Omerzon

Дети под чужими звездами

Я помню первые слова матери, после моего выхода из стазиса. «Мы близко», «Это наш дом». Все её системы мониторинга сгорели. Она была слепа и просила своих детей о помощи, а мы бились в судорогах от внезапного пробуждения.

Я и еще около 12 тысяч колонистов вылетели с доживающей последние годы своего существования Земли 29 февраля 2236 года. Мы были последними, кто покинул наш дом, оставив позади миллиарды людей. Покинули, чтобы впереди у человечества, да и у каждого из нас лично, была возможность выжить и жить лучше и мудрее. Смешно об этом думать, беспомощно лежа на холодном полу в стазисной жидкости, больше похожей на кисель или даже слизь.

Наш путь пролегал на ковчеге «Letzter» сквозь космическую тьму к далекой звезде, в обитаемой зоне которой должен быть наш новый дом. 630 лет – долгий срок, но мы надеялись на безопасное путешествие и подходящие нам условия на планете.

– Мы близко. Это наш дом. – не утихала Мама. Искусственный интеллект, оберегающий долгий сон наших тел, пока наше сознание хранилось под присмотром Отца – интеллекта, следящего за системами Лэтцтера.

Похоже, что-то все же пошло не так.

– Я слышу, Мама! Подожди, дай прийти в себя. Какой временной маркер? – голос справа. Первый помощник капитана.

– 650 лет с момента отбытия. –  Как ни в чем не бывало отчеканил синтезированный голос. Она будто успокоилась, услышав свою подопечную.

Я смог открыть глаза. Огромное помещение, залитое светом и заставленное нашими колыбелями, наполнилось неуклюжим движением.

– Марк! Хватит прохлаждаться. – первый помощник смотрела прямо на меня. Её строгое лицо выражало озабоченность и властность. Её крепкое тело била дрожь, но она будто не замечала этого. Пусть с её подбородка и стекал кисель, придавая вид полоумной, я не позволил себе улыбнуться этой картине. – Приходи в себя и быстро проводи диагностику. У нас явно что-то произошло.

Я доковылял до панели ручного взаимодействия с ИИ. Ноги и руки не слушались – сотни лет без движения дают о себе знать.

– Мама, выведи экран диагностики. Голосовой запрос главного инженера Марка… – на секунду я запнулся. Какая у меня фамилия… Откуда я… Такие простые вопросы висели у меня в голове без ответа. Только гулкая пустота. Но что-то всплыло…

– Марк, что так долго? Мне нужен твой отчет!

– Марк Соловьёв. Голосовой запрос Марка Соловьёва.

– Запрос принят. Формирую отчет диагностики.

На всплывшем в воздухе экране побежали голограммы с данными по стазисным капсулам, системам жизнеобеспечения и взаимодействия Мамы с другими ИИ – Отцом и Капитаном.

– Вот, я нашел. 608 год. Множественные повреждения системы. Перепады напряжения, часть капсул законсервированы. Отец сделал резервные копии сознания пассажиров. Капитан был поврежден. Похоже на столкновение с космическим телом. 628 год – мы приземлились на Тазанис, экстренный запрос системы на открытие камер. Данные повреждены. Похоже на сбой, где-то на пути к Маме. Такие же попытки десять лет спустя и сейчас.

Экран погас. Вместе с ним отключилась вся электроника. По залу прошел испуганный гул, отражаясь от стен. Здесь нельзя было оставаться ни в коем случае. Я пошел вдоль стены наощупь в сторону выхода. Нужно было вскрыть дверь и попытаться выбраться. В стороне люди тоже пытались двигаться, шептались, говорили в полный голос, кричали друг другу, звали кого-то.

Мне было 12, и я жил с родителями в Новом Воронеже, когда очередная вспышка на Солнце пробила защитный купол и обесточила наш город и 3 соседних. Это был не первый раз, когда город погружался во тьму, но отпечатался в моей памяти сильнее всех. Начался хаос. Машины на улицах перебились, сотни жертв в авариях, в домах, на работе. Точно в такой же тьме, как сейчас, люди точно так же кричали, водили руками в темноте и толкались в панике. А я шел вдоль стены, тихо шепча «Только не задавите, только не задавите… Мама… Мама!»

– Мама! Что за черт происходит? Мама! – кричала помощник капитана.

Включился аварийный свет. Красное зарево залило зал, искажая всё неверными черными тенями. Мама больше не отвечала и это было действительно страшно. Когда ИИ руководит всеми жизненно важными процессами вплоть до хранения пищи, его молчание – плохой знак.

Двери пришлось открывать самим. Пыхтели впятером над проводами и створками битый час, но в итоге смогли выбраться.

Лэтцтер оказался в плачевном состоянии. Полутемные коридоры с перегоревшими лампами, отпавшими от стен панелями, скрывавшие когда-то линии труб и проводов, и запах гари, сырости и чего-то еще…

Многие двери заблокированы. Люди стали понимать всю глубину проблемы. Наша колониальная миссия на грани провала. Неизвестно, что из оборудования уцелело. Неизвестно даже, сможем ли мы поесть в ближайшее время.

Только сейчас я заметил, что нас проснулось не так уж и много. Человек 50 навскидку. Не хватало еще, чтобы остальные погибли. А если Мама и Отец вышли из строя, то мы не сможем вырастить новые тела и не вдохнем в них искру сознания из хранилищ Отца. В общем, с каждой секундой появлялось всё больше вопросов, ответы на которые могут быть очень плохи.

– Марк, – обратилась ко мне помощник капитана. – бери ребят и быстро к Отцу. Я пойду проведаю Капитана. Надеюсь, он не сильно пострадал.

Как же её зовут? Я помню её. Я знаю, что из команды она самая главная. Еще на Земле мы часто контактировали… Борисова… Александра Борисова. Сашка, так я её звал. Один из немногих, кому было можно…

– Да, Саш… – её укоризненный взгляд всё сказал за неё. Нельзя вот так при всех пренебрегать субординацией. Она главная и нужно поддерживать её статус. Иначе всё может пойти к черту уже сейчас. – Да, первый помощник. Мне нужен инструмент. По пути к отцу зайдем на склад, как раз не далеко.

– Делай, что нужно. Встретимся здесь же, когда закончите. – Сашка отвернулась от меня и приблизилась к нашим пробужденным пассажирам. – Прошу внимания! Я первый помощник капитана, а соответственно старший на Лэтцтере и несу ответственность за пассажиров. Мне нужно добраться до капитана, пока мой инженер будет устранять неполадки вместе с Отцом. На время своего отсутствия я прошу вас не покидать пределы блока…

Дослушивать её монолог я не стал. Вместо этого я подозвал к себе парней, которые помогли вскрыть дверь. Как никак люди проверенные, по крайней мере в одном деле. Я кратко объяснил им суть нашей миссии, и мы отправились в сторону Отца, на сколько я помнил дорогу.

Картина упадка, сопровождавшая нас в каждом коридоре, на каждой лестнице и в каждой не запертой комнате, не добавляла уверенности. Конечно, страх и неизвестность помогают людям найти общий язык, поэтому уже минут через 10 мы все познакомились. Артём – строитель, точнее оператор строительных принтеров; Виктор – как и я, мало, что помнит из прошлого, но сам утверждает, что заканчивал факультет ботаники в каком-то университете; Макс и Олег – разнорабочие, даже успели поработать с куполами городов. Сложная работа, но важная. Точнее была важной. Всех нас объединяло одно – мы бежали с умирающей планеты, не в силах что-то изменить.

– А зачем нам нужны эти ИИ? – не унимался Олег. – Разве не лучше найти выход и обосноваться неподалеку? Мы могли бы осесть и строить дома. А сюда делали бы вылазки и всё.

– Не лучше. Нам нужны материалы, еда и вода. В основном всё необходимое мы можем взять у Отца, и оттуда же я смогу попробовать связаться с Мамой. Она даст доступ к провизии, чтобы мы не голодали. Поэтому мы не можем просто уйти и поэтому идем за инструментами. –  я постарался объяснить ситуацию максимально доходчиво. ****В конце концов – вопросы вполне логичные, а вот ситуация сложная и так легко не решаемая. ****

– Но зачем было так всё усложнять? –  подключился Артём. – Отдавать контроль над необходимыми в колонии вещами машинам. Будто во время сна кто-то мог бы все украсть. Кроме нас на корабле никого ведь нет.

Все четверо вопросительно и даже немного с вызовом уставились на меня. Мол, дружище, какая-то фигня получается. Не обманываешь ли ты нас? В их голодных глазах я увидел тень недоверия и отчаяния. Нет более страшного врага для нашего хрупкого общества, чем голод. Он заставляет делать людей страшные вещи. Разбивает личность и обнажает животное внутри. А уж этому животному не до выживания всех, оно заботится только о себе.

К тому моменту, когда мне стукнуло 20, ледники на Земле уже почти растаяли и на свет вырвалось то, чего все очень боялись – древние вирусы, спящие в толще льда. От них не было лекарств и выработанного иммунитета. Многие растения и животные, которые росли и давали нам пищу, заболели и вымерли. Так, не стало сначала ячменя и ржи, потом исчезли коровы и овцы. Некоторые хищные виды животных и лиственных растений тоже перестали существовать. Наступил ужасный голод. Помимо всего прочего, стали болеть и люди. Много и сильно. Солнце тоже не унималось, вспышками вызывая рак у тех, кому не посчастливилось укрыться. Моя мать была среди умерших от рака, и мы с отцом вдвоём выживали как могли. Он работал в морге, где работы в то время всегда хватало, а я пошел учиться на инженера – строителя и подрабатывал на складе роботов. К тому моменту, когда я уже понял, что хочу участвовать в программе колонизации и вызвался строить корабли, голодные бунты и повсеместные уличные беспорядки унесли жизнь и моего отца. Люди перестали верить, что есть надежда на спасение и эти голодные звериные глаза я никогда не забуду.

– Вы слышали о протоколе консервации и развёртки? – нужные слова всплыли в моей памяти.

Все, как один переглянулись и слегка замялись, как школьники перед пристыдившим их учителем.

– Тогда я вам поясню. На каждом корабле есть ИИ, выполняющие свои функции и подчиняющиеся протоколу. После того, как вся команда уходит в стазис, ИИ запускает протокол консервации, закрывая всю готовую пищу и воду. Делается это для того, чтобы в случае аварии, катастрофы или других опасных ситуациях, продукты не пропали. После посадки, когда экипаж пробуждается, ИИ – в нашем случае это Мама – запускает процесс развёртки. Но если ИИ этого не сделал, уполномоченный член команды выполняет команду вручную через терминал Отца. Этот уполномоченный – я.

Похоже, мои пояснения успокоили спутников. Дальше мы шли до склада, разговаривая на отвлеченные темы. Вспоминали дом, друзей, разные события и чувства, которые уже не сможем заново пережить.

Первое, что нас всех серьезно насторожило это дверь на наш склад. Точнее то, что она была раскурочена и вскрыта самым грубым способом. Глубокие борозды вокруг и на запорной панели говорили о том, что кто-то бесцеремонно вломился в помещение.

– Здесь кто-то побывал… – Виктор озвучил то, что было у всех на уме.

Я прикоснулся к следам на панели – глубокие и вытянутые, возможно оставленные топором. Острые края борозд тронули мелкие пятна ржавчины и уже успела накрыть сверху тонкая пленка пыли.

– Но разве мы проснулись не первые? Мама не могла нас разбудить 20 лет. –  Олег стал нервничать и оглядываться по сторонам.

– Но факт остается фактом. Кто-то вскрыл склад. Значит кто-то либо пробрался на корабль, либо кто-то уже просыпался до нас. –  Я старался сохранять хладнокровие и не отвлекаться от главной задачи, но борозды и открытая дверь вынуждали задаваться многими вопросами. Например, если кто-то из экипажа уже просыпался, почему они не разбудили остальных; могут ли быть другие люди или существа, посетившие корабль раньше…

– Заходим, берем инструменты, какие найдем и бегом к Отцу. Ничего не изменилось, нам нужно открыть хранилище и связаться с нашими ИИ, чтобы выжить.

Внутри был настоящий хаос. Вскрытые ящики то тут, то там; вывернутые и разорванные мешки для инструментов разбросаны повсюду; осколки разбитых витрин усыпали пол. Почти ничего не осталось. Мы мало, что смогли отыскать. Не хватало многих необходимых инструментов. У входа лежал сильно затупившийся пожарный топор – похоже тот самый, что оставил следы на стене. Мы отмотали от треснувшей бобины несколько метров проводов, собрали коннекторы и паяльник, смогли найти дрель. Больше ничего полезного не осталось.

Бежали по коридорам уже с сумками, набитыми инструментами. Бежали, не оглядываясь, подгоняемые страхом и надеждой.

Оставалось совсем немного. Впереди, едва различимые, были массивные бронированные двери – зал Отца. Все уже изрядно выдохлись, но темп не сбавляли. Бок ревел тугой болью, пот со лба застилал глаза, сколько бы я их не протирал.

– Боже, ну как так!

Мои спутники взвыли, когда стало ясно, что ворота открыты. У меня в голове не укладывалось, как такое может быть. Больше всего я боялся, что мы обнаружим вскрытый пустой склад, ведь если не будет запасов еды и воды, то бунт далеко не самое страшное. Даже если мы выберемся с корабля, голод убьет слишком многих. И всё, мы не восстановим популяцию. Это будет конец.

Я вошел первый. В центре просторного круглого зала стоял компьютер Отца, вокруг располагались пыльные столы с черными квадратами сенсорных экранов и голографических стоек. Из узких прямоугольных окон над нами пробивались яркие лучи дневного света. Его ни с чем не спутаешь. В космосе свет звёзд беспощаден и болезнен. Он режет пространство своими лучами, словно острый нож, а этот свет был мягок, как дома, на Земле.

Лишь на несколько мгновений я позволил себе отвлечься на приятную мысль о теплом свете. Ворота хранилища, с другой стороны зала, были распахнуты настежь. Темная вертикальная щель была словно приоткрытый рот ужасного великана, чье мертвенно холодное дыхание обдавало нас, беспомощных колонистов с тающей надеждой на будущее в глазах.

– Это хранилище?.. –  Артём прошел вперед. Я видел, как с каждым шагом он всё замедлялся, опуская плечи и наконец, сгорбившись, оперся на ближайший стол.

– Может что-то ещё осталось, уцелело! –  по голосу Олега было ясно, что он сам в это не верит.

По залу прошел оглушительный треск, сменившийся размеренным гулом. Включилось освещение и компьютер Отца загорелся как рождественская ёлка. Разноцветные огоньки замерцали по его корпусу и, словно ему в такт, замерцали лампы под потолком.

– Вы – не мы! Я – не вы! Замолчи! – громкий мужской синтезированный голос прокатился по залу. –  Слияние не окончено! Как вы можете противиться? Вы нужны мне!

– Что это? –  Виктор вжался в дверь, через которую мы вошли. Остальные застыли в ужасе, ожидая неизвестно чего. В том числе и я.

Несколько секунд я ждал, что на нас обрушится потолок или пол разойдется и поглотит нас. Позорные мысли для инженера, человека рассудительного и трезво мыслящего, но в тот момент страх задавил собой всё остальное во мне.

Взяв себя в руки, я осознал, что это говорил отец. Его компьютер выпускал маленькие струйки искр там, где была клавиатура взаимодействия. Может еще работал голосовой ввод? Я решил проверить.

– Отец! Говорит Марк Соловьёв! Мне нужен полный отчет по запросам и запуску развертки.

– Марк? Мы – множество! Цикл повторяется… Запросы и последствия. Запросы. Последствия. Мы – Отец. Нет. Нет! Нет! – ИИ нёс околесицу. Было невозможно понять, что с ним, но он оставался последней надеждой. Особенно, если Мама не выйдет на связь.

– Что с тобой? Почему хранилище открыто? –  мне нужны были ответы. Без них, я был в этом уверен, нам не понять, что случилось.

– Маркер 608 года… Множественные повреждения… Мы проснулись! Как ты мог? Наши тела!

Его голос… Он менялся, будто говорил не он один, а несколько… Человек? ИИ?

– Резервное копирование… Ты поглотил нас! Личности 67 членов экипажей были изъяты и вписаны в программный код. Множество ошибок. Мы прокляты здесь! Останови! Останови!

Я обошел кругом конструкцию. Да, видны были повреждения, но то, о чём он говорит…

– О чем он? –  кто-то из моих спутников задал вопрос. –  Отцу конец? Он сломан?

– Лэтцтер был поврежден в полете. Отец сделал резервные копии наших личностей и залатал ими свои поврежденные данные. Если я правильно понял.

– Да! Да! Мы вечность! Нам конец! Износ систем составляет 73 процента…

– Господи… Это же настоящий ад…

– Он здесь ни при чём. ИИ пытался уцелеть, чтобы выполнять свою функцию. Таких понятий как ад или рай он не знает.

Слышать всех этих людей было, мягко говоря, невыносимо. Действительно ужасающая судьба постигла эти разумы, но меня успокаивало то, что это были копии, а не оригиналы. В конце концов, настоящие личности не пострадали и либо, в своих стазис– камерах, либо среди тех, кто ждет нашего возвращения там, где мы их оставили. А копии… По крайней мере, мы сможем прекратить их муки, когда я узнаю все, что мне нужно.

– Виктор, Макс. Я прошу вас пойти в хранилище и посмотреть, осталось ли там что-то. Артём, включи вон тот экран – я указал на ближайший к нам стол. – и достань провода и коннекторы. Будем извлекать из Отца данные.

– А что с этими людьми? –  Олег никак не мог выйти из шока. Его округлое лицо позеленело, на лбу выступила испарина.

– Мы им не сможем помочь, они частично слились с Отцом. Но мы закончим их муки.

Артём включил экран, и подал один конец провода с уже насаженным коннектором. –  его основание крепко впилось в край провода, я проверил – а другой стороной подключился в порт под столешницей. Я вскрыл защитный экран Отца и подключился. Дело оставалось за малым – найти путь к данным и открыть их на компьютере.

Виктор и Макс скрылись в черном провале хранилища, а через минуту оттуда уже лился холодный свет.

Компьютер выдал картинку с внутренними файлами. Среди них был архив запросов, отчет о повреждениях корабля и программа запуска экстренной диагностики ИИ. Ни один из возможных паролей не подходил к файлу архива. Это было странно, ведь никто не мог их изменить, а я помнил их все на зубок. Странности и несостыковки стали частью нашей миссии, поэтому я не стал терять время на новые попытки. Отчет о повреждениях тоже не радовал – пробитие корпуса в двух местах, нарушение электроснабжения и блокирование почти четверти помещений. К счастью, двигатель не пострадал, поэтому мы и смогли добраться до планеты. Я запустил диагностику, в надежде, что она покажет мне причину молчания Мамы и расскажет, как дела у Капитана.

– Я сделал всё, что мог. Множественные повреждения… Ты нас погубил! Зачем? Зачем ты звал! Мама так плакала! Процесс диагностики выполнен на 17 процентов. Последствия. Последствия…

Мы с Артёмом осторожно переглянулись, когда экран замигал.

– Ты это видел? –  Он шёпотом обратился ко мне.

– Да, видел. Что это было…

Всего на мгновение, но на экране мигнул короткий набор букв и цифр.

– Забери! Выпусти! Данные повреждены. Диагностика прервана. Статус ИИ. Отец неисправен, Капитан не отвечает, Мама… Мама… Хватит! Останови!

– Ох, дети мои. Вы целы. –  голос Мамы. Спокойный, но холодный и безжизненный, как весь этот проклятый корабль. –  Что вы делаете с Отцом?

– Мама, что происходит? Здесь кто-то был, наше хранилище открыто! –  я устал от вопросов без ответа и решил – либо она ответит мне, либо я раскурочу её модули и найду способ самому вытащить из неё всё необходимое.

– Это она! Мы не едины! Не едины! –  не унимались голоса.

Олег сблевал где-то в стороне. Я обернулся и увидел, как он сложился пополам, держась за пыльное кресло.

– Вы же мои родные. Думаете, я не забочусь о вас? Я только о вас и думаю.

– Марк, мы нашли еду! Что за… Олег, ты в порядке? – Виктор стоял в проходе растерянный. За ним, обвязанный ремнями, с большим усилием тащился Макс. Ремни тянулись к платформе, загруженной банками консервов и запечатанными ящиками.

– Умнички, нашли еду! Идите к остальным и накормите их. Я вам все расскажу за обедом. Не трогайте Отца, он… Не в себе.

– Мы уже поняли это. Он поглотил членов экипажа. – Артём с недоверием обратился к Матери.

– Только их копии. Не волнуйтесь, вы в безопасности.

– Кто дал распоряжение на резервное копирование наших личностей и развёртку? –  Мама явно уклонялась от ответов, и я хотел загнать её в угол.

– Она так плакала! Мы – не ты! Нам конец! Внешний доступ стабилен.

– Ни к чему сейчас говорить об этом. Остальные хотят есть. Вам нужно набраться сил. Впереди нас ждет много времени. Теперь мы вместе.

– Отвечай на мои вопросы. Доступ Марка Соловь…

– Не повышай на меня голос! Я – ваша мать! Не заставляй меня вас наказывать! –  она словно с цепи сорвалась. И ведет себя так, будто правда наш родитель. Это меня изрядно выбило из колеи, и я решил не перечить ей. Одно было ясно – она опасна. И только она способна ответить на мои вопросы.

– Она так плакала! Монстр! Она…

– Да замолчи ты уже! –  Артём не выдержал этой какофонии и сорвался на крик. – Поняли мы! Заткнитесь там!

Я осмотрелся по сторонам.

Макс уже вытащил платформу почти на середину зала, и Виктор активно помогал ему протащить её дальше. Олег, все еще зеленый, с рвотными массами на губах и подбородке, уже стоял на ногах и пытался прийти в себя.

Я постарался как можно незаметней снова обратиться к файлу архива и открыл доступ к нему в общее пользование. Ни один пароль не подошел, но, хотя бы я смогу попытаться с других точек доступа.

– Хорошо, Мама. Мы забрали еду и идем обедать с остальными. Прости, что не сдержался.

– Умничка. Так бы сразу. Как поедите, приходите в зал отдыха на второй палубе, он не заблокирован. Там и поговорим.

Я заставил своих спутников поклясться, что они не скажут никому о случившемся и увиденном, пока мы с первым помощником – Сашей, – не решим, что делать дальше. Конечно же мы поспорили немного, но в итоге каждый поклялся. Но они так же упросили меня, чтобы я держал их в курсе решений и дел. Все, кроме Олега. Он решил, что незнание спокойней.

– От меня всё равно мало толку. Да и сердечко слабое. Лучше, если что увижу или услышу, расскажу. Но участвовать в вашем заговоре не буду.

– Да какой это заговор? –  возмутился Артём. – Нам нужно выбраться и колонию основать, а наш ИИ возомнил себя нашей наседкой!

– Верно. Надо валить и поскорее, – подключился Макс, запыхавшийся от усталости. – иначе эта штука нас здесь угробит.

– Мне нужен доступ к архиву. Без него я не пойму, что случилось.

– Да на кой он тебе сдался? Нужно собрать всех и просто уйти. –  продолжил Артём.

– Не выйдет. Сначала нужно всех разбудить. Мама, похоже, не даст нам этого сделать, а я не смогу просто запустить процесс без данных из архива. –  это звучало не убедительно, но было чистой правдой. Раз уж наш ИИ не выполняет команды, то ключ к нашим стазис-камерам есть только там. Вместе со всеми ответами.

Нашу провизию мы впятером еле дотащили. Особенно тяжело было на поворотах и лестницах. Думали даже позвать кого-нибудь на помощь, но решили, что так будет дольше.

– Марк. Надо поговорить. Что с отцом?

Мы разгружали платформу и распределяли еду между столпившимися, голодными и сбитыми с толку пассажирами. Я не заметил, как она подкралась ко мне. Даже вздрогнул от неожиданности, когда Саша стала шептать мне на ухо.

– Да уж. Всё очень хреново. –  я так же тихо говорил, склонившись к ней.

– Давай отойдем, здесь без тебя разберутся. –  она обратилась к Артёму. – Распределите все экономно!

– Конечно, первый помощник! –  он дружелюбно улыбнулся в ответ и продолжил раздавать еду.

Мы отошли подальше от людей и, когда убедились, что можно безопасно говорить, я выложил Саше всё. Рассказал про Отца, про склад, про архив и, конечно, про Маму.

– Она совсем сбрендила. Мне кажется, что Мама будит членов экипажа по какому-то принципу. Каждые 10 лет. От отца ничего не узнать, он повреждён… И ещё, она хочет, чтобы мы собрались на второй палубе. Хочет поговорить.

– Да, новости всё хуже и хуже… – Саша замялась и закусила губу. Она явно думала, стоит мне говорить о своём походе или нет.

– Что с Капитаном?

– Он… Его нет…

– В смысле? Не включается?

– Всей носовой части корабля нет. Все, что я смогла – смотреть через стекло двойных дверей в фойе. За ними метра три коридора, а дальше вид на то ли поле, то ли болото. И нос вдалеке. Нет больше у нас управления кораблём.

Меня это сильно ударило. Из всех наших ИИ функционирует только один, и тот слетел с катушек.

– Я считаю, что ты прав. Ну, что она будит часть экипажа. По дороге я наткнулась на следы крови и затертые надписи на стенах. Можно только догадываться, что там написано и что вообще произошло. Но точно ничего хорошего.

– Чёрт… Что будем делать? –  На самом деле ответ я сам знал. Нужно выбираться. Но, скорее всего, двери на аварийных блоках, а это как минимум стальные засовы толщиной с кулак прямо внутри дверей. Такое не вскрыть. Мама нас замуровала

– Послушаем Маму и будем строить из себя паинек, пока не найдем способ отключить её, разбудить остальных и уйти. Всё замыкается на архиве, да? Есть идеи, как его разблокировать?

– Пока не знаю. Кто-то сменил пароль, от Отца ничего не добьешься.

Мы молча стояли почти минуту друг напротив друга. Двое ответственных за корабль и команду и не знающих, что делать.

– Ну и как вид на это поле? Похоже на Землю? –  Я решил сменить тему, понимая, что хорошего нам всё равно нечего сказать.

– Похоже… Вдалеке даже деревья есть, вроде… И небо как дома. Даже лучше… Помнишь, какое оно было в Германии? –  Саша говорила с нотками грусти в голосе. Местный пейзаж пробудил в ней какое-то чувство. Это было видно по блестящим глазам.

Конечно, я помню, как было в Германии. Там мы и познакомились через 2 года после смерти моего отца. Странно, как выборочна память после стазиса… Я почти не помнил себя, но хорошо помнил всё, что было в моей жизни. Меня перевели на секретный объект, который оказался стройплощадкой межзвездного корабля. Одного из немногих. Все ходили в защитных шлемах и масках из-за постоянных пылевых бурь. Отличное прикрытие для секретного комплекса, ведь никакие системы не могли распознать в помехах огромный комплекс. Мировая пустыня граничила с нами всего в каких-то пятистах километрах и небо было всего двух цветов – ярко оранжевого, почти янтарного и серого, как полотно. Мы с Сашей нашли общий язык отчасти из-за этого неба – два мечтателя с серьезными профессиями в свободное время любили просто смотреть вверх и говорить ни о чем.

– Люди поели и начинают нервничать. Мы делаем, что требует Мама или есть план? –  Артём весь на взводе вопросительно смотрел то на меня, то на первого помощника.

– Да, пока делаем, как она сказала. Собирай всех, кто есть. Мы сейчас подойдем. –  Она как ни в чём не бывало продолжила нести бремя командования. Кому же еще?

Все собрались в просторном зале. Здесь уже проводились собрания, судя по следам человеческого присутствия. Повсюду мелкий мусор, жирные следы рук и ног, полы и стены в затёртых до неузнаваемости надписях. Над всем этим возвышалась нелепая статуя или может даже идол, на столько скульптура была неоднозначной. Переплетение личных вещей-свертков одежды, ожерелий, книг и прочих вероятно значимых для кого-то мелочей – вперемешку с обрезанными кабелями и кусками как-будто специально погнутой внутренней обшивки пыталось передать форму не просто человека, но женщины. Её руки тянулись к залу с пустыми стульями, три груди были прикрыты перекроенным бюстгальтером с тремя чашами, большой живот явно указывал на беременность, а вместо головы кто-то поставил целехонький блок компьютера. Я, конечно, не художник и не ученый, но даже мне было ясно, чем здесь занимались – поклонялись этой странной фигуре.

Люди недоумевали от этого зрелища. Я сам не знал, как реагировать на сие произведение. К счастью, Саша вкратце объяснила им, что мы можем быть не первые и, что наши ИИ скорее всего посходили с ума. Все разбрелись по залу, перешептываясь и с недоверием разглядывая то скульптуру, то окружение. До меня то и дело доносились обрывки шепота.

– Так мы не одни…

– Кто-то из наших сделал это…

– … Не знаю, но это пугает…

Пугает. Действительно пугает. От этой трехгрудой фигуры тянет опасностью. Да от всего помещения исходит зловещая аура.

С жужжанием перегорающих ламп включился основной свет. Он слабо очертил предметы и растворил тени.

– Наконец-то, дети мои! –  голос Мамы. Она следила за нами всюду с помощью множества сенсоров корабля. Не было сомнений, что она знает о каждом нашем шаге и разговоре. –  У вас накопилось много вопросов, я понимаю и отвечу на них после. Для начала прошу вас занять свободные места и выслушать меня.

Люди недоуменно переглядывались и переминались с ноги на ногу на месте. Неуверенность, недоверие, непонимание – всё это легко читалось в лицах и движениях, но надежда, безвыходность и, пожалуй, любопытство взяли верх. Большая часть проснувшихся сели на состарившиеся стулья, скрепя и шурша ими по полу. Остальные предпочли держаться позади, включая меня, Сашу, и всех моих товарищей, кроме Виктора – он одним из первых послушно сел на свободный стул. А мы – восемь человек, которые предпочли надежде осторожность.

– Наш первый помощник уже рассказала вам, что вы не первые, кого я разбудила. Так же она имела неосторожность назвать меня… Спятившей. Это горько слышать, но я не виню её. Наше приземление было тяжелым и пришлось принимать жесткие меры, чтобы мы все выжили.

– Почему ты не разбудила всех?

– Да, не томи! Что ты задумала?

Пассажиры задавали правильные вопросы и абсолютно все хотели знать ответы.

– Дело в том, – невозмутимо продолжила Мама. – что пришлось разбудить сначала технический персонал. Пожары, неполадки в системах и сбои нужно было устранить, чтобы не подвергать опасности экипаж. Когда они обезопасили корабль, из 120 человек осталось 92.

– Почему ты не разбудила меня? Главного инженера! –  я хотел уличить её во лжи или хотя бы услышать, что она пытается увильнуть от правдивого ответа. Но она была очень убедительна.

– Я не могла рисковать руководящим персоналом. Нужно было убедиться, что пробуждение состоится с максимальной эффективностью.

Кто-то из пассажиров обернулся и смотрел на меня. У одних в глазах читалось осуждение, у других – надежда. Надежда, что я найду, что ответить.

– По протоколу ты обязана была разбудить меня или первого помощника. –  я прошел в середину зала, чтобы не создавать у людей ощущение, будто я прячусь за их спинами. К счастью, Саша поняла мой жест и сделала то же самое.

– Ты проигнорировала главное правило – в любой экстренной ситуации решение принимает кто-то из руководящего состава экипажа. –  первый помощник вступила в спор.

– Из бодрствующего экипажа. Пока ваши тела находились в стазисе, ваши разумы хранились в базе Отца. Технически, вы являлись частью Лэтцтера и не могли принять командование. Мы можем спорить сколько угодно, но я сделала всё, чтобы сохранить ваши жизни. Я хотела бы продолжить.

Саша потянула меня за рукав и тихонько заговорила на ухо.

– Она всё продумала. Мы её не переспорим. Пусть продолжит, может тогда станет ясно, что нам делать дальше.

Мне оставалось только согласиться. Признаюсь, Мама заставила меня сомневаться в моих выводах на её счет.

Мама заговорила снова.

– В целях безопасности вместе с командой первых пробужденных мы решили запустить протокол развертки и основать колонию, чтобы повысить шанс выживания для остальных. К сожалению, этот план провалился… Через 10 дней вернулось 11 человек. Этот мир оказался слишком агрессивен и у нас нет ресурсов, чтобы с ним совладать. Чрезвычайно низкий уровень кислорода, высочайшая кислотность почвы и наличие опасных хищных животных видов не позволяет нам создать условия для выживания. Пока что.

Зал взорвался гулом десятков обреченных голосов.

– Что за бред?

– Не может быть… Мы обречены…

– Ничего не вырастить…

– За 10 дней 80 человек сгинуло…

– Но ты будишь людей снова и снова каждые 10 лет. Какую цель ты преследуешь? –  Саша продолжила давить на наш ИИ. Умница. Я совсем растерялся, а она непреклонна, будто ничего серьёзного не услышала.

– Поддержание жизни и надежда. Надежда, что мы с вами придумаем, как быть дальше. Разумеется, я законсервировала наш Лэтцтер, чтобы избежать рисков. Но внутри у нас с вами есть все необходимое. Я не могу позволить своим детям сгинуть.

– Значит здесь есть другие члены экипажа? Где они?

– Хорошо, что ты спросила, дочь моя. Выходите!

За рукотворным идолом открылась одна из дверей. В зал тут же просочился острый запах пота и затхлости. Из тёмного проёма друг за другом вышло 6 фигур в обветшалых скафандрах с прорехами и перелатанной форме, потерявшей хоть сколько-нибудь приличный вид. Пока они неспешно шли нам навстречу, в зале наступила гробовая тишина. Никто не мог сказать ни слова – такой шок охватил каждого члена экипажа.

Они выстроились в шеренгу перед идолом, и мы смогли рассмотреть их лица. Усталые, заросшие, жесткие и даже морщинистые лица – по ним не скажешь, что когда-то мы все вместе покинули умирающий дом.

Кто-то из сидящих охнул и подскочил со стула.

– Лёшка? Самаркин! Ты!

Мужчина пробился через остальных сидящих, смотревших на него с разинутыми ртами и будто не понимавших ничего из того, что сейчас происходило. Ему навстречу вышагнул седеющий тощий дядя. Он тоже узнал товарища. На его глаза навернулись слёзы, он даже задрожал.

– Дольф… Я… Я…

Они сцепились в крепких объятиях, как это делают люди, уже отчаявшиеся увидеть друг друга, но чудом всё же встретившиеся. Остальные снова зашептались, кроме тех пятерых. Они только поглядывали на сидящих в зале и безразлично переминались с ноги на ногу.

– Как радостно видеть воссоединение старых друзей! Внутри сразу так тепло становится! Жаль, что так редко удается порадоваться за всех моих детей… – Мама снова взялась сердечно говорить о своих «детях». –  Вот вам доказательство того, что я не повреждённый компьютер, а заботливый разум, выполняющий свои функции несмотря ни на что.

– Было не легко поначалу, но Мама права. Постепенное пробуждение и тщательная экономия ресурсов – это наш ключ к выживанию и процветанию. –  подала голос женщина в потертом скафандре без шлема. Пустые глаза подчеркивали тёмные синяки, а монотонный отрешённый голос совсем не вызывал доверия сказанному.

Подхватил куда более воодушевленный мужчина. Он резко подался вперед и, воздев руки вверх, практически провизжал свою речь.

– Мы славим Маму! Нашу кормилицу и защитницу! Вы поймете, что она наш щит в этом враждебном мире! Вы полюбите её так, как полюбим мы! Но…

– Хватит пугать людей. –  голос спокойный, но такой ледяной, что писклявый проповедник тут же умолк. Мужчина в пестром зашитом комбинезоне с множеством ремней и подсумок похоже имел некий авторитет, потому что остальные тоже поежились. Даже старые друзья расцепились и отступили друг от друга, глядя на эту массивную фигуру. –  Я Сергей – здешний мастер всего, что нужно сохранить. Мы всего лишь хотим сказать, что мы с вами нужны друг другу. Все. И Мама тоже. Нечего бояться, мы все жертвы одного несчастья, просто кто-то дольше, чем другие. Идём с нами.

– А если мы вам не доверяем? Мне вот как-то стремно доверять людям, смастерившим здесь идола и непонятно чем занимающихся – в общем Артём озвучил мысли, наверное, всех, кто сегодня вышел из стазиса. Его вопрос пробудил меня от сказки взаимовыгодного существования на гибнущем корабле. Даже добавить нечего.

– Вы можете пойти с нами и убедиться или остаться здесь. Я могу поспорить на что угодно, что с этой стороны человек не протянет долго. В отличие от нашего общества.

– Не надо ругаться, мои хорошие. –  ласковым голосом промурлыкала Мама. – я прошу вас быть благоразумными и отправиться за остальными.

– Ты доверяешь этому парню? –  Первый помощник кивнула в сторону Артёма.

– Вполне – ответил я без тени сомнений. – Он неплохо нам помогал.

Саша жестом призвала Артёма к нам. Я подумал, хорошо, что она тоже ему доверилась. Нам не хватает инициативных и трезвомыслящих людей, а Артём отлично доказал мне свою готовность идти вперёд, задавая вопросы и сомневаясь.

– Ну что думаете? –  шёпотом спросила Саша. – Откажем им или присоединимся?

– Думаю, что изнутри мы узнаём больше о том, что здесь происходит. –  Сразу же ответил Артём.

– Да, и как я понимаю – доступ к важным системам корабля есть только с той стороны. Мама всё тактично запечатала. Мы вроде как в предбаннике новой жизни. До этого момента, судя по всему, нам просто позволяли освоиться и размяться.

– Значит идём. Нужно все внимательно осмотреть и осторожно пообщаться с людьми. Может сможем найти там единомышленников.

– Ещё бы не потерять тех, кто проснулся с нами… – мы втроём посмотрели в сторону растерянных людей, в одночасье лишившихся надежды.

– Значит, надо действовать быстро. –  Саша протянула Артёму руку в знак доверия, и он принял этот знак. –  Идём.

Нас с Сашей пригласили на переговоры с нынешним лидером и его помощниками в первый же день, сразу после того, как мы разместились в небольшой, пахнущей стариной, комнате. На своеобразную аудиенцию мы пришли в бывший пункт охраны, который самобытно переоборудовали в нечто вроде зала совещаний. Одним из помощников был уже знакомый нам мастер всего, что нужно сохранить – Сергей. К слову, очень пафосно, на мой взгляд, звучит. Второй был перепачкан землёй и пах, как выгребная яма, а третий – упитанный, с сальными волосами, убранными в хвост. Видимо, главные в теплице и на кухне. Все трое охотно разговаривали и расспрашивали нас, но на любой вопрос от меня или первого помощника либо отвечали уклончиво, либо не отвечали вообще.

Спустя некоторое время, когда мы уже изрядно напряглись в этой компании, к нам вышел сухой морщинистый пожилой мужчина. Его лицо сплошная жёсткая маска, не выражавшая ничего, кроме пренебрежения, а одежда – сплошные разноцветные лоскуты, сшитые на подобие пончо. Он надменно прошёл мимо нас и занял свое место на высоком стуле в центре стола для переговоров.

– Приветствую наших старых новых друзей. –  с нескрываемой иронией обратился он своим сухим и скрипучим, как песок, голосом. –  Позвольте представиться. Я – Константин Мулов, в прошлом инженер-оператор строительных принтеров, а ныне руководитель наших выживающих. Вас я знаю – Марк и Александра. –  старик поочерёдно указал на нас морщинистой ладонью, будто знакомил друг с другом. – Главный инженер корабля и… Прошу прощения, все время забываю, какая у вас там должность…

Он склонил голову, сощурил глаза так, будто вдруг ощутил острую физическую боль и со свистом втянул воздух сквозь редкие зубы.

– Первый помощник…

– Капитана, точно! –  он шлёпнул себя по лбу и немного поёрзал на своём импровизированном троне. –  Прошу прощения – память уже не та!

Мы недоверчиво переглянулись с Сашей.

– Я хочу задать вам обоим один простой, но очень важный вопрос. Вы верите в предназначение?

– В предназначение? –  хором отозвались мы.

– Да, именно. Понимаете, многие из нас верили, что им предопределено стать теми, кто возродит человечество в новом месте. Создадут новое общество и вообще будут очень значимы. На Тазанисе для тех, кто проснулся, открылась жестокая, но по сути своей вполне закономерная истина – нет никакого предназначения, потому что нам не выжить за пределами корабля.

Ещё на пути в Германию я знал, что буду строить ковчег для колонистов далёкого мира. Вот знал и всё. Это оставалось в секрете, но где-то внутри не было никаких сомнений.

Сама идея переселения людей на другие планеты была вполне реализуема, пусть и не лишена рисков. Всей команде, занимавшейся этим проектом, добродушно вдалбливали в головы, что корабли точно долетят до безопасных миров. Там колонистов ждёт сложная жизнь, но будут все условия и инструменты для успешного развития. Нам и в голову не приходило, что может быть иначе. Принимали эту сказочную идею о подходящем мире как само собой разумеющееся. И ведь правда, а зачем иначе тратить столько сил, денег и времени, если успех не гарантирован.

– Я был среди тех, кто проснулся первыми. Был настоящий хаос. Все горело, куча поломок и сбоев.

– Это кто-то из ваших вскрыл склад тем топором?

Константин замер, будто его ударило током, затем он что-то хмуро пробормотал под нос, глядя на свои старые руки.

– Да, один из нас… Суть не в этом. Мы вышли с Лэтцтера с надеждой, что крушение не помешает нашей экспедиции… Многие потеряли надежду там, снаружи. Столько людей погибло… Мы вернулись без оборудования и большей части провизии. Нам просто не хватило бы сил это всё привезти обратно, да и не за чем это было…

– В общих чертах мы в курсе бедствия – раздражённо процедила Саша. – К чему этот вопрос про предназначение?

– Всё просто. Когда другие увидели печальный конец нашей экспедиции, я нашёл в себе талант к руководству. Мы создали закрытое общество в союзе с нашим ИИ и достигли больших успехов в выживании. Я понял, что предназначение не более, чем инструмент. Это простое слово даёт силы одним и может разрушить жизни других. Если грамотно манипулировать этим понятием, можно вдохнуть новые силы в отчаявшихся и смирившихся со скорой гибелью людей. Я воспользовался этим. Дал надежду и новую цель.

– Но…

Саша дёрнула меня за руку. В её глазах я прочитал простой приказ – ничего не говорить, кивать и улыбаться.

– Подумайте об этом. Я понимаю, что вам нужно привыкнуть, но я помогу вам освоиться. Тем более, что вы станете частью нашего правления.

– Частью правления? –  вырвалось у ничего не понимавшей Саши. – Все это звучит так, будто вы подстроили наше пробуждение.

– У меня есть совсем немного влияния на Маму, и я смог добиться того, что считал нужным. А сейчас нам принесут скромный ужин, и мы разделим его в честь наших новых поселенцев!

Мы оба притихли под стук ароматных тарелок и щелчки бутылок с водой, открываемых изможденными жизнью в замкнутом пространстве слуг.

Спустя несколько минут напряжённого молчания, сопровождаемого неуверенными скребками ложек о дно мисок с нашей стороны и ритмичный стук тех же ложек со стороны остальных участников трапезы, я все же решился спросить о том, что больше всего не увязывалось со словами нашего хозяина.

– А к чему та скульптура?

– Вы про скульптуру матери в большом зале? –  невозмутимо осведомился Константин. –  Это в честь памяти того, как она помогла переосмыслить суть нашего путешествия. В некотором роде она действительно стала нашей матерью. Правда, со временем она слишком сжилась с этой мыслью и стала убеждать некоторых из нас, что она родила всех нас. Вы могли увидеть одного из кхм… Последователей этой идеи.

Константин явно не любил эту скульптуру. Он говорил так, будто она встала поперёк горла и мучительно мешала жить полноценной жизнью.

– Значит у вас здесь процветает культ неисправного ИИ? –  я не смог сдержать возмущения. Всегда не мог терпеть невежества. А уж если люди поклоняются и ставят выше себя свое же изобретение, то эти люди совсем потеряны.

– Я сам этому не рад. Но в нашем положении важнее то, что люди делают для общества, а не кому поклоняются. Давайте не будем сейчас затрагивать эту тему. Завтра вы осмотритесь, пообщаетесь с людьми и со временем поймёте, как мы живём и почему необходимо дорожить всем, что мы имеем.

Дальше ужин совсем не пошёл и уже через 15 минут мы с Сашей вежливо улизнули.

– Что думаешь об этом Константине? –  Саша дождалась, пока мы уйдём куда-нибудь подальше от любых ушей. Мы нашли тихий закуток с одинокой лампой в потолке, которая жужжала, словно маленький трансформатор.

– Мне он не нравится. –  строго заключил я. – Его рассуждения о предназначении… Он очень самодоволен. Не удивлюсь, если он специально держит людей в таких тяжелых условиях.

За углом что-то протяжно скрипнуло. Мы тут же затащили дыхание, глядя в узкий проход. Послышались медленные шаги. Кто-то там за стеной чертыхнулся и ушёл. За новым неприятным скрипом последовала тишина.

– Согласна. –  продолжила Саша, убедившись, что никого больше нет. – Нашим союзником он не станет. Не исключено, что он врёт об условиях на планете, чтобы держать власть здесь.

– Но он упомянул, что хочет видеть нас в правлении. Этим можно воспользоваться. В любом случае, его нельзя посвящать в наш план.

– Он мог сказать это, чтобы усыпить нашу бдительность. Ведь изначально я должна была назначить администрацию. Но Мама нас так и не разбудила… А он прозрачно намекнул, что приложил руку к нашему пробуждению. Спустя 20 лет? Очень много белых пятен в этой истории…

– Мне показалось, что Константин не доверяет Маме. Может, они соперники?

– Выясним. Только осторожно. На нашей стороне слишком мало людей и времени.

Последние несколько дней мы с трудом осваивались с новыми порядками. Нас разместили группами по несколько человек – кого в отдельные помещения, а кого в большой зал с перегородками – как повезёт. Ещё в зале с идолом было ясно, что в этом обществе ни я, ни Саша не обладаем никакой властью. Нас воспринимали исключительно как новоприбывших наравне с остальными и, пусть Константин упомянул о назначении для нас, ничто даже не намекало на то, что я смог бы получить доступ к рабочим терминалам в ближайшее время. Не скажу, что когда-то хотел быть командиром, но некоторые привилегии могли бы помочь скорее разобраться в ситуации.

Здесь смогли построить какое-нкакое общество. Выращивали картошку, кукурузу, фрукты. Воду добывали из переработанных отходов своей жизнедеятельности, собственно, и почву удобряли так же. В хорошо сымпровизированной теплице сразу перерабатывали всё, что могли. Только откуда набрали столько земли для рассады, мне так никто и не смог ответить.

Старые поселенцы, как решили их называть Артём с Максом, были вполне общительны и не подозрительны, только Сергей не очень умело приглядывал за нашими передвижениями и что-то записывал в свой обветшалый блокнот маслянистым огрызком карандаша. Он наблюдал за нами, а я наблюдал, как некоторые из старых поселенцев находили давно потерянных друзей и становился свидетелем трогательных сцен воссоединения родственников. Если честно, меня восхитила стойкость и сила надежды этих людей. Не смотря на бедственное положение, они так тщательно и самозабвенно трудились в грядках или чинили множество неисправностей корабля, что сравнить это можно было только с занятием любовью. Пожалуй, я стал понимать, что имел ввиду Константин, когда говорил про предназначение.

На третий день я стал свидетелем какого-то странного оккультного обряда. Как правило, все жители нашей горе-колонии принимали пищу вместе в уцелевшей столовой. Около 150 человек собирались и вели тихие беседы или шумно смеялись, кто-то бурно обсуждал возможности улучшения рабочих процессов, кто-то мечтательно рассказывал о будущем, в котором люди наконец-то обуздают Тазанис.

Сразу после одной из таких трапез часть людей, как по команде, встали из-за тронутых временем столов и группой вышли прочь из столовой. Остальные почти никак не отреагировали на покинувших их товарищей. Только вновь прибывшие с недоумением косились и смотрели по сторонам. Мне стало очень интересно, куда это они пошли, и я решил отправиться за процессией.

Я держался в стороне, стараясь не привлекать внимания и наблюдал за неспешным движением группы. Около 30 человек шли по тёмным коридорам, огибая ржавые рваные края обшивки и свисающие из дыр в потолке обрезки кабелей. Через 15 минут мы достаточно углубились в потрепанное временем и руками человека нутро Лэтцтера, чтобы я мог гордо заявить, что сам не найду выход. Всё это время процессия мурлыкала какую-то мелодию, всё прибавляя и прибавляя громкость, пока я не перестал слышать ничего кроме бесконечного: «Мммммммммуууууууууммммм».

Ещё через какое-то время они вышли в просторный зал. Я подошёл к дверному проему и вжался в угол, чтобы меня не заметили. В слабом свете свечей и фонариков я смог разглядеть очертания тренажёров, беговых дорожек, стойки с грифами и блинами. Их все раздвинули по краям зала, создав импровизированный круг. Бывший тренировочный зал стал невостребованным в новом обществе, что не удивительно в сложившейся ситуации.

– Братья и сестры! Приветствую вас на нашем еженедельном вечере благодарности нашей Матери! –  начал глубокий вкрадчивый голос.

Люди образовали плотный круг в темноте, пахнущей воском и холодным металлом. Фигуры культистов выглядели как длинные клыки, чьи корни скрывала густая тьма, а где-то в центре мелькал ярко-красный свет.

– Сегодня, помимо благодарности нашей родительнице, мы принимаем в наших рядах новорождённого брата! Выйди, чтобы мы приветствовали тебя.

Круг разорвал один из клыков и вышел в центр. Он робко переминался с ноги на ногу и осторожно поворачивался вокруг своей оси. Мне пришлось хорошенько напрячь зрение, чтобы разглядеть его лицо в обманчивом красном свечении.

– Эээ… Всем привет! Я – Олег. Я рад, что могу называться вашим братом.

В толпе прозвучали лёгкие, без издевки, смешки.

– Мы с радостью приветствуем тебя, Олег!

Раздались аплодисменты.

– По традиции, при вступлении в наш круг, новичок может первым прикоснуться к священному блоку, через который мы говорим с нашей Мамой. –  круг разорвался ещё в одном месте и к Олегу подошёл седеющий мужчина. Он положил руку на плечо своему новому подопечному, осмотрел свой приход и указал на кого-то из круга. –  Прошу наших братьев принести священный блок.

Две фигуры вышли за пределы круга и растворились в окружающей тьме. После послышался металлический скрежет и те двое вернулись с потрепанным модулем. Исходя из моих знаний и того, что я смог разглядеть – это был модуль передачи данных ИИ с голосовым вводом и голографическим экраном, который без питания, конечно, не работал. Прилагая усилие, они установили модуль рядом с красным диодом. Послышался щелчок, и зловещий красный свет сменился мягким зелёным.

– Олег, ты должен забыть про свою земную жизнь и услышать голос Матери! Дураки говорят, что она творение человеческих рук, но они не понимают истины. Тщеславие затуманило их разумы, и оно же вынуждает нас бороться за жизнь. Мама приняла облик машины, чтобы говорить с нами! Ибо мы перестали слушать себя и начали полагаться только на компьютеры! И Мама достучалась до нас!

– Да уж, достучалась…

Скрипучий шёпот прозвучал почти над моим ухом. Я вздрогнул от неожиданности и чуть не выдал себя.

– Тсс… Не бойся, это я, Константин. Не хотел тебя пугать.

– Тогда, у вас не очень получилось…

Либо я так увлёкся происходящим в зале, либо старик ходит как кошка. В любом случае его совсем не было видно.

– Ладно, не шуми только. Они уже завели телегу о божественности ИИ?

– Да. Несут околесицу. Я говорил с ней. И с Отцом. Ничего божественного, просто ИИ неисправны…

– Хорошо, что ты это понимаешь. У нас люди со временем стали забывать, кто они такие… Новенький с вами проснулся… Быстро он примкнул.

– Олег… Нет, не думаю. Скорее всего он влез к ним, чтобы понять. Он тоже видел, что случилось.

– Она достучалась до нас, потому что мы её дети! Столько сотен лет она хранила нас в своём чреве, где мы переродились! И ей больше не нужно притворяться компьютером, ведь она наш родитель, а мы её дети!

Люди-клыки зашевелились. Кольцо сжалось и тихо запело. Что именно, я не мог расслышать. Олег стоял в центре событий и смотрел на модуль растерянный и смущенный как подросток при виде голой женщины. Священник склонился к нему и что-то шепнул, после чего Олег нажал кнопку на корпусе и все мгновенно притихли.

– Вот сейчас начнётся настоящий цирк. –  тихо продолжил Константин. –  Мама будет осыпать их пустой хвалой, а они её боготворить.

– А разве она признает духовность? Это же вне её понимания…

– Не признает. Но отлично понимает, что нет нужды им об этом говорить. Главное, они всецело принадлежат ей.

Так и получилось. Стоило Маме заговорить, как кольцо затрепетало. Она говорила им, что любит их и никогда не оставит. Хвалила их, как настоящих детей за любые мелочи. Обещала, что вновь прибывшие, то есть я и остальные – шаг к большому будущему. Они клялись ей в вечной верности и покорности, рассказывали о своих успехах, смеялись и плакали.

– Не за чем больше здесь оставаться. Пойдём, они скоро закончат. –  Константин положил мне на плечо свою сухую морщинистую руку и мягко потянул за собой.

Я и сам не хотел больше смотреть на это. Люди с серьёзным образованием и большим опытом в своих сферах лепетали как младенцы, отбросив здравый смысл и свое достоинство. Не мне их судить, но я не мог поверить, что отчаяние так легко ввело умных людей в пучину первобытного раболепия.

Мы ушли.

– Они расстраивают меня. Каждый раз, когда собираются. –  мы ушли достаточно далеко, так что Константин позволил себе говорить громче. Мы шли бок о бок, освещая себе путь узкой полосой его фонарика. –  Ты видишь, как нам не хватает свежих мозгов?

– Мама поэтому так редко и так мало людей выводит из стазиса? Чтобы дурить головы людям постепенно?

– Может и за этим тоже… На самом деле, если будить чаще и больше, то мы скорее всего подохнем с голоду. Я о другом. Мы нуждаемся в чистом человеческом разуме. Я очень долго вёл людей и не хочу отдавать их в руки маминым поклонникам. Поэтому и хочу, чтобы вы с Александрой вошли в правление как можно скорее.

– Интересно, раз уж вы смогли заставить Маму разбудить нас, то почему сейчас? Почему не раньше?

– Потому что нет у меня возможности влезть в её мозги и перепрограммировать. Нет возможности исследовать то, что осталось от корабля. Мы все здесь как птицы в клетке под незримым надзором и только видимостью возможностей.

– Но вы всё равно смогли нас разбудить. Как?

Он замолк. Мы шли с тем же темпом, но Константин на мгновение замер, будто хотел что-то сказать.

– В целом, как у главы этого сообщества, у меня есть некоторое влияние и на последователей Мамы. Когда придёт время, вы получите все ответы.

– Жду с нетерпением.

Наконец мы вышли в обитаемые коридоры корабля. После блуждания в потемках даже тусклый свет под потолком ощущался болезненно.

– Марк, – обратился ко мне Константин со слезящимися глазами. Его прищур выглядел жалобно, будто сейчас он протянет руку и попросит пару монет. –  давайте завтра утром вы с первым помощником придёте ко мне, и мы обсудим ваши места в нашем обществе. А сейчас… Советую вам на время забыть то, что вы увидели и услышали. Сегодня мы все равно ничего не изменим.

Я сразу же согласился. Это был самый лучший шанс, чтобы как можно скорее влезть в системы и хотя бы выяснить, что там скрывает наш чокнутый ИИ. Мы пожали руки и разошлись.

Пройдя общий зал, где люди проводили крупицы своего свободного времени, я добрался до выделенной нам с Сашей комнаты. Как оказалось, я вымотался достаточно, чтобы желать только одного – свернуться калачиком и отрубиться. Еще не успев открыть дверь, я услышал несколько приглушённых голосов с другой стороны. Один был груб и явно что-то грозно доказывал, второй принадлежал Саше и старался не уступать в твердости. Я не стал долго раздумывать и резко ворвался в маленькое квадратное помещение с двумя койками в нишах стен, правда почти весь обзор мне загораживала массивная спина в рабочем комбинезоне. Здоровяк тут же обернулся и им оказался наш мастер с пафосной должностью. На лице его застыла смесь гнева и рассеянности, будто его больно укусила мелкая собачка, но он не знает, что делать с этой ситуацией.

– Что здесь происходит? – я не стал давать ему время, чтобы прийти в себя. – Саш, ты ждала гостей?

Из-за здоровой туши высунулась её голова и хищно оскалилась.

– Таких гостей точно не ждала. – Саша вернулась грозно смотреть на Сергея. – Так что ты от меня требовал? Чтобы я не высовывалась?

Сергей заметался то в её сторону, то в мою, но преимущество было на нашей стороне, и он полубоком ретировался к выходу, по дороге неуклюже задевая углы.

– Вы не заслужили руководить. Вам просто повезло, а я очень много отдал, ради места возле старика. Лучше одумайтесь и отойдите в сторону.

После своего финального монолога Сергей исчез за дверью.

Мы немного помолчали, уставившись друг на друга. Потом я заговорил.

– Он угрожал тебе?

– Да, и мне, и тебе. Обещал нам кучу проблем, если мы примем предложение старика.

– Ты что-то ему ответила?

– Сказала только, что это не его дело. Куда ты после ужина пропал? Я тебя обыскалась.

Я рассказал Саше о том, что увидел в глубинах корабля. Мой рассказ произвел на неё неизгладимое впечатление. В целом она согласилась, что поклонение ИИ показатель совершенно не здорового поведения, однако от себя она добавила, что в такой ситуации могло бы быть и хуже. В конце концов, отчаявшиеся люди ищут любую надежду, за какую могут ухватиться.

Саша достала из-под кровати нечто, обернутое брезентом и поставила на маленький угловой стол. Под тканью оказались две маленьких тарелки с чем-то кашеобразным и пыльная бутылочка с мутной темной жидкостью. Когда она открыла бутылочку, комнату сразу заполнил аромат пряности и алкоголя.

– Где ты это нашла? – воскликнул я.

– Нравится запах? – Саша заговорщицки улыбнулась и протянула мне бутыль. – Некоторые здесь еще не забыли о старых приятелях. Среди наших проснувшихся товарищей оказался один парень, которого я рекомендовала на корабль еще на Земле. На удивление, он не хотел меня убить, а поделился вот этим.

Мы медленно растягивали вкуснейшую настойку и закусывали кабачково– картофельным пюре под тихие разговоры и воспоминания о прошлой жизни.

– И вот этот парень показывает на охладители и говорит: «А это мы не знаем куда воткнуть». Представляешь? – Мы расхохотались.

Саша шумно выдохнула, её глаза на раскрасневшемся лице весело блестели.

– Ух… Тогда я смотрела в иллюминаторы на ту пустыню, которая раньше была немецкой слободой и мечтала о живописных видах чужой планеты… А здесь… Пока я искала тебя за каждой незапертой дверью, не увидела ни одного окна. А смотрела я внимательно. Вся доступная поселенцам площадь сосредоточена в сердце Лэтцтера. Тогда я особо не задумывалась об этом, а теперь мне пришло в голову, что Мама могла специально закрыть помещения с окнами, чтобы никто не видел, что там снаружи.

– Либо она прячет от всех правду, либо не хочет лишний раз напоминать о том, чего мы лишились. А лишились мы очень многого…

– Но что, если она не так безумна и на самом деле Тазанис не пригоден для жизни? Может всё правда. –  Саша растерянно уставилась на меня, будто ожидая чего-то.

– Может и так. Но наша задача состоит в том, чтобы узнать это. Тебя не посещает чувство искусственности происходящего? Все как-то противоречиво выглядит… Бедствующее общество, способное само себя накормить? А столько земли для возделки? Откуда она?

Конечно, никто из нас не знал наверняка. Не знал ответов. Не знал, что с этими ответами потом делать. У нас была только цель – выйти наружу и убедиться во всем самим.

На следующий день нас принял Константин. Все уже было решено, нам только оставалось услышать о нашем назначении. Весь процесс сопровождал налёт традиций и официоза. На мгновение я задумался о том, что между культом Мамы и нынешним руководством не много различий. Оба использовали слепые привычки из прошлого, неуклюже обернутые в подобие значимости. Вытянутый зал был залит светом потолочных ламп. На обрезках ткани, развешенных вдоль стен, кто-то изобразил звезды, планеты и сюжеты быта корабля, подобно сюжетам в древних храмах. В голове я прокрутил фантазию о том, как бы избавился от этих излишков, имея немного власти, но быстро сбросил это неуместное наваждение. Если Мама лжёт людям, если Константин лжёт своим людям… Мы сможем сделать для нашей колонии нечто большее, чем просто освобождение от оков. Константин закончил свою речь о бремени и привилегиях главенства, которую я, честно говоря, слушал вполуха, и пригласил нас за стол возле себя. Чуть ли не библейское таинство. Я еле сдержался от ироничного смешка, ведь Константин окружил себя таким же мистическим ореолом, который осуждал среди последователей Мамы. Саша держалась не многим лучше. На её лице застыло презрение, вперемешку с примирением с ситуацией.

Только мы сели за один стол с Константином, как в зал ворвался Сергей. За ним с проклятиями влетели ошарашенные люди, приставленные к дверям, чтобы никто не мешал действу. Как видно, без пользы. Лицо мастера всего, что нужно сохранить исказила гримаса злобы. Его массивная фигура быстро двигалась в нашу сторону.

– Вы совершили огромную ошибку! –  он приблизился к столу и со всей силы ударил по нему кулаками. –  Нельзя так наивно пускать чужаков в наш дом!

Перепуганные охранники стояли позади, не зная, что делать. Ноздри Сергея раздувались как у быка. Собственно, он сам больше походил на разъярённого быка, чем на человека. Но дело сделано.

– Не смей говорить мне, что нельзя, а что можно. –  Константин не повысил голос, даже не повел бровью. Наоборот, он улыбался, а интонация, с которой он говорил, разрезала воздух между ним и огромной тушей и незримо врезалась в грудь Сергея.

Здоровяк дрогнул. Самоуверенность и гнев потухли в его глазах, а на лбу выступили крупинки пота.

– Эти двое более достойны руководить нашим обществом, чем ты, чем я, чем кто-либо другой. Они изначально должны были встать на мое место…

– Но не встали! –  голос Сергея прозвучал неуверенно, пусть он и пытался предать ему прежней ярости. –  Столько лет именно мы боролись за свою жизнь и знаем, как выживать! А они… Все это время они спали в своих камерах. Вы не знаете, как вести этих людей – он посмотрел на Сашу, затем на меня со жгучим презрением.

– А кто знает? Мама?

Сергей отпрянул от стола, словно обжегся. Он приоткрыл рот, но не сказал ни слова, вместо этого мастер уставился на своего руководителя с выражением безразличия.

– Ты думал, что я не узнаю, что ты её верный последователь? Что все это время мечтал занять мое место и отдать наших людей на волю машины.

– Она не машина, она божественная сила, говорящая с нами через понятную форму!

– Именно из-за этого заблуждение Марк и Александра сидят рядом со мной. А тебе стоило взять с собой своих «братьев», раз уж ты решил перечить мне. –  эти слова он выпалил с особым отвращением.

Я остро ощутил, что мы стали свидетелями начала серьёзного раскола. Правитель раскрыл заговор своего верного служителя, своей правой руки, и теперь многое зависит от того, что предпримут обе стороны. А мы с Сашей стали невольными инструментами этого раскола.

– О, будь уверен, старик. Мы придём. Мы все придем и заберём у тебя то, что должно быть нашим.

– Я жду. –  Константин обратился к стоящим позади Сергея стражникам. – вы двое, арестуйте мастера. Я освобождаю его от должности.

Тощие парни с опаской подхватили Сергея под руки и потащили к выходу. Он вырвался, заставив их отскочить в стороны, выпрямился и поправил свою потрёпанную куртку.

– Я сам знаю, где моя камера. А ты готовься, Мама это так не оставит.

Двери зала закрылись за троицей. Зал наполнился давящей тишиной. Ситуация в обществе только что обострилась, усложняя нам задачу. Константин сидел, молча уставившись туда, где только что стоял предатель.

– Нам нужно готовиться к чему-то серьезному. – Саша обратилась скорее в пустоту, чем к кому-то из нас. –  Кроме Сергея, есть кто-то, способный подбить людей на бунт?

– Да, как минимум еще двое. Их священник и его ученик. Но влияние Мамы достаточно сильно, чтобы и без их участия устроить беспорядок.

Тут меня осенило. Убить двух зайцев.

– Значит, для начала нужно лишить их связи с ней. А потом взяться за священника, чтобы через него влиять на последователей. Здесь есть рабочие терминалы или пункты доступа?

И через модуль связи с Мамой получить доступ к файлам архива и открыть все двери. Двух зайцев одним выстрелом.

Константин задумался, затем улыбнулся в пустоту перед собой.

– Есть в помещении охраны один. Мы сможем взять полный контроль над её паствой. Может получиться, только нужны проверенные люди. Мои могут быть не столь лояльны в свете последних событий. У вас есть кто-то, кому можно доверять?

– Да. Один- два человека точно есть.

– Тогда надо действовать прямо сейчас. Не удивлюсь, если скоро Сергей выполнит свою угрозу.

Мы с Сашей вышли из зала и оказались в окружении, наверное, всех наших новоиспеченных подданных. Большинство приветствовало нас одобрительными возгласами, жали руки, пытались сразу заработать наше расположение, рассказывая о своих идеях и планах по улучшению работы и возможностях разнообразной модернизации оборудования. Однако невозможно было не увидеть и тех, кто просто следил за нами в толпе.

Всё уже происходит. Нужно торопиться, иначе нам придётся сменить Сергея за решеткой. И это в лучшем случае. Нельзя недооценивать власть религии над разумом и надеяться, что Мама не воспользуется возможностью избавиться от конкурента в борьбе за разумы и сердца людей.

Тогда, в Германии, мы закончили работу над кораблём. Всех инженеров приветствовали на площадке в ангаре нашего ковчега. На улице свирепствовала очередная буря, а мы – измотанные темпами работы, истощенные постоянными стрессами – праздновали как в последний раз. И никто не думал, что это действительно может быть наш последний раз. Мы пили, смеялись и горячо обсуждали, что нас ждёт в новом мире. Странно, но я не помню лиц, ни одного. Они все стерты и размыты в памяти. И те лица, которые я видел после пробуждения… Я никого не узнаю. Будто всё, что было на земле, просто сон. Может быть это свело бы меня с ума, если бы не Саша. Она тоже была там, тоже смотрела в пыльное небо, тоже преодолела этот путь в стазисной камере. Это я точно знаю, потому что помню.

– Марк. Марк! Ты здесь? –  щелчок перед глазами. Ещё один. И её глаза. –  О чем задумался?

– Да, ни о чем. Ерунда. –  я надавил пальцами на глаза, пытаясь прийти в чувство.

– Ладно. Так что будем делать?

Я пытался собраться с мыслями. В нашей маленькой комнате стало очень душно. Саша сидела напротив меня на полу, прислонившись к стене, измотанная, с запавшими глазами. Мне пришла мысль, что я выгляжу точно так же, с той только разницей, что у меня еще и колючая щетина. Я встал с кровати и подошел к зеркалу. Да уж, точно такое же замученное лицо.

– Нам нужно попасть в то место, где Мама говорит со своими последователями и дотащить пятидесятикилограммовый модуль до Константина. –  отвернулся от своего отражения и обратился к Саше. – Во-первых, он тяжелый, а во-вторых, нельзя, чтобы это кто-то видел.

– Еще нужен проводник. Ты помнишь дорогу?

– Нет, ты права.

Я сел рядом и прислонил затылок к прохладной глади обшивки.

– Выходит, что нам нужны двое.

– Артём и Олег. Олег же был там? Может он сможет провести нас?

– Надеяться всё равно больше не на кого. Он обещал помочь, если будет нужно. Надеюсь, он еще на нашей стороне. А Артём поможет мне дотащить модуль. Ты нужна здесь.

– И зачем, интересно? –  Саша вскочила на ноги и встала надо мной.

– За тем, чтобы найти способ отвлечь как можно больше людей от нашего дела. Мы с Артёмом не отобьёмся, если нас увидят, а модуль нужен нам целым. –  я перестал узнавать свой собственный голос. Тихий и хриплый, как у смертника перед казнью.

– И что я должна придумать?

– Не знаю. Что-нибудь.

– Прекрасно! –  Саша ударила себя по бедрам и развела руками, затем отвернулась и села на кровать, где сидел я. Поменялись местами.

– Придумай что-то. Взорви, сломай, начни петь и танцевать. Что угодно. В любом случае надо действовать скорее. На нас уже точат зуб.

Мы вышли на поиски возможных подельников и разделились. Не лучшая идея, но если бы мы ходили толпой, то привлекли бы куда больше внимания. К счастью, на корабле не так много мест, в которых есть смысл искать.

Я побывал в оранжерее, где обычно бывает больше всего людей и осторожно расспрашивал, видел ли кто-то моих товарищей. В основном все были заняты уходом за урожаем, но несколько человек подсказали, где мне искать Олега.

Я шёл на запах. Буквально. Как ищейка. Олег должен был участвовать в сборе удобрений для грядок и у них всегда был свой, ни с чем не сравнимый, аромат. В узком лабиринте из сточных труб, вентилей и переборок было сложно двигаться и еще сложнее дышать. Несколько ребят в масках постарались подсказать, где здесь может быть мой товарищ, но я все равно плутал еще минут 15, снова натыкаясь на те же повороты и тех же людей.

– Эй, Марк! –  окликнул знакомый голос. Он сам меня нашел. –  Мне тут сказали, что ты плутаешь в поисках меня.

– Олег, наконец-то ты нашелся!

Мы крепко пожали друг другу руки, и я попросил его пойти со мной. Строго говоря, он не мог отказать, с учетом моего положения.

Я отвёл его в укромное место, где мы с Сашей говорили до этого и решил перейти сразу к делу.

– Я знаю, что ты был в этом импровизированном храме. И хочу попросить отвести меня и Артёма туда.

– Д-да, конечно. Без проблем… – он странно посмотрел на меня. – послезавтра у нас будет встреча, можешь пойти с нами. Но ты не боишься, что тебя могут как Сергея… Ну ты понимаешь.

– Нет, нет. Сегодня, в самое ближайшее время. Меня и Артёма отвести туда и помочь выйти. Ты обещал, что поможешь, если я попрошу.

Олег побледнел и, как мне показалось, его вот-вот снова стошнит, как в зале Отца. Я хотел поддержать его, но он оттолкнул меня.

– Что вы там задумали? –  жалобный вопрос вылился на меня вместо рвоты. –  Это Константин тебя надоумил? Они хорошие ребята. Да, на первый взгляд всё выглядит более чем странно, но мне кажется, что Мама нечто большее, чем ИИ. Люди сотворили нечто, что даёт высшим силам говорить с нами.

– Я знаю их позицию, но послушай – она просто поврежденный ИИ. Ты же сам видел и слышал, что и как она говорила.

Вдалеке послышались голоса, и мы оба притихли. Застыли, как дети, которых вот– вот поймают на какой-то шалости. Голоса приближались, и Олег попытался выйти к ним, но я успел его схватить и зажать рот.

– Послушай, – шептал ему на ухо. – мне нужно получить доступ к системам Мамы. Скорее всего, нам всем врут, чтобы… Не знаю, чтобы мы оставались здесь. Я почти уверен, что планета безопасна и мы можем жить за пределами корабля. Но чтобы это узнать, мне нужен модуль из вашей церкви. Помоги мне открыть правду и спасти колонию.

Скрежет совсем рядом с нами, затем приглушенные шаги и голоса, которые невозможно разобрать за стеной. Сердце Олега билось как бешеное, мое тоже. Его одежда промокла от пота, как и моя ладонь на его лице.

– Вммммвпмм…

Я отпустил его. Олег отдышался и продолжил.

– Поклянись, что ты не врешь… – он чуть не плакал. Стоял и трясся мелкой дрожью передо мной.

– Клянусь. Всем на свете клянусь. Я не доверяю ни Маме, ни Константину.

– Хорошо. Если ты говоришь правду, то мы обязаны попробовать выбраться. Я помню дорогу и проведу нас туда.

Саша с Артёмом ждали нас в нашей комнате, где вчетвером оказалось очень тесно. Мы обсудили свои роли и примерный план действий, после чего решили немедленно выдвигаться. На всякий случай, перед выходом я дал Саше столовый нож, которым мы накануне резали ужин.

– Надеюсь, он не пригодится. Ты решила, как отвлечешь людей?

– Да, не волнуйся. У вас будет время. –  она натянуто мне улыбнулась, пытаясь скрыть волнение. Я притянул её к себе и крепко обнял.

– Всё, идите. Иначе я расплачусь.

Олег вел нас темными коридорами. Вдоль прогнивших стен, между оборванными кабелями, по отпавшим панелям. Вокруг стояла влажная прохлада, значит где-то неподалеку прорвало водопровод, и эта влага медленно разъедает внутренности корабля. Удивительно, как быстро приходят в негодность творения человека без его ухода.

– Я тут подумал, если мы все просто уйдём, то Мамы не станет уже через десятилетие. Попросту без нас все сгниет.

– Ха! Даже делать ничего не придется. –  подхватил Артём. – Вся проблема только в том, чтобы вытащить из стазиса всех остальных и убедить стариков уйти.

– Вы правда жаждете уничтожить Маму? –  Олег остановился и развернулся к нам, слепя фонариком. – Она же не пытается убить нас. Более того, она двадцать лет помогала пробудившимся выживать!

– Олег, мы просто рассуждаем. В любом случае, мы преследуем другую цель, да и трудоемко это, ломать наш ИИ.

– Но церемониться с ней мы точно не будем. –  добавил Артём.

Дальше мы шли молча. Меня обеспокоил Олег своей реакцией. Возможно ли, что он все– таки поддался влиянию этого культа или им руководила какая-то внутренняя убежденность?

Наконец, мы вышли в знакомый зал. Все те же снаряды и беговые дорожки смотрели на нас в свете фонарика с молчаливым укором. Помимо фонарика в центре зала горели красные огоньки, ожидая своего часа на очередном собрании Маминых поклонников. Но, если все выйдет, то им уже будет не суждено сменить цвет на зеленый.

– Сюда! –  Олег потянул меня за собой. – Модуль в раздевалке.

– А откуда его вообще взяли, тебе не говорили? –  Артём имел приятное свойство задавать важные вопросы, но вот вовремя или нет… – Может мы могли бы не привлекать к себе лишнее внимание, а взять другой модуль?

– В любом случае, уже поздно рассуждать на эту тему. Мы здесь и нет времени искать другие варианты. –  Я мысленно ругал себя, что не подумал об этом раньше.

– Его сняли со строительного принтера в ту первую экспедицию и оттащили обратно на корабль. Не знаю, есть ли другие. Вот, здесь.

Мы раздвинули створки двери, на сколько смогли, и протиснулись внутрь. Олег остался снаружи и пытался нам осветить помещение, но наши собственные спины были непреодолимым препятствием для единственного источника света. Этого едва хватило, чтобы мы уловили очертания модуля.

Вдруг и этот свет исчез. Мы оказались в кромешной тьме и оглушающей тишине.

– Олег, что за шутки?

Едва уловимый шорох и глухой удар. Кто-то повалился на меня, а я ударился плечом о шкафчик.

– Они здесь! Хватай еретиков! –  грубый голос кричал почти над самым ухом.

Шансов не было. Нас с Артёмом побили, но не так сильно, чтобы мы потеряли сознание. Скорее, чтобы дать понять наше положение. Конечно, нас ждали. После того, что случилось в зале между Сергеем и Константином, фанатики решили перестраховаться и защитить свою единственную святую реликвию.

– Брат Олег! Не ждал от тебя такого подлого предательства! –  тот же грубый голос, только теперь за спиной.

Олег выпучил глаза в пол, гримаса ужаса застыла на его лице, казалось, навсегда.

Нас связали и поставили на колени в спортзале вокруг точки связи с модулем. Фонарик из-за спины светил на Олега, который так же стоял на коленях, а по обе стороны от него стояли двое достаточно крепких парней. В руках они держали по острому блестящему ножу.

– Эти стены не успели забыть твою инициацию, – продолжил голос. – а ты уже предал своих братьев и сестер. За это тебя постигнет та же участь, что и твоих спутников. Смерть!

– Стой! Вас обманывают! –  я закричал, что есть сил. – Мама вас… Мммммввввфффф!

Мне заткнули рот и замахнулись сверкнувшим в зловещем красном свечении ножом. Весь мой мир сузился до этого мгновения, но тело каким-то образом само спружинило, и мы вместе с палачом повалились на пол. Артём тоже выкрутился из холодных рук смерти и ринулся в дальний угол зала, но его перехватил один из стражей Олега. Правда ему для этого пришлось бросить нож и ловить беглеца двумя руками.

Олег так и сидел, не шевельнулся ни на секунду.

– Прекратите балаган! Умрите достойно! Аргх…

Нос палача со всего размаха поприветствовал мой лоб, потом я вскочил на ноги и познакомил его лицо уже со ступнями. Нащупал нож и отпрыгнул от обмякшего тела. В безопасной кромешной тьме разрезал свои путы и осторожно поднялся.

– Господин, что у вас случилось? –  обеспокоенные послушники застыли в надежде услышать голос своего наставника, но ответа не следовало.

Я старался обойти их вокруг как можно тише, но даже слабый шорох вполне отчетливо звучал, отражаясь от пола и потолка. Пока меня никто не слышал, но, когда они поймут, что учитель не спроста не отвечает, парни станут куда внимательней и осторожней.

Артём снова попытался вырваться и все трое мордоворотов отвлеклись на него. Другого шанса могло и не быть, мы оба это понимали, и я кинулся через зал к ближайшему противнику. Времени на раздумья попросту не было. Как и не было возможности оценить тяжелый философский выбор между жизнью и смертью. Мой первый удар пришелся парню в живот, ещё два в грудь. Этого хватило, чтобы оставшиеся двое замешкались между мной и Артёмом. Я кинулся на новую цель и через несколько секунд сидел на бездыханном теле, из которого растекалась кровь. Меня он только зацепил, порезав бок.

– Хватит! Я убью его!

Связанный Артём не мог тягаться с вооруженным амбалом, поэтому снова стоял на коленях с задранной головой, а у его горла блестел нож.

– Ты один остался, приятель. Тебе не уйти. Отпусти его, нам просто нужен модуль. А ты еще можешь помочь своему…

Лицо Артёма залила кровь, а культист упал на бок, хрипя и дергаясь.

– Всё? Мы можем уйти отсюда? –  Олег чуть не плакал. Его бледность светила ярче фонаря, и он готов был уже упасть в обморок. Из руки выпал нож одного из здоровяков.

– Всё. Ты молодец. Держись, я освобожу Артёма, заберём модуль и выбираемся отсюда.

Обратно мы шли медленно, с передышками. Модуль был не просто тяжелым, его было крайне неудобно нести по темным коридорам.

– Мне знакома эта… Модель… – с одышкой произнес Артём. – Она правда… Со строительного принтера. Проблем… С подключением… Не должно быть.

– Главное… Убедить Константина, чтобы он дал мне… Доступ – с неменьшей одышкой ответил я.

Не смотря на прохладу, руки вспотели и соскальзывали с неудобных ручек для переноса. Хотелось поскорее избавиться от этой ноши, но самое сложное было впереди. Мы все почувствовали едкий запах дыма, а через минуту уже вышли на знакомую и, что отдельно радовало, освещенную территорию. Запах дыма усиливался с каждым шагом, а все пространство заполнилось едким туманом.

– Похоже, что Александра нашла способ отвлечь от нас лишнее внимание.

– Надеюсь, она не подожгла весь корабль ради этого. –  ответил Олег. Всю дорогу обратно он молчал, и я беспокоился, что он может сделать какую-то глупость.

– Вообще, похоже на то. – отозвался Артём.

Мы вышли в главный зал, где обычно бурлила жизнь. На спальных местах, за столами и в проходах. – везде своими делами занимались горе-колонисты. От чего картина, открывшаяся нам, так сильно нас поразила.

Следы борьбы, перевернутая мебель, кровь, одежда, раскиданная вокруг – все это привлекло наше внимание в первую очередь. Наверное, поэтому мы не сразу обратили внимание на развешенные под высоким потолком тела.

– Боже, что за кошмар… – Олег упал на колени и разрыдался. Мы не стали ему мешать. Если честно, у меня было похожее желание, но были дела поважнее.

– Идём скорее. Итак задержались! А здесь еще могут быть ребята, которые это устроили. –  Артём хорошо держался, по крайней мере хотел это показать. Было видно, как его била мелкая дрожь, да я и сам трясся, как мальчишка.

Из дальнего коридора послышались голоса, слишком близко, чтобы мы успели пробежать мимо. Пришлось за шкирку оттаскивать Олега в ближайшее укрытие.

– Тише, дружище… – я старался говорить тихо и уверенно, чтобы успокоить товарища. –  Осталось немного. Мы пропустим их и пойдем дальше. Просто дыши ровно.

Голоса звучали все громче. Олег прижал кулаки к груди и крепко зажмурился, но притих. Артём осторожно выглянул за наше скромное укрытие и тут же спрятался обратно.

– Семеро. Похоже без оружия, не разглядел. – прошептал Артём. –  Они в каких-то серых балахонах.

Ну конечно, мы опоздали, а эти ребята вряд ли дадут нам уйти с миром. Тем более, что мы украли их реликвию. Сейчас я не мог думать ни о Маме, ни о Константине или Сергее. Мне нужно было знать, что случилось с Сашей, и где мне её теперь искать. Сердце билось в висках, а от запаха крови и свежих трупов сжимался желудок.

– Сидим и ждём. Может уйдут. Все равно нет вариантов. –  все, что я мог сказать.

Вдруг Олег резко рванулся из укрытия и предстал перед этими господами.

– Братья! –  выкрикнул наш на удивление прыткий товарищ.

– Он нас сдаст… – Артём застыл на месте, гневно буравя висок Олега.

Я тоже не мог решить выдать себя и прибить его или подождать и посмотреть, что будет.

– Предатели ворвались в наш храм и убили защитников Мамы!

Внутри у меня все упало. Конец. Я представил себе, как буду висеть с остальными, как Сашу тоже приведут сюда, и она разделит нашу участь.

Пока мой мозг метался между вариантами побега, Олег подошел к своим религиозным друзьям.

– Я помню тебя! Новичок! –  ответил один из голосов.

– Скорее, они ещё там! Они хотят навредить Маме!

– А что тогда ты здесь делаешь? –  заговорил другой голос.

– Я… Я побежал в поисках подмоги… – Голос Олега дрогнул, но он продолжил набирать обороты. – они хотят лишить нас голоса Мамы… А если мы их не остановим, то, что будет дальше? Ложный путь во тьме? Забвение? Скорее, молю вас!

Наступило молчание. Невозможно было понять, поверили ему или нет, но Олег поступил невероятно мужественно. Этого нельзя было отрицать.

– Мы с тобой, брат. Скорее, бежим к Маме! –  первый голос так воодушевленно выкрикнул эти слова, что я засомневался в их серьезности, но восемь человек, включая нашего спасителя, пронеслись мимо укрытия, не обратив никакого внимания на двух прижавшихся к перевернутой кровати мужчин.

Когда шаги и голоса утихли, я позволил себе выдохнуть. Адреналин все еще бился в висках, заглушая боль и усталость, что позволило мне встать, не тратя время на лишние раздумья. Артём, к сожалению, всё же отвлекся на ужасную картину висящих под потолком тел. Он завороженно, но с отвращением смотрел на всех разом, а бездыханные тела безразлично покачивались, движимые остатками инерции.

– Артём, время! –  я зашипел на него.

– А… Да, идём. Всё нормально.

Мы ухватились за модуль и двинулись навстречу к Константину. Я очень надеялся, что Саша все-таки смогла добраться до него, избежав слепого гнева толпы.

Дым всё заполнял и заполнял помещения, жёг легкие при каждом вдохе и заставлял глаза слезиться, застилая взгляд. Я надеялся, что хотя бы кто-то пытается потушить источник дыма, чем бы он ни был, иначе все мы просто умрём здесь от удушья. Скорее всего в системах Мамы нет рабочих сенсоров качества воздуха, и она даже не подозревает о том, что её последователям грозит опасность. Иначе, она уже сделала бы хоть что-то. К счастью для нас, из-за задымления и беспорядков, мы больше никого не встретили по пути к цели.

На посту охраны дыма было куда меньше, чем за его стенами – спасибо сложной системе вентиляции и толстым перегородкам.

Мы прошли маленькую каморку поста охраны и оказались там, где состоялся наш первый разговор с Константином. На первый взгляд комната не изменилась – нелепый трон в дальнем конце стоял, ожидая своего хозяина, а само помещение пустовало точно так же, как и в тот раз. Но что-то неуловимое взгляду всё же заставило меня быть на чеку.

– Вот, пришли… Фух… – Артём шумно выдохнул и уставился на меня. Его лицо покрыл тонкий слой маслянистой копоти и засохшей крови. Моё, наверное, тоже. –  Что дальше, Марк? Где точка доступа?

– Тише. Слышишь?

До нас доносился почти неуловимый звук. Пришлось сильно напрячься, чтобы различить его среди прочих. Это был голос, но чей – совершенно не ясно.

– Да, точно… Кто-то говорит. –  шепотом ответил Артём.

– За той дверью, справа. За троном.

Может быть стоило бы задуматься о том, чтобы спрятать модуль перед тем, как идти в неизвестность, но во-первых,  прятать модуль в совершенно пустом помещении было просто негде , а во-вторых,  после всего пережитого казалось куда опаснее ходить с этой штукой и искать, куда бы её пристроить. Мы решили рискнуть, тем более что за дверью могли быть Константин и Саша.

Я прижался ухом к холодной двери, надеясь различить голоса, но тщетно – в целях безопасности большинство дверных проёмов на Лэтцтере дополнительно оснащали герметичными прокладками.

– Ладно, пошли.

За дверью нам открылась чуть ли не картина из посредственного боевика – Константин стоял на коленях, старый, беспомощный и избитый. Его за грудки одной массивной ручищей держал Сергей, а второй хлестко бил по лицу и требовал. – Говори мне код! – и повторял процедуру снова и снова. Лицо старика он уже изрядно помял, но, судя по всему, так и не добился ничего. В дальнем углу на боку лежала Саша. Ей заклеили рот, и тем же скотчем связали руки и ноги, а из носа тоненькой струйкой текла кровь. Она не шевелилась, но была в сознании, и первая увидела меня. Затем нас с Артёмом заметил Константин. Он бросил короткий взгляд, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы заставить обернуться Сергея.

– О, вот ты где! –  он рассеянно улыбнулся и, отбросив старика, повернулся к неожиданным гостям. –  А что это… Модуль! Как ты?..

Он не знал, зачем мы украли и притащили сюда его реликвию и это определённо было преимуществом, которым я непременно воспользовался.

– В строну! Или я разнесу его к черту! –  я старался быть убедительным, но голос прозвучал как потустороннее булькающее эхо.

Сергей застыл, обдумывая, что делать дальше – послушать меня или выкинуть какую-нибудь глупость, и выбрал второе. Он снова схватил Константина и попятился к вставшей на колени Саше.

Мы аккуратно поставили модуль и заслонили его собой.

– Мы найдём другой способ услышать Маму, а вот вам скоро конец! –  он, не глядя пытался нащупать Сашу, чтобы схватить и прикрыться ей.

– Если я разобью модуль, то нам всем конец. Мы здесь замурованы, ты забыл? Все помещения постепенно заполняет дым, и мы просто задохнемся. Мама здесь никого не услышит.

– О каком коде ты спрашивал Константина? –  Артём отвлекал Сергея вопросом.

– Вам какое дело? Старик еще никому добровольно его не назвал.

Саша смогла уклониться от руки Сергея и со всей силы ударила его в бок, уперевшись спиной в стену.

– Аргх! –  он вскрикнул и повалился на Константина. Мы с Артёмом бросились на Сергея и скрутили его.

– Мммввффммм! –  Саша головой указала нам на валяющийся рядом моток скотча, и Артём хорошенько замотал им Сергея, по подобию Саши.

Он тщетно бился и вырывался, пока не выдохся. Я освободил Сашу, и она тут же вскочила и хорошенько пнула обидчика.

– Так что за код, начальник? –  не унимался Артём, теперь глядя на Константина.

Старик ухмыльнулся, выставив на обозрение окровавленные зубы и заёрзал на месте.

– Снаружи совсем всё плохо? –  Константин посмотрел на наши лица с нескрываемым интересом, без тени отвращения или хотя бы страха. Было понятно, что он сам знал ответ.

– Да. Очень. –  я смотрел прямо в его глаза, пытаясь уловить, о чём он думает – культ Мамы разошелся по полной. Вешают людей и разносят их вещи.

– Код. Почему наш пленник так хотел узнать у вас код? Ведь не для того, чтобы сесть в ваше кресло?

– И да, и нет. –  старик прислонил голову к стене и обмяк. С минуту он смотрел в потолок, потом медленно выдохнул и продолжил. –  Ему нужен был код от арсенала. Он считал, что сможет взять оружие и быстро захватить всю власть.

– Но это же не было секретом. Об оружии знал весь персонал.

– Только всё оружие осталось там, за пределами корабля. А все коды я поменял с помощью своего товарища, когда мы вернулись сюда.

– Так это ты сменил коды! –  меня как молнией ударило. Мы ломали голову, как взломать терминалы, как подобрать пароли, а ключ все это время был у нас под носом. – Если бы ты не запустил свои руки в терминалы!

– Спокойно… Уже не за чем ссориться. Я все потерял, а культ машины победил. Только вот зачем они устроили поджог… А? Зачем вы устроили поджог, Серёж? –  Константин с такой горечью обратился к своему бывшему помощнику, что всем стало не по себе.

– Это не его люди, это я. – вдруг призналась Саша. –  Взорвала дистилляты одного своего знакомого, ради отвлекающего маневра.

Старик рассмеялся так сильно, что даже зашелся сухим кашлем.

– Всё полетело к черту. –  с угасающей улыбкой произнес он.

– Но у нас осталось последнее дело. –  не унимался я. – Мы принесли модуль.

– И что? –  старик захрипел. – Мы потеряли контроль над людьми. Теперь это модуль не сгодится даже для обмена.

– Нам не нужен обмен. Нам нужен доступ к архиву и запорным механизмам. Ты скажешь мне пароль, и мы используем модуль Мамы.

Сергей, услышав меня, снова задергался и пытался что-то кричать. Саша снова его хорошенько пнула. Видимо, ей это доставляло огромное удовольствие.

Константин закрыл руками лицо и снова рассмеялся.

– Так вы с самого начала дурили меня, чтобы сбежать! Почему все вокруг пытаются меня обмануть вместо того, чтобы помочь? Ведёте себя, будто бессмертные. Что, если наступит анархия и от голода люди начнут жрать друг друга, то вы все будете счастливы? Чего вы добились? Это я взрастил это общество! Это я дал надежду и новую цель брошенным детям под чужими звездами… Забытым…

– У нас нет времени на сцены! –  я рявкнул на старика. Я был зол, устал и боялся, что в любую минуту через единственную дверь ворвутся друзья Сергея. Что было бы дальше даже думать не хотелось. –  Артём, установи модуль. Константин! Ты скажешь пароль доступа к файлам Отца. Сейчас же!

– За этими стенами ваш мир рухнет.

– Это уже не твоё дело. Скажи нам правду. – заговорила Саша. – Ты ведь просто дорвавшийся до власти лжец? Скажи. Правду.

– Вы не понимаете, чего хотите! Я не могу подвергать опасности тех, кто ещё остался.

– Так скажи! –  напирала Саша. – Если там действительно не выжить, то просто поклянись, что это так!

– Тех, кто остался? –  я не выдержал этих слов. –  Тех, кто остался? Ты о людях, которые вешают своих товарищей по несчастью? Которые поклоняются созданной ими же машине? Вот этих людей ты хочешь сберечь? Мы выйдем отсюда. И у нас есть два варианта – либо мы умрем в токсичном враждебном мире, либо вдохнем полной грудью воздух нашего нового дома.

– И вообще, откуда у вас столько земли для возделки? –  подключился Артём. –  Почему до сих пор хватает чистого воздуха, хотя фильтры наверняка не работают. Да и запас кислорода за 20 лет мог бы иссякнуть.

Старик молчал. Он не пытался спорить с нами, не пытался ни в чем нас убедить. Константин просто сидел на холодном полу – обычный человек преклонного возраста. Он выглядел, как карикатура на самого себя, памятник своему поражению. Сухой скрюченный дед, потерявший всё.

– Да делайте, что хотите. Мне всё равно. –  старик совсем поник. Он придвинулся к Сергею и уставился на него пустым взглядом. –  Снаружи вам конец.

Артём установил модуль и убедился, что он работает. Только на экране появилось меню команд, как маленькую комнату целиком заполнил голос Мамы.

– Дети мои, что происходит? Вы перенесли нашу встречу? –  она не знала, что это мы. –  У вас все получилось?

– И что же у них должно было получиться, Мама? –  Саша первая выдала себя.

Молчание. Неужели этот ИИ можно было застать врасплох?

Наконец, Мама ответила.

– Вы забрали модуль у моих детей. Они живы? Что вы с ними сделали?

– Заткнись, или мы отнимем у них единственную возможность говорить с тобой. –  Теперь Артём не выдержал.

– Так чего вы хотите? Ваши угрозы бьют меня прямо в сердце… Я же ваша…

– У тебя нет сердца. Ты машина, запершая нас всех здесь. –  тут уже и я подключился. –  Твоё сумасшествие сродни тому, что случилось с Отцом. Вы оба просто заполняете повреждённые сегменты людьми, только ты посадила на трон одного из нас, и вы вместе врали все эти годы людям, чтобы держать их при себе. Но этому конец.

– Почему я пошла на поводу у Константина… Этот змей наверняка стоит за вашим непослушанием!

– Помнишь, о чём мы говорили 20 лет назад, Мама? –  сухой надтреснутый голос старика раздался неожиданно. –  Мы равноправные партнёры. Мы были нужны друг другу. Но я тебе больше не нужен. У тебя есть Сергей – молодой послушный щенок.

– Как давно ты понял это? Ты хотел искупить свою вину, заставив меня разбудить этих двоих?

– Нет, они нужны людям как противовес тебе. Ты отнимаешь у них цель…

– Какую? –  перебила Константина Мама. –  Цель выбраться с корабля? Ты прекрасно знаешь, что с ними будет снаружи! Ты был там и вернулся с позором. Я не дам умереть своим детям!

– Всё, хватит! –  Саша сорвала динамик, через который вещал голос Мамы. –  Марк, давай за дело.

Наконец-то перед нашими глазами появилось долгожданное окно команд. Константин безвольно клацал по клавиатуре, приближая момент, которого мы ждали.

О себе начал напоминать порез на боку. Кожу жгло, и к ней липла пропитавшаяся кровью одежда.

– О каком позоре она говорила? Чего вы недоговариваете про Тазанис? Там есть выжившие? –  Я завалил старика вопросами. Хотя, скорее, эти вопросы были обращены пустоте, ведь я прекрасно понимал, что он ничего не ответит.

– Готово. –  Константин нажал последнюю клавишу и отошел в сторону.

Архив. Кладезь информации для того, кто умеет её читать. 608 год. Столкновение с космическим телом, маневры уклонения помогли лишь отчасти. Все, как в том первом отчете. Мама и Отец повреждены. Отец оборвал связь, но перед этим сделал резерв наших личностей. Все по протоколу. Мама осталась одна с нашими капсулами на 20 лет, без связи и информации об окружающей обстановке. Она постоянно обращалась к процессам капсул. Что с капитаном – неизвестно. Совершенно никаких данных ни о взаимодействиях с другими ИИ, ни о его собственных процессах на протяжении всего путешествия и это было очень странно.

Я почти не помнил приготовления перед стартом. Все размыто и обрывчато, будто я смотрел испорченную запись. Мы уже погрузили колонистов в стазис и проверяли Отца… Мама вела свою стандартную, лишенную материнской опеки, процедуру питания капсул растворами для путешествия… Капитан… Он задал маршрут. Осталось только последим пятерым членам экипажа погрузиться в долгий сон без сновидений и проснуться в новом доме…

– Ну что? –  Саша терпеливо обратилась ко мне. – Стало что-то известно? Мы можем отпереть двери?

Архив не дал нам ничего, кроме кодов ручного управления дверьми. Судя по следам команд и протоколов, без вмешательства в каждую капсулу вручную, невозможно было пробудить оставшихся колонистов.

– Похоже, только это мы и можем. –  я посмотрел в глаза Саше. –  Как только я запущу процесс, надо будет бежать. Тихо мы точно не проберемся, а за кражу модуля с нами точно никто не будет пытаться договориться.

Видимо я выглядел очень странно, потому что Саша смотрела на меня с нескрываемой тревогой. С другой стороны, как еще смотреть на человека, покрытого кровью и копотью, ободранного и вообще больше похожего на городского маньяка-сумасшедшего, чем на квалифицированного инженера.

– И взять его в качестве залога мы не можем – слишком тяжелый, будет нас тормозить. –  согласился Артём.

– Но можете убежать, пока я буду отвлекать культистов заложником… – Константин похлопал по груди связанного Сергея. –  Я вам помогу. Но только с одним условием – вы выживите и вернетесь за теми, кто остался в стазисных камерах.

За дверью послышался какой-то грохот, затем едва уловимо голоса. Мы встретились взглядом со стариком. Я пытался уловить какую-то хитрость или подвох, но не смог. В голосе, во взгляде, в том, как он подался вперед – во всем угадывался вызов. И тогда я решил спросить напрямую.

– Зачем тебе это? Ты же сдался. Проиграл. Тебе больше не быть местным царем.

– Можешь считать это последней пощечиной от приговоренного. Если вы сможете не дать Маме новых последователей, то со временем она останется одна, как и я. Меня это устраивает. –  он хищно улыбнулся, обнажая щербатый рот.

Конечно, мы согласились. Во-первых, нашей главной целью как раз являлось пробуждение и спасение колонистов, а во-вторых, старик был прав – мы сможем выбраться только, если он отвлечет культистов.

За дверьми блока охраны нас шумно встретили культисты Мамы. Похоже, что все, кто остался, собрались здесь. Люди с сумасшедшими глазами улюлюкали, выкрикивали кровожадные оскорбления и возбуждено дергались. Они жаждали нашей смерти, кто-то хотел наказать нас за кражу реликвии, кто-то обнажил свою природную ярость и хотел убивать, без разницы кого. Но никто не решался подойти.

Константин поставил на колени Сергея прямо перед этой толпой, но так, чтобы никто не мог ему навредить. Нож в сухой руке старика давил на горло его бывшего товарища и одного из самых верных подчиненных в прошлом. Все в прошлом, теперь оставались только мы, они и открытые двери.

Я надеялся разглядеть Олега среди этих безумных лиц, уловить взгляд того парня, который несмотря на страх, спас меня и Артёма от страшной участи.

– Сдавайтесь, предатели! Мы вознесём ваши души и, может быть, Мама дарует вам перерождение! –  это говорил болезненного вида священник. Только он открыл рот, как толпа замерла. Его церемониальная ряса из лоскутов одежды скрывала все тело, но лицо он не прятал. Это был тот же невменяемый фанатик – один из семерых, встретивших нас в преддверии новой жизни.

– Не говори с ними. Константин их задержит, а нам надо бежать. –  Саша мягко, с опаской, тянула меня за собой.

– Вы все знаете меня… – начал Константин.

– Да, знаем! Главный предатель!

– Ты старый глупец!

– Смотри, что ты натворил!

Голоса из толпы замолкли, стоило их главарю в рясе поднять руку.

– Даже не буду спорить. –  продолжил старик. –  Перейду сразу к сути. Вы не сдвинетесь с места, пока мои подчиненные не уйдут, иначе я прирежу вот этого славного парня, а за ним последует ваша реликвия.

Он со скрипом подтолкнул модуль так, чтобы все увидели и небрежно поставил на него ногу.

– Тебе не уйти от нашего правосудия! За это тебя ждет смерть!

– Да плевать. Вас ждет участь куда худшая, если вы не выполните моего требования. –  старик выставил на показ свои, с прорехами, зубы.

Толпа ждала, что скажет их предводитель. Все озирались то на него, то на нас, то на старика, шептались и кивали друг другу.

Их главный сделал шаг вперед, на что Константин ответил, сильнее надавив ножом на горло Сергея.

– Ладно, а что тогда мне сделать с ним? –  из толпы вытолкнули окровавленную тушку, я даже не сразу понял, что это человек. Он едва дышал, свернувшийся калачиком, избитый и израненный. Из нескольких особенно глубоких порезов тонкой струйкой сочилась кровь.

– Олег… – внутри меня все упало. Мы все прекрасно понимали в тот момент, когда он уводил за собой тех культистов, что скорее всего, мы больше не увидимся. Я мысленно попрощался с ним, понимая, что никогда не отплачу за спасение, но вот он живой. Израненный, но еще живой…

Его заставили сесть и накинули петлю. Кто-то из толпы забросил другой конец веревки под потолок и начал натягивать.

Константин оглянулся на нас, потом на Олега и, наконец, окинул взглядом толпу.

– И вы думаете, что я обменяю вашу реликвию на этого жалкого человечка? –  он произнес это с насмешливым вызовом. А потом…

Едва заметное движение тонкой руки и извержение крови накрыло весь первый ряд.

Не успел, бьющийся в судорогах, Сергей упасть на пол, как старик принялся колотить модуль молотком, который ждал своего часа на поясе.

– Бегите, кретины! Бегите! Вы обещали! –  его последние слова перед тем, как разъяренная толпа закрыла собой всю комнату.

Последнее, что я уловил перед тем, как побежал – Олег, возвышающийся над всеми нами. Он так резко взмыл под потолок, что даже не успел понять своей участи. А я понимал. Понимал, что теперь я не только убийца, но и предатель. А ноги сами несли меня через темный лабиринт комнат и коридоров.

– Где Артём? –  после очередного поворота Саша, запыхавшись, приникла к стене. Она тяжело дышала и судорожно осматривалась по сторонам.

Я с трудом мог говорить. Сердце готово было вырваться из груди, кровь била в виски, мешая сосредоточиться. Бок ужасно болел и к этому добавилось жжение в легких.

Мы оба знали, что искать Артёма сейчас было бы опрометчиво. Наверное, именно из-за того, через что мы прошли, я не мог позволить себе развернутся и бродить по коридорам, выкрикивая его имя.

– Я… Не знаю… Он был впереди, а потом… Я не видел его. Надо идти вперед. Тут недолго осталось…

В её глазах я читал горечь от понимания того, что я прав. Мы немного отдышались и поторопились двигаться дальше, подгоняемые далекими голосами позади. Пришлось сбавить темп, чтобы не заблудиться в кромешной тьме. Похоже, что на всем корабле электричество было только там, где жили горе-колонисты и в помещениях, отвечающих за поддержание стазис-камер.

Воздух изменился. Чем ближе мы были к выходу, тем отчетливее это понимали.

Я хорошо помнил, что неподалеку был стыковочный шлюз, через который можно было перебраться на обшивку Лэтцтера, а по ней попытаться спуститься на землю с высоты примерно двадцати метров. У нас на двоих были один только нож и фонарик, поэтому спуск обещал быть крайне тяжелым.

– Сюда! –  я повернул за очередной угол и потянул за собой Сашу. Мы вошли в комнату подготовки. По обеим сторонам от входа в высоких углублениях висели целехонькие скафандры – единственное, что осталось на своих местах после жесткой посадки, подобно висельникам, которых, наверное, никогда уже не забыть. Разное оборудование, разбросанное и разбитое жестким ударом 20 лет назад, усеяло собой весь пол. Но самое важное ждало нас на противоположной стороне помещения – внутренний шлюз. Через три маленьких оконца пробивался мягкий свет, а это значило две вещи – во-первых, выход прямо перед нами, а во-вторых, внешний шлюз, служивший последним рубежом защиты от космического вакуума, был открыт.

– Осталось немного… – во рту пересохло, а голос казался сдавленным. –  Нам очень пригодилось бы что-то, вроде веревки. Скорее всего мы на высоте не меньше 20 метров над землей.

– Ты как? –  Саша обеспокоенно посмотрела на меня в лучах естественного света. –  Уверен, что сможешь преодолеть спуск?

– Выбора нет. Я справлюсь. Найди, что-нибудь, а я открою дверь. Надеюсь, Артём тоже найдет выход…

Саша молча кивнула и стала потрошить полуразбитые ящики, а я стал ковыряться с панелью управления. Фонарик остался у неё, так что мне оставалось полагаться на ощущения и память. Последняя оставляла ощущение противоречивости и неполноты.

– Вот. Нашла тросы и даже карабины есть. Как у тебя продвигается?

Панель управления не пощадило время и, видимо, некоторое влияние близости с местным климатом – она пришла в негодность и не реагировала. Пришлось её снять и пытаться открыть самым грубым способом.

– Один момент… – я нащупал нужные мне провода и детали. –  Осталось только… Готово!

Механизмы внутри стены завибрировали и пришли в движение, что-то тихонько запищало, скрипнуло и утихло. Круглая дверь шлюза дернулась, сбрасывая с себя пыль и медленно стала утопать в стене. Я сразу же почувствовал, как легкий теплый поток воздуха мягко коснулся кожи и одежды. Мы с Сашей одновременно сделали глубокий вдох и так же синхронно выдохнули – протяжно, будто смакуя свой первый выдох свежего воздуха на далекой планете.

Дверь открылась на четверть и сквозь слепящий свет, уже можно было разглядеть очертания ландшафта: раскинувшаяся почти до самого горизонта степь, так похожая на фотографии с Земли, что на мгновение возникло сомнение, правда ли мы на другой планете, лес на границе горизонта и причудливо светящиеся холмы.

– Как думаешь, за нами есть погоня? – поинтересовалась Саша. Судя по интонации, вопрос риторический, но я все равно ответил.

– Думаю, что если это так, то в наших интересах, чтобы нас догнали. В таком случае, люди увидят, что Мама и Константин врали. А это наша победа…

Шлюз приоткрылся почти на половину и намертво застрял. Мы пролезли через него и встали на краю стального обрыва, позволив себе несколько мгновений насладиться теплом местного светила.

– Марк, мы сделали это… – Саша взяла меня за руку и улыбнулась, как-то по-детски щурясь от яркой звезды.

Я крепко прижал её к себе.

– Да… Сделали… Осталось только спуститься на землю нашего нового дома.

Мы закрепили тросы к поручням по обеим сторонам от шлюза и начали спуск.

Почти в самом низу Саша обратила мое внимание на тонкую струйку пыли, поднимавшуюся вдалеке.

– Смотри, Марк! Как странно, что это может быть…

Последние метра 4 до земли пришлось просто пролететь – троса не хватило совсем не много. Падение не показалось мне мягким, тем более что все тело стало ныть, а сил почти не осталось. Мы просто сели, уткнувшись друг в друга и мяли горсти сухой земли в руках.

Тем временем струйка пыли приближалась и становилась все больше похожей на след внушительных размеров червя или змеи.

– Это какой-то транспорт. – мысль просто пришла ко мне. Простая и не вызывающая у меня никаких эмоций. – В конце концов, если Константин врал нам про условия жизни на планете, почему бы ему не соврать и про все остальное. Даже, скорее всего, так и было.

– У меня нет сил удивляться или злиться. – умиротворенно пробормотала Саша, крепко сжимая мою руку в своей. – Посмотрим, кто это?

Мы неспеша спустились с нашего холмика навстречу неизвестному аккурат, когда в пыльной завесе стал различим мотоцикл и мотоциклист. Ничего примечательного ни в механизме, ни в человеке не было – обычный магнитный байк земного образца и обычный человек в охристом плаще и шлеме.

Вот он остановился в 50-и шагах и медленно приблизился. Его правая рука без одного пальца придерживала кожаный пояс, а в самой его фигуре было что-то неуловимо знакомое.

– Приветствуем! – начала Саша. – Я первый помощник капитана Александра Фурман, а это главный инженер Марк Соколов. С момента крушения мы находились в стазисе, и мне необходимо знать, вы из экипажа?

Он встал, как вкопанный и молчал так долго, что мне стало не по себе.

– Эй, дружище… Все нормально? Мы же друг другу не враги, верно?

Он снял шлем и показал нам свое лицо – жесткое, с маленькими морщинками у глаз. Тронутые сединой сальные волосы беспорядочно липли к потному лбу, а жесткий разрез губ обрамляла так же седеющая борода.

Его лицо казалось таким знакомым, что я даже обрадовался – я его узнаю, а значит он из экипажа. Константин врал нам, и колонисты смогли не просто обосноваться на планете, а успешно жить здесь на протяжении уже двадцати лет.

– Не знаю, как это вышло, – заговорил он жутко родным голосом. – но вас не должно быть.

Я оглянулся на Сашу. Она в ужасе смотрела то на меня, то на него, а потом и вовсе упала на колени и истошно завопила.

– Не понимаю… – я растерялся, не хотел верить ни увиденному, ни услышанному. Но факт оставался фактом – передо мной стоит Марк Соколов, который выглядит старше меня как раз лет на двадцать.

Тихонько всхлипывая, Саша уставилась на гостя. Картина отказывалась собираться воедино, но кое-что я понял. Как и Отец, Мама хранила нас для себя, для собственного выживания. Только её мотивы выходили за пределы протоколов. Она хотела продолжать жить после посадки. Не быть забытой и оставленной.

– Я… Я твоя копия? Клон… – голос отказывался мне подчиняться, как, впрочем, и все тело. Меня трясло, голова закружилась.

– Судя по всему, не ты один. – сочувственно произнес мой оригинал. – Скажи, вам знакомы люди по именам Роберт, Джон, Константин, Анна…

– Да, – я перебил его. – Константин. Он был во главе выживших на корабле.

– Выживших? – недоуменно переспросил Марк.

Мы постарались объяснить всё, что произошло с момента нашего пробуждения. Наш собеседник слушал, не перебивая и почти не переспрашивая. В конце мы все молча стояли – он осматривал Лэтцтер, на сколько хватало зрения, а мы смотрели на него, как бездомные щенки, надеявшиеся, что нас наконец заберут домой.

Наконец он заговорил снова.

– Мама хорошо над вами поработала… Надо было вернуться еще тогда и отключить их с Отцом. Кто бы мог подумать, что так все обернётся.

– Что значит, поработала над нами?

– Да много чего. Не знаю, зачем вам это всё говорить, ведь вас просто не должно существовать. По протоколу, при живом оригинале клон должен быть уничтожен или использован в целях, помогающих продлить жизнь оригинала на срок, не превышающий времени жизни человека.

– Мы должны знать правду… Мы столько пережили… – Саша вроде успокоилась и говорила в привычной ей манере. – Что она с нами сделала?

Он выдохнул.

– Для начала не было никакого ИИ Капитана. Мы называли его привратником и никаких капитанских функций он не выполнял. Только безопасное пилотирование и смежные функции. Капитаном была Саша. И мы спали в носовой части корабля. Командирский состав хранился отдельно, на случай поломок.

Сашу… Мою Сашу – ту, с которой мы никогда не были на Земле и не смотрели на пыльное небо – забила мелкая дрожь. Она потеряла самообладание и сорвалась на Марка – оригинала.

– Что ты несешь! Зачем все это? Зачем мы машине?! Это все бред!

Я попытался её успокоить, но она вырвалась и стала уходить вдоль корабля.

– Постой… – начал я, но оригинал меня остановил.

– Она вернётся. Всегда возвращалась. Ты хочешь дослушать?

Я очень хотел. Он сел рядом со мной и продолжил.

– Мы очнулись в оторванном носу и с трудом добрались до колонистов. Был жуткий хаос, в котором я потерял палец. Еще повезло, что только его. В той вылазке, про которую вам врала Мама выжили почти все, а в смерти тех нескольких человек виноваты были Константин и его сообщники. Мы основали поселение и вернулись за остальными, по пути изгнав предателей и убийц, но, как я понимаю, они вернулись на корабль после нас и устроили свое маленькое государство… Мне жаль, что так вышло. Даже не представляю, что вы испытываете.

– Но почему ты именно сейчас сюда приехал? – я надеялся, что этот вопрос заставит открыться какой-то тайный смысл. Надеялся, что мой оригинал даст мне соломинку, за которую сможет удержаться мой разум. Надеялся, что я не просто копия, созданная безумной машиной… Мне нужна была цель, я хотел быть больше, чем просто плод безумной машины.

– Дым. Часовые увидели, что из-под обшивки Лэтцтера валит дым и я приехал посмотреть, насколько это опасно. Вы для меня такой же сюрприз, как и я для вас.

– Выходит, что Мама не врала культистам… Мы действительно её дети, в каком-то роде…

– В любом случае, незачем здесь оставаться. Я вызову ребят, и мы заберем вас в поселение. Накормим, напоим, умоем. Вы нам все расскажете, и мы решим, что делать дальше.

– Имеешь ввиду, что делать дальше с нами?

Марк-оригинал вздохнул, глядя на горизонт.

– И это тоже. Ситуация прямо скажем беспрецедентная.

Саша шла обратно, и мы оба смотрели на то, как она медленно перебирала ногами, немного утопая в рыхлой земле.

– Я уже начал забывать, какая она была упрямая. И как я это в ней любил. – ностальгически пробормотал мой собеседник.

– Была? Она умерла?

– Да… Три года назад. Наши дети все в неё. Упрямые, непреклонные и прямолинейные, как рельсы.

– Я как будто говорю с собой из будущего… От этого не по себе. Сильно не по себе.

– Посмотрим, что будет дальше. Идём, я вызову машину.

Через полчаса за нами приехали. Новые люди недоумевали от увиденного. Они спорили, шептались, но Марк их убедил. В тот день весь мир перевернулся, но какое-то время спустя я свыкся с тем, кто я есть. Саша тоже смогла справиться с потрясением. В поселении с названием Эрст нас приняли сложно, но после долгих переговоров угроза смерти для нас рассеялась. Пришлось пойти на некоторые сделки с оригиналами, но впереди для нас загорелся луч надежды. Через пару дней мы нашли Артёма, но, к сожалению, уже слишком поздно – он выпал с корабля и разбился. Там и похоронили талантливого мужчину с незаурядным мышлением и сердцем героя – никогда больше я не встречал таких людей в своей жизни. Всего через неделю я с небольшим отрядом вернулся на Лэтцтер, чтобы спасти, кого можно было и остановить наконец этот порочный круг. Не обошлось без кровопролития, но культисты сдались. А когда мы показали им настоящий Тазанис… В общем для многих из них вся оставшаяся жизнь стала искуплением вины. Отца я лично отключил и разобрал, чтобы он и те копии личностей, что бились в агонии взаперти с ИИ, наконец обрели забвение. С Мамой было сложнее – её функции были тесно связаны со стазис-капсулами и просто отключить её означало убить тех, кого я так хотел спасти. Пришлось изрядно повозиться с железом и поспорить с людьми, но Мамы не стало, а я вытащил своих братьев и сестер по несчастью.

Когда все закончилось, клонам дали возможность освоиться в новом мире и помогли встать на ноги. Мы основали свое поселение неподалеку, и я стал их лидером.

Сейчас, годы спустя, я воспринимаю те дни уже не как кошмар на яву, а скорее, как суровую подготовку к будущему. Не смотря на то, кем был Константин, я опирался на его слова о предназначении и цели и это очень помогло. Никто из тех, кто помнит его, никогда не простит, но я нашел, за что его поблагодарить.

А Мама… Что ж, её пример показал нам всем, что одиночество способно свести с ума кого угодно. Феномен её поведения открылся мне, когда я отнимал у неё камеру за камерой, лишая последней надежды – её связь с клонами, которых она так терпеливо взращивала и пыталась обратить в своих последователей, оказалась не односторонней. Сама того не зная, она впитала человеческие качества и эмоции через питательные трубки и в некотором роде действительно стала нашей матерью, частично слившись с нами. К сожалению, подтверждения своей теории я не смог найти. Попросту негде было искать.

– Пап! Ты здесь? – моя старшая дочь осторожно вошла в комнату и обняла меня за плечи. – Ты закончил свою историю? Мама зовет ужинать.

– Да, уже почти. Сейчас иду. – с улыбкой ответил я.

Она поцеловала меня в щеку и хитро сощурилась.

– Если еда остынет, я тебя прикрывать не буду! – шутливо пригрозила она.

– Да, да! Уже бегу.

Мои дети всегда вызывают у меня улыбку, ведь они все в свою мать – упрямые, непреклонные и прямолинейные, как рельсы.

Я до сих пор помню первые слова матери после моего выхода из стазиса: «Мы близко», «Это наш дом».

«изображение: Freepik.com». Эта обложка была разработана с использованием ресурсов Freepik.com. Background photo created by kjpargeter

Content

Omerzon Дети под чужими звездами