Александра Черчень

Ворон и Чайка

Закон притяжения

Глава 1

Луна была круглая. Ночь теплая. А я тоже круглая… идиотка.

Иначе что я делаю вместе со своей подружкой у ворот старого кладбища?!

– Юлька, а может, все же ну эту всю затею? – не особо надеясь на успех и то, что подруга одумается, все же спросила я. А вдруг ее инстинкт самосохранения все же в летаргическом сне, а не благополучно сдох?

– Нет, Оля! – Юлька, кажется, сама отчаянно трусила, но отступать не желала. Тем более, по ее мнению, у нее были жуть какие серьезные причины для этого поступка. – Чайка, меня уже задолбало, что он меня воспринимает как ручную зверушку! Все они! Меня по головке погладить, подкормить и разогнать всех кавалеров – это самое милое дело! А вот девушку увидеть – так нет!

– Ласточкина, так это же не повод идти на кладбище и совершать дурацкий ритуал приворота!

– Нина говорила, что работает, – уперлась рогом Юля. – Так что никуда от меня этот подлец не денется!

– А не проще ли его более… традиционными методами склонить в свою сторону? – робко спросила я, задирая голову и рассматривая теряющуюся в сумраке красивую каменную арку.

Блин, и что же я тут вообще делаю…

Ага… риторический вопрос. Глупость я тут делаю. Оле не хватает в жизни экстрима, а еще у Оли слишком чувствительная совесть, которая не может долго терпеть жалобы подруженции.

Как итог – и я, и совесть в пятницу, тринадцатого, да еще и в полнолуние, тащимся на кладбище. Замечательно!

Я одернула юбку, недовольно покосилась на решительно взирающую вглубь кладбищенской аллеи Юлю и в который раз поинтересовалась:

– Этическая составляющая вопроса тебя совсем не тревожит, да? Как и возможные последствия.

– Я собираюсь сделать заговор на легкую привязанность, а не на любовь до гроба. Так что это просто заставит нашего красавца меня заметить, и все! А дальше я и правда сама как-нибудь, – непреклонно тряхнула темными волосами подруга.

– Поверить не могу, что я тут с тобой, – тихо вздохнула и, нащупав ладонь Юльки, слегка ее сжала. – Пойдем, что ли? А то стоим тут как неприкаянные.

Юлька окинула меня веселым взглядом и добавила:

– Призраки!

– Ну почему это? – Я снова огладила шелковистую ткань своего светлого легкого платья. – И вообще, это скорее эльфийский крой! И не далее как неделю назад ты очень хвалила этот наряд.

– Он классный! – подтвердила Юлька. – Но если бы я увидела темной ночкой на кладбище девушку в светлом платье и белой шали – мне бы стало плохо!

– Вот и верь, что мы тут одни! – рыкнула я. – И вообще, кто виноват в том, что мы не поехали переодеваться?!

– Времени не было! Так что остается только верить в то, что сторож тут не ходит и до кондратия мы его не доведем. Кстати, держи!

Юля сунула мне в руки букетик полевых цветов. Я рассеянно покрутила его в пальцах и прикинула, что образ призрака сейчас приобрел завершающий штрих.

Почему-то ситуация перестала раздражать, а начала веселить. Видимо, оказался пройден рубеж невозврата, и в этих обстоятельствах все, что было можно и нужно делать, – получать удовольствие от творящегося бреда!

Я молча пошла вперед, придерживая юбку, и, не оглядываясь, бросила:

– Кого нам тут найти-то надо?

– В старую часть идти, – пыхтя, догнала меня подруга. – И нам нужен склеп Евгения Воронина.

– Зачем?!

– Склеп?

– Нет, склеп наверняка с приворотом связан, а вот почему там покойничек мужского рода, если ты собиралась приворот на мощах какой-то колдовки творить?

– Это оказалось слишком рискованно, и я выбрала мужика. Он тоже был… из той братии, судя по слухам.

– Слишком рискованно?! Ну да, к мужикам ходить у нас всяко безопаснее!

– Он уже лет сто как труп, так что угомонись!

– Это меняет дело, – я радостно подскочила и счастливо воскликнула. – Пойдем же скорее, мне не терпится возложить цветочки к его могильной плите! Можно сказать, мечта последних лет в паре шагов от осуществления, а ты тут медлишь!

– Не ерничай, Оль…

Подавила желание кинуть в брюнетку цветочками, а вместо этого только подцепила ее под локоток и спросила:

– Ну, где твой покойный лежит?

– Там! – неопределенно махнула рукой Юля в сторону северной аллеи. – Только нам нужно немного подождать.

– Чего?.. – озадаченно спросила я.

– Тут ровно в половину первого отключают освещение! – важно заявила девушка, и в подтверждение ее слов фонари стали медленно гаснуть.

Притом было в этом что-то мистически страшное, но и чарующее одновременно. Белый свет в круглых плафонах становился желтым, с каждым мигом тускнел и, наконец дрогнув в заключительной агонии, умирал в объятьях тьмы. И так один фонарь за другим… Сияющие сферы гасли, погружая все в беспроглядную темноту.

– Вот и чудненько! – радостно заявила Юлька, которую все происходящее ни капли не проняло. – А теперь зажигаем свечки и топаем к Женечке!

– Свечки?! К Женечке?!!

– Ну а ты что думала? – В темноте засветился экран телефона, и моя сумасшедшая подружка полезла в свой рюкзак. – Так… веночки, лопатка, корешки, ниточки… А вот и свечи!

Одну толстую белую свечу она торжественно вручила мне. Зажгла ее зажигалкой, после оглядела, надо полагать, потрясающую композицию «Оля в белом, с распущенными волосами, закутанная в кружева, с цветами и свечой». Судя по потрясенному молчанию и последовавшему истерическому смеху, зрелище было то еще.

– Я думала, что мы, как нормальные цивилы, пойдем к твоему трупу в гости с фонариками!

– Мы, конечно, нормальные цивилы… – спустя секунду протянула Ласточкина. – Но у нас специфическое дело, а потому идем мы тоже специфически!

Уточнять, что дело тут, вообще-то, у Юльки, я не стала, а лишь риторически уточнила:

– Неужели он стоит того? Тот парень.

– О да-а-а-а… – мечтательно протянула девушка, параллельно поджигая фитилек своей свечки. – Он такой… спокойный, ответственный, собранный, умный, интересный, высокий, эффектный, а еще…

– Стоп-стоп-стоп! – Я даже перекрестила подружку букетом. – Изыди, любовная горячка!

– Ну ты же сама спросила!

– Слушай, я не просила подробное досье на этот идеал в перьях…

Юлька замолчала, но отчетливо обиделась.

Я только вздохнула. Совсем она в последнее время на этом неведомом парне помешалась. То грустит, то радуется, то летает, то ходит вся черная от горя. Притом про него ничего толком не рассказывает. Знаю только, что этот козел вращается в той же компании, где тусит парень старшей сестры Юльки. Вот только кроме Сашки Соколова там еще трое мужиков с птичьими фамилиями, и какой из них настолько впечатлил Юлю, я не знаю.

Почему козел? Субъективное мнение, основанное на наблюдениях за влюбленной в него несчастной!

Долго поразмышлять на эти темы у меня не получилось чисто по техническим причинам. Хотя скорее биологическим! Мне начинало становиться страшно. Притом так, не на шутку.

Вокруг было тихо, и звуки города почти не пробивались под кроны деревьев, и как я ни пыталась оправдать это тем, что кладбище находилось на отшибе, – данный факт почему-то ни черта не успокаивал! Наоборот. Разум любезно напоминал, что, судя по слухам, именно в этом милом местечке часто тусуются то ли готы, то ли сатанисты. Я с содроганием посмотрела на круглую луну, понимая, что если эти «веселые» ребятки тут реально периодически обретаются, то сейчас самое время!

Нет, я не пугливая, на кладбище мистики не боюсь – а вот «лихих людишек» очень даже! Даже готы с сатанистами не нужны, достаточно мародеров, которые металл с могил тырят. Кто знает, то ли они сбегут в испуге, то ли ломиком по затылку тюкнут…

Тихий стук каблуков по плитам дорожки нагонял жути. Было непонятно – это мои туфли или Юлькины ботинки, а может, вообще-то кто-то посторонний идет за нами и мерзко хихикает, радуясь, что его не слышно. Хотелось остановиться и проверить, но как только я попыталась это сделать, подружка ухватила меня под локоть и страшным голосом взвыла:

– Нельзя останавливаться и оборачиваться!

– П-п-почему? – заикаясь, поинтересовалась я.

– Так того требует ритуал!

Если честно, в данный момент мне хотелось послать этот самый ритуал в комплекте с великой ласточкиной любовью в зад к готам и сатанистам…

– Оля, держи ровнее свечу! Она у тебя дрожит как… – Подружка задумалась, как охарактеризовать этот процесс, но в конце концов все же признала свое лексическое поражение, скомканно выразившись: – Как невесть что!

Я гордо простучала зубами:

– Это все потому, что сегодня холодно и я дрожу!

– Сегодня тепло, и ты трясешься по иной причине, – прошипела беспощадно-проницательная Юлька. – И вообще, расслабься, мы почти дошли до склепика.

Почему-то вспомнился старый фильм… со склепиками, гробиками, саркофагиками… ды-ды-ды!

Я задрожала еще сильнее, ибо причин для расслабления, в отличие от этой оторвы, не видела и никакой радости от грядущего не испытывала!

Дальше начался треш! Вернее, треш начался еще с нашего появления в этой обители покойничков, но сейчас он приобрел поистине офигительный размах!

– О великий Магистр! – воскликнула подруга, подойдя к какому-то темному сооружению, которое моя логика опознала как точку назначения, то бишь склеп, перед тем как рухнуть в обморок.

– Ласточкина, ты сдурела?!

– Цыц! – рыкнула на меня подруга и продолжила: – Я пришла за силой темной и за желанием своим. Привела жертву и прошу позволения спуститься в твою обитель!

На этом моменте я офонарела окончательно от такой подставы судьбы.

Юлька ткнула в меня пальцем на случай, если еще кто не догадался, кто тут жертва.

Я молчала. Хлопала на нее глазами и молчала! Подруга старательно подмигивала и вообще старалась продемонстрировать, что все хорошо. Я решила, что за такое «хорошо» потом ее как минимум отравлю пургеном, как максимум – сама пришибу гораздо более жестоко!

Вот тут-то самое время одолжить у гипотетических мародеров ломик и, не доверяя это ответственное дело малознакомым мужикам, самолично тюкнуть по затылку дорогую подруженьку!

Тишина. Кладбище. Влюбленная Ласточкина и ее «жертва» в белом. Где-то наверху хрипло каркнули.

– Разрешил… – благоговейно выдохнула подруга и, решительно взяв меня за руку, потянула вниз по ступеням. – Идем, нам дозволено войти.

Я молчала. Мысленно сделала зарубочку показать эту ненормальную психиатру и – молчала! Ну в какие это рамки, а?! Ломится в склеп к какому-то Евгению Воронину, величает его дух Мастером и считает карканье какой-то глупой птицы знаком судьбы!

Ступеньки были заросшие мхом и после недавнего дождя еще не просохшие, в отличие от плит дорожки. Скользко, неустойчиво, страшно… гремучее сочетание.

Надо ли говорить, что на каком-то этапе мои дрожащие коленки не выдержали и я полетела вниз, по пути снеся Юльку?

Короче, в склеп мы ввалились со всей возможной в данной ситуации помпой!

В паутине, мхе и с матами!

– Оля-я-я-я! – простонала в темноте Юлька. – Ну… как же ты так, а?!

– Как-как… жертва же! Образцовая, как видишь! Несусь на алтарь, сметая все на своем пути! – Я с кряхтением поднялась, мрачно думая, что красивое белое платье в эльфийском стиле испорчено и его теперь реально разве что на саван. Подруге, блин!

Но, как ни странно, это оказалось единственными нашими потерями. Мы были слегка помятые, но даже не поранились. Зажгли свечку, в ее свете подружка критически меня оглядела, оправила платье и шаль, встряхнула весьма потрепанно выглядящий букетик и послала… вперед:

– Мы совсем рядом!

– А не на месте? – Я, конечно, слабо разбиралась в планировке склепов, но наивно считала, что прихожей и зала для отдыха посетителей в них не предусматривается.

Надо признать, на этом этапе я как-то даже успокоилась. Мы уже под землей, уже в гробнице, тут неподалеку УЖЕ валяется покойник… Собственно, чего бояться?.

Потому хриплый голос, раздавшийся из глубины каменного мешка, вызвал самые противоречивые чувства.

– Какого …?! Кто меня потревожил? И вообще, погасите свет!

Десять лет жизни в минус и половина седой головы в плюс…

Надо признать, до этого момента я считала, что у меня слабые нервы и тонкая душевная организация. Но некоторые происшествия показали, что нервишки как стальные канаты, и вообще – в стрессовых ситуациях во мне просыпается супервумен совместно с дипломатом.

– Свечу задувать не положено.

Голос дрожал, но я не орала и не сползла на пол в молчаливом обмороке, как моя дорогая подруженция, и это уже плюс! А вообще – такое поведение просто верх подлости с ее стороны! Как можно бросать меня в такой ситуации?!

Тем временем на той стороне склепа мои привыкшие к темноте глаза разглядели постамент с саркофагом и темную фигуру на нем.

– Евгений? – рискнула предположить я.

– Ну… – протянул полуночный визави.

– Очень приятно, – с фальшивой радостью выдала я. – Позвольте уточнить… Воронин Евгений?!

– Да.

Млять! Вот же… и не верь после этого в мистику.

– Упырь? – с тоскливой обреченностью задала следующий вопрос.

– Нет, – порадовал меня мужчина, но счастье было недолгим. – Я существо более высокого порядка!

То есть сразу жрать не будет? Стоит порадоваться по этому поводу.

– А мы это… к вам. – Я покрутила в руках видавший виды букет и протянула вперед. – Вот.

– Что вот? – задал на редкость тупой вопрос покойник.

– Мы с подругой решили возложить цветы к вашему надгробию!

– Весело… – ошарашенно выдал упырь высшего пошиба.

Мне почему-то не было особо страшно. Видимо, шок. Ну и логика нерешительно вякнула что-то вроде того, что нечисти не существует, а лихой человек с нами особо церемониться бы не стал.

Послышался шорох одежды, и неведомый некто сполз с постамента и неторопливо двинулся к нам. Надо признать, в этот момент мой разум забыл про всякую логику и пребывал в молчаливом шоке. Ибо высокая, долговязая фигура в черном плаще, совершенно бесшумно шествующая с другого конца склепа, в свете дрожащего пламени свечи выглядела очень впечатляюще!

Именно этот эпический момент и выбрала моя подруга, чтобы очнуться.

– Мама… – прошептала Юлька, пытаясь отползти.

– Таки нет, – как-то очень мерзко рассмеялся Воронин Евгений.

– Го-о-о-о-осподи-и-и! – на одной ноте провыла Юлька и малодушно зажмурилась.

– А разве похож? – искренно удивился оный после короткой паузы.

– Нет, – решила я развеять общие заблуждения.

При близком рассмотрении «мама-папа-господи-и-и» оказался молодым худощавым брюнетом. Очень даже живым.

– Не ешь меня! – по-прежнему заблуждалась Ласточкина.

Девушка отвернулась и зажмурилась, судя по всему не желая смотреть в глаза своей «смерти».

– Ты с какой луны свалилась? – теперь опаска слышалась в голосе собеседника. – Я, конечно, понимаю, что эпатажность наше все, но надо и меру знать.

– А тогда вы кто?..

– Гот я… на отдыхе. А тут вы в костюмчике призрака и это… тело.

М-да, лучше бы это был мародер. Он бы впечатлился моим дивным видом и сдох прямо на гробе!

Тем временем эпик продолжался! У меня просто сдали нервы.

Понимая, что нам ничего не угрожает, я повернулась к Юльке и, кинув в нее сначала букетом, после свечой и в заключение шалью в кружавчиках, гневно рыкнула:

– Прогулочка, говоришь?! Ради высоких чувств, говоришь?! Юля, да твои бзики и привороты у меня уже во-о-от тут сидят! – Я выразительно черканула рукой по горлу, если кто еще не догадался, где именно. – Блин, я мало того что испугалась как невесть кто, так еще ушиблась, испачкалась и… и… и вообще! Достало!

– Оля…

Я только всплеснула руками и, отобрав у подруги ее рюкзак, достала оттуда свою сумочку.

Гот совершенно по-птичьи склонил голову набок, после похлопал себя по карманам. Вытащил очки и, определив их на острый нос, подался вперед, внимательно разглядывая мою подругу.

– Ласточкина, ты ли это?..

Пауза. Юля встала на дрожащих ногах и бледно улыбнулась.

– Эм… привет, Жень.

– Приворот, говоришь? – как-то очень зловеще протянул Женя.

– Эм… Оля хотела делать! – В меня ткнули пальцем, внаглую клевеща.

Я возмущенно вскинулась, но умоляющий взгляд подруженции сделал свое дело, и я промолчала.

– Да ты что?! – иронию и ехидство из голоса гота можно было черпать ведрами. Как и осуждение. – И не стыдно, Ласточка-младшая?

Юля молчала. Виновато.

Я огляделась, вздохнула и сказала:

– Вы как хотите, а я пошла…

Ко мне метнулась Ласточкина и, обняв за плечи, прижалась с тихим шепотом:

– Прости…

Я лишь вяло улыбнулась и сделала вывод:

– Кажется, пошла не я, а мы.

Передала подруге рюкзак, с какой-то отстраненностью ощущая, что все, чего я сейчас хочу, это поскорее оказаться дома. А там, как говорил Высоцкий…

Приду домой. Закрою дверь.

Оставлю обувь у дверей.

Залезу в ванну. Кран открою.

И просто смою этот день.

Устала. И боюсь, что не смогу сейчас сделать нужные выводы. Да и слишком уж гремучий коктейль эмоций по отношению к той же Юле и вообще всей этой ситуации. С этим определенно нужно переспать.

Так что я поправила платьице и стала озираться в поисках шали, которую не так давно запустила в подружку. Шаль пришла откуда не ждали. Любезный гот Женя поднял ее и протянул мне со словами:

– Думается, уходим и правда «мы». Все.

– А как же отдых? – съязвила я.

– Ваше эффектное появление не на шутку меня взбудоражило, так что он отменяется, – каким-то крайне интригующим голосом выдал мужчина и, взяв нас с Юлей под локотки, повлек к выходу. – И я, как настоящий джентльмен, просто не могу позволить двум юным леди прогуливаться по кладбищу в одиночестве.

Ого-го! Какой слог, какие манеры!

Не перевелись еще любезные мужчины на Руси! Правда, подозреваю, что у него есть свои мотивы для того, чтобы идти с нами, кроме как ситуация «дамы в беде». Особенно если учесть, что в эту самую беду оные дамы вляпались совершенно самостоятельно!

Гот обогнул нас с Юлей и первым пошел к выходу из склепа. Я проводила задумчивым взглядом его силуэт. Это что, на этом геройство у мужика закончилось и он решил бросить нас тут? Покосилась на Ласточкину, которая молчала и смотрела себе под ноги, что было совсем не похоже на такую боевую и активную обычно подругу. Вспомнив, что она и гот явно друг друга узнали, я напрямую спросила:

– Ты знакома с этим резвеньким умертвием?

– А? – Юлька вскинулась, словно очнувшись от своих тягостных мыслей.

– Что это за мутный тип? – не погнушалась повторить я и с немалой долей ехидства уточнила: – Милый гот Евгений Воронин. Кстати, весьма занятное совпадение, что он отдыхает в склепе полного тезки, не так ли, солнышко?

– Женя… мы шапочно знакомы, – промямлила Ласточкина, которая и не подумала как-то ответить мою фразу.

Надо полагать, в данный момент у нее не была заготовлена порция достаточно достоверной лапши на мои уши.

Тем временем наш полночный визави со странными предпочтениями не забыл о прекрасных девах!

– Девочки, вы там вместо меня отдохнуть решили, что ли?!

– Идем мы, идем… – пропыхтела я и, взяв обычно инициативную подругу на буксир, пошла на свет… лунный.

Гот стоял, прислонившись к каменному проему, и являл собой образ классического вампира в печали. Знаете, морда такая белая, одухотворенная, грустный взгляд расфокусированно смотрит в пространство перед собой, на черных волосах пляшут стальные блики. Красотун! В довершение образа в тонких пальцах едва заметно тлеет сигарета, и ее сизый дымок переплетается в серебристых лучах Селены. Короче, мужик являл собой мрачно-готический образ, по которому визжат молоденькие неформальные девочки! М-да… и судя по тому, как заблестели подружкины глаза и восторженно отпала челюсть, я многого о ней не знала и ошибочно считала адекватным человеком! Впрочем, это мое заблуждение Юлька успешно развеяла еще во время приглашения на кладбище. Кстати, мою адекватность тоже можно поставить под сомнение. Я же на этот променад согласилась!

Женя хмыкнул, смерил нас долгим взглядом и быстро взлетел по замшелым ступеням, а после поочередно подал нам руку, помогая выбраться. Юлька это сделала без особых проблем, все же в кроссовках удобнее, зато я воспользовалась любезностью по полной. Надо отдать этой тощей готической жерди должное, мою далеко не самую хрупкую тушку он вытащил без напряга. Правда, с размаху. Я влетела в парня, распластывая ладошки на его груди и отчетливо ощущая все неровности и выпуклости его… плаща! А вы что подумали? Там пряжек и бляшек дай бог!

– Все хорошо? – бархатным баритоном проворковала эта особь мужского пола, соскальзывая ладонями с моих лопаток на талию и неторопливо отстраняя.

– О да! – бодро заявила я, мысленно добавив: «Насколько это вообще возможно в данной ситуации».

– Ну и чудненько, – сверкнул белоснежной улыбкой мужик и, подхватив под локотки сначала меня, а потом и Юльку, двинулся куда-то в темноту.

Молчание. Кладбище. Я, Юля и гот.

Луна плыла в поднебесье, услужливо подсвечивая гранитную дорожку, которая искрилась под нашими ногами, словно усыпанная бриллиантовой крошкой. К сожалению, освещением пути небесная странница не ограничилась. В комплекте к «алмазной пыли» шли зловещие тени деревьев, красивые, но мрачные склепы и силуэты памятников. Вдобавок шумел ветер и каркал ворон. Один. То с одной, то с другой стороны. Не удивлюсь, если эта тварь реально летала вокруг нас и издевательски голосила, наслаждаясь испуганной дрожью.

– Стр-р-рашно?! – вдруг громко гаркнул Женя, наклонившись ниже.

– Ой! – пискнула подруга.

– Да, – недовольно буркнула я в ответ, переждав тремор ручек и ножек.

– Это плохо, – каким-то слишком довольным голосом выдал гот и неожиданно предложил: – А хотите, я вам стихи почитаю? В тему.

– Кладбищенскую?

– Я разные знаю, – ласково потрепал меня по ручке Женя. – Итак…

– Я думаю, что лучше не надо! – почти хором выдали мы с Ласточкиной.

– Хм… Что бы вам ответить, красавицы? – демонстративно задумался этот мерзавец. – О! Не обсуждается!

Скрип зубов. Оказывается, у меня плохой матерный запас – ничего в голову не идет!

– Итак! – многозначительная пауза, дабы мы прониклись драматизмом.

А после зачиталось… оно! Выразительно так, с чувством!

– Иду мимо кладбища,

Молча курю,

На холмик могильный с опаской смотрю…

Вдруг голос из гроба:

«Тебя проводить?»

Вот так очень быстро я бросил курить…

Картина маслом не изменилась. Я, Юля, гот и кладбище. Ти-ши-на.

Не знаю, как подруга, а я была впечатлена силой искусства!

Юлька откашлялась и выразила нашу общую мысль:

– Впечатляет…

– Я рад, – скромно выдал неравнодушный к сомнительным стишатам Женя.

– Это твое?

– Неа… сетевое творчество!

– Ясно, – мрачно выдала я, чисто ради того, чтобы что-то сказать.

Топ-топ-топ… шли мы неторопливо, но вовсе не потому, что нам с подругой так хотелось растянуть прогулку по кладбищенским достопримечательностям. Это гот, намертво вцепившись в нас, шел напоказ медленно.

– Мы так и будем плестись? – первая не выдержала Юля.

– Милая Юлия, – издевательски протянул Евгений, поворачиваясь к подруге. – Неужели вас оставляет равнодушной эта прекрасная ночь?

– А… я… – вдруг замялась подружка и, судя по тому, что я о ней знала, неудержимо покраснела.

– Да-а-а? – вкрадчиво осведомился наш лунный рыцарь печального образа.

– Ну… ох, Женя…

На этом моменте я всерьез задумалась о том, а не лишняя ли в этом дуэте.

А еще я заподозрила страшное. А не из-за этого ли птица мы вообще сюда притащились?!

Слишком уж много… совпадений и нюансов. Мысленно пообещала себе припереть подруженцию к стенке и с особой жестокостью выпытать у нее всю информацию.

Тем временем невразумительный диалог Юльки и Жени закруглился, и парень, перехватив нас поудобнее, слегка ускорил шаг, правда не преминул глумливо спросить:

– Кстати, красавицы, а что вы там голосили на входе про Магистров, жертвы, готовность на все и прочие интересные вещи?

Все же какая противная ворона, а?!

Мы молчали. Не дождавшись покаяния, этот мерзкий мужик демонстративно задумался:

– Юль, а твоя образцовая сестрица знает о том, где гуляет по ночам ее младшенькая? Или стоит спросить, знают ли об этом твои родители?

– Ты с ними не знаком, так что не надо, – враждебно сверкнула глазами Ласточкина, наконец перестав напоминать контуженную любовью дурочку.

– С ними, может, и нет, а вот рассказать Соколу, где шляется девочка-подросток, которую он взялся опекать, очень даже могу! Соколов поведает об этом своей девушке, а та вашим общим родителям. Согласись, классный план!

Юля вырвала руку из хватки гота и, встав перед ним, уперла руки в бока.

– Слышь, ты! – рявкнула девушка. – Ворон, тебя совершенно не касается то, где я хожу по ночам и что делаю! И стучать Соколу – последнее дело! Кем ты будешь после этого?!

Словно в противовес моей злой подруге, которая сверкала глазами и разве что не дымилась от ярости, Ворон был спокоен и невозмутим. Стоял, скрестив руки на груди и расставив ноги для большей опоры, а его некоторую нервозность выдавал лишь перестук пальцев по затянутому в черную кожу рукаву. Да и выражение лица, подсвеченного луной, было, конечно, как у статуи, но нехороший прищур глаз как-то не обнадеживал. По ходу, суровому готу крепко не понравился тон, в котором с ним говорила Юлька. Впрочем, оно и неудивительно. Мне бы тоже эта агрессия, замешанная на хамстве, не понравилась. Я, конечно, понимаю, что нервы и все такое, но все же… Хотя Ласточкина всегда в гневе не выбирала выражений.

Говорил он тихо, но крайне холодно и… отрезвляюще. Даже я почувствовала себя экзальтированной малолеткой, которая не думает ни о чем, кроме осуществления мимолетных желаний.

– Разумеется, это меня не касается и, конечно же, последнее дело. Само собой, меня не должно колыхать, что две юные девушки ходят по таким неблагополучным местам в такое время. И я даже не про кладбище, Юль! Вы сюда как-то добирались в такой поздний час и каким-то макаром собирались ехать обратно. Зная тебя, вовсе не на такси, хотя и оно не гарант безопасности! Ты хоть представляешь, сколько вокруг всяких мраз… нехороших личностей? И вы для них легкая добыча.

Юлька сдулась так же быстро, как и вспыхнула. Сказать ей было определенно нечего.

Я вздохнула и решила снова мысленно примерить на себя мантию миротворца и дипломата.

– Евгений, вы, несомненно, во многом правы. И прошу извинить мою несколько невоздержанную в словах и эмоциях подругу.

Пауза, во время которой с меня не спускали пристального взгляда, после отрывистый кивок, и Женя двинулся вперед, уже не заботясь о том, чтобы взять нас под руки. Спустя пяток его шагов я наконец отмерла и, поняв, что ожидать психованных барышень их герой больше не собирается, схватила Юлю за руку и побежала за готом.

Господин Воронин тем временем выудил из-за пазухи телефон и, судя по всему, полез в приложение Яндекс. Такси. Спустя минуту брюнет удовлетворенно кивнул и, полуобернувшись, сказал:

– Нам лучше поторопиться. Через несколько минут машина будет у западных ворот.

– Спасибо, – хором пробормотали мы с Ласточкиной.

Дальше все было быстро и просто. К сожалению, во всех смыслах, кроме морального.

Когда мы сели в машину, Евгений, устроившись на переднем сиденье, повернулся к нам и спросил:

– Кого куда? И да, как тебя зовут, привидение?

– Ольга. А едем ко мне домой, – переглянувшись с подругой, сделала вывод я и назвала адрес.

Мы тронулись, а Женя усмехнулся и спросил:

– Полагаю, по официальной версии Юлечка ночует у подружки Олечки и они, разумеется, грызут гранит науки, не иначе. Верно?

Проницательный.

– Так.

– Ясненько… А родители Олечки ничего не имеют против того, что их милое чадо возвращается домой к двум часам ночи, да еще и в крайне сомнительном виде?

Хм… Как понимаю, это он сейчас про потрепанное «эльфийское» платье.

Можно, конечно, сказать, что родители никак не относятся по причине их отсутствия дома, но почему-то глумливо-презрительный тон Жени спровоцировал совсем другую фразу:

– А тебе не кажется, что это мое дело?

– Не поверишь, – хмыкнул гот и торжественно закончил: – Не просто кажется – я в этом уверен!

– Молодец, – кисло улыбнулась я и, заметив, что мы подъехали, глянула на сумму на счетчике и полезла в сумку за деньгами, мысленно грустно вздохнув на тему незапланированных трат. Карманные деньги – они такие… испаряются быстрее, чем успеваешь заметить.

– Ольга, этот жест будет лишним, – ровно и доброжелательно проговорил Воронин.

– А мне кажется – нет.

Не то чтобы я хотела губить души прекрасные порывы, но сейчас была совсем не та ситуация.

– Оля, мне кажется, пререкаться – вовсе не то, что нам сейчас нужно.

Я пристально на него взглянула и медленно кивнула.

Юля буркнула что-то на прощание и юркнула на улицу, а я, окинув гота еще одним долгим взглядом, попрощалась:

– Доброй ночи тебе, Евгений. И спасибо, что выручил.

– Не за что. – Ответная улыбка совершенно преобразила лицо этого угрюмого типа, и у меня впервые в голове пронеслась мысль, что я, кажется, поняла, почему Ласточкину так плющит по нему.

Глава 2

Прохладный воздух заставил зябко вздрогнуть, как только я вышла из машины. Порыв ветра взметнул волосы, а звуки города окутали привычным флером. Не дожидаясь, пока такси тронется, и уж точно не собираясь больше думать о случайном знакомом из склепа, я схватила Юльку за руку и двинулась к своему подъезду. Губы скривила ироничная усмешка. Что-то глубинное и женское подсказывало, что не думать о Жене я буду разве что в ближайшие минут десять, и то из чистого упрямства!

Так и вышло.

Зайдя в квартиру, я отпихнула ногой большого рыжего кота и, скинув туфли, прошлепала босыми ногами по коридору, на ходу стягивая платье и оставляя его небрежным куском ткани на полу. На кухне открыла холодильник и, выудив оттуда пакет сока, наполнила первый подвернувшийся стакан. С самым мрачным выражением лица глядя на застывшую в дверном проеме смущенную Ласточкину, его выпила. Налила еще. Покачала бокал в руках и рявкнула:

– Рассказывай!

– Что? – Юля уже пришла в себя и перестала изображать трепетную лань.

– Все, моя дорогая, все! – щедро разрешила я. – В первую очередь о том, что это за птичка твой Ворон.

– Ну… знакомый.

– Вот по твоему поведению прямо-таки понятно, что вот только знакомый и ничего более, – многозначительно покачала я головой.

Зябко поежилась, отставила стакан и пошла в комнату. Там натянула домашние штаны, футболку и уже, так сказать, при оружии вернулась к допросу Ласточкиной.

– Творческая моя, – со вздохом потрепала приунывшую девушку по голове, – как понимаю, этот Женя и был нашей целью?

– Ну… да.

– Хорош знакомый, – вздохнула я в ответ. – Но да, покорить его традиционными методами сложно, если в сферу твоих интересов не входит черная краска, черные шмотки и очень-очень чОрный металл!

– Ты не права, – вдруг вступилась за предмет своих воздыханий Юлька. – Он очень умный и разносторонне развитый.

Я лишь скептически изогнула бровь. Нет, конечно, на кладбище вот так, с разбегу, было сложно оценить кругозор человека, но что-то мне подсказывало, что нормальные люди так свой досуг не проводят. Хотя про адекватность Ласточкина ничего не рассказывала, ага!

А дальше… дальше мне поведали увлекательный рассказ под названием «За что я люблю Ворона и как страдаю по этому поводу». Юлька была многословной. Юлька была эмоциональной… настолько, что мне даже захотелось, чтобы приворот сработал!

Мы сидели на моей кровати, закутавшись в плед, и пили какао с маршмеллоу, а Ласточкина с мечтательной поволокой в глазах рассказывала:

– Мы познакомились пару лет назад, когда я впервые оказалась в компании Сокола. Ну как познакомились… Просто Сашка Сокол представил, когда привел меня туда, а Ворон – не уверена, что даже запомнил. И за все годы знакомства все вот так и длилось… в последнее время он вообще редко появляется в тусовке, и это особенно расстраивает.

– Почему редко? Он вроде неформал, а такие любят… – Я неопределенно перебрала пальцами. – Тусить.

– Женя достаточно взрослый для того, чтобы не отдаваться этому всей душой, – хмыкнула в ответ Юлька, сделав еще один глоток и слизнув с верхней губы молочную пенку.

– И сколько же этому уникуму лет?

– Ровесник Сокола вроде бы, так что лет двадцать пять – двадцать шесть, – прикинула Юлька. – Самое то! Зрелый, состоявшийся, осознающий, чего он хочет от жизни!

Не расхохоталась вслух я только потому, что опасалась обидеть подругу.

Возраст не показатель, взять хотя бы моего дядю. Человеку уже слегка за тридцать, а работает осветителем в театре, всю зарплату тратит на развлечения и страдает на тему своей жизненной неустроенности.

Да и вообще, если парень в таком возрасте ночует на кладбище… ну как бы ы-ы-ы!

Наши с Ласточкиной представления об идеале однозначно расходятся, но, с другой стороны, это и хорошо, разве не так? Мы точно не поссоримся из-за любви, потому что лично мне такой, как Ворон, никогда не понравится!

Евгений Воронин

Она мне понравилась.

Эта мысль неоновым светом полыхала в мозгу весь путь домой.

Пон-ра-ви-лась. Настолько, что хотелось податься ближе и осторожно втянуть в себя воздух, чтобы узнать, чем она пахнет. Почему-то казалось, что карамелью и мятой.

По губам невольно скользнула усмешка.

Маленькое потрепанное привидение было действительно просто очаровательно.

Когда меня в последний раз так сильно цепляли девушки?

Телефон завибрировал в кармане, и, достав его, я уставился на экран. От высветившейся фотографии меня перекосило, потому что именно она и была ответом на недавний вопрос.

Телефон вибрировал, а образ белокурого ангелочка, что трепетно обнимал мишку Тедди, резко диссонировал с подписью контакта «Стерва». Голубые глаза, казалось, смотрели прямо в душу. В ту самую душу, по которой эта сучка прошлась своими розовенькими изящными пяточками.

Ангелина. Ангел-мать-его-Лина.

Убрал телефон, потому что отвечать не собирался. Хватит.

Нужно наконец-то оставить прошлое прошлому и думать о настоящем.

А в настоящем мне впервые за последнее время дико понравилась девушка. Нужно завтра написать Ласточкиной-младшей и узнать, с кем именно она шастала по кладбищу. Этой Куколки я в нашей компании точно не видел. Надо исправлять!

За размышлениями не заметил, как доехал. Вышел из такси возле своей высотки, поднялся на один из последних этажей и оказался в своей квартире. Даже свет включать не стал, какое-то время просто прижимаясь спиной к двери в темноте. Не торопясь разулся, повесил плащ на вешалку рядом со строгим пальто и классической курткой. Снял всю готическую атрибутику и сложил в коробку к остальной. В соседней был совершенно иной набор аксессуаров: любимые часы, запонки, зажимы для галстуков и тому подобные радости, что носились практически ежедневно.

В полумраке прошел на балкон и закурил, задумчиво глядя на город внизу.

И вновь почему-то подумалось о Кукле-Оле. Много думалось… по-разному думалось.

Например, о том, как будут смотреться веревки на ее коже. Руки уже так давно не вязали узлов на желанном теле. Давно, но еще не забыли, как это делается. И мне дико хотелось попробовать это с ней. Шибаристы не бывают бывшими, да? Даже если у них долгое время была ванильная девочка. КАЗАЛОСЬ, что ванильная.

Держу пари, Куколка если не невинна, то точно не особо испорчена.

В отличие от меня.

Усмехнулся и, затушив сигарету, уронил ее в пепельницу.

Оля Чайкина

Утро, как всегда, началось рано.

Я открыла глаза за несколько минут до сигнала будильника и некоторое время лежала, рассматривая серый от рассветного света потолок. Сегодня было пасмурно, потому солнечных лучей можно не ждать, а жаль.

Я покосилась на спящую рядом Ласточкину. Ночевать с Юлькой – то еще удовольствие! То пинается, то обнимается, хорошо хоть, не храпит!

Квартира у нас, конечно, двухкомнатная, но родители в свое время четко обозначили позицию: в наше отсутствие может происходить все что угодно, но только в твоей комнате.

В общем, спать с подругами, если они у меня ночевали, приходилось в одной кровати. Я встала, потянулась и с улыбкой наблюдала, как Юлька немедленно воспользовалась освободившимся постельным пространством, раскинув руки и ноги в разные стороны.

На цыпочках покинув свою комнату, я отправилась сначала в душ, а после на кухню. Она у нас была большая, красивая и очень уютная. Сварив себе американо, я запрыгнула на широкий подоконник и, обхватив чашку руками, задумчиво уставилась на расстилавшийся за окнами парк. А после в кофе. Крепкий и чёрный… как Ворон.

Я даже потрясла головой, удивляясь, как в этой цепочке ассоциаций мог появиться новый знакомец с кладбища.

С другой стороны, наверное, не стоит цепляться за эти мысли, все же обстоятельства нашей встречи были несколько необычны, и даже неудивительно, что я возвращаюсь к ним.

Тут дело именно в адреналине, а не в самом молодом мужчине, потому что сейчас я даже с трудом вспомню его лицо!

И вообще, кто еще в наше время страдает такой ерундой как субкультуры?..

Нарушая стройное течение моих мыслей, открылась дверь, и по коридору сонно прошаркали тапочки с зайчиками.

После зайчики принесли свою хозяйку на кухню. Прислонившись к косяку, Юлька протяжно зевнула и, запустив руку в короткие волосы, сообщила:

– Добренькое, однако! – Потянув носом, подружка даже разлепила глаза и заинтересованно спросила: – Кофе?

– Кофе, – кивнула я в ответ и, спрыгнув, распорядилась: – Топай умываться, я пока сварю и бутербродов сварганю.

– Ага, – поправляя сползшую с плеча футболку, кивнула Ласточкина и удалилась в указанном направлении.

Спустя пять минут уже чуть более бодрая подруга сидела рядом со мной за столом и жадно поедала завтрак. Я по-прежнему цедила кофе и удивлялась отличному аппетиту Юльки с утра. Потому что мне сразу после пробуждения просто-таки кусок в горло не лез и потребность что-то закинуть в себя появлялась в лучшем случае через часик.

– Ну как ты думаешь, что теперь будет? – вдруг спросила Юлька, прикончив второй бутер с сыром.

– Ты о чем?

– О Вороне!

Именно в этот эпический момент, когда я уже собиралась высказать Юле все, что думаю о Вороне вообще и о ее методах покорения мужчин в частности, у нее завибрировал телефон.

Ласточкина взглянула на экран с сообщением и подавилась последним глотком кофе.

– Он написал! – хриплым шепотом выдала Юля, глядя на меня полубезумным взглядом. – Он написал: «Доброе утро!» Прямо вот так, с восклицательным знаком, представляешь?! И даже со смайликом! Со смайлом, Чайкина!

– Это что-то значит?

– Это же СМАЙЛ! Конечно, да!

Божечки, дайте мне сил удержаться от фейспалма!

Удалось, потому я продолжила наблюдение за таким интересным феноменом, как «влюбленная Ласточкина».

– Он спрашивает, все ли у меня в порядке, – стиснув телефон в ладошках, трагически возвестила Юлька.

– Это плохо? – флегматично уточнила я.

Еще один сигнал знаменовал о новом сообщении. Подружка вчиталась и…

– А теперь он спрашивает, все ли у тебя в порядке!

Я подавилась только что откушенным куском бутера. Да и вообще, под убийственным взглядом Юльки можно было спешно откинуть коньки от сердечного приступа.

Запила вставший поперек горла завтрак и осторожно сказала:

– Ну так ты же не одна на кладбище приключалась – стало быть, логично поинтересоваться и моим самочувствием. Он же вежливый вроде.

Ласточкина чуть расслабилась и, рассеянно кивнув, торопливо начала строчить ответ кладбищенскому мужчине своей мечты.

А я отправилась собираться, так как любовь любовью (тем более чужая), а занятия никто не отменял!

* * *

Не знаю, кто как, а я люблю наш институт. И ходить на пары люблю! Нет, не на все, конечно, но в целом процесс грызения гранита науки меня не напрягает, чего не скажешь о Юльке. Ее и в обычной ситуации было сложно заставить добровольно пойти в вуз (разве что под страхом смертной казни, неуда или под неодобрительным взглядом старшей сестры), а сейчас, когда ей написал Ворон, это было и вовсе почти непосильной задачей.

Отправиться в МАРХИ вслед за мной ее мотивировало только то, что для того, чтобы обсуждать Ворона, Ласточкиной необходимо было идти следом. Это она и делала. Зависая у каждой встречной витрины, останавливаясь то завязать шнурок, то попить воды, то поправить сползшую с плеча сумку с книгами, то еще для чего-то. И непременно каждый раз пытаясь начать разговор о своем:

– Оль, как думаешь, если он написал – значит, ему не плевать…

– Угу…

– А скажи, он реально клевый…

Я только скептически на нее покосилась и, не удержавшись, все же выдала честное мнение о ночном приключении.

– Как это тебе было не по себе на кладбище? Да перестань, Оль, я думаю, что нам нужно будет повторить ритуал! Видишь, Женя оценил внимание к его культуре…

Этого моя душа вынести уже не могла, благо Ласточкина разродилась этой гениальной идеей, уже когда мы добрались до института и поднимались к аудитории.

– Ну уж нет! – решительно заявила я, перебив подружку на полуслове.

Юлька, по-моему, вообще не ожидавшая от меня ответа, остановилась и уставилась на меня непонимающим взглядом.

– Не-ет! – протянула я, пытаясь донести свою мысль до несчастной влюбленной. – Я с тобой больше на кладбище не пойду!

– Но-о… – Ласточкина захлопала на меня своими огромными глазами.

– И вообще, ты вчера меня нарядила как черт-те что и хотела принести в жертву!

– Это просто формальность, – буркнула Юлька. – Зато какой результат! Женя мне до сегодняшнего утра вообще никогда не писал!

Я тяжело вздохнула: нет, кажется, втемяшить что-то ей в голову сейчас не представлялось возможным. Бес-по-лез-но! Феромоны, или что там есть у всяких вампиров и умертвий, ударили подруге в голову и напрочь лишили разума. Ну а как иначе объяснить столь безумное влечение к столь странному субъекту?

– Все, Ласточкина. – Я, взяв подругу за плечи, развернула ее лицом к дверям аудитории. – Скачи в аудиторию и займи место, а мне нужно в кафе! Я еще вчера договорилась перед парой там с Артуром встретиться.

Юлька вздохнула, но повиновалась, а я побежала к кафешке – наверняка Артур уже там.

Я не ошиблась. Артур Бойцов как раз сидел за столиком, допивая свой капучино, со скучающим видом разглядывая толпившихся в очереди к кассе девчонок в обтягивающих джинсах и коротеньких юбочках.

– Не помешала? – Бросив сумку на пол, я опустилась на стул рядом и поцеловала Артура в гладко выбритую щеку.

Парень улыбнулся, отставляя стаканчик с кофе и кладя руку мне на плечо:

– Что, опять все утро уговаривала Ласточкину не прогуливать занятия? – усмехнулся он, сощурив свои голубые глаза, и я утвердительно кивнула. – Да пусть прогуливает: ее дело. Ну не хочет она учиться…

– Тут другое. Юлька у нас влюбилась…

– Что, опять? – Голубые глаза Артура делано расширились, а на губах у него появилась усмешка. – А что же предыдущий объект мечтаний – уже отправлен в утиль? Как там его звали – Николай, кажется…

– Никита, – машинально поправила я.

Признаться, да, Ласточкина была очень и очень влюбчива. Иногда для того, чтобы вспыхнули чувства, ей достаточно было просто встретиться взглядом с новым объектом желания и почувствовать некую «особую связь» или «искру», которая промелькнула между ними. Справедливости ради заметим, что пламя из этих искр разгоралось крайне редко, а уж такого пожара, который бы вынудил подружку ночью тащиться на кладбище и читать заговоры, призывая черные-черные силы, я и вовсе не припомню…

– Ну да, Никита, – хмыкнул Артур. – Это же тот, которого мы тогда караулили у выхода с потока, чтобы Юля могла «ненароком» пролить на него кофе?

Рука Артура спустилась с моего плеча ниже, погладив по спине, парень наклонился и нежно поцеловал меня в губы, показывая, что ссориться из-за Юльки он не планирует. А мне уж очень хотелось рассказать ему, что этот случай точно отличается от всех прочих, но вопрос – как он отреагирует на тот факт, что его девушка ночью потащилась на погост вместе с Юлей, чтобы воззвать к ее предмету обожания? Вряд ли положительно. Поэтому я прикусила язык. Тем более что мы с Артуром встречаться начали только недавно и озадачивать его тем, что у меня, видимо, тоже не все в порядке с головой, раз я такое выкидываю, мне как-то не хотелось.

Вряд ли он оценит. Все-таки мальчик из хорошей семьи, как говорится, мамина радость – папина гордость, предмет обожания почти всех девчонок на курсе. Вопрос – за что они его так обожали: за ярко-голубые глаза, светлые волосы, всегда загоревшую кожу, крутые шмотки и гаджеты или джип, на котором он ездил, – пока оставался открытым. Впрочем, думаю, за все сразу.

– Ты о чем задумалась, пташка? – Артур снова погладил меня по спине и поцеловал в висок.

– Да так… – ну не признаваться же в самом деле, что думала я сначала о кладбище, а потом о неформале Вороне…

– А я хотел тебя в выходные позвать за город со мной… Что скажешь? Природа, свежий воздух, шашлыки, лес…

В этот момент в очереди за кофе мелькнула знакомая мне со вчерашнего дня фигура – высокая, долговязая… с черными, слегка растрепанными волосами. Все, Чайкина, Юля окончательно пропилила тебе мозги, если ее желанный бойфренд уже начал являться тебе галлюцинацией в студенческом кафетерии. Или это не галлюцинация?

Я несколько секунд словно завороженная следила за тем, как колышется толпа студентов у стойки, то открывая мне обзор, то словно проглатывая заинтересовавшую меня фигуру, и с нетерпением ждала, когда же Ворон, если это был он, получит наконец свой кофе или чай (или что там пьют готы) и выберется на свет божий, но этого не произошло. Глюк. Так и есть – глюк. Или же он реально упырь и умеет растворяться в воздухе!

– Оля, – Артур легонько потрепал меня по волосам, – ты о чем задумалась?

– А, что?

– Говорю, хотел тебя в выходные позвать за город… Но тебе сейчас не до моего предложения. Видимо, ночь в компании Ласточкиной не прошла для тебя даром…

Парень допил кофе, поднял с пола мою сумку и подал мне руку:

– Пойдем. Лекция начнется через пять минут.

Я кивнула и засеменила за Артуром, погруженная в свои мысли.

Едва мы вошли в аудиторию, Ласточкина вскочила с занятой ей лавочки в левой части амфитеатра и замахала нам рукой.

– Привет, лихая птичка, – поздоровался с ней Артур, – говорят, у тебя новый предмет желаний?

Открывшая было рот, чтобы что-то сказать, Юлька замолчала на полуслове. Лицо ее изменилось – стало озадаченным и каким-то растерянным, и я уж было подумала, что она обидится на меня за то, что я выдала ее тайну, не спросив разрешения. Юлька издала какой-то странный звук, похожий не то на писк, не то на очень неотчетливо произнесенное «ой». И снова уставилась на Артура. Тот спросил еще раз:

– Так что, появилась новая любовь?

Ласточкина кивнула.

– И кто он, я его знаю?

В ответ на этот вопрос Юлька только молча вытянула руку и указала куда-то вниз. И я, и Артур машинально повернулись, и я увидела то, чего никак не ожидала. В аудиторию входил он. Евгений Воронин собственной персоной. Сейчас он не был похож на умертвите или призрака погоста: высокий, худощавый, облаченный в неплохой костюм, со стаканом кофе в одной руке и ноутбуком под мышкой.

Воронин подошел к кафедре, поставил на нее кофе и ноутбук, обвел аудиторию взглядом, после чего громко произнес:

– Здравствуйте, мальчики и девочки. Садитесь. Меня зовут Евгений Сергеевич Воронин, и, пока ваш преподаватель на больничном, я буду его замещать, то есть буду читать у вас лекции по истории архитектуры…

Юля едва не сползла под парту, растекаясь в блаженной улыбке.

Артур недовольно нахмурился, разглядывая нового препода, который если и был старше своих студентов, то точно ненамного.

– Это еще что за хрен с горы? – недовольно буркнул он.

– Это Ворон… – прошептала Юлька, не сводя взгляда с высокой фигуры, которая как раз открыла ноутбук и сейчас пыталась сориентироваться в своих записях…

– Ху из Ворон? – изогнул бровь Артур, а после в его глазах мелькнуло понимание, и он полушепотом уточнил: – Вот это? Ты в препода влюбилась? Ласточкина, это же пи…

– Тихо, – шикнула на него я, заметив, что новоявленный преподаватель обводит аудиторию тяжелым взглядом.

– Да какое тихо? Юля, официально заявляю, что в охмурении этого мы с Ольгой участвовать не будем!

Ы-ы-ы… Как бы ему намекнуть, что он самую малость опоздал со своими официальными заявлениями? И что Ольга уже успела принять очень креативное участие в охмурении Ворона?

А тем временем взгляд Евгения добрался до нашей компании. Сначала он пристально посмотрел на Ласточкину, из-за чего у нее настолько задрожали коленки, что пришлось ее тихонечко пнуть под партой, чтобы не выдавала себя дробным стуком.

На Бойцова кладбищенский гот в цивильном прикиде не посмотрел вообще! Как по пустому месту взглядом мазнул, а вот на мне задержался, и губы его скривила такая ироничная усмешка, что мои коленки составили достойную конкуренцию Юлькиным. Но от страха!

Реально почему-то страшно было!

Все же редко когда ты заочно знакомишься с будущим преподом в настолько неформальной обстановке.

К счастью, кроме пристального взгляда, Воронин ничем нас не одарил.

– Ну что же, тема сегодняшней лекции…

Расслабилась я минут через пятнадцать, когда окончательно убедилась в том, что никто не собирается тыкать в нас с Ласточкиной пальцем и рассказывать о невероятных приключениях двух идиоток на кладбище. Фух!

Хотя с чего это я вообще так перепугалась? Ну погуляли и погуляли, ну залезли в склеп и залезли, ничего же страшного не произошло! И вообще, если бы он сказал про склеп, то пришлось бы и самому объясняться.

Так что все в порядке!

Глава 3

Вынырнув из колодца переживаний, я сосредоточилась на истории архитектуры, о которой и вещал Евгений. Надо признать, ораторские способности у него были превосходные. Материал он нам объяснял доступно, интересно и с забавными ремарками, которые делали такой скучный предмет гораздо более оживленным.

Именно в разгар какой-то очередной байки Артур решительно возложил ладонь мне на плечо.

Ворон увидел это дело, прищурился и замолчал. Аж секунд на десять. Но почти сразу продолжил!

– Итак, как я уже говорил, сегодня мы уделим внимание особенностям архитектуры Древнего Рима. Древнеримской культуре предшествовал период этрусской культуры. Этруски возводили инженерные сооружения – мосты, дороги, канализацию, городские укрепления, – создали различные виды каменных сводов. Они строили города на основе регулярной системы планировки с двумя главными пересекающимися улицами, ориентированными строго по сторонам света.

Артур, сидящий рядом, широко, напоказ зевнул и повернулся ко мне. Коснулся губами макушки, после скользнул по виску и наконец прихватил ушко. Я нервно поерзала и попыталась было отстраниться, но парень сжал ладонь на моем плече, не позволяя этого сделать.

Что ж он сегодня такой настойчивый? Мы только недавно начали встречаться – и такие нежности, да еще и на лекции… Я маленько в шоке, если честно!

– Кто мне скажет, какие именно строения занимали доминирующее место в пространстве этрусских городов? – послал вопрос в аудиторию Воронин.

– Я! – подпрыгнула на месте Ласточкина, за которой я отродясь не наблюдала такого стремления нести свет и знания.

– Прошу, – едва заметно улыбнулся Евгений, оперевшись бедром на кафедру и с легким ироничным прищуром глядя на нас.

Особенно на нас. Артур в этот момент начинал целовать мою шею, а я обмирала от холодного взгляда преподавателя.

– Больше всего места занимали храмы! – просияла Юля.

– Вы моя умница, – умилился кладбищенский гот, заставляя подружку растечься розовой лужицей восторга. А сам продолжил: – Архитектура этрусских храмов формировалась под греческим влиянием. Храм размещался на высоком пьедестале – подиуме, передняя часть которого решалась в виде лестницы. За входным глубоким портиком располагалось святилище трех богов. В архитектуре храмов использовался тосканский ордер – вариант дорического ордера, но колонны были без каннелюр и имели базу.

У меня мозги вскипели. Самую чуточку.

То ли от знаний, то ли от наглости Артура, который в этот момент решительно возложил руку мне на колено, видимо решив, что лекция – вот тот момент, когда надо форсировать наши отношения!

А Воронин тем временем снова задал вопрос учащимся, выбрал жертву для ответа и, пока та, заикаясь, выдавала все, что помнила… направился к нам!

Юлька рядом коротко пискнула от восторга. А я… я видела, что смотрит Евгений совсем не на подружку, а на меня. На нас с Артуром!

Попыталась отпихнуть парня, но не получилось. Блин, может, ну их, эти отношения? Пока у меня не появился Бойцов, отродясь таких проблем на лекциях не было!

– Артур, – зло прошептала я, пытаясь убрать руку парня с моей коленки. – Хватит!

Ласточкина мышью возилась рядом, покрасивше раскладывая тетрадь и ручки на парте (будто бы это имело определяющее значение), Артур делал вид, что не слышит меня, и продолжал вжимать меня в спинку парты, а Ворон приближался… Все ближе и ближе…

Вот уже и заикающийся студент отмучился, усевшись на место, а Евгений Сергеевич не сводил взгляда с нашей троицы. Наконец он остановился у ряда, где сидели мы, и изрек:

– А знаете, чем еще древне-этрусское общество отличалось от соседних цивилизаций? Положением и ролью женщины в сообществе. Этрусские женщины из высших слоев пользовались свободой, невозможной ни в одном из участков Средиземноморья…

Артур, кажется, намека не понял, а вот я поняла и перестала пытаться отпихнуть от себя его руки. Да и вообще, кажется, перестала дышать. Сам Бойцов при этом положил мне руку на плечо и с интересом посмотрел на подошедшего преподавателя, молча демонстрируя, что у нас тут не древние этруски и если он хочет тискать свою подружку прямо на лекции, то он будет это делать.

Ласточкина слегка приоткрыла рот, уставившись на своего обоже, и едва заметно кивала каждому его слову. О чем он там? О зачатках феминизма в древней цивилизации? Она полностью согласна! О том, как строились храмы и инженерные сооружения? В жизни не слышала ничего интереснее!

Артур молча смотрел на Ворона, а Ворон – на Артура. Даже Ласточкина заподозрила что-то неладное, перестав возиться, и, не отрывая взгляда, наблюдала за этим молчаливым противостоянием.

Пауза затянулась, и Евгений Сергеевич наконец заговорил:

– Вы ведь знаете, что, если вы одновременно пытаетесь вести машину и трогать девушку за коленку, это означает только, что и то, и другое вы делаете из рук вон плохо?

Глаза Бойцова сузились. «Хрен с горы», как он окрестил нового преподавателя, ему, очевидно, не нравился, но субординацию держать приходилось, и он молчал, хотя руку с моего плеча так и не убрал.

– Евгений… э-э-э… Сергеевич, – подала голос Ласточкина, которой не терпелось перевести внимание Ворона на себя. – Так что там с этрусками?

Евгений Сергеевич оторвал взгляд от Бойцова и посмотрел на Юльку, после чего все же продолжил лекцию и даже соизволил вернуться за кафедру…

– Ласточкина, этот твой Ворон какой-то пришибленный, – поделился наблюдением Артур, когда лекция закончилась.

Юлька критику своего выбора не стерпела, поэтому просто огрела парня по голове тетрадкой и с воплями: «Евгений Сергеевич, Евгений Сергеевич…» – поскакала к складывающему бумаги преподу.

– Все, официально заявляю, что безумная птичка перешла черту и поехала крышей окончательно и бесповоротно, – констатировал факт Артур.

Откровенно говоря, я не могла с ним не согласиться, наблюдая за тем, как Юлька переминается с ноги на ногу и накручивает на палец прядь волос.

– А на тебя-то что нашло? Что это за прилив чувств на лекции? – недовольно уточнила я.

– Я просто вдруг в очередной раз осознал, как мне повезло с тобой.

– О, ну конечно!

Внезапные выводы!

– Да и вообще, чего этот ее Ворон на тебя все время пялится, а? – Бойцов решил изобразить ревность в ответ на мое недовольство его излишней настойчивостью на лекции.

Чего-чего… если отринуть идиотские фантазии, я просто такой же участник безобразия, что и Бойцов! А оно реально ни в какие ворота не лезет!

Я только фыркнула и поспешила к Юльке – спасать то ли ее от неизгладимого позора, то ли ее избранника от нее самой. О чем там они говорили, понять было практически невозможно. Кажется, Ласточкина просто рандомно выдавала все вопросы из курса истории архитектуры, оставшиеся у нее в голове за три года обучения, а несчастному Ворону приходилось на них отвечать, чтобы не уронить авторитет преподавателя.

– Юль, у нас пара следующая, – осторожно произнесла я, трогая подругу за плечо.

Юлька осеклась на полуслове, но ее мечта кладбищенская собрала бумажки в стопочку и сказала:

– Ласточкина, я рад, что в вас настолько силен интерес к истории архитектуры. Это удивляет.

– Что вы, я обожаю учиться, – расцвела Юлька.

Бойцов обидно хмыкнул, и я неодобрительно на него покосилась.

– Спасибо за занятие, – одной фразой закруглил беседу Воронин и, подхватив ноутбук, отправился к выходу. Уже в дверях развернулся и, взглянув на Артура с мягкой полуулыбкой, закончил: – И все же следует помнить, что несколько дел одновременно удавались лишь Юлию Цезарю.

И ушел!

Оставив растаявшую до состояния мороженого Ласточкину, злобного Артура и ошеломленную меня.

– Какой мужчина, – выдохнула подруга.

– Какой мудила, – в рифму добавил Артур.

Как ни странно, я была согласна и с тем, и с другим определением. Парня моего новый преподаватель уел красиво!

И правильно сделал. Мне тоже предстоит разговор с драгоценным, потому что его поведение ни в какие рамки!

Евгений Воронин

Иногда начинаешь верить в судьбу. Вот так, с бухты-барахты, просто начинаешь понимать, что некое провидение иногда влияет на нашу жизнь. Думал ли я вчера, когда руками и ногами отпихивался от студентов третьего курса, активно впариваемых мне завкафедрой в качестве общественно-полезной нагрузки на время болезни их препода, что сегодня так обрадуюсь тому, что отбрехаться не удалось? Нет, конечно! Вчера, когда завкафедрой парировал все мои попытки отказаться, я с трудом сдерживался, чтобы не послать его на три веселых… а сегодня вот готов даже спасибо сказать! И все благодаря чудесному стечению обстоятельств: девушка, которую я встретил вчера на кладбище, оказалась сегодня одной из моих студенток… препод и студентка… это что-то новенькое и настолько интересное, что даже вчерашняя безумная ночь уже перестала маячить в памяти.

Бред какой-то: думал, хоть на кладбище смогу отдохнуть, так нет же! Сначала жестокая судьба в лице Ласточкиной прогнала меня с облюбованного места, потом Ангелина все же дозвонилась и, как всегда, попросила помощи…

Стал бы я помогать бывшей, с которой мы не слишком хорошо расстались, в любом другом случае?

Я поморщился и сделал ещё один глоток из высокого бокала. Сейчас я сидел в баре и лениво наблюдал за огнями столицы, что отражались в реке.

Отвлекая от мыслей, телефон завибрировал, и я сдуру принял вызов.

Но тут меня и поймала бывшая подруга жизни, без предисловия начавшая рыдать в трубку.

– Ворон! Спаси! – неровный, знакомый голос, щедро сдабриваемый шмыганием носом и слезами, провыл мне в ухо, стоило только взять трубку.

Опять?

– Иди на хрен, – ответил я и уже хотел повесить трубку, как Лина вдруг разразилась такими отчаянными рыданиями, что я тут же потерял моральное право послать ее ко всем чертям.

– Женечка, не бросай трубку! Клянусь, я последний раз прошу тебя! Помоги! Они меня убьют…

Не сказать, что я испугался. Ангелина всегда страдала склонностью к драматизму и любила влезать в самые разные истории, как правило с другими мужиками, и рано или поздно эта склонность должна была бы привести ее к чему-то нехорошему. Неужели сейчас? Неужели это время пришло? Пришлось отвлечься от мыслей о девушке с кладбища и сосредоточиться на другой девушке…

– Женя-я-я, – жалобно проскулила трубка.

– Что случилось?

– Они убьют меня, понимаешь? А перед тем как убить – изнасилуют. Все. По очереди. Или все вместе… точно! Вчера только я смотрела какой-то новостной ролик, там девушку изнасиловали, просто пустили по кругу несколько парней! Пятеро, по-моему… или четверо…

– Лина, что ты несешь? Ты что, пьяная?

– Не-е, ты что-о!

– А я вот думаю, что пьяная… ты где вообще?

– Ну только если чуть-чуть… – Трубка задумалась на пару секунд, видимо соображая, где она, а потом зашептала: – Я в клубе. Я в туалете. Женечка, спаси меня! Тут мужики, они пристают ко мне… они меня изнасилуют… и убьют… я ролик смотрела.

– Порнуху ты смотрела, – не выдержал я. – Где ты?

Трубка пьяно икнула. Мне очень хотелось прекратить диалог, но я не мог. Конечно, верх идиотизма – кидаться грудью на амбразуру, защищая девушку, которая изменила мне сразу с двумя мужиками, но эта овца и правда была пьяная. А пьяная Ангелина была способна на все что угодно. И, вероятно, она реально нарвалась на кого-то, а теперь не знает, как выпутаться.

– Лина, ты где? Какой клуб?

– Женечка, ты приедешь?

Я хотел уже обложить пьяную дуру матом, но в трубке раздался удар и короткий вскрик. Видимо, мужики, с которыми она что-то не поделила, пытались вытащить ее из туалета, стуча в дверь.

– Лина, пришли мне гео. Сейчас же.

Ангелина запричитала о том, что все, ей конец и уже через несколько часов местные полисмены будут выуживать ее хладный труп из реки или искать в лесу, но гео прислала… Ничего не оставалось – только хватать куртку и нестись на выручку этой овце, благо клуб находился недалеко…

Ангелина обладала какой-то уникальной способностью находить неприятности на свою задницу.

И мою. За компанию, не иначе.

Оля Чайкина

– Чайка, это тот самый клуб! – торжественно выдала Юля.

Я молча закатила глаза.

Нет, все же не совсем молча!

– Юля, ты же сказала, что все будет совсем иначе, чем в прошлый раз.

– А я разве не сдержала слова? – Ласточкина поправила декольте и пояснила: – Мне кажется, ночной клуб – это диаметральная противоположность кладбищу. Тут шумно, а там тихо, тут яркие огни, а там мгла и темнота, тут громко, а та…

– Цыц, – беззлобно оборвала ее я. – Что я тут делаю?..

– Развлекаешься и выполняешь свои обещания. Как и договаривались, выбираем места по очереди. Три на три! Остался всего один раз мой, а потом снова будем шататься по выставкам и лекциям, не переживай!

– Но это не интеллектуально, – ворчала я, пока мы проходили фейсконтроль и сдавали вещи в гардероб.

– Зато динамично. Со мной ты становишься разносторонне развитой личностью. И вообще, на лекциях ты себе нормального парня не найдешь.

– А в клубе найду, что ли? – скептически фыркнула я и напомнила: – Вообще-то, у меня уже есть парень.

– Судя по тому, как он себя вел, скоро его уже не будет. На лекции Артурчик слишком уж наглел!

– Ты была способна видеть что-то еще, кроме Воронина? – поразилась я.

Мы вышли в главный зал клуба, и разговаривать стало проблематично. Музыка долбила по ушам ритмами, и Ласточкина рядом воодушевленно подпрыгивала в такт и прокричала мне на ухо:

– Сто лет не танцевала! Прямо все тело дрожит!

Не прошло и десяти минут, как подружка вихрем утащила меня на танцпол, а после завораживающие биты современных хитов увлекли и меня в свой особенный мир.

В конце концов, клуб – это и правда не кладбище! Вряд ли я тут встречу гота Ворона, не так ли? А хорошие аспиранты в лице нашего преподавателя Евгения тоже вряд ли тусуются в таких местах. Хотя они и на кладбищах тусоваться не должны, по идее…

В общем, в тот момент, когда я окончательно расслабилась и от души танцевала, отзеркаливая движения Юльки, за ней выросла высокая фигура. Смутно знакомая.

– Что вы тут делаете, бестолочи? – рявкнул Ворон как раз в небольшой паузе между треками.

Ик!

Евгений Воронин. Получасом ранее

Женский туалет тоже нашёлся почти сразу. И Ангел-мать-ее-Лина тоже нашлась сразу… Стоило мне заглянуть в уборную, как почему-то не осталось сомнений, что за дверью одной из кабинок спряталась моя бывшая. То ли интуиция мне это подсказала, то ли три парня сомнительной внешности, пытавшиеся воззвать к пьяному сознанию Лины через дверь.

– Куколка, ну, открой дверку, – канючил парень лет двадцати с небольшим, одетый в толстовку Gucci и надвинутую почти на лоб кепку. В принципе, судя по всему, вполне себе во вкусе Ангелины: не обремененный мозгами, но обремененный папиными деньгами.

– Не-а! – раздался пьяный голосок из-за двери.

– Малыш, ну к чему все это? Ну пообижалась и будет. Пойдём, я тебе коктейльчик куплю…

– Не хо-чу! – отчеканил голос из кабинки.

– А что хочешь?

За дверью задумались, после чего Лина мечтательно произнесла:

– Айфончик хочу… Одиннадцатый!

Десятый ей я покупал, ага.

Захотелось сделать фейспалм. Воронин – ты кретин. Кретин, которого ничему не учит жизнь и который никак не может понять, что совершенно не обязательно совать свой нос во все происходящее вокруг. Даже если это происходит с твоей бывшей. ТЕМ БОЛЕЕ, если это происходит с твоей бывшей…

– Слышь, курица, – мои мысли прервал другой, куда более грубый голос. К двери кабинки, где пряталась моя бывшая овечка, продвинулся другой парень, покрупнее первого и явно более пьяный, чем его друг. Он треснул кулаком по дверце, отчего Лина взвизгнула, и пробасил: – Какой, к черту, айфон тебе? Ты ещё за выпивку с нами не рассчиталась! И за шампанское твоё… а ну, выходи!

– Нет, – вскрикнула девушка и запричитала: – Не выйду, вы меня изнасилуете, а потом убьете…

Ситуация начала напоминать дурацкий анекдот с девушкой, выглядывающей из окна десятого этажа, и парнем внизу.

«Мужчинка, ты меня что, изнасиловать хочешь?» – вопрошала девушка у проходящих мимо парней, а на рациональный вопрос одного из них: «Как же я тебя изнасилую, ты вон как высоко», она ответила: «А я к тебе спущусь!»

Я готов был спорить на что угодно, что Ангел-мать-ее-Лина зависала с этими ребятами в ВИП-зоне добровольно, вероятно пила недешевое шампанское и ела дорогие десерты и даже не против была поблагодарить молодых людей за внимание и хорошее, как говорится, отношение, но почему-то передумала. Почему? А вот хрен ее знает, но почему-то передумала…

– Телка тупая, слышь че, давай вываливайся оттуда! Мы тебя все равно вытащим! – Здоровяк снова шарахнул в дверь кулаком и под набирающий обороты и громкость вой Ангелины добавил: – Лучше сама выходи!

Собственно, ситуация в моей голове уже оформилась. Было два решения: оставить Лину саму разбираться с этими парнями и свалить или в очередной раз сыграть в рыцаря и, возможно, огрести люлей… вопреки здравому смыслу, я выбрал второй:

– Господа, девушка уходит, – произнёс я, подходя ближе.

Здоровяк отвлекся от бормотания чего-то злого в дверь туалета, мажор – просто уставился на меня, а третий парень, привалившийся к стенке соседней кабинки, вообще не проявил никакого интереса ко всему происходящему, видимо, уже дошёл до кондиции и потерял связь с миром.

– Женечка, – взвизгнула Ангелина из-за двери. Замок повернулся, и на меня из туалета вылетело всклокоченное нечто с растрёпанными светлыми локонами, размазанной по лицу помадой и потекшей тушью, облаченное в короткое блестящее платье.

Сверкающее чудовище сделало пару стремительных шажков на своих высоченных каблуках, но не удержало равновесие и шмякнулось на кафельный пол туалета. Мажор заржал. Здоровяк хмыкнул и опустил на плечо пытавшейся подняться Лине свою огромную лапищу. Я вздохнул. Кажется, драки избежать не удастся…

– Ты куда это? – пьяно поинтересовался мажор у девушки. – Мы ещё не закончили…

– Да мы ещё и не начали, – хохотнул здоровяк, и оба они заржали.

– Давайте я оплачу ее счет и разойдемся миром?

Угу, надежда умирает последней, как говорится.

– Ты кто такой ваще? – быканул на меня здоровяк.

– А без разницы, – повел плечами мажор. – Видишь ли, парниша… дело же не в деньгах. Дело в том, что мы хотим трахаться и твоя блондинистая сучка выразительно обещала облизать нас с головы до ног. На ноги, так и быть, мы не претендуем, но вот на, так сказать, головки очень даже.

Голубые глаза Лины снова стали наполняться слезами, она судорожно сглотнула и начала морщить нос, чтобы зареветь. Я знал, чем сейчас кончится дело: Ангелина устроит грандиозную истерику с таким воем, что заткнуть ее будет уже нереально… надо было действовать быстро.

Окинул еще одним взглядом расстановку сил. Разойтись полюбовно точно уже не получится, оставлять им забавляться эту идиотку тоже нельзя. А я один.

Ну ок.

Три шага в сторону здоровяка, и я ударил его в челюсть.

Без разговоров, предупреждений и повторных предложений разойтись миром. Схватил парня за запястье руки, лежавшей на плече Лины, и ловко завёл руку ему за спину, выворачивая. Странно, но вместо того, чтобы заорать, как это обычно бывает, он только хрюкнул и согнулся. Мажор, зависший с открытым ртом, помочь своему корешу не решился, а здоровяк, на мое счастье, был слишком пьян, чтобы оказать достойное сопротивление.

– Отпусти, – прохрипел он. – Я тебя…

– Что ты меня? – уточнил я. – Убьешь? Давай как-нибудь в другой раз.

Я покосился на Лину, взявшую себя в руки и сумевшую подняться с пола.

– Снимай туфли, – скомандовал я.

– Что-о? – Голубые глаза округлились. – Сдурел? Это Джимми Чу…

– Да мне пофиг, снимай, сказал! – рявкнул я.

Здоровяк, которого я держал полицейским захватом, начал предпринимать попытки освободиться…

Благо пьяная Лина спорить не стала. Задумалась на пару секунд, но потом послушно сняла свои каблуки.

В этот момент я сильно толкнул согнувшегося парня и, одновременно отпустив его руку, отправил того прямиком в объятия ловившего ворон мажора. Пока эти два придурка выбирались из угла, в которой радостно свалились, я схватил Ангелину за руку и выволок ее оттуда.

– Валим!

Мы быстро шли по тёмным коридорам клуба, после оказались в главном зале. Ангелина, пританцовывая, попыталась было рвануть на танцпол, но я успел ее поймать. И успел заметить знакомую фигурку. Оля Чайкина, зажигательно двигая бедрами, шла вслед за оторвой Ласточкиной. Кажется, девицы были еще не пьяны, но если учитывать, где мы находимся, то все, несомненно, впереди.

– Ты куда смотришь? – К моему боку привалилась Лина и, прищурив глаза, подозрительно уставилась вперед.

Белокурый ангелочек всегда был на диво ревнив, и раньше мне это даже нравилось. Угу, пока не понял, что у ревности есть разные причины. В нашем случае у Лины было рыльце, так сказать, в пушку.

– Совсем берега потеряла, – рявкнул я и, схватив шатающуюся бывшую за талию, вытащил из клуба на улицу, быстро поймал такси и назвал адрес блондинки.

– Я туфлю потеряла! – Лина, выпячивая губки, задумчиво пялилась на одну туфлю, оставшуюся у неё в руках. Неожиданно девушка захохотала в голос: – Я практически Золушка, Воронин! А ты – ты мой принц!

– Не в этой жизни! – мрачно ответил я и захлопнул дверь машины.

Та мигнула габаритными огнями и скрылась за поворотом. А я стоял, глядя на клуб, в котором зажигали две практически малолетние девицы. А также находилась злобная после побоища троица.

Нет, конечно, шанс того, что к девчонкам пристанут, был не так уж велик, но я все равно волновался.

Коротко выругался и нырнул обратно в царство света и громкого звука.

Глава 4

Оля Чайкина

Воронин был злой.

Нет, не так… ЗЛОЙ.

Утащил нас с танцпола. Юлька смотрела на него сияющими от счастья глазами и наверняка уже подумывала о том, где именно и, самое главное, под какую музыку случится их безумно романтичный первый поцелуй. Он же не может просто так произойти, верно? После такого события обязательно должна появиться НАША песня и прочая лабуда.

– Вы давно тут? – хмуро спросил наш кладбищенский препод.

Я уже открыла было рот для того, чтобы просветить Евгения на этот счет, как Ласточкина решила, что доставаться мужику легко и просто – не в ее стиле!

– А с чего ты тут такие вопросы задаешь? – мстительно прищурилась подружка и, цапнув со стойки бокал лонг-айленда, отпила оттуда для храбрости.

А потом еще отпила. И еще. Под мрачным взглядом мужчины практически весь бокал прикончила – видать, очень много храбрости единоразово понадобилось.

– Ладно, зайдем с другой стороны. Вы тут одни? – Воронин повернулся ко мне и спросил: – Парня взяла? Хоть какая-то защита…

Артурчик бы не согласился с небрежным определением «хоть какой-то», но его тут не было.

А Юльку унесло! В далекие дали!

– А почему ты вдруг решил, что можешь меня контролировать? – подбоченясь, встала подруга, гордо вскинув голову и выпятив вперед грудь.

Ы-ы-ы-ы…

Почему мы дружим вообще, а? Или я слишком трезвая, или противоположности притягиваются!

– Потому что ты – сестра девушки моего друга и тусуешься в весьма сомнительном клубе без тех, кто сможет тебя защитить, – популярно разъяснил Ворон. – Еще и Ольгу с собой притащила.

Коктейль в бокале Юльки был прикончен окончательно. И не иначе как в попытке отомстить он изнутри подружки отключил остатки ее здравого смысла. Потому что других причин для того, чтобы в целом не пьющая Юля пошла в разнос, я не видела!

Для начала она скрылась в толпе, и Ворон, выругавшись, схватил меня за руку, и мы отправились ее ловить. Сразу не поймали, а когда нашли у барной стойки с другой стороны, Ласточкина уже успела заказать набор шотов золотой текилы и лихо прикончила два из пяти.

– Вот же гадство, – потрясенно наблюдая, как подруга вызывающе слизывает соль с края стакана, выдохнула я.

– Да не говори, – подтвердил Ворон и спросил: – Она вообще пить умеет?

– Если честно, вроде как самое крепкое, что бывало в Юльке, это сидр.

– Паршиво, – резюмировал парень и, поудобнее перехватив мою ладонь, отправился на штурм крепости имени Юлии Ласточкиной. – Надо ее вытаскивать.

А та уже и не оборонялась. «Грациозно» соскользнув со стула, она почти повисла на широких плечах Ворона.

– Женя… ты такой… такой…

Какой именно, мы узнать не успели, так как слева от нас выросла пара каких-то явно недоброжелательно настроенных парней. Один – модно одетый и довольно молодой, а второй – здоровяк неопределенного возраста, который и пробасил:

– Нашли. Что ты там говорил: надо обсудить твое убийство чуть позже? Мне кажется, что время пришло.

Мажор же щелчком пальцев сдвинул кепку повыше и хмыкнул:

– Слышь ты, Черный Плащ… только свистни – и он появится. А не многовато ли тебе баб? Одну у нас утащил, а щас вот еще двоих. Твои аппетиты внушают уважение и толику зависти.

А, однако, наш пострел везде поспел!

– Мужики, без обид, так складываются обстоятельства.

Но поздно, мужики таки обиделись. И решив, что самый лучший способ решения проблем – ударный, бросились в атаку.

Я прижалась к стойке, на всякий случай держа рядом обмякшую Ласточкину и во все глаза глядя на происходящее.

Я даже испугаться не успела. Или просто не смогла? Все происходящее носило такой оттенок ирреальности… ведь не могу же я действительно находиться в двух шагах от заводного мордобоя, правильно?

Все происходило так быстро. Ворон уклонился и аккуратно уложил здоровяка на пол. Мажор попытался было напрыгнуть на него со спины, но его перехватил один из охранников, которые на удивление быстро подоспели к месту разборок. Наверное, все же у бармена не зря под стойкой находится волшебная кнопка.

В общем, из клуба мы ноги уносили максимально быстро! Настолько, что Ласточкина с темпом не справилась, потому Женя закинул ее к себе на плечо, и она, пока там висела, смотрела на мир настолько счастливыми глазами, что мне было даже как-то неловко портить всю малину. А испортить придется, не сегодня – так завтра…

Потому что я, конечно, понимаю, что от любви теряют голову, но никогда не думала, что это можно делать с таким размахом!

На улице нас уже ждало такси. Вот же многофункциональный Воронин. И Юльку тащил, и машину вызвал, и меня отчитывал – все одновременно! Юлий Цезарь, мать его… Король занудства, император ботанства.

– Потому я разочарован, – спустя пару минут нотаций уже в машине наконец-то закруглился новый препод.

– Угу, – буркнула я, глядя в окошко.

– Чайкина, я надеялся, что хотя бы у тебя в этом дуэте чуть больше соображалки. Но, видимо, зря.

Тут я уже не удержалась и все же высказала свое честное мнение:

– На минутку, все наши неприятности начались именно с твоим приходом!

Обращение на «ты» сорвалось с губ так легко и просто, что испугалась по этому поводу я только секунды через три. Но почти сразу решила не грузиться, потому как препод преподом, но история нашего знакомства и дальнейшего общения более чем неформальная.

Воронин обернулся ко мне с переднего сиденья и, прищурив темные глаза, сообщил:

– Я – пример рандома. Такое могло случиться ровным счетом по любой другой причине.

От его взгляда у меня почему-то сердце в живот провалилось и, судя по всему, даже остановилось на пару мгновений. В полумраке машины Воронин казался невероятно… хищным. Резкие черты лица, густые, жесткие на вид волосы, кривая усмешка в уголках губ. Он выглядел как плохой, очень плохой парень. Почему-то подумалось, что неприятности у нас могли бы быть скорее от такого, как он.

Память мигом воскресила образ мужчины, так сказать, во весь рост. Темно-синие джинсы, белая футболка с какой-то стремной намалеванной мордой, кожанка с заклепками. Мне никогда не нравились лишние аксессуары, особенно металл на коже, но тут оно выглядело очень органично и… сексуально.

Неудивительно, что Ласточкина так на него залипла.

Мой взгляд невольно упал ниже. На руки… крупные руки с длинными красивыми пальцами. Трындец тебе, Олечка.

Нельзя на такое смотреть, нельзя!

Евгений только коротко рассмеялся и, к счастью перестав сверлить меня взглядом, откинулся на спинку своего кресла.

А мы ехали по ночной Москве, я смотрела в окна, а перед внутренним взором все равно были его руки. Трезвей, Олька, трезвей! Фетиши фетишами, но завтра за такие мыслишки будет стыдно сразу перед двумя людьми!

Время пролетело незаметно, и уже минут через десять мы подъехали к дому Ласточкиной. Женя помог ей выйти из машины, поддержал пошатнувшуюся девушку за талию и, склонившись к окну, стукнул по стеклу и сказал мне:

– Жди, сейчас сдам ее родным и вернусь. Тебя отвезем.

Я кивнула, хотя на самом деле хотелось малодушно залихватски крикнуть водителю что-то вроде: «Гони, ямщик!» – и умчаться в темные дали. Кажется, один выпитый коктейль подействовал и на меня, м-да.

И нет, это не я пьяная, это мне слегка не по себе. Это мы, получается, сейчас вдвоем, совсем вдвоем будем ехать?

Как выяснилось, не просто вдвоем, а еще и вместе на заднем сиденье.

Ворон сел рядом со мной, словно так и надо было.

– Напомни, куда тебе?

Я продиктовала адрес, от души надеясь, что голос не дрожит.

Ладно, Чайкина, что-то ты совсем не по делу запаниковала. Он, в конце концов, ничего не делает!

Именно в этот момент Ворон обнял меня за плечи.

– Мне кажется, ты замерзла в своем легком платьице, – склонившись к уху, хрипловато проговорил он.

– Ну да, мы же так быстро убегали, что забыли кардиганы в гардеробе.

– Секунду. – Он снял с меня ладонь, но расслабилась я рано. Потому что парень стянул свою куртку и заставил в нее закутаться. Я уткнулась носом в мягкий воротник и невольно принюхалась. От него пахло дорогой, хорошо выделанной кожей, каким-то мятным гелем для душа и… едва уловимыми нотками аромата мужского тела.

Вкусно пахло.

Блин.

– Спасибо за заботу, ты очень любезен.

– Да, я в целом молодец, – хмыкнул Ворон и… снова меня обнял.

– Это лишнее, я уже согрелась.

– Нет, я считаю, что в самый раз, – все тем же спокойным и малоэмоциональным голосом ответил Женя. – Расслабься, Кукла.

Кукла?!

Рявкнуть что-то на эту тему я не успела. Мы подъехали к моему дому, галантный гот Евгений помог мне выйти и, невзирая на все возражения, отправился провожать до подъезда. Хотел до квартиры, но эпичная встреча отца и гота пока не значилась в моем расписании.

Я уже набрала код от двери, а он все не уходил. Не выдержав, я повернулась и спросила:

– К чему это вот все вообще? Зачем ты привязался?

– Я привык присматривать за своей девушкой, – усмехнулся Ворон, который, скрестив руки на широкой груди, наблюдал за мной. Подался вперед, заправил прядь волос за ухо и пожелал: – Спокойной ночи, Кукла.

– Что?.. Ты о чем вообще? Какая Кукла, какая девушка? Мне кажется, с тобой что-то не так. Может, ребята все же стукнули по голове?

Оля молодец, Оля говорит распространенными предложениями и ее выпученные глазоньки еще не упрыгали вперед от шока!

Девушка! Де-вуш-ка!

Как так вообще?

Воронин ничего не ответил, только подмигнул, развернулся и уверенной походкой ушел обратно к машине. Оперся бедром о дверцу и уже оттуда крикнул:

– Беги в квартиру, принцесса. Мне важно знать, что ты в безопасности. Не уйдешь в свой дом – я отвезу тебя в свой!

Ик! Шо?!

Деру, деру от греха подальше!

И я шмыгнула в подъезд и доехала до квартиры как сомнамбула, даже сейчас преследуемая заразительным смехом Воронина.

Вот тебе и гот кладбищенский!

* * *

Я сидела и медитировала на чашку кофе. Родители уже уехали на работу, потому я была предоставлена сама себе и душевным терзаниям. Терзания не оплошали и от души запускали длинные когти в мой самоконтроль, разрывая его в клочья.

Утром мне вообще подумалось, что это такие иллюзии пьяненького разума были.

Может, он вообще говорил о Ласточкиной? Ее же типа спас! Унес – может, и не на руках, но на плече.

Но данная версия не выдержала никакой критики, потому как Юльку он за плечики не хватал и в свои куртки не заворачивал.

И не говорил, что отвезет к себе домой. К себе домой!!!

Покраснев как помидор, я потянулась к кофе и быстро отхлебнула. Горячий напиток только усугубил ситуацию, захотелось снять голову и сунуть в холодильник, чтобы она хоть как-то охладилась.

Может, он действительно был нетрезв или его реально слишком сильно стукнули? Да мы же с ним виделись три раза вместе со вчерашним! Какая тут может быть девушка?!

Никакая. Точно, именно никакая.

Вдобавок я его студентка. Это, конечно, не запрещено, но и не одобряется!

Мне показалось, и вообще, нужно выкинуть из головы всякие амурные глупости и сосредоточиться на учебе. Пар сегодня нет, но в университет надо съездить хотя бы для того, чтобы сдать книги в библиотеку и там же подготовиться к докладу. Обычно на такие мероприятия я брала с собой Ласточкину, но сейчас слушать ее щебетание выше моих сил.

Завибрировал телефон, и, с опаской покосившись на экран, я облегченно улыбнулась.

– Привет, Артур!

– Доброе утро, моя птичка, – ласково протянул парень. – Как твои дела, как погуляли вчера?

Почему-то некстати вспомнились зажимания Арта на лекции, и на периферии сознания мелькнула мысль о том, что надо бы провести с парнем разъяснительную работу. Но это потом, все потом. Такое при личной встрече обсуждается.

– Погуляла отлично, спасибо. Ты что-то хотел? Просто я тут сумку с книжками для сдачи собираю…

– Да, собственно, хотел напомнить про то, что на выходные мы едем к моим друзьям.

– А… кто там будет?

– Практически семейная вечеринка, если ты об этом, – рассмеялся Артур. – Никакого буйства разврата не планируется, но, если что, знай, что я всегда открыт к переменам программы!

– Вряд ли они будут, – хихикнула я в ответ. – Хорошо, спасибо, что напомнил. Скинь потом адрес, мне нужно будет родителям оставить координаты места, куда я еду.

– Конечно, птичка. И да… я уже соскучился. Жду, когда же смогу тебя обнять. Хорошего дня.

Я чуть замялась, но все же ответила:

– Приятно слышать. Пока, Арт!

Разговор закончился, и я, чуть поморщившись, потерла висок. Отношения с Артуром – не первые мои серьезные отношения. Ну как серьезные – прогулки, поцелуи, обнимашки. До самого главного почему-то никогда желания доходить не было. Ну не доводили меня парни до состояния «хочу не могу» и «можно выжимать трусики».

Но оба моих предыдущих мальчика были одержимы – один наукой, а другой спортом. У нас никогда не было ярких демонстраций чувств в том стиле, что Бойцов устроил на занятии недавно. Да и вообще, мы особо не сюсюкали, Юлька так вообще говорила, что я эмоционально примороженная.

А я не такая! У меня просто голова на месте, а не улетает в стратосферу, как у подружки! И лично я считаю, что это скорее плюс, чем минус.

Кстати, про Ласточкину. Что-то она подозрительно молчит с утра. Неужели стыдно за вчерашнее, притом перед всеми участниками событий?

Пока суть да дело, я собралась и даже доехала до университета. Пробежала по пустынным коридорам из главного корпуса в дополнительный. Мило пообщалась с библиотекарем, отдала ранее взятые учебники и, взяв новые, запрещенные к выносу, уселась за столом у окошка.

Несколько часов пролетели незаметно. Дело спорилось, и я, увлеченно высунув кончик языка, перепечатывала нужную инфу в ноут.

Настолько увлеченно, что не заметила, как у меня появилась компания.

– А ты смешная, – раздался хриплый смешок неподалеку.

Вскинувшись, я повернулась в сторону звука и увидела… Евгения Воронина. Да, сегодня его хотелось звать вот так вот официально, потому как и выглядел он соответствующе. Костюм-тройка глубокого синего цвета, пиджак от которого он перекинул через сгиб локтя, подчеркивал… да, собственно, все, что можно и нужно подчеркнуть у молодого, полного сил мужчины. Ворон был стильным. Очень. Мать его…

– Время обеда. – Преподаватель взглянул на наручные часы. – Пойдем, я тебя покормлю.

Э-э-э-э…

– В смысле? – тупо переспросила я.

Надо признать, что за прошедшее время я практически убедила себя в том, что ночной инцидент не будет иметь продолжения. Я вообще очень любила страусиную политику жизни. Спрячешь голову в песок – и хорошо!

Но не сейчас.

– В том, что, судя по объему работы… – Он подошел и бесцеремонно заглянул в документ. – Ты тут давненько. И вряд ли нормально ела.

– А при чем тут ВЫ?

Это «вы» я прям специально выделила. Дистанция и еще раз дистанция! Понял, кладбищенский ощипанный птиц?

– Потому что ТЫ моя девушка. Я о тебе забочусь.

Ну все. Приехали.

– А ничего, что у меня парень есть?

– Ну да. Я.

– Нет, Бойцов!

– Его я тоже заметил и не одобряю!

Что?

– Кого ты не одобряешь – моего Артура? Воронин, на минуточку ты вообще тут никто и звать тебя никак. Никакого морального права не одобрять моего мужика ты не имеешь!

– Ну почему? Как у любого человека, у меня имеется частное мнение. Так вот: так себе вкус на мужчин у тебя, Чайкина. И то, что я тебе, судя по всему, не особенно нравлюсь, лишь подтверждает выводы.

Я с трудом подобрала челюсть. Это сложно – спорить с человеком, который знает все твои аргументы, и они для него пустой звук.

– Евгений… – осторожно начала я. – Мы с тобой виделись три с половиной раза.

– У меня так всегда: увидел, запала в душу, – повел плечами Ворон, ни капли не впечатленный моей фразой, а после усмехнулся и указал на меня пальцем. – Ты запала. Так что сорри, но теперь ты моя девушка. Да, я понял, тебе надо время, чтобы осознать, но поверь, тебе понравится.

Последнюю фразу он проговорил, склонившись ко мне. Теплое дыхание мужчины коснулось щек, и те вспыхнули румянцем, несмотря на все мои попытки остаться невозмутимой. Последний гвоздик в крышку этого гроба вбило то, что Женя еще и за руку меня взял.

И это прикосновение было… каким-то очень жарким.

У него оказались горячие, большие, чуть шершавые руки. И почему-то от ощущения их вот так, кожа к коже, мне стало еще жарче, чем было.

Настолько, что я даже испугалась, отшатнулась и гневно прошипела:

– Слушай, отстань, а? Мне Артур нравится, мы вообще за город едем завтра…

Вопреки моим основанным на любовных романах страхам, кладбищенский гот не стал опрокидывать меня прямо на учебники и тетради с рыком: «Ар-р-р, моя», а отступил и, вновь кривовато усмехнувшись, ответил:

– О, спасибо, что предупредила, я приеду убедиться, что все цивильно. Так что, скажешь адресок, куда вы там едете?

– Ты совсем непробиваемый?.. – Я всплеснула руками, не в силах вообразить подобный левел наглости. – Воронин, читай по губам: я не желаю видеть тебя рядом с собой! Все.

– По губам мне нравится читать совсем другие фразы. Но ладно, настаивать не буду. Сам место найду.

Надев пиджак, он подмигнул и с заботой попросил:

– Но пообедай все же по-нормальному, Кукла. Ты нам нужна большой и сильной!

Вот скотина!

Когда я смотрела на широкую спину удаляющегося Ворона, в моей голове было только это.

С-с-скотина!

Самоуверенная донельзя!

Как с ним общаться? С ним вообще реально общаться?..

Ну а на следующий день мне было не до мыслей о назойливом поклоннике!

С самого утра за мной приехал Артур, и, прыгнув на переднее сиденье его машины, я помахала рукой расположившимся сзади его друзьям.

Друзья в ответ помахали мне.

– Привет, Ольчик!

Я, как всегда, зависла на элегантно-манерных жестах здоровяка с нежным именем Эдик. Боже, вот мама реально угадала!

По Эдику за версту было видно его нетрадиционную ориентацию, несмотря на то, что выглядел он при этом как дровосек крайней брутальности.

Хипстер, короче. Борода подстрижена по последней моде, а ногти подпилены так, что впору спрашивать контакты мастера.

А еще… еще Эдик был давно и безнадежно влюблен в Артура!

Но в данный момент он исключительно выразительно страдал, и больше ничего. Но это и хорошо: не знаю, как бы я перенесла необходимость бороться за парня с геем.

Доехали мы с ветерком!

Артур слушал что-то из своего любимого, и я подпевала, так как музыкальные вкусы у нас если в чем-то не сошлись с самого начала, то совпали потом. Знаете, тот самый момент, когда на каком-то этапе тебе начинает нравиться Егор Крид и Тима Белорусских. И ты знаешь ВСЕ слова!

За час мы долетели до коттеджного поселка в сосновом бору, да еще и на берегу озера.

Глава 5

Эдик вышел с заднего сиденья авто, критичным взглядом рассматривая дом:

– Ну-у-у, – протянул он, – Артур, а я всегда говорил, что у тебя хороший вкус! На все!

– Так дом-то не мой, – хмыкнул в ответ Артур. – Дом моего друга Кости…

– Так я о том и говорю! У тебя хороший вкус на друзей, у которых хороший вкус на дома! Тут красиво! – А скоро будет ещё и вкусно, – послышался голос со стороны дома.

Его хозяин – тот самый Костик, высокий темноволосый парень с умопомрачительной улыбкой – спустился с крыльца, подходя к нам. Он пожал руку Эдику, поздоровался со мной и обнял Артура, чем вызвал крайнее недовольство здоровяка.

– Как добрались?

Артур принялся, посмеиваясь, рассказывать, как мы добрались и что вообще нового и интересного произошло в его жизни за последние пару месяцев, в которые он не видел старого друга. Вся наша процессия при этом двигалась в сторону дома, а подскочивший ко мне Эдик принялся шепотом выведывать, кто такой этот Костя и что из себя представляет.

Костя, кстати, был весьма интересным персонажем – представлял из себя модного нынче стартапера, который при этом ещё рассекал на байке и владел таким вот чудесным домом. Вероятно, Эдик вполне мог бы воспылать к нему любовью, но сердце его было занято…

– Птичка, – позвал меня Артур, едва мы зашли в дом. Пойдём, я покажу тебе, что тут у Костяна есть!

Дом действительно был красивым – такое классическое шале, с рогами на стенах и камином… здесь пахло деревом и озером. Я уже представляла себе, как красиво этот дом выглядит вечером, когда загораются разбросанные по дорожке к воде светильники, когда горит костер…

– Чайкина, ты пойдёшь со мной купаться сегодня ночью? – словно прочитал мои мысли Артур. – Вдвоём! Только ты и я… без купальников…

Артур обнимал меня, целовал в висок, а я… ощущала, что мне не хочется прижиматься к нему в ответ. Нет сердечного трепета, нет ревности, когда смотрю, как он улыбается кому-то из других девчонок. Более того, поймала себя на мысли о том, что если Арт увлечется кем-то другим, то это решит столько проблем… Стало стыдно. Действительно стыдно.

А с другой стороны, может, Бойцов просто не мой человек? Тогда оставаться с ним рядом это не только самообман, но и использование человека для того, чтобы была галочка «есть парень». Снизу послышались какие-то звуки – на территорию дома въехал большой гелендваген, и не успела машина до конца остановиться, как из нее выпорхнула Юлька, которая тут же заозиралась по сторонам.

– А Чайкина тут? – восторженно взвизгнула подруга и бросилась обниматься к Эдику.

Приезд Юльки я расценила как прекрасный повод для того, чтобы выскользнуть из цепких рук Артучика и спуститься вниз, навстречу Ласточкиной-младшей.

– Я тут! – Вот кому-кому, а Юльке я обрадовалась совершенно искренне! Обняла ее за тонкую талию и шепнула: – Какая неожиданная встреча!

Ответ на незаданный вопрос «Как ты тут оказалась?» дало само мироздание. Из тачки вышла Светлана. Эффектная, стройная блондинка – старшая сестра Юли. Заглушив мотор, из машины выбрался жених Светы. Александр Соколов, он же Сокол, если не ошибаюсь.

Рыжий, невысокий, с серьгой в ухе и такой шальной улыбкой, что она одна, скорее всего, складывала к его ногам штабеля девиц.

Я махнула рукой новоприбывшим… и побледнела.

Потому что, оказывается, на этих персонах делегация не заканчивалась. Из машины вылез Ворон, лениво улыбнулся и, отвернувшись, отправился вслед за Соколом и Ласточкиной-старшей. Им навстречу вышел хозяин дома и, рассмеявшись, крепко, по-мужски обнял Сокола и после, судя по взаимным представлениям, познакомился со Светой и Вороном.

– Ты представляешь, Женя приехал с нами! – выдохнула мне на ухо очевидный факт Юлька. – Это точно… ОНО.

Это реально было оно. Но вовсе не то высокое чувство, что имела в виду Ласточкина-младшая.

Оно в данном случае было весьма дурнопахнущим!

– Как это ОНО вообще узнало о тусовке? – сдавленным тоном поинтересовалась я.

– У любви препятствий нет, – пафосно ответила Юлька. – Сокол собирался к друзьям сегодня, Света предложила взять с собой еще и меня, а тут бац! Как ты думаешь кто?

Тут и думать не надо, но, как настоящая подруга, я обязана поддержать беседу про очевидное и невероятное!

– Кто?

– Ворон!

– Да не может быть!

– Мне кажется, что ты издеваешься, – подозрительно прищурилась подруга.

– Да ни в одном глазу! – клятвенно сообщила я и для наглядности максимально приблизила лицо к Ласточкиной, затем повернулась – сначала одним глазом, а потом другим.

Она только расхохоталась, а после схватила меня за руку и потянула к основной компании.

А там… там подошел Артур, крайне подозрительно глядя на Евгения.

– А этот перец что тут делает?

– Я тоже рад тебя видеть, Артурито.

Артур очень не любил, когда с его именем всячески извращаются. А формулировка «Артурито» так вообще обычно была прямой путевкой в нокаут!

Что будет…

К счастью напоказ ничего и не было.

Уже потом я случайно услышала на кухне диалог между хозяином дома и Артуром. Мой парень, кажется, уже успел порядком набраться, а потому осмелел.

– Костя, можно как-то этого феникса щипаного выкинуть отсюда?

– Сокола? – недоумевающе нахмурился Константин. – Бойцов, ты совсем упился? Ты, конечно, мой друг, но не единственный. Плюс что за детский сад штаны на лямках?

– Не, Воронина.

– Даже если так, все равно уровень дошколят. Давай так, дружище… – Он похлопал его по плечу. – Ты больше не бухаешь, и мы спокойно гуляем, не портя праздник друг другу. Окей?

На этом диалог не закончился, но я его дослушать не смогла, так как сначала почувствовала, как на мою талию легли большие ладони, а после уха коснулся горячий шепот:

– Шпионишь, Кукла?

Даже спрашивать, кто это, не надо, да.

Я даже охнуть не успела, как он второй рукой закрыл мне рот и утащил от дверного проема в сторону. Пока я стояла и хлопала глазами от такого обращения, Воронин меня отпустил, окинул критическим взглядом, а после растрепал челку, уложив ее на одну сторону, и поправил смявшийся ворот рубашки.

– Как дела? – белозубо улыбнулся этот поганец и заботливо уточнил: – Ты уже кушала? Там шашлык вроде как на последних стадиях жарки.

Да, дайте мне шашлычка… и кетчупа к нему побольше. А также овощи на гриле, чтобы так и текли соком! Я все это с огромным удовольствием размажу по высокомерной морде этой сволочи и по его бело-черному лонгсливу. На кофте, кстати, опять скалилась какая-то чрезвычайно стремная харя. Ворон не изменял своим привычкам.

– Отстань от меня, а?

– Даже не подумаю, – передернул плечами тот и, подхватив меня под локоть, повел к выходу.

Я даже пошла. Ровным счетом до того момента, когда мы оказались в прихожей дома. С одной стороны монолитная дверь, с другой тоже. Кроме нас – никого.

Воспользовавшись этим, я толкнула Женю к стене, встав на цыпочки, сжала ткань его свитера у горловины и прошипела:

– Слышь, ты, альтернативно одаренный. Меня это достало! Ты меня не интересуешь, понял? Сколько раз тебе надо это сказать, чтобы в мозгах наконец-то осело? Я честно пыталась сделать это вежливо, и даже не один раз, но ты же совсем берегов не видишь!

В этот момент я ощущала себя капец какой сильной и героической женщиной! Вот практически амазонка, ей-богу!

Потому для меня было очень большой неожиданностью, когда спустя миг мы с Вороном поменялись местами. И не просто поменялись. Он приподнял меня под мышки и прижал к стене, вклиниваясь бедрами между моих чуть разведенных ног. Я машинально обхватила его за талию, а в следующий миг, осознав интимность позы, покраснела, кажется, не только лицом, а всем телом вообще!

И порадовалась, что я сегодня утром натянула штаны. Иначе все было бы вообще… ОНО!

– Оля, – спокойно сказал Ворон, – если мои слова и поступки вызывают такой резонанс, то я готов к компромиссам. Просто в твоём случае я не вижу никаких других вариантов, кроме как идти напролом. Ты занята, потому тут нельзя действовать классическим образом. Цветы ты выбросишь, на свидание не пойдешь, милые презенты вернёшь обратно. Ну а таскаться следом и смотреть собачьим взглядом в ожидании, пока передумаешь и бросишь Бойцова… ну это долго «на воду медитировать» можно.

– На воду?..

А черт знает, почему я к этой явной метафоре прицепилась! Видимо, потому, что все остальное из его монолога моему трусливому мозгу пока было страшновато осознавать.

Да, это, конечно, приятно, когда тебя настолько решительно добиваются, но для человека, который видел подобное только в кино… это не то что выход из зоны комфорта! Меня словно взяли за шкирку и вышвырнули из нее, при этом как следует шибанув обо все ментальные стены на пути.

– Слышала древнюю мудрость о том, что надо сесть на берегу реки и ждать, пока мимо проплывет труп врага?

Это он про Артура? Мило!

Сказать мне, если честно, в данный конкретный момент было нечего. Я все же привыкла к тому, что с собеседником ведется конструктивный диалог.

А беседы с Вороном… словно я сухим горохом аргументов и доводов в танк Т-34 швыряю!

Никакой реакции! Слон и моська, ей-богу. Именно тот уровень взаимопонимания.

Так как сказать мне было нечего, а выйти из ситуации уже хотелось – как в моральном, так и физическом плане, – я уперлась обеими ладонями в грудь парня. Прямо в стремную харю на его свитере, ага.

Женя послушался. Сделал два шага от стены и, аккуратно поддерживая за талию, позволил мне сползти на пол.

Я поправила одежду и, не глядя на него, вышла из дома.

Блин!

Блин-блин…

Не без труда, но мне все же удалось ненадолго спрятаться от Ворона и от Артура, который вдруг вспомнил, что у него есть девушка, и даже от Юльки, которая жаждала обсудить, какое платье у нее будет на свадьбе с Ворониным и как они назовут их третьего ребенка… Нет, серьезно! Любовь и гормоны, кажется, унесли голову Ласточкиной в такие дальние дали, что она не могла думать ни о чем, кроме предмета своих мечтаний…

Если честно, общаться ни с кем из них мне сейчас не хотелось. Но не ехать же домой, гордо чапая до железнодорожной станции? Поэтому я, воспользовавшись моментом, когда все пили винишко и закусывали шашлычком, скользнула на тропинку и пошла к озеру. На закате оно и правда было потрясающе красивым. Можно было бы и помедитировать, сидя на берегу, и поразмышлять о жизни…

– Оля, ты не замерзнешь? – раздался прямо над ухом голос Воронина, и я едва не подпрыгнула на месте.

Шо, опять?..

Видимо, мои иллюзии относительно того, что я ушла незамеченной, оказались только иллюзиями.

– Воронин, ну что тебе надо от меня? – едва не простонала я. – Прошу, отстань!

– Я хотел убедиться, что ты не замерзла…

Я уронила лицо в ладони и издала звук, демонстрирующий всю степень моего отчаяния и безысходности: как избавиться от этого чудовища?

– Понимаю, – ответил Воронин.

Что именно он понимает, Евгений пояснить не успел. Где-то прямо за соседними кустами раздался развеселый голосок Юльки:

– Ой! Я полотенце забыла! Идите, я сейчас прибегу! И Ольку приведу…

Судя по звукам стремительно удаляющихся шагов, Ласточкина-младшая поскакала в дом за «полотенцем и Олькой». Я словно ужаленная вскочила с бревнышка, на котором сидела.

– Воронин, хватит за мной ходить! Я не хочу ссориться с Юлей!

Если честно, стоило только представить ту катастрофу, которая только что прошла в миллиметре от меня, как мне становилось страшно. Вот Ласточкина-младшая радостно несется к озеру купаться и видит предмет своих мечтаний, кутающий в куртку ее лучшую подругу… Это же все, объективный пиз… в смысле катастрофа, товарищи! Да, конечно, влюбленная Юлька ведет себя как человек, напрочь лишенный здравого смысла и логики, но вряд ли эти качества появятся у обиженной Юльки… А вот в том, что она будет зла как черт и, скорее всего, будет напоминать разъяренную фурию, сомневаться не приходится!

– Ты все равно с ней поссоришься, – равнодушно пожал плечами Евгений.

– Это еще почему?

– Ты – моя девушка, а Юля, очевидно, неровно дышит ко мне – твоему парню…

Он сейчас попытался пошутить? От злости я даже подавилась заготовленным ответом и уставилась на Воронина со слегка приоткрытым ртом и выражением крайнего возмущения на лице.

– Издеваешься? – решила уточнить я, и, на мое счастье, Воронин кивнул в ответ. – Я не собираюсь с ней ссориться! А ты не мой парень! И уж точно я не твоя девушка!

– Полагаю, что вариантов особо нет. Да и объективно я не уверен, что Ласточкина-младшая положительно на тебя влияет. Но если тебе это так важно, давай подумаем вместе, как сгладить удар…

Вот же непробиваемый тип! Я уже хотела поднять с земли камень или дубину и огреть ею непонятливого Ворона по голове, чтобы вправить ему мозги, но в этот момент на тропинке появилась пара фигур.

Это были Артур и Эдик, которые неторопливо шли к пляжу в ожидании Ласточкиной, побежавшей в дом.

Захотелось ретироваться. Немедленно! И куда угодно…

– Арт, – тихо протянул Эдик, – Я что-то не очень хочу купаться ночью…

– Чего это? Водяного боишься? – хмыкнул Артур, и я вдруг поняла, что Эдик заигрывает с Бойцовым! Видимо, винишко все-таки ударило в бородатую голову и сейчас робкая и трепетная душа гомосексуалиста Эдуарда просила любви и внимания со стороны Артура. Последний же или не видел этого, или старательно делал вид, что не замечает…

– Ну Арту-у-ур, – протянул снова Эдик, крутя в руках край бежевого банного полотенца. – Может, ну его, это озеро?

– А я тебя с собой и не звал, – снова рассмеялся в ответ Артур. – Я Олю звал, но русалочка моя куда-то уплыла…

Я уже хотела было претворить свой план, состоящий из одного пункта «ретироваться», в жизнь, но чертов Воронин решил высказаться относительно увиденного:

– Во-первых, купаться в твоем состоянии, бородач, точно не стоит. Сомневаюсь, что ты профессионально занимаешься плаванием, а судя по твоей нарушенной координации движений, половины бутылки сухого, смешанной с парой рюмок коньяка, которые ты выпил за столом, тебе хватило…

Повисла неловкая пауза. Я замерла, мечтая провалиться под землю. Артур и Эдик остановились и повернулись к нам. На лице Бойцова отразилось изумление, но сказать он ничего не успел, потому что Эдик почему-то спросил:

– А во-вторых?

– А во-вторых, вы вдвоем достаточно странно смотритесь вместе. Все это, учитывая вашу хипстерскую моду на эти аккуратные бородки, напоминает старый анекдот, когда одни дровосеки стригут бороды так, чтобы нравиться другим дровосекам…

Глаза Эдика расширились от такого прозрачного намека на его ориентацию, а вот лицо Бойцова стало крайне неприятным и злым. Он сделал шаг по направлению к нам, а Ворон завершил свою пламенную тираду декламированием детского стишка:

– В лесу раздавался топор дровосека:

Гонял дровосек топором гомосека.

Устал, обессилел, упал дровосек.

С улыбкой залез на него гомосек.

Это провал… Я закрыла лицо рукой и даже забыла о том, что куртка Воронина так и осталась висеть у меня на плечах.

– Что тут происходит? – сквозь зубы процедил Артур, подходя ближе.

– Ничего, – ответил Воронин. – У меня виды на твою девушку, и я за ней ухаживаю…

Эдик прикрыл полуоткрытый рот ладошкой, а я наконец вышла из ступора и скинула с себя куртку Евгения, делая шаг в сторону.

– Как это у тебя виды? – уточнил Бойцов.

– Очень просто. Она мне нравится. Но она пока еще думает, что ты ей подходишь и что у нее есть парень…

– Пока еще?

– Да, именно так. Я же сказал тебе: у меня на нее виды.

Артур открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но тут прямо из кустов на нас вывалилась смеющаяся Ласточкина с полотенцем в руках.

– Ой, – весело рассмеялась она. – А я вас ищу! А вы все тут! Это так круто!!!

…Да уж, круто… ничего не скажешь!

К счастью, весь остальной вечер прошел без эксцессов. Хотя я постоянно сидела как на иголках в ожидании разборок от Артура. А еще я дико боялась, что Бойцов все расскажет Ласточкиной, притом в самых грубых выражениях, и осветит ситуацию так, чтобы она предстала в самом нелицеприятном облике.

Но мой парень удивил. Он был спокоен и сдержан, больше не подходил к Ворону, да и вообще не смотрел в его сторону.

Глава 6

Возвращение в город прошло в гнетущей обстановке, ибо обстоятельства сложились так, что обратно мы ехали в том же составе, в котором приезжали.

То есть я сидела рядом с демонстративно спокойным Артуром, но буквально всей кожей ощущала приближение выяснения отношений.

А выяснение отношений – очень сомнительное удовольствие. От одного предчувствия на меня нападала тоска, и я все больше уверялась в том, что надо это как-то заканчивать.

И дело даже не в Вороне, а вот в этом муторном ощущении на сердце. Которое говорит, что я нахожусь рядом не с тем человеком.

Ну и вообще, у нас отношения без году неделя! Если когда-то их и рвать, то сейчас.

Слать и Артура, и Ворона! Всех слать!

Так спокойнее.

В конце концов, мне нужно думать об учебе и перспективах, а не о парнях. Хотя бы потому, что инвестиции времени и внимания в себя любимую – это самые выгодные инвестиции в мире. Точно не прогорят.

А ещё… ещё проблема была в том, что Юлька до сих пор пребывала в своих сладких грёзах.

Открытый диалог ВК снова замигал новым сообщением.

«Мы только уезжаем! Доели шашлыки, допили сидр, а ещё Женя подал мне руку, чтобы помочь забраться в машину! Олька, он такой классный, такой джентльмен».

О да. Особенно когда меня вчера к стене прижимал.

«Все паришь в мечтах?»

Да, я таки не удержалась от мини-провокации. Ласточкина откликнулась сразу.

«Почему в мечтах? Сейчас это всё уже реальность! Ох, я такая счастливая! У меня от соприкосновения наших ладоней до сих пор коленки подрагивают, хотя я сижу».

Ну вот и что ей на это ответить?

Правду? Так она или обидится, или чего доброго решит, что я ее великую любовь решила увести и теперь враг номер один.

От напряженных дум на тему того, как же решить внезапно нарисовавшуюся проблему, даже голова разболелась.

Этим я и отговорилась, прервав диалог с подругой.

К счастью, ещё буквально десять минут – и мы подъехали к моему дому. Артур вышел провожать.

Мы подошли к подъезду, и Бойцов, внезапно обняв меня, коротко поцеловал в губы и сказал:

– Даже не думай, что я легко отступлюсь и отдам тебя этому напыщенному уроду.

– Арт…

– Оля, мы никогда не говорили с тобой о чувствах, все же, наверное, слишком рано. Я боялся спугнуть. Но сейчас хочу признаться, что у меня с тобой все очень серьезно. Ты восхитительная, нежная, самая красивая девушка. Ты чудесна, и я ни за что тебя не отпущу.

И поцеловав еще раз, Бойцов быстрым шагом отправился назад к машине. А я привалилась к двери подъезда, что холодила спину. Это ощущение хоть немного привело меня в чувство.

Что ж все так сложно?

Евгений Воронин

Не то чтобы я считал, что метод тарана – это самый лучший метод в мире, но других вариантов как-то и не было.

При ближайшем рассмотрении стало понятно, что Оля – спокойная и сдержанная девочка. Она крепко стоит на основе собственных убеждений, и эти самые убеждения диктуют ей: посылай всех, кто проявляет внимание.

Я запустил руку в волосы и дернул у корней, чтобы хоть немного привести себя в чувство.

На хрен, вот на хрен ты, Ворон, вчера так полез к девочке? Словно тебе восемнадцать лет и ничем другим, кроме содержимого штанов, ты думать не можешь.

С другой стороны… я ведь ничего не сделал. Я бы и пальцем не тронул птичку, если бы она сама не толкнула меня к стене.

Это рефлексы на подкорке. Я не привык к тому, чтобы женщина доминировала.

В целом я всего лишь хотел поставить девушку в известность о своих намерениях. И ее, и Артура, потому что я считаю подлым совращать малышку за спиной ее парня.

Все, что делается за спиной, – подло.

Кампания по завоеванию должна быть открытой. Яркой, уверенной… Объявление войны должно звучать всегда, притом настолько резонансно, чтобы это не пропустил никто из участников.

Почему-то захотелось курить, но до ближайшего магазина было шагать и шагать, так как я уже весьма сильно углубился в парковую зону.

Я потянул носом, втягивая в себя запахи, концентрируясь на них, на моменте, в котором я сейчас находился.

Сырая земля, аромат последних цветов, водная взвесь фонтанов, что ложится на кожу.

Здесь и сейчас. Я здесь и сейчас, и в этом моменте нет места для женщин.

Имел я это все.

Голову терять, в конце концов, нельзя.

Но, вопреки желанию головы, пальцы спустя несколько минут потянулись к телефону, и через страничку Ласточкиной я нашел страницу Ольги.

На аватаре кошка… кошка и тонкие женские руки, пальцы которых зарылись в рыжую шерсть.

Вроде обычная девочковая фотка, но было в этом что-то… такое тонко-звонкое, что это заставляло улыбаться.

Страница в соцсетях в наше время довольно много может рассказать о человеке. Даже если там ничего нет.

Страничка Чайкиной, в отличие от ее рафинированно-приличной внешности и такого же поведения, была совершенно иной.

На ум пришло недавнее определение авы, которое очень хорошо подходило и к остальной странице.

Тонко-звонкая.

Репосты из сообщества с картинками воздушных китов, что купались в облаках, цитаты из книг Макса Фрая и Терри Пратчетта, а также репосты анонсов интересных научных лекций с открытым доступом.

Девочка Оля все больше и больше казалась мне именно той, кто нужен.

А еще на ее странице не было совсем никаких упоминаний о парне. Вообще. Статус пустой, никаких совместных фоток и так далее.

Артур даже не комментировал ее записи.

Может, я и обманываюсь, но все же мне кажется странным, когда мужчина не оставляет совсем никаких следов в жизни своей женщины.

Тем более они же студенты! Первые отношения, романтика и желание закричать на весь мир о своей любви.

Ну и где все это?

Мигнуло входящее сообщение, и я изумленно выгнул бровь. Артурито? Да ты шо.

Нажал на диалог. М-да, мальчик горяч.

«Ты, перец, какого хера дое*лся до моей телки?»

Телка? Может, я старомоден, но звучит паршиво.

Ухмыльнулся и ответил:

«Она не твоя собственность. Даже штампа в паспорте не вижу, не говоря уже о купчей. Я за ней ухаживаю».

Артур решил не менять стиля общения.

«Будешь продолжать в том же духе, станешь зубы по асфальту собирать».

«Твои? Сорян, Артурито, мне чужой комплект не нужен».

Надо признать, что после этого я ожидал продолжения банкета в стиле «Я тебя найду и все кости переломаю». Но Бойцов удивил. И не сказать, что очень приятно.

«Спорим, что она тебя пошлет?»

«С чего бы это?»

«Я действительно предлагаю честный спор. Ты не сможешь ее отбить».

«Я в такие игры не играю. Пари на барышню… практически моветон, Бойцов».

Собеседник ответил грубее.

«Ссышь? А как же любовь до гроба, ты ж, типа, на нее виды имеешь. Я предлагаю честную дуэль: кого Оля выберет в итоге, с тем она и будет. Но если ты просрешь (а я уверен, что ты просрешь), то ты мне ставишь зачет и экзамен по предмету, который ведешь».

Красота, однако. То есть вот почем у нас любовь девушки?

«Если уведут, то хоть учиться не придется? – иронично поинтересовался я. – Будет когда поплакать в подушку».

«А это уже не твое дело. Так что, ты в деле?»

Я немного подумал, а после ответил:

«Я уже действительно не в том возрасте, мальчик. Более того, я предупредил тебя только потому, что считаю это правильным. А твоя попытка изобразить, что все происходящее – это с твоего разрешения… смотрится откровенно херово, Артурито. На этом нашу познавательную беседу предлагаю закруглить».

Больше на его сообщения я не реагировал. Хотя, судя по тому, что высвечивалось в диалогах, Артур уже отчаялся донести свое честное мнение о моей персоне цензурно и сейчас активно изощрялся в ненормативной лексике.

Забавно все же.

Оля Чайкина

Следующий день начался странно. Нет, не так… скорее СТРАННО! Начать стоит с того, что у подъезда утром меня ждал Артур. Не то чтобы Бойцов никогда раньше не заезжал за мной по утрам, но чтобы вот так – со свеженьким латте, хрустящими круассанами и такой счастливой улыбкой на лице, будто вчера у нас состоялся не неприятный разговор о Воронине, а бурная ночь… такого за ним я не помню!

– Доброе утро, пташка! – улыбнулся парень, галантно открывая мне дверь.

– Арт… – попыталась было возразить я, но Артур сунул мне в руки стакан из Старбакс, поцеловал в щеку и мягко подтолкнул в машину.

Не подумайте, что я продаюсь за стаканчик кофе, пусть даже вкуснейшего и свежайшего, но отказаться в этой ситуации было как-то глупо… в конце концов, это не я застукала его вчера на берегу озера в компании незнакомого чувака, заявившего открытым текстом, что в его планах разрушить нашу пару. Я, конечно, не считала себя виноватой, но и не могла понять: что так повлияло на Арта, который никогда не отличался особой выдержкой? Это собственнический инстинкт? Не похоже… тогда что? Он правда не хочет отпускать меня?

– Оля, – Бойцов словно прочитал мои мысли, и я оторвалась от кофе, посмотрев на него. – Я осел. Прости меня!

Я чуть не подавилась молочной пенкой, но все же выдавила из себя короткий вопрос:

– За что?

– За то, что я очень торопил события и так хотел быть с тобой, что думал только о себе…

Как-то слишком пафосно и сладко… Артур в жизни так не разговаривал.

– …я не подумал о твоих чувствах, о том, какая ты. О том, что ты особенная и именно поэтому мы с тобой вместе. Эта ситуация – она открыла мне глаза, так что я даже благодарен немного этому Воронину…

Может, я все ещё сплю и мне это снится?

– …потому что, если бы он не показал мне, какой я осел, я бы все равно потерял тебя. Пусть не сейчас, а чуть позже, но это было бы неизбежно!

Я посмотрела на Бойцова округлившимися от удивления глазами. Не то чтобы мне не нравился обновлённый Арт версии 2.0, но я была шокирована.

Между тем мы подъехали к зданию института. Возле главного корпуса уже приплясывала Юлька. Подруга была в отличном настроении и, едва завидев нас, бросилась мне на шею:

– Привет! – протянула она.

– Привет, – я улыбнулась Ласточкиной и покосилась на Артура. Честно говоря, я ещё вчера ждала, что он расскажет обо всем Юльке, но Арт, кажется, вообще забыл об этой ситуации. Он, наоборот, чмокнул Юлю в щеку и участливо спросил:

– Ну, как там твоя великая любовь?

– Ой, – Ласточкина словно только и ждала этого вопроса, – я, конечно, переживаю, но мне кажется, что это знак. Ну, то, что он с нами за город поехал.

Я нервно прикусила губу, а Бойцов демонстрировал все новые качества. Он даже не дрогнул, а лишь улыбнулся и доброжелательно добавил:

– Это будет здорово, если у тебя с ним все получится, вот только, мне кажется, тебе нужно как-то спокойнее, что ли, себя вести. Будь чуть сдержаннее, такой напор, который ты проявляешь, – он обычно немного пугает…

Артур удивил меня уже в который раз за утро! Это он сейчас советы Ласточкиной давал? Юля, кстати, задумалась и неуверенно кивнула в ответ на его слова:

– Наверное, ты прав…

К счастью, сразу после этого судьба развела нас по аудиториям. Артура в свою, а нас с Ласточкиной в другую.

И на лекции я впервые поняла, что мне сложно воспринимать информацию. Мозг истерил о том, что мы попали в какую-то сложную ситуацию и надо что-то делать. Надо СРОЧНО что-то делать!

Какая на хрен учеба, если тут ТАКОЕ творится. Ну действительно, Оль, к тебе в кои-то веки подвалили золотые женские проблемы – мужики! Стало быть, думать надо только про это, а никак не сосредотачиваться на начертательной геометрии.

Тем более что следующая пара – как раз история архитектуры, которую нам ведет кто? Правильно, головная боль номер раз!

Именно в этот знаменательный момент, когда я паниковала, а Ласточкина, сидя рядом, рисовала на краю ватмана сердечки, наше чрезвычайно продуктивное времяпровождение было замечено преподавательницей.

Она выросла над нами жуткая, как Сцилла из древнегреческих мифов. Монументальная, злобная и страшная, как невесть кто.

И даже звали ее схожим образом, за что прозвище и получила.

– Ну и что вы тут делаете?

В аудитории воцарилась тишина, притом такая, что все склепные упыри возжелали бы сюда переселиться. Потому как такую заупокойную обстановку еще поискать надо!

Стелла Иосифовна поправила очки и, склонившись вперед, воткнула ярко-красный ноготь в центр моей работы.

– Ну так что у нас тут? – еще раз ласково спросила Сцилла и, не дожидаясь, пока я что-то вякну в ответ, добавила: – А я сама отвечу. Ничего! Чайкина, что это за набор линий? Скажу по секрету: задание выглядит совсем не так.

Ласточкина нервно хихикнула рядом. Зря.

– А что у вас, Юлия? М-да… кто бы мог подумать, что схема трехкомнатной квартиры выглядит как кривое сердечко.

Однокурсники засмеялись, но волна смешков быстро сошла на нет, так как ребята прекрасно понимали, что в следующий раз козлом отпущения может стать кто угодно другой.

В общем, Сцилла еще минут пять позорила нас с Юлькой, но, к счастью, быстро потеряла интерес ко всему этому.

И я… я тоже окончательно потеряла интерес, но не к учебе, а к тому, что мешало мне ею заниматься.

Я всегда считала себя целеустремленным и здравомыслящим человеком, который умеет правильно расставлять приоритеты. Нельзя позволять, чтобы отношения мешали моему будущему!

Телефон завибрировал, и… я торопливо перевернула его экраном вниз, покосившись на сидящую рядом Ласточкину.

Фух, вроде не заметила.

Что не заметила? А сообщение от Евгения Воронина!

Ему мало нашего горячего личного контакта и он решил добавить онлайн?

К черту!

Мобильный повторно зажужжал.

Юлька заговорщически прошептала:

– Артур пишет? Он у тебя такой… странноватый, если честно.

– В смысле?

Ласточкина вдруг стала серьезной-серьезной.

– Ну я ведь его давно знаю, все же однокурсники. Все это время Бойцов был похож на крайне самолюбивое существо, потому я удивилась, когда вы стали встречаться, потому как ты представляешь его полную противоположность. Слишком… глубокая, что ли. Вся в себе. Самодостаточная.

– Внезапно…

– В общем, ввиду того, как он себя ведет в последние дни… удивительно, в общем!

Это она про внезапный приступ сахарозы в поведении и проявление галантности?

Разговор пришлось прервать, так как Сцилла Харибдовна снова хищно посматривала в нашу сторону.

А после занятия я сбежала, воспользовавшись перерывом на обед. Ласточкиной сказала, что надо к Артуру, а Артуру написала, что пойду с Юлей.

Будет неприятно, если они встретятся. Расчет разве что на то, что обычно Бойцов предпочитал перекусывать в ресторанах, а Юля, как бедный студент, питалась в столовой.

Но даже если все и вскроется… а плевать!

У меня никак не получалось стряхнуть с себя муторное состояние и совершенно опускались руки.

Я действительно не привыкла к таким страстям. Я их не хочу.

Мало того, что достойно выдержать напор Воронина – в целом весьма непростая задача, так к ней еще примешивается противный привкус вины. Перед всеми сразу!

Перед Артуром за то, что у меня никак не получается отшить Женю наиболее доступным способом, а перед Юлей… ай, и так все понятно.

Но ведь я действительно пытаюсь!

У выхода из университета я купила кофе и, глянув на время, решила воспользоваться свободным часом по полной программе. Мой путь лежал в небольшой сквер, в центре которого призывно искрился голубыми бликами небольшой пруд.

Я обошла его по кругу, остановилась у лавочки, погладила прохладную изогнутую ручку, наслаждаясь гладкостью металла.

Села. Вновь посмотрела на экран. Палец чуть дрогнул, но я все же нажала на иконку приложения.

Итак, Женя Воронин…

«Здравствуй, Чайка».

«Для начала хочу извиниться за свою чрезмерную смелость. Или, наверное, это скорее можно назвать чрезмерными ответными реакциями. В любом случае я сожалею, если напугал тебя. Такого больше не повторится».

М-да…

Сначала я вообще не хотела отвечать, но решила все же расставить точки над i.

«Ок, извинения приняты. Надеюсь, на этом мы закончим наше общение».

Ответ пришел почти сразу, несмотря на то, что еще несколько секунд назад писалось, что Воронин был в сети час назад.

«Ты же сама понимаешь, что нет, Оль».

На плечи словно обрушилась бесконечная усталость.

Достали. Все достали.

Именно в этот момент написал Артур. Такой поток приятностей, что мне было одновременно и неловко, и дико стыдно. Почему мне не хочется броситься ему на шею, благодаря за такое отношение и стремясь поцеловать во все места разом? Наоборот, меня это нервирует!

Ничего не хочу. И никого не хочу.

Стало быть, нужно взять себя в руки и достойно выйти из ситуации.

Пудрить мозги Артуру не имеет смысла, кажется, мои чувства не выдержали проверки. Хоть я и не вспыхнула к Ворону, но точно не готова пока сражаться за любовь с многоголовой гидрой учебы.

А еще мне дороги отношения с Юлей, и нашу дружбу я ставлю выше всего.

Решительно кивнув своим мыслям, я быстро написала Ворону и Артуру один и тот же текст.

«В сквере возле пруда. Через двадцать минут».

Двадцать минут – это много или мало?

Просто так сидеть и ждать у меня не хватило собранности, потому я поддалась на провокации своего бедного мозга, потрясенного таким количеством стрессов. И решила его утешить! Докинула в топку организма круассан с шоколадом и запила это все горячим какао. Жить сразу стало чуточку проще.

В общем, обратно пришла минута в минуту, впрочем, не только я. Горе-поклонники тоже отличались сегодня особенной пунктуальностью: и Воронин, и Артур были на месте и, видимо, уже пытались выяснить отношения…

– Шёл бы ты отсюда, – сквозь зубы процедил Артур, глядя в глаза соперника.

Тот прислонился спиной к дереву и посмотрел на Бойцова с искренним интересом юного биолога, перед которым кузнечик внезапно не просто шибанул сальтуху, а еще и канкан станцевал.

– С чего бы?

В голосе было столько искреннего интереса, что это раздражало даже умиротворенную круассанчиком меня, не говоря уже об Арте.

– С того, что тебе здесь не рады.

– Кто не рад? Ты? Так я тебя не держу…

Судя по всему, эта пикировка продолжалась уже несколько минут. Мне даже захотелось театрально кашлянуть, привлекая к себе внимание, а потом начать наше импровизированное собрание словами Гоголя: «Я пригласил вас всех, чтоб сообщить пренеприятное известие…»

Ладно, Чайкина, решилась на ответственный шаг – делай его!

– Господа… – почему-то произнесла я. Тупее обращения в сложившейся ситуации придумать было сложно!

«Господа» разом перестали спорить и повернулись ко мне. Арт хищно ухмыльнулся и сделал шаг в моем направлении, намереваясь обнять, поцеловать меня и таким образом показать, кто тут главный. Но я остановила Бойцова.

– Нам надо поговорить… – на выдохе начала я.

– О том, что он тут делает? Пташка, какого хрена?

И только Воронин стоял и наблюдал за происходящим молча, пока Арт тыкал в него пальцем и пытался понять.

– Бойцов, есть некоторое подозрение, что тебе стоит временно заткнуть фонтан своего красноречия, – не выдержал Евгений, одергивая соперника. – Судя по всему, нам сейчас поведают что-то необычайно интересное.

Арт замолчал на полуслове, а я благодарно посмотрела на Ворона.

– В общем, я хочу сказать… что сложившаяся ситуация меня категорически не устраивает… – попыталась начать разговор я.

– А кого она устраивает?! – снова взвился Арт и добавил, обращаясь уже к Воронину: – Это она тебе говорит, ты тут лишний!

Я вздохнула, наблюдая за тем, как разборки с условным сценарием: «Слышь, ты кто такой? Вали отсюда!» – снова набирают обороты. Оля, ты приняла абсолютно правильное решение! Только расставив все точки над i, можно спокойно погрузиться в учебу! Не трусь, срывай пластырь быстро и без сомнений! Да, это будет неприятно, но сделать это нужно…

– Вы оба мне не нужны! – выпалила я, слегка повысив голос. – Все, ситуация зашла слишком далеко, я это заканчиваю!

– Пташка… – Арт оторвался от препинаний с Ворониным и уставился на меня во все глаза. – Но…

Воронин снова погрузился в мрачное молчание. Он ничего не говорил, только смотрел на меня, вертя в руках стаканчик с кофе, который, видимо, принёс с собой.

– Арт, так получилось, что мы с тобой очень разные! Слишком! Это правда. Сложившаяся ситуация это показала…

Бойцов снова сделал шаг ко мне, намереваясь взять за руку, но я отстранилась и продолжила, обращаясь к Воронину:

– А тебе я все сказала уже несколько раз, между нами ничего не может быть! Твои ухаживания бесполезны! И они мешают мне сосредоточиться на учёбе… а для меня это важно!

– Мудила, – зло буркнул Артур в сторону Воронина. Того, видимо, покинуло терпение, поскольку он решил ответить:

– Мне кажется, в данном случае стоит прислушаться к барышне. Она сказала, что вы разные.

Зачем он это повторил? На случай если Бойцов с первого раза не услышал?

– А у вас с ней, значит, охренеть сколько общего, да? – вспылил Артур.

– Очевидно, что больше, чем у тебя…

– С хрена ли?

Прежде чем диалог снова перешёл бы в категорию тех самых, где два мальчика в песочнице мерятся размерами своих лопаток, я решила вмешаться:

– Хватит! Ни с кем у меня нет ничего общего! Я специально позвала вас обоих сюда для того, чтобы быть честной! Чтобы никто не думал, что я выбрала кого-то другого за его спиной! Я хочу, чтобы вы оба знали, что я выбираю учебу! Я выбираю своё будущее! Я не хочу провалить экзамены и пропустить семестр, выясняя отношения с вами! Мне это не нужно! И все, чего я хочу и прошу от вас, – понять это! Все!

С этими словами я развернулась и пошла прочь из сквера, оставив озадаченных Артура и Воронина наедине друг с другом. Пусть делают, что хотят! Спорят, ругаются, да хоть дерутся! Я поступила правильно – теперь в беспокоящей меня ситуации поставлена точка и я могу спокойно погрузиться в учебу и не бояться за нашу с Юлей дружбу.

Глава 7

Евгений Воронин

Вот тебе и прикол.

Вот тебе и милая Чайка. Вот тебе и глазастая Кукла.

Вот тебе и накрылись планы медным тазом, а сверху по тазику еще и скалкой шибанули.

Я перекинул стакан с кофе из ладони в ладонь, по-прежнему не сводя взгляда с тонкой девичьей фигуры, которая решительно от нас удалялась. Даже в такой момент не мог отлипнуть от созерцания того, как волнистые волосы касаются поясницы девушки, а точнее, того самого волшебного изгиба, где талия переходила в круглую, потрясающе соблазнительную попку.

Артур рядом выругался и попытался рвануть за Чайкой, но я ухватил его за локоть и резко развернул к себе.

Взглянул в злобные глаза парня и сообщил:

– Нас отшили, Артурито.

– Это все из-за тебя!

Боже, какой милый подростковый инфантилизм.

– Тебе не кажется, что нежный возраст восьми лет давно миновал?

– Че? Ты что несешь?

– Я к тому, что ты уже не ребенок и странно перекладывать ответственность на других, – спокойно пояснил я.

На этом моменте у бывшего парня Ольги окончательно отказал самоконтроль, и он рванул ко мне, занося руку для удара.

Бывший. Как приятно звучит, однако!

Вот уж и правда, окраска слов зависит от контекста. Не так давно бывшим был я, и, учитывая групповые обстоятельства расставания, мне это слово совсем не нравилось. Вызывало ощущение обмана и унижения.

А тут вот – совсем иначе!

– Ты… уродец, да я тебя…

Я увернулся от двух ударов, но, видя, что этот агрессивный товарищ и не думает успокаиваться, перехватил его и по возможности аккуратно уложил на землю, вывернув руку за спину так, чтобы он не мог даже пошевелиться.

– Эх, Артур, видимо, жизнь до этого легко прогибалась под тебя, стоило применить силу, м-м-м? – вкрадчиво спросил я, одновременно лучезарно улыбаясь благообразной старушке с белым пуделем на поводке. Бабушка и собака имели немало общего, скорее всего, из-за прически формата «одуванчик» на голове у пожилой дамы.

– Хулиганите? – строго поинтересовалась она. – Отпустите парнишку!

– Что вы, милая леди, какие хулиганства, – еще шире улыбнулся я и даже, как мог, раскланялся, по-прежнему не отпуская руку Артура. – Просто небольшой воспитательный процесс.

Бабушка посмотрела на красного от гнева матерящегося Бойцова, который в таких красках рассказывал, что именно он у себя вытащит и куда это мне засунет… в общем, даже мне стало неловко! Пенсионерка, видимо, для себя определила, что таких реально стоит воспитывать, потому что сказала: «Только без фанатизма» – и удалилась по дорожке.

– Так вот, Арт, – вернулся к беседе я. Рывком поднял оппонента, отряхнул и посадил на лавочку. Сунул в руку свой стакан с уже несколько остывшим кофе и заботливо сообщил: – Я еще не пил, честное слово.

Судя по тому, как парень дернулся в мою сторону, напиток вполне мог оказаться на моей голове. Но, кажется, он все же учился на собственных ошибках, потому всего лишь брезгливо отставил предложенный мной латте в сторонку.

– Ну как хочешь, – не стал настаивать я. – Итак, чтобы не повторять дважды, о мой самоуверенный мажор. Хочу напомнить, что только что ты попытался измордовать собственного препода. А это, ты не поверишь, штука общественно порицаемая! Кроме этого, ты пытался поспорить со мной на свою же девушку и выжать из меня автоматы. И несмотря на то, что ты подсуетился и стер свое предложение, я, как предусмотрительный чел, успел его заскринить. Мне кажется, в деканате будут в восторге от твоих методов! Наверняка испугаются, что ты пойдешь на повышение. Что же дальше, Бойцов? Жена ректора? Хотя, чессслово, не советую, крайне специфическая дама. На любителя. Даже не то что на любителя, а на редкостного гурмана!

– Урод.

– И словарный запас стоит разнообразить. Все же высшее образование получаешь, надо соответствовать. Пока ты великолепен только в русском матерном, а это, боюсь, все же не основной способ коммуникации между людьми.

Прощаться я не стал. Просто поднялся и быстрым шагом направился к универу.

На губах играла улыбка.

Да, объективно – девочка послала нас обоих. А субъективно – она окончательно уравняла шансы.

Теперь я смогу делать все, вообще ВСЕ, чтобы завоевать покорившую меня птичку.

Потому что сегодня она стала для меня еще более желанна.

Женщина, которая знает, чего хочет, – это восхитительно. Осталось сделать так, чтобы она захотела меня.

Прекрасный день плавно перетек в такой же прекрасный вечер, но, к сожалению, ничто не вечно. Градус моего настроения должен был рано или поздно пойти вниз, и к этому его подтолкнул телефонный звонок. Я бы, наверное, даже не обратил внимания на вызов и проигнорировал его, если бы именно в тот момент не вертел в руках телефон, откровенно серфя по странице Чайкиной и разглядывая ее фотки. И вот обзор мне перекрыла другая фотография – Ангел-мать-ее-Лина настойчиво требовала внимания с моей стороны. Но в тот момент я был настолько благодушен, что даже Ангелине был не прочь ответить…

– Привет! – Я принял вызов, чем, кажется, весьма озадачил мою бывшую…

– О, Воронин… Я, если честно, не ожидала, что ты ответишь…

– Что ты хотела, Лина? Говори по делу.

– Поблагодарить тебя за помощь… там, в клубе…

– Благодарность принимается. Больше так не делай. Это все?

Трубка задумалась. Я слышал дыхание Ангелины, которая, видимо, все никак не могла решиться сказать что-то. Наверное, хочет опять попросить о помощи…

– Женя… – неуверенно протянула трубка. – Я хочу… В общем… Прости меня, я все поняла. Я хочу вернуться, вернуть тебя…

Что, епта? Вот серьезно?

– Ты был во всем прав. – Лина, кажется, по-своему расценила затянувшуюся паузу. – Я не буду пить, все будет так, как ты захочешь…

«Я завтра брошу пить, вот удивится свет»(с)

Было просто необходимо прервать этот поток откровений, пока Ангелина не стала предлагать мне жениться на ней и завести детей.

– Послушай, наша с тобой история закончилась, я уже говорил это…

– Я же говорю тебе, что была не права. Хочу извиниться перед тобой!

– Была не права когда? Когда трахалась сразу с двумя кавказцами? – Обида дала о себе знать, настроение резко ухудшилось…

– Это было изнасилование! Я уже говорила!

– Лина, какое изнасилование, что ты несешь?! Ты кайфовала от того, что было, ты кричала «еще» и «да, вдуй мне глубже». Или твои насильники выдали тебе текст и просили строго следовать сценарию?

– Ну… я была не в себе, я была пьяна…

– Это я заметил. Также как и в тот день в клубе… – Воспоминания о клубе вернули меня к мыслям о Чайкиной. Я и не слышал, что блеяла в трубку моя овечка на протяжении следующих нескольких минут, я думал об Оле. Все-таки эта девчонка чем-то меня зацепила, и зацепила настолько глубоко, что никто другой меня сейчас не интересовал.

– Хватит, Лина, – прервал я поток сознания Ангелины, которая сперва оправдывалась и извинялась, а потом плавно перешла на аргументы из серии «и вообще, это ты виноват, ты не уделял мне достаточно внимания». – Поезд ушел. У меня появилась девушка, которая мне нравится.

– Чего? – До бывшей не сразу дошел смысл сказанной фразы. Зато, как только она сообразила, о чем я говорю, настроение ее резко переменилось: – Воронин, ты охренел? Я тут перед ним извиняюсь, а он какую-то шмару дешевую себе нашел! И еще меня обвиняет в чем-то, обиженного строит! Какая еще девушка тебе понравилась? Какая-то швабра из вашей тусовки? Что вообще ты несешь?

Чем Ангелина всегда могла меня удивить, так это ее словарным запасом. Стоило разозлить этого ангелочка с белыми кудряшками и кукольными глазками, как ее речь, привычно состоящая из слов типа «приветики», «пусечка» и «споки-ноки», кардинально менялась. Матом она ругалась феерично, а оскорблениями могла сыпать несколько часов подряд, не повторяясь.

– Ангелина. Я последний раз тебе говорю: между нами все кончено!

– Что еще за телка там у тебя появилась? Воронин, кто она…

Я повесил трубку, прервав Лину не полуслове. Конечно, она не могла сдерживать свои эмоции, а потому стоило мне отложить телефон в сторону, как он снова зазвонил. А потом еще раз, и еще раз… Единственным правильным решением было выключить мобильник, что я и сделал.

Я встал, прошелся по комнате, а потом снова уселся на диван. Бросил взгляд на шкаф, где ждала своего часа полка, на которой лежали веревки для шибари. И не только они… Как же давно я не вынимал это все… уже несколько месяцев?

Играть с Ангелиной удавалось крайне редко. Она изображала недотрогу и сама провоцировала меня на что-то такое, исключительно если ей вдруг захотелось новую сумочку или туфли.

Я встал и подошел к шкафу, доставая моток и проводя кончиками пальцев по изгибам мягкого шпагата – очень приятные ощущения. Но еще приятнее видеть эти веревки на теле девушки.

Одной конкретной.

Кажется, я немного, самую каплю, двинулся умом на Оле Чайкиной. Никого другого не хотелось.

Веревки я так и оставил на столике возле тахты. Доставать остальные игрушки и устраивать натюрморт формата 18+ сейчас не было настроения. Да и вообще, это малость отдавало фетишизмом.

Или не малость…

Улыбнулся и, закатав рукава рубашки, подошел к домашнему бару.

Хороший алкоголь я любил, хотя никогда им не злоупотреблял. Более того, не так давно у меня закончился полугодовой период абсолютной трезвости, когда даже пиво употреблял исключительно безалкогольное. Решение было принято внезапно и далось мне на удивление легко.

Сейчас же я с огромным удовольствием вновь позволял себе вредные привычки. Интересно, а мои вкусы в сексе тоже можно назвать вредными привычками?

Усмехнувшись, я пробежался взглядом по стройной шеренге бутылок, но почти сразу закрыл бар и направился к холодильнику. Не хочу сегодня излишне крепкого… а вот херес кажется очень привлекательной идеей.

Испанское крепленое вино шикарно, особенно если дать себе труд узнать, как правильно им наслаждаться.

Я открыл бутылку еще пару дней назад и дал ей постоять. Напиток с большой выдержкой не нужно дегустировать сразу.

Достал тарелку с сыром и орехами, вытащил из шкафа один из тюльпановидных бокалов и наполнил его золотистым вином.

Мысли незаметно вернулись к женщине, которую я хотел бы назвать своей.

Она красивая.

Но не той искусственной красотой, что смотрит на нас с билбордов, и не той кричащей, жгучей, с экранов кинотеатров. Даже не показательно хрупкой прелестью Ангелины, коей я обманулся не так давно.

Оля… живая девушка, как бы банально это ни звучало. Да, сейчас я кэп очевидность, но к Чайкиной влекла именно ее естественность.

Перед внутренним взором встал образ девушки. Такой, какой я увидел ее там, у подъезда после клуба.

Аппетитная грудь, тонкая талия – и да, восхитительная задница, что так и просилась в ладони. Я не поклонник всяких ласкательных названий, но эту прекрасную пятую точку действительно хотелось называть не иначе как «попка». А какой изгиб ягодиц… такой не наприседаешь.

Пальцы чуть сжались на бокале, словно вспоминая тактильные ощущения от того единственного раза, когда удалось пощупать сладкую девочку.

Сделал глоток хереса, покатал напиток на языке, наслаждаясь орехово-виноградным послевкусием. Покачал в бокале, глядя на просвет, как «слезы» сползают по тонким стеклянным стенкам.

Кто бы знал, чего мне стоило тогда лишь ответить действием на действие, а не позволить себе что-то еще.

Растянулся на диване в гостиной, задумчиво глядя на то, как за панорамными стеклами ночной город мигает сотнями разноцветных глаз. Сейчас, когда во мраке были видны только фонари, весь мир казался зачарованным лесом, в котором горят очи хищных тварей.

С другой стороны… как там говорят, «каменные джунгли»?

Губы растянулись в усмешке.

Пожалуй, мне нравится ощущать себя в них на вершине пищевой цепочки.

Еще один глоток вина, после кусочек сыра, и я лениво покосился в сторону закрытой двери в кабинет. Там меня ждал новенький мак, который стоил как крыло от самолета, но должен был тянуть все нужные мне вычислительные мощности. По идее, его хватит надолго, и я наконец-то смогу работать с по-настоящему большими объемами данных. А стало быть, брать еще более крупные и дорогие заказы.

Дело даже не в деньгах, а в самом вызове… в сложности задачи!

Но работать не хотелось. Хотелось думать о чертовой девчонке, которая никак не желала уходить из головы. Хоть включай порнохаб и помоги себе самостоятельно!

Но прибегать к помощи правой руки в моем возрасте как-то моветон. Плюс… лениво, как это ни парадоксально. Время позднее, глаза слипаются, и сон накатывает волнами.

А в нем она.

Меня разбудил звонок в дверь, я посмотрел на часы и лишь выругался: кого там черти принесли?

Открываю двери, а там… она.

Почему-то видеть Чайкину на пороге своей квартиры было самым естественным на этом свете.

Еще миг, и она уже в коридоре, а двери каким-то неведомым образом оказываются закрыты, хотя я их не трогал.

И Оля близко, так близко, что я не выдерживаю и впиваюсь поцелуем в мягкие, нежные губы. Таким, каким МНЕ хотелось. Без оглядки на девчачьи взгляды о первых нежных прикосновениях, жарко, властно и самую каплю грубо. Ровно настолько, чтобы кровь воспламенилась и лавой потекла по венам.

Она была круче любой фантазии. Отзывалась именно так, как мне хотелось. Губы девушки раскрывались под моим напором, а на кончике языка ощущался привкус мяты. Или мелиссы? Я ни черта не разбирался в этой траве, но отчетливо понимал, что для меня она сейчас хуже марихуаны.

Туманит разум и заставляет концентрироваться на ощущениях.

Девушка плавилась в моих руках, запрокидывала голову, подставляя жадным поцелуям-укусам шею, вздрагивала, когда я слишком сильно прихватывал кожу, и выдыхала, стоило пройтись по покрасневшему месту языком.

И если поцелуи Чайки были на вкус как мятные конфеты, то кожа напоминала сливки. И мне было ее решительно мало… уж очень быстро я добрался до края более чем целомудренного декольте.

Сам не помню, как мы оказались на том самом диване, где я недавно отсыпался. Стояли на коленях друг перед другом, и я рывками стягивал ниже майку Оли. Ее легкая кофточка уже болталась на локтях девушки, спеленав их этими импровизированными путами.

Лямки майки застряли там же, а перед моим взглядом предстали упругие полушария, обнаженные практически до сосков.

А еще на ней было тонкое кружевное белье без так раздражающего меня поролона. Положил ладони на теплые упругие груди, и перед внутренним взором полыхнула до невозможности пошлая картина того, что между этими сиськами может находиться. Да-да, именно то, что сейчас рвало джинсы к херам.

Наклонил голову, прикусывая верхнюю часть правого полушария, и хмыкнул, услышав стон девушки. Она попыталась освободить руки, но я быстро стянул кофту узлом на ее талии так, чтобы вообще не могла пошевелиться.

– Нравится? – не удержался и хрипло спросил. И тотчас спустился на несколько сантиметров ниже, согревая дыханием натянувший ткань сосочек.

Хочу без преград…

Потому выпрямился, впиваясь в губы Оли очередным поцелуем, стащил майку и лифчик чуть ниже, открывая доступ к роскошным формам моей девочки.

О да, именно моей.

– Да… – тихо шепнула Оля, выгибаясь навстречу прикосновениям.

Оторвался от сладких губ, взглянул вниз и понял, что могу кончить чисто от этого зрелища.

Молочно-сливочная кожа и бледно-розовые соски. Иногда мужики пошло сравнивают их с ягодками, но, мля, это именно они и были. Хотелось целовать, лизать, кусать… сожрать на хрен эту сладкую девочку.

Притом так, чтобы ей понравилось и она просила еще.

А еще связать и трахнуть.

С ней хотелось сделать все и сразу, но, наверное, для начала просто утолить голод. А потом уже постепенно, шаг за шагом, реализовывать все свои фантазии.

Все…

Миг, и мы уже не на диване, а в другой комнате, где в потолке был специальный крюк, на котором обычно болталась бойцовская груша, но не сейчас, о нет…

Сейчас с него свисал красный шпагат, который опутывал белые запястья Чайки, змеями обвивал ее руки все ниже и ниже, а на теле переплетался в затейливый корсет, в оковах которого так пленившая меня грудь казалась еще охереннее.

Подошел ближе, глядя в затуманенные глаза девушки. Она облизнула губы и запрокинула голову, отчего распущенные волосы коснулись затянутой в джинсы попки. Провел кончиками пальцев по шее, коснулся розового соска и погладил вздрогнувший животик.

Некоторое недоумение и даже раздражение вызывало только то, что я в упор не помнил, как мы тут оказались. И как я связывал мою девочку, переплетая на ней веревки. Как можно было забыть то, как она впервые на них реагировала? Я хочу, хочу это снова…

Но вместо этого меня вновь притянуло к Оле, и я, запустив обе руки в ее волосы, жадно поцеловал, кайфуя от мятных ноток. Кажется, я реально подсяду на траву, только про такую дурь меня мама не предупреждала.

Именно в тот момент, когда мои руки уже расстегнули пуговичку на джинсах и дернули вниз молнию, раздался звонок в дверь.

Плевать, кто бы там ни пришел. Если сами не унесутся, я выйду и их вынесу к чертям!

Пробуждение было внезапным! Меня просто выдернуло из потрясающего сна, и я даже не знаю, какой злости было больше. На то, что это лишь фантазия, или на дятла, который эту фантазию прервал!

Дятел же не сдавался и продолжал трезвонить.

Я рывком встал, запустил руки в волосы и, раздраженно пнув валяющуюся рядом с диваном бухту для шибари, отправился открывать.

Подошел к двери, не глядя в глазок открыл, еще не до конца отойдя от видения, только что меня посетившего. На пороге стояла девушка, правда, совсем не та, которую я хотел бы сейчас увидеть перед моей дверью!

– Лина?

Ангелина переминалась с ноги на ногу. На ней надето легкое платье с запахом и мои любимые босоножки, которые мы купили во время нашего отпуска в Италии. Голубые, прямо под цвет ее глаз, и безумно дорогие для пары туфель. Эта чертовка отлично знает, что я люблю эти босоножки и все, что с ними связано, она подготовилась, чтобы прийти сюда… видимо, потому и не прискакала сразу!

Лина посмотрела на меня и закусила нижнюю губу, явно желая мне что-то сказать. Если честно, то нет ни малейшего желания слушать…

– Женечка, – начала она как-то очень неуверенно, непохоже на мою бывшую.

Бог мой, она что, реально волнуется?

– Ну прости-и-и меня-я-я, – протянула Ангелина и посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами. – Я же знаю, что ты сердишься…

Сержусь? Да нет, если честно, сейчас мне просто пофиг.

Ангелина протянула ладонь, касаясь моей руки, которой я упирался в дверной косяк.

– Женечка, ну я же твоя принцесса… твоя девочка…

Я просто молчу в ответ. То ли все еще находясь под впечатлением от сна, то ли просто впав в какой-то странный ступор. Просто смотрю на мурлыкающую что-то девушку и молчу. В голове пробегает здравая мысль, что нужно просто захлопнуть дверь перед ее носом и идти дальше спать. Ведь мне рано вставать, а это – единственный способ прервать поток нежностей, обрушившийся на меня после лавины оскорблений и мата. Но пока я представлял себе, как я закрываю дверь и уже через несколько секунд моя бывшая начинает разъяренно орать, сыпать проклятиями, прыгая по лестничной клетке, и колотить мне в дверь своей голубой босоножкой, оповещая всех соседей о том, какой я урод… Ангелина ловко просачивается под моей рукой и оказывается у меня в квартире. Цок-цок-цок – Лина уже быстро семенит в гостиную…

– Я не хочу разговаривать с тобой, – устало произнес я в пустоту, повышая голос, чтобы девушка меня услышала, и закрыл дверь. Ничего не остается, кроме как идти за Ангелиной, ну не за шкирку же ее вытаскивать, правда?!

Ангел-мать-ее-Лина по дороге заглянула в спальню и на кухню. Она целенаправленно продолжила свой путь на ее любимый диван в гостиную. А также сунула нос в каждую открытую дверь, видимо, для того, чтобы убедиться, что гипотетической соперницы у меня в квартире нет и мы одни.

– Ли-и-и-на! – повторил я, идя за ней следом. – Я не хочу с тобой говорить! Зачем ты пришла? Нам с тобой не о чем говорить!

– А я и не говорить пришла!

Ангел-мать-ее-Лина прошла мимо стола, провела пальчиком по столешнице и оглянулась вокруг. Вот только за шторой не посмотрела, чтобы убедиться, что никого здесь нет…

– Я все тебе сказал по телефону, поэтому повторю вопрос в десятый раз: зачем ты пришла?

Ангелина на мой вопрос не ответила, только подошла к дивану и развязала пояс на своем платье. Под ним ничего не было, если не считать легкого кружевного белья кремового цвета.

Я вздохнул. Лина, расценив мой вздох по-своему, улыбнулась и опустилась на диван, закидывая ногу на ногу.

Девушка еще раз улыбнулась, поправив волосы и оголив изящную шейку. Она наклонила голову набок и пальчиками провела по шее, заставляя меня следить за ее движениями.

– У тебя как-то слишком жарко, – протянула она задумчиво.

– Ангелина, проваливай из моей квартиры!

– Ну зачем же так грубо…

Лина посмотрела на меня своими огромными глазами как-то удивленно и обиженно. Словно хотела сказать: «А ты что, не ждал меня? Не рад мне?»

– Я подумала, что я должна извиниться перед тобой по-другому… не просто попросив прощения! – произнесла девушка.

Она встала и сделала шаг по направлению ко мне, я же сложил руки на груди и оперся спиной на дверной косяк.

Лина решила играть по-крупному.

– Я все поняла, – снова протянула она, – Ты злишься и поэтому сказал мне про другую девушку… – Лина прижалась ко мне грудью и сняла туфли. Сначала одну, а потом вторую и сразу стала ниже, мне пришлось чуть наклонить голову.

– Я сказал тебе про другую девушку, потому что так оно и есть. Мне она действительно понравилась, – мягко произношу я.

– Конечно-конечно, – мурлыкала в ответ Ангелина, – ты вообще очень востребован у девушек… Я понимаю свою ошибку. Я поступила неправильно, и ты решил меня наказать…

Я закатил глаза: «неправильно»? Эта овечка уверена, что подобрала верное слово? Между тем Ангелина положила ладони мне на грудь и преданно заглянула в глаза. Ее ладошки стали опускаться все ниже и ниже… Не скажу, что после приснившегося мне сна я был категорически против расслабиться, но я пока еще не потерял к себе уважение. Да и Ангелине надо было так или иначе объяснить, что все – хочет она или нет, но ей придется оставить меня в покое.

В тот момент, когда руки Лины опустились ниже моей талии и девушка принялась с энтузиазмом расстегивать мои брюки, я сделал шаг в сторону. Ангелина не удержала равновесие и, чтобы не упасть лицом в дверной косяк, встала на четвереньки.

Я отошел к креслу и сел в него. Видимо, разговор предстоял долгий: понимать истинное положение дел Лина категорически не намерена. Да она и слушать меня не хотела. А как еще объяснить тот факт, что даже падение ее не смутило: девушка хищно улыбнулась и на четвереньках поползла к креслу, в котором я сидел.

– Хочешь взять меня на поводок, Воронин? – спросила она, косясь в сторону шкафа, где лежала сумка. – Где твои веревочки? Я соскучилась по ним, я знаю, что и ты тоже…

Чертова овца. Лина доползла до кресла, положила руки мне на колени – пришлось встать и отойти к окну… Что же мне теперь, бегать от нее по всей квартире?

– А хочешь, я достану твои веревки… Привяжу тебя к стулу, чтобы ты от меня не бегал… Ты будешь как бы ни при чем, как бы я тебя связала и изнасиловала…

При упоминании изнасилования захотелось от души наорать на Лину и все-таки выгнать ее из квартиры пинками. Девушка между тем увидела полупустую бутылку вина на столе и подползла к нему ближе, протягивая руку за бокалом…

– Ты видишь, Лина, ты даже сейчас не можешь держать свои обещания, – устало проговорил я. – Ты ведь говорила, что не будешь больше пить, если я тебя прощу…

– Так ты еще и не простил, – парировала Ангелина. – Так что имею полное право.

– Я и не прощу.

– Ну Женечка… – протянула опять Лина.

– Никаких «Женечка»! Я тебе еще раз говорю: у меня появилась девушка, которая мне нравится!

– Ну и где эта твоя новая любовь? – Лина уже стянула со стола бутылку и бокал, села на полу на задницу и занималась тем, что наливала себе выпить. Справившись с этой нелегкой задачей, она отпила глоток и блаженно прикрыла глаза: – Вот что-что, а вкус на вино у тебя всегда был отменный, – решила сделать мне комплимент Лина.

Я вздохнул. Зато на баб паршивый.

Подошел ближе и присел на корточки:

– Слушай меня внимательно, – едва не по слогам произнес я. – Я. Тебя. Не. Люблю.

Лина кивнула в ответ и сделала еще глоток.

– Мне есть кем заняться кроме тебя.

Снова кивок и снова глоток.

– Давай ты уяснишь это сейчас и мы больше не будем возвращаться к этому диалогу. Мне. Нравится. Другая. Девушка.

Ангелина сделала еще глоток, и, кажется, вино уже шибануло ей в голову. Она прищурилась, залпом допивая вино из бокала и хватая за горлышко бутылку, и произнесла:

– Пиз*шь ты все, Воронин!

Ну вот и как с ней разговаривать? Лина вытянулась на полу, категорически отказавшись возвращать мне уже почти пустую бутылку, и заныла:

– Ну Ворони-и-и-и-ин! Ну ты же мой лыц… ыц… мл*ть, рыцарь в сияющих доспехах! Мой прЫнц! Ты же не бросишь свою даму в беде!

– А ты в беде?

– Я страдаю! Мне без тебя пло-о-о-о-о-охо! И гру-у-у-у-у-у-устно! Я хочу, чтобы ты меня обня-я-я-я-я-я-ял, а ты такой грубый и черствый, что прямо фу! Вот прямо ФУ, Воронин! Прям жесть какое ФУ!!!

Внезапно меня посетила очевидная догадка: скорее всего, Ангелина пришла к моей двери уже в изрядном подпитии, а держалась стойко и целенаправленно лишь потому, что алкоголь был крепким и его было немного. А здесь она залакировала все остатками вина, и теперь ей и правда было плохо… Точнее, нет, Лине было хорошо!

– Я соскучилась по тебе! Понимаешь? Тупое ты создание! – продолжила поток откровений Ангел-мать-ее-Лина, – А ты мне не рад! Ну вот как так можно? Как можно так вести себя с порядочной женщиной…

Я хотел вставить свои пять копеек о том, что она далеко не «порядочная» женщина, но понял, что это бесполезно. Лина уже перевернулась на спину, закинула ногу на ногу и уставилась в потолок.

– А ты помнишь, как мы вот тут, в этой комнате, тогда… с твоими веревками… Это было та-а-а-а-а-ак круто! Я тоже видела этот же потолок! Вон, даже пятно на побелке никуда не делось… Воронин, нам надо сделать у тебя дома ремонт и обустроить специальную комнату, как в «50 оттенках серого». Это будет охренеть как круто! Ты будешь приходить из своего института, а я буду ждать тебя такая у порога… на коленях…

Я закрыл лицо рукой: фак! Сознание и здравый смысл покинули Ангелину окончательно, она продолжала бормотать что-то еще несколько минут, а я пока думал о том, какие у меня есть варианты. Отправить это чудовище домой на такси? Конечно, нет. Выставить на лестницу, пусть трезвеет? Тоже отпадает…

Почему? Потому что будет орать, бить меня и отказываться запихиваться в машину. Итого я устрою грандиозное шоу не только для соседей, но еще для всех жителей подъезда и, скорее всего, прохожих до кучи.

Придется оставить у себя – пусть проспится, а утром проваливает на все четыре стороны.

Я поднял Лину, и девушка сразу обвила меня руками за шею.

– Вот, – пьяно протянула она. – Вот это правильно, Воронин… Мы идем спать?

– Да-да, идем спать, – зло процедил я и понес довольно рассмеявшуюся Лину в спальню.

Молодец, Воронин! Мужик! Даже малышка Чайкина смогла поставить точки над i, бросив сразу двух ухажеров, а ты не можешь объяснить одной изменившей тебе девке, что все кончено! Настоящий мужик! Кремень!

Впрочем, в свое оправдание замечу, что дело тут явно было не во мне: для Оли я хотя бы сделал вид, что все понял и Артуру помог понять… А вот Ангел-мать-ее-Лина понимать происходящее отказывалась категорически!

Глава 8

Оля Чайкина

Как ни странно, но на следующий день я не побежала со всех ног в любимый институт, ради которого только что отшила сразу и Воронина, и Артура. Утро было настолько мерзким, что мне вообще не хотелось вылезать из постели и выходить из дома, а причин тому было несколько:

Первая и главная – у меня не было ни малейшего желания пересекаться с Евгением или Артуром, а учебный корпус был именно тем местом, где встреча могла произойти с огромной вероятностью.

Вторая причина – я побаивалась Бойцова. А точнее, того, что, разозлившись, он растреплет Юле о том, что предмет ее мечтаний настолько настойчиво и откровенно ухаживал за мной, что мне пришлось послать далеко и надолго и Воронина, и Артура. Как могла бы Юля отреагировать на такое заявление – одному богу известно, но готова поклясться, что конфликта с ней мне избежать не удастся.

И третья причина – я банально устала. Вся эта ситуация порядочно вытрепала мне нервы, и больше всего на свете я хотела просто отдохнуть…

Но в сложившейся ситуации это было почти невозможно, ведь именно сегодня нашему потоку предстояло сдать отчетную работу по графике, а значит, хочешь не хочешь, Оленька, а будь добра, бери ноги в руки, чеши в вуз и моли бога о том, чтобы избежать встречи с Артуром и Вороном… К слову сказать, судьба была милостива ко мне и от встречи с Ворониным действительно уберегла, но вот когда в аудитории ко мне подошла непривычно тихая и задумчивая Ласточкина, то у меня сердце ушло в пятки. А когда в ответ на мой вопрос: «Что случилось?» – Юля не пустилась в рыдания и не принялась красноречиво жаловаться на отсутствие внимания со стороны Евгения, я и вовсе чуть не схватила инфаркт.

– У меня скоро день рождения… – после моего десятого вопроса, почему Юля такая грустная, Ласточкина наконец решила что-то рассказать… Но начала вот прямо очень издалека, видимо с заходом из-за печки…

– Ну, день рождения… Я знаю! Он, вообще-то, у тебя каждый год и никогда таких эмоций не вызывал!

– Так-то оно так… – снова задумчиво протянула Ласточкина. – Но вот сейчас мне грустно.

– И почему же?

– Ну, во-первых, я хочу пригласить Ворона, но почти уверена, что он откажется…

«И это будет совершенно правильное решение», – подумала я, но вслух произнесла:

– А во-вторых?

– А во-вторых, я ничего из себя не представляю… – выпалила Юлька. – Вот реально, мне уже почти двадцать лет, а я – ноль без палочки!

Вот это новости! Нет, я, конечно, знала, что перед днем рождения люди бывают подтверждены депрессии, но чтобы Ласточкина вот так грустила в преддверии своего праздника, а не выбирала клуб, где провести вечеринку, – такого раньше с ней не случалось.

Я обняла подругу за плечо, прижимаясь щекой к ее макушке, а Юля только грустно вздохнула.

– Юльчик, ты не ноль без палочки. Ты умница, ты красотка… – начала я перечислять ее достоинства, но подружка оборвала меня:

– Да? Но почему тогда Женя на меня не смотрит?

А вот этот повод уже вполне вписывался в список тех причин, что могли довести Юлю до слез во все времена. Я с утром удержалась от того, чтобы засмеяться, и ответила:

– Да потому что идиот твой Женя! Который с первого раза ничего не понимает.

Юлька снова тяжело вздохнула и еле ощутимо кивнула головой. Мне и правда было ее жалко! Слишком эмоциональная, иногда совершающая откровенно глупые поступки Ласточкина при этом была очень открытой, и расстроить ее еще со школы могло все что угодно. Начиная от не отвечающего взаимностью кавалера и заканчивая танкером, пролившим нефть где-то у берегов Австралии. Мы с Юлей дружили уже много лет, и, несмотря на нечастые ссоры и вспыльчивость Ласточкиной-младшей, она была для меня одним из самых близких и дорогих людей в этом мире.

Юлька обняла меня за талию и продолжила тяжело вздыхать, а я еще раз подумала о том, что решение послать всех и сразу было совершенно правильным. Но на этом мое везение на сегодня, кажется, закончилось. В аудиторию вошел Артур, и Юля уже хотела было поднять руку, чтобы помахать ему, но я остановила ее:

– Не нужно…

– Почему? Вы что, поссорились?

– Мы расстались.

Грусть и печаль с лица Ласточкиной как ветром сдуло, зато появился неподдельный интерес к произошедшему.

– Да тут и объяснять нечего: ты права, мы с ним очень разные.

Юля задумалась на пару секунд, а потом кивнула и снова обняла меня за талию:

– Ну и правильно! Мы тебе лучше парня найдем, не нужен нам этот полумажор Артурито!

С этими словами она даже погладила меня немного по спине и, видимо, решила переключить тему:

– Так что там с моим днем рождения? Как думаешь, где мне стоит его отпраздновать? У меня даже была мысль устроить тусовку на кладбище, чтобы Ворон точно пришел. А то я почти уверена, что он не захочет… День рождения уже послезавтра, а я так и не решила, где буду отмечать!

– Юльчик, – мягко произнесла я, – где бы ты ни отмечала, праздник будет классным, а Ворон будет самым настоящим идиотом, если откажется прийти поздравить тебя. Может, не только мне не подходит Артур, но и ты себе не того парня выбрала?

Юля вопросительно глянула на меня и задумалась:

– Может, ты и права… Что-то и правда меня заклинило на этом Вороне…

Аллилуйя!

Глава 9

Домой я решила возвращаться пешком. Проветрить голову, решить, что делать дальше, и так далее.

Ворон после нашего недолгого диалога молчал, Артур тоже никак не проявлял себя… и то ли я слишком много о себе думаю, то ли это затишье перед бурей!

В общем, чтобы не накручивать себя еще больше, я вытащила из сумки большие наушники и, врубив любимую музыку, отправилась энергичным шагом домой. Десять километров – это отличная прогулка!

Когда я закрыла за собой двери прихожей, то почти сразу поняла, что вся семья уже в сборе. С кухни доносились умопомрачительные запахи еды, а из спальни родителей громоподобный бас отца:

– Володя, гаси этих гадов! Да, мне нужна подмога, быстро, срочно! Если я не справлюсь, то…

Я лишь закатила глаза. Все как обычно, папа режется в танчики. Словно ему на работе войнушки мало.

Заглянув в комнату, я помахала отцу рукой, и он отсалютовал мне, показав, что видит, а после снова вернулся к битве… в этот раз за Сталинград вроде как.

Нырнув в тапочки с зайцами, которые сентиментальная мама подарила мне пару лет назад, я потопала на кухню. Зайцы, если честно, никогда не были столь трепетно мною обожаемы, но с моих лет семнадцати у мамы проснулся… материнский инстинкт в квадрате.

Как и у большинства людей в нашей стране, моим предкам было нелегко меня растить. Оба пахали, сколько могли, потому я рано стала самостоятельной, а в детстве так вообще была не балованной.

Потому баловать меня решили уже подросшую, притом взялась мама за это дело с рвением, достойным лучшего применения.

Так у меня в гардеробе стали появляться тапочки-зайчики, пушистые подвески на рюкзак и прочие радости, милые сердцу юных девушек.

– Оленька, ты голодная? – Из кухни выглянула мама, перехватывая меня на пороге. – Ты поздновато, дочь!

– Решила прогуляться от универа. – Я обняла ее в ответ, вдыхая аромат ванили. Отстранилась и, улыбнувшись, стерла с щеки мамы специю для выпечки. – Что касается еды – голодная как волк!

– А у меня тут как раз все поспело. – Матушка увальсировала к плите, на которой уже томился под крышкой… о да, борщ! Фирменный мамин борщ! – Валера, иди кушать!

– Я щас их всех положу и приду! – героически донеслось из комнаты.

– Если ты не успеешь за пять минут, то приду я и положу тебя! – потрясла поварешкой мамочка, а я прыснула в ладони.

Родители у меня были воистину прекрасные. Нет, конечно, и они иногда ссорились, не все было слава богу, но мои родители кроме того, что являлись супругами, были еще и друзьями. Друзьями, которые прошли бок о бок уже больше двадцати лет, и я более чем уверена, что на одной любви они так далеко бы не уехали.

Невольно вспомнились мои отношения с Артуром, и я поняла, что поступила правильно.

Ну не видела я себя с Бойцовым спустя двадцать лет… хоть тресни – вот этой самой поварешкой.

После ужина я ушла в свою комнату и занялась подготовкой к семинару. Как раз по истории архитектуры, ага! Интересно, Ворон мне теперь на своем предмете веселую жизнь не устроит?

Руки сами собой почему-то потянулись к телефону… а через несколько минут неведомым образом я обнаружила себя на странице Жени. Нельзя сказать, что меня раньше не посещало желание узнать чуть больше об этом мужчине, но я с успехом себя сдерживала. А теперь бац – и сдалась. В конце концов, это невинное любопытство, да и теперь вся ситуация закончена и я могу себе позволить чуточку расслабиться, разве нет?

Страница у Евгения Воронина оказалась… строгой. Минимализм и стиль. Репосты из сообществ о последних достижениях науки, также он интересовался темой археологии и последних новшеств для датировок находок. Редкие посты с актуальной музыкой, и, заметив несколько знакомых и любимых треков в его плейлисте, я нацепила наушники и включила те, которые еще не знала. Первый отправился в «Мою музыку» буквально через минуту прослушивания.

У него крутой музыкальный вкус.

А еще… судя по редким фото из путешествий или сэлфи, сопровождающим редкие посты-размышления, Воронин являлся очень небедным товарищем. На аспирантскую зарплату так не шиканешь, а пижоном, который действует напоказ, он не выглядел. Например, по его странице совсем нельзя было понять, что Ворон принадлежит к неформальному течению. Разве что пара фоток в готическом прикиде, но и они были… не столь уж выразительны.

В общем, довольно любопытно. И никак ко мне не относится! Совсем никак!

В тот момент, когда я злобно содрала с головы наушники, зазвонили во входную дверь. По коридору, что-то напевая, пробежала мама, вполголоса поговорила с новоприбывшим, а после растерянно позвала:

– Оля, это к тебе.

Надо сказать, что я ожидала чего угодно, вплоть до явления Ворона во плоти, ну или Артура, тут уже как повезет. Или не повезет.

Но на лестничной клетке стоял незнакомый парень, который, увидев меня, сверился с экраном телефона и спросил:

– Ольга Чайкина? Вам доставка.

– Но я ничего не заказывала… – Обменявшись с мамой непонимающими взглядами, я жестом намекнула, что справлюсь тут сама.

– Ну, вы, может, и не заказывали, но вам доставка, – повел плечами парень и взмолился: – Может, примете? У меня это последний адрес на сегодня, и не хочется ехать обратно в офис, чтобы все сдавать.

– Но вы уверены, что не ошиблись?

– Уверен!

И парень отдал мне большую коробку, обернутую шершавой крафтовой бумагой, попросил расписаться в ведомости и радостный убежал вниз по лестнице.

А я чуть потрясла коробку и задумчиво спросила:

– Ну и что же в тебе? И от кого же ты?

Оттащила презент в комнату, и почти сразу на пороге нарисовалась моя любопытная, как лиса, и такая же рыжая матушка.

– От поклонника? – хитро подмигнула она.

– Не знаю…

– Полно вам, Ольга Валерьевна, кокетничать. Ясно же, что от поклонника. Открывай давай!

– Ты такая интересная. – Я чисто из вредности предположила: – А вдруг, там вообще бомба?

– Может, отца позвать? – насмешливо фыркнула мама. – Он будет счастлив: такое приключение! Но если ты не оправдаешь его надежд и вместо интереснейшей бомбы там какая-то романтическая лабуда, то он за отвлечение от кампании нам весь мозг проест.

– Как ты это терпишь вообще? – риторически вопросила я.

– Люблю я его, – спокойно отозвалась мама, покачивая ногой. – Плюс, к счастью, твой папа вполне осознает меру. Все, хватит про скучное, немедленно открывай!

Я решительно развернула презент, и первое, что увидела… пушистые листья папоротника.

– Оригинально, – хмыкнула мама, и я мысленно с нею согласилась.

Кроме раскидистого растения в коробке еще были конфеты известной швейцарской фирмы, совсем маленький бархатный мешочек с затейливой вышивкой и конверт с письмом.

Послание я отложила в сторону, решив ознакомиться с ним позже, а сначала занялась мешочком. Ослабила тесемки и вытряхнула на ладонь… крылья-сережки потрясающей работы. Белые, костяные, они были исполнены настолько тонко, что перья на них казались пушистыми.

Вау…

Это… просто космос! Невероятно!

Я не заметила, как моя замечательная, чуткая мама почти неслышно вышла из комнаты и закрыла за собой двери, сама я в этот момент стремительно распечатывала письмо.

«Наверное, это в какой-то степени извинения. Ну и я действительно считаю, что птице нужно иметь крылышки, и надеюсь, эти тебе понравятся.

Что касается папоротника… он же лучше, чем обычные веники, не так ли?

P.S. Я буду рад, если ты напишешь».

Я провела кончиками пальцев по тексту и невольно улыбнулась, а после взгляд снова метнулся к сережкам. Не удержавшись, я бросилась к зеркалу, чтобы примерить эту прелесть. А после вытащила «букет» из коробки и поставила на подоконник. А ведь я всегда мечтала о папоротнике! Реально всегда! Просто у самой руки не доходили его купить, а Артур дарил роскошные букеты и никогда не презентовал цветов в горшках.

Он попросил написать. Сделать или нет? Нужно мне это или нет?

Я покружила по комнате, периодически хватая в руки телефон и заходя в диалог с Женей. Ситуация из разряда: «И хочется, и колется!»

Мой внутренний паникер переживал на тему того, что стоит возобновить с этим парнем контакт – как все, усилия по тому, чтобы остаться при своем и не вляпываться в новые отношения, благополучно полетят в тартарары. Ну или совсем не благополучно, но точно туда!

Но стоит ли говорить, что в итоге я не выдержала и с бешено колотящимся сердцем, едва ли не зажмурившись, написала:

– Спасибо.

Он ответил почти сразу. Долго-долго что-то писал, а в итоге пришла только одна короткая фраза:

– Я рад, что тебе понравилось.

И пауза. Я нервно закусила губу, потому что буквально физически ощущала, что начинаю тонуть в этом болоте. А чувства к Ворону, который с самого начала был слишком неоднозначным, можно было назвать только так!

В итоге пальцы сами напечатали:

– Интересный выбор украшений. Да и папоротник порадовал.

Он некоторое время молчал, а после спросил:

– Покажешь, как на тебе смотрятся крылья, Чайка?

Хм?.. Даже так?

Как-то слишком.

Пальцы нервно дрогнули, и я отложила телефон.

Спустя несколько минут он вновь мигнул, что поступило новое сообщение. Немного помедлив, все же открыла его, хотя изначально хотела проигнорировать.

– Излишне смело, да? Извини, я не подумал, все же серьги – это не кружева, чтобы просьба о фотке смотрелась неприлично.

Кружево? Это он про белье, что ли? Реально?! Воронин действительно мог прислать мне кружавчики и у него хватило бы наглости попросить посмотреть?!

Но, вспомнив поведение парня и свои выводы о том, что, скорее всего, он весьма опытный и раскованный парень, я поняла, что вполне мог…

Пока я бегала по кругу в своих возмущенных мыслях, Женя написал еще раз:

– Не пропадай. Я стану вести себя хорошо, обещаю.

Немного подумав, я решила написать ответ.

– Весь мой незначительный опыт общения с твоей персоной заставляет сомневаться в этом утверждении.

В ответе Ворона улыбка ощущалась и сквозь буквы, хотя он даже скобочки не поставил.

– Сколько официоза, Кукла.

– Ты мой преподаватель. Естественно, не находишь? И не совсем естественно то, что ты даришь мне подарки и проявляешь знаки внимания.

Да, я не удержалась и снова оседлала уже привычного конька. Вместе с напечатанными словами в голову пришли мысли о том, что принимать подарки, вообще-то, не менее неправильно, чем их дарить.

Но… куда отправить их назад, я не знаю, а выкинуть…

Додумать я не успела, причину моих сомнений прокомментировал спонсор ее появления.

– Если выкинешь, то будешь дурочкой. Папоротник ни в чем не виноват, Чайкина! А сережки тем более. Между прочим, выбирал, думая о тебе. Могла бы и оценить.

Несмотря на ситуацию по губам расплылась улыбка. Я упала спиной на кровать, невольно подняла руку и потрогала чуть оттягивающие мочки серьги.

– Не выкину. Они мне нравятся.

– Ну и чудесно. Я рад. – И буквально через несколько секунд прилетел дубль изначальной просьбы: – Ну так что, будет сэлфи?

– Нет, – вредно ответила я. – Не хочу.

– Не хочешь или кокетничаешь? – зрил в корень Воронин. – О, у меня идея!

– Уже страшно! – чистосердечно призналась я.

– Мне кажется, что тебе нужна мотивация и личный пример, – торжественно написал Ворон.

А после замолчал. Я аж обеспокоилась и резко села на постели, поджав под себя ноги.

– Ворон, что бы ты там ни задумал – это плохая идея!

– Не отвлекай, у меня тут моральная и физическая подготовка к фотосессии во имя твоей мотивации. Но у тебя есть шанс все исправить!

В голове, как лошади на корде, бегали самые разнообразные мысли, образы и подозрения. Что он собрался там фоткать? Серьги? У него ухо проколото, что ли? А быть может, пирсинг? Но пирсинги или в языке, или… так сказать, в местах чуть ниже. Неудержимо покраснев, я прижала телефон к груди, ощущая, как сбивается дыхание. Прямо напротив моей кровати висело зеркало, в котором во всей красе я и отражалась. Щеки пылают, глаза лихорадочно блестят, ну и помимо воли я оценила шухер на своей головушке и то, что одета была, мягко говоря, не для фотосессий. С другой стороны, сфоткать надо только мордашку, а с ее помятым видом мне помогут фильтры.

Ы-ы-ы…

Пока я созревала на то, чтобы действительно отправить фотографию, Ворон оказался не только более решительным, но еще и более шустрым!

И если я раньше считала, что эротичные фотки подразумевают обнаженку и полумрак, то сейчас все эти представления разбились о суровую и очень брутальную реальность.

Он реально цеплял серьгу. Небольшое такое серебряное колечко, которое обхватывало ушной хрящик и смотрелось до безобразия совратительно. Или это Ворон совратительно смотрел в камеру?

Он сидел на подоконнике, а за широкими плечами, которые пересекали лишь лямки майки, виднелся город, намекая, что где бы эта кладбищенская ворона ни нашла насест – там реально высоковато.

Это я так пейзажами пыталась себя привести в чувство и не концентрироваться на груди парня, а также на расползающейся по коже татуировке. Кто именно был изображен, нельзя было понять, но кусочки очень интриговали. Дирижабль?..

– Кукла, ты там как?

Как, как… так себе!

– И к чему эта демонстрация?

– Тебе колечко не понравилось? У меня еще волчья голова есть! И заметь, я тоже совсем не в кружавчиках. Все прилично.

Боже, он непрошибаем!

Фиг ему, а не фоточка. Наглец этакий.

Я снова вышла из диалога и, решительно отложив телефон, взялась за учебу. Ну, попыталась взяться. Все равно недавно увиденное никак не желало выходить из головы. Я пытаюсь про особенности начертательной геометрии думать, а перед внутренним взором его шальная улыбка, упавшие на глаза волосы и колечко в ухе. Офигенно оно смотрелось, если честно. Почему-то особой пикантности этой вольности придавал тот факт, что обреталась она на преподавателе. Учителя тоже люди, да? Хотя этот вроде как временно замещает.

Евгений Воронин

Телефон уже несколько минут молчал – видимо, моя Кукла справилась с эмоциями и все же решила вернуться к учебе. Или пойти спать… да не все ли равно? Главное, что подарок ей понравился и нам наконец удалось поговорить спокойно. Без Артура, без Ласточкиной-младшей… Без необходимости прятаться, чтобы не испортить отношения с кем-то, Оля Чайкина была мила, непосредственна и очаровательна в своем нежелании отправить мне фото в новых сережках. Хотя, откровенно признаться, я не слишком-то и рассчитывал на такую роскошь, как селфи, сделанное лично для меня, но попытаться стоило.

Я улыбнулся, отложил телефон и уставился в потолок спальни. Завтрашний день обещал был интересным – завтра Юлия Ласточкина отмечает свой очередной день рождения и делает это, по словам Сокола, с неизменно свойственным ей размахом. Да с таким, что даже до меня через моих друзей долетело сразу несколько просьб «не обижать ребенка» и поздравить-таки Ласточкину-младшую с днем рождения.

Быть подарком на празднике избалованной девочки мне не очень-то хотелось, но вот увидеть Чайку… возможно, в моих сережках… В таком удовольствии я не мог себе отказать! Осталось решить, стоит ли выбирать для Юли подарок или же, наоборот, явиться с пустыми руками и вести себя как последняя скотина, чтобы Ласточкина-младшая уже переключила свое неиссякаемое внимание на кого-то другого? Однозначного ответа на этот вопрос у меня не было, но вот идти или не идти в клуб, где моя студентка собирала тусовку, я уже решил: пойду, конечно, полюбуюсь на Чайку! Тем более что это клуб одного моего хорошего знакомого, который, в случае необходимости, спрячет меня в служебных помещениях…

Утром следующего дня Юля Ласточкина начала отмечать с момента прихода в институт: принимала поздравления, щебетала о чем-то со своими подружками… Каждый студент потока считал своим долгом подойти и поздравить Ласточкину хотя бы потому, что рассчитывал получить приглашение на вечеринку в клуб. Я опасался того, что Юля решит во всеуслышание пригласить и меня, а потому старался избегать контакта с ней и в конце учебного дня нашел в своем рабочем журнале записку с приглашением. Ничего не могу сказать, это было даже мило!

Начало вечеринки было намечено на семь часов вечера, но пришлось задержаться по работе, а потому на место я прибыл только около восьми. Тусовка была в самом разгаре: именинница, весело вереща, принимала подарки и танцевала под оглушительно звучавшую музыку, а вокруг нее терлось сразу несколько молодых людей.

– Юля, – я окликнул девушку, и она широко заулыбалась, увидев мою скромную персону, да еще и с букетом цветов (все-таки заявиться на праздник без подарка совершенно я не смог).

– Спаси-и-и-и-ибо, – улыбающаяся Ласточкина уткнулась лицом в цветы, вдыхая их аромат, – я так рада что ты пришел! Это так круто.

Я сдержанно кивнул и улыбнулся, глазами пытаясь найти Чайку, которой пока не было видно. Странно, я был уверен, что Ольга будет вместе со своей подругой. Может быть, они поссорились?

Как выяснилось чуть позже, я действительно оказался прав: пока я заказывал себе выпить у барной стойки, ненароком подслушал разговор двух девчонок с их общего потока. Оказалось, что Чайкина и правда обиделась на свою подружку, причем небезосновательно. На вечеринку оказался приглашен Артур, а о том, что они с Ольгой расстались, сплетничал уже весь курс. Чайкина высказала Юле недовольство тем, что та пригласила ее уже бывшего (ах, какое приятное слово) парня, но веселая именинница косяк за собой не признала и, словно мотылек, упорхнула на танцпол.

Моего опыта общения с Чайкиной вполне хватило для того, чтобы понять: громкую музыку и улетные вечеринки она явно не любила. Я готов был поклясться, что все, что привело ее сегодня сюда, – это только нежелание обидеть Юлю. Сейчас же, скорее всего, Кукла нашла себе тихое местечко и спряталась там. План отыскать ее и поболтать появился в моей голове почти моментально, благо сделать это, имея в друзьях владельца клуба и, следовательно, доступ ко всем камерам наблюдения в этом заведении, не представлялось такой уж сложной задачей.

– Воронин, ты что, шпионишь за студентками? – подколол меня Рома – старый друг, к которому я и обратился за помощью.

– Не за всеми. За одной, конкретной, – пробормотал я, вглядываясь в экраны мониторов в комнате охраны. Пока Ольги видно не было.

– Нет чтобы прийти к старому другу в клуб просто так, посмотреть, как я тут обстроился, – продолжал веселиться Роман, – ты вот за девочками бегаешь… Кстати, я же крышу разобрал! Помнишь, пару месяцев назад говорил тебе, что планирую сделать там кафе, чтобы в дневное время клуб не простаивал? Так вот, я начал работать в этом направлении! Конечно, до кафешки еще далеко, но вид на город с крыши открывается реально охрененный.

Я только буркнул в ответ что-то вроде дежурного «угу», продолжая вглядываться в мониторы, и наконец увидел свою Куклу за одним из дальних столиков. Ромка проследил за моим взглядом и хмыкнул:

– Твоя новая пассия? Мне тут, кстати, Ангелина звонила недавно, спрашивала, не знаю ли я ничего о некой девушке, что похитила сердце Евгения Воронина…

– Так и сказала – девушке? – усмехнулся я.

– Ну… не совсем, но имела в виду именно это! Правда, я ничего не знал о твоем новом увлечении, поэтому честно сказал, что не имею ни малейшего понятия, о чем она говорит.

Мы перебросились еще парой фраз, и я спешно пошел обратно в зал, где за столиком ждала меня Оля Чайкина. Подходя ближе, я еще раз подумал о том, какая же все-таки она красивая. Такая изящная, статная, сдержанная… она настолько ярко выделялась на фоне других девушек, которых в клубе было великое множество, словно была выше их всех, лучше, не такая, как все. Я скользнул взглядом по ее тонким рукам, сжимающим бокал с каким-то напитком. Оля была одета в платье насыщенного металлического цвета, на тонких лямках, которое сидело на ней просто превосходно. Я мог наслаждаться ее хрупкими плечиками, изгибом ее шеи, которую открывали поднятые наверх волосы. Я улыбнулся еще раз: Чайка надела свои белые крылья, которые я подарил ей, и сейчас украшение только еще больше подчеркивало ее индивидуальность.

– Тебе и правда идут крылья, – сказал я, опускаясь на стул рядом с Олей.

Она вздрогнула, словно выныривая из своих мыслей, и посмотрела на меня, а затем огляделась вокруг, словно опасаясь увидеть поблизости Ласточкину-младшую.

– Она на танцполе, – вставил я, проследив за ее взглядом. – Ей сейчас не до тебя и не до меня. Как дела?

– Хорошо, – вздохнула в ответ Оля.

– Хочешь, я кое-что тебе покажу? – решил сразу переходить в наступление, пока моя птичка снова не начала говорить о том, что она не хочет ссориться с Юлей, что я мешаю ей учиться…

– Воронин, твое предложение звучит как-то неоднозначно, – усмехнулась Ольга, – а учитывая нашу вчерашнюю переписку…

– А что переписка? Мы просто поболтали. Кстати, ты так и не прислала мне фото в сережках, но я и сейчас вижу, что они созданы для тебя.

Чайкина посмотрела на меня скептически, а я не стал откладывать в долгий ящик то, что собирался сделать, – просто взял девушку за руку и потянул, вынуждая ее встать со стула и идти за мной.

– Куда ты меня тащишь? – пробормотала Чайкина. – А Юля? Будет нехорошо…

– Вон Юля, – перебил я и указал рукой в дальний угол зала – там, в небольшом лаундже, Ласточкина-младшая подпевала диджею, забравшись на невысокий столик, и танцевала. – Ей хорошо, она отдыхает. А вот тебе – по-моему, не очень. Так что пойдем.

– Откуда такие выводы по поводу моего морального состояния? – спросила Чайкина, но продолжила семенить за мной в сторону служебных помещений.

– Да все очень просто. Ты действительно нравишься мне, и я хотел понять, что ты любишь, что тебе интересно, чем ты увлекаешься… Так вот, даже особо не общаясь с тобой, я понял, что, похоже, вот такие вечеринки – это немного не твоя стихия. Ты их не любишь. И я тебя в этом очень хорошо понимаю, ведь между нами не так мало общего, как тебе кажется. Я тоже не люблю тусовки и быстро устаю от громкой музыки и навязчивой компании, собравшейся только для того, чтобы выпить за чей-то счет, – я улыбнулся. – Поэтому я и хочу показать тебе кое-что другое, действительно стоящее внимания.

Мы уже несколько секунд стояли в полутемном коридоре, и я возился с ключами, пытаясь отпереть единственную дверь, четко вырисовывавшуюся на фоне черных декорированных стен. Дверь не поддавалась. Терпение Чайкиной стремительно опускалось к нулю, и наконец девушка не выдержала и спросила:

– Мне кажется или туда нельзя? Да и вообще…

Кажется, Куколка осознала, что она наедине с парнем вдали от основной массы народа, и наверняка успела нафантазировать, что может произойти в такой ситуации!

Ох, детка, дай мне пару недель, и я тебе покажу, насколько классно может быть девочкам с плохими парнями в темных коридорах!

– Нам можно, – Я наконец победил чертов замок и распахнул перед Олей дверь на крышу здания, в котором находился клуб Романа. В лицо нам ударил свежий ветер, а над головой отчетливо была видна почти полная луна. Оля встала в дверях, оглядываясь и замерев от удивления, а я позволил себе легонько подтолкнуть ее вперед, выходя вслед за ней на крышу и полной грудью вдыхая свежий воздух.

В темном небе над нашими головами загорались звезды, а впереди переливался огнями ночной город…

Глава 9

Оля Чайкина

Колокольчик тревоги уже давно превратился в набат и бил во всю мощь, отзываясь легким звоном в голове. А я все равно шла за ним, как телок на веревочке, и тихий голос разума заглушало биение сердца.

Это было… волнительно.

Все в нем вызывало внутренний трепет. Отблеск усмешки в темноте, искры в глазах, что ловили редкие источники света, высокая худощавая фигура… и мои воспоминания о том, что скрывается под его достаточно строгой сегодня одеждой.

Интересно, там действительно дирижабль или что-то другое? Спрашивать было жутковато, так как, зная Ворона, он вряд ли просто даст ответ и этим ограничится. С него станется прямо здесь стянуть пиджак в стиле кэжуал, а после рубашку и продемонстрировать во всей красе и дирижабль, и то, на чем он изображен.

А я не уверена, что хочу вот так вот сразу смотреть на обнаженный торс этого мужчины.

Осознав, что ключевым в моей фразе было «вот так вот сразу», я ужаснулась! А потому переключила свое внимание с парня на восхитительную панораму. Город искрился огнями фонарей, подмигивал фарами машин, светился многочисленными окнами жилых домов. И в каждой квартире кто-то был, жил, чувствовал, дышал, возможно о чем-то переживал.

А я стояла на крыше и смотрела. И город был у моих ног, словно огромный, но покорившийся на какое-то время зверь.

– Мне нравятся крыши, – тихо сказал Женя, и его голос как-то очень естественно вплелся в звуки ночного города, не нарушая гармонии.

– Особенно в темноте, наверное? – Я подошла ближе к ограждению и чуть напряглась, потому что Ворон следовал за мной, а я опасалась очередного проявления альфа-самцовости с его стороны. Например, попытки меня обнять или просто расположить руки по обе стороны от меня.

Но, к чести мужчины, он просто остановился рядом со мной и прислонился бедром к перилам, задумчиво глядя вдаль.

– Нет, в дневном городе есть своя прелесть. Особенно в ясный, погожий день. Если залезть на какую-то из крыш центра, то можно увидеть все… минимум пять сталинских высоток, башни Кремля, сверкающий Сити. И церкви, церкви, церкви, что крестами словно протыкают небо.

– Ты красиво рассказываешь…

– Потому что это действительно стоит увидеть. – Воронин повернулся ко мне, и чуть подавшись вперед, спросил: – Хочешь посмотреть на небо вблизи, Оля Чайкина?

Он осторожно обхватил мой локоть ладонью и потянул, заставляя развернуться к нему лицом.

– Это свидание? – напрямую спросила я.

– Сейчас? – изогнул бровь Ворон. – Нет, сейчас приглашение. Ну и мы смотрим на столицу. Так сказать, удачно совмещаем, не Юлии Цезари, конечно, но тоже неплохо, я считаю, и…

– Не паясничай, – я оборвала парня на полуслове. – И мы с тобой уже все обговорили, разве не так?

– Так, – и не думал возражать брюнет и отпустил мою руку, на прощание невесомо скользнув пальцами по коже. – Я внял, осознал и перестал идти напролом.

– Но не прекратил попыток.

– А должен? – насмешливо хмыкнул Воронин. – Чайка, я мужчина. Которому до безумия нравится женщина, и все, на что я согласен, – сбавить обороты.

– А может, ты мне не нравишься? – чисто из вредности бросила я.

– Врешь, – не стеснялся в выражениях Воронин. – И вообще, ты подумала, что, быть может, я – твоя судьба, вторая половина?

– Что? – Я аж расхохоталась от неожиданности. – Какая судьба?

– Обычная. Та, что навсегда. Не надо хихикать, я вполне серьезно. Ну и в целом у меня к тебе предложение.

От того, с какой скоростью развивались события, у меня кружилась голова и все мысли из нее сразу попадали на язык, потому я, не стесняясь, язвила:

– Предложение руки и сердца? Действительно, давай так вот, с ходу, а что тянуть!

– Пока нет, – покачал головой он. – Предложение все же сходить со мной на нормальное свидание, а там уже принимать решение. Даю слово, что, если после того, как дашь мне шанс, ты все равно не захочешь продолжать общаться, я отойду в сторону. Все же всякому упорству нужно знать меру. Ну так что?

Немного подумав, я решительно протянула вперед руку.

– По рукам! Но ты дал слово!

Женя покосился на протянутую ладонь, но вместо того, чтобы ее пожать наклонился и коснулся губ стремительным поцелуем. Быстрым, практически невесомым, но все же поцелуем.

– Вот так нужно договоры с девушками скреплять, Кукла. Итак, договорились. По поводу времени и места я напишу отдельно.

Я отшатнулась, но в последний момент Женя все же ухватил меня за руку и не дал сбежать.

– Расслабься, Чайка! Все отлично. Кстати, слышала стишки про мальчика Володю?

От такой резкой смены и темы, и настроения беседы я вообще растерялась и вместо того, чтобы сразу развернуться и уйти, продолжила разговор.

– Нет. А при чем тут мальчик Володя?

– Тогда надо обязательно восполнить эти прискорбные пробелы в твоем хулиганском образовании! Тем более мы на крыше и я знаю идеально подходящую к этому моменту штуку. Хочешь?

– А если я скажу «нет», это что-то изменит?

Уголки губ дрожали, я огромным усилием удерживалась от улыбки.

– Обязательно, но после стишка. Ну что, я декламирую?

– Жги, – щедро разрешила я, осознав, что так просто Ворон не сдастся.

Ну и он зажег… блин!

– Мальчик Володя на крыше сидел.

Был бы он бабочкой – он б полетел.

Тихо подкрался с дубинкою кто-то.

Вот и сбылась мечта идиота.

– Прекрасно, – спустя пару мгновений прокомментировала я. – И давно у тебя это?

– Страсть к дурацким стишкам? – Ворон любезно сам озвучил мое честное мнение об этой альтернативной поэзии. – Давненько, давненько. Но если ты скажешь, что тебе не нравится, – не поверю.

Я хотела уже устроить Жене отповедь, но почти сразу осеклась… потому что этот детский черный юмор, как ни крути, был весьма и весьма забавным.

– Ладно, пат. Выведешь меня отсюда? Мне кажется, что стоит вернуться.

А еще не стоит оставаться с ним наедине, потому что ноги начинали подкашиваться от одного только воспоминания о коротком поцелуе, в котором было столько обещания, что закипала кровь.

Два дня от Воронина не было ни слуху ни духу… два дня тишины и моего растущего, словно на дрожжах, любопытства. Как это прикажете понимать? Он осознал всю бесполезность нашего пари и решил даже не пытаться звать меня куда-то? Просто передумал приглашать на свидание? У него что-то случилось?

Ситуация осложнялась еще и тем, что заболевший препод по Истории архитектуры вернулся к своим обязанностям и Евгения в институте я не видела. Хотела было спросить у Юли, куда делся предмет ее мечтаний, но оказалось, что у подруги «любовь прошла – завяли помидоры». Не сказать, что я удивилась: Ласточкина-младшая всегда очень быстро и неожиданно меняла гнев на милость и обратно, подтверждая, что от любви до ненависти и правда один шаг, но, если честно, я думала, что интерес к Воронину продлится как-то подольше… Но нет – Женя ее больше не интересовал, а потому, куда он подевался, ей было совершенно пофиг. А вот мне – нет. Но, к счастью, в тот самый момент, когда я уже хотела плюнуть на все и написать Евгению первой, он вышел на связь. Хотя вряд ли одно короткое сообщение можно назвать связью.

«55°47′45″N 37°21′14″E» – написал он.

Я несколько секунд просто пялилась на набор цифр, но все-таки решила уточнить:

«Координаты? Даже не поздороваешься?»

«Это приглашение на свидание», – последовал ответ. А за ним ещё одно сообщение:

«Хочу тебя увидеть, Кукла. Жду на месте завтра в 20:00».

Что же, Воронин умел держать слово, а вот я едва не лопнула от любопытства. Когда же на следующий день я прибыла на место, оказалось, что там ничего нет. Ничего в прямом смысле слова – заасфальтированный пустырь на съезде с трассы, и даже самого Евгения не было…

Воронин появился через несколько минут. И, откровенно сказать, такого я не ожидала. Сперва я услышала тихий гул, который все нарастал и становился громче и отчетливее, а потом в вечернем небе над моей головой появился вертолёт. Настоящий вертолёт! Чёрный и блестящий, как настоящий ворон, и когда он приземлился, на борту были пилот и, конечно же, Евгений.

– Удивлена, Оля? – улыбнулся мне парень.

Если честно, я даже не нашлась что ответить, только растерянно кивнула, продолжая разглядывать небесную машину.

Евгений остался доволен произведенным эффектом:

– Я решил, что раз у меня всего один шанс, то я должен использовать его на максимум. Я уже подарил тебе крылья, а теперь хочу подарить ночной город с высоты птичьего полёта и небо. Пойдём.

Ворон взял меня за руку, и я, словно зачарованная, поднялась с ним на борт вертолета. До чего он был красивым: кожаный салон, куча приборов, наушники, которые нужно было надеть, чтобы общаться во время полёта!

Как только мы поднялись в воздух, я прилипла к окну и смотрела вниз – на текущие бело-красной рекой огни машин на шоссе, на зажигающиеся фонари ночного города, на звезды, видимые то здесь, то там на небе, затянутом облаками… не знаю, сколько длился наш полёт над городом, но это было прекрасно! Благодаря Ворону я ещё больше влюбилась в свой город и меня переполняли эмоции.

– Теперь небо гораздо ближе, не так ли, Чайка? – спросил он, улыбаясь.

Я кивнула и улыбнулась в ответ:

– Это невероятно!

– Ты разве никогда не летала на самолёте? – усмехнулся Воронин.

– Летала, конечно! Но это… это… по-другому как-то…

– Не объясняй, я знаю. На вертолете, на крыше – небо и правда рядом, словно ты его чувствуешь. Самолёт – это тоже хорошо, но это другое. Это просто перемещение из точки А в точку Б, а здесь мы с тобой наслаждаемся небом и обществом друг друга…

Вертолёт тем временем вылетел за пределы города. Его блестящие огни остались где-то позади, а под нами сейчас раскинулись просторы какого-то леса или поля… только изредка внизу в темноте вспыхивали небольшие стайки огоньков.

– А куда мы летим? – спросила я.

– Ну, я же сказал, что должен был использовать свой шанс на все сто процентов… Поэтому наш вечер ещё не закончен! Пока… нас ждет романтический ужин.

– Я вижу, ты и правда хотел меня впечатлить, – оценила я программу.

– Порадовать. Я хотел тебя порадовать. Хотел, чтобы ты получила удовольствие от сегодняшнего вечера. К тому же мне нравилось все это готовить, потому что я знал, для кого это делаю.

Полет до точки романтического ужина занял около сорока минут. За это время я успела насладиться полётом и даже немного проголодалась, поэтому, когда мы приземлились, я даже обрадовалась.

Пилот не выключал двигатель – как только мы сошли на землю, крылатая машина поднялась в воздух.

– А куда?.. – чуть растерянно спросила я.

– Прилетит, когда станем возвращаться. – Белозубая улыбка сверкнула в полумраке.

Как только вертолет скрылся в ночном небе и звук его мотора стих, все вокруг погрузилось в тишину, нарушаемую лишь пением ночных птиц и стрекотанием цикад. Воронин уверенно двигался вперёд, туда, где слышался тихий плеск воды, я же крадучись шла за ним.

– На берегу нас ждет ужин при свечах, – с воодушевлением сказал Воронин.

Я настороженно огляделась по сторонам, прислушалась к шуму воды и сообщила своему кладбищенскому птицу:

– Слушай, мне кажется, что из всего анонсированного набора нас ждет только берег. Вокруг темно, что глаз выколи!

– Чайка, не переживай. Не могли же они все перепутать.

Я промолчала, не став говорить, что все перепутать мог сам Воронин.

Плеск волн становился все более отчетливым, а тропинка все менее различимой, и вот не прошло и нескольких минут, как мы с грацией медведей вывалились на песчаную косу из каких-то пушистых и колючих кустов.

В воде небольшого водоема отражалась вышедшая из-за туч луна… а меня впервые посетили мысли, что, возможно, все действительно идет по плану. Мало ли какие планы могут быть у маньяков, которые в склепах ночуют?! Чайкина, с кем ты вообще на свидание поперлась? Вертолет голову вскружил? Ночное небо так близко, я позволю почувствовать его под ладонями, бла-бла.

Я с опаской покосилась на Ворона, а он озадаченно остановился, оглядываясь по сторонам, ведь, кроме кустов, на берегу не было абсолютно ничего…

Писец. Полненький такой, беленький, пушистенький.

Интересно, если я сейчас развернусь и с криками рвану в лес, мужик сильно удивится? Я бы, наверное, так и сделала, если бы мы находились хотя бы в ближайшем Подмосковье, но Воронин же был, мать его, оригиналом! Мы улетели далеко.

В общем, решила, что, пока ко мне не разворачиваются со злодейскими намерениями, я остаюсь!

Ну и заодно спросить:

– Мы пришли?..

Евгений Воронин

Блин, а ведь все так хорошо начиналось…

Кажется, Чайкиной понравился мой сюрприз. Ну, по крайней мере, его начало. Она настолько искренне радовалась вертолету; пришла в такой дикий восторг, когда мы совершили несколько кругов над ночным городом, и с такой детской непосредственностью разглядывала разноцветные огни небольших городков и крохотных машин, пока мы летели к озеру, что я и сам был очень доволен.

Улыбка не сходила с моего лица весь полет: видеть такую реакцию Чайки – это, пожалуй, самое приятное, что происходило со мной за последнее время. Эта девочка была так непосредственна и эмоциональна, что, кажется, я и сам начал испытывать такой же безумный восторг от полета, хотя и относился к вертолетам спокойно: много раз ездил в экспедиции с друзьями-археологами, и частенько они залетали в такую глушь, добраться в которую можно было только по небу.

Место, выбранное мною для романтического ужина, находилось в отдалении от деревень и городов, которые, судя по траектории нашего полета, остались в нескольких километрах справа от вертолетной площадки.

Заказывая это свидание, я особо отметил, что хотел бы быть наедине с моей девушкой (как приятно звучит), а потом попросил организаторов подготовить все и «не маячить» на горизонте. На время нашего романтического ужина они даже вертолет согласились перегнать на площадку, расположенную в нескольких километрах ближе к шоссе. Видимо, в этом и была моя ошибка, ведь когда я вышел на берег озера, то с удивлением обнаружил, что ни обещанного ужина, ни пришвартованной лодки здесь просто нет…

– Мы пришли? – тихо спросила она, разглядывая ночную гладь озера, на которой отражалась дорожка лунного света.

– Не совсем, – честно ответил я, доставая мобильный. Организаторы прислали мне точные координаты места ужина как раз на тот случай, если мы заблудимся. Я открыл сообщение, кликнул на активную ссылку с координатами, переходя в навигатор, и… ничего не произошло! Не было связи! Вообще!

– Вот черт, – тихо выругался, пытаясь сообразить, как быть дальше.

Оля подошла ближе, заглядывая через мое плечо в экран смартфона:

– По всей видимости, что-то не так?

Ох ты мой милый капитан очевидность.

– Немного. Связь не работает, а мы почему-то вышли на берег совсем не в том месте, где нас должен был ждать шатер с накрытым ужином, – разочарованно пробормотал я, продолжая пытаться оживить телефон. Безуспешно.

– Ну-у-у-у-у-у, – протянула Чайкина, улыбаясь. – Давай попробуем найти это место без навигатора? Мы ведь шли от вертолетной площадки к озеру, а твой «романтик» тоже должен быть на озере?

Я кивнул.

– Тогда давай пойдем по берегу в какую-либо сторону и рано или поздно все равно выйдем к тому месту, где накрыт стол. Предлагаю идти направо!

С этими словами Кукла подошла ближе к воде, находя тропинку, идущую по берегу озера, и зашагала по ней. Я улыбнулся и пошел следом – видимо, полет и правда расположил девушку ко мне, раз она готова рыскать по ночному лесу в поисках сервированного столика…

Возможно, мы просто неправильно выбрали направление движения, поскольку шли уже минут двадцать, а вожделенный столик со свечами все никак не появлялся на горизонте. Зато погода начала стремительно портиться: небо заволокло тучами, и даже круглая луна, еще несколько минут назад освещавшая наш путь, теперь исчезла. Только кое-где через разрывы в облаках на небе были видны маленькие яркие звезды. Поднялся ветер, и даже на озере появились небольшие волны, и под конец начал накрапывать небольшой дождь.

Я порадовался, что решил одеться потеплее, несмотря на то, что организаторы обещали пледы и прочую прелесть. Чтоб этих организаторов, с Гидрометцентром за компанию. Последний тоже обещал ночь без осадков!

Я стащил куртку, завернул в нее Чайкину по самый вздернутый носик и, не удержавшись, этот самый нос поцеловал. Во-первых, потому, что хотелось, а во-вторых, потому, что больше, может, и не удастся.

Потому что так бездарно упустить единственное выпавшее свидание с девушкой, что до безумия нравится, – это еще постараться нужно!

Я и постарался, ага…

Приложил все усилия, а они как-то не в ту сторону увели.

Как говорится, крыша хлопает в ладоши: «Всем спасибо – план хороший».

– Отойдем чуть от воды, чтобы защититься от ветра, – проговорил я, отстраняясь, пока возмущенно сверкавшая глазами девушка не рявкнула на меня за самоуправство. Нос – это очень интимно, а как же!

Дожидаться ответа я не стал, просто взял ее за руку, и мы зашли чуть глубже в перелесок.

– Да-а-а, Воронин, – пробормотала Оля. – Когда мне мама говорила, чтобы я с парнями по кустам не шарилась, а то плохо потом будет, я малость иначе себе этот процесс представляла. Более иносказательно, что ли!

Очень хотелось заявить, что классическое в понимании ее мамы «сидение в кустах» мы тоже можем устроить, но интуиция подсказывала, что это будет перебор и за такое можно заслуженно схлопотать по морде.

А потому я нейтрально отозвался:

– Зато видишь, как стремительно развиваются наши отношения!

– Да не говори, – Оля ойкнула и, судя по приглушенной ругани, споткнулась о корень.

Достал телефон и светил под ноги девушке, внимательно следя за тем, чтобы этого не повторилось.

К счастью, коротать времечко под ближайшей елкой нам не пришлось.

Здесь, видимо, частенько гостили любители шашлыка и рыбалки – во всяком случае, на ближайшей полянке обнаружилось кострище со стащенными вокруг стволами поваленных деревьев. Мне пришлось вспомнить все свои навыки, чтобы в очередной раз не ударить в грязь лицом и развести наконец проклятый костер. К счастью, третья попытка оказалась успешной, и уже через несколько минут Оля, улыбаясь, вытягивала руки к огню.

Между тем дождь, от которого нас несколько защищали раскидистые лапы растущей здесь же ели, усиливался. Вместе с портящейся погодой мрачнел и я.

– Ну же, Воронин, ты что, – игриво пихнула меня локтем в бок Оля. – Ни за что не поверю, что твой оптимизм так быстро скончался.

– Он заряжается, – хмыкнул в ответ.

Если честно, до безумия хотелось ее обнять. Останавливал, наверное, банальный страх того, что если у меня это не получится с первого раза, то потом и пытаться бессмысленно.

И оно, скорее всего, не получится. Лично я бы себя послал далеко и надолго в такой ситуации!

Оля Чайкина

Нужно было о чем-то говорить. Во-первых, чтобы не думать о плохом, а во-вторых, чтобы преодолеть вполне естественную неловкость.

Конечно, можно было бы сделать губки куриной попкой и, многозначительно поглядывая на парня, намекать ему о том, насколько сильно тот лоханулся… но зачем?

Попали и попали. Зато приключение! Наверное…

Как минимум он действительно старался сделать все, чтобы мне понравилось.

– Слушай, а откуда у тебя такой запас стишков из категории «черный юмор»? – вдруг сам собой сорвался вопрос. Мне действительно и раньше было интересно, но мы с Женей никогда не общались настолько непринужденно, чтобы я могла спокойно это спросить.

– Да… – он лишь усмехнулся. – Знаешь, Оль, у всех свои привычки и странности. А началось все, наверное, еще в подростковом лагере. Мне там очень нравилось. Сидели у костра, травили анекдоты, играли на гитарах и барабанах, рассказывали страшные истории.

– Из категории «гробик на колесиках», – хихикнула я, невольно придвигаясь ближе к Ворону. Костер, конечно, грел, но прохлада из леса наступала все увереннее, властно обнимая за спину и плечи холодными пальцами.

– Девочка, девочка, черный гробик на колесиках уже в твоем городе, – вкрадчиво протянул Женя, склонившись к моему уху.

– Страшно, аж жуть. Так стишки тоже оттуда?

– Угу. Даже актуальный в данной ситуации вспомнил!

– Декламируй, – хихикнув, разрешила я. – Будем погружаться в атмосферу по полной.

И Воронин не разочаровал! Низким, хорошо поставленным, образцово-злодейским голосом проговорил:

– В страшной и темной чаще лесной,

Грязный, оборванный, злой, утомленный,

Бродит, обросший густой бородой,

Мальчик, забытый экскурсией школьной.

– Потрясающе, – вслух восхитилась я. – А еще?

– М-м-м-м… вроде как про лес больше нет.

– А про воду? – Я мотнула головой в сторону озерка.

– Про поле есть, – спустя несколько секунд вспомнил Женя. – Но там вообще черный юмор.

– Я переживу. Вряд ли он темнее, чем эта ночь. – Дрова в кострище затрещали, искры взметнулись в бездонное небо, расшитое звездами.

Ну и последовал очередной шедевр народного творчества, раз уж дама попросила!

– Девочка Даша искала малину,

Ножкой вдруг наступила на мину.

Долго же будут являться во сне

Те голубые глаза на сосне.

– Жесть, – резюмировала я.

– Ну я же говорил, что оно чернушное, – повел плечами Ворон и подкинул еще несколько сучьев в пламя. – Не замерзла?

– Это мне у тебя надо спрашивать. – Я покосилась на оставшегося в рубашке парня.

– А я не мерзлявый, – белозубо усмехнулся он.

– Повезло, – пробормотала, плотнее кутаясь в его куртку. – Как выбираться-то будем?

– Как раз размышлял на данную тему. По идее, так как мы не явились на берег, нас уже должны были начать искать. Искать дорогу самим, конечно, можно, но, если честно, я сомневаюсь в успехе предприятия.

– Значит, ждем, – выдохнула я. – Окей, тогда продолжаем развлекать друг друга беседой. Где ты работаешь? Как понимаю, аспирантура – это так… попросили.

Понимала я верно. Оказывается, Воронин работал в небольшом архитектурном агентстве, которое занималось тем, что проектировало дома для тех, кто желал лютого эксклюзива. И мой кладбищенский поклонник являлся соучредителем фирмы.

Любопытно.

В итоге около полутора часов мы сидели у огня, болтая ни о чем и прячась от дождя, – я даже успела немного задремать, положив голову на широкое плечо. Проснулась довольно быстро, но не показывала вида, наблюдая за тем, как тлеет пламя, и, что скрывать, наслаждаясь ощущением сильного тела под боком.

Вдруг в лесу мне послышался какой-то странный шум. Я резко села, с тревогой оглядевшись указала куда-то в сторону густых зарослей и шепотом произнесла:

– Мне кажется, что там кто-то есть…

Из-за деревьев доносились какие-то звуки. Шорох и ворчание.

– На собаку похоже, – нахмурился Ворон.

Но откуда бы взяться собаке посреди леса, вдали от города и деревень, в такую отвратительную погоду? Неожиданно меня озарила очень и очень неприятная догадка: мы же находимся в Тверской области, а здесь, помимо привычных для подмосковных лесов бездомных собак и лис, встретить можно и волка, и кабана, и медведя… Последнего, конечно, увидишь не часто, что немного успокаивает, но и встреча с волком или кабаном при отсутствии оружия не сулила ничего хорошего.

Интрига сохранялась недолго. На освещенный костром круг земли вышел человек среднего роста, вокруг которого крутилась полная энергии лайка. Это был мужчина средних лет в свободной, мешковатой одежде камуфляжного окраса.

Мне он сразу не понравился. То ли виной тому был довольно сильный запах алкоголя и немытого тела, который шибанул в нос даже с такого расстояния, то ли жадный взгляд его маленьких глазок. Эти самые поросячьи глазки обшарили мое тело, и увиденное им явно понравилось. После осмотрели Ворона и, судя по всему, опасным его не сочли.

– Доброй ночки, доброй ночки. Городские, чоль? – Он улыбнулся, показав отсутствие переднего зуба. – Как тут оказались-то?

– Так получилось, что мы заблудились, – скупо ответил Женя, и я мысленно порадовалась тому, что он не стал распространяться про вертолеты и свидания.

– Бывает, бывает. – Мужчина бесцеремонно перешагнул одно из посадочных бревен и уселся недалеко от меня. – Как зовут-то, красавица?

– Ольга, – осторожно ответила я и, поднявшись, отошла за широкие и надежные плечи Воронина.

– Ути какие пугливые, – как-то очень отвратительно хохотнул мужик. Похлопал себя по нагрудным карманам, достал потрепанную пачку сигарет и неторопливо закурил. – Ольга – это хорошо. Красивое имя. Как у русской княгини. Она, помнится, с большой выдумкой крестьян пожгла.

– Древлян, – педантично поправил Женя.

– Одна историческая шняга, – отмахнулся местный. – Итак, ребятушки, как понимаю, вас надо вывести к населенному пункту?

– Было бы хорошо.

– Да, конечно, было бы, кто ж спорит. Но надо подумать и о высоком… высоком… вознаграждении, например!

– Сколько? – коротко осведомился Женя.

– Ой, мальчик мой, не все в этой жизни денежками мерится-то, хотя и они никогда лишними не бывают. – Мужик поднялся и двинулся к нам, не сводя с испуганной меня тяжелого взгляда. – Иногда еще и женской лаской отблагодарить надо. Понимаешь?

– Я как-то совсем на бабу не похож, – усмехнулся Женя, оттесняя меня дальше.

– А при чем тут ты, красавчик? Ты-то, конечно, не похож, но вот какую кралю прячешь. Я понимаю, что для себя берег, но, слушай, боженька заповедал возлюблять ближнего своего и делиться.

Я прерывисто выдохнула. Как ни странно, ужаса не было, разве что безграничный шок от осознания того, на что намекает этот моральный урод.

– Кралей, значит, поделиться предлагаешь? – в голосе парня царил такой арктический холод, что я злорадно начала ожидать развития событий.

– Ну а что? Тебя ж смотреть не заставляю, подождешь в кустиках. Мы быстренько, я вообще быстрый.

Воронин стремительно, почти молниеносно прыгнул вперед, хватая изумленно захрипевшего мужика за горло и впечатывая его в ближайшую сосну.

– Нет, урод, ты не очень быстрый. Ты тупой и медленный. И зря думаешь, что самый страшный в этом леске ты и раз я городской, то не смогу тебе глаз на дупу натянуть. Долго снимать станешь, сложно потом сидеть будет.

Женя рывком отстранил мужика от деревца, а после с силой впечатал в него снова.

– Понял я, понял… – поднял руки недавний агрессор. – Злобный ты, аки черт.

– Нет, я пока добрый, – многообещающе ухмыльнулся Воронов.

Я же с тревогой косилась на собаку, потому что логично было бы ожидать, что она оскалится в ответ на нападение на хозяина. Судя по тому, что и Женя бросал в сторону псины косые взгляды, ему тоже эта мысль однозначно приходила в голову.

Но лайка спокойно бегала вокруг костра и что-то вынюхивала. Я невольно отметила то, насколько она тощая. И, наверное, очень голодная.

На эту мысль отозвался мой собственный желудок, которому было решительно плевать на неоднозначную ситуацию.

Воронин отпустил деревенского, и тот, смачно сплюнув, сказал:

– За мной идите. Пойду быстро, потому не отставать.

– Мы не отстанем.

Женя отступил ко мне, взял за руку, крепко пожал холодную от пережитого ладонь и почти сразу отпустил.

Мужик развернулся к темной чаще и двинулся вперед. Радостно подскакивающая собака догнала хозяина и закрутилась вокруг, но тот лишь размахнулся и с силой пнул взвизгнувшего пса.

– Тварь бесполезная. Пристрелю при первой возможности!

– Слышь, ты, еще раз попытаешься животное ударить или еще какой-то фигней пострадать, я тебе ногу оторву и в то место, откуда она растет, засуну, понял? Притом даже сапоги снимать не буду.

– Да пойми сам, паренек, – судя по ленивому, размеренному тону этой сволочи, он вряд ли испугался, – это мой пес, он меня защищать должен. А ты об меня кулаки как о любимую грушу чешешь. Не по совести это.

– Прежде чем о совести говорить, о поступке своем подумай, – вернул ему подачу Ворон.

На этом короткий диалог закончились, и мы двинулись в путь. Шли довольно долго, я даже успела устать, но наконец-то добрались до поля, на другом конце которого маячили огни.

– Почти дошли.

– Отлично, – кивнул Ворон. – На этом и попрощаемся.

– А ты умный. – В темноте вновь блеснула кривая усмешка.

– Не жалуюсь, – согласился Женя и вдруг спросил: – Косаря за пса хватит?

– Купить решил?

– Допустим.

– По рукам. Все равно зверь бесполезный получился.

Нам перекинули поводок. Ворон в ответ отдал уроду деньги.

Вот так мы и разошлись – в полной темноте и в чистом поле. Я, Ворон и собака в одну сторону, а несостоявшийся насильник в другую. Спустя несколько минут энергичного шага по нашедшейся проселочной дороге я спросила:

– Почему мы в деревню не пошли?

– Потому что этот моральный уродец, скорее всего, привел бы нас к своим дружкам. А я, конечно, молодец, но мой потолок – двое трезвых ребят и трое нетрезвых.

– Ой…

Да, ничего другого в голове не было!

– Притом, судя по его реакции, мои прогнозы оказались верными. А собака… – Он потянул за поводок постоянно оглядывающуюся лайку. – Она тощая, как моя швабра. И, судя по тому, как от драгоценного хозяина шарахается, уже не в первый раз битая. А молодая же совсем… реально бы уморил ее, паскуда такая. Извини за ругань, Оль. Больше не буду.

Я сама только сейчас заметила все цветастые выражения, но лишь пожала плечами и совершенно честно ответила:

– Есть эмоции, которые можно выразить только определенными лексическими конструкциями. Я прекрасно понимаю, что это как раз такой случай. Кстати… а что такое дупа?

Воронин лишь тихо рассмеялся и пояснил:

– Пятая точка по-украински. Можно выразиться погрубее, но я не буду.

На трассу мы вышли спустя еще минут пятнадцать. Поймали третью по счету машину, которая согласилась взять нас с лайкой в салон, и еще за час доехали до Твери. В целом дальше нам повезло: мы приехали всего за десять минут до экспресса в Москву, успели купить билеты, несколько пирожков, воду и с комфортом разместиться в вагоне. Собака сначала крутилась, беспокойно поглядывая в темное окно, но после пары жадно проглоченных беляшей легла на пол и положила морду на ботинок парня. Он с улыбкой потрепал ее по черно-белому уху, и я спросила:

– Как назовешь?

– Пока не знаю. Мне кажется, с животными все просто… смотришь и понимаешь, что вот такое имя ему идеально подходит. У меня в голове этого имени пока нет.

– Ну, значит, потом придет, – уверенно заявила я и запустила зубы в жареный пирожок с капустой. Божечки, вокзальная выпечка казалась самой вкусной едой, которую я пробовала в жизни! Вот что голод, который не тетка, с человеком делает.

Ворон грустно на меня посмотрел и внезапно сказал.

– Прости, пожалуйста. Я действительно хотел, чтобы этот день тебе запомнился и произвел на тебя впечатление. Но получилось все как обычно…

– Через дупу, – хихикнув, подсказала я.

– Именно, через нее, родимую. Потому что вместо красивого свидания ты получила угрозу для жизни и экстрим-поездку на пригородной электричке, а вместо хорошего ужина – рисковый пирожок из ближайшего киоска. В общем, я пойму, если ты больше не захочешь общаться. И не доставлю проблем.

Я задумчиво на него посмотрела. Но, как ни странно, в этот момент в голове совсем не было метаний и сомнений. Я четко понимала, что не хочу, чтобы все закончилось, толком не начавшись.

Да, красиво поужинать при свечах на берегу экологически чистого озера не получилось, но будем честны: приключение в итоге было будоражащим!

А еще… еще я за ним ощущала себя как за каменной стеной. На все сто процентов, без тени сомнений, с безусловной верой в этого мужчину.

А это дорогого стоит.

– Так быстро сдаешься? – лукаво прищурилась я.

К счастью, Воронин являлся человеком понятливым, потому удивление в его темных глазах быстро прошло, сменившись радостью.

Глава 10

Евгений Воронин

Иногда даже самые ужасные провалы на деле оборачиваются самыми громкими победами. Кто это сказал? Черт его знает, возможно, что я сам это придумал! Удивительно, но мое провальное свидание с Чайкиной привело к самому лучшему из возможных результатов – после нашей поездки на подмосковной электричке я проводил Олю до дома и пошел к себе. Настроение было превосходным – если откровенно, то чувствовал я себя словно школьник младших классов, которому понравившаяся девочка разрешила донести до дома рюкзак. Спасенная лайка семенила рядом, опасливо прижимая уши к голове и поджав хвост. Видимо, после тверских лесов просыпающаяся и шумная даже ранним утром Москва ее серьезно пугала.

Зайдя в магазин и купив продуктов, мы наконец оказались дома.

– Ну, подруга, теперь ты будешь жить здесь, – сказал я, отцепив поводок и погладив собаку по голове.

«Подруга» ничего не ответила, только села на пол, прижавшись спиной к стене, и несколько секунд просто привыкала к изменившейся обстановке. Потом встала и, принюхиваясь, пошла обследовать квартиру. Как и ожидалось, через несколько минут нос вывел мою гостью на кухню, где я как раз готовил яичницу с колбасой. Колбасу собака оценила – предложенный кусок заглотила, как мне показалось, не жуя. Видимо, у тверского лешего собака дома была не одна, и поэтому она четко уяснила правило, что есть надо быстро, пока не отобрали. Второй кусок колбасы постигла та же участь, равно как и третий, и четвертый…

– Э, нет, мать, одной колбасой ты питаться не будешь, – выдохнул я, садясь завтракать и пытаясь вспомнить, где здесь у нас ближайший зоомагазин. Животному нужно было купить еду, миску, ошейник и… что там еще нужно животному?

Больше всего на свете мне хотелось прямо сейчас позвонить Чайкиной. То, как она прижималась ко мне, сидя в пустом вагоне электрички, не шло у меня из головы. Хотелось перебраться на ПМЖ в тверские леса, лишь бы Ольга вот так обнимала меня под локоть и клала свою голову мне на плечо. Даже скандалить с организатором поездки не хотелось, почему-то я был совсем не уверен, что, если бы в этот вечер все пошло по плану, эффект был бы такой же.

Собака свернулась клубком и, кажется, уснула. Глядя на животину, я решил, что она подает просто-таки отличный пример! Зоомагазин никуда не убежит, в него можно и нужно сходить после того, как высплюсь. Время – ночь. Ответственный хозяин во мне проснется с первыми лучами солнца!

Сказано – сделано.

Разбудила меня лайка. Умница-девочка бегала по квартире, цокала когтями и скулила. Соскреб себя с кровати, оделся в первое, что подвернулось под руку, и отправился гулять с лайкой.

Желание услышать Олю по-прежнему не проходило, но я решил ограничиться полумерой и написал:

«Как ты там? Привет)»

Как ни странно, несмотря на ранний час, ответила девушка практически сразу:

«Доброе утро, Женя! Да нормально) Кофе пью. А ты что делаешь?»

Никому не понять того сказочного ощущения, когда девушка, что еще недавно со скрипом с тобой общалась, вдруг начинает распространено отвечать! Из подъезда мы с собакой выскочили одинаково окрыленные.

«Отлично! Проснулся и веду Тверь гулять».

Покосился на лайку, что, радостно высунув язык, носилась вокруг. Имя для собаченции пришло внезапно и само собой. М-да… Зверь по имени Тверь! Ну почему бы и нет, мне нравится…

«Тверь?»

«Да. В общем, у лайки внезапно появилось имя. Она же из Твери? Значит, Тверь!»

«Воронов, да ты оригинал…»

«Не нравится?»

Надо заметить, что я слегка обеспокоился.

«Скорее удивляюсь. Как она там?»

«Хорошо! Съела четыре куска колбасы. Я собираюсь в магазин, хочу купить ей ошейник, миску, нормальную еду… правда, если честно, не знаю, с чего начинать».

Оля немного помолчала, словно раздумывала. Думала достаточно долго, я уже успел зайти в квартиру, и мы с Тверью теперь выжидающе смотрели друг на друга. Я размышлял о том, что чисто теоретически собаченцию надо затащить в ванную и помыть ей лапы, а о чем думала она, я не знаю.

На этом эпическом моменте телефон снова завибрировал, говоря о входящем сообщении.

«Если хочешь, то могу составить компанию. Если я правильно помню, то мы недалеко живем».

Хочу ли я? Она еще спрашивает! Я покосился на собаку, которая смотрела на меня настолько голодным взглядом, что можно было поверить, что она не ела никогда в своей жизни…

– Ну что, Тверь, посидишь дома, пока я схожу в магазин?

Написав Ольге сообщение, что я буду рад, если она составит мне компанию при походе в зоомаркет, я побежал принимать душ, переоделся и выскочил на улицу. С Олей мы договорились встретиться в небольшом сквере, примерно посередине между нашими домами, девушка меня заверила, что там где-то недалеко есть и зоомагазин.

Когда я пришел, Оля уже ждала меня. Девушка была одета в легкое платье, кеды и джинсовую куртку, а еще от нее очень вкусно пахло – какой-то цветочный, сладковатый запах плыл по воздуху и сводил меня с ума. Больше всего мне хотелось обнять ее, прижать к себе… Но, опасаясь торопить события, я решил ограничиться простым «привет».

– Привет. – Она чуть порозовела и заправила за ушко прядь волос. – А где лайка?

– Осталась дома, – ответил я, улыбаясь. – А ты как? Родители не ругались, что ты всю половину ночи где-то гуляла?

– Нет, – помотала головой Оля. – Так что не переживай, суд Линча тебе не грозит.

И слава богу!

Маркет оказался немаленьким – собственно, кормов, мисок, вкусняшек и прочего добра здесь было столько, что, кажется, можно было выбрать что-то подходящее собаке любого размера, от крохотного той-терьера до огромного сенбернара.

– Воронин, а у тебя вообще когда-нибудь были собаки? – спросила Оля, вертя в руках банку какой-то еды.

– Нет, – честно ответил я. – Но я всегда хотел собаку…

– Ну что же, твои мечты сбываются, – рассмеялась Оля.

Хищно покосившись на девушку, я подумал, что было бы неплохо, если бы эта замечательная тенденция сбычи мечт продолжалась и продолжалась!

Одна такая как раз рядом стоит и беспечно крутит в руках поводок и ошейник для Твери, а у меня в голове совсем другие картинки и ассоциации.

Дурной ты, Воронин, совсем дурной!

Мы накупили кучу всего, и Чайкина решила даже пойти со мной домой, чтобы проведать Тверь и помочь мне привести животное в человеческий вид.

Вернее, как решила… я уговорил! Приходилось быть настолько благостным парнем и производить впечатление евнуха, которого в последнюю очередь интересуют женские прелести. А эти самые прелести завлекательно колыхались под легкой блузкой, и я с тоской думал о том, что как хорошо, что Оля приличная девушка и не смотрит ниже пояса собеседника.

Очень сложно не думать о том, что можно сделать с девушкой, которая до безумия нравится, стоит в шаге от тебя в тесном пространстве лифта, и еще несколько минут – и вы окажетесь в твоей квартире. Где из третьих лиц только Тверь. И то она морда!

Но низменные и очень приятные мысли волновали меня недолго. Ровным счетом до того момента, когда в фантазию вмешалась суровая реальность.

Я жестом радушного хозяина открыл дверь, пропуская девушку вперед, и… только тогда бросил взгляд в прихожую.

Судя по всему, в мое отсутствие на квартиру напали половцы в дружной компании печенегов, а после по тому, что осталось, прошел хан Мамай. И Тверь мужественно обороняла свой новый дом, не иначе… потому что по коридору была раскидана обувь; куртки, висевшие на вешалке, сорваны и тоже лежали на полу, а один из пуховиков был разодран, и из дыр сейчас торчали клочья синтепона. Собаки видно не было… Отдыхала после боя.

– Ого! – выдохнул я. – И где зверь?

Зверь нашелся в комнате под кроватью. Видимо, собака испугалась оставаться в доме одна и в приступе стресса решила уничтожить все, до чего дотянулась в прихожей, а позже ретировалась в убежище. Вытащить ее оттуда, кстати, удалось далеко не сразу. Пока я собирал шмотки в коридоре, убирал обувь, сметал и выбрасывал клочки, Оля, лежа на полу на животе, пыталась выманить Тверь из-под кровати колбасой. Колбасой животное, конечно, интересовалось, но покидать занятую позицию зверюга не хотела. Когда же Оля попыталась влезть под кровать, собака только забилась в дальний угол…

– Ну и что будем делать? – спросила девушка.

Вообще, неожиданно деятельная натура моей Чайки удивляла и радовала. Удивляла потому, что я привык, что раньше вся эта деятельность была направлена на то, чтобы от меня избавиться, ну и радовала, собственно, по той же причине.

У меня был план. Помнится, мой друг рассказывал мне, как отучал своего домашнего зверя от посягательств на хозяйскую кровать и диван пылесосом, дескать, этого гаджета боятся почти все собаки.

Но в наличии был только робот-пылесос!

– Ты что делаешь? – изумленно уставилась на меня Оля, когда мы с Зюзиком торжественно появились в дверях спальни. Я стоял, Зюзя, жужжа, заползал.

– Друзья говорили, что это сработает.

– Женя… – судя по буре эмоций в глазах девушки, она хотела наградить меня совсем другими словами, но сдержалась. – Женя, а точно ли у твоих друзей есть не просто собаки, а психически здоровые собаки?!

Я замолчал, вспоминая истеричную болонку Миледи, которая принадлежала девушке Никитоса. Никитос, собственно, и уверял меня в прекрасном взаимодействии собак и пылесосов.

Тверь не стала дожидаться, пока пылесос до нее доползет, сама решила сменить место дислокации и теперь, вся в пыли и грязи, сидела на полу, высунув язык и тяжело дыша.

Спустя минут десять уговоров и успокаиваний я решил, что мороки с собаками даже больше, чем с девственницами! К счастью, у меня была Оля, которая взяла на себя основное взаимодействие с несчастной животиной, к которой я даже не знал, с какой стороны подступиться. Она была вся такая бедная, несчастная, испуганная.

– Мне кажется, что зверь боится мужчин, – вздохнула Чайка, почесывая за ухом разомлевшую Тверь. – Натворила делов, набесилась и теперь переживает, что ей влетит.

– Но я же на нее даже голос не повышал!

– Это ты… опыт нехороший. – Животина подняла голову и навострила ушки. – А еще, по-моему, она стала еще грязнее, чем была, – выдохнула Оля.

Все, что мне оставалось, это согласиться. Спустя несколько минут мы пришли к выводу, что зверя нужно мыть, и потащили животное в ванную. А спустя еще полчаса мы с Олей, мокрые до нитки, пытались закутать уже чистое животное в полотенце. Собака, видимо устав от всего происходящего, перекусила предложенными ей Ольгой консервами и, свернувшись клубком в гостиной, засопела. Я же достал из шкафа футболку и протянул Ольге, которая сидела в промокшей одежде на кресле.

– Может, переоденешься? – предложил я. К моему удивлению, девушка спорить не стала, смущенно кивнула, взяла предложенную футболку и пошла в ванную.

Оля Чайкина

Вся история знакомства с Евгением Ворониным напоминала безудержную лавину, которая неслась с гор, сметая все на своем пути. Не мужчина, а стихийное бедствие. И он полностью оправдывал это звание! В первую очередь потому, что с ним не работали обычные методы, привычные, так сказать, в «мирное время».

Я невольно усмехнулась и, чуть помявшись, стянула с себя блузку и развесила ее на змеевике, а после облачилась в предложенную Вороном футболку. Критически оглядела болтающийся на ладонь выше колен подол и мысленно порадовалась тому, что не натянула утром платьице, как изначально хотелось.

Хотя я девочка разумная и в платье не полезла бы мыть собаку, пусть бы Женька геройствовал один.

Запершись в ванной, первым делом посмотрела на себя в зеркало: растрепанная, с влажными волосами, промокшей, прилипшей к телу одеждой, но довольная донельзя! Как иногда говорил мой папа, «такая счастливая физиономия, что так и хочется сказать какую-нибудь гадость». А мама тогда смеялась, и переделывала «гадость» на «радость».

Какой все же насыщенный вышел день, что этот, что предыдущий! Кто бы мог подумать, что такое ужасное первое свидание с Ворониным поразит меня, как говорится, в самое сердце! Теперь я точно могу сказать, что было не так во всех попытках Артура: во-первых, он любит комфорт и, даже в самых страшных своих фантазиях, Бойцов не мог представить себе, чтобы мы с ним заблудились в лесу. А во-вторых, никогда еще я не встречала лешего-маньяка, который согласился бы вывести меня из чащи за секс! По логике, если уж с самого начала все пошло не так, надо бежать от Евгения куда глаза глядят, ведь дальше будет только хуже, но почему-то мне этого совсем не хотелось. Более того, едва мы расстались, как я почувствовала острое желание снова с ним встретиться.

Видимо, стрессовая ситуация и бла-бла.

К счастью, даже не пришлось самой ему писать, Женя сделал это первым, а дальше беседа продолжилась сама собой. К тому же я и правда переживала о собаке, которую мы привезли в Москву. У Ворона, как я поняла, питомцев дома не было, а у меня в детстве был хомячок – сколько я ни старалась, щенка из родителей я так и не вытрясла.

Спустя всего несколько часов после нашего возвращения домой мы уже встретились у сквера и вместе пошли в магазин – покупать нашей подопечной все необходимое.

Приглашение зайти в квартиру приняла неожиданно даже для себя, но оправдалась тем, что хотела проведать Тверь и вместе с тем посмотреть, как же живет кладбищенский гот Ворон. Почему-то мне казалось, что его дом должен был быть похож на тот склеп, в котором мы впервые встретились, но нет – вполне себе современная квартирка. С кухней, спальней и гостиной, а еще с кучей разбросанных по квартире вещей и изодранных в клочья шмоток. Вряд ли так и было задумано – видимо, собака, оставленная дома, психанула и таким образом «сняла стресс».

Ну а дальше… дальше вот.

Итак, я стояла у зеркала. В ванной Воронова, что находилась в квартире Воронова, а еще я собиралась натянуть на себя длиннющую мужскую футболку, тоже, что характерно, принадлежащую Жене! Как так вообще получилось?..

Ведь искренне рассчитывала, конечно, начинать сближаться с этим эксцентричным парнем, но не настолько же стремительно! Перевела взгляд на полочку у зеркала: все как обычно. Мыло, зубная щётка, какой-то крем, туалетная вода… Не удержалась от желания открыть флакончик и понюхать – даже не знаю почему, но я не смогла вспомнить, какими духами пахнет Воронин. Хотя тот легкий аромат, который я чувствовала в электричке, когда прижималась к нему, мне определенно нравился. Этот запах ему определенно подходил – такой же сильный, но ненавязчивый… Хотя слово «ненавязчивый» – это явно не про Евгения.

– Чайкина, ты решила утонуть в моей ванне? – раздался голос из-за двери. – Я сделал нам чай и бутерброды, а еще у меня есть конфеты. Конечно, не беляш с железнодорожного вокзала, но тоже сносно! Но если ты не выйдешь, то я и собака все сожрем.

– Звучит очень соблазнительно, – ответила я, закрывая флакончик и стягивая мокрую одежду. – Я уже иду.

Женя ждал меня в гостиной и даже попытался устроить некий романтик: чай, разлитый в красивые чашечки; конфеты, выглядящие так, словно они год пролежали в буфете у бабушки; несколько бутербродов с колбасой и сыром. Увидев это, я вдруг поняла, что не ела ничего с утра, и, схватив бутерброд, забралась с ногами на кресло рядом с Ворониным, одергивая футболку.

– Твой дом совсем не похож на склеп, – почему-то констатировала я, оглядывая гостиную.

– А должен?

– Ну-у-у-у, когда Ласточкина мне презентовала мрачного гота Ворона, которому она хотела принести меня в жертву, дабы привлечь его внимание и заслужить расположение, я как-то по-другому представляла себе его обитель…

– Кстати, Ласточкина свой план в некотором роде реализовала, – хмыкнул Воронин, – Познакомила меня с тобой, принесла тебя мне в дар… Вот теперь, наконец, я могу использовать свой подарок…

– Использовать? – с опаской уточнила я.

– Ну, скорее, насладиться им, – Женя улыбнулся. – Крайне неудачно выразился, но у меня с тобой практически все неудачно. Но надеюсь, промахи закончились на вчерашнем дне!

Стоит ли говорить, что я тоже на это надеюсь?..

– Тогда наслаждайся, – опрометчиво разрешила я, подумав, что парень говорит, разумеется, о наслаждении моим замечательным обществом!

Но, оказывается, я конкретно так Ворона недооценила… расслабилась! Забыла, с кем дело имею!

В ответ на мое предложение он отставил чашку с чаем, наклонился ко мне, кладя руку мне на шею.

– Знаешь… обычно в такие моменты не болтают. – Его губы дрогнули в улыбке, а палец с нажимом скользнул вверх по шее и легко, почти невесомо, погладил ушко. – Но почему-то с тобой мне хочется полного самосознания, а не запечатывать рот поцелуем, а потом разбираться с последствиями.

Я уже знала, что произойдет дальше, но мешать этому не хотела – подалась вперед к Жене, глядя в его глаза и инстинктивно проводя языком по верхней губе. И Воронин это видел.

В его темных глазах полыхало что-то такое, чему я с трудом могла дать название. Страсть? На меня никогда не смотрели… так.

Или просто раньше такие взгляды не замечались и уж тем более не заставляли вспыхнуть ответным пожаром.

Я невольно прикусила губу, а после шепнула:

– Цель, несомненно, благая, но все же мне кажется, что ты действительно слишком много говоришь.

Он улыбнулся, скользнув взглядом по моим губам, и коснулся их своими. Поцелуй получился какой-то очень мягкий, нежный… Мне захотелось податься вперед еще сильнее, показать, что я не против того, что происходит, что я, собственно, и сделала.

Воронин продолжил целовать меня, проводя кончиком языка по моим губам, вынуждая приоткрыть рот и впустить его. Его вторая ладонь коснулась моей голой коленки, а я облокотилась на боковину кресла, отвечая на его поцелуи.

Женя погладил меня по шее, перемещая руку на затылок, запуская пальцы мне в волосы и продолжая целовать. Это было так приятно, что захотелось застонать, но я сдержалась. Вместо этого встала в кресле на коленки, поддаваясь рукам Жени, которые явно собирались перетащить меня на стоящий рядом диван, на котором и сидел Воронин. Но я лишь тихо фыркнула и с намеком прикусила парню губу. Смелей, но будь в рамках, милый!

Не знаю, сколько это продолжалось – мы целовались, кажется, очень долго, и я готова была продолжать и дальше. Женины руки гладили меня по шее, по плечам, по ногам… Но он не позволял себе ничего лишнего. Даже не знаю, возможно, боялся спугнуть меня?

Оторвались друг от друга, только когда услышали странный чавкающий звук: Тверь, которая, видимо, решила, что новые хозяева решили съесть друг друга вместо того, чтобы перекусить бутербродами, справедливо рассудила, что негоже пропадать такой вкуснотище, как вареная колбаса и сыр. Когда же мы оторвались друг от друга, на нас зверь посмотрел непонимающе, словно хотел сказать: продолжайте-продолжайте, я вам не мешаю, вы мне не мешаете.

– Всегда хотел собаку, – усмехнулся Воронин, отпуская меня и беря в руки чашку с уже остывшим чаем. – Говорят, предельно тактичные и воспитанные животные…

– Ага, – пробормотала я, наблюдая за тем, как Тверь стягивает с тарелки последний бутерброд и довольно его ест. – Умнейшие животные!

Женя посмотрел на меня и улыбнулся, а я заулыбалась в ответ.

– Вот видишь, Чайкина, я же еще месяц назад сказал всем, что ты – моя девушка, а ты зачем-то тянула время… Зачем?

Я только рассмеялась и склонила голову, невольно пряча за волосами смущенно зардевшиеся щеки. И в голове промелькнула мысль…

А действительно, зачем?

Кто бы сомневался в том, что Ворон своего не упустит? Вот я всегда подсознательно ощущала, что стоит мне согласиться, как я ухну в него, как в трясину. Такую ласковую, замечательную трясину, что нежно обволакивает путами водорослей руки и ноги и утаскивает на дно. Убаюкивает.

И несмотря на то, что сравнения были далеки от позитивных, в целом все было хорошо. Просто я поняла, что слегка попала. И теперь у меня как в том анекдоте… хочу я того или нет, а есть отношения!

Но я хотела. Я действительно хотела.

Словно сейчас впервые отпустила себя и с наслаждением плыла по течению, с головой ныряя в омут новых эмоций. Сейчас, когда я сидела под боком у Жени, который все же перетащил меня к себе на диванчик, и слушала занимательную байку из его склеповой жизни, мне было… хорошо.

Светло, радостно, и по венам вместе с кровью разливалось искристое счастье.

Я всегда как огня боялась влюбленности, потому что, во-первых, перед глазами был «замечательный» пример Юльки и того, что делает с адекватным вроде бы человеком это чувство. А с другой – настолько сильное растворение в другом человеке виделось мне отчасти потерей себя.

Хотя с характеристикой «адекватный человек» в адрес подружки я, наверное, немного погорячилась. И это даже не укор, это, напротив, некоторое восхищение. Она брала от каждого мгновенья максимум, и так ли уж важно, чем она в это время занимается? Неистово любит или так же неистово страдает. Иногда мне казалось, что я, как в песне Машины Времени, жгу свой костер по чуточке, чтобы хватило надолго, а вот Юля кидает поленья сразу охапками и наслаждается их жаром на полную катушку. И после загребает жар руками без перчаток…

– О чем задумалась? – Ворон подхватил выбившуюся из прически светлую прядку и игриво на нее дунул. Та разлетелась на отдельные волоски, укутывая его ладонь. – Красивые… волосы, как светлый пух.

– О том, что жизнь штука непредсказуемая, – честно призналась я.

– И что же в ней такого непредсказуемого? – не на шутку заинтересовался Женя и ради этого дела даже чуть поменял позу, чтобы иметь возможность смотреть мне в глаза при разговоре.

– Ну, например, наши отношения, – чуть смутившись от его пристального взгляда, я запнулась перед словом «отношения».

Вопреки всем ожиданиям, Воронин… расхохотался! Искренне, заразительно и от души!

– Что?! – возмущенно воскликнула я и несильно ткнула его кулаком в плечо.

Он поймал мою руку и коснулся сжатых пальцев поцелуем, чем окончательно обезоружил. По пальчику раскрыл обмякшую ладошку и, пристально глядя в глаза, запечатлел осторожный поцелуй в ее центре. От этого, казалось бы, невинного прикосновения по телу прошла дрожь, а дышать внезапно стало тяжелее. Словно воздух внезапно стал густым и вязким…

И вдох-выдох… вдох-выдох…

Мой очередной выдох Женя поймал губами, а после вернул его вместе с поцелуем. Нежным, томным, таким, от которого замирало сердце, а после неслось вперед в таком бешеном ритме, что казалось, еще немного – и выпрыгнет из груди, прямо в руки Ворона. Оказывается, это очень страшно, когда твое бедное сердечко может в любой момент оказаться в чужой хватке и ты уже совсем ничего не сможешь сделать.

– Оля, на мой взгляд, не было ничего более предсказуемого, чем наши отношения, – хмыкнул в ответ Женя.

– Почему это? – Меня постепенно покидал розовый флер влюбленности, что туманил мозги, и возвращалось привычное ехидство.

– Потому что ты мне безумно нравилась, – с обезоруживающей улыбкой признался Воронин, одновременно подтягивая меня поближе. – И да, этого, конечно, недостаточно, но, к счастью, ты тоже от меня без ума!

– Самоуверенная ты зараза, – с обманчивой лаской в голосе протянула я в ответ.

А он лишь наклонился и накрыл мои губы, прошептав:

– А скажешь, что нет? Если так, то я мало стараюсь, надо исправляться.

Все же целовался Ворон так, что мозги растекались сияющей лужицей и в голове сразу становилось пусто и звонко.

В общем, из квартиры Жени мы вышли только через часик. Когда вдоволь нацеловались, немного перекусили и я, указав на сумрак за окнами, с сожалением сказала, что пора возвращаться домой.

Судя по сверкающему взгляду парня, у него были дополнительные предложения на тему того, чтобы остаться, но озвучивать Женя их не стал. К счастью, действительно к счастью. Иначе я бы разочаровалась.

А это неприятно – разочаровываться в человеке, чувства к которому только-только расправляют крылышки в твоей душе.

Мы неторопливо шли по парку, потом по бульвару, и в определенный момент Женя впервые осторожно взял меня за руку, переплетая наши пальцы. Ощутив его теплую большую ладонь вокруг своей, я на какой-то миг замолчала, прервав наш оживленный разговор о финале очень популярного в последнее время сериала.

В общем, все было до такой степени пронзительно и мило, что судьба решила подкинуть гадость.

Гадость нашлась у моего подъезда в лице мрачного Бойцова, который при виде нашей пары демонстративно выкинул букет роз, перед этим несколько раз шибанув несчастные цветы о скамейку.

– Вот, значит, как, да?!

В первый момент я испугалась и даже невольно вжалась боком в стоящего рядом Женю, а после… после разозлилась.

Какого черта?!

Ну а Артур тем временем продолжал показывать новые и не особо приятные грани своего характера.

– Да, Олечка, кто бы знал, что за маской девочки-милашки скрывается такая дрянь. Ты специально тот спектакль устроила, чтобы уйти к этому… – он явно хотел выразиться покрепче, но сдержался и просто кивнул на Ворона.

– Какой именно спектакль? – сухо осведомилась я, отпустив Женю и шагнув вперед, непримиримо складывая руки на груди. – Я тогда сказала совершенную правду. Я действительно устала от войн вокруг меня, и подобная ситуация не устраивала. На тот момент все так и было.

– И что же изменилось за неделю?

– Мое мнение? И почему я вообще должна оправдываться перед человеком, который поливает меня грязью только за то, что я гуляю с кем-то за ручку после официального, между прочим, расставания?

– Может быть, потому, что даже рассталась ты через пень колоду?

Я возмущенно фыркнула и уже собралась было ответить, высказав все, что накипело, когда на мои плечи легли теплые руки и бархатный голос Воронина сообщил:

– Детка, если ты уже закончила его морально избивать, то, может, дашь мне закончишь? Тут всего-то парочка «ударов» осталась, нехорошо лишать своего мужчину возможности добить оппонента.

Я повернулась и вопросительно изогнула брови.

– Предлагаешь удалиться?

– Именно, Оль. – В темных глазах плясали ироничные искры. – Я потом напишу.

Подобное разрешение ситуации меня скорее радовало, потому я кивнула и быстрым шагом пошла к своему подъезду. Уже когда я набирала на домофоне код входа, Бойцов заорал вслед:

– Пташка, а Юлька-то знает о твоих новых отношениях? А то если учитывать, что мысленно она уже практически вышла за этого урода замуж, то получится нехорошо!

Пальцы дрогнули, и я промахнулась с последней цифрой. Устройство протестующе запищало, сигнализируя о неправильной комбинации ввода.

Артур вдруг вскрикнул, а потом послышался спокойный голос Жени:

– Оля, иди. Я тут все решу.

Я даже не оборачивалась. Вновь ввела цифры, на этот раз правильные, и скрылась в подъезде, позволяя мужчинам разбираться между собой.

В конце концов, наверное, конкретно эти разборки и правда не те, в которых мне нужно, образно говоря, «махать кулаками».

Евгений Воронин

Я стоял за спиной у Бойцова, нежно придерживая его вывернутую руку, и ласково спросил:

– Готов к конструктивному диалогу?

– Ах ты… да тебя… да мои друзья…

– Вижу, что не готов, – коротко резюмировал я, а после одним тычком отправил парня в сторону скамейки, а сам приземлился рядом и тотчас положил ладонь на шею этому ретивому. Чувствительно сжал, призывая к порядку, и таким же миролюбивым тоном продолжил: – Готов, не готов, а говорить все равно придется, Артурито. А будем мы с тобой разговаривать знаешь о чем?.. О хорошем поведении!

– Пошел в…

М-да, не желает современная молодежь говорить о хорошем поведении!

– Не, это все в добровольно-принудительном порядке. Итак, Артур. Официально тебя предупреждаю, что если ты начнешь портить Чайкиной жизнь, то это все прилетит тебе ответочкой.

– И че ты сделаешь? Неуд по своему предмету мне поставишь?

Я чуть сильнее сжал пальцы, отчего этот идиота кусок коротко охнул.

– Слушай, Арт, а на кой черт тебе такие мускулы, если ты совсем ими не пользуешься? – хмыкнул я, глядя на бугрящиеся мышцами руки парня. – Ты не поверишь, но тренажерка не все решает. Я вот прям советую тебе заняться чем-то более полезным.

– Непременно, непременно.

А в глазах неприкрытая злоба, без единого проблеска здравого смысла.

– Так вот, оценками твои неприятности, разумеется, не закончатся. Стоматологи в наше время дорогие, Бойцов, так что я искренне советую не доводить ситуацию до того, что ты как-то вечерком станешь собирать все свои тридцать два отбеленных зуба по тротуару возле дома. Ясно?

– А присесть на бутылочку за такие угрозы не боишься, Воронин?

– Предлагаешь помериться яйцами, у кого круче кулаки, друзья и родственники? – изогнул брови я и разжал руку. Чуть отодвинулся от парня, давая ему пространство, и уже более миролюбивым тоном добавил: – И, главное, зачем? Объективно вы с Олей встречались недолго и колечко на пальчик ты ей не цеплял? В таком случае какие претензии?

– Я не планировал с ней расставаться. Вдобавок она мне действительно нравилась.

– Поэтому не хочешь отступать? Так вот, Бойцов, если тебе девочка Оля нравится, то я в нее влюблен. И сам понимаешь, что при таких раскладах не буду сидеть и ждать у моря погоды.

Признаться в своих чувствах вот так вот, вслух, да еще и не при девушке, их вызывающей, оказалось неожиданно легко.

– Мне пофиг на твои мотивы.

Студентик-мажор не захотел переходить на этап перемирия, ну и черт с ним.

Я встал, отряхнул джинсы, неторопливо достал пачку сигарет и прикурил, про себя с раздражением подумав о том, что этак я никогда не брошу.

– В общем, Бойцов, я предупредил… Не суйся что к Оле, что к Юле Ласточкиной. Особенно к последней, так как последнее, что сейчас нужно, – это портить отношения между людьми. Оля сама все расскажет подруге, когда будет готова.

Бойцов ничего не ответил, только сплюнул, этим, видимо, выражая свое честное мнение на тему моей персоны в частности и ситуации в целом. А после развернулся и пошел к своей приветственно мигнувшей сигнализацией тачке.

А я, в очередной раз затянувшись ментоловой сигаретой, неторопливо двинулся в сторону своего дома. У меня теперь Тверь есть. С ней гулять надо!

И следить за поведением, потому что, чую, еще парочка таких погромов – и нужно будет начинать думать в сторону ремонта. Интересно, а какой стиль нравится Оле?

Я насмешливо фыркнул, отмечая безнадежную деформацию собственных мозгов под воздействием гормонов. Влюбленность – страшная штука. Но так сильно меня не плющило, наверное, еще никогда.

Единственное, что меня немного тревожило, – это до подозрительности знакомая тонкая фигурка, что свернула за угол несколько минут назад. Светловолосая такая, худая девица.

Да ну, бред, нельзя видеть Ангелину на каждом перекрестке Москвы.

Глава 11

Оля Чайкина

Уйти и доверить решать все мужчине оказалось проще подумать, чем на самом деле сделать. Нет, я, конечно, сидела дома, но это не мешало мне нервно покушаться на целостность маникюра и сожалеть о том, что я не осталась. Все же любопытство не одну кошку сгубило и, видимо, достаточно натренировалось на этих самых кошках, потому теперь ему по зубам и Чайки!

Сразу представилось зубастое такое, злобное любопытство, которое в прыжке ловит птичку. На моменте воображаемого зверского растерзания телефон пиликнул, сигнализируя о входящем сообщении.

Я лежала на кровати, телефон на тумбочке у двери комнаты, потому в ту сторону я рванула, буквально теряя тапки, и едва не растянулась на полу.

Да, действительно написал Женька. Вернее, скинул фотку себя и Твери. Собака растянулась на диване рядом со своим слишком добрым хозяином и блаженствовала, пока Воронин почесывал ее за ушами.

Губы невольно растянулись в улыбке, и я быстро написала:

«А ты ее балуешь».

Ответ пришел незамедлительно.

«Она потрясающая девчонка. А мне нравится баловать классных девочек».

И смайлик такой многозначительный. Вах!

«Намек?» – не удержавшись, спросила я.

«О да».

За этой короткой фразой мне прямо виделась кривая, невероятно обаятельная усмешка Воронина и слышался его низкий, чуть хрипловатый голос. От этого всего улыбка на мордашке расползлась буквально от уха до уха, как у Чешира. И душа такая вся свернулась и развернулась во всю ширь!

Но потом реальность в лице обязательного препода вторглась в эти зефирные фантазии.

«В общем, что касается Артура».

И пауза. И пишет-пишет-пишет. И у меня сердечко, которое только что гулко стучало где-то под горлом, рухнуло в пятки. Но навоображать я себе всего самого страшного не успела.

«Мы поговорили о его поведении, и я надеюсь, что Бойцов внял голосу разума в моем лице. Палки в колеса вставлять не должен, ну и в целом я искренне надеюсь, что он все же не станет уподобляться сплетнице и разбалтывать свои смертельные обидки Ласточкиной. Но с Юлей надо поговорить… во избежание, так сказать».

«Ага…»

«Хочешь, я с ней побеседую?» – прилетело неожиданное предложение от Воронина буквально спустя секунду.

Представила себе это дело. В красках. Воронин отзывает Юлю, она со светящимся взглядом говорит, что так и знала, что он тоже к ней неравнодушен, и пытается кинуться на шею. Женя уворачивается и торопливо заявляет, что увы и ах, но он желает встречаться не с ней, Юлькой Ласточкиной, а с ее лучшей подругой.

На моменте, когда подруженция летит ко мне выщипывать волосенки, я прервала свое разыгравшееся воображение.

«М-м-м… спасибо за мужество, но нет, – с улыбкой покачала головой я, оценив героизм мужика, согласного влезть в женские разборки. – Все же это моя подруга и нужно ей сказать. Надеюсь, что ничего страшного не случится. Тем более раньше ей говорить было просто не о чем».

«Право, даже несколько уязвляет, что мои грандиозные ухаживания – это „не о чем говорить“», – тут же откликнулся Ворон.

Хихикнула, перевернулась на кровати и от воодушевления высунула даже кончик языка.

«Ты был… неподражаем».

«И почему мне кажется, что это вовсе не комплимент?»

Время за перепиской летело до такой степени стремительно и незаметно, что я даже забыла о голоде и меня, вопреки обыкновению, не выманили из комнаты вкусные запахи готовящегося ужина. Мама постучала и позвала.

В общем… я витала в облаках, как классическая влюбленная дурочка, и от души наслаждалась этим процессом. Иногда становилось страшновато, и я задавалась вопросом: а не напоминаю ли я Юльку?.. Но ненадолго! Все же мы разные люди и влюбленности у нас разные. У меня для моей есть все основания!

– Дочка, о чем размышляешь с таким мечтательным видом? – голос отца ворвался в мысли и отвлек от чая с ватрушками.

Но вместо меня ответила хихикнувшая мама.

– О мальчиках, конечно!

– Ну мам!

– А что мам? С таким видом можно думать только о мальчиках! Это как бывшая молоденькая девочка тебе говорю!

Я с улыбкой посмотрела на родителей, решительно отбросила в сторону телефон и полезла обниматься. Какие же они у меня самые лучшие!

Остаток вечера я провела в кругу семьи и на телефон разве что косилась, особенно когда экранчик приветственно загорался.

Ответила, только когда ложилась спать, сразу попрощавшись до завтра и пожелав спокойной ночи.

И это не потому, что я вредная и мужика дрессирую, а потому, что действительно глупо с головой кидаться в неведомые воды. Пусть эти воды дивно привлекательные и в них даже утонуть не жалко!

Несколько омрачали безоблачное счастье только перспективы разговора с подругой. Мой рациональный ум говорил, что обижаться ей решительным образом не на что, а вот женская интуиция нашептывала, что просто не будет.

И таки кто бы сомневался в том, что интуиция оказалась права!

* * *

Воронин Евгений

Я натурально ехал крышей и сходил с ума.

Ничем другим мое помешательство на женщине было не оправдать. Как называется та фигня, когда ты с дебильной улыбкой пялишься на ее фотки в телефоне, которые тайком сделал, пока она сидела на моей же, между прочим, лекции? Сидела, прятала глаза и так очаровательно краснела, что поневоле появлялось желание выгнать всю остальную аудиторию к чертям и показать девочке, от чего действительно стоит краснеть в обществе своего преподавателя.

Но если бы все заканчивалось сексуальными фантазиями, то это однозначно было бы только половиной беды!

Нет, мне хотелось ее как можно чаще видеть, хотелось торчать с утра под ее окнами с кофе из Старбакс, конечно же выбрав мокачино со сливками, потому что только эта шоколадная сладость могла соответствовать Чайке. Мне хотелось затащить ее на самые высокие крыши и, обняв, долго пялиться на звезды, которые с такой высоты казались чуть ближе.

Ерунды всякой мне хотелось, в общем.

Даже странно, что после того разочарования в женском роде, которое обеспечила мне Ангелина, я смог так к кому-то относиться.

Ну а чувства к Оле оказались настолько возвышенными, что даже при фантазиях о том, что случится, когда мы наконец-то доберемся до кровати, уже не было всякой хардкорной жести. Хотелось залюбить девочку до томной неги, а потом уже все остальное.

Сейчас я стоял у своей машины у выхода из института и, нетерпеливо поглядывая на часы, ждал Олю. Судя по имеющейся у меня информации, она должна была скоро закончить.

И правда, на крыльце показалась знакомая стройная фигурка в простых джинсах и майке. Она была хороша… по-простому, по-невинному, но хороша. Светлые волосы рассыпались по плечам, одежда мягко облегает тело, но без вызывающего обнажения.

Из минусов – моя Чайка топала, уткнувшись в телефон, и явно не желала видеть своего мужчину.

Исправим!

Набрал номер Оли и, дождавшись, пока она ответит, низко промурлыкал в трубку:

– Олька, угадай, где я?

Она остановилась и удивленно заозиралась. Правда, смотрела в другую сторону.

– И где?

В голосе девушки было столько тщательно скрываемой радости, что у меня по позвоночнику прошла теплая волна, поднимая мелкие волоски на теле и оставляя за собой мурашки.

– Правее… еще правее… ну не так радикально, малыш!

Наконец взгляд девушки нашел меня, и, отняв трубку от уха, я приветливо помахал рукой. Она торопливо подошла, и я, не стесняясь, сгреб Чайкину в охапку и замер, ощущая, как меня окутывает ее мятный запах и начисто отключает остатки мозгов.

Пропал ты, Ворон, совсем пропал.

Мята реально оказалась травой позабористее коки.

Оля Чайкина

Воронин, несмотря на свою птичью фамилию, оказался настоящим стихийным бедствием. Он сносил все на своем пути, и у меня не было сил и желания противостоять этому мощному потоку. Не успела я опомниться, как у нас отношения закрутились настолько стремительно, что я только обалдевала.

Прошло уже несколько дней, и я ощущала себя словно в оке тайфуна. Вокруг что-то с немыслимой скоростью крутится, а я в обманчивой тишине и покое, но скоро накроет.

Возможно, дело в том, что поговорить с Юлей так и не получилось, так как отчаянная Ласточкина, оказывается, удрала в свой очередной поход. Притом там не было сети, так что последнее сообщение от Юльки датировалось четырьмя днями ранее. И если до этого я бы лишь привычно журила ее за пропуск учебы, то теперь мне было откровенно страшно.

Потому как Женя, конечно, не лапал меня на каждой перемене между парами, да и вообще мы не пересекались в здании университета, но особо отношения не скрывал. Как вот сейчас – мы стоим на парковке, а он спокойно меня обнимает.

Я отстранилась и, смутившись, попросила:

– А давай без публичных проявлений?

Судя по выражению лица Ворона, ему мои проблески разума таковыми не казались и вызывали недовольство.

– Почему это?

И он невозмутимо открыл заднюю дверцу, достал оттуда небольшой букет розовых гербер, спокойно вручил, а после помог сесть на переднее сиденье. Я поймала любопытные взгляды совершенно незнакомых, кстати, людей и внутренне грохнулась в обморок.

– Женя, дело в том, что Юлька уехала в поход, сети там нет и я до сих пор с ней не поговорила!

– Но ведь планируешь поговорить, когда она вернется, не так ли? – Вдобавок к герберам мне вручили кофе в именном стаканчике, после шоколадный батончик, и Ворон невозмутимо вырулил с парковки.

И мне… мне, с одной стороны, хотелось расплакаться от умиления и такой заботы, а с другой – пятая точка намекала на огромные, просто-таки глобальные неприятности!

– Женя, я переживаю!

– И я тебя прекрасно понимаю, – кивнул Воронин. – Давай я отвезу тебя поужинать и там ты подробно расскажешь о том, что именно тебя тревожит?

А непонятно, что ли?..

Ладно, ужинать так ужинать. В конце концов, он явно спокойнее, чем я, так что все должно разрешиться!

– Ты любишь Венецию? – спросил парень, пока мы летели на машине по одной из главных магистралей города.

– Интересный вопрос, – я повела плечами, – я люблю Венецию так, как ее может любить человек, который безумно много о ней слышал, но никогда не видел.

– Она чудесна, – в голосе Воронина поселилась несвойственная ему мягкость. – Если бы в города можно было влюбляться как в женщин, то я бы валялся у ног этой красотки в кожаных босоножках, прямо на мраморных плитах, которые она подметает своим шелковым подолом.

– А ты поэтичен, – усмехнулась я и задумчиво посмотрела на Женю.

– Я архитектор. Для меня Венеция – это концентрат прекрасного. Надеюсь, что ты тоже сможешь оценить ее очарование.

После подобного заявления у меня дрогнули руки, а внутренний истерик начал бегать по потолку черепушки. Он сказал то, что сказал? Я, он и Венеция? Это что-то значит?

Но если это действительно что-то значит, то я не готова! А-а-а!!!

В общем, от души попаниковать я не успела, так как мы приехали. Поплутали дворами и остановились у высокого здания, облицованного белым мрамором. Колонны и каменные изразцы придавали ему неповторимую воздушность, а большая вывеска, на которой золотом было выведено: «Венецианский вечер», намекала, что Олечке Чайкиной стоит отключить того самого истерика и включить адекватную девочку!

М-да…

А ты уже себе предложение отдохнуть в Италии вообразила, детка?

Сразу стало так стыдно, что хоть из машины не выходи. Но у Воронина явно были другие планы, и на мое замешательство он не обращал ни малейшего внимания.

Взял за руку и непреклонно вел за собой.

А я шла, немного беспомощно смотрела на широкую спину и думала о том, что это, оказывается, чертовски сложно – строить отношения с мужчиной, который тебе действительно нравится. В общении с Артуром не было неловких пауз и замешательства. Я не краснела, не бледнела и не думала о всякой ерунде. Например, о том, что с момента встречи прошел уже час так точно, а меня еще ни разу не поцеловали.

А хотелось, мне очень хотелось совершенно по-глупому и по-романтичному целоваться на светофорах.

Словно в ответ на мои мысли, на ступенях ресторана Женя вдруг поймал меня в объятия и коротко, но страстно коснулся губ поцелуем. Отстранился, шально улыбнулся и проговорил:

– Не утерпел до романтического завершения вечера, прости.

И после совершенно невозмутимо повел дальше.

В холле нас встретил официант, затянутый в красивую расшитую ливрею, прямо как в старых фильмах, и галантно провел в небольшой зал с открытой террасой, на которой мы и заняли столик. Сама терраса выходила во внутренний дворик-колодец, и я мимолетно удивилась. Мне казалось, что такое есть только в Питере, но вот, оказывается, и родной город может удивить.

Видимо, надо знать, где искать это самое удивительное. Женя определенно знал.

Нам принесли меню, и мои глазоньки, во-первых, малость разбежались от ассортимента, а после так же малость офонарели от цен. Венеция была дорога не только в крупном размере, но и в миниатюре!

– Если ты сейчас закажешь чай и салатик, то одними поцелуями сегодня не отделаешься, – совершенно спокойно пообещал мне Воронин, даже не потрудившись оторвать взгляд от своего меню.

– Что?! – возмущенным полушепотом вопросила я, не зная, как утихомирить свою полярную бурю эмоций. Одна моя часть возмущалась, а вот вторая… вторая искала и находила плюсы! И, видимо, глубоко-глубоко в душе ей было интересно: а что еще, кроме поцелуев, может предложить этот мужчина?

Пока я размышляла, он отвлекся и, поправив очки, с едва заметной улыбкой проговорил:

– Я уверен, что ты все прекрасно слышала, но если хочешь, чтобы я сказал это еще раз…

Божечки, как, ну как можно простое местоимение проговорить так, что сердце замирает?

Я мотнула головой и обратилась к подошедшему официанту, перечислив приглянувшиеся мне блюда. Мой теперь уже действительно настоящий парень тоже сделал заказ, а после откинулся на спинку стула и велел:

– Рассказывай. Откуда у тебя это желание замаскировать от общественных масс наши отношения?

– Я ведь уже сказала.

– Я пока логической связи не вижу.

– Если она вернется и ей кто-то скажет о наших отношениях до того, как это сделаю я, то будет плохо.

– Ну, напиши.

Вот все так просто в этом их мужском мире…

– Ты не понимаешь. Так просто о таком не сообщают! Я должна лично.

– Ох уж эти девушки… Ладно, я понял твои волнения и обещаю до часа икс вести себя прилично и не хватать тебя на глазах у всего института. А хочется, если честно… очень хочется.

– Я благодарна тебе за такое ангельское терпение, – любезно улыбнулась я в ответ, мало-помалу приходя в себя.

– О, моя девочка начала показывать зубки в ответ?

– Угу. Никогда не было – и вот опять.

Вечер прошел замечательно. Ворон сумел преодолеть то напряжение, что было на начальной стадии ужина. Несколько занимательных баек, пара еще не слышанных мною пессимистичных стишков, и тучки как не бывало. К счастью, Женя больше не пытался меня смутить своими откровенными намеками, потому я расслабилась. Лишь изредка ловила на себе его горячий взгляд, который он почти сразу опускал, но с такой многообещающей улыбкой, что становилось понятно: делает он это лишь пока.

Поужинав, мы доехали до ближайшего парка и бросили там машину. Долго бродили по затерянным в лесистой тени тропинкам и говорили обо всем на свете. О музыке и живописи, о последних веяниях дизайна и о том, какие архитектурные стили наиболее близки каждому из нас.

Незаметно на город опустился густой сумрак. Мы добрели до набережной и сейчас стояли у парапета, слушая мерный шелест волн Москвы-реки.

Женя смотрел на меня долгим, пристальным взглядом и вдруг, протянув руку, осторожно убрал за ушко прядь волос, с которой только что играл хитрец-ветер.

– Оль…

Он позвал меня так тихо, что шепот можно было расслышать только краем уха.

– Что?

Я отвечала в тех же интонациях, с той же громкостью. Сердце гулко стучало в груди, словно из тела разом вынули все органы и оно осталось одно. И по всей грудной клетке расходилось эхо, чтобы позже дрожью отдаваться в конечностях.

– Ты такая красивая… – Теплые пальцы скользнули по щеке, погладили скулу, обвели губы, которые вмиг пересохли, и мне дико захотелось их облизнуть.

Или чтобы это сделала не я…

Поцелуй… Поцелуй как дождь для сухой земли.

Женя словно меня услышал и медленно обнял, прижимая к себе и плавно склоняясь к дрожащему рту.

Это и правда было волшебно.

Совершенно, непередаваемо, просто прекрасно.

Интересно, Воронин действительно так хорошо целуется или дело в чем-то другом? В чем-то неуловимом, и я пока не решаюсь признаться в этом даже самой себе.

Может, дело в чувствах? Дело в любви.

Евгений Воронин

Я провалился в эти отношения, как в болото. Как моряк, сам прыгнувший лапы серен. Как… в общем, еще тысячи метафор, которые передадут суть ситуации, а она проста.

После чрезвычайно паршивого финала прежних отношений я с головой окунулся в новые, и у меня даже не получалось тревожиться о будущем, как, по идее, нужно было бы делать.

Вместо этого я гулял и целовался. Гулял с Олей и Тверью, целовался только с Олей, к счастью. Хотя собака старательно пыталась наверстать очки в этом направлении и подло лобызала меня во все места по утрам, когда решала, что хозяину пора вставать. У него псина уже семь часов ничего не ела! Как так?!

Прекрасные дни, проведенные в компании Оли Чайкиной, не смог омрачить даже тот факт, что в институт заявилась Ангелина, расфуфыренная, как первая леди США, с милейшей улыбкой на лице и ненавистью ко всему сущему в глазах.

Начала моя бывшая, как всегда, за здравие…

– Женечка, – я едва не подпрыгнул на месте, услышав знакомый голосок на выходе из кабинета кафедры, – а это я тебя здесь жду…

Одного взгляда на девушку хватило, чтобы понять: она пришла выяснять отношения и явно долго выбирала наряд, чтобы в случае провала жертва в моем лице видела, что она теряет. Ангельское личико, влажные от блеска пухлые губки, белокурые волосы, собранные сзади заколкой… Джинсы, подчеркивающие шикарные ноги Лины, и туфли на высоком каблуке, отвечающие той же цели. Майка с глубоким декольте и невинный взгляд бедной овечки.

Создавая Ангелину, природа явно хотела изобрести оружие массового поражения, которое будет косить направо-налево всех встречных-поперечных мужиков, потому и наделила это чудовище ангельской внешностью и характером настоящей стервы.

– Зачем пришла? – спросил я, и не думая остановиться.

– Соскучилась!

Хотелось на манер пса из старого мультика спросить: «Шо, опять?!»

Ангелина посеменила за мной по коридору, цокая каблучками: цок-цок-цок.

– Мы же вроде все уже выяснили с тобой?

– Я хотела зайти к тебе домой утром, принесла твой любимый кофе из Старбакс, а у тебя собака из-за двери лает. Ты завел собачку?

– Да, теперь у меня есть собака, и что?

– Воронин, – глаза Ангелины округлились, – с каких пор ты любишь собак? Там, судя по голосу, не маленькая шавочка, а огромная псина!

– Так и есть, собака большая. И, вообще-то, я всегда любил собак.

– Сука… – пробормотала Ангелина так неожиданно, что я даже переспросил:

– Что, прости?

– Сука, говорю… наверняка эта собака – сука! В смысле собака-девочка… Мне вчера как раз говорили, что у тебя появилась какая-то сука…

Я остановился и посмотрел на Лину, которая, закусив губу, с самым невинным видом накручивала на палец прядь светлых волос. Она кокетливо взмахнула длиннющими ресницами, уставилась на меня во все голубые глаза, а затем вкрадчивым шепотом, словно делилась со мной самым главным секретом в своей жизни, произнесла:

– Добрые люди говорят, что один препод этого института трахается со своей студенткой… Не знаешь, кто бы это мог быть?

У каких добрых людей языки лишние, интересно.

– Чего тебе нужно, Лина? – устало спросил я, и девушка сделала шаг по направлению ко мне, прижимаясь почти вплотную и заглядывая мне в лицо снизу.

– Хочу познакомиться с твоей сукой. Покажешь мне ее?

Угу, маска ангелочка временно сдвинута и показан стервозный оскал?

– Так собака дома, Линочка. А ты в универ пришла… – усмехнулся я, понимая, что Ангел-мать-ее-Лина говорит совсем не о Твери, которая наверняка сейчас мирно сопит на моей кровати или, возможно, снова с упоением раздирает вещи, оставленные на вешалке.

Терпение Лины лопнуло, словно воздушный шарик. Она замерла на пару секунд, хлопая глазами с пушистыми ресницами, а потом резко отступила от меня, толкая в грудь и повышая голос:

– Воронин, что ты делаешь из меня дуру! Где она? Где телка, с которой ты спишь? Эта сука с птичьей фамилией!!!

Лина с размаху огрела меня по спине сумкой на длинном ремешке, которая до этого висела у нее на плече, и продолжила орать:

– Ты совсем охренел!? Ты реально променял меня на какую-то курицу? Нет, там была не курица, там была какая-то другая птица… Я не помню какая, но это твоя студентка!

Глядя на эту скандалистку, я снова задался риторическим вопросом: «Где были мои глаза раньше?» Как я вообще мог принимать ее за адекватное существо?

– Не ори. – Я взял Лину под локоть и вытащил из коридора на лестницу, поскольку внимания со стороны преподавателей, которое так отчаянно пыталась привлечь Лина, мне совершенно не хотелось. Создавать проблемы себе и Оле Чайкиной совсем не входило в мои планы, зато явно было ключевой целью пришедшей на разборки Ангелины.

– Не трогай меня, – взвизгнула Лина. – Воронин, ты совсем совесть потерял? Где твои моральные принципы?

– Не тебе читать мне нотации о морали, – взвился я в ответ, – Ведь мы все знаем, что расстались мы задолго до того, как у меня появилась девушка, и почему мы расстались!

Лина закатила глаза и всплеснула руками:

– Ты до конца жизни будешь мне это припоминать?

– Ну ты же пришла ко мне выяснять отношения в институт и орешь тут о том, что у меня связь со студенткой!

– Так это правда? У тебя реально отношения со студенткой? Воронин, как низко ты пал…

– Иди отсюда. – Я повернул сопротивляющуюся Ангел-мать-ее-Лину лицом к лестнице и поволок по ступенькам вниз, намереваясь выставить ее из учебного корпуса и попросить охрану на входе больше не пускать ее на территорию. Когда путь до первого этажа был уже почти закончен, Лина вывернулась и, пробежав несколько ступеней, заорала:

– Чайкина! Я вспомнила! Птичья фамилия! Ее фамилия Чайкина! Я хочу посмотреть, на кого ты променял меня, Воронин! Покажи мне ее, иначе я не уйду…

– Уйдешь, – рыкнул я сквозь зубы, хватая Лину за шкирку и продолжая волочь ее к КПП, а моя бывшая продолжала орать на весь институт:

– Она хоть совершеннолетняя? Или нет? Воронин, тебя посадят! А свои веревки ты ей уже показывал? Боже, Евгений Батькович, ты совсем сошел с ума! БДСМ и несовершеннолетняя девочка, ай-яй-яй! Тебя посадят!

Под аккомпанемент воплей Ангелины и удивленные взгляды встречных студентов и преподавателей я все-таки дотащил сопротивляющуюся девушку до КПП и, ткнув ее носом прямо в будку охранника, велел блюстителям порядка никогда и ни при каких обстоятельствах не пропускать эту девушку на территорию учебного корпуса, поскольку студенткой она не является. Не студентка при этом продолжала орать, что я растлитель малолетних и любитель ощипанных куриц с птичьими фамилиями…

Передав не желающую успокаиваться Ангелину на руки охранникам, я в отвратительном расположении духа пошел обратно на кафедру. Желание в этот момент у меня было только одно – снести голову Бойцову, ведь, как я думал, именно он донес Лине информацию о моих отношениях с Олей Чайкиной, и я не ошибся.

* * *

Вернувшаяся из похода на день раньше Юля Ласточкина, конечно же, знала, кто такая Ангелина и как она выглядит, а потому, завидев бывшую подругу Воронина на кафедре, не смогла отказать себе в удовольствии выяснить, зачем же она сюда явилась. К тому же Бойцов, который и привел Юлю на кафедру, обещал, что Ласточкина узнает о предмете своей недавней любви такое… А Юля о Вороне знала все… ну, как она думала – все.

То, что Воронин встречается с Олей Чайкиной, стало для нее настоящим сюрпризом. И пока, прихихикивая, Бойцов тащил Юлю вниз по лестнице вслед за Евгением, пытающимся справиться с разъяренной Ангелиной, Ласточкина думала только об одном: как она могла? Она же подруга! Она же знала, что Юле нравится Ворон… Она же на кладбище с ней ходила…

Поэтому, когда злой Воронин вытолкал Лину из учебного корпуса и зашагал обратно к аудитории, а Артур закончил наконец повторять Юле в ухо: «Вот видишь, а я тебе говорил!» – Ласточкина выскочила на улицу вслед за Линой, которая остановилась на лестнице, поправляя майку, из которой едва не вывалилось ее декольте.

– Извините, – тихо пробормотала Юля, привлекая внимание бывшей девушки Воронина, и, когда та наконец поняла, что обращаются к ней, продолжила: – Вы хотели знать, кто такая Оля Чайкина? Пойдемте, я вам ее покажу…

Глава 12

Оля Чайкина

Временами, как бы ты не готовился к неприятностям, мироздание все равно умудряется подсунуть их тебе в самый неожиданный момент. Казалось бы уже со всех сторон обезопасился, соломки подстелил, и так далее! А все равно упадешь наиболее болезненным и позорным образом!

В моем случае получилось сочетание двух этих замечательных факторов.

Юлю я увидела в к одном из коридоров универа, и по лицу подруги сразу догадалась, что дело дрянь! Вот общаешься ты с человеком годами и вовсе не знаешь, какое зверское у нее может быть выражение физиономии!

Очень хотелось сказать, что-то в стиле «Ты же должна была вернуться завтра в пять утра и в тот же день поехать в университет», но чувствую за подобное мне вцепятся в волосы еще на первой части фразы.

Но я действительно на это и рассчитывала! Сегодня вечером хотела ей написать, что нам срочно-срочно нужно пересечься до универа. Утром как обычно вместе поедем.

Ситуация комично-идиотская. Но от этого не легче, и все равно хочется… отчаянно хочется хоть как-то все решить и разрулить.

Я уже мучительно начинала подбирать подходящие слова, когда заметила рядом с подругой (теперь уже наверное бывшей?) еще одно действующее лицо. Блондинистое такое, с крайне милой мордашкой, в летящем платье и на высоких, тонких как лезвия каблучках. И судя по выражению голубых глазок ангельского создания, именно этими острыми шпильками она и хотела бы отпинать мой хладный труп.

Второе что я вспомнила – данную фифу я уже кажется видела. Но в последний раз она болталась на плече у Воронина, когда тот вытаскивал ее из клуба.

«– Бывшая», – подсказало мое более чем сообразительное подсознание.

С таким выражением мордашки могут лететь выяснять отношения или бывшие, или несостоявшиеся.

Остановились девушки в нескольких шагах от меня.

Юля так вообще отошла к стене, скрестила руки и процедила:

– Изначально я предполагала высказать все, что я о тебе думаю самой, но тут такой интересный случай в лице госпожи Ангелины приключился, что я решила не вставать между вами.

Госпожа Ангелина прищурила глазоньки и сделала несколько крохотных шажков, обходя меня по кругу и осматривая с ног до головы так, словно видела перед собой нечто чрезвычайно отвратительное.

– Мда, – наконец кратко резюмировала она. – Стоит признать, что у Жени хороший вкус исключительно на вино и недвижимость. На баб чрезвычайно отвратительный… сразу вот после меня взял и испортился.

Народ вокруг заухал, и отошел в сторонку, а некоторые даже достали чипсы или сухарики, чрезвычайно воодушевленные женским батлом, который вполне мог перерасти в женскую драку.

Вот же ж блин, никогда не умела развлекаться подобным образом.

– Вы что-то хотели? – ровно спросила я, у Ангелины, а потом покосилась на Юлю, что с явным удовольствием наблюдала за представлением, и добавила. – Могла бы и лично все выяснить, все же не чужие люди!

– Где было это твое, «не чужие люди», когда ты лезла к моему Ворону! – во весь свой громкий голос заорала Ласточкина.

– А Ворон это типа Евгений Воронин, да? – раздался чей-то чрезвычайно радостный голос.

Студенты воодушевленно заулюлюкали и судя по всему достали телефоны для съемки. Женский батл за препода это точно что-то новенькое, мать их!

Позорище-то какое…

– Никуда я не лезла, – с достоинством поправила сумку и хотела было уйти, как на сцене появилось новое действующее лицо.

Артур Бойцов.

– Ну, справедливости ради реально не лезла, вовсю домогался твой разлюбезный Ворон, Юленька. Но Олечка наша, особо долго не сопротивлялась. Сколько там у этого козла ушло? Две недели или три?

Я повернулась, к Бойцову и тихо сказала:

– Мне всегда думалось, что ты нормальный достойный парень, а не… то, чем кажешься сейчас. Столько угроз и оскорблений, из-за того, что мы друг другу не подошли? – после повернулась к Юле, и сказала. – Все действительно случилось очень внезапно. Сначала мне было неловко говорить про интерес Воронина, зная о твоих к нему чувствах. А потом я и вовсе твердо решила, что мне сейчас нужно заниматься учебой, а не парнями. Все изменилось очень резко, и уже уехала в поход. Можно было бы написать, что так и так, но мне всегда казалось правильным подобные моменты прояснять лично и глядя друг другу в глаза. И уж точно без привлечения посторонних лиц…

Выразительно покосилась на Ангелину. А та… та решила высказаться! Притом так, что я сначала обалдела от того, что столь тонко-звонкое создание умеет так материться, а потом просто стояла от души шокированная.

Столько про себя я не узнавала никогда в жизни! И что я тупая, и фамилия у меня должна быть не Чайкина, а Куркина, и что я толстая и страшная, и у Ворона после расставания с прекрасной Линой наверняка случился заворот мозгов и не только, раз у него на подобное стоит. И так далее, и тому подобное, и с такими грязными матами, что просто швах.

Я уже решила, что надо просто разворачиваться и уходить, когда банкет получил весьма неожиданное продолжение.

Из-за угла вырулила группа студентов, а потом и Воронин. Который на несколько секунд замер, глядя на всю эту мизансцену, а после командирским тоном рявкнул:

– Все разошлись! Быстро!

И наши студенты, которым и черт не брат… послушно потянулись в разные стороны. Я мимолетно восхитилась, так как искренне считала, что Женю с такими приказами просто пошлют по известному адресу, с указанием всех эротических поворотов пути.

– Бойцов, а ты останься, – дополнил свои распоряжения Воронин. – И ты Ласточкина. Ангелина, я бы сказал, что ты вот как раз можешь быть свободна, но боюсь, что не сработает.

– Ну почему же, милый, – блондиночка поставила ножки крестиком и вообще всячески изображала из себя невинную овечку. – Я готова быть свободна и очень раскрепощена в любом месте и направлении, но если ты меня сам туда проводишь. О-о-о-очень раскрепощена, если ты понимаешь о чем я… все как ты любишь. Я согласна на эту гадость, честное слово!

– Как же ты меня достала, – с бесконечной усталостью в голосе выдал Женя.

– А она знает, кстати? – эта «овечка» мотнула головой в мою сторону.

Повисла немая пауза, и видимо по удивлению в моих глазах Ангелина поняла главное – не знаю!

– Прелесть-то какая! – всплеснула ручками девушка, и расплывшись в акульей улыбке, которая весьма дико смотрелась на милом личике, ласково осведомилась: – Курочка, а ты в курсе, что он извращенец?

– В смысле?

Это кстати спросила почему-то не я, а Ласточкина.

– Да в прямом! – радостно выдала нам всю информацию Ангелина. – БДСМ, веревки, воск от свечей, зажимы для сосков, ползи ко мне женщина…

– А вот врать не надо, четырьмя из пяти озвученных тобой позиций я не интересовался, – возмутился Женя.

Я мысленно прикинула перечисленное, даже не зная от чего страшнее.

– Оля, не слушай эту психованную.

– О, так ты решил детку просвещать медленно, дабы не убегла? – расхохоталась Лина и как-то очень пошло мне подмигнула. – Малыш, уверяю, что даже если тебя крайне ванильно трахнут в первый раз, то рано или поздно все же попытаются склонить к непотребностям.

– Так, меня это задолбало, – я встряхнула волосами, и обойдя всю эту компанию двинулась к концу коридора, не обращая внимания на окрики ребят.

Ангелина орала что-то не менее гадостное, Юля молчала, а Бойцов ржал как конь, громко говоря, что так нам всем и надо.

Я ощущала себя очень потерянной.

Все же одно дело это бороться за свою любовь там с родителями, еще с кем-то, отстаивать неравенство, а другое когда вот так вот в коридоре твоего родного универа появляется блондинистый ангелок с характером настоящей стервы и начинает всех просвещать. Вот всех и разом!

Спустя буквально минуту на телефон пришло сообщение, от Жени.

«Я сейчас все решу и найду тебя.»

Немного подумав, я напечатала в ответ:

«Ок. Пойду в сквер недалеко от универа».

Появился Ворон спустя буквально полчасика. Всучил мне в одну руку клубничный молочный коктейль, а в другую стаканчик с гонконгской вафлей. Даже меланхоличное настроение отступило при виде взбитых сливок и кусочков фруктов, в этой невероятно вкусной прелести.

– Взятка? – со смешком спросила я.

– Ага. С шариком шоколадного мороженого, все как ты любишь, – миролюбиво сказал парень, стягивая с себя строгий пиджак, и садясь рядом на лавку.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ, и запустила зубы в край хрустящей вафли.

Несколько минут мы так и сидели. Никто не торопился начинать разговор. Я пользуясь возможностью ела, а Воронин рассматривал блестящую гладь пруда.

– Если честно, то с этим местом не самые вдохновляющие ассоциации, – все же начал диалог Женя. – Сюда ты нас с Бойцовым тогда и позвала.

Я поболтала ногами и лишь повела плечом, соглашаясь, что да, как раз сюда.

– Повод другой, не волнуйся, – покосилась на Воронина.

Тот ощутимо расслабился и даже улыбнулся, а после потянулся ко мне, касаясь поцелуем виска. Нос щекотал приятный аромат его туалетной воды, и я потерлась головой о его подбородок, возвращая ласку.

– Но все же кое что я хочу знать.

– Понимаю Ангелина солгала не во всем.

– Угу…

– Мне действительно нравится такое направление как шибари.

– Это когда что?..

– Это когда девушку обвязывают специальными веревками. На мой взгляд это красиво…

– То есть БДСМ, – резюмировала я, с легким холодком в животе. Таки БДСМ… а-а-а-а!!!!

– Не совсем. Вернее совсем нет. Шибари изначально появилось в Японии, как искусство фиксации ценных пленников. Их надо было связать так, чтобы кровоснабжение конечностей за время долгого пути не прекратилось, ну и чтобы пленники не могли сами себе навредить. Потому и появились специальные веревки и специальные узлы, которые фиксируют тело на усмотрение мастера. Далее уже после войны, это получило распространение в театра кабуки, именно в качестве шоу. В БДСМ практику шибари привнесли уже гораздо позже. Потому да, шибари может использоваться во время сессий, но само по себе это искусство не является направлением течения БДСМ.

– Сложно, – коротко резюмировала я.

Ну а мысленно все еще была в состоянии того опоссума из мема. Бежит-орет.

– В любом случае, если тебе такое не нравится и такого не хочется, то я не стану заставлять. Да и вообще, рано говорить, ты только-только от поцелуев перестала шарахаться.

Ну, если быть совсем уж честной, то не припомню, чтобы я прямо таки шарахалась от поцелуев. Но Женя прав, говорить о таких областях личной жизни еще рановато.

Я подцепила ложкой сливки с ягодкой голубики, и предложила Воронину. Он вопросительно изогнул бровь, но послушно съел угощение. Я подалась вперед, касаясь его губ поцелуем, и заодно слизывая белый след от сливок в уголке рта.

А потом сказала:

– Если честно, это все капец как стремно. Просто вот жесть как, Воронин. Но… – еще раз поцеловала, и нежно улыбнулась. – Наверное недостаточно, чтобы я от тебя отказалась. В конце-концов у всех свои недостатки, а тебе если я правильно поняла, даже не хочется никого хлестать плетьми.

– Этого точно не хочется, – хмыкнул в ответ Женя, и уже сам меня поцеловал. Не глубоко, не жарко… но так нежно и трепетно, что я размякла, растаяла как мороженое на июльском солнце. – А вообще, Оль… хочу сказать, что не знаю, что там будет дальше, и как все получится, но сейчас я уверен в том, что ты та самая женщина, рядом с которой мне хочется быть. И ради которой я готов меняться. Взаимно меняться… я не требую полного принятия, но хотя бы не отталкивай из-за некоторых вкусовых предпочтений.

– Ты как-то говорил, что терпеть не можешь голубику, – покачала головой я, зачерпывая еще одну ложку и вновь скармливая парню. – Но сейчас, из моих рук ешь…

– Сейчас я готов сожрать даже креветки, несмотря на то, что аллергия у меня на них еще более дикая, чем на голубику, – насмешливо фыркнул Ворон, вновь притягивая меня к себе, зарываясь лицом в волосы, начисто игнорируя все мои писки и попытки вырваться.

– Ты совсем больной? – шипела я, упираясь в широкие плечи. – Блин, я пыталась провести параллели с принятием склонностей и готовностью терпеть какие-то мелкие неудобства во имя комфорта другого, а ты оказывается аллергик! И псих, наверняка! Кто ест аллергены, чтобы не портить момент?! Ну кто?! Где твои таблетки, дурак несчастный?

– Совершенно безнадежный влюбленный дурак, Оль, – еще крепче прижав меня к себе, выдохнул на ухо Воронин. – И успокойся уже, все хорошо.

А потом, после того как этот… этот… в общем все же принял нужные лекарства, мы сидели все на той же лавочке и наблюдали за заходящим солнцем. Я разулась, и закинула ноги на колени мужчины, а он теперь неторопливо разминал ступни, от чего я тихо вздыхала и закатывала глаза.

А еще мы много говорили. Обо всем на свете! В том числе и о новой информации, конечно же.

– Как ты вообще пришел к таким специфическим увлечениям?

– Ну… увидел в интернете картинки. Мне это показалось красивым.

Я кинула на парня любопытный взгляд, и потянувшись к телефону, погуглила заветное слово.

– Ой…

Голые женщины это не то чтобы внезапно, но неожиданно…

Зрелище было несомненно интригующим.

– Может тебе просто обнаженка по душе пришлась?

– Говорят, что если с модели убрать веревки и зрительная часть фото не пострадает, то это не шибари, – с усмешкой покачал головой Женя. – Так что нет, Ольчик. И вообще… это сложно объяснить. Потому, пока даже пытаться не буду.

– Пока? – безошибочно выделила я нужное слово.

– А мы не будем торопиться, – между поцелуями выдохнул мне Женя. – Совсем-совсем не будем.

Вместо эпилога

Оля Чайкина

Любовь она бывает очень разная.

Некоторая вспыхивает неистовым пожаром, а бывают спокойные чувства, которые согревают тебя на протяжении всей жизни.

Про всю жизнь я конечно не ручаюсь, так как она поганка длинная и неоднозначная, а я только стою у ее рассвета.

Но мы с Женей вместе уже больше трех лет, поженились полгода назад, и пока все… ну не без неприятностей, конечно, но в целом хорошо.

Что касается его более чем своеобразных привычек… то оказывается, спустя пару лет отношений, действительно интересно пробовать новое. И это новое само-по себе входит в вашу жизнь.

И «новое» не только в плане сторон интимной жизни, но еще и ее последствия!

Наша дочь родилась спустя пять лет от первой встречи, и более балованного папой ребенка, я еще не видела! Даже иногда шутим, что с появлением второй женщины в нашем доме у меня появилась конкурентка за любовь мужа.

Но муж наглядно доказал что нет, я все еще на первом месте… чем обеспечил нам второго детеныша.

Дружба с Юлей Ласточкиной так и не восстановилась. Она спустя несколько месяцев позвала меня выпить кофе, и честно сказала, что до сих пор не согласна с тем, что я умолчала про интерес Ворона, но о своем поступке она сожалеет.

Простить-то я простила, но принять до конца так и не получилось.

Но наверное стоит признать, что не все люди встреченные нами в юности идут с нами рука об руку до конца жизни.

Главное, что я люблю своего более чем специфичного мужчину, и он отвечает мне взаимностью.

Евгений Воронин

Любовь бывает очень разная.

Некоторая вспыхивает неистовым пожаром, а бывают спокойные чувства, которые согревают тебя на протяжении всей жизни.

Моя любовь родилась в огне, а после превратилась в ровное, жаркое пламя.

Я не раз слышал о том, что быстро вспыхнувшее, так же быстро тухнет, но это оказалось не про нас. Я сходил с ума по мятному запаху моей девочки, как через месяц знакомства, так и через год и даже через пять.

Даже наверное еще больше, потому что сейчас, через пять, к ее естественному аромату примешивается что-то неповторимое, притягательное.

Некогда я видел, что если и создам семью, то она будет идеальна. Так и случилось.

Годы идут, а женщина рядом кажется по прежнему неповторимой, прекрасной и самой лучшей на этом свете.

Особенно на контрасте с Ангелиной!

Лина, кстати позвонила мне спустя пару месяцев после встречи в университете и… поблагодарила. Оказывается, буквально спустя недельку она познакомилась с настоящим мужчиной по имени Мухаммед! Который, конечно, безумно в нее влюбился, предлагает пожениться и уехать вместе в Турцию.

Если честно, если бы я услышал про Мухаммедов и турции от кого угодно другого, то орал бы благим матом и ехал бы бить арабу морду. Но кроме милого личика, у Лины в запасе был разряд по стрельбе и зеленый по каким-то многоборствам. А также три старших брата.

Потому я сделал проще. Благословил Лину, позвонил ее родне и от души посочувствовал неведомому Мухаммеду!

От автора:

Итак, милые читатели)

Так как на момент последней беседы в сквере до каких-то интимных отношений нашей парочке было как до Китая пешком, я решила написать вам бонус о том периоде, когда это время прошло.

К тому моменту и Оля приняла увлечения Женьки, и Женя уже точно был уверен, что эта девушка с ним надолго.

В общем… постельная сцена!) Со всеми ништяками)))

Некоторое время спустя после разговора в парке

Я снова стоял в сквере рядом с домом Оли Чайкиной и размышлял о том, как изменилось мое отношение ко всему миру с приходом в мою жизнь этой глазастой куклы.

После скандала с Линой, Юлей и Бойцовым больше всего на свете мне хотелось расслабиться. И сделать это так, как делал раньше: вытащив из шкафа в гостиной ту самую сумку с веревками, о которой столько раз напоминала Ангел, мать ее, Лина. Будь на месте Оли моя бывшая, я бы и вытащил, но с Чайкиной так поступать нельзя. Точнее, наверное, можно, но я действительно не хотел ее пугать, хотя в последние дни справиться со своими желаниями мне было особенно сложно.

Чайкина, словно навязчивая идея, не покидала меня ни днем, ни ночью, но я прекрасно помнил, как она отреагировала на вопли Лины, и не хотел травмировать ее хрупкую психику. Для меня Оля была нежным цветком, который заслуживал самого бережного и внимательного отношения. Хотелось покрывать поцелуями каждый сантиметр ее тела, ласкать ее кожу, шептать на ушко всякие приятности… Хотя, справедливости ради, отмечу, что и предварительно связать ее, зафиксировав тонкие запястья и щиколотки пеньковой веревкой… не давая пошевелиться, уложить на ковер в гостиной, такую беспомощную и такую прекрасную, мне тоже, черт подери, хотелось!

– Женя? – голос Чайкиной выдернул меня из ступора. Вот уметь надо так погрузиться в свои фантазии, чтобы проморгать объект этих самых фантазий… – А что ты тут делаешь?

Оля стояла передо мной в легком струящемся платье и улыбалась. И я тоже заулыбался, как идиот…

– Тебя жду…

– Меня? А зачем?

– Соскучился, – пробормотал я. И это было чистой правдой. Очень соскучился!

Я обнял Олю за талию и, притянув к себе, принялся целовать, вдыхая ее запах. Она прижималась ко мне, обнимала за плечи, касалась кончиком носа моей шеи, целовала, улыбалась и шептала на ухо: «Я тоже».

А я понимал, что от одного ее запаха готов сойти с ума, прямо сейчас и прямо здесь.

– Поедем к тебе домой? – вдруг произнесла Оля. – Я тоже очень по тебе соскучилась!

«Шах и мат», Воронин. Я с лицом пятнадцатилетнего дебила кивнул в ответ на предложение и взял ее за руку. Весь мир вдруг перестал существовать и растворился в воздухе. Сейчас здесь были только мы: я и Оля.

До дома мы добрались очень быстро, поднялись в квартиру.

Усевшись на диване в гостиной, Чайкина с упоением тискала Тверь, уделив все внимание своей новой любимице, но зверю это быстро надоело, и мы остались одни. Оля переключилась на меня – повернулась и, упираясь ладошкой мне в коленку, наклонилась и с улыбкой посмотрела в лицо. Я тонул в ее глазах, а Чайкина коснулась моих губ своими…

– Воронин, ты что, боишься меня? – спросила она, прервав долгий, очень тягучий и приятный поцелуй.

– Я тебя?

– Угу, – кивнула Оля, облизывая губы и не сводя с меня взгляда.

– Может, это тебе нужно меня бояться? – выдохнул я, снова представив, как связываю ее и опускаю на ковер. – Или ты уже забыла о том, что мне нравится?

– Нет, не забыла. Более того, хочу, чтобы ты познакомил меня со своими увлечениями поближе! У меня было время немного успокоиться и изучить вопрос…

– Изучить вопрос? – Я рассмеялся. – Чайкина, хочешь сказать, что пару последних вечеров ты провела, пытаясь расспросить Гугл о том, что такое шибари?

– Не совсем так… Я все-таки решила, что опытный друг лучше гугла покажет мне, в чем же прелесть этого древнего искусства…

Оля смотрела на меня, закусив нижнюю губу, и хитро улыбалась. Ее волосы рассыпались по плечам, а легкая ткань платья колыхалась от дуновений ветерка, влетающего в комнату из приоткрытого окна. Чайкина откинула волосы на бок, обнажая шею, а потом слегка отодвинулась, убирая руки за спину и продолжая смотреть на меня совершенно невинным взглядом.

– Руки связываются за спиной? – спросила она.

– Ты шутишь, да? – Я улыбался, отлично понимая, что нет – она не шутит. В подтверждение моих слов девушка покачала головой, вытягивая руки перед собой и сплетая пальчики.

– …Хорошо, – удовлетворенно произнес я, натягивая поясок и опуская руки девушки вниз, лишая ее возможности обнимать меня или вообще прикасаться. Несколько минут я просто ласкал Олино тело, наслаждаясь ее реакцией: девушка вздрагивала от моих прикосновений, робко отвечала на поцелуи и иногда косилась на стянутые лентой шелкового пояса руки, впрочем, не пытаясь освободить их. Когда же я заставил ее слегка приподняться, полностью снимая платье, Оля, кажется, растеряла все остатки своего боевого настроя.

– Ты очень красивая, – прошептал я, укладывая Олю на ковер, поднимая ее связанные руки вверх и продолжая ласкать ее тело.

Мои губы касались нежной шеи, я просто не мог оторваться, надышаться ее запахом. Одной рукой я держал пояс, а второй ласкал тонкую талию, постепенно опуская ладонь ниже.

Дыхание Оли участилось, едва мои пальцы коснулись тонкой ткани кружевных трусиков. Девушка выгнулась, сама слегка раздвигая ножки и давая понять, что она совсем не против того, что я делаю. Я улыбнулся – глаза Оли были закрыты, она явно ждала, что я буду делать дальше. Кончики моих пальцев скользнули под тонкую ткань, и с губ девушки сорвался тихий, едва слышный стон, а я почувствовал такую теплую и нежную кожу, опуская ладонь все ниже и наблюдая, как Чайкина покусывает губы, пытаясь предугадать мои дальнейшие действия.

Я наклонился, целуя в губы, и она очень жадно ответила, забыв, что руки ее связаны, и дернув поясок, который я тут же натянул обратно, тихо сказав:

– Тебе пока нельзя меня трогать, зато мне можно трогать тебя…

Я потянул вниз ее трусики, и девушка снова выгнулась, помогая мне раздеть ее. Я больше не мог держать себя в руках, наклонился, очень жадно целуя Олю, и опустил руку между ее ножек. Чайкина снова застонала, шире открывая ротик и жадно впиваясь в мои губы, а я продолжил ласкать ее, второй рукой распутывая связанные запястья, чтобы дать возможность обнимать меня и делать то, что она хочет сама.

Едва я освободил ее руки, Чайкина обвила меня ими за шею, продолжая целовать, а потом скользнула вниз, расстегивая джинсы. Кажется, я окончательно потерял связь с реальностью… Расстегнул кружевной бюстгальтер, снимая его и оставляя Олю совершенно обнаженной, и на несколько секунд замер, просто любуясь этой совершенной куклой, которая сейчас принадлежала только мне и, кажется, хотела меня не меньше, чем я ее. Я встал на колени, разглядывая ее и медленно расстегивая свои джинсы. Оля тоже следила за моими действиями, а потом уперлась ножкой мне в грудь.

– Я тебе тоже хочу кое-что сказать, – прошептала, дотягиваясь до пояса и сжимая его в руках.

– Что? – спросил я, улыбаясь и продолжая смотреть на нее. Более совершенного тела я не видел в своей жизни! Куда там Ангелине, даже со всеми ее выкрутасами, до этой малышки, которая просто сводит меня с ума.

Оля молчала, продолжая сжимать в руках пояс и явно волнуясь.

– Хочешь тоже запретить мне тебя трогать? – пошутил я.

– Нет, – прошептала Оля. – Хочу, чтобы ты меня трогал! И чтобы целовал, хочу! И все остальное с тобой хочу! Я вообще тебя очень хочу…

Я наклонился, снова целуя свою куклу, и прошептал ей на ушко:

– Я тоже очень тебя хочу!

А затем прикусил сладкую шейку так, что Чайкина снова тихо застонала. Моя рука опять скользнула между ее ножек. Оля ответила на поцелуй, жадно впиваясь в мои губы, и выдохнула:

– Просто ты у меня первый…

От этого заявления куклы я замер, на несколько секунд, кажется, перестав даже дышать и пытаясь уложить в голове только что полученную информацию. Хотя я подозревал, что вряд ли у рассудительной и такой хорошей девочки Оли Чайкиной было много парней, но предположить, что их не было совсем, как-то не мог.

– Значит, я буду не первый, а единственный, – прошептал я, покрывая поцелуями Олину грудь, живот и опускаясь ниже…

Чайкина хотела ответить мне что-то, но едва я поцеловал ее там, как с губ девушки сорвался стон. Я целовал и ласкал ее, наслаждаясь стонами и чувствуя, как она вцепляется мне в волосы, уже не в силах сдерживать эмоции.

Как только я поднялся выше, Чайкина потянулась, пытаясь поцеловать и прижимаясь ко мне всем телом. Я отлично чувствовал, как она хочет меня, но хотел сделать наш первый раз запоминающимся и, дотянувшись до пояса, нежно, но твердо взял ее за руки, размыкая объятия и снова связывая запястья. Оля удивленно наблюдала за тем, как я дотянулся до дивана, привязывая второй край пояса к ножке и лишая Чайкину возможности свободно двигать руками. Которые теперь были вытянуты вверх по ковру.

– Я же запретил тебе меня трогать, – улыбнулся я. – Сегодня я буду тебя ласкать. А ты меня в следующий раз.

Оля подергала руками, видимо, убеждаясь в том, что сейчас она действительно не может освободиться, но сказать что-то или спросить я ей не дал, накрывая губы поцелуем и снова опускаясь вниз. Я хотел, чтобы моей девочке было очень приятно, и старался сделать для этого все. Судя по тому, как Оля стонала и кричала в следующие несколько минут, мне удалось.

Когда же я наклонился к ней, целуя в губы, раздвигая ее ножки и беря за бедра, Оля сама подалась вперед, прижимаясь ко мне и стараясь дотянуться до моего лица, чтобы поцеловать. Шелковый пояс мягко держал ее, не пуская, а я улыбался, глядя, как она закусывает губу, когда я глажу ее бедра.

– Ты только моя девочка, – прошептал я, наклоняясь ближе и разрешая наконец прижаться ко мне губами. Сделал движение вперед, чувствуя, как напрягается ее тело, как сама Оля сильнее впивается в мои губы и как мы сливаемся в единое целое…

Мир словно расплылся, рассыпался и отошел куда-то на задний план. Я видел только глаза Оли, сейчас черные от затопившего радужку зрачка. Видел только ее розовые, нежные губы, раскрывшиеся в коротком стоне.

Оказывается в этом есть нечто совсем иное, новое, когда ты впервые сливаешься с девушкой, не знавшей до тебя никого другого. И я понял, что недавние слова, что я буду первым и единственным действительно были правдой.

Мягкое движение. Очень нежное, очень осторожное, хотя видит бог все мое существо стремилось к тому, чтобы дать себе волю.

Еще одно движение. И еще. Наклонился, целуя розовые губки, и внутренне рассыпаясь от нежности.

Через несколько десятков секунд почувствовал первый отклик Ольки, которая качнула бедрами мне навстречу. А после обняла еще крепче и запустила коготки в плечи.

Оказывается это космос, когда занимаешься любовью с девушкой, от которой ты действительно без ума в самом возвышенном смысле этой фразы. И да, мы именно занимались любовью. Не сексом, не трахом или чем-то еще из синонимов. Сейчас между нами была именно любовь.

И она будет и дальше.

Конец

Content

Александра Черчень
Ворон и Чайка
Закон притяжения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Вместо эпилога