть слово, а она, словно чувствуя это, лишь качает головой.

— Отпусти его, — всё же говорит она и я восхищаюсь её смелостью. — Не всех можно спасти.

— Катись в ад! — я отталкиваю её, подхватываю тело брата и несу его. Несу к единственному к тому единственному, кто может его спасти.

К Ниру. И если за это придётся продать душу дьяволу и если она есть у меня — я продам её.

* * *

Нир открывает мне двери сам и отступает в сторону.

Укладываю Кайоши на пол и отхожу. Я сделал всё что мог.

— Зачем ты принёс его? — Нир вопросительно смотрит на меня.

— Спасите его.

— Спасти?! — он поднимает на меня удивлённый взгляд. — Он мертвец.

— Он почти жив! Ведьма сказала — его душа еще не улетела слишком далеко.

— Близко или далеко, но я не могу превращать мёртвых в живых, — он пожимает плечами и кивает на распахнутые двери. — Унеси его. Здесь не склеп.

— Вы можете его спасти!

Он отворачивается и идёт к к своему письменному столу, оббитому бархатом цвета крови, усаживается и начинает что-то писать.

— Вы можете его спасти, учитель.

Глаза Нира превращаются в узкие щелочки — он словно просвечивает меня сейчас насквозь.

— Это ты убил его?

Я могу врать, но лучше сказать правду.

— Да.

— Смерть необратима, — говорит он. — Ведьма может больше чем я… и если и она не смогла…

Я все еще не готов сдаваться. Не готов сейчас уйти. Не готов хоронить Кайоши.

— Вы можете больше других в этом мире — помогите мне, — говорю я, не сводя взгляда с Нира. — Он не должен уйти — я не хочу приходить на его могилу.

Он задумывается, надолго задумывается, словно делая большой выбор.

— Он может вернуться Возвращённым, — медленно произносит Нир, словно уже сожалея о том, что не промолчал.

— Возвращённым?!

— Да.

— Что это значит?!

— Он уже не будет человеком — по крайней мере таким, каким ты привык его видеть. И я не уверен, что ты потом не пожалеешь о его возвращении.

— Пусть хотя бы так, — говорю я. — Пусть так будет.

— Хорошо. Тогда уходи — ритуал я буду проводить наедине со смертью.

* * *

Вот и все.

Завтра турнир.

Завтра я убью императора или умру — других вариантов нет.

На моей постели мирно сопит уютная Ри. Алисы дома нет — не знаю куда она пропала, а ночевать на улице плохая идея. Ри прислала мне вестника и я позвал её сюда.

Куда вдруг исчезла Алиса?

Не знаю, но есть предположение: она могла не выдержать и сорваться к Тринити — всё-таки девушка совсем юная и всю жизнь прожила с отцом рядом.

А не сказала она нам ничего… знала, что я буду против. Знала, что я пообещаю её отвезти… когда-нибудь.

Ничего плохого с ней не могло случиться — Алиса неглупая девушка и уж точно не отправится гулять по ночным улицам города… да, скорее всего просто улетела к отцу.

И в этом ничего страшного нет — уверен, Тринити обняв дочь, тут же отправит её обратно — слишком большое пекло там впереди.

Осторожно, стараясь не разбудить Ри, присаживаюсь на край кровати…

Постель у нас одна… но эту ночь я лучше проведу на полу — всё равно нужно встать пораньше и хотя бы немного размяться.

А завтра… завтра я постараюсь не проиграть, слишком многое зависит от этого.

Весь мой мир зависит от этого, не меньше.

Глава 24

Первое что вижу открыв глаза — солнце. Солнце которого не должно быть никак, ведь я собирался проснуться до рассвета. Вскакиваю не веря своим глазам — турнир уже совсем скоро должен начаться… если уже не начался.

Как я мог проспать?! Я вообще никогда не просыпал!

Сегодня у меня последний выходной перед началом службы, но это не имеет никакого значения — одежда и перстень Инквизиторов у меня есть. Мне нужно всего лишь добраться до ложи Императора до его прихода.

Оглядываюсь на Ри — она всё еще спит, уютно устроившись на самом краю постели, словно приглашая меня прилечь рядом.

Она в одних трусиках, раскрыта и я тихонько, стараясь не разбудить, прикрываю её простынёй, пряча от свежего утреннего ветерка залетающего в распахнутые двери на террасу.

Откуда-то, совсем близко, носятся звуки горнов, объявляя о скором начале турнира. Это первый призыв, он просто будит город, напоминая о скором представлении — так было прошлый раз, перед казнью Рэйден.

Несмотря на позднее пробуждение я пока никуда не опоздал и это хорошо. Может быть, даже так и лучше — меньше времени останется на раздумья. Да и не о чем мне уже думать — нужно просто исполнить то, к чему я так долго шёл.

Разминка, переодеться и войти в ложу.

Смерть Тысячи Ударов — так я казню Императора сегодня, а потом нанесу тот самый, последний — в голову. Метка по которой Горо узнает меня.

Смерть Тысячи Ударов — я ударю его ножом в сердце столько раз сколько успею — Император не должен выжить сегодня. Ошибки Рэйден я не повторю.

К чёрту Первый Круг, мне и Второго хватит. Да. Я зайду в главную ложу заранее и исчезну там. Затаюсь, поджидая добычу. Я не промахнусь — я точно знаю это, слишком велики ставки. И я не хочу чтобы меня разорвали хидо на глазах улюлюкающей толпы.

Есть еще один очень важный пунктик — мне нельзя оставить ни одной капли своей крови. Нир случайно обмолвился, что императорские маги-ищейки могут найти любого убийцу по капле крови… где бы он не находился. Так они нашли Рэйден в башне Нира. И так они найдут меня, если я ошибусь.

Натягиваю на себе белые одежды, маску и подхожу к огромному зеркалу, висящему на стене напротив двери…

Я впервые в наряде Инквизитора… так странно, маска, кажется, вместе с лицом, которое скрыла, забрала мою личность — из зеркала на меня смотрит Тот Кто Охраняет Императора.

И даже глаза кажутся чужими.

Надеваю кольцо на указательный палец и разрешаю мгновение полюбоваться танцу света на золотых лентах змей.

Пора.

Подхожу к постели и касаюсь Ри… увижу ли я её еще когда-нибудь? Она даже не вздрагивает от моего прикосновения — так крепко спит? Кстати, здесь на верхних этажах Дома Инквизиторов свежайший воздух, без привкуса города внизу — его приносят ветры пустошей. Здесь отличный сон — недаром я почти проспал.

Выхожу на террасу в надежде поймать лучи на солнца на лице. Но нет — маска из тончайшего золота лишь приятно холодит кожу. Вряд ли она успеет нагреться — совсем скоро я уйду в мир мёртвых, поджидая свою добычу.

Вспоминаю о Кайоши… как он там? Смог ли Нир вернуть его? Захотел ли? Нир вправе передумать и я последний на свете, кто решится упрекнуть его в этом.

Возвращённый?

Нир сказал что Кайоши уже никогда не будет человеком. Кем он будет? Будет ли он помнить меня? Нори? Он ушёл так и не узнав что Нори пока не умерла.

Больше всего сейчас мне хочется поскорее закончить с Императором и как только появится возможность встретиться с Ниром.

Да, я понимаю — как только сердце правителя остановится моему учителю будет не до Кайоши и не до встречи со мной. Ничего страшного, я подожду.

Из Небесного Утёса нет вестей… и это хорошо. Очень хорошо. Это означает, что те големы… исчадия молний или как их там, остались на своих местах. Да, они угроза, но пока Таро жив, не самая страшная угроза. Тем более, что я уже придумал как поступлю с Сакаи.

Двадцать миллионов лунным золотом… если всё выгорит, если я увижу мёртвые глаза Императора — куплю самую быструю виверну в городе и полечу на поиски флота Хинун. На поиски Горо… и пусть он отдаст то, что мне причитается по праву.

Снова горны — на этот раз громче и тревожнее — это открылись ворота Стадиума и толпа, уже огромная толпа самых нетерпеливых, тут же затопила их — я всё это вижу сейчас. Стадиум — прямо за стенами дворца, и с моей террасы всё отлично видно. И ложа Императора тоже видна — просторная, под широким навесом с рядами белоснежных с позолотой колонн.

Ложа пуста — до начала турнира еще немало времени, а Император на нём появится одним из последних. Он не может опоздать — он единственный в этом городе кто не может опоздать на этот турнир.

Само поле, то самое огромное поле из песка, на которой всего несколько дней назад закончилась история Рэйден, сейчас наполнено людьми. Это не зрители — это участники турнира и у них сейчас последняя возможность размяться. Говорят, за победу на Великом Императорском турнире очень большой приз. Сто тысяч лунным золотом? Или даже больше… я бы поучаствовал, но у меня есть дельце, которое сулит гораздо большую прибыль.

Это что-то вроде гладиаторских боёв? Я когда-то в детстве тоже участвовал в таких… в своём мире. Участвовал когда срочно нужны были деньги, да. Это был простой способ заработать немного денег на подпольных бойцовских тотализаторах. Я вдруг вспоминаю Лоли… малышку Лоли… как же это всё давно было, кажется, целая вечность прошла. Кажется, у меня уже и не было жизни до этой.

Снова горны — на этот раз долгие, протяжные, зазывающие. Они для тех кто далеко, но всё же может расслышать их, пусть даже и принесённые ветром, и успеет вернуться в город до начала зрелища.

Трибуны Стадиума такие огромные, что, кажется, способны вместить на бесконечных скамья всех желающих. Помню, как Кайоши, еще в первые дни моего пребывания в этом мире, рассказывал о том, что нет зрелища интереснее, чем этот турнир сильнейших и что каждый мечтает хотя бы раз побывать на нём.

Поднимаюсь в воздух, в который раз восхитившись тому волшебному чувству. когда мягкие подошвы твоих сапог отрываются от земли, и ты вдруг теряешь вес, становясь с воздухом единым целым, частью и сутью его.

Выше, еще выше — я хочу осмотреться. Инквизитор парящий над Стадиумом — думаю, это обычно здесь. Я вижу других таких же — в белых одеждах играющих с ветром и золотых масках. Я просто сейчас выше всех других… и ничего необычного в этом нет.

Полёт совсем короткий — я не хочу терять времени, не хочу рисковать. Опускаюсь на один из балконов рядом с открытой галерей ведущей к ложу Императора. Это самый верхний уровень трибун и чужих здесь нет. Только охрана — десятки воинов в белом с золотом. Лучшие из лучших — они сохраняют жизнь императору. И я один из них, вот только я хочу забрать эту жизнь.

Забрать и обменять на двадцать миллионов лунным золотом… отличная сделка, да.

На меня здесь никто не обращает внимания, совсем никто. Может быть, немного позже, перед прибытием Императора всё изменится — наверное, прежде всего появятся Инквизиторы Первого Круга и, конечно, Рыцари Крови. Они окружат ложу, не подпуская к ней никого… и даже таких как я. Может быть, совсем скоро даже тень птицы не сможет коснуться Императора… но это будет всё же после того, как я займу своё место в тени.

* * *

Захожу в ложу под новый звук горна. На этот раз он короткий, отрывистый, отбивающий темп марша… и я не знаю что он означает.

Начало турнира? Ну, уж нет — сначала на том месте, где я сейчас стою, должен появиться тот, кто и откроет его.

На трибунах поднимается вой и я вижу как те самые воины, в стальных шипастых наплечниках, те самые, что несколько дней назад притащили на казнь Рэйден, сейчас разгоняют людей на поле — всем участникам турнира стоит вернуться в казармы… или где там они должны собраться перед началом боёв.

Отлично, момент приближается.

Я знаю о том, что сегодня Император появится в своей ложе через подземный тоннель ведущий прямо от его покоев в замке. Сегодня никакого корабля — прошлый раз это его появление на роскошном судне было скорее исключением.

— Он идёт! — крик из тоннеля, глухой — двери в него заперты.

Пора, с минуты на минут здесь появятся Инквизиторы Первого Круга отгородив Императора от всего мира.

Слышу шаги совсем близкие, торопливые… падаю в тень за мгновение до того, как тот кому эти шаг принадлежат появится здесь в ложе. Я не увижу его, как и ничего больше не увижу до самой смерти императора.

И турнир… думаю, он будет интересным…вот только мне не быть среди зрителей. Я собираюсь устроить своё шоу, которое поинтереснее будет, пожалуй.

* * *

— Я чувствую запах крови, — встречает меня И-себа.

Мы так мало разговариваем с ним, что я успел уже отвыкнуть от своего невидимого убийцы.

— Я тоже, — ложусь на горячий песок и закрываю глаза. Короткое затишье перед бурей, я просто хочу собрать силы. А еще — я прислушиваюсь к глухим звуками, долетающим сюда из мира живых.

Вот я слышу рёв толпы… Император? Он уже вошёл в ложу? Когда я должен удить его? Когда лучший момент для его смерти?

Думаю, не сразу.

Надо дать ему и тем, кто его охраняет время чтобы увлечься зрелищем которое совсем скоро начнётся там внизу.

Я подожду. Я не спешу.

— Как ты убьёшь его? — интересуется И-себа.

— Удары в грудь шигиру, — отвечаю я. — А потом… потом я оставлю послание для Горо — свой нож в голове Императора.

Я вдруг вспоминаю как Нир, Нир который всё знает, еще в башне рассказывал о том, что Рэйден пообещала Горо в качестве доказательства того, что убила его именно она, а не кто-то другой, достать из груди Императора сердце и сжечь его.

Забавно.

Она была слишком самоуверенной.

— Ты всё просчитал, Иниро?

— Невозможно всё просчитать, — я вдыхаю полной грудью воздух наполненный сладковатым запахом смерти. — Но, я сделал всё, что мог. Мне не в чем упрекнуть себя.

— Ты же помнишь — я могу смотреть за горизонт.

— Ты уже знаешь что будет со мной?

— Да.

— Расскажешь?

— Большой страх. Он придёт в этот мир совсем скоро. И будут бежать все. И даже ты.

— Ну уж нет, — я кривлюсь не открывая глаз. — Я не умею бежать. Лучше скажи мне — я убью сейчас Императора или нет.

— Не могу.

— Почему? — когда я я говорю с И-себа вот так, с закрытыми глазами, когда жар из печи трогает моё лицо — мне кажется что он сам Сатана…

Почему бы и нет? Почему И-себа не может быть самим Дьяволом?

— Мой ответ изменит будущее.

— Не понимаю.

— Тебе не нужно понимать, Иниро. Просто делай своё дело и будь что будет.

Он прав — я успокаиваюсь. Жизнь Императора сейчас от меня на расстоянии вытянутой руки. Руки, в пальцах которой зажат шигиру.

Я слышу удар гонга, далёкий как эхо чужих звезд.

Первый поединок?

Сколько мне еще ждать?

Пожалуй, третьего гонга… да, пусть третий гонг возвестит о смерти Императора.

Перед закрытыми глазами вдруг бесконечной чередой картинок пробегает вся моя жизнь… от самых первых дней детства, когда всё ещё как в тумане, и до появления И-себа, который убил меня. Все эти очень живые картинки вспыхивают передо мной, сменяя друг друга, вспыхивают и гаснут в сумраке памяти…

Что это?

Не вестник ли это моей близкой смерти?

К чёрту предчувствия и предзнаменования — всё будет хорошо. Я не собираюсь проигрывать.

Второй удар гонга… я чувствую как сердце моё начинает биться сильнее.

Вдруг вспоминаю слова Нира о Рэйден — «никого опаснее её я не встречал». Опрометчивое суждение. Всегда нужно судить по по финалу… Рэйден проиграла, а, значит, оказалась не такой уж и опасной. Да даже то, что она смогла попасть в руки охраны, пусть даже это и были рыцари Крови… не так уж она и сильна… была.

Третий удар гонга…

Вот и всё.

— Он здесь? — я открываю глаза и разглядываю багровое, пропитанное кровью, небо.

— Да.

— А стена… стена защищает его?

— Да.

— И Рыцари Крови?

— Замерли в одном шаге от стены.

— Хорошо, — снова закрываю глаза. Всего на одно мгновение. Совсем скоро мой выход. И мой финальный аккорд в этой долгой песне смерти.

* * *

Первое, что я вижу когда выхожу из тени — лицо того, кого я пришёл убить.

Я впервые вижу его так близко — чёрные идеальной формы брови и усы, тонкий рот в довольной улыбке — там у меня за спиной, на поле Стадиума, сейчас явно происходит что-то интересное.

Он тоже видит меня — не мог не увидеть. В одно мгновение радость на его лице сменяется ужасом — он всё понимает.

И шигиру в моей руке он тоже видит. Шигиру в правой, а нож в левой — я хочу успеть поставить свою метку.

Он видит меня и кричит, в надежде выжить. Но нет, его крик сейчас это зов смерти — я не отпущу того, за кем пришёл.

Прыгаю вперёд, зверем уставшим ждать свою добычу, и засовываю лезвие шигиру ему в грудь. Засовываю ломая рёбра, вспарывая золото одежд.

Он пытается встать, но тут же получает новый удар в грудь и снова садится заливаясь кровью. Я вижу как мертвеют его глаза и снова бью вдогонку — смерть тысячи ударов, а я нанёс всего три.

Я не хочу промахнуться, я не хочу оставить его живым и проиграть как Рэйден.

Рыцари Крови — их багровые одежды и золотые маски я вижу тоже. Они совсем близко, они еще надеются спасти того, кого уже не спасти.

Они рубят мечами невидимую стену, разбивая лезвия на осколки, а потом лишившись оружия царапают её, ломая ногти, в пустой надежде разрушить препятствие, которое сейчас мешает спасти их господина. Нир переиграл сам себя, оградив Императора от любой помощи. Он создал идеальную защиту для убийцы… для меня.

Я не хочу рисковать — бью рукоятью шигиру Императору в лицо и когда его голова запрокидывается, перерезаю горло. Перерезаю глубоко, до треска позвонков и хрящей, старясь не утонуть в крови, которая бьёт из разрубленной глотки.

Даже в если в этом теле останется капля жизни — я убью и её.

Отступаю, разглядывая бьющееся в агонии тело

Всё!

Он уже не сможет выжить. Не сможет! Я победил.

Пора ставить метку.

Снова бью шигиру емув грудь, уже мёртвому, вспарывая и выворачивая рёбра, удар за ударом, пока грудь мертвеца не становится похожей на выпотрошенного зайца. И тогда я вижу его сердце.

Мёртвое,

И я бросаю нож, нож которым должен был поставить метку… а вместо него беру сердце.

Беру, вытягиваю перед собой руку… смотрю на сердце в своей руке и словно жду… Жду?! Но мне не нужно ждать, мне нельзя ждать!

А потом сердце в моей руке вспыхивает. Ярким огнём, сжигая мою ладонь до костей.

Сжигая мою надежду на победу.

Проклятая Рэйден! Ты жива? Ты во мне? А я ведь уже похоронил тебя!

Я вдруг понимаю! Я должен был понять раньше — непобедимая Рэйден без единого ядра.

Первородная!

Она стала Пауком… или всегда была им.

И теперь в четвёртой форме Первородных она во мне… и она исполнила этот контракт. Она, не я!

Я вспоминаю слова И-себа — «в четвёртой форме они оставляют своё тело и вселяются в тела других, в спящих или тех, кто доверяет им. Вселяются чтобы подчинить».

Почему я не догадался!

Ри… утром на моей постели… она не спала. Это всего лишь брошенное тело Рэйден, в которое она вернётся позже. Шкура змеи на камне. Рэйден сейчас во мне… или уже ушла, ведь я исполнил то, что ей нужно было — сжёг сердце Императора.

Я вдруг вижу Нира.

На одной из аллей ведущих к ложе. Совсем близко.

Может быть он даже бежал, услышав крики. Но сейчас он стоит. Стоит и смотрит на меня. В первое мгновение я леденею и приходится потерять секунду чтобы вспомнить — между нами маска на моём лице.

Он не узнал!

И не узнает!

Лишь бы не осталось здесь моей крови — тогда меня найдут!

Стена, спасительная стена, вдруг тает, подчиняясь короткому жесту Нира и тут же, вслед за новым жестом учителя, на меня обрушиваются огромные, в рост человека, не меньше, изъеденные кровью и временем, зубы — похожие на лезвия древних ножей.

Они рвут меня, заливая кровью плиты пола, ломают кости и выворачивают суставы, заливая мои белоснежные одежды кровью.

Срывают маску.

Я успеваю увидеть Смерть и даже заглянуть ей в глаза, а потом, почти сдохнув, падаю и уползаю в тень.

Уползаю проиграв.

Конец

Content

Макс Нежин
Нерождённый 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24