Туи Т. Сазерленд

Драконья сага

Легенды. Драконоборец

Посвящается Кари.

Уж она бы точно оседлала дракона (а еще она спасла эту книгу!)

Драконья энциклопедия дозорного

БОЛОТНЫЕ драконы

Внешность: мощная бронированная чешуя бурого цвета, иногда с янтарными и золотыми оттенками. Большая сплюснутая голова с высоко посаженными ноздрями.

Способности: могут выдыхать пламя, задерживать дыхание до часа, маскируясь в жидкой грязи.

Место обитания: болота, топи, горячие грязевые источники на полпути между горами и морем.

Чем страшны: часто прячутся в лужах грязи; как и все, имеют зубы, когти, выдыхают огонь.

ПУСТЫННЫЕ драконы

Внешность: чешуя бледно-жёлтая или белая, цвета песков пустыни, хвост с ядовитым шипом на конце, чёрный раздвоенный язык.

Способности: зарываются в песок, подолгу обходятся без воды, жалят хвостом по-скорпионьи, могут выдыхать огонь.

Место обитания: обширная пустыня к западу от леса.

Чем страшны: ядовитое жало на хвосте, зубы, когти и огненное дыхание.

ГОРНЫЕ драконы

Внешность: огненно-золотистая, красная или оранжевая чешуя, огромные крылья.

Способности: летают далеко и быстро, отличные бойцы, могут выдыхать огонь.

Место обитания: сердце гор.

Чем страшны: неожиданно нападают на жертву, стремительно пикируя на неё с неба; имеют зубы, когти, выдыхают огонь.

МОРСКИЕ драконы

Внешность: чешуя синяя, зеленая или цвета морской волны, перепончатые лапы, жабры. Светящиеся в темноте полосы на мордах, животах и хвостах.

Способности: дышат под водой и видят в темноте, мощным хвостом могут поднимать огромные волны.

Место обитания: океан, а также, возможно, крупные озёра и реки.

Чем страшны: ловко плавают в крупных водоемах и, конечно же, обладают зубами, когтями (зато, что радует, не выдыхают огонь!).

ДЖУНГЛЕВЫЕ драконы

Внешность: чешуя яркая, как оперение райских птиц, и постоянно переливается цветами; цепкий хватательный хвост.

Способности: меняют цвет, полностью сливаясь с окружением, плюют смертельным ядом.

Место обитания: загадочные непроходимые джунгли к востоку от гор.

Чем страшны: не имеем понятия! Выживших, способных рассказать о них, нет. Видимо, это самые смертоносные и скрытные из драконов.

ЛЕДЯНЫЕ драконы

Внешность: чешуя лунно-серебристая или голубоватая, цвета льда; зазубренные когти, чтобы цепляться за лёд; синий раздвоенный язык; узкий длинный хвост, похожий на хлыст.

Способности: выдерживают сильный холод и яркий слепящий свет, способны замораживать дыханием.

Место обитания: по всей видимости, это льдистая арктическая область полуострова на дальнем северо-западе.

Чем страшны: их дыхание превращает человека в сосульку; также стоит опасаться когтей и зубов.

НОЧНЫЕ драконы

Внешность: чешуя чёрная с пурпурным оттенком, внутренняя сторона крыльев с серебристыми пятнами напоминает звёздное небо. Чёрный раздвоенный язык.

Способности: дышат огнем, невидимы в густой тени.

Место обитания: неизвестно.

Чем страшны: эти редкие драконы – либо помесь разных видов, либо отдельный, исчезающий вид; вряд ли представляет важность.

События этой книги происходят примерно в то же время, что и события книг с первую по пятую основной саги.

Пролог

Двадцать лет назад

Каждый знает, что украсть у дракона почти невозможно.

То есть почти невозможно. Красть у него еще и глупо, ведь дракон обитает в гигантской крепости вместе с сотней сородичей, а ты – размером с его обычную утреннюю закуску.

Зато если дело выгорит, если кража удастся, ты с друзьями станешь легендой. Богатой такой легендой, у которой золота больше, чем у кого бы то ни было.

Такого будущего хотел для себя Вереск, зато Глыба себя богатым не представлял. Вот только поди останови младших брата с сестрёнкой, когда им что-то в голову взбредёт. Остаётся пойти с ними, иначе не убережёшь.

Собственно, так Глыба и согласился на это решительно глупое дело.

Драконий дворец тёмной скалой возвышался над пустыней.

В ночном небе, отбрасывая на дюны слабый свет, висели когтями ледяного дракона три полумесяца.

Глыба с Вереском припали к песку в тени стен, бок о бок, такие мелкие, лишённые крыльев, когтей и чешуи. О зубах и говорить не приходилось.

«Мы идеальный ужин для драконов, – тревожно подумал Глыба, – который сам пришел к их порогу. Так и просим: съешьте нас! Во всей Пиррии не сыщешь твари, которая сама пошла бы к дракону, на такое только люди способны. Драконы, поди, считают нас тупейшей добычей на свете.

Может, так оно и есть, раз мы думаем, будто можем спокойно стащить у них сокровища и смыться».

– Чего она так долго? – прошептал он. – Зря мы её назад туда отпустили. – Он взвесил в руках мешок с золотом. – Нам троим этого хватит за глаза, до конца жизни.

Братишка одарил его презрительным взглядом и запустил руку в другой мешок. Перебрал там со звоном золотые самородки.

– Она захотела вынести ещё, – пробормотал Вереск. – Сказала, что там золота полные комнаты. Все это сокровище песчаных драконов наше, Глыба. Мы станем королями.

– Драконье богатство – это ещё не драконье могущество.

– Посмотрим, – ответил Вереск и поднял взгляд на окно, под которым они притаились. В узкую щель не проник бы иной вражеский дракон, зато для шестнадцатилетней девчонки, их сестрицы Розы, ширины хватило, чтобы с лёгкостью пролезть внутрь.

– Вроде слышу её, – шепнул Глыба.

В окне появилась Роза: ухватившись маленькими ручками за карниз, она подтянулась и влезла на него. В темноте её можно было узнать только по нимбу тёмных кудряшек, и никто, как она, не полез бы в драконье логово дважды.

Роза сбросила братьям веревку, и они ухватились за конец, помогая вытянуть наружу мешки с сокровищами. Вскоре она жестом велела им посторониться. Звяк! Бумс! – упали на песок мешки. Веревка с шипением упала к ногам братьев.

Глыба, прищурившись, смотрел, как Роза спускается по стене, выискивая трещинки и ямки для опоры. План, разумеется, от и до придумал Вереск. Он был одержим драконами из пустыни за лесом. Роза же взяла на себя самую опасную часть работы: посреди ночи пробралась во дворец и отыскала сокровищницу.

Глыбе предстояло тащить добычу. Самый старший и крупный, он запросто мог унести все четыре мешка, по крайней мере до лошадей, которых они оставили в нескольких дюнах отсюда. Лошадей, которых он пару ночей назад увёл из отцовского стойла.

«Коли папа разозлится на меня, уплачу ему втрое больше их цены», – со смесью горечи и гордости подумал Глыба. Роза к тому времени уже почти спустилась. Неужели и впрямь все удалось?

– Глыба, – шепнул Вереск. – Не пыхти так громко.

– Я не пыхчу. Я даже не дышу почти.

Вереск раздражённо обернулся… и изменился в лице.

Глыба знал этот взгляд. Так смотрел Вереск, когда подпалил кузню, из-за чего потом чуть не сгорела деревня. Так он смотрел, когда отец поймал его на краже еды, предназначенной для дозорных. Это был чистый ужас, и Глыба, ощутив в груди ледяной укол страха, тут же понял, в чём дело.

Обернувшись, он увидел нависшую над ними дракониху.

Она была выше деревьев, которые росли вокруг их деревни, а её крылья заслоняли все три луны. На узкой змеиной морде поблёскивали обсидианово-чёрные глаза. Изогнув по-скорпионьи грозный хвост-жало, дракониха царапнула когтями песок. Глыба, пусть и издалека, но видел, что драконий яд делает со взрослыми драконами. Что будет с человеком, какие муки ждут его перед смертью, он и представить боялся.

Дракониха издала гортанное рычание вперемешку с шипением. Сердито посмотрела на украденное золото и грозно – на Розу, спиной прижавшуюся к стене замка.

– Она нас убьет, – выдохнул Глыба. У него за спиной висело на перевязи копье, но пока до него дотянешься, дракон уже пронзит тебя в сердце жалом.

– Вереск, – прошептала Роза. – Рядом с тобой – мешок, в нем – меч.

– Не смей! – Глыба и рад был бы остановить брата, но не смел шевельнуться. – Не выходи против неё.

– Верно, дельная мысль, – пробормотал Вереск. – Разве что для этого поздновато, болван. Может, ты и не заметил, но мы как бы крадём у неё сокровище.

Сокровище? У неё?! Глыба только сейчас приметил на голове драконихи унизанный алмазами ониксовый обруч. Так это сама королева.

Итак, бежать не выйдет. Одна дорога – смерть. Глыбе сравнялось всего лишь двадцать лет, а он рассчитывал пожить еще хотя бы чуток, прежде чем его всё же убьет дракон. «И зачем я дал Вереску подговорить нас на это дело?»

Внезапно братец дернулся к ближайшему мешку. Дракониха яростно заверещала и ударила хвостом, но Глыба успел нырнуть и откатиться в сторону. Блеснул отраженный от стали лунный свет – это Вереск взмахнул мечом и неуклюже ударил им дракониху в подбрюшье. Клинок зазвенел о чешую, и Вереск, покачнувшись, чуть не выронил его.

Глыба вскочил на ноги и, сняв копьё со спины, во весь опор понёсся на королеву. На ходу он пытался вспомнить, что там дозорные в школе говорили о слабых местах у драконов, но в голове всплыла только фраза: «Их вообще нет».

Хвост драконихи выстрелил с быстротой молнии. Глыба пригнулся, и удар пришелся в древко копья. Оно задрожало, и Глыба потерял равновесие, увязая в песке.

– Глыба! – закричала Роза, кидаясь вперёд. Подхватив один из мешков, она раскрутила его и метнула драконихе в голову.

Тяжёлая сумка с громким треском врезалась королеве в череп. Пустынная дракониха покачнулась, тряхнула башкой и с рёвом бросилась на Розу.

– Нет! – заорал Глыба, поднимаясь и хватая копьё, но его ноги тонули в песке … Медленно, как же медленно.

Из пасти королевы вырвалась струя пламени, от взмаха ее крыльев в лицо Глыбе полетел песок, и он вслепую побрел вперёд. «Только не Роза, только не она».

Где-то слева закричал от гнева Вереск. Снова зазвенела сталь о чешую, и Глыба, ориентируясь на звук, ударил копьём куда-то вверх, в размытое крылатое пятно. Он попал, вонзил оружие, которое у него тут же вырвало из рук.

Дракониха взревела, и на сей раз в её голосе вперемешку с яростью слышалась боль.

В темноте сквозь слёзы Глыба увидал, как королева тяжело рухнула в песок. Земля содрогнулась. Мимо промчался Вереск.

Дракониха металась и выла. Глыба съёжился, накрыв голову руками.

Внезапно рядом возник Вереск и, ухватив его за локоть, помог встать.

– Получилось! Мы убили дракона!

Руки и грудь у братишки были в крови, а в руке он держал нечто жуткое, сочащееся каплями яда. Меч он бросил, оставив торчать в перерубленном хвосте.

– Давай убираться отсюда, пока на шум не слетелись другие. – С этими словами он сунул Глыбе в руки мешок сокровищ.

– Роза, – позвал Глыба.

Вереск отпрянул. Теперь-то Глыба разглядел, что одежда на нём опалена, а на одной руке пузырятся волдыри ожогов.

– Её нет, Глыба. – Вереск поднял с земли другой мешок, сунул в него трофей и убежал во тьму.

Глыба машинально сделал шаг следом и тут же встал. «Домой вот так нельзя. Если принести отцу мешки золота вместо тела сестрёнки …» – Он обернулся и посмотрел на тёмные стены.

Из-за них уже рвалась река чёрных крыльев, словно туча нетопырей из пещеры. Пустынные драконы летели, привлеченные рёвом погибающей королевы.

«А уж когда они поймают нас …»

Глыба растерял остатки мужества. Не выпуская из рук сокровища, он развернулся и припустил бегом.

Часть первая

Глава 1

Ласточка

Однажды утром, едва Ласточке сравнялось семь, родители силой нарядили её в лучшее платье из синей пряжи, скрутили, чтобы умастить кудряшки, и отвели на гору, где её съел бы дракон.

Самой собой, о том, что такова задумка, ей не сказали. Никто не предупредил, мол, «угадай, что с тобой сегодня будет» или «не бывать теперь той экспедиции с лазаньем по дереву, которую ты задумала на завтра». Ей вообще почти ничего не говорили, разве что «хватит ёрзать!» да «не смей кусаться!».

Скажи кто Ласточке, что её удел – стать драконьим завтраком, она бы ответила, что дракону по большому счёту неважно, какая у неё причёска, так что незачем истязать её в последние минуты жизни.

Вместо этого она решила, что её насильно отправляют в очередной скучный поход с драконьими шаманами, которые прочтут Поучительную Лекцию о Повадках Драконов, и потому, шагая по лесу, удивлялась, с какой стати родители так вцепились ей в руки и почему с ней не пошёл больше никто из деревенских детей?

Пять лет назад в жертву принесли другого ученика, но она была слишком мала, поэтому ничего не помнила. К тому же говорить о дарах драконам запрещалось. Да и что бы там шаманы ни думали, Ласточка почти ничего не поняла из украденных у них книжек.

Она, конечно, заметила, как прочие селяне искоса на неё поглядывают, но не сообразила, что этими взглядами люди как бы говорят: «Славно, что дракону скормят её, а не меня». Ей-то показалось, что на неё взирают как обычно, мол, вот идёт Ласточка, девчонка с драконьим норовом. Ей понравилось, как все бледнели и спешили отвернуться, стоило состроить им в ответ страшную рожу.

Надо было дать волю подозрительности, сообразить, чего это родители так притихли … Но ведь никто не ждёт, что именно его отдадут дракону на поживу.

А потом вдруг главный шаман встал и вскинул руки. Селяне тоже встали и воззрились на Ласточку. Другие два шамана достали из-под мантий веревки и схватили её.

Высокая сказала важным голосом что-то вроде: «Услышьте нас, о могущественные пламеннокрылые создания», а низкий, у которого вся морда была в чирьях, продолжил: «Мы преподносим вам дар, дабы вы пощадили остальных ваших смиренных рабов». Потом главный шаман, хитрец, что съедал весь козий сыр на деревенских гуляниях, завёл:

– Благодарим вас за жизни тех …

Ласточка не дала ему договорить. Она узнала эти песнопения – прочла их в одной из книг, которые «одолжила» из кабинета главного. Это была Церемония дара драконам, всамделишная, и ДАРОМ ВЫБРАЛИ ЕЁ.

После долгой возни, борьбы и драки Ласточку наконец связали, однако глупых слов благословения уже никто не говорил. Одному шаману она расквасила нос; другая держалась за расцарапанную руку; третий, уходя, сильно хромал. Ласточка прокричала им вслед все бранные слова, какие знала, а прочие селяне торопились прочь, отводя взгляды. Родители ни разу не обернулись.

Ласточку оставили на огромном плоском камне с видом на реку и под открытым небом, где драконы заметили бы её наверняка.

Подразумевалось, что семилетка станет покорно, как образцовая человеческая жертва, ждать на плите своего часа. Да только не бывать тому, решила Ласточка. Несмотря на свой маленький рост, покорностью и образцовым поведением она не отличалась и, само собой, с планом, где её съедают, а этих вредин из деревни – нет, соглашаться не торопилась. Это же СОВЕРШЕННО нечестно. Ласточка была младшим ребёнком и о том, что такое честно-нечестно, знала не понаслышке. Теперь вот её собираются съесть, а уродины вроде Камелии сидят себе дома и играют, поди, с её куклами. ЭТО и ЕСТЬ НЕЧЕСТНО.

У Ласточки был брат, который точно с ней согласился бы, но Листик сегодня утром ушёл на охоту с дядей. Наверняка его забрали, чтобы не мешался. Не то чтобы восьмилетний мальчишка сумел бы помешать всей деревне, но он хотя бы ЗДОРОВО РАЗОЗЛИЛСЯ БЫ. Накричал бы на мать и отца. Исполнился бы ГНЕВА и неутолимой жажды МЕСТИ и устроил бы селянам адскую жизнь до конца дней, чего они ПОЛНОСТЬЮ ЗАСЛУЖИЛИ.

Однако ему, когда он придет с охоты, расскажут, мол, случилось несчастье, Ласточку схрумкал дракон, какая жалость. Он погрустит немного, забудет её, и все заживут припеваючи.

«О луны, – в ярости думала Ласточка, вырываясь из пут. – Расскажут ему, небось, что я САМА во всем виновата! Что я СНОВА НИКОГО НЕ СЛУШАЛА и меня только ПОЭТОМУ сожрали! Про меня станут рассказывать другим детишкам, чтобы слушались родителей!»

Вот теперь она ТОЧНО РАЗОЗЛИЛАСЬ.

Сорвав путы с лодыжек, она вскочила на ноги. Больше всего хотелось догнать селян и шаманов и наорать на них ещё. Хотелось высказать им, мол, они несправедливые дурацкие дурилы, и что она никак не желает быть съеденной драконом, и плевать, если дракон прилетит потом в деревню и сожрёт там всех, ведь они все ГАДЫ.

Ласточка успела сделать пару шагов в гущу леса и тут же встала.

«Если их догнать, они просто снова свяжут меня, только на этот раз крепче».

Никто не станет её слушать. Её вообще никто не слушает. Чем громче она орала и визжала, тем меньше на неё обращали внимания. Это она понять успела, правда, захотелось орать ещё громче. Хотя сейчас-то на крики может прилететь дракон. Или прибегут шаманы, такие сердитые, и схватят её холодными руками. Если уж выбирать, то дракон даже предпочтительней.

Скользнув по земляному берегу к реке, Ласточка присела и запустила пальцы в ледяную воду. Брызги сверкали на солнце, точно россыпь алмазов.

«Нечестно, – думала Ласточка, выдёргивая водоросли, растущие на гальке. – С какой стати выбрали МЕНЯ? Из всей деревни. Неужто драконы мысленно сообщили, что хотят слопать именно МЕНЯ?»

– Вот уж вряд ли! Уверена, им вообще плевать, кого есть! – Достав со дна реки камень, она швырнула его в кусты на том берегу. – Они любого съели бы, кого им оставят связанным на камне! Если бы им дали выбор, они съели бы кого пожирнее и вкуснее. Ту же Камелию! Она же мечта, а не жертва! Почему не выбрали её?

Все только и говорят, какая у Ласточки МИЛАЯ старшая сестрица. «Она такая жирненькая и сладкая, что драконы слюной захлебнулись бы от одного её вида».

Камелия нравится шаманам: она слушает их, раскрыв рот, как будто ей и правда всё интересно.

Ласточка присмотрелась к ряби на воде.

– Камелию шаманы не выбрали бы, – сказала она вслух. – Меня взяли, потому что я им не нравлюсь. А мама и папа им разрешили.

Ну конечно же, шаманы выбрали в жертву шумную семилетку, которая пнула мастера Форель по лодыжке, когда тот бранился. Девчонку, что стащила у них книги и выведала их секреты, пусть даже поняла лишь половину из прочитанного. Им было в радость от неё избавиться.

«А может, и папе с мамой тоже».

Никто не попытался остановить шаманов. Во всей деревне дурака не нашлось.

Да, родители до ужаса боятся драконов и сделают всё, что ни прикажут шаманы, но ведь могли же сказать: «Может, перепроверите то видение от драконов? Точно ли они хотят нашу дочь?»

Ласточка зло потерла глаза.

«Хватит плакать. Вот такие люди ужасные, им веры нет. Чему тут удивляться, Ласточка? Ещё никто за тебя не заступился, ни разу. До тебя никому дела нет, вот и ты наплюй на них.

Ну, теперь-то меня НЕ съедят, – подумала она. – БУДУ ЗНАТЬ. Не нужна мне деревня! И родители не нужны! Никто не нужен! Я умнее любого из них и умнее драконов! Уж если решу, что не быть мне ничьим завтраком, то и не буду. Вот так вот!»

Зато теперь и домой не вернёшься. В Амулет уже не придёшь, ведь шаманы объявили, что судьба Ласточки – стать драконьей закуской, а родители подтвердили, дескать, да, конечно, без проблем, одобряем.

Она встала, стряхнула с рук студёные капли, и тут что-то промелькнуло на том берегу.

Ласточка припала к земле, а сердце у неё пустилось галопом, крича: «ДРАКОН!» – хотя она уже видела, что это просто маленький зверёк не крупнее кролика.

Ласточка сделала глубокий вдох.

«Там что-то мелкое, – думала она. – Возможно, мой завтрак».

Не дождавшись, что зверёк еще раз шевельнётся, она осторожно ступила в холодный поток и побрела к другому берегу. Тут было каменистее: чёрная галька да небольшие заросли голых кустиков.

Существо, которое Ласточка приметила, попало как раз в такие заросли, нависшие над водой. Ласточка не спеша подкралась к нему.

«Кролик пришелся бы кстати. Дыши, Ласточка. Не поддавайся страху. Это уж точно не дракон».

Да нет, дракон.

Крохотный, жалкого вида, тощий дракончик. Он был самого бледно-оранжевого оттенка, что она когда-либо видела. Будто закат, написанный на шерстяном полотне и забытый под струями водопада или на солнцепёке. Ласточка первый раз видела такого бледного дракона – те, что встречались в горах, чешую имели ярко-красного или рыжего оттенка, а те, что приползали с болот, были всех оттенков бурой грязи.

Закрыв глаза и уронив крылья в воду, дракончик обмяк в переплетённых голых ветвях.

«Умер, наверное», – подумала Ласточка, удивляясь тому, что чувствует к нему жалость. К ДРАКОНУ?! Это ЧТО ещё такое? Жалеть того, кто съел бы её, будь он жив!

С другой стороны, с такой мелкой пастью всю Ласточку не проглотишь. Этакому доходяге одного мизинца на несколько дней хватило бы.

Ласточка усмехнулась, и дракончик вздрогнул.

Живой!

– Эй, – грозно сказала Ласточка. – Драконёнок! Ты что, прикидываешься дохлым? Чтобы я подошла, ткнула в тебя пальчиком, а ты его отхватил бы?

Крошка медленно и с трудом открыл глаза. Огляделся и, заметив Ласточку, тревожно пискнул.

Он дрожал. От холодной ли воды, от страха?

«Дракон меня боится! Да этим надутым и подлым шаманам такого даже не снилось.

Постой, он точно не мёрзнет. Это же небесный дракон, а у них внутри пылает огонь. Этот вот при желании мог бы в мгновение спалить кусты и улететь».

– Это уловка, да? – сказала Ласточка. – Чтобы я такая подошла, пожалела тебя, малыша, попыталась выпустить, а ты окатил меня огнём и съел! Я тебя раскусила, мелкий странный дракон!

Дракончик попытался извернуться в одну сторону, в другую, но запутался он слишком сильно, и вырваться не получилось. Тогда он снова жалобно заскулил, хватая коготками воздух. Словно котёнок, которого как-то подобрал в лесу брат Ласточки и которого родители не дали оставить, ведь из-за его криков драконы могли заметить деревню сверху.

– Котёнок принесёт нам всем погибель! – заявили они, как все взрослые, преувеличенно грозным шёпотом.

– Пи-и-и-и, – жалобно пропищал дракончик. – Скуирбл. И-и-ик.

– Не надо мне тут утю-тю и хныкать, – сказала Ласточка, скрестив на груди руки. – Меня не проведёшь.

Дракончик вздохнул, закрыл глаза и затих. Он уронил крылья и свесил голову набок. Похоже, сдался и решил висеть тут, пока не умрёт с голоду.

– О хвостищи пригоревшие, – проворчала Ласточка. – Ладно, будь по-твоему, но если откусишь мне палец, я брошу тебя в реку и глазом не моргну.

Она выбралась по камням на берег, ощущая, как холодная вода плещется вокруг её щиколоток, и запустила руки в колючие заросли. Ветки царапались, и тогда она принялась отламывать их и бросать в воду, пока наконец не расчистила путь к дракончику.

Дракончик снова открыл глазки и, моргая, посмотрел на неё – не то с надеждой, не то с тревогой. Морды у драконов, конечно, выразительней, чем у ящериц, но все же им далеко до человеческих лиц, по ним ничего так запросто не поймёшь.

– Что я творю? – бормотала Ласточка, просовывая руки в переплетение колючих веток и осторожно вызволяя из него крылья дракончика, потом хвостик и лапки, пока он не упал ей на руки.

Ласточка отскочила, держа его перед собой на вытянутых руках. Она всем телом ощущала его дрожь и поняла, что ему и правда очень холодно. Ласточка прежде не прикасалась к драконам, но думала, что на ощупь они горячие, если не обжигающие, ведь у них внутри огонь.

Этот был совсем не такой: глазки бледные, водянисто-голубые, как замерзшая лужица. Он ткнулся мордочкой ей в большой палец и попытался зарыться головой в ладонь.

Ласточка осторожно поднесла его ближе. Дракончик, отчаянно дрожа, тут же вцепился когтями ей в платье и уткнулся мордочкой в шею.

– Чего ты совсем один? – спросила Ласточка. – И чего это ты мёрзнешь?

Она бережно погладила его по боку, и он, поскуливая, прижался к её руке. Ласточка всегда думала, что на ощупь шкура дракона – чешуистая, и скользкая, как у рыбы, и при этом обжигающе горячая. Шкура этого дракончика больше напоминала кожу ящерицы: гладкая и холодная, шероховатая, особенно на горле и под крыльями, где была мягче всего. Ласточка аккуратно взялась за крылышко двумя пальцами, и дракончик расправил его, уронив ей на ладонь.

Нет, этот дракончик точно её не съест. Ему больше нужна мамочка, а не пища, ну или хотя бы что-нибудь тёплое, к чему бы прижаться и свернуться клубком.

«Драконы о детёнышах заботятся? У этого, случаем, мама поблизости не летает?» Ласточке говорили не приближаться к медвежатам, потому что рядом всегда бродит мама-медведица, а про драконов она точно знала одно: услышал, как летит, – прячься.

– Ну, если и есть у тебя где-то мамочка, не больно-то она о тебе заботится, – сказала Ласточка и погладила дракончика по головке. – Ты сильно не расстраивайся, у меня самой мама не лучше.

Ощутив в сердце укол глубокой грусти и одиночества, она поспешила задавить их гневом.

Внезапно с неба раздался рев, и Ласточка припала к земле. Дракончик испуганно вцепился в неё, пытаясь забиться под мышку.

– Тише! – грубо велела Ласточка, хотя у самой сердце колотилось с неистовой силой. Хлопки крыльев раздавались совсем рядом, а ведь у реки она была как на ладони.

Прижав к себе дракончика обеими руками, Ласточка помчалась в рощу. Спотыкаясь, нырнула в ближайший куст и прижалась к стволу дерева, где её окутали темно-зелёные листья.

В прорехи между похожими на веер ветками она увидела, как в небе рыщет дракониха цвета ржавчины; как, поблёскивая жёлтыми глазами, она крутит башкой. Воздух потрескивал от жара и крохотных язычков пламени, что вырывались у неё из ноздрей.

«Охотится, – подумала Ласточка, и сердце забилось чаще. – Не избавься я от пут, эта дракониха сейчас и рвала бы меня на части».

Прищурившись, Ласточка разглядела на морде у драконихи отметину – странный ожог, который дымился, как свежий.

– ГР-Р-Р-Р! – проревела она в небе. – А-А-А-АР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р!

Рев напоминал человеческий. Говорить такое о драконьей речи было глупо, но что-то в ней напомнило голос матери, когда та звала Ласточку – если той случалось взбеситься и убежать в лес. В голосе драконихи слышались гнев, безумие и тревога одновременно.

«Ну да, конечно, – подумала Ласточка. – Откуда у драконов столько сложных чувств! Рёв – это просто рёв. И эта дракониха, поди, ворчит: “ГДЕ МОЙ УЖИН, я ГОЛОДНА!”, только и всего».

Ласточка еще подумала, заботятся ли вообще драконы о своих детенышах или выбрасывают на верную смерть. Может, родители из них даже лучше, чем из людей? Может, они дерутся, защищая потомство?

«Если бы сейчас мама пришла за мной и позвала домой … пошла бы я? Дала бы я увести себя обратно, признай она ошибку?

Нет, – решила Ласточка. – Ведь назавтра они снова могли бы передумать. Так что не видать им больше меня, никогда».

Дракончик у неё на руках тихо-тихо пискнул и обвил хвостиком запястье. Он спрятал мордочку в складки ее платья и снова задрожал.

– Тс-с, – шепнула Ласточка. – Я тебя не обижу, а вон та точно меня съест, если найдет нас.

С неба, сотрясая кроны деревьев, раздался еще рёв, и дракончик, такой маленький и трогательный, снова пискнул.

– Разве что … – Ласточка немного подумала. – Ты с ней знаком? – шёпотом спросила она. – Это она тебя в реку сбросила?

Дракончик, конечно, не понимал её, но что-то в том, как он трепетал, дало понять: так оно и было.

«Так это его мама? Она что, избавилась от детёныша, а потом передумала? Или решила убедиться, что малыш мёртв?»

Кто бы ни была эта дракониха, детёныш явно боялся её.

«Тебя хоть кто-то ищет, – подумала Ласточка, плотнее прижимая к себе дракончика. – Я тебя никому не отдам и обижать не позволю».

Рыжая дракониха сделала еще круг в небе, зло оглядывая реку, а после улетела вниз по течению, на юго-восток, к морю.

Ласточка выдохнула и потеребила дракончика, чтобы он поднял голову и взглянул на неё.

– Улетела, – сказала она. – Я не дам ей найти тебя. – Она окинула взглядом просторное и таящее опасности небо, враждебную глухомань, что раскинулась кругом. – Ну … вроде как бояться нечего. Если только семилетка с дракончиком могут вообще не бояться в горах.

Крохотное создание посмотрело на неё большими доверчивыми глазами. Внезапно оно перестало дрожать и положило ей на руку лапку, как бы говоря: «Да, бояться нечего. С тобой мне ничего не грозит».

Ласточка улыбнулась. Ужасная, конечно, мысль – спасать дракончика, который потом, когда подрастет, всё равно, наверное, её съест, но Ласточке почему-то было плевать. У неё было ощущение, что этого малютку выбросили, точно как родители и вся их дурацкая деревня выбросили её.

«Люди ужасные, им нельзя доверять, они подлые, так что лучше буду дружить с драконом. Мой дракон куда лучше любого человека, какого я знаю, вот так-то».

– Не надо нам больше никого, правда, дракоша? – сказала Ласточка, поглаживая его крохотное ушко. – Если мы никому не нужны, то и ладно. Сами друг за другом присмотрим, да?

Дракончик снова пискнул. Он хоть и не понимал её, говорить с ним было куда приятнее, чем с любым человеком в деревне.

– Я Ласточка, – представилась она. – А у тебя имя есть? Ты, наверное, какой-нибудь Рогрллорф, да?

– Пи-и-и, – ответил дракончик.

– Ну, не могу же я звать тебя Писком, – сказала она. – Когда вымахаешь в зверюгу и отрастишь себе пасть, в которой я умещусь, это имя тебе несильно понравится. – Она погладила его шкурку цвета бледнейшего горного заката. – Мне кажется, что ты из горных драконов, пускай даже расцветка у тебя неправильная для них. Может, назвать тебя Небо? Мне вроде нравится Небо.

Дракончик ткнулся мордашкой ей в ладонь и тихонько фыркнул. Ласточка хихикнула.

– Мне кажется, это было «да». Привет, Небо. Когда подрастешь, спалишь за меня мою деревню? Особенно хижины шаманов. Будут знать. Вот вырасту сама, потом вернусь и всем устрою. Скажу: «Ага, меня драконы не съели, зато теперь мой ручной дракон сожрёт вас! Как вам такое?»

Ласточка посадила его себе на плечо. Дракончик обернулся вокруг её шеи, закрыл глазки и мирно заснул.

У Ласточки больше не осталось ни деревни, ни семьи, ни племени, и некому было о ней позаботиться. Больше она решила людям не доверять.

Правда, ничего этого она и не хотела. У неё теперь свой дракон, так что она заживет лучше прежнего. Вместе с Небом их ждет удивительная жизнь.

Глава 2

Листик

Ошибкой было бы думать, что Листик не любит драконов. К драконам он питал лютую ненависть.

Он возненавидел их с того момента, как ему сказали: «Сегодня на улице играть нельзя, а то драконы неспокойны». Вся его жизнь состояла из правил о том, как не попасться драконам, как ублажить драконов, как прятаться от драконов, как их не злить. Шагу не ступишь, как нарвёшься на десяток предупреждений, а опоздаешь домой, заигравшись с приятелем после школы, так родители сходят с ума, думая, что тебя съел дракон.

В общем, тоска, а не жизнь, и ни с кем не поспоришь, ведь драконы нет-нет да съедали кого-нибудь из Амулета.

Вот только трепетать до конца дней запуганным кроликом не хотелось. Не хотелось однажды вырасти и стать родителем, который орет на детей, мол, не шумите и прячьтесь как надо. Не хотелось до самой смерти пытаться просто не стать закуской.

– Соблюдай правила, – наставляла мать. – Правила тебя защитят. Делай в точности как говорят, слушай шаманов и никогда, никогда-никогда не спорь.

– Непослушных детей съедают, – соглашался отец. – Нам постоянно грозит опасность, это ты понимаешь? Наш мир опасен, кругом драконы, мы чудом протянули так долго. Завтра нас запросто могут спалить, а мы с кроватей вскочить не успеем.

При этом сестрёнка Листика закатывала глаза и шептала:

– Ну и как правила спасут нас от этого? Или есть правило о том, что спать надо в несгораемых пижамах?

Ласточка следовать правилам даже не думала. Бывало, прибежит Листик после школы домой, обернётся – а сестрёнка, оказывается, застряла на полпути полюбоваться симпатичным бурундучком, или забрела в чащу на какой-нибудь странный звук («Нечего ходить на подозрительные звуки!» – орал отец), или докучала шаманам, придумав какой-нибудь новый вопрос. («Имей терпение! – говорила мать, скрежеща зубами. – Не спрашивай. Нельзя говорить с шаманами без их дозволения, особенно шумным мелким девчонкам!»)

А вот Листик сестрёнке удивлялся. Хотелось бы и ему быть таким же смелым, ну, или хотя бы чтобы ему в голову приходило ослушаться правил, что так естественно давалось Ласточке.

Остальным четырём старшим сестрам следовать правилам ничего не стоило, и они не смели докучать шаманам. Злобу в отце и ярость в матери будила только самая младшая.

– Даже не знаю, кто хуже, драконы или шаманы, – говаривала Ласточка. – Драконы хотя бы не помыкают нами КАЖДУЮ МИНУТУ, КАЖДЫЙ ДЕНЬ.

Однако тем летом, когда Листику исполнилось восемь, он узнал ответ на этот вопрос: драконы оказались хуже. В целом мире не было созданий страшнее.

Дядюшка взял его с собой на охоту, что было редкой удачей, пусть даже всю дорогу приходилось прятаться под кустами, ведь в каждом звуке мерещились хлопки крыльев. Домой он вернулся поздно ночью, усталый и покрытый кусочками коры и травой, от которых все чесалось. А родители сообщили печальную весть: младшей сестрёнки больше нет.

– Как нет? – озадаченно спросил Листик. – Опять убежала?

Как-то ей случилось убежать на весь день. Правда, потом она вернулась: на лице – широкая улыбка, а в волосах – веточки. Ласточка сказала, что просто хотела проверить, каково это – жить одной в лесу, где нет никаких правил. В наказание её на месяц лишили всех трёх игрушек, но Листик тайком вырезал ей из дерева улитку.

– Нет, милый, – ответила мать, как никогда напряженная, а значит, случилось нечто этакое. – Она заплутала, и её съели драконы.

Листик будто перенесся в сказку, только в неправильную, где героям – всем, кроме него, – выпадают жуткие горести.

– Не может быть, – сказал он. – Вы ошибаетесь. Драконы не посмели бы съесть Ласточку.

Отец нервно рассмеялся:

– Так Ласточка и сказала бы, но я же постоянно напоминаю: с неба за нами следит смерть. Надо быть ещё осторожнее. Ласточке следовало быть осторожнее, – горьким голосом добавил он.

– Она сама во всем виновата, – сказала мать. – Знаешь ведь, она нас не слушала, вот и навлекла на себя погибель. – Она плотно сцепила ладони, будто перетирая между ними свои чувства.

– Зато ты в беду не попадёшь, – сказал отец, тревожно похлопав Листика по плечу. – Будь и дальше послушным, следуй правилам, тогда тебе ничего не грозит, избежишь её судьбы. Теперь-то понимаешь, почему надо постоянно бояться?

Листик, моргая, оглядел хижину. На подоконнике так и стояла деревянная улитка. («Высматривает драконо, в?» – спросил как-то он. «Нет, задумывает удивительный побег!» – ответила тогда Ласточка.) А вот ее любимая кукла лежала в корзине с другими игрушками Камелии, и Листик только поэтому поверил в рассказ. Будь тут Ласточка, она бы такого не потерпела.

Что чувствовал Листик? Боялся ли, как наставлял отец?

– Я не боюсь, – ответил Листик, стряхивая руку отца. – Я не испуган, я … в гневе. А вы почему не злитесь?

– На твою сестрёнку? – спросил отец. – Ну, я, пожалуй, слегка …

– Нет! – прокричал Листик. – На ДРАКОНОВ, КОТОРЫЕ СЪЕЛИ ЕЁ!

– Тихо, – строго одернула его мать. – Не кричи, никогда не кричи. Знаешь ведь, это запрещено.

– Или хочешь, чтобы и нас драконы нашли и съели? – набросился на него отец.

– Пусть попробуют! – ответил Листик. – Я им в морду дам!

– Что проку злиться на драконов? – спросила мать своим обычным тоном мудрого взрослого. – Они же просто хищные животные. Мы же не злимся на медведей, акул и енотов.

– Это потому, что еноты не пикируют с неба и не сжигают целые деревни! – вскричал Листик. – Вот если бы акулы умели летать и дышать пламенем, то и на них стоило бы хоть иногда злиться! К тому же у нас нет медвежьих, акульих или енотовых шаманов. У нас только драконьи шаманы, и не потому ли, что драконы – умные-разумные, загадочные и обладают магией? На кой нам эти шаманы, если они не защищают деревню?

Родители как-то странно переглянулись.

– Вот если бы твоя сестра слушала шаманов, а не злила их … – начала было мать и тут же с видимым усилием заставила себя умолкнуть.

– Они и правда нас защищают, – поспешил вставить отец. – Мы только так и выживали до сих пор. Почти все ещё целы, разве нет? А все благодаря нашим трём шаманам.

– Следует быть благодарными, – сказала мать, – и послушными. Проявлять уважение. Большое уважение. Не перечь им, Листик, у них такая важная работа.

– Они её провалили! – прокричал Листик. – Они должны защищать нас, а сами не могут! Глупые лжецы! – Он уже кричал в полный голос, и ему было плевать, услышит ли его вся деревня или драконы на горе.

– Прекрати! – Мать схватила сына за руку и присела перед ним на корточки. С тревогой оглядела углы хижины, словно у стен были шаманские уши. – Никогда больше не говори так о наших защитниках.

– Будешь прилежно учиться и слушать старейшин – и сам, возможно, однажды станешь шаманом, – посулил отец. – Узнаешь больше о том, как выжить.

– Не хочу я изучать драконов, – возмутился Листик. – Хочу пронзать их копьями и стрелами. Хочу убить их как можно больше.

Оба родителя вздрогнули.

– Это же глупо, – сказала мать. – К чему такая жестокость?

– Тогда тебя уж точно съедят. – Отец взъерошил редкие волосы, не в силах поверить в сказанное сыном.

– Ещё ни один человек не убивал дракона, – напомнила мать. – Это невозможно. Уж проще войти к ним в пещеру и предложить себя на обед.

– Их можно убить, – внезапно сказала одна из сестер Листика, лежавшая в гамаке на чердачном этаже. Листик и не знал, что она там, подслушивает.

– А ты не лезь, Рябинка, – предупредила мать. – У тебя был долгий день, к тому же мы тебя ещё толком не простили.

Рябинка выпрыгнула из гамака и присела на корточки, глядя на них сверху вниз. Её голос звучал невинно и в то же время с вызовом:

– Я просто решила, что Листику следует знать о Драконоборце, вот и все.

У Листика по всему телу пробежали мурашки. Драконоборец. Убийца драконов. Вот кем он станет. Защитником добрых людей от ужасных чудовищ: он не станет бормотать заклинания и болтать о видениях, он займётся серьёзным делом.

– Драконоборец – это миф, – сказал отец. – Рябинка, прошу, угомонись, хватит бед.

– Никакой это не миф. Мой друг Бор говорит, что это правда. Его семья жила в Нерушимом городе, и там постоянно бывали странники. Так вот, некоторые из них встречали Драконоборца вживую.

– Живого драконоборца? А кто он? – спросил Листик.

– Рябинка, не забивай брату голову ерундой, – велела мать.

– Это не ерунда, это правда, – ответила Рябинка. Она села на краю чердака и свесила ноги. Взъерошенная после лежания в гамаке, она завораживающе смотрела на брата темно-карими глазами. Этот её взгляд, когда она впервые упомянула Драконоборца, Листик будет помнить всегда.

– Драконоборец был юношей, просто очень хотел освободить своё племя и как-то ночью поскакал в пустыню, – понизив голос, как сказитель, поведала Рябинка. – Прокрался в самое логово королевы песчаных драконов, где дал ей славный бой: кровь хлестала, чешуя летела во все стороны, и вот он наконец отрубил чудовищу голову, забрал сокровища и вернулся домой победителем.

– Правда? – выдохнул Листик.

– Нет, не совсем, – отрезала мать. – Это полная чушь, мы же сказали.

– В доказательство он принес ядовитое жало с хвоста королевы, – сказала Рябинка всё тем же зловещим голосом. – С драконьим золотом он стал богатейшим человеком в мире. Богатый, могущественный и грозный: убийца драконов, защитник людей!

– Да! – вскричал Листик, вдохновлённый легендой. – Он всех спас!

– Хватит пудрить брату мозги! – заорала мать и запустила в дочь кухонным полотенцем. Чары спали. – Будь Драконоборец живым человеком, драконы давно бы его изловили и съели, отобрали сокровища назад.

– А ещё ты не рассказала про напарника, которого он бросил, – добавил отец. – Если так подумать, не такой уж он и герой, а?

– АГА! – воскликнул Листик. – Так ты эту историю знаешь! Она ПРАВДИВА!

Мать раздражённо взглянула на отца.

– Нет, – сказала она. – Это миф. Сказка, которую рассказывают детям родители, у которых совсем нет мозгов.

– Я тоже стану драконоборцем, – решительно заявил Листик. – Я буду героем для людей, убивать драконов, защищать наших.

Подобрав с пола хворостину, он принялся носиться с ней по хижине и колоть мебель.

– Нет! – твердо ответила мать. – Убивать драконов не по правилам! Шаманы не разрешают, и я тебе тоже не дам!

– Рябинка, что же ты натворила? – запричитал отец.

– Поделом вам, сами знаете за что! – отозвалась Рябинка, забираясь обратно в гамак.

– Разве ты не хочешь стать шаманом? – взмолился отец, перехватывая Листика и пытаясь отобрать прутик. Сын увернулся и бросился в другой конец комнаты. – Мудрым и уважаемым, всецело осведомленным о драконах … в теории?

– Зачем же биться с драконами? – согласилась мать. – Их можно задобрить, чтобы держались подальше от нас. Надо лишь следовать правилам шаманов.

– Нет! Эти их жуткие правила не спасли Ласточку! – заявил Листик. – Драконы едят дорогих нам людей, а мы ничего не можем с этим поделать. Несправедливо!

Забравшись на самый высокий стул, он ткнул воображаемым мечом в потолок.

– Я их не боюсь! Клянусь этим мечом, что однажды все младшие сёстры в мире будут в безопасности. Ведь я стану следующим величайшим драконоборцем!

Глава 3

Лиана

– Мамочка? Папочка что, очень известный? Сегодня на празднике все вели себя так, будто он знаменитость.

– Да, милая, он очень знаменит. Он самый, наверное, знаменитый в мире человек.

– Он самый-самый главный? Или потому, что давным-давным-давно был Драконогорцем?

– Драконоборцем, Лиана, да. Твой папа – правитель города, поэтому тоже известен, а еще он последний из живых драконоборцев и свой подвиг совершил не так уж давно.

– Я думала, что дядюшка Глыба тоже драконогорец.

– Борец, Лиана, бо-рец. Нет, дядюшка Глыба не убивал дракона. Он просто был рядом, когда все случилось.

– А что такое «борец»?

– …это значит, что папа проткнул дракона оружием, сильно-сильно, пока тот совсем не упал.

– Мамочка, я знаю, как убивают животных. Ты сама охотишься и протыкаешь белочек и кроликов стрелами, а мы их потом едим.

– Да-а, примерно так. Только папа дракона есть не стал.

– Почему?

– Люди не едят драконов, дурашка. К тому же пришлось удирать от других драконов.

– Других драконов! А почему папочка и их не убил?

– Ну, драконов было очень много, Лиана. И все они огромные.

– Хочу увидеть дракона.

– Сомневаюсь. Мы скрыты от любых драконов, нам ничего не грозит. Твой папа нас защищает.

– Почему дядюшка Глыба кричал на папочку за то, что они убежали от драконов? Он тоже хотел, чтобы папа их перебил?

– …Нет, твой дядя … порой сильно грустит. Вспоминает ту ночь и очень расстраивается.

– Почему?

– Вот подрастешь, Лиана, и я тебе всё расскажу.

– …мамочка?

– Лиана, иди спать.

– Те другие драконы разозлились на папу? По-моему, убивать дракона – это очень нехорошо. Спорим, тому дракону не понравилось, что папочка проткнул его, так что он упал и больше встать не смог.

– Он же зверь, Лиана, он ничего не понимает, а твой папа – герой. Теперь тс-с.

– Мамочка. Мамочка. Мамочка, знаешь, у Нарциссы живет ручной кролик. Как думаешь, мне можно завести ручного дракона?

– Лиана, НЕТ.

* * *

Лиана родилась в скрытом городе Доблести через много лет после того, как драконы спалили дотла их деревню и стали охотиться за селянами. Детство она провела в тесных тоннелях, которые выжившие и почитатели Драконоборца вырыли в холме, – единственном месте, где драконы не могли их выследить.

Разумеется, когда отец по-своему пересказывал эпическую историю, то ни о спалённой деревне, ни о мстительных драконах не упоминал. Вместо этого он рассказывал о мече с обсидиановым остриём, который нашел среди золота и вонзил в глаз дракону. Рассказывал, как яростно ревел этот жёлтый зверь и как его пламя опалило песок вокруг них, пока они бились. Потом отец закатывал рукав, показывая ожоги, покрывавшие половину тела. А порой, если поклонники давали ему как следует напиться, рассказывал и о сокровищах: золоте, сверкающих каменьях, тяжелой лазуритовой статуэтке дракона. Взгляд его становился туманным, пока он говорил о добыче, кроме которой ничего в жизни не ценил по-настоящему.

Однако его любимой частью истории, той, которую отец никогда не пропускал, было как он отсек ядовитое жало с кончика драконьего хвоста. Он приводил гостей показать обрубок – будь то днём или ночью, и далеко за полночь, даже тех, кто уже видел его тысячу раз. Трофей хранился в гостиной, в стеклянном коробе, и Лиане из-за него снились кошмары.

Одноклассницы Лианы стали отказываться ночевать у нее после того, как Фиалка брякнула:

– Вдруг оно оживет?

Нарцисса сказала:

– Или из него вырастет НОВЫЙ ДРАКОН? Ящерицы же вырастают из оторванных хвостов!

А Фиалка добавила:

– Или вдруг кто-нибудь из нас во сне набредет на него и весь ОТРАВИТСЯ?

Тогда девчонки разом прогудели:

– О-О-О-О-О-О.

Опасения были вполне обоснованные. Драконье жало – самое жуткое украшение для гостиной. Загнутое, как у скорпиона, оно ядовито поблескивало и было покрыто с одного краю коркой запекшейся крови. Лиана не понимала, как на него можно хоть раз взглянуть, не говоря уже о том, чтобы держать в доме, под стеклом, на покрытой гобеленом подставке, где ей приходится каждый день им любоваться.

Лиана только с радостью оставалась с ночёвкой в пещерах у подруг. Её приглашали все, каждый хотел подружиться с дочерью Драконоборца. Она была, можно сказать, принцессой подземного города.

Однако и дочь владыки не выпускали наружу. Она едва ли видела солнце, а о ветре только мечтала.

Каждый раз на ночь ей рассказывали одну и ту же историю:

– Однажды могучий герой отправился в пустыню и убил там королеву песчаных драконов. – Мама гладила её по голове и мечтательно смотрела на пламя масляной лампы. – Он храбро бился с ней в ночи, пока она не рухнула замертво, а после поскакал домой, прихватив величайшее сокровище, какое только видел мир.

– Где сейчас это сокровище? – спросила Лиана, когда ей было четыре, а потом еще раз, когда ей было пять, и еще чаще она спрашивала об этом в шесть лет. – Можно на него взглянуть?

– Тс-с, – шептала в ответ мама. – Его никому нельзя видеть. Оно в тайнике.

– Так ведь Драконоборец – мой папа. Нарцисса говорит, это странно, раз у него есть большая блестящая штуковина, а мне на неё взглянуть нельзя. Она говорит, что, может, её и нет вовсе или папа её где-то потерял. Нарцисса предложила задержать дыхание, пока вы не дадите мне увидеть сокровище. Я попыталась, но у меня так сильно разболелась голова, что я не буду больше этого делать.

– Сколько же дельных мыслей в голове у Нарциссы, – заметила мама.

– А ты сокровище видела, мамочка?

– Ну разумеется, – отвечала она, однако при этом благодушное выражение на её лице омрачалось мимолетной тенью, и Лиана начинала сомневаться.

Для мамы папа всегда оставался героем, даже когда громко храпел или бурчал из-за того, что в пещерном поместье у них воняет, хотя позже выяснилось, что все из-за пары его шерстяных носков, которые он забыл под ковром. Мама повторяла всем, кто слушал, его рассказы, даже зная, что не все из них правда.

То, что правдой не было, Лиана стала подмечать лет в шесть. Мало того, она удивлялась, как ложь не видят – или закрывают на неё глаза – другие.

Например, отец однажды пообещал жителям Доблести расширить тоннели, устроить множество безопасных и удобных проходов к подземному озеру. Потом, год спустя, показал на старый тоннель, который мама и другие женщины вырыли за несколько лет до того, – и объявил, будто установил в нём подпорки, сделав дорогу безопаснее, просторнее и лучше, а все согласились: о да, восхитительно, и сам Драконоборец – просто чудо! И нарекли проход Тоннелем Драконоборца, хотя коридор ничуточки не изменился.

Как никто не видел, что он – старый? Почему не помнили женщин, так упорно рывших его? Лиана тогда была совсем малышкой, но запомнила, как, стоя в ряду других детей, таскала корзины с землей – туда-сюда туда-сюда – и как мама говорила, что всем будет только безопаснее брать воду, не покидая пределов города. Помнила, как отец закатывал глаза, насмехаясь, дескать, что за глупая затея!

Зато теперь план, видите ли, придумал он, и тоннель назвали в его честь, и все кивают и ликуют … даже мама. Лиана ненадолго задумалась, все ли хорошо у неё с головой.

Она задавала вопросы, из-за которых родители расстраивались и сердились, а учителя отмахивались, дескать, этого «нет в учебной программе», или «вот вырастешь – поймёшь», или «просто сиди тихо и порешай ещё примеров с доски, милая».

Когда ей исполнилось семь, у неё появилась добрая учительница, госпожа Лавр, и Лиана подумала, что, может, с ней повезёт. Она дождалась перемены, когда все дети отправились с вёдрами за водой к подземному озеру, и робко подошла к учительнице.

– Госпожа Лавр? Можно задать вопрос?

– Ну конечно, Лиана. – Госпожа Лавр сидела на полу и при свете факелов чинила ветхую книгу. Она устало улыбнулась девочке и похлопала по полу рядом с собой.

– В-вы слышали вчерашнюю речь моего отца? – Лиана опустилась подле учительницы и подобрала выпавший из книги лист.

– В большом зале? Да, её все слышали. Явка была обязательной. Знаешь, что значит «обязательная явка»?

– Это когда прийти должны все, кроме детей. Мама меня, правда, все равно взяла.

– А. – Госпожа Лавр наморщила лоб. – Надо же. – Он сжала её ручку в ладонях. – Ты испугалась, золотце?

Лиана вспомнила мерцание факелов, кричащую толпу, связанного паренька в рваной зеленой форме, что, сгорбившись, стоял подле отца. Испугалась ли она? Мама всегда брала её с собой на церемонии изгнания, но Лиана засыпала у неё на плече, жалея только, что нельзя лечь в кровать как обычно.

Правда, вчера она не уснула. Она вроде знала ссыльного. Этот был из добрых дозорных, которые после вахты за пределами тоннелей угощали школьников персиками. Нарцисса говорила, что у него красивые волосы и что однажды она выйдет за него замуж.

– Я больше смутилась, – ответила Лиана. – Не понимала, что говорит папа.

– Он говорил, что Сосна – угроза для города, – мягко ответила госпожа Лавр. – Сосна рыскал в старой деревне. Если бы его заметили драконы, они проследили бы за ним до пещер.

Лиана глубоко вздохнула.

– Так ведь … папа сам постоянно ходит на старое место, – протараторила она.

С лицом госпожи Лавр произошло нечто странное: оно на миг превратилось в маску, лишившись всякого выражения.

– Уверена, это не так, – сказала наконец учительница.

– Нет, так! Он оттуда вещи приносит. Ложки, подковы, мячик для меня и всякое такое прочее.

Госпожа Лавр погладила её по голове.

– Ну, разве тебе не повезло, что у тебя такой отважный отец, который о тебе так заботится?

– Но, госпожа Лавр, почему отцу можно ходить куда вздумается, а Сосну выгоняют из Доблести навсегда за то, что он всего раз наведался в деревню?

– Может, твой отец и не туда ходит, милая? Как бы там ни было, он Драконоборец и правитель Доблести. Сам издает законы и может их нарушать.

– Это нечестно, – возразила Лиана. – К тому же папа сам велел дозорным искать железо. Разве не умнее искать в руинах?

– Так ведь закон …

– Мне кажется, этот закон папа придумал после того, как туда Сосна сходил, – твердо сказала Лиана.

Госпожа Лавр поднялась с пола и отряхнула книжку, которую чинила.

– Лиана, это глупости. Когда станешь взрослой, поймёшь, как устроены законы и как действуют владыки. А пока беги, поторопись, если хочешь поиграть после того, как принесёшь ведро воды.

Лиана тяжело вздохнула. Госпожа Лавр оказалась ничуть не лучше остальных взрослых.

Девочка вынырнула в коридор, но не успела сделать и трёх шагов, как её затащили в соседний класс.

– Эй! – вскрикнула она.

– Тс-с-с. – Нарцисса прикрыла ей рот ладошками. Ее длинные темные волосы как всегда были заплетены в косички, перехваченные полосками ярко-жёлтой ткани, в тон туники цвета пчелиной пыльцы. Мама Лианы как-то сказала, что мама Нарциссы одевает свою дочь так, чтобы все помнили о солнечном цветочке, в честь которого её назвали, и забыли о её «ужасном несгибаемом нраве».

В классе была еще и Фиалка – та сидела на служившей партой каменной плите и моргала совиными глазами.

Фиалка и Нарцисса были самыми буйными девчонками её года и лучшими её подругами – когда не ссорились друг с дружкой. Нарцисса буквально кипела энергией и не сидела на месте, а Фиалка лучше других умела притворяться.

Мама Лианы частенько говаривала, что эти две ей «точно не нравятся», но в пещерах больше ровесниц у Лианы не было, так что мама просто не могла запретить играть с ними.

– Мы слышали, как ты с госпожой Лавр говорила, – громким шёпотом, который можно было бы расслышать и на другом конце Доблести, произнесла Нарцисса.

– Это ты слушала, – поправила Фиалка. – А меня отправила одну к озеру.

Она махнула рукой в сторону трёх ведер, выстроенных рядком у неё под ногами.

– Ого, – сказала Лиана. – Ты их за раз принесла?

– Да, – как ни в чем не бывало ответила Фиалка. – Я же сильная. Когда-нибудь вырасту высокой-превысокой и подниму крышу пещер, так что город перестанет быть подземным. Тут будет очень светло, запахнет свежестью, и все будут говорить: «Спасибо, Фиалка, ты такая классная», а я буду отвечать: «Пожалуйста, что мне еще поднять»?

– Нет, спасибо будут говорить МНЕ, – возразила Нарцисса, уперев руки в бока, – ведь это я подала тебе эту мысль.

– Нет! Я сама всё придумала! Ничего ты мне не подсказывала!

– Моя идея! Это я сказала, что ты можешь крышу поднять! Ещё вчера!

– А я это придумала позавчера, просто вслух НЕ ГОВОРИЛА!

Лиана поняла, что стремительно погружается в очередную ссору Нарциссы с Фиалкой, из-за которых хотя бы раз в неделю, но класс превращался в поле боя. Она бочком подвинулась к двери.

– Ну, так я, может, того …

– Смотри, ты её спугнула! – сказала Нарцисса, и тут же налетела на Лиану, и затащила её назад в класс.

– Нет, это ТЫ её пугаешь! – возразила Фиалка.

– ЛИАНА, – сказала Нарцисса, героически игнорируя Фиалку, что, как знала по опыту Лиана, было почти невозможно. – Ты спрашивала у госпожи Лавр про Сосну?

– Да, – призналась Лиана. А была ли Нарцисса вчера на церемонии изгнания? Вряд ли, попробуй не заметить ярко-желтый цвет её одежд.

– Его правда изгнали? – спросила Нарцисса. – Он не вернётся?

– Похоже, что так.

– ЗА ЧТО-О-О? – взвыла Нарцисса, кидаясь на пол. Потом перевернулась на спину и картинно прикрыла лицо рукой: – Моя жизнь ОБРЕЧЕНА!

– Твой папа сказал, чтобы он шел и дал драконам съесть себя? – спросила Фиалка.

– Нет! – ответила Лиана. – Он сказал только, что Сосна должен уйти и никогда больше не возвращаться.

– Гм-м-м, – промычала Фиалка. – Так ведь это почти одно и то же.

– ФИАЛКА, НУ почему ТЫ ТАКАЯ ВРЕДНАЯ! – прокричала Нарцисса. – ЗАЧЕМ ТЫ ГОВОРИШЬ, ЧТО МОЕГО ПАРНЯ СЪЕДЯТ ДРАКОНЫ!!!

– Он тебе не парень. Он же старый, ему лет семнадцать.

– Он мог стать моим парнем! Когда я вырасту! Если бы его НЕ ИЗГНАЛИ!

– Чем он провинился? – спросила у Лианы Фиалка.

– Да, – резко села Нарцисса. – Ты ещё говорила, что твой папа сам постоянно этим занимается.

– Ну … я так думала, – принялась оправдываться Лиана. – Госпожа Лавр сказала, что я, наверное, все поняла неверно.

– Так все взрослые говорят, – закатила глаза Фиалка.

– Вот вы, девчонки, знали, что есть закон, запрещающий возвращаться в старую деревню? – спросила Лиана.

– Чего? Нет, нету такого закона, – ответила Фиалка.

– Что ещё за старая деревня? – спросила Нарцисса.

– Та, которую спалили драконы! – нетерпеливо ответила Фиалка. – Где все жили раньше!

– ЭТО я ЗНАЛА! – огрызнулась Нарцисса. – Я не поняла, при чем тут закон и старая деревня. Это умный вопрос, так что заткнись!

– Говорить «заткнись» невежливо, – задрала носик Фиалка. – Это травля. Ты меня травишь.

– Нет же, ТЫ …

– Ни разу про такой закон не слыхала, – протараторила, перебив её, Лиана.

– И я, – согласилась Фиалка. – Наши папы пишут законы и указы, и я знаю, что они вместе ходили в старую деревню. Принесли мне оттуда обгоревшую куклу, сказали, что, может, получится её починить, а мне она показалась скучной, теперь я представляю, будто это такой призрак, обитающий на руинах и жаждущий МЕСТИ драконам!

– ДА! – вскричала Нарцисса. Она подбежала к стене и принялась кидаться на неё, рубя воздух воображаемым мечом. – Выходите на бой, драконы!

– Сосна больше ничего не сделал, – сказала Лиана. Она ДОГОВОРИТ, и неважно, что подруги не могут усидеть на месте, а сам разговор забудут через день. Она ещё ни с кем не обсуждала то, что ей казалось неправильным, и, может, девчонки скажут что-то, чего она ещё не слышала от взрослых.

– А что он сделал? – спросила Фиалка.

– Сразился с драконом? – вклинилась Нарцисса.

– Нет, нет … сходил в старую деревню, его за это выгнали. Ведь есть закон, запрещающий возвращаться туда.

Подруги долго – как никогда долго и тихо – смотрели на Лиану. Казалось, Нарцисса сейчас ткнет Фиалку в живот и убежит со смехом, или Фиалка начнет объяснять Лиане, в чём она ошибается.

– Это неправильно, – сказала наконец Фиалка. – Нет такого закона. Его выдумали, чтобы избавиться от Сосны. Когда взрослые врут, это даже хуже, чем когда врут дети. Мне это не по нраву.

– И мне, – поддакнула Нарцисса. – ВР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-РАНЬЕ, – добавила она театральным шепотом, глядя сквозь пальцы.

Лиана вздрогнула в благоговейном ужасе: Драконоборца еще никто не обвинял во лжи. Она вроде как ждала, что кто-то это сделает вместо неё, а сейчас, когда это наконец случилось, Лиану словно укололи в живот. В конце концов, речь о её отце.

– Хотя, может, я и ошибаюсь, – сказала она. – Вдруг это новый закон?

– Я выясню, – пообещала Фиалка. – У меня здорово получается выяснять всякое разное.

– Тебе не попадёт? – встревоженно спросила Лиана. – На меня вот родители орут, если я пытаюсь что-нибудь выяснить.

– А я на них в ответ ЗАОРУ, – ответила Нарцисса. – Мне хорошо удаётся это.

– По-моему, надо пригласить её в наш тайный клуб, – сказала Фиалка Нарциссе.

Нарцисса вскинула руки:

– Чего?! Она не должна была этого слышать! Это же так грубо! А если бы я отказала?

– Не откажешь, – неуклонно предупредила ее Фиалка. – Она ведь уже знает о нём.

– Она не знает, как он называется. – Нарцисса скрестила руки на груди.

– И что, ты поэтому откажешь?

– Нет! Я согласна! Только это все равно нечестно, потому что это я хотела пригласить Лиану, просто ждала, когда она выйдет, и только тогда хотела предложить тебе принять её, как ВЕЖЛИВЫЙ человек!

– Э-э, так мне выйти? – спросила Лиана. Она уже состояла почти во всех «тайных клубах», собранных семилетками, вот только до сих пор не слышала о тайном клубе Нарциссы и Фиалки. Может, он совсем новый? Все равно скоро развалится, как и прочие, если учесть, как Фиалка с Нарциссой постоянно грызутся.

А ещё хотелось пойти и посидеть немного в одиночестве, обдумать ложь отца, почему он солгал – если он и правда солгал – и почему остальные взрослые это допустили, тогда как ребятам вроде Нарциссы и Леса за враньё постоянно влетает.

– Нет, останься. Добро пожаловать в наш клуб, – сказала Фиалка, протягивая Лиане руку, но Нарцисса опередила её, прокричав:

– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ в НАШ КЛУБ!

Лиана растерялась: кому пожать руку первой, чтобы никого не обидеть? – и в конце концов пожала обе руки сразу.

– В нашем клубе выведывают всякое разное, – торжественно произнесла Фиалка. – В нашем клубе хранят тайны, так что обещай, что никому их не выдашь, даже если некоторые болтают слишком громко. – Она сердито посмотрела на Нарциссу.

– Мы его единственные члены, но из нашего клуба людей не исключают, – сказала та, не уловив замаскированную шпильку Фиалки. – Ну, разве что кроме Маргаритки. Просто она ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ нас бесила. Ненавижу её.

Маргаритка приходилась Нарциссе старшей сестрой. Ей было девять, и Лиана знала её как безупречно вежливую и спокойную девочку.

– Нельзя говорить «ненавижу», – поправила Фиалка. – Это грубо.

– Ладно, я ИСПЫТЫВАЮ к ней НЕПРИЯЗНЬ.

– И как называется наш клуб? – спросила Лиана, пытаясь предотвратить очередной спор.

– «Искатели истины», – ответила Фиалка. То ли дело было в её приглушённом торжественном тоне, то ли в том, что именно этих слов ожидала услышать Лиана, но отчего-то этот клуб показался ей важнее прочих тайных клубов, и, вступая в него, она чувствовала, что совершает верный поступок.

«Надеюсь только, что он не развалится в ближайшее время», – подумала Лиана. Ещё никогда она не хотела, чтобы клуб жил. До этого она просто играла за компанию с другими ребятами.

– Мы выясним правду о Сосне, – пообещала Нарцисса тем же тоном, что и Фиалка. – Мы выясним правду обо всем.

«Обо всем, – повторила про себя Лиана, а подруги тем временем коснулись пальцами сперва своих лбов, потом её и под конец велели ей проделать то же. – Правду, которую больше никто не знает».

За что на самом деле изгнали Сосну? Почему отец лгал жителям Доблести?

И раз уж он солгал в одном, не врёт ли ещё о чём-то? Сокровище – точно правда, ведь отец теперь владыка города. Да и отрубленный кончик драконьего хвоста тоже настоящий. Но всё ли и до конца поведал Драконоборец? Не таится ли ложь в его рассказе о битве с драконихой? Как и во всём, что он говорит о драконах.

В тот день по пути из школы домой Лиана взяла в библиотеке «Драконью энциклопедию дозорного» и ночью изучала иллюстрации в ней, будто впервые их видела.

Земляные драконы, песчаные, ледяные. Чешуя у них имела оттенки драгоценных камней: сапфирово-синяя, мандариново-оранжевая, алмазно-белая. А морды … они казались такими разумными.

«Может, папе было необязательно убивать того дракона?» – подумала Лиана. Нет, думать так недопустимо. Драконоборец – герой, и в этом вся история Доблести.

Лиана провела пальчиком по мерцающим крыльям джунглевого дракона. На рисунке у него была милейшая мордочка. Глупо, конечно, думать так о существе, которое съест тебя и глазом не моргнёт, но от этого дракон не казался Лиане страшнее.

«Может, и рассказ Драконоборца в чём-то неправдив? – подумала она. Опасные мысли! – Интересно, как рассказали бы историю сами драконы, умей они разговаривать?»

Глава 4

Ласточка

Ласточка и не подумала бы, что с дракончиком что-то не так. С ним всё-всё-всё, ну вот совершенно всё было замечательно, и она укусила бы любого, кто осмелится возразить. Было бы только кому возражать.

И все же малыш вел себя странно.

Например, он обожал животных. Просто до умиления любил глазеть на них, особенно на улиток: увидит одну и сразу падает на землю, смотрит во все глаза, как она шевелит рожками. Он бы всё утро следил, как улитки ползают в траве, если бы Ласточка не торопила его дальше.

Вообще, «улитка» стало первым её словом на драконьем языке. Дракончик так часто произносил его, что она не удержалась и повторила, а он нашёл это восхитительно уморительным.

Пока Ласточка шла, Небо сидел у неё на плече и при виде каждой птички щебетал так, будто ничего красивее и удивительнее в жизни не видел. Он с ума сходил от радости, стоило божьей коровке сесть на него, а потом днями напролет хандрил, если от него разбегались белки.

Собственно, поэтому на охоту его брать было без толку. Когда Ласточка первый раз сбила кролика камушком из рогатки и принесла тушку, Небо бережно пригладил его шёрстку и разразился слезами.

Слёзы! Вот уж она не думала, что драконы умеют плакать, тем более из-за еды!

– Малыш Небо, – сказала она, пока он хныкал ей в юбку, – какой ты глупенький. Ты ведь наверняка уже питался мясом. Я думала, драконы только мясо и едят.

Он вскарабкался ей на колени, оттуда на плечо, не переставая реветь, и зарылся холодной мордочкой в волосы. Слезинка из его глаза попала ей на щеку и скатилась вниз.

– Тебе всё приносили в готовом виде? А теперь ты увидел, что это был кролик, и поэтому не можешь его съесть?

– Ур-р-рблроарф, – засопел дракончик.

– Ладно, не хочешь – не ешь, мне больше достанется. Но тебе надо чем-то питаться.

Она выгребла из карманов орехи и ягоды, собранные во время охоты. Небо спрыгнул на землю и накинулся на еду, первым делом проглотив фрукты.

– Какой же ты странный, – сказала Ласточка, нежно подёргав его за ушки. Он ответил чем-то средним между мурчанием и рыком. – С другой стороны, если ты не съешь даже кролика, то и меня вряд ли проглотишь. Что скажешь? Моим пальчикам ничто не грозит?

– Мр-р-р-роур, – согласился Небо. Или не согласился, а просто рыгнул. Она пока ещё плохо разбиралась в звуках, которые он издавал.

Ласточка рассчитывала, что Небо поджарит для нее мясо и она сбережет силы, однако он явно не собирался ничего поджигать. У него даже из ноздрей дым не шёл, не то что у драконов, которые витали в небе. Он не чихал пламенем (хотя после спасения из плена у реки чихал много) и не пыхал жаром даже в самые холодные ночи, когда тепло пригодилось бы обоим.

Выяснилось всё лишь через год. Долгое время Ласточка думала, что Небо просто не хочет или, может, простыл и ещё не оправился. Потом она подумала, что маленькие дракоши рождаются такими и, только повзрослев, обретают способность дышать огнем.

Однако после одного случая поняла, что Небо отличается от сородичей.

Первый год они неспешно пробирались на юг, чтобы как можно дальше убраться от деревни и дворца горных драконов. Из-за Неба шли медленно (отчасти потому, что то и дело останавливались полюбоваться на улиток), однако Ласточка никуда особенно не спешила – они все равно вышли за пределы охотничьих угодий её племени.

Ласточка надеялась, что стоит им спуститься с гор, и зима их ждёт не столь суровая, однако, следуя вдоль реки к морю, они забрели в топкие болота, а там БУКВАЛЬНО ВСЮДУ в ТРЯСИНЕ ПРЯТАЛИСЬ ДРАКОНЫ. Раза три путники чуть не угодили в пасть бурым, когда те выныривали совсем рядом, и поспешили вернуться в предгорье.

Ласточка в принципе помнила карту, которую видела в книгах шаманов, но та была неточной, а значит, почти бесполезной; каждое белое пятно на ней было помечено как «тут обитают драконы»[1], отчего хотелось орать в голос: «ПРАВДА, ЧТО ЛИ?! Ну, СПАСИБО, дорогой Картограф Очевидность».

Она помнила только, что к западу от гор расположена пустыня, но не знала, что это значит. Пустыни она в жизни не видела и не встречала того, кто бы там побывал. Зато Небу казалось, что отправиться туда стоит, и, пока были теплые денёчки, они перевалили через горы. Если Ласточка ничего не напутала в смене времен года, ей тогда исполнилось восемь. Как быстро растут драконы, она не знала, но Небу, самое меньшее, сравнялся годик.

Перевал целыми днями вёл их вверх и вверх извилистым каньоном, который окончился плато с видом на далекий западный горизонт.

Оказалось, пустыни – большие, широкие и ужасающие. Кругом песок, песок, песок, насколько хватает глаз, и почти ничего больше.

– Хмф, – фыркнула Ласточка, скрестив на груди руки.

– Хмф, – согласно повторил Небо. Он стал подражать некоторым её звукам, особенно ворчливым, и это было невероятно мило. Правда, Ласточка не хотела, чтобы он забывал родной язык, ведь она хотела его выучить. Подумать только, она станет единственным в мире человеком, говорящим на драконьем! К тому же ей драконьи звуки давались проще, чем Небу – человеческие.

– Гляди! Фу! – сказала она на драконьем, указывая на бескрайнюю пустыню. Лучше у неё пока не получилось бы. – Жить там у нас точно не выйдет! Что за жуткое местечко! Там же негде укрыться от песчаных драконов, да и мы в первый же день сваримся заживо!

– Фу, – повторил Небо, яростно стегая хвостом. – Слишком большая! Слишком горячая! – Он прорычал ещё несколько непонятных слов.

Ласточка посмотрела на север: там, изгибаясь, уходила вдаль горная гряда; потом на юг – там с одной из скал низвергался водопад. Вот только нельзя было сказать, где безопаснее, нигде не висело указателей, мол, тут отличный дом для беглой девочки с драконом.

Ласточка тяжело вздохнула. С тех пор, как она ушла из дома, ей не хватало только книг, а вот по людям – глупым, страшным и вероломным – она нисколечко не скучала. Ну, может, только по Листику. Зато тосковала по историям, с которыми можно забыться, и новым знаниям. В деревенской школе книжек было мало, и она их всех прочла запоем, еще когда ей не было и шести, потому и стащила книги у шаманов – отчаянно хотелось почитать что-нибудь новенькое.

Ладно, в Амулете то и дело появлялись новые книги – то бродячий торговец завезет, то кто-нибудь местный напишет новую. А тут, в глуши, Ласточка новых книг не видала, а читать хотелось сильно-пресильно: казалось, что часть её души свернулась клубочком где-то в уголке и ждала, когда её пробудят.

К тому же сейчас здорово пригодилась бы новая книга с КАРТОЙ. Ласточка знала, что где-то дальше на юге или востоке, между еще одной крупной рекой и болотами, стоит Нерушимый город, а в остальном на карте шаманов были сплошь вопросительные знаки, обозначенные закорючками леса́ да подписи «тут водятся драконы».

– Может, отправиться в Нерушимый город и стащить карту там? – обратилась она к Небу на своем языке, который про себя стала называть человечьим. – Говорить ни с кем не охота, но вот если удастся пробраться внутрь и сбежать незаметненько … – «Заодно украду себе чего-нибудь почитать!»

С другой стороны, Нерушимый город – самое укрепленное людское поселение в мире. Не самое удачное место для кражи.

– Р-р-р-р-р-р-блр-рп? – произнес Небо, что, наверное, значило: «Это ты сейчас с кем разговаривала?»

Ласточка соскочила с валуна, подобрала с земли палку и аккуратно начертила контур материка, оставив немного места наверху (она почти не сомневалась, что Небо родом оттуда), поставила точку на месте родной деревни и добавила реки, горы и самую большую пустыню на западе. Затем обвела рисунок и постучала по нему.

– Карта. Карта? Карта по-драконьи?

Небо с умным видом кивнул и произнес звук, который Ласточка стала повторять, пока не затвердила. Она рассчитывала, что это и правда значит «карта», а не «рисунок», «каракули» или «ну ты и чудак-человек, Ласточка». Ей порой казалось, что Небо даже не знает тех слов, которые она у него спрашивает. Она ведь нашла его таким крохой; родители вполне могли вышвырнуть его из гнезда ещё до того, как узнал о картах.

Однако новым словам Небо учил её уверенно, так что она доверяла ему. С виду, по крайней мере, он её понимал – да и не могла же она для проверки пойти к другому дракону.

– Нужна карта, – сказала она по-драконьи.

Небо пожал плечами и улыбнулся, показав зубы.

– Мы счастливые, – ответил он.

Ласточка улыбнулась в ответ.

– Да, счастливые. – И добавила на человечьем: – Однако было бы здорово знать, куда можно пойти, так чтобы нас там не съели, или где бы устроить убежище. Пойми меня правильно … мне нравятся новые места, потому что мы далеко от моих родных и этих крысомордых шаманов. Вот только в каждом новом месте может таиться опасность, о которой мы даже не подозреваем, а мне жить охота.

– Жить, – по-драконьи повторил Небо и понимающе кивнул.

– Ну, – сказала Ласточка, глянув на свою карту. – Думаю, можно рискнуть и двинуть к Нерушимому городу. Если увидим угрозу, то пройдем мимо.

Ночью, когда они пробирались по большому каменистому плато, Небо ткнул Ласточку в бок и указал влево – там из-за валуна сверкнул слабый рыжий огонек. Ласточка ничком упала на землю и застыла. Небо прижался рядом.

Они затаились, молча следя, не сдвинется ли с места огонек, но тот мерцал неподвижно. Однако Ласточке показалось, что она слышит далекое рычание. Небо тоже навострил ушки.

– Бежим, – шепнула она по-драконьи.

Небо замотал головой:

– Хочу посмотреть.

Он почти никогда не спорил с ней, особенно насчет того, куда и как быстро идти. Поэтому Ласточка кивнула и поползла вместе с ним на свет.

Оказалось, сияние исходит из отверстия в камнях – оттуда же вилась тонкая струйка дыма. «Там внизу, должно быть, пещера, – подумала Ласточка, – и в ней кто-то развел костер».

Небо подполз к краю отверстия и заглянул внутрь, щурясь от дыма. Ласточка вытянулась тут же, не вставая с живота.

Внизу они увидели драконов.

«Могло быть и хуже, – подумала Ласточка, кладя подбородок на руки. – Хорошо, что не люди».

По пещере с веселым щебетом, рыча и борясь друг с другом, носилось четыре дракончика. Пятый свернулся на каменном выступе и сжимал в лапах что-то шуршащее. Предмет напоминал бумажный свиток, в который дракончик смотрел, уткнувшись носом.

«Он что, читает? – удивленно подумала Ласточка. – Драконы умеют читать?»

Когда она подобрала Небо, он, скорее всего, был еще слишком мал и драконьей грамоте не выучился. Получится ли обучить его человечьей?

«Погодите-ка, – подумала Ласточка. – Эти драконы все разных цветов». Она прищурилась. При свете огня и за дымом трудно было увидеть точно, однако постепенно ей удалось разглядеть пять разных видов чешуи: жёлтую, голубую, зеленую, чёрную и бурую. Единственный цвет, который она видела прежде, был бурый, схожий с оттенком красного дерева, – как у болотных драконов.

И ни одного дракона с красной или оранжевой чешуёй, к которым она привыкла. За прошедший год ей то и дело попадались особи с белой или с грязно-белой шкурой, но ни тех, ни других внизу она не увидела.

«Неужели драконьих видов правда так много?

И как они уживаются, не пытаясь друг друга перебить?» Она-то думала, что красные с бурыми – враги, что драконы вообще нападают на сородичей иного вида.

«А что, если они на самом деле все друзья? – Дракончики в пещере вполне счастливо проводили время вместе, даже чёрненький, что сидел на выступе и сердито порыкивал на других. – Может, драконы ладят лучше, чем люди?»

Это отлично вписывалось в её нынешнюю Картину Мира, в которой драконы лучше людей, и точка.

Ласточка взглянула на Небо: таким грустным она своего дракончика ещё ни разу не видела. Тут же захотелось прижать его к себе и обложить кроликами да улитками.

– В чем дело? – прошептала она по-драконьи.

Дракончик указал на самого крупного из драконов в пещере – бурого. Он играл с остальными, время от времени возвращаясь к костру и выдыхая в него пламя, чтобы огонь не погас.

Не отходившая от него желтая дракониха тоже дыхнула в костер пламенем. Бурый толкнул ее в бок и случайно сбил с лап, а потом смешно изобразил испуг, когда она вскочила и набросилась на него.

Тут же к ним подбежал и вскочил на вершину кучи-малы голубой дракончик, и некоторое время они клубком, визжа и рыча, катались по пещере. Ещё год назад Ласточка решила бы, что это крики ярости и что дракончики вот-вот порвут друг дружку на лоскуты, но теперь она распознала в них звуки, которые иногда издавал Небо. То был драконий смех.

Ласточка не знала, как по-драконьи будет «одиноко». Не знала, как спросить у Неба, не хочет ли он завести друзей вроде этих, а не таскаться с ней. Знала только, что ей неприятно чувство, вызванное этими мыслями, – будто кто-то откусил у неё от сердца огромный кусок.

– Хочешь туда? – неловко спросила Ласточка, указав на пещеру. Она не знала, как просунуть его внутрь, ведь дыра, сквозь которую выходил дым, была слишком мала даже для Неба. Но захоти он туда попасть, она помогла бы найти иной путь. Где-то тут должен быть вход в пещеру … и, если Небу нужны друзья-драконы, она поможет ему обрести их, и неважно, сколько времени это займет.

Небо озадаченно взглянул на неё:

– Мне туда?

– Нужны драконы? – спросила Ласточка. – Весело ням-ням друзья?

«Ням-ням», пожалуй, не подходило, но более точного слова, обозначающего нечто любимое и желанное, она не подобрала.

Небо наморщил мордашку и тихонько фыркнул.

– Есть драконов нет спасибо, – сказал он.

Тогда Ласточка попыталась ещё:

– Счастливые мы, – сказала она. – Больше счастливый ты они.

Она с удивлением заметила в его глазах слёзы. Небо прижался к ней и зарылся головой ей в упавшие на плечи волосы.

– Нет нет нет, – забормотал он. – Больше больше больше ты и я мы всегда.

В груди тут же потеплело. Ласточка обхватила руками его длинную шею и плотнее прижала к себе.

– Уверен? – шепнула она по-человечьи. – Хочешь остаться со мной, а не присоединиться к драконам вроде тебя?

Понял он или нет, но головой закивал.

– Счастливая я, – прошептала Ласточка на драконьем.

Неожиданно из-под земли донёсся громкий рев – в пещеру вползла взрослая рыжая дракониха. Она смела дерущихся драконят в сторону и зарычала, и те испуганно прижались к стенкам. А маленький изумрудный дракончик забилась в уголок, подальше от её глаз.

Небо ахнул и заполз чуть выше, приглядываясь к рыжей драконихе.

Ласточка и не узнала бы её, но Небо вдруг задрожал, как листик, – точно как в день, когда она его подобрала.

Рыжая дракониха, рыскавшая тогда в небе …

Неужели та самая? Вот дракониха повернула голову, и Ласточка увидела у неё на морде ожог – тёмную отметину на чешуе цвета ржавчины.

– Кто это? – шепотом спросила она у Неба. На драконьем получилось только: – Как это называется?

Небо пробормотал что-то неразборчивое, однако и без слов было ясно, что он до сих пор боится рыжей драконихи.

– Идем, – позвала Ласточка, отползая от дымохода. Встала и подняла Небо на руки, хотя он для этого уже становился тяжеловат. – Со мной тебе ничего не грозит. Нам ничего не грозит.

Небо устроился поудобнее и глубоко вздохнул:

– Не грозит.

Остаток ночи, даже когда Небо уснул у неё на плече, Ласточка продолжала идти, спеша убраться подальше от загадочной пещеры и разноцветных дракончиков. Чем бы они там ни занимались и как бы они, такие разные, ни оказались в одной пещере, знать она не желала. Не её это дело.

Небу нужна была только она, а ей нужен был только он.

Когда за горами на востоке забрезжил золотистый рассвет, Ласточка вспомнила, как дракончики разжигали костер дыханием. А ведь они были куда младше Неба.

«Дело не в природе драконов, – поняла она. – Дело в самом Небе.

В нем нет огня. Ему положено дышать пламенем, но почему-то он не умеет.

И тосковал он вовсе не по друзьям-драконам, а потому, что не получается, как у них, дышать огнём.

Уверена, за это рыжая дракониха его и вышвырнула. Горному племени оказался не нужен дракончик без огня. Она, должно быть, осматривала реку, желая убедиться, что он и правда утонул.

Бедный малыш Небо».

– С огнем или без, я тебя все равно люблю, – прошептала она, глядя, как он посапывает. – Ты и так идеален. Пусть даже ты до смешного помешан на улитках.

Небо распахнул глаза и, моргая, уставился на Ласточку.

– Улитки? – с надеждой в голосе прощебетал он.

Глава 5

Листик

Листик в жизни бы не подумал, что его второй любимой сестрой окажется Рябинка. В семье она была старшей и прочих пятерых – а ныне четверых – младших родственников игнорировала, будто те – муравьи под ногами. Ей больше нравилось проводить время со своим приятелем Бором, охотиться, рыбачить и болтать обо всем, о чем только болтают подростки.

Но однажды, когда Листику было девять и он в четырехсотый раз попросил рассказать ему легенду о Драконоборце, то, выйдя из школы, увидел сестру: та стояла, привалившись к стене, держа в руках толстый том.

– Рябинка, – сказала учительница, подозрительно глядя на книгу. – Не ожидала увидеть у тебя в руках такую вещь.

«Как и у любого из нашей семьи, – с грустью подумал Листик, – не считая Ласточки».

– Я буду помогать Листику учиться, – ответила Рябинка с таким невинным видом, что Листику стало не по себе; он здорово перепугался. Учительница, впрочем, не заметила. – Мама с папой думают, что его могут выбрать в ученики шамана, вот я и решила взяться за его подготовку.

Стоявший за спиной у учительницы Листик выгнул бровь, однако Рябинка продолжала смотреть на преподавателя и даже не улыбнулась.

– Гм-м-м, как ты сможешь помочь ему, с твоим-то уровнем образования? – резко проговорила учительница. – Но раз уж ваши родители не против, то и мне дела нет. – Она обернулась и некоторое время смотрела на Листика. – А ты, конечно же … если тебя и правда возьмут в ученики шамана, будешь вспоминать своего настоящего учителя с теплотой?

Сказав это, она пошла дальше, и Рябинка с Листиком остались одни. Дождавшись, когда учительница скроется из виду, Рябинка разразилась хихиканьем.

– Вот жаба старая. Спорим, она теперь будет к тебе добрее, на случай, если ты и правда станешь учеником шамана.

– Спасибо, – ответил Листик с легким благоговением от того, как ловко шестнадцатилетний ребенок манипулирует взрослым человеком. – Ты и правда пришла помочь мне с учёбой?

– Да, – сказала сестра, – но не с этой скукотенью.

Бросив книгу в сумку, она поманила его за собой, отвела за школу и дальше – в лес. Они долго шли извилистыми тропками, пока деревня наконец не скрылась из виду. Оказавшись на небольшой опушке, Рябинка бросила сумку у корней дерева и забралась на верхние ветви. Момент – и в траву со стуком упали два деревянных меча.

– Ого! – выпучил глаза Листик. – Что? Правда?

Рябинка спустилась с дерева и, уперев кулаки в бока, широко улыбнулась.

– Ну, если ты впрямь собираешься как-нибудь убить дракона, то сперва тебе не мешает маленько потренироваться.

– Драться меня будешь учить? – вскричал он.

– Я стану учить тебя, как стать великим воином, – ответила сестра, – но только если пообещаешь не говорить матери с отцом. Они-то думают, что я готовлю тебя к шаманским экзаменам.

– Но ведь … мне же придется их сдавать?

На лице Рябинки промелькнуло хитрое выражение.

– В общем-то, придется, но ты не переживай, не сдашь. Их мало кто сдаёт. Не забывай, у шаманов за последние десять лет было всего шесть подмастерьев. К тому же вряд ли их ученики изучают хоть что-то, кроме того, как делать козий сыр и таскать его туда-обратно. Ну, те, которые выжили.

Листик подобрал с земли деревянный меч и вспорол им воздух.

– А я научусь, как быть великим воином. Ха! Получи!

– Правило первое, – сказала Рябинка, с сомнением оглядев братишку. – Не ори, как оглашенный, и не предупреждай дракона, что нападёшь. Я серьезно.

С тех пор они стали каждый день после школы уходить в лес и там заниматься. Было тяжело и совсем не так весело, как ходить за Ласточкой и слушать ее замечания и жалобы на жителей деревни. Зато у Листика наконец появилось чувство, что он хоть что-то делает или готовится к чему-то, за что Ласточка гордилась бы им, если бы не погибла.

А еще он узнал, что Рябинка куда интереснее, чем он думал.

Например, она много знала о драконах.

– Мы думаем, что их где-то шесть или семь видов, – сказала она как-то, парируя его удар.

– Что? – Листик попятился. – Так они разные? Я-то думал, их всего один вид.

– Сам подумай, Листик. Разве ты не видел, как отличаются болотные драконы от горных? У них морды и чешуя разные … Бор говорит, что у них и пещеры, и замки тоже разные. Это он узнал в Нерушимом городе.

– Шесть или семь, говоришь … а какие есть еще, кроме болотных и горных?

– Пустынные, вроде того, которого убил Драконоборец. Арктические драконы, которые, похоже, живут во льдах и снегах. И океанские, которые, мы уверены, живут под водой.

Листик вздрогнул. Океан он видел лишь издалека, с вершины горы, но сама мысль о том, что под водой тоже рыщут драконы, ему не понравилась. Страшно было даже подумать, как эти смертоносные твари нападают на тебя одновременно сверху и снизу.

– И, может быть, есть еще один-два вида, – продолжала Рябинка, нанося удар с разворота и заставляя братишку увернуться. – Бор клянется, что как-то видел совершенно чёрного дракона, но больше никто о таких не упоминал. К тому же есть части материка, на которых еще никто не бывал, и там тоже могут водиться драконы.

– Интересно, а есть такие, с которыми драться проще, чем с другими? – вслух подумал Листик. – Но ближайшие к нам – горные драконы, да? Красные и оранжевые. Это их мне придется убивать, чтобы защитить деревню. Они сожрали Ласточку. – Он сделал выпад, но Рябинка с легкостью отбила удар, и меч Листика улетел в кусты.

Листик хмыкнул и пошел за ним, а когда вернулся, Рябинка угостила его черникой размером с кулак. Себе она взяла такую же.

Листик опустился на траву, сжимая ягоду в руках и вспоминая, как они с сестрёнкой выбирались в черничные походы. Ласточка смешила его, изображая жирных шаманов, а он наперегонки с ней взбирался на деревья и, само собой, побеждал. Ох и бесилась же потом Ласточка: кричала и швырялась в него черникой, а Листик перед ней извинялся, и тогда Ласточка бесилась ещё сильнее, и вот уже минут через десять они купались в озере и снова хохотали, а на следующий день, когда Листик уже и думать забывал о ссоре, он, забравшись в постель, обнаруживал там раздавленные ягоды.

Листик тяжело вздохнул:

– Я тоскую по Ласточке.

Рябинка как-то странно, испытующе присмотрелась к нему.

– Если бы драконы не унесли её, ты бы стал ненавидеть их так сильно? – спросила она. – Ну … если бы выяснилось, что это не её вина?

– Как так? – спросил Листик и, подумав немного, добавил: – Вроде того, как если бы её столкнули с утеса, а драконы просто нашли её труп и съели?

– Да, – осторожно подтвердила Рябинка. – Вроде того.

– Тогда нет, – ответил Листик. – Я ненавидел бы столкнувшего её человека. Хотя мне все равно надо убивать драконов, чтобы такого больше не повторилось. Верно? – Он провел пальцем по деревянному клинку. – Не говори никому, но я ненавижу шаманов за то, что в тот день они не увидели приближения драконов. Они же всегда предупреждают, когда надо прятаться в убежищах, или когда нельзя ходить в лес, или когда надо весь день искать какие-то особые фрукты для подношения. Они же только и делают, что ждут драконьих видений, а в самый важный день, когда это коснулось самого важного для меня человека … – Он умолк и утер глаза.

Рябинка толкнула его в плечо коленом. Это был самый теплый жест с её стороны, и Листику стало капельку легче.

– Мама с папой отрицают их вину, – сказал он. – Они, наверное, предупредили всех в тот день не ходить к реке, а Ласточка все равно пошла. – Ослушаться шамана – это вполне в духе Ласточки, но стоять на открытом месте и ждать, пока тебя сцапает дракон … вот это уже совсем не похоже на его сестрёнку. Она же никогда не стоит на месте. Она шустрая и сообразительная и, скорее, сама распугала бы драконов в небе своим свирепым рёвом.

Сейчас было время для ярости, никак не для грусти. Надо тренироваться, чтобы стать сильным и могущественным, а потом пойти и убить драконов, съевших сестрёнку.

Доев чернику, Листик вскочил на ноги.

– Давай ещё.

Рябинка бросилась в атаку. Листик поднырнул под её руку, и тогда она с разворота плашмя ударила его по плечу.

– Хорошо двигаешься, только медленно, – заметила она. – Повторим.

Какое-то время они кололи и рубили в молчании. Руки у Листика болели, а завтра наверняка вся спина будет в синяках, но жаловаться и просить перерыва он не хотел. Каждый синяк делал его сильнее, подготовленнее к тому, чтобы встать между драконами и детьми Амулета.

Рябинка снова выбила у него меч из руки, и пришлось уже лезть за ним на дерево. Рябинка тем временем не спеша осматривала опушку и чащу, нет ли кого еще поблизости.

– Тебе никогда не приходило в голову, что шаманы могут что-то скрывать? – спросила она, когда Листик спрыгнул на землю.

– Ласточка так думала. Говорила, что они просто ворчливые стариканы, которые всеми помыкают.

– Вот и Бор так же думает, – сказала Рябинка, снова присматриваясь к деревьям. – Постоянно намекает на это, но прямо не говорит. Он же умнее, чем Ласточка.

– Ничего он не умнее! Он просто … СТАРШЕ Ласточки, поэтому ЗНАЕТ больше. Это не одно и то же.

На лице Рябинки отразилась жалость. Листик понял, в чем дело: столько времени прошло, а он все говорит о Ласточке так, будто он жива.

– Знаешь, если тебя возьмут в ученики шамана, то не отказывайся, – сказала Рябинка.

– Ни за что! Я хочу дальше учиться, как рубить драконов, а не расшаркиваться перед ними, заперевшись в хижине среди заплесневелых книжек и протухших стариков.

– Ты многое узнаешь, – сказала Рябинка. – Например, их секреты!

– Не хочу я быть шаманом, – возмутился Листик.

– И не надо. Подберись к ним, склони голову и притворяйся, учи всё, что знают они – скажем, что стало с большинством учеников, как они получают видения и почему запретили красть сокровища. Потом расскажешь всё мне, и мы воспользуемся этими знаниями, чтобы убить драконов!

– ДА! – вскричал Листик. – Постой, нет. Это обман. Сколько мне придётся учиться? На годы застрять среди этих старых ворчунов? Гр-р-р-р-р. Может, ты вместо меня?

– Вообще-то, я пыталась, – сказала Рябинка, опустив взгляд и рубанув мечом по ближайшему кустику. – Год назад. Мне сказали, что я провалила испытания. Но мне думается, что дело вовсе не в баллах, а в доверии шаманов.

– Почему они тебе не доверяют?

Рябинка криво и загадочно улыбнулась.

– Возможно, я и так знаю слишком много, – ответила она. – Но ты-то им нравишься, так что у тебя может получиться.

– Ф-ф-ф-фу-у-у-у-у, – твердо ответил Листик. – Нет уж, СПАСИБО.

Рябинка вдруг притихла и насторожилась, Листик тоже замер. Оба прислушались, склонив головы набок.

Звенел тревожный колокол.

Приближались драконы.

– Живо, – вскрикнула Рябинка, хватая братишку за руку и устремляясь в сторону деревни. Листик заметил, что они так и сжимают в руках мечи. Прятать их времени не было. Против дракона деревянный меч, мягко говоря, бесполезен, но, ощущая его вес в руке, Листик отчего-то чувствовал себя увереннее.

Они неслись сквозь чащу, ветки хлестали по лицам, а колокол отчаянно звонил и звонил. Тревожные вышки нарочно соорудили в горах, подальше от деревни, чтобы звон не привлёк драконов в селение. Листик представил, как там на вышке ученик шамана дергает за верёвку, понимая, что ему положено оставаться тут до конца, а не бежать вместе со всеми в убежище.

Вот и разгадка, почему так мало учеников выживает.

Нет, Листик определенно не желал становиться одним из них.

Интересно, а того, что сейчас на колокольне, послали, потому что шаманам было видение или когда в небе уже заметили дракона? О чем бы там Листик с Рябинкой ни говорили, как бы часто сам он ни сомневался в шаманах, но догадку о том, что они врут, ценой собственной жизни проверять не хотелось.

Вырвавшись из леса, они оказались на заднем дворе школы. По тропинке к ним кто-то бежал. Сперва Листик решил, что это отец или мать, но оказалось, что это Бор.

«Как странно, – подумал он. – Искать нас, то есть Рябинку, прибежал Бор, а не папа с мамой».

Должно быть, они в ближайшем к дому убежище. Им, в конце концов, еще троих детей спасать надо. Наверное, верят, что Рябинка с Листиком сами доберутся до безопасного места.

И все же Листика терзало неприятное чувство.

– Бор! – воскликнула Рябинка. Ещё никому она так не радовалась.

– О, слава лунам, – с невероятным облегчением отозвался Бор. – Я уж думал, вы там колокол не услышите.

Он остановился, чтобы перевести дух.

Рябинка распахнула люк в школьное убежище. В нем прятались школьники, если колокол звонил посреди учебного дня. В прошлом году Листик часто спускался в подвал, помнил, сколько ступеней ведет вниз, и даже в темноте отыскал бы там свечи.

Хотелось, правда, засесть в школе, ведь она замаскирована – стоит среди деревьев, укрытая раскидистыми ветками, – и с воздуха ее вроде как не видно. И все же оставался шанс, что как-нибудь какой-нибудь дракон подожжёт её.

Листик уже хотел было спуститься в погреб следом за Рябинкой и Бором, как вдруг услышал какой-то звук из школы.

– Листик! – вскричала Рябинка. – Сюда, быстрее!

– Постой … я сейчас вернусь.

Бросив сестре меч, он взбежал по ступенькам к черному ходу.

Под партой кто-то лежал, съежившись, и плакал. Кто-то маленький и узкоплечий. Слишком маленький для Ласточки, к тому же Ласточка никогда не плакала, но все же на миг Листик ощутил, как к ней тянется его сердце.

Припав к полу, он заглянул под парту. Ребенка он узнал: Махаон, самый младший сын учительницы. Ему было года четыре.

– Эй, – тихонько позвал Листик. – Не бойся.

– Не БОЯТЬСЯ?! – вскрикнул Махаон, сердито глядя на Листика заплаканными глазами. – Меня ДРАКОНЫ СЪЕДЯТ!

– Пф-ф, – фыркнул Листик. – Ты слишком худенький, не понравишься им. Спорим, ты на вкус как куриная лапка.

– А вот и нет! – Махаон совсем разозлился. – Мамочка говорит, что вкуснее меня они точно ничего не ели! Они так хотят съесть меня, что постоянно сюда прилетают, только за мной!

«Ну КТО говорит такое четырёхлетнему ребёнку?» – подивился про себя Листик и тут же вспомнил, что родители сами твердят ему примерно то же самое.

– Это же совершенная глупость, – сказал он. – Вот когда мы идем на охоту, мы что, ищем какого-то одного невероятно вкусного кролика?

– Э-э … – Махаон поморгал. – Не знаю! А что, не так?

– Нет! Мы просто ловим того, кого можем поймать, глупенький. Так же охотятся и драконы. Они едят то, что удается поймать. Отдельно за тобой они не гоняются.

– Н-н-н-н-ну-у-у-у ладно … – с сомнением протянул Махаон. – Так ведь они страшные.

– Ясное дело, – отмахнулся Листик. – Только всё равно не надо бояться их до одури. Лучше бояться до поумнения.

– Это как?

– Например, умно прятаться от них, особенно если ты крохотный. Как думаешь, здесь лучшее место, чтобы прятаться?

– Не знаю. – Махаон потер чумазое личико. – Я тут мамочку искал.

– Нет, это не лучшее место. Умнее всего прятаться в убежище, чтобы дверь защищал большой и сильный воин вроде меня.

Махаон рассмеялся:

– Не такой уж ты большой и сильный.

– Крупнее, чем ты. Спорим, вынесу тебя отсюда на закорках.

– Наружу? – насторожился Махаон.

– И ВНИЗ, в убежище, – подсказал Листик. – Еще я буду ПЕТЬ тебе о драконах.

– Песни я люблю, – сказал Махаон, выбираясь из-под парты. Листик же развернулся к нему спиной, подсаживая. Махаон оказался тяжелым, но Листику хватило сил встать и направиться к двери.

– Драконы, драконы! Какие вы тупые! – завёл он во все горло, и Махаон захихикал. – Лишь бы жрать … наших коз … Мы на вас за это злые!

– У тебя отвратительный голос, – сказал Махаон, утыкаясь лицом Листику в шею.

– Как увижу я дракона, хочется кричать: «Улетай, глупый зверь!» – а сам скорей бежать! Я же добрый и не ссорюсь, в погреб ищу дверь!

Так, напевая эти глупые строчки, Листик пересёк школьный двор и оказался у спуска в убежище. Вдалеке по-прежнему неистово звонил тревожный колокол; шелестели верхушки деревьев – не то от ветра, не то от взмахов драконьих крыльев.

Рябинка ждала их, стоя на середине лестницы. Сняв Махаона со спины у братишки, она отнесла мальчонку вниз. Листик же обернулся посмотреть, не спешит ли к ним ещё кто, а после опустил крышку люка. Бор запалил свечку, и они оказались в полутьме убежища. В безопасности. Более или менее.

Поговаривали, будто потолки в убежищах проседают или что в них иногда жгут слишком много костров, так что из-за дыма люди бегут наружу – прямо в зубы драконам. Впрочем, случалось такое нечасто, а школьное убежище строили на совесть, всей деревней, для защиты детишек. Сюда натаскали соломенных тюфяков и бочек с водой на случай, если отсиживаться придется долго.

К тому же в погребе было просторно, места четверым хватило с лихвой. Листик вышел на середину и принялся размахивать мечом … потом резко замер, взглянув на Бора.

– Он знает о наших занятиях, – сказала Рябинка, – не волнуйся. Ему даже нравится.

– Ага. В мире нужно больше драконоборцев, – очаровательно улыбнулся Бор. – Жаль, что мне надо работать, а то бы с вами занимался.

Он устроился у подножья лестницы, привалившись спиной к земляной стене и вытянув длинные ноги. Махаон резво сел ему на колени и свернулся калачиком так, будто никто не посмел бы отказать ему, такому милому четырёхлетнему ребятёнку. Бор хохотнул и похлопал Махаона по спине.

Листик понимал, почему Бор нравится Рябинке: он был непохож на других, а такого она всегда искала. Он даже внешне отличался от прочих деревенских парней: глаза уже, волосы длинные – темная копна вместо ежика – и одежда опасных огненных цветов. В основном Бор вел себя как Бывалый Странник.

Он был единственным их знакомым не-взрослым, кто видел, что за пределами деревни. Два года назад Бор с отцом пришли в Амулет в поисках пристанища – их родную деревню, дальше на юге, спалили драконы. После пожара Бор обзавелся ожогами на лице и руках, а если кого и потерял в огне, то о том помалкивал.

Все это Листик узнал из рассказов Рябинки. Правда, она ни братишку, ни сестёр к Бору близко не подпускала. «Стеснялась», хотя Листик и не понимал, что это значит.

– Эй, Бор, а ты правда бывал в Нерушимом городе? – спросил он. Рябинка демонстративно вздохнула и опустилась на пол рядом с Бором. Махаон тут же вытянул ножки ей на колени.

– Конечно, бывал, – ответил Бор. – Город просто огромен и его ни разу не жгли. Мы уж было решили, что там жить безопасней всего.

– А что, это не так? Почему вы там не поселились?

Бор немного подумал, наклонив голову к Рябинке.

– Туда … трудно попасть, да и … не так уж там и безопасно. То есть от драконов укрыться можно, зато … – Он не договорил.

– Что? – надавил Листик. – Что там ещё? Медведи? Дикие кошки? Нашествие пауков?

Ласточка ненавидела пауков.

– Нет, – весело ответил Бор. – Скорее уж, нашествие людей.

Листик взмахнул мечом, отрабатывая перемещения.

– Правда? Город осаждают другие люди?

– Нет, куда там. Просто … – Бор взглянул на Рябинку. – Все беды от самих горожан.

– Из-за тебя у ребёнка кошмары будут, – зевнула Рябинка.

– Я не ребёнок, не будет у меня кошмаров! А Махаон уже почти заснул. Рассказывай! – громко потребовал Листик.

Бор снова глянул на Рябинку – та пожала плечами.

– Ладно, – медленно протянул он. – Слыхал когда-нибудь о лорде Неуязвимом? – Листик покачал головой. – Он правит в Нерушимом городе. Неуязвимый – потомственный властитель, но от предков отличается. Только и думает о том, кто ему пригодится, а кто нет, и как бы кого использовать. Хочет расширить владения за пределы города, и это опасные планы. Он осуществит их любой ценой, для него жизни других ничто.

– Говорят, он хотел нанять Драконоборца, – вмешалась Рябинка.

– Правда? – Листик обдумал услышанное: что, если объединить мощь Нерушимого города и могущество Драконоборца? Так и с драконами сразиться не стыдно! Того и глядишь, получится спасти мир!

– Ходит слух, будто Неуязвимый годами зазывает Драконоборца к себе город, – подтвердил Бор. – Как по мне, «нанять» – не совсем верное слово.

– Что? – Листик посмотрел на Бора, потом на Рябинку, но так и не смог понять выражений на их лицах.

Бор пожал плечами:

– На месте Драконоборца я бы не стал доверять Неуязвимому. К тому же, малыш, в городе действует уйма правил: порядки строгие, и люди напуганы до одурения. Местечко оказалось не для нас с отцом. Потому-то, стоило нам услышать о легендарной деревне, которую шаманы защищают при помощи магии, как мы подумали, что стоит попытать счастья в ней.

– Разве не у всех есть шаманы? – спросил Листик, а Рябинка тут же фыркнула:

– Вы что, за шаманами сюда пришли?

– Они мало где есть, – ответил Листику Бор. – У нас их не было, в Нерушимом городе их тоже нет. Амулет – деревня особая. Видимо.

– Я бы, не думая, променяла эту горную помойку под началом трёх старых идиотов на каменный город, защищенный противодраконовыми катапультами, – хмыкнула Рябинка.

– Только не на тот каменный город, – ответил Бор. – Тебе и там не понравилось бы. – Он приподнял ей подбородок. – Мы себе свой найдем. Отнимем дворец у драконов и обоснуемся там.

– О-о-о-о, – тихо протянул Листик.

– Хочу дворец, – сонно пробормотал Махаон.

– Жить в драконьем замке, тоже выдумал! – рассмеялась Рябинка. – Для этого надо уметь летать и быть вчетверо больше размером.

– Я помогу занять его! – сказал Листик. – Только позовите! Скоро я уже смогу сражаться с драконами, ведь так, Рябинка?

– Может быть, если больше будешь тренироваться и меньше петь дурацкие песенки чумазым детишкам, – ответила Рябинка, бережно снимая ноги Махаона со своих.

Бор рассмеялся, а Рябинка встала и при свете свечей продолжила учить братишку фехтованию.

Они-то, может, и шутили, а вот Листик говорил всерьез.

Настанет день, и детям вроде Махаона не придется жить в постоянном страхе. Придёт время, и Листик больше не будет ютиться в сыром подвале, пока наверху парят драконы.

Драконы сами станут прятаться от него.

Глава 6

Лиана

Услышав, как идет мать, Лиана спрятала листочки под книгу, которую якобы читала. Вряд ли бы ей влетело за то, что она постоянно рисует драконов, просто папе с мамой не нравилось её увлечение. Хвалясь работами, она только и слышала от родителей, что: «Занялась бы чем полезным» или «Только и знаешь, как бумагу переводить».

Мама заглянула в комнату.

– Снова пришли эти девочки, – неодобрительно сказала она. – Передать им, что ты занимаешься?

– Нет, нет! Я уже выполнила домашнюю работу, – совершенно честно ответила Лиана. – Пусть они останутся, пожалуйста.

Мама со вздохом вернулась в гостиную, где уже ссорились Фиалка с Нарциссой. Клубу «Искателей истины», несмотря ни на что, исполнилось больше года. Фиалка с Нарциссой, сколько бы ни ссорились, оставались беззаветно преданы друг другу, идее клуба и, как оказалось, Лиане.

Нарцисса с порога запрыгнула в гамак Лианы. Жёлтые банты у нее в косицах сбились, будто она пробежала город из одного конца в другой. Впрочем, немного растрёпанной она ходила всегда.

– Ох, звёзды мои, как же здорово, – выпалила Нарцисса. – Ты даже не представляешь, как я сегодня была занята. У дозорных большое собрание, и я пыталась выяснить, как на него проникнуть. Это почти невозможно, но я вроде нашла тайный лаз до их пещеры, и в него можно втиснуться. Надо только обмазаться маслом, не дышать и до конца дня ничего не есть.

– У тебя не найдётся, чем перекусить? – невинным голосом поинтересовалась Фиалка.

– Есть нарезка из морковки и нектаринов, – ответила Лиана, подвигая тарелку Фиалке, которая уютно устроилась подле неё на полу.

– Ух-х-х, какие же вы обе вредины! – проворчала Нарцисса и, не вылезая из гамака, схватила дольку нектарина.

– Тебё все равно не попасть на эту встречу, – ответила Фиалка. – Лаз слишком узкий, да и дозорные тебя заметят, когда услышат, как ты там пыхтишь и воняешь маслом. К тому же собрание состоится после отбоя, а твои родители слишком строго следят, чтобы ты вовремя ложилась спать.

– Да и Маргаритка, скорей всего, сдаст меня, если я улизну, – прищурившись, пожаловалась Нарцисса.

– И вообще, – добавила Лиана, – если шпионить за дозорными, они тебя к себе не возьмут, а это будет ой как грустно.

Фиалка выгнула брови:

– Постой, так ты метишь в дозорные?

Лиана опустила взгляд на торчащий из-под книги рисунок: на нём виднелся изогнутый кончик драконьего хвоста.

– Может быть. Они же … столько всего знают о драконах.

Фиалка потянулась и вытащила рисунок из-под книги.

– Ого, здорово, – сказала она и показала работу Нарциссе.

– У тебя теперь так хорошо получается! – вскричала та. – Это что за вид?

– Морской, – ответила Лиана. – Только морда получилась как у лошади. Крылья рисовать прикольно, а вот лапы – НУ ВООБЩЕ трудно.

Фиалка взяла книгу и прищурилась на иллюстрацию в ней, потом взглянула на рисунок Лианы.

– А вдруг, – искренне произнесла она, – у тебя драконы больше похожи на то, какие они в жизни? Откуда нашим художникам знать, какие драконы на самом деле? Их же никто вблизи не изучал. Мне твой рисунок нравится больше.

– И мне! – быстро добавила Нарцисса.

– Ты ведь даже не видела иллюстрацию в книге, просто за мной повторяешь.

– Нет! – возразила Нарцисса. – Мне нравится Лиана, и все её рисунки потрясающие, вот!

Фиалка закатила глаза:

– Ну, а я так говорила совершенно непредвзято.

– Надеюсь как-нибудь увидеть живого дракона, – поспешила вмешаться Лиана. – Тогда узнаю, как они выглядят на самом деле, и смогу рисовать их лучше.

– Я правда не знаю больше никого, кто так хотел бы повстречаться с драконом, – призналась Фиалка.

– Неправда! – воскликнула Нарцисса. – Я тоже хочу увидеть дракона!

– Чтобы потом всем хвастаться. Тебе нужна очередная безумная история о приключениях Нарциссы, а Лиане драконы интересны сами по себе.

– Все это неважно, – сказала Лиана. – На дозорных, самое раннее, берут учиться с двенадцати лет.

Это еще четыре года в школе, потом год учений, прежде чем тебя отправят на первое задание наружу. Так что первой встречи с драконом ждать еще лет пять, пусть даже Лиана живет в мире, где драконов пруд пруди.

– Тогда, – сказала Фиалка, взглянув на Нарциссу, – как насчет задания клуба «Искателей истины»?

Нарцисса выкарабкалась из гамака и выглянула в дверной проем.

– Горизонт чист, – прошептала она, оставаясь на стреме, чтобы никто, а точнее мама Лианы, не подслушал.

Фиалка тем временем вынула из сумки свиток с грубо выполненной картой. Лиана улеглась рядом на живот и присмотрелась к рисунку. Она и прежде видела карты в учебниках дозорных, но на этой имелись детали, каких она раньше не встречала.

– Ты что, стащила её в школе? – спросила Лиана, ведя пальцем вдоль одной из речек. В их классе ещё не изучали географию, зато её изучали ребята постарше.

– Стащила у учительницы и сделала копию, – уточнила Фиалка. – Вот почему она такая неровная. Ну, скажи, долго ли добираться отсюда вот сюда? – Она ткнула пальцем сперва в одну область гор, потом в другую, дальше на севере.

– Э-э … – Лиана почесала в затылке. – Все утро?

– Лиана! – Фиалка захихикала. – Намного дольше! Несколько дней!

– А-а, – пожала плечами Лиана. – А это что за каракулька рядом с вершинами?

– Дворец горных драконов. Каким представлял его себе картограф.

В груди у Лианы ёкнуло, и сердце забилось с удвоенной силой.

– Они живут во дворце? – спросила она. – Посреди гор?

– Ну разумеется, – ответила Фиалка. – Он вроде того пустынного, куда твой папа лазил.

Лиана не знала, как описать свои чувства: когда отчаянно хочешь увидеть что-то, но знаешь, что тебе этого не позволят. Как вообще выглядит драконий дворец? Красивый ли он? Разделен ли на комнаты: столовую, тронный зал, библиотеку? Папа описывает драконов как свирепых диких созданий, но как тогда они строят целые дворцы? Живут в них и подчиняются королевам?

Вот бы расспросить папу о пустынном дворце, но ведь его рассказ всегда неизменен: море крови и никаких подробностей о крепости. Папа ни разу не рассказал, как проник туда, отыскал сокровищницу или как устроено драконье жилище.

«Может, дядя Глыба поведает … если получится разговорить его о той ночи?»

Дядя так и не женился, и, хотя ему полагалось быть не менее богатым, чем Драконоборец, никто не видел, чтобы он тратил свою долю сокровищ. Глыба жил одиноко в самой тесной пещерке. Порой он приходил на ужин и тогда весь вечер смотрел хмурым взглядом в тарелку супа. Лиане в его присутствии становилось слегка не по себе, он казался ей слишком уж тихим – разве что, крича на её отца, он казался слишком горластым.

– Ты … помнишь, как твой папа однажды пропал на несколько дней? – спросила Фиалка, пристально глядя Лиане в лицо.

Лиана кивнула. Мама тогда металась по пещерам, не находя себе места, что сильно утомляло.

– Папа взял мою любимую лошадку, – сказала она. – Я боялась, что он её не вернет.

– Знаешь, куда он ездил? – спросила, не отходя от двери, Нарцисса.

Лиана попыталась припомнить, но ей вроде ничего не говорили.

– Я решила, что это обычная собирательская вылазка, – сказала она. Хотя, если так подумать, то отец, вернувшись, сильно нашумел. Кто-то кричал: «Герой Вереск!» и «Ура Драконоборцу!» Голоса почитателей разносились по тоннелям и оглашали большой зал.

– Он хвастал, будто ездил в этот дворец, – сказала Фиалка, постучав пальцем по отметке далеко на севере в горах. – Подъехал к самым воротам дворца горных драконов и вызывал их на бой, но никто так и не вышел, потому что его испугались.

– Зачем ему это? – недоуменно спросила Лиана. – В прошлый раз он бился с одной королевой … а если бы на бой вышла сразу куча драконов? Его бы в МОМЕНТ съели.

– Мне вот что интересно: как драконы узнали, кто он такой? – строго проговорила Нарцисса. – Не подумали же они разом: «О нет! Драконоборец! Прячемся!» Серьезно? С какой стати? Неужто песчаные драконы передали горным, как он выглядит? Или нарисовали его портрет? Мы для них просто козявки. Они нас вообще различают?

– Вопросы прямо в точку, – заметила Лиана. Папа, конечно, держится так, будто его всякая собака знает, не говоря уже о драконах. Но правда ли они помнят его в лицо?

Они вообще когда-нибудь думали о Драконоборце?

– Спасибо, – восхищенно поблагодарила Нарцисса.

– Нет, не в точку, – возразила Фиалка. – Эти вопросы совершенно неуместны.

– Просто ТЕБЕ НЕ ХВАТАЕТ МОЗГОВ, – прокричала Нарцисса.

– А что, Фиалка? Какой тогда вопрос в точку? – поспешила спросить Лиана.

– Взгляни на карту! Твоего папы не было всего три дня. Как он мог за это время проскакать туда и обратно?

Лиана присмотрелась к карте, которую могла прочесть лишь отчасти: маленькие треугольники – это горы, а извилистые линии – реки … Сколько от пещер и до верха карты, она уже не знала. Она бы даже не сказала точно, где находится Доблесть. Где-то в лесистом предгорье, в южной части хребта?

Однако в голосе Фиалки слышалось нетерпение, и мир Лианы вновь поколебался. Неужели это очередная ложь Драконоборца? Если она такая большая и очевидная, как её не заметили другие? А если заметили, то почему молчат?

– Вдруг способ есть? – спросила она, прижав указательный пальчик к дворцу, а большим пытаясь дотянуться до их города. – Вдруг сокровище волшебное и помогает странствовать очень быстро?

Нарцисса рассмеялась:

– Твой папа быстро не ходит.

И то правда. Драконоборец ходил вразвалочку, останавливался и болтал с каждым встречным, присаживался и никогда не отказывался лишний раз подкрепиться.

– А вдруг? – сказала Лиана. – И если нет, то где тогда он пропадал все это время?

– ВОТ ЭТО действительно МЕТКИЙ вопрос, – набросилась на неё Фиалка. – Это нам и надо выяснить!

– Позарез! – согласилась Нарцисса.

– Погодите … – начала было Лиана.

– Как это выяснить? – спросила, глядя на Фиалку, Нарцисса. – Что нам делать?

– Проследим за лордом! – заговорщицки прошептала та.

– То-о-очно! – тем же тоном согласилась Нарцисса.

– Ой, мамочки, ой, нет, – ответила Лиана. – Следить за моим папой? Снаружи? Уж этого нам точно делать нельзя.

– Как нельзя читать своды законов в свитках моих пап или таскать книги из библиотеки, – ответила Фиалка, многозначительно взглянув на энциклопедию дозорного, что лежала на полу комнаты. – Хотя мы все равно это делаем. Ради истины! Ради справедливости!

– Чтобы узнать больше остальных! – вскричала Нарцисса, вскидывая кулак.

– Нет, – нахмурилась Фиалка. – Дело не в том, чтобы превзойти в знаниях остальных.

– Э-э, нет, как раз в этом всё и дело, – возразила подруга. – Тебе же нравится быть всезнайкой. Помню твое лицо, когда ты победила в конкурсе по правописанию!

– Я эту книгу не крала, – вмешалась Лиана, – кстати говоря. Я её верну. Просто … она мне пока ещё нужна.

– Ладно, как угодно, а у меня есть план, так что цыц, – ответила Фиалка.

И так спустя десять дней Лиана сама не заметила, как кралась за отцом, когда он в очередной раз покидал город.

Вообще-то полагалось позвать Нарциссу с Фиалкой: сбегать за ними и взять с собой, проследить за Драконоборцем втроем, – однако времени не было. Отец вышел из дому совсем неожиданно, и Лиана подумала, что самое главное – все же уследить за ним … и надеяться на милость подруг. Можно будет задобрить их, в подробностях рассказав об увиденном наверху.

Вереск неспешно шёл по тоннелям, насвистывая. В небольшую пещеру-стойло не заглянул, а значит, не думал отлучаться надолго; не выступил он и с громогласным объявлением перед толпой обожателей, а значит, не затеял очередное драконоборческое приключение. Матери сказал, что просто «идет наружу», а она лишь попросила его быть осторожным. Правда, за пазухой отец прятал заплечную сумку и шел таким путём, чтобы не проходить мимо жилища дяди Глыбы; выходит, точно задумал Нечто Этакое.

Лиана умела передвигаться незаметно, а отец хорошо умел многое не замечать – особенно то, что считал неважным, например, маленьких девочек. Лиана держалась в нескольких шагах позади него, прижимаясь к стене всякий раз, как отец останавливался поболтать с кем-нибудь из почитателей.

Зато у выхода её ждала неприятность. Отец выбрал тот, из которого надо было выбираться вверх по лестнице, и возле него дежурила дозорная.

Лиана притаилась за каменной скамьёй. Сердце в груди грохотало. Она ещё никогда так близко не подбиралась к выходу. Здесь даже пахло иначе, и это точно ей не мерещилось.

– Привет, Остролист! – весело пробасил Вереск, приближаясь к лестнице.

– Я Наперстянка, сэр, – ответила дозорная.

Наперстянку Лиана почти не помнила, хотя та окончила школу и пошла учиться на дозорного всего пару лет назад. На голове у девушки был короткий ёжик темных волос, а травянисто-зеленая форма еще не помялась и хранила опрятный вид. Но самое главное – невозможно было прочесть выражение лица Наперстянки. На Вереска она смотрела без обожания, не то что большинство горожан. Её взгляд был спокоен, сосредоточен … даже холоден. Лиана попыталась изобразить такую же мину. Вот бы научиться показывать ее подругам – они тогда здорово удивятся.

– Драконов сегодня не видать? – спросил Вереск, будто не слышал дозорную.

– Нет, сэр.

– Жаль, жаль. – Он хрустнул костяшками. – Жду не дождусь, чтобы познакомить еще одного с моим острым приятелем. – Он с ухмылкой похлопал по мечу у пояса.

Наперстянка молча вскинула брови.

– Ну ладно, скоро вернусь, – сказал Вереск и взялся за лестницу.

– Сэр, – окликнула его Наперстянка. – Мне положено спросить, с какой целью вы идете наружу. Это ваш же указ, сэр.

Вереск нахмурился:

– Это других спрашивать положено, а я ДРАКОНОБОРЕЦ и лорд Доблести.

– Я думала, что перед законом все равны, сэр, – спокойно ответила Наперстянка.

Лиана затаила дыхание. Она знала выражение, застывшее сейчас на отцовском лице: Вереск готов был взорваться от гнева.

Однако злость сменилась масляным взглядом, таким же масляным, как ладошки Лианы после сбора урожая оливок.

– А ты молодец, Остролист, – шутливо погрозил он пальцем. – Люблю, когда подданные соблюдают законы. Куда же мы без них, да?

– Я Наперстянка, сэр, – снова поправила его дозорная.

– Я собираюсь наружу, чтобы оценить состояние садов, – важно ответил отец. – Проведать сборщиков урожая, как и положено лорду. Ты, главное, не переживай.

Наперстянка снова коротко кивнула, отойдя от лестницы и уступая дорогу. Отец полез наверх, даже не попрощавшись.

Лиана задумалась и потерла виски. Как пробраться мимо Наперстянки? Ни один уважающий себя дозорный не выпустит восьмилетнюю девочку наружу одну. Если только попросить о-очень вежливо. Лиана всегда была за вежливые просьбы. Они неизменно работают, по крайней мере, со взрослыми.

Однако Наперстянка – подросток, а это нечто среднее между взрослым и ребенком, и ждать от неё можно чего угодно. Как мудро говорила Фиалка, подростки – они необъяснимые.

Однако попытаться было нужно, иначе Лиана рисковала упустить отца.

Она выскочила из-за скамьи и устремилась прямо к Наперстянке. На один чудесный миг на лице дозорной промелькнуло удивление, которое тут же сменилось обычным хладнокровным выражением, говорящим: «Эка невидаль».

– Мне надо догнать папу! – запыхавшись, попросила Лиана. – Пожалуйста, пусти меня за ним. Я обещала отдать ему кое-что перед уходом, но забыла, а он, если узнает, сильно разозлится! Честное слово, я сразу вернусь. – Сказав это, она изобразила улыбку «для самого любимого учителя», которая обычно тоже срабатывала.

– Ну уж нет, малышка, – тепло сказала Наперстянка. – Одну я тебя не выпущу.

– Да я же не одна! Я папу догоню. Одна нога здесь, другая там, честно-честно.

– Что ты хочешь ему передать?

– Э-э … – Лиана испуганно порылась в карманах, проверяя, не завалялось ли там чего. – Да это … так … очень важная … картошка.

Она протянула дозорной клубень. Надо же, карманы, в которых обычно всего навалом – красивых камушков и прочего хлама, – как назло, оказались пусты. Два дня назад мать забрала штанишки в стирку и, видимо, вытряхнула из них всё содержимое, так что при себе у Лианы была только картошка, которую она выкопала этим утром на уроке садоводства.

Наперстянка медленно выгнула тонкую бровь.

– Эта картофелина правда очень важна, – сказала Лиана. – Она может всё изменить. Большего сказать не могу, это очень тайное задание.

– Понятно, – ответила Наперстянка. – Дай угадаю … мы будем сбивать драконов клубнями?

– О, – пораженно отозвалась Лиана. Прежде она и не думала о том, чтобы сбивать драконов, пусть даже её отец – Драконоборец. Бои с драконами – это по его части, не её. – М-может быть, при помощи картошки получится с ними подружиться?

Вот тут Наперстянка переменилась в лице и даже слегка улыбнулась.

– Ты хоть раз бывала снаружи? – спросила она. Лиана покачала головой, и Наперстянка опустилась перед ней на корточки. – Секреты хранить умеешь?

Немного подумав, Лиана наконец ответила:

– От мамы и папы – да, от Фиалки – нет.

– Гм-м, – промычала дозорная. – А Фиалка умеет хранить секреты?

– ЛУЧШЕ всех, и это БЕСИТ.

Наперстянка рассмеялась, потом оглядела тоннели, посмотрела на выход, из которого так и тянуло свежим воздухом.

– Что, если мы просто выйдем … и глянем, что поделывает твой папа? Вместе. Если он занят очень сильно, то не станем его тревожить.

– Да, – округлив глаза, выдохнула Лиана. – Было бы идеально.

– Отлично, идём, – сказала дозорная, указывая наверх. Она подсадила Лиану и забралась на лестницу следом за ней. Сильными руками она готова была, если что, подхватить сорвавшегося ребёнка, но нужды в том не было, ведь Лиана хорошо умела лазить.

Лиана выбралась из дыры в склоне холма и оказалась в густом лесу, где каждое дерево было раз так в восемьдесят крупнее неё. Пахло яблоками и травой, и воздух не стоял на месте, как в подземном городе, он овевал её, лаская лицо и носик. А как шумно тут было: кругом сплошное шур-шур-шур да ш-ш-ш-ш, и хрусть-хрусть-хрусть, и ж-ж-ж. Снаружи оказалось ТАК ЯРКО, что Лиана подумала: «ЗАЧЕМ ТУТ СТОЛЬКО СВЕТА?!» Она присела в траве и на мгновение закрыла глаза, прислушиваясь к шуму и ощущениям: свет палил лицо, а ветерок тушил это пламя. Сколько же тут всего … ПРОИСХОДИЛО!

– Наперстянка, что ты делаешь? – спросил рядом какой-то парень.

– Помогаю Лиане искать отца, – таинственно ответила Наперстянка, совсем как какой-нибудь взрослый, который говорит не то, что думает. Лиана приоткрыла глаз: второй дозорный скрестил руки на груди и строго, но не зло смотрел на Наперстянку, загадочным выражением на лице он напоминал Фиалку.

«Эй, – подумала Лиана, – а ведь Наперстянка знает моё имя! Мое имя знает такая классная девчонка!»

– Хотя … мы ведь можем и не найти его, – очень важно добавила Наперстянка. – Так что если он вернется и не застанет нас тут, то и говорить ему ничего не стоит.

– Верно, – согласился второй дозорный. – Я всё равно думал посмотреть вон там, нет ли драконов. – Он указал на клочок синего неба за деревьями.

«Синее небо! – подумала Лиана. Местами в пещерах она видела его сквозь отверстия в потолке, но тут оно казалось намного шире и голубее. – Надо запомнить что-то ещё, кроме этого. Нарциссу не устроит простое описание вроде “шире и голубее”».

– Готова пройтись? – спросила у нее Наперстянка. Лиана поднялась на ноги и взяла её за руку. Вместе они спустились по склону холма между морщинистых стволов, по ковру из опавшей хвои.

У подножья холма росло больше фруктовых деревьев: яблони, груши и персики, а под ними – ягодные кусты. Лиана замедлила шаг и пошла так же осторожно, как Наперстянка, а потом замерла, стоило дозорной встать и сжать ей руку.

Впереди между деревьями неторопливо шел Вереск. Поедая на ходу яблоко размером чуть ли не с его голову, он то и дело поглядывал по сторонам, куда осторожнее, чем в пещерах.

Наперстянка утянула Лиану за дерево.

– Куда это он? – прошептала дозорная.

– Не знаю, – ответила Лиана. С собой отец взял сумку, но яблоки в неё не собирал. Зачем тогда она ему? – Он просто сказал, что идет «наружу».

Дозорная выглянула из-за дерева.

– В той стороне старая деревня, – шепотом сказала она.

– Так ведь … закон, – залепетала Лиана. – Сосну даже … не может же он сам …

Она умолкла, удивленная мрачным выражением на лице Наперстянки: дозорная смотрела в спину Вереску с очень большой неприязнью.

– Вот именно, Лиана, ему тоже туда нельзя. Если, конечно, закон справедлив и касается всех. – Она стиснула рукоять кинжала.

– Может, папа и не туда собрался? Вдруг он за персиками для мамы идет? И скоро вернётся, да?

Наперстянка посмотрела на Лиану, и её хмурое выражение постепенно прошло. Она открыла было рот, чтобы сказать нечто ободряющее, но тут с неба раздался страшный звук.

Как будто сошла лавина, или же разом взревела тысяча тигров, или прогремел гром в буре на весь материк, или же его издало нечто гигантское и ужасающее, чего Лиана ещё ни разу не слышала. Кожа у нее сразу покрылась мурашками, и захотелось ёжиком свернуться где-нибудь в укромном местечке, желательно в компании Фиалки и Нарциссы, в окружении острых мечей.

Наперстянка прошипела какое-то непонятное слово («Это же РУГАТЕЛЬСТВО», – сообщит ей Фиалка, когда Лиана потом расскажет, как было дело) и схватила Лиану. Звук в горах еще не смолк, а дозорная уже забросила девочку на ветку ближайшей сосны и стала забираться следом.

«Шевелись», – ошалело подгоняла себя Лиана. Ухватилась за соседнюю, липкую от смолы ветку и подтянулась. Через несколько мгновений она уже залезла на середину дерева, но тут ее схватили за лодыжку.

– Стой, – шепотом приказала Наперстянка. – Замри.

Дважды ее просить не пришлось. Лиана вцепилась в ствол, подтянула колени и представила себя шишечкой на коре.

Маленькой, бурой, неприметной и уж точно несъедобной. Хорошо, что она надела старую серую тунику и штанишки, а не темно-пурпурные одежды, которые мама недавно ей сшила.

Дракон взревел снова, и на этот раз послышался другой звук – доносился он снизу. Стараясь не двигаться, Лиана прищурилась и глянула вниз – отец нёсся меж деревьев, выпучив глаза и бросив яблоко. Она ещё ни разу не видела, чтобы он бегал так быстро. Вереск удирал с такой прытью, будто дракон уже сел у него за спиной и дышал огнём в затылок. Затравленно пыхтя, Вереск пронесся мимо их дерева.

Вот только дракон ещё не сел. Слышно было, как он бьет крыльями в вышине.

Лиана не удержалась и медленно, осторожно задрала голову, разглядывая синеву неба за гущей крон.

Вот над ними промелькнуло пятно чёрной чешуи – крылья расправлены, хвост змеится, пламя бьет струями.

«Дракон, дракон, дракон».

Зверь заложил еще круг, и на этот раз Лиана мельком разглядела его морду: совсем не как у лошади, но совершенную, вытянутую и утончённую, с очень умными глазами. А чешуйки были не просто чёрными, они отражали солнечный свет, играя бликами темно-пурпурного, синего и зелёного. Под крыльями сверкали алмазно-белые крапинки.

Дракон взревел ещё раз напоследок, стеганул хвостом по воздуху и улетел на запад, в сторону пустыни.

Лиана далеко не сразу сообразила, что перестала дышать, и только сейчас медленно выдохнула.

– Ого, – прошептала она.

Хотелось задержаться на дереве – вдруг дракон ещё вернется, можно будет ещё раз на него взглянуть, – но Наперстянка уже тянула её за ногу.

Они тихонько спустились с дерева, и в конце Наперстянка, спрыгнувшая первой, помогла Лиане соскочить с нижних веток – те оказались слишком высоки для девочки.

– Вот тебе первый урок дозорного, малышка, – сказала потом Наперстянка. – Услышала дракона – прячься. Не беги – драконы куда быстрее нас, а вот на добычу, которая спряталась в колючей кроне вроде этой, они вряд ли позарятся. Если крона густая и сидеть неподвижно, они вообще тебя не заметят. – Глянув в ту сторону, куда убежал Вереск, она добавила: – Бегают от драконов только трусы и болваны.

Всё ещё под впечатлением от встречи с драконом, Лиана вздрогнула. Это что, Наперстянка про её отца так говорит? Драконоборец – никакой не трус. Такого попросту не может быть.

Хотя бежал он умопомрачительно быстро.

– Тебе сильно повезло, – заметила Наперстянка. – Чёрные – самые редкие. Поверить не могу, что тебе он попался в первую вылазку! Что скажешь? Наверное, испугалась до смерти?

Лиана улыбнулась:

– Я ещё ничего удивительней не видела. Мне понравилось.

– Понравилось ей! – эхом отозвалась Наперстянка. – Дракон? Или как мы, перепуганные и взбудораженные, побежали и влезли на дерево?

– Дракон, – быстро ответила Лиана. – Мне понравился дракон.

Наперстянка снова выгнула брови:

– Ну, подобного я ещё не слыхала. Думала, что я одна втайне обожаю их.

– Правда? – выдохнула Лиана. – Ты каждый день видишь драконов?

– Не каждый, но служба у нас такая, – ухмыльнулась Наперстянка, – следить за небом и предупреждать остальных. Изучать драконов и пытаться понять их как можно лучше. Когда сгорела деревня, мы утратили много книг и нескольких ветеранов-дозорных, но сейчас возрождаем былые знания.

– Мне так хочется стать дозорным, – горячо проговорила Лиана.

– Я за тебя поручусь, – пообещала Наперстянка. – Если меня, конечно, прежде не изгонят. Ладно, идем, провожу тебя домой. Толком сегодня ничего не увидели.

Лиана была не согласна, хотя вслух этого говорить не стала. Она узнала, что от драконов надо прятаться, а не бежать. Что в жизни драконы куда удивительней, чем она думала. И что отец при виде дракона драпал, будто кот, которому хвост подпалили. А ещё она познакомилась с Наперстянкой, дозорной, которая её понимает.

Они пошли назад к Доблести, но Лиана по пути то и дело спотыкалась о корни деревьев, потому что не могла оторвать глаз от неба. Ждала, что дракон вернется. Или что над ними пролетит ещё один.

Наперстянка оставила её у входа в пещеры, а сама спустилась первой – убедиться, что внизу нет Вереска. Лиана же торопилась надышаться напоследок свежим воздухом.

– Я не хочу спускаться назад, – сказала она, когда Наперстянка вернулась. – Хочу увидеть ещё драконов. Хочу остаться тут, снаружи. Почему мне нельзя стать дозорной прямо сейчас?

– Мне кажется, старички ещё не готовы к восьмилетним дозорным, – ответила Наперстянка, опускаясь перед ней на корточки и заглядывая в глаза. – Знаешь что? Приходи, когда мы с Белкой на посту, и получишь у меня начальную подготовку. Только не говори никому, кроме Фиалки.

– Правда?

– Правда, Лиана – Любительница драконов. Пообещай только, что никогда, никогда не выйдешь наружу без дозорного.

– Обещаю.

Лиана вернулась домой и заполнила пять свитков (предназначенных для занятий по математике) рисунками дракона в полёте, а после заснула. Ей снились крылья и чешуя.

Глава 7

Ласточка

Недалеко от Нерушимого города Ласточка с Небом набрели на скрытую долину, в которой было с избытком укрытий и в которую трудно было даже пробраться. Тут им какое-то время ничего не грозило.

Точнее, тут ничего не грозило Небу, пока сама Ласточка моталась в город.

– Нет! – пропищал Небо, услышав её план. – Не бросай меня!

Он кинулся ей на колени и посмотрел на неё с таким жалостливым видом, на какой способен только мелкий дракоша с полной острых зубов пастью.

– Я и не хочу! Но для тебя там слишком опасно, – объясняла Ласточка на драконьем. – Драконам туда нельзя.

Кроме родной деревни, она других не знала, но ничуть не сомневалась, что нигде не будут рады девочке в компании хищника-людоеда. Ей даже не дадут объяснить, что Небо – милое травоядное, особенно в Нерушимом городе, единственном городе в мире, жители которого дают драконам отпор.

– Одному ещё опасней! – вскричал дракончик. – Небо грустит, очень-очень-очень грустит. – Он печально шмыгнул носом.

– Я ненадолго, – пообещала Ласточка на человечьем в надежде, что он поймет. – Поверь, я сама не хочу соваться к людям и связываться с ними. Только меня не защищает чешуя, мне нужна новая одежда.

Синее платье в самый первый день было даже велико, зато сейчас, спустя полтора года, сильно жало, в рукавах стало коротким и истрепалось в подоле. Ласточка много знала о том, как добывать еду, искать укрытие в лесу, разводить огонь и прятаться от драконов, а вот как шить новую одежду, особенно если под рукой нет отары овец, она не знала.

– И было бы неплохо найти карту и чего-нибудь почитать.

Небо хныкал, и потому она не поняла, что он лопочет. Только разобрала отдельные фразы вроде: «А вдруг ты не вернёшься?»

– Я всегда придумаю, как вернуться к тебе, – как можно горячее пообещала Ласточка. Вышло даже очень горячо, ведь говорила она на драконьем, в котором очень много рычания и рёва. – Что бы с кем из нас ни случилось. И потом, пока меня нет, ты будешь учиться летать.

Она провела рукой над полевыми цветами, подняв облако пуха из одуванчиков.

Она немного беспокоилась из-за того, что Небо до сих пор не летает. Одно дело, когда ты не пышешь огнем, и совсем другое, когда у тебя есть крылья, а ты просто ползаешь. Как научить ими пользоваться дракона, Ласточка не знала. Этого за драконьих родителей она сделать не могла.

Какое-то время Небо пробовал невзначай помахивать крыльями, особенно когда приходил в восторг при виде птиц в вышине. Но стоило ему понять, что Ласточка летать не умеет, как прекратил даже эти вялые попытки. Ему хватало просто идти рядом с ней, однако чаще он все же ездил у неё на руках – если удавалось её разжалобить. В последнее время, правда, Ласточке уже не хватало на это сил, как бы крепко она его ни любила. Казалось, Небо становился крупнее после каждого сна; к тому времени, как они оказались в долине, холкой он доставал Ласточке до пояса, а размах его крыльев стал шире её разведенных в стороны рук.

Небо два дня ворчал и бурчал, сердито нарезая круги по долине, пока Ласточка наконец не убедила его, что он не может отправиться с ней в Нерушимый город. Небу, похоже, и в голову не приходило, что остальные драконы едят людей и потому для человека его брат – жуткая гадина. Он, видно, думал, что Ласточка только его прячет от остальных драконов, что сама она для них – вовсе не лакомый кусочек.

От одной мысли, что дорогую, милую Ласточку тоже хотят съесть, Небо рассвирепел.

– Да я их ПОКУСАЮ! Как ЗАРЫЧУ на них!

– Знаю, знаю, – ответила Ласточка, почёсывая ему за ушами. – Я тоже покусаю любого человека, пусть только попробует напасть на тебя. Но мне одной против всего Нерушимого города не выстоять.

– Ну ла-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-адно-о-о-о-о-о-о, – проворчал Небо, совсем как какая-нибудь из старших сестёр Ласточки. Она захихикала, и дракончик совсем уж обиделся.

Наутро она убедилась, что Небо знает, где в долине лучшие укрытия, и обняла его на прощание. Затем выбралась скрытым проходом и стала спускаться по склону горы.

Сквозь заросли деревьев виднелась сверкающая внизу лента реки – правда, совсем не той, на берегу которой она нашла Небо. Пиная босыми ногами палые листья, Ласточка заметила, что птицы, когда с ней нет дракона, поют без опаски.

Гулять без Неба было до ужаса непривычно. С тех пор, как Ласточка подобрала его, она почти не спускала с него глаз, и сейчас ей не хватало того, как он жмется к её бедру, как мычит и попискивает от восторга при виде животных.

Хотелось бы, конечно, обернуться за день: просто войти в город, достать всё нужное и возвратиться в долину, – однако было у Ласточки такое предчувствие, что всё окажется намного сложнее. Пустят ли вот так запросто в Нерушимый город девятилетнюю – или уже десятилетнюю? – оборванку?

«Удачно я придумала или нет?

Людям доверять нельзя. Вдруг они снова попытаются скормить меня драконам?

Или это только в нашей деревне живут негодяи?

Вдруг в этом городе все только хуже?»

Она хмуро подергала себя за рукав. «Тогда сперва взгляну на город одним глазком. Если он покажется мне опасным, то и заходить не стану».

Ласточка слышала, будто бы Нерушимый город построен на утёсе, в середине склона, откуда открывается вид на лес, но всё равно, когда вышла из чащи и увидала его, то поразилась, как высоко он торчит, всё равно что на одной из лун.

Ласточка и не думала, что утёс окажется таким высоченным и крутым. Не подумала, как тяжело окажется попасть внутрь города – или что тайком за его стены будет вообще не проникнуть.

На первый взгляд казалось, что единственный путь в город – это бесконечная лестница, вытесанная прямо в толще скалы, виляющая из стороны в сторону по пути в небо, отшлифованная тысячами ног. Никаких перил, держаться не за что – оступишься и костей не соберёшь.

У подножья лестницы и наверху, у врат города, стояли часовые. По лестнице поднималось несколько человек, и ещё больше людей толпилось внизу, на виду у солдат. Ласточка заметила крытые телеги, палатки и расстеленные на земле ковры. В конце очереди спали, сбившись в кучки, целые семьи, кто-то помешивал варево в котелках на огне. Некоторые странники, похоже, торчали тут уже давненько: встали лагерем у подножья скалы, готовые ждать сколько придётся, когда выпадет шанс взойти по лестнице в безопасные пределы города.

Ласточка взобралась на дерево и стала высматривать, нет ли иного пути попасть в Нерушимый город. С вершины скалы, неподалеку от стен, низвергался водопад. У самой крайней стены даже располагалось устройство, собиравшее воду.

Рядом с водяным колесом на системе лебёдок висела большая деревянная платформа с высокими плетеными бортами. Ласточка пол-утра ждала, пока та наконец, поскрипывая, не станет медленно спускаться к подножью утёса. Трое охотников в звериных шкурах погрузили на неё живую козу и оленьи туши. «А, – сообразила Ласточка, – она для груза, который слишком тяжело или неудобно тащить по лестнице».

Тут к охотникам приблизилась группа странников, и они о чем-то заговорили. Слов Ласточка не слышала, однако видела, как оживленно стороны жестикулируют. Наконец, странники передали охотникам корзину – должно быть, продукты или травы, – но за что они заплатили?

Затем одна странница подвела к платформе сгорбленного, хромого старика с длинной седой бородой. Помогла ему перебраться через бортик, и он неуклюже устроился среди оленьих туш и козы.

«Там, наверное, неудобно, – подумала Ласточка, глядя, как платформа рывками пошла вверх. – Но старику, похоже, лучше подняться на ней, чем идти по ступеням». Люлька, поднимаясь, билась о склон утёса, и Ласточка вообразила, какая там, наверное, стоит вонь от мертвых животных. Её бы точно стошнило на головы охотникам.

Однако это был единственный путь наверх, если не считать лестницы, и те, кто присматривал за платформой, потребуют за подъем плату. Ласточке это не подходило. Ей придется, как и всем, идти ножками, если она правда хочет попасть в город.

Так ли ей туда нужно?

Те же два пути вели из города – если только не сигануть со скалы, а значит, быстро удрать не получится. Ласточке это совсем не нравилось.

Не стоило забывать и еще об одной мелочи: те, кто застрял на лестнице, медленно поднимаясь в город, станут легкой добычей для голодных драконов, случись тем пролетать мимо. Много ли таких съедают каждый день? Драконы, уж конечно, знают об этом месте, где добыча сама чуть ли не преподносит себя на блюде.

Она немного подумала, болтая ногами. Новая одежда и правда нужна – взбираясь на дерево, Ласточка снова порвала платье. Но стоит ли рисковать ради новой одежды и обращаться к людям? Вдруг она застрянет в Нерушимом городе?

Ласточка присмотрелась к очереди желающих попасть в город и ближе к началу увидела группу из нескольких семей с детьми. Половину пожитков странники уже собрали, будто надеялись, что им повезет попасть в город прямо сегодня. Вдруг получится затесаться среди них, тогда и вопросы никто задавать не станет.

Ласточка спрыгнула с дерева и как ни в чём не бывало направилась к подножью утеса. В лагере на нее почти не обращали внимания: люди тревожно поглядывали в небо и делились историями о том, как едва удрали от драконов или как хитро от них спрятались.

К группе семей она подошла, когда те уже приблизились к лестнице, вход на которую охраняли двое хмурых стражников: втянув головы в плечи, они что-то записывали на грифельных дощечках. Оба были одеты в кожаную броню, утыканную острыми шипами. Это, наверное, чтобы драконам было неудобно их есть, – решила Ласточка, но ведь в таких нарядах жарко и неудобно, особенно когда приходится ходить туда-сюда по лестнице. «И потом, так они больше похожи на пару злобных дикобразов», – подумала она. Жаль, Небо их не видел.

– Цель приезда? – резко спросил один из стражников.

– Хотим поселиться, если получится, – ответила высокая женщина, державшая на руках ребёнка. – Нашу деревню разрушили.

– Мы в очереди уже три недели, – добавил мужчина позади неё.

– Сейчас мест для беженцев нет, – грубо ответил стражник. – Новое распоряжение лорда.

– Так вроде есть задание? – спросила женщина. – Мы слышали, что место в городе можно заработать.

– Не на всех, – ответил стражник и, выгнув бровь, посмотрел на двух мальчишек, которые пихались, сколько бы на них ни шикал отец. – Лорд Неуязвимый милостиво примет одну семью не более чем из шести человек, если те приведут к нему Драконоборца.

«Драконоборец? – удивленно подумала Ласточка. – Тот … кто … убивает драконов? – Она даже возмутилась за Небо: – Вот недоумок! Чтоб его съели!»

– На что новому владыке сдался Драконоборец? – спросила другая женщина.

– Чтобы заключить союз, конечно же, – ответил первый из стражников-дикобразов. Ласточке не понравился блеск в его глазах. – Если бы Драконоборец и лорд Неуязвимый объединили усилия, они навсегда избавили бы нас от драконов. Мы бы построили новые Нерушимые города. Мы отвоевали бы мир.

– Так говорит лорд Неуязвимый, – вставил второй стражник-дикобраз. – Мир – для людей, а не для драконов.

Ласточка мысленно фыркнула.

– Мы уже посылали одного из наших за Драконоборцем, – сказала высокая женщина с ребёнком, – но он не успел, и нашу деревню спалили. Что, если герой мёртв? Или не придёт сюда?

Первый стражник пожал плечами; доспехи на нем зашуршали.

– Вот вам и разбираться с этой бедой. На то оно и задание.

– Или сидите тут и дальше, ждите, вдруг наш лорд передумает, – хмыкнул другой.

«Им плевать, спасутся эти люди или погибнут, – с презрением подумала Ласточка. – Если прямо сейчас с неба на них спикирует дракон, стражники и пальцем не пошевелят. Здесь власть имущие тоже топчут тех, кто ниже. Нерушимый город – просто еще один Амулет».

Она незаметно скользнула за спину одному из беженцев и бочком двинулась прочь.

– Можно хотя бы на рынок попасть? – спросила высокая женщина. – Мы очень долго пробыли в пути, детям нужны лекарства.

Тут её ребенок издал печальный и тревожный звук, и она прижала его плотнее к себе, накрыв широкой ладонью детскую головку.

Отдала бы она ребёнка за место в безопасном городе? Или потребуй от неё того шаманы?

– Можете провести на рынке день, – скучающим тоном ответил стражник-дикобраз, – если оставите детей внизу, с нами. – С этими словами он указал на загончик у склона утеса. Там, за оградой, молча сгрудилось трое ребят. Самый старший был даже младше Ласточки.

Второй стражник неприятно улыбнулся:

– Так мы будем знать, что вы вернетесь.

Женщина отпрянула, прижимая к себе ребёнка, а двое мальчишек, что препирались, притихли и взглянули на встревоженного отца.

– Сирот метят клеймом и отдают городу, – продолжал первый стражник. – Мы найдем, куда их пристроить.

– Навсегда? – спросила высокая женщина. – Вы принимаете сирот?

– Приказ лорда Неуязвимого, – ответил второй стражник, кивнув так, что зашуршали шипы на шлеме. – У нас им, в конце концов, безопасней.

«Нет уж, – подумала Ласточка. – Нет, нет, не-е-е-е-е-е-ет, спасибочки, не надо». Она прошмыгнула у кого-то под рукой и быстро пошла назад, петляя между беженцами, которые шёпотом обсуждали указы нового владыки.

Хотелось бежать и не останавливаться до самой долины, но и привлекать к себе внимание стражи Ласточка не хотела. Вряд ли они стали бы гнаться за ней в такой неудобной броне, но лучше было отойти подальше и только потом мчаться к лесу.

Ближе к концу очереди она чуть не врезалась в гору рыжего меха, которая на деле оказалась большим котом в руках у мальчишки.

– Крылья небесные, – удивленно вскрикнула Ласточка. Она уже давно хотела себе котика. Неужели и у нее питомец вырос бы таким?

Кот вяло зашипел на Ласточку, ленясь, видимо, даже отпугнуть её. Морда у него была плоская и величественно надутая, а шерсть – длинная и шелковистая. Размерами он почти не уступал Небу.

– Не трожь мою кошку, – прищурившись, предупредил мальчишка.

– Больно надо! С какой стати? Ещё лицо мне расцарапает.

– Она не царапается, а вот я – да. Если ее обижают.

Мальчишка был чуть ниже Ласточки, с кустистыми бровями и круглым лицом, а в ухе у него поблескивала серебряная серьга в виде дракона. Какая прекрасная! Такой противный человек был её попросту недостоин!

– Не стану я обижать твоего дурацкого тигра, – сказала Ласточка. – Но когда он вырастет и съест тебя, не удивляйся. Ты этого заслужил.

– Ты что, рычала на нас? – спросил мальчишка. – Когда чуть не задавила?

Ой-ой. Она что, произнесла «крылья небесные» на драконьем?

– Я не на вас рычала. То есть я так рычала бы на всех и вся.

– Зачем ты возвращаешься в конец очереди? – спросил мальчишка. – От родителей убегаешь? – Он немного подумал и предупредил: – Если так, я должен доложить.

– Не вздумай, – яростно предупредила Ласточка. – Ахнуть не успеешь, как я прикончу тебя. Мне известны восемь способов, как это сделать.

Мальчишка оглядел её с сомнением:

– Нет, не знаешь. Ты же мелкая.

– Ты еще мельче!

– Не-а, к тому же у меня кошка.

«А у меня дракон». – Ласточка только героическим усилием воли удержалась, чтобы не сказать этого вслух.

– И еще меня охраняет стража, – добавил мальчишка усталым и смиренным тоном. – Ну, и куда ты идёшь?

«Стража? – подумала Ласточка. – С какой стати?» Мальчишка, однако, и впрямь выглядел холёнее прочих и совсем не казался отчаявшимся.

– Я решила, что сегодня не пойду в Нерушимый город, – задрав нос, ответила Ласточка. – Только это не твоего ума дело. Пока!

Мальчишка и не думал уступать дорогу. Кошка у него на руках задумчиво смотрела на Ласточку.

– Ну и видок, – заметил мальчишка. – Не маловато платье-то?

– А тебе кошка не великовата? А твоя глупая физиономия? – огрызнулась Ласточка. Она еще подумала, где же его родители, и как ему разрешили завести такую зверюгу, и неужели он собирается тащить её на руках до самого города?

– А ты забавная. Ты скоморох? Для поместья? Поэтому так вырядилась?

– Чего ты прицепился? Не люблю людей, и с тобой говорить не охота.

– Мне люди тоже не нравятся. Только кошки. Хотя нет, постой, мне нравится только эта кошка. Ее кличка – Дракон.

– Ну и странный же ты, – ответила Ласточка. – ЗАЧЕМ называть одно животное в честь совершенно другого?

– Странный? – безразлично переспросил мальчишка. – Дракону плевать. Я Неустрашимый, а тебя как звать?

– Не твое де … Что-что? Какой ты?

– Неустрашимый. Это мое имя.

– Оно еще хуже, чем кличка Дракон для кошки. Ты все выдумываешь. Неустрашимый? Это всё равно что нацепить на лоб табличку с надписью «Устраши меня!». Тебя родители так сильно не любят?

– НЕТ, – возмущенно нахмурился он. – Они считают меня ИДЕАЛЬНЫМ.

– Тогда им стоило назвать тебя Идеальный. Раз уж так хотелось дать тебе паршивое имя.

– Оно не ПАРШИВОЕ, – прокричал мальчишка. – Я ПРАВДА Неустрашимый! А как тогда зовут тебя?

– Всё ещё не твое дело. Мне пора, дела зовут, пока.

Мальчишка сунул ей в лицо кошку, так что пришлось снова остановиться.

– А за новое платье представишься? – зло спросил он.

– Вот уж нет. Не нужно мне новое платье, и тебя я знать не желаю.

Она уже развернулась в другую сторону, но оказалось, что за спиной у неё стоит огромный солдат в дикобразьей броне.

Ласточка даже испугалась.

– Это мой телохранитель, – сказал Неустрашимый. – Так что вряд ли стоит убивать меня любым из восьми известных тебе способов.

– Ты из города, – догадалась Ласточка. Следовало понять раньше – по серьге и ослепительно чистым одеждам, но разве можно было разглядеть платье из-за кошки (не станет она называть эту кошку Драконом; если её как-то и называть, то Кошкой)? Да и глупое имя мальчишки тоже намекало на его происхождение. Наверное, у всех детей в Нерушимом городе бессмысленно напыщенные имена вроде Неуязвимого. – Что ты забыл внизу?

– Заскучал, Дракон тоже. С новыми людьми ещё может быть интересно.

«Пресыщенный, богатый и могущественный. Обычно это значит “опасный”».

Ласточка посмотрела на него с прищуром, соображая, как бы безопаснее окончить беседу.

– Телохранитель, – произнес Неустрашимый. – Найди в очереди кого-нибудь, у кого можно купить платье её размера.

– Нет, НЕ НАДО, – отказалась Ласточка. – Мне не нужно платье. Хочу тунику и штаны, и я раздобуду их сама.

Как она сама не додумалась поторговаться с кем-то из странников? Это же куда проще, чем подниматься в город. Хотя и так можно привлечь внимания больше, чем хотелось бы.

– Как ты их раздобудешь? – смерил её взглядом Неустрашимый. – Тебе нечего предложить взамен.

Ласточка запустила руки в карманы и нащупала там небольшой прохладный предмет.

– У меня есть это, – ответила она, доставая чешуйку с детской шкурки Неба, которую тот недавно сбросил. Поблёскивая в ладошке у Ласточки, чешуйка напоминала небольшой бледно-оранжевый самоцвет.

Неустрашимый ахнул, и даже его Телохранитель вытаращил глаза.

– Это что, драконья чешуйка? – оживился мальчишка. – Я такого цвета прежде не видел.

– Я уже сказала, это не твое дело. – Ласточка убрала чешуйку в карман и неспешно направилась обратно в голову очереди.

– Постой, – окликнул её Неустрашимый. – Я её хочу. Отдай мне, пожалуйста. Больше меня тебе никто за неё не предложит.

– У тебя нет того, что мне нужно, – высокомерно ответила Ласточка.

Неустрашимый закинул кошку на плечо и сорвал с пояса у телохранителя кошель.

– Держи, – сказал он, высыпая ей в ладонь серебряные кругляши. – Бери всё.

– На кой мне эти куски серебра? Их не съешь, не наденешь, не прочитаешь.

– Чего?! Далеко отсюда твоя деревня? У вас что, монеты не в ходу?

Вряд ли родители Ласточки пользовались «монетами».

– Да просто не нужны они мне, – сказала она.

– Еще как нужны, – нетерпеливо возразил Неустрашимый.

Они ещё некоторое время спорили, пока наконец Неустрашимый не провел её туда-сюда вдоль очереди и не показал, как люди отдают в обмен на куски серебра разные полезные штуки. Вот диво-то! Ласточка не помнила, чтобы у них в деревне кто-то отдавал нужны вещи за куски сверкающего металла, зато странники охотно принимали их. Выходит, в других частях света они и правда в ходу.

«Шаманы копили блестящий металл, – внезапно вспомнила Ласточка. В потайных шкафах у мастера Форели она видела его целые горы, когда крала книги; просто решила, что он бесполезен. – Может, этот металл – как то сокровище, о котором говорилось в книгах? Шаманы много страниц исписали ерундовыми цифрами». Ласточка эту часть пропустила, ей было слишком уж скучно читать о том, что два золотых кольца равны по стоимости рубину, а тот равен ещё чему-то и тому-то … и ещё кучу пометок о том, как поделить это всё на четыре равные доли. СКУКОТА!

С помощью Неустрашимого Ласточка разжилась темно-зелёными брюками на вырост и подкатала штанины, туникой болотного цвета, бежевыми сапожками, в которых почувствовала себя странно после целого года, что проходила босой, и шерстяным плащом цвета неба перед бурей. Ещё она прикупила карту материка, две ковриги клюквенного хлеба с орехами, флягу на ремешке, пять книг, которые прежде ещё не читала и, в конце концов, серебряную серёжку Неустрашимого, потому что Ласточка не знала, что ей нужно ещё, а мальчик настаивал, что за чешуйку ей надо взять куда больше.

– Так и быть, забирай, – сказала она, кладя чешуйку ему на ладонь.

– Где ты её нашла? – спросил Неустрашимый. Он дыхнул на чешуйку, натер до блеска и посмотрел на свет. – Спорим, это со шкуры детёныша, – с умным видом произнес он. – Если его выследить и освежевать, я сделаю себе нагрудник.

Ласточка вздрогнула. Ей не понравилась картинка, возникшая в воображении: как Неустрашимый охотится на Небо в поисках его шкуры.

– Я нашла её на болотах, – сказала она, указывая на северо-восток, в противоположную от укрытия Неба сторону. Вряд ли Неустрашимый из тех, кому понравится гулять по болотам. – Если найду ещё … принесу. Надо?

– Да! – обрадовался мальчик. – Обязательно! Больше никому не продавай!

– Хорошо. Через год приду и отыщу тебя. А может, и раньше, если прочитаю эти книги и захочу новых.

– Год? – расстроился Неустрашимый. – Это слишком долго!

– Переживёшь, – ответила Ласточка, заворачивая приобретения в плащ.

– Я-то переживу, – сказал мальчик. – Я принц Нерушимого города, а вот ты за год сгинешь.

– Ободри-и-и-и-ил, – ответила Ласточка, стараясь не выдать испуга. Принц! Неудивительно, что он такой странный. Постойте, так он – сын лорда Неуязвимого? «Весело, наверное, живётся в такой семейке … хотя вряд ли она хуже моей». – Придётся тебе подождать.

– Не люблю ждать, – крикнул он ей вслед, топнув ножкой. – Это так утомляет!

– Очень тебе сочувствую, – махнула она на прощание рукой.

Нельзя было возвращаться сразу в лес и в долину, ведь Неустрашимый провожал её взглядом. Поэтому Ласточка направилась на юг, вдоль реки, пока Нерушимый город, стражники-дикобразы и все эти не внушающие доверия люди не скрылись из виду.

Затем она переплыла на другой берег, свернула назад к лесу и со всех ног побежала к своему дракону.

Глава 8

Листик

Забавно – или, наверное, ужасно, – когда всю жизнь готовишься к чему-то одному, а все потом вдруг решают, что твоя судьба совершенно в ином.

Родители, конечно, надеялись, что Листику предназначено стать шаманом, с того самого дня, наверное, как он родился. Однако Листик не хотел, не надеялся и даже не думал им становиться. На экзаменах шамана он едва ли старался. Он и сдавать-то их пошел лишь затем, чтобы поддержать обман, будто Рябинка занималась с ним все эти годы.

Порой он удивлялся тому, как ещё никто ни о чем не догадался. Разве никто не заметил, как он из тощего десятилетнего мальчишки вырос в сильнейшего и быстрейшего парня в деревне? Ведь странно же, как человек, который целыми днями просиживает за книжками, умеет ходить на руках, влезать на любой утёс, плыть по реке против течения и поднимать камни вдвое больше себя!

Правда, все пошло прахом. Листик столько сил вложил в подготовку, чтобы стать драконоборцем и отомстить драконам, погубившим Ласточку, а в итоге внезапно стал кем-то другим: ему четырнадцать, на руках официальное приглашение стать учеником шамана, родители скачут от радости, а старшая сестра над ним потешается.

И ведь не откажешься. Даже Бор велел соглашаться:

– Что бы шаманы ни скрывали, это наш шанс всё выяснить.

Друзья Рябинки, все помешанные на убийстве драконов, как один сочли такой поворот сказочно удачным.

Вот только не им предстояло доить коз, отскребать от половиц свечной воск и мчаться в холмы примерно каждые три дня и бить там в набат. Это не им приходилось спать на тонком соломенном матрасе в тесной комнатушке вместе с другим учеником, который только и знал, что храпеть или рассказывать о том, как слопали предыдущих двух учеников.

Листика приставили к главному шаману, мастеру Форели, которому новый ученик нравился не больше, чем самому Листику его новое положение, хотя это ведь сам Форель и придумал.

«Все потому, что ему ничего не нравится», – звучал в голове у Листика голос Ласточки. – «Он должен был родиться тарантулом, а вышел более-менее человеком, поэтому теперь вместо того, чтобы жалить всех, вынужден разговаривать, вот и ходит вечно недовольный и голодный».

Самое худшее было то, что в присутствии мастера Форели Листик постоянно вспоминал, как Ласточка шутила: глянь-де, какой у Форели скошенный подбородок, ни дать ни взять хитрохвостая черепаха; ну и медленно же он тянет слова, думает, небось, что другие не поспеют за его стремительной мыслью; а как он жестоко с детьми поступает и с теми, кто помощи просит, – и хихикает потом остаток дня, будто никто его не видит.

Что бы она подумала, увидев, как Листик день и ночь носится по поручениям Форели! Шаман бубнил не переставая, но поди пропусти его слова мимо ушей … Он как нарочно, не меняя тона, вставлял посреди скучной лекции какой-нибудь приказ, и если не услышишь – останешься без обеда или три дня кряду будешь дежурить на вышке.

Вот бы тут была Ласточка, она бы нарисовала над головой мастера Форели пузырь злорадства. Указала бы на то, какой шаман мелочный и подлый, что у него вместо сердца в груди обледенелая галька. С ней бы Листик смеялся, а не ощущал каждый день удушье. Ласточка освободила бы его как-нибудь, но как – он и сам не знал.

Может, поэтому и завел привычку мысленно общаться с сестренкой?

«Думаешь, мне надо бежать? – думал он как-то ночью, не в силах заснуть из-за храпа соседа. – Может, пора мне податься в драконоборцы?»

«Конечно же, пора, – отвечала Ласточка у него в голове. – Куда веселее броситься в драконье пламя, чем тухнуть здесь».

«Куда мне пойти? Во дворец к горным драконам? В одиночку? А когда убью там дракона, что дальше?»

«Сперва отправляйся в Нерушимый город, – сказала она. – Проси у них геройское задание! Потом, когда вернешься весь в крови дракона, тебе, наверное, дадут золото, дом и – у-ухх, – может, даже ПАРАД в твою честь устроят, а ты потребуешь соорудить мою статую, чтобы все обо мне помнили и вечно меня оплакивали».

«Нерушимый город – в противоположной стороне от горного дворца, – сказал Листик. – Может, найти деревню поближе к нам? Где все живут в постоянном страхе, а я спасу их от дракона, который тиранит их?»

«Есть одна маленькая неувязка, – сказала Ласточка. – Тебе четырнадцать. Предложишь убить дракона, и селяне тебя засмеют, вот увидишь».

«Не засмеют! Ну … ладно, может, и засмеют. Но я-то знаю, что готов».

«Э-э, тебе надо еще поработать над фехтованием левой. Хотя ты, наверное, мог бы убить дракона вонью из подмышек».

«Ну спасибо, Ласточка, ты меня так ободряешь. Топай отсюда и дай поспать».

Каждую ночь ему снился бой с драконами.

Единственное, что ещё, кроме воображаемых споров с сестрой, помогало выносить ученичество, был выходной раз в неделю. Листик шел в лес и там тренировался с Рябинкой и ее друзьями. Рябинка с Бором собрали еще несколько ребят своего возраста, веривших, что можно дать отпор драконам и изменить мир.

Одну из них, лучшую подругу Рябинки, звали Клюковка. Она носила волосы заплетёнными в множество тонких косичек, концы которых красила в тёмно-красный цвет – в тон ягоде, в честь которой и получила имя. А еще таких идеальных зубов, как у неё, Листик ни у кого не видал. Раньше она странствовала с труппой бродячих артистов, но на них напали драконы, и она отстала от обоза. В Амулет она пришла, когда Листику было двенадцать, и все это время не теряла надежды, что её отыщут, а покамест учила Листика премудростям акробатики: вместе они отрабатывали колесо, сальто вперёд и назад.

Были среди них и два брата, Мухомор и Тимьян. Позвали в компанию, вообще-то, Тимьяна, потому что он всем нравился, а Мухомор сам себя пригласил. Тимьян был невысокий и обаятельный, тренировки всерьёз не воспринимал, зато любил поболтать о том, каковы изнутри драконьи дворцы и сколько там можно набрать разных сокровищ.

Его брат-близнец был выше и крепче сбит, хмурился чаще и постоянно нудил, когда уставал, когда шёл дождь или когда у брата получалось что-то лучше, чем у него, то есть постоянно. Он не единожды с завистью смотрел Тимьяну в спину, особенно когда тому удавалось полностью завладеть вниманием Клюковки.

Впрочем, Листика их дрязги не занимали, как не занимало и сокровище, о котором только и говорили. Ему с ними было весело, и они помогали готовиться, а самое главное – не давали забыть о цели. Он станет драконоборцем, вместе они отыщут драконов и начнут избавляться от них. И пусть Тимьян с Мухомором и Клюковкой волнуются только о трофеях, в итоге они всё равно получат деревню и мир, где жить станет спокойней.

– Ты в доме старика Форели ещё ничего не нашел? – спросил Бор спустя полгода с начала ученичества Листика. – Никаких тайн?

Спрашивал он беззаботно, даже с улыбкой, однако за этой небрежностью скрывался живой интерес. Двумя днями ранее шаманам было видение, якобы отец Бора слишком далеко расширил свою ферму и может привлечь драконов. Они приказали ему срезать подсолнухи, выдернуть половину овощей и все это вместе с двумя козами передать «деревне», что, как понимал Бор, означало: добро осядет у шаманов.

На сборище Бор открыто поспорил с мастером Форелью. Попросил хотя бы проголосовать за то, как распределят продукты, ведь были и те, кто в них правда нуждался. Однако мастер Форель отказал, дескать, я тут главный, а ты, Бор, – пришлый, так что сиди молча и слушай старших.

Никто из землепашцев за Бора и его отца не вступился. Все прятали глаза и старались не встречаться с ними, опасаясь гнева шаманов.

Поэтому Листик и знал, что спрашивает Бор не просто так.

– Форель запирает свой кабинет, и нас внутрь не пускают, – сказал он. – Иногда он выносит оттуда книгу, читает по ней лекции о драконьих королях, сколько они едят, потом уносит её обратно и снова запирает дверь. – Он подбросил и снова поймал нож. – Если и есть какие тайны, они внутри, но вряд ли мы найдем то, что нужно тебе, Бор. Не думаю, чтобы Форель оставлял заметки вроде: «Здорово я сегодня наврал про видения! Разживемся подсолнухами, муа-ха-ха!»

– Может, и нет, – сказал Бор, перехватывая нож в воздухе, когда Листик в очередной раз его подбросил. – Но должно же быть что-то, что можно использовать против них. Иначе зачем запирать кабинет?

– Шаманы не всегда врут, – сказала Клюковка, сидевшая на ветке ближайшего дерева. – Я следила за ними: они почти всегда правы в своих видениях о том, когда над нами пролетят драконы. Хочу знать, как они угадывают.

– Именно что угадывают, – отмахнулся Бор. Листик забрал у него нож, но Бор так расстроился, что не заметил этого. – В удачных предсказаниях ничего удивительного, драконы же постоянно рыщут в небе. Мне кажется, все слова шаманов – ложь, и нужно это как-то доказать. В следующий раз, Листик, когда Форели не будет, пролезь к нему в кабинет.

– Слишком опасно просить его об этом, – встряла Рябинка. – Он же сейчас практически принадлежит мастеру Форели. Если шаманы поймают его за руку, то сотворят с ним что-нибудь ужасное.

Она многозначительно взглянула на Бора, хотя Листику этот взгляд ни о чем не говорил.

– Ты права, я сам пойду, – уступил Бор. – Только скажи в следующий раз, когда Форель отлучится, и я как-нибудь проберусь в кабинет.

Возможность представилась шесть дней спустя, когда мастер Форель вместе с другими шаманами отправился получать видения, а у второго ученика выдался выходной, так что Листик остался в доме один. Бор залез в сад, прокрался мимо коз, и Листик пропустил его в заднюю дверь.

– Кабинет там, – сказал он, провожая Бора наверх по лестнице. Сердце у него колотилось, но не от страха, а от возбуждения. Если мастер Форель вдруг вернётся и поймает их … Листика наверняка изгонят из деревни, зато тогда ему не придется больше быть учеником шамана.

Бор поковырялся немного – немного долго, так долго, что Листик даже начал беспокоиться, – в замке, но вот внутри наконец щелкнуло, и дверь открылась.

– А вот и тайное логово, – прошептал Бор, и Листик снова вспомнил о тарантулах. – Тебе входить необязательно, – добавил Бор. – Иди погуляй, пусть тебя видят. Тогда у тебя будет оправдание.

Листик покачал головой:

– Я тоже хочу видеть, что он прячет.

В комнате было темно: единственное окошко занавешено плотной шторкой, а лампы погашены. Пахло так, будто плесень присыпали корицей: резкий приятный аромат скрадывал другой, более насыщенный, влажный и гнилой запах. На столе что-то зашевелилось, и сердце у Листика чуть не выпрыгнуло из груди, но это оказалась всего-навсего змея в небольшой клетке.

– Жуть, – указал на неё Бор. Он подошёл к столу и некоторое время изучал лежавшие там бумаги, не трогая их.

Листик же направился к книжным полкам у двух стен. Книгами они были заполнены лишь на четверть, остальное место занимали странные поделки гигантских размеров. Почти все они поблескивали самоцветами: инкрустированные алмазами песочные часы размером с самого Листика; металлическое кольцо вроде пояса, только украшенное рубином, как перстень; медный кубок с чеканкой в виде языков пламени и размером с ванну.

– Это же драконьи вещи, – догадался он. Несколько лет назад по деревне прошел слушок, будто в лесу нашли серебряную ложку драконьих размеров, но шаманы поспешили задавить эти сплетни и замяли историю. Должно быть, они собирают все, что потеряли драконы. Форель так уж точно.

«Нет, не могли же драконы и правда все это просто взять да обронить?» Шаманы вроде живут в деревне с самого её основания, лет тридцать-сорок. Если не дольше.

Листику очень захотелось знать, что такого спрятано в укреплённом шкафу на трех висячих замках позади стола.

Он отошел от золотого пресса для бумаг в форме глаза и тут же ощутил под босой ступней какой-то след в полу. Оказалось, это борозда – она тянулась по дуге от угла полок, как будто их часто двигали туда-сюда. Листик ухватился за край полок и потянул. Они легко отошли от стены, скользя точно по канавке.

За полками, пришпиленный к стене, висел огромный, крупнее самого Листика, лист бумаги с загнутыми краями. Рисунок напоминал наполовину карту, наполовину чертёж.

– Бор? – позвал Листик. – Что это такое?

Бор встал рядом, и вместе они долго изучали рисунок.

– Как по мне, – сказал наконец Бор, – это … дворец.

– Драконий дворец, – согласился Листик. – В горах. Это же дом королевы горных драконов? – «Вот куда лежит мой путь. Вот где живет убийца Ласточки. Только … для чего эта схема мастеру Форели?»

Чертёж изобиловал небольшими пометками и приписками вроде: здесь удобно карабкаться на склон, а тут полно часовых, и можно попасть под струю пламени; сюда вообще не ходи. Некоторые были сделаны на неизвестном языке, зато остальные Листик понял – и какие-то из них оставил сам мастер Форель, уж его-то почерк Листик знал.

– Форель ходил к ним во дворец, – подумал он вслух. – Иначе откуда он всё это знает?

– Где он вообще достал эту схему? Сам, что ли, нарисовал?

– Нет, Форель совсем криворукий. Я видел каракули, которые он называл разметкой садового участка.

Листик осторожно провёл пальцем по странным символам, начертанным над каждой комнатой.

– Так её … нарисовали драконы? – тихо спросил Бор. – Это драконий язык?

– Невозможно, – прошептал в ответ Листик. – Откуда у драконов письменная речь?

И уж конечно, им не под силу исполнить такой подробный чертёж или изготовить предметы искусства. Листик искоса глянул на чеканный кубок. Это точно предмет искусства, и если присмотреться, то можно увидеть по краю травленые символы, похожие на закорючки с карты.

Листик ощутил странное неуютное чувство, от которого по коже поползли мурашки. Ему всегда казалось, что убийство драконов – это как борьба с насекомыми-вредителями или бой с кровожадной акулой. Но если драконы способны рисовать карты, то, выходит, они – нечто другое. Не люди, но уже и не те безмозглые звери, которыми он привык их считать.

«Эй, – перебила ход его мыслей Ласточка, – если уж они такие умные, грамотные и одарённые, что же они тогда едят столь же умных, грамотных и одарённых семилетних девочек?»

– Думаю, так и есть, – сказал Бор. – Это драконья карта дворца, а Форель, наверное, стащил её у них. Много лет назад, судя по тому, сколько он успел сделать пометок.

Невероятно! Чтобы мастер Форель проник во дворец к драконам, сбежал оттуда несъеденным, да и вообще забрался так далеко …

– Может, он кого-то другого к ним подослал? – Листик посмотрел на пожелтевшие края карты. – Это больше на него похоже. Карта такая старая … Может, Форель посылал на дело учеников, ещё до нашего рождения?

– Может, и Амулет потому здесь стоит, – задумчиво проговорил Бор. – Мне всегда казалось странным: зачем строить деревню так близко от дворца драконов? Вдруг тут сперва было логово воров, которые со временем постарели и заделались шаманами? Тоже воры, но другие, хотя привычкам не изменили.

– Думаешь, это и есть их большой секрет? – спросил Листик. – Раньше они таскали у драконов сокровища?

Бор почесал в затылке.

– Мне кажется, тут кроется нечто большее.

Листик всматривался в шпили драконьего дворца, пытаясь одновременно вообразить Форель, Ворону и Зоба молодыми охотниками за сокровищами. Их и молодыми-то представить было сложно.

Если догадка Бора верна, то они ещё большие лицемеры, раз запрещают другим лазить в горный дворец.

«Вот это больше похоже на Форель, – проворчала Ласточка в голове у Листика. – Сам нахапал золота, а другим нажиться мешает».

«Ну, а я пойду туда, – ответил ей Листик, – пусть попробуют остановить».

– Она нам пригодится, – сказал он, постучав по карте пальцем. – Это именно то, что нам нужно.

– Такую дуру нам не утащить, – сказал Бор. – Можешь перерисовать?

– Будь у меня год в запасе …

– Ну так приступай, – сказал Бор. Он поднял из вороха бумаг на полу лист: на одной стороне мастер Форель успел написать начало лекции, которое затем зачеркнул, зато вторая сторона оставалась чистой. Бор сунул лист и угольный карандаш в руки Листику.

– Но … тут столько деталей, – беспомощно проговорил Листик. С чего начать? Что тут важно, а что можно пропустить? Работы слишком много. Один он не справится.

– Просто постарайся как можно лучше, – сказал Бор. – Я научу тебя вскрывать замок, и ты будешь приходить сюда при каждом удобном случае.

– Жаль, Ласточки с нами нет, – произнес Листик и опустил взгляд. Он уже несколько лет не произносил этих слов.

«И мне жаль, – произнесла у него в голове Ласточка. – У меня бы здорово вышло перерисовать карту, раскрыть тайны Форели, а заодно узнать, как пробраться во дворец драконов».

– Представь, что она рядом. – Бор положил руку ему на плечо. – Подумай, что бы она посоветовала и как будто она следит за тобой. Ей бы это очень понравилось, да? Она ведь бойкая была: если не злилась, то живо радовалась.

«Верно, – прошептала Ласточка. – Украсть нечто настолько невероятное у этих недоумков шаманов? Непременно. Сделай это за меня».

Листик присел и начал рисовать.

Глава 9

Лиана

– Наконец! – Лиана, приплясывая и широко раскинув руки, носилась по комнате Фиалки. – Сегодня мы станем дозорными! Даже не верится!

– А мне не верится, что ты нас в это втянула, – не вылезая из гамака, ответила Фиалка и перелистнула страницу в книге. – Мне положено метить в члены законодательного совета.

– Скукота! – прокричала Нарцисса. Схватила Лиану за руки и закружилась вместе с ней. – Мы увидим драконов, будем следить за ними и кататься на них!

– Видеть и следить – это же одно и то же, – заметила Фиалка. – И уж конечно, никто вам не даст на них покататься, безумная ты.

Лиана так долго воображала себе этот день, но не ждала, что он в конце концов настанет: им по тринадцать лет, и они с Фиалкой и Нарциссой по-прежнему лучшие подруги, общаются и вместе идут учиться на дозорных.

– Пошли уже, – позвала она. – Придем заранее!

– Для Нарциссы это очень необычно, – проговорила Фиалка. – Боюсь, у нее сердце не выдержит.

– Я в прошлом году один раз в школу пришла раньше времени, – гордо заявила Нарцисса. И тут же помрачнела: – Потому что Маргаритка обманула, когда я спросила, во сколько у нас занятия. Больше я ей, правда, не верила. Фигушки она меня ещё раз надурит!

Теперь, когда им сравнялось по тринадцать, Нарцисса собирала волосы в хвост и зачастую еще до обеда умудрялась «потерять» желтую ленту, которую вплетала ей в косы мать. Из всей троицы ей, наверное, больше остальных не терпелось перейти на форму дозорных, ведь это значило, что наконец можно будет носить темное.

Фиалка была самой высокой и получала лучшие оценки – за исключением тех случаев, когда баллы ей снижали за то, что она задавала слишком много вопросов или спорила из-за мелочей. Волосы она обрезала до подбородка и убедила Лиану нарисовать им всем на тыльных сторонах ладоней одинаковые драконьи крылья. Все решили, будто это символ их службы в дозоре, однако то был знак их тайного общества «Искателей истины».

Лиана тоже подумывала, не остричь ли волосы, но мама бы не одобрила. Она и так была не в восторге от того, что дочь записалась в дозорные, не стоило давать ей лишнего повода для волнений.

Церемония посвящения проходила в самой просторной пещере, недалеко от выхода, через который последние пять лет Лиана вылезала на поверхность с Наперстянкой. Двое дозорных уже пришли – Белка и командир Стремнина.

Почти все дозорные начинали обучаться в тринадцать лет, на пост у выходов заступали в пятнадцать, на первые дежурства выбирались в шестнадцать, а потом, в возрасте двадцати двух – двадцати пяти, если доживали, находили себе в пещерах другую работу. Лишь немногие, как та же Стремнина, предпочитали остаться на службе. Командиру дозорных было где-то за сорок, она выигрывала каждое состязание в силе, какое устраивали в деревне, и больше всего, похоже, любила набирать рекрутов.

– Детки мои! – задорно прокричала она Лиане, Фиалке и Нарциссе. – Так рветесь учиться! Вы мои любимицы!

Она, широко улыбаясь, подбежала и пожала им руки.

– А как же я? – обиженно спросил, подходя сзади, Лес.

– Ты мой любимый сын, – уточнила Стремнина, – а это – три моих любимых рекрута.

Лесу такое объяснение показалось сомнительным. Возможно, потому, что он был единственным её сыном. Пять лет назад Лиана бы и не подумала, что он захочет пойти по стопам матери. Она до сих пор сомневалась, что Лес сумеет продержаться весь тихий патруль без того, чтобы не издавать губами неприличные звуки, заржать во весь голос, свалиться с ветки или нечаянно что-нибудь поджечь. Фиалка так вообще была уверена, что в дозорные его взяли только из-за Стремнины, хотя сама же потом и добавила, мол, взяли же Нарциссу, а значит, у них просто низкие требования. За это Нарцисса неделю таскала у неё письменные принадлежности, что для Фиалки было равносильно пытке.

– Лиана, – обратилась к ней Стремнина. – Есть вести от твоего дяди Глыбы?

Лиана покачала головой. Дядя год назад внезапно покинул Доблесть, и больше о нём не слышали. Его пещеру так никто и не занял – в надежде, что он еще вернётся.

– Жаль. – Командир покачала головой. – Он ведь так толком и не оправился после того, что случилось в пустыне.

– Вы о чем? Что там было? – живо заинтересовалась Фиалка, но тут прибыли ещё гости, и Стремнина, не отвечая, умчалась прочь.

– Гм-м-м-м-м-м-м, – протянула Нарцисса и, заломив бровь, посмотрела на Фиалку.

– И правда, – ответила та. – Секретики. Лиана, ты знаешь, о чем она говорила?

Лиана снова покачала головой, хотя смутно помнила, как однажды спросила у матери, почему дядя Глыба всегда такой угрюмый, и ей дали понять, что она еще слишком маленькая и не поймёт этого.

Пещера постепенно наполнялась дозорными; пришло еще три рекрута в компании близких. Сестрёнка Нарциссы, Маргаритка, помахала Лиане рукой через стол с угощениями, но Нарцисса оттащила подругу в сторону, не дав ей даже поздороваться. Родители Фиалки подошли обнять подружек дочери; они всё ещё пребывали в легком смятении, не понимая, зачем вообще Фиалке эта служба.

Наконец, пришла Наперстянка. Она, сияя, приветствовала Лиану и её подруг.

– Я тебе кое-что принесла, – застенчиво сказала Лиана и вручила ей сложенный лист бумаги с лучшим рисунком летящего дракона: черного, похожего на того, которого они видели в её первый день на поверхности. Почти весь лист занимали величественно раскинутые крылья, а в уголке было написано: «Спасибо за всё».

– О, – улыбнулась Наперстянка, рассматривая рисунок. – Знаешь, мне ведь и говорить ничего не пришлось, чтобы тебя взяли. Стремнина сразу, как увидела первый же из твоих рисунков, захотела тебя в дозорные. У нас уже много лет не было рекрутов с талантом художника. – Она подмигнула Лиане и спрятала подарок в карман. – Возможно, пора выпустить обновленную «Энциклопедию дозорного».

– ДА! Можно мне написать тексты? – вмешалась Фиалка. – У меня столько идей!..

– И у меня! – вклинилась Нарцисса.

Фиалка неодобрительно взглянула на неё:

– У меня идеи хорошие. А еще я набрала проходной балл по письму, не то что некоторые.

– Я ПРОШЛА, – возразила Нарцисса. – ПРАВДА прошла. Если со второго раза, это НЕ ЗНАЧИТ, что не прошла. Я пишу ЛУЧШЕ тебя, Фиалка, всезнайка ты этакая!

– Лиана, кто из нас лучше пишет? – накинулась на подругу Фиалка.

– Фиг вам! – ответила Лиана. – Не скажу!

– Это потому, что ответ – я, – с жалостью посмотрела на Нарциссу Фиалка, – и Лиана не хочет, чтобы ты устроила нам тут истерику.

– Нет, Я, – свирепо возразила Нарцисса, – и Лиана знает, что это ТЫ РАССТРОИШЬСЯ и ОБИДИШЬСЯ на ЦЕЛЫЙ ГОД, если она ответит честно!

– Никто еще ничего не пишет, – перебила подруг Наперстянка, стараясь говорить как можно примирительней. – Сперва надо будет собрать ещё очень много сведений.

– Собрать сведения, – счастливо вздохнула Фиалка, а Нарцисса наморщила нос.

– Для этого надо будет ходить в экспедиции, – подсказала ей Лиана. – В горы! А может, даже в пустыню!

– О-о-о-о-о-о-о-о… – Тут уже глаза у Нарциссы засияли.

– Какие у вас крылья классные. – Наперстянка указала на тыльную сторону Фиалкиной ладони.

– Да, просто потрясающие. Лиана нарисовала, – сказала Фиалка. – А ты скоро думаешь уходить, Наперстянка?

Дозорная пораженно взглянула на неё. Она и прежде встречалась с подругами Лианы и даже пару раз брала их с собой на поверхность, но ещё ни разу Фиалка не задавала ей такие откровенные вопросы.

– Нет, это вряд ли, – сказала она и оглядела пещеру. – Почти все из нас … подумывают задержаться на службе.

– Я заметила. Еще никто из ровесников Сосны пока не ушёл в отставку, хотя все вы при желании могли бы уволиться.

Наперстянка посмотрела на неё, задумчиво склонив голову набок, и чуть погодя сказала:

– О Сосне почти никто в последнее время не говорит.

– Это потому, что говорят о тех, кого изгнали последними. Но вы-то, ребята, наверняка о нём вспоминаете. О нём и ещё о трёх дозорных, которых изгнали следом.

– О них, вообще-то, говорить небезопасно, – заметила Наперстянка, отступив на шаг, но продолжая с любопытством присматриваться к Фиалке. – Если у тебя есть какие-то догадки на этот счёт, то, может, поделишься ими со мной попозже, в … более спокойной обстановке? О, глядите-ка, Белке надо помочь с клубникой. Прошу прощения. – Она нырнула назад в толпу и быстро скрылась в ней.

– Ты осмотрительна, как гризли, – прошипела Нарцисса.

– Мы ведь теперь все дозорные, так? – ослепительно улыбаясь, сказала Фиалка. – Мне просто интересно, что думают и о чем говорят коллеги, а заодно – не зреет ли среди них какой тайный заговор.

– Что?! – пораженно спросила Лиана.

– Я же говорила, что такого не может быть, – прошептала Нарцисса, – а в присутствии Лианы говорить об этом очень грубо!

– Эй, – возмутилась Лиана. – Вы что, серьёзно? У вас от меня секреты?

– Я не хотела ничего утаивать, – ответила Фиалка. – Меня Нарцисса заставила.

– И именно в этот раз тебе надо было проболтаться! – вскинула руки Нарцисса.

– Она должна знать, – понизила голос Фиалка. – Теперь, когда мы постоянно будем среди дозорных, она может что-то услышать от кого-то другого.

– Что я должна знать? – спросила Лиана. – Какой еще заговор? Есть улики?

– Я подозреваю, что затевается переворот, – выразительно, подражая Нарциссе, прошептала Фиалка. – Скорее всего, в кругу дозорных. Им не по душе устройство Доблести. Я всякие намеки видела.

– Правда? – У Лианы закружилась голова.

– Фиалка только поэтому и согласилась пойти в дозорные, – сказала Нарцисса, скрестив руки. – Не смогла остаться в стороне, когда зреет заговор.

– О, – произнесла Лиана. – А я-то думала, что мы все без ума от драконов.

Фиалка приобняла Лиану и зло посмотрела на Нарциссу.

– Ещё нам нравится быть вместе, – сказала она. – Нарцисса, не порть Лиане такой важный день.

– Ты сама его портишь! – разъяренно прошептала Нарцисса. – Расследуешь несуществующие заговоры по свержению её отца!

– Ох небеса! – До Лианы внезапно дошло. Это ведь не правда? Или же нет?

Дозорные – славные ребята, они на дурное неспособны.

Лиана за командиром Стремниной и Наперстянкой хоть на все три луны отправилась бы.

Однако если она затеяли бунт … значит, хотят свергнуть правителя Доблести … а это отец Лианы, который как раз в этот момент важно входил в пещеру.

– Привет вам, дозорные! – пробасил он. – Какой потрясающий день! Рекруты, построиться для осмотра!

Лиана встала между Фиалкой и Нарциссой (она всегда вставала между ними, чтобы те не пихали друг дружку локтями и не дёргали за волосы), с другого боку от Нарциссы встал Лес, а по другую руку от Фиалки – Мотылёк. Лиана попыталась забыть всё, что наговорили подруги. Вечно Фиалке везде тайны и заговоры мерещатся. Она, конечно, почти всегда права, но, бывает, и ошибается. В этот раз наверняка ошиблась.

Драконоборец, сделав Очень Серьёзное Лицо, какое делал всякий раз по очень важным случаям в присутствии толпы, не спеша прошелся вдоль ряда новобранцев.

– Что это? – спросил он, останавливаясь перед Лианой. – Как это вам, дозорным, удалось закогтить умнейшую во всем городе девочку? Надеюсь, у вас, барышня, нет желания нарываться на драконов – совсем как у вашего старика?

– Нет, сэр, – ответила Лиана и, не удержавшись, улыбнулась в ответ. Шутя, отец погрешил против истины: самой умной в городе была Фиалка, – однако внимание отца было для Лианы как солнце, выглянувшее из-за туч.

– Если будет надо – я прибегу и заколю их за тебя, – сказал Драконоборец, одной рукой похлопывая по мечу на поясе, а другой – её по плечу.

– Обычно мы стараемся не колоть их, сэр, – заметила командир Стремнина. Говорила она вежливо, но с намеком на осуждение. Вереск посмотрел на неё с прищуром.

– Ну, ладно, – сказал он чуть погодя. – Это работа для Драконоборца, да? – Он хихикнул. – Просто присматривайте там за моей дочуркой!

– Пап, – смущенно одернула его Лиана. Это было уж слишком. Не хватало еще, чтобы её выделяли среди прочих дозорных. Ей даже казалось, что ветераны как-то подозрительно переглядываются – как если бы отец был осиным ульем у них над головами. Как если бы они решали, можно ли ей доверять. Впрочем, казалось ли?

– Вряд ли в Доблести есть кто-то важнее дозорных! – провозгласил Вереск, отходя и оглядывая рекрутов. – Нам всегда нужны отважные юноши и девушки, которые высматривали бы в небе наших злейших врагов. Вы наши защитники. Наша первая линия тревоги и обороны. Пока у нас есть дозорные, драконам нас не найти. А если нас все же обнаружат, я, разумеется, всех спасу. Однако ваша работа тоже очень важна. Благодарю, что вызвались добровольцами! Тост – за ваши зоркие глаза и отвагу!

Лиана подняла стакан сидра, который ей сунули в руку. Она не могла не вспомнить день, когда отец удирал во все лопатки при звуке драконьего рыка. Больше при мысли о Драконоборце слово «отвага» на ум не приходило.

«А вдруг … ему больше не положено править Доблестью?» – От этой мысли её пробрал морозец.

Когда церемония завершилась, а гости наелись, напились, наобщались и стали уже расходиться, к Лиане подошла Наперстянка. Она обняла девочку.

– Ты справилась. Мелкая негодница, которую я встретила пять лет назад, наконец пробилась в настоящие дозорные.

– Ну, мне ещё обучение надо пройти.

– Пф-ф, – отмахнулась Наперстянка. – Ты и так знаешь больше почти всех своих учителей. Поэтому, кстати, не слушай Бурундука: он постарался, чтобы все его вылазки приходились на ночь, и драконов едва ли видел.

– Когда начнем высматривать драконов? Завтра? Давай выйдем следить за небом завтра?

Следить за небом значило либо выбраться наружу и там забраться на дерево, либо засесть на посту в городе с видом на открытое небо. И так, и так Лиане будет радостно смотреть весь день за синим небом в ожидании драконов.

С Наперстянкой она пока что видела десять песчаных драконов, девять горных, двух земляных и одного такого странного пурпурного оттенка, что обе тогда решили, будто им просто солнце глаза слепило. Чёрных так больше и не попадалось, но Лиане одинаково нравились все виды.

«А Наперстянка участвует в заговоре? – внезапно подумала Лиана. Мир вокруг предстал перед ней кристально ясным и тут же снова размылся. – Может, она лишь поэтому все это время была добра ко мне? Использовала меня, чтобы я шпионила для неё за отцом?» Первый день, когда они выбрались на поверхность и следили за Вереском, внезапно предстал перед ней совершенно в ином свете.

«Этого не может быть. Я ей нравлюсь просто так. Точно-точно».

Захотелось вернуться в начало дня, когда Лиана только и думала о том, когда снова увидит дракона.

– Посмотрим, Лиана – Любительница драконов, – улыбнулась Наперстянка. Помедлив в нерешительности, она опустилась перед Лианой на корточки. – Послушай, нельзя, чтобы командир узнала, как ты на самом деле относишься к драконам, ясно? Когда деревня сгорела, она многих потеряла.

– Ой, – виновато сказала Лиана. – Конечно, буду очень осторожна. Прости, я не знала.

Ей и в голову не приходило, что Стремнина настолько стара, что успела пожить ещё в старой деревне. А значит, она знала Вереска еще до того, как тот стал Драконоборцем.

Лиана отыскала взглядом командира дозорных: та стояла в углу, где её зажал, напыщенно разглагольствуя о чем-то, отец.

Стремнина хорошо умела сохранять невыразительное лицо, зато Лиана всегда видела, когда человек зол или вот-вот разозлится. Командир крепко сжала в руке кубок с сидром, а вокруг глаз у неё залегли складки.

Как она на самом деле относилась к Драконоборцу?

Если Фиалка права и кто-то из дозорных затевает бунт, знает ли об этом Стремнина?

А может, она сама зачинщица?

«Я теперь дозорная, – подумала Лиана. – Стремнина – мой командир.

А папа … мой папа». – Он совершал ошибки и много врал, но по-прежнему любил её, по-своему, и мама его тоже любила, и Лиана его тоже любила – ту его сторону, которая была ей отцом.

Если Фиалка с Нарциссой найдут доказательство заговора, как тогда поступит Лиана?

«Придется ли мне выбирать между подругами, мечтой, драконами … и семьей?»

Часть вторая

Глава 10

Ласточка

Спустя семь лет одинокой жизни в компании дракона Ласточка поняла, что знает о мире больше любого человека. Окончательно перестала пользоваться бесполезными картами, что продавали люди, и стала рисовать свою. Получалось подробно и, на её вкус, просто прекрасно. Очень помогало то, что Небо разглядывал для неё сверху контуры материка и находил различные ориентиры.

Летом, после знакомства с Неустрашимым, Ласточка с Небом добрались до самого северного края гор, сильно обогнув Амулет и горный дворец. Они и до края полуострова дошли, обнаружив там скрытые поселения, в которых люди жили куда спокойнее тех, кто обитал чуть ли не под самым крылом у драконов.

Людские деревни Ласточку не интересовали, разве что в них можно было обменять старые книги на новые. Она не доверяла людям, особенно тем, которые принимались кудахтать вокруг неё, спрашивая, где папа с мамой, и приглашая к себе на обед. Дольше, чем на ночь, она в поселениях не задерживалась и никогда ни под каким предлогом в дома не заходила.

Дойдя до северного края материка, Ласточка и Небо повернули на юг и побрели вдоль побережья, ориентируясь на огромную бухту и далекие острова. Небу нравилось скакать вперед вдоль кромки воды, а потом обратно, забрасывая Ласточку песком с крыльев. Раки-отшельники нравились дракону не меньше улиток, а увидев черепашонка, он от восторга едва не лишился чувств.

– Может, тебе просто хочется отрастить собственный панцирь и прятаться в нём? – спросила Ласточка. К тому времени они изобрели собственную смесь драконьего и человечьего языков и общались, перескакивая с одного на другой, когда не хватало слов.

– КАКОЙ же он МИЛЫЙ, – чуть не плача, пропел Небо. Он улегся на песок рядом с черепашкой и положил голову на сцепленные передние лапы. – Обожа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-аю. Ласточка! Гляди, какая крохотная головка. Какие крохотные лапки! Вселенная ещё не знала малютки милее.

– Главное, чтобы тебя улитки не слышали, – поддразнила дракончика Ласточка, – а то, смотри, приревнуют.

На пляже они задержались на несколько дней. Небо хотел убедиться, что черепашонок в целости и сохранности доберётся до океана, где проживёт счастливую жизнь. Ласточка же решила пожалеть его и не стала говорить, что морские драконы наверняка питаются морскими черепахами. Хотя кто знает, может, именно этот черепашонок им никогда не попадётся.

Часто в небе над ними проносились синие и зеленые драконы. Дважды Ласточка видела, как они пикируют в воды океана и выныривают, унося в когтях акул. После этого она решила держаться поближе к деревьям. Морские драконы на сухопутных зверей вроде бы не охотились, но полагаться на одно это «вроде бы» не хотелось.

Ориентироваться в дельте реки и топях было трудновато, к тому же в трясине наверняка прятались земляные драконы, и Ласточка решила, что пора возвращаться к горам. Однако в голову Небу пришла замечательная мысль.

– Садись НА МЕНЯ! Я ПЕРЕЛЕЧУ через болота!

Ласточка с недоверием присмотрелась к нему. Они забрели в мангровую[2] рощу, и опасные непрозрачные воды в ней не давали покоя, поэтому Ласточка с Небом взгромоздились на деревья посидеть и подумать. Ласточка устроилась на ветке одного, Небо – на другом. Он всё ещё был сильно меньше тех драконов, что встречались им на пути, но в два с лишним раза крупнее её, и дерево тоскливо прогибалось под его весом.

– Было бы, конечно, круто, – ответила Ласточка, – но ты вроде ещё маловат.

Из вежливости она не стала говорить, мол, ты и летаешь-то отвратительно. Задора Небу было не занимать, однако он постоянно сбивался с пути, засматриваясь на чаек и забывая работать крыльями, из-за чего штопором падал на землю. Ласточка подумала, что с таким полётом они точно врежутся в дерево.

– Залезай! – с надеждой в голосе позвал Небо. – Попробуем!

Он подобрался ближе, и дрожащая ветка под ним нагнулась ещё сильнее.

– Ну … ладно, – сдалась Ласточка. Можно сказать, она ждала этого с тех пор, как Небо впервые спрыгнул с валуна и не рухнул вниз, а взмыл. В конце концов, как можно дружить с драконом и ни разу на нём не полетать?

Она осторожно залезла на Небо, свесив ноги повыше крыльев и обхватив его руками за шею.

– Как странно, – сказала Ласточка. – Раньше все было наоборот.

– Держись! – обрадованно воскликнул Небо и взвился вверх.

Спустя пять минут они сверзились в океан, и Ласточка со смехом, барахтаясь, выбралась на пляж.

– Прости! – крикнул Небо, вылезая следом. – Прости! Давай попробуем еще разок!

– Потом, – пообещала Ласточка, – когда еще подрастёшь.

Она подошла к нему и порывисто обняла.

– Это было удивительно.

Так они вернулись в горы, но к следующему году Небо вырос достаточно и сумел подняться в воздух с Ласточкой на спине. Пролетев над топями, они увидели и полуостров, и острова у дальнего края материка. Они даже обнаружили еще один город людей – такой же крупный, как и Нерушимый, и, как выяснилось, тоже вооруженный. В дракона принялись метать горящие снаряды, и ему пришлось повернуть назад.

Позднее они вдоль реки, что текла мимо Нерушимого города, отправились на южное побережье и оттуда полетели на восток вдоль кромки дождевых лесов. Ласточка отмечала у себя на карте новые острова и полуострова. И ей, и Небу было интересно заглянуть в дождевой лес, но из джунглей доносились странные звуки, да и деревья росли так густо, что пролететь через чащу вряд ли удалось бы. Так что в конце концов Ласточка просто закрасила эту область на карте тёмно-зелёным и пометила: «А тут растут деревья».

Небо учился летать до тех пор, пока Ласточка не сочла, что получается просто отлично. К тому же он, возя её, был очень осторожен. Единственными местами на материке, куда они не заглянули, оставались пустыня да лежавшая за ней арктическая тундра. Всякий раз при взгляде на пустыню Ласточка начинала нервничать: ей претило оставаться на открытом месте, где нет укрытий от драконов и людей.

Когда же Ласточке становилось нечего читать или ей нужна была новая одежда, они летели в долину у Нерушимого города, и Небо отсиживался в укрытии, дожидаясь, пока Ласточка сбегает на рынок. Там она забиралась на дерево и наблюдала за очередью у подножья утёса, порой по несколько дней – но не дольше двух, – пока не спустится принц Неустрашимый. Затем шла к нему и в обмен на драконью чешуйку получала всё необходимое.

Однажды, когда Ласточке было лет двенадцать, Неустрашимый пригласил её в гости к себе в поместье.

– Оно очень большое, – гордо заявил он.

– Мур-р, – подтвердила кошка. Неустрашимый к тому времени вырос чуть выше Ласточки (что ей не нравилось), однако кошка все равно казалась слишком крупной для него. Мальчик по-прежнему всюду таскал питомца с собой, а Ласточка по-прежнему отказывалась называть его Драконом.

– Ты просто обалдеешь, – пообещал он и жеманно пригладил волосы. Локоны он отрастил длинные, за бровями стал ухаживать, а в крупном серебряном перстне носил одну из чешуек Неба. В тон ей он надел бледно-оранжевую мантию.

– Фе, – пожала плечами Ласточка и взяла ещё книгу. В очереди к вратам они встретили одну семью – у них Ласточка увидела книг десять, которые ещё не читала. Все она не унесла бы и потому мучилась выбором. – Дом есть дом, четыре стены да крыша.

– В моем стены БОЛЬШИЕ, – проворчал Неустрашимый. – Мой дом гораздо больше твоего!

– И? Стен у вас в городе и так многовато. Чувство, что если поднимусь туда, то назад уже не выйду. – Про себя она добавила: «А Небо прилетит меня спасать, и его подстрелят».

– Глупости, – сказал принц. – Вот увидишь, как у нас там просторно и удивительно, сама уходить не захочешь.

– Да? Меня удочерит большая странная семья и посадит в коробку из стен? А может, ещё и ошейник наденет, чтобы все видели, что я их собственность?

– Можешь привести свою семью, – сказал принц голосом, каким всегда говорил, воображая себя очень хитрым и осторожным. – Сколько вас человек? Я бы сказал отцу подыскать вам местечко. Кому такое не понравится? Всем хочется жить у нас, да не всем дозволено. Но меня отец послушает. У-ух, мы станем соседями! Нынешние мне все равно не нравятся, вот бы их выгнали.

– Я не хочу жить в Нерушимом городе, – твердо заявила Ласточка.

– Так мы будем видеться постоянно, – вкрадчиво проговорил Неустрашимый.

Ласточка выгнула бровь:

– С чего ты взял, что нам это понравится?

– Все хотят дружить со мной!

– Если стану жить с тобой по соседству, то не смогу приносить редкие драконьи чешуйки, которые ты так любишь. В следующий раз, глядя на сотни своих друзей, подумай, что тебе нужнее: еще один друг, который тебя не выносит, или самые редкие в городе чешуйки? Сразу полегчает.

– Ничего-то ты не понимаешь, – пробурчал Неустрашимый.

– Беру эти пять, – сказала Ласточка женщине с книгами. – Ты купишь остальные, – сказала она потом Неустрашимому, – и принесёшь в следующий раз, когда я приду.

– Мне что, таскать их туда-сюда каждый день в ожидании, когда ты соизволишь явиться? – возмутился он.

– Как будто ты ногами ходишь, – рассмеялась Ласточка. – У тебя давно есть собственная чудо-люлька, я видела.

Последние несколько лет вверх и вниз, кроме грузовой платформы, ходила пассажирская корзина. Ласточке было интересно, много ли людей пользуются ею, кроме принца? И часто ли он сам спускается с утёса, проверяя, не пришла ли Ласточка?

Книги она сложила в купленную тут же заплечную сумку. Сделала вид, будто не обращает внимания, как Неустрашимый у неё за спиной – к её удовольствию – покупает оставшиеся пять и передаёт их телохранителю.

– Ну, так и когда ты вернешься? – спросил он, провожая Ласточку в конец очереди.

– Не знаю, – как обычно, ответила она. – Знаю только, что мы оба к тому времени ещё не помрём.

– Хорошо бы.

Ласточка направилась было в сторону реки и сильно удивилась, когда он схватил её за руку, однако стоило обернуться, и Неустрашимый отпустил её.

– Я только хотел сказать, – залепетал он, – что очень зол на тебя, раз ты не хочешь прийти и посмотреть мой дом. Но … надеюсь, ты скоро вернёшься, потому что с тобой интересно. Только в этот раз не тяни целый год.

– А что, прошел год? – удивилась Ласточка. – Ха, ну ладно, поглядим. – Вид у него сделался оскорблённым, поэтому она добавила: – Ты вроде тоже не скучный. Второй, наверное, мой самый интересный друг.

Неустрашимый повеселел, и Ласточка не стала упоминать, что друзей у неё всего двое и что сам Неустрашимый в их число входит со скрипом.

Два года спустя это аукнулось, когда он попросил её руки и сердца.

Глава 11

Листик

Листик разложил на столе схему, и Клюковка склонилась над ней, благоговейно ахнув.

– Получилось, – сказал Бор. – Листик! Это просто удивительно.

– Ты безумный храбрец, парень, – похвалил Тимьян.

Многие месяцы Листик украдкой по чуть-чуть срисовывал карту, аккуратно перенося карандашом каждую деталь, в то время как его сердце бухало в груди и при каждом звуке за дверью кабинета казалось, что это возвращается мастер Форель.

– Это впрямь дворец горных драконов? – недоверчиво спросил Мухомор. – Откуда нам знать? А это что ещё такое? – спросил он, ткнув в пятнышко в левом верхнем углу. – А это … «тюрьма»? Что-то не похоже на тюрьму, скорее, на кучу колонн.

– Я срисовал как было, – напомнил Листик. – Придется поверить, что все, кто приложил к ней лапу и руку, знали свое дело.

Мухомор фыркнул, а все остальные закивали, соглашаясь с Листиком.

– Это всё меняет? – спросила Рябинка. – План у нас рисковый, но с картой может и сработать.

Листик улыбнулся сестре снизу вверх. Он превратился в рослого пятнадцатилетнего подростка, но она по-прежнему была выше.

– Я сделал это ради Ласточки, – сказал он.

Сестра отвернулась, но в её взгляде Листик успел заметить тоску и ещё какое-то чувство.

– Ну не знаю, – проворчал Мухомор. – Если карта хоть немного верна, то наш план ещё глупее, чем я думал. Вы посмотрите, сколько тут ярусов! Где на них сокровища?

– Если верить пометкам, то большая часть здесь, – ответил Листик, указывая на пару комнат ближе к центру дворца. – Только мы не знаем, насколько карта стара. Вдруг сокровищницу перенесли.

– Прелестно. – Мухомор закатил глаза. – То есть нам предстоит влезть в кишащий драконами дворец, поверив детскому рисунку, сделанному по старой ненадежной карте, которую вообще могли выдумать?

– А что, да, я пойду, – вызвался Тимьян. – Я не боюсь.

Он с вызовом подмигнул братцу, что было, наверное, лишним: Мухомор ответил сердитым взглядом и, бормоча что-то себе под нос, поплелся вон из комнаты.

– Спасибо, Листик, – сказал Бор, кладя руку ему на плечо. – Возвращайся к шаманам. Мы пока изучим карту и придумаем, как быть.

* * *

Два дня спустя Рябинка пришла к калитке шаманского сада. Пришла посреди дня, как никогда ещё не поступала, а Листик ещё никогда не видел на её лице такого выражения: казалось, она одновременно пытается не взорваться, не расклеиться и не зарезать кого-нибудь.

– Э-э, – протянул он, оглянувшись на второго ученика, копавшегося чуть поодаль в цветочной клумбе у дома, за грядкой с фасолью. – Привет.

– Листик, – прошептала Рябинка. Ухватившись за прутья, она присела на карточки и заговорила: – У нас беда.

Листик нарочно просыпал из ведра стручки фасоли и опустился на колени собрать их.

– Что стряслось? – шёпотом спросил он. Мастер Форель сидел в доме, но кто знает, вдруг он подглядывал за ними из-за пыльной занавески?

Рябинка нервно сучила пальцами.

– Карта, – сказала она. – Карта или что это там … Короче, она пропала.

Теперь уже Листик просыпал фасоль взаправду.

– Что?! Как так? Вы что, порвали её? Не починить?

– Да нет, она совсем пропала. Исчезла. Наверное … её украли.

– Кто? – Листик весь похолодел, будто его облепили рыбьей чешуёй. – Шаманы? Они прознали, что я сделал?

Рябинка замотала головой:

– Мы хорошо её прятали. Это кто-то свой. – Она помедлила в нерешительности. – Из наших пропал только … Мухомор.

– Пропал? – повторил Листик. Творилось нечто дурное, просто он пока не понимал, что именно. Зачем Мухомору красть карту, ведь они все вместе собирались ею воспользоваться? И куда он тогда делся?

– Мы думаем, что он в одиночку отправился во дворец, – сказала Рябинка. – Хочет сам украсть сокровище и не делиться.

– Мухомор? Он же все испортит! Тем более если пошёл туда один!

– Знаю!

– И что нам делать? Далеко отсюда дворец? У Мухомора большая фора? Успеем его догнать?

– Кого догнать? – перебил его гнусавый голос.

Рябинка вздрогнула, а Листик, глянув ей за спину, медленно поднялся на ноги. Сзади по дорожке к Рябинке незаметно приблизились два младших шамана.

Шаманка по имени Ворона была высокая и тощая; шевелюра ломких волос делала её голову похожей на поганку, а в уголках рта застыли морщины вечного недовольства. Она всегда говорила так, будто только её мнение и имело значение, а последнюю фразу повторяла повышенным тоном, как бы закрепляя её в умах слушавших.

Второго звали Зоб. У него были похожее на морду ящерицы лицо, некрасивая кожа и прилизанные волосы. Даже под страхом смерти он не сумел бы выдавить искренней улыбки, а взгляд у него был вечно лукавый, неуверенный и в то же время злорадный, будто шаман твердо знал, что всякий встречный-поперечный хочет ему врезать, да не решается, опасаясь его власти.

– Да, детки, – произнес Зоб. – О ком это вы шепчетесь?

– Так, ни о ком, – одновременно ответили Листик с Рябинкой. – О друге.

– Он отправился на охоту, – поспешила добавить Рябинка. – Один. Он слегка неуклюж, вот мы и волнуемся за него. Ничего важного.

– Врать шаману – дурная, очень дурная мысль, – сказала Ворона. – ДУРНАЯ. Уверена, ученик, ты этой ошибки не совершишь. – Она обратила острый взгляд на Листика. – А пока ты судорожно соображаешь, сколько мне чего рассказать, я милостиво подскажу, что мы слышали про драконий дворец, так что, будь добр, не вздумай упустить этой детали. НЕ ВЗДУМАЙ.

Листик понимал, что им дают второй шанс и дальше ложь только навредит им. Он не знал только, много ли успели подслушать шаманы. Знают ли они о карте? Придется рискнуть и выдать немного правды … немного, не всю.

– Мы думаем, что наш друг Мухомор отправился к драконьему дворцу, – нерешительно признался Листик. – Он … постоянно твердил о том, как бы стащить у них сокровище, вот мы и решили, что он пошёл на дело.

– Несмотря на запрет? – накинулся на него Зоб. – Вот ведь болван несчастный.

Ворона свела брови к переносице и резко втянула воздух через сжатые зубы.

– Жди большой беды, – прошипела она.

– Я знаю, – сказала Рябинка. – Его наверняка съедят …

– Дело куда хуже, – перебила Ворона. – Если драконы его сцапают, они могут в наказание за преступление спалить всю нашу деревню. Завтра в это время от нас одни головешки останутся! ГОЛОВЕШКИ!

– Но кто знает, – вкрадчиво произнес Зоб, – вдруг с этим ещё можно что-то поделать.

– Мы можем остановить его, – сказала Рябинка. – Отправимся за ним прямо сейчас и перехватим, пока он не дошёл до дворца.

Лицо у неё было решительное и угодливое, но о чём она в этот момент думала? Как они поступят, если – и когда – поймают Мухомора и отберут у него карту? Чувство было, что Рябинка, Бор и Тимьян не бросят затеи проникнуть во дворец. Но не ошиблась ли Ворона в том, что ждёт деревню? «Ошиблась, если я убью драконов первым», – шепнуло Листику сердце.

– Нам с тобой давненько не перепадало драконьих сокровищ, – елейным голосом произнёс Зоб, потирая руки. – Ученик пошел какой-то бестолковый и слабый. Всех так и едят, никто до цели добраться не успевает.

«Ворюга, – прошептала в голове у Листика Ласточка. – Вот что им нужно: больше сокровищ, больше власти. На деревню им плевать».

«Они когда-то посылали за сокровищем учеников? – подумал в ответ Листик. – Поэтому ни один из них не дожил до того, чтобы стать полноценным шаманом?»

– И ве-е-е-ерно, – медленно протянула Ворона. – Всем пошло бы на пользу, если бы кое-какая компания вернулась с драконьим сокровищем и передала его кому надо. Но если вылазка провалится … будет очень жаль. Очень жаль.

– В самом деле, – согласился Зоб. – Если наши смельчаки проникнут во дворец, но не вернутся с сокровищем …

– Драконы наверняка потребуют жертвы, – подсказала Ворона. – Большой, большой жертвы.

– Постойте, – сказал Листик. – Хотите, чтобы мы украли сокровище? Невзирая на ваш же запрет?

«Шаман лицемерит? – пробормотала Ласточка. – Я в шоке. В ШОКЕ!»

– Тс-с, – шикнула на них Ворона. – Это ваш друг заварил кашу, это всё его вина. Расхлёбывать вам. Я вижу только одно верное решение.

– Если дадите шанс, мы могли бы поймать Мухомора, – быстро сказала Рябинка. – Пока он не дошёл до дворца.

– Нет, нет, нет, – ответил Зоб. – Если уж идти туда, то надо, чтобы кто-то забрался в сокровищницу и выкрал что-нибудь для нас. Иначе, боюсь, случится нечто ужасное.

– И правда. На этот раз драконам нужен пришлый, – зловещим голосом сказала Ворона. Её взгляд затуманился, как будто в зеркале мира между ней и Листиком с Рябинкой разворачивалась иная история. – Да, им нужен чужак, который подверг деревню опасности. Который постоянно задаёт вопросы. Я чувствую, как он притягивает гнев драконов … их ГНЕВ.

«Это она о Боре, – догадался Листик. – Она же не собирается … сделать то, о чем я думаю».

– О какой жертве вы говорите? – спросил он. – Козы?

– Неужели прошло так много времени с тех пор, как мы отправили во дворец последнего? – пробормотала Ворона и провела худющим пальцем по щеке Листика. Тот застыл, постаравшись не вздрогнуть. – Помню, словно это было вчера … и ты помнишь, милая, ведь так? – обратилась она к Рябинке.

– Мы остановим Мухомора, – перекрикивая её последние слова, сказала та, – и принесём сокровище. Отпустите нас, и мы всё сделаем.

– Гм-м-м, – протянул Зоб. – Мне кажется, жертва должна остаться под боком, на всякий случай.

Он поманил второго ученика, который копался на клумбе, усердно делая вид, будто не подслушивает. Головастик нервно приблизился, поглядывая то на хозяев, то на Листика с Рябинкой.

– Ступай и отыщи мне юного Бора, – велел Зоб. – Приведи его потом в хижину совета шаманов и смотри, чтобы он нас дождался. Надо будет – прихвати пару мужчин из деревенской дружины. Мы скоро придём.

– Будет сделано, – ответил Головастик, поклонившись с сотню раз прежде, чем убежать.

– Это не обязательно! – в отчаянии сказала Рябинка.

– Это было не обязательно, – поправила её Ворона. – Но из-за жадности юного Мухомора иначе никак. Бор посидит пока с нами, а вы догоните своего друга и принесите нам какое-нибудь сокровище. Тогда все останутся довольны. Очень и очень довольны.

Шаманы развернулись и пошли прочь, а у Рябинки вид был такой, будто она застряла в паутине.

– Надо идти, – сказала она Листику, оглядывая опустевшую тропинку. – Тебе там нужно будет что-нибудь? – спросила она, мотнув головой в сторону дома.

Хотелось вломиться в кабинет к Форели и сорвать со стены настоящую карту, но с тем же успехом можно было просить ковра-самолета до самого дворца драконов.

– Нет, ничего, – ответил Листик и перемахнул через забор. – Дай только меч, и я готов.

Возвращаться в дом Форели он и не думал. Что бы ни случилось во дворце, убьёт он десять драконов или только одного, назад он, склонив голову, не придёт. Не вернётся к тоскливому существованию ученика. Так начнётся его жизнь драконоборца.

Не желая попадаться на глаза односельчанам, они пошли к школе в обход. Там встретили растерянных Тимьяна и Клюковку.

– Рябинка! – подбегая к ней, воскликнула Клюковка. – Приходили селяне и увели Бора. Мы не знаем, куда и зачем. Погоди, ты знаешь … в чём дело? – спросила она, увидев выражение на лице Рябинки.

– Ворона с Зобом узнали, что Мухомор идет во дворец за сокровищем, – сказала Рябинка. – Надо пойти за ним и вернуться к шаманам с добычей, иначе Бора принесут в жертву.

До Листика наконец дошло, как всё обстоит на самом деле, и его обуял ужас. Он-то старательно убеждал себя, что просто не понял шаманов и что Ворона с Зобом просто хотят прибрать к рукам больше Боровых коз.

– Ты правда думаешь, что Ворона говорила про это? – воскликнул он. – Им никто не позволит! Мы не приносим драконам человеческие жертвы!

– Нет, конечно же, – сказала Клюковка, но Рябинку чуть не тошнило. Казалось, она и правда верит, что шаманы на такое способны.

– Я знаю только, что Бора забрали, – сказала она. – И что ему грозит опасность, пока мы не вернемся с добычей и не выкупим его.

– Тогда идем, – позвал Листик. Что бы там ни имели в виду шаманы, права Рябинка или нет, им ещё надо догнать Мухомора и отобрать у него карту. – Клюковка, мне нужен меч.

Клюковка отвела их к тайнику с оружием и выдала Листику меч в ножнах, который он повесил за спину. Еще пару кинжалов сунул за голенища сапог и вскоре уже мчался по лесу впереди остальных.

Листик не сомневался, что ребята за ним последуют, хоть он и был младше их на десять лет. Сейчас окупился риск, на который он шёл, копируя карту шаманов: она въелась ему в память. Полагаться только на свои мозги было ненадёжно, но Листик помнил карту в подробностях: каждую черточку и пометочку, перерисованную с большим тщанием. Ещё он знал, что драконий дворец – к северу от деревни у истока реки, поэтому логичнее всего будет идти вдоль неё. Не уверен был он только в том, поступит ли так же Мухомор. Вести себя умно и логично – не его конёк.

Они шли на север остаток дня и полночи и остановились на привал, лишь когда Тимьян свалился, сказав, что не сможет идти дальше, пока хоть немного не поспит. Листик вызвался первым сторожить лагерь, а сам за это время облазил все высокие точки, высматривая, не блеснёт ли где во тьме огонек чужого – Мухоморова – костра. Ничего, ни следа его видно не было.

То же было и на второй день, и на третий. Они карабкались по горам, стараясь не терять реку из виду, а кругом пронзали небо, точно острые драконьи когти, скальные пики. День и ночь над головой проносились драконы цвета пламени: вспарывали облака или резко кидались на соседние вершины, заставляя ребят нырять в укрытие.

Несколько раз путники набредали на следы лагеря с кострищем, а однажды нашли даже выброшенный невод, но следы были старыми, оставил их явно не Мухомор.

Утром четвёртого дня после долгого пути по лесу они вышли к скоплению валунов, и там наконец обнаружили то, что искали – дворец горных драконов.

Почти всю дорогу Листик кипел энергией, спеша исполнить свою судьбу. Но когда они все спрятались в тени огромного камня и оттуда стали разглядывать дворец, он впервые ощутил проблеск страха.

Дворец был просто невероятных размеров. Чего-то подобного Листик и ждал, он же видел, какой величины карта, но даже вообразить не мог, насколько замок и правда большой. Он будто спустился с неба и отъел почти всю гору. Его шпили словно росли из чёрно-серых скал; за каждым карнизом в их чрево уводили ходы пещер. Даже издалека ребята ощущали исходящий от стен жар и слышали запах дыма, висевшего в воздухе густым облаком.

А еще они увидели то, чего на карте не было: дворец кишел драконами.

Листик и не думал, что в мире их такое множество. Он ещё не вошел во дворец, а уже видел их больше, чем жителей Амулета. Это была не деревня, а целый драконий город.

Драконы ползали по горе, достраивая дворец, чинили рухнувшие башни. Драконы перелетали с карниза на карниз; драконы прилетали по небу и сбрасывали в дымящуюся расселину под одной из стен тела других драконов. Драконы восседали на высочайших парапетах и, расправив крылья, нежились на солнышке.

Откуда их столько в одном месте?

Несмотря на все свои навыки и силу, Листик ощутил себя крохотным муравьишкой. Жучком, который возжелал перебить целый город гигантов. Заметил он и тюрьму, обозначенную на карте: высокие колонны в стороне от дворца, связанные какой-то сетью и окружавшие нечто вроде арены. На вершине каждой поблескивали крыльями еще драконы. Листик не понял, как такая тюрьма сдерживает узников, но то была одна из загадок, которые он рад был бы оставить нерешёнными.

– Ну надо же, – прошептал рядом Тимьян.

– Знаю, – ответила сидевшая по другую руку от Листика Клюковка. – Думаешь, чем ещё они нас удивят?

Рябинка нервно фыркнула и хихикнула.

– Как внутрь попасть, помнишь? – спросила она у Листика.

Листик сделал глубокий вдох, припоминая карту. На нижнем ярусе входов мало, ведь драконы обычно влетают во дворец сверху. Чтобы проникнуть в самый нижний вход – шахту для сброса мусора, – придется карабкаться до середины горы, на виду у летающих кругом драконов. Пометка рядом с мусорным люком на карте гласила: «Не лучший выбор».

Проще (и намного гигиеничнее) было бы попасть во дворец через тюремную арену, там вход располагался низко, но … тогда ребята попались бы на глаза узникам и стражам.

Листик рассматривал дворец, дополняя карту в памяти. Если тюрьма вон там, а те две башни там, тогда отверстие для сброса мусора должно быть …

Листик перегнулся через Клюковку и схватил за руку сестру.

– Смотри! – горячо прошептал он.

Рябинка приподнялась на локтях и притенила глаза ладонями.

Чуть ниже отверстия лез по склону горы человек. Серые одежды помогали ему сливаться с камнем и дымом; перемещаясь из тени в тень, двигался он со скоростью улитки. Листик пока не знал, в чём дело: то ли Мухомор осторожничает, то ли просто измождён.

– О нет, – прошептал Тимьян.

– Похоже, он украл карту ещё за день до того, как мы заметили, – сказала Клюковка. – Фора у него больше, чем мы думали.

– Что станем делать? – спросил Листик. – Останавливать его поздно, так?

Рябинка не ответила. Они молча смотрели, как человечек взбирается всё выше, а потом мучительно медленно влезает в мусорную шахту и исчезает в темном нутре дворца.

– Дальше, думаю, остается ждать и смотреть, – сказала Рябинка. – Он либо выйдет живым, либо нет.

– А если выйдет, – подсказал Тимьян, – ему потребуется наша помощь, чтобы уйти невредимым.

Никто ничего не сказал, но Листик понял, что думают все об одном: нельзя просто так войти в драконий дворец и уйти невредимым. Карта, может, и подскажет путь, но все преимущества на стороне драконов.

Впрочем, это ещё не значило, что Листик станет отсиживаться. Карта пригодилась бы, но с ней или без нее он во дворец войдет. Он должен попытаться.

Он заберёт жизнь хотя бы одного дракона – в отместку за Ласточку, даже ценой собственной смерти.

Глава 12

Лиана

– От вас требуется только смотреть на небо, – в восьмой раз повторила Наперстянка. – Сидите вот тут и не двигайтесь. Если увидите дракона, запомните его хорошенько и потом расскажете, когда мы за вами придем. САМИ с дерева не слезайте.

– О небеса, да знаем мы! – рассмеялась в ответ Нарцисса. – Будем настороже.

– Обещаем, – добавила Лиана, обхватив рукой ветку над головой.

– Фиалка? – строго проговорила Наперстянка.

– Я тоже обещаю! – закатила глаза Фиалка и забралась на ветку повыше.

– Будете вести себя плохо, и командир Стремнина больше ни одного четырнадцатилетнего подростка наружу без сопровождения не выпустит, – предупредила Наперстянка. – Подумайте о своей ответственности перед будущими несносными мальчиками и девочками.

– Только о ней и думаем, – мило проговорила Нарцисса.

– Будем ждать тут же, когда вернёшься, – пообещала Лиана. Наперстянка хмыкнула и спрыгнула с дерева на землю. Там её уже ждали Белка и двое других дозорных, готовые сопроводить назад в пещеры сборщиков урожая с грузом. Доведут их целыми и невредимыми: станут следить за небом и, если что, помогать прятаться.

«Такая у них служба, – подумала Лиана, провожая караван взглядом. – Они защитники и исследователи. Никакие они не тайные бунтовщики, что бы там Фиалка ни думала». За весь первый год обучения у дозорных она так и не увидела ни одного признака заговора. С другой стороны, уж ей-то такие сведения доверят в последнюю очередь.

Сегодня Лиане, Фиалке и Нарциссе предстояло только смотреть на небо. Это был их третий раз, когда они официально выбрались следить за небом, и первый, когда их оставили без присмотра. Лиана много тренировалась с Наперстянкой, но почти никто из взрослых дозорных о том не знал, приходилось делать вид, что все это ей непривычно и ужасно интересно.

Сильно стараться, однако, не пришлось: ей и правда по-прежнему было страшно любопытно. Высматривая драконов, Лиана забывала обо всех тревогах подземного города.

Фиалке один раз, когда она тайком выбралась наверх с Лианой и Наперстянкой, довелось увидеть песчаного дракона, а вот Нарциссе пока не везло, и она по этому поводу бесконечно негодовала.

Лиана прислонилась спиной к стволу дерева и стала смотреть в синее небо.

– Итак, – произнесла Фиалка, едва дозорные и сборщики урожая скрылись из виду, – мне ни с одним из секретов не повезло. А вам?

– Нет, и мне не повезло, – ответила Нарцисса. – Хотя, если честно, я подзабыла о задании.

Фиалка демонстративно вздохнула.

– Лиана?

– Я снова спросила у мамы про дядю Глыбу, – ответила та. – И она ответила, что мне пока рано о таком знать.

– Во имя всех драконов, – возмутилась Фиалка, – что это за страшная тайна такая, если даже в четырнадцать лет знать её рано?!

– Вряд ли дело в возрасте, – предположила Нарцисса. – Мне кажется, дело в том, что твоя мама просто не хочет рассказывать тебе о чём-либо.

И ведь не поспоришь. Лиана много чего узнавала только из объяснений Фиалки и Нарциссы.

– Про другой, э-э, секрет я узнавать даже не пыталась, – сказала Лиана. – Вряд ли кто-то вообще станет со мной об этом говорить. – «Да я и сама не стану слушать».

– Об этом вообще никому ни с кем говорить нельзя! – напомнила Нарцисса. – Слишком опасно!

– Эй, не твоя ли жизнь пошла ПРАХОМ, когда изгнали Сосну? – напомнила Фиалка. – Я этим, в принципе-то, ради тебя и занимаюсь.

– Ты о любви ничего не знаешь, Фиалка! И вовсе ты этим не ради меня занялась. Просто любишь совать нос не в свои дела и не выносишь, когда кто-то знает больше твоего.

– Только если сведения важные! Я уж думала, что бунт займёт тебя без остатка. Чинить беспорядок – это же твое любимое занятие.

– Хаос и бунт меня не тревожат! У меня другая беда: одна из лучших подруг ведёт себя как дура. Все дозорные просто не могут быть частью твоего воображаемого заговора. Скажешь не то и не тому человеку, и тебя арестуют за измену, а потом, скорей всего, изгонят. Тогда в нашей жизни внезапно наступят мир и покой, так что давай, не обращай внимания, просто будь собой и дальше.

Лиана рассмеялась. Здесь, наверху, где в лицо дул свежий ветер и кругом шуршали листья, а в небе парили драконы, даже споры подруг из-за опасных заговоров казались забавными.

Ей по-прежнему было странно видеть Нарциссу в зелёных одеждах без клочка желтой ткани, а ещё – как Фиалка носится по лесу и перескакивает через стволы поваленных деревьев вместо того, чтобы корпеть над книгой. Странно – в хорошем смысле. Лиана была очень, очень счастлива оказаться наверху, в удивительном, залитом солнечным светом мире вместе с подругами.

Пусть они и говорили о тайном заговоре против её отца, сегодня бунт казался … несбыточным. Просто не верилось, что люди могут чинить друг другу такие безумные вещи, ведь в мире такое бескрайнее небо, множество деревьев и над головой проплывают целые башни прекрасных, окаймлённых золотом облаков.

А среди этих облаков …

– Эй, – шепнула она. – Вы это видите?

Дракон летел так высоко, что сперва даже показалось, будто это и не дракон вовсе, однако ничем иным эта точка в небе быть просто не могла. В перьях птиц солнце не отражается маленькими вспышками; никакая птица не вырастает до таких размеров и не имеет перьев цвета алмазов. То есть за одной птицей всего этого сразу точно не водится.

Нарцисса ахнула, перебралась на ветку рядом с Лианой и прижалась головой к её плечу, чтобы смотреть в том же направлении.

– Нарцисса! – строго прошептала Фиалка. – Когда следишь за небом, двигаться НЕЛЬЗЯ!

– Фиалка! – тем же тоном прошептала в ответ Нарцисса. – Когда следишь за небом, БЕСИТЬ никого НЕЛЬЗЯ!

Фиалка фыркнула и, притенив глаза ладонями, стала смотреть на далекую точку.

– Двигаться и правда нельзя, – тихонько шепнула Лиана на ухо Нарциссе.

– Тс-с, – зашипела в ответ Нарцисса и стиснула ей руку. – Это мой первый дракон!

Лиана понимала её прекрасно. Она до сих пор при виде дракона ощущала лёгкий трепет и мурашки по всему телу.

Дракон в небе кружил, опускаясь всё ниже. Он выписывал в воздухе какие-то странные кренделя, петляя и дергаясь из стороны в сторону. При этом он постоянно встряхивался, точно мокрый пес.

– Ха, – прошептала Нарцисса. – А я думала, что они чуточку изящнее.

– С этим явно что-то не так, – прошептала в ответ Лиана.

– Хватит шептаться, как будто меня рядом нет, – зашипела на них со своего места Фиалка.

– Тс-с, – высокомерно шикнула на неё Нарцисса.

Дракон приближался, и Лиана снова ощутила трепет. Она почти не сомневалась, что такого вида драконов ещё не встречала.

Его чешуя была как девственно белый снег на далеких горных склонах и сверкала подобно хрусталю. Морда у него была узкая, а вдоль спины тянулись длинные острые выросты. На хвосте поблескивали еще более грозные, похожие на иглы шипы.

– Во имя звёзд, – выдохнула Лиана, припомнив рисунки в учебнике. – Это же ледяной.

– Какой блестящий, – произнесла Нарцисса.

– Почему он так странно летит? – спросила Фиалка. – Приземляется?

Ледяной дракон ещё раз встряхнулся и метеором устремился вниз, в гущу леса. Нарцисса вцепилась в руку Лиане, а та покрепче ухватилась за ветку над головой, стараясь сидеть как можно тише. В руководстве дозорных говорилось, что из всех драконов ледяные – самые остроглазые. И если этот их заметит, будь он даже ранен, то все равно сумеет схватить их и съесть.

Ломая ветки и пропадая из виду, дракон рухнул где-то в полумиле от их дерева.

– О небеса, – выдохнула Нарцисса.

– Может, пойти и глянуть, как он там? – предложила Фиалка.

– Фиалка! – одернула её Лиана. – Сколько раз Наперстянка повторила, чтобы мы сидели тут? Это наверняка подразумевает «не бегать за раненым драконом».

– Подумай, как красиво ты сможешь нарисовать его, рассмотрев вблизи, – елейным голосом сказала подруга.

– Я с Фиалкой, – вызвалась Нарцисса. – Идём и взглянем на него.

– Уму непостижимо! Вы в кои-то веки согласились друг с дружкой, но по КАКОМУ поводу! – накинулась на них Лиана. – Нет. Мы дали Наперстянке слово. Я тоже хочу взглянуть на дракона поближе, но надо слушаться. Иначе нас будут держать под землей еще два года! Если не дольше!

От дальнейших споров девчонок спасли звуки шагов: кто-то бежал к ним через лес. Юные дозорные замерли, прислушиваясь. Оказалось, это Белка.

– О, как хорошо, – произнес он, завидев их. – Тут недалеко приземлился дракон, и Наперстянка послала меня проведать вас.

– Проведать нас? – спросила Фиалка. – Или убедиться, что мы сидим на месте?

– И то, и то, – ухмыльнулся дозорный.

– Мы никуда не собирались уходить! – с невинным видом заявила Нарцисса.

– Даже не думали, – подтвердила Фиалка.

– Это Лиана хотела убежать, но мы ее отговорили, – добавила Нарцисса и захихикала, получив шлепок от Лианы.

– Тогда составлю вам компанию, – сказал Белка. – Не то чтобы мы вам не доверяли, просто помним, каково это – быть юными дозорными.

Фиалка вздохнула.

– Мы думаем, что дракон ранен, – сказала Лиана. – Летел он очень странно и приземлился очень неуклюже.

– Наперстянка собирается – только очень осторожно – разведать ситуацию, – ответил дозорный. – Потом расскажет, что видела.

– Постойте. Слышите? – спросила Фиалка, подавшись вперед.

Все притихли.

Послышались треск, шорох и пыхтение, но то явно был не дракон.

Белка молча запрыгнул на дерево и устроился на ветке пониже Лианы. Вчетвером они стали ждать, глядя в ту сторону, где упал ледяной.

Из кустов, ломая ветки и срывая листья, вылетело нечто. Шатаясь и тяжело дыша, оно вышло на прогалину, постояло там и рухнуло на траву.

Дозорные видели только примятые стебли и очертания крупного тела. Дышал невидимка как человек.

Так почему же они его не видели?

Нарцисса тихонько сорвала сосновую шишку с соседней ветки, и не успела Лиана сообразить, что такое затеяла подруга, как она швырнула шишку ровно в середину пятачка примятой травы.

Кто-то вскрикнул – по-человечески – и, судя по звукам, приподнялся.

– О, хвала всем лунам, – произнес очень даже человеческий голос. – Дозорные.

С этими словами невидимка снова рухнул в траву.

– Стой где стоишь, – строго приказал Белка. – Назовись!

– Вы что … – Пауза. – А … точно.

Под ними внезапно возник дядя Лианы. Грязный, растрепанный, побитый и похудевший, но все тот же Глыба.

Нарцисса удивленно пискнула.

– Дядя Глыба! – сказала Лиана и спустилась на ветку рядом с Белкой. – Разрешите спуститься, сэр?

– Это … да, это не рядовой случай, – ответил тот. – Валяй.

Лиана соскочила на землю и улыбнулась дядюшке, глядя на него снизу вверх. Сильно, впрочем, голову задирать не пришлось. Сколько прошло с их последней встречи?.. Почти два года?

Глыба же уставился на неё, словно на призрака.

– Как ты? – спросила она.

Глыба протёр глаза, будто прогоняя старый образ, и, моргнув, снова посмотрел на неё.

– Ты моя племянница, – сказал он. – Лиана.

Говорил он хрипло. Видно, давно ни с кем не общался.

– Ну конечно, это я. Где ты столько пропадал?

– И как вам это удалось? – накинулась на него сверху Фиалка. – Из воздуха появились!

Глыба прищурился, глядя вверх.

– Сколько же вас там на дереве?

– Тебе бы тоже залезть наверх, – взяла его за руку Лиана. – Тут недалеко дракон приземлился.

– А, да. Это я на нем … не сказать, чтобы прилетел …

– Чего?! – завопила Нарцисса.

– Тс-с! – сердито шикнул на неё Белка. – Говори тише!

– Ты прилетел на драконе? – благоговейно повторила Лиана.

– Надо было как-то вернуться, – объяснил дядя, – и мне показалось, что на драконе будет быстрее. – Он печальным жестом окинул свои порванные одежды, кровоточащие колени, руки и лицо. – Надо было, наверное, седлать не такого колючего.

– И что … он тебе помогал? – спросила Лиана.

Дядя Глыба нахмурился:

– Какое там! Он и не знал, что я на нём … точнее, знал, что на нём кто-то едет, но кто – не понял.

– Как это возможно? – спросила Фиалка.

– Ты правил им, а он и не догадывался, что ты у него на загривке? – спросила Лиана.

– Ну … у меня не то чтобы получалось. Просто он летел в эту сторону.

– Невидимость! – внезапно вскрикнула Фиалка.

– ТС-С-С-С-С! – снова зашипел Белка.

– Вы можете становиться невидимым! Я угадала, да? – напирала Фиалка. Она так сильно подалась вперёд, что просто чудом ещё не рухнула с ветки.

Глыба вздохнул:

– Только, заклинаю, не говорите никому. – Раскрыв ладонь, он показал свёрнутую кольцами тонкую и длинную цепочку из серебристо-чёрного металла. – Это из сокровищницы королевы песчаных. Вереск отдал мне эту цепочку, не зная, на что она способна.

Расправив цепочку, он намотал один конец на шею и в тот же миг исчез.

– О звезды мои, – выдохнула Нарцисса. – Магия. Всамделишная.

Глыба снова появился, сняв цепочку с шеи. Потом смотал её в кулаке и спрятал в карман.

– Она помогла мне выжить там, – сказал он.

– Где – там? – теряя терпение, спросила Фиалка. – Куда вы ходили и для чего?

Глыба грустно посмотрел на племянницу. Этот взгляд стоял в его глазах всякий раз, как он приходил на ужин к ним в пещеру.

– Мне приснилось, что Роза всё ещё жива, и вот я отправился на поиски. Пустыня меня чуть не сгубила, а потом я оказался в драконьем городе, откуда сбежал лишь чудом. Поиски обернулись катастрофой, сам не пойму, о чём я думал. Роза ведь мертва уже, почитай, двадцать лет. Она бы и дня не протянула среди драконов, одна.

Лиана посмотрела в глаза Фиалке, затем Нарциссе. Потом все они взглянули на Глыбу.

– Э-э, – протянула Лиана. – Кто такая Роза?

Глава 13

Ласточка

Ласточке исполнилось четырнадцать, и времени на чепуху Неустрашимого у неё не было.

Пожалуй, следовало сразу догадаться, что он затеял что-то этакое, ещё когда она увидела его у лотка ювелира и когда он просиял при виде неё.

– Ласточка! – воскликнул Неустрашимый. При третьей встрече она наконец раскрыла ему свое имя, решив, что вреда он ей с этим знанием не причинит. – У меня такая мысль!

– Рада за тебя. Надолго я сегодня не задержусь. – Она обещала Небу вернуться засветло. Недавно он возомнил, будто умеет петь – что было, мягко говоря, неправдой, – и хотел сочинить для неё песню. – Вот тебе ещё чешуйка. Мне нужно …

– Стой-стой-стой, – перебил Неустрашимый. – Послушай, я знаю, что у тебя таких целый запас и ты просто приносишь мне по одной. Ещё я знаю, что у тебя никого нет, потому что ты всегда покупаешь вещи только для себя. И ты боишься ходить в город, а значит, ты сирота.

Ласточка сердито уперла руки в бока.

– Ты слишком много знаешь.

– Больше не надо тревожиться! Мне в голову пришла отличная мысль! Ты должна выйти за меня замуж.

Ласточка удивленно моргнула и обернулась через плечо – посмотреть, нет ли кого у неё за спиной. Дикобразий телохранитель Неустрашимого стоял ближе, чем хотелось бы, но вряд ли предложение делали ему.

– Нет, – ответила Ласточка. – Ни за что и никогда.

– Что? – помрачнел Неустрашимый.

– Семья у меня есть, – ответила Ласточка. «Так уж вышло, что это дракон, но тебе знать необязательно». – И мне ничуть не интересно выходить замуж и жить в городе. К тому же ты меня совсем не знаешь, а уже в жёны зовешь.

Неустрашимый вскинул руки над головой:

– Ты же вечно УБЕГАЕШЬ. Если поженимся, тебе придется остаться, кучу всего разного тебе накуплю. А ты принесёшь сюда свой запас чешуек, и вместе мы сказочно разбогатеем. Ты станешь принцессой города! Мечта, а не жизнь!

– Неустрашимый, я скажу всего раз: фу!

– Как же та-а-а-а-а-ак? – взвыл мальчик.

– А так. Не нужна мне куча всего разного, я ненавижу города и людей, а с тобой хочу просто дружить, – сказала она и мысленно поправилась: «Точнее, подруживать. Встречаться раз в год и вежливо торговать».

– Жизнь ко мне несправедлива, – пожаловался Неустрашимый, опускаясь на землю. Кошка свернулась у него на коленях и желчно взглянула на Ласточку. – Всё так ужасно.

– Не моя забота налаживать твою жизнь, потакая твоим прихотям, – заметила Ласточка. – Я ведь не редкая чешуйка, которую можно забрать в коллекцию. Я человек, меня нельзя просто заиметь, как и все остальное.

– Каждый раз, как мы встречаемся, ты выводишь меня из себя, а потом я тоскую в ожидании следующей встречи.

– Неустрашимый! Эту проблему тебе точно надо решать самому!

– Ух, – проворчал он, зарываясь лицом в кошачью шерсть.

– Попробуй читать, – предложила Ласточка. – Это куда веселее, чем жениться.

Неустрашимый поднял на неё взгляд, проверить, не издевается ли она. Ей-то идея показалась блестящей, к тому же у него наверняка огромные запасы книг.

Неустрашимый сощурился и глянул в сторону телохранителя. Ласточке этот взгляд не понравился. Неустрашимый был испорченным и капризным мальчишкой, постоянно ныл, что она уходит, но прежде ещё не пытался её задержать.

– Тебе новые книги не попадались? – попробовала она сменить тему. Людей сегодня было маловато. Куда они делись, интересно? Уж не в город же прошли?

– А если пообещаешь как-нибудь потом выйти за меня? – спросил Неустрашимый.

Ласточка спрятала чешуйку в карман.

– Начни со словаря. Отыщи там слово «никогда» и перестань обращаться с людьми как с вещами, которые можно купить.

Чувствуя себя преданной, она пошла прочь. Ну почему единственный человек, с которым она почти дружила, обернулся таким же гадом, как и прочие люди?

Но не успела она отойти и на десять шагов, как кто-то в толпе закричал, указывая в небо.

Ласточка обернулась и увидела, как к столпившимся у подножья утёса беззащитным людям летит дракон. Беженцы с воплями слепо забегали по полю, а те, кто уже стоял на ступенях, вжались в склон.

Это был песчаный – огромный, он сверкал в лучах утреннего солнца, обнажив зубы в довольной ухмылке и задрав хвост со смертоносным ядовитым жалом.

В городе тоже зашевелились: солдаты бегали вдоль края утёса, выкатывая орудия. Ласточка отступила подальше, чтобы приглядеться, но тут её сбил на землю телохранитель Неустрашимого.

– Эй, ай! – закричала Ласточка и ударила ногой телохранителя в живот. Гвардеец, пыхтя, откатился в сторону, а Ласточка поднялась на ноги. Дракон тем временем пронесся мимо и пошел на новый заход.

– Я же … спасаю тебя, – простонал телохранитель … женским голосом. Шлем мешал разглядеть её лицо как следует. – Приказ принца.

Ласточка огляделась. Её так захватили городские орудия, что о Неустрашимом она совершенно забыла.

– Где он? – спросила Ласточка. – Разве тебе не его положено защищать?

Телохранительница указала на узкую щель в склоне утёса у самого подножья лестницы. Неустрашимый забился в неё и махал рукой Ласточке. Выглядел он напуганным, но не обезумевшим от страха, как прочие. Конечно, он-то жил в городе, который отбивает нападения драконов, тогда как другие лишились из-за них близких, друзей и даже целых деревень. Ласточка устремилась к принцу. Неустрашимый протянул руку, но у самой щели Ласточка заметила хнычущего посреди неразберихи маленького ребёнка. Подхватила его и сунула обалдевшему принцу.

Ласточка же обернулась и поймала ещё одного мальчика, что пробегал мимо. Выглядел он младше самой Ласточки, когда ту предала родная деревня. Его она тоже затолкала в щель к Неустрашимому.

– Постой … – начал принц, но тут Ласточка заметила девочку, забытую в детском загоне у врат на лестницу. Девочка с плачем трясла калитку, и Ласточка подбежала к ней, перетащила через забор и понесла к укрытию.

– Не многовато ли … – возмутился было Неустрашимый. Щель правда была не такой уж и глубокой, и его прижало к дальней стенке тремя ревущими детьми.

– Еще один втиснется, – сказала Ласточка и метнулась прочь. – Эй, ТЫ! – прокричала она, заметив еще одного ребятёнка, который отбился от своих, подхватила его и принесла к щели.

Дракон тем временем нарезал над городом круги, с хохотом уклоняясь от снарядов.

– Слишком много детишек! – прокричал Неустрашимый, когда Ласточка запихивала к нему последнего. – Они меня облепили, тебе места не хватит!

– Обойдусь, – ответила Ласточка и посмотрела на дракона. – Он как будто и не голоден вовсе. Просто дразнит вас.

Дракон и правда кричал на своем языке нечто вроде: «А-ХА-ХА, МЕЛКИЕ ВОРИШКИ! ВАМ в МЕНЯ НЕ ПОПАСТЬ! Я ВЕЛИЧАЙШИЙ ВОИН ПЕСЧАНОЙ АРМИИ! А-ХА-ХА!»

– Как странно, – сказала Ласточка, упирая руки в бока. – Да он никак чокнутый.

– За последние несколько месяцев он прилетает уже пятый раз, – сказал Неустрашимый, пытаясь выбраться, но дети так вцепились в него, что он застрял намертво. – Мы думали, что распугали их всех и нас теперь оставят в покое, но этот всё прилетает и прилетает. Не знаю, как ты поняла, что этот дракон не голоден … так оно, может, и есть, но он успел утащить трех человек.

– А-ХА-ХА! – снова проревел дракон. – ВОТ ПОГОДИТЕ, ТАРАКАНЫ! КОРОЛЕВА ЗНАЕТ, ЧТО ЕЁ СОКРОВИЩЕ у ВАС! ПРИДЕТ ДЕНЬ, я ВЕРНУСЬ СЮДА СО СВОЕЙ СЛАВНОЙ АРМИЕЙ и УНИЧТОЖУ ВАС!

А вот уже нехорошо.

Вот если бы дело происходило в Амулете, Ласточка спокойно позволила бы дракону спалить всё дотла. Разбуди её и спроси, кто лучше, драконы или люди, и она скажет: драконы. Но тут целый город, полный людей, которые, может, и ужасны, но не они оставили её на съедение драконам, к тому же тут полным-полно детей. Ласточка невольно призналась себе, что не желает разрушения города.

Дракон тем временем развернулся и, хохоча, улетел в сторону пустыни.

– Он не нападает, – сказала Ласточка Неустрашимому, когда песчаный скрылся из виду. – Он прилетел разведать вашу оборону, чтобы привести потом отряд побольше. – Она нежно потрепала одного из детей по головке. – Уже можно выходить, бояться нечего.

– Такого быть не может, – сказал Неустрашимый, когда дети разбежались. Сам он тоже выбрался из укрытия, помятый, весь в пыли и недовольный. На лоб ему упали две выбившиеся прядки. – Драконы не умеют ничего планировать, ими движут инстинкты и голод. Они не строят планы месяцами и не атакуют сообща.

– Что за глупость, прямо слушать тебя тошно. У драконов свои армии! Они воюют друг против друга и, конечно же, планируют, продумывают стратегии и бьются строем.

Неустрашимый отряхнул мантию и прищурился, глядя на Ласточку.

– Откуда ты всё это знаешь?

Нет уж, она совершенно точно не скажет ему, что говорит на драконьем, да и вообще не скажет ничего, что может выдать Небо.

– Я просто очень внимательная, каким следует быть и принцу города. Передай отцу, что в ближайшее время стоит ждать крупного нападения.

Потом она вспомнила, что всё ещё зла на Неустрашимого, и пошла прочь.

– Я ему передам, – прокричал ей вслед Неустрашимый. – Эй, ну прости! Мне правда жаль! Скоро ты вернёшься?

– Не знаю! – не оборачиваясь, ответила Ласточка.

Ей не терпелось вернуться к Небу – убраться подальше от тех, кому только и нужны были что редкие вещи; подальше от драконов и людей, стремящихся причинить вред друг другу. Подальше от города, щетинящегося орудиями и бросающего детей в опасности, потому что они – чужаки.

Когда она наконец вернулась в долину, Небо уже нетерпеливо приплясывал. Солнце давно село; Ласточка слишком устала, чтобы разводить костер, но при свете лун видела возбуждение у него на морде.

– Угадай, что я нашёл! – выпалил дракон. – Надеюсь только, что мне не показалось. Я поднялся очень высоко и заметил кое-что потрясающее, но без тебя проверять не охота. Полетим и глянем?

– Прямо сейчас?

– Такое надо видеть в темноте, а потом рассматривать при свете дня. Если ты правда ОЧЕНЬ устала, поспишь на мне.

– Чего это ты раскомандовался? – с любовью произнесла Ласточка и поднялась на его протянутые лапы. Небо поднял её к себе на спину, усадив на любимое место – между крыльями и шеей, где она ухватилась за спинной шип.

Они взмыли в небо и, как ни странно, отправились на север. Довольно скоро они должны были вырваться за пределы гор и оказаться над пустыней. Небо взлетал выше и выше, забираясь неожиданно далеко.

– Ты один сюда летал? – спросила Ласточка.

– А что такого? – спросил он, обернувшись. – Ты сама в одиночку ушла из дома!

«Так я рассудительная, а ты нет, – мысленно заметила она. – Я за себя могу постоять, а ты – мой милый и беззащитный дракоша». Звучало глупо, конечно, ведь Небо был уже втрое выше её, зато не умел извергать пламя и не знал, как драться, случись ему вдруг столкнуться с плохим драконом … или охотниками за драконьими шкурами, если на то пошло.

«Ладно, люди на этой высоте нам не грозят», – признала Ласточка.

– Я сегодня видела опасного дракона, – сказала она затем вслух. – Здоровенного песчаного. Ты уж смотри, не попадись ему.

– Ладно, – беззаботно ответил Небо. – Вон, вон! Гляди!

Он указал вперед, дрожа от возбуждения.

Ночь стояла ясная, и в безоблачном небе ярко светили все три луны. Далеко впереди на земле Ласточка увидела скопление огней.

– Что это? – спросила она.

– Думаю, что город! Подлетим ближе?

– Только осторожно.

И они полетели дальше, забираясь как никогда глубоко на территорию пустыни. Ласточка разглядела пересекающую песок темную змейку реки. Огни обрамляли её берега, становясь плотнее по мере того, как русло приближалось к морю.

– Ого, – тихо произнесла Ласточка. – Ты прав, Небо. Похоже на крупный город … Драконий город.

– Ну, разве не удивительно? – Он ненадолго завис в воздухе. – Ласточка, а можно мы заночуем неподалеку и я утром загляну туда?

– Заглянешь туда? Мне кажется, это опасно. Очень.

– Ты же ходишь в город к людям, – взмолился Небо. – Можно мне тогда в драконий город махнуть?

В сердце пробудился старый страх: Ласточка боялась, что как-нибудь Небо выберет драконов, покинет её ради чего-то, что ему ближе. Но и отказать не могла, ведь он такой милый и больше ни о чем никогда не просил. А если однажды ему правда захочется уйти к драконам, она не сможет поставить своё счастье выше его.

К тому же Небо ведь не прямо сейчас задумал бросить её. Ему просто стало любопытно, и это даже хорошо. Разве нет?

– Давай тогда подыщем укромное местечко для ночёвки, – сказала она. – Утром взглянем на город поближе.

Глава 14

Листик

Яростный рёв расколол небеса, заставив вздрогнуть скалы, и Листик испуганно проснулся. Он резко сел, ударившись головой о карниз, под которым заснул.

Рядом, недоумённо моргая, выползали из зелёных укрытий остальные ребята.

– Этот подлетел ближе остальных, – нервно заметила Клюковка.

Ночью, окруженные рёвом, рыком и хлопками драконьих крыльев, спали они плохо, особенно после целого дня, что пролежали неподвижно. В какой-то момент, ближе к вечеру, Листик вернулся в лес и там хорошенько размялся, чтобы разогнать кровь и сбросить напряжение: отработал акробатические трюки, а потом нашёл самое высокое дерево и влез на него. Оттуда он смог заглянуть далеко на восток и даже увидел дымчатую синеву океана.

Посмотрев на юг, в сторону Амулета, он вроде как разглядел в облаках стремительную темную фигуру – огромного дракона чернее ночи. Если глаза не обманывали, то это был, наверное, один из тех редких драконов, которых однажды видел Бор.

Было уже позднее утро, и Листику выдался часик полноценного сна, пока его не разбудил драконий рёв. Листик наполовину вылез из укрытия и, потирая лоб и щурясь, посмотрел в сторону дворца.

Драконы заметно оживились: выбирались из недр дворца и роем пчёл собирались в небе, образуя четыре отряда. Первые три разлетелись кто на север, кто на юг, а кто на запад. Четвёртый пока клубился красно-рыжим облаком.

Внезапно над головой промчался оранжевый дракон, окутанный клубами дыма, – так быстро, что у Листика даже примяло волосы. Должно быть, он и разбудил ребят. Вот он подлетел к сородичам и что-то зарычал им.

Листик забрался назад под карниз.

– Как будто разозлились, – прошептал он. – Может, Мухомор преуспел?

– Боюсь, что так, – сказала Рябинка, указывая на кряж пониже, окаймлённый с одной стороны деревьями, с другой – крутым земляным обрывом. Через деревья сломя голову бежал человек; в одной руке он сжимал меч, в другой – мешок.

– Мухомор! – прокричал Тимьян. Выбравшись из-под карниза и пригибаясь, он побежал мимо валунов. – Мухомор!

– Ох, зря он так, – сказала Клюковка Рябинке.

– Уже поздно, – ответила та и обнажила меч.

Втроём они устремились за Тимьяном. Листик поглядывал на небо, где оранжевый дракон по-прежнему рычал на остальных – не то отдавал приказы, не то распекал за ошибку. Ну и ладно, пока все смотрят на него, то не замечают, как внизу носится добыча.

Мухомор увидел брата и резко остановился, едва не столкнувшись с ним.

– Мухомор! Поверить не могу, ты живой! Болван такой! Я за тебя волновался!

– Назад! – прокричал Тимьяну Мухомор. Выпучив глаза и пыхтя, он взмахнул мечом.

Тимьян, остановившись, чуть не соскользнул со склона, а Листик едва не врезался в него сзади.

– Все хорошо, – окликнула его Клюковка. – Мухомор, мы проводим тебя до деревни. Мы пришли помочь.

– Скорее уж отнять сокровище, – прорычал Мухомор. – Оно моё! Не отдам!

– Не нужно нам твоё сокровище! – сказал Тимьян.

– Нет, нужно! – перебила Рябинка. – Ворона с Зобом узнали, что ты затеял. Если мы не принесём сокровище, они скормят Бора драконам. Надо его спасти.

– Ха! – ответил Мухомор. – Во дворце полным-полно золота. Идите и сами себе возьмите!

Он обернулся на дворец, над которым драконы выстраивались в отряды для поиска.

– Прошу тебя, Мухомор, – взмолилась Клюковка. – Идём с нами. Можем не отдавать шаманам всю добычу – они и не узнают, сколько ты всего вынес. Мы тебя прикроем, а ты поможешь нам спасти Бора.

– Плевал я на него! – прокричал Мухомор. – Вы годами потешались надо мной, зато теперь сила за мной! Скоро у меня будет собственная деревня, вот увидите! И каждый будет исполнять мою волю, как исполняют волю шаманов!

– Разве это важнее жизни Бора? – спросила Рябинка.

– Мухомор! – взвизгнул Тимьян. – Берегись!

Он прыгнул на брата в тот момент, когда сверху на них внезапно спикировал багряный дракон.

В одном плавном движении Мухомор отскочил в сторону, выхватил из мешка какой-то ценный предмет и бросил его Тимьяну.

Это был золотой диск, усеянный крохотными зеркальцами. Он сверкнул маленьким солнцем, словно маяк, сигнализирующий: «Я тут! Я тут! Помогите, меня украли! Все, смотрите сюда, я уворованная собственность! Я такой БЛЕСТЯЩИЙ, КРАСИВЫЙ и БЕЗЗАЩИТНЫЙ!»

Диск врезался Тимьяну в грудь, и тот поражённо схватился за него.

В следующий миг Мухомор скользнул на дно расселины и понёсся прочь, оставив после себя лишь облако пыли.

Листик даже не успел разозлиться, потому что багряный дракон, привлечённый блеском золота и зеркал, приземлился рядом с Тимьяном. Ударом передней лапы он сбил парня на землю.

Момент настал. Листик оказался прямо перед драконом: чешуя, дым и пламя, когти и крылья. Дракон был огромен, как дом шамана, и сверкал зубами, каких Листик не видел даже в самом страшном кошмаре.

Дракон запрокинул голову и взревел, и в небе ему ответили.

Листик обернулся. Увидел, что Рябинка тоже застыла, не в силах отвести взгляда от громадной змееобразной твари.

«Пора. Действуй. Пока другие не прилетели».

Листик вспомнил о Ласточке. Вспомнил, как она, высунув язык, кричала: «Не поймаешь! Я быстрее всех на свете!»

Хорошенько оттолкнувшись, он скакнул вперед и занёс меч. Раскрутил его над головой, метя дракону в сердце, и вонзил острие в шкуру твари.

Вот только чешую не пробил.

Листик отлетел назад, упав рядом с Тимьяном, который выпустил золотой диск и нянчил ушибленную руку.

Из Листика выбило весь дух, и отдышался он не сразу.

«Если мечом не заколоть, то как мне его тогда убить? Что проку в занятиях, если они не пригодятся?»

Подбежали Рябинка с Клюковкой. Вскинув мечи, они закрыли собой Листика и Тимьяна. Руки у девушек дрожали.

– Оставь нас! – прокричала Рябинка. – Это не мы сокровище украли!

Бум – бум – бум.

Земля содрогнулась, когда вокруг приземлились ещё драконы. Листик через силу поднялся на ноги и снова вскинул меч.

Среди прилетевших оказался и оранжевый дракон, то есть дракониха. На ней были корона и нечто вроде кольчуги. Королева. Подхватив с земли золотой диск, она зарычала – сперва на людей, затем на своих. Те переглянулись и пожали плечами (правда пожали плечами! Вот уж чего Листик от драконов никак не ожидал, так это простого человеческого жеста). Затем один из них указал на расселину, в которой скрылся Мухомор.

Королева мотнула хвостом в сторону Листика и его друзей, отдав приказ, а сама сорвалась с места и устремилась следом за Мухомором.

– Хочет вернуть остальные сокровища, – догадалась Клюковка.

– Она его убьет, – пустым голосом произнёс Тимьян.

– Вот и славно, – сплюнула Рябинка. – Хоть бы она ему башку откусила.

– Он бросил тебя им, лишь бы свою шкуру спасти, – сказала Клюковка. – Родного брата.

– Знаю, – ответил Тимьян. – Мне просто … не верится.

Один из драконов подошёл к ним, и тогда Листик сделал сальто вперед, кувыркнулся, закатившись под лапы дракону, и уколол его в бок … точнее, ударил острием со всей силы. Снова меч отскочил от чешуи. Дракон взглянул на Листика вполне по-человечески, с неудовольствием, вырвал у него из руки меч и схватил свободной передней лапой.

Рябинка завопила, но Листик не мог позвать её на помощь. Он и пошевелиться-то не мог. Дракон так стиснул его, что руки прижало к бокам. Грудь тоже сдавило, в легких горело. Листика подняло в воздух; он мельком глянул вниз, и от вида стремительно удаляющейся земли голова пошла кругом. Мимо проносились верхушки деревьев, впереди маячил дворец. Остальные драконы далеко внизу схватили Рябинку, Клюковку и Тимьяна.

«Нас поймали. Вот так вот. Я не смог убить ни одного дракона, Мухомор дважды предал нас, а мы не успели и попытаться пробраться во дворец. Я столько трудился, перерисовывал карту, и все усилия коту под хвост. Драконы сцапали нас и скоро съедят, а я никого не сумел защитить».

Задыхаясь, он соскользнул во тьму.

Глава 15

Лиана

Лиана не помнила, чтобы прежде заходила в пещеру к дяде Глыбе. В тесной гостиной не было почти никакой мебели и всё заросло паутиной.

Она осторожно присела на самую чистую лавку. Фиалка устроилась рядом, а Нарцисса бродила по комнате и осматривала то немногое, что можно было поднять и рассмотреть.

Снаружи они видели, как ледяной дракон снова поднялся в воздух и улетел. Потом Белка проводил их до ближайшего спуска в пещеры, а сам ушел искать Наперстянку. Лиана думала, что дядя сразу же бросится искать Драконоборца, но вместо этого он привел их сюда.

– Я бы предложил чаю, – сказал Глыба, почёсывая голову. – Вот только запасов, похоже, не осталось.

– Тебя долго не было, – напомнила Лиана. – Мама приходила сюда и забрала всю еду, чтобы не пропала.

– Точно, – ответил дядя и задумчиво кивнул. – Точно.

Он раздражённо посмотрел на Нарциссу, которая откупорила какой-то горшок и заглянула внутрь.

– Ну и, – напомнила Фиалка, – кто же такая Роза?

– Точно, – снова произнес Глыба. Он подошёл к высокой полке и снял с неё книгу, из которой достал тонкий лист бумаги. – Это была наша сестра.

– Сестра? – эхом повторила Лиана. – У меня есть тётя?

Глыба вручил ей портрет девушки: темные смешливые глаза, хитрая улыбка, взъерошенные волосы.

– На тебя похожа, – заметила Фиалка, ткнув Лиану локтем в бок. – Разве что у неё лицо как у человека, привыкшего попадать в неприятности, а ты не такая.

Нарцисса на другом конце комнаты рассмеялась.

– Это правда. Ты в неприятности лезть не любишь, мы сами тебя в них втягиваем.

– Роза сама рисовала, – сказал Глыба. – Такой взгляд у неё бывал всякий раз, как они с Вереском затевали что-нибудь этакое.

– Значит, она была художницей, как и ты, – сказала Лиане Фиалка.

– Но … она умерла, так? – спросила Лиана. – Как это произошло?

– Роза отправилась с нами во дворец королевы пустынных драконов. – Глыба тяжело опустился на тонкий соломенный матрас, подняв тучу пыли с одеяла. – Она и полезла внутрь за сокровищем. Ей тогда лет было не сильно больше, чем вам сейчас. Отважная, умная, Роза постоянно совершала глупости, потому что Вереск её либо подначивал, либо чем-нибудь прельщал.

– О нет, – сказала Лиана. Она-то считала, что ей страшно повезло: никого из знакомых и родственников не съели драконы. Да им всем повезло, они ведь жили под землей. Хотя в старой деревне у Лианы наверняка когда-то были родственники, о которых она не знала: те же бабушка с дедушкой, не дожившие до этих дней, – просто родители никогда о них не рассказывали. О нападении драконов они вообще старались не вспоминать.

Однако Роза, что улыбалась ей с портрета, точно когда-то жила. И погибла задолго до того, как родилась Лиана.

– Я не видел, что с ней стало, – утирая глаза, ответил Глыба. – Вереск говорил, что видел, но в подробности не вдавался. Мы так торопились сбежать и спрятаться. И потому-то, увидев сон, я решил, что брат, может быть, тогда ошибся, вдруг Роза каким-то образом уцелела. Какой же я болван, погнался за призраком девушки из сна прямиком в драконий город.

Он покачал головой и умолк.

– А где остальное ваше сокровище? – спросила Нарцисса.

– НАРЦИССА, – осадила её Фиалка. – Ты что, не видишь, какой это ДЕЛИКАТНЫЙ момент?

– Так пауза же была! Может, я настроение решила поднять!

– Я себе ничего не взял, – ответил Глыба. – После того, что стало с Розой, я это золото видеть-то не мог. Только цепочку прихватил, остальное отдал Вереску. Так что копайтесь тут сколько влезет.

– Ладно, – весело ответила Нарцисса и заглянула в следующий ящик.

– Ого, – сказала Фиалка и посмотрела на Лиану, как бы говоря ей взглядом: «А ты знала, что твой папка забрал всю добычу?»

Нет, Лиана не знала. Она думала, что Глыба что-то да взял себе, потому что в ту ночь, когда он ушёл, отец обыскал его пещеру сверху донизу, а потом, вернувшись с пустыми руками, наорал на маму. Лиана лежала тогда в кровати, слушала и думала: «Оставь её, это же не ЕЁ вина, и какое тебе дело до чужого сокровища, мало тебе, что ли, своей доли?» Должно быть, отец искал цепочку, единственное, чем так и не завладел. Теперь же, узнав, что он и так заполучил всю добычу, Лиана ещё больше возненавидела то воспоминание о нём.

Впрочем, она никому, даже подругам не говорила, какой отец несдержанный. Иногда, конечно, получалось успокоить его, примирить с мамой после ссоры. Или, если ничего не выходило, Лиана умело держалась от него подальше.

– Поверить не могу, что тетю Розу от меня скрывали, – вместо этого сказала она. – Столько раз я слышала историю Драконоборца … а про неё ни слова.

– Легенду переврали, – сказала Фиалка.

– Не больно-то похоже на героическую историю со счастливым концом, да? – Глыба хмуро посмотрел себе на руки. – Уверен, вам почти не говорили о спалённых деревнях или о мести драконов.

– О чём? – хором спросили девочки.

– Мой брат разрушил мир, – ответил Глыба. Достав из кармана цепочку, он принялся задумчиво наматывать её на пальцы. – А я ему помог.

– Мир не разрушен, – сказала Нарцисса, глядя на него как на сумасшедшего. – Мы только что оттуда: горы стоят, деревья растут, реки текут …

– Не то чтобы мы часто на них любовались, – напомнила Фиалка.

– Есть животные и люди в подземных деревнях, и …

– Подземные деревни! – презрительно перебил Глыба. – Люди дрожат, как кролики, потому что снаружи больше не безопасно. Двадцать лет прошло, а драконы до сих пор ничего нам не простили. Как увидят человека, так и спешат убить его – за то, что натворил тогда Вереск.

Комната как будто закружилась. Фиалка положила руку на плечо Лиане.

– Эй, погодите-ка, – сказала она. – Не может же Драконоборец быть один во всем виноват. Драконы всегда ели людей и жгли поселения. Такова их природа.

– Нет, всё не так, – ответил Глыба. – Я помню, как было прежде, а когда начинаю забывать, то читаю старые истории, те, которые в школе не расскажут. Люди жили на поверхности, в обычных городах по всему материку. Время от времени кого-то да съедали, но целые деревни жгли редко. Это началось потом, когда мы стащили у них сокровище, убили королеву, жестоко разозлив и дав повод для мести.

– Но … для всех Драконоборец – герой, – сказала Нарцисса.

– Ну да, для всех, кто здесь, – ответил Глыба. – Иначе в Доблести не жить.

«Это правда. В Доблести, доме могучего Драконоборца, в её отце открыто сомневаться нельзя – нельзя сомневаться в его героической истории, – иначе тебя выгонят. Выбросят во внешний мир, где тебя ничто не защитит».

Лиана подумала о тех, кого за все эти годы изгнали из города, о странных и надуманных предлогах для наказания. Неужели все потому, что изгнанные усомнились в истории Драконоборца? Или потому, что заговорили о Розе или о временах, когда люди еще не спустились под землю?

Неужели их выгнали на съедение драконам лишь потому, что её отцу нужно сохранять образ героя?

Лиана подалась вперед, обхватив себя поперёк талии. Подошла и села рядом Нарцисса, и вместе с Фиалкой они положили руки ей на спину, как бы накрыв невидимым щитом.

– Мой отец – лжец, – тихо проговорила она. – Он дал погибнуть своей сестре и всем, кого изгнал из города. Кто знает, сколько сотен людей ещё погибло, когда драконы жгли наши деревни. Всё из-за него.

– Но не из-за тебя, – сказала Фиалка, слегка встряхнув её. – Ты по-прежнему наша чудесная Лианочка. Не вини себя за то, что натворил твой отец.

– Да, мы тебя всё равно любим, – согласилась Нарцисса. – Ну и что, что твой отец самый худший? У меня сестра ужасный монстр, но я же всё равно потрясающая.

Лиана рассмеялась сквозь слёзы при мысли о том, что безобидную Маргаритку можно вообще сравнивать с Вереском-злодеем.

– Ну и потом, помни: он не нарочно, – продолжала Фиалка. – Он ведь и дракона убивать не думал. Верно? – Она посмотрела на Глыбу, и тот кивнул. – Они просто шли украсть сокровище, как и другие, кто промышлял этим столетия до них. Таковы уж отношения между нами и драконами: у них есть сокровища, а дураки пытаются украсть его. Просто так уж странно распорядилась судьба, что именно в тот раз болван, которому случилось быть твоим отцом, умудрился кокнуть дракона, которому случилось быть большой шишкой в племени. Верно? – Она снова посмотрела на Глыбу, но тот случайно обернул цепочку вокруг запястья и пропал. Мгновением позже он снова появился, глядя в стену.

«Вот только потом этот болван стал править городом, – подумала Лиана, – используя враньё и наказания, которые ничуть не лучше смертной казни. Дракона он убил случайно, чего про остальные его дела не скажешь».

– Мы справимся с этим, Лиана, – пообещала Фиалка. – Вместе. Мы тебя не бросим.

– Может, мы всё поправим! – внезапно заявила Нарцисса.

Лиана буквально видела, как Фиалка, даже не поднимая головы, взглядом мечет в Нарциссу острые кинжалы.

– Что это мы исправим? – спросила она.

– То, что драконы на нас злятся!

Нарцисса вскочила на ноги и выхватила из рук Глыбы цепочку – да так ловко, что тот ещё какое-то время перебирал пальцами впустую, а когда заметил пропажу, бросил на девочку самый свой недовольный взгляд.

– Как ты это исправишь? – спросила Фиалка. Её голос так и сочился ядом. – Отправишь им вежливое письмо с извинениями?

– Было бы здорово, говори мы на драконьем, – ответила ей тем же Нарцисса. – Но ведь у нас с ними есть общая тема: любовь к сокровищам.

Она, точно знамя, вскинула над головой руку с цепочкой.

– Ага, – сказала Фиалка. – Надо просто выложить золотыми монетами: «Простите, что убили вашу королеву»?

– ЗАТКНИСЬ и дай закончить! Что, если вернуть сокровища, украденные Вереском?

Некоторое время в пещере царила благоговейная тишина.

– Да, – сказала Лиана и, встав, указала на Нарциссу. – Да, так и поступим! Погибших это не вернёт, зато покажем драконам, как нам жаль, и, может, они перестанут нападать на всех подряд!

– Нет, – возразила Фиалка. – Нет, нет и нет. Вы обе умом повредились. Вы хоть подумали, как все это провернуть? Нам что, отнести мешок с монетами к пустынному дворцу и потрясти им перед носом у стражи? Вот вам сокровище – узнаёте вы его или нет, – а заодно три порции лакомой закуски! Ну, и в какой момент этого сказочного обмена нам бежать, спасая жизни?

– Это неважно! – воскликнула Нарцисса.

– Э-э, вообще-то, чуток важно!

– Мы придумаем, как быть, – сказала Лиана. – Сперва надо достать сокровище.

– И тут твой план рассыпается на части, – мрачно проговорил Глыба.

– Как и во многих других местах, – пробурчала Фиалка.

– Вереск ни за что не расстанется с сокровищем, – предупредил Глыба. – Никогда, даже ради спасения чьей-той жизни. Да хоть ради тысячи жизней! Сокровище он любит больше всего на свете.

Нарцисса с Фиалкой посмотрели на Лиану, но её было не смутить, она и так об этом знала. К тому же она, Лиана, привыкла мирить тех, кто в ссоре. Ну и что, что сейчас одна из сторон – внезапно огромные ящеры-людоеды?

– Мы не станем спрашивать его, – сказала она. – Сами отыщем тайник … выкрадем и вернём хозяевам.

Глава 16

Ласточка

Если верить Неустрашимому, то жители Нерушимого города верили, что в целом мире нет места лучше, современнее и внушительнее, чем их дом.

Посмотрела бы Ласточка на их лица, когда они увидели бы драконий город.

Она устроилась поудобнее на ветке и притенила глаза ладонью. По счастью, близ реки и морского побережья нашлась роща деревьев, хоть и небольшая. Укрытие получилось приличное, но вот если придётся в спешке удирать, то кругом будет одна лишь пустыня.

Если не считать западного направления, потому что к западу от дерева, на котором устроилась Ласточка, стоял драконий город. Солнце едва взошло, а на улицах уже вовсю суетились драконы. В городе было множество зданий, несколько рынков, реку пересекали мосты, в воде стиралось белье, в горшках на внутренних двориках росли фруктовые деревья. Местами стены были выкрашены под чешую багряного и густо-жёлтого цветов внахлест. На других были изображены драконы в царственных и властных позах, цветов интересных оттенков.

Путешествуя по континенту, Ласточка и Небо не раз встречали дворцы, окруженные драконьими поселениями: они издалека видели болотный дворец, и горный дворец – с ещё большего расстояния. Видели скопления глиняных построек странной формы – должно быть, деревни земляных драконов. Однако ничего подобного этому городу им не попадалось.

Больше всего удивляло то, что в городе жили не только песчаные. Ласточка этого никак не ожидала, ведь она отчасти надеялась сказать: «Ой, мне жаль, Небо, но в город без опаски могут входить только песчаные драконы». Однако между бледно-жёлтыми свободно сновали и красные, и оранжевые, и даже, в немалом количестве, бурые. Что бы ни свело эти виды в одном городе, жили они вроде как мирно.

«Это ещё не значит, что Небу там будет безопасно», – подумала Ласточка. Что-то в драконьем поселении напоминало о Нерушимом городе, и это настораживало.

– Ну как? – спросил с земли Небо. Ласточка шикнула на него и спустилась с древа. Небо сидел в корнях и улыбался, глядя, как неспешно ползёт по его хвосту улитка.

– Там … очень суетно, – сообщила Ласточка. Да ведь её милого, рассеянного дракошу там просто затопчут!

– Разве это не весело? – спросил он, сияя глазами. – Вдруг у них там есть драконьи книги? Я на нашем читать не умею, но мы могли бы вместе научиться!

Ну вот, хоть кто-то по-настоящему её знает. Та же мысль пришла и Ласточке в голову сразу, как она увидела драконий город.

– Я просто волнуюсь, Небо, – сказала Ласточка, кладя руки ему на лапы. – Мы ведь не знаем, какие они, эти драконы. Ты горный, но всё равно слишком отличаешься от всех них. – Таких прекрасных, совершенных бледно-оранжевых чешуек, как у него, она больше не встречала. – И ты не можешь выдыхать пламя для защиты. – «Тебе вообще нечем обороняться, – подумала она. – Только я тебя защищаю, а мне с тобой туда нельзя».

– Разве ты сама от прочих людей не отличаешься? – спросил Небо.

– Отличаюсь, хоть и не так заметно … но именно поэтому не хожу в сам Нерушимый город. Я им не доверяю. Я очень, очень осторожна.

– Я тоже буду очень, очень осторожен! – бодро пообещал Небо. – Честное слово!

– Ты не забудешься и не заговоришь по-человечьи? Пообещай сразу же смотаться оттуда, если кто-то на тебя косо взглянет.

Небо нежно ткнулся ей носом в лоб.

– Я только прогуляюсь и осмотрюсь, – сказал он. – Ни с кем говорить не стану. Вдруг у них там продаются интересные пустынные животные?

Ласточка рассмеялась:

– Только не приводи ручного верблюда и не заводи друзей среди скорпионов! Или змей! Змеи вредные, не забывай.

– Верблюды вредные, а Ласточке нужна ручная кобра, – повторил Небо и тут же со смехом отскочил, когда она попыталась шлепнуть его.

– Ни с кем без нужды не говори, – велела Ласточка. – Если заговорят с тобой, веди себя естественно. Я не знаю, как заведено у драконов, просто не говори об улитках. И уж точно не давай никому понять, что ты мяса не ешь. Это для вашего брата странно, я уверена.

– Правда? ВИДЕЛИ бы они кроликов!

– Вот-вот, про них ни слова. Сам ничего о себе не рассказывай, но, если спросят, откуда ты, скажешь, что из той крепости, которую мы видели к северу отсюда. Мама твоя служит там в армии. И не говори, что ты из горного дворца, вдруг встретишь соплеменника, или вдруг станут задавать лишние вопросы.

– Ласточка, вряд ли со мной вообще заговорят, – ответил Небо. Он расправил плечи и сделал свирепую морду. – Я внушаю ужас в сердце любого дракона!

Ласточка захихикала:

– Не сказала бы. Мордашка у тебя милая-премилая.

– Нет, это у тебя милая-премилая мордашка. Симпатичнее и лучше тебя зверушки дракону во всем мире не сыскать.

– А НУ БРОСЬ, – снова шлёпнула его Ласточка. С недавних пор он взялся так шутить и думал, что это очень смешно. – Сам прекрасно знаешь, что это ты мой питомец.

Небо бережно коснулся её головы передней лапой.

– Гм-м-м, – протянул он. – Если сравнивать, то из нас двоих ты самая милая, а значит, это ты моя зверушка.

– Ну, тогда если не вернёшься к полудню, я убегу и найду себе нового хозяина, – предупредила Ласточка. – Заруби себе на носу.

– Непременно! – пообещал Небо и снова ткнулся ей мордой в лоб. Потом бережно пересадил улитку на коготь и опустил её в ближайший кустик. – Спасибо! Веди себя хорошо, Ласточка! Тише воды ниже травы! Скоро буду!

Глядя, как он скачет вниз по холму к городу, Ласточка чувствовала, как колотится сердце. Прочие драконы тоже скачут, или Небо – один такой в своем роде? Что, если он нахватался у неё и других человеческих привычек, из-за которых для остальных будет выглядеть подозрительно?

Она взобралась на дерево, под самую верхушку, откуда просматривался весь город. Увидела, как Небо счастливо прошёлся мимо фермерского угодья – не смотрел ли на него вон тот мандариновый дракон на овощной грядке злобно? – перешёл через реку и вышел на одну из малых рыночных площадей.

Небо шел по рядам между лотками, глазея на штабеля ковров, керамику и кактусы разнообразных причудливых форм. Стоило, пожалуй, предупредить его, чтобы не выдавал своего удивления, а то бродит там такой и на морде написано: «Ого, вот чудеса-то!» Среди взрослых драконов смотрелся он очень маленьким.

Вот он свернул за угол, а Ласточка так и продолжала глядеть ему вслед. Из-за гор тем временем выглянуло солнце.

«Ничего с ним не случится.

Он же дракон и пошёл в драконий город.

Вряд ли его там съедят.

Он, поди, весело проводит время».

Не думает ли так же Небо всякий раз, как она уходит в Нерушимый город? Ласточка надеялась, что нет. Ужасное чувство. Ласточка заставила себя спуститься и найти, чем подкрепиться, но вскоре снова забралась на свой насест. Была бы у неё книжечка почитать … Ну, Неустрашимый, дурак этакий, все испортил. Из-за него сейчас от жуткой тревоги будто пауки под кожей бегают. Будь у Ласточки книга, она забылась бы чтением.

Найдя, кого во всём винить, она ощутила себя чуточку лучше.

«Скоро Небо вернётся, расскажет о своих приключениях, и я пойму, что вела себя глупо».

Солнце поднималось выше и выше. А потом оно стало медленно клониться на запад.

Пришёл и миновал полдень. Неба всё не было.

«Увлёкся чем-нибудь. Загляделся на какое-нибудь удивительное животное или крутое драконье изобретение, какого нам прежде не попадалось.

Или забыл на солнце поглядывать. Ничего, скоро прискачет и прощения попросит за то, что заставил меня волноваться».

Солнце опускалось всё ниже. Небо окрасилось рыжим, розовым и золотым, потом неспешно стало пурпурным, и наконец солнце вовсе зашло. В городе тем временем драконы зажигали факелы, сворачивали лавочки или весело болтали на балконах, прогуливались вдоль реки или укладывали спать дракончиков. Завершался обычный день из жизни драконов.

Стемнело. Небо, может, и забывчив, но уж разницу-то между полуднем и ночью должен знать.

Давно бы вернулся, будь всё хорошо.

«Видимо, что-то пошло не так».

Ласточка смахнула слезы и растерла лицо.

«Он не умеет дышать пламенем. У него только я.

Ну ладно, твоя взяла, драконий город, я иду за другом».

Глава 17

Листик

Листик проснулся от того, что кто-то лизнул его в шею.

Для драконьего этот язык был мелковат (Листик надеялся, молился на это в отчаянии), но это не был и маленький ласковый язычок котёнка. В лицо пахнуло зловонием, как от всех помоев мира.

Листик отпрянул и открыл глаза. Сверху вниз на него расчётливым взглядом смотрел козёл. Вид у рогатого был такой, будто он при желании пришпилит Листика к полу и повыдирает из его головы волосы.

– Ха, гляди-ка! Все четверо живы! – произнесли рядом. – Ух, вовремя же вы объявились. Она, должно быть, пир затеяла, раз приберегла нас всех.

Листик моргнул и принялся озираться диким взглядом. Он оказался в комнате без окон и дверей; наружу вёл только забранный решёткой люк в потолке. Это даже не комната, а яма какая-то или короб – кладовой драконий короб. Для закусок. Кладовой короб для драконьих закусок, в котором еда дожидается, пока её схрумкают. Было жарко, пахло дымом и как в неприбранном хлеву. Что было неудивительно, ведь тут бродило столько животных.

Да и людей тоже.

«Мы не единственные пленники», – понял Листик. Рядом с ним тяжело опустилась на пол Рябинка. На них, привалившись к стене, смотрел огромный бородач; рядом, накрыв голову руками и поскуливая, лежал ещё человек. Третий распластался на корове и спал – или же просто потерял сознание, – пока животное медленно бродило туда-сюда и неодобрительно принюхивалось к каменному полу. Возможно, на спине у животного спать было безопаснее, чем на полу, где корова могла случайно затоптать тебя.

Листик разглядел коров, коз, гигантских кур, двух лис, бобра, кучку тощих белок, а еще испуганного оленя. В углу шипела рыжая рысь. Понимала ли дикая кошка, что добыча сейчас превышает её числом или что она сама сейчас добыча?

«Как и ты сам», – напомнила ему воображаемая Ласточка.

– Рада, что с тобой всё хорошо, братишка, – сухо проговорила Рябинка и толкнула его в плечо. – Да, ты стремился убивать драконов, но я вроде не учила тебя, придурка, бросаться на первого встречного ящера.

– Ты видела, что произошло? – накинулся он на сестру.

– В тот момент, когда всех похватали драконы, которые скоро нас съедят? – спросила она. – Да, это я видела.

– Нет, то, что было с моим мечом! Я дважды того дракона колол, и меч отскакивал! Сталь не пробивает их шкуру!

– Да, – нахмурилась Рябинка, – это … плохо.

– Что же тогда Драконоборец сделал иначе? Он-то как дракона заборол? Ты не сказала, что мечи против них бесполезны! Этого в легенде не было!

– Мечом он и бился, – ответила Рябинка. – То есть я на четыре пятых уверена, что слышала так. Просто не знаю, как именно он дрался.

– Может, меч был волшебный? – предположила Клюковка. Она сидела у стены, рядом с Тимьяном – тот, обхватив руками колени, смотрел пустым взглядом на рысь. – Или драконий? Их же сталь наверняка пробивает их шкуры.

– Агх, – простонал Листик, уронив голову на руки. Он столько учился и по-прежнему ничего не знал? Проник наконец-то в логово врага, но от того, чтобы защитить родную деревню, оказался ещё дальше, чем прежде.

– Да какая разница, – произнес бородач. Это он обращался к Листику, когда тот проснулся. – Мечи у вас забрали. Потом, может, отдадут один, если выберут для боёв на арене, но шансов у вас всё равно нет.

– На арене? – спросила Клюковка, отпихнув козла, что принюхивался к её сапогам.

– Этой королеве драконов нравится смотреть бои, – ответил бородач. – Главным образом когда драконы на драконов, но порой она выставляет и людей.

– Откуда ты знаешь? – спросил Листик.

– Да, как ты протянул так долго и разузнал про всё? – Рябинка скрестила руки на груди и выгнула бровь.

Бородач неприятно хихикнул:

– Я тут уже пять дней. На второй день нас разделили: троих отправили на кухню, еще троих – на арену. Первых трёх мы больше не видели, а из тех, кто вышел биться, я единственный выжил.

– Ты бился с драконом? – спросил Листик.

– Ха! Нет, я лежал, прикидываясь мертвым, пока меня не утащили обратно, – фыркнул он. – Старый трюк. Того малого, который попытался драться, затоптали, и он таки помер.

– Что ж, страшилки ты рассказывать умеешь, в этом тебе не откажешь, – сказала Рябинка.

– Меня зовут Кардинал, – представился бородач. – Но вы ко мне не привязывайтесь.

– Тогда ты привязывайся к нам, – с вызовом ответила Клюковка. – Мы помирать не собираемся.

Кардинал пожал плечами, мол, спорить не стану, жизнь рассудит.

– Наверх взобраться можно? – спросила Рябинка у Клюковки, указав на решётку в потолке. – Или подкинуть тебя?

Листик с Клюковкой умели высоко подбрасывать друг друга, но люк располагался на высоте примерно трёх драконьих ростов. Они, конечно, всё равно попытались; Клюковка даже взобралась на плечи Рябинке, а ей на плечи встал Листик; они и со спин коров пробовали прыгать, сколько бы животные ни возражали, и всё равно даже близко к люку не подобрались.

Наверху, сотрясая решётку, прохаживались туда-сюда драконы. Спустя долгое время после того, как Листик очнулся, пришёл один дракон и сбросил пленникам еды, но пытаться отхватить себе долю в безумной толчее было не менее опасно, чем биться с драконом, так что Листик предпочёл остаться у стены и переждать.

Прошло еще немало времени, и люк снова открылся. Вниз слетел мандариновый дракон. В лапах он принес блеющего барана и ещё одного оленя. Бросив их в общую кучу зверей, он улетел.

– Как вас поймали? – спросил Листик у Кардинала. – Ты не из Амулета, а рядом с дворцом поселений вроде больше нет.

– Много кто мотается по миру, лишившись деревни. Да и драконы летают гораздо дальше от дворца, не только до вашей деревушки. Я тут встретил одного малого, который жил в деревне далеко отсюда, у побережья. Ну и конечно, не обходится без болванов, которые пытались украсть сокровище.

Рябинка с Клюковкой виновато переглянулись.

– Ну-ну, я так и думал, – усмехнулся Кардинал. Он кивнул на приятеля, спавшего на спине коровы. Звали его Толокница, и был он угрюмым и необщительным типом. – Мы затевали то же самое. Драконов, небось, здорово веселит то, как мы сами приходим и напрашиваемся к ним на застолье.

– Я не за сокровищем пришёл, – яростно возразил Листик. – Хочу убить дракона.

Кардинал расхохотался:

– Это ещё глупее, но если тебя выгонят на арену, то, думаю, получишь свой шанс. Забавно будет поглядеть.

«Шанс». Попытка. Вот что было нужно Листику.

– Если я выйду победителем, – спросил он, – нас отпустят?

Кардинал прищурился, глядя на него.

– Нет. Тебя съедят. Они же дра-ко-ны, – по слогам произнес он. – С ними не договоришься, не сторгуешься. Это просто огромные, тупые и голодные чудища.

Когда-то и Листик думал так же, но теперь у него в голове «тупые чудища» с трудом вязались с играми на арене, утончёнными замками, тщательно прорисованными картами и подготовкой пира.

Зато он легко поверил в то, что драконы ни за что их не отпустят. Они сбросили пленников в яму вместе с другой добычей. Неважно, что сперва с людьми захотят наиграться, в конце концов их всё равно съедят.

Однако погибать, не прихватив с собой дракона, Листик не собирался.

«И правильно, – весело сказала воображаемая Ласточка. – За меня надо ОТОМСТИТЬ! ЖЕСТОКО отомстить!»

«Как? – спросил её Листик. – Где у них слабое место?»

«Их тупые морды?» – предположила сестренка. В его воображении она порой говорила как семилетка, которую он запомнил.

«А ведь смысл в этом есть, – подумал Листик. – Пасть, глаза … может быть, крылья».

Можно бить в эти места, но до морды дракона попробуй дотянись. Листик несколько дней размышлял над задачей. Тем временем в окошке высоко над люком в решётке синело чистое небо, и было видно, как день сменяется ночью, а ночь – днём. Листик жалел, что редко взбирался на вышину с Ласточкой полюбоваться восходом – это было одно из её любимых занятий, а он утром любил поспать.

Драконы то и дело забирали и приносили кого-нибудь, сбрасывали еду. Они, видимо, не больно-то разбирались, что какая животина ест, и потому оставляли много сырой рыбы и сена.

На четвёртый день забрали скулящего типа. Ну и ладно, думал Листик, без него даже легче, а то кричит во сне из-за кошмаров. Скуливший ни с кем не разговаривал, поэтому ни имени его, ни откуда он родом, ни как угодил в плен, никто так и не узнал. Куда его отнесли – на кухню или на арену, – Кардинал сказать не мог.

«А если бы Клюковка подбросила меня на дракона? – подумал как-то Листик. – Получится ли проткнуть ему мечом глаз?» Вот только на арену его, скорей всего, пошлют одного. Листик поделился соображениями с остальными.

– Ты смог бы забраться ему на голову по лапе? – спросила Клюковка.

– Это надо, чтобы дракон спал или хотя бы не дёргался, – отрезала Рябинка.

– Я на дракона залезать не стану, – сказал Тимьян. – Я побегу от него прочь со всех ног.

– Им это нравится, – вмешался Кардинал. – Догонять добычу куда веселее.

– Ты-то откуда знаешь? – огрызнулась Рябинка. – С кошкой их не перепутал?

Кардинал невозмутимо пожал плечами:

– А чем драконы хуже?

– С ними точно нельзя поговорить? – спросил Тимьян. – Очаруем их, и они нас отпустят?

Услышав это, Кардинал очень долго смеялся.

Наконец, на пятую ночь драконы пришли.

Закатное небо в далеком окошке из багряного сделалось пурпурным. На кухне весь день суетились: повара метались туда-сюда, рыча, гремя горшками и мисками, еще больше рыча, роняя что-то, и жарили мясо. Явно боялись опоздать к сроку.

Открылся люк, и в яму спустилось три дракона. Листик поднялся на ноги и принял грозный вид, чтобы его наверняка отобрали на арену. «Берите меня! Я устрою вам незабываемый бой! Только дайте меч и покажите мне дракона!»

Самой крупной среди троих была одноглазая самка цвета запёкшейся крови. Её морду уродовал шрам от удара, из-за которого она, видно, и лишилась глаза. На рогах и шее у драконихи поблескивала золотая цепь, символ власти. Понятно, значит, на кухне главная она.

Одноглазая тем временем указала подчиненным на метавшихся в панике животных.

Дракон желтовато-красного цвета, у которого на лапах не хватало нескольких когтей, спикировал на барана и, схватив его, вылетел в люк. Второй, тёмно-красный с желтыми глазами, улетел, прихватив оленя.

«Что, и все? – подумал Листик. – У королевы просто ужин?»

Однако вскоре драконы вернулись и прихватили бобра и козу, потом ещё раз прилетели – за лисой и воющей рысью. Они прилетали и улетали, пока не вынесли из ямы почти всех животных.

– Говорил же, – произнес Кардинал, ссутулившийся у стены. – Нас приберегли для пира. Похоже, у королевы день рождения. – Он прыснул со смеху.

– Ну да, конечно, – отозвался его угрюмый напарник, – драконы помнят свои дни рождения. Смешно.

Толокница был долговязым и угловатым, тёмные волосы носил, собирая в хвост до пояса. Разговаривал он немного – видно, смирился с участью драконьей пищи, а из-за того, что почти всё время спал на корове, пах хуже остальных пленников.

– Может, к ней гости прилетели, – сказала Рябинка. – Я недавно видела в окно дракона, у которого шкура не такого цвета, как у местных.

– Такой бледно-желтый? – припомнил Тимьян. – Я тоже видел его.

– Наверное, песчаный, – сказала Рябинка Листику.

«Как тот, которого убил Драконоборец. Может, их проще заколоть?»

«О-о-о-о, давай выясним, так ли это!» – с азартом предложила Ласточка. – «Переколем ВСЕХ, а потом составим ТАБЛИЦУ, поделим драконов на мягеньких и тех, которых бьёшь, а они такие: ДЗЫНЬ ГР-Р-Р, и съедают тебя».

Листик посмотрел на парившую под потолком одноглазую дракониху. Он почти не сомневался, что она прилетела набрать еды – угощение к пиру, как утверждал Кардинал. Вряд ли драконы станут смотреть, как лиса бьётся с бобром на арене, да еще в темноте. Так что на бои сегодня никого не выгонят. Однако людей осталось всего шестеро, и на кухню их, скорее всего, не заберут. Может, завтра их всех отправят на игры?

Вернулись двое носильщиков. Главная прорычала им что-то, указав на Тимьяна. Не успел никто и дёрнуться, как оранжевый дракон спикировал на него и, сцапав, вылетел назад. Просто и незатейливо, как будто барана унес.

– ТИМЬЯН! – закричала Клюковка. – Нет! Тимьян! Эй, верните его! ВЕРНИТЕ ЕГО!

Поражённый, Листик даже не мог закричать. Просто пялился туда, где только что сидел его друг.

«Его не убьют.

Не может Тимьян окончить как гарнир на столе у драконов. Я пришёл спасать людей, а не терять их».

Когда дракониха снова зарычала, он будто не слышал её. И лишь когда его окликнула Рябинка, а рёбра ему сдавили когти, Листик сообразил, что одноглазая назначила ещё жертву.

Выбрала второго человека на ужин. Его.

Глава 18

Лиана

Самым трудным в поисках драконьих сокровищ оказалось то, что после рождения Лианы никто не видел и малой его доли.

Это девочки узнали не сразу. Фиалка обошла всех купцов в Доблести и так невинно, как только умела (то есть не очень), поинтересовалась, платит ли Драконоборец золотом, самоцветами или еще чем таким.

Купцы хихикали и беспокойно отмахивались, мол, топай отсюда, девочка, а если отвечали, то почти одинаково: Драконоборец – не обычный горожанин и не обязан платить за всё, что берёт! Он же владыка Доблести и денег у него как у драконьей королевы! Мы в его платёжеспособности не сомневаемся, ха-ха!

– Нет, вы погодите, – не уступала Фиалка. – Когда он в последний раз платил?

Тут люди принимались мямлить, нервничали ещё сильнее, а Фиалку выпроваживали из лавки, не говоря больше ни слова.

В городе, напомнила Фиалка, негласно действует принцип «услуга за услугу». Если, скажем, Драконоборцу понравится работа какого-нибудь портного, он всем похвалит мастера, и вскоре его лавка станет самой преуспевающей в Доблести. Или если какой-нибудь свечник изготовит свечи с особенным ароматом «Драконоборец», то вскоре наверняка переберётся в одну из самых просторных пещер-лотков на рынке.

– Если не ошибаюсь, твой отец расплачивается не монетой, а влиянием, – пояснила Фиалка.

– Ха, – сказала Лиана. – Тогда … где деньги? На что они ему, если он их не тратит?

– Складывает, наверное, в пещере и купается в них, – предположила Нарцисса. – Не то чтобы я сама распорядилась бы горой золота и самоцветов именно так …

Лиана рассчитывала увидеть золото хотя бы мельком в следующий раз, когда отец прикупит что-нибудь крупное. Однако у почитателей Драконоборца, видимо, не нашлось ничего стоящего, на что он потратил бы деньги.

Нарциссу же отправили к её бабке, старейшей жительнице Доблести.

Прошло не слишком гладко.

– Бабуля спросила, куда делись мои жёлтые банты, – возмущенно доложила Нарцисса. – Еще она сказала, что моя форма унылая и совершенно мне не идет. Потом раз так восемьсот тысяч, наверное, велела сидеть смирно и спросила, с какой стати я вообще интересуюсь нападением драконов на старую деревню. Золота она, разумеется, не видела – она-де не настолько бестактна, чтобы разнюхивать о таком, что бы я о ней ни думала! – но вообще один раз видела добычу Драконоборца, когда тот прискакал из пустыни и объявил о своем подвиге на площади.

– Вот! – оживилась Фиалка. – Ты расспросила её об этом подробнее?

– ПЫТАЛАСЬ. Бабуля сказала, что было здорово, колокола звенели, и все так восхищались отрубленным жалом, ликовали … Но потом как ЗАВЫЛО, да как ЗАГРЕМЕЛО, ЗАРЫЧАЛО, раздался ТРЕСК … Все загорелось, тетя Лепесток увела бабулю в спасательные тоннели, и знала бы я, как сильно любит бабуля тетю Лепесток, больше остальных своих детей, которым до Лепестка далеко.

– Она этого не говорила, – возразила Лиана.

– Ещё как говорила. Прямо при маме! Клянусь, тетя Лепесток порой не лучше Маргаритки. Короче, как бы там ни было, больше бабулю про сокровище разговорить не удалось, как я ни пыталась, да вообще, мне стало скучно и я ушла.

– Что ж, – саркастично заметила Фиалка, – хорошая попытка.

– Спасибо, – не обращая внимания на ядовитый тон, ответила Нарцисса.

Лиане, конечно, поручили обыскать жилище Драконоборца. Дома она частенько оставалась одна, поэтому без труда выкроила время на то, чтобы осмотреться. Поиски начала с родительской комнаты, затем пробралась в кабинет к отцу, после – в обеденную пещеру, в которой отец устраивал советы и вечеринки. Она обыскала каждый уголок, каждую полку и трещинку в пещерах. Ощупала все гамаки, не зашито ли в них чего; перелистала каждую книгу. Выгребла всё из шкафов и проверила, нет ли в них тайников.

Было очень странно и неуютно таким образом пытаться раскрыть отцовскую тайну. Казалось, Лиана нарисовала себе вторую личину – более храброй и хитрой девочки, у которой и отец-то другой, и ему ни за что нельзя доверять. Она всё ещё помнила того безобидного и очаровательного папу, который, как она думала, у неё был, но теперь его словно окружали тени, призраки тех, о ком он предпочел забыть; его улыбка говорила, что ему плевать на совершённые грехи или же он не признаёт ошибок.

Сердце в груди грохотало. Что он скажет, если поймает её? Как его тогда успокоить? Сумеет ли она его обмануть, или он сам такой умелый лжец, что сразу раскусит дочь?

Лиана дожидалась, пока родители уйдут из дома, и принималась за поиски. Смотрела всюду. В доме имелось множество утончённых скульптур и небольших драгоценностей, ваз, расписанных золотыми листьями, но все это было творением рук человеческих. Драконьего Лиана ничего не нашла.

– Бред какой-то, – сказала Нарцисса, лежа в гамаке у Фиалки. Троица снова собралась у неё, потому что Нарциссе приснился очередной кошмар об отрубленном драконьем жале – наверное, после рассказа о нападении драконов на старую деревню, – и она даже близко не желала к нему подходить. Фиалка же не доверяла матери Лианы, да и сама Лиана не знала, стоит ли доверять матери. Отцы Фиалки вечно пропадали на собраниях или в судах, так что у неё можно было говорить и не бояться чужих ушей.

– Раз уж ты ничего не нашла, значит, Вереск хорошо спрятал сокровище, – согласилась Фиалка.

– Или в нашей пещере вовсе ничего нет, – сказала Лиана. – Видимо, он опасался воров, вот и спрятал добычу в другом месте.

– Где может быть безопаснее? – спросила Нарцисса. – В Доблести везде всем ход открыт, так что вне стен собственной пещеры прятать ценности даже труднее.

Какое-то время они все молчали. Фиалка лежала на полу в позе для размышлений. Лиана сидела у нее за столом и пыталась изобразить ледяного дракона, которого они недавно видели: прорисовать все шипы оказалось тяжело, зато хотя бы ум оставался занят, а не носился по кругу. Есть ли такое место, куда ходит только отец и никто больше?

– Ой! – вскрикнула Лиана, роняя перо. – Ну конечно! Чем я думала! Девчонки! Старая деревня!

Фиалка резко села, а Нарцисса чуть не выпала из гамака.

– Вот, наверное, зачем он придумал новый закон – чтобы никто больше туда не ходил! – затараторила Лиана. – Видимо, Сосна подобрался слишком близко к тайнику. О, о, а ещё в тот раз, когда отец выбрался наружу с сумкой под рубашкой, – вдруг он шёл пополнить запасы сокровищ? Спорю, так и было! Сокровище спрятано в старой деревне!

– Блестяще, – широко улыбнулась Фиалка. – Ты гений, Лиана.

– Куда уж там. Могла бы раньше догадаться.

– Пойдем и заберём его! – сказала Нарцисса. – Прямо сейчас!

– Нельзя. – Лиана запустила руки в волосы. – Ну … нельзя нам. Во-первых, мы не знаем, где деревня. Во-вторых, нас одних из города не выпустят. Даже наши друзья дозорные считают, что мы пока не готовы. Да и вообще, это запрещено. Меня-то отец вряд ли выгонит из города, а вот вас двоих запросто, и я тогда … это будет … для меня самое страшное.

Без Фиалки и Нарциссы жизни Лиана себе не представляла. Она не вынесет, если их изгонят, да ещё по её вине. И отца не простит.

– Я решу эти вопросы, – вызвалась Фиалка. – Наперстянка отведет нас в деревню, а Белка позаботится о том, чтобы никто нас не поймал.

– Фиалка! – Лиана кинула в неё комком бумаги. – Так и Наперстянку с Белкой изгонят!

– Ну, всего получится пятеро дорогих мне людей, – ответила подруга, – и если нас изгонят вместе, то я не против.

– О-о, тогда давайте и Леса за собой утянем, – предложила Нарцисса.

– Нарцисса, ФУ! – осадила её Фиалка. – Нет. Уж в ЛЕСА-то я тебе влюбляться не дам.

– Я и не втюрилась! Просто он прикольный!

– Ошибаешься, Лес противный.

– Ничего он не противный, – сказала Лиана, подсовывая Нарциссе миску с тыквенными семечками, пока та не спрыгнула с гамака и не сцепилась с Фиалкой. – Шутки у него плоские, это да, но, если Нарцисса считает его прикольным, ПУСТЬ. Самое главное, что никого из вас не изгонят, потому что я пойду в старую деревню одна.

– Ужасный план, – ответила Нарцисса.

– Нет уж, фигушки, – вместе с ней сказала Фиалка.

Лиана попыталась их переубедить, но против обеих подруг, объединивших усилия, шансов у неё не было. Дня три она не сдавалась, но потом Наперстянка снова позвала их наружу следить за небом. А выбравшись, девочки увидели Белку – с заплечной сумкой и широкой улыбкой на лице.

– Ой-ей. – Лиана стрельнула взглядом на подруг. – Вы ведь не …

– Конечно, это мы, – весело ответила Нарцисса. – Они с РАДОСТЬЮ нам помогут.

– Громко сказано, – поправила Наперстянка. – Нам самую малость серьёзно пригрозили.

С этими словами она выгнула бровь и посмотрела на Фиалку, но на лице у той не читалось и капельки угрызений совести.

В небе клубились серые тучи, а в верхушках деревьев задувал непривычно сильный ветер. Далеко на севере от неба и до самых пиков гор, связывая их, протянулась призрачная пелена дождя.

«Если в этих тучах летают драконы, разглядим ли мы их? – подумала Лиана. – Даст ли ветер расслышать, как хлопают их крылья?»

– Что ты сделала? – спросила она у Фиалки.

– Сказала, что нужен проводник до старой деревни, – безмятежно ответила та, – и, если они нам помогут, я брошу попытки разгадать тайный шифр дозорных.

– Это ещё не значит, что существует некий тайный шифр дозорных, – строго напомнила Наперстянка. – Но, если Фиалка перестанет совать нос в чужие дела, уже неплохо.

Она решительно направилась вниз по холму, и Лиане ничего не оставалось, кроме как бежать следом. Ветер бросил волосы ей в лицо, и она подумала, что летать в такую погоду, наверное, даже драконам тяжеловато.

– Это слишком опасно, – задыхаясь, сказала она Наперстянке. – Не хватало, чтобы вас потом изгнали.

– Я этого тоже не хочу, но думаю, Фиалка права: твой отец правда что-то спрятал в старой деревне, и мы с твоей помощью наконец это отыщем.

– С моей помощью … наконец? Вы что, уже пробовали искать?

Наперстянка улыбнулась:

– Поверь. Я не впервые иду в старую деревню, и поймают меня не в этот раз.

Мимо пронеслась Нарцисса. Она скакала по камням, точно сбежавший от троллей горный козёл. Фиалка отстала, разговорившись на ходу с Белкой. Лиана обернулась и увидела, как из города вылезают еще трое дозорных. Она узнала их, они все были одногодки Наперстянки.

– У нас всё отработано, – пояснила та, заметив озадаченный взгляд Лианы. – Если кто-то ещё покинет город, нам подадут сигнал, и мы успеем спрятаться. Так что не переживай.

«Они все давно подготовили, – думала Лиана, пока шла по лесу. Над головой носились воробьи, цепляясь за раскачивающиеся на ветру ветки. – В этой затее участвует много дозорных. В одном Фиалка оказалась права: у них есть тайны. Наперстянка всё это время моталась в старую деревню, а мне не говорила.

Хотя мне доверять не положено. Я ведь могла отцу разболтать, и они боялись этого.

А я … разболтала бы? До того, как узнала от Глыбы о Розе?

Теперь-то мое участие Наперстянку не тревожит».

Лиана присмотрелась к дозорной, но на лице у той застыло знакомое непроницаемое выражение, которому Лиана за все эти годы так и не научилась подражать. Впрочем, и признаков гнева на лице Наперстянки она не заметила. Только бы Фиалка и правда не угрожала ей … если Наперстянка на них разозлится, вряд ли Лиана это вынесет.

Следом за ними какое-то время шло двое дозорных, а потом остался один. Должно быть, они выстроились в цепочку, чтобы при случае быстро передать вперед тревожный сигнал. Лишь бы это не пригодилось.

– Идем на запад, – заметила Фиалка, глянув на небо, – к пустыне.

– Деревня недалеко от её границы, – сказала Наперстянка. – Ты, смотрю, пометки в уме делаешь. Только не забывай: ты обещала одна в деревню не ходить.

– Обещала, обещала. Да, одна туда я не пойду.

Наперстянка с прищуром посмотрела на неё:

– Ходить в компании Лианы и Нарциссы – это всё равно что в одиночку. Хватит искать лазейки.

– Я же ничего не сказала! Даже не задумывала ничего! Просто знания впитываю, вот и всё. Как усердный ученик дозорного. Я такая. Воспитанная и склонная к учебе.

– Ха … Нарцисса! – резко позвала Наперстянка. – А ну вернись!

Нарцисса послушно развернулась и побежала к ним. Наперстянка знаком велела всем притихнуть, и они сбились в кучу, пригнулись.

– Зрелище печальное, – тихо предупредила Наперстянка. – Уверены, что готовы к нему?

– Очень даже готовы, – ответила Нарцисса.

– Конечно, – подтвердила Фиалка.

Лиана кивнула. Она и не знала ещё … просто не понимала, чего ожидать. Вот только отказываться было поздно.

Наперстянка тихо присвистнула, выждала немного и поманила их за собой. Белка остался на месте и полез на дерево.

Лес впереди расступился, и, несмотря даже на пасмурный день, стало светлее. Постепенно Лиана различила и запах горелого дерева.

За лесом начиналась нарисованная углем картина разрушения.

В чёрных покорёженных формах угадывались пеньки, покосившиеся стены и рухнувшие башни. Лиана различила следы тропинок между домами; вообразила, как тут когда-то цвели сады, пока их не пожрало драконье пламя.

Наперстянка провела девочек мимо каменных фундаментов к открытой площади – к ней, как к главной пещере Доблести, сходились все дороги. В самой середине стояла опрокинутая колокольня, из-под останков которой выглядывал древний железный колокол – огромный, заржавленный и разбитый. Лиана смотрела на него, не в силах отвести глаз. Был ли её отец последним, кто звонил в этот колокол? Был ли он так горд собой? И что он чувствовал потом, когда с неба спустились драконы?

– Ну, – сказала Наперстянка, становясь рядом с башней и упирая руки в бока. – Что дальше, умница ты наша? – Она посмотрела на Фиалку.

– Разделимся и начнем поиски? – предложила та.

– Деревня большая, а задерживаться нельзя. Есть конкретные мысли?

Глядя, как Фиалка осматривается, медленно поворачиваясь на месте, Лиана признала, что мыслей-то как раз и нет. Где бы она сама спрятала сокровище в этих руинах?

Печалит ли отца это зрелище? Вспоминает ли Вереск о том, что утратили по его вине соплеменники? Смотрит ли на руины, ощущая на себе тяжкое бремя?

Лиана как будто несла этот груз за него, хотя даже не родилась, когда всё случилось. Она не застала городок в те дни, когда он был полон людей и в нем кипела жизнь. Если бы нечто подобное произошло по её вине, вряд ли она нашла бы в себе силы вернуться.

Впрочем, нельзя было думать, как Лиана. Надо было думать, как Драконоборец. Он-то видел не руины, а удачный тайник. Схрон, в котором можно не сомневаться. Куда здесь можно без опаски запрятать сокровище?

– Старый отцовский дом, – сказала она. – Тот, в котором он жил прежде. Начнем с него.

– Отличная мысль, – похвалила Наперстянка. – Где он?

Лиана не знала. Она, прищурившись, осмотрела руины в поисках подсказок. Отцу нравятся большие дома, занятные вещицы … только во времена его детства его семья ничего такого себе позволить не могла. Собственно, поэтому он и пошел за драконьим сокровищем, ведь так? Он возжелал богатства.

Значит, ни один из этих больших домов у площади не подходит.

– Знаете, что, – внезапно сказала Нарцисса. – Знаете, ЧТО!

– Что? – спросила Фиалка демонстративно скучающим тоном.

– Там СЛЕДЫ! – вскричала Нарцисса, указывая на раскисшую землю за башней. – Они уводят в город! ВДРУГ ЭТО СЛЕДЫ ДРАКОНОБОРЦА? Вдруг они ведут к тайнику?

Фиалка опустилась на корточки и с сомнением присмотрелась к следам.

– Два человека, – сказала она. – И это не Драконоборец, он приходит сюда один.

– Все равно, пойдём по следам! Ну, а вдруг здесь кто-то есть! Вдруг они уже нашли сокровище и помогут нам сберечь уйму времени? Вы об этом подумали?

– Там кто-то есть, – медленно проговорила Наперстянка, – но сокровищ они не нашли. Искали, но пока безуспешно. И уж конечно, им полагалось лучше заметать свои следы, – громко добавила она. Потом пристально посмотрела на девочек. – Тайну сохранить сможете? Большую. Никому ни слова, вообще.

– Да, – с придыханием сказала Нарцисса. – Обещаю!

– И я смогу, – ответила Фиалка. – Я ни за что не обману твоего доверия, Наперстянка. Для меня это дело чести.

– Лиана? – спросила Наперстянка, не дав ей раскрыть рта. – Твое слово мне важнее всего. Если я о многом прошу …

– Честно-пречестно, никому не проболтаюсь, – немного уязвленная, ответила Лиана. – И ты не о многом просишь. Знаешь ведь, тайны я хранить умею.

– Ещё как умеет, – согласилась Нарцисса, крепко сжимая руку Лианы.

Наперстянка взобралась на самое большое крыльцо из тех, что уцелели, и помахала руками. От покосившейся арки дверного проема отделилась тень, из-за невысокой стены выросла вторая.

Когда они приблизились, Лиана с удивлением обнаружила, что одеты «тени» в форму дозорных – порванную и заношенную до дыр. У одного изгнанника был шрам на шее, второй то и дело беспокойно поглядывал в небо.

– О … Ого! – Нарцисса сильнее стиснула руку Лианы. – ЛИАНА, – своим знаменитым громким шепотом сказала она, – это же СОСНА!

– И Азалия, – добавила Фиалка. – Их обоих изгнали из Доблести.

Нарцисса сцепила руки у груди.

– Поверить не могу, что ты еще жив! – сказала она Сосне. – Помнишь меня? Я носила косички с желтыми бантами.

Сосна и правда узнал её.

– В школе, – улыбнулся он. – Тебе здорово нравились персики.

– Да-а, персики. Точно, в них дело было. Это они мне так нравились, и только. Меня, кстати, Нарцисса зовут.

– Наперстянка, ты что творишь? – спросила вторая изгнанная дозорная. Волосы ей словно обкорнали ножом и без зеркала. Лиана смутно припомнила, как Азалия, когда её изгоняли, сумела лягнуть нескольких стражников. – Мы же раз сто говорили, что её сюда приводить опасно. – Она кивнула в сторону Лианы. – Мы сказали «нет» сто раз. Забыла?

– Все изменилось, – ответила Наперстянка. – Она сама попросилась сюда. Хочет помочь.

Азалия вскинула брови и недоуменно посмотрела на Лиану.

– Отыскать сокровище, – поспешила добавить Наперстянка. – Мы уже столько лет его ищем, а эти девочки тоже думают, что оно тут.

– На что тебе сокровище, принцесса? – строго спросила Азалия.

В затянувшемся молчании Лиана поняла, что ждет, пока за неё ответят Нарцисса с Фиалкой. Однако Азалия упрямо смотрела только на неё.

– Мы хотим вернуть его драконам, чтобы они больше не жгли деревни.

Азалия склонила голову набок и отступила на шаг. Оглянулась на Сосну, у которого на губах играла легкая улыбка. Пожав плечами, он сказал:

– Могло быть и хуже.

– Не согласна, но вы внимания не обращайте, – сказала Фиалка. – Вы что, всё это время жили тут? С тех пор, как вас изгнали?

– Нам помогали выживать друзья, – ответил Сосна, мотнув головой в сторону Наперстянки. – Астра отправилась попытать счастья в Нерушимый город, да так и не вернулась. Корня пару лет назад сцапали драконы.

– А что другие ссыльные? – спросила Лиана. – Те, которые не из дозорных?

– Мы знаем, где почти все они.

– Но тебе не скажем, – перебила Азалия, глядя на Лиану. – Без обид. На всякий случай.

– Восхитительно, – приглядываясь к Сосне, сказала Фиалка. – Вас изгнали за то, что вы ходили сюда, а в итоге сюда же вы и пришли жить. Теперь можете целыми днями искать сокровище Драконоборца, за что вас, в принципе, и выгнали.

– Никто не говорил, что Драконоборец умен, – пожала плечами Азалия. – Без обид, – повторила она, снова посмотрев на Лиану.

На самом деле Азалия хотела её оскорбить, в этом Лиана не сомневалась. Изгнанная дозорная злилась на неё и прощать не собиралась, что бы там Лиана ни сказала. Впрочем, сама Лиана на неё зла не таила. Ей было тревожно за изгнанных, ведь они жили в сожженном городе и помогала им лишь горстка товарищей.

– Но вы так ничего и не нашли, – сказала Фиалка. – Вы хотя бы выяснили, где прежде жил Драконоборец?

Сосна развел руками:

– Нет. Я вообще сомневаюсь, что сокровище до сих пор здесь.

– Тогда зачем было изгонять вас только за то, что вы сюда наведались? – спросила Наперстянка.

– Может, я как-то ещё оскорбил Драконоборца?

– Не помнишь, куда ты заглянул, когда пришел сюда в первый раз? – спросила Фиалка. – Где застал тебя Драконоборец?

– Помню. Мы рыскали по всему городку, но я покажу вам место, где поймали меня.

Вшестером они пошли через руины, а Наперстянка замыкала строй, заметая следы. Остановился Сосна на углу деревни, который почти ничем не отличался от того, что они видели в других местах. Разве что основания, очаги и дымоходы были меньше, чем в домах ближе к центру.

– Я копался тут, искал железо в старых печах. Потом из лесу вышел Драконоборец и спросил, чего это я тут делаю. Я сказал правду, а он как-то сурово посмотрел на меня и ответил, что лучше нам вернуться в Доблесть. Я и не догадывался, что угодил в беду, пока мы не вернулись и на меня не спустили двух стражников.

Лиана пошла по дорожке, присматриваясь к домам. «В семье отца было пятеро человек: родители и трое детей, – так что ни один из этих однокомнатных домов не подходит, – рассуждала она. – Им пришлось бы пристроить еще комнату, а может, и не одну … как тут». Она остановилась у дома ближе к концу. Постройка рядом почти полностью пропала, но из горы пепла торчал уголок наковальни, а дальше – очертания того, что прежде, наверное, было конюшней.

– Они держали коней, – сказала Лиана Фиалке, шедшей следом. – Глыба, мой отец и Роза поехали ко дворцу в пустыне верхом, но могли ли они позволить себе трех коней? Или мой дед был кузнецом, и они увели из стойла лошадей, которых ему привели подковать … а вдруг?

– Неплохая догадка, – похвалила Фиалка и указала на пристройку к кузнице: – Начнем с неё.

Пока они возились, Наперстянка оставалась снаружи и смотрела – не придёт ли сигнал. Впятером они быстро обыскали руины из края в край. Мест для тайника было немного, разве что сокровище зарыли, но это вряд ли. Отец не любил мараться, да и в прошлый раз, покидая подземный город, лопаты он с собой не прихватил.

Ни отца, ни дядю Глыбу Лиана подростками представить себе не могла. Зато легко вообразила, как юная Роза шныряет туда-сюда, докучая отцу, что стучит молотом в кузне, и сбегает от матери и домашних дел.

– Гм-м-м, – промычала Нарцисса, постукивая себя по носу. – Сосна, ты говорил, что копался в печах. А этот горн не проверяли?

– Я как могла глубоко заглянула в дымоход и всё там обшарила, – доложила Фиалка. – Кладка сильно расшаталась. Я даже побоялась, как бы труба не обрушилась на меня.

– Может, дом не тот? – спросила Лиана.

– Думай, как Вереск. Зачем ему сюда возвращаться?

– Затем, что … у него уже имелся тайник? Место, в котором он прятал ценности, ещё когда жил тут. Вроде трещины в стене за гамаком Нарциссы, куда она прячет свои любовные сти … то есть не любовные стихи! – поспешила исправиться Лиана, заметив выражение на лице Нарциссы. – Что угодно, но не их! Другие секретики!

– Лиана, я тебя УМОЛЯЮ, – взъярилась Нарцисса.

– Посмотрим, нет ли трещин в стене в пристроенной комнате, – сказала Фиалка. – Сосна, ты самый высокий. Глянь еще раз в дымоходе.

Лиана провела рукой по останкам каменной стены, воображая себя Розой, которая, дождавшись, пока братья выйдут, проникла сюда, чтобы поиграть с их вещами. У самой Лианы ни братьев, ни сестёр не было, зато она наслушалась про родственников Нарциссы.

Нарцисса здорово поднаторела в том, как находить тайники с дневниками Маргаритки. Потом она, правда, всякий раз возмущалась, какое это скучное чтиво.

– Она пишет ОБО ВСЕМ, ЧТО ЕСТ! – не раз жаловалась она. – И НИ СЛОВА о ПАРНЯХ! Никаких СПЛЕТЕН. Разве можно быть такой ВРЕДНОЙ и СКУЧНОЙ одновременно? Если только это не ДНЕВНИКИ-ОБМАНКИ, чтобы сбить меня со следа. Спорим, так и есть! Когда-нибудь я отыщу её НАСТОЯЩИЙ ДНЕВНИК и тогда выведу её на чистую воду!

– Нарцисса, – позвала Лиана. – Где бы тут Маргаритка спрятала дневник?

Нарцисса встала посреди комнаты и, прищурившись, огляделась.

– Тут она ничего прятать не стала бы. Это ведь комната, которую нам пришлось бы делить с ней. Она бы спрятала записки там, куда я не сунусь. У Розы была аллергия на лошадей? Или, может, ей запретили соваться в кузницу за то, что она её однажды чуть не спалила?

– Как тебе только такое в голову пришло? – накинулась на неё Фиалка.

Нарцисса пожала плечами:

– Не знаю. Просто Роза мне точно понравилась бы, вот и всё.

– Глянем в кузнице, – предложила Фиалка.

Она перелезли через останки стены, и Лиана подошла к наковальне. Она была невероятно тяжелая, и Лиана поняла, почему её до сих пор не уволокли в Доблесть. Любой с таким грузом стал бы легкой добычей для драконов.

Нарцисса сунула голову в дымоход и тут же, кашляя, отпрянула.

– Блюэ, – изобразила она рвотный позыв. – Сосна! Иди сюда, дылда ты наш!

Сосна с Азалией тоже перебрались через стену, но не успели они пересечь кузницу, как с неба раздался пронзительный вопль.

Азалия, не теряя ни секунды, нырнула под ворох листьев и золы, как будто её и не было. Наперстянка подбежала и, схватив Лиану с Нарциссой, затащила их в горн, а Фиалка с Сосной к тому времени перемахнули через стену и спрятались в обрушенном доме.

– Нас увидят, – ахнула Нарцисса, втискиваясь глубже в печь. Наперстянка присела на корточки и подсадила Лиану к себе на плечи. Её голова оказалась в дымоходе, а Нарциссу внизу прижало к боку Наперстянки.

Они застыли, точно кролики в саду, внезапно окруженные горящими факелами. Лиана легонько уперла ладошки в стенки дымохода, молясь, как бы кладка не рухнула им на головы. В треугольное отверстие трубы она разглядела клочок серого неба, однако дракона не видела. То ли он летел слишком высоко, то ли скрывался в облаках, то ли парил где-то в стороне. Интересно, думала Лиана, какого он вида? Может, песчаный? Прилетел полюбоваться на то, что его родичи сотворили с деревней? Снова раздался вопль, потом, спустя минуту, еще раз – чуть в отдалении.

После того, как наступила тишина, никто еще долго не смел пошевелиться. Лиане даже стало казаться, что они так и не отомрут, но тут зарядил дождь. В трубу ей на лицо падали крупные капли. Она опустила голову, а коленом задела камень в кладке. Камень сдвинулся.

– Ой! – шепнула Лиана. – Наперстянка, смотри.

Наперстянка дотянулась до камня и расшатала его.

– Интересно. Давай опущу тебя и проверю, что там да как.

Лиана с Нарциссой, дрожа, стояли у наковальни, а Наперстянка тем временем вынула из кладки камень и осторожно отложила его в сторону, у печи.

– За этим камнем пустота, – сообщила она. – Там может быть тайник!

Она забралась в печь, а Лиана ждала, затаив дыхание. Неужели нашли? Быстро ли отец заметит пропажу сокровища? Успеют ли они вернуть награбленное драконам, прежде чем Драконоборец поймет, что его обокрали, – прежде чем изгонит всех, кого вздумает обвинить?

Наперстянка долго не появлялась. К Лиане и Нарциссе присоединились Азалия, Сосна и Фиалка, но никто не разговаривал. Дождь усилился, вымачивая их зеленые куртки. Волосы липли к голове. Воздух сгустился от напряжения, выносить которое уже не было сил. Как поступит Азалия, когда Наперстянка выйдет наружу с сокровищем? От изгнанной дозорной исходили такие волны тревоги, что Лиана и сама начала нервничать.

Наконец, Наперстянка показалась наружу и посмотрела на спутников. Возбуждение тут же схлынуло – при виде пустого выражения на её лице.

– Думаю, оно тут было, – сказала Наперстянка. – Но Драконоборец опустошил тайник после того, как повстречал тебя здесь, Сосна.

– Опустошил? – вскричала Азалия, устремляясь к горну. Забралась внутрь и лично заглянула в тайник.

– Всё пропало? – холодно спросил Сосна.

– Почти всё, – ответила Наперстянка. У неё на ладони в тусклом свете что-то блеснуло. – Осталось только это.

И она показала всем сапфир в форме звезды.

Глава 19

Ласточка

По улицам ещё прогуливались при лунном свете драконы, но Ласточка и так прождала очень долго и решила уже – то есть надеялась, – что большинство горожан все же спит.

Она украдкой спустилась с дерева, потом с холма и двинулась тем же путем, которым ранее ушел Небо. Когда она проходила мимо фермы, где-то в темноте возмущённо заблеял козёл, отчего у неё чуть не остановилось сердце. Впрочем, никто на шум из дома не выскочил. Видно, драконы, что жили на окраине города, спать ложились с закатом.

На мосту было пусто, зато на площади, на цоколе статуи, сидели два дракона и о чем-то спорили. Ласточка пересекла реку как можно тише, держась в тени от перил. Потом метнулась за ларёк, закрытый на ночь, но даже при свете факелов её так и не заметили.

– Не глупи! – рычал один из спорщиков. – Держись за Огонь. Она победит! Это все знают.

– Не уверен, – отвечал другой. – В  … (что-то про скорпионов?)  … всё, может, и неплохо, но это временно, до тех пор, пока … (что-то про когти?) … сильны.

Первый дракон невнятно выругался. Этих слов Ласточка ещё не знала, но решила запомнить, чтобы как-нибудь бросить их в адрес Неустрашимого. Тем временем она, держась за лотками, обошла по кругу площадь и наконец свернула за тот же угол, за которым днём скрылся Небо.

Впереди было еще больше улиц и еще одна площадь, балконы с видом на переулки, огромные окна, через которые влетали и вылетали драконы. Куда отсюда отправился Небо, Ласточка не знала. Она была маленьким человечком в огромном драконьем городе.

«Я все равно его найду».

Она пошла по улице, стараясь представить себя на месте Неба. Может, он пошел по этой улочке, потому что она обрамлена цветочными клумбами? Задержался, чтобы полазить на игровой площадке для дракончиков, хотя и был великоват для неё?

Сосредоточиться не получалось, потому что с неба нет-нет да спускался какой-нибудь дракон, и тогда Ласточка срочно вжималась в ближайшую дверь или пряталась под тележку с овощами. Не раз приходилось резко сворачивать назад, когда из-за угла доносились весёлые голоса приближающихся драконьих компаний.

Однако ближе к полуночи она наткнулась на нечто, что привлекло бы внимание Неба: внутренний дворик, уставленный клетками. В них под накидками кто-то щебетал, шебуршился и приглушенно рычал. Звериная лавка! Ласточка заглянула под покров в несколько клеток, обнаружив там почти одних только причудливых, но милых птиц. У той, что сидела ближе к факелу, были ярко-зелёные, синие и жёлтые перья и крупный изогнутый клюв; птица с любопытством склонила голову набок и присмотрелась к Ласточке. В другой клетке сидело животное вроде пустынной мыши, с огромными ушами и длинным хвостом.

Ближе к краю двора стояли три пустые ненакрытые клетки. Ласточка прошла бы мимо, но её внимание привлекли щеколды на дверцах. Она присмотрелась. Да их же взломали!

«Ой-ёй.

Неужели Небо решил выпустить кого-то на волю? В одиночку?

Это наверняка не понравилось владельцу лавки».

Ласточка огляделась в поисках зацепок. Что же тут произошло? Небу стало жаль какое-нибудь восхитительное животное? Он начал открывать замки … и на него напал хозяин? Или пришли стражники и арестовали Небо?

В Амулете у шаманов служило несколько громил: вооруженные кольями, они ловили и приводили на суд неугодных. В Нерушимом городе правил лорд, и ему служили солдаты-дикобразы. Неужели так же дело обстоит и в драконьем городе, и тут есть свой голова?

Приметив что-то на мостовой, Ласточка присела на корточки и присмотрелась.

В свете факела пятнышко было чёрным, но она почти не сомневалась, что это кровь.

«Хоть бы не кровь Неба, – подумала она, – иначе я стану тут новым драконоборцем».

Она осмотрела все прилегающие улицы, пока не наткнулась на ещё одну капельку, потом третью. Пятна складывались в еле заметный след, по которому Ласточка и пошла. Несколько раз свернула за угол, пока след не оборвался – недалеко от звериной лавки, на тихой улочке, вдоль которой стояли фамильные дома. В некоторых окнах за занавесками горели огни, слышалось приглушенное бормотание.

Не отходя далеко от последней капельки крови, Ласточка прошлась взад-вперёд, присмотрелась к ближайшим домам. Вдруг Небо в одном из них? Добровольно ли он там оказался? Не ранен ли? Ну, хоть на тюрьму эти дома не похожи.

Ласточка пробыла на улочке некоторое время, попытавшись еще заглянуть в окна, когда услышала шаги. Она быстро влезла на стену одного из утопающих в тени домов и спряталась в декоративной зелени над дверью.

На улице показалась дракониха. Она шла, зевая во всю пасть. Потом остановилась у дома близ того, на стене которого пряталась Ласточка, и несколько раз принюхалась. Озадаченно повертела головой по сторонам.

«Ты не чувствуешь человека, – взмолилась трём лунам Ласточка. – Прошу, только не унюхай меня».

– Гхм, – пропыхтела дракониха. Распахнула дверь и вошла в дом.

– Что-то ты поздно! – сказали ей изнутри. – Почему так долго?

– Волокита бумажная, – проворчала дракониха. – Как же надоело. Ну, хотя бы съедим  … – Этого слова Ласточка не знала. – Надо было тебе прислать кого-нибудь прибраться там, на улице, а то до сих пор его кровью пахнет.

Махнув крылом в сторону темной улицы, она захлопнула дверь.

– Темновато было, – вскинулся второй дракон; его голос теперь звучал приглушённо.

Ласточке захотелось сломать что-нибудь. Столько трудов, а след оказался ложным. Это была не кровь Неба, она даже дракону-то не принадлежала. Ее пролило нечто, чем эти двое сейчас собирались полакомиться. Небо тут вообще ни при чем.

Она уже хотела соскочить на землю, когда второй дракон вдруг спросил:

– А что с тем мелким? Он заплатил за упущенных зверей?

Ласточка замерла. Из-за закрытой двери расслышать разговор было труднее, к тому же вряд ли она всё понимала верно – Небо же говорил на ломаном драконьем.

– Нет. – Дракониха некоторое время что-то бурчала, а потом снова повысила голос: –  …хотя, знаешь, странно вышло. Мне предложили его выкупить.

Ласточка впилась пальцами в угол дома и, ступая по краю подоконника, как можно ближе подобралась к окну.

– …покрыть расходы? – спрашивал второй дракон.

– С лихвой. Хотя на кой он им? Тощий и странный смутьян.

Второй дракон ответил нечто, чего Ласточка не поняла, но это слово было созвучно слову «странный».

– О-о-о, может быть, – согласилась дракониха. Некоторое время царила тишина, нарушаемая только звоном кухонной утвари. – Но если так, то мне его даже жаль, – добавила она наконец.

«Что? – в отчаянии подумала Ласточка. – Да где же он? Что стало с Небом?»

– Может, (непонятно) отпустит его? – предположил второй.

– Узнаем, когда они завтра улетят во дворец, – ответила дракониха. То есть сказала она не «дворец», а нечто созвучное. – Он будет с ними, либо нет.

– Когда они улетят, я вздохну с облегчением! – признался второй чуть громче и живее. – А то расхаживают, понимаешь, по городу, бряцают оружием, крушат всё, командуют … Пусть своими песчаными помыкают, а нас оставят в покое! Кто-нибудь, наконец, укажет им место?!

– Ха! Уж точно не я!

Тут они принялись шутить, кому из их друзей достанет смелости высказать все чужакам, но Ласточка этого слушать уже не хотела. Она узнала всё, что ей было нужно. Расхаживают по улицам, вооруженные … Значит, Небо поймали песчаные драконы-солдаты и держат его где-то в городе, где бы они сами ни находились. Если Небо не спасти, то завтра его заберут во дворец к королеве песчаных, и кто знает, какие ужасы ждут его там.

Она сползла на землю и припустила бегом через весь город. Армия, скорее всего, встала лагерем в пустыне за его пределами, но, чтобы проверить догадку, нужно было взобраться повыше.

Положившись на чутье, Ласточка сворачивала с улицы на улицу, постепенно забираясь всё выше, пока не оказалась у одной из башен, которые приметила ещё днем с дерева. Башня походила на посадочную площадку для вновь прибывших, на которой драконы, прилетев, могли отдохнуть перед выходом в город.

Разумеется, ни дверей, ни ступеней, как и вообще ничего для человечка без крыльев, не было, но стены были сложены из неотесанных блоков песчаника, а сама Ласточка с раннего детства любила лазить по деревьям. Заметив, как по стенкам башни гоняются друг за другом ящерки, она подумала: ладно, если уж у них получается, то и я смогу.

Лезть на башню оказалось чуточку труднее, чем на дерево, у которого есть удобные ветки, да и времени ушло больше, чем хотелось бы, но вот наконец Ласточка, запыхавшись, выбралась на самый верх, под небольшую крышу на колоннах и покрытую резьбой в виде драконьих крыльев. Тут же на гладкой доске нашлась резная карта города. Ласточка чуть не рассмеялась. Встав перед доской, она сравнила, как схема совпадает с живым расположением домов и прочих построек.

Карта была снабжена ярлычками, но подписали их на драконьем – странными символами, напоминающими когти, луны и языки пламени. «Выучить драконье письмо было бы и правда неплохо, – подумала Ласточка, – иначе карта бесполезна». Она отошла к краю и, ухватившись за колонну, глянула вниз.

Ночь стояла ясная, и в свете трёх лун Ласточка видела далеко во все стороны. Скопление палаток и крупных спящих фигур, расположенных кольцами вокруг небольшого оазиса на западном берегу реки – там, где город сменялся фермерскими угодьями, – она заметила быстро.

Спускалась Ласточка намного дольше, чем взбиралась на башню, и, устремившись в сторону лагеря, заметила, что небо уже меняет цвет на светло-серый. Плохо дело. Хотелось даже передушить защебетавших птичек.

Наконец, она увидела впереди военный лагерь, и сердце у неё упало при виде того, что многие солдаты уже проснулись. Они носились по лагерю, сворачивали палатки, разбирали припасы … в общем, занимались обычными солдатскими делами. Под лапы им было лучше не попадаться.

Правда ли Небо тут? И как его тогда найти?

Ласточка подкралась как можно ближе и спряталась за поленницей. Глядя, как складывают палатки, она высматривала, нет ли в одной из них пленника.

А вот и он!

Небо сидел у кострища, понуро свесив крылья. Его приковали цепью к сидевшей рядом дюжей песчаной драконихе. Облаченная в броню, та улыбалась во все свои острые зубы.

«Ох, Небо, – подумала Ласточка, чувствуя, как сердце обливается кровью. – Я тут, не грусти. Я пришла освободить тебя».

Вот только как это сделать?

Неподалеку из шатра раздался рёв, и солдаты вытянулись по стойке «смирно».

– НУ, КАК МЫ ЭТИМ ДОБРЫМ, ВОСХИТИТЕЛЬНЫМ УТРОМ? – проревел командир, выходя на улицу и широко расправляя крылья на солнце. – А-ХА-ХА! ОТЛИЧНЫЙ ДЕНЬ ДАТЬ БОЙ ЛЕДЯНЫМ и ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ! ЧТО СКАЖЕТЕ?

– ТАК ТОЧНО! – хором отчеканили солдаты.

«О НЕТ», – подумала Ласточка, глядя на их предводителя.

Это был тот самый дракон, что нападал на Нерушимый город, а это – та самая армия, которую он грозился бросить в атаку на людей. Только теперь он, видно, хотел сначала сразиться с ледяными и отвести Небо к своей королеве.

– ТОГДА ВЫСТУПАЕМ! – прокричал командир и взлетел.

«Что, уже? – в страхе подумала Ласточка. – Прямо сейчас?»

Её накрыло песчаным вихрем, когда солдаты принялись сниматься с места вслед за полководцем. Сквозь кусающую глаза пыль Ласточка разглядела, как дракониха, сторожившая Небо, дернула за цепь, увлекая за собой подопечного.

На несколько долгих мгновений все потонуло в шуме крыльев, улюлюканье и свисте ветра. Пришлось Ласточке пригнуться и накрыть лицо плащом, а уши зажать ладонями.

Наконец, ураган и крики стихли. Ласточка встала, отряхнулась и, моргая, оглядела покинутый лагерь.

Генерал с его армией улетели, забрав Небо с собой.

Глава 20

Листик

Рябинка подпрыгнула и ухватила Листка за ноги, повисла на нём и потащила вниз. Темно-красная дракониха раздраженно щёлкнула языком и попыталась стряхнуть Рябинку с Листика, точно назойливого муравья. А когда та вцепилась ещё крепче, ухватила её другой лапой и рывком оторвала от брата.

– Рябинка! – позвал Листик, высовывая голову из-за когтей драконихи. – Рябинка, когда попадёшь на арену, убей за меня дракона!

– Не смей умирать, Листик, – закричала в ответ сестра. – И не смей попасться на стол!

У Листика закружилась голова, когда решётка понеслась навстречу, а потом, когда дракониха наконец вылетела в люк, он урывками разглядел огромную кухню: всюду суетились и бегали, будто ужаленные, драконы. Они нарезали фрукты, помешивали в котлах суп, складывали на подносы утонченного вида закуски.

Всё это здорово напоминало приготовления к пиру в Амулете, разве что здесь драконы старались так, будто от этого зависела их жизнь. Листик сам не знал, как понял это, просто почувствовал, догадался, глядя на то, как повара, подобрав крылья, толкаются, хватают утварь и сосредоточенно перебегают с места на место.

Их поведение до странного напоминало человеческое. Листик даже решил, что напридумывал себе всё это – не могут же драконы испытывать то же, что и люди! Так же думала его сестра Колокольчик о бабочках: каждая бабочка любила её и должна была стать ей другом.

Тут Листика ухватили за ноги, и мир перевернулся. Дракониха свернула в дверной проём и полетела в самое сердце дворца. Дорогу Листик вспомнил, потому что эту часть карты копировал несколько раз – такая она была хитрая. В центре располагался крупный зал, окружённый ярусами балконов. В потолке имелось широкое отверстие, и окна кругом смотрели в ночное небо. В нишах на балконах горели огни, изливая в зал зловещий дымчатый свет и запах гари.

В ушах свистел ветер, но Листик по-прежнему слышал, как кругом, перелетая с яруса на ярус, хлопают крыльями драконы. Та, что несла его, огрызнулась на другого – он нес дрова и в спешке чуть не врезался в них.

Дракониха резко взяла влево, отчего кровь прилила к ушам Листика. Его пронесли по тоннелю и дальше – через огромный проход наружу.

Казалось бы, после пяти суток в яме надо радоваться свежему воздуху … Однако трудно оценить свободу, когда тебя снаружи дожидается уйма голодных хищников.

Листик оказался на плато. С одной стороны его окружали высоченные скалы, круто уходящие вверх, с другой оно обрывалось скалами, которые ещё круче уходили вниз. На плато прохаживались драконы, которым явно было так же неловко, как жителям Амулета на праздниках в честь Дня почитания шаманов.

Над местом вечеринки висели огненные шары, освещая шкуры участников: красные и рыжие, – но были тут и бледно-жёлтые драконы, отличавшиеся формой морды. Рябинка была права, сюда прилетели драконы иного вида. Откуда же они? И для чего тут собрались?

Одноглазая бесцеремонно сбросила его в самую гущу толпы и улетела.

Его тут же чуть не затоптали, но Листик откатился в сторону, вскочил на ноги и побежал, лавируя между хвостами, лапами и другой добычей хозяев праздника. При этом едва не врезался в рысь, которая прижалась спиной к статуе и шипела. Шерсть у нее стояла дыбом.

Отпрянув, Листик заметил, что статуя – из белого мрамора и изображает коронованную дракониху, поднявшую лапу в ораторском жесте. В нескольких шагах от неё стояла статуя чёрной драконихи – или той же самой? короны вроде совпадали, – сверкавшей рубинами вместо глаз и расправившей крылья.

Сокровища были повсюду. Почти все драконы носили роскошные украшения; ещё больше каменьев и золота пошло на декор. Местная королева явно давала всем понять, насколько она богата.

Да тут можно было стащить камушек-другой, никто и не заметил бы. Должно быть, шаманы в своё время неплохо нажились, воруя и продавая драконьи ценности.

Однако самым странным Листику показалось другое украшение: нечто вроде птичьей клетки, что висела на лесках над плато. Внутри сидела дракониха ещё более необычного оттенка – даже не бледно-жёлтого, как у песчаных, а жёлто-золотого. Морда, правда, у неё имела ту же форму, что и у бледно-жёлтых. На миг Листику подумалось, не очередная ли это статуя, но тут кто-то швырнул в пленницу чем-то, и она отскочила от прутьев клетки.

«Военнопленная? – подумал Листик. – Драконы берут пленных?» Выглядела она слишком мелкой, и не опасной для тех, кто праздновал внизу, и столь же грустной, как люди в яме под кухней.

«Ну вот, опять ты за своё», – поймал себя Листик на том, что видит проявление человеческих чувств в том, как поникли крылья драконихи.

У основания нависшей над плато скалы высился невероятных размеров золотой трон. На нём восседала оранжевая королева, что погналась за Мухомором в долину. Интересно, поймала ли она его?

«Где-то здесь и Тимьян, – напомнил себе Листик. – Может, вместе мы придумаем, как убить кого-нибудь из этих драконов?»

Рядом опустились ещё огромные лапы: покрытые чешуей, пышущие жаром и бугрящиеся мускулами, – и Листик снова побежал прочь.

«У меня мысль, – сказала Ласточка в голове. – Попытайся для начала не умереть».

Листик метался между драконьими лапами и животными, на ходу ища взглядом Тимьяна. Вход в тоннель, который вёл назад во дворец, преграждали высокий каменный барьер и пара недовольного вида стражников.

Притаившись за очередной статуей – золотой, в инкрустированной алмазами короне, – Листик увидел, как оба стражника резко задрали головы и внимательно посмотрели в одну строну.

«Услышали что-то?»

Шумевшие рядом с ними гости тоже вскинули головы и обернулись. Присоединились к ним и другие; гомон на плато быстро смолк – все слушали.

Наконец и Листик расслышал то, что привлекло их внимание.

Музыка?!

Доносилась она откуда-то с ближайших скал, видимо, из другой части дворца. Драконы задрали морды к небу; в лунном свете горные пики утопали в серебристых тенях.

Это и правда была музыка. Хор. Разве что быть этого не могло, ведь «пели» драконы, а их голоса звучат слишком высоко или низко для человеческого уха.

«Драконы умеют ПЕТЬ? – потрясенно думал Листик. – Откуда у них музыка? Разве она не для людей? Чтобы её исполнять, нужна … душа, ведь так?»

Особенно чтобы исполнять такую странную, но чудную музыку. Листик невольно подумал о Ласточке, как она боролась за всё, что было ей дорого, и растёр руки, прогоняя мурашки.

Королева на троне зашипела и вскочила, стегнув по пути хвостом сидевшего рядом огромного песчаного дракона. Тот с недовольным видом поднялся и последовал за ней во дворец, уводя отряд красных и рыжих стражников в броне.

В тишине, воцарившейся после их ухода, Листик наконец приметил Тимьяна – тот лежал у края плато и разглядывал скалы внизу. Дождавшись, когда далёкая музыка стихнет и гости снова примутся общаться, Листик вскочил с места и устремился к другу.

– Чего разлёгся? – прошептал он. – Так тебя проще сцапать, убежать не успеешь.

Тимьян присел на корточки и положил руку ему на плечо.

– О Листик. Мне так жаль, что и ты оказался тут.

– Может, ещё сумеем выбраться. Королева ушла, вдруг получится.

Он через плечо обернулся на скалу, что вздымалась над плато, потом глянул вниз, на ту, что уходила вниз. Невдалеке поблескивала в лунном свете река.

– Мне кажется, взобраться наверх получится быстрее, чем спуститься. Скала за троном пониже будет.

– Ни то, ни то не выйдет, – возразил Тимьян. – Я ни подняться, ни спуститься не смогу.

Листик невольно признал, что Тимьян прав. Ему самому хватило бы ловкости преодолеть те места в склоне, где нет упоров для рук и ног, и перемахнуть через карниз у вершины, а вот Тимьян … Этот усердием на тренировках не отличался.

Тимьян печально вздохнул и улыбнулся.

– Но ты уходи, – сказал он. – Если останешься со мной, за компанию и тебя съедят, Рябинка мне этого не простит.

– Интересно, что сделают с животными, которых не успеют съесть на празднике? Может, стоит спрятаться и переждать до конца, а потом тебя вернут в яму к остальным?

– Ура?..

Больше ничего Листик придумать не смог. Он оглядел плато в поисках укрытия понадёжней.

– Придумал – под столами, – сказал он. На плато выставили несколько столов, заваленных яствами и, что важнее, накрытых широкими и длинными скатертями с золотым шитьем. – Спрячься там, пока пир не закончится.

– Гм-м-м, – промычал Тимьян. – Так я окажусь ближе к закускам, чем хотелось бы, но мысль неплоха.

Листик тем временем присмотрелся к скале за троном. Если взобраться по ней, то попадёшь, наверное, на крышу дворца, а оттуда должен быть способ пробраться в главный зал и вернуться на кухню. Уходить без Рябинки и Клюковки Листик не собирался, даже если бы мог.

– Ты что, правда наверх полезешь? – спросил Тимьян. – Тебя драконы не заметят?

– Надеюсь, что нет. Они вроде сильно заняты. Да и как ещё мне вернуться за нашими?

Тимьян крепко сжал его руку и кивнул:

– Удачи.

– И тебе.

Листик не знал, как скоро вернется королева. Он нырнул за один из столов и вдоль него пробежался до трона, кувыркнулся за него. Вблизи нависшая над ним скала смотрелась намного, намного выше, чем с другого конца плато. Листик оторопел.

«У меня получится. Это не сложнее, чем убить дракона. А ещё это, наверное, единственный способ спасти Рябинку и остальных».

Глубоко вздохнув, он ухватился за ближайшие трещины в склоне и подтянулся.

Первая половина ночи прошла неплохо. Листик поднимался, отдыхая там, где находил укромное местечко, и замирал, едва заслышав, как с плато взлетают драконы. Сперва он спешил, чтобы поскорее убраться от света огней, и в тени ощутил себя спокойнее. Лезть, правда, стало труднее, потому что упоров было почти не видно.

«Кто быстрее до вершины? – бодро сказала в уме Ласточка. – Шучу, я бы точно победила. Эй, а кто из них съел меня, как думаешь? Надеюсь, что королева. Осторожно, там скала вроде осыпается. Давай же, Листик, у тебя получится. Представь, будто я уже наверху и смеюсь над тем, какой ты медленный. А потом ликую, когда ты НАКОНЕ-Е-Е-ЕЦ залезешь. Кидаю тебе меч и сама с оружием бегу убивать драконов! Из нас получилась бы славная команда, скажи? Я бы помогла тебе защищать деревню. Но сперва связала бы шаманов и спихнула в погреб с гнилой картохой».

Листик снова попытался вообразить шаманов молодыми: как они шныряют по дворцу, крадут ценности и улепётывают во все лопатки назад в горы. Может, в те времена красть было проще? Может, тогда драконами правила другая, не такая свирепая королева, или ещё что … Представить, как надменный и зловещий мастер Форель вот так лезет на скалу, у Листика решительно не получалось.

Ласточка у него в голове захихикала.

Примерно посреди ночи руки уже дрожали от усталости. Слышно было, как гости расходятся; Листика обдавало порывами ветра, когда они поднимались в воздух. Внизу слуги прибирались на плато после пира. Уцелевших зверей собрали и понесли назад во дворец, но Тимьяна среди остатков застолья Листик не видел.

Затылок и шея мёрзли, кончики пальцев немели. Листик уже начинал промахиваться, когда тянулся к новым упорам.

«Надо отдохнуть», – сказал он себе.

Посмотрел вверх и понял, что почти достиг узкого выступа. Снизу казалось, что перелезть через него будет тяжело … но если взобраться на карниз, то, может, получится устроиться там и поспать.

Листик стиснул зубы и заставил себя продолжить подъём. Еще один крохотный упор … ноги едва помещаются в узких щелочках … на дюйм выше … кончики пальцев болят, мускулы сводит … приподняться на левой ноге … Наконец, он уцепился за краешек карниза и из последних сил втащил себя на него.

Тут едва уместилось бы два человека бок о бок, вдоль склона. Из трещины в камне торчал чахлый кустик, как бы говоря Листику голосом Ласточки: «Это МОЁ убежище, найди себе другое!»

Листик рухнул на камень. Все тело болело, особенно плечи. Нет, сильнее болели пальцы … а может, и ободранные коленки.

«Вот посплю, и все пройдёт», – сказал себе Листик и закрыл глаза.

Он спал глубоко, без снов, но потом его неожиданно разбудил испуганный рёв сотен драконьих глоток.

Листик сел так резко, что чуть не сверзился с уступа. Какое-то время он жался к склону, цепляясь за колючий кустик и чувствуя, как бешено бьётся в груди сердце.

Небо почернело от кричащих драконов. Драконы вопили, драконы ревели, драконы толкались, спеша взлететь как можно выше.

«В чем дело? Что их так напугало?»

Вытянув шею, Листик посмотрел в сторону тюремной арены, на которой будто вулкан изверг фонтан чешуи и дыма: это взмывали ввысь драконы.

«Неужто песчаные напали на горных? Или горные устроили ловушку песчаным? Или там какой-то бунт?

Ловушки и предательства вообще под силу драконам?»

Листик понятия не имел, что переполошило обитателей и гостей дворца, но вот они кругом, повсюду, на дворе позднее утро, и надо как-то добраться до Рябинки раньше них.

Листик развернулся к скале и снова полез наверх.

– У меня получится, Ласточка, – прошептал он. – Я залезу на вершину, найду путь во дворец и отыщу там Рябинку и остальных, выведу их на волю. Это совершенно разумный план, и он сработает.

Прошло несколько минут, а он так никуда и не добрался. Плечи горели от боли, и взбираться на гору при свете дня оказалось куда страшнее, чем ночью. Драконы были повсюду, и, хотя все они в панике удирали прочь из дворца, казалось, что вот-вот один из них да закричит: «А-А-А, ЭТО КАКАЯ-ТО КАТАСТРОФА, ВСЕ ПРОПА … о-о, что-то перекусить захотелось», – и закинет Листика себе в пасть.

Не успел он так подумать, как мимо пронесся дракон, да так близко, что Листик ощутил исходящий от медного цвета чешуи огненный жар. Через секунду снова захлопали крылья, и он прижался к скале. Мимо пролетел второй дракон; Листик моргнул, потом ещё раз, а драконы тем временем скрылись за вершиной скалы.

Второй дракон был синий.

«Синий! Ты это видела? – обратился он к воображаемой сестре. – Может, это был морской? Морские на других нападают? Это из-за них все так переполошились?

А морского заколоть не проще, чем горного?»

Листик зажмурился от порыва ветра, когда мимо пролетел третий дракон.

«Продолжай, – шепнула Ласточка. – Осталось-то четыре тысячи раз передвинуть ножками-ручками».

Листик добрался до очередного выступа, но в этот момент последний дракон заложил неспешный вираж и понесся назад.

Смотрел он на Листика.

Летел прямо на него.

Так Листик снова оказался в когтях дракона.

Глава 21

Лиана

– Да, я его помню. – Глыба вертел сапфир в руках. Камень был такой большой, что просто не верилось.

У неё за спиной на лавке сидели Фиалка и Нарцисса. Завернувшись в серые одеяла грубого плетения, они все еще дрожали после долгой прогулки под дождём до города. Азалия не хотела отдавать им сапфир, но Наперстянка с Сосной убедили её, что нужно сперва показать самоцвет Глыбе, убедиться, правда ли это часть драконьего сокровища, а уже потом решить, как быть дальше.

Наперстянка стояла у двери, скрестив на груди руки и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Вереску этот камень никогда не нравился, – сказал Глыба и отдал сапфир Лиане. Ох и тяжелый он был! – Брат говорил, что от этого камня у него кошмары наяву: возьмёшь его и видишь драконов, спаливших нашу деревню, а они на тебя в ответ зыркают, будто и впрямь видят. Может, Вереск потому и оставил камень в тайнике, что, глядя в него, вспоминал о пожаре?

Было в сапфире нечто странное, но опасным он Лиане не казался. В камне ощущался какой-то тихий трепет, как будто он искал кого-то или что-то, невидимое и неслышимое для глаз и ушей. Лиана обхватила его руками и всмотрелась в грани.

– Где искать теперь, если Драконоборец перепрятал сокровище? – спросила Фиалка.

Глыба пожал плечами:

– Уж не знаю, простите.

– Ладно, – сказала Наперстянка, тогда как Фиалка с Нарциссой встали с лавки, – если что придумаешь, дай знать.

Фиалка сложила одеяла и уже хотела вернуть их Глыбе, когда в пещеру, бегло постучав, вошёл Драконоборец.

Фиалка так резко швырнула одеяла Лиане, что та едва успела их поймать. Она поспешила скрыть сапфир в шерстяных складках. Сердце колотилось, а в голове возникла мысль: «Хоть бы отец не увидел камень».

– Что такое? – довольно улыбаясь, поинтересовался Драконоборец. – У вас тут вечеринка дозорных? В пещере моего братца? А меня что же не позвали?

– Привет, пап, – поздоровалась Лиана, прижимая одеяла к груди. – Мы просто заглянули навестить дядю Глыбу.

Вереск посмотрел в невинное лицо Фиалки, в выпученные глаза Нарциссы, а потом – на невыразительное лицо Наперстянки.

– Да? А где вы все … промокли?

– Дождь идет, – ответила Фиалка.

– Буря застигла нас врасплох, пока мы следили за небом, – доложила Наперстянка. – Мы вернулись через ближайший лаз. Ближе всех к нему живет Глыба, вот Лиана и предложила зайти к дяде и обсохнуть у него.

Вереск взглянул на неё, выгнув брови.

– Что-то ты не больно обсохла, – заметил он.

– Больше волновалась за юных новобранцев. Я-то не сахарная, уже попадала под дождь.

– Ты ведь Остролист, верно? – спросил Вереск, ткнув в её сторону пальцем.

– Наперстянка, сэр, – как можно вежливее ответила дозорная.

– Гм-м-м, – промычал Вереск. – Лиана, оботри-ка голову, а то всю пещеру дяде зальёшь. Потом беги домой, мне надо с братцем потолковать.

Лиана беспокойно шагнула к двери. Глыба стоял, спрятав руки в карманы, смирившись с предстоящей беседой. Он слишком накуксился и явно не был готов сказать хоть что-то полезное.

– Мы их выстираем и вернем, господин дядя Лианы, сэр, – пообещала Нарцисса, похлопав по стопке одеял в руках у Лианы. – Спасибо большое!

– Да, спасибо, дядя Глыба, – с облегчением согласилась Лиана и поспешила наружу.

– Наперстянка, – произнес Драконоборец, и Лиану пробрал холодок. В голосе отца за учтивым тоном улавливалась нотка тщательно скрываемой угрозы. – Мне кажется, что в ближайшем обозримом будущем юным новобранцам – да и тебе – стоит ограничиться дежурством в тоннелях. Уж коли вы не видите приближения бури, пялясь в небо, то вам, возможно, стоит еще подучиться. – Он подошел к Лиане сзади и приподнял прядку её волос. – Нельзя же, чтобы дочь Драконоборца простудилась, в конце-то концов.

– Так точно, – ответила Наперстянка. Она придержала дверь для девочек, затем кивнула Драконоборцу и вышла за ними.

– Ф-фух, – выдохнула Нарцисса, когда они отошли на безопасное расстояние. – Я уж думала, конец всему! Даже прикинула, хватит ли мне времени собрать вещички, прежде чем меня вышвырнут из Доблести!

– Простите, – сказала Лиана. Она не знала, как уберечь подруг от гнева отца.

– Не стоит, – ответила Наперстянка, обняв её за плечо и прижимая к себе. – Тебе не за что просить прощения. Мы сейчас знаем куда больше, чем ещё в начале дня. И у нас есть трофей. – Она забрала у нее стопку одеял со скрытым под ними сапфиром. – Я найду ему местечко. А это … постираю, наверное. Нарцисса, раз уж ты вызвалась доброволицей, приходи завтра и помоги мне. Буду признательна.

– Непременно! – ответила Нарцисса.

У следующей развилки они попрощались с дозорной и отправились в пещеру к Лиане. Фиалка с тех пор, как они покинули пещеру Глыбы, не сказала ни слова.

– Фиалка, с тобой все хорошо? – спросила Лиана.

– Так, задумалась. Правда ли твой отец разозлился из-за того, что ты слегка промокла? С какой стати он велел нам не покидать пещер?

Выходит, и Фиалка заметила, как разозлился Вереск.

– Думаешь, он что-то заподозрил? Если бы он заметил сапфир, то забрал бы его, разве нет?

– Вряд ли дело в сокровище, – задумчиво проговорила Фиалка. – Мне кажется, ему не понравилось, что дозорные общаются с Глыбой. Может, Драконоборец боится, что брат попытается отнять у него власть над городом?

– Ни за что. Дяде Глыбе это совсем не интересно, – сказала Лиана.

– Вот только Драконоборец явно чего-то опасается. Лучше я предупрежу дозорных, чтобы они какое-то время соблюдали крайнюю осторожность. Пусть даже они в ответ, как обычно, закатят глаза и скажут: «Никто НИЧЕГО не затевает, Фиалка, отвянь».

– Нам тоже быть крайне осторожными? – спросила Нарцисса, картинно вздохнув. – Ненавижу быть крайне осторожной.

– Ты хоть раз-то пыталась, за всю жизнь? – спросила Фиалка.

– Что там с планом, – перебила Лиана, – исправить всё? Как быть с ним?

Сдаваться она не хотела, особенно сейчас, после того как увидела деревню. Если драконы поступают так же и с другими посёлками, она что угодно сделает, лишь бы вернуть им сокровище и прекратить это.

– Ну, – сказала Фиалка, – похоже, что Сосна, попавшись в старой деревне, спугнул Драконоборца и тот перепрятал сокровище. Поближе к себе, и это разумно. Туда, где за ним можно денно и нощно приглядывать. – Она окинула жестом руки тоннели. – Где-то здесь, под землей.

– Продолжаем искать, – сказала Нарцисса. – Не волнуйся, Лиана, мы найдем сокровище.

* * *

Прошло ещё несколько дней, прежде чем Лиана снова осталась дома одна. Отец чаще и дольше обычного торчал в пещере, поглядывал на неё с подозрением или тревогой. Постоянно кидался на мать, брюзжал по любому поводу, всё ему не нравилось: рыбное рагу, холод или духота в пещере, жалобы горожан на то, что тоннели обваливаются, а овощей не хватает … будто это его вина в том, что архитекторы и овощеводы такие лентяи.

А еще он увеличил штат личной охраны, добавив дюжих и верных людей. Лиана видела, как некоторых дозорных вызывают к нему в кабинет – то ли это были преданные отцу люди, то ли их больше других подозревали в подготовке бунта.

Как-то утром за завтраком отец объявил, что ему надо сходить и проверить сады.

– Говорят, вредитель на фрукты напал, – пробормотал он. – Уж не знаю, чего от меня ждут по этому поводу! – Он фыркнул и глянул на мать. – Сегодня уроков в школе дозорных не будет, поэтому со мной пойдёт патруль. Остаешься дома с Лианой, Иволга.

Мать взглянула на него со смесью непонимания и испуга.

– У меня же встреча с овощеводами, – сказала она. – Мы пытаемся справиться с нехваткой солнечного света.

– Ничего, пропустишь, – сказал отец, поднимаясь из-за стола.

– Дорогой, Лиана и одна дома посидит, ей четырнадцать! Она уже почти полноправный дозорный.

– Да, знаю, – нахмурился отец. – И всё же сегодня посидите вдвоём. Мне так спокойнее.

– Я могу пойти к Нарциссе, пока мама на встрече, – предложила Лиана.

– Нет, нет, – возразил отец. – Ты и так много времени проводишь с этими девчонками. Обе вы, никуда не ходите до моего возвращения.

– Вереск … – возразила было Иволга, но отец уже шёл к двери. Некоторое время мать с негодованием смотрела ему вслед. Лиана заметила, что она как-то изменилась в лице … чего-то уже не хватало.

«Нет того мечтательного взгляда, – догадалась она. – Пропало обожание, с которым мама прежде смотрела на мужа-героя, как почти все в Доблести. Она уже давненько на него так не смотрит.

Когда все изменилось?»

Лиана попыталась вспомнить, когда ей перестали рассказывать сказки на ночь или какие ссоры происходили между родителями за последние несколько лет. Может, и мать стала замечать отцовскую ложь? Осознала в какой-то момент, что отец – вовсе не такой уж герой, каким она его когда-то считала.

Мать любила работать на благо Доблести, а в последние годы проекты стали отнимать всё больше времени … как будто Иволге было даже в радость задерживаться вне дома и подальше от Вереска.

«Может, и лучше, что мама увидела его таким, какой он есть. Только … они мои родители, и я хочу, чтобы они по-прежнему любили друг друга.

Нет. На самом деле я хочу, – призналась самой себе Лиана, – чтобы отец был таким, каким мы с мамой его считали».

Мать так и смотрела на дверь, озадаченно нахмурившись.

– Мам? Почему папа так странно себя ведёт?

– Он … много думает, – ответила Иволга, опустив взгляд. Она принялась убирать со стола, и Лиана встала, чтобы помочь ей.

– Так ведь и ты тоже, – мягко напомнила она. – Твоя работа в садах очень важна.

– Вот и я так считаю! – Иволга остановилась и глубоко вздохнула. – Прямо сейчас твой отец боится, что с нами может что-то произойти. Один человек – очень могущественный – уже много лет зазывает его на службу к себе.

– Правда? Кто? Что ему нужно от папы?

– Убивать драконов, что же ещё, – печально ответила мать. – Это лорд Нерушимого города.

«Ух ты, вот это да», – подумала Лиана. О Нерушимом городе она слышала, а вот о его правителе не знала. Что было бы, переберись они все в Нерушимый город и стань Вереск наёмным драконоборцем? Повел бы он армии лорда на драконов?

«Папа ни на кого работать не станет. Ему самому нравится лордствовать, даже слишком. И с драконами он больше биться не хочет. Он бы охотнее прятался от них».

– Последние пару раз вестники проявляли … больше настойчивости, чем прежде. Папа боится, как бы они что не предприняли. Скажем, не похитили нас.

Правда ли все то, что говорит мать, или она просто оправдывает Вереска? «Скорее уж, папа испугается, что в качестве выкупа за нас потребуют сокровище. Отдал бы он его? В обмен хоть на кого-то из нас?»

– Я уж не говорю про все эти волнения в Доблести, – добавила Иволга. – Столько людей недовольны и злятся, ждут, когда твой отец всё поправит.

«Было бы, кстати, неплохо, если бы он ХОТЬ ЧТО-ТО предпринял», – подумала Лиана.

Она искоса глянула на мать, пока они намывали тарелки.

– Мам, думаю, тебе лучше сходить на встречу. Если не придёшь, садовники еще больше разозлятся на папу … а так, может, придумаешь, как поправить дело. Я останусь дома и запрусь, честное слово.

Мать убрала с лица волосы, оставив на лбу влажный след. С тревогой обернулась на дверь.

– Я ведь ненадолго, – сказала она. – Дело правда очень важное … Если я схожу, это останется между нами?

– Конечно, мам! – Лиана обняла ее. – Иди, спасай овощи.

– Ладно. Да. Схожу! Спасибо, Лиана. – Иволга улыбнулась и убежала переодеваться.

Лиана закончила мыть посуду, гадая, первый ли раз мать осмелилась нарушить отцовский запрет, или такое происходило и раньше, просто она этого не замечала. Оставалось надеяться, что, побудив мать уйти, она не совершила ужасную ошибку. Что отец ничего не узнает и не придет в ярость. Просто ей показалось, что это несправедливо – пропускать встречу из-за обострившейся мнительности отца, ведь Лиана могла сама о себе позаботиться.

Почти сразу, как Иволга ушла, в дверь постучали. Лиана посмотрела в глазок, хотя и так уже знала, что за дверью Фиалка с Нарциссой.

– Я уже хотела придумать, как отправить вам весточку, – сказала Лиана, открывая дверь.

– Не надо, – успокоила её Нарцисса, широким шагом проходя в пещеру. – Мы там СТО ЛЕТ ждали, пока оба твоих предка свалят из дома.

– Всем внимание, – приказала Фиалка. Она перехватила волосы ободком из полосы темно-пурпурной ткани и надела серое вместо формы дозорного. Однако вид у неё был такой, что она при первой возможности готова занять место командира Стремнины. – Мы обыщем тут каждый уголок, но действовать придется быстро.

– Я и так все облазила! – напомнила Лиана. – Каждую щёлочку!

– Повторим. – Фиалка направилась прямиком к кабинету Драконоборца. Она явно намеревалась обыскать его как следует.

– Мне для начала надо перекусить, – сказала Нарцисса. – Мы тебя нагоним!

Фиалка закатила глаза и скрылась в соседней комнате.

– Знаешь что? – шепнула Нарцисса Лиане, увлекая её за собой в кухню. – Лес пригласил меня как пару на Танец дозорных!

– О … ого, – выдохнула Лиана. А ведь она совершенно забыла о танцах. – Здорово! Это ведь здорово? Так волнующе, скажи?

– Да, разве что Фиалка устроит мне за это знатную головомойку.

Взяв из бочонка в углу яблоко, она принялась нарезать его дольками.

– Ты ей не сказала? – спросила Лиана.

– Скажу ещё, куда денусь. Просто думала обождать до последней минуты, чтобы поменьше выслушивать о том, какие мальчишки противные, и что Лес – худший из них, и что я могла бы найти кого получше … в общем, обычное Фиалкино бу-бу-бу.

Прихватив тарелку с яблочными дольками, она направилась в комнату к Лиане, но на пороге резко встала.

– Кстати, о противном! – Она махнула рукой в сторону жала на постаменте. – Как ты это выносишь?

– Стараюсь не смотреть, – призналась Лиана. – Обхожу стороной, позади столов.

Нарцисса вдруг выпучила глаза.

– Тогда, – медленно протянула она, – чисто гипотетически, когда ты обыскивала свое жилище … ты рядом с ним не смотрела?

Лиана так и ахнула. Конечно же, нет, она и не подумала смотреть рядом с жалом. Она избегала его инстинктивно. Ни разу даже не задрала гобелен, которым был накрыт пьедестал, и не заглянула вниз.

– Фиалка! – позвала Нарцисса.

Вскоре девочки уже задрали гобелен, накрыв им витрину с жалом и обнажив деревянный шкаф, служивший подставкой. Это был именно шкаф – с дверцей, без замочной скважины, вместо которой был только утопленный в дерево набор барабанов с буквами и символами.

– Замок с шифром, – сказала Фиалка. – Чтобы открыть его, нужно сложить из букв правильное слово.

– Постой, – одернула Лиана Нарциссу, когда та потянулась к первому барабану. – Сперва я запомню, как они расположены сейчас, чтобы к приходу отца вернуть всё в прежнее положение.

Чувствуя, как бешено колотится сердце, она принялась запоминать комбинацию.

– Ну, и какое же это слово? – вслух подумала Фиалка. – Четыре буквы … может, это нечто важное для него?

– Попробуй «мама», – предложила Лиана. – В смысле, моя мама.

Нарцисса попробовала, но ничего не вышло.

– УБЕЙ? – предложила Фиалка. – ЖАЛО?

Попробовали и то, и другое – тоже ничего не вышло.

– Вдруг это что-нибудь неожиданное? – сказала Нарцисса. – Типа … ТРУД? Или УСТА?

Фиалка фыркнула, но варианты попробовала.

– Поразительно ужасные догадки, – сказала она, когда ни один не сработал.

– Я пытаюсь мыслить нестандартно, ФИАЛКА, – ответила Нарцисса.

– Лапа? – предложила Лиана. – Глаз? Зола?

Они перебрали все слова, связанные с драконами и огнём, какие только пришли на ум, а потом – и все, связанные с сокровищами.

– До них любой додумался бы, – сказала Фиалка. – Это должно быть нечто, что связано именно с Драконоборцем, так ведь?

– О, – тихонько произнесла Лиана. – Я знаю, это Роза.

Затаив дыхание, она смотрела, как Нарцисса набирает слово Р-О-З-А на замке. Имя утраченной сестры, о которой Драконоборец думает, наверное, всякий раз, как смотрит на сокровище. И задаётся вопросом: стоило ли богатство такой потери?

Нарцисса подергала за дверцу, но та не открылась.

– Ого, – произнесла она, удивленно моргая и глядя на Лиану с Фиалкой. – Я правда думала, что подойдет! Это же идеальный пароль. Вроде доказательства, что у твоего папы всё же есть душа.

– А ну … – одернула её Лиана. – У моего папы душа есть. Порой он шутит и заботится о маме. Он не законченный злодей.

– Попробуй ЗЛОЙ, – предложила Фиалка.

– Фиалка! – Лиана закатила глаза, но втайне испытала облегчение, когда и это слово не подошло.

– А может … ДОЧЬ? – сказала Фиалка. – Ну, вдруг это все однажды должно перейти к тебе?

Не сработало и это, но Лиана здорово удивилась бы, если бы вышло наоборот. Вряд ли отец настолько о ней заботился.

К тому же сокровище он считает исключительно своим и отдавать не собирается никому. Послушать только, как он о нём говорит, как лелеет … Оно его и только его.

– А может … «МОЁ!»? С восклицательным знаком, – сказала она. – Моё, моё! сокровище.

Буквы выстроились в слово, щёлкнул замок, и дверца отворилась.

– С ума сойти. Может, я и предвзята, – сказала Фиалка, – но пароль меня разочаровал.

– О звёзды, – прошептала Нарцисса, заглядывая в шкаф. Лиана опустилась рядом на корточки и увидела, что внутри он битком набит золотыми монетами, каменьями, а ещё там была статуэтка дракона из лазурита, с изумрудными глазами.

– Нашли, – сказала она. – Теперь живо закрывай.

– Можно хоть потрогать? – мечтательно спросила Нарцисса.

– Нет, Лиана права, – согласилась Фиалка. – Оставь всё как есть.

– Прежде чем забрать сокровище, нужно разработать план дальнейших действий, – сказала Лиана. – Как всё вернуть драконам …

– И не сгинуть при этом самим, – подсказала Фиалка.

Глава 22

Листик

Листик орал, брыкался и бил кулаками по лапе дракону, а тот лишь поглядывал на него и тихонько посмеивался.

«Ого», – подумал Листик. У этого морда была совершенно иная, притуплённая, и башка плоская. Шкура бурая, тёплого оттенка древесной коры, как глаза Ласточки. Глаза у дракона тоже были карие, и человеческого в них угадывалось больше, чем у всех драконов, которых Листик успел повидать.

Листик сказал бы даже, что дракон ему подмигнул, но это каким надо быть идиотом, чтобы такое подумать!

А ещё два последних раза драконы хватали его небрежно, как какую-нибудь живую и извивающуюся морковку, зато этот держал бережно, в обеих лапах – как Ласточка когда-то выносила крольчат из сада, чтобы их никто не поймал и не убил.

– Что ты за дракон такой? – прокричал Листик. – Я тебя не боюсь! Попробуй проглоти меня – я тебе изнутри зубы повышибаю, кишки истыкаю, так что жизнь станет немила! Слышь, ты! Я стану драконоборцем! Мне это на роду написано, ты меня не съешь, мне уготовано не это …

Дракон тем временем опустился на вершину скалы, неловко сев на задние лапы. Удерживая равновесие за счёт крыльев, присел на корточки и с поразительной нежностью опустил Листика за валуном.

У Листика чуть ноги не подкосились. Недоуменно моргая, он посмотрел на дракона снизу вверх.

А тот … как будто улыбался.

«Так ведь драконы не улыбаются, а, Ласточка?»

– Р-р-р-р р-р-рмбл р-р-р-ргл р-р-р-рзпити р-р-р-р-флте, – произнёс дракон.

«Он со мной ГОВОРИТ».

Дракон указал в сторону гор, бережно подтолкнул Листика когтем, а затем развернулся и улетел – спустившись во дворец через отверстие над главным залом.

Листик не устоял и присел.

Спрятал лицо в ладони и стал думать.

«Это что же получается, дракон меня спас?

Почему не съел?

И что он пытался сказать? Будто понял, что я бегу из дворца … и помог.

С КАКОЙ СТАТИ ДРАКОНУ ПОМОГАТЬ МНЕ с ПОБЕГОМ?»

Понять этого Листик не мог никак. Зачем дракону было сперва ловить его, а потом отпускать? Он что, и правда видел, как Листик взбирается на скалу, понял, что надо помочь, и подкинул его до вершины?

А ведь мог проглотить в один присест, чего Листик и ждал.

Иной дракон на месте этого бурого так и поступил бы: съел, а то и оставил бы на скале, чтобы человечек свалился и разбился.

«Может, он … чудик? Или в мире есть много таких дружелюбных и готовых помочь драконов? И они просто … живут среди других, кровожадных людоедов?»

Он всё ещё сидел, пытаясь уложить это в голове, оправиться после подъема и удивления, когда из отверстия неподалеку вырвалось четыре дракона. Листик видел их раньше: один – медного оттенка, окутанный дымом, второй – синий с сердитой мордой, третий – его добряк бурый, четвертый – крупнее прочих, рыжая дракониха с опаленной мордой.

Листик спрятался в тени за камнем и смотрел, как они, воспарив в свете солнца, ныряют в пропасть за скалой, на которую он взобрался.

«Добряк бурый? Ну-ну, скорее у него просто сегодня несварение. Вот и морда такая, наверное, что кажется, будто он улыбается. Обожрался, и у него теперь болит живот, потому и отпустил.

Добрых драконов не бывает.

Они не умеют сопереживать и помогать, мы для них просто добыча.

Верно?

Ласточка?»

Ласточка у него в голове хранила странное молчание. Видать, и воображаемая сестрёнка здорово удивилась произошедшему. Или же бурые драконы отличаются от остальных? Вдруг они травоядные или питаются только мясом каких-нибудь крокодилов?

– Спрошу у Рябинки, – прошептал Листик. – Хорошая мысль, да?

Приняв такое решение, он перестанет думать раз за разом об одном и том же, встанет и пойдёт искать старшую сестру.

Он опасался, что плечи больше не выдержат таких испытаний, но спускаться во дворец оказалось проще, чем лезть на гору. Вдоль верхнего яруса шли колонны, подпирающие крышу. По одной из них Листик и спустился, довольно легко, на балкон.

На верхнем ярусе было пусто. Где-то в отдалении и на нижних ярусах слышались рычание и шепот, однако тут все комнаты оказались пусты, словно их обитатели в спешке бежали.

Стоять на краю балкона без перил, с которого открывался вид на зал далеко внизу, было боязно. Однако Листик всё же глянул вниз и увидел там лежащего на полу дракона. Мертвый? Вряд ли, вон вокруг него суетятся.

Листик стал спускаться в недра дворца длинными кольцевыми тоннелями.

– Как странно, Ласточка, – прошептал он. – Я столько рисовал эти тоннели! Помню, как отмечал на карте тронный зал, вон там.

Он остановился в нескольких шагах от двери. Внутри кто-то метался, сшибая все на пути, стонал и рычал. Одновременно в его голосе слышались боль и гнев.

Листик подкрался поближе и заглянул внутрь.

Королева, оставшись в одиночестве, упала на трон и тяжело дышала. Что-то было не так с выражением у нее на морде. Она и держалась-то как-то иначе.

Карта не сообщала, сколько в тронном зале золота, а тут оно было всюду: на стенах, на полу, на престоле, будто кто-то нанёс его щедрыми жирными мазками, как краску. Листика зрелище отталкивало, а вот Рябинке, Бору и Тимьяну точно понравилось бы.

Королева со стоном рухнула на пол.

«На неё напали, – догадался Листик. – Ну и ладно, это даже хорошо. Интересно, чем её ранили?»

Можно даже самому заколоть её, пока валяется тут без сознания.

«Точно! Прямо в морду!» – с мрачным задором предложила Ласточка.

«О, теперь-то ты заговорила! Ну, меча у меня нет, – напомнил сестренке Листик. – К тому же убивать дракона, пока он без чувств, как-то бесчестно».

Ласточка у него в голове закатила глаза. «Ну что ты как слабак! Драконам на честь плевать».

«Каким-то не плевать, – подумал Листик, припомнив бурого. – Цыц, как бы нам себя не выдать».

Листик хотел уже быстро перебежать мимо открытого дверного проема, но тут в небе снаружи что-то мелькнуло. Он опустился на корточки и замер, а в тронный зал в это время спустилось пятеро песчаных. Был среди них и здоровяк, что сидел на пиру возле королевы.

Вот он указал на бессознательную дракониху и прорычал приказ. Остальные четверо попытались поднять её. Соединили крылья и хвосты, соображая, как распределить её вес, а потом все пятеро вылетели, унося с собой правительницу горных.

«Я был прав, – подумал Листик. – Песчаные напали на горных».

«Ну, значит, кто-то да пырнет королеву в морду, – обрадовалась Ласточка. – Ну, а пока местные носятся по дворцу и вопят: “А-а, предатели! Где наша королева?”, можно совершить подвиг и спасти остальных».

«Да, точно!» Листик сорвался на бег, свернул за очередной поворот балкона в тоннель, который, если ему не изменяла память, вел в кухню.

Память не подвела. На кухне, к несчастью, пусто не было, однако суету и шум предыдущего вечера поглотила гнетущая аура беды. На стойках и столах в беспорядке лежала недоготовленная еда. В печи на вертеле догорал поросенок, который с одного бока уже превратился в уголь. Драконы разбрелись по просторной комнате и разбились на группки, о чем-то беседуя вполголоса.

Листик крался боком вдоль стены, позади бочек и сваленных в кучи звериных шкур. В какой-то момент он чуть не споткнулся о мышь ростом ему по колено. Та обернулась и, пропищав что-то («Здесь я ворую, самозванец!» – подсказала Ласточка), раздраженно засеменила прочь.

Вскоре он отыскал яму, которую никто не охранял. Рядом не было ничего похожего на веревку, зато нашлось полмешка картошки высотой по пояс. Та-ак, если потянуть за нитку … Да, мешок распустился, и получилась куча вьющейся нити толщиной примерно в обычную человеческую веревку. Листик подтащил её к решетке, один конец привязал к пруту, а остальное сбросил в яму. Дна он не видел, да и звать Рябинку не отважился, чтобы его не заметили повара. Оставалось только надеяться, что пленники внизу увидят веревку и догадаются влезть по ней.

Вот только между прутьями им не протиснуться, надо бы открыть люк … а он заперт на висячий замок. Листик немного подёргал за него – тщетно. Может, на кухне найдется что-нибудь, чем удастся его вскрыть?

– Гр-р-рбл?

Листик выронил замок и отскочил назад. Из-под ближайшего стола сверкающими глазами на него смотрел крохотный темно-красный дракончик с длинной шеей. Листик первый раз видел дракона размером меньше себя.

«Может, с ним сразиться получится?» – с грустью подумал он.

«Ты обещал убить дракона, – сердито напомнила Ласточка, – а ЭТО и гекконом-то стыдно назвать».

«У этого геккона очень острые зубы!» – заметил ей Листик.

– Блр-р-рб! – прощебетал дракончик. Он припал к полу, словно готовясь напасть, как те же дикие собаки в Амулете, когда играли друг с другом.

– Тс-с-с, – шикнул на него Листик. – Брысь отсюда.

– Лорп лорп лорп! – пропел малыш и принялся скакать вокруг решетки, словно опасаясь наступить на прутья. – Лорп! Гробл фр-р-р-рбл блр-рб!

«Ну, – подумал Листик. – Если уж один дракон помог мне, кто знает, вдруг и этот пригодится».

Он указал на замок и шёпотом спросил:

– Ключ? – Жестом показал, как проворачивает ключ в замке. – Раз уж ты так хочешь подружиться, скажи, вдруг знаешь, где его держат?

Дракончик сел и, задрав голову, запел. По крайней мере, так показалось Листику. Мелодия худо-бедно угадывалась, а отсутствие слуха малыш искупал рвением.

Очень громко так искупал. Листик метнулся к стене и спрятался за мешком картошки. Почти сразу прибежал взрослый дракон и принялся фырчать на детёныша.

Дракончик что-то протестующе выкрикнул. Потом они ещё какое-то время препирались, и наконец малыш, сердито топая, направился прямиком к мешку с картошкой.

«О нет, – подумал Листик. – Малыш! Не выдавай!»

Дракончик отдернул мешок и указал на Листика.

«И-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и вот теперь тебя слопают!» – сказала Ласточка.

Однако взрослый дракон не схватил Листика и не откусил ему голову. Он даже не бросил его назад в яму. Только вздохнул нетерпеливо, как иной учитель в Амулете, и снял с крючка на стенке ключ.

– Йорморблефлорп! – переполненный радости, произнес детеныш. Подбежал к дракону, взял у него ключ и поскакал назад к Листику – с трудом поскакал, поскольку ключ был размером с его крылышко.

– О, – пораженно произнес Листик, когда дракончик вложил ему ключ в руки. – С-спасибо.

Дракон зарычал, а детёныш чирикнул что-то Листику и, махнув ему лапкой, вместе с опекуном покинул кухню.

«Это ЧТО ТАКОЕ сейчас произошло? – спросила Ласточка. – Ты что, вывалялся в чём-то вонючем? Почему тебя никто сегодня не ест?»

«Думаешь, тот дракончик правда меня понял? – спросил Листик. – Должно быть, так и есть».

«Ага, – согласилась Ласточка. – Только вряд ли он тебе помогал. Просто дитё очень кстати устроило истерику и добилось своего».

Листик заметил, что веревка натянулась и раскачивается – кто-то лез по ней! Он подбежал к решетке и отпер замок, оттащив его потом в сторону. Крышка люка оказалась слишком тяжелой, и откинуть ее Листик не смог, только приподнял немного и подпер клубнями картошки. В получившуюся щель Рябинка с Клюковкой выбрались без труда.

Следом за ними вылез и … Тимьян.

– Живой! – восторженно прошептал Листик.

– Поверить не могу, и ты цел-невредим! – ответил друг.

– И нам не верится! – вставила Клюковка. – Листик, утром нас выгнали на арену биться с синим и чёрным драконами. Я едва-едва не выколола чёрному глаз! Да и Рябинка была просто загляденье! Ты бы видел!

Рябинка сгребла Листика в медвежьи объятия. Странно, ведь она не больно-то любила обниматься, да и Листик не припоминал, чтобы она хоть когда-то так порывисто выражала свои чувства к нему. С другой стороны, он ей жизнь спас, стоило ждать, что она хоть немного обрадуется.

– Кардинал? – спросил он, выглянув у неё из-за плеча. – Толокница? Они идут?

Клюковка покачала головой, намотав косичку на палец.

– Их тоже выгнали биться, – сказала она. – Они не выжили.

– Жуткое было зрелище, – призналась Рябинка, отпустив наконец братишку. Увиденное на арене явно потрясло её, даже сильнее, чем угроза шаманов расправиться с Бором.

– Зато мы живы, – сказал Листик. – Рябинка, мы целы, можно бежать. Идём, я вроде помню, где ближайший колодец для сброса мусора.

– Листик. – Рябинка схватила его за плечи. – Мне надо тебе кое-что сказать.

Взгляд у нее сделался такой же серьезный, как в тот день, когда она поведала ему о Драконоборце.

– Прямо сейчас? Может, сперва смотаемся из дворца, полного голодных драконов?

– Мы недолго, – обратилась Рябинка к друзьям и утянула Листика за мешок с картошкой. Она как-то странно посмотрела на братишку, словно не могла выдержать его взгляда; принялась заламывать руки, будто не зная, чем их занять.

– Рябинка? – поторопил её Листик.

– Вчера ночью, – затараторила Рябинка, – я поняла, что могу больше не увидеть тебя. Что ты можешь погибнуть или что погибнуть могу я, и ты тогда не узнаешь правды.

– Правды? – Кожа на руках у Листика покрылась мурашками. – Какой … ещё правды?

– О том, что стало с Ласточкой. – Рябинка мельком глянула ему в глаза и тут же опустила взгляд на плиты пола. На драконьей кухне вдруг стало неожиданно холодно. – Её не просто съел пролетавший мимо дракон. Её … в жертву принесли.

«Ой-ой-ой, – сказала Ласточка в голове у Листика. – Эта история нам уже не нравится».

– Это всё шаманы, – быстро продолжила Рябинка. – Сказали, что им было видение и что её надо отдать драконам, чтобы защитить деревню. Но вина моя, Листик.

– Твоя?

– Помнишь книги, которые Ласточка стащила из библиотеки шаманов? – Листик кивнул, припомнив, как сестра улизнула, чтобы прочитать их, как обещала стать потом очень умной и ворчала, что в книгах всё оказалось очень скучно.

– Она прятала их у меня, на чердаке, – продолжала Рябинка, – читая всякий раз, когда мама с папой уходили из дома. Ей было плевать, знаю я о книгах или нет. Потом мама нашла одну, пока вы, ребята, были в школе, и как заорет на меня: ты, воровка, а я такая, нет, это не я, это … это Ласточка взяла книги.

Рябинка растерла ладонями лицо.

– Понимаешь, я думала, что её накажут как обычно, не сильно. То есть я знала, что проступок серьёзный, просто не думала, что шаманы … решат, будто из-за Ласточки сплошные беды, и захотят избавиться от неё.

– За то, что она их книги читала? – онемело проговорил Листик. – Они за это скормили драконам семилетнего ребёнка?

«А с виду такие правильные и воспитанные люди, – съязвила Ласточка. – Хвала небесам, что нашей деревней руководят эти титаны нравственности».

– Я пыталась остановить их. Как только узнала, что готовится, принялась орать на родителей, швыряться в них всем, что под руку подвернётся … этого было мало. Когда Ласточку схватили, меня заперли в погребе. Надо было придумать, как оттуда выбраться, и спасти её. Ты бы придумал, ты бы и спас её.

Листик всё ещё дивился тому, как неравны оказались преступление и наказание.

– Может, ей пытались заткнуть рот? Наверное, она прочла в книгах что-то такое, что никому знать не полагалось.

Он порылся в памяти: не говорила ли чего Ласточка? Ему тогда было восемь, и каракули в заплесневелой книге его не занимали. Вроде бы в книгах были сплошные цифры, так она говорила … Ну и что? Что в цифрах тайного?

– Прости, Листик, – сказала Рябинка.

Листик поднял на неё взгляд, и до него внезапно дошло, что сестра все эти годы врала ему. Она и Бор, оба они врали ему. Стоило заговорить о Ласточке, и они повторяли одну и ту же легенду. Рябинка позволила ему винить во всём драконов, позволила построить жизнь на ненависти к ним, а сама все это время знала, кто настоящий злодей.

«Шаманы. А еще мать с отцом, которые позволили всему случиться».

– Тебе вообще было дело до убийства драконов? – спросил он. – До мести за Ласточку? До защиты деревни? – Листик глубоко вдохнул. В кухне пахло луком, сгоревшей свининой и предательством. – Или ты все это время обучала меня только ради того, чтобы я помог вам спереть сокровище?

– Да я же … – Сестра вяло пожала плечами. – И то, и то. Двух зайцев одним ударом. В конце концов, съели-то Ласточку драконы. Злиться можно и на них, и на шаманов, ведь так?

– Ты использовала меня и мой гнев. Заставила ненавидеть драконов, чтобы я оказался тебе полезным.

Его судьба рассыпалась, точно горка песка. Хотелось собрать все заново в кучу, стать собой, исполнить предназначение – убить драконов, спасти мир. Так все просто и незамутненно: вот тебе плохие, в чешуе и с когтями, а вот хорошие, люди.

– Нет! – вскричала Рябинка. – Я думала, что помогаю тебе! Видела, как ты подавлен … и мне захотелось дать тебе способ отомстить!

– Только не тем! – вскричал Листик. – Я за это время мог бы остановить шаманов! Это из-за них деревня в опасности. – Он попятился. Ощущение было, что стены то расширяются, то сжимаются вокруг него. – Вот почему ты сразу поверила, что Бора принесут в жертву. Знала, что шаманы уже поступали так прежде. Были и другие? До Ласточки?

– Наверное. Когда я была совсем маленькой, в жертву принесли одного ученика. За что – не сказали, только «было видение, драконы потребовали» и всякое такое.

– И ты отправила меня вкалывать на них. – Листик опустился на корточки и спрятал лицо в ладони. Он только и мог думать, что о маленькой сестрёнке: что она переживала в последний день? Знала ли, что в жертву её приносят с родительского дозволения? Вдруг подумала, что и Листик обо всем знает? Что ему нет до неё дела? Что от неё отвернулись все?

«Бедняжка я», – печально прошептала Ласточка.

Из-за мешка с картошкой к ним заглянул Тимьян:

– А знаете, можно ведь еще набрать сокровищ.

– Нашел время, Тимьян, – огрызнулась Рябинка.

– Так ведь мы свободны и внутри дворца … если держаться тихо и не попадаться драконам … Тут же всюду сокровища. И потом, надо же на что-то выкупать Бора, так?

Листик чувствовал на себе взгляд Рябинки, но не смотрел на неё. О сокровище он сейчас даже думать не мог. Как быть дальше? В деревню не вернёшься: как смотреть в глаза родителям и шаманам, зная об их преступлении? Но что тогда делать с пригоршней песка, в которую превратилась его некогда великая судьба?

– Ты прав, Тимьян, – сказала наконец Рябинка. – Нужно украсть сокровище, чтобы выкупить Бора. Долю отдадим шаманам, остальное оставим себе.

Листик фыркнул и поднялся на ноги.

– Так не пойдет, – сказал он. – Шаманы – грабители, и, чтобы сохранить свою тайну, они пойдут на убийство. Вернётесь к ним – они все равно «принесут в жертву» Бора, да и вас заодно. Никто им не помешает. Никто ведь не стал спасать Ласточку.

Рябинка обхватила себя руками.

– Ты бы их остановил, – сказала она.

– Я в Амулет не вернусь. Если правда хотите угодить в ловушку шаманов, хапайте сокровище и возвращайтесь к ним. Я вам для этого не нужен.

– Листик? – окликнула его сзади Клюковка.

– Так ты и сокровище нам украсть не поможешь? – спросил Тимьян.

– Я и не хотел его красть! Я дракона пришел убить, а это, оказывается, почти невозможно.

«Еще оказалось, что некоторые из драконов добрые, сёстры – вруньи и ты выбрал себе не ту стезю», – напомнила Ласточка.

– Тогда что нам делать? – спросила Клюковка, кладя ему руку на плечо.

Листик ненадолго задумался, хотя ответ уже давно вертелся у него в голове – с тех самых пор, как он попытался заколоть дракона, а тот его обезоружил. Где-то живет настоящий герой. Тот, кто скажет Листику правду и поможет найти судьбу, достойную памяти Ласточки.

Он посмотрел в глаза Рябинке:

– Я отправлюсь искать Драконоборца.

Часть третья

Глава 23

Ласточка

Удивительно, как Ласточку до сих пор не съели драконы, как не ужалил какой-нибудь скорпион или как она не рухнула на песок, чтобы солнце изжарило её и выбелило косточки.

По жуткой раскалённой пустыне она брела уже порядочно, и ждать чего-то из этого следовало давно.

Сперва она просто следовала за армией песчаных и Небом к полю боя с ледяными. Из виду она их потеряла уже спустя несколько минут, но все равно двигалась на запад от драконьего города, потому что на запад песчаные и полетели. Она, правда, смутно помнила, что на картах ледяное королевство помещалось на северо-западе. Если продолжать идти и никуда не сворачивать, то рано или поздно она туда доберется. Может, даже успеет спасти Небо, пока остальные драконы увлечены сражением.

Сколько дней прошло, Ласточка не знала, но наконец она достигла каменистого участка земли, не покрытого песком … и увидела, как вся песчаная рать возвращается на юг.

– ЧЕГО? – заорала Ласточка, когда те пронеслись мимо, не заметив её. – Я же ТОЛЬКО ПРИШЛА!

Ей показалось, что среди песчаных она мельком увидела Небо, а вот их заносчивого гиганта-командира, заходящегося утробным хохотом, она узнала точно.

Ласточка бежала следом сколько могла, но вскоре драконы свернули на восток и скрылись в облаках. Она чуть не сбилась ног, но быстро потеряла их из виду.

– А-А-А-А-А-АР-РГХ! – заорала девочка, вырывая из земли пучки растущей между камнями жиденькой колючей травки.

Впрочем, на ярость времени не было. Она подумала, что драконы летят назад к драконьему городу, значит, и ей туда дорога.

– Это хорошие новости, – пробормотала она себе под нос, сердито шагая по песку в ночной холод. – Из города Небо спасти проще, чем из песчаного дворца.

К тому же где город она знала, и добраться туда было легко: надо просто идти вдоль берега моря до реки. А вот где искать дворец песчаных?.. Где-то посреди огромной пустыни, наверное.

Однако в городе Ласточка нигде не увидела ни следа заносчивого генерала, его армии и Неба. Она задержалась на пару ночей, рыская по улицам и подслушивая, пока не подтвердилось худшее её опасение: армия песчаных пробыла здесь сутки, а после улетела к себе.

В драконьем городе Ласточка ощущала себя одной из тех мышек, что вторгались к её родителям на кухню, исчезая потом за стенкой, стоило зажечь огни, и оставляя следы в муке да дырки в хлебе. Найти еду и пополнить припасы оказалось несложно: драконья пища была просто гигантской. Стянешь инжир тут, половинку печенья там – никто и не заметит.

По-настоящему тяжело найти было карту дворца или всего песчаного королевства. Ласточка не могла взять в толк: то ли она просто ищет не там, то ли песчаным карта вообще даром не сдалась, ведь им ничего не стоит перелететь пустыню и отыскать дворец.

Так что же, остаться и дальше искать карту? Или отправиться наобум в пустыню и надеяться на удачу? Дни сменяли друг друга, Небо томился в неволе, и при мысли о нем в груди жгло. Вот только заблудившись в пустыне и погибнув там, Ласточка его не спасет. Да, ей хотелось броситься сломя голову на выручку, но это было бы не самое мудрое решение.

«Вот были бы у меня крылья, я бы сразу за ним полетела».

Эта мысль посещала Ласточку раз, наверное, в пятый, и ровно столько же раз следом за ней приходила другая: «А если у меня и впрямь появятся крылья?

Что, если угнать дракона?»

Ласточка пряталась на чердаке одного склада, где днем спала на огромном мешке. Сейчас она подползла к окну и посмотрела на спешащих по улицам драконов.

«Что, если получится подкараулить дракона и уговорить его подвезти меня до дворца?»

Это даст ей крылья и, в каком-то смысле, карту, ведь она полетит на том, кто знает дорогу.

«Ну, и как мне его убедить? Пригрозить чем-нибудь острым?»

Небо предложил бы попросить вежливо, не сомневаясь, что любой дракон будет рад выручить Ласточку. Правда, пришлось бы напомнить ему, что почти любой дракон будет рад сжевать её на обед.

«Должны же быть другие, такие, как Небо. Драконы, у которых есть сердце, которые бы не спешили меня проглотить, а сперва выслушали.

Надо найти такого».

Той ночью она на всякий случай украла оружие: то ли кинжал, то ли просто учебный клинок для дракончиков. Маловатый для взрослого дракона, а вот для неё – полноценный и довольно увесистый меч. Еще полночи Ласточка придумывала, как бы так закрепить его за спиной, чтобы при случае быстро выхватить. Не то чтобы она всерьёз рассчитывала обнажать сталь …

Дальше она принялась следить за драконами.

Если и подкараулить кого-нибудь одинокого, посреди города к нему не обратишься, даже ночью. Ему хватит заорать, и на призыв сбегутся приятели. Она ведь собиралась припугнуть лишь одного, а не целую ораву.

Так Ласточка выбралась на окраину города, в поисках сравнительно пустынных мест, где удалось бы наткнуться на незадачливого одиночку.

Два дня спустя она нашла свою цель.

Этот дракон всячески старался избегать внимания, и это ей понравилось больше всего. Еще он читал свиток, и это тоже показалось хорошим знаком. Читающий дракон – наверняка умный и вдумчивый, он не из тех, кто съест человека, прежде не выслушав его.

Ласточка обследовала переулок, ведущий за город мимо заброшенных домов, перед которыми развевались чёрно-жёлтые флаги. Тут, наверное, жили драконы, не вернувшиеся с войны.

Переулок заканчивался внутренним двориком, утопающим в тени фруктовых деревьев и аромате лимона. Под одним из деревьев лежал, свернувшись и читая свиток, чёрный дракон.

Ласточка притаилась за вазой и некоторое время наблюдала за ним. В городе она больше ни одного чёрного не встречала, да и в странствиях с Небом почти что не видела их. Наверное, чёрных в мире мало, и они живут в каком-нибудь укромном местечке. У себя на карте, правда, Ласточка такого не нашла.

У этого на шее висел мешочек, а под крыльями посверкивала звездами россыпь серебряных чешуек. Дракон то и дело поглядывал в небо, а потом со вздохом опускал взгляд обратно на свиток.

Может, Ласточке и показалось, но выглядел он одиноким. Наверное, тоже потерял лучшего друга …

Услышав, как по переулку в сторону дворика кто-то идёт, Ласточка запрыгнула в вазу и взобралась по стволу дерева в темно-зелёную крону, увешанную ярко-жёлтыми лимонами. Чёрный дракон тоже услышал шаги; свернул свиток и как-то интересно отступил в тень. Там он сложил крылья, пряча серебристые чешуйки, и застыл до того неподвижно, что словно бы растворился в сумраке прямо под носом у Ласточки.

«Какой осторожный. Видимо, ждет кого-то одного и посторонним попадаться не хочет».

Во двор влетела песчаная дракониха. На бегу она поглядывала то вправо, то влево, то вверх, словно в любой момент ожидала нападения. Двигалась она ловко и хитро, а на хвосте у неё виднелось несколько шрамов от морозных ожогов.

Черный дракон вышел из тени и слегка поклонился ей в знак приветствия.

– Вот, – сказала песчаная, всучив ему небольшой свиток. – Новое поручение.

– И тебе привет, – ответил черный, ломая печать на свитке.

– Мы не поболтать встретились, – прошипела песчаная. – Если есть вопросы – присылай как условлено. Только вряд ли они будут: мне сказали, что задание изложено предельно ясно.

Чёрный пристально смотрел в свиток так, будто послание оскорбляло его лично.

– Это … очень серьезно, – наконец произнес он. – Они точно хотят этого?

– Как иначе? – отрезала песчаная. – Я просто курьер, а ты … – Она назвала его словом, которого Ласточка прежде не слышала. – Ты делаешь свою работу, я свою, и никто никого не бесит!

– Постой, – остановил ее чёрный, когда она уже хотела уйти. – Ты не слышала, куда могли дальше направиться драконята?

– Судя по слухам, в Ледяное королевство. Двоих (непонятно) уже нет, осталось встретить одного. Может, они там замерзнут насмерть, избавив тебя от хлопот.

Она хихикнула и, прежде чем чёрный успел спросить еще хоть о чем-то, выскользнула прочь со двора.

Чёрный медленно присел, изучая послание. Ласточка узнала выражение у него на морде: точно такую мину делал Небо, когда ему давали наказ и он пытался придумать, как бы ловчее его исполнить. Например, когда Ласточка велела: «Небо, хватит отдавать наши лучшие орехи бурундукам! Чем я зимой питаться буду?!» и когда он делал такую вот рожицу, приходилось пояснять, что и белкам орехи тоже нельзя отдавать и лучше вообще не раздавать припасы животным, да еще с таким обожанием и умилением в глазах!

Бедняжка Небо, как он там? Что поделывает? Видит ли своих любимых бурундучков да улиток?

«Пора действовать. Это дракон, который мне нужен, он совершенно один. Не трусь, Ласточка, скорей всего, сразу он тебя не съест. Говори быстро, убедительно, а если не сработает – припугни.

Была не была».

Соскользнув с дерева, она решительным шагом направилась прямиком к дракону. Оторвав взгляд от свитка и заметив её, чёрный отскочил назад. Голову он ей на месте не откусил, а значит, всё уже не так плохо.

– Слушай сюда, – сказала Ласточка на драконьем. – Мне нужна твоя помощь.

Глаза у чёрного полезли на лоб. Он осторожно огляделся, проверяя, нет ли поблизости других драконов.

– Перестань! – прикрикнула Ласточка. – Смотри на меня! Это я говорю по-драконьи!

Черный вытаращился на неё.

– Я очень спешу, – предупредила Ласточка. – Отнеси меня в пустынный дворец. Пожалуйста, – добавила она потом, решив, что так, наверное, просил бы Небо. Он приложил особые усилия, чтобы научить её этому слову на своем языке.

– Это невозможно. Воришки не знают драконьего языка, – очень изящно произнес чёрный. Его выговор отличался от выговора Неба, и Ласточка с трудом разбирала слова.

– Я же говорю!

– Воришки, – пояснил чёрный, словно обращаясь к неверно осведомленной галлюцинации, – обычно пищат, вот так вот: пи-пи-пи, – а потом падают и умирают. Я видел.

– Ну, кто из нас двоих, по-твоему, лучше знает воришек? – спросила она, употребив драконье название людей. – Слушай, нет у меня времени падать тут и помирать. Мой друг в беде, и мне нужно, чтобы ты отнёс меня к нему.

– Если твой друг угодил в пустынный дворец, – с сочувствием произнес черный, – его уже давно съели.

– Мой друг – дракон! – прокричала Ласточка, так что чёрный подскочил. – И если у вас своих же не едят, то он всё ещё жив, томится в плену и гадает, где я!

Она не знала, как на драконьем называются драконоядные драконы, и передала мысль как могла.

– Это, знаешь ли, тоже похоже на бред, – ответил чёрный. – Чтобы дракон дружил с воришкой?.. Сомневаюсь. – Он с подозрением взглянул на недоеденный финиковый кекс. – И что в него, интересно знать, положили?

– Ладно, притворяйся, будто я тебе только мерещусь, если тебе от этого легче, – сказала Ласточка. – Только отнеси меня во дворец.

– Тебя там съедят. Будет очень жаль, ведь ты, наверное, единственный в мире воришка, который сподобился выучить драконий.

Ласточка не знала, то ли согласиться, что да, она одна такая, то ли возразить, мол, это не так. У неё в деревне вроде никто больше не пытался освоить драконью речь, Неустрашимый посмеялся бы над этой идеей. Разве что Листик … Спустя год вдали от дома Ласточка приучилась не думать о брате часто, но он нет-нет да всплывал у неё в мыслях.

– А у тебя имя есть? – полюбопытствовал чёрный. – У меня как-то был знакомый дракон, который держал ручного воришку по кличке Бандит. Прожил он, правда, недолго. Вина не моего знакомого, просто его гости не умели отличить питомцев от закуски. Твой дракон дал тебе кличку?

– Нет! Я никакой не питомец, у меня есть собственное имя, – возмутилась Ласточка. – Меня зовут Ласточка. А тебя как?

Чёрный произнес слово, которое она не сумела толком разобрать. Тогда она склонила голову набок и спросила:

– Как-как?

Чёрный повторил. Звучало как несколько рыков, похожих на два слова, связанных в одно, только значение немного терялось.

– Вынимающий … Изнутри? Изнутро? – произнесла на своем языке Ласточка. – Как такое может быть? Достающий … Потроха? Да кто так детей называет, пусть даже драконов? – Она ещё немного подумала, повторяя про себя услышанные звуки. – Вынькишку! – выпалила она затем. – Постой, Вынькишку? Тебя правда так зовут? – Она повторила ещё раз, чем слегка задела чёрного.

– Нет, – ответил чёрный. – Грамбл гроул роаргл граврф.

– Вынь … кишку, – снова повторила Ласточка. – Ну да, ты так и сказал. Ладно. – Она снова перешла на драконий. – Господин Вынькишку, вы не могли бы прямо сейчас отнести меня в пустынный дворец? Обещаю не винить вас, если меня всё же слопают.

– О … нет-нет, – настороженно произнес чёрный. – Мне, вообще-то, нельзя, я очень занят. – Он показал ей доставленный курьером свиток. – Я ищу кое-кого, других драконов. У меня задание. Если отвлекусь от него по просьбе галлюцинации, у меня будут неприятности. Мне очень жаль. – Он попытался бочком уйти от нее.

– Это важно! – заорала Ласточка, и чёрный снова подскочил. – Идём! Тебе понадобится-то … полдня, что ли, а у меня, если пешком, УЙДЁТ ЛЕТ ЧЕТЫРЕСТА. Я мало что знаю о дворце и совсем ничего – о том, где он находится. Вынькишку! Послушай! На кону жизнь дракона!

– О-о-о-о-оргх, – прорычал он, хватаясь за голову. – Я и не знал, что от воришек столько шума.

– Разве твое поручение важнее жизни дракона? К тому же оно тебе не больно-то по душе, я же вижу.

– И то верно, – слегка встревоженно согласился чёрный. – Только ты это знаешь, скорее всего, потому что существуешь исключительно у меня в голове.

– Как по-драконьи называется внутренний голос, который подсказывает, что верно, а что нет? – спросила Ласточка.

Черный ответил, и она несколько раз повторила это слово, пока не научилась произносить его верно.

– Ну вот, – сказала она потом, – значит, это я, твоя совесть. Говорю тебе: не выполняй новое поручение. Инстинкт не обманывает, если что-то не нравится – не берись. Лучше отнеси меня в пустынный дворец, и я спасу там своего друга.

Вынькишку разломил кексик надвое и некоторое время изучал начинку.

– Если я обнажу вот это, поможет? – Ласточка широко взмахнула мечом. – Он очень острый.

Она ткнула клинком ему в лапу, случайно попав в перепонку между пальцами.

– АЙ! – зарычал чёрный, отскакивая назад. Он зажал чуть кровоточащую ранку и обиженно взглянул на Ласточку.

– Прости! Прости, он очень тяжёлый, и я еще толком не поняла, как … ну, ты знаешь. А вообще, нет! Мне не жаль! Это тебе за то, что отмахиваешься от меня, Вынькишку! – Она навела на него меч. – Неси меня в пустынный дворец.

– Знаешь, сперва я так и не понял, что стало с королевой (неразборчиво), – признался он. – Однако сейчас вижу, что воришки – мелкие свирепые чудовища, и мне все ясно. – Он присмотрелся к ранке. – Выходит, ты мне не мерещишься?

– Не-а. Я очень даже настоящая. И ещё я спешу.

– Ну, тогда для начала усмири свой гнев, – сказал Вынькишку, указывая на меч. Когда Ласточка убрала клинок за спину, черный поморщился и наконец сказал: – Хорошо, отнесу я тебя в пустынный дворец. Только должен предупредить: большинство драконов в нём совсем не отличаются терпением и добротой, как я.

– Плевать. Я же к ним не на чай собираюсь. Я хочу спасти Небо.

Вынькишку подставил лапу, по которой Ласточка и взобралась к нему на спину. Странно это было – карабкаться по черным чешуйкам вместо бледно-оранжевых. Вынькишку был крупнее Неба и намного жилистей. Ласточка не сразу устроилась у него на плечах: пришлось поёрзать, пока не нашлось удобное местечко, – но вот наконец она ухватилась за шейные шипы.

Пока Ласточка вошкалась на загривке у чёрного, дракон спрятал свитки в мешочек на шее и доел кекс. Потом отряхнул когти от крошек и обернулся посмотреть на Ласточку.

– Готова? Очень это всё странно. Когда я летал с поручением в Морское королевство, на меня там залезла мартышка, но она была легче и не порывалась мной командовать.

– Может, ты просто к ней не прислушивался?

– Ты точно хочешь полететь во дворец? У меня есть на примете несколько драконов, которые с удовольствием изучили бы тебя.

– Жуть какая. Нет уж, благодарю. Давай во дворец!

– Во дворец так во дворец, – окончательно уступил чёрный, подскочил и взвился в небо. Ласточка крепко вцепилась в его шейные шипы, глядя, как уносится вниз драконий город.

«Держись, Небо. Я уже скоро».

Глава 24

Лиана

– А если поскакать туда среди ночи, – предложила Нарцисса, – когда все драконы наверняка будут спать? Свалим сокровище в кучу у них перед дверью, и оставим записку: «НАМ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, ЧТО ТАК ВЫШЛО! ПОЖАЛУЙСТА, БОЛЬШЕ НЕ ЕШЬТЕ НАС!», и во всю прыть помчимся домой?

Лиана вытянулась на ветке и посмотрела в небо – ясное и голубое, обрамлённое листьями и окаймлённое золотом там, где солнце уже поднималось из-за гор. Столбики света в прорехах кроны, пение птиц и стрекот белок, запахи зелени … Главное, что не холодный камень и сырая земля. Лиана радовалась, что наконец вернулась наружу.

Отец, казалось, никогда не снимет запреты. Почему он наконец смягчился? Наверное, дело было в том, что мама всё же придумала, как решить проблему с садами, запертые под землёй дозорные укрепили обвалившиеся тоннели, и горожане наконец перестали роптать. От лорда Нерушимого города больше никаких сообщений не было. Родилось четыре замечательных жеребёнка, и теперь все только и говорили что о них, позабыв о жалобах. Драконоборец был только счастлив, а стоило ему вернуться в довольное расположение духа, как Лиане с друзьями разрешили выбираться наружу. Ей для счастья хватало уже одного только вида открытого неба.

Наперстянка тоже вернулась наружу, помогая нести дозор, пока рабочие чинили маскировку одного из выходов.

– Нарцисса, – терпеливо сказала Фиалка, хотя именно таким тоном она обычно и выводила Нарциссу из себя. – Во-первых, ворота будут охранять, даже посреди ночи. Во-вторых, надо будет как-то незаметно вывести из Доблести лошадей, вынести сокровище и выбраться самим. Ну, и в-третьих, ДРАКОНЫ НЕ УМЕЮТ ЧИТАТЬ.

– Тогда у нас всего два выбора: а) оставить им записку или б) объяснить все лично. Но я, например, говорить с драконами не собираюсь! Эта мысль ещё хуже моей!

– Никто и не говорит, что надо с ними объясняться, – возразила Фиалка. – Даже Лиана, которая любит драконов так, как нормальные люди любят сокровища, родных и сыр, не настолько глупа, чтобы лезть к ним с разговорами.

«А представь, если бы это было возможно, – мечтательно подумала Лиана. – Что бы они тогда сказали? О чём драконы думают? О чём гласят их истории? Что они знают о нас?»

– Лиана, – строго проговорила Фиалка. – Ты ведь сейчас не думаешь о том, как бы заговорить с драконом?

– Да я просто … задумалась, что бы они сказали, – признала она. Нарцисса расхохоталась, а Фиалка издала возглас отчаяния.

– Морской дракон мог бы поведать о том, что там на дне океана, – сказала Лиана, – а ледяной – какие на вкус белые медведи! И все они сказали бы, каково это – уметь летать.

– Порой мне кажется, что ты не понимаешь того, что лежит в основе их природы, – заметила Фиалка. – Возможно, тебе стоит напомнить, что у драконов – огромные зубы, огненное дыхание и когти … Но главное, конечно, это зубы.

– Знаю, знаю. Залезу-ка я чуть выше.

Устроились они на одном из высочайших деревьев, верхушка которого торчала над лесным покровом. С неё можно было разглядеть небо до самых гор, а если повезёт, то и драконов вдалеке.

Лиана услышала, как следом за ней лезут и подруги. Вот чего ещё ей так не хватало, пока они сидели в пещерах – в Доблести больно-то лазить негде, а если верить дядюшке Глыбе, Роза тоже была прирожденной древолазкой. Лиане нравилось думать об этом. Она, конечно, не такая взбалмошная, как Роза, зато лазить по деревьям и рисовать любит не меньше.

Вот она забралась в гущу верхних веток и устроилась с одной стороны ствола. Нарцисса, обогнавшая Фиалку, села с другой, издав победное «ха!», а Фиалка осталась веткой ниже, задрав нос, словно тут и планировала сесть с самого начала.

– А если оставить всё в пустыне, – вслух подумала Лиана, – на границе с лесом, у старой деревни? И начертить на песке большие указатели, чтобы драконы с неба видели, где искать?

– Кто-то другой может успеть раньше и стащить сокровище, – заметила Фиалка.

– Например, другие драконы, – согласилась Нарцисса. – Ну, есть же, наверное, драконы, которым это сокровище не полагается? Его украли у песчаных, вот к ним пусть и возвращается. А если его присвоят себе горные, это уже плохо.

– Если только тогда песчаные не займутся горными, забыв про нас, – сказала Фиалка, поправляя зелёную косынку.

– Но ведь они могут и не догадаться, что сокровище забрали горные, – предположила Лиана. – Ладно, тогда не так. – Она раздвинула листья, выглядывая наружу. – О, смотрите! – вскричала она, понизив голос до шёпота, хотя их и драконов сейчас разделяли многие мили.

С высоких вершин величественно снялось три дракона. В лучах солнца их чешуя – багряная и рыжая – полыхала живым пламенем, искры которого метались в синем небе. Их широченные крылья озарились, когда они воспарили кругами к облакам и тут же ухнули вниз, к лесу.

– Я вдруг ощутила себя очень заметной, – прошептала Нарцисса.

– Не бойся, нас не видно, – шепнула в ответ Лиана. – Просто сиди и не шевелись.

Однажды на учебе они с Наперстянкой забрались так же высоко, а дракон промчался мимо так близко, что им в лица бросило облетевшими с веток листьями. Чудовище их тогда не заметило, и если подруги будут сидеть смирно, то и сейчас все обойдётся.

Драконы тем временем неспешно приближались. Смотрели они в землю. Должно быть, охотились.

Один вдруг развернулся и полетел к деревьям, ревя так, будто разом обрушились все стены в деревне. Он вылетел из зарослей, хлеща хвостом по воздуху, но в когтях у него было пусто. Взревев ещё раз, он вцепился в дерево, вырвал его и зашвырнул через весь лес. Потом нырнул в чащу снова.

«Что он там нашёл? – подумала Лиана. – Оленя? Медведя? Ради мелочи вроде кролика он бы так стараться не стал, верно?»

Она присмотрелась и увидела, как внизу мечется между деревьев мальчик.

«Человек! – У неё заколотилось сердце. – Кто это?»

Двигался он не со стороны Доблести. Может, охотился и отстал от своих? Только одет он был не в бурые одежды ученика охотника и не в зелёные, как дозорный.

«Может, один из ссыльных?» – Лиана подалась вперед, пытаясь разглядеть его получше.

– Лиана! – громко прошептала Нарцисса.

– Ты видишь его? – прошептала она в ответ.

Нарцисса еле заметно кивнула. Она неотрывно смотрела на человечка, несущегося внизу через лес.

Мальчик тем временем перемахнул через поваленное дерево и спрятался за стволом, зарывшись в листья.

«Это не поможет», – подумала Лиана.

Теперь она видела его лучше: худой, но мускулистый, кожа темнее, чем у неё, а значит, на солнце он провел времени больше. В спутанные темные волосы набились листья, одежда вся в прорехах. На вид ему было примерно столько же лет, сколько и ей, ну, может, чуть больше. Лиана точно не встречала его прежде.

«Он из другого города, откуда-нибудь издалека. Может, даже встречал морского дракона!

А мне остаётся смотреть, как его съедят», – подумала она, и в животе у неё больно свело.

Дракон тем временем спустился на землю и змеей передвигался по лесу, пугающе вертя головой из стороны в сторону. Его красно-золотые чешуйки сверкали, точно крылышки стрекозы. Он подбирался ближе и ближе к укрытию мальчика.

«Сиди тихо», – произнес в голове голос Наперстянки. – «НИ ЗА ЧТО НЕ СЛЕЗАЙ с дерева. Сиди тут, пока мы не придем за тобой. Просто наблюдай. Больше делать ничего не стоит».

Нельзя же бросить человека на верную гибель!

Лиана тихонько запустила руку в сумку. Там у нее лежало яблочко, которое подругам предстояло разделить на обед.

Фиалка задрала голову и, глядя на неё, слегка покачала головой. «Не глупи», – совершенно отчетливо говорил её взгляд.

Тогда Лиана попыталась взглядом же ответить: «Фиалка, спасать людей – это НЕ глупо», но у неё не получилось как следует выгнуть брови.

Дождавшись, когда дракон отвернётся, она со всей силы метнула яблоко в чащу – подальше от мальчика и входа в Доблесть.

Дракон вскинул голову и умчался на звук.

Лиана развернулась и сползла по стволу вниз, ободрав по пути ладони и колени о кору. Нарцисса тоже отправилась за ней, перепрыгивая с ветки на ветку. Фиалка прорычала нечто вроде «УУГХ» и последовала за подругами.

Когда Лиана спустилась, мальчик уже поднялся на ноги. Он обернулся и уставился на неё испуганными карими глазами. Дракон тем временем ломился через чащу где-то справа, и шум, с которым он продирался через лес, должен был скрыть их отступление.

– Идем, – шепнула, поманив за собой мальчика, Лиана.

Все четверо, пригнувшись, побежали. Хлопки крыльев в небе стихли, а значит, оставшиеся наверху два дракона продолжали охоту в другом месте.

Ближайший вход в Доблесть располагался как раз там, где дежурила Наперстянка, – тёмная дыра в склоне холма. Идти к нему было опасно, Лиана не хотела, чтобы дракон застал их у входа, но Наперстянка хотела бы, чтобы они сперва пришли к ней, к тому же для них это был самый безопасный способ спуститься под землю.

Позади разочарованно взревел дракон. Тогда Лиана схватился мальчика за руку и прибавила прыти. К её удивлению, он легко поспевал за ней, хотя до этого наверняка успел пробежать немалое расстояние. Ногами передвигал резво, как будто совсем не утомился.

Нарцисса вырвалась вперед предупредить рабочих, однако те уже слышали дракона и сами спустились вниз. Вход они прикрыли за собой крышкой, сплетенной из веток и листьев. Когда ребята подбежали, Наперстянка уже ждала, готовая затащить их в тоннели.

Наконец, их окружила плотная и укромная темнота. Наперстянка запалила светильник и укоризненно выгнула брови.

– Горные драконы шарят по лесу, – запыхавшись, доложила Лиана. – Хотели сцапать его. – Она указала на мальчика и согнулась пополам, упершись ладонями в колени.

Нарцисса плюхнулась на пол, а Фиалка села рядом, привалившись спиной к стене.

– Вам троим уже говорили, что вы не умеете следовать инструкциям? – накинулась на них Наперстянка. – Советам вроде «сидите на дереве» или «от дракона не бегать»! Забыли? Это же урок номер один.

– А я пыталась их остановить, – сказала Фиалка.

– Дракон! – обиженно вскричала Лиана. – Его! Чуть не съел! А мы … это …

– …совершили подвиг, – приподнявшись на ладонях, подсказала Нарцисса. – Ты бы видела Лиану. Она была ужасно смелой! Вот если бы тебе пришлось угадывать, кто первой спрыгнет с дерева ради спасения незнакомца, ты бы указала на меня, да? Но сегодня это была не я! Я слишком испугалась! Зато Лиана – нет!

– Я тоже не испугалась, – вставила Фиалка, – а проявила благоразумие и следовала указаниям, не то что эти две.

– Короче, Лиана меня поразила, – восхищенно закончила Нарцисса.

– Они правда меня спасли, – сказал мальчик. – Простите, что подверг опасности, – обратился он затем к Лиане. – Это ведь мне полагается людей спасать.

– Ничего, отыграешься, – пошутила она, и он улыбнулся. Казалось, улыбался он нечасто и то лишь когда хотел этого всей душой.

– Я им очень благодарен, – сказал мальчик Наперстянке. – Меня недавно чуть не съели, и это жуть как страшно.

Лиане очень захотелось узнать подробности, но тут Нарцисса села и спросила:

– Как тебя зовут? И как ты оказался один в лесу?

– Я Листик, – представился мальчик, сдувая упавшую на глаза чёлку. – Родом из горной деревни Амулет. Путники подсказали, что где-то здесь живет Драконоборец.

– Драконоборец? – приуныв, повторила Лиана. «Он что, надеется позвать отца на выручку?» К ним уже забредали люди с такими просьбами: шли через весь материк, в отчаянии моля о помощи того, кто убивает чудовищ: «Дракон угнетает мою семью, мой народ, мой дом. Прошу, Драконоборец, убей его, спаси нас».

Таких просителей отец обычно велел отправить восвояси с обещанием прийти через пару недель. Порой он даже покидал город с большим шумом и помпой, а потом возвращался, хвастая, как прогнал дракона, однако Лиана сомневалась, что он хоть раз добрался хоть до какой-нибудь из угнетённых деревушек.

«Бедные люди, все ждут героя, который никак не придёт».

– На что тебе Драконоборец? – спросила у Листика Фиалка.

Листик со странным потерянным видом вытащил из волос веточку.

– Это … сложно объяснить, но если коротко, то я всю жизнь мечтал убивать драконов. Вот и подумал, что Драконоборец научит меня.

Подруги уставились на Лиану. Явно понимали, как она на это отреагирует.

«Всю жизнь мечтал убивать драконов. Ну что это за мечта такая?!»

Может, у него на то есть причина? Может, его деревня – из тех, что страдают под гнётом драконов, вот только он не стал просить Драконоборца прийти на защиту, а решил сам научиться, как защищаться.

«Или он мечтает заполучить сокровище. Может, Листик – ещё один болван вроде моего отца, которому не терпится поджечь мир, лишь бы разбогатеть?»

Лиана медлила. Листик не походил на алчного и эгоистичного убийцу драконов. В его глазах читалась грусть. Лиана хотела ему верить, но вдруг это просто оттого, что она спасла ему жизнь?

– О таком Драконоборца вроде ещё не просили, – задумчиво проговорила она. – Не поручусь заранее, что он ответит, но давай поговорим с ним и выясним.

Глава 25

Листик

Листику даже не верилось, что он наконец достиг цели. Доблесть, дом Драконоборца! Этот город и правда существовал.

Листик, правда, не думал, что город окажется под землей. Услышав название Доблесть, он вообразил себе крепость на высоком холме, которая гордо и без страха встречает драконов, однако его жители ютились в тоннелях, словно кроты. Так, наверное, безопаснее, но все-таки ждал Листик не этого.

Следуя подземными переходами за своими спасительницами, он чувствовал, как испуганно колотится сердце. Прежде он не бывал в иных поселениях. Путь сюда ему указала семья странников. Они же попросили передать Драконоборцу послание, а Листик, пробыв с ними ночь, побежал дальше. Не привык он, когда его окружает столько незнакомцев сразу.

«Листик, ну ты и размазня черничная, – попеняла ему Ласточка. – Выжил в гигантском драконьем дворце, уж как-нибудь справишься с кучкой новых людей. Они-то хоть съесть тебя не пытаются».

А если кто и попытается, то Фиалка – высокая, с короткими волосами и оценивающим взглядом. Она все поглядывала на Листика, осматривая с головы до пят, словно делая в уме пометки перед проверкой, которую ему скоро устроят.

Рядом с Фиалкой шла вприпрыжку, поглаживая потолок и покачивая хвостиком на голове, Нарцисса. Она старалась не отходить от подруг, особенно от Фиалки, и постоянно размахивала руками, когда говорила, а болтушкой она оказалась той ещё.

Третьей была Лиана, та самая, что отвлекла дракона и привела его, Листика, в Доблесть. У неё были дружелюбная улыбка и длинные тёмные волосы, которые она носила собранными, но во время пробежки по лесу они распустились. Ещё она заботливо присматривала за подругами, не позволяя им отвлечься от темы разговора и поссориться.

Немного отстав от подруг и поравнявшись с Листиком, она стала указывать ему на разные места и описывать устройство Доблести. Они миновал большой зал, в котором «делали объявления и карали изгнанием преступников», однако тогда Листик пропустил слово «изгнание» мимо ушей, вспомнив его намного позднее. Он слишком увлёкся видом горожан, которые расхаживали по тоннелям, словно улочками самой обыкновенной деревушки. Вообще, они вели себя очень спокойно: не глядели поминутно наверх, вздрагивая от любого звука, напоминающего хлопки крыльев, драконий рык или звон колокола, – и этим сильно отличались от жителей Амулета.

«Вот видишь, в жизни под землей есть свои преимущества», – подумал он, а Ласточка у него в голове фыркнула.

– Почему остальные не носят зелёное, как вы? – спросил Листик у Лианы.

– Мы дозорные, – весело ответила та, – это наша форма. Кроме нас, есть и другие – вон там Мотылёк, тоже один из нас. – Она помахала проходившему мимо пареньку с корзиной пряжи в руках.

– Чем занимаются дозорные? – В одну из пещер через небольшое отверстие в потолке проникал лучик света. Глядя в небо и устроившись на карнизе, сидел еще один человек в зелёном.

– Мы изучаем драконов, – ответила Лиана, – и следим за ними, когда другие выбираются наружу. А еще стережём выходы, чтобы никто не привел их за собой в город.

Желудок Листика ухнул вниз.

– Вы что, как шаманы? – встревоженно спросил он.

– Не знаю, что это значит, – призналась Лиана и склонила голову набок, посмотрев на него.

– Шаманы получают видения о том, чего драконы хотят и как их задобрить, – пояснил Листик. – То есть так они нам говорят, но все это ложь.

Лиана выгнула брови:

– Э-э, нет, дозорные таким не занимаются.

– Прости, не хотел обидеть. Уверен, вы не такие.

– А откуда такое стремление убивать драконов? – спросила Лиана. Листик опустил взгляд и пнул лежавший на полу камушек.

– Семь лет назад они съели мою сестрёнку. Я пытался за нее отомстить, но оказалось, что убить дракона очень сложно.

– О … сочувствую. Жуткая история.

– Ну да … а знаешь, странно получается: я всем рассказываю про себя только это, хотя знаю, как все было на самом деле, и самого страшного тебе ещё не открыл. – Он сделал глубокий вдох. – Вообще-то, мою сестрёнку не просто съели. Шаманы принесли её в жертву.

– Что? – вскричала Лиана. – Листик, это просто ужасно!

Листик кивнул.

– И вот я не знаю, как быть. Всю жизнь хотел отомстить за Ласточку, и вот теперь вопрос: правильно ли я мщу? Может, лучше убить шаманов?

«Точно, – резко произнесла у него уме Ласточка. – Лучше их».

– Только как мне это сделать? Они правят Амулетом, их все слушают. Просто так не придёшь и не зарубишь их.

«А может, стоит попробовать?» – пробормотала Ласточка.

«Я на это не пойду, – повторил Листик. – Они, может, и заслуживают смерти, но я не убийца».

– Так что, думаю, лучше пока держаться первоначального плана, – вслух сказал он. – Охотиться на драконов и защищать других детишек вроде Ласточки. Научиться бы только.

– Гм-м-м, – промычала Лиана, наматывая на пальчик локон волос. – А ты не думал, что … если охотиться на драконов, то детишки окажутся в ещё большей опасности?

– Чего? – спросил он, склонив голову набок. – Это как? Чем меньше драконов, тем безопаснее, нет?

– Если только те, что выживут, не разозлятся и не захотят отомстить. Им, знаешь ли, тоже не нравится, когда убивают их родственников. Ясно?

Листик попытался представить еще более злых и мстительных драконов. Дракона, у которого от рук людей погиб кто-нибудь близкий и у которого разбито сердце. Драконы вообще горюют? Любят своих близких? Уж точно не так, как люди.

Некоторые, может, и отличаются … как тот бурый, который его выручил … или детёныш с кухни и его нянька. Что, если бы Листик случайно убил такого доброго дракона? Как бы он узнал?

Может, Драконоборец в них разбирается? Расскажет, каких и как именно драконов убивать?

– Ну, вот мы и пришли, – сказала Лиана. – Тут и живёт знаменитый Драконоборец.

Фиалка с Нарциссой ждали у двери в стене тоннеля. Лиана отперла её, открыла, и они вошли в пещеру.

Какая же она была огромная! Почти как палаты в драконьем дворце. Глядя на роскошную обстановку, Листик подумал: «Ну разумеется, Драконоборец, наверное, богатейший человек в мире». Вот ещё о чем он забывал: Драконоборец прихватил из дворца убитой королевы сокровище.

«Но ведь он не как Рябинка, Тимьян или Клюковка, – сказал себе Листик. – Он сражался, защищая свой народ.

Правда же?

Или … Рябинка просто рассказала мне историю так, чтобы я захотел подражать ему?»

Впервые, придя в город Драконоборца, Листик усомнился в легендарном герое.

– Пап! – позвала Лиана. – К тебе гости!

– Папа?! – уставился на неё Листик.

– А, да, – сказала Нарцисса. – Наша Лиана – дочь Драконоборца.

С этими словами она упала на большую зелёно-золотую подушку, одну из тех, что лежали вдоль стен гостиной. В витрине, на пьедестале посреди комнаты, Листик заметил какой-то предмет – бесформенный и жуткий, совершенно не вписывающийся в прекрасное убранство. Рассмотреть бы поближе, да только Листику не хотелось, чтобы Драконоборец подумал, будто он тут что-то вынюхивает. Лучше уж стоять на месте, заложив руки за спину, и ждать проверки.

– Принесли мою новую шапку? – спросили из соседней комнаты. – Скажи, пусть оставят на столе!

– Нет, пап, это не новая шапка! – ответила Лиана.

Последовала пауза, за ней – ворчание и шорох. Вскоре в дверном проеме появился мужчина и с прищуром посмотрел на Листика.

«Это он! Драконоборец! Единственный, кому удалось убить дракона! Могучий герой из легенд!»

«Я представляла его себе выше ростом», – заметила воображаемая Ласточка.

Драконоборец был бос и, судя по виду, только проснулся: спутанная тёмная борода, сонный взгляд. В каждом ухе у него висело по золотой серьге в виде меча. Казалось, ест герой даже больше, чем мастер Форель, а двигается ещё реже. Сложением он был невелик, зато руки и ноги его будто были слеплены из дрожжевого теста.

– Кто это? – спросил Драконоборец, почёсывая стопу.

– Пап, это Листик. Мы встретились в лесу. Он пришел к тебе издалека.

– Большая честь познакомиться с вами, сэр, – сказал Листик.

Драконоборец откашлялся и метнул взгляд на подруг Лианы.

– Официальные встречи с Драконоборцем проходят в большом зале, раз в месяц, – сказал он. – Ты, боюсь, чуть-чуть опоздал. А ты, Лиана, должна бы знать, что не следовало приводить его в дом.

Фиалка с Нарциссой многозначительно переглянулись.

– Прости, пап, – робко извинилась Лиана. – У него к тебе не совсем обычная просьба, вот я и решила, что можно сделать исключение.

– Нет, нельзя, – отрезал Драконоборец. – Найди, где его устроить, и я поговорю с ним на следующей аудиенции.

– Постойте, сэр! – Листик ухватился за последнюю соломинку в надежде привлечь его внимание. – У меня для вас послание из Нерушимого города!

То, что говорить этого не стоило, он понял сразу: Лиана побледнела, а брови Драконоборца сошлись к переносице, словно грозовые тучи.

– Так ты из Нерушимого? – прорычал он. – Ещё один? Твой лорд что, оглох?

– Н-нет, – запинаясь, ответил Листик. – Я там и не был никогда. Мне просто встретились по пути сюда странники и просили передать слова Неуязвимого: он ждёт вас к себе до следующего новолуния.

В три быстрых шага Драконоборец пересек пещеру и схватил Листика за грудки.

– Запугиваешь меня?

– Нет, нет! – Листик машинально применил один из приемчиков Рябинки, вывернулся из захвата и отскочил в сторону. – Мне просто так сказали! Я не знаю, о чём это … Думал, другой владыка приглашает вас к себе в гости, как друга!

Драконоборец уставился себе на руки, потом на Листика, словно бы решая, не схватить ли его ещё раз, но при этом не желая выставить себя дураком, если тот снова освободится.

– Этот самоуверенный, напыщенный, самозваный «неуязвимый» лорд Выскочка мне не друг. А теперь проваливай из моего города.

– Так он же не за тем пришёл! – воскликнула Лиана. – Клянусь, пап, он просто хочет научиться у тебя …

Драконоборец обернулся и с подозрением посмотрел на Нарциссу и Фиалку.

– Это вы привели его в город? – накинулся он на них.

– Мы встретили его в лесу, – ответила Лиана, отвлекая на себя отцовское внимание. – Пап, честное слово, Листик просто один из тех, кто ищет героя. Поверь, он не служит тому лорду.

– Посмотрим, – пробормотал Драконоборец, щипля себя за бороду. – Все вон.

Нарцисса с Фиалкой вскочили на ноги, а он удалился в другую комнату.

– Мне так жаль, Листик, – сказала Лиана, закатывая рукава и растирая лицо. – Я всё испортила.

Листик не понимал, что такого плохого сделала она. Это Драконоборец вёл себя как-то странно и неприветливо («Совсем как шаманы», – грозно прошептала Ласточка). Да и Листик хорош, свалял дурака.

– Нет, это мне жаль, – сказал он. – Понятия не имел, что лорд Неуязвимый – его враг. Надо … мне пойти и попросить прощения …

– Нет, не ходи. – Лиана резво заступила ему дорогу. – Это плохая мысль. Пока не надо.

– Драконоборец – человек чести и отваги, – сказал Листик. Краем глаза он заметил, как Нарцисса, глядя на Фиалку, корчит гримасы. Ей стала смешна его искренность? Пусть. – Он поймёт, если я …

– Уж поверь, – сказала Лиана, кладя руки ему на плечи и провожая к двери. – Пока что надо уйти и дождаться лучшего момента. – Вид у неё и правда был виноватый, словно она подвела Листика. Лиана переживала, а ведь он не хотел никому доставлять таких неприятностей.

Теперь уже он взял её за плечи и остановил.

– Я тебе верю, не грусти. Уверен, все наладится, как только я с ним поговорю. Ну, через месяц, – поспешил добавить Листик. – На следующей аудиенции.

Лиана облегченно улыбнулась:

– Кажется, я знаю, где тебя устроить.

Листик хотел было спросить: «А у вас остаться нельзя?», но понял, что в пещере Драконоборца ему не рады, поэтому без возражений последовал за Лианой в пещеру человека, которого она назвала дядюшкой Глыбой. Выглядел тот как высокая, грустная и чуть менее патлатая копия Драконоборца.

– Ладно, пусть живет, – угрюмо проговорил тот. – У меня есть свободная комната, только цыц, чтоб не шумел.

– Думаю, он во сне поет, – сказала Лиана, – а так он тихий-тихий.

– Спасибо, сэр, – сказал Листик.

– Мне надо передать Наперстянке заметки по драконам и доложить о сегодняшнем происшествии в лесу, – сказала Лиана. – Потом вернусь проведать тебя.

Она улыбнулась, и Листик почти перестал грустить из-за того, что она его покидает. Настроение омрачал разве что угрюмый вид её дядьки. Глыба окинул Листика пытливым взглядом и указал на запасной соломенный матрас, а сам ушёл в угол, где принялся мять овощи в миске.

Листик опустил на пол сумку, отстегнул меч и подумал, во что же он ввязался.

– Неплохой меч, – заметил Глыба.

– Бесполезный, если на дракона идти.

Глыба криво усмехнулся:

– Да, с ним на драконов лучше не ходить.

– Я разок попробовал. И правда ничего не вышло, потому сюда и пришел. Надеялся, что Драконоборец подскажет, как у него получилось.

Глыба фыркнул:

– Это Вереск-то? Ему просто повезло. Не то что некоторым из нас.

– А вы пробовали убить дракона? – спросил Листик. То, как Глыба отзывался о Драконоборце, немного расстраивало.

– При мне все и случилось. Об этом что, в дальних деревнях не рассказывают?

Внезапно впервые за многие годы Листик вспомнил, что сказал отец, когда Рябинка первый раз поведала легенду о Драконоборце, – нечто о напарнике, который остался в пустыне. Но ведь это не мог быть Глыба, он-то здесь, живой.

– Так вы там были? – спросил Листик. – Как прошла битва? Что он делал? Я хочу знать всё!

Вид у Глыбы сделался ещё суровее.

– Знаешь, если ты хочешь услышать восторженные песни о великом Драконоборце, то ты пришел куда надо. В этом городе полно почитателей, и они рады будут поведать героическую сагу. Только я не из таких.

Отбросив пестик, он отряхнул ладони и двинулся к выходу.

– Нет, постойте. Я не за тем пришёл, – окликнул его Листик. – Честное слово, мне нужна правда. Что там произошло на самом деле?

Глыба замер, держась за ручку двери, и долго смотрел на Листика.

– Нет, её тебе знать не надо, – ответил он наконец и ушел в тоннели.

Глава 26

Ласточка

Ласточка и дракон прибыли во дворец под покровом ночи. Идея принадлежала Вынькишку – в людях он, может, и не соображал ничего, зато в том, что касалось скрытного перемещения, толк знал. Вынырнув из облаков, он на бреющем полёте подлетел ко дворцу, миновал стражу и приземлился на пустынном дворике.

– Отлично, – сказала Ласточка, слезая у него с шеи. – Впечатляюще.

– Да ладно, что уж там … – довольный, отмахнулся было дракон.

– Это я о себе. Выбрала именно того дракона, который мне помог.

Вынькишку посмотрел на неё сверху вниз.

– Гм-м-м … и все равно не стоит благодарностей.

– Взаимно. Я же дала тебе отличный совет и не проткнула своим устрашающим клинком.

– ВООБЩЕ-то, своим устрашающим клинком ты меня проткнула.

– Совсем чуть-чуть. А представь, если бы я всю силу вложила.

Дракон вздрогнул:

– Не хочу даже представлять. – Ночь огласил далекий рев. Вынькишку обернулся на голос, потом снова посмотрел на Ласточку. – Ты точно хочешь остаться здесь?

– Остаться – нет, мне бы только спасти Небо. А ещё, наверное, придется зарезать тех, кто его похитил. Выколоть им ГЛАЗА! Они ещё пожалеют, что украли у меня друга и заставили тащиться через пустыню! О первом, конечно, больше. – Достав меч, она погрозила обнаженной сталью теням. – Ну, берегитесь, злые драконьи зенки!

– О три луны, – простонал Вынькишку. – Кровожаднее тебя мне ещё ничего не мерещилось, а это кое-что да значит, при моей-то работе.

– За свои глаза не волнуйся. – Ласточка ободряюще похлопала его по когтям, да только не удержала меч и снова уколола его в перепонку, но уже в другом месте.

Вынькишку зашипел и отскочил от неё, тряся лапой.

– Ладно-ладно, признаю, это ужасно, – сказала Ласточка, убирая меч. – Вот сейчас мне правда жаль.

Вынькишку недоверчиво хохотнул:

– Уже много лет никому не удавалось ранить меня до крови, а тут какая-то козявка-воришка умудрилась сделать это дважды. У меня есть замечательная мысль: давай никому и никогда об этому не станем рассказывать.

«Идея и правда хорошая», – подумала Ласточка. Ей не больно-то хотелось, чтобы по миру разошёлся слушок о милом драконе, который не умеет выдыхать пламя и которого она пришла спасать из лап песчаной королевы.

– По рукам. Тогда и ты никому обо мне не говори.

– Все равно не поверят. Надеюсь, ты найдёшь своего друга, вы оба выберетесь отсюда живыми, и ты больше никогда не подкараулишь меня в темном переулке.

– Спасибо. А я надеюсь, что ты не станешь убивать кого бы тебе там ни поручили убить.

– Как ты догадалась … а, неважно, не желаю знать. – Вынькишку расправил крылья, собираясь взлететь, но тут Ласточка подошла к нему. Внезапно ей захотелось, чтобы чёрный остался, хотя вслух она бы такого ни за что не сказала. Он стал её вторым самым интересным другом, легко обойдя дурачка Неустрашимого.

– Я серьёзно, – сказала она. – Спасибо тебе, Вынькишку.

– Вынькишку, – пробормотал тот, качая головой. Раздражённо улыбнулся и всё так же тихо улетел, скрывшись в облаках.

«Осталось найти Небо, – подумала Ласточка, – в гигантском драконьем дворце. Что может быть проще?»

Начала она с того, что всегда делала в новом месте, – осмотрелась. Во-первых, снаружи дворец окружала высоченная стена, специально сооруженная, чтобы через неё не могли перелезть люди. То есть выбраться удастся только на Небе. Ну, а во-вторых, на колья вдоль стены было насажено несколько драконьих голов.

Это слегка пугало. Ласточка много всякого прочла о драконах, но по-прежнему верила, что они не хуже людей … хотя прямо перед собой видела доказательство обратного. Она пересилила себя и поискала, нет ли среди отрубленных голов одной с бледно-оранжевой чешуёй. Неба среди казненных не оказалось.

Большую часть дворца занимали извилистые тоннели, увешанные гобеленами и выходящие во дворики, и огромные бальные и пиршественные залы. Тут тоже оказалось несложно не пропасть с голоду, питаясь крохами и объедками с драконьих столов. Главное было не дать мышам и муравьям-переросткам опередить себя.

Дважды получалось так, что Ласточка оказывалась в комнате без укрытий и туда входил дракон. Как ни странно, едва взглянув на неё, он бормотал что-то о том, что некоторые растения поливают слишком щедро (вроде бы), хватал то, зачем приходил, и удалялся.

«Я что, для них просто огромная мышь? Недостойная даже того, чтобы её съели или растоптали?»

Все время, что Ласточка пробиралась по дворцу, она слышала, как одна и та же дракониха рычит от ярости. Наконец, Ласточка, идя на этот голос, оказалась в высокой башне, от которой так и веяло жутью. Пленница не стеснялась грозить тюремщикам: «Я ВАС ВСЕХ ПЕРЕБЬЮ! ВЫ ЕЩЁ ПОЖАЛЕЕТЕ! СНАЧАЛА ВЫРВУ ВАМ ЯЗЫКИ, а ПОТОМ ВАС САМИХ ЖИВЬЕМ СОЖРУ!» – а порой она просто ревела от ярости.

Сперва Ласточка даже пожалела её, но угрозы становились все мрачнее и кровожаднее, и она решила, что всем, возможно, лучше, что эту дракониху посадили под замок. Но что, если в башне держат всех пленников? Вдруг и Небо там? Заперт с этой злюкой? Лежит на полу, зажав уши лапами и накрывшись крыльями, жалея, что он не улитка и ему некуда заползти и спрятаться?

Окон в башне не было, заглянуть внутрь не получилось бы. Зато Ласточка нашла укромное местечко, из которого удалось понаблюдать, какую пленникам приносят еду. Почти всегда это было мясо, а когда посуду забирали, от него едва ли что-то оставалось. К тому же порций хватило бы лишь на одного: приносили всегда одну чашу, поднос обугленных кузнечиков или ещё что-нибудь.

А если Небо в той башне нет, то где же он тогда?

Ласточка облазила дворец, пока не нашла, где спят солдаты: приземистые постройки, лепившиеся к внутренним стенам дворика при главном входе. Облачённые в броню драконы целыми днями заходили в них, выходили и тренировались на палящем солнце.

Нужно было найти место, откуда Ласточка смогла бы наблюдать за солдатами, и такое нашлось – чулан, набитый пыльными тряпками. В стене было маленькое отверстие, в которое как раз были видны плац и странный памятник: высокий черный обелиск, покрытый письменами в золоте. Обелиск окружало кольцо песка, а вот остальную часть дворика занимали белые камни, отражавшие ослепительное сияние солнца.

В чулане хорошо было спать, прятаться в самые суматошные часы и ждать хоть какого-нибудь намека на то, что солдаты сделали с Небом.

Спустя два дня прилетел крикливый дракон-великан. Он ворвался в передние ворота, словно грозовая буря в горах. Ласточка подумала, что он, должно быть, генерал, но не знала, приняты ли такие звания в драконьих армиях. Дракон тем временем стряхнул с крыльев тучи песка и проревел какое-то имя. Следом за ним во дворик вошли, бряцая оружием и доспехами, солдаты, но он взмахом лапы отослал их в казармы и снова выкрикнул имя. По значению оно напоминало нечто вроде угасающего пламени. «Искр? – подумала Ласточка. – Пусть будет Искр».

Наконец из дворца показался дракон и неспешно пошел через дворик. Вдоль спины у него тянулся узор из черных ромбиков, как у змеи, а на шейном кольце висело множество ключей и мешочков. По пути к похитителю Неба он стороной обошел песчаное кольцо вокруг обелиска.

– Принц Искр, – произнёс генерал, изобразив почтительный поклон, однако в его жесте угадывался целый океан презрения.

– Самум, – тем же тоном ответил принц, обозревая беспорядок, который устроили, прибыв, солдаты. – Есть новости?

– Не-а. – Генерал выпятил грудь и мотнул хвостом. – О королеве Огонь что-нибудь слышно?

– Нет, – вздохнул Искр. – Не волнуйтесь, я уверен, что она скоро вернется и вы тут же вручите ей свой подарок.

– ДА-А-А, – хитро улыбнулся Самум. – Он ведь еще жив? Думаю, таким он ей больше понравится. Хотя бы сперва. А-ха-ха.

Искр поморщился:

– Да, с ним все хорошо. Может, ваши драконы приберутся тут, а я пока распоряжусь, чтобы их накормили?

– Хочу того напитка с корицей! – проревел ему вслед Самум. – Тот новый, как на прошлой неделе! Передайте поварам, пусть приготовят мне его!

Кто тут вообще главный?! По идее, распоряжаться должен был принц, однако генерал не стеснялся командовать им. Судя по выражению на морде Искра, у него на сей счет тоже имелись вопросы, однако Самум не обратил на это внимания – а может, просто не заметил – и важно прошествовал к казармам, где выкрикнул несколько приказов.

Ласточка не сомневалась, что речь шла о Небе, но с какой это стати он – подарок королеве? Ладно хоть живой и томится где-то здесь, а пока не вернулась эта самая Огонь, его судьбу решает Самум. Скоро генерал явно пожелает проведать пленника …

Немного подумав, Ласточка прошмыгнула из чулана во дворик. Генерал к тому времени закончил раздавать приказы и направился к невысокой двери, которая вела на одну из кухонь.

Ласточка следовала за ним тихонько, но старалась не отставать. Ей повезло, что двери во дворце почти не запирали, а проходы занавешивали длинными шторами, дабы не мешать притоку воздуха. Были и такие проходы, где она могла проползти под дверью, и такие двери, что слишком близко прилегали к полу, а еще попались такие, которые зачем-то снабдили люками с колючими крышками, – как будто специально для защиты от людей.

Самум шёл, оглашая кухни своим раздражающим утробным смехом и шутя со всеми встречными. Встречные закатывали глаза, а значит, раздражающим генерала находила не одна только Ласточка. Он прокричал, чтобы напиток принесли в его покои, а потом вышел из кухни и поднялся по лестнице.

Взбираться по драконьим ступеням – мучение то ещё, однако это было лучше, чем те места, где драконы просто перелетали с карниза на карниз и где человеку за ними было бы попросту не угнаться. Каждая ступенька доходила Ласточке до плеч, и на каждой ей приходилось подтягиваться, потом бежать к следующей и снова подтягиваться.

Когда она добралась до конца, то потеряла Самума из виду, но слышала его противный голос в одной из комнат вдоль коридора. Ласточка кралась вдоль стены, пока не нашла ту самую комнату и заглянула в приоткрытую дверь.

Небо сидел в углу, прикованный к полу, и, безрадостно уронив крылья, слушал Самума. На морде его не осталось и следа от милой улыбки, с которой он сразил бы наповал и разъяренного гризли.

– Недолго осталось! – говорил Самум. Он сбросил часть брони, отчего задрожал каменный пол. – Это будет просто великолепно! Я ещё ни разу не дарил ей ничего на … (непонятно). Зато на сей раз получу новый чин.

– Разве мы не на одной стороне? – спросил Небо. – Моё племя и твоя королева.

– Пока да, более-менее, – усмехнулся Самум. – Но ты-то нигде не служил. Спорю, ты даже дня не сражался, так что твоя королева – или кто там сейчас у вас на троне, – думаю, не станет сильно по тебе тосковать.

Услышав, как кто-то поднимается по лестнице, Ласточка прошмыгнула в комнату и, низко пригнувшись, спряталась за кровать, а там – в складках сползшего на пол одеяла.

Один из поваров принес кубок, поставил его на стол и, поклонившись генералу, вышел вон. Громко хлюпая, Самум выпил и неторопливо вышел из комнаты.

Ласточка дождалась, пока в коридоре станет тихо – когда смолкнет вдали рокочущий смех, – и вылезла из-под одеяла. Подскочила к Небу.

– Ласточка? – вскрикнул тот, выпучив глаза прямо как в тот день, когда повстречал черепашонка.

Ласточка перепрыгнула через цепи, взбежала по его лапе вверх и крепко обняла его за шею. Небо обхватил её крыльями, и они надолго застыли, не смея отпустить друг друга.

– Прости, Ласточка, – сквозь слёзы, дрожащим голосом извинился Небо. – Ты была права насчет драконьего города.

– Не извиняйся, пусть жалеют твои мерзкие похитители. А они пожалеют, когда я с ними разделаюсь. – Она спрыгнула на пол и присмотрелась к цепям.

– Как ты меня нашла?

– Я страшно умная, а ты – мой лучший друг. Я бы всё равно нашла тебя, рано или поздно. Как снять с тебя эти цепи?

Небо приподнял переднюю лапу, показывая оковы, и снова уронил её.

– Нужен ключ, но генерал Самум всюду носит его с собой.

– А что вообще этому пузырю от тебя надо? – спросила Ласточка. Она ударила ногой по одному из звеньев, однако то, вопреки ожиданиям, не развалилось под натиском её гнева.

– Местная королева собирает диковинки, – скорбно сообщил Небо. – Видно, я тоже диковинка, потому что я один такого цвета, а ещё ведь небесным драконам положено выдыхать пламя.

– Никакая ты не диковинка! То есть ты необыкновенный, и это здорово. Ты как я. – Она широко улыбнулась, и Небо улыбнулся в ответ. – Может, стащить ключ, когда Самум уснет?

– Это вряд ли. Ключ висит у него на шее. Боюсь, генерал тут же проснётся и убьёт тебя.

Ласточка скрестила руки на груди и хмуро воззрилась на цепи. Должно быть, королева держит свои диковинки – по крайней мере, живые – в той башне без окон, где сидит рассвирепевшая дракониха. А значит, и Небо могут отправить туда же, и тогда спасти его станет ещё труднее. Лучше поторопиться, раздобыть ключ и вызволить Небо из плена до возвращения королевы.

В голову Ласточке пришла только одна мысль, как это осуществить.

– Выходит, – обратилась она к Небу, – мне предстоит убить его первой.

Глава 27

Лиана

Лиана спала, когда начались аресты.

Ее разбудила Нарцисса – напугав и вырвав из сна, в котором драконы поджигали друг друга.

– Лиана, – шептала она. – Лиана, помоги, Лиана, прошу тебя, проснись. – Присев на кровать, она затрясла её сильнее. – Я знаю, что говорю так постоянно, но на этот раз все правда серьёзно, я не шучу.

– Нарцисса? – Лиана села и протёрла глаза. – В чём дело?

– Твой отец арестовывает дозорных. Он уже взял Наперстянку, Белку и … Лиана, он и Фиалку забрал. – Нарцисса расплакалась. – Я была у неё, спала в другой комнате. Пришла к ней с ночёвкой, но они, видимо, не знали об этом, ворвались в пещеру, схватили Фиалку, а я … я … Лиана, я ничего не сделала! Не выбежала, не стала драться с ними, просто пряталась!

– И правильно. – Лиана взяла её за руки. Она и сама дрожала, но постаралась говорить как можно спокойнее. – Тебя не схватили, и ты всё рассказала мне, так что вместе что-нибудь придумаем. – Выбравшись из постели, она стала одеваться. Потянулась было за зелёной формой дозорного, но потом решила, что именно на неё отцовские гвардейцы, наверное, и будут ориентироваться. Поэтому надела старую угольно-серую тунику.

– Что нам делать? – Нарцисса заламывала руки. Хвост у неё на голове растрепался, и волосы спутанными прядями лежали на плечах. Прибежала она в пижаме, а это было последнее, что её мать успела украсить ярко-жёлтыми лентами. Лиана набросила на подругу длинный бурый плащ. – Зачем он так? Ты не знаешь?

– Мне кажется, папа боится потерять власть. Может, услышал те же слухи о дозорных, что и Фиалка, или думает, что они, то есть мы работаем на лорда Нерушимого города.

С тех пор, как Листик принес дурные вести, в её доме сгущалось напряжение. Отец снова сделался мнительным, всюду таскал за собой своих мордоворотов; Лиана не единожды замечала, как он таращится на пьедестал, в котором прятал сокровище, – так, словно подумывал схватить его и бежать.

Лиана все ждала, когда отец остынет, чтобы потолковать с ним о Листике и все объяснить. Однако отец не успокоился, все стало только хуже: он сделался раздражительней, чаще срывался на окружающих, особенно на маму. Вчера вечером на кухне в гневе разбил несколько тарелок, пока Лиана с Иволгой сидели в детской и притворялись, что не слышат.

– Или дело в другом, – сказала Нарцисса. – Один из стражей обмолвился, что начнут поиски, когда всех арестуют.

Лиана вытаращилась на неё, растирая мурашки на руках.

– Думаешь, он заметил пропажу сапфира? – шёпотом спросила она. Неужели отец возвращался за камнем? Казалось бы, перенёс все сокровища, бросив сапфир, – так, может, и видеть его больше не желает?

Нарцисса выпучила глаза.

– Неважно, что они ищут, главное, что сапфир в пещере у Наперстянки! – прошептала она.

Лиана не знала, какое наказание уготовано укравшему сокровище Драконоборца, но если уж Сосну изгнали только за то, что он ошивался рядом со старым тайником, то ссылкой дело не ограничится.

– Надо первыми забрать его, – сказала она, направляясь к двери.

В гостиной Лиана с испугом увидела мать – Иволга металась по комнате. Она, наверное, и впустила Нарциссу.

– Мам? Как ты?

– Тревожусь. – Мать даже не остановилась. И ещё она крутила в руках платок Вереска. – Никогда его таким не видела. Уж и не знаю, как его образумить.

– Рано или поздно он всегда успокаивается, – сказала Лиана, стараясь говорить уверенно.

– Да, обычно, но … – Иволга зарылась лицом в платок. – Я ведь не знаю … вдруг он …

«Вдруг он и тебя арестует?» Лиана и за себя испугалась. Если отец схватил её лучших друзей … и знает, сколько времени она проводит с Наперстянкой … если больше не верит дозорным …

– Надо проверить, как там друзья, – сказала Лиана, беря Нарциссу за руку.

– Не становись на пути у отца, – внезапно сказала мать. Она повязала платок ей на шею и дрожащими руками оправила волосы. – Если тебе и правда надо … куда-то сходить … ненадолго … то я все понимаю.

Лиана порывисто обняла её и вытянула Нарциссу за дверь. Они побежали по тоннелям в сторону пещеры, где жила Наперстянка. У одного из поворотов увидели команду стражников – те о чём-то спорили. Тогда Лиана резко развернулась и утащила Нарциссу в другую сторону. Они уже почти добежали до нужной пещеры, когда из-за поворота вышло еще трое громил Драконоборца, и Лиана втолкнула Нарциссу за ближайшую дверь. Они оказались в кладовой, наполовину забитой сушёными фруктами. Там они и переждали, пока стражники пройдут мимо.

«Да сколько же людей у отца?!» – подумала Лиана. Вереск никуда не выходил без охраны, а в последние несколько лет число наёмных стражников только росло. Лиана даже видела, как он платит главарям отрядов серебряными монетами, – единственный раз, когда он вообще за что-то платил при ней деньгами. Вот только до неё не дошло, что отец собирает собственную армию, преданную ему одному.

– Мне кажется, это нечестно, – прошептала Нарцисса, – что ты самая милая из нас троих и что в такую тяжёлую минуту соображаешь лучше остальных. Мне бы хоть одно из этих качеств.

– Ты из нас самая смешная, – прошептала в ответ Лиана. – А еще танцуешь лучше. И все в тебя влюблены.

– Ха, нет, – немного повеселела Нарцисса. – Не все. Листик с тебя глаз не сводит.

«Только бы у него всё было хорошо, – подумала Лиана. – Если дело в сапфире, отцу не в чем его подозревать. К тому же Листик не дозорный … и живет у дяди Глыбы … Они друг друга прикроют».

Наконец, они добрались до пещеры Наперстянки. У входа стояло на страже два солдата с суровыми минами. Это было и плохо, и хорошо – значит, пещеру обыскать не успели.

– Ты пока спрячься, – сказала Лиана Нарциссе. – Я скоро вернусь.

– Но …

– Тс-с, если уж меня не схватили первой, значит, я не в списке. Зато в нём можешь быть ты, так что сиди тут.

Нарцисса кивнула и отошла в тень.

– Осторожнее там, – шепнула она.

Лиана сделала глубокий вдох и, изобразив уверенный, как у Наперстянки, вид, направилась прямо к самому высокому из стражников.

– Добрый вечер, нам поручено обыскать жилище. – Она указала на дверь в пещеру Наперстянки.

– Пока не прикажут обыскивать, внутрь никому нельзя, – ответил высокий. – Даже дочери Драконоборца, маленькая госпожа.

– Отлично, в том-то все и дело. Мы думаем, что в пещере уже кто-то есть: беженец, которого Наперстянка приютила, или пособник. Если оставить его там, он может уничтожить, э-э, улики.

Стражники встревоженно переглянулись.

– Ну, не знаю, – ответил второй. – Неприятностей не охота.

– Беру всё на себя, – заверила его Лиана. – Я знаю, что вы исполняете приказ. Можете остаться снаружи или войти со мной и помочь с обыском.

– Я войду, – вызвался высокий, пряча меч. – А ты приглядывай тут, – велел он напарнику.

Следом за ним Лиана вошла в тесную пещерку, которую Наперстянка делила с другим дозорным. В комнате она заметила следы борьбы: перевернутые стулья и опрокинутый горшок с бобовым рагу, которое стекало со стола на каменный пол. Должно быть, схватили обоих, и Наперстянку, и её соседа, а судя по разбросанной обуви, им даже не дали обуться. Лиану замутило.

Стражник хмуро огляделся:

– Где тут прятаться-то?

– Я гляну там, – сказала Лиана, указав на комнату соседа. – А ты смотри там. – Она указала на комнату Наперстянки.

Стражник прищурился.

– Нет уж, лучше ты посмотри там. – Он указал на комнату Наперстянки. – А я проверю в той комнате.

Лиана пожала плечами и отправилась куда было сказано. Как только стражник утопал в соседнюю комнату, она тут же запустила руки под матрас Наперстянки, ощупала его, перебирая солому. Нашла, как и ожидала, дырку и вынула через неё сапфир. Камень спрятала в рукав, а к тому моменту, когда стражник, злой, вернулся, уже выпрямилась.

– Никого, – прорычал он.

– Отлично, я тоже никого не нашла. Какое облегчение. Я говорила отцу, что вы прекрасно поработали, но вы же знаете, он обеспокоен.

– Точно. Тогда выходим.

Лиана кивнула и прошмыгнула наружу мимо него, вежливо поблагодарив второго стражника. Сапфир она зажала под мышкой, и это было очень неудобно. Уходя, Лиана опасалась, что стражники заметят эту шишку и окликнут её, но те чересчур увлеклись беседой.

Свернув за угол, Лиана наконец смогла вздохнуть свободно.

– Ну, и что нам с этим делать? – прошептала Нарцисса.

– Вынести из города, – ответила Лиана. Хотелось бы ещё и к Листику успеть, но, если их схватят с камнем на руках, обе угодят в неприятности, каких ещё не знали. К тому же не хотелось втягивать в это Листика. Оставалось надеяться, что ему пока ничего не грозит.

Лиана заткнула камень за пояс и, взяв Нарциссу за руку, побежала к ближайшему выходу из подземного города.

Глава 28

Листик

Листик проснулся за мгновение до того, как в дверь постучали.

Он не знал, что пробудило его – наверное, чутьё на опасности, которое выработалось за годы службы у шаманов, и время, проведенное в горном дворце. Однако, когда стук раздался, он уже лежал, открыв глаза и подобравшись.

В комнату, зевая, вошел Глыба. Листик тихонько встал, и дядя Лианы учуял его тревогу. Листик указал на дверь и вопросительно вскинул голову, мол, так и должно быть? Чтобы посреди ночи в дверь стучали? Может, это не к добру?

Глыба наморщил лоб. Затем указал на вместительный кухонный шкаф. Листик скользнул к нему и, достав мешок зерна, поспешил втиснуться на его место. Выждав, когда паренёк устроится, Глыба открыл дверь.

– Чего? – буркнул он.

Листик не видел, что происходит, зато слышал шаркающие шаги в коридоре и отдающиеся эхом крики вдалеке.

– Мы ищем чужака, – прорычали у двери.

– Зачем? – так же уверенно спросил Глыба.

– Арестовать, – ответил другой голос. – За участие в сговоре с целью убить Драконоборца.

Листик с трудом удержался от того, чтобы не ахнуть, но сердце так и рвалось из груди. «Убить Драконоборца! С КАКОЙ СТАТИ мне это делать? Я пришёл просить его помощи! Он мой кумир с детства!»

Сдавленно охнули: похоже, первый стражник ткнул локтем в бок второго.

– Мы знаем, что он здесь. Отдай его, и мы уйдем с миром.

– Да, он тут, – ответил Глыба, и сердце у Листика снова замерло. – Я его за водой послал. Вернётся с минуты на минуту.

– За водой? В такой час? – спросил второй стражник.

– Да, он все мои запасы извел, – проворчал Глыба. – Вот ведь заноза, наконец вы меня от него избавите.

– Сходим за ним к озеру? – спросил второй стражник.

– Не, ждите тут, – ответил Глыба. – Скоро он придёт, и вы его повяжете.

– Вы, трое, к озеру, – приказал третий стражник. – А мы тут подождём.

– Чудненько, – спокойно ответил Глыба. – А я спать.

– Если он скоро не вернётся, – пригрозил ему второй стражник, – то мы арестуем тебя, старик.

– Жду не дождусь, позабавимся, – ответил Глыба и захлопнул дверь у них перед носом.

Спустя мгновение он распахнул дверцу шкафа и поманил Листика наружу. Листик выбрался, молча взял свои сумку и меч и на цыпочках проследовал за Глыбой в дальнюю спальню.

Листик вот уже много дней прожил в пещере Глыбы, но в этой комнате не бывал ни разу. Не хотел совать нос в чужое дело и злить хозяина. Обставлена комната была очень скромно, однако на всех стенах висели темно-зелёные гобелены с изображением роз: розовых, белых и красных. Глыба отдёрнул один из них, обнажив узкий лаз в стене.

Листик выгнул брови, но Глыба нетерпеливым жестом велел ему забираться внутрь, что Листик и сделал. Глыба у него за спиной взял что-то с тихим звоном и сам залез в тоннель.

Листик полз вперёд как можно быстрее. Долгое время двигаться приходилось под уклоном вверх, а было в тоннеле тесно, толща земли давила, и Листик чувствовал, что задыхается. Он-то думал, что сгинет в драконьей пасти, а уж никак не окажется погребён заживо.

Наконец, он достиг конца тоннеля и сел, дожидаясь Глыбы, в темноте, окруженный рыхлыми, осыпающимися земляными стенками.

– На вот, – запыхавшись, произнес Глыба и ткнул ему чем-то в стопу. Листик вытянул руку назад, и Глыба вложил ему в ладонь большую ложку. – Рой давай, и живо.

Листик принялся выгребать землю ложкой, напоминая себе, что взбираться на скалу с видом на драконий пир – ещё хуже, как и оказаться в лапах дракона. Томиться с друзьями в яме и ждать, пока тебя съедят, – тоже. Он выгребал землю, а та сыпалась ему на голову. На руки падали черви.

В какой-то момент уже стало казаться, что они точно задохнутся тут, но вот из стены вывалился крупный ком грязи, а следом за ним в тоннель ворвался прохладный воздух. Листик принялся рыть быстрее, расширяя отверстие, пока его не оказалось достаточно, и тогда он, извиваясь, выбрался наружу.

Вылез он на склон холма, как раз над деревьями. Отсюда и до самых гор, освещенный серебристым светом лун, тянулся лес.

Позади раздалось пыхтение, и Листик снова принялся рыть землю, расширяя лаз, и через несколько минут вытащил старика наружу.

– Спасибо, – сказал Листик, тряся Глыбу за руки.

– Было бы за что, – отмахнулся тот. – Я ведь и свою шкуру спасал. Сперва они хватают чужаков, потом возьмутся за всякого, кого испугается Вереск. Я этот тоннель рою с тех пор, как вернулся в Доблесть год назад. – Он ткнул большим пальцем себе за спину. – Надеялся, что не пригодится, но готовился к худшему. – Он засыпал выход землей и стал спускаться с холма к деревьям.

– Вы готовились бежать от Драконоборца? – сбитый с толку, спросил Листик. Он перепрыгивал с валуна на валун, стараясь не отставать. – От родного брата?

– Вереск стал мнительным с тех самых пор, как мы украли сокровище. Боялся, что добычу украдут, на каждом углу ему мерещились враги. Вся его власть зиждется на легенде о том, какой он великий, смелый и особенный. Само собой, однажды он попытался бы устранить единственного, кто знает правду о нем.

– Вас? А что, что бы вы такого всем рассказали?

Глыба вздохнул и долго ничего не говорил. Наконец, он произнёс:

– Признался бы, что это я убил дракониху. Я только через год это понял: моё копье попало ей в глаз. – Глыба почесал в затылке, а Листик недоумённо воззрился на него. – Ещё я рассказал бы о Розе. Некоторые, конечно, и так о ней знают, но Вереск раз за разом повторял историю, где её не было.

– Роза, – повторил Листик, снова припомнив слова отца. – Это её … вы тогда бросили?

– А ты, смотрю, подкован, – удивился Глыба. – Да, это наша сестрёнка. Давно погибшая. Она была смелее и лучше нас обоих. – Глыба замолчал, и Листик отчетливо понял, что лучше пока вопросов не задавать.

Они резво шли через лес, поглядывая на небо и прислушиваясь, не донесутся ли какие звуки со стороны Доблести.

– Куда мы идем? – спросил наконец Листик. В воздухе витал странный аромат: пахло костром и горелым яблочным пюре.

– В старую деревню. Ходит слух, что если Драконоборец выслал тебя из города, то помощи искать надо там.

Да, и про изгнания Лиана тоже говорила. Листик подумал об этом, о том, как Драконоборец выбрасывает неугодных горожан во внешний мир, беззащитными. Разве герои так поступают? Какой смысл убивать драконов, если ты не помогаешь людям, заслоняя их собой от огня и зубов?!

Так он, по крайней мере, считал.

– Зачем вы втроём отправились сражаться с драконами? – осторожно спросил Листик. – Вы, Вереск и Роза.

– Все придумал Вереск – ради сокровища, конечно же. А вообще, мы планировали залезть во дворец и выбраться, не сталкиваясь с драконами.

Выходит, никакой Драконоборец не герой. Все представление о мире смешалось, точно колода карт для фокусов в руках Клюковки. Драконоборец никого не защищал. Он – как шаманы, такой же лживый и охочий до сокровищ ворюга.

«Который, кстати, арестовывает случайных незнакомцев по надуманным обвинениям, – весело пропела в голове Ласточка. – Родной брат боится его так, что вырыл целый тоннель для побега. Как по мне, он ужасный человек! Ты не думал? Просто гадина».

«Да, Ласточка, – согласился Листик. – Сейчас я тоже так думаю».

– Тс-с! – внезапно зашипел Глыба, схватив Листика за руку. Тот замер, вспомнив, как то же делала Рябинка во время тренировок – когда оба они замирали и прислушивались, не летит ли дракон.

«Может, она и лгала, но обо мне всегда заботилась», – подумал он.

– Кто-то идёт. – Глыба утянул Листика за собой на землю, и они затаились в перепревших листьях среди ползающих жучков. Где-то поблизости кто-то тихо бежал через лес. Кто-то, кто торопился и хотел остаться незамеченным. Может, это стража, посланная за ними?

В столбике серебристого света промелькнул знакомый силуэт. Двигался он очень знакомо.

– Это Лиана, – шепнул Листик и встал.

– Стой. – Глыба попытался задержать его. – Она дочь Вереска … мы не знаем наверняка …

Впрочем, Лиана уже заметила их и резко повернула. Следом за ней бежала Нарцисса. Листик здорово удивился, когда Лиана крепко обняла его, и вспомнил Рябинку в тот единственный раз, когда она его обнимала.

«Постой, не единственный, – напомнил он себе. – Был ещё раз, в ту ночь, когда мы узнали о судьбе Ласточки. Рябинка нашла меня на улице: я вышел, потому что не спалось, и смотрел на звёзды, – и вот тогда сестра тоже обняла меня». Больше никто, даже в тот ужасный день, так его не утешал. В их семье это было не принято.

Листик тоже обнял Лиану, услышал персиковый аромат её волос и почувствовал, что в кои-то веки ему ничего не грозит, что его окружают мир и спокойствие, что он готов надолго остаться в этом моменте.

– Вы как здесь оказались? – спросила Лиана.

– Вереск прислал людей, чтобы его арестовали, – ответил Глыба.

– Тебя? – Лиана отстранилась и посмотрела Листику в глаза. – За что? Они же вроде только дозорных ловили?

– Дозорных? – резко спросил Глыба. – С чего это?

– Какой-то заговор, – предположила Нарцисса. – Видимо, тот, про который хотела выяснить Фиалка, потому что и её взяли.

– Я думала, всё из-за сокровища, – сказала Лиана. – Думала, отец заметил пропажу сапфира … Но тебя-то с какой стати подозревать? – обратилась она к Листику, так и держа его за руки.

– Сапфир? – переспросил он.

– Если Вереска волнует заговор, то под подозрением все, – сказал Глыба. – Даже ты, Лиана, и я.

Лиана обернулась в сторону Доблести.

– Когда вернусь, выясню больше, – сказала она. – Сперва надо спрятать сапфир и вас.

– Тебе назад нельзя, – возразил Листик, когда они побежали дальше. – Глыба же сказал, что и тебя могут арестовать.

– Согласна, согласна, полностью согласна, – вставила свое Нарцисса. – Тебе совершенно точно нельзя назад в Доблесть.

– Как нам тогда спасти Наперстянку, Фиалку и остальных, если у нас не будет больше сведений? – спросила Лиана.

– Как-нибудь так, чтобы не пришлось потом спасать тебя саму.

Наконец, они вышли из чащи и оказались на тропинке, что вилась между темными силуэтами. Листик ещё думал о грозившей им в Доблести опасности, но сейчас испугался при виде остовов спаленных домов, оказавшись на открытом месте.

– Ого, – произнёс он, озираясь. – Что тут произошло? То есть понятно, что драконы напали … Простите, глупый вопрос.

– Нет, не глупый, – успокоила его Лиана и рассказала, что произошло с деревней, когда Вереск с Глыбой вернулись с сокровищем. Идя среди руин, Листик воображал, как нечто подобное случается с Амулетом: представлял охваченную огнем деревню.

Может, хорошо, что он не убил ни одного дракона? А то и Амулет пропал бы.

Листик вздрогнул. Почему никто не рассказывал эту часть истории? Он-то думал, что драконы угрожали людям и потому Драконоборец отправился на битву – защищать деревню.

Скажи кто-нибудь, что Драконоборец первым пошел к драконам, а потом они прилетели мстить за убитого, легенда зазвучала бы слегка иначе.

– Кто бы мог подумать, – произнес Листик, останавливаясь у колокола в сердце городка. Нарцисса с Глыбой отправились искать некоего Сосну, который, по словам Нарциссы, помог бы спрятаться.

– Я бы все объяснила, – произнесла Лиана. – Когда услышала, как ты отзываешься о моем отце, то поняла, что тебе известна только часть истории. Особенно когда ты рассказал о сестрёнке.

– Ох и разозлилась бы она, – сказал Листик и с улыбкой опустил взгляд. – Ласточка ненавидела неполные истории. Я, бывало, рассказывал ей что-нибудь, а потом резко прерывался – лишь бы позлить её. Она не любила врунов, задавак и взрослых, которые ведут себя так, будто всё знают.

Лиана рассмеялась:

– А она потрясающая! И немного пугает. – Она присела на груду камней у опалённого колокола, и Листик опустился рядом. Было почти утро: из-за гор поднималось солнце.

– Да, она была такая. – Листик спрятал руки в карманы. – Интересно, что бы она посоветовала мне делать дальше. – Ласточка у него в голове молчала. Ощущение было такое, будто и запасной план насчет великой судьбы развалился на мелкие кусочки. Драконоборец – лжец, мошенник и вор. Все, во что Листик верил, оказалось неправдой.

– Может, ты поможешь нам? – предложила Лиана. – Есть у нас одна идейка, как сделать мир лучше.

– Правда?

– Мы искали способ задобрить драконов, чтобы они больше не нападали на деревни. Ну, то есть это, может, и несбыточно, но мы с Фиалкой и Нарциссой подумали, не вернуть ли им сокровище? Вдруг оно нужно драконам для чего-то? А если отдать его им, они нас простят?

«Просить прощения, – подумал Листик, – у гигантских летающих акул? Это что, шутка такая?»

В голове промелькнул образ бурого дракона, который ему помог.

– Знаю, – сказала Лиана, – звучит глупо. Они нас съедят, не успеем мы даже выкрикнуть: «ПРИВЕТ-ПОЖАЛУЙСТА-НЕ ЕШЬТЕ-НАС!»

– А может, и нет. Если найдем правильного дракона. – И Листик поведал о своих приключениях в горном дворце. Когда он закончил, кругом уже было светло.

– Ого, – выдохнула Лиана. Она слушала его рассказ молча, а теперь закрыла глаза и вздохнула. – Поверить не могу, что ты там побывал. В драконьем дворце. Вот бы получилось отыскать того бурого дракона … должно быть, он с болот. Вдруг он помог бы нам? Или мы хотя бы попытались с ним поговорить. Ты можешь себе такое представить – беседу с драконами?

– Не знаю даже, готов ли я к такому, – кисло признался Листик и, помолчав, добавил: – Э-э, а ты знаешь, что твой отец – совсем не драконоборец?

Лиана резко подняла на него взгляд:

– В каком смысле?

– Это не он тогда убил дракона, а твой дядя. Глыба мне сегодня рассказал.

– Мой дядя? – Лиана заморгала. – Глыба убил королеву песчаных драконов?

– Случайно. Они втроём шли красть, а не убивать.

– Что же он тогда позволяет моему отцу хвастать всем, будто это он убил дракона? – накинулась на него Лиана.

– Может, просто внимания к себе не хочет … а Вереску оно очень нравится? Если хочешь, спроси сама у Глыбы.

– Уж спрошу. О луны, такая история куда лучше сходится с тем, что я знаю об отце. Я всё удивлялась, как это он сумел однажды совершить такой отважный и опасный поступок, а потом жить совершенно другим человеком. Но если он не совершал подвига … то всё становится ясно. – Она уперла локти в колени и положила голову на руки. – Выходит, история о том, как основали Доблесть, враньё, и тут тоже все сходится.

В этот момент Нарцисса, стоявшая у одного из разрушенных зданий, махнула рукой.

– Нарцисса зовет.

– Идем, расскажем ей твою историю, – сказала Лиана. – У меня уйма вопросов. К тебе и к дяде Глыбе.

Спускаясь с груды камней, Листик заметил какое-то движение в чаще и увлек Лиану за ближайшую стену. Затаившись там, в щель они увидели, как из лесу вышла дракониха.

Лиана задрожала, но стоило Листику набросить на неё плащ, как он сообразил: трясет её вовсе не от страха, а от возбуждения.

– Ого, ух ты! Я дракона такой расцветки ещё ни разу не видела, – прошептала Лиана. – Это, наверное, новый вид, которого даже в энциклопедии нет! – Она засучила пальцами. – Жаль, нечем его зарисовать.

Листик присмотрелся к драконихе. Небольшая – меньше того бурого, что спас его, но крупнее малыша с кухонь. Чешуя золотисто-жёлтая, глаза зеленоватые. Дракониха озиралась с неприкрытым любопытством.

– А я вроде видел такой цвет. В клетке на драконьем пиру, во дворце.

– О, в клетке? Так это враг горных драконов?

Золотая дракониха прошла немного вглубь деревни, потом взлетала и покружила над ней. Наверное, изучала руины с воздуха. Листик же накрыл плащом и себя, и Лиану, и они распластались на камнях, прикидываясь неинтересной кучкой земли.

Через какое-то время дракониха снова приземлилась – возле старого колокола. Лиана откинула плащ и выглянула из-за стены, чтобы присмотреться получше: дракониха бродила по площади, тычась носом в пепел и тихонько похмыкивая.

– Я бы сказала, она симпатичная, – прошептала Лиана. – Я много удивительных драконов видела, но эта самая милая.

– Э-э, нет, вот бурундуки – милые, – ответил Листик. – Ты вот удивительная и слегка чокнутая. Драконов ни удивительными, ни милыми назвать нельзя. Они пугающие.

Лиана улыбнулась, не отрывая взгляда от драконихи, пока та наконец не улетела.

– Я видела совершенно новый вид драконов и слышала историю о том, что творится в драконьем дворце, – сказала она потом. – Это просто невероятно, правда ведь, Листик?

– Если не считать того, что твой отец арестовывает твоих друзей, – напомнил он и тут же пожалел, увидев, как вытянулось и побледнело её лицо. – Прости.

– Ты прав. Только … тут, наверное, какое-то недоразумение. Я все исправлю. Вот папа успокоится, и я поговорю с ним. Все наладится, я уверена.

В ярком свете утреннего солнца они направились к Нарциссе, а Листик подумал: права ли она? Есть ли шанс унять мнительность Драконоборца? Получится ли у Лианы уговорить его отпустить всех?

Листик боялся, что ответ отрицательный … и больше им не видать ни Фиалки, ни Наперстянки, ни пещер Доблести.

Глава 29

Ласточка

Было несколько способов, как убить дракона. Классический подход – когда ты колешь дракона и во все стороны летят кровь и внутренности – показался Ласточке слишком уж очевидным, грязным и сложным.

– Понадобится меч подлиннее и получше моего, – сказала она. – Еще надо ждать, пока Самум заснет, и только тогда проткнуть ему глаз. Он успеет проснуться и, возможно, убить нас обоих, переполошить весь дворец. У меня ни за что не получится стащить ключ и улизнуть на тебе, если сюда вломятся драконов так восемьдесят и, скользя в крови генерала, станут верещать про нападение людей.

– Особенно после предыдущего, – с надеждой добавил Небо, – когда человек убил прежнюю королеву песчаных. Драконы тут НЕВЕРОЯТНО бдительны на ваш счет.

– Человек убил королеву песчаных? Как ему это удалось?

– Точно не скажу, – признался Небо, – но вроде заколол.

– Хм. – Ласточка ненадолго задумалась. Как-то это не вязалось с тем, что она пока видела во дворце. Те двое драконов, что наткнулись на неё, вовсе не нашли её опасной. Они вели себя так, будто дракону наткнуться в кладовке на человека – совершенно нормально.

А ещё ей было непонятно, чего ради человек озаботился убийством драконьей королевы. Если только дракон не угрожал его деревне. Сама Ласточка вряд ли убила бы дракона ради спасения Амулета и живших там подлых, противных людишек. Однако небольшая часть её надеялась, что, убив генерала Самума, она сорвёт планы нападения на Нерушимый город.

Не ради Неустрашимого, он-то – дурак. Просто в городе жило много других людей, много странников пыталось в него попасть; среди них наверняка не все такие уж гады. Детишки, которых она заталкивала в пещеру-укрытие к Неустрашимому, вроде были достойны спасения.

– Что делать, – сказала она, – если надо провернуть все по-тихому?

– Обрушить ему на голову потолок?

Ласточка одарила его сердитым взглядом:

– И это, по-твоему, ТИХО?

– Ну, не знаю … По кирпичику за раз?

Ласточка рассмеялась:

– Жаль, у тебя и правда нет войска улиток. Самое время армии воинственных слизней спасти нас.

Она выглянула в окно на пустыню за стеной дворца. Там отряд солдат под руководством Самума выполнял какие-то воздушные манёвры.

– Может, попросить о помощи других драконов? – предложил Небо. – Вроде того чёрного, который привез тебя сюда. Можно познакомиться с драконами во дворце и узнать, не помогут ли они тебе убить Самума. О-о, возможно, даже с принцем. Он вроде не такой враждебный, как остальные.

– План, конечно, забавный, – признала Ласточка, – и я вполне уверена, что во дворце полно тех, кто желает Самуму смерти, но вряд ли мне удастся найти такого же услужливого дракона, как Вынькишку.

– Мне кажется, ты неверно произносишь его имя, – не первый раз заметил Небо. – Может, он Кишкодёр? Или Кишкоед?

– НЕ, ни то ни другое. Да он и не возражал против Вынькишку. Кстати, интересно, как этот чёрный дракон убивает? Он невероятно скрытный.

– Я тоже могу действовать невероятно скрытно, – ревниво и погрешив против истины, сказал Небо.

– Конечно, милый мой, – ответила Ласточка, похлопав его по когтям. – Что ж, единственный тихий способ убийства, который мне приходит на ум, это яд. Пойду займусь этим, скоро приду.

– Яд! Стой, ты куда? Не бросай меня.

– Мне нельзя оставаться тут, – с сожалением ответила Ласточка. – Самум уже, наверное, скоро закончит дела и вернётся. Но как только он уйдёт, я снова приду навестить тебя и тогда, надеюсь, буду готова убить генерала.

– Будь осторожна, – ткнулся в неё мордой Небо. Ласточка погладила его по носу, и он уронил крылья, когда она развернулась, готовая уйти. – Мне тут не нравится, Ласточка.

– Мне тоже, Небо. Как только снимем с тебя цепи, сразу полетим назад в горы. Хорошо?

Небо кивнул, Ласточка помахала ему рукой на прощание и юркнула за дверь.

Во дворце она видела не меньше сотни мышей, и кто-то должен был пытаться извести их. А если в доме нет кошек, то изводят грызунов при помощи яда, который лежит где-нибудь … на кухне.

* * *

– Не ешь это.

Ласточка чуть не рухнула со стойки. «Это что, человек сказал?»

Она развернулась – и да, позади неё правда был человек. Посреди кухонной стойки, уперев руки в бока и не прячась, будто солонка какая, стояла женщина.

Ласточка так и вытаращилась на неё. «Ну вот, теперь у меня галлюцинации».

Женщина была чуть выше Ласточки; на голове – длинные пряди спутанных тёмных волос, на лице – наглое выражение. Одежду на ней будто сшили из обрывка шторы, перевязав потом на поясе отрезом нитки. Сколько ей лет, Ласточка на глаз определить не смогла, но женщина явно была намного старше.

– Святая чешуя, – сказала Ласточка. – Ты кто такая?

– Я Роза. Ты пришла украсть сокровище? По своему опыту скажу, что лучше даже не пытаться. К тому же это не сокровище, а мышиная отрава. – Ее взгляд скользнул по сумке-сетке, из которой Ласточка вытряхнула горку апельсинов. При виде двух шариков яда в авоське Роза нахмурилась.

– Я не за сокровищем, – сказала Ласточка. – А ты здесь зачем?

– Живу, – запросто сказала Роза, как будто это её дворец, а люди тут спокойно соседствуют с драконами.

– Правда? – спросила Ласточка. Эта женщина внезапно показалась ей интереснее большинства прочих людей. – И тебя никто не ест?

– Пока нет. – Роза неожиданно широко улыбнулась, будто молния сверкнула среди грозовых туч. – Ладно, я только строю из себя хладнокровную, а на самом деле умираю от любопытства. Что ты делаешь?

– Только никому не говори.

Роза запрокинула голову и долго смеялась.

– Да я с людьми десятки лет не общалась, – сказала она наконец, отдышавшись. – Так что не волнуйся, говорить просто некому.

– А дракону? Этого мне как раз не надо.

– Эти драконы не обращают на меня внимания. Все, кроме моего, обходят меня стороной и вообще стараются не замечать. Вот так вот.

– О-о-о-о-о-о, так вот почему те двое, что увидели меня, не взбеленились и не попытались меня слопать. Должно быть, увидели просто человека и приняли за тебя. – А говоря о слишком часто поливаемых растениях, они наверняка имели в виду Розу, которая тут хозяйничала подобно испорченному питомцу.

Роза оглядела Ласточку с головы до ног.

– Мы с тобой совершенно непохожи. Вот видишь, как мало они обращают на меня внимания. Ну, давай-давай, говори, что ты тут делаешь?

– Так и быть, – сдалась Ласточка. – Мне надо убить одного дракона, генерала Самума. Вот я и подумала отравить его этим. – Она потрясла сумкой с шариками отравы, потом взяла еще один и сунула к остальным.

– Достойная идея, – похвалила Роза и с сомнением добавила: – Тебе понадобится куда больше яда.

– Верно, значит, надо искать еще. Приятно было познакомиться, пока.

– Постой, – окликнула её Роза, идя следом – сперва за чашу с фруктами, потом вниз по штабелю ящиков у стойки. – Вдруг я помогу тебе. Я много таких шариков по всей крепости видела.

Оказавшись на полу, Ласточка обернулась. Просить о помощи дракона – плохая мысль; просить о помощи человека – мысль еще хуже, к такому риску она не готова. Если бы дракон хотел её съесть, он хотя бы юлить не стал. А человек может прикинуться, что хочет помочь, а потом предаст, подтолкнув в пасть дракону, или еще что.

– Не надо, сама справлюсь. – Она направилась к очагу.

– О, я все равно тебе помогу! Прости, не надо было давать тебе выбор. Я уже упоминала, что не разговаривала с людьми годами? Я немного взволнована от мысли о настоящем разговоре. – Роза нырнула за корзину с бататамом и вернулась с победным видом и новым шариком отравы в руке. – К тому же видишь? Я помогаю!

Ласточка настороженно приняла у неё шарик. Похоже, Розе можно верить. Она вроде предпочитает компанию драконов обществу людей, как и сама Ласточка. Наверное, интересно жить в драконьем дворце! А если Роза и попытается скормить Ласточку кому-нибудь из местных, всегда можно убежать. Главное – быть начеку.

Вместе они обошли кухни и прилегающие обеденные залы, собрав в итоге девять шариков отравы. Сумка сделалась тяжеловатой для одной Ласточки, но та старалась этого не показывать.

Они шли по дворцу, и Роза весело щебетала, расспрашивая Ласточку о том, что творится во внешнем мире. При этом она не лезла не в свое дело, и Ласточке это нравилось.

– Ты здесь пленница? – спросила она и подумала: «Предложить ли тебе спасение?»

– Не совсем. – Роза пожала плечами. – Ну, то есть как посмотреть. Они-то, может, и думают, что держат меня в плену, но мне тут нравится, нравится мой дракон. Он восхитительный.

Ласточка чуть не призналась, что и у неё есть друг-дракон, но доверять Розе настолько пока ещё была не готова. Впрочем, здорово было встретить человека, так похожего на неё. «Кого-то, кто понимает, что драконы – такие же, как мы, только лучше».

– Надеюсь, этого хватит, – пробормотала себе под нос Ласточка, взвешивая в руке сумку.

– Я тоже так думаю. Постой, а зачем тебе убивать этого дракона? Только не говори, что ради сокровища.

– Ни за что. Я бы никогда не убила дракона ради такой безделицы, как сокровище.

Роза расхохоталась.

– Мне бы твои мозги да в твоем возрасте, – сказала она. – Хотя, думаю, всё обернулась мне на пользу, пусть тогда меня и прельстило сокровище … к тому же очень хотелось помочь брату, которому сокровище заполучить не терпелось ДО СМЕРТИ.

Ласточка вспомнила, как сама втягивала Листика в приключения. Быстро ли он забыл её? Через неделю? Месяц? Год? Вспоминает ли вообще?

«Нет, наверное. Ему и так хорошо, без меня. А мне – без него».

– Короче, я забралась в сокровищницу дважды! – сказала Роза с восторгом человека, который совершил нечто поразительное и двадцать лет не мог ни с кем поделиться. – А пото-о-о-ом за нами явилась драконья королева. Плохо вышло.

– Драконья королева … постой, та самая, которую убил человек? Это ты её?..

– Нет, мой брат, да и то случайно. В общем, они со вторым братом ускакали прочь, а я повредила ногу, и пришлось прятаться в дюне. Там-то меня и нашел мой дракон. Я сразу поняла, что есть меня он не станет. Глаза у него добрые. – Она немного подумала. – Ну ладно-ладно, это не совсем правда. Первые пару лет я постоянно ждала, что он передумает, съест меня во сне или еще что!

Ласточка рассмеялась.

– Ну, у Самума глаза не добрые, – сказала она. – Он угрожает Нерушимому городу, и если я избавлюсь от генерала, то, думаю, удастся спасти его жителей. – Это тоже было правдой, к тому же не пришлось выдавать Небо.

– Самум – это который? – спросила Роза. – И откуда ты знаешь его имя? Сама придумала?

– Слышала, как принц его так назвал. Самум – это здоровый, шумный командующий, который противно ржёт. Несколько дней уже на весь дворец похваляется, что принес королеве трофей.

Вид у Розы сделался донельзя смущённый. Она долго и внимательно присматривалась к Ласточке и наконец настороженно проговорила:

– Ласточка, ты говоришь так, будто понимаешь драконью речь.

Ласточка решила, что раз уж Роза живет здесь, то должна бы понимать драконий язык. Однако, отвечая на её вопросы честно, она не смогла бы не рассказать о Небе.

– О, э-э … я просто угадала. Ладно, мне пора. Ну, убивать драконов. Спасибо за помощь. – Она забросила сумку с ядом на первую ступеньку лестницы и взобралась следом.

– Я приду постоять на стрёме, – весело пообещала Роза, – а ты расскажешь, как научилась понимать драконий. – Она вскарабкалась следом за Ласточкой и забросила яд на вторую ступеньку.

– Я не понимаю его! Вот же выдумала! Откуда людям знать драконий? Нет, нет, а у тебя самой, поди, и так полно дел.

– Можно стащить ещё сыра, – стала перечислять Роза, – или порисовать на стене в комнате у моего дракона … гм-м-м … но этим можно заняться в любое время, а вот расспросить девчонку, которая понимает драконий, удается нечасто.

– Я не понимаю драконий. – Ласточка упёрла руки в бока.

– О, ну признай, что я тебе полезна. Разве не надо постоять на стрёме, пока ты травишь крикливого дракона?

– Он улетел в дозор. Отравить его получится только завтра утром, когда он вернётся, так что сейчас ты мне не поможешь.

Роза снова удивленно поморгала.

– И про это ты тоже, значит, догадалась? Про дозоры и как скоро он вернётся?

– Конечно.

Где-то неподалеку тихонько и серебристо прозвенел колокольчик.

– О, неважно, меня зовут, – сказала Роза. – Наверное, придётся ненадолго вернуться в башню.

– В башню? Где королева хранит свои диковинки? Ты одна из этих диковинок?

– О нет, вовсе нет, от королевы я держусь подальше. Мой дракон за мной присматривает, и порой в башне для меня безопаснее – когда, скажем, во дворце много гостей, которые могут меня съесть, или когда королева бесится, или когда еще что … – Колокольчик прозвенел ближе, и Роза неохотно попятилась от Ласточки. – В общем … удачи с убийством дракона.

– Спасибо, – поблагодарила её Ласточка. – Тебе удачи в башне.

Роза легко сбежала по лестнице, спрыгивая со ступеньки на ступеньку, и скрылась в одном из обеденных залов. Ласточка даже удивилась, ощутив, как щемит в груди. Ей как будто хотелось, чтобы Роза осталась и говорила с ней дальше.

Чтобы на свете да сыскался ещё человек, который умел бы её насмешить? Понимал, что драконы – такие же сложные существа, как и люди? И чья история столь же интересна, как история самой Ласточки? Оказывается, и такое возможно.

Самум улетел вместе с патрулём на весь день и вернётся наверняка только утром, так что времени подыскать укрытие в его комнате было предостаточно. Потом останется только дождаться, когда слуга принесет молоко с корицей, и отравить напиток до того, как генерал ворвется к себе.

Укрытие найти оказалось нетрудно. У Самума возле кровати стоял приставной столик с выдвижным ящиком. Правда, сработан он был худо, и между крышкой и ящиком имелась щель. Ласточка забралась внутрь; ящик был заполнен лишь наполовину, так что места хватило и ей самой, и сумке с ядом. Было жутко неудобно, и не хотелось даже знать, что за предметы впиваются ей в бока в темноте, но немного потерпеть Ласточка была согласна.

Она оставила в ящике сумку и провела весь день, развлекая Небо. Его тревожило всё в её плане, и особенно он боялся, как бы чего плохого не случилось с ней самой. Ночью они спали по очереди, прислушиваясь, не возвращается ли дозор генерала.

Именно Ласточка дежурила у окна, когда на севере показался отряд Самума. Не успел Небо толком проснуться, а она уже метнулась к столику, взобралась по ножке и протиснулась в ящик.

Вскоре пришел слуга с кухни с чашей коричного молока. Он оставил напиток на столике, в котором пряталась Ласточка, а стоило ему уйти, как она выбралась из ящика и вытащила сумку с ядом. Чаша доставала ей почти до макушки, но, привстав на цыпочки, Ласточка сумела забросить в напиток первый шарик.

Бульк.

«Растворяйся, растворяйся», – молилась про себя Ласточка, встряхивая чашу. Видно было, как внутри кружится, исчезая в молоке, белый порошок.

Тогда Ласточка забросила в чашу еще шарик. Бульк. Трясём, трясём. Один за другим в чаше исчезли еще семь шариков яда. Не изменится ли вкус молока? Не станет ли напоминать мел? Оставалось молиться, что генерал ничего не заметит, пока не осушит чашу.

– Вроде идёт, – испуганно прошептал Небо.

Ласточка схватила сумку, встряхнула чашу напоследок и нырнула в трещину. Забилась в дальний угол ящика, позади мелочёвки, песка и всяких странностей, собранных Самумом.

В комнате раздались громкие шаги.

– АУ, ПЛЕННИЧЕК, – прогремел Самум. – ХОРОШИЕ НОВОСТИ! Сегодня возвращается Огонь! А-ХА-ХА, ну, разве не здорово? Жду не дождусь, когда она увидит тебя. Потом она отнесёт тебя в башню к прочим диковинам, и комната наконец останется в полном моём распоряжении!

– Не такой уж я и диковинный, – жалобно проговорил Небо. – Обычный дракон, как ты или любой из твоих солдат. Может, отпустишь меня?

– Глупости, – усмехнулся Самум. – Ничего ты не как мы. Ты недодракон! Восхитительный жучок. Огонь всласть наизучается, пытаясь понять, что с тобой не так, а потом, наверное, убьёт, сделает чучело и выставит напоказ.

Ласточка живо вообразила унылую мину на морде Неба. Ей и прежде было не жаль убивать Самума, а теперь у неё и вовсе не осталось угрызений совести. Этот дракон был самый подлый.

– А, славно! – Самум протопал к столику и взял чашу. – То, что нужно. – Он хихикнул и принялся шумно пить.

«Да, – победно подумала Ласточка. – А теперь ляг, усни и больше не просыпайся».

Самум зевнул так, что задрожал столик.

– Ну и денёк, ящерица. Ты даже не представляешь, как королева Огонь меня ценит. Вот погоди, отыщу её сокровище в этом колючем человечьем городишке! Тогда она, возможно, наградит меня собственным жильём. А-ХА-ХА! Я этих человечков спалю до головешек. Стану ВЕЛИКИМ!

Генерал со скрипом и шорохом устроился на кровати, сонно крякнул. В животе у него как-то странно заурчало.

– Гм, – пробормотал Самум. – Сегодня больно приторно получилось.

– Генерал Самум! – В покои ворвался дракон-солдат. – Спасите! Помогите! На нас напали! Конец света!

– Ар-р-ргх, спокойно, Верблюд. – Генерал с трудом поднялся с кровати. В животе у него снова угрожающе заурчало. – Кто напал?

– Не знаю, сэр! Песчаные, но я их не узнал … они выросли прямо из песка!

– Морские с ними есть? – вскинулся Самум. – Ледяные?

– Нет, сэр! Вряд ли, сэр! Их много, они злые и страшные, сэр!

Самум фыркнул:

– Ну так пойдем кромсать их! А-ХА-а-а … – Он повалился на столик.

«Сдохни, – в отчаянии желала ему Ласточка. – Сделай ХОТЬ ОДНО ДОБРОЕ ДЕЛО, сдохни ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС».

Однако генерал выпрямился и на нетвердых ногах вышел вон вместе с Верблюдом. Ласточка перекатилась к щели, выбралась наружу и помчалась к окну. Самум взмыл в небо с ближайшего дворика, уводя за собой кучку солдат. Широко расправив крылья, с рёвом он нырнул в сторону и устремился в пустыню за стенами дворца.

Ласточка полезла в окно.

– Ласточка! – остановил её Небо. – Ты куда? Это опасно!

– Скоро вернусь. Не волнуйся, все хорошо!

Тут она, конечно, врала: все было очень плохо. Цепляясь за трещины в камне, она взобралась на самую крышу и оттуда разглядела битву между драконами.

С пугающей ясностью она увидела, как генерал Самум бросается в гущу сражения. Он ревел, грозно задрав хвост с ядовитым жалом. Враги при виде него кидались врассыпную. Вот он развернулся и схватил мелкого песчаного за шею. Ухмыльнулся и полетел ввысь, одновременно душа противника … а потом схватился за живот и камнем рухнул вниз.

Дракон, освободившись от хватки генерала Самума, сперва отпрянул, а потом осторожно приблизился к нему. Кольнул его когтями раз, другой. Сбитый с толку, но тем не менее довольный собой, мелкий песчаный с важным видом побежал сражаться с кем-то другим.

Дракон по имени Верблюд, вопя от ужаса, стрелой летел назад ко дворцу – видимо, за подмогой.

Ласточка упала на колени.

У неё получилось, она убила дракона … но задачу свою провалила.

Генерал Самум лежал мёртвый посреди битвы, в пустыне.

За высоченными противочеловеческими стенами. С ключом, который был так нужен Ласточке, на шее.

Глава 30

Лиана

Через день после арестов в старую деревню нагрянули стражи Вереска. Они истыкали копьями все кучи листьев, заглянули во все печные трубы и расшатали все немногие устоявшие стены.

Пришел бы с ними отец, Лиана попыталась бы с ним поговорить. Даже если он зол на неё, подозревает в чём-то, он же по-прежнему её отец и выслушает, так?

Однако он не пришел, а стражи явно были очень злы. Нарцисса сказала, что, если Лиану вот так бесславно схватят, толку не будет никакого, к тому же стражи примутся тщательнее искать тех, кто мог прийти сюда с ней. Довод показался Лиане весомым.

Прятались они не то чтобы в самой деревне. Сосна отвел их дальше в лес к древнему храму, в котором поначалу скрывались ссыльные. Двух стен уже не было, и крышу вместо них поддерживали колонны. Зато эта крыша была, имелся укромный уголок, в который они и забились, а ещё окно, куда можно было выпрыгнуть, если бы кто-то приблизился к храму. Однако никто не пришел.

Лиане хотелось осмотреть храм получше. Стены покрывала резьба в виде драконов: они летели, рычали, нежились в облаках, крались сквозь лес, скалились друг на друга. Она бы не отказались срисовать эти узоры.

Ушли стражи только к полудню, и решимость Лианы вернуться домой к тому времени сильно подтаяла. Её не было слишком долго, и отец наверняка уже понял, что его дочь с беглецами – особенно после того, что она наплела стражникам у входа в пещеру Наперстянки. А что сказала Вереску Иволга? И не ищет ли он теперь и Нарциссу?

Сможет ли теперь Лиана взглянуть на отца, не выдав ему, что знает о его лжи и притворстве?

Может, стоит выждать пару дней, пока он успокоится?.. Лиана по-прежнему беспокоилась о Фиалке, Наперстянке и прочих. Накажет ли отец их сразу? И как он с ними поступит?

Через день в деревне объявился неожиданный гость. Лиана с Нарциссой сидели на дереве, ждали, не вернутся ли стражники или золотая дракониха, когда заметили крадущегося через руины человека в зелёной форме.

– Это Лес! – удивлённо сказала Нарцисса.

Это и правда был он – бестолковый школьный клоун и товарищ дозорный, влюбленный в Нарциссу. Выглядел он как никогда серьёзным. Встав посреди площади, он сунул руки в карманы и тоскливо огляделся.

– Может, он расскажет, что сейчас творится в городе? – спросила Нарцисса.

– Если только не шпионит для моего отца, – невольно высказалась Лиана.

Нарцисса какое-то время пристально смотрела на Леса.

– Вряд ли он предал нас, – сказала она. – Ты сама-то в это веришь?

Возможно, пришло время стать подозрительной, всюду искать признаки измены и тщательно скрывать свои тайны. Фиалка точно велела бы не доверять никому.

Не уподобится ли тогда Лиана отцу? Становиться мнительной и недоверчивой не хотелось. Не хотелось терять себя, а чутье говорило, что доверять Лесу можно.

– Идем, поговорим с ним, – сказала Лиана и стала спускаться с дерева.

Когда девочки выглянули из-за дома и помахали Лесу, его лицо просияло. Он подбежал к ним и укрылся рядом за стеной.

– Ох, надо же, я так рад, что с вами все хорошо.

– И мы, – сказала Нарцисса, обнимая его. – Я уж думала, там всех дозорных арестовали!

– Не всех, но многих. Даже мою маму.

Лиана ахнула:

– Командира Стремнину? За что?

– Сегодня состоялось большое обязательное собрание. Драконоборец сказал всем, что за его голову назначена награда и что дозорные уже много лет плетут против него заговор.

– Чего-о-о? – изумилась Нарцисса.

– Какая ещё награда за его голову? – спросила Лиана.

– Он сказал, что лорд Нерушимого города желает ему смерти.

– Это не так, – озадаченно проговорила Лиана. – Неуязвимый хочет нанять папу, ему нужен собственный драконоборец. Он уже столько вестников присылал с приглашением. Если бы владыка Нерушимого города хотел убить отца, то не стал бы заманивать его к себе, а нашел бы способ попроще.

Лес развел руками:

– Знать ничего не знаю, просто слова передаю. Драконоборец сказал, что его уже много лет пытаются убить, но все безуспешно, поэтому лорд сговорился с дозорными и наконец подослал убийцу. А дозорные потом якобы должны были захватить власть.

– Неправда! – возмутилась Нарцисса. – Дозорные – не подлые убийцы! Они, сговорились не ради покушения! – Увидев недоумение на лице Лианы, она добавила: – Они, это, э-э, не то чтоб прямо сговорились, но я и не знаю ничего, а если бы знала …

– Нарцисса! – Лиана ударила её по плечу. – Колись!

– Ну, я … вроде как хитростью выудила у Фиалки кое-какие сведения, – неохотно призналась Нарцисса. – Обещала, нет, прямо поклялась не говорить тебе ничего. Тебе точно не понравилось бы! Зачем такие потрясения?

– И что бы меня потрясло?

Нарцисса немного поёрзала, потом спрятала лицо в ладони и выпалила:

– Ну ладно, ладно! Дозорные хотели устроить выборы. Узнать, не хотят ли жители Доблести другого правителя – кого-то, кто правда улаживал бы дела, платил по счетам и не изгонял народ. Вот это всё! Никто никого убивать не планировал, и, уж конечно, никто не связывался с каким-то там владыкой далёкого города.

– Уж это можно было мне раскрыть. Я бы вам помогла, я ведь тоже не считаю отца идеальным правителем. Всем было бы лучше, уйди он в отставку мирно. Всем – в смысле людям, которым не нужны потрясения. Мне кажется, папа был бы только рад снять с себя такую ответственность.

– Вряд ли мне полагалось это знать, – вмешался Лес. – Сколько себя помню, мама всегда держала меня подальше от всяких там сговоров.

– Где Фиалка и остальные? – спросила его Лиана. – С ними все хорошо?

– Пока да. Драконоборец ловит убийцу, чтобы потом казнить всех разом.

Нарцисса вскрикнула и чуть не упала.

– Казнить? – слабым голосом повторила Лиана. «Он же это не всерьёз? Моих друзей он не стал бы казнить … а жители Доблести ему не дали бы … правда же?»

– А кто убийца? – спросила Нарцисса. – Кого он ловит?

– Того новенького. Он еще шатался по Доблести и выспрашивал всех о Драконоборце.

– О нет, – вскрикнула Лиана. – Листик не убийца! Он в жизни не бывал в Нерушимом городе!

Лес вскинул руки:

– Пусть вернётся и попробует объясниться, если ты знаешь, где он – передай. Только его могут казнить на месте.

– Отец ещё никого никогда не казнил! Что с ним творится? Неужели никто не пытается остановить его?

– Как? – беспомощно спросил Лес. – У него своя гвардия, и говорит он очень убедительно. Ну, знаете: надо остановить врагов, это часть его обязанностей по защите Доблести!.. И так далее, и тому подобное. Да половина, небось, согласна с ним, другая боится, что, если они скажут что-то против, их тоже обвинят в сговоре с бунтовщиками. – Он огляделся. – В общем … это лишь одна из бед. Я сам не знаю, что мне делать. – Он огладил куртку на себе, будто пытаясь смыть с неё предательский зелёный цвет.

– Что-нибудь придумаем, – пообещала Лиана. – Мне надо поговорить с папой.

Нарцисса покачала головой:

– Лиана, нет. Он не настроен слушать.

– Мне пора, – сказал Лес. – Постараюсь вернуться, если будут новости.

– Спасибо, Лес. – Нарцисса пожала ему руку. – Знаешь, ты уже много сделал. Прийти сюда и рассказать нам новости – это нечто.

Вяло улыбнувшись, он ушёл.

Той ночью Лиана подумывала проникнуть в Доблесть, но начался дождь, и ей не хотелось оставлять за собой след, который привел бы стражу к Нарциссе и Листику. Дождь не прекращался всю ночь, пока она думала, что бы сказала отцу, и продолжался весь следующий день. К вечеру к нему добавились ветры едва ли не ураганной силы, так что крыша храма защищала от непогоды лишь с большой натяжкой.

Листик, Лиана и Нарцисса сгрудились, накинув плащи, и пытались придумать, как им быть. Уснуть все равно не удалось бы, хотя Глыба спокойно растянулся на пледе неподалеку и вовсю храпел. Ноги у Лианы даже в сапогах мёрзли, а дождь так и попадал под плащ – капли били в лицо и стекали за шиворот. От этого чувство безнадёги только усиливалось. Может, Лес был прав, и никто – будь то один человек, двое или трое – ничего поделать не мог?

– А если отправиться в Нерушимый город, – предложила Нарцисса, – и попросить владыку написать письмо, объяснить, что он с Листиком не знаком и ни с кем не сговаривался?

– Путь туда и обратно займёт много времени, – сказал Листик. – И потом, вряд ли можно доверять самому Неуязвимому. Если попросим помощи, он может воспользоваться бедой в вашем городе и захватить его. Или устроить ещё что похуже.

– А может, поторговаться с отцом? – спросила Лиана. Она достала из кармана в плаще сапфир и полюбовалась, как влажно блестят в темноте его грани. – Отдадим ему камень, если он всех отпустит. Хотя я не уверена, что этот самоцвет настолько ему нравится.

– А я по-прежнему уверен, что вы правы и надо вернуть сокровище драконам, – сказал Листик.

– Мне кажется, папе и Доблестью-то править не нравится, – призналась Лиана. – Он был бы куда счастливее, если бы мог днями напролет кутить с друзьями, рассказывая свои драконьи истории. – Он вздохнула. – Жаль, дозорным не удалось воплотить свой настоящий замысел. Теперь, даже если отец отпустит их, то уже не поверит им и не разрешит выборы.

Позднее, уже ночью, дождь наконец перестал, и все уснули, привалившись к стене. Не спалось только Лиане, и она отправилась через лес к руинам.

«Почему папа причиняет людям зло?» – гадала она, ведя рукой по почерневшей стене. Отца и Глыбу изменило одно и то же событие: убийство дракона и гибель Розы. Так почему тогда дядя сделался угрюмым и замкнутым, а отец стал утверждать свою власть, употребляя её во зло?

Лиана присела на крылечко одного из домов и достала сапфир. Лунный свет отразился в камне и заиграл глубоко внутри камня, словно пойманный и пленённый дух. Лиана взяла сапфир в обе руки и, закрыв глаза, прижалась к нему лбом.

«Что мне делать? – мысленно обратилась она к камню. – Как мне спасти друзей от отца? Как остановить драконов? Как всех примирить?»

Вот бы та маленькая золотая дракониха оказалась такой же доброй, как и бурый, который помогал Листику. «Подобраться бы к ней ближе и изучить, узнать, какая она на самом деле». Лиана мысленно представила себе золотую дракониху, каждую чешуйку, залитую солнечным светом, и идеальный коготь.

Внезапно она оказалась посреди пустыни, перед самой драконихой.

– Ого! – Лиана вскрикнула, отскакивая и увязая в песке. Дракониха тоже вскрикнула и попятилась. Долгое время они молча смотрели друг на друга.

«Я уснула? Раз – и всё? – подумала Лиана. – Когда успела?»

Из-за плеча у дракона кто-то выглянул.

Человек. На спине у золотой драконихи сидел человек и смотрел прямо на Лиану. Это была женщина, примерно мамина ровесница, с длинными спутанными волосами. Её лицо показалось Лиане знакомым. Подавшись ближе, женщина присмотрелась к ней и улыбнулась.

Лиана так и ахнула: это же тётя Роза!

Только не та тётя Роза, что была на рисунке. Эта Роза была на двадцать лет старше.

Дракониха шагнула к Лиане, и та шагнула ей навстречу. Указала на тётю:

– Ты настоящая? – спросила она. – Ты Роза? Ты … всё ещё жива?

Роза не ответила. Она только похлопала дракониху по шее, и та что-то прорычала, мотнув хвостом в сторону камня у Лианы в руке.

«Сапфир …» Что, если он волшебный? Что, если он показывает ей золотую дракониху, где бы та ни была?

Погодите, так ведь он тогда может показывать и драконихе, где сейчас Лиана и что она держит в руках одно из драконьих сокровищ.

Лиана прижала сапфир к груди и с испуганным вскриком проснулась.

Она так и сидела посреди руин, одна. Вокруг сгущалось холодное и мокрое хмурое утро. Никакой пустыни, никакой золотой драконихи и тёти Розы.

И все же Лиана не сомневалась, что увиденное было по-настоящему. Она повертела в руках камень. Присмотрелась, нет ли на нём магических слов. Найти ничего не удалось. Заткнув сапфир за пояс, она побежала назад к храму.

– Дядя Глыба! – позвала она, взбегая по ступеням между колонн. Упала рядом с ним на колени. – Дядя Глыба, проснись. Мне кажется, что тётя Роза жива.

Глава 31

Листик

– Вот как мы поступим, – сказала Лиана. – Украдём коней, поедем в пустыню и спасём тётю Розу. Потом вернемся в Доблесть и предъявим её живую. Все радуются! Все заинтригованы! Отец счастлив, что его сестра все-таки не погибла, и приходит в себя. А я ему такая: всё, пап, больше не надо быть лордом, правда? Настроение у него сразу лучше, он говорит: ага, ты права, давай отпустим дозорных, и пусть они выберут другого владыку. И будем мы жить долго и счастливо! Вот такой у меня отличный план!

– У меня тоже был такой, – возразила Нарцисса. – Фиалка его высмеяла бы.

Листику не хотелось омрачать настроение Лианы – с тех пор, как они увидели золотую дракониху, она впервые лучилась радостью. Вот только её план трещал по швам.

– Лиана, – произнес Глыба, наливая в кружку холодный чай. – Я знаю, что ты чувствуешь, уж поверь. Не забывай, мне Роза тоже снилась, и это окончилось бесплодным странствием длиною в год. Только этого не может быть, она мертва.

– Это был не сон! Это магия! Послушай, дядя, в твоем сне она всё ещё была подростком, помнишь?

– Да, – настороженно ответил Глыба.

– В моем сне, который был не сном, а видением, она была на двадцать лет старше! Взрослая, какой и должна быть сейчас! А ещё она сидела верхом на золотой драконихе! В пустыне! Мне кажется, она там живет, у драконов!

Глыба передал ей кружку и забрал сапфир. Повертел его в руке, рассматривая, точно овощ, который может быть ядовитым.

– Если она с драконами, – произнес он, – то что ж они её не съели?

– Не знаю. Роза сидела на плече у дракона, как заправская наездница. Может, они держат её как … как … как попугайчика, который был когда-то у пап Фиалки, помнишь? Или как ручного кролика Нарциссы! Может, она кажется драконам милой?

– Драконы питомцев не держат. Только люди заводят ручных животных.

Листик попытался припомнить, не видел ли он в горном дворце драконьих питомцев. Он ещё мог представить, что питомец есть у того мелкого красного дракончика, но что бы их держали большие и страшные особи, которые могут разорвать пополам козла …

– Надо выяснить это, – взмолилась Лиана. – Если есть шанс, что Роза во дворце и всё ещё жива, разве мы не должны это проверить?

– Ар-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-ргх, – зарычал Глыба, обхватив голову руками. – Да.

– Что? – вскричала Нарцисса. – Я думала, вы попытаетесь отговорить её от этого безумия! Если бы знала, что она вас убедит, сказала бы больше. Лиана, а вдруг ты не покажешься драконам милой, и они тебя слопают? Ну, то есть ты слишком милая, чтобы тебя есть, но драконы-то могут этого не понять!

– Да и в других частях план ненадёжен, – вставил свое Листик. – а) вернуться в Доблесть и увести коней, б) попытаться проникнуть в драконий дворец, в) вернуться в Доблесть в надежде, что Драконоборец обрадуется, увидев тебя … Лиана, все это как-то невыполнимо.

– Я приведу коней, – сказал, вставая, Глыба и указал на Лиану, когда она тоже поднялась на ноги. – Один иду.

– Тебе нельзя во дворец в одиночку. Я с тобой иду. Обещай, что не поскачешь туда без меня.

– И без меня, – сказал Листик. – Я единственный здесь, кому удалось сбежать из драконьего дворца. Могу быть полезен.

– И я! – сказала Нарцисса. – То есть я бесполезна, но не хочу сидеть тут и гадать, не погибли ли вы!

Глыба махнул на ребят рукой.

– Достану что смогу, – прорычал он и сердито ушёл в лес.

– А что с сокровищем? – спросил Листик. – Взять его с собой? Вдруг удастся обменять его на Розу?

– Мне кажется, без риска его забрать не удастся, – сказала Нарцисса.

Это было справедливое замечание. Некоторое время они ещё, конечно, спорили, пока наконец даже Лиана не признала, что затея слишком опасная.

– Отнесём драконам хотя бы сапфир, – сказала она потом. – Вдруг его хватит?

К ночи Глыба так и не вернулся, и Лиана, ходившая кругами по храму, едва не протоптала в полу дорожку.

– Можем пойти во дворец пешком! – заявила она. – Кому вообще кони нужны? Не надо было дядю отпускать. Дорога заняла бы всего несколько дней, да?

– По раскаленной пустыне, – напомнила Нарцисса. Она лежала на пледе, прикрыв глаза рукой. – Без воды. Верный способ найти свою смерть.

– Пойдем к руинам, – предложил Листик. – Вдруг ваш друг Лес вернулся, или мы увидим, как идет Глыба.

– Да, точно! – отозвалась Нарцисса. – Идите, ребята, идите. Если уж Лиана сумела достать меня, то с миром явно что-то не так.

Листик запалил небольшой фонарик, оставленный Сосной, и они с Лианой отправились к руинам.

– Что скажешь на то, чтобы самим пойти к пустынному дворцу? – спросила Лиана.

– Давай всё-таки дождёмся Глыбу с конями. Мне кажется, там будет очень жарко.

– Чувство, что я бесполезна, – призналась Лиана, всплеснув руками так, словно писала картину никчёмности всех своих дел. – Я не знаю, как остановить отца, не знаю, как вернуть драконам сокровище, не знаю, как всех примирить. Мне кажется, что действительно у меня может получиться только спасти тётю Розу. Ты не думаешь, что от этого лучше станет всем?

«А она мне нравится, – впервые за несколько дней подала голос воображаемая Ласточка. – Взбалмошная, и мне это по душе. Если она тебе нравится, то я не против».

«Тебя вот спросить ЗАБЫЛ».

Среди руин Лиана присела на ступеньку обвалившегося крыльца. Листик опустился на ступеньку ниже и поставил рядом фонарик.

– Если бы тётя Роза была жива, папа вряд ли стал бы таким, – сказала Лиана. – Мне кажется, она не дала бы ему так опуститься. Ну, то есть у неё бы получилось лучше, чем у меня. Ты так не думаешь?

«Можно ли насильно не давать человеку опуститься? – подумал Листик. – Не лучше ли самому держать себя в руках и быть ему противоположностью?»

– Я точно так же думал про Ласточку, – вслух произнес он. – Изменился бы Амулет, если бы она не умерла? Выдала бы она всем секреты шаманов? Может, она бросила бы им вызов, и они лишились бы власти?

– Ра-а-ар ра-а-ар ро-оргл, – произнесла, выходя из тени прямо перед ними, дракониха.

Листик и Лиана с воплями вскочили на ноги. Сработали инстинкты, и Листик со всех ног пустился бежать, но, обернувшись, увидел, что дракониха приперла Лиану к стенке.

– РА-А-АР ра-а-ар РА-А-АР! – рычала дракониха. – РА-А-АР! ГРО-О-РФ! – Лиана попыталась бежать, метнувшись в сторону, но зверь преградил ей путь хвостом. – РА-А-АРИТИ РА-А-АР РА-А-АР РО-О-ОР! – Дракониха подскочила и, как кот мышку, прижала девочку лапой к земле.

Листик подскочил к ним, схватил фонарик и со всей силы метнул драконихе в голову.

– А ну прочь от неё! – закричал он.

Фонарь отскочил от головы драконихи, и та снова зарычала, на этот раз намного злее. Листика внезапно сбили с ног, и он ударился спиной о землю. Дракониха же подхватила Лиану и отскочила на шаг назад. Зарычала на Листика, потом на Лиану, которая отчаянно пыталась вырваться из её когтей.

«Я этого не допущу. Я сражусь с этим драконом. Не дам сожрать Лиану!» – Листик заставил себя встать и с трудом отдышался.

Дракониха издала очень недовольный звук, отошла к стене и посадила на нее Лиану. Листик в этот момент как раз подобрал камень и собирался запустить им в дракониху, когда она схватила его и оторвала от земли. От резкого подъема у Листика закружилась голова. Дракониха же усадила его на стену рядом с Лианой.

Стена оказалась слишком высокой, и, спрыгнув с неё, можно было запросто сломать лодыжку. К тому же драконихе ничего не стоило съесть их. Листик подполз ближе к Лиане и обхватил её руками.

– Вот уж не ожидала, что испугаюсь так сильно! – вцепилась она в него. – Всё мое тело как будто закричало: «СМЕРТЬ СПУСТИЛАСЬ с НЕБА!», заставило меня заорать и броситься наутёк. Хотя небольшая часть меня сказала: «Ой, дракон, как удивительно!», испуганная часть всё равно победила. Она всегда побеждает. Как думаешь, зачем дракониха посадила нас сюда?

– Оргл роргл рорфи гроул, – неожиданно приятным тоном прорычала та. – Рорбл грогрф?

Лиана взглянула на Листика, затем снова на дракониху.

– Она вроде что-то спросила? – прошептала она.

– Может, просто хочет с нами потолковать? – предположил Листик. Надеяться на такое было бы ЧЕРЕСЧУР СМЕЛО.

Дракониха тем временем подобрала ветку, подожгла одним выдохом пламени и воткнула рядом в землю, как огромный факел.

– О! – воскликнула Лиана при виде цвета её чешуи. – Смотри, Листик! Это же золотая дракониха! Та самая, которую мы видели! Она была в моём сапфировом видении!

Дракониха сложила передние лапы чашечкой и выставила на уровне груди. Затем прорычала нечто, что тоже походило на вопрос, – то ли тот же самый, то ли новый.

– Она знает, что сапфир у меня! – сказала Лиана. – Просит вернуть.

– Откуда ей знать? – спросил Листик.

– Так она видела, как я держу его! В моем волшебном видении! Значит, мне точно ничего не приснилось! Я же говорила вам, ребята, что это магия!

– А вдруг она околачивалась тут, в окрестностях деревни, поджидая человека с сокровищем? – спросил Листик. – Или она просто голодная? И просит у нас еды?

– Вряд ли дракону нужно помогать в поисках пропитания, – с сомнением ответила Лиана.

– Да я же так, предположил просто: вдруг она просит не сапфир, и что тогда будет, если ты его ей отдашь? А ну как взбесится, примет нас за расхитителей сокровищниц и спалит?

– Или поможет отыскать Розу и уговорить драконов больше не жечь наши деревни.

– Сокровище ведь всё равно не её? Отдадим камень ей – и уже не сможем вернуть его песчаным.

Лиана помедлила в нерешительности:

– Я встретила её в пустыне … так, может, она заодно с песчаными?

– РОРБЛ роргр-р аргх рорф, – перебила её дракониха. Встала на задние лапы и вклинила между ребятами раскрытые ладони передних лап. Как будто ждала чего-то. – Грор? Оурл? Рор?

Лиана посмотрела на Листика, затем достала камень из-за пояса и опустила в лапу драконихе, в которой сапфир неожиданно показался очень маленьким.

Дракониха издала восторженный и одобрительный звук, затем принялась рассматривать камень на свет огня.

– Видел? Ей нравится, – сказала Лиана Листику.

– Борф, – прорычала дракониха. – Рорбл рорбл?

Листик с Лианой уставились на неё.

– Ну, а теперь-то ей чего? – шепнул Листик. – Она разве не получила, чего хотела?

Дракониха прогудела что-то нетерпеливое. Положила сапфир на землю, подобрала палку и, чертя по земле, заключила самоцвет в круг. Потом пошла вдоль его границы, подбирая и кладя внутрь камушки, доставая из воздуха ещё какие-то воображаемые предметы и складывая их в общую кучу. Затем присела и махнула в её сторону крыльями.

– Рорбл рорбл! – упрямо произнесла она. – РО-ОР! – Подхватила сапфир и потрясла им у ребят перед лицами.

– Вот видишь, я же говорил, что она разозлится, – сказал Листик. – Решила, что у нас навалом драгоценностей, и требует их отдать.

Лиана указала драконихе на плечо:

– Мы отдали тебе сапфир, теперь скажи, где тётя Роза? Верни её нам!

Дракониха задумчиво постучала когтем по подбородку, глядя на ребят. Это её выражение на морде могло означать что угодно. Например: «А, ладно, хватит и одного самоцвета, людишки пусть идут» или «Славные дети, на солонину сгодятся».

«Может, получится еще спасти Лиану, – подумал Листик. – Надо только придумать что-нибудь безумное. Это же моя цель, нет? Спасать людей. Я всегда этого хотел, пусть и делал всё неправильно».

– Я принесу тебе сокровище, – обратился он к драконихе.

Лиана схватила его за плечо:

– Листик, ты что!

– Пойду и принесу его! – ответил он. Указал на круг на земле, потом на себя и на дракониху, которая смотрела на всю эту пантомиму с огромным любопытством. – Отпусти нас, и я вернусь с сокровищем.

Лиана гневно дернула ножкой:

– Листик, нельзя! Ты же согласился, что вернуться в мой дом не выйдет!

– Попытаться-то можно. А если она согласится, то хотя бы ты спасёшься.

Дракониха прорычала что-то тоном, который Листик уже начал считать дружелюбным. Она протянула к нему лапу и бережно сняла со стены.

– А-А-А-А-АЙ! – испуганно заорал он. – Постой! А как же Лиана? Её тоже спусти!

Дракониха поставила его на землю, прорычала что-то очень довольным голосом и потрепала Лиану по голове. Вот только спускать её не стала.

– Ты должна её отпустить! – прокричал Листик. Указал на Лиану и на лес. – Пусть сперва она уйдет, а потом я пойду и принесу тебе сокровище!

– Рорбл рорбл рорбл, – возразила дракониха. Она тоже указала на лес, затем помахала сапфиром и ткнула когтем в сторону Лианы.

– Ой, да ладно! – выкрикнул Листик. – Я не могу оставить её тут с тобой!

– Рор рор рор гроул рор, – сказала дракониха, снова указывая на остальные «сокровища» с таким видом, как будто Листик – дурачок.

– Да ПОНЯЛ я, чего ты просишь. Я просто говорю тебе «нет»! Сперва её отпусти!

– Вряд ли она согласится! – сказала Лиана, сложив руки рупором. – Сперва тебе придется принести сокровище. Если только не убедишь её поменять нас местами.

– Нет, я сам пойду, – сдался Листик. – Просто мне правда не охота оставлять тебя с ней.

– Все будет хорошо! Мне с этой драконихой будет безопаснее, чем тебе в Доблести. Мы с ней подружимся, я расспрошу её о тете Розе. Слушай, сокровище лежит в отцовском шкафу под пьедесталом, на котором выставлено драконье жало. Нужно набрать комбинацию «МОЁ!» – с восклицательным знаком. Будь ОЧЕНЬ ОСТОРОЖЕН, Листик! Не попадись и не дай себя казнить!

– Ладно, – ответил он, уходя в сторону леса. – Ты тоже осторожнее!

Лиана помахала ему рукой, а следом за ней – вот умора! – и дракониха. Листик развернулся и побежал в чащу.

«Найди сокровище, найди сокровище, – стучало в груди сердце. – Не попадайся. Вернись и спаси Лиану». Интересно, как дракониха поступит с Лианой, если его и правда поймают и он не сумеет вернуться? Вдруг разозлится и съест?

Листик побежал быстрее.

Некоторое время у него ушло на то, чтобы сориентироваться и найти дорогу в Доблесть, но вот, наконец, он отыскал холм, по которому всего несколько ночей назад спускался вместе с Глыбой. Сейчас он влез назад по валунам и оказался у заваленного землей входа в потайной тоннель.

С виду его никто не трогал и не пробовал раскопать. Стража что, не нашла тоннель? Они вообще пещеру Глыбы обыскивали, нет? Может, подумали, что Листик бежал каким-то иным путем?

Узнать этого Листику было не дано. Он руками разрыл вход, протиснулся в лаз и пополз назад в пещеру. Было уже не так страшно, ведь он однажды вылез отсюда, не задохнувшись.

Замерев у гобелена, Листик прислушался, но из-за ширмы не доносилось ни звука. Тогда он приподнял её краешек и заглянул внутрь – никого. В соседней комнате тоже оказалось пусто. Дверь, когда Листик рискнул выглянуть наружу, никто не стерёг.

Тогда он накинул один из плащей Глыбы, натянул на голову капюшон и неузнанным побежал по городским тоннелям. Никто с ним не разговаривал; горожане спешили куда-то, опустив голову, словно боясь привлечь к себе лишнее внимание.

У нужной двери Листик остановился. Что, если Драконоборец дома? Взять и постучаться в дверь не получится, да и черного хода в пещеру тоже нет, иначе Лиана рассказала бы о нем. Листик постоял у порога, вернулся немного назад и, нырнув за угол, осмотрелся. Нашёл бесхозную корзину. Присел на корточки и сделал вид, будто копается в содержимом, – насыпал в неё камушков с пола да орешков из карманов. При этом он не забывал поглядывать на дверь в пещеру Драконоборца.

Время тянулось болезненно долго. Лиана там, наверное, дрожит от холода на стене, ждет, а Драконоборец дрыхнет себе и не покажется из дому до утра, думал Листик. «Всю ночь тут таиться не выйдет, но ведь и вторгаться нельзя».

Да, план оказался с изъяном.

В отчаянии Листик быстро прошел мимо двери, постучался и убежал, спрятавшись за углом.

Услышал, как дверь открылась и мама Лианы спросила:

– Кто тут? Ау?

– КТО ТАМ? – проорал изнутри Драконоборец.

– Нет никого, – ответила Иволга. – Странно. – Она вернулась в дом и закрыла дверь.

«Значит, он дома и не спит, – сделал выводы Листик, сцепив дрожащие руки. – Что мне делать, как быть?»

Как-нибудь выманить Драконоборца из дома? Прислать ему весть?

Узнает ли его при встрече мама Лианы? Они виделись только раз, да и то мельком, на рынке – на третий день пребывания Листика в городе. Она тогда пришла с Лианой купить овощей, и Лиана представила их друг другу, но её мама была слишком увлечена выбором, и проговорили они недолго. К тому же свет факелов там был скудный. Вдруг сейчас она не узнает Листика?

Писать было не на чем, время уходило, и выбора не осталось.

Листик сделал глубокий вдох, натянул капюшон и вернулся к двери. Легонько постучался, но на этот раз не убежал при звуке шагов изнутри, а остался стоять на месте.

– НУ, КТО ТАМ ЕЩЁ? – проорал Драконоборец из дальнего конца пещеры, когда дверь отворилась.

Иволга встала на пороге и удивленно уставилась на Листика.

«О нет, а вдруг она и правда меня узнала?» – Он собрал волю в кулак, опустил голову и, как можно старательней изображая старческий голос, произнес:

– Там у озера беда, мадам. Драконоборца просят скорее прийти. Или … лучше даже, если вы оба придете.

Мама Лианы молча приподняла брови.

«Сейчас она меня схватит и сдаст муженьку. Прости, Лиана, я подвёл тебя …»

– Разумеется, – неожиданно сказала мама Лианы. – Я позабочусь, чтобы он пришёл. Немедленно. – Заглянув напоследок в глаза Листику, она притворила дверь.

Листик выдохнул, и вернулся в укрытие за углом, в тоннель, противоположный дороге до озера, и снова склонился над корзиной. Из пещеры Лианы донеслись крики («Я тут при чем?! – Бум-бум-бум. – Не спросила?!»), и он ощутил вину за то, что подставил Иволгу под удар.

Вскоре дверь с треском распахнулась и снова захлопнулась. Бормоча себе под нос ругательства, Драконоборец ушёл.

Ушла ли с ним мама Лианы? Или осталась дома? Вдруг легла спать …

– Идём, – произнес у него над ухом тихий голос. Вздрогнув, Листик обернулся – за спиной стояла Иволга.

Мама Лианы поманила его за собой.

– Э-э … я …

– Должно быть, это очень важно, раз ты вернулся, – сказала она.

Листик кивнул и проследовал за ней в пещеру. Иволга закрыла дверь и обернулась к нему.

– У тебя мало времени, – предупредила она. – Когда Вереск зол, он ходит быстро, а когда ему врут, то злится он очень сильно. С Лианой все хорошо?

– Да, мэм, – ответил Листик и метнулся к пьедесталу. Задрал на нем гобелен и увидел шкаф, о котором говорила Лиана. – Пока ей ничего не грозит, но, чтобы и дальше было так, нужно то, что лежит внутри … Долго объяснять. – Он присел на корточки и набрал комбинацию «МОЁ!». Дверца открылась, и при виде содержимого мама Лианы ахнула.

Шкаф оказался плотно набит сокровищами, и Листик даже растерялся: как их унести?! А ведь тут, поди, не всё, что украли тогда из дворца. За прошедшие годы Драконоборец наверняка успел что-то потратить.

Мама Лианы тем временем принесла парусиновую сумку. Присела рядом и помогла Листику выгрести из шкафа сокровища.

– Какое всё красивое, – сказала она. – Я столько раз просила Вереска показать мне эти ценности, а он отговаривался, мол, сокровище далеко, в укромном месте. Оказывается, оно всё это время лежало тут. – Иволога взяла в руки статуэтку дракона из лазурита. – Мне же просто глянуть хотелось, всего разок. Видно, Вереск и мне не доверял …

Что на это сказать, Листик не нашёлся, но больше, пока они набивали сумку, мама Лианы ничего и не говорила. Когда они опустошили шкаф, она закрыла дверцу, вернула барабаны в прежнее положение и поправила гобелен.

– Торопись к Лиане, – сказала она. – Передай, что я её люблю и что возвращаться пока опасно.

Листик хотел было спросить, что стало с дозорными и как бы она предложила поступить с Драконоборцем, но времени не оставалось. Листик вскинул на плечо тяжеленную сумку и выглянул в коридор. Никого.

– Спасибо, – поблагодарил он Иволгу.

– Береги себя, – сказала она и закрыла за ним дверь.

Листик, укрыв сумку под плащом, поспешил коридорами к пещере Глыбы. По пути ему никто больше не встретился. Оказавшись на месте, он подбежал к гобелену и затащил за собой в лаз сумку.

«Я иду, золотой дракон. Только смотри, не ешь Лиану, пока я не вернулся».

Глава 32

Лиана

Лиана и золотая дракониха долго смотрели друг на друга. Наконец, дракониха сказала что-то вежливое, если только набор рыков и рёвов можно было вообще назвать вежливыми.

– Ты мне тоже кажешься интересной, – ответила Лиана. – Жаль, я не понимаю, что ты говоришь. И жаль, ты не можешь сказать, где моя тётя Роза.

– Рор рор гроул рор рор, – так же словоохотливо отозвалась дракониха.

– Тётя РОЗА! – для верности прокричала Лиана. Может, с драконами надо говорить громко? – Где ЧЕЛОВЕК, который сидел у тебя НА ПЛЕЧЕ в моем ВИДЕНИИ? – Она указала на место, где сидела Роза. – РО-О-О-О-О-О-О-О-О-ОЗА! Где она?

Дракониха склонила голову набок, словно вдруг поняла, о чем её спрашивают.

– Рор? Рор роргр-р рор?

– Да, – уверенно сказала Лиана. – Я ищу Розу!

– Рорбл рорбл, – пожала плечами дракониха и неожиданно схватила Лиану. Та вскрикнула, и дракониха, вздрогнув, чуть не выронила её. Одарила потом недовольным взглядом.

К величайшему и полнейшему изумлению Лианы, какого она никогда не испытывала, дракониха посадила её себе на плечо. Между спиной и крыльями нашлась ложбинка нужного размера, в которой очень удобно было сидеть на коленях, обхватив дракониху за шею.

– Что ПРОИСХОДИ-И-И-И-И-И-И-И-ИТ? – завопила Лиана, когда дракониха взмыла ввысь.

Они летели. Они ЛЕТЕЛИ! Лиана летела ВЕРХОМ НА ДРАКОНЕ!

Переполняемая благоговением, она цеплялась за шею драконихи. Та поднялась так высоко, что их теперь окружали звёзды. Внизу бесконечно тянулись горы, а вдалеке на западе маячила пустыня, которая тоже тянулась бесконечно. Какой же все-таки мир был огромный!

Ветер бил в лицо и трепал волосы, но на спине у золотой драконихи Лиана совсем не ощущала холода ночного неба. Она будто прилегла на камень знойным летним днём.

– Кажется, я тебя люблю, – сказала Лиана драконихе, прижимаясь щекой к её шее. Они парили над лесом, над холмом, в склонах которого скрывались спуски в Доблесть. Дракониха скользила по широкой дуге – непринужденно, как на лёгкой вечерней прогулке. Как будто они просто решили заглянуть в пещеру к Фиалке, тогда как на самом деле Лиана оказалась втрое дальше того, куда когда-либо забиралась.

«Доблесть – всего лишь один город в этом огромном мире, – подумала Лиана. – А мы – лишь крохотная кучка людей». Отсюда все их большие и неподъёмные проблемы казались семенами одуванчика. Дунь – разлетятся.

Сколько они летали, Лиана не знала, а позднее полет вспоминался как сон. Просто в какой-то момент дракониха наклонила крылья и стрелой нырнула вниз, к почерневшей прогалине посреди леса. Руины старой деревни приближались и приближались, и вот дракониха грациозно опустилась на землю, где их уже дожидался Листик.

Он испуганно отскочил назад.

– Лиана! Я уж думал, что она тебя забрала, съела или … ЛИАНА! ТЫ НА ДРАКОНЕ! ЛИАНА, ТЫ ОСЕДЛАЛА ДРАКОНА! А ВДРУГ ОНА ЗАМЕТИТ?!

– Она меня катала! – ответила Лиана, соскальзывая по крылу на землю. Отстранившись от теплых чешуек, она чуть не упала – колени подгибались. – Сама придумала! Листик, не знаю, как вышло, но дракониха меня катала!

– Как-то это опасно! – вскричал он. – И чего это я разорался?! А, точно, испугался, когда пришел сюда, а тебя нет. Поверить не могу, что ты оседлала дракониху!

– Листик, это было нечто! Вот бы так всю жизнь, каждый день!

Дракониха тем временем откашлялась и, потянувшись через Лиану, выхватила из рук Листика сумку.

– О, – сказала Лиана, глядя, как она относит сумку к факелу. – Ого, ух ты, принёс!

– Твоя мама помогла, – сказал Листик. – Просила передать, что она тебя любит и чтобы ты пока не возвращалась.

«Пока, – облегченно повторила про себя Лиана. – Значит, мама верит, что ещё можно будет вернуться. А ещё она помогла Листику. Вот уж не думала, что она на такое пойдёт. О, мама, я тебя тоже люблю».

Дракониха вывалила сокровище на землю. Среди золота в горе ценностей поблескивали самоцветы размером с кулак. Одного такого хватило бы на безбедную жизнь целой семье. Лиана вспомнила, как отец рассказывал о сокровище, как он его обожал. Вот только всё это было ему не нужно. Оно принесло ему могущество, но лишило покоя: он только злился и подозревал всех подряд.

Дракониха принялась копаться в золоте: сперва медленно, потом всё быстрее и быстрее. На её морде застыло выражение, которое, будь она человеком, можно было бы назвать тревогой.

«Она ищет нечто определенное, – сообразила Лиана. – Нечто, что очень ей нужно.

Может быть, это ищут все драконы, и потому они жгут наши деревни? Они не мстят, просто хотят вернуть этот предмет».

Золотая дракониха резко обернулась к ним и заревела.

– Это всё! – прокричал в ответ Листик. – Честное слово, всё тут!

Дракониха снова заревела, хлеща хвостом и пуская дым из ноздрей.

– РО-О-О-ОР-Р ра-аргр-рр РА-АРГРО-О-ОР-Р! РО-О-РГХ?

– Нам жаль, – сказала Лиана. – Может … это у кого-то другого?

– ГРР-Р-РМПХ, – ответила дракониха, села и зло посмотрела на сокровище.

– Я думал, она обрадуется сильнее, – признался Листик.

– Понимаю.

Дракониха что-то тихо рычала себе под нос, как будто перечисляя, чем её роду насолили глупые люди, что крадут у драконов сокровища. Или пыталась сообразить, где следует поискать ещё. Или вовсе подумывала, не съесть ли ребят, раз они её так разочаровали.

Лиана тихонько приблизилась к ней, встала у одной из лап и похлопала по тёплым золотистым чешуйкам.

– Всё будет хорошо, большой и страшный дракон. Не сердись.

Та посмотрела на неё сверху вниз зелёными глазами так, словно поняла, о чём ей говорят.

«При желании, – подумала Лиана, – с драконами можно общаться. Не все они глупые голодные чудовища. Например, эта дракониха. Если один такой сумеет убедить остальных не есть нас … то, может, однажды мы снова заживем спокойно».

Дракониха пробормотала ещё что-то.

– Я бы всё же хотела узнать про тетю Розу, – сказала Лиана и снова указала драконихе на её плечо. – Что стало с тем человеком? Где она? Можно нам её вернуть?

– Рор-р-мор-рглорбл, – ответила дракониха. Сгребла сокровища – не забыв о сапфире – в сумку, слегка поклонилась и расправила крылья. Она сказала ещё что-то на своем языке, видимо, прощаясь, но Лиана окликнула её:

– Постой, не улетай! Это невероятный прорыв в отношениях людей и драконов! Ты должна помочь мне отыскать Розу!

Дракониха потрепала по голове её и Листика, а потом взяла да и взлетела, унося в когтях сумку с сокровищем.

– Постой! – размахивая руками, кричала ей вслед Лиана. – Вернись!

Тёмное небо быстро поглотило небольшого золотого дракона.

Лиана посмотрела на Листика. Листик посмотрел на Лиану.

– Это … постой, – сказал он. – Это что же … дракониха … забрала сокровище?

– Э-э, да. НО! Вдруг она вернет всё песчаным драконам?

– Она улетела туда, – напомнил Листик, указав на восток. – А пустыня в другой стороне.

– Верно, верно. Признаюсь, это тревожит.

– Будем ждать, что она вернется с твоей тётей?

Лиана посмотрела в пустое небо.

– А вдруг?..

Дракониха так и не вернулась. Ни ночью, ни на следующий день. Новый лучший друг Лианы, её лучший шанс установить мир между людьми и драконами, похоже, не понял и слова из того, что она говорила, и улетел навсегда.

– Ну и ладно, – сказала она Нарциссе. – Кому она сдалась вообще? Найду себе другого дракона и с ним изменю мир. Делов-то.

– Ты хотя бы полетала! – возмутилась Нарцисса. – Это НЕЧЕСТНО! Я бы вот тоже не прочь была прокатиться. Эй, вы, дружелюбные драконы, ау!

Рядом с храмом появился Глыба – он буквально сгустился из воздуха рядом с Листиком.

– А-А-А-А-АЙ! – испугался тот. – Что … как …

– О, ожерелье невидимости! – вспомнила Лиана. – Я и забыла о нем! Ты использовал его в Доблести?

– Видели кого-нибудь? – спросила Нарцисса. – Фиалку там или Наперстянку?

Глыба покачал головой:

– Коней привёл. Готовы ехать?

Лиана поднялась на ноги:

– Что, прямо сейчас? Да! Едем! Ладно! Я готова. Ух ты, ого, мы поедем во дворец к драконам! Дядя Глыба, ты только послушай, что с нами вчера было!

Нарцисса тоже вскочила на ноги, но Глыба остановил её:

– Беру с собой только троих, – сказал он. – Прости … но, если заявиться к воротам дворца толпой, далеко мы не продвинемся.

– Я не толпа, – возразила Нарцисса. – Лиана – моя лучшая подруга! Куда она – туда и я!

– Так ведь и Фиалка – твоя лучшая подруга, – взяла её за руку Лиана. – Ей нужно, чтобы кто-нибудь оставался тут на случай, если в Доблести все станет совсем худо. Вдруг вам с Лесом придется выручать её или еще что.

– Да! – прошептала Нарцисса, и у неё зажглись глаза. – Я совершу героический поступок, спасу её, а она потом всю жизнь будет мне благодарна! Уже не терпится!

Лиана обняла её.

– Вернёмся как можно скорее. Если повезет – то с тётей Розой. Береги себя.

– Э-э, сама берегись. Это же ты у нас рвёшься драконам в пасть.

Уже когда они скакали в сторону пустыни, Лиана снова вспомнила золотую дракониху, и ей стало не так страшно.

«Они не все чудовища, – напомнила она себе. – Значит, у нас есть шанс. Шанс спасти Розу, шанс вернуть её, и выручить друзей, и, может, даже начать общаться с драконами».

Что бы ни ждало их во дворце пустынной королевы, они с этим справятся.

«В конце концов, – говорила себе Лиана, – я ведь каталась верхом на драконе».

Глава 33

Ласточка

Во дворце творился переполох, и Ласточка впервые по-настоящему растерялась.

Во дворец вторглись захватчики, поднялся гвалт, началось волнение, завязалось ещё несколько боев, и под конец кто-то да улетел. Правда, затем, спустя совсем немного времени, прибыло ещё больше драконов, среди которых, видно, была и сама долгожданная королева, и вот тогда уже ВСЕ ПРОСТО КАК с ЦЕПИ СОРВАЛИСЬ.

Впрочем, была у хаоса и положительная сторона: все забыли про томившегося на цепи в комнате Самума Небо. Генерал собирался преподнести его королеве как особый подарок лично от себя, вот никто, наверное, и не вспомнил о странном маленьком драконе, ожидавшем, когда его вручат.

Пока что … Рано или поздно всё равно спохватятся. Тот же принц или дракон с кухни, которому поручено было кормить Небо. Никто не пришёл и спустя день после возвращения королевы Огонь, но в конце концов кто-нибудь да подумает: «Ой, точно, тут где-то королеве подарок приготовили» или «Хо-хо, я сам его преподнесу, и мне достанутся все почести!» Тогда за Небом придут, и плакал их шанс на спасение.

– Его тело там так и лежит! – сказала Ласточка, расхаживая взад-вперёд по подоконнику.

– Рано или поздно его вернут во дворец.

– Когда? – Подхватив блестящий камушек из коллекции генерала, она со всей мочи запустила им в дурацкий бескрайний песок. – А если они заберут тело, увидят ключ, вспомнят о тебе и придут сюда? Или решат сжечь тело прямо там, и тогда ключ расплавится вместе со всем прочим?

– Во дела, – вздрогнул Небо.

– Я же не знаю, как в этом племени с трупами поступают, – сказала Ласточка и упёрла руки в бока. – Надо добраться до него. Придётся перелезть через стену и проскользнуть в ворота. – Впрочем, бросать Небо тут она боялась. Вдруг, пока её не будет, кто-нибудь вспомнит о нём и уведёт в башню с диковинками или ещё куда во дворце?

Если не хуже. Что там говорил генерал? Небо могут убить и сделать чучело? Ласточка о таком старалась не думать. Нельзя.

– Жаль, я пламя не выдыхаю, – безутешно произнес Небо. – Я бы тогда попробовал сжечь эти цепи.

Ласточка спустилась с окна и обняла его. Столько лет прошло, а он только сейчас пожалел, что не умеет дышать огнем. Вот бы поотрубать головы всем драконам, из-за которых он снова об этом вспомнил и загрустил.

– Если бы ты выдыхал пламя, тебя не заковали бы в цепи, которые ты можешь расплавить, – подсказала она. – Так что не заморачивайся.

– Нельзя их как-то иначе разбить? – Небо ударил оковами на лапе в стену и поморщился.

Они перепробовали всё. Ласточка нашла в комнате у Самума огромный нож и попыталась разогнуть им одно из звеньев цепи, но в итоге чуть не проткнула себя. Потом поковыряла острыми штуками в замке – вскрыть его не удалось.

Пришла ночь, а Небо так и оставался в цепях. Тело генерала Самума гнило в пустыне.

– А вдруг тебе поможет тот человек? – предложил Небо. – Тот, что живет здесь.

Ласточка потерла глаза, обдумывая эту мысль. Просить о помощи людей не хотелось, однако Роза – не совсем обычный человек. Придется рассказать ей о Небе … но если кто и поймет дружбу человека с драконом, так это она, Роза.

– Попробую найти её, – сказала Ласточка. – Хорошая мысль, Небо. – Дракон был так доволен собой, что она не удержалась и снова обняла его.

Впрочем, отыскать человечка в драконьем дворце оказалось не так-то просто. Ласточка рыскала по замку часть ночи, а потом решила хотя бы попытаться влезть на высоченную стену в одном из пустых дворов.

– Ай! – зашипев, отскочила она. Снизу доверху стена была утыкана острыми шипами и стеклом. Высота оказалась не единственным препятствием.

– Прости, забыла предупредить, – сказала, выходя из тени, Роза. – Ужас, да? Местная королева – та, что пришла на смену убитой моим братом – сильно ненавидит людей. Я на эти стены влезть не могу, хотя всю жизнь обожала забираться на высоту.

Роза оторвала от штанины полоску ткани и как-то грубо и неумело обмотала им рану на руке Ласточки. «Она уже давно не заботилась о другом человеке, – догадалась Ласточка. – Совсем как я».

– Все хорошо, – сказала она, вырывая руку и заново накладывая повязку. – А чего это драконы сегодня дрались?

– Разве не здорово было? Я, конечно, не всё видела: мой дракон посадил меня в комнату и велел не высовываться, но я нашла, откуда понаблюдать за дракой.

– И? Кто напал?

Роза всплеснула руками:

– Кто ж знает? Какие-то пустынные драконы, нашли повод … Наверное, пришли вызволить одну пленницу, потому что улетели они с ней.

– Той, что сидела в башне? Которая орала, что всех прибьёт?

– Нет, – сказала Роза и снова прищурилась, глядя на Ласточку. – Той, что объявилась тут два дня назад, такая мелкая и симпатичная. Для дракона, конечно. У нее солнечно-желтая чешуя, можно сказать, золотистая. Немного похожа на песчаного дракона, только без жала на хвосте. Я посидела с ней за компанию ночь в башне. Бедняжечка, так боялась. Я рада, что она отсюда выбралась.

– Видно, я её не встречала, – сказала Ласточка. Она сама не заметила, как пошла назад к Небу. Нервничала из-за того, что оставила его так надолго.

– Ну, другая пленница тоже улетела, – сообщила Роза, поравнявшись с ней. – Обе сбежали. Может, драконы, напавшие на дворец, хотели забрать обеих? Просто улетали они в разные стороны. Я, конечно, сама толком ничего не поняла, все произошло так быстро, но королева пришла в БЕШЕНСТВО.

– Что она сказала?

Роза глянула на неё искоса.

– Э-э … Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р, ну, и, может, еще РА-А-АР, и, ой, постой, было еще РА-А-А-А-АР РА-АР РА-АР.

Ласточка не сдержала смеха. Как Роза умудрилась прожить столько времени во дворце с драконами и хоть немного не выучить их речь? Впрочем, слушать её было уморительно.

– Ну, так и что собираешься делать? – спросила Роза. – Убила своего дракона? Пора уходить?

– Вроде как. И да, и нет. – Некоторое время они шли молча, но потом по нетерпеливому взгляду Розы Ласточка сообразила, что та ждет пояснений. – Да, он мёртв, – пояснила она. – Теперь мне нужен ключ у него с шеи, а тело тухнет в пустыне.

– О! Что же ты сразу не сказала! Я знаю место, где есть ключи от всех замков во дворце. На шее у моего дракона.

Ласточка резко встала и посмотрела на нее.

– Правда? – спросила она. Мысли в голове понеслись галопом. Должно быть, Роза говорила о принце Искре, у него и правда куча ключей на шее болталась.

– Конечно. – Роза откинула волосы с лица. – Как он выглядит?

– Я могу забрать ключ, только скажи, где искать.

– У меня это получится проще! Ну же, у меня столько лет не было приключений. Я тебе здорово пригожусь!

Ласточка сама удивилась тому, что верит ей. Роза и правда могла бы пригодиться.

«Что за странное чувство, – подумала Ласточка. – Когда … можешь на кого-то положиться и веришь, что тебя не предадут. Когда это кто-то другой, не Небо.

Сперва Вынькишку, теперь Роза. Я что … дружить научилась?»

Хотелось смеяться над собой, и в то же время окружить себя раковиной, как у улитки, и спрятаться в неё на какое-то время.

– Отлично … но, может, тебе и не придется, – сказала Ласточка. – Ты бы назвала принца Искра симпатичным и разумным драконом? – Они вернулись на кухню, где оставалось всего двое пожилых драконов, готовивших в дальнем конце комнаты завтрак на утро. При звуках маленьких шажков вдоль стен они даже не обернулись.

Небо говорил, что принц не такой жестокий, как прочие драконы во дворце. Да и Ласточка видела, что он отличался от Самума – горластый генерал ему тоже не нравился. Может, с ним получится сторговаться? Или пригрозить мечом, если ничто другое не поможет?

– Кто-кто? – спросила Роза.

– Принц Искр, твой дракон, – нетерпеливо пояснила Ласточка. – Если только во дворце нет другого дракона, который таскает на шее связки ключей.

Роза заставила её остановиться и увлекла за собой за корзину с лимонами.

– Ты это имя не придумывала! Так и есть, да? Его так и зовут, принц Искр?

– Как ты можешь называть его своим драконом, если даже имени его не знаешь?!

– Я всё это время звала его Угольком! Мы в самом начале обменялись именами. Он указал мне на картину с тлеющими углями в очаге … Это, конечно, могло значить Искр, но мне подумалось, что Уголек!

– А вот и Искр, – сказала Ласточка. Она уточнила это у Неба, а еще выучила несколько новых драконьих слов вроде той же «диковинки» и «генерала». От солдат Небо набрался много новых фраз, просто Ласточке они были неинтересны.

– Ты и впрямь понимаешь драконий! – сказала Роза. – Как такое возможно? Я с ними двадцать лет живу, а выучила всего ничего! Тебе сколько, четырнадцать? Где ты освоила их язык?

«Так я ей доверяю или нет?» – спросила себя Ласточка. Она всегда, всегда хранила тайну Неба, но, если она хочет, чтобы Роза ей помогла, придется рискнуть.

– У меня тоже есть дракон, – призналась Ласточка. – Его зовут Небо, и он сидит на цепи в комнате Самума. Я хочу освободить его, пока его не подарили королеве. Самум говорил, что она может убить Небо и сделать из него чучело.

– О! – Роза хлопнула себя по щекам. – Бедняжка дракончик! Королева и правда способна на такое, она же такая страшная. Мы спасем его, Ласточка, ты не волнуйся. Теперь с тобой я.

– Отведёшь меня к Искру? Как думаешь, он отдаст мне ключ, если вежливо попросить?

– Попросить его? – Роза схватилась за голову. – Так ты и говорить на драконьем умеешь?

– Ну … не то чтобы хорошо. Вечно путаю «гррроар» с «граааавр».

– Святые небеса! А что, похоже. У Искра, наверное, сердечный приступ будет, когда ты вот так к нему заявишься и заговоришь на его языке. Сюрпризы он не сильно жалует. Как и перемены. Слушай, я тебе этот ключ прямо сейчас принесу, только ты, пожалуйста, очень прошу, останься и научи меня драконьему, а?

– Ой, не, нельзя, – испуганно ответила Ласточка. – На это целая вечность уйдет! Мы, как только сможем, сразу улетим. Небу во дворце постоянно грозит опасность.

– Научи хоть чему-нибудь, – взмолилась Роза. – Я вас обоих тут еще на денёк спрячу, а мне и одного дня уроков хватит! Главное, скажи, как будет: «Искр, хватит прятать меня туда, откуда мне не выбраться». Или: «Искр, варёная рыба надоела, сегодня я хочу мандаринов». О-о-о, или: «Искр, даже для дракона ты храпишь слишком громко».

– Кое-чему я тебя обучу, – сказала, потирая лоб, Ласточка, – если буду точно знать, что Небу ничего не грозит.

– Я принесу ключ, – пообещала Роза. – Опиши его, и я прямо сейчас побегу за ним, а потом мы спрячемся, и ты, сколько сможешь, будешь меня учить.

Чутье подсказывало Ласточке самой отправиться за ключом, но раз уж Роза могла достать его так запросто, то так они скорее спасут Небо … а Ласточка пока присмотрит за ним.

«Можно немного поучить её, пока мы не улетели.

Всего один человек. Просто надо довериться».

– Ну ладно, – уступила Ласточка. – За дело.

Глава 34

Лиана

Ничего крупнее дворца пустынных драконов Лиана в жизни не видела: он был больше руин старой деревни, больше всех подземных тоннелей и пещер Доблести вместе взятых.

Он ВЗДЫМАЛСЯ. Нарцисса всегда считала это слово забавным, но другим было попросту не описать впечатление от дворца, который ВОЗВЫШАЛСЯ из песка в лунном свете, так и норовя раздавить любого человечка, дерзнувшего к нему приблизиться.

– Он изменился, – заметил Глыба. Они осадили коней на приличном расстоянии от дворца, встав в зарослях кактусов на вершине дюны, где их не заметили бы часовые с башен.

Да и сами кони не подошли бы ближе. Даже Лиана слышала запах драконьего пламени и железистый душок крови; животные ржали и неспокойно рыли песок копытами. Лиана спешилась и помогла дяде привязать их к высокому ветвистому кактусу.

– Как изменился? – спросил Листик.

– В прошлый раз, – ответил Глыба, мотнув головой в сторону дворца, – не было внешней стены. Такая высокая, мощная … Поди, для защиты от нас и воздвигли. А ну как вздумаем вернуться.

– Справедливо, – сказала Лиана. – Мы же сами прячемся от драконов по крепостям, а ты убил их королеву.

«Ты, а не мой папа». Понимание этого всё ещё вызывало странное чувство – как будто у отца украли титул Драконоборца.

Жаль, они лишились сокровища. План был проникнуть во дворец, но хорошо бы иметь при себе что-нибудь для откупа – на случай, если они всё же попадутся драконам. Что-нибудь, что отвлекло бы их от светлой мысли скушать людей.

– Ну, и как нам пробраться внутрь? – спросил Листик. Смотрел он на Лиану, но ответил ему Глыба:

– Я пойду один. – Он достал из кармана длинную черно-серебристую цепочку. – Вот с этим. – Он накинул её на шею и тотчас исчез.

– О нет, один ты не пойдешь, – сказала Лиана, хватаясь за воздух в том месте, где стоял дядя. Она ударилась во что-то тяжелое и теплое. Послышалось «уф-ф», и оно упало.

– Лиана, СЛЕЗЬ с МЕНЯ, – проворчал Глыба.

– Сперва сними цепочку. Хочу видеть, что ты не сбежал.

– Ну ладно, ладно. – Он снова появился, держа ожерелье в кулаке. Лиана поднялась на ноги, но далеко отходить не стала.

– Одному тебе туда нельзя, – сказала она.

– Это почему? – вскинулся дядя.

– Мы хотим с тобой! – ответила Лиана. Так близко подобраться к драконьему дворцу и не побывать внутри?!

– И еще мы можем помочь, – добавил Листик.

«И это тоже».

– Мы будем помогать искать Розу … вдруг ты что-нибудь упустишь, – сказала Лиана.

– Я не хуже вас могу прошвырнуться по драконьему дворцу, – заявил Глыба. – Даже лучше, потому что я один, я тише, не то что вы, и я невидим.

– Пойдешь туда один и невидимкой, – предупредила Лиана, – и мы отправимся следом. Вместе и видимые.

Глыба некоторое время молча ворочал челюстью.

– Нет, – сказал он и подался вперёд, накидывая на шею Лиане сверкающую цепочку. Глянув себе под ноги, она с удивлением увидела лишь голый песок.

– Постой, нет, это я брать не собиралась. Оставь себе. – Лиана уже хотела снять цепочку, но Глыба отступил, отмахиваясь.

– Если точно решилась идти, – сказал он, – придётся надеть это. Ради меня. Я в этом дворце ещё одного родственника терять не хочу.

Лиана со вздохом опустила цепочку. Это упрямство было ей знакомо: они могли проспорить всю ночь или уступить на полшага каждый и двигаться дальше.

– Что ж, ладно, тогда я сперва пойду на разведку, – сказала она, несколько раз намотав свободный конец цепочки на плечи. – Подберемся как можно ближе, а там я проверю ворота.

Они легко сбежали вниз по дюнам, приближаясь к странно притихшему дворцу. Лиана перепугалась, когда взглянула вверх и увидела пялящихся на них драконов, но, пережив секундный сердечный приступ, сообразила, что это лишь отрубленные головы поверженных врагов. Отсечённые, их насадили на пики вдоль стен.

«Запомни это для Нарциссы», – подумала она. Такие мрачные детали подруга обожала.

Жаль, что и Фиалка этого не видит – она бы точно придумала умный план, как пробраться во дворец.

Глыба с Листиком остановились на некотором отдалении от ворот, спрятавшись за песчаным гребнем, а Лиана продолжила бежать дальше. Ворота были высотой и толщиной с сами стены, и с обеих сторон их стерегла пара огромных статуй ревущих драконов.

Снаружи стояла на страже пара часовых, которые подёргивались и перетоптывались на месте. То и дело они оборачивались на дворец, словно опасались того, что могло настигнуть их изнутри, больше, чем того, что могло прийти со стороны пустыни.

Лиана притаилась за статуей и внимательно присмотрелась к часовым: высоко задрав крылья, стражи о чём-то переговаривались. Вернее, бранились. Эти драконы явно готовы были если не подраться, то рассориться точно, напоминая Лиане родителей или даже Фиалку с Нарциссой. Дракониха злобно щурилась, а дракон подёргивал хвостом, сплетая его кольцами. Он то и дело покашливал, заставляя напарницу вжимать голову в плечи и, дрожа от гнева, отскакивать.

Может, воспользоваться этим? Пустить в ход свои миротворческие способности, только в обратную сторону?

Лиана тихонько набила карманы плаща песком и мелкими камушками. Взобралась как можно выше на статую, зачерпнула пригоршню песка и сдула её с ладони в морду стоявшему на другой стороне дракону.

– РА-А-А-АРГХ! – Дракониха щёлкнула зубами, чихнула и затрясла головой. Затем прорычала что-то напарнику, и тот зарычал на неё в ответ. Затем они отвернулись друг от друга и продолжили смотреть в сторону пустыни.

Лиана достала ещё пригоршню песка и сдула её на сей раз в морду ближнему дракону. Тот резко обернулся к напарнице, а когда он уже открыл пасть, Лиана выхватила камень и запустила им со всей силы в ухо драконихе.

Драконы зло зарычали друг на друга. Стоило только одному замолчать и отвернуться, как Лиана бросала в него камушком, чтобы ссора не прекращалась. И вот уже стражники стоят мордой к морде, шипят и хлещут по воздуху хвостами. Один прорычал что-то, отпер ворота, распахнул их и тяжелой походкой прошел внутрь.

«Пошел искать кого-нибудь, чтобы тот сменил его», – догадалась Лиана. Впрочем, створку ворот он оставил открытой, видно, собирался скоро вернуться или прислать кого-то на замену.

Спрыгнув со статуи, Лиана бегом вернулась к Глыбе с Листиком.

– Я знаю, что делать, – прошептала она, и оба при звуке бестелесного голоса вздрогнули. – Идем, быстрее! – Она сняла цепочку с плеч и обмотала один конец вокруг шеи Листика, другой – вокруг дядиной. Длины цепочки вполне хватило на троих. Сама Лиана оказалась посередине.

Взявшись за руки, они побежали к воротам. Створка всё ещё была приоткрыта, но со двора уже доносились шорох и бормотание, а значит, новый страж вот-вот готовился заступить на пост.

Лиана подтолкнула Листика вперед, и все трое ввалились через створку на открытое пространство по ту сторону ворот. Прямо на них тяжело шагал солдат, и они еле-еле успели убраться с дороги. Лиана мысленно поблагодарила вселенную за то, что часовой, недовольный спросонья, не видел их следов на песке.

Хотелось остановиться и разглядеть двор, поближе присмотреться к обелиску в центре. Однако Глыба, вырвавшись вперед, устремился прямиком к дверям дворца. Лиане и Листику, связанным с ним одной цепью, ничего не оставалось, кроме как спешить следом.

Внутри они пошли по мраморному полу старого дворца, среди развевающихся белых занавесей. Лиана задрала голову и посмотрела высоко-высоко вверх, где выложенный мозаикой сводчатый потолок играл опаловыми и пламенными отблесками в свете лун и факелов. В пустынной комнате Глыба остановился и снова намотал цепочку на шею одной только Лианы.

– Чтобы ты, если что, смогла бежать, – прошептал он.

Они крались залами, где драконы спали вповалку среди перевернутых столов, недоеденных антилоп и опрокинутых кувшинов агавового нектара. Стороной они обошли небольшие палаты, в которых драконы по двое – по трое играли в кости или шёпотом делились секретами под покровом ночи. Под пристальным взором драконов на гобеленах вскарабкались по длинным лестничным пролетам и на цыпочках прошли мимо тронного зала, где одинокая дракониха сосредоточенно изучала огромную карту.

Дворец оказался таких размеров, что Лиана решила, что им придется задержаться тут и прятаться несколько дней, пока они не осмотрят каждый закоулочек. Всякий раз, проходя мимо окна, она видела скользящие по небу луны. Близился рассвет.

Очередной тоннель неожиданно окончился кухней. С потолка свисали медные горшки и сковородки, а вдоль одной из стен тянулись полки с устрашающими банками: рядом с чем-то, напоминающим глаза, Лиана разглядела нечто вроде груш. «Бр-р-р! Жаль того повара, который смешивает эти два ингредиента».

На кухне вроде никого не было и они поспешили к двери в дальнем её конце … но кухня вовсе не была пустой. Над одной из стоек склонилась дракониха и делала пометки в свитке. Просто она так увлеклась и не произносила ни звука, что они её не заметили. Однако вот она подняла взгляд и зашипела при виде трех человечков.

Лиана успела подскочить к Листику и накинуть цепочку ему на шею, а вот сделать невидимым Глыбу – нет, и его поймали.

– О нет, – прошептала Лиана, хватаясь за руку Листика.

– ГРА-А-АР! – проревела повариха. Она слегка встряхнула Глыбу и, еще поревев немного, обвела крыльями кухню.

Лиана успела подумать, что дядю сунут в одну из банок или поджарят на месте, но дракониха вместо этого сунула его в плетёную сумку и, закинув ее за плечо, сердито вылетела из кухни.

– Быстрей! – шепнул Листик, подталкивая Лиану вперёд, и они помчались следом за драконихой, которая, бормоча и рыча себе под нос, спешила куда-то через залы. Свернув несколько раз за угол, преодолев внутренний дворик, поднявшись по лестницам, она оказалась на крытой террасе, выложенной зеркальной мозаикой. Там остановилась у двери, покрытой маленькими и выкрашенными под самоцветы плитками, и зло забарабанила в неё.

Листик с Лианой нагнали её, как раз когда она ждала, пока ей откроют. Ребята подобрались ближе и разглядели, как Глыба, висящий в сетке вверх ногами, пытается расширить одну ячейку.

Дракониха еще раз постучалась, и тут дверь резко распахнулась.

– РОРГРАВРАРГР-РОРФ! – сходу накинулась повариха на открывшего ей сородича. Это был стройный дракон песчаного цвета, чешую которого украшали чёрные ромбики, а на шее у него висели ключи. Толком не проснувшийся, он недоуменно заморгал и уставился на нежданную гостью.

Та прорычала еще что-то и бесцеремонно вошла в комнату. Лиана с Листиком поспешили за ней и, скользнув по плиткам как по льду, въехали в роскошно обставленные покои: тут было несколько комнат, увешанных гобеленами с изображением драконьих морд и драконов, летящих над пустыней. По циновкам среди приземистых диванов были разбросаны изумрудно-зелёные подушки. Инкрустированные каменьями лампы на стенах заливали комнату тёплым светом.

Дракониха тем временем потрясла мешком с Глыбой перед носом у дракона, увешанного ключами.

– ГР-Р-Р РО-ОР РА-АРФ! – возмущалась она, указывая на незадачливого пленника.

– Гм-м-м? – сонно промычал дракон-ключник. – Рорграуф? – Он растерянно пожал плечами и указал на большую гору подушек в ворохе изрисованных листов бумаги.

В том углу царил такой беспорядок, что Лиана не сразу разглядела, на что указывает ключник. С подушек наконец кто-то встал и озадаченно склонил голову набок. Лиана ахнула.

Это была Роза, точно она. Лиана узнала это лицо с рисунка: Роза, взрослая, а в глазах всё тот же огонёк непокорности. Выглядела она в точности как в волшебном видении. Лиана глазам своим не верила. Все происходило на самом деле – Роза правда каким-то образом выжила.

При виде неё дракониха чуть не выскочила из шкуры и отбросила подальше плетеный мешок, словно только что увидела в нем ядовитого паука. Глыба с громким «уфф!» приземлился на одну из подушек.

Драконы принялись спорить, а Роза, соскочив с подушки, подбежала к Глыбе и, стянув с него сетку, развернула лицом к себе.

– Не может быть! – вскричала она, и её взгляд озарился.

– Роза! – прокричал в ответ Глыба, пытаясь сесть и дотянуться до неё. – Роза, это … это невозможно, Роза. – Он расплакался и спрятал лицо в ладони, а сестра опустилась на колени и обняла его.

Драконы наконец заметили, чем заняты люди. Дракониха предупреждающе прорычала что-то и вышла из покоев, а второй дракон затворил за ней дверь и с сомнением присмотрелся к Розе.

Та подняла на него взгляд и зарычала, как бы говоря на драконьем языке. Дракон издал тихий, похожий на смех звук.

Лиана ахнула. Роза говорила на драконьем?!

Тётка огляделась, удивленно моргая, и тут Лиана вспомнила, что она до сих пор невидима. Тогда она подошла поближе к воссоединившимся брату и сестре. Коснулась теплой руки Листика, но тот молчал, и она не видела его лица, не знала, что он чувствовал.

– Почему этот дракон нас не ест? – спросил Глыба, поднимая взгляд на Розу и хватая её за руки. – Тебе грозит беда?

– Вовсе нет, – коротко рассмеялась Роза. – Это мой дракон, принц Искр.

– Твой дракон? – эхом повторил Глыба.

– Ну, он-то думает, что это я – его человек. В конце концов, разницы нет.

– А почему та другая меня не съела? – спросил Глыба.

Роза снова рассмеялась:

– Наверное, спутала тебя со мной. Давно уже гоняет меня с кухни, да и на Искра, поди, орала, чтобы не подпускал меня к припасам. Я для нее мышь, которая ест сыр. Это не то чтобы неправда, я и правда порой на сыр покушаюсь. В общем, она поймала тебя, решила, что ты – это я, принесла сюда, отругала Искра, а потом, увидев меня на месте, сообразила, что ты – дикий человек, и здорово перепугалась.

Лиана не могла больше оставаться скрытой. Она подтащила к ним Листика и заставила опуститься на корточки.

– Что ты ему сказала? – шёпотом спросила она у тёти. – Ты говорила на драконьем?

Роза вскочила и закрутилась на месте, взглядом ища того, кто говорит.

– Э-э … Глыба? Ты слышал голос другого человека?

– Со мной ещё двое, – ответил ей брат. – Можешь спровадить этого дракона?

Роза встала и, уперев руки в бока, прорычала дракону что-то начальственным тоном. Тот снова рассмеялся и указал на Глыбу. Роза покачала головой, притопнула ножкой и повторила сказанное.

Продолжая смеяться и покачивая головой, принц Искр неспешно покинул покои и притворил за собой дверь.

Лиана сорвала с себя цепочку:

– Ничего себе! Ты говоришь по-драконьи!

– Не очень-то, – грустно ответила Роза. – Знаю только несколько фраз, да и то с произношением у меня просто омерзительно. Уверена, для Искра мои потуги – умилительное подражание. Что ни скажу, он надо всем смеется! Я сейчас попросила его принести мне кураги, но посмотрим, с чем он вернется. А ты кто, кстати?

– Твоя племянница Лиана.

– Не моя дочь, – сказал Глыба, когда Роза посмотрела на него. Теперь, когда дракон ушел, он заметно расслабился. – Это Вереска.

Роза выгнула брови и расхохоталась.

– Правда, что ли? Вереск детьми обзавёлся? И кто та дурочка, что вышла за него?

– Иволгу помнишь? Так вот, она. И у них всего один ребёнок, Лиана.

– А, Иволга. Могла бы найти кого получше.

– Вереск теперь владыка города, – пожал плечами Глыба, – и знаменитый Драконоборец. Куда уж лучше-то?

Роза фыркнула:

– Ты понял, о чём я. Но ты ж посмотри, у меня есть племянница! Приятно познакомиться, Лиана. А это кто, парень?

– Я Листик. – Он протянул руку.

– Дичь какая-то. – Роза улыбнулась от уха до уха. – Двадцать лет людей не видела, а тут их полон дворец.

– Мы пришли спасти тебя! – сказала Лиана.

– Точно, – поддакнул Глыба, обеими руками беря ладошку Розы. – Знал бы, что ты жива, Роза, давно пришел бы за тобой. Я же думал, что ты погибла в ту ночь. Не знаю, как ты столько протянула в этом месте, но мы заберём тебя домой.

Роза некоторое время молча переводила взгляд с Лианы на Глыбу и обратно.

– Меня не надо спасать, – наконец, сказала она. – Я не хочу уходить.

– Что за глупости, – удивленно проговорил Глыба. – Тебе непременно надо бежать отсюда. Вернуться домой.

– А вот и нет, – отнимая руки, возразила Роза. – Мне твой тон не нравится, Глыба. С какой стати мне возвращаться к людям, которые указывают, как поступать и кем быть или чего не делать и в чём я ошиблась? Отец вот даже муженька мне присмотрел – такого, который, как он сказал, сумеет меня в конце концов «приструнить». Такого, который привязал бы меня к скучной жизни в скучной деревеньке, которые я так ненавидела.

– То есть ты этого хочешь? – спросил Глыба, взмахом рук обводя комнату.

– Да! Хочу жить в драконьем дворце, Глыба! Тут мне ни дня не было скучно. Кто ещё может похвастать тем, что жил среди драконов?

Лиана с тоской поняла, что так приглянулось тёте: она бы и сама была не прочь исследовать дворец, познакомиться со всеми её друзьями-драконами и, может быть, даже выучить драконий язык!

«Только сперва надо вернуться за Фиалкой. За Наперстянкой, командиром Стремниной и остальными …»

– Тетя Роза, тебе надо вернуться с нами домой, – сказала Лиана. – Ты – ключ к моему большому плану, как примирить папу с дозорными. Если он тебя увидит и поймет, что ты жива, то ему полегчает и он перестанет испытывать вину. Внемлет, наконец, гласу рассудка, перестанет злиться, и мы сумеем исправить всё, что он натворил. – Она почесала в затылке. – Ну, не то чтобы всё … Хотя бы то, что он творит сейчас.

– Это Вереск-то испытывает вину? – с сомнением переспросила Роза. – Из-за меня?

– Э-э … – Лиана вспомнила шифр к сокровищнице и то, что отец ни разу при ней не говорил о сестре. «Он должен думать о Розе, должен сожалеть о том, что потерял её. Кто бы на его месте не сожалел?!» – Мне так кажется.

Роза покачала головой.

– Передай Вереску, что я жива, но возвращаться не стану. Малыш, что бы с ним ни творилось, это не из-за меня, поверь. Твой папка никогда не прислушивался к рассудку и всегда злился по пустякам. Мое возвращение ничего не изменит. Я ни за что не вернусь туда, где теперь вместо отца заправляет мой брат.

– Роза, – беспомощно проговорил Глыба, – тебе слишком опасно тут оставаться. Драконам доверять нельзя.

– Как будто людям можно! Драконы ничуть не хуже нас, а Искр заботился обо мне все эти двадцать лет. Я тут счастлива.

– Эти драконы уничтожили нашу деревню! Сожгли её дотла, Роза. Мы вынуждены ютиться под землёй, а драконы по всему континенту сжигают людские поселения. Они нас ненавидят. Не знаю, как они до сих пор не убили тебя, но уверен, что как-нибудь сделают это.

– Они жгут деревни? – эхом повторила Роза. Посмотрела на Лиану, и та кивнула.

– Мне кажется, они что-то ищут, – сказала Лиана. – Мы повстречали одну дракониху, искавшую сокровище. Вернули ей то, что награбил папа, но она не нашла в этой груде того, что нужно. Она хотела что-то определённое, чего у отца не было.

– О, – отозвалась Роза и обернулась на окно, в которое через стекло сочился лучик лунного света. – Ха, Глыба, может, эта вещь была в одном из мешков, которые вы бросили?

– Бросили? – переспросил Глыба.

– Вы забыли целых два мешка! Я столько возилась, а вы забрали всего лишь половину того, что я вынесла! – Роза усмехнулась, но вид у Глыбы был такой несчастный, что потешаться над ним она не стала.

– Что с тобой случилось? – спросил он. – После того, как мы тебя бросили?

– Ударом королевы меня отбросило на дюну. Должно быть, упала я неловко и потянула лодыжку. Дым, огонь, песок во все стороны … Ты это помнишь? Я ничего не видела. К тому времени, как я доплелась до королевы, она была уже мертва, а вы, ребята, удирали в сторону холмов. Я знала, что не смогу пойти следом с награбленным. И просто так не догнала бы, а тут ещё из замка повалила туча драконов – посмотреть, из-за чего сыр-бор. Ну, я и спрятала сокровище в самом надежном месте – а раз я так говорю, то так оно и есть – и сама зарылась в песок, надеясь отсидеться.

– Однако же тебя нашли, – пустым голосом подсказал Глыба и уронил голову на руки.

– Не сразу, – поправила Роза. – К счастью, меня откопал Искр. Я только пару дней назад узнала, что он принц. Думала, он просто служит новой королеве, а оказалось, он её брат. Ну, не дикость ли? Мой дракон – королевских кровей!

– Можешь достать спрятанное сокровище? – спросила Лиана. – И вернуть его драконам?

– Ой, фуф, надо будет извернуться, – сказала Роза. Увидев выражение на лице Лианы, она поспешила добавить: – Я постараюсь, обязательно, – и слегка улыбнулась племяннице. – Хотя бы для этого мне придется остаться. Не то чтобы я сама этого не хотела, старший братец. Искр – мой друг, и я не хочу бросать его. Особенно теперь, когда немного выучила их язык благодаря Ласточке.

Сидевший рядом с Лианой Листик встрепенулся и пристально посмотрел на Розу.

– Кому-кому? – спросил он.

– Девочке, что точно говорит на драконьем. Она приходила сюда спасти своего дракона и немного научила меня их языку, после того как я чуть не в ногах у нее валялась, умоляя поделиться знанием.

– Есть ещё девочка, которая дружит с драконом? – спросила Лиана. – И она правда умеет с ними говорить?! Почему все самое интересное проходит мимо меня?!

– А звали её … – напомнил о себе Листик.

– Ласточка, – ответила Роза.

Листик схватил себя за волосы и подёргал, как будто хотел убедиться, что он всё ещё на этой планете и окружающий мир существует на самом деле.

– На континенте, наверное, полно Ласточек, – сказал он Лиане. – Верно же? Имя не то чтобы редкое.

До Лианы внезапно дошло:

– Это твоя сестра! Её тоже звали Ласточка!

– Этого … просто быть не может …

– Если бы ты не сказал, я бы и не заметила … но ты и правда на неё похож, – задумчиво проговорила Роза. – Она, правда, не сказала мне, откуда родом. Ей лет четырнадцать, да? Кудрявая и неукротимая?

У Листика вид был такой, будто через стены в комнату с воплями ворвались призраки. Он потерял дар речи.

– Где она? – спросила Лиана у Розы.

– Вечером улетела. На своем драконе. Они направились на восток, к горам. Простите, больше ничего не знаю.

Листик схватил Лиану за руку:

– Мне надо за ней. Если это правда моя сестрёнка … Столько лет прошло … Мне правда надо за ней, немедленно.

Глава 35

Листик

Мир вокруг внезапно обрел яркость и чёткость, как будто Листик до этого пребывал под водой, но тут Роза произнесла имя Ласточки, и он всплыл. Вынырнул спустя восемь лет.

«Да не она это, – убеждал он себя. – Не обольщайся. Как это может быть она?»

«Да я это, я! – кричала у него в голове Ласточка. – Меня нельзя скормить драконам, ВСЁ РАВНО выживу! Я, небось, сама их съела!»

Если это правда его сестренка, если она в самом деле выжила, то как ему быть? Что он может сделать? Листик не мог усидеть на месте, но куда ему было мчаться?

«Вот мое истинное призвание, – подумал он, – найти Ласточку. Этим и надо было заниматься всю жизнь. Как я не понял, что она выжила?! Надо было в ту же ночь уйти из дома и искать её. Вот она, моя истинная цель. Да. Просто идей пока нет».

– Вы сказали, на восток? – переспросил он у Розы. – Давно она улетела?

– Приличненько, пешком не догонишь, – ответила Роза.

– А на конях? – спросила Лиана. – Наши кони подустали, но … – Она замолчала, когда Роза мотнула головой.

– Нет, вам нужен дракон. Такой, чтобы летел быстрее Неба, а они почти все такие. То есть Небо, конечно, милый, но он меньше Искра.

– Да, – воскликнула Лиана. – Лети за ней на драконе!

У Листика на мгновение отнялись ноги, и он плюхнулся на лоснящуюся зелёную подушку.

– Вы обе живёте в каком-то мире фантазий, – проворчал Глыба, указывая на Лиану и Розу. – У вас там драконы милые, вежливые и дружелюбные, а в настоящем мире они чудовища и едят людей. Если посадите этого парнишку на дракона, тот точно съест бедолагу.

– Они не чудовища! – возмущенно вскричала Роза.

– И ты сам летал на ледяном, – вмешалась Лиана. – Дядя Глыба, ты вернулся из пустыни в Доблесть на драконе. Просто надел цепочку невидимости. Листик мог бы проделать то же самое.

Глыба нахмурился и подвигал челюстью, так что у него задёргалась борода.

– А еще я воткнул копьё в глаз королеве драконов, – сказал он. – Не лучший пример для подражания.

– Главное, ты доказал, что невидимкой на драконе полетать можно! – возразила Лиана. – Листик, ты ведь на всё пойдешь, лишь бы добраться до Ласточки? Даже полетишь на драконе?

– Да, – сказал он, поднялся и повторил ещё раз, чтобы все слышали: – Да, я полечу.

– Тогда я знаю нужного дракона, – сказала Роза, вскакивая с подушек. – Я называю ее Милашкой. Она служит в ночном дозоре, и, мне кажется, ей нравятся люди. Так что если она заметит у себя на спине человека, то, если повезёт, не съест.

– Люди ей нравятся, понимаешь, – ворчал Глыба, когда они следом за Розой выбрались из покоев принца через очаровательную, устроенную в двери калитку для людей. – На завтрак, небось?

– Я бы предложила оседлать Искра, – виноватым тоном проговорила Роза, не обратив на Глыбу внимания, – но он ТАКОЙ упрямый и еще чуточку ленивый, в пустыню посреди ночи ни за что не вылетит. – Она прошла по выложенной плиткой террасе и спрыгнула во дворик.

– С чего ты взяла, что этой драконихе нравятся люди? – спросила Лиана. Они пересекли ещё несколько двориков при свете высоко висящих в небе трёх лун, потом прошли через дворец – назад к внешней стене.

– Ну, я-то ей нравлюсь! – рассмеялась Роза. – Как увидит меня – давай ворковать, смешно прямо, сил нет. Я будто милый-премилый крольчонок или еще кто. Иногда она подбрасывает мне вкусняшек, хотя Искр наверняка журит её за это.

– Так ты питомец, – пробурчал Глыба.

Роза пожала плечами:

– Мне так не кажется, но если я тут и зверушка, то такая, которая летает верхом на драконах. А это совершенно точно потрясающе. Вот Листик вернется и скажет, что я права.

– Пусть сперва вернётся, – мрачно пробормотал Глыба.

Листик никак не мог сосредоточиться на беседе, разрываясь между волнением за Ласточку и страхом перед полётом на спине дракона.

– Есть совет? – спросил он у Глыбы. – Ну, подсказки там какие-нибудь, правила полетов на драконах?

– Правило первое – не летай на них, – предсказуемо ответил Глыба. – Второе – если уж угораздило так сглупить, то держись крепче.

Лиана и Роза одновременно и одинаково закатили глаза.

– Я-то думала, ты в двадцать лет ворчуном был, – сказала Роза и ткнула его локтем к бок. – А ты стал еще хуже!

– А что, он всегда был таким? – спросила Лиана.

– Каким – таким? – насупился Глыба.

– Угрюмым? – подсказала Роза. – Чрезмерно опекающим? Капельку предосудительным? Да, всё так.

Лиана хихикнула, а Глыба укоризненно посмотрел на Розу.

– Прошу прощения, – сказал он, – но как прикажешь сохранять грозный авторитет в глазах ребёнка, если ты делаешь из меня посмешище?

Несмотря на тревогу, Листик заметил, что рядом с Розой стены, которыми Глыба отгородился от мира, стали рушиться. «Лиана хотела вернуть Розу, чтобы помочь отцу … а на деле та больше помогает Глыбе, настоящему Драконоборцу».

Наконец, они добрались до башни недалеко от внешней стены и молча стали подниматься по витой лестнице внутри. Местами на ступенях лежали песчаные наносы – должно быть, намело через узкие окна в стенах. Вообще, лестницей явно пользовались редко; большинство драконов наверняка предпочитало просто взлетать на башню, но кто тогда пользовался ступеньками и ради чего их вообще устроили?

Каждая была высотой в человеческий рост, и подъём выдался изнурительный. Ближе к концу Листик с Розой уже втаскивали наверх Глыбу и Лиану. Наконец, они вышли на круглую каменную площадку, с высоты которой открывался вид на весь дворец. Никаких перил или ограждения тут не было, ничто не помешало бы человеку шагнуть в пустоту. У Листика даже закружилась голова, и он стал смотреть вверх, на бескрайние просторы, усыпанные мерцающими звездами. Посреди них сияла комета – яркая, как луна, и почти такая же крупная.

Здесь наверху задувал ветер – холоднее и чище, вдали от запаха крови.

– Никого, – заметила Лиана.

– Милашка скоро прилетит, – пообещала Роза. – Она несколько раз за ночь вылетает на разведку в пустыню. Вы с Глыбой прячьтесь, а я отвлеку её, чтобы Листик смог сесть ей на спину. – С этими словами она указала на цепочку невидимости.

Лиана бережно накинула цепочку на шею Листику и несколько раз обмотала её. Положила руки ему на плечи, а потом притянула к себе, обняла.

– Так странно обнимать того, кого не видишь!

– Спасибо, что помогаешь, – шепнул он в ответ.

– Надеюсь, ты найдешь Ласточку. – Тепло её дыхания коснулось его щеки. – Приводи их обратно, хочу познакомиться с ней и с её драконом. То есть я не то чтобы просто с её драконом хочу познакомиться, а правда надеюсь, что ты снова с сестрёнкой увидишься. Ну, и дракона было бы здорово повидать, но я не только … в общем, ты понял.

Листик рассмеялся.

– Не надо мне это брать, – сказал он, коснувшись цепочки и кладя руку Лианы на звенья. – Она пригодится вам, чтобы уйти из дворца.

– Тебе нужнее. К тому же мы вроде как друзья с принцем песчаных драконов, так что с нами ничего не случится. – Помедлив немного, она наощупь положила ладони ему на щёки. – И я надеюсь, что ты вернёшься. Ну, то есть я понимаю, что тебе надо идти по следу сестрёнки, но если сегодня ты её не догонишь, а Милашка привезёт тебя назад сюда, то обещаю, Листик, я помогу тебе найти Ласточку. Мы найдем её во что бы то ни стало.

– Я вернусь, – пообещал он, – и помогу освободить друзей.

Лиана улыбнулась.

– Эй, ну хватит. Сейчас мне положено делать благородные заявления о твоей судьбе.

– Благородные заявления – это по моей части! – ответил он с улыбкой.

Она притянула его к себе и привстала на цыпочках, чтобы поцеловать, но вместо губ попала в краешек носа и со смехом отстранилась.

– Я ошиблась, целовать невидимку ещё страннее, – сказала Лиана. То есть начала говорить, когда Листик сам поцеловал её.

– А вот и Милашка! – прошептала Роза. – Лиана, прячься!

– Удачи, – пожелала Листику Лиана, коснувшись его губ своими, а в следующий миг выскользнула из его объятий и убежала вниз по лестнице следом за Глыбой.

Листик посмотрел сквозь свои руки, а в голове у него крутилась тьма-тьмущая мыслей. Когда он поднял взгляд, то увидел, как на них летит дракониха с бледно-жёлтой чешуей и длинными изогнутыми когтями. Он отошел, когда та в вихре тёплого воздуха приземлилась и, выгнув шею, взглянула на Розу.

«Это просто ещё один дракон, – сказал себе Листик. – Пора бы уже начать в них разбираться. Сколько ещё в мире людей прокатилось на четырёх драконах и осталось в живых? Если Роза права, то эта дракониха – такая же, как тот бурый. И совсем не страшная».

Убедить себя удалось, но не полностью. В конце концов, в нескольких шагах от Листика возвышался огромный дракон, задравший, точно скорпион, хвост с ядовитым жалом.

Роза помахала драконихе рукой, припрыгивая на месте.

– Привет, Милашка! Кто у нас большой и красивый дракон?

Песчаная дракониха широко улыбнулась и опустила голову вровень с головой Розы.

– О-о-о-орбл ра-а-а-рго-ор, – нежно проурчала она.

«Вот он, мой шанс!» – понял Листик. Роза подала ему едва заметный знак руками, и он устремился к передней лапе драконихи. На бегу подпрыгнул и уцепился за гладкие чешуйки, взобрался по ним драконихе на плечо.

– РО-ОАВР? – озадаченно взрыкнула Милашка и дернула лапой, будто стряхивая жука. Подъём пришлось закончить рывком: Листик схватился за крыло и втянул себя драконихе на спину.

В тот же миг Роза затянула песню и принялась притопывать в бойком танце. Милашка обернулась и некоторое время следила за ней с восхищением, а после снова попыталась рассмотреть, что у неё на спине.

Листик замер, распластавшись между гребнем и изгибом крыла, а Милашка встряхнулась всем телом и вывернула шею в другую сторону, явно смущённая тем, что не видит, кто по ней ползает.

Роза закончила танцевать и похлопала её по передней лапе. Милашка снова взглянула на неё и тут же вскинула голову, когда из-за внешней стены появился второй песчаный дракон. Два зверя прорычали что-то друг другу.

Милашка неожиданно припала к полу, оттолкнулась и взмыла в небо, расправляя крылья. Листик чуть не соскользнул у неё со спины, но в последний момент успел схватиться за спинной гребень. Он держался изо всех сил, а дракониха тем временем перелетела через дворцовую стену и понеслась над пустыней.

«Я лечу, – подумал Листик. От ужаса у него кружилась голова. – Лечу-у! Ласточка, я ОСЕДЛАЛ ДРАКОНА!»

«Так и я тоже, – ответила воображаемая Ласточка, как ни в чем не бывало пожав плечами. – Только мой дракон симпатичней».

Песок проносился под ними размытым пятном. В свете лун чешуя драконихи казалась такой же бесцветной, как и пустыня под ними; внизу мелькали тени, а дракониха мощно работала крыльями: вверх и вниз, вверх и вниз.

«Ужасная была мысль. В какую сторону хоть полетела Ласточка? Даже если бы я и знал, драконихой править-то не выйдет. Мы на восток? Вроде бы да». И точно: Листик осмелился поднять голову и впереди, на горизонте, увидел темную гряду гор.

Милашка снова встряхнулась и глянула себе за спину. Листик попытался представить, что она сейчас чувствует: должно быть, то же, что и человек, которому на спину присела невидимая белка. Выводит из себя, это уж точно, но Листик сидел в таком месте, где Милашке было бы неудобно достать его лапой. Только бы чешуя оказалась не такой нежной, как кожа, тогда дракониха со временем перестанет его замечать.

Милашка долго летела в сторону гор, дергая головой по сторонам – осматривая пустыню и небо. Листик тоже всматривался в небо, пытаясь разглядеть впереди дракона. Он ничего не слышал, только свист ветра, мерные хлопки крыльев да слабый стук своего сердца.

А там что? Не показалось ли? Что-то мелькнуло вдали над серебристой полоской речки …

Вот и Милашка заметила то же. Вытянула голову вперед, чуть наклонила крылья и подлетела ближе.

Увидев другого дракона, Листик затаил дыхание. Этот в свете лун был такой же бледный, как и Милашка, и медленно, сосредоточенно работал крыльями. Листику показалось, что на спине у него сидит, свернувшись, тёмная фигурка.

Они уже были близко, еще пара взмахов крыльями – и пролетят над этим странным драконом, как вдруг Милашка спохватилась и, прорычав что-то несвязное, развернулась обратно ко дворцу.

«Стой! – отчаянно обратился к ней в мыслях Листик. – Мы же так близко!»

Ногами он надавил драконихе на крыло, пытаясь развернуть её назад. Милашка вскрикнула и описала круг, пытаясь достать его. Листик увернулся от когтей и, обхватив руками шею, всем весом навалился вправо. Вскрикнув еще раз, куда встревоженней, Милашка расправила крылья и энергично встряхнулась. С тем же упорством, с каким Листик пытался развернуть её, она отказывалась менять направление, вот только она весила раз в сто больше его.

– ЛАСТОЧКА! – в отчаянии во все горло позвал Листик. – ЛАСТОЧКА! СЮДА!

Он не увидел, как сверху на него опустился хвост Милашки, а получив удар в бок, слетел у неё со спины.

Падая, Листик успел сообразить и сорвать с шею цепочку.

Глава 36

Ласточка

Ласточка не обратила бы внимания на шум позади. Она была просто счастлива снова лечь на спину Небу, наслаждаться ветром в лицо, улетая прочь из пустыни, подальше от зловещей драконьей королевы пыли.

Однако слух у Неба был острее, особенно когда он летал, поэтому он задержался и обернулся.

– В чём дело? – спросила Ласточка.

– Мне послышалось, как кто-то зовет тебя по имени, – сказал он. Ласточка рассмеялась:

– Это попросту невозмо … ой! Погоди, нет! У меня же есть еще друг! Роза? – Она села и тоже обернулась.

Позади них песчаная дракониха извивалась, будто её прямо в воздухе скрутило в приступе какой-то болезни. Она вертелась, царапала себе спину и хлестала хвостом, и вообще как будто сошла с ума.

– Бе-е, – скривилась Ласточка. – Давай-ка держаться от неё подальше, кто бы это ни был.

– Погоди, – сказал Небо и указал вниз: – Смотри, она кого-то сбросила.

Ласточка прищурилась: с драконихи и правда кто-то свалился. Кто-то крупный.

– Похоже, ты прав. Небо, это не Роза ли?

Небо уже вовсю мчал к падавшему на землю человеку.

– Только это был не Искр. – Ласточка старалась перекричать шум ветра. – С какой стати Роза оседлала другого дракона? – Ответа она, впрочем, и не ждала, Небо все усилия вкладывал в работу крыльями.

«Ох, не успеем, – встревоженно подумала Ласточка. Человек падал быстро и был далеко от них. – Только бы мы ошиблись. Только бы это была не Роза». Она всего день провела в компании новой подруги, зато та нашла ей ключи от цепей Неба и ещё понимала такое, чего другой человек понять бы, наверное, не смог.

Странная дракониха тем времен встряхнулась последний раз и перестала вертеться. Взглянула вниз и увидела, как Небо несётся к ней, вытянув вперёд лапы, затем заметила падающего человека.

Испуганно вскрикнув, сама нырнула вниз, следом за ним.

Ласточка ахнула и подалась вперед. Они подлетели уже так близко, что она убедилась: это и впрямь человек. Он падал, размахивая руками и ногами.

Дракониха подхватила его у самой земли. Какие-то мгновения – и он разбился бы, но вот она бережно опустила его на песок. Тут же рядом приземлился Небо.

Ласточка слезла у него со спины и, увязая в песке, побежала к драконихе и человеку.

– Роза? – позвала она.

Человек обернулся. Не Роза.

Это был паренёк примерно одного с ней возраста с короткими тёмными волосами и мечом за спиной. На лице у него застыло ошеломленное выражение. А само лицо … лицо было знакомое.

– Ласточка? – произнёс он.

Ласточка резко остановилась и вперилась в него.

Он сказал: «Ласточка», потом повторил: «Ласточка … это ты? Правда ты?», но это была просто какая-то бессмыслица, ведь никто не знал её и не окликнул бы так, будто искал и наконец-то нашёл, никто не помнил о ней … Однако же этот самый парень сказал «Ласточка?» таким тоном, будто и впрямь тосковал по ней все эти годы.

На ватных ногах – сразу видно, это был первый в его жизни полет на драконе – он подошёл к ней. В глазах у него стояли слёзы.

– Это я, твой брат. Листик.

Ласточка сама не заметила, как опустила взгляд в песок – убедиться, не спит ли; потом глянула на драконов – да, и они тоже тут, взирают на неё с любопытством. Она не вернулась в Амулет, и всё это ей не снилось.

– Ну, это … неожиданно, – сказала она.

Листик рассмеялся, отрывисто и облегчённо, а потом вдруг как взял да обнял её, и – о, три луны! – человеческие объятия не шли ни в какое сравнение с драконьими. Прежде Ласточка вроде ни с кем из людей не обнималась. Родители вообще хоть обняли её напоследок, прежде чем отдать на поживу драконам? А сёстры?

«Нет, меня обнимал только Листик, давным-давно, когда я была совсем маленькой и потеряла улитку, которую он для меня вырезал».

– Ласточка, я летал на драконе! Свалился с него! Чуть не расшибся! Мне надо присесть. – Он плюхнулся на песок, спрятал что-то в карман и растёр лицо ладонями.

– Ну ты и неуклюжий. Я летаю на драконе вот уже … да я всё это время летала на нём и ни разу не была близка к гибели. – Она присела рядом с братом. Братом, который не забыл её имя и который полетел за ней на драконе.

– Я думал, ты умерла, – сказал он. – Все эти годы … Мама с папой сказали, что ты ослушалась шаманов и за это драконы тебя съели.

– Так и знала, что они это скажут! И тебя предупреждала, нет? – Она посмотрела на Небо, и тот сочувственно кивнул. – Наглое вранье. Ох уж эти лживые вруны!

– Поверить не могу, что верил им … Рябинка только недавно открыла мне правду. Как подумаю о всех, кто врал мне, кто знал, как на самом деле с тобой поступили шаманы, и ничего не предпринял … так злость берёт.

– Добро пожаловать в мою шкуру, – ответила Ласточка. – Забавно, что это была Рябинка. Её ведь там даже не было. Я всё гадала, узнает ли хоть кто-то из сестёр правду.

– Вообще-то, она пыталась остановить селян, – сказал Листик. – Когда пришли за тобой, её даже пришлось запереть в погребе.

– Рябинка пыталась остановить селян? – Это просто не укладывалось в голове. Рябинка никогда не уделяла ей и капли внимания. Порой казалось, что Рябинка даже не знала имени младшей сестрёнки; в другие дни Ласточка злила сестру так, что та, наверное, с радостью сама скормила бы её драконам. Она бы ни за что и никогда не подумала, что Рябинка попыталась бы отбить её жизнь.

Листик глубоко вздохнул и, зачерпнув пригоршню песка, посмотрел, как песчинки утекали сквозь пальцы.

– На самом деле она считает, что это из-за неё тебя принесли в жертву. Мама нашла одну из книг, что ты стащила у шаманов, и Рябинка сдала тебя.

– О, конечно! Ну, то есть я ведь и правда взяла те книги, так что она просто сказала правду.

– Не помнишь, что в них было? Я думал, ты узнала какой-то жуткий секрет шаманов, и поэтому они решили избавиться от тебя.

Ласточка помнила, как семилетней держала книги в своих маленьких ручонках: увесистые, гладкие, они прямо пахли чем-то ужасно важным. Содержание она, правда, почти не запомнила. Только уйму циферок в столбиках.

– Думаешь, правда поэтому? – Она подтянула колени к груди и обхватила их руками. – Мне показалось, что я просто злю шаманов, докучаю им, развожу шум, вот они от меня и устали. А остальные … просто согласились с ними.

– О, Ласточка. – Листик снова обнял её. Руки – это, конечно, не крылья, но тоже было приятно. Ласточка опустила голову на плечо брату.

– Только не я, – сказал он. – Я по тебе тосковал, очень сильно. Ты даже не представляешь насколько. Я не переставал думать о тебе.

– Правда? Врёшь. Тебе было-то всего восемь.

– Да, но ты же моя любимая сестра. И мой лучший друг. Просто я … не знал, как жить без тебя. Чувство было, что не могу понять, кто я, чем себя занять, кому доверять и что вообще по правде.

– Я бы тебе сама всё сказала. Для меня тут всё предельно ясно.

– Знаю! И мне этого не хватало. Без тебя было просто ужасно. Представляешь, я решил стать драконоборцем!

Нет, этого Ласточка представить не могла. Сколько она помнила Листика, он был тихим, послушным ребёнком, который соблюдал правила и от которого не приходилось ждать неприятностей. Она и помыслить не могла, что однажды он с мечом в руке станет гоняться за драконами.

– Чего это драконоборцем? Должна сказать, что единственный убийца драконов, о котором я слышала, судя по разговорам, тот еще придурок.

– Всё ради тебя, – просто сказал Листик. – План-то был – отомстить. Рябинка учила меня, а я собирался убить драконов, которые тебя съели. Мы добрались аж до самого горного дворца, но знаешь что? Дракона не так-то просто заколоть!

– Э … – Она пожала плечами, не меняя позы. – Не так уж это и трудно. Мне вот пару раз удалось.

– Во имя трёх лун, тебе – конечно, – со смехом ответил Листик. – Может, ты ещё и убила кого?

– Вообще-то, да, – ответила Ласточка. – Он сам напросился.

– Ты серьезно? – Листик отстранился и уставился на неё.

– Долго пояснять. Лучше ты дальше о себе рассказывай.

Листик поведал ей о проведенном в горном дворце времени, о драконах, которые чуть было не съели его, и о драконах, которые его спасли, о Рябинке и её друзьях, искавших сокровище, и как он потом отправился на поиски Драконоборца – который и впрямь оказался придурком, в этом Ласточка не ошиблась, – о городе Доблести и о Лиане («Лиана, Лиана, Лиана»), как они искали Розу (которая не захотела, чтобы её спасали, что совершенно не показалось удивительным для Ласточки), и как он в конце концов посреди ночи отправился в полет верхом на странной драконихе.

– Надо же, – сказала Ласточка, когда он закончил. – Почти так же захватывающе, как и моя жизнь! Не совсем, конечно, но близко.

Листик широко улыбнулся, и на мгновение Ласточке показалось, что ей снова семь лет и что главная задача для неё на каждый день – доказать, что она такая же умная, отважная и крутая, как старший брат.

– Поверить не могу, что ты полетел на драконе, только чтобы найти меня, – сказала Ласточка. Она бы и не подумала, что в мире найдется человек, который отважится на это ради неё.

– Если бы я знал, что ты жива, то шел бы по следу, хоть каждый день пересаживаясь с дракона на дракона. Как я сразу всего не понял?! Когда мне только рассказали, что тебя забрали драконы, я ведь подумал: Ласточка не стала бы стоять смирно, дожидаясь, пока её съедят! Да и какому дракону достанет глупости, чтобы попытаться её съесть?

Ласточка рассмеялась.

– Как же ты уцелела? – спросил Листик. – Расскажи, как ты жила. Всё, что я пропустил.

«А ведь я хочу рассказать», – поняла Ласточка. Всё это время она старалась хранить свою жизнь с Небом в строгом секрете, и было странно даже подумать о том, чтобы поделиться им с кем-то еще. Однако сперва она открылась Розе, теперь вот Листику … да что с ней происходит?

– Ну, – сказала она, – изволь, самое главное я тебе расскажу.

Два дракона позади тихонько шептались. Из обрывков их разговора Ласточка поняла, что песчаная дракониха спрашивала у Неба, где тот раздобыл своего ручного человечка и как часто его приходилось кормить. Ласточка решила по этому поводу не возмущаться – в конце концов, дракониха спасла Листика, не дав тому разбиться.

– Небо, – позвала она. – Иди, познакомься с моим братцем.

– Братцем? – эхом, по-человечески отозвался Небо и подскочил к ним. – Привет, братец!

Брови Листика взлетели к самым волосам, а челюсть отвисла.

– Он что, обратился ко мне? Он РАЗГОВАРИВАЕТ?

– Они все умеют говорить, тупица, – ответила Ласточка, – но только этот говорит по-человечески, потому что он – истинный гений. Его зовут Небо. – Она вытянула руку, и Небо потёрся о её ладонь мордой. Гладкие чешуйки будто речной галькой прокатились по коже. Дракон прикрыл девочку крылом от ночного пустынного ветра. – Он мой самый лучший друг. Небо, это мой брат Листик.

– Листик, – повторил Небо. Имя в его устах прозвучало странно, но всё же отчетливо. Небо явно пытался произвести хорошее впечатление – видимо, чтобы оправдать эпитет «истинный гений». Говоря на чистом человеческом, он произнес: – Словами не передать, как мне приятно с тобой познакомиться.

– И мне не передать, как я рад познакомиться с тобой, – ответил Листик и с серьёзным видом пожал протянутую лапу. – Спасибо, что заботился о моей сестрёнке.

– КАКОЕ ТАМ, это я о нём заботилась! – возразила Ласточка.

– Было очень трудно, – не шутя произнёс Небо. – Она то и дело влипает в неприятности. Просто чудо, что я … – Тут он захихикал и повалился на песок.

– Ты невыносимый, тупорылый черепахоморд, – нежно произнесла Ласточка на смеси человечьего и драконьего.

– Лиане бы он понравился, – сказал Листик. – Она верит, что люди и драконы могли бы уживаться вместе, а не враждовать.

– Её поддержало бы большинство драконов, – ответила Ласточка, – и некоторые люди. Наверное.

– Можно отвезти тебя к ней? – Из-за гор показалось солнце, и небо окрасилось в бледно-оранжевый, цвет чешуи Неба. – Надо вернуть ей вот это, чтобы она могла выбраться из дворца. – Он достал из кармана цепочку невидимости, которая блеснула в лучах солнца. Небо протянул «о-о» и коснулся её когтем.

– Не хочу брать Небо назад в пустынный дворец, – ответила Ласточка. – Опасаюсь тамошней королевы: мы разминулись с ней, но второй раз может не повезти. Что, если эта умиляющаяся дракониха отвезет тебя во дворец и вывезет оттуда всех вас, а мы потом встретимся там, где безопасно? – Она обернулась к воительнице из песчаной армии и произнесла на драконьем: – Эй, подруга, не сделаешь одолжение?

Дракониха пришла в неописуемый восторг:

– Она издает драконьи звуки! – сказала она Небу. – Ты славно её натаскал! В жизни такой милахи не встречала!

– Я не просто «издаю драконьи звуки», – сварливо заметила Ласточка. – Я говорю на драконьем.

– Как впечатляет, – по-прежнему обращаясь к Небу, сказала Милашка. – Ух ты! Я и не знала, что они на такое способны! Вряд ли Искр свою так же хорошо выдрессировал. Она знает ещё слова?

– Я знаю такие: ЭЙ, ХОРОШ ГЛУПИТЬ, и СЛУШАЙ МЕНЯ! – прокричала Ласточка.

– Ой ну надо же какая пре-е-е-е-е-е-е-лесть, – проворковала Милашка. – Обожаю её! Вот бы потискать и в шляпки нарядить!

Ласточка вскинула руки:

– Небо, может, ты попросишь эту глупую дракониху отвезти Листика назад во дворец? А потом перебросить его, Лиану и Глыбу за стену, к коням, пока их никто не поймал?

Небо с хулигански-весёлым выражением на морде передал эти пожелания песчаной драконихе. Ласточке показалось, что «шляпки» ей будут припоминать ещё многие годы.

Милашка (на самом деле её звали Цереус, хотя Ласточке показалось, что «Милашка» подходило больше) с восторгом и азартом согласилась помочь «восхитительным воришкам» и снова прокатить Листика.

– Только аккуратно, – давясь смехом, добавила она. – Ну что за сообразительная белочка. Невидимка! Надо же!

– Встретимся в лесу у подножья гор, – предложил Листик. Он описал спалённую деревню и путь к ней с ориентиром на двуглавую гору у южной оконечности гряды, а заодно предупредил, кого там следует искать.

– Мы были в тех местах пару лет назад, – сказала Ласточка. – Надолго не задержались, но я, может, даже прошлась по крыше Доблести и не поняла этого. О-о, город можно занести в мою КАРТУ! Которая, уж прости, куда больше и детальнее твоей схемки горного дворца.

– Не сомневаюсь, – посмеялся Листик. – Ну, увидимся через пару дней? Обещаешь быть? – Он взял сестрёнку за руку так, будто боялся, что, если отпустить, она исчезнет.

– Если не прилечу, садись на другого дракона и ищи меня по всему свету.

– Так и сделаю! Только лучше тебе прилететь, иначе в поисках тебя перерою весь материк.

Она ткнула его кулачком в плечо:

– Договорились.

Листик забрался на спину Милашке, которая много, но безуспешно пыталась помочь, подталкивала и тепло урчала. Ласточка прислонилась к Небу и помахала рукой, когда они взмыли в небо и умчались в сторону дворца.

– Чокнутая какая-то дракониха, – сказала она потом Небу. – Вот уж не думала, что бывают драконы такие же тупые, как моя сестрица Колокольчик. – О Колокольчике, Рябинке и прочих жителях Амулета она не вспоминала годами. Только о Листике, когда не могла удержаться, и шаманах, когда не могла отделаться от кошмаров.

– А я не думал, что бывают такие же чудесные люди, как ты, – признался Небо.

– Почти такие же чудесные, – поправила Ласточка. – Он тосковал по мне, ты это слышал? Ему было совсем не плевать, что я исчезла. – Сердце словно уподобилось Небу, когда тот ловил воздушные потоки, всё выше и выше поднимаясь к солнцу.

– Ну конечно, он тосковал, – произнес Небо. – Ты же Ласточка. Тебя нельзя не любить. – Он бросил на неё хитрый взгляд искоса. – Впрочем, ты была бы ещё милее в маленькой шляпке …

– Как-нибудь в маленькой шляпке проснёшься ты! – вскрикнула Ласточка, взбираясь ему на протянутую лапу. – Вот погоди, сошью тебе шляпку в форме улитки, и ты просто не устоишь перед ней.

– В форме УЛИТКИ! – вздохнул Небо, и глаза у него заблестели.

Ласточка устроилась у него на спине и посмотрела вверх на комету, которую всё ещё было видно в разливающемся по небу солнечном свете. Листик – точно эта комета, ворвался в её жизнь, как новая луна на небосводе, прямо из ниоткуда.

– Ласточка, – произнёс Небо перед тем, как взлететь. – Я рад, что ты встретила людей, которые почти так же чудесны, как и ты.

– И я рада, – неожиданно для самой себя ответила Ласточка. – И я.

Глава 37

Лиана

Лиана встретила Ласточку и Небо в руинах древнего храма посреди леса, кроны которого блестели от капель дождя после отбушевавшей накануне бури. Первой её мыслью было: «Это изменит мою жизнь и жизни всех навсегда».

Небо оказался горным драконом – Лиана поняла это сразу же по строению скелета и размеру крыльев, хотя чешуя у него и была скорее персикового оттенка, не красного или оранжевого, а глаза – спокойного бледно-голубого. Он лежал в траве у крыльца, мирно сложив крылья за спиной, и наблюдал за гусеницей, что взбиралась на одуванчик.

На ступенях сидела Нарцисса – вместе с девочкой-подростком: буйные тёмные кудряшки и веснушки на носу и руках. Когда Лиана, Листик и Глыба выехали из чащи, обе они смеялись.

– ЛИАНА! – завизжала Нарцисса, отчего Небо испуганно распрямил крылья. Она вскочила и побежала к Лиане, обняла, как только та спешилась. – Знаешь что? – закричала Нарцисса, не давая Лиане и рта раскрыть. – Я каталась на драконе! Я! Помнишь, Фиалка говорила, что я никогда не полечу? ТАК ВОТ, ХА, я ВЗЯЛА и ПОЛЕТАЛА! А вот и он, самый лучший в мире дракон. Ну, разве не симпатичный? – Она всплеснула руками, указывая на Небо, и тот перекатился на спину, с лучезарной улыбкой глядя на них обеих.

– Это Ласточка, – улыбаясь, представил Листик сестрёнку.

– Ах да, – произнес Глыба, – ещё одна чудачка, которая дружит с драконами. Приятно познакомиться. – Он кивнул ей и, взяв коней под узды, отправился к водопою.

Небо провожал животных взглядом, в котором читались одновременно восторг: «Ой, коняшечки! Какие гривы! Какие они сами здоровские!», и недоумение: «Вот ведь глупые животные, я в два раза быстрее преодолел то же расстояние и ни капли не устал».

– Привет, Ласточка, – сказала Лиана. «Надеюсь, я ей понравлюсь!» – Листик только о тебе и рассказывает.

– Привет, – ответила Ласточка. – А ты, должно быть, волшебная Лиана.

– Я не говорил, что она волшебная, – смущённо возразил Листик.

– Я подумала, что, если сказать «волшебная», все смутятся не так сильно, как если бы я перечислила все, что ты о ней наговорил, – отозвалась Ласточка.

– ЛАСТОЧКА, – вскричал её брат.

– Ого, вот это да, – поражённо уставилась на Ласточку Нарцисса. – Ты столько лет прожила вдали от родственников, но ты прирождённая младшая сестрёнка! Держись меня, я научу тебя плохому.

– Ну все, тебе крышка, – с усмешкой сказала Лиана Листику, и тот картинно схватился за голову, изобразив отчаяние.

Когда Лиана обратилась к Нарциссе, улыбка сошла с её лица:

– Из дома новости есть? Папа … не совершил больше ничего ужасного? – Она боялась из-за того, что их не было так долго, и испытывала неимоверные угрызения совести от того, что из удивительного приключения с покатушками на драконах они не прихватили с собой ничего, что помогло бы спасти друзей.

«Похоже, Роза была права насчет папы», – призналась самой себе Лиана. А ещё осознала наконец, почему Роза хотела остаться с драконами, да так сильно, что понять это смогла бы, наверное, только Ласточка.

Как же теперь спасти Фиалку, Наперстянку и остальных?

Одна мысль у Лианы была … но придется задать уйму вопросов тому, кого она даже не знала.

Нарцисса покачала головой и, присев рядом с Небом, почесала ему подбородок.

– Вчера приходил Лес, сказал, что все пока без перемен. Разве что всё больше людей начинает тревожиться и расстраиваться из-за Драконоборца, который так и ищет Листика. Дозорные оберегали нашу деревню ещё до рождения Вереска, ещё до того, как мы перебрались под землю … людям непросто видеть в них врагов, говорит Лес. А еще это значит, что твой отец, скорей всего, дальше тянуть не станет. Если решит, что теряет власть над городом, то станет казнить людей, даже не представив в качестве доказательства «убийцу из Нерушимого города».

– Значит, надо действовать скорее, – сказала Лиана.

– Ласточка передала, что Роза отказалась вернуться.

– Так и есть. – Лиана вздохнула. – Видимо, это был не самый продуманный план.

– Такой же, как и отдать все сокровища незнакомой драконихе только потому, что тебе она показалась очаровательной, – подсказал Листик.

– Как-нибудь я её найду, и выяснится, что это был полезный и важный жест. Спорю на что угодно. Вот увидишь.

– То есть вам надо, – внезапно заговорила Ласточка, – как-нибудь остановить Драконоборца? Верно?

– Верно, – согласилась Лиана. – Мы хотим, чтобы он отпустил пленников и в идеале отказался от власти в пользу кого-нибудь другого. Хотя трудно даже представить, что могло бы его убедить.

– Что ж, я сама не в восторге от людей, убивающих драконов ради сокровищ, – призналась Ласточка, – а из-за Драконоборца проблемы у всего континента. Так что если могу чем-то помочь низложить его, то я с вами.

Лиана намотала локон на палец и посмотрела на Нарциссу.

– Мне и правда в голову пришла идея, – медленно проговорила она. – Только это немного рискованно.

Ласточка посмотрела на Листика и взяла его за руку.

– Я доверяю всем, кому доверяет Листик, – сказала она. – Выкладывай, что придумала.

* * *

– ЧТО у вас за план? – спросил Небо, когда они втроём: Лиана, Ласточка и дракон – шли по лесу к Доблести. Он чуть не врезался лбом в очередную низко нависшую ветку и состроил уморительную недовольную мину. Лиана не могла наглядеться на него. Так и хотелось без конца лопотать, говорить, какой он идеальный, и она с трудом сдерживалась. – Объясни ещё раз.

– Мы запугаем город! – ответила Ласточка. – Вселим ужас в сердца всех этих жалких людишек! Совсем как в мечтах любого дракончика!

– Любого? – спросил Небо. – Дракончика? Мы что, правда только и мечтаем, чтобы терроризировать деревни?

– Главным образом ты, – ответила Ласточка, отмахиваясь палкой от гигантского папоротника. – Муа-ха-ха! Трепещите, трусы, что посылают своих врагов на съедение драконам!

– Главным образом я? Ты меня хоть знаешь? По-моему, не стоит никого запугивать.

– Нет, нет, пугать точно никого не надо, – сказала Ласточка. – Ты просто стой и немного хмурься. Да, вот так, только чуть злее и не так стыдливо. От тебя требуется просто выглядеть устрашающим.

– Говорить буду я, – заверила его Лиана.

– Я запутался. – Небо расправил крылья и пошевелил ими, ловя солнечные лучи.

– Запомни самое главное, – сказала Ласточка, – не говори по-человечески. Только по-драконьи. Если захочешь сказать что-нибудь Лиане, я переведу. И НИКОМУ не улыбайся. Улиток не подбирай и котят не ласкай.

– Там есть котята?! – обрадованно вскричал Небо.

– Нет, нет, ОТСТАВИТЬ ТАКУЮ морду! – возразила Ласточка и принялась отбиваться от его крыльев. – Надо устрашающе! – Небо через силу нахмурился, и Ласточка тяжело вздохнула: – Надеюсь, сработает, – сказала она Лиане. – Боюсь, для этой работы нам достался худший из драконов.

– Я, ВООБЩЕ-ТО, вас СЛЫШУ, – возмутился Небо.

– Да, но ты и так всё это про себя знаешь.

– Жители Доблести разницы не заметят, – успокоила дракона Лиана. – Для них все вы страшные. – Она провела их к самому широкому проходу в Доблесть, устроенному для лошадей и прикрытому сплетенными ветками.

Лиана заметила, что вход никто не охранял. Она бы не удивилась, встретив одного из отцовских наёмников, но, видно, он держал их поближе к себе, что тоже не удивляло. Только кто теперь охранял город, если почти все дозорные вместе с командиром Стремниной сидели под замком?

– Придется расширить отверстие, – сказала Ласточка, присмотревшись ко входу. Даже для небольшого дракона его все равно не хватило бы.

– Знаю, и мне стыдно за это, – сказала Лиана. – Люди так старались, роя эти тоннели, но надо же как-то провести вас внутрь, поэтому … делайте что надо.

Небо подошел ко входу в тоннель и принялся разрывать его лапами. Со сводов посыпались земля, черви и жуки, и вот наконец в склоне образовалась зияющая дыра. Внутри же для Неба оказалось достаточно места, и он втиснулся, плотно сложив крылья.

Впереди шла Лиана, потом Небо и сразу за ним – Ласточка.

«Я дома», – думала Лиана, однако после того, как она полетала на золотой драконихе, облазила пустынный дворец и пожила в лесном храме, пещеры Доблести отчего-то перестали казаться родными. Знакомые своды и тоннели стали как туника, из которой ты выросла; чем глубже заходила в город Лиана, тем сильнее крепло ощущение, будто она возвращалась в коробку, из которой только недавно сбежала.

Первые встреченные ими люди побросали корзины и с воплями убежали прочь. На шум из пещер выглянули соседи, и по городу волной раскатились страх и смятение.

– Все в большой зал! – прокричала Лиана. – У этого дракона для нас послание! Если выслушать его, он, может, уйдет с миром!

Она чуть не сбила с ног Леса, который застыл посреди перехода и, раскрыв рот, таращился на Небо. Дракон было улыбнулся ему, но потом, вспомнив наставления, неуклюже вылепил на морде хмурую мину.

– Лиана, ты что натворила? – хрипло спросил Лес.

– Спасаю всех. Надеюсь. Всё сложно. Приводи горожан в большой зал.

Лес развернулся и убежал, и Лиана поманила Небо за собой.

Тоннель закончился в большой пещере для собраний, просторной естественной пещере, утыканной каменными выступами и усыпанной кристаллами: белые, гранатово-розовые и лаймово-зелёные, они словно перетекали один в другой. Высоты потолка хватило, чтобы Небо поднялся на задние лапы и расправил крылья. Ласточка тем временем вспрыгнула ему на хвост и по спине поднялась на плечо.

Примерно три четверти горожан сгрудилось в дальнем углу. Объятые ужасом, они сбились в кучу и пялились на дракона.

Небо издал довольное рычание. Люди завопили и попадали друг на друга, ещё плотнее вжимаясь в стенки пещеры.

– Не бойтесь, – прокричал один из них, мужчина в переднем ряду. – Драконоборец! Он нас спасёт!

– Ну так пусть поторопится, – ответила Лиана, вытолкав кричавшего в тоннель. – Передай ему, что дракон взял меня в плен и жители Доблести нуждаются в спасении. – Немного подумав, она добавила: – Если и это не поможет, скажи, что у дракона при себе огромный рубин.

– Так … нет же ничего … – запинаясь и глядя на пустые лапы Неба, проговорил мужчина.

– Ты, главное, скажи, – ответила Лиана, и тот умчался прочь с криками:

– Вереск! Вереск! Драконоборец! Спаси!

– Верхом на драконе кто-то сидит, – заметила одна женщина, и все посмотрели на Ласточку. Лиана знала, что ей не нравилось, когда на неё вот так все таращились, но девочка просто скрестила руки на груди и упёрлась плечом в шею Небу, как будто у неё в запасе был весь день.

Наконец, в тоннеле послышались звуки возни, и вскоре в зал ввалились, толкая перед собой Вереска, вооруженные наёмники.

«Он что, стал меньше ростом?» – подумала Лиана. На отца она здорово злилась и в то же время ощутила укол жалости. Выглядел он напуганным. В руке Вереск сжимал меч, который всюду носил с собой, только сейчас клинок трясло, точно ветку в ураган, а ноги как будто отказывались нести Драконоборца. Стоявший сзади парень чуть ли не удерживал его на ногах.

Лиана обернулась к Ласточке и указала на отца. Та кивнула и подтолкнула дракона.

«Твой выход, Небо».

– РА-А-А-А-А-А-А-А-АВР-Р! – взревел дракон. Его крик отразился от сводов небольшой пещеры, и горожане поспешили зажать уши ладонями. Даже Лиана, которая ждала этого и знала, что дракончик никому не навредит, ощутила, как по спине побежали мурашки. Рёв был просто идеальный.

Драконоборец с визгом выронил меч, упал на землю и съёжился.

– Прости! – кричал он. – Прости!

Наёмники уставились на него, потом на строгую морду Неба. Точнее, он лишь пытался выглядеть строгим, но эти люди раньше вблизи драконов не видели и потому не понимали его истинного настроения.

– РА-А-А-АВЫРЫВЫР! – снова прорычал Небо и вопросительно взглянул на Ласточку, мол, ну как тебе? Та одобрительно похлопала его по шее.

Лиана громко, во всеуслышание проговорила:

– Граждане Доблести! Этот дракон пришёл за убийцей его королевы! – Только дозорные заметили бы, что Небо – не песчаный дракон, а все опытные дозорные сейчас сидели в темнице.

– Это не я! – взвыл Вереск. – Я не настоящий Драконоборец! Это всё Глыба! Глыба убил её! Тебе нужен он!

Люди в пещере ахнули и поражённо зашептались. Свита Вереска попятилась, а некоторые даже посматривали на него теперь с отвращением.

«Вот и всё, – подумала Лиана, – он сам спалил свой трон. Больше за ним никто не последует». Однако надо было убедиться в этом.

– Его племя требует справедливости! – прокричала Лиана. – Оно жаждет мести!

– Бери его! – вскрикнул один из стражников, бросая меч и указывая на Вереска. – Вот он, тут! Забирай. Только, пожалуйста, пощади нас!

– Да! – прокричало ещё несколько человек, точно так же бросая оружие.

Лиана и ждала этого, и надеялась на такой исход, но всё же «преданность» наёмников разочаровывала. С другой стороны, отец врал, будто убил дракониху, врал об украденном сокровище, высылая людей из города в опасную глушь и сажая под замок неугодных. Верности он не заслуживал.

«Не жалей его, – напомнила себе Лиана. – Только не сейчас. Не отвлекайся».

– Этого мало, – сказала она. – Драконы, поймавшие меня, дали ясно понять: они разрушат Доблесть, если только …

– Что? – выкрикнул кто-то.

– Что угодно отдадим! – прокричала женщина, первой заметившая Ласточку.

– …если только мы не вернём украденное сокровище, – закончила Лиана, указывая на отца. Драконоборец отчаянно застонал. – И не выберем себе нового правителя.

Пещера тут же наполнилась голосами.

– Где сокровище, Вереск? – накинулись на отца окружавшие его люди.

– Нет, нет, – выл отец. – Оно мое, мое!

– Я знаю, где оно, – сказала мама Лианы, становясь между Вереском и его разгневанными гвардейцами. Она положила руку на плечо мужу, затем подняла взгляд и посмотрела в глаза дочери. – Я принесу сокровище.

– Иволга, нет, – вскрикнул Вереск. Он было встал, но снова съёжился, стоило Небу слегка рыкнуть.

– Ну так беги! – велел матери один из стражников. – Живее, неси его!

– Только если отпустите дозорных, – ответила ему Лиана. – Ведите их всех сюда.

Стражник кивнул двоим подчинённым, и те выбежали в тоннель. Лиана сложила ладони рупором и прокричала Небу:

– Сокровище сейчас принесут! Пожалуйста, не ешь никого!

Ласточка пихнула Небо локтем, и тот зарычал. Правда, уже без прежнего задора, ему явно было жаль маленьких испуганных человечков.

Вскоре Иволга вернулась, неся большую загадочную сумку. Лиана заглянула внутрь: оказалось, мать набила её всевозможными безделушками, которые Вереск собрал за всю жизнь, – особенно нелюбимыми, вроде ужасных тарелочек с жуткой росписью. Однако снаружи сумка выглядела так, будто внутри и впрямь драконьи драгоценности.

– Вот оно, сокровище, – обратилась Лиана к Небу, осторожно опуская сумку у его лап.

Небо произнёс что-то вроде «о-о» и заглянул внутрь. Содержимое разочаровало его, но, к счастью, толпа этого не видела, потому что в пещеру вернулись стражники – они вели пленников в зелёной форме, которые непонимающе озирались по сторонам.

– Я знала, что ты не сдашься, – сказала Фиалка, и Лиана горячо обняла её. – Говорила же, что Лиана нас не бросит! – припомнила она Наперстянке.

– Да, но зачем приводить в Доблесть дракона? – прошептала та. – Лиана, что тут творится?

– Потом расскажу, обещаю, – шепнула в ответ Лиана. Обойдя Фиалку, она взяла за руку командира Стремнину и вывела её вперед. Командир подобралась и стреляла взглядом между когтями и зубами дракона. – Командир, доверьтесь мне, – сказала Лиана, сжав ей руку. Потом подняла её высоко и обернулась к горожанам.

– Это наш новый правитель!

– Кто, я? А как же выборы? – недоумевала командир Стремнина, но её голос потонул в криках Фиалки:

– Да! Командир Стремнина!

К ней присоединились остальные дозорные, а следом, похоже, и вся пещера:

– Командир Стремнина! Командир Стремнина!

Небо одобрительно кивнул, подобрал сумку с сокровищем и неуклюже развернулся, готовый выйти в тоннель вместе с Ласточкой.

Толпа ликующе бросилась к командиру дозорных. Та широко улыбнулась и подняла руки, прося тишины.

Лиана незаметно отделилась от горожан. Отец так и сидел на полу, скукожившись и спрятав лицо в ладони, недалеко от выхода. Протиснувшись к нему, Лиана опустилась рядом на колени.

– Всё будет хорошо, – сказала она. – Даже ещё лучше.

– Я теперь пустое место, – надломившимся голосом ответил отец. – Никто.

– Ты всё ещё мой папа. Если хочешь быть им.

Вереск слепо вытянул руку, и Лиана взяла её. Сзади подошла мама и обняла дочь.

– Спасибо, что помогла, – шепнула Лиана.

– Это было просто потрясающе, – прошептала в ответ Иволга. – Вереск, ты только не горячись, тебе так будет лучше. Все равно быть владыкой Доблести – не твоё.

– А сокровище? – горестно пробормотал он.

– Если потеря сокровища для тебя – худшее наказание за грехи, то ты ещё легко отделался, – сказала ему жена. – Идём домой. – Она помедлила. – Лиана?

Лиана покачала головой:

– Жаль покидать вас, но я не останусь. Я столько повидала снаружи. Мы изменим мир, мам.

Теперь-то она знала, что это возможно. Драконы могли выучить человеческий язык, а люди – драконий. Ласточка и Небо доказали это, и они – лишь начало. В мире жили добрые, вдумчивые драконы, драконы, которым нравились люди. Драконы, готовые жить в мире.

Надо было лишь отыскать их. И вместе с Ласточкой, Листиком и Небом – со всеми, кто будет готов присоединиться к ним – она попытается.

Глава 38

Листик

Получилось отличное совпадение, что вернулись они как раз ко Дню почитания шаманов. На празднике собрался весь Амулет: люди с неловким видом пили сидр и громко повторяли, какие же у них шаманы расчудесные, – как, собственно, и в любой другой день.

В лазурном небе ярко светило солнце, когда Ласточка посадила своего дракона прямо посреди городской площади.

– Привет! – сказала она, скользя вниз по его лапе. – Я вернула-а-ась!

Никто не закричал и не бросился наутёк, как было в Доблести. В Амулете люди окаменели, не донеся до рта яблочных пончиков и глядя на шаманов в ожидании, что те спасут их.

Мастера Форель застали за столом с угощениями, где он уплетал за обе щеки козий сыр. Он застыл в ужасе, когда Ласточка лёгкой походкой направилась к нему.

– Ну здравствуй, жуткий человек, – сказала она. – Боюсь, это твой последний праздник Почитания шаманов. Помнишь меня?

– Нет, – сдавленно ответил шаман.

– Еще как помнишь, – возразила Ласточка и поманила пальчиком Ворону и Зоба, которые пытались бочком-бочком спрятаться за крупными горожанами. – Идите-ка сюда, за порцией почтения.

В лесу тем временем Листик с Лианой бежали вдоль границы деревни. Два дня назад они встретили Клюковку и Тимьяна – ребята прятались в одной из пещер, где прежде Листик тренировался с Рябинкой. Сказали, что Рябинка одна вернулась в деревню, желая выторговать жизнь Бора, но шаманы бросили её в тюрьму. Она отказалась нести сокровище, пока не выпустят Бора, а шаманы в ответ отказались выпустить их обоих, пока не получат трофей.

– Они вообще не хотят их отпускать, – сказала тогда Ласточка. – Едва они получат сокровище, как Рябинку с Бором принесут в жертву. – Она потёрла ладони: – Мы их остановим.

– Ты точно участвуешь? – спросил Листик.

– Я этого семь лет ждала. Просто не думала, что это что-то изменит, пока ты меня не нашёл. И ещё я сама не понимала, каким знанием владею, пока не оказалась в Доблести и не увидела сокровище. Тогда-то я и поняла, что вычитала в книгах шаманов, и теперь ни за что в стороне не останусь.

Листик взобрался на крышу тюрьмы, откуда четко увидел, как Ласточка вышла против мастера Форели. Старый и бледный, шаман по-прежнему излучал зло.

Он с прищуром посмотрел на Ласточку.

– Ты … – неуверенно проговорил он.

– Должна быть мертва? – подсказала Ласточка. – Мы с моим дракошей не согласны. Нам кажется, что, пока я жива, всему миру лучше.

Листик улыбнулся. В последнее время он не уставал напоминать об этом сестрёнке.

– Как … – начал было мастер Форель, но Ласточка и тут закончила за него:

– Как я выжила? Пустила в ход характер и дурное воспитание, на которое вы постоянно сетовали. Слушай, если мне и дальше придется заканчивать за тебя фразы, этот разговор затянется на вечность. Так что сразу перейду к самому интересному. Эй, люди Амулета, а вы знали, что шаманы раньше промышляли кражей сокровищ? Они не раз, наверное, таскали ценности из горного дворца. Только их тогда было не трое, а четверо. – Она вскинула руку, оттопырив четыре пальца, и закружилась, чтобы все видели.

– Угадайте, что стало с четвёртым? Нет, ты молчи, Форель, все равно соврёшь. Четвёртый грабитель, дамы и господа, был тем, кого наши чудесные шаманы первым «принесли в жертву драконам». Почему? Есть две веские причины. Первая – представление, которое помогло шаманам закрепиться в роли мистических провидцев, принявших от драконов видение: «Убейте для нас своего дружка, а то нам что-то жрать охота!» Только всё это, если хотите знать, ложь.

Впрочем, куда важнее вторая причина. Заключается она в том, что едва шаманы избавились от подельницы, и сокровище пришлось делить уже только на троих. Доли выросли! В придачу они получили целую деревню легковерных простаков, валяющихся у них в ногах. Одно крохотное убийство, и целых два больших преимущества.

– Ложь, – прошипела Ворона. – Ничего ты не знаешь, соплячка.

Небо зарычал на шаманку, и та, испуганно пискнув, попятилась и врезалась в стол.

«Смотри-ка, пугать научился, – подумал Листик. Таким свирепым он этого милого дракона ещё не видел. – Впрочем, он ведь зол на этих людей. Знает, как они с Ласточкой поступили».

– Шло время, – не обращая на Ворону внимания, продолжала Ласточка, – и шаманам стало не хватать сокровищ. Правда, они обленились и не захотели воровать сами. Тогда им в головы пришла новая блестящая идея, они подумали: «Возьмём-ка мы ученика, обучим, попользуемся его бесплатным трудом, а после отправим во дворец. Сгинет там – не велика потеря, возьмём нового. Вернётся с добычей – замечательно … Вот только снова придётся как-то делить сокровища на четверых. А мы его в жертву принесём! У нас станет больше золота, да и селяне лишний раз, на пользу нам, испугаются».

– Это правда? – спросила школьная учительница. – Вы отправили моего племянника во дворец к драконам? Значит, там он погиб?

– А как же моя дочь? – выкрикнула ещё одна женщина. – Что стало с ней?

– Ну будет, будет. – Мастер Форель вскинул руки с властным, покровительственным выражением на лице. – Вы что, вот так возьмете и примете на веру безумный бред этой обозлённой девчонки? Все же знают, что подростки слишком чувствительны и истеричны. Особенно девчонки.

– Небо, съешь этого противного человека, – велела дракону Ласточка.

Небо шагнул к Форели, и тот, визжа от страха, накрыл голову руками. Ласточка подняла руку, и Небо остановился.

– Шучу. Пока что. – Ласточка огляделась. – С радостью предоставлю всем доказательства. Давайте заглянем в книги. Ну, те самые, которые я прочитала в семь лет, а вы решили потом, что семилетняя девочка слишком опасна для вас и её надо убить. Зоб, будь добр, ключи от шаманского дома собраний.

– Не отдавай, – вскрикнул Форель.

Небо подался вперёд и зарычал, и тогда Зоб принялся рыться в складках мантии. Найдя ключи, он бросил их Ласточке. Та бросила их Клюковке, которая как раз ждала у двери в дом собраний. Она отперла дверь и передала ключи дальше, Листику.

– Эй, – возмутился Зоб, когда Листик в кувырке соскочил с крыши и принялся перебирать ключи. – Вы не сказали, что и тюрьму заодно отопрёте.

– Сюрприз! – ответила Ласточка. – Будем считать это расплатой за тот случай, когда вы обманом отвели меня на поживу драконам.

Наконец, Листик отпер дверь тюрьмы и вошёл в сырую, заплесневелую камеру. Рябинка стояла коленями на единственной лежанке и, приникнув к щели в стене, следила за происходящим на площади. Она похудела, волосы у неё свалялись, но при виде Листика её лицо озарилось, точно небо – от тысячи молний.

– Это ты! – воскликнула она. – Я уж думала, мне все привиделось … Мне не привиделось?

– Я правда пришёл, – ответил Листик и опустился на корточки рядом с Бором. Вид у того был не ахти. Он слабо улыбнулся.

– А там, снаружи … это … как же это …

– Там Ласточка. – Листик помог Бору встать. Рябинка закинула его руку себе на плечо, и вместе с Листиком они вывели Бора на солнечный свет.

– Поверить не могу, – уставившись на Ласточку, прошептала Рябинка. Её взгляд скользнул на дракона, потом назад, на давно пропавшую сестру.

Из дома собраний, неся в руках стопку из трёх книг, вернулась Клюковка. Ласточка спокойным звонким голосом объяснила людям, что в них написано, и зачитала некоторые места. Списки накопленных богатств. Наброски речей для церемоний, посвященных видениям. Заметки по каждому из учеников и отчеты, кто как умер.

Тишина повисла полная, как будто она выступала перед собранием восковых фигур.

Наконец, Ласточка закрыла последнюю книгу и огляделась.

– Мне плевать, как вы с ними поступите, – сказала она, – это решать вам. Но если узнаю, что в Амулете снова стали пропадать дети, мы вернёмся и спалим ваши дома, а оставшихся детей заберём туда, где безопасно. – Её взгляд упал на маленького мальчика. Махаон, вспомнил Листик; с тех пор, как шесть лет назад они вместе прятались в погребе, он не больно-то и подрос.

– Назначаю тебя ответственным за них, – сказала Ласточка, вручая ему книги. – Ну, что могла, я сделала. Славненько домой наведалась.

Клюковка с Тимьяном привели коней и помогли Рябинке с Бором забраться на них. Взяли коней и Лиане с Листиком.

Наконец, в парализованной толпе опомнился один человек – отец Листика. Он вышел вперёд, протягивая руку к своим детям.

– Постойте, – окликнул он их. – Ласточка …

– Нет, – ответила она ему в лицо. – И тебе нет, и ей. – Она мотнула головой в сторону матери, стоявшей подле отца. – Прощайте. – Отвернувшись от родителей, она взобралась на Небо. Дракон зашипел на них, расправил крылья и взлетел.

– Листик? – позвала мать. – Рябинка?

Ни тот, ни другая не ответили. Они молча развернули коней и поскакали следом за драконом.

Далеко от деревни Ласточка наконец кругами спустилась на землю у реки. Широкой улыбкой встретила Листика с Лианой, когда те подъехали.

– Святые драконы, Ласточка! – воскликнула Лиана. – Ты при желании можешь быть такой устрашающей!

– Э-э, все прошло неплохо, – сказал Листик, – но я бы ещё немного надавил на больное …

– Заткнись, – отмахнулась Ласточка. – Небо, умой за меня этого дерзкого крикуна.

Небо с готовностью опустил хвост в реку и обильно окатил водой всех, даже Ласточку.

– Фух! – вскрикнула она, вытягивая промокшие рукава. – Небо, непослушный дракон!

Довольно хихикая, дракон захлопал крыльями.

Ласточка взглянула на Рябинку: сестра стояла у лап дракона и смотрела на Ласточку снизу вверх так, будто та сама была драконом. Помедлив в нерешительности, Ласточка наконец сказала:

– Привет, Рябинка.

– Прости меня, Ласточка. – Рябинка потянулась было к ноге сестры и тут же отдёрнула руку. – Мне очень, очень, очень жаль, что я сдала тебя тогда из-за книг. Я не знала, чем это обернётся.

– А, ты про это, – отозвалась Ласточка. Немного подумав, она сказала: – Гм-м-м … нет, я тебя не прощу. Небо, съешь мою сестру.

Небо выгнул шею, обернувшись к ней, и произнес что-то на смеси человеческого и драконьего. Листик только и понял, что «издеваться».

– Ну ладно, ладно! – Ласточка нагнулась и схватила Рябинку за руку. – Прощаю. За книги. А не за то, что сделала из Листика такого воина. Он стал просто невыносим.

– Он меня заставил! С ума сводил, хотел стать драконоборцем! Э-э, не обижайся, – поспешила она добавить, глянув на Небо.

– Спасибо, что не стал драконоборцем, – на человеческом обратился Небо к Листику. Лиана при виде пораженных лиц захихикала. – Было бы очень неудобно дружить с тобой, если бы ты убийством драконов промышлял.

– Я же думал, что надо защищать людей, убивая драконов, – признался Листик. – Мне и в голову не приходило, что их можно спасать, действуя с драконом заодно.

– Я тебе очень благодарна, – сказала Рябинка, и Бор согласно кивнул.

– Что нам теперь всем делать? – спросил он.

– Ну, – ответил Листик, – вы могли бы забрать из тайника украденное сокровище и сделать что-нибудь хорошее. Скажем, построить город, в котором людям будет правда безопасно.

– Людям вроде беженцев, живущих в тени Нерушимого города, – предложила Ласточка. – Тех, чьи деревни сгорели, тех, кому нужно пристанище, где их ждут теплый приём и защита.

– Расскажите им правду о драконах, – добавила Лиана, – что с ними при желании можно общаться, что есть надежда на мир.

– Можно попробовать, – ответила Клюковка. – Чур, я буду старостой!

– А как же вы трое? – спросила Рябинка. – Не хотите помочь и построить город вместе с нами?

– Может быть, когда вернёмся, – ответила Ласточка.

– Мы решили попробовать стать на новый путь, – добавил Листик и посмотрел на Лиану, которая улыбнулась ему.

– Точно, – сказала она. – Нам надо отыскать одну маленькую золотую дракониху.

Эпилог

Неустрашимый

Из окна тронного зала Неустрашимый видел полмира, и этот вид успел ему приесться.

Тянулись с юга на север зазубренные горные пики – там кишели драконы, которые могли съесть Ласточку. Тянулась в сторону моря сине-зелёная лента реки, вдоль которой Ласточка неизменно уходила. Был там и лес, из которого она могла появиться в любой момент, как по волшебству, но секунды сменяли друг друга, шли дни, а она так и не возвращалась.

Прошло пятьдесят девять дней с тех пор, как Неустрашимый сделал Ласточке предложение, а она в гневе ушла от него. Если Ласточка снова пропадёт на целый год, то впереди ещё сотни дней вроде этого – долгих, тоскливых и без Ласточки.

«Не может она пропасть так надолго, – думал Неустрашимый. – У неё нет припасов, ей нечего читать … Скоро объявится».

То, что Ласточка предпочитала ему книги, Неустрашимого не устраивало, но так она хотя бы возвращалась в Нерушимый город.

«И, может быть, на этот раз она останется».

Неустрашимому было тесно и жарко в утыканном шипами шлеме. Ещё хуже было в такой же утыканной шипами куртке: стоило шевельнуться, и она колола. Пот стекал по спине и по бокам из-под мышек, однако у окна сидеть разрешалось только в защитной одежде. Как назло, только отсюда Неустрашимый и мог разглядеть приближение Ласточки.

Порой принц задумывался, что будет, если однажды он решит покинуть город с ней. Улизнет от телохранителей и последует за Ласточкой, куда бы она там ни уходила. Неустрашимый воображал небольшую деревушку дальше по течению реки, хотя Ласточка порой покупала такое или говорила нечто, что наводило на мысли о том, что жила она одна, не сидела на месте и странствовала по миру.

Каково это – каждый день посещать новые места, а не сидеть в плену стен?

Страшно. За стенами драконы, они едят людей. Без защиты катапульт, шипов, телохранителей и орудий ты для них простая добыча, а безопасно только в Нерушимом городе. Неустрашимый в этом не сомневался и сильно переживал за Ласточку. Всякий раз, слыша, как сверху пролетал дракон, гадал, не сцапал ли тот её. Он ума не мог приложить, как Ласточка умудрялась всё это время выживать в диком мире.

Ещё меньше он понимал, как это она предпочитала такую жизнь безопасности рядом с ним.

Услышав за спиной шаги, принц обернулся. Вошёл отец в сопровождении обычной свиты советников и лизоблюдов. Заметив сына, Неуязвимый властно поманил его пальцем.

Неустрашимый со вздохом снял шлем. Под оценивающим взглядом отца он вспомнил, что волосы наверняка слиплись от пота и растрепались. Сам лорд выглядел, как всегда, безупречно: царственная грива на голове уложена волосок к волоску, на длинных пальцах по перстню, а на рубиново-красной мантии – ни складочки.

Неуязвимый подошел к трону в углу, и одновременно с этим Неустрашимый отвесил вежливый поклон.

– Отец.

– Присядь рядом, сын, – сказал отец, указывая на один из табуретов. – К нам пожаловал гость с рассказом, который стоит выслушать.

Неустрашимый с трудом расстегнул ремешки на куртке и, постаравшись не схватить облегченно воздух ртом, снял её. Отдал вместе со шлемом одному из слуг. Бледно-оранжевая мантия смялась и пропиталась потом, но принц как мог разгладил и оправил её.

«Пусть вид у меня неидеальный, зато я обладаю тем, чего нет больше ни у кого», – напомнил он себе. Ни у кого в Нерушимом городе не было таких чешуек, какие Неустрашимый носил в серьге, перстне и ожерелье. Чешуйки, что он купил у Ласточки, делали его особенным, даже когда он чувствовал себя одиноким, неуместным, ненужным и презираемым всеми.

Отец в вихре алой мантии опустился на трон и кивнул стражникам у двери.

Неустрашимый с прищуром посмотрел на вошедшего: широченные плечи, кривые зубы, потёки грязи по всему телу. Вид у него был такой, будто за деньги он готов был отколошматить любого. Наёмник.

– Ваша неуязвимая светлость, – с почтением произнес гость и поклонился так низко, что чуть не стукнулся лбом о пол.

– Боров, – произнёс отец, и принц не сразу сообразил, что это имя грязного наемника, а не просто эпитет. – С возвращением. Ну, как там в городе Доблести?

– Очень любопытно, сэр, но не идёт ни в какое сравнение с вашим городом, конечно же. Подобраться к Драконоборцу оказалось совсем несложно. Он нанимал любого, кто обещал защитить его от вас.

Отец хмуро потёр подбородок.

– Что ты выяснил? Пустил слухи, как я велел? Соизволит он ко мне явиться?

– У меня куда более интересные вести, сэр, – ответил Боров и под сердитым взглядом владыки поторопился разъяснить: – В Доблести кое-что приключилось, милорд. Драконоборец больше не у власти. И вообще, он в присутствии толпы признался, что даже не убивал королеву драконов.

– Что? – Отец вновь закипел от гнева. – Дракониху убили! Два последних лазутчика передали, что у Драконоборца в пещере хранится её жало!

– Так и есть, но оказалось, что убил королеву его брат. Только он – дохлый номер, ваше великолепие, могущество и светлость, а Драконоборец покрыл себя позором. Ни он, ни его брат вам не подойдут.

– И ты пришёл сказать, что сам сгодишься? – с огромным отвращением спросил отец.

– Нет, нет, – отмахнулся Боров. – Это не самые интересные известия, милорд. Интересное в том, что Драконоборец признался во лжи, когда в Доблесть пробрался дракон и потребовал назад свое сокровище.

– Потребовал … чего? – прорычал лорд. – Разве мог дракон хоть что-то сказать?

– Он и не говорил. С ним кое-кто пришёл. – Боров выдержал напряжённую паузу. Тронный зал погрузился в мёртвую тишину; все слушали наёмника, широко раскрыв глаза. – Дракон действовал сообща с девчонкой.

– Девчонкой? – презрительно усмехнулся Неуязвимый. – Невозможно.

– Девчонка оседлала дракона, – настаивал Боров. – Я видел собственными глазами. Она стояла у него на плече, не говоря ни слова, но было ясно видно: она его понимает. Это она доставила послание: заставляя дракона рычать, когда надо, а потом, сделав дело, велела ему уйти. Прихватив сокровище, прошу заметить. Сэр, на свете живёт девчонка, повелевающая драконами.

Лорд Неуязвимый долго смотрел на наёмника, а Неустрашимый в это время исподволь пытался угадать его мысли по лицу. В голове у отца вращались шестерёнки, сцепляясь зубьями и вставая на места. Отец уже прикидывал, как воспользоваться к своей выгоде тем, что узнал.

– Где сейчас эта девчонка? – вкрадчиво спросил он.

– Ушла вместе с драконом, – ответил Боров, – но не пропала совсем, сэр. Это она вам нужна. Если девчонка станет держаться своего дракона, найти ее будет несложно. Прежде я такого окраса чешуи не встречал: нечто вроде светло-оранжевого, как у горных, только линялый.

Неустрашимого как громом поразило.

«Бледно-оранжевые чешуйки.

Девочка, оседлавшая дракона».

Если и есть в мире кто-то, кому в голову придёт оседлать дракона, так это Ласточка. Получается, она все эти годы приносила чешуйки со шкуры собственного дракона? Ей же вроде было девять, когда они с Неустрашимым познакомились? Неужели она обзавелась драконом уже тогда?

Правда ли она им повелевает?

Неустрашимый вдруг с испугом, от которого по всему телу пополз неприятный холодок, заметил, что отец пристально на него смотрит.

– Все вон, – велел лорд Неуязвимый. – Ты молодец, Боров. Далеко не уходи, хочу знать эту историю во всех подробностях. – Неустрашимый уже встал, намереваясь выскользнуть из тронного зала вместе со всеми, но тут отец поймал его за руку. – Ты. Задержись.

Неустрашимый ощутил, как от страха жилка у него в запястье бьется пойманным кроликом. Как бы отец, державший его за руку, не почувствовал этого.

«Нельзя говорить ему о Ласточке. Он отнимет её у меня.

Но … он же наверняка придет в восторг. Ему будет приятно, что я наконец хоть на что-то сгожусь. После стольких лет, что от меня не было проку, я приведу отцу того, в ком он нуждается».

Неустрашимый заглянул в хищные отцовские глаза. «И я стану наконец тем сыном, который ему нужен».

Однако стоило вообразить, что станет с Ласточкой, попади она в лапы отцу, как его сердце будто сжалось в крохотный железный шарик.

«Ласточке будет противно оказаться марионеткой отца. Ей не по нраву будет находиться взаперти здесь, служить ему. Она возненавидит меня за предательство.

Отец раздавит её».

Ласточка – это солнечный свет, ветер, далекие горизонты; она – когти, крылья и пламя. Она воплощала все то, чем не был Нерушимый город. «Вот за что я её люблю», – осознал Неустрашимый.

– Неустрашимый, – ледяным тоном произнес отец. В зале остались только они. – Наёмник описал дракона, чья чешуя похожа на ту, что носишь ты. По-моему, пора тебе рассказать, откуда у тебя эти чешуйки.

Он до того сильно стиснул ему руку, что ладонь онемела.

– От старухи, – выпалил Неустрашимый. – Я как-то встретил её на рынке, давным-давно. У неё был мешочек с чешуйками, и я купил все, чтобы больше ни у кого таких не было. Просто добавлял их к нарядам по одной, со временем … чтобы произвести нужное впечатление, ведь ты говорил: хороший в-вкус – это еще и умение выбрать мо-момент …

– Хватит скулить, – отрезал отец, и Неустрашимый умолк. Владыка долго и задумчиво смотрел на него. – Ты лжешь, – сказал он наконец, – а лжец из тебя никудышный.

Вообще-то, Неустрашимому эта ложь показалась приличной, тем более что сочинять пришлось на ходу. «Прости, Ласточка. Я постараюсь защищать тебя сколько смогу».

– Я найду эту девчонку, – прошипел отец, и Неустрашимый ощутил укол страха. – Найду её и дракона … или драконов, если догадка Борова верна. Можешь помочь, а можешь, как обычно, впустую отсидеться в стороне. Как бы там ни было, однажды я подчиню себе девчонку, что повелевает драконами, и тогда … мир наконец станет моим.

1

В нашем мире такой подписью (англ. Here there be dragons или лат. Hic sunt dracones) в старину на картах обозначали неисследованные территории, украшенные изображениями сказочных чудовищ.

2

Мангровые леса – вечнозелёные лиственные леса, похожие на увлажненные болота.

Content

Туи Т. Сазерленд
Драконья сага
Легенды. Драконоборец

Пролог

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Часть третья

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог

1