Туман Фьора

Ой, мама!

Глава 1

Лина

День определенно не задался. Почему я так решила? Хотя бы потому, что сидела в наушниках на диване в приемной декана, надвинув на глаза кепку, и старалась максимально дистанцироваться от происходящего вокруг.

Музыка «била» по ушам, яркий свет – по глазам, фразы, временами доносившиеся из-за двери с табличкой «Воронцов Виктор Алексеевич», по нервам.

– Светлана Владимировна, поймите меня правильно, – услышала я обрывок диалога, когда секретарша Цербера – а декана мы называли только так и никак иначе, – покинула «обитель зла» и забыла прикрыть за собой дверь. – Лина вышла не только из-под нашего, но, боюсь, и из-под вашего контроля. Ее поведение недопустимо! Она входит в аудиторию, открывая дверь ногой…

О-о, ну что они прицепились к этому случаю?! Это получилось случайно. Я поздно легла – полночи помогала подруге придумывать танец для предстоящего фестиваля, а потом очень рано встала, помчалась на лекции (заметьте – помчалась!) и не успела позавтракать. Вот и купила стаканчик кофе.

В одной руке – кофе, в другой – книга. Чем я должна была открыть дверь? Головой?

– …Самое обидное, что ваша дочь далеко не дура. Извините. Но она прогуливает семинары, у нее уже три неуда. Ее могут не допустить к сессии. И я вас не пугаю, это объективная реальность, сложившаяся на сегодняшний день!

Я уважительно покачала головой – о как завернул!

– А преподаватель по этикету и дипломатическому протоколу постоянно жалуется на ее речь, вид и невнимательность…

Ой, а это же так интересно, слушать о том, кто первый входит в зал, кто какие места занимает, кто с кем созванивается, кто какие карточки заполняет, и какого цвета должны быть эти карточки в зависимости от того, кому и когда вы их отправляете. Заметили? Уже мысли в голове начали путаться! И так со всеми нормальными людьми происходит на этих занятиях!

– Виктор Алексеевич, – послышался голос матери. – Давайте дадим Лине еще один шанс?

– Светлана Владимировна! Я давал ей шанс в прошлом году! – взвизгнул декан. – Хорошо! Последний! Я понимаю, в вашей семье горе, от которого не так-то просто оправиться. Но прошел год! Пора бы уже вашей дочери браться за голову, если она не хочет вылететь из университета. А если это произойдет, боюсь, Григорий Валентинович в гробу перевернется! Простите…

Но тут секретарша Цербера вернулась и закрыла дверь.

Ура, ура! Несколько минут тишины.

Но радовалась я недолго и напрасно. Мама, она же Светлана Владимировна, вышла из кабинета.

– Пойдем, пожалуйста, – сказала она мне.

И я поплелась за женщиной с аккуратно уложенными светлыми волосами. В своем элегантном темно-синем брючном костюме и лакированных серых лодочках мама шла грациозной летящей походкой, как по подиуму. И мне даже захотелось повторить ее движения, но из чувства протеста я проигнорировала это желание. Еще ниже надвинула на глаза кепку, поправила лямки спортивного рюкзака, а затем спрятала руки в карманы.

Несмотря на то, что сейчас был только конец мая – солнце палило на все «сто». Я даже порадовалась, что у меня футболка не в обтяжку, а джинсы с дырками. И как только мама в своем костюме в обморок не падает?

А Светлана Владимировна дошла до серебристого автомобиля, достала из серой сумочки ключи и нажала на кнопочку на брелоке. «Рашик» игриво подмигнул фарами.

«Привет, дружище!» – мысленно поздоровалась я с «лошадкой», которая полгода назад была моей, но потом пришлось отдать ее маме, чтобы та могла забирать мелкую со всех ее кругов ада, в смысле, образовательных кружков.

«Эх, папа, папа… Стоп! Хватит!» – остановила я себя, забираясь на заднее сидение авто.

– Лина, пристегнись, пожалуйста, – попросила мама, опуская ручник.

– Мам, я совершеннолетняя!

– Да, ты права! Только, к сожалению, за штраф в случае чего буду платить я. Стипендии, насколько я помню, у тебя нет!

Я закатила глаза и сказала, отворачиваясь к окну:

– Я не хотела здесь учиться!

Я хотела поступать в хореографическое училище и подрабатывать в фитнес-клубе друзей – тренером по современным и латиноамериканским танцам. Но кто мне запретил? Кто сказал: «А что, если ты завтра ноги переломаешь? Благодаря папиным друзьям ты будешь учиться в самом престижном и лучшем университете нашей страны! Папа бы это одобрил!»

Хотела бы я знать, одобрил бы ты это? Но, к сожалению, не судьба.

А открывать маме правду, что я вот уже семь месяцев работаю-таки в клубе, не хотелось. Точно позвонит и попросит, чтобы уволили. А этого допускать нельзя.

Во-первых, я этого не переживу. Во-вторых, с больничного еще не вышла моя подруга – инструктор по кардиотренировке и сумасшедшая любительница экстремальных видов спорта. Если меня уволят, кто будет ее подменять? Летом не так-то просто найти нового тренера. А ноги, переломанные после падения с лошади, подозреваю, срастутся у наездницы не скоро.

И, в-третьих, разве я могу бросить на произвол судьбы своих «цыплят»? Нет, я отдам их только самому лучшему профессионалу, который обещал прилететь из Вены в конце сентября. И тогда детская аэробика превратится в настоящий балетный класс.

Машина катилась по городу, то и дело петляя между домов, пока мы не подъехали к серой прямоугольной коробке с белой вывеской, на которой крупными красными буквами было написано: «Гимназия № 321 им. П.Л.Капицы».

Я не знаю, кем был П.Л.Капица, и чем он прославился, да так, что в его честь назвали образовательное учреждение, знаю одно – сюда меня в свое время не взяли. Несмотря на кучу репетиторов. Ибо мозгами не вышла, чтобы учиться в школе для одаренных.

Чего, к сожалению, не скажешь о моей восьмилетней сестре, которая сейчас – сияющая, как начищенные медные пуговки на ее клетчатом жилете, – уже неслась навстречу маме.

– Что, опять сегодня попало? – спросила мелкая, устраиваясь рядом со мной на заднем сидении.

– Сделай одолжение, помолчи? – огрызнулась я.

– Не могу! – ответила Мира, отбрасывая за спину длинные светлые косички – Мамочка, а я заняла первое место на школьной конференции!

И показала мне язык.

– Что, без запинки прочитала целых два листа текста? – не растерялась я.

– А ты-то сможешь хотя бы абзац без запинки прочитать?

– А ты сможешь сделать хотя бы пару шагов и не споткнуться?

– Лина! – остановила меня мама и обратилась к сестре: – Солнышко, я тобой так горжусь!

– А папа бы мной гордился?

– Конечно, зайка…

Я достала наушники из сумки, вставила их и на полную громкость врубила музыку. А затем стала разглядывать городские пейзажи, проносившиеся за окном. Терпеть все это не могу! Не хочу ни единого слова слышать! Слезы подступали к глазам, и я надеялась раствориться в этих громыхающих в голове звуках.

Но вот и дом. Мама кое-как припарковала машину. Я испытывала неподдельные мучения, глядя на нее, пока она думала, в какую сторону повернуть руль.

Когда пытка закончилась, я выскочила на улицу и помчалась в комнату. Ура! Сейчас закроюсь и буду наслаждаться тишиной, пока возможно.

К сожалению, дом вскоре будет продан. А мы переедем в небольшую квартиру на две комнаты. И мне либо придется делить спальню с сестрой, либо – и я склонялась ко второму варианту – съехать в общежитие. Правда, была еще одна волнующая возможность, но о ней я старалась пока не думать.

Телефон булькнул. Я посмотрела на экран и улыбнулась. А вот и ты, моя возможность! Ты что, умеешь читать мысли?

«Привет!» – мигало сообщение.

«Привет!» – поспешила написать я ответ.

«Как дела?»

«Отвратительно», – а сама лежу, улыбаюсь.

«Так уж прям отвратительно?»

«Ага».

«Поделишься?» – не сдавался собеседник.

Да я и не хотела, чтобы он сдавался.

«Даже не знаю…»

«Может, встретимся сегодня вечером? Я знаю, где в городе делают самые лучшие пирожные!»

Я вновь улыбнулась.

«Сегодня не получится – у меня работа».

«Завтра?»

«Завтра!»

И я послала воздушный поцелуй мерцающему экрану, а затем стала собираться. Вместо учебников и тетрадей я загрузила в рюкзак чистую форму. И пока мама и мелкая решали, куда же повесить ее очередную медальку, стащила из холодильника ореховый батончик и выскочила на улицу.

Солнце палило, да так, что без затемненных очков было трудно что-либо разглядеть, и мне приходилось постоянно щуриться. Я шла, наслаждаясь ароматным весенним днем, слушая музыку и пританцовывая. Безоблачное небо радовало своей синевой. Я остановилась и залюбовалась этими красками.

– От души надеюсь, что ты там, – прошептала, глядя ввысь.

– Тетя Лина, вы это мне? – спросил пробегавший мимо Андрюшка.

Я аж подпрыгнула. Все понимаю, я с ним несколько раз сидела, когда эта мелочь под стол ползала, но называть меня тетей…

– Лина, зови меня Линой! – попросила мальца.

– Хорошо, тетя Лина! – кивнул он и убежал.

А я ненароком глянула на свое отражение в окно припаркованного автомобиля. Мне подмигнула симпатичная девятнадцатилетняя блондинка, чьи блестящие ухоженные волосы были заплетены в небрежную косу. И хотя морщинок у меня еще не имелось, да и темных кругов под глазами не наблюдалось, но наверное – с блеском на губах и в укороченной майке – я и правда для этого мальчишки тетя.

***

Фитнес-клуб встретил меня громкой музыкой и заливистым смехом. Обнявшись со всеми коллегами и немного поболтав за жизнь, я переоделась и отправилась в зал, где уже собрались мои красавицы всех возрастов. Самая младшая была моей ровесницей, самой старшей вот-вот исполнится сорок.

Я хлопнула в ладоши.

– Ну что, девочки? Готовы потрясти своими круассанами?

Все одобрительно закивали.

– Тогда поехали!

Музыка полетела по залу. И я запорхала вместе с клиентками.

– Катя, спину держи! Ева, не приседай так низко! Во-о-от! Отлично! Кристина, шире шаг! Тянемся, девочки, тянемся… Молодцы!

Когда я покидала клуб, солнце скользило к горизонту. Я спрятала кепку в рюкзак и распустила волосы, позволяя легкому ветерку играть с ними. Как же хорошо! Но все хорошее, как известно, не длится вечно! К сожалению, надо идти домой.

– А поздороваться со мной ты не хочешь? – послышался знакомый голос, от мягкого тембра которого по моей спине пробежали мурашки.

Я обернулась.

Павел стоял, облокотившись на белый «Лексус», и смотрел на меня, хитро улыбаясь.

– Что ты здесь делаешь? – не поверила я своим глазам.

– Если красавица-гора не идет к Магомету, то Магомет сам идет к горе. Ты не рада?

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как щеки заливаются краской. Не рада? Да я на седьмом небе от счастья!

Мужчина открыл дверь автомобиля, и я устроилась на переднем сидении рядом с ним.

– Честно говоря, не ожидала.

– А я решил, почему бы не порадовать тебя? – И он повернулся, что-то взял с заднего сидения и протянул мне розовую коробочку в белый горошек.

Внутри я обнаружила корзиночки с ягодами и воздушным кремом.

Какой же Павел классный!

– Как работа? – спросил он.

– Отлично!

Мужчина сделал вид, что расстроился:

– То есть ты по-прежнему не ешь пирожные? – И положил ладонь мне на колено.

– Ради этих пирожных я готова сделать исключение, – ответила я, не сводя взгляда с его руки. – И угрызения совести меня не будут мучить. Подозреваю, эти пирожные очень вкусные. А если я потом добавки попрошу… не боишься?

Он рассмеялся.

– Лина… Что же ты со мной делаешь? Не боюсь. Но сегодня, дорогая, я все-таки отвезу тебя домой.

– Почему? – не смогла скрыть своего разочарования.

– Разве это не должно быть как-то по-особенному? – вопросом на вопрос ответил Павел.

Я пожала плечами. Наверное, он прав. А Павел уже опустил ручник и повел машину по переполненным дорогам, мигающим, словно цветомузыка. Остановился в шагах тридцати от моего дома.

– До завтра, – сказал Павел, а потом наклонился ко мне. – Ты невероятная, Лина…

– До завтра, – прошептала вспыхнувшая я. Ремень, как назло, не хотел отстегиваться. Рука Павла скользила вдоль моей ноги, бедра, по животу… а потом он нажал на кнопку, и «путы» спали.

– Лина, – прошептал он мне на ухо.

По коже пробежали мурашки. Я откинула голову на подголовник, а горячие мужские губы уже нежно целовали мою щеку, двигаясь к пересохшим губам.

И все бы ничего, если бы не…

– Лина?

Моя сестра стояла на тротуаре с булкой хлеба в руках и смотрела в окно машины. Паша сразу отстранился. Я распахнула дверь и выскочила на улицу. Все внутри меня горело, пальцы слегка подрагивали.

– Ты что на улице вечером делаешь?

– Еще только восемь, – ответила мелкая. – А это что, твой жених?

– Только попробуй маме рассказать…

– Ма-а-ам!!!

И малая дала стрекоча по направлению к дому.

Убью!!! Вот же змеюка малолетняя, подвид ядовитая! Дал же бог сестру!

– Мама!!! – завопила сестра, влетая в прихожую.

– Не смей! Космы повыдираю!

– Лина! – возмутилась мама, выходя из кухни с деревянной лопаткой в руках. – Ладно Мира, она еще дите, но ты же взрослая! Тебе уже девятнадцать! Теоретически ты уже можешь выйти замуж и сама стать мамой…

– Ей тоже не восемь месяцев! И вообще, хватит меня воспитывать! Вон у тебя Мира есть, занимайся ей, пока не поздно, чтобы она в меня не выросла…

– Мира, в отличие от тебя, учится. Она понимает, как это важно, особенно в нашем положении! Гриша любил нас, но денег почти не оставил. Если ты помнишь, все ушло на лечение! Я работаю, я стараюсь, чтобы мы жили на прежнем уровне. Чтобы Мира училась в прежней школе, чтобы ты могла оставаться частью своей компании и учиться…

– Успокойся! Я не буду сидеть на твоей шее!

– О господи! Лина, ты себя слышишь? Я просто прошу тебя учиться. Без учебы в этой жизни ты никто. Твой папа учился днями и ночами. Я же была намного безалабернее, о чем сейчас очень жалею! Если бы не курсы по этикету и не помощь друзей Гриши…

Опять началась эта «песня».

– Тебе надо, вот и иди – учись! А мне это не интересно.

– Линка-блондинка! – крикнула сестра, стоя на верхних ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж.

Нет, я точно достану ремень и отхожу это чудовище по пятой точке!

– Мирка-тортинка, а еще лучше – пончик!

– О господи, – простонала мама, закатывая глаза. – Как же я хочу, чтобы в нашей семье настал мир… Чтобы ты, Лина, повзрослела. А ты, Мира…

Но мы не дослушали маму. Я побежала в свою комнату. Сестра – в свою. Дверьми мы хлопнули одновременно.

Светлана

Я стояла, низко опустив голову и положив руки на туалетный столик. Надо дышать. Кажется, грудью. Или животом? Как говорил инструктор в ролике? Не помню. Ничего не помню. Хочу спать.

Как же я устала! Как же я хочу, чтобы в нашей семье воцарился мир и покой.

Гриша, Гриша. Как мне тебя не хватает! Как я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы обнял меня, успокоил наших девочек. Кажется, я действительно теряю над ними контроль.

Как же так получилось?

Я подавила желание разрыдаться, чтобы тушь не растеклась по щекам.

Как же я устала от этих криков, ссор, упреков, от этой выдержанности.

Так, надо взять себя в руки и выдвигаться на встречу.

«Господи, дай мне сил и железные нервы! Умоляю!»

Припудрив лицо, подкрасив губы бежевой помадой и поправив прическу, я вышла из комнаты и спустилась на первый этаж.

Лина уже была здесь.

– Лина, у меня встреча по работе, побудь, пожалуйста, с сестрой.

– Я не могу, у меня тоже встреча, – сказала дочь, проводя по губам помадой.

Только сейчас я заметила, что на Лине короткое платье, расшитое мерцающими золотистыми пайетками, и бежевые замшевые босоножки, а белокурые волосы дочки завиты в небрежные локоны.

– Лина, я же не на свидание иду.

– Теоретически ты могла бы, – сказала дочь, – год прошел. Глядишь, поменьше бы на меня внимания обращала.

Откуда в ней столько злости и жестокости?

– Это непросто, – ответила я, поправляя локоны. – Послушай, у меня важная встреча, за которую мне потом заплатят.

– Что, внеочередная Золушка выскочила замуж за принца и теперь не знает, с какой стороны винный бокал и какой вилкой едят рыбу?

– Неважно. Главное, что мне заплатят. Ты будешь дома с Мирой. Иначе я не дам тебе в следующем месяце денег.

– Мам, во-первых, надо заранее предупреждать! У меня тоже есть свое время и планы! – возмутилась Лина. – Во-вторых, Мира уже взрослая. В-третьих, хватит угрожать деньгами! Заработаю.

И красивая дочь, тряхнув роскошной шевелюрой, модельной походкой направилась к двери. Я проводила ее грустным взглядом.

– Лина, пожалуйста, дай я хотя бы позвоню Алене!

Дочь остановилась.

– Только до приезда Алены! – отчеканила она, вернулась в гостиную и села на диванчик, закинув ногу на ногу.

Я поспешно набрала номер знакомой, проживавшей через пару домов.

– Она будет через полчаса.

Лина скривилась и достала из сумочки телефон.

– Спасибо, – сказала я и поспешила на встречу в ресторан.

Лина

Через пару минут после того, как мама ушла, раздался звонок в дверь.

Проходившая мимо мелкая, даже не спросив кто там, распахнула дверь. Тоже мне, умная.

– Здравствуй, Мира, а мама дома? – услышала я знакомый голос.

– Здравствуйте, – ответила мелкая. – Нет, только Лина.

– Здравствуйте, дядя Егор! – поздоровалась я, подходя к двери.

– Привет, красавица! – улыбнулся один из папиных друзей. Мой образ явно произвел на него впечатление: глаза округлились, беззаботная улыбка сошла с губ, и дядя Егор протянул: – М-да, ты ничуть на Гришу не похожа. Копия мамы! Лина, я что хотел спросить, понимаешь, я незадолго до того, как не стало Гриши, дал ему одну вещь – ключик от гаража. Звездочкой украшенный. Такой простой, медный, непримечательный. Нигде не видела? Может, мама куда положила?

Я призадумалась. С каких это пор мужики стали ключики от гаражей украшать? Хотя, у кого каких тараканов нет? Вон Степка с танцев розового зайку себе на животе вытатуировал. И теперь зверюшка прыгает вместе с ним, когда парень танцует. Так мило…

– Не-а, – ответила я.

– Жалко. Эх, придется резать! – улыбнулся дядя Егор. – Но ты, пожалуйста, поищи. Если найдешь – дай знать?

И он протянул мне визитку.

Я кивнула.

– Спасибо! – сказал, выходя на улицу, папин друг. – Только, пожалуйста, Лина, сразу позвони мне, как найдешь! Хоть в час ночи!

– Дядя Егор, у вас там что, деньги лежат? – пошутила, вспомнив разговоры, временами доносившиеся из папиного кабинета.

Мужчина рассмеялся. Ну или сделал вид, что смеется.

– Да нет! Так… Хотел штуку одну забрать.

И он пошел в сторону припаркованного у газонной лужайки черного «Бентли».

Как только «красавчик» цвета ночи умчался, его место занял белый «конь». Дверь распахнулась, а затем на дорожке появился мой принц.

– Готова? – спросил Павел.

О да! И судя по тому, как я принарядилась, готова ко всему. Как там говорится: держите меня семеро? Но только не сегодня. Сегодня я хочу удариться во все тяжкие. Сегодня я хочу, чтобы все барьеры пали.

Сегодня этот рыцарь будет моим. Ну или я – его.

Что ж я так нервничаю-то?

– Слушай сюда, – повернулась я к Мире. – Сидишь дома и даже носа не высовываешь. Алена будет через пару минут. И обязательно спроси, прежде чем открывать дверь. Поняла?

Сестра стояла, скрестив на груди руки и шумно сопя.

– Поняла? – повторила я вопрос.

– Поняла, – пробормотала Мира.

И я пошла на встречу с принцем моего сердца. Какой же он… ох! Сильный, красивый. Обожаю эти ямочки, которые появляются на его щеках, когда он улыбается. А еще мне нравится голод в его глазах, когда он смотрит на меня.

Павел открыл дверь, и я устроилась на переднем сидении автомобиля.

– Поехали? – спросил он, опуская ручник.

О да! И чем быстрее, тем лучше!

***

В ресторане играла красивая музыка – Шопен, только в незнакомой мне обработке. Атмосфера вокруг была чарующей. С потолка почти до самых голов посетителей свисали огромные позолоченные люстры, украшенные хрустальными гирляндами. Все стены были отделаны зеркалами. И когда я смотрела в зеркало на одной стене, я видела бесконечное множество своих отражений на противоположной стене. Складывалось ощущение, что я попала в волшебный мир.

И в каждом из этих миров рядом со мной стоял Павел. Стоял и жадно смотрел. Глаза мужчины горели желанием. Это пугало и волновало одновременно.

– Потанцуем? – спросил Павел.

Я нерешительно кивнула.

Сильная уверенная рука скользила по моей спине, временами как бы невзначай опускаясь ниже. А затем Павел так и вообще осмелел и уже не убирал ладони с моей округлости. А я тонула в новых незнакомых ощущениях, прижимаясь к мужскому телу. Мне было приятно, что оно так реагирует на меня.

– Поехали ко мне, – прошептал низкий хриплый голос мне на ухо.

В горле пересохло. Я так и не смогла ничего сказать, только кивнула, когда…

– Лина? – послышался голос.

Я вздрогнула и обернулась. Зеркало на противоположной стене подкинуло мне интересную картинку: вот я стою с отвисшей челюстью и растерянно хлопаю глазами, вот меня обнимает Павел, тоже немного растерянный. А вот на нас – так же растерянно – смотрят несколько отражений мамы.

– Мама?

Светлана Владимировна стояла рядом со столиком, за которым сидел дядя Андрей.

– Что здесь происходит? – одновременно спросили мы друг друга.

– Павел?

– Андрей?

Мужчины обменялись взглядами, а затем отвели эти взгляды в стороны и стали рассматривать игры бликов на хрустале.

– Лина, нам надо поговорить! – сказала мама, беря меня под руку и утаскивая из зала.

Мы вышли на улицу. Здесь уже стемнело. Прохладный ветерок мгновенно отрезвил, приводя в чувства. На маме не было лица. Она еле сдерживала себя, чтобы не сорваться на крик.

– Лина, что ты творишь? – Мама сделала паузу, переводя дыхание. – Павел… он же старше тебя на двадцать лет! Хотя бог с этим, он же женат! Лина, ЖЕНАТ!!! – Мама опустила голову. Судя по бормотанию, считала до трех. – Лина, ты что… разбиваешь семью? Ты хотя бы подумала о Вике?..

– Мама, хватит! – оборвала я ее причитания. – Если бы тете Вике был не безразличен ее брак, она бы себя так не запустила. Какая разница, с кем Паша пойдет налево, если он уже решил это сделать?! А он мне нравится!

– Как же? – бормотала мама, прижимая ладонь ко рту. – Как же так получилось? Как ты выросла такой?

Я закатила глаза.

– Ты тоже соврала, сказав, что у тебя встреча по работе!

– Андрей попросил меня дать ему несколько уроков по этикету и столовым приборам…

Я хмыкнула. Маме сорок лет. Как она может оставаться такой наивной? Уроки. Дядя Андрей просто нашел предлог вытащить ее из дома.

– И для этого надо было ехать в самый дорогой ресторан? – спросила я, даже не скрывая иронии.

Романтик. Мог бы сразу еду и приборы для уроков домой заказать. В спальню.

Мама стояла, явно не зная, что сказать. Она беспомощно смотрела на меня, когда раздался телефонный звонок. Мама поспешно полезла в сумку, достала телефон, нажала на кнопку и спросила:

– Да, солнышко?

Мои плечи дернулись. Кажется, мама заметила. Я развернулась, собираясь уйти, когда из трубки послышалось:

– МАМА!!!

Крик был жутким, пронзительным. И… внезапно оборвался.

– Мира? – спросила мама.

Я видела, как ее руки начали дрожать. Мне самой вдруг стало очень, очень страшно. По спине пробежал холодок.

– Мира? Алло!!! Мира?!

Но из трубки были слышны только гудки. Мама растерянно осмотрелась по сторонам. Быстро ударила пальцами по клавишам. А потом побежала в сторону машины, и я следом за ней.

Сев за руль, она забыла опустить ручник, вместо газа нажала тормоз.

– Вылезай! – крикнула я, вытаскивая ее с места.

Мама послушалась. И поспешно пересела на пассажирское кресло.

Что есть силы я нажала на газ, и машина помчалась в сторону дома. Мама же продолжала стучать по клавишам.

– Где же Алена? – простонала она.

Мое сердце бешено колотилось.

Наконец соседка взяла трубку.

– Да, Света? – услышала, паркуя автомобиль около дома.

– Алена, что случилось с Мирой?

– Ты о чем?

– Ты разве не у нас?

– Нет, я же написала Лине. У Сергея температура поднялась под сорок, мы скорую ждали.

Мама посмотрела на меня. Ее нижняя губа тряслась. А я… я почувствовала себя самой последней мразью на всем белом свете, потому что за все время в ресторане ни разу не посмотрела на неустанно вибрирующий телефон.

Мама ничего не сказала. Она выскочила из машины и побежала к дому. Я поспешила следом. Дверь была открыта. Рядом с ней валялось перевернутое кресло.

Мы вошли в холодное, темное и на удивление тихое помещение.

– Мира?

Под каблуком что-то хрустнуло. Я наклонилась и подняла с пола телефон сестры, экран которого был покрыт паутиной трещин.

– Мира!!! Мелкая, хватит этих пакостей! Вылезай!

Мне было страшно.

– Мира! – кричала мама, не зная, в какую сторону кидаться на поиски младшей.

И тут я вспомнила, что заметила нечто странное, когда подъезжала к дому. Точно! В окне комнаты Миры как будто что-то блекло горело, хотя у сестры никогда не было тусклых лампочек. Как и я, она любила яркое теплое освещение. Пожалуй, только в этом мы с ней были похожи.

Я побежала на второй этаж.

– Мира! – крикнула, распахивая дверь.

Но комната оказалась пустой. Вся мебель лежала перевернутая. Книги, тетради, альбомы, карандаши, шкатулки и мелочи, хранившиеся в них – все валялось на полу. Большая настенная карта была содрана и клочьями лежала на детской кровати, застеленной одеялом с принцессой.

И тут я заметила ее…

В стене, рядом с которой стояла Мирина кровать, была дверь. Настоящая. Деревянная. Синего цвета.

Она была приоткрыта. И из нее лился голубовато-сиреневый свет.

– Ма-а-ам! – закричала я – прям как Мира, когда она меня с Пашей увидела.

Мама ворвалась в комнату.

– Мам, что это? – спросила, тыкая пальцем в дверь.

Мама растерянно помотала головой.

Мы забрались на кровать. Я взялась за золотистую ручку и потянула створку на себя.

– Мира, ты тут? – спросила я.

Ворвавшийся в комнату свет ослепил. Я прикрыла рукой глаза, а потом почувствовала, как меня куда-то затягивает.

Глава 2

Лина

– Ой, мама! – простонала я, поднимаясь на ноги. Это же надо было так приложиться. Главное, руки и ноги целые. Я пошевелила конечностями, чтобы убедиться в этом наверняка и облегченно выдохнула, когда поняла, что даже пальцы не пострадали.

– Мамочка! – крикнула мелкая, кидаясь на меня.

– Мирка! – закричала, прижимая сестру к себе. А потом испытала два взаимоисключающих чувства: радость за то, что с мелкой все хорошо, и злость – просто адскую злость!

«Ты!!! Ты!!!» – хотелось орать мне, но я смогла сдержаться.

– Отцепись! – сказала, сбрасывая маленькие ручонки. – Ну, Мирка! Что это было?

– Мам, ты чего? – растерялась малая.

– Какая я тебе мама! – огрызнулась я, отряхивая пыль с рук.

– Лина?

– А кто?

Сестра сидела на деревянном полу и испуганно хлопала глазенками.

– А мама где?

– Где мы? – вот хороший вопрос.

– Наверное, в волшебной стране. Мам, в смысле, Лин, а что произошло и почему ты – не ты?

Что значит «я – не я»? Совсем у малой фантазия разыгралась. Надо запретить ей читать сказки и играть в компьютер. Куда только мама смотрит? Может, Миру пора доктору показать?

– Лин, а почему ты стала мамой?

Я выпрямилась и посмотрела на малую, а потом на свои руки. И только тут до меня дошло – та же форма ладоней, те же длинные пальцы, отполированные ногти, вот только это были не мои руки…

– Ой… – пробормотала, оглядываясь по сторонам в поисках зеркала или стекла. Наконец, такое нашлось: – Мама?..

Из отражения на меня смотрела Светлана Владимировна. Я все-таки не выдержала и бухнулась на пол рядом с сестрой. Тихо. Тихо… Мамочка…

– Лин, да успокойся ты! – утешала меня мелкая.

– Я не хотела быть на нее похожей! – причитала, закрыв лицо руками. – Старалась делать все, чтобы мы отличались, хотя мне все говорили, что я ее копия! А теперь я вообще в ее теле! Почему? За что? А где мое-то тело?

– Линочка, – на удивление добрая сестра ворковала, поглаживая меня по голове. – Ты только не плачь! Мы однажды хотели пошутить над учителем по природоведению, но шутка не удалась. Мы думали, что она будет злиться, но Инга Алексеевна сказала, что после тридцати переживать надо как можно меньше, так как нервы не восстанавливаются и морщины плохо разглаживаются.

Услышав неожиданную реплику Миры, я вытерла глаза и, напоследок шмыгнув носом, успокоилась.

– Страшно представить, что вы учудили, если учитель такое сказала, – пробормотала я. – А мне всегда казалось, что у учеников школы для одаренных всегда идеальное поведение.

– Почти, – уклончиво ответила Мира.

Я опять шмыгнула носом и нашла в себе силы, чтобы усмехнуться. Ладно, потом буду лить слезы. Сейчас стоит разобраться с другими вопросами. Например, что произошло и где мы? О том, почему мы с мамой поменялись местами, я предпочитала пока не думать.

Итак…

– Мелкая, что случилось? Ты так кричала!

Сестра будто задрожала. Повинуясь неведомому мне до этого инстинкту, я прижала ребенка к себе.

– Когда ты ушла, – начала рассказ Мира, – я побежала в свою комнату, чтобы достать ключ…

– Ключ?! – изумилась я. – Какой ключ?

Мира потупилась. Она робко посмотрела на меня, как будто размышляла: доверять или нет, а потом вытащила из-под ворота домашнего коричневого платья ниточку.

Нитка была шерстяной, красного цвета, такая у мамы в шкатулке для шитья хранилась. И на ней висел ключ, сделанный под старину, медный, с резной звездочкой на головке, прямо как дядя Егор описывал.

– Откуда он у тебя? – спросила я, не веря собственным глазам.

– От папы, – нехотя призналась Мира. – Он отдал мне его незадолго до смерти.

Я хотела было дотронуться до диковинной вещицы, но сестра резко отшатнулась и закрыла ключ ладонью.

– Ты чего? – опешила я.

– Папа сказала, что это мой ключ. И что я не должна позволять другим дотрагиваться до него.

– Даже мне?

– Особенно тебе, – ответила Мира.

– Ты врешь! – вырвалось против моей воли. – Папа не мог так сказать!

– Это правда! Он сказал, что этот ключ мой! Толькой мой и больше ничей!

Внутри меня колючим ежом шевельнулась обида. Оказывается, даже папа мне не доверял? Но почему? А я-то думала, что у нас с папой были очень хорошие отношения, что он единственный, кто принимал меня такой, какая я есть, и, кто говорил: «Дочка, ты сильная! Ты умница! Если бы я пошел в разведку, то взял бы только тебя!». Неужели обманывал…

– Допустим, – согласилась, подавив в себе негативные эмоции. – А дальше что?

– А еще папа сказал, что если кто-то спросит про ключ, я должна буду сразу взять любой мелок или карандаш, нарисовать на стене дверь с замочной скважиной, вставить в нее ключ и бежать…

Если бы я своими собственными глазами не видела ту самую синюю деревянную дверь, не дотрагивалась до ее ручки, а затем не сидела непонятно где в теле мамы, я бы сказала, что сестра бредит. Жалко, что реальность не на моей стороне.

– То есть это ты нарисовала ту дверь?

Мира кивнула.

– А кричала-то ты почему?

– Как только я достала ключ, свет в доме погас. Я побежала за телефоном в прихожую, набрала мамин номер. А потом услышала, как кто-то пытается взломать замок. Я выглянула в окно… – Сестра зажмурилась. – И увидела человека в черном плаще, а рядом с ним скелет…

– Скелет? – переспросила я. – Мира, ты уверена?

Девочка кивнула.

– Я испугалась, уронила телефон и побежала в комнату. Когда я вытащила ключ и открыла дверь, они вошли в комнату. А потом я провалилась в свет и оказалась здесь.

Я нахмурилась. А я думала, погром в Мириной комнате устроили, потому что пытались что-то найти. А нет! Скорее всего, просто от злости. Но если я права, может ли это означать, что странная парочка не смогла пройти через волшебную дверь и осталась в нашем мире? Странно…

– Ладно, с одним вопросом разобрались, – сказала я, поднимаясь с пола. – Настала очередь второго: где мы?

«Как все-таки тяжело в мамином теле», – подумала, вставая на ноги.

Мама что, совсем спортом не занимается? Хоть бы на йогу записалась! Как мозги мне промывать, так с завидным постоянством, а как бегать или приседать – так вечные отговорки!

– Не знаю, – ответила подозрительно присмиревшая сестра.

И куда делась бойкость? Она жалась ко мне и тревожно озиралась по сторонам. Честно говоря, мне тоже было не по себе, а потому я не сопротивлялась ее испуганным объятиям и даже сама обняла плечики Миры.

Мы осмотрелись. Темноватое помещение очень походило на кабинет, озаренный лишь тонкой полосой солнечного света, пробивавшегося через неплотно захлопнутые тяжелые черные занавеси. Под ногами была аккуратная «елочка» паркета.

Вдоль двух противоположных стен стояли книжные стеллажи, на которых расположились не только кипы книг, но стопки листов, груды камней, горы клинков и крюков, куча покрытых шипами шаров.

«Интересная коллекция», – отметила про себя.

Взяла несколько листов, на которых было написано: «Ведомость преподавателя», «Список студентов, допущенных к экзамену», «Должники» – рядом приписка «Повесить на втором этаже». По спине пробежала холодная дрожь дурного предчувствия.

Положив документы на место, я подошла к оружию и взяла самое простое, легкое, свободное от каких-либо знаков – обычный нож, смахивавший на перочинный.

– Лина, чужое нельзя брать, – заметила Мира.

– Не в нашей ситуации, – не согласилась я с сестрой. Женщине и девочке в незнакомом мире защита не помещает, тем более там, где подобным добром все полки завалены.

Затем я приоткрыла штору и выглянула наружу, но все, что увидела – зеленые вершины раскидистых деревьев, зубчатую стену, напоминавшую крепостную, опять деревья, поблескивавшую гладь озера и горы на горизонте.

«Не густо», – разочарованно подумала я.

У окна стоял деревянный стол с массивными резными ножками – ощетинившиеся морды змей с открытыми пастями неодобрительно смотрели на меня. Видимо, разделяли точку зрения сестры.

На самом столе аккуратно расположились серебристые чернильницы, стаканчик с металлическими перьями, сосуды округлой формы. Я заглянула в одну из баночек – песок.

– Надо же, – не смогла скрыть удивления.

У стола пристроилось массивное мягкое кресло, обитое зеленым бархатом, с резными ручками – все те же недружелюбные змеи. Я присела на него. А ничего, удобненько!

На противоположной стене, напротив стола, висело зеркало, в котором прекрасно было меня видно. Я помахала себе рукой и, не удержавшись, по-детски показала язык своему новому отражению. Знаю, глупо! Знаю, мама себе никогда такого не позволила бы! Но надо же хоть как-то подбодрить себя и сестру?

Пока я по-хозяйски осматривала помещение, Мира мялась на своем месте и следила за мной. И вот я наконец-то заприметила дверь. Осторожно подкравшись, открыла ее и выглянула. Соседнее помещение тонуло во тьме, если не считать такой же узкой полоски света, протянувшейся от окна с такими же черными занавесями, как в кабинете, до кровати с черным балдахином.

И вновь я заподозрила недоброе: уж не попали ли мы куда-нибудь… в ад? Оружие, ведомости, должники, все черное… Ну точно – ад! По крайней мере, именно таким он был в моем воображении.

Со стороны кровати послышалось негромкое сопение. Я напрягла глаза, рассматривая подозрительный бугор, напоминавший тело под одеялом.

Ага, значит, все, что нам надо сейчас сделать – это никоим образом не потревожив отдыхающего, проскользнуть мимо него тише мышек и выскочить в дверь, на которую услужливо указывал лучик света.

Я сделала мелкой жест следовать за мной.

Мы на цыпочках крались к двери, когда я наступила на что-то железное…

– Ай! – зашипела, подпрыгивая на здоровой ноге. Подняла с пола предмет, который оказался ремнем с пряжкой в виде все той же ощерившейся змеи.

Со злости я бросила ремень в сторону, не рассчитав траекторию его полета. Пряжка исключительно по воле судьбы и провидения прилетела туда, где случайно находилась филейная часть владельца ремня, который моментально проснулся.

Он смотрел на меня. Я смотрела на него.

А в комнате тем временем стало как-то слишком светло.

«А балдахин-то, оказывается, не черный, а темно-зеленый», – подумала я.

О чем думал брюнет лет двадцати семи – я не знала, да и, если честно, не хотела знать. Да чего уж там: я боялась предположить – какие мысли могут быть в голове владельца смертоносного арсенала и документов, обнаруженных в кабинете.

Я решила воспользоваться явной растерянностью мужчины и продолжила путь к заветной двери, рядом с которой уже притаилась перепуганная Мира.

– Женщина, вы кто? – спросил хозяин апартаментов, внимательно следя за каждым моим движением.

– Я твой со-о-он, – протянула как можно мелодичнее. – Ложись на бочок, складывай ручки лодочкой, клади их под щечку и закрывай глазки, а когда ты их снова откроешь, меня уже здесь не будет!

И я потянула на себя ручку. Но дверь не желала открываться.

– Что-то вы не очень похожи на сон…

– Сон, сон! Не сомневайся! Баю-бай, баю-бай, малыш, глазки закрывай…

Я еще раз дернула дверь на себя. Потом толкнула. Опять дернула.

– Она не откроется, пока я не разрешу, – сказал наблюдавший за моими безуспешными попытками «малыш».

– Да? А ты не мог бы ей разрешить? – вкрадчиво поинтересовалась, повернувшись к нему.

Незнакомец покачал головой.

А я только сейчас рассмотрела мужчину. Он был не только брюнет, но еще и смугляш. Подобного рода загар появляется у людей, когда они очень много времени проводят на свежем воздухе. Узковатое лицо с немного впавшими щеками подтверждало мою догадку о том, что мужчина ведет активный образ жизни, причем незнакомец явно не на пикники ходил. Я бы сказала, что еда – это последнее, о чем он думал на прогулках. А еще у незнакомца были темные с прищуром глаза и черные нахмуренные брови.

Мужчина сидел, поджав к груди колени, на которые положил крепкие мускулистые руки. Черные волнистые пряди живописно лежали на обнаженных плечах. Он заметил около себя ремень, взял его и… наклонился, чтобы вернуть на пол.

Я облегченно выдохнула. Ух, а я-то подумала он меня им сейчас… Ой, и чего только в голову девушке не придет, пока она рассматривает рельефное тело. М-да.

Почувствовав, что начинаю краснеть, я отвела глаза в сторону.

– Вот это да, – протянула мелкая из-за моей спины.

Я же вспомнила, что в комнате дети и, спохватившись, закрыла глаза сестре и запихнула Миру обратно себе за спину.

– А все мальчики потом в таких вырастают? – подала голос из укрытия мелкая.

– К сожалению, нет.

– А Семка вырастет?

Я вспомнила ботаника-третьеклассника в очках, признанного гения в кружке по робототехнике. Не хотелось раньше времени разочаровывать сестру, а потому я ответила:

– Наверное. Главное, не давай ему расслабляться и пончики есть.

Брюнет наш диалог не оценил.

– Повторю вопрос: вы кто? Что делаете в моей комнате? И почему с вами ребенок?

– Это моя… мама! – пискнула Мира из-за спины, а я чуть не завыла от понимания, что точно отлуплю мелкую пакостницу!

Это из-за нее я черти где, а не в объятиях Паши, это из-за нее я сейчас в теле мамы, а не в своем, пялюсь на красавчика и не знаю, что сказать!

– Очень приятно, мама, – сказал брюнет, пристально разглядывая меня.

– Понимаете, – услышала я мамин голос. – Мы с Мирой были дома, а потом что-то произошло. Бац. И вот мы здесь. Странно, да?

– У тебя же были лекции по риторике, – захныкала за спиной мелкая, – я даже книги видела, и по светской беседе, и по протоколу…

Если бы я хотя бы одну прочитала!

– Такая умная – иди и разбирайся сама! – шикнула в ответ.

– Мамочка, я не могу, – ответила Мира. – Взрослая здесь ты!

И не поспоришь!

Ой, мама! Вот это мы влипли! И как из этого выбираться – непонятно.

Кстати, если мы с Мирой здесь, и я в теле мамы, то… где мамочка?

Мне было бы очень интересно узнать, куда попала Светлана Владимировна и в чьем она теле?!

Глава 3

Лана

Яркий слепящий свет сменился приятным полумраком. В нос ударили запахи сена, свежеспиленного дерева и животных. А потом я увидела большие и черные влажные глаза, которые с любопытством рассматривали меня. Влажный нос ткнулся в мое плечо.

Лошадка фыркнула и тряхнула головой, а я заметила серебристый рог на ее лбу.

Та-ак… я дотронулась до своего лба. Вроде голова на месте. Кажется, я даже не ударялась ей. Тогда совсем непонятно: почему мне мерещатся единороги? И где мои дочки?

– Лина! Мира! – позвала я.

Но ответом мне было тихое ржание. Я ущипнула себя, но окружающая обстановка ничуть не изменилась. Я по-прежнему находилась в деннике под чутким присмотром несуществующего зверя.

– Извините, а вы не видели двух девочек? – спросила у единорога. Так, на всякий случай. – Обе блондинки, как я. Старшей – девятнадцать, шумная такая, я бы даже сказала, немного буйная, яркая. Ее очень трудно не заметить. Второй – восемь. Спокойная, тихая, разумная, почти идеальный ребенок…

«Мама дорогая, я разговариваю с лошадью!.. – пронеслось в голове, хотя я тут же поспешила найти оправдание своему странному поведению: – Но это же сон, а во сне животные могут говорить».

– Так видели или нет?

Лошадка покачала головой.

– Жалко, буду искать!

Я с трудом подавила нараставшую внутри меня панику и, воровато оглядываясь, вышла из денника, прикрыв за собой дверь. Лошадка заржала мне вслед. Ей вторили десятки лошадиных голосов.

Я же оказалась в пустом коридоре. Слева и справа от меня длинными рядами тянулось бесконечное множество денников с аркообразными окнами и деревянными дверями. Большинство было занято серыми единорогами, и лишь несколько – белыми в серых яблоках. Сколько их здесь? Сотня? Две? Три?

Это сон, убеждала я саму себя. Так не бывает. Я просто ударилась головой и лежу в комнате Миры, а это мне мерещится. Да, только так и никак иначе! Единорогов не существует, это известно каждому адекватному здравомыслящему человеку!

Но как они оказались в моем воображении в таком количестве? Я никогда не была фантазеркой, чего не скажешь о Грише. Вот кто по-настоящему любил сказки! Мира от него унаследовала эту черту. Если бы моя младшая дочь оказалась сейчас здесь, она бы пришла в восторг от увиденного! Но я-то не Мира.

– Лина! Мира! – временами разносился голос по конюшне.

Я шла, шла, шла, а единороги не кончались. Они все смотрели на меня умными добрыми глазами, да так, что хотелось говорить налево и направо: «Здравствуйте! Извините! Здравствуйте!».

А затем я увидела, как из крайнего денника выскочил парнишка лет четырнадцати с всклокоченными русыми волосами, в коричневых бриджах и курточке.

– Извините, а вы не подскажете… – обратилась я к пареньку, но он даже не стал меня дослушивать.

Выпучив глаза, завопил:

– Стража! Стража!!! Стра-а-ажа!!!

– Какая стража? – испугалась я. – Не надо стражи! Я здесь случайно и уже ухожу. Не надо поднимать шум…

Но было поздно. В конюшню вбежали мужчины в… латах? Это шутка такая? Откуда латы, плащи, мечи, топоры… или как называются эти секиры на длинном древке? Алебарды? Что вообще происходит? Господи, где мои дочери? Где я? Так, главное, не паниковать. Этому должно быть логическое объяснение…

– Пожалуйста, – пробормотала я. – Произошло недоразумение. Может, я могла бы с кем-нибудь поговорить? Кто ваш начальник? Пожалуйста, проводите меня к нему. Я думаю, мы быстро со всем разберемся! А вообще, вы должны меня слушаться! – И я мило улыбнулась.

– Слушаться? – опешили мужчины. – Почему?

– Потому что вы мне снитесь, – ответила, не забывая улыбаться. – Вы ненастоящие!

Стражники переглянулись. Тот, у которого на нагрудной пластине был выточен единорог, почесал затылок. Его товарищ – мужчина средних лет с бородой и усами – прикрыл ладонью рот, скрывая улыбку. Самый младший из них – парень лет двадцати пяти с короткими рыжими волосами – не удержался и свистнул.

– Вот это да, – вырвалось у него.

– На ней знак невесты, – пробормотал солдат с единорогом на груди.

– Знак невесты? – переспросил тот, что с бородой.

Он подошёл и взял мою руку, а я только сейчас заметила на своем запястье сине-фиолетовую и переливающуюся, как голограмма, татуировку: вставший на дыбы единорог.

– Знак невесты? – повторила за ним. – Не понимаю… что это?

– Леди, вы с другого мира свалились? – хмыкнул рыжий.

А у меня вдруг отпало всякое желание оправдываться.

– Головой сильно ударилась, – ответила, не сводя глаз со знака.

Мужчины дружно хмыкнули.

– Мне бабушка рассказывала, что когда объявили Отбор для короля Дэвона, да покоится с миром его прах, одну из претенденток из другой страны притянуло, и она прямо в бассейн к жениху упала, когда он с какой-то леди купался, – сказал рыжий.

– Сказки, – протянул тот, что с бородой, и тут же поспешно добавил: – Я имею в виду бассейн.

И стражники вновь дружно хмыкнули.

– Госпожа, не переживайте! Мы доложим о вас нашему начальнику, а он – младшему церемониймейстеру. Тот же – старшему церемониймейстеру, а тот в свою очередь уже проводит вас к Главной фрейлине, – отчеканил «единорог». – А пока пройдемте, пожалуйста, с нами. Олан, шагом марш к начальству!

– Слушаюсь! – Отдал честь тот, что с бородой, и куда-то убежал.

«Так не бывает», – думала я, идя в окружении оставшихся солдат. Надо просто себя еще раз ущипнуть. И я ущипнула. А потом еще раз. Было больно, но реальность не изменилась, даже не поколебалась. Но как такое могло приключиться? А, может, у меня просто сил не хватает?

– Извините, – обратилась я к рыжему стражнику.

– Да, госпожа!

– А вы не могли бы меня ущипнуть?

– Что? – покраснел Рыжий. – Нет, нет, госпожа! Вы невеста! Мне ж за это потом руку… фиють… того. А мне руки нужны!

– Да, конечно, извините, – согласилась и вновь повторила безуспешную попытку. Смирившись с тем, что реальность упорно не желала меняться, я прекратила щипать себя. Толку никакого, а вот руки могут приобрести цвет татуировки.

Мы вышли из конюшни, пересекли внутренний двор, посреди которого, окруженный каменными цветами и конями, бил фонтан.

Не успели мы пройти по галерее, стены которой были покрыты фресками с изображениями сцен охоты и прогулок, как вернулся третий стражник. За ним следовал невысокий сухонький мужчина в шелковом, расшитом золотом, камзоле и бархатном берете.

– Леди, – склонил он голову. – Позвольте?

– Здравствуйте, сэр! – ответила я. – Позволить что?

– Извините, я неясно выразился. Я лорд Болтон, старший церемониймейстер. Разрешите взглянуть на ваш знак?

Я протянула ему руку.

Мужчина несколько мгновений молча изучал моего единорога. Ни один мускул не дрогнул на его лице, наполовину покрытом густой шелковистой бородой, присыпанной мерцающей пылью.

– Леди, я приношу свои извинения за сложившиеся обстоятельства, все произошло так неожиданно, – наконец сказал лорд Болтон. – Позвольте проводить вас к Главной фрейлине. Она устроит вас должным образом. Благодарю за службу, – обратился он к солдатам. – Возвращайтесь к своим обязанностям!

И те, отдав честь, развернулись и ушли.

– Леди, позвольте узнать ваше имя?

– Светлана, – ответила, немного смущаясь.

– Леди Светлана, пройдемте со мной!

– Лорд Болтон, я благодарна вам за проявленную заботу и внимание, но, понимаете, у меня имеются обстоятельства, из-за которых я хотела бы… я… – я замялась, стараясь подобрать правильные слова. – Понимаете, у меня дочери пропали! Мира и Лина. Одной восемь, второй девятнадцать. Обе блондинки. Мне надо срочно их найти, иначе я сойду с ума!

Брови лорда Болтона медленно поползли вверх.

– Дочери? – переспросил он.

– Да, – подтвердила я. – Буду очень вам благодарна, если вы поможете мне их найти. Ума не приложу, как так вышло…

– Леди Светлана, вы только не нервничайте, – остановил меня старший церемониймейстер. – Я со всем разберусь.

– Правда?

– Обещаю! Только давайте, для начала, доберемся до Главной фрейлины.

– Конечно! – обрадовалась я. – Огромное, огромное вам спасибо!

И, чувствуя некоторое облегчение, я пошла за лордом Болтоном.

Галерея закончилась резной аркой, пройдя через которую мы оказались в небольшом фруктовом саду. Старший церемониймейстер вел меня мимо апельсиновых и гранатовых деревьев. Со всех сторон доносились птичьи трели и звуки журчащей воды. Я не сразу приметила между клумбами с розовыми кустами многочисленные фонтанчики, что били в маленьких чашах, разукрашенных разноцветной мозаикой. В радужных струях плескались сойки и амадины.

Пройдя через арку в зеленой изгороди, увитую розами, мы вышли на дорожку, которая, словно ручеек, тянулась к аллее-реке. Здесь миртовые деревья чередовались с жасмином и мраморными статуями уже «полюбившихся» мне единорогов.

Наконец мы оказались на придворцовой площади.

Я была поражена всем: и огромным бассейном, посреди которого бил многоярусный фонтан, и огромной скульптурой, в которой я с трудом распознала композицию из мужчин с мечами и дев с развевающимися волосами, скачущих единорогов и пытающихся подняться в воздух драконов. Глаз радовали изумрудные подстриженные газоны, протянувшиеся до самого…

– Фантастика, – пробормотала я, не удержавшись.

– Да, – согласился старший церемониймейстер. – Он на всех производит такое впечатление. И неважно, видите вы его в первый раз или в тысячный.

На зеленом холме расположился дворец из белого камня. Его центральная часть возвышалась над левым и правым крылом с угловыми башнями и полукругом выдавалась вперед. Синий купол крыши, поддерживаемый бесчисленным числом белых колонн, казалось, парил в воздухе. Из его центра вырастали несколько ветвей, которые поддерживали второй синий купол, значительно меньше первого.

Наличники прямоугольных окон были выполнены из серого камня в виде ползущего по стенам плюща. Парадный вход украшали статуи грифонов, дерущихся с драконами, а между ними на фасаде висел щит с изображенным на нем гербом: серебряный единорог на золотом фоне.

Мы поднялись по широкой мраморной лестнице. Наверху, у парадной двери, стояло четверо вооруженных солдат – по два с каждой стороны, и два лакея. Они-то и распахнули перед нами дверь.

Я оказалась внутри золоченого парадного зала, украшенного позолоченными же карнизами, лепниной с изображением зверей и ползущих по стенам листьев, мраморными резными чашами напольных ваз. С голубого потолка на меня смотрели золотые фениксы. Кроме лепнины, стены украшали фрески цветов и райских птиц.

Лорд Болтон стал подниматься по широкой лестнице на второй этаж, а я поспешила за ним, чтобы не потеряться.

Разглядывая золоченые канделябры и такие же массивные рамы картин, вазы, расписанные позолотой, в которых стояли розы – благо не золотые, – я лихорадочно вспоминала, что же произошло.

Я помнила, как увидела Лину и Павла в ресторане, и мы поругались. Потом был жуткий звонок от Миры и парализующий страх, вытеснивший все, даже злость на Лину. Далее мы запрыгнули в машину, помчались по ночным улицам, ворвались в тёмный и, кажется, пустой дом.

Я помнила, как закричала: «Мира, солнышко! Доченька, отзовись!»

«Нет, нет! – думала я, стараясь справиться с удушающими слезами. – Я уже потеряла мужа, я не могу потерять и дочь! Почему?! За что мне это?! Мира…»

«Мама», – услышала я голос Лины со второго этажа.

Я помчалась, неприлично перепрыгивая через две ступеньки, за что в свое время ругала обеих дочерей.

Вот комната Миры. На ватных ногах я зашла туда, боясь увидеть…

«Господи, господи! Умоляю! Пусть Мира будет живой! Умоляю!»

А потом я увидела ее. В стене, там, где раньше висели дочкины рисунки, оказалась синяя деревянная дверь. Откуда она здесь взялась? Растерянная Лина смотрела то на неё, то на меня.

Дверь была приоткрыта, и оттуда струился свет. Лина взялась за резную, кажется, медную ручку и потянула ее на себя. Я зажмурилась от слишком яркого освещения, а дальше очутилась в конюшне.

– Где мои дочки? – вновь спросила саму себя, чувствуя, как руки похолодели.

– Извините? – встрепенулся лорд Болтон.

– Я просто переживаю за дочерей.

Старший церемониймейстер понятливо кивнул. Он кашлянул, затем хлопнул в ладоши. Мгновенно откуда-то из соседнего коридора прибежал паж в синей курточке и коротком плаще.

– Авдий, будь добр, – сказал лорд, – попроси целителя заглянуть к Главной фрейлине.

Авдий поклонился и убежал.

Наконец мы оказались около белой двери, в которую лорд Болтон незамедлительно постучал. Открыла молоденькая девушка, пожалуй, младше Лины, в лиловом пышном платье, лиф которого был отделан широким кружевным воротником. Она чуть заметно присела, слегка наклонив вперед голову с уложенными в высокую прическу волосами, и впустила нас в приемную.

– Леди Кира у себя? – поинтересовался лорд Болтон.

– Одну минуту, милорд, я сейчас уточню, – ответила девушка и ушла в соседнее помещение.

Через несколько минут вернулась. А вместе с ней вышла женщина лет пятидесяти с белыми волосами, к которым была приколота соломенная шляпка. Куполообразное платье цвета фуксии, отделанное цветами и белыми лентами, делало эту женщину похожей на юбилейные торт с украшениями из мастики.

– Лорд Болтон, какими судьбами? – проговорила леди Кира. – Вы умеете выбирать время правильно. Еще немного – и я бы ушла на прогулку с избранницами…

– Я привел вам невесту, – перебил лорд Болтон фрейлину и стрельнул глазами в мою сторону.

– Невесту? – изумилась леди. – Что это значит?

«Хороший вопрос, – подумала, стоя в сторонке и рассматривая диванчики и кресла, обтянутые тканью цвета слоновой кости. – Я бы тоже хотела знать на него ответ!»

– Невеста – значит, невеста, – не совсем вежливо ответил лорд. – Со знаком невесты!

Леди Кира подошла ко мне.

– Милая, будьте любезны, покажите ваше запястье.

Я протянула женщине правую руку.

– Изумительно, – протянула она, рассматривая моего единорога. – И правда, знак. Что ж, дорогая, я распоряжусь, чтобы вам выделили покои и личную фрейлину. Вы откуда?

Я замялась.

– Леди Кира, извините. Вышло какое-то недоразумение. Я не невеста! Если уж на то пошло – я вдова и ищу своих дочерей.

Леди стрельнула глазами в сторону лорда. Тот лишь пожал плечами.

– Милая, вам, наверное, приснился сон! – предположила Главная фрейлина.

– Да не снился мне никакой сон!

– Не нервничайте! – остановила меня леди Кира. – Как вас зовут?

Женщина подошла и взяла мои руки в свои.

– Светлана, можно Лана, – ответила я.

– Лана, милая, у вас не может быть дочерей.

– Что?!

– Я имею в виду – сейчас, – поспешно сказала леди. – Когда-нибудь они непременно будут! Просто, понимаете, такой знак, – она провела пальцем по единорогу на моем запястье, – появляется только у невинных девушек. Милая, это, наверное, побочное действие магии. Наверное, когда притягивало, вы увидели сон. Знаете, сны бывают такими реалистичными! Мне давеча снилось, что я летаю. Незабываемое ощущение! Я когда проснулась, искренне верила, что это было взаправду!..

Улыбаясь, леди Кира все ближе и ближе подводила меня к зеркалу, посмотрев в которое, я едва не упала в обморок: из отражения на меня смотрела Лина в платье, расшитом золотистыми пайетками.

– Мама, – пробормотала я и попросила хриплым голосом: – Дайте, пожалуйста, воды.

– Дорогая, вы так побледнели! Лорд Болтон, будьте добры…

– Я уже попросил Авдия. Целитель должен прийти с минуты на минуту.

Так. Все-таки кое-что я узнала: Лина ни с кем не спала. И это хорошо. А вот то, что я не знаю, где мои дочери – плохо. Или?.. А что, если та жизнь действительно всего лишь сон? И не было Гриши, замужества, дочерей?

Бред, бред! Этого не может быть! Или – может?

Глава 4

Лина

Брюнет провел рукой по волосам, а затем хлопнул в ладоши и сказал:

– Сэм, будь добр, принеси кофе. Мне и моим гостьям. Хотя, думаю, что девочке лучше шоколад.

После этих простых незатейливых слов резная дверца платяного шкафа, стоявшего у входной двери, открылась, и оттуда вышел скелет.

– А-а! – заорала Мира и быстрее звука убежала в соседнюю комнату, откуда мы не так давно вышли.

А я, будучи простой современной девушкой, воспитанной на фильмах о зомби-апокалипсисе и знающей, что мертвякам надо рубить головы, закричала: «Хи-й-я!!!» и всадила позаимствованный ножик в шейные позвонки скелета, чья голова тут же отсоединилась от туловища, пролетела как волейбольный мяч после хорошего пасса через всю комнату, упала на пол и покатилась в сторону окна.

– То есть вы еще и нож у меня украли? – заметил чернявый, проследив за полетом черепа.

– Если бы я знала, что у вас тут скелеты в шкафах прячутся, я бы топор взяла! – попыталась оправдаться. – Что это вообще такое…

– Это мой слуга, – пояснил брюнет. – Сэм. Я его лично делал…

Он встал с кровати, поднял голову, подошел к скелету и приладил череп на место. На мгновение сверкнула зеленоватая молния. И слуга вновь стал как новенький.

– Извини, старина. Надеюсь, больше такого не повторится. Не повторится? – это мужчина уже у меня спрашивал.

– Не повторится, – подтвердила я.

А сама стояла и думала: «Скелет? Делал сам? Теперь починил… а что там малая рассказывала про тех, кто ворвался в наш дом?»

– Мира! – позвала я сестру.

Но ребенок наотрез отказывался выходить из своего укрытия.

Я проследовала за ней. По пути взгляд упал на арсенал, хранившийся на полках.

«Если я без проблем взяла нож, значит, оружие не охраняется, – рассудила я. – Вернее, его хозяин БЫЛ абсолютно уверен в том, что его никто не возьмет. Сейчас он не так в этом уверен. А значит, уже сегодня предпримет попытки защитить «хранилище». Логично? Логично! А значит, надо успеть воспользоваться обстоятельствами…»

И я сунула в карман пиджака, накинутого поверх платья, еще один ножик, какую-то звездочку с острыми лучами и колючий шарик. И сразу стало немного спокойнее.

А еще я приметила книгу в черном кожаном переплете, на которой золотыми буквами было написано: «Карты наших земель». Я схватила фолиант и открыла его наугад.

«Миттинор», – было написано в верхнем правом углу, а под ним: «Срединное королевство. Одно из самых густонаселенных государств. Количество городов – 343, деревень – 1257. Самые крупные города: Райнок, Пируан, Вардос».

То, что надо!

Осталось найти Миру.

Бледная мордашка, грызущая белую косичку, обнаружилась за тяжелой черной занавеской.

– Лина, давай пока не будем говорить, что мы из другого мира! – прошептала девочка.

– Я тоже об этом подумала, – согласилась с мелкой. – Вот только какую правдоподобную легенду нам сочинить?

Мира пожала плечиками.

– А кто учится в школе для одаренных? Вот и подумай на досуге!

И я показала ей книгу.

– Как думаешь, какой город нам лучше выбрать?

– Тот, где больше всего людей, – ответила сестра.

– Почему?

– Чем крупнее город, тем меньше там люди знают друг друга. А в горной деревеньке – все друг другу родственники, – ответила Мира. – Так учитель по «Окружающему миру» говорил.

– Умно, – согласилась я. – Как тебе Райнок?

– А если мы уже в этом городе? – предположила мелкая.

Вот умеет она озадачивать!

– Тогда Вардос, – ответила я. – Ладно, пойдем, все и так слишком подозрительно.

– Лина, я не пойду туда! Этот скелет ворвался в наш дом!

Я вспомнила Сэма, а потом его брата-близнеца из школьного кабинета биологии.

– Мира, мне здесь тоже не нравится, – призналась я, – но давай смотреть правде в глаза – все скелеты на одно лицо. Чернявый не внушает мне опасений…

– Это потому, что он тебе понравился!

Я чуть не задохнулась от возмущения. Что себе позволяет этот ребенок?

– Так, мелкая, – отчеканила, наклоняясь к сестре, – мой план таков: мы идем в комнату, разговариваем с чернявым и пытаемся узнать у него максимум информации обо всем вокруг. Затем, усыпив его бдительность, мы выходим из комнаты и… и… – Я судорожно пыталась понять, как же поступить дальше, как найти маму, как вернуться домой, но пока в голову ничего не лезло. – И дальше разберемся, – закончила я фразу. – У тебя есть свой план?

Мира покачала головой.

– Тогда, пожалуйста, оставайся милой и послушной девочкой. Кстати, тебе с минуты на минуту должны принести шоколад…

– Я бы сказал, что Сэм запаздывает, – раздался голос за моей спиной. – Знаете, отсечение головы никому никогда не шло на пользу.

Я вздрогнула и встала, поворачиваясь к брюнету. Интересно, давно ли он вошел в кабинет?

– Повторю вопрос, на который никак не могу получить ответ: как вы оказались в моей комнате? – спросил чернявый, останавливаясь около зеркала. Он уже натянул на себя белую рубашку, жилет из коричневой кожи, а полотняные брюки для сна сменил на черные.

Я запаниковала. Что придумать? Что сказать?

– Это я виновата, – подала голос Мира. – Мы с мамой были дома, а я рисовала. А потом что-то произошло. Появилась дверь. Я открыла ее, мама пошла за мной. И мы оказались здесь.

– Что-то – это что? – спросил брюнет.

– Я не знаю, – шепнула Мира, прижимаясь ко мне.

И я автоматически её обняла и погладила по голове.

– Раньше такого не было?

– Нет, – ответила я.

– Нет, – подтвердила Мира.

– Как тебя зовут? – мягко поинтересовался брюнет.

– Мира.

– Очень приятно. А меня магистр Рэм. Мира, а когда открылась дверь, о чем ты думала? Может, у тебя что-то было в руках?

Я внимательно следила за мелкой. Интуиция подсказывала, что лучше промолчать.

– Восковой мелок, – ответила сестра и достала из кармана своего домашнего платья обыкновенный мелок.

Магистр Рэм взял его и покрутил в руках.

– Хм, – хмыкнул чернявый. – Хорошо, Мира. Посиди, пожалуйста, здесь. У меня очень удобное мягкое кресло. Ты любишь читать?

Сестра кивнула, а магистр достал с полки красную книгу и протянул ее Мире.

– Можешь полистать, пока я поговорю с твоей мамой.

Я запаниковала. У меня не было ни малейшего желания оставаться с магистром Рэмом наедине, тем более разговаривать с ним, тем более без Миры. Как это ни прискорбно, но сестра у меня действительно умная! Не то что я, блондинка…

Мира послушно села в кресло и открыла книгу. Черная же, с картами, осталась за шторой.

– Извините, мама, а ваше имя я могу узнать? – спросил магистр, когда мы устроились на диване в спальне.

– Лина, – ответила, поглядывая на дверь в комнату, где сейчас сидела мелкая.

– Не переживайте, с ней там ничего не случится.

Я кивнула. С ней там нет, а со мной здесь?

В этот момент открылась входная дверь, и вошел Сэм с подносом, на котором стояли три дымящиеся чашки. Скелет поставил поднос на прикроватный столик.

– Благодарю, можешь отдохнуть.

И Сэм вернулся в шкаф.

– Какой у вас замечательный слуга, – пробормотала я, наблюдая за его передвижениями.

А посмотреть было на что: шел Сэм не на прямых ногах, а на полусогнутых, отчего его походка казалась пружинящей. В местах, где у живых людей должны находиться хрящи, виднелся зеленоватый дымок. И когда скелет двигался, от дымка отлетали искорки – создавалось впечатление, будто со слуги брюнета ссыплется песочек.

– Итак, Лина. Откуда вы? – прервал мои размышления магистр.

– А-а… Одну минуту, я шоколад доченьке отнесу. Пока он горячий, а то когда остынет, в такую гадость превращается.

И я с чашкой выскочила в кабинет.

«Райнок или Вардос? Райнок или Вардос?» – думала про себя, пока несла шоколад Мире.

– Мы из Пируана, – выдала, вернувшись к брюнету.

– Красивый город, – кивнул магистр. – Говорят. Жалко, что я там никогда не был.

«Какое счастье!» – облегченно выдохнула я.

– Сколько лет вашей дочери?

– Восемь, – ответила. Кажется. Или семь? Или девять? Нет, у нас разница в одиннадцать лет. Значит, все верно – восемь.

– Раньше вы замечали за своей дочерью странности? Это же ваша родная дочь?

«Ну почти», – подумала, кивнув.

– Понимаете, Мира всегда была талантливым ребенком. Поэтому я не удивлена, что у нее обнаружился еще один дар.

– И дар этот очень необычный, – сказал магистр Рэм.

«Кто бы сомневался», – усмехнулась про себя.

– Людей с таким даром можно по пальцам пересчитать. Вернее, можно было. Сейчас Ходящих между мирами не осталось. По крайней мере, на службе у короля.

– Ходящих между – чего? – не поверила я своим ушам.

– Это те, кто обладает способностью открывать Двери между мирами и проводить через них других людей.

– Что? – информация упорно не желала укладываться в моей голове.

Я взяла с подноса уже холодный кофе и сделала глоток. Остывшая гадость мигом взбодрила меня, но, к сожалению, никаких дельных мыслей в мозгу не родилось. Я правильно услышала – миры? То есть их много? И между ними можно ходить?

– Дар вашей дочери проявился слишком рано. Обычно это происходит годам к четырнадцати-семнадцати. Поэтому я и спросил, не было ли артефактов в ее руках.

У Миры был ключ, но у меня не имелось ни малейшего желания открывать тайну сестры постороннему человеку. Еще непонятно, кто он, этот магистр, и можно ли ему доверять? Можно ли вообще кому-нибудь здесь доверять? Я ведь не знаю: остались преследователи в нашем родном мире или тоже смогли пройти через дверь и бродят неподалеку?

– Поймите правильно, – тем временем продолжал Рэм, – она может открыть проход даже во сне, думая, что это всего лишь фантазия, но вернется ли ваша дочь обратно…

– Стоп! – остановила я магистра, пытаясь переварить свалившуюся на меня селевым потоком информацию, и сделала еще один глоток кофе. Гадость. – Что вы предлагаете?

– Мире надо учиться. Нельзя все оставлять на самотек. И возраста ждать нельзя. В Академии же она будет под присмотром…

Я едва не подавилась.

– Извините. Вы сказали – в Академии? Какой Академии?

– Королевской, – невозмутимо ответил магистр Рэм.

Вот мне сразу не понравились документы в кабинете, оружие на полках и приставка «магистр» к простому незатейливому имени Рэм. Как чувствовала, что с ними что-то не так. Теперь все встало на свои места. Академия.

– Может, начать с детского сада? – робко предложила я.

Брови Рэма живописно приподнялись.

– Хорошо, со школы? Зачем же сразу в Академию? Это не этично – лишать ребенка детства. Она должна играть, гулять, общаться с друзьями…

«И выбраться отсюда», – мысленно закончила фразу.

– Лина, мне жаль, но в школах Ходящих не обучают.

Я понятливо кивнула и продолжила поглощать холодный кофе, втайне надеясь на чудо: вдруг как в стене вновь появится дверь, оттуда выйдет мама и избавит меня от необходимости думать о судьбе сестры.

Но мама не появлялась, а подумать было о чем. Как для Миры лучше и безопаснее? Как лучше для нас? Может, стоит повременить с учебой до тех пор, пока не отыщется Светлана Владимировна? Кстати, как ее искать? А если она совсем не найдется? Мне даже немного поплохело от одной мысли об этом.

И еще один глоток. Гадость, гадость… когда же закончится эта гадость?!

А если Мира уже сегодня ночью отправится в другой мир и останется там одна без поддержки? Стоп! Раз моя сестра Ходящая, значит, мы можем прямо сегодня вернуться домой? Правильно?! А вдруг ее там ждут? Прямо в комнате? У-у… Если что-то случится со мной, я не уверена, что родные прольют хотя бы одну слезинку. Но если что-то произойдет с Мирой, мама меня точно убьет, а потом и папа на том свете.

Так где же ей будет безопаснее: в Академии или за ее пределами?

– Мне кажется, стоит спросить Миру… – неуверенно сказала я.

– Конечно, – согласился Рэм. – Но когда вы будете слушать ее, учитывайте, что в общежитии Академии особый фон, который гасит магию студентов. В пределах зданий Академии Мира не сможет никуда уйти.

– Что ж, это весомый аргумент, – заметила, ставя чашку на стол.

Вот только маленькому ребенку в студенческом общежитии не место, о чем я и сообщила Рэму.

– Я уверен, что в сложившихся обстоятельствах вам пойдут на уступки и позволят проживать вместе с дочерью, – развеял мои опасения магистр.

– Что ж… Мира! – позвала сестру.

Мелкая спокойно выслушала меня и Рэма и без тени сомнения сказала:

– Конечно, я согласна!

– Тогда пройдемте в деканат, – предложил Рэм.

Счастливая Мира послушно побежала за магистром, а вот меня охватил легкий приступ паники.

Рэм

«Странное начало дня», – подумал я, разглядывая свалившихся на мою голову гостей.

Ко мне вообще редко в комнату заглядывают. Все-таки заведующий Отделением подготовки королевских боевых магов – не самая популярная личность в Академии. А если и заглядывают, то обычно со словами: «Рэм, немедленно поднимай свой зад и срочно лети…».

А тут сразу двое.

И ладно девочка – тихая, смирная, как мышка, с редким ценным даром Ходящего. Но ее мама… Это, это… да от моих студентов шума и вреда меньше! У меня после общения с ней первый раз в жизни голова разболелась. Бросила в меня ремень. Одним ударом лишила Сэма головы. Его, кстати говоря, никто не смог сломать на защите проекта.

Не женщина, а… А ведь кто-то на таких женится. Уф-ф.

Уж лучше остаться холостяком, чем терпеть подобный ураган.

Стихия «мама Лина» утихомирилась, только когда я повел их в деканат. И то подозреваю, что временно. Глядя на то, как присмиревшая женщина озирается по сторонам, ненароком подумал: «ураган» осматривает владения, чтобы потом носиться по этим коридорам и этажам, сшибая все на своем пути.

Ну да ладно. Сейчас передам девочку магистру Вольфу и спокойно вернусь к своим делам.

В деканате Мире предложили пройти обычный тест на определение способностей, который сдают все студенты в день подачи документов. Девочку попросили дотронуться до белых кристаллов определителя. Стоявшая до этого в сторонке мама Лина встрепенулась, со скоростью смерча пронеслась по кабинету и зачем-то попросила использовать ее в качестве какого-то «подопытного кролика».

Когда женщина дотронулась до кристаллов, ничего не произошло – они остались белыми. Это означало, что в маме Лине не было ни грамма магической силы. Зато когда к артефакту прикоснулась Мира, он вспыхнул синим пламенем.

– Надо же, – пробормотал магистр Вольф. – Ходящая. Первый за двадцать лет. Определенно, Мира должна учиться. И я настаиваю, чтобы обучение началось завтра.

– А разве сейчас не каникулы? – послышался голос мамы Лины.

– Что вы, леди! – возмутился декан. – У нас Академия с древними традициями, а не какие-то современные учреждения! Обучение ведется круглый год, с небольшим перерывом на праздник Зимнего солнцестояния.

– А когда же студенты отдыхают? – изумилась женщина.

– Тяжело в учении – легко в бою, – подмигнул приосанившийся декан. – На работе потом отдохнут! Тебе, милая, конечно, никакой специальности сейчас не предлагаю. Для тебя важно под присмотром преподавателей научиться контролировать свой дар, чтобы ненароком никуда не убежать. Правда, общие предметы посещать придется. Извини, без этого никак.

– Я согласна, – кивала радостная Мира.

Дети. Я тоже в ее возрасте мечтал как можно быстрее пойти учиться в Академию.

А вот маме Лине, кажется, не все понравилось. Женщина хмурилась, поджимала губы и постукивала носком замшевой туфельки по краю ковра. А я только сейчас обратил внимание на ее необычный вид: обтягивающее серое платье до колен из атласа и накинутый на плечи то ли камзол, то ли куртка из тонкой ткани смотрелись крайне необычно.

– Магистр Рэм, – услышал я голос декана, – раз уж сама судьба распорядилась – назначаю вас куратором юного дарования. Разместите ее, пожалуйста, в общежитии и разработайте персональный план обучения.

– Что? – Этого мне еще не хватало! – Магистр Вольф, я привык командовать здоровенными парнями, а не присматривать за маленькими девочками!

– Магистр Рэм, остальные преподаватели сейчас на практиках вне Академии. Уж не сочтите за труд! Как только магистр Кларисса вернется из Пиковых гор, мы решим этот вопрос. А пока… Да, кстати, чуть не забыл! – И магистр Вольф стал поспешно перебирать бумаги, лежавшие на его столе из красного дерева. – Не то, не то, – слышалось тихое бормотание из-под густых седых усов. – А! Вот оно! Из самого королевского дворца по вашу честь.

Готов руку отдать на отсечение: ничего хорошего внутри розового конверта, пахнущего фиалками, быть не может! Я вскрыл печать королевской канцелярии и бегло пробежал взглядом по тексту.

– А я здесь причем?

– Как причем? – удивился декан. – Вы переверните лист.

Я сделал, как он велел. На обороте листа было написано: «Ответственным за выполнение поручения назначить заведующего Отделением боевых магов магистра Рэма».

– Да вы издеваетесь! – невольно вырвалось у меня.

– Приказ начальства, – развел руками магистр Вольф, весело ухмыльнувшись. – Выполняйте, магистр Рэм.

Я еле сдержался, чтобы не смять письмо и не выбросить его в урну.

Я все понимаю – у них там бал, Отбор, а еще дебют выпускниц Королевской школы леди. Но почему я своих курсантов, которым надо тренироваться, должен отправлять на какой-то бал, чтобы эти девицы не скучали?! Да еще тратить время на обучение парней танцам? Боевые маги и танцы… Кому вообще такое в голову могло прийти? Хотя я знаю, кому… Мамочка не теряет надежды, что она затащит-таки меня на один из этих балов, и я наконец-то найду свою судьбу. Ага, сейчас!

Не было печали, а тут целый мешок проблем. И где мне теперь учителя-то искать?

Глава 5

Лана

Леди Кира проводила меня в комнату, размеры которой были сопоставимы с площадью первого этажа родного дома. Выделенные апартаменты состояли из просторной гостиной, мраморной «комнаты для омовений», небольшого кабинета, спальни и балкона, с которого открывался вид на сад.

Интерьеры, выполненные в бардовых, золотых и кремовых тонах, впечатляли и вместе с тем подавляли. Даже будучи преподавателем по этикету, я чувствовала себя крайне неловко и скованно среди этой по-настоящему королевской роскоши.

Замерев в центре гостиной, я боялась не только шевелиться, но даже дышать. Мне казалось, что поток воздуха, вырвавшийся из легких простолюдинки, долетит до вазы из тончайшего, как пергаментный лист, фарфора, и та, опрокинувшись на пол, выдаст мое более чем скромное происхождение уроженки другого мира.

Несколько мгновений я просто стояла и любовалась канделябрами, белоснежными статуэтками, картинами в массивных рамах, изящной мебелью, обтянутой белой тканью с вышитыми фиалками, незабудками, ромашками, маками и колосками. Подозреваю, вышивка была ручной работы.

И среди всего этого изобилия я неосознанно искала зеркала или стекло, чтобы лишний раз убедиться – из отражения на меня по-прежнему смотрит Лина.

Как такое может быть? Произошедшее не поддавалось никаким объяснениям.

– Милая, вы составите нам компанию на прогулке? – поинтересовалась леди Кира, отдававшая до этого распоряжения служанкам.

– Думаю, леди Лане стоит отдохнуть, – вмешался лорд Болтон.

В этот момент послышался стук в дверь, а затем в гостиную вошел высокий худощавый мужчина лет сорока пяти. В своем черном плаще с серебристой вышивкой по краям он выглядел несколько устрашающе. Образ холодного человека дополняли посеребренные темные волосы, тонкие губы, впалые щеки и густые нахмуренные брови, между которыми залегла глубокая морщина, пересеченная кривым белым шрамом.

Я поежилась под его взглядом бледно-зеленых глаз, словно поддернутых изморозью.

– Лорд Найт? – удивился лорд Болтон. – Чем обязаны?

– Это я должен задавать вопросы, – не слишком вежливо ответил гость. – Объясните мне, Патрик, почему вы отправили Авдия к целителю, а не сразу ко мне?

– Приношу свои извинения, но я не думал, что требуется отвлекать архимага. Ничего серьезного не произошло. На девушку просто повлияла магия.

– Девушка – единственная невеста на этом Отборе, отмеченная настоящим знаком, а вы утверждаете, что ничего серьезного не произошло? – скривился архимаг. – Мне интересно, если завтра замок поднимется в воздух, вы будете говорить то же самое?

Лорд Болтон так и не сумел найти слов для оправдания. А тот, кого назвали странным словом «архимаг», уже подошел ко мне и без лишних церемоний взял за руку.

Я вздрогнула, и хотелось бы думать, что от неожиданности или страха. Просто прикосновение незнакомца словно обожгло, заставило на секунду перестать дышать и почувствовать нечто забытое, похожее на волнение. Я отвела глаза, ощущая, что краснею.

– Действительно знак, – тем временем вынес вердикт лорд Найт. – Что ж, думаю его величество можно поздравить. Откуда вы?

– Не помню, – ответила ровным голосом. Правда, на самом деле я чувствовала легкую дрожь. Вырвала руку из крепких пальцев и подошла поближе к леди Кире, жалея, что не могу спрятаться за нее.

Архимаг выглядел сильно удивленным.

– Я не замечаю никакого магического воздействия.

Я пожала плечами. Так, главное хорошо отыграть выбранную роль ничего не понимающей девушки. Человек передо мной был магом, вот пусть и разбирается, почему я ничего не помню.

– Неужели Отбора не будет? – услышала я шепот леди Киры, побледневшей от ужаса. – Избранницы этого не переживут.

Лорд Найт неаристократично прыснул.

– Так и думал, что будут проблемы, – простонал старший церемониймейстер.

– Пусть все идет своим чередом, – сказал лорд Найт. – Вы, леди, отправляйтесь к другим претенденткам. Леди Кира, представьте девушку как новую избранницу короля.

– Разве так можно? – засомневалась Главная фрейлина, ища поддержки в притихшем лорде Болтоне.

Честно говоря, мне было все равно: состоится какой-то там Отбор или нет. Все мои мысли поглощал один вопрос – могла ли моя прошлая жизнь оказаться иллюзией?

Я помнила знакомство с Гришей, наше первое свидание, первый поцелуй, нашу свадьбу, рождение Лины, ее первую улыбку, первые шаги, первые слова, первую школьную линейку, появление Миры, игры своих дочерей и ссоры… Не многовато ли образов для сна?

Я не знала, что произошло, но я была уверена на сто процентов – мои дочери существовали. И сейчас они одни, где-то в неизвестном мире. Их надо срочно найти.

«Сидя в комнате, я ничего не узнаю о месте, куда попала», – решила я для себя.

Надо было как можно быстрее здесь освоиться, узнать законы и правила, но самое главное – завести хороших друзей, и чем влиятельнее они будут, тем лучше. Я все еще не понимала, что такое Отбор, знак невесты и через что мне предстоит пройти, но глупо не воспользоваться сложившейся ситуацией и пренебречь контактами с сильными мира сего.

– Я хочу принять участие в Отборе, – ответила уверенно и затем обратилась к Главной фрейлине. – Леди Кира, вы приглашали меня на прогулку?

Та неуверенно кивнула.

– Да, конечно, но что мы расскажем другим девушкам? Кто вы, откуда? Ваша странная потеря памяти привлечет ненужное внимание. Надо придумать нечто убедительное перед выходом.

– Представьте леди Лану как дочь герцога из Предгорья, – помог ей архимаг, которого, кажется, я смогла удивить. – Не далее, как вчера, в королевскую канцелярию пришло письмо о том, что он скончался. Так как герцог долгое время был отлучен от двора, о нем и его семье почти все забыли.

И леди Кира облегченно выдохнула.

Через несколько мгновений я уже была в спальне, а вокруг меня суетилась горничная, помогая привести внешность в порядок. Платье Лины мне предложили снять. И я даже обрадовалась этому – сама бы такое ни за что в жизни не выбрала.

Мне помогли надеть длинный наряд цвета сирени, а после заплели волосы в косу. Посмотрев на отражение в зеркале, я осталась довольной: Лина выглядела несколько старше своих лет. Я бы сказала, что девушке в отражении не девятнадцать, а года двадцать два. Дочка бы не одобрила. Зато мне комфортнее.

– И самое главное, дамы и господа, – сказал архимаг, когда мы вернулись в гостиную. – Все присутствующие должны дать клятву о неразглашении тайны.

Дрожащими от волнения голосами леди Кира и лорд Болтон поклялись на перстне человека в черном плаще, который в тот момент сильно напоминал тень – страшную и вместе с тем притягательную. Как завороженная, я следила за красноватыми всполохами, плясавшими вокруг архимага. А затем все пропало.

Мужчины покинули гостиную, а следом за ними вышли я и леди Кира.

Мы отправились знакомиться с другими «невестами» и с правилами таинственного ритуала, который обозначался простым словом «Отбор».

Лорд Найт

Девушка, которую я увидел в гостиной, поразила меня. Нет, не внешностью. Незнакомка была вполне заурядной для молодой леди: невысокая, худощавая, с красивой осанкой и длинными светлыми волосами. Ничего оригинального.

Удивляло было то, как она держалась. Готов поспорить на свою силу, ей было страшно – и когда я вошел, и когда Болтон с Кирой приносили клятву, – но на ее лице не дрогнул ни один мускул.

Все мои слова она воспринимала с хладнокровным спокойствием и не растерялась даже тогда, когда я спросил, откуда она.

Не помнит? Ни за что не поверю. Но в мои глаза она смотрела с уверенностью. Я даже невольно восхитился ее выдержкой.

А еще у нее был необыкновенный взгляд. Такого взгляда я не встречал ни у одной ее ровесницы, которых мне в свое время пришлось повидать превеликое множество. Она годилась мне в дочери, но смотрела так, словно жила на этой земле столько же лет, сколько и я.

Странное ощущение.

И знак на ее запястье странный.

Оракул притянул? Невеста, говорите? Сильно сомневаюсь.

Глава 6

Лина

События, развернувшиеся после того, как мы покинули деканат, напоминали сон, хорошо, что не кошмарный.

Магистр Рэм вручил список книг, план учебного здания, карту близлежащих окрестностей, разрешение на заселение в общежитие, расписание и имена преподавателей, и, извинившись за неотложные дела, покинул нас, не забыв бросить на прощание стандартно-вежливое: «Если что-то будет непонятно – обращайтесь в любое время дня и ночи».

Я стояла посреди полупустого коридора с бумагами в руках, смотрела, как магистр неумолимо удаляется и думала: «Вот негодяй! Бросил женщину с ребенком, еще и в трудную минуту».

Я, кажется, обиделась.

По студенческой привычке я хотела присесть на подоконник, чтобы еще раз взглянуть на документы, но выяснилось, что в Академии магии подоконников не было предусмотрено – аркообразные окна тянулись от пола до потолка. Через чистые стекла проникало столько света, что я вновь вспомнила о солнцезащитных очках, которые очень любила, но почему-то всегда забывала на столе в своей комнате.

– Ладно, юное дарование, – сказала Мире. – Пойдем на разведку, а заодно раздобудем тебе учебники.

– Как ты думаешь, там будет что-нибудь о поиске людей? – спросила сестра.

– Хорошо бы, – ответила я, догадываясь, куда она клонит.

Наверное, неосознанно, а, может, и намеренно, мы пошли следом за магистром Рэмом. Слева от нас красивым рядком тянулись окна. Некоторые из них были украшены витражами в пастельных тонах. Здесь изобразили полупрозрачных грифонов, когтистых птиц, словно поддернутые дымкой, и драконов, точно сотканных из облаков.

Подсвеченные солнечными лучами бледные картины казались галереей чьих-то снов, причем не застывших, а живых. Будто маг-недоучка заснул в перерыве между парами и не смог уследить за своими мыслями, а они выскочили из мирной дремы и поселились на стекле.

– Они двигаются! – восторженно закричала Мира, когда белый дракон расправил свои крылья.

– С ума сойти, – согласилась я с сестрой.

Разглядывая окна, словно страницы книги сказок, мы позабыли обо всем на свете и невольно вздрогнули, заслышав звон колоколов.

Двери распахнулись, и из дверей в стене напротив стали выходить студенты.

Я отметила, что все парни оказались моими ровесниками. Не мамы, а именно моими. Студенты носили одинаковые белые рубашки и серые брюки, подпоясанные жгутами разных цветов. У одних они были зелеными, у других – синими, у третьих – красными, а потом я приметила еще и коричневые.

До этого просторный тихий коридор сразу стал жутко тесным и наполнился гомоном, смехом и даже свистом.

– Лина, а я с ними начну учиться завтра? – спросила сестра.

Я пожала плечами. Надеюсь, что нет.

– Рэму, кажется, поручили разработать отдельную программу, – напомнила я Мире.

И мы отправились дальше. Теперь, с появлением студентов, ориентироваться на местности стало гораздо проще – достаточно было просто идти за всеми.

Взяв Миру за руку, чтобы не потеряться в потоке, я повела ее к лестнице, куда отправилась большая часть парней. Мы спускались до тех пор, пока не оказались в огромном холле с мраморными полами и коричневыми колоннами, которые поддерживали протянувшийся вдоль стен переход.

В вышине виднелся полупрозрачный купол, украшенный у основания фигурами крылатых девушек.

Стены холла были увешаны картинами с изображениями батальных сцен: израненные маги пытались отбиться разноцветными шарами и лентами от других магов и от монстров, напоминающих кентавров.

– Извините, а где находится общежитие? – спросила я пробегавшего мимо парнишку.

– Вам стоит выйти на улицу, леди, и пройти по дорожке налево.

Мы так и сделали.

Улица встретила нас теплыми лучами и громкими голосами, окружившими со всех сторон. Особенно шумной была компания, столпившаяся вокруг двух студентов, в которой я впервые заприметила нескольких девушек. Один из парней встряхнул руками, и над его головой завис фиолетовый змей. Второй повторил его движение, и в воздухе появился красный волк. Зверюшки стали нарезать круги вокруг своих хозяев, не забывая временами скалиться друг на друга.

– Что это? – спросила Мира.

– Подозреваю, местная забава.

Общежитие оказалось трехэтажным зданием с милыми балконами, красной покатой крышей, украшенной по бокам множеством декоративных башенок и фигурками рыцарей и драконов.

– Теперь пошли искать библиотеку, – предложила я сестре.

– А заселяться?

– Комната от нас никуда не убежит. В бумагах написано, что предоставить нам ее должны по первому требованию. А вот книги могут закончиться.

Мелкая подумала и кивнула. Я вытащила из документов карту, внимательно изучила ее, убрала и вновь обратилась за помощью к местным:

– Извините, как пройти в библиотеку?

– Прямо по дороге, затем направо. Вы ее увидите.

И мы вновь пошли. Прямо, прямо, потом направо и неожиданно замерли, потрясенные до глубины души…

– Ты когда-нибудь видела нечто подобное? – спросила мелкая.

– Не-а.

Перед нашими глазами раскинулась зеленая лужайка, на которую отбрасывал тень конус из серого камня. Никаких башен, украшений, окон и дверей у него не имелось.

Мы два раза обошли «муравейник», но так ничего и не нашли.

– И где же вход? – спросила Мира.

«А я откуда знаю?» – подумала я.

Из стены библиотеки вышли парень и девушка. Продолжая переговариваться, они, как ни в чем не бывало, ушли в сторону Академии.

Я подошла к стене и опасливо ткнула в нее пальцем. Наверное, я ожидала, что моя рука погрузится в твердый камень, и я повторю фокус, проделанный студентами несколько минут назад. Но палец упирался в нагретую солнцем гладкую преграду.

– Без окон, без дверей полна горница людей. Что это? Правильно, библиотека, – бормотала я, продолжая ковырять камень. – Тук-тук. Сим-сим, откройся!

– Извините, вам помочь? – спросил уже знакомый мне студент, которого мы видели в холле.

– Ой, да! Как эта ерунда открывается-то?

– Никак, – ответил смутившийся парень. – Просто идите сквозь стену.

Я недоверчиво посмотрела на серые камни.

– Прости, как тебя зовут?

– Сальвадор, леди, – ответил парень, краснея.

– Сальвадор, а ты уверен, что меня пропустят, и я не размажусь по стенке?

– Такого никогда не было, леди.

Ой, только бы не стать первой в истории этого мира, не прошедшей сквозь стену, тем более, застрявшей в ней. Ладно, книги надо раздобыть. И я, взяв за руку Миру, зажмурилась и сделала шаг вперед.

Я ожидала ощутить боль, но вместо этого почувствовала прохладу. Открыв глаза, обнаружила, что стою не на улице, а внутри здания. Замершая рядом Мира робко озиралась по сторонам.

– Так, поздравляю, этот квест мы выполнили, – ободряюще улыбнулась сестре. – Осталось найти книги.

Хотя с последним я погорячилась. Книги мы уже нашли. Они в неисчисляемом количестве стояли на полках огромных стеллажей, протянувшихся до потолка. Снаружи мне казалось, что здание по размерам походит на пятиэтажный дом, но глядя на чернеющую бездну над головой, я теперь сильно сомневалась в своих предположениях.

– Кх-кх, – послышался голос справа от нас.

Мы повернули головы и увидели старичка, сидевшего за столом, над которым висели желтоватые шары-светильники.

– А мы за книгами, – сказала я, протягивая ему лист. – Здравствуйте.

Тот смерил нас подозрительным взглядом, а потом внимательно изучил список книг.

– Ходящая? – удивился он. – Надо же! Давненько у нас таких не было. Что ж.

И он провел пальцами по названию каждой книги в списке, а затем щелкнул этими самыми пальцами. Из глубины здания послышался шорох. Звук нарастал, нарастал, и мне начало казаться, что на нас летит стая птиц.

Они действительно летели, но только не птицы: книги выпорхнули из темноты. Размахивая корешками, точно крыльями, они напоминали разноцветных бабочек. Подлетев к столу, фолианты замерли над ним и сложились в аккуратную стопку.

– Распишитесь. Вернуть мне лично в руки! – отчеканил старичок.

Я расписалась и посмотрела на внушительную книжную горку. Благо, что не все они были толщиной с мой кулак. Я взяла в руки самые тяжелые, мелкая – те, что полегче.

– А нельзя, чтобы они…

– Нет.

«Жаль», – подумала я. И нагруженные, точно караванные верблюды, мы пошли в общежитие.

Затем заселились в угловую комнатку на третьем этаже в здании, где проживали преподаватели, поужинали в столовой, сбегали на разведку в учебный корпус, чтобы найти аудиторию, в которой завтра утром состоится первое занятие Миры, умылись, постирали вещи и легли в кровати. Вернее, Мира легла, я упала.

Под конец дня я ощущала себя помесью орангутанга – из-за отвисших рук – с загнанной лошадью, у которой было только одно желание, чтобы ее пристрелили.

– Лина, – услышала я голос счастливый сестры. – А ты заметила, что у библиотекаря были острые уши? Он эльф!!!

«Да хоть гоблин, – подумала, лежа на кровати и уткнувшись носом в подушку. – С такими темпами я долго не протяну и познакомлюсь с ангелами или с чертями».

– Мира, – сказала я, поворачиваясь к сестре. – Делай, что хочешь, но маму надо найти, и как можно быстрее!

***

Звон колокола нарушил мирный сон. Я подскочила с кровати, растолкала Миру, которая не желала открывать глаза, а когда открыла-таки – пробормотала:

– Я думала, мне все приснилось.

Хотелось бы. А нет…

– Собирайся, на самое первое занятие в учебном году нельзя опаздывать! Даже я этого правила не нарушала.

Натянув вещи, умывшись и перекусив в почему-то пустой столовой на первом этаже, мы рванули в Академию. За окошком моросил теплый дождь, но общежитие преподавателей соединялось с учебным корпусом закрытым переходом, поэтому сухие и почти в хорошем настроении мы добежали до аудитории.

Там «дочурку» уже ждал магистр Вольф. Декан лично решил обучать «юное дарование» основам магического права, но перед этим посвятил нас в историю Академии.

Устроившись на последних рядах, я вполуха слушала рассказ нашего куратора и лениво листала учебник по истории. А чем мне было еще заняться?

Основана Академия была… в общем, очень давно, первым правителем из династии Нордонов. Тогда же сложилась и ее структура.

В Академии имелось пять колледжей: целительский, гуманитарный, физически-материальный, боевой и юридический.

Целители, естественно, изучали все, что калечило людей, а также способы и лекарства, которыми пострадавших можно было вылечить.

Студенты гуманитарного направления имели дело с современными и древними магическими языками, с народами, населявшими этот мир, с культурой и философией.

Те, кто выбрали физически-материальный колледж, изучали воздействие магии на мир. Они же изобретали новые заклинания.

Боевые маги эти заклинания с удовольствием использовали, как на полигоне, так и в бою, а потом бежали к целителям, чтобы избавиться от последствий экспериментов.

Ну, а юристы… они и в волшебном мире юристы.

Помимо колледжей, существовали четыре ложи – закрытые учебные направления для особо одаренных, которые подразумевали дополнительные занятия: Ходящие, Некроманты, Полевые врачи и Тени. Над каждым студентом, обладающим одним из этих даров, устанавливалась персональная опека.

Мирка восторженно слушала магистра Вольфа, который внушал девочке, что магия – это не игрушки, а очень большая ответственность.

После занятия декан вызвался проводить нас до следующей аудитории, где Рэм должен был впервые начать работать с силой Миры.

Недолго думая, я приняла приглашение. Мы шли по светлому коридору, пока не оказались в зале, на стенах которого висели портреты выдающихся людей королевства Миттинор.

Я остановилась, рассматривая серьезные деловые лица, преисполненные важности и достоинства, когда почувствовала, как по спине пробежал холодок – с одного из портретов на меня смотрел папа.

«А может, это просто совпадение, и имена Грегори Регал и Григорий Регалов ничуть не похожи? – вертелось в голове, пока я шла следом за Мирой. – А то, что человек с портрета является точной копией моего отца – простая случайность?»

Опустившись на скамью, я вновь достала учебник по истории и стала изучать список имен в конце.

– Ага, – пробормотала, увидев знакомое имя.

Но, открыв книгу на нужной странице, не удержалась от разочарованного стона. Всего два предложения?!

«Ходящий. Герой битвы при Ледяном ущелье».

И это все?!

– Что за?..

– Лина, с вами все в порядке? – услышала я голос магистра.

Подняв взгляд, увидела, что Рэм и сестра рассматривают меня.

Я хотела было задать вопрос преподавателю о Грегори, но передумала. Услышав имя папы, Мира собьется с учебного настроя – а этого допускать нельзя! Она должна как можно быстрее освоиться со своей силой и найти маму.

Потом она обязательно узнает о Грегори Регале, увидит его портрет и будет задаваться кучей вопросов… потом, но не сейчас!

Я же должна постараться к этому времени узнать о таинственном Ходящем и герое битвы при Ледяном ущелье как можно больше.

– Да, то есть нет! Можно выйти?

И не дожидаясь разрешения, я подскочила и бросилась к двери. Спохватившись, на секунду остановилась у выхода и, повернувшись к сестре, сказала:

– Слушаться магистра Рэма! Если преподаватель пожалуется на тебя…

Сестра опешила и недоуменно скривилась.

– Ну, ты поняла! – закончила я суровым голосом и таки выскочила из аудитории, прихватив с собой учебник.

Я что было сил побежала к библиотеке и не остановилась, даже оказавшись около стены.

Мне даже в голову не пришло, что в прошлый раз, возможно, я прошла только потому, что рядом была Мира. Но стена, к счастью, впустила меня в уже знакомое помещение.

– Вот, – сказала, подбегая к библиотекарю и показывая изображение в учебнике. – Мне нужна вся информация о Грегори Регале.

Библиотекарь смерил меня отстраненно-равнодушным взглядом.

– Могу я взглянуть на вашу студенческую или преподавательскую карточку?

– У меня ее нет.

– Тогда ничем не могу помочь.

– Почему?

– Потому что книги выдаются только при наличии карточки преподавателя или студента.

– А-а…

– Совершеннолетнего.

Я вновь застонала от разочарования.

– Да что за дискриминация по возрастному признаку? – бубнила, покидая недра каменного конуса.

Я задумчиво брела по дорожке, думая о том, что мир несправедлив, а я бедная и несчастная, потому что со всех сторон одни обломы. Мама неизвестно где. Информация о папе почему-то закрыта. А моя яркая неординарная личность, к сожалению, в этом мире не наделена никакими дарами. Я бы сейчас что угодно отдала за капельку магии и возможность получить доступ к нужным материалам. Даже на учебу, будь она неладна, согласилась бы!

Жутко хотелось либо пироженку, либо пробежаться. Но денег у меня тоже не было: ни на то, чтобы купить сладость, ни на новую одежку. Короче, еще одна печалька!

И отсутствие финансов являлось серьезной проблемой, о которой я пока не думала: благо, кормили Миру в столовой, а небольшой стратегический запас тетрадей и перьев – до тех пор, пока я не свяжусь либо с родными, либо с работодателем, – ей выдал магистр Вольф.

Я присела на нагретый солнцем камень, чтобы немного подумать о навалившихся трудностях, когда услышала:

– Значит так, кучерявый, еще раз увижу тебя рядом с Эммой…

Я обернулась. «Кучерявым» оказался уже знакомый мне Сальвадор. Парнишка стоял в окружении «платяных шкафов», которых язык не поворачивался назвать студентами. Я бы сказала, что эти студенты оставались на второй год на выпускном курсе лет пять подряд. На их фоне наш случайный помощник казался низеньким, щупленьким и немного бледненьким, хотя парень был выше меня на целых две головы.

– Она не твоя дев… – попытался возразить Сальвадор, когда над головой широкоплечего русоволосого парня стали кружиться огненные всполохи.

– Эрик, – одернул его чернявый товарищ. – Дракон увидит – порвет.

Но, кажется, на «русика» фраза друга не возымела должного эффекта.

– Эрик, скоро пара начнется! – не сдавался чернявый. – Нам бошки оторвут, еще и наряды влупят!

Но рассерженный боевой маг продолжала наступать, а Сальвадор пятиться.

Ситуация накалялась.

Я зажала во рту два пальца и пронзительно свистнула. От неожиданности парни вздрогнули. Красные всполохи вокруг агрессора побледнели, а затем и вовсе погасли.

– Марш на занятия, школота! – проорала, воспользовавшись замешательством магов. Как ни странно, на рассерженный голос сорокалетней женщины парни среагировали моментально. Видимо, за дисциплину их тут неслабо гоняли.

– Ты как? – подошла я к оставшемуся в одиночестве парнишке.

– Нормально, – пробормотал он, оглядываясь по сторонам. – Не надо было вмешиваться!

Я даже несколько опешила.

– Ну, извини. В следующий раз не буду!

Закатила глаза, хмыкнула как можно выразительнее и, сложив на груди руки, повернулась лицом в сторону Академии.

– Леди… – неожиданно позвал меня парень. – Извините. Спасибо!

– Да что ты заладил: леди, леди. Меня Лина зовут, – представилась я и протянула ему руку.

– А-а, очень приятно, леди Лина, – покраснел Сальвадор и попытался ее поцеловать.

– Ты чего? – не поняла, вырывая ладонь.

Парень совсем растерялся. Его щеки пылали, как гроздья рябины.

– Извините, леди Лина. Я просто… Вы протянули руку… по правилам этикета…

Точно. Я же сейчас в другом мире, с немножко другими законами и мне немно-о-ожко за тридцать.

– Девушку не поделили? – спросила, чтобы сгладить неловкость момента.

– Эмма не его девушка.

– Ок. Ладно, удачи, Сальвадор! Обещаю, больше вмешиваться не буду!

– Буду вам признателен! Хотя думаю, что больше такого не повторится. К сожалению, – и парень словно поник: его плечи опустились, спина немного ссутулилась.

– Решил послушать их совета?

– Нет, просто моя программа вольнослушателя закончится через несколько дней. В конце недели я сдам экзамены и должен буду покинуть Академию.

– Поздравляю! – воскликнула я, но, не заметив ни единого признака радости на лице Сальвадора, добавила: – И сочувствую!

– Спасибо, – кивнул тот.

А я так и не поняла, за что он меня благодарил.

– Извините, леди Лина, я пойду.

Сальвадор чуть наклонил вперед голову и собирался уходить, когда меня осенило:

– Постой! А что значит вольнослушатель?

Парень остановился и развел руки в сторону, будто затруднялся объяснить то, что было известно даже младенцам.

– Это направление для тех, у кого нет магии или ее очень мало, но кому по долгу службы придется работать с магами: помощники целителей, секретари, младшие должности в администрации.

Я кивнула, интуитивно догадываясь, о чем он говорил. Я не понимала, зачем мне нужна была эта информации, но она засела в мой мозг, вцепилась в него крепкими клешнями, переползала по извилинам, но никак не могла оформиться в конкретную мысль.

– Сальвадор! – окликнула удалявшегося студента.

– Да, леди Лина?

– А вольнослушателям карточку выдают с доступом к библиотеке?

– Конечно, леди…

На колокольне Академии зашевелился колокол. Бум-бум. Я встрепенулась. Кажись, это уже новая пара началась? И я помчалась за Мирой.

«Надеюсь, «дочурка» никуда не сбежала», – думала, поднимаясь по лестнице. Вместе со мной бежала навязчивая мысль о вольнослушателях Академии.

«Что ты задумала, Лина?» – вертелось в голове.

Но мне было страшно признаться самой себе в пока еще смутных, а, может быть, даже мутных планах.

А вот и нужная дверь.

Я ворвалась в аудиторию, но Миры там не оказалось, как и магистра Рэма. Было только существо, подозрительно напоминавшее джинна, и два скелета.

Лысый «мужчина», верхняя половина которого была человеческой, а нижняя – смерчем из зеленоватой энергии, поливал цветы. Скелеты же мыли полы.

– А-а-а…

– Вы, наверное, мама? – спросил джинн.

– Кажется. Наверное, – пробормотала, рассматривая завихрения смерча.

– У Рэма уже новая пара началась. Он забрал Миру с собой на стадион. Это за корпусом. Леди, я повидал очень много студентов и хочу сказать: у вас замечательная дочка. Очень талантливая…

– Спасибо, – пискнула я и понеслась в сторону стадиона, не дослушав внеочередные дифирамбы в честь юного дарования.

Эльфы, джинны, скелеты – кто еще в этом мире обитает? Наверное, интересно узнать о них больше, понять, как они живут?..

Я неслась по коридору, по лестнице, по холлу, по дорожкам в сторону стадиона, думая о народах, которые могут населять этот мир. Кажется, чернявый студент про дракона говорил? А что, если это не прозвище препода? А что, если по коридорам Академии бродит огромный дракон и поедает нерадивых учеников или «отрывает им бошки» за неготовность к семинарам?

А что, если этот дракон… Но мысль я так и не закончила, потому что во что-то, вернее, в кого-то врезалась. Этот кто-то повалился на спину, на зеленую мягкую траву, а я упала прямо на него, предварительно зажмурившись. И этот кто-то выругался совсем не как преподаватель древнейшего учебного заведения.

– Мамочка, с тобой все в порядке? – услышала голос сверху.

Я набралась смелости и открыла глаза.

– Еще раз здравствуйте! – улыбнулась я Рэму. – Не поверите, а я вас ищу.

– Поздравляю, – пробормотал магистр. – Вы меня нашли.

Мимо нас кто-то попытался проскользнуть. Рэм повернул голову. Замершие в неловких позах парни выпрямились и вытянулись.

– Здравствуйте, магистр Рэм! – одновременно выдали они.

– Марш в строй! Два наряда: один – за опоздание, второй – за то, что крадетесь как слоны в посудной лавке! – И повернулся уже ко мне: – Извините, у меня занятие. Уже началось.

– Ой, конечно! – воскликнула, продолжая лежать на довольно удобном магистре и думая, смогу ли я учиться в Академии? Со школой для одаренных и университетом мои дела как-то не задались. Благо, что ничего выдающегося от меня здесь не ждали, а для всякого рода чудес имелась Мира.

Мне же надо только получить доступ к книгам. Неделька-другая усердной учебы… Неужели не продержусь? Продержусь! Прокачивала же я разные группы мышц, вот и серое вещество прокачаю!

– Лина, у вас есть ко мне вопросы? – услышала я посреди своих мыслей растерянный голос Рэма.

– Кажется, да.

– Тогда спрашивайте либо сейчас, либо… может, позднее поговорим? У меня пары, – и Рэм стрельнул глазами в сторону шеренги студентов, которые, судя по их лицам, еле сдерживались, чтобы не заржать, как зверюшки из кавалерии.

– Я хочу поступить вольнослушателем, – заявила, глядя на магистра.

Рэм зажмурился, тряхнул головой и вновь открыл глаза. Убедившись, что я никуда не исчезла, он положил мне руки на талию, приподнял и посадил рядом с собой. Затем встал и направился в сторону студентов. Уже на подходе к шеренге обернулся, чтобы посмотреть на меня, и сказал:

– Позже! – А затем крикнул на весь стадион: – Двадцать кругов! Бегом марш!

И парни побежали.

Глава 7

Лана

– Мы скажем, что его величество в прошлом году инкогнито побывал в Предгорье, – говорила на ходу леди Кира. – Вы понравились королю, и он официально предложил вам принять участие в Отборе. А приехали вы только сейчас, потому что… потому что после дождей произошел обвал.

«Отбор, Отбор», – повторяла я про себя. Всюду было это странное, не совсем понятное слово. Не терпелось узнать, что же оно означает. Хотя догадка у меня, конечно же, была: судя по всему, король этой страны не мог так просто взять и выбрать себе невесту. Интересно, почему? Может, здесь была конституционная монархия, которая ограничивала его волю и желания?

Да и самое главное – лорд Найт обронил, что я единственная девушка на этом отборе, у которой есть знак невесты. Этот факт меня немного тревожил.

Мы миновали коридор, вышли на террасу, огражденную рядом пузатых столбиков, спустились по лестнице и оказались на мощенной камнем дорожке, бегущей в густые розовые заросли. За аркой, перевитой гибкими стеблями, украшенными крупными бутонами чайного цвета, оказалась беседка, откуда были слышны голоса.

Когда мы вошли, девушки мгновенно замолчали.

– Леди, доброго вам дня! – обратилась к собравшимся Кира. – Рада видеть каждую. Вы поистине самый прекрасный цвета нашего королевства! Сегодня я должна рассказать вам о правилах и программе. Но прежде позвольте представить: леди Лана, дочь герцога из Предгорья. Она тоже примет участие в Отборе.

– Леди Кира, – услышала я красивый мелодичный голос, принадлежавшей брюнетке в малиновом платье. – Пасвольте уснать, на каком основании?

– Да, конечно, ваше высочество, – ничуть не смутилась Главная фрейлина. – Его величество решил, что пять претенденток – это неправильно, и для красивого счета добавил еще одно имя. Вас устраивает ответ? Или вы хотите услышать его от самого короля?

Девушки сдержанно улыбнулись, а затем пять пар глаз уставились на меня.

Мне показалось, что я стою в кабинете флюорографии – голая, прошибаемая насквозь потоком жутко вредного излучения, который пытается просветить все мои внутренности и найти в них любой изъян. Ладони вспотели. Очень захотелось спрятать руку со знаком за спину. Но я нашла в себе силы встретиться со взглядом каждой девушки и не отвести глаз.

Я смотрела на красивые породистые лица, поистине королевские осанки и ловила снисходительные взгляды, присущие очень богатым людям, в роду у которых были венценосные особы и вновь задавалась вопросом: почему я здесь?

– Давайте я вас представлю, – сказала Главная фрейлина. – Принцесса Ария из Солнечной долины…

Уже знакомая мне брюнетка едва заметно кивнула.

– Герцогиня Вейна из Вардоса…

Кудрявая девушка лет двадцати пяти с очень темным цветом кожи грациозно открыла веер, один раз обмахнулась им, и вновь закрыла.

– Герцогиня Олия из Срединных земель…

Мне улыбнулась теплая шатенка, кожу которой покрывали совсем не аристократические веснушки. Однако эта особенность совсем не портила внешность леди, наоборот, придавала ей нежное очарование. Подозреваю, не один поэт посвятил этим веснушкам стихи, называя их «поцелуем солнца на щеках».

– Графиня Нора.

Красивое лицо, словно выточенное изо льда и обрамленное каскадом белоснежных волос, осталось равнодушно-безразличным.

– Графиня Данна.

Русоволосая девушка с большими карими глазами и яркими пухлыми губами едва заметно улыбнулась.

– Что ж, леди… – подвела черту Главная фрейлина. – Теперь, когда формальность соблюдена, я озвучу вам программу первого дня.

Женщина достала из сумочки конверт и открыла его. Но когда собралась зачитать текст, леди Олия подняла руку

– Да, милая, – отвлеклась фрейлина.

– Леди Кира, позвольте задать вопрос?

Когда фрейлина кивнула, девушка продолжила:

– Насколько я помню, невест на Отбор всегда притягивал Оракул. Тогда почему же нас выбрал сам король?

– Благодарю вас, Олия. Действительно об этом стоит внести ясность. Леди, вам всем известно, что его величество вдовец. Речь идет о втором браке. В таких случаях сила Оракула не так сильна. Тем более что у короля уже есть законный наследник, которому будет подвластна магия короны. В этот раз Оракул лишь посоветовал его величеству, на кого стоит обратить внимание. Из всех претенденток король выбрал вас и сам разослал приглашения. Можно сказать, вы уже прошли самый первый и сложный этап, с чем я вас поздравляю!

А я таки прикрыла знак ладонью другой руки, хоть он и скрывался под кружевом рукава – на всякий случай. Кто знает, какое зрение у жителей этого мира.

– Итак, сегодня мы с вами просто прогуляемся по парку, насладимся красотами природы. Завтра же, леди, состоится торжественный проезд по центральным улицам, где вы поприветствуете жителей и гостей столицы. После – будете представлены его величеству и наследным принцу и принцессе. Далее сможете отдохнуть и подготовиться к следующему этапу. Всех все устраивает? Если нет, вы можете выйти из беседки прямо сейчас. Да, леди Вейна?

– А какие нас ждут испытания? – спросила герцогиня, покручивая тонкими пальчиками колечко с синим камнем.

Леди Кира смутилась.

– Думаю, его величество все расскажет. Сам. Завтра. Еще вопросы?

Но на этот раз девушки промолчали.

– Что ж… А теперь, леди, давайте, наконец, прогуляемся! В этом году королевский садовник вырастил в оранжерее просто потрясающие радужные розы! Побывать во дворце и не увидеть их – настоящее преступление!

И леди Кира поспешно направилась к выходу. Девушки последовали ее примеру.

Я же немного задержалась.

«Все хорошо, – успокаивала я себя. – Я неплохо справилась. Дальше будет только лучше».

Наконец, собравшись с духом, я встала и поспешила за остальными. Пройдя под цветочной аркой, оказалась в коридоре со стенами из живой изгороди, который заканчивался точно таким же сплетением чайных роз над головой.

За второй аркой оказалась лужайка, украшенная цветочными фигурами. На меня смотрели олени, сделанные из желтых листьев и пионов, зайцы – из камелий, и лисы – из тигровых лилий. Со всех сторон были слышны трели певчих птиц и журчание фонтанов. На дорогу вышел павлин и распустил свой огромный хвост.

Когда я нагнала девушек, леди Кира рассказывала:

– Обратите внимание, леди. Это очень редкая гортензия, привезенная… – женщина так и не закончила фразу – на дорогу выскочил пес.

Золотистый лабрадор выпрыгнул из-за кустов и стал скакать вокруг невест, громко лая и пытаясь положить свои огромные лапы на плечи каждой из девушек по очереди.

– Уберите чудовище! – закричала графиня Нора.

Честно говоря, я всегда с опаской относилась к собакам, как бы дружелюбно они не выглядели. Воспользовавшись всеобщим замешательством, я прыгнула за куст вышеупомянутой гортензии, чтобы успокоить сердце, и обнаружила там девочку лет пяти.

Малышка сидела на траве, жуя растрепанную косичку. Завидев меня, она убрала изо рта волосы, провела по лицу перепачканными в грязи ладошками, поправила сползший подранный чулок и лоскуты, которые некогда были красивым платьем.

– А-а…

– Тсс!!! – сказала она, приложив пальчик к губам.

Маленькое пухлое личико выглядело настолько сурово, что я не решилась перечить.

Девочка осторожно выглянула из-за кустов. Я последовала ее примеру и увидела, как пес зубами поднял с земли палку и стал совать ее в руки оставшихся невест, тыкаясь в них мордой. Единственная, кто взяла палку, была Олия. Она бросила ее далеко-далеко, и пес, радостно визжа, помчался за своей игрушкой. Больше он не вернулся. Девочка же вскочила на ножки и убежала в противоположную сторону, откуда послышалось:

– Жанна! Жанна! Я сейчас же иду к архимагу, маленькая пикси, и попрошу найти тебя, а потом приковать волшебной цепочкой…

Голос затих.

Я же незаметно вылезла из своего укрытия.

– Леди Кира, как это понимать? – спросила Олия, отряхивая грязь с рук.

Главная фрейлина сдержанно улыбнулась.

– Королева должна оставаться королевой даже в непредвиденных ситуациях! Зарубите это себе на носу, леди! – ответила Кира и продолжила прогулку.

Все невесты мгновенно приняли царственный вид и поплыли за ней в благоухающую диковинными цветами и травами оранжерею.

Лорд Найт

Стоило мне войти в кабинет и подумать о том, как сообщить его величеству, что объявилась невеста со знаком – дверь распахнулась, и вошел сам Ивон.

– Грехем, – прорычал он. – Как это понимать?

– Что именно, сир?

– Все солдаты, служанки, конюхи говорят о притянутой невесте, а мои церемониймейстер, главная фрейлина и архимаг молчат. Я начинаю подозревать вас в заговоре!

М-да! Скрыть что-либо во дворце невозможно. Здесь все обо всех всё знают: кто кому нравится, кто с кем спит, кто чьих детей воспитывает. Интересно, а остальным претенденткам уже доложили?

Проблема заключалась в том, что я не хотел афишировать появление этой невесты, потому что со знаком было что-то не так. Я ощущал это не на уровне интуиции, а на уровне знания: очевидного, но забытого.

– Приношу свои извинения, ваше величество! – сказал я.

– Засунь их себе… – бросил Ивон. – Откуда она взялась?!

– Лана утверждает, что ничего не помнит. А я не чувствую никакого магического воздействия.

– Почему она вообще появилась? Если бы я знал, что Оракул сыграет такую злую шутку… – Ивон уселся в кресло и посмотрел в окно. – Есть что выпить?

Я достал из секретера графин с виски из Срединных земель двухсотлетней выдержки, к которому мы пристрастились во время военного похода двадцатилетней давности, и налил в стаканы.

Король сделал глоток золотистой жидкости.

– Странные ты задаешь вопросы, – сказал я, беря второй стакан. – Она появилась из-за Отбора. Удивительно, что она одна.

– Нет никакого Отбора, – пробормотал Ивон, отводя в сторону глаза.

– Не понял, – протянул я, предчувствуя, что услышу сейчас что-то из ряда вон выходящее. Интуиция меня не подвела.

– Я влюбился, Грехем. Как мальчишка. Я смотрю на нее и не знаю, что сказать… Даже с Марией такого не было. Вернее, с Марией все было понятно: избранница Оракула, прошедшая все испытания. Я просто принял судьбу и старался ощущать себя счастливым. Я и был бы счастлив, если бы не трагедия… Я думал доживать век в одиночестве, но несколько месяцев назад увидел ее. Я хочу, чтобы она стала моей, Грехем. Я хочу любить ее и защищать. А вот она ничего подобного ко мне не испытывает.

Ивон замолчал.

– Я собирался сделать ей предложение, но оказалось, что она обещана другому.

– И ты решил заручиться поддержкой традиции?

– Нет, Грехем! Я не ходил к Оракулу. Я просто написал письма самым богатым лордам, которые хотели породниться с королевской семьей, и чьи дочери уже представлены мне. Я сочинил легенду, что когда дело касается второго брака, Оракул только называет имена, но не притягивает невест и не ставит им знаки.

– И так как люди уже забыли, когда Нордоны последний раз сочетались браком дважды, тебе поверили, – догадался я. – Даже я ничего не заподозрил.

Ивон кивнул.

– Я собирался устроить пару испытаний и сделать все, чтобы прошла именно она. И ей, и ее жениху пришлось бы смириться с судьбой.

– Ты обязан был поставить меня в известность! – сказал я, наливая себе новую порцию напитка.

– Прости. Я торопился. – Ивон подставил свой стакан.

– А теперь тебе придется иметь дело с настоящей избранницей и разгневанными лордами, которые вскоре догадаются, что ты их обманул.

Ивон смотрел на меня тяжелым мрачным взглядом. Если бы мы были на поле боя – он бы меня убил.

– И все-таки, если я не ходил к Оракулу, откуда она взялась?

Я пожал плечами.

– Я бы не отчаивался раньше времени, – сказал я, делая глоток. – Твоя избранница… Она очень молодая и красивая. Но не это главное: внутри нее есть «стрежень», смелость и, не побоюсь этого слова, мудрость. У нее необыкновенный взгляд, завораживающий. Лана могла бы стать хорошей королевой.

– Грехем Найт, да тебе не архимагом, а сводней надо быть! – протянул Ивон, наблюдая за мной.

– Одно ваше слово, сир… – сказал я и отсалютовал королю стаканом.

– Лучше скажи, что делать?

– Ума не приложу. В одном могу тебя успокоить: Болтон и Кира принесли клятву о неразглашении. Если до претенденток и их родителей долетят слухи, и лорды придут во дворец, чтобы получить ответ: фрейлина и церемониймейстер заверят их, что все хорошо. А на солдат и помощника конюха, которые нашли девушку, я навел легкий морок сомнения, чтобы их истории расходились в деталях.

– Спасибо, – кивнул Ивон.

– А вот со знаком, извини, я ничего сделать не смогу.

– Неужели нет ни одного способа стереть его?

– Только если скомпрометировать леди, – ответил я и сам пожалел о брошенных словах.

Лана

Радужные розы были великолепными. Их разноцветные лепестки источали удивительный аромат, в котором сочетались ноты свежести и луговых трав.

Улыбнулись все, даже «ледяная» Нора. И когда графиня улыбнулась, на ее щеках появился легкий румянец, а кожа цвета изморози словно замерцала. Из простой красавицы девушка превратилась в сказочное видение.

После оранжереи леди Кира рекомендовала нам вернуться в комнаты и отдохнуть. Все внутри меня возликовало, так как я с нетерпением ждала момента, когда смогу оказаться в своих апартаментах, поесть и подумать над идеей, которую мне нежданно-негаданно подкинула «маленькая пикси».

Однако моя радость была преждевременной.

Стоило войти в гостиную и вытянуть из волос гребень – в дверь постучали, а затем горничная сообщила, что ко мне пожаловали портные.

Пришлось пережить несколько мучительных часов, в течение которых с меня снимали мерки, а заглянувшая «на огонек» леди Кира давала указания относительно фасона будущего платья и декоративных элементов.

Под вечер я чувствовала себя пропущенным через мясорубку лимоном и думала только об одном, как же сильно я хочу есть и спать, но…

– Леди Кира, – остановила я фрейлину. – А как бы мне поговорить с лордом Найтом? У меня к нему есть важный вопрос.

– Напишите записку, милая, и попросите пажа передать.

Я незамедлительно последовала ее совету и наконец-то позволила себе немного отдохнуть.

Поужинав, я прошлась по гостиной, рассматривая картины и диковинные вещицы. Мне хотелось упасть на кровать и провалиться в сон, но я стойко ждала визита или письма с ответом. Но, как назло, ничего не было, и я, раздираемая сомнениями, решила принять ванную и лечь в кровать.

Устроившись на мягкой перине, я некоторое время смотрела на фрески на потолке, с трудом различимые в темноте, и думала о дочерях: где они, что делают, в безопасности ли? Почему все так получилось? Был ли у злой шутки с перемещением в другой мир и переменой телами автор, или это простая случайность? Я вспоминала синюю дверь и яркий свет, когда из-под кровати послышался странный звук.

Я встрепенулась и села. Прислушалась – тишина.

Но стоило мне лечь, как шорох повторился.

«Во дворце не могут водиться крысы», – пронеслась в голове мысль.

Сердце было готово выпрыгнуть из груди, но я собрала всю волю в кулак и приподняла колпак на прикроватном столике, под которым лежал мерцающий камень. Взяв светильник, я нагнулась и… увидела уже знакомую мне мордашку.

– Привет! – поздоровалась я, не скрывая изумления.

– Привет! – ответила девочка, вылезая из-под кровати.

Встав на ноги, она приподняла голубую юбку, почесала коленку, а затем вернула изобилие кружев и бантов на место.

– Ты потерялась?

– Нет. Я всегда прячусь здесь, когда леди Болтон злится. А ты заняла мое место!

– Ну извини. Я не специально.

Я старалась говорить ровно и спокойно, остерегаясь напугать ребенка. Однако руки на груди скрестила, чтобы показать – мне не нравится такой тон.

– Как тебя зовут? – спросила девочка, разглядывая мое лицо.

– Лана.

– А я Жанна.

– Очень приятно, Жанна.

– А мне нет!

– Ну, знаешь…

Я хотела сказать, что если гостье неприятно мое общество, она имеет право покинуть комнату, когда постучала девушка-служанка.

– Леди Лана, – проговорила она, приоткрывая дверь. – Вас спрашивает лорд Найт. Что ему передать?

Позабыв обо всем на свете, я вскочила с кровати и, накинув пеньюар, выбежала в гостиную, освещенную еще не потушенными свечами. Мужчина стоял у кресла и рассматривал картину, как и я часом раньше. Бледно-розовые пионы и сиреневая хоста в пузатой коричневой вазе действительно заслуживали внимания: я только сейчас заметила, что с наступлением вечера цветы на холсте закрылись.

– Как это работает? – невольно вырвалось у меня.

– Разновидность эстетического морока. Они не закрылись. Простая иллюзия.

Перед моим лицом появилась ладонь лорда Найта.

– Вы позволите? – спросил архимаг. И когда я кивнула, медленно повел руку в сторону, так что за его пальцами потянулась прозрачная бледно-зеленая полоса.

Я посмотрела через нее на картину и убедилась: пионы были точно такими же, как и днем, не считая зеленоватого оттенка.

– Как необычно! – пробормотала я, совсем не привыкшая к таким «фокусам».

– Леди Лана, извините, что не зашел раньше.

– Я вам благодарна только за то, что вы пришли! Мне и правда очень нужно с вами поговорить. Лорд Найт, эта странная потеря памяти пугает меня. Понимаете?

Мужчина кивнул.

– Вы же архимаг? Вы могли бы… то есть я хотела спросить: есть ли возможность отыскать моих родственников? Может, имеется особенное заклинание? Мне кажется, я вспомнила, что у меня есть… мама и… младшая сестра.

– Да, леди Лана, такое заклинание есть. Но это сильная магия, боюсь, на сегодня вам хватит впечатлений.

– А что изменится завтра? Думаете, после проезда по городу и знакомства с его величеством я буду полна сил? Нет, господин архимаг! Я точно знаю, что не смогу заснуть, если не попробую их найти!

Лорд Найт перевел свой взгляд на картину, где над пионами уже порхал ночной мотылек.

– И все же я не уверен.

– Я уверена! – сказала без тени сомнения.

Губы архимага сжались в тонкую бледную полоску, черты лица напряглись. Некоторое время он наблюдал за бабочкой, перелетавшей с лепестка на лепесток.

– Дайте, пожалуйста, вашу руку, – наконец попросил мужчина.

Я вложила свою ладонь в руку лорда и сама не заметила, как улыбнулась. По телу пробежала теплая волна силы, голова немного закружилась.

«Хорошее ощущение», – подумала я и вздрогнула, словно издалека услышав мужской голос:

– Представьте, кого вы хотели бы найти.

Я нарисовала в воображении себя настоящую и Миру. Я вспоминала голос дочки, ее улыбку и взгляд, платье, ее косички и то, как заплетала их, и мне захотелось разреветься. Образы были такими яркими, что сердце защемило от боли. Девочки мои, где вы?

– Лана, с вами все в порядке?

– Да, – поспешила ответить я. – Просто мне не нравится ничего не помнить о себе.

И вновь вернулась к мыслям о дочерях.

– Ничего не понимаю, – тем временем сказал архимаг. – Вы как будто заперты.

– Что значит – заперта?

Лорд нахмурился, а затем слегка наклонил голову вправо, словно прислушивался. Неожиданно он отпустил мою руку и в два шага пересек гостиную в направлении спальни. Он намеревался распахнуть дверь, когда я вспомнила, что не одна в этих апартаментах. Интуиция подсказывала, что моей гостье может здорово «прилететь» от архимага.

– Лорд Найт, что вы себе позволяете?! – крикнула я, преграждая мужчине путь.

Архимаг замер, так и не дотронувшись до дверной ручки.

– Извините, леди, но у нашего разговора есть свидетели.

– Вы ошибаетесь.

– Я не ошибаюсь.

– Определенно ошибаетесь.

– Леди Лана, вы кого-то скрываете? Я буду вынужден доложить королю. Боюсь, его величеству не понравится, что его невеста в своей спальне не одна.

– А его величеству понравится, если в моей спальне побывает его архимаг?

Фраза получилась несколько двусмысленной. И мы оба это понимали. Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза. Видимо, лорд Найт думал: стоит рисковать или нет?

Я же решила, что буду держать оборону до конца, потому что мне не хотелось подставлять девочку, так похожую на моих дочерей: внешностью на Миру, а характером на Лину.

Но чем дольше я смотрела на архимага, тем сильнее во мне крепло подозрение, что «угроза» совсем не напугала лорда. Но он почему-то сделал шаг назад.

– Значит, вы не можете мне помочь? – поспешила я перевести тему.

– Пока не могу, – процедил архимаг. – Но я обязательно с этим разберусь!

А затем лорд Найт развернулся и ушел из моих апартаментов, даже не попрощавшись. И куда лорд Болтон и леди Кира смотрят?

«Совсем слуги короны от манер отбились», – иронизировала я, выравнивая дыхание.

Как только дверь за лордом Найтом закрылась, из спальни выглянула Жанна.

– Ты не боишься архимага? – спросила девочка.

Я удивилась:

– Нет. Мне кажется, он… нормальный.

Глаза Жанны округлились. Несколько секунд она стояла, прислонившись к двери, а потом сказала:

– А давай поиграем? Ты будешь моей дочкой, а я – твоей мамой?

Несмотря на чудовищную усталость, я согласилась.

Глава 8

Лана

На следующий день я проснулась ни свет ни заря. Свежий утренний ветер гулял по комнате, и я натянула одеяло до кончика носа. Очень хотелось полежать в тепле и подумать, но служанка, проскользнувшая в комнату, сказала:

– Леди Лана, доброе утро! Леди Кира очень просила разбудить вас пораньше.

Пришлось вылезать из уютной норки и отправляться на встречу с новым днем. Как только я подумала о предстоящем мероприятии, сердце пустилось вскачь. Оно словно готовилось вырваться из груди и летать по комнате как рикошетная пуля. Я не просто волновалась о сегодняшнем выходе в свет – мне было страшно.

Я уже десять раз пожалела, что ввязалась в эту авантюру. Но с другой стороны, есть ли у меня выбор? Что было бы, откажись я от участия в Отборе? Подозреваю, меня бы выставили из дворца на незнакомые улицы с теплыми пожеланиями поскорее вернуться домой. Нет! Надо держаться до конца. Хотя бы до тех пор, пока архимаг не отыщет решение проблемы.

Присаживаясь за столик, сервированный тарелочками с кашей, ягодами и хлебом, я подумала о своих девочках. Они уже позавтракали? Есть ли у них хоть какая-нибудь еда? Аппетит мгновенно пропал, и я отодвинула от себя тарелку с нетронутой кашей.

А затем ко мне пришли посетители. Девушка в темно-зеленом платье с кружевным белоснежным воротом и фартуком завила мои волосы и немного приподняла их на макушке, создавая красивый объем. Подколов часть волос «невидимками», она положила мне на голову венок, состоявший из покрытых ювелирной смолой желтых эдельвейсов, синих флоксов и фиолетовых анютиных глазок.

Другая девушка в таком же зеленом платье, но с черным передником, вытащила из кармана футляр с кистями и, открыв чемоданчик, наполненный разноцветными мерцающими склянками, начала колдовать над моим лицом. Она попросила меня приоткрыть губы и принялась водить по ним кистью с краской персикового цвета на тонком кончике, когда в комнату вошла леди Кира.

– Милая, вам очень идет этот венок! – сказала Главная фрейлина и улыбнулась. – Вы очаровательны!

Затем меня облачили в серебристое платье с длинными рукавами, тугим корсетом и пышной юбкой, подол которой украшала объемная вышивка: пестрая цветочная долина, обрамленная заснеженными пиками гор на горизонте.

– Леди Кира, а что мне предстоит? – спросила я, рассматривая свое отражение в зеркале.

«Какая же красивая у меня дочь, – подумала не без гордости. – Вот бы она себя увидела!»

Главная фрейлина вначале удивилась, но потом вспомнила про мою особенность:

– Память к вам еще не вернулась? А как же лорд Найт? Неужели он не извлек ваши воспоминания?

Я замялась, подбирая правильные слова. Фраза «Вы словно заперты» к этой категории явно не относилась.

– У лорда Найта вчера возникли трудности, и он не смог поработать со мной.

– Милая, как же вам не просто! – посочувствовала сердобольная леди. – Вначале вы сядете в карету и будете мило улыбаться. Вас провезут по центральным улицам города, а затем вы вернетесь во дворец, но уже через главные ворота. Когда карета остановится у дворцовой лестницы, выйдете и подниметесь на украшенную трибуну. Пока будете подниматься, герольд назовет ваше имя и расскажет всем собравшимся – откуда вы. К сожалению, пока придется придерживаться легенды, что из Предгорья. На помосте сделаете реверанс, а затем поднимитесь во дворец. В тронном зале вас будут ждать его величество и дети. Когда назовут ваше имя, подойдите к королю, наследным принцу и принцессе, и вновь сделайте реверанс. Вот и все. Как видите, ничего сложного!

Я сделала вид, что согласилась.

– А после?

– После его величество расскажет про следующий этап.

«Час от часу не легче», – подумала я с сожалением, а затем, бросив еще один взгляд на отражение в зеркале, вышла из комнаты и в сопровождении пажа отправилась во внутренний дворик дворца, где невест уже ожидали открытые золоченые экипажи, запряженные шестерками единорогов.

День выдался пасмурным, с утра накрапывал дождь, но к тому времени, когда я устроилась на скамеечке, обшитой вишневым бархатом, морось прекратилась. Задавать кучеру вопрос, что делать, если погода испортится – я не рискнула. Нечего лишний раз привлекать к себе внимание, выставляя свою персону в странном свете. Посмотрев, как невозмутимо и величественно держатся остальные невесты, я решила принять такой же спокойный вид.

Несмотря на то, что я пришла во дворик первой – мне предоставили экипаж, который замыкал торжественную колонну невест. Заняв свое место, я, как шпион из укрытия, наблюдала за выплывавшими из дворца девушками.

Открыть парад невест предстояло Норе. В прямом серебристом, словно покрытом вуалью из снежинок, платье герцогиня напоминала снежную королеву. Ее длинные белые волосы спадали вдоль спины и походили на застывший горный водопад. Голову венчал венец с крупным голубым камнем.

За ней следовала Ария в пышном фиолетовом платье, украшенном золотистыми солнцами. На голове у нее был венок из драгоценных камней, которым мастер придал форму яблок, листьев, винограда, слив, груш и ягод.

На Вейне было струящееся платье бирюзового цвета, расшитое белыми лентами, точно морской пеной, морскими раковинами, жемчугом и кораллами.

Олия вышла в зеленом бархатном платье. Единственным украшением герцогини был пояс из пластин, инкрустированных драгоценными камнями. К нему были пристегнуты расшитые золотом ножны, из которых выглядывал эфес меча. С волосами, приподнятыми наверх, девушка напоминала бесстрашную амазонку, способную завоевать не только сердца, но и королевство.

И, наконец, появилась Данна в атласном платье цвета дорогого вина, по которому ползли и переплетались между собой серебристые и черные нити-змейки. На открытые плечи спадали длинные подвитые русые пряди. Когда девушка подошла к экипажу, стоявшему передо мной, я заметила, что веки невесты были красноватыми и припухшими. Неужели плакала незадолго до выхода?

Все девушки заняли свои места и кареты тронулись.

Теплый ветер трепал мои волосы, нос приятно щекотали ароматы цветов, которых на территории дворца было видимо-невидимо, кончики пальцев неустанно теребили золотистую бахрому подушки для сидения.

Карета медленно ехала вдоль изумрудных газонов, клумб с цветочными фигурами и подстриженными кустами, мимо колонн и статуй, пока впереди не показались ажурные металлические ворота, украшенные лавровыми ветвями.

Ворота открылись, и мы выехали на дорогу, вдоль которой стояла стража в отполированных до блеска нагрудниках, шлемах и с алебардами в руках. А за ней теснилось бурлящее море людей – они кричали, свистели, махали руками.

Мы ехали по городу мимо серокаменного собора со стенами, покрытыми кружевной резьбой. Мимо здания с красным куполом на крыше, на котором кто-то повесил полотно со словами: «Мир королевскому дому».

– Принцесса Ария! Удачи Солнечной долине! – неслось с одной стороны.

– Графиня Данна! За беспошлинный лес из Вардоса! – слышалось с другой.

Я же всматривалась в лица окружавших меня людей, втайне надеясь увидеть себя и Миру. Я заглядывала в десятки, а, может, сотни карих, зеленых и серых глаз, молясь, чтобы кто-нибудь из них сейчас подмигнул и крикнул: «Я знаю, где они! С ними все хорошо!». Но видела лишь нарядно разодетых горожан, размахивающих цветами, флажками и платочками.

Я старалась улыбаться так приветливо, как только могла, но на уровне интуиции ощущала – моя улыбка выглядела грустной.

Как и говорила леди Кира, после проезда по городу мы вернулись во дворец, парадная лестница которого была устлана красной ковровой дорожкой.

Лорд Болтон помог мне выйти из экипажа. Пока Герольд представлял меня собравшейся публике, я взошла на помост. А затем, памятуя о словах леди Киры, сделала реверанс и помахала рукой, продолжая думать о своих девочках.

Я улыбалась, но самой хотелось плакать. Отчего-то со всех сторон послышались аплодисменты, и люди восторженно закричали.

Я же, еще раз помахав рукой, пошла во дворец.

Ступив в огромный парадный зал, наполненный теплым солнечным светом из огромных окон, я некоторое рассматривала только полы из белого мрамора, скользившие под ногами, но потом постаралась взять себя в руки и вернуть на лицо улыбку.

Наконец у меня получилось обуздать эмоции и, расправив плечи, я пошла к помосту в противоположном конце зала, на котором стояли три человека: один – высокий, в красной мантии, и две маленькие – мальчик и девочка. Справа и слева от них расположились группы людей в мундирах, камзолах и аби – приталенных придворных кафтанах, расшитых золотом, в пышных платьях и драгоценностях, блестевших на дневном свете.

Я шла вперед, по неясной причине опасаясь смотреть на мужчину, который ожидал меня в конце пути.

– Его Величество король Ивон – леди Лана из Предгорья, – услышала я.

– Ваше Величество, – сказала я, присаживаясь и немного наклоняя голову. Когда же я ее подняла и посмотрела на короля, мне едва не стало плохо. Я с трудом удержалась, чтобы не закричать и не прикрыть ладонью рот.

Мужчина, стоявший передо мной, оказался почти точной копией Гриши. Когда первое потрясение прошло, я подумала, что все-таки погорячилась, называя короля «копией» своего покойного мужа. Но они определенно были похожи! Те же глаза цвета молочного шоколада, широкие густые брови, четко очерченная линия подбородка, вот только у моего мужа нос не такой прямой. А еще Гриша был ниже ростом и всегда коротко стриг волосы.

Но так же, как и Гриша, этот человек притягивал, располагал к себе. Король держал мою руку – а я смотрела на него и ненароком улыбнулась, вспоминая мужа.

Я не сразу поняла, что официальная часть затянулась.

– Мы рады приветствовать вас в нашем доме, – послышался голос мальчика лет десяти. Он стоял подле креслица, установленного рядом с троном. В вишневом камзоле, черных кюлотах и с короной на голове, мальчик выглядел не по-детски серьезным.

Король вздрогнул. Я, кажется, тоже. Отвела взгляд от лица его величества и заметила рядом с мальчиком Жанну. На пухлой девочке было золотистое парчовое платье, украшенное сутажной вышивкой, белоснежные чулки и туфельки из такой же ткани, что и платье.

Я невольно подумала: а доживет ли этот наряд до конца дня? Белесые волосы девочки были стянуты на макушке в тугой пучок, а головку принцессы украшала маленькая корона.

– Рады приветствовать вас в нашем доме, – повторила за братом девочка.

Я кивнула и, вырвав руку из ладони короля, хотела отойти в сторону, но Старший церемониймейстер был уже подле меня и предложил проследовать за ним в соседний зал, где уже находились другие девушки и где нам собирались рассказать о первом испытании.

Глава 9

Рэм

Я не знаю, что меня разозлило больше: падение на глазах у группы, причина этого падения или реакция моих студентов на мое падение и его Причину, самым наглым образом устроившуюся на мне?

А смотрели студенты, прищурившись и с трудом сдерживаясь, чтобы не падать со смеху – даже те, кому я влепил по два наряда. Бьюсь об заклад, я знаю новую главную сплетню Академии.

Чтобы сил на треп языком было меньше, я заставил их пробежать семь кругов по стадиону, раз двадцать подтянуться, а потом еще и дал задание прочитать и выучить теорию по стратегии огненного боя. Будем отрабатывать на следующем занятии.

Некоторое время я просто наблюдал за тем, как парни бегают, а затем и сам к ним присоединился. Нарезая круги, я думал о делах насущных и предстоящих. О том, что надо принять у парней зачет по тактике ветрового броска – если хоть один из них не сможет за долю секунды переместиться даже на три метра – отчислю. А еще стоит повторить заклинание тройной защиты.

Что еще на практике в Бастионе может понадобиться? Пожалуй, стоит уточнить у магистра Лора, каких тварей в этом году туда завезли.

Также я хотел подготовить занятие для Миры, у которой хорошо получалось формировать искры силы, чтобы она уже училась собирать их, а затем и контролировать перемещение. А еще… у меня в голове никак не укладывался вопрос, которым озадачила меня «мама Лины». Надо отправить ее к магистру Вольфу, пусть сами разбираются. Меня не касаются прихоти посторонней женщины.

Вернувшись к себе в комнаты, я переоделся и хотел было подготовить ведомости, но вид розового конверта, от которого до сих пор несло духами, заставил вспомнить о невыполнимой задаче, точнее, о прихоти уже не посторонней женщины.

Найти преподавателя по танцам оказалось настоящей проблемой. Старенькая мадам Гарта, которая в детстве давала мне уроки, с трудом передвигала ноги. Один из преподавателей института Благородных девиц учил нежных барышень и наотрез отказался брать дополнительную нагрузку в виде здоровенных парней, уклончиво пообещав, что поинтересуется у своих коллег. Другой заболел. Четвертая уехала на учебу, пятый – в отпуск, шестой приспичило именно сейчас родить двойню. Ещё пять запросов так и лежали без ответа, в том числе из дворца.

Короче, около моего кабинета по-прежнему не было очереди из желающих научить бойцов из Академии магии танцевальным па. И хотелось бы сказать «к счастью», но нет – «к сожалению». За сорванный королевский бал придется отвечать перед самим Ивоном и – не дай Оракул – перед толпой затаивших обиду девиц.

Что делать – непонятно.

Стоило мне присесть в кресло, как Сэм принес записку в модном желтом конверте. Взглянув на красивые завитки, я отложил ее в сторону. Нет ни малейшего желания читать послание сейчас. Потом. Когда-нибудь.

Некоторое время я был занят исключительно работой: проверил таблицы с показателями студентов за семестр, наконец-таки заполнил ведомости на отчисление и написал несколько характеристик для выпускников этого года. Когда оторвался от бумаг, то чувствовал себя уставшим, но довольным.

– Сэм, принеси кофе! – попросил слугу и в ожидании кофе-брейка откинулся на спинку кресла, убрав руки за голову, а ноги закинув на край стола.

Взгляд блуждал по кабинету, пока не остановился на книгах, стоявших на полке. Если я не ошибаюсь, в начале месяца у магистра Патрика должен был выйти новый труд, посвященный исследованию магии степных кочевников. Надо бы спросить в библиотеке.

Далее взгляд перебежал на бумаги, лежавшие на моем столе, в частности – на желтый конверт. Не сейчас.

И вновь я рассматривал кабинет и оружие. Кстати, давно не было вестей от мистера Ваймса. Надеюсь, он не забыл привезти накопители. Я все еще не терял надежды, что до конца года смогу уйти из Академии и вернуться на границу. А там мне очень понадобятся кристаллы, заряженные дополнительной магией. Интересно, как там сейчас парни?

Взгляд переместился от оружия к зеркалу и хотел было вернуться к книгам, когда возникшее чужое отражение показало мне язык.

От удивления я поставил ноги на пол, убрал из-за головы руки и выпрямился.

Идиотский бал! Со всей этой беготней я и забыл!

– Покажи еще раз! – приказал я зеркалу.

Зеркало услужливо явило мне «маму Лину», сидевшую в кресле.

– Раньше!

По блестящей поверхности побежали круги, а затем я увидел, как женщина осматривает мой кабинет, бумаги, оружие.

– Хорошо. Покажи мне с того момента, как здесь появились гостьи.

И вот я увидел темноту, озарившуюся всполохами голубоватого света. Из стены вышла Мира. Она пугливо озиралась, всхлипывала, а потом забилась в уголок, так что стала практически невидимой. Некоторое время ничего не менялось. А затем в кабинете появилась женщина.

– Ой, мама!.. – сказала она.

«Интересно. Очень интересно», – подумал, просмотрев и прослушав запечатление прошлого до самого конца. В теории я знал о возможности обмена телами, но лично никогда ни с чем подобным не сталкивался!

Кажется, теперь многое встало на свои места, и я невольно рассмеялся, когда Лина вновь показала язык своему отражению.

Недолго думая, я выскочил из кабинета, едва не налетев на Сэма с подносом и долгожданным кофе.

– Извини, старина! Надо срочно разобраться с одним делом…

Пока это дело не стало проблемой всей Академии, а то и королевства. Интуиция подсказывала, да чего уж там – она вопила, что «мама Лина» не просто так решила податься в вольнослушатели.

И, полагаю, причин на то было несколько. Первая – это найти свою маму. Вторая – поменяться с ней местами. Третья – вернуться домой. И для этого горе-пришельцам нужны заклинание и маг. На роль последнего, подозреваю, назначена Мира. А что может натворить маг-недоучка, того лучше даже в самых страшных кошмарах не представлять!

Я пронесся по коридору до винтовой лестницы, ведущей на третий этаж. Помнится, комната гостей из иного мира была угловой. Я мчался, от души надеясь, что застану обеих на месте. Оказавшись перед дверью, распахнул ее, забыв про правила приличия. Хотя кого они сейчас волнуют?

– Здравствуй, Мира! Как успехи? – спросил, завидев девочку, сидящую на кровати, в окружении стопок учебников. Ух… повезло!

– Спасибо, магистр Рэм, – кивнула она, – хорошо.

И вновь уткнулась в книгу. Вот бы все студенты были такими. Но… даже я к числу «ботаников» не относился, хотя и имел хороший рейтинг. В данный момент усердие Миры настораживало. На всякий случай я подошел к девочке и взял лежавшую на ее коленях книгу. Это оказался труд магистра Орха – «Краткое описание земель королевства Миттинор и прилегающих к нему территорий».

Лежавшая на кровати Лина незамедлительно встала и сказала очень даже суровым голосом:

– А стучаться вас не учили, магистр Рэм? Здесь все-таки девочки живут!

Я собрался было ответить, что девочка здесь только одна, но вовремя спохватился.

– Извините, я учту. Лина, вы хотели со мной поговорить? Мне кажется, сейчас самое время.

«Мама Лина» смутилась и растерянно посмотрела на вынырнувшую из страны знаний Миру. Девочка едва заметно пожала плечами. Тоже мне… конспираторы!

– Давайте, давайте! – говорил я, беря женщину под руку. – Надо решить вопрос с вашим зачислением на программу вольнослушателя, пока места не закончились.

Лина нерешительно кивнула. Она смотрела на меня огромными округлившимися глазами, отчаянно ища подвох.

«А ты сообразительная! – подумал, усмехаясь. – Потому что подвох будет!»

– Пойдемте ко мне в кабинет, и все обсудим. Только вашу куртку с собой прихватим. Знаете, у меня в комнатах бывает прохладно. Сэм не любит тепло.

И не дожидаясь ответа женщины, я взял куртку, висевшую на спинке кресла. Прежде чем покинуть комнату, остановился на пороге, повернулся к Мире и совсем как Лина пригрозил:

– Сиди в комнате и никуда без разрешения не уходи!

– Даже в столовую?

Я задумался. Никуда не выходить – это я погорячился, но за девочкой определенно нужен контроль.

– Я пришлю Сэма…

– Я против! – выкрикнула Лина, упорно пытавшаяся высвободить свою руку из моей.

Так я тебе и позволил.

– Не надо! – поддержала ее Мира, бледнея.

Вспомнив рассказ девочки о скелете, пытавшемся ворваться в их дом, я задумался над решением проблемы. Брать Миру с собой совсем не хотелось.

– Хорошо, – кивнул я, соглашаясь. – Возможно, вы и правы. Тогда попробуем кое-что интересное.

Вытягивая вперед свободную руку, второй я продолжал придерживать «маму Лину», и в сотый раз мысленно пожелал мира душе мага, который создал защиту для здания общежитий – благодаря ей гасилась магия студентов, но не ограничивалась магия преподавателей.

То, что пришло мне в голову, было процессом довольно сложным и требующим много сил. В других обстоятельствах я бы десять раз подумал, использовать его или нет, но сейчас оно того стоило.

Я призвал свою силу, которая мгновенно заструилась по венам, забурлила, наполняя каждый участок тела, и дотекла до пальцев, из которых вырвались пять шаров. Я мысленно сплетал их, произнося заклинание, пока не появилось нечто, напоминавшее клубок, постепенно вытягивавшийся в каплю.

«Капля» над моей ладонью запульсировала точно сердце, а вокруг него задрожали небольшие языки зеленоватого огня.

– Это сотворенный дух? – пробормотала впечатленная девочка.

«Мама Лина», кажется, тоже оценила мои старания. Она перестала вырываться и стояла рядом, непривычно тихая. Рот ее был слегка приоткрыт.

– Да. Надеюсь, против него ты не возражаешь?

Мира покачала головой, а ее лицо озарилось улыбкой.

– А его можно потрогать?

– Не ду… – послышался голос Лины.

– Можно! Итак, Мира, общежития не покидать. Дух присмотрит за тобой, пока Ли… мама не вернется.

А потом я вытолкнул женщину в коридор и, продолжая держать ее под локоть, повел к себе в комнату.

– А, может, мы здесь поговорим? – спросила «мама Лина».

Я для себя отметил, что голос женщины не был испуганным. Скорее, он напоминал шипение кошки, почуявшей опасность.

– Как можно обсуждать важные дела в коридоре? – искренне удивился я и, посмотрев в глаза женщины, улыбнулся как можно дружелюбнее.

Не поверила. Кажется, мама была права, когда говорила, что моя улыбка, напоминавшая «оскал наемного убийцы», не вызывает доверия у окружающих.

«Мама Лина» закусила губу. Я с интересом наблюдал за тем, как на ее лице со скоростью света менялись эмоции: разочарование, сомнение, испуг, решительность, вновь испуг.

Мне было жаль ее, но надо вывести эту авантюристку на чистую воду, пока она не натворила дел и не втянула в неприятности сестру. Небось, они уже запланировали открыть Дверь и убежать, как только обнаружат свою мать и поменяются местами.

– Вы уже связались со своим мужем? – спросил я, надеясь, что она сама все расскажет и не придется открывать тайну зеркала. Не хотелось бы. Такая удобная вещь!

– Я вдова.

– А с родственниками?

– Мы мало общаемся…

– А с работодателем?

– М-м…

– Вы можете дать мне адрес, я сам его найду! Откуда вы родом?

Лина хлопнула глазами.

– Из Вардоса?

– Из… Пируана.

Хм. Легенду держит. Хорошо.

– Я уже говорил, что это красивый город?

Лина кивнула.

– А то, что я ни разу там не был?

Лина вновь кивнула.

А тем временем мы уже пришли в мой кабинет.

– Магистр Рэм? Что происходит?

– Лина, я в последнее время такой рассеянный. Столько всего навалилось. Хочу отправиться в отпуск. Не подскажете, что можно посмотреть в Пируане. Красивый же город.

Вопреки моим ожиданиям женщина не опешила и даже не побледнела. Слегка прищурив глаза и приторно-любезно улыбнувшись, она проворковала, как экскурсовод перед очень богатым туристом:

– В нашем городе вы можете посмотреть красивый храм Благодеяний, который славится на весь Миттинор. А еще рекомендую заглянуть в музей магических искусств. Там есть такая ваза… нет, наверное, урна… или чаша? Все-таки горшок, полный золотых монет, найденных под радугой. И здание городской администрации определенно заслуживает внимания, а рядом с ним можно увидеть памятник герою битвы при Ледяном ущелье. Также неподалеку от города расположены целебные источники.

«Браво! – мысленно зааплодировал я. – Интересно, это Мира вслух читала или сама додумалась посмотреть?»

Признаться, Лине удалось меня впечатлить. Подозреваю, она испытывала такие же эмоции, глядя на сотворенного духа.

«Все-таки придется прибегнуть к помощи зеркала», – решил я не без сожаления.

Я подвел женщину к артефакту и сказал:

– Лина, смотри внимательно…

По зеркальной поверхности побежали круги. Я же наблюдал за переменами на лице Лины и за тем, как ее рука полезла в карман пиджака.

– Но-но, милая, – проговорил, перехватывая ее ладонь. – Не думаю, что это тебе поможет. Я боевой маг. А ты перепуганная девчонка в чужом теле. У кого больше шансов?

Но Лина, вопреки моим ожиданиям, не закричала и не заплакала. Наоборот – она сделала шаг ко мне навстречу… а потом ударила каблуком по носку моего сапога. Пока я кривился от неожиданной боли, женщина рванула в соседнюю комнату. Но я успел запечатать выход.

«Вот же зараза!» – подумал, выскакивая следом за ней.

Поняв, что дверь не откроется, Лина достала-таки из кармана ножик, звезду, шарик и стала швырять их в меня. Отгородившись щитом, я наблюдал, как оружие по очереди расплавляется в его силе.

– Лина, успокойся! То, что Мира пришла именно сюда – не просто так. Наверняка, артефакт настроили на место, где она будет в безопасности!

Но в меня уже летели коврик, свеча, поднос, стакан, кружка с недопитым кофе, сахарница, ложка…

– Да успокойся же ты, истеричка! – начал я выходить из себя.

Но Лина схватила книгу, лежавшую на моей кровати.

– Только посмей швырнуть ее, и клянусь…

Дорогой талмуд, обтянутый черной змеиной кожей, на страницах которого хранилась информация об элементалях, кружась в воздухе, точно птица во время урагана, полетел прямо в мое лицо. Книгу-то я поймал, а вот терпение, кажется, потерял.

– Ты сама напросилась! – прошипел я, призывая силу.

Надо было сразу применять магию, а не мучится угрызениями совести: девочки напуганные, стоит пожалеть их! Наивный идиот!

Когда в мою сторону устремилось блюдце, я увернулся от него и кинул в женщину водяную струю – от них учат защищаться студентов на первом занятии в Академии. Второе заклинание связало руки и ноги Лины.

Мокрая с головы до ног, она растерянно замерла, не в силах пошевелиться.

– Ты совсем сбрендил? – спросила женщина, пытаясь сдуть с лица прилипшую мокрую прядь.

– С возвращением в мир адекватных людей! – сказал я, подходя и убирая белые волосы в сторону. Освободить ее руки я не был готов. – Поговорим?

Но вместо ответа Лина продолжила хныкать:

– В чем мне теперь ходить? У меня нет ни денег, ни одежды! Спасибо, магистр! – последнее слово она процедила с издевательскими интонациями.

Я открыл шкаф и извлек оттуда брюки и сорочку.

– Я дам их тебе, если ты пообещаешь быть хорошей девочкой.

– А высушить с помощью магии?

– Вот еще! Я понимаю, если бы мы были где-нибудь в горах. Само высохнет!

Женщина всхлипнула.

– Развяжи меня.

– Не уверен, что хочу это сделать.

Лина вновь всхлипнула, а потом посмотрела на меня глазами, полными слез. И эти слезы готовились заскользить по щекам и заставить меня почувствовать себя виноватым во всех бедах на этой земле! Как у женщин это получается? Если бы мама не практиковала подобный взгляд во время каждого моего визита домой, мое «каменно-железное» сердце точно дрогнуло бы.

– Рассказывай! – велел я женщине.

– Дай, пожалуйста, переодеться, – попросила Лина, поняв, что манипулировать мной не получится. – Я ненавижу мокрую одежду! Мне холодно и сыро. Не будь извергом! А я буду хорошей девочкой.

Я закатил глаза, но заклинание снял и отдал женщине вещи. Она незамедлительно скрылась в кабинете.

А я прислушался к звукам, доносившимся из соседней комнаты: легкие шаги, шорох брошенной на пол одежды, шаги…

– Эм, Лина, те кинжалы…

– Ай!

– Были зачарованы с самого начала. Не сильно обожглась?

– Нет! – послышался плаксивый голос.

– И топоры…

– Ай!

– С таким же заклинанием. Понимаешь, я не накладывал охранные заклинания только на обычное оружие, без магии.

– То есть шарики все еще можно брать?

– Можно, но не нужно. Ты же видела, что они не работают против меня.

Из кабинета послышался грустный вздох.

– Давай уже принимай свою судьбу! – поторопил я женщину.

И когда вновь послышался шорох одежды, раздался робкий стук.

«Кого еще принесло?» – подумал и, решив, что это кто-то из преподавателей, открыл дверь.

На пороге стояла Хильда. Как всегда элегантная, брюнетка в зеленом – нет, в салатовом – платье и наверняка очень модной маленькой шляпке одарила меня своей милой улыбкой.

– Привет! – сказала она.

– Привет, – пробормотал я, чувствуя себя немного неловко.

– Ты как будто не рад меня видеть, – нахмурилась девушка.

– Просто немного неожиданно. Ты же знаешь, я не люблю сюрпризы.

– Но я же прислала записку…

Точно! Записка.

– Прости, Хильда, столько всего навалилось. Пары, кураторство, тренировки.

– Я сегодня собиралась в торговый дом мистера Бенкса, а твоя мама узнала об этом и попросила передать тебе письмо… Ты позволишь мне войти?

Честно говоря, это была одна из немногих ситуаций, в которой я не знал, как поступить. Я замялся, подбирая правильные слова…

– Рэм!!! – вдруг раздался голос из кабинета. – Рэм! А нет ничего поменьше? Твоя одежда висит на мне мешком. Я тону в ней – смотри!

А затем в комнату вошла Лина со все еще мокрыми волосами. Сорочка действительно висела на ней белоснежным балахоном. Брюки женщина придерживала руками, потому что без посторонней помощи они просто отказывались сидеть на ней.

– Рэм? – прошептала Хильда, прикрыв ладошкой пухлые, подведенные розовой помадой, губы. Несколько мгновений она рассматривала мою гостью, в не совсем застегнутой сорочке.

– Рэм? – точно эхо повторила за ней Лина.

– Извини, – сказала Хильда, пятясь назад, а затем развернулась и побежала по коридору в сторону лестницы.

– Хильда! – окликнул я ее, но девушка уже исчезла из поля зрения. – А письмо от мамы? – спросил я пустоту.

Соседняя дверь приоткрылась, и в коридор выглянул магистр Жан, который помимо дома в городе имел и комнаты в общежитии. Не знаю, зачем ему это надо было, но преподаватель по зоологии утверждал, что в Академии ему легче писать научные труды, нежели в родных стенах.

Завидев меня, глаза магистра округлились. Я обернулся: Лина стояла за моей спиной, прикрыв рот ладошкой, точь-в-точь как это делала Хильда. На ней по-прежнему были мои брюки и сорочка.

– Здравствуйте! – сказал я.

– Здравствуйте! Здравствуйте! – ответил лысенький худенький старичок, поправляя очки и загадочно улыбаясь.

Я поспешил вернуться в комнату и закрыть дверь.

– Это была твоя девушка? – спросила Лина. – Она подумала, что ты и я… Ой! Да я же тебе в мамы гожусь!

– Сомневаюсь, – процедил я, намекая на ее настоящий возраст.

– Рэм, прости, прости! Хочешь, я все исправлю?! Я только…

– Не вздумай! – успел поймать «ураган» за руку. – Мы не договорили!

– Но твоя девушка!.. Ты должен догнать ее и все объяснить!

– Она не моя девушка. Наши родители хотят, чтобы мы стали близкими друг для друга.

И, наверное, постепенно все к этому шло. Наверное. Не уверен. Мне нравится Хильда. Она невероятно красивая и, если бы не правила приличия, мы могли бы быть… друзьями. Но вот жениться – нет! А именно это мне и грозило, стоило хотя бы немного скомпрометировать леди. Подозреваю, мама не просто так попросила девушку передать мне «записку». Можно сказать, что Лина, сама того не понимая, оказала мне услугу.

– А! Поняла! – усмехнулась Лина. – Ты из тех мужчин, которые не хотят серьезных отношений. Всякие там ответственность, обязательства…

Тоже мне, целитель души! Ее мнения по этому вопросу забыл спросить. Сколько ей лет на самом деле? Двадцать, девятнадцать? А все туда же!

Но почему-то ее слова меня задели, и я совсем невежливо огрызнулся:

– Нечего нести чушь. Покажи свою руку!

И, не дожидаясь ответа, сам взял ее ладонь. Небольшое покраснение. Мог бы и оставить в качестве назидания, чтобы навсегда запомнила – нельзя брать чужое. Особенно если чужой – боевой маг, но все-таки ожог на женской руке выглядел неправильно. И я поспешил убрать его.

– Спасибо, – пробормотала она.

– А теперь рассказывай.

Женщина поджала губы.

– Мне применить заклинание правды?

Лина хмыкнула. Она старалась выглядеть сильной, но я ощущал волны тревоги, которые вновь стали исходить от нее.

Проблема заключалась в том, что я тоже немного нервничал, ведь не собирался применять никакого заклинания – слишком уж оно болезненное. Пока женщина думала, я лихорадочно соображал, что мне делать, если она продолжит упорствовать? Словно подслушав мои мысли, Лина спросила:

– Угрожаете, магистр?

– Я в первую очередь боевой маг, Лина. А преподаватель в Академии… так жизнь сложилась.

– Расскажешь?

– Зубы не заговаривай.

Лина закусила губу.

– А ты клянешься, что не причинишь вреда Мире?

– Клянусь!

Да неужели лед тронулся!

– И тебе тоже.

Женщина робко посмотрела мне в глаза и нерешительно принялась рассказывать все. Ну, или почти все. Новых деталей обнаружилось крайне мало. Например, что они с мамой поругались – из-за чего, Лина умолчала. Также к картине прибавилась интересная деталь: друг их отца за пару часов до появления таинственной Двери спрашивал про ключ.

– Кем был твой отец? – спросил я, когда женщина закончила рассказ.

Лина замялась. Я видел искреннее смятение в ее глазах.

– Он занимался поставками, – ответила она.

– Какими? Чего? Куда?

Лина развела руки в стороны. Она была растерянна и не врала.

– А с Мирой придется поговорить, – сказал я, беря в руки теплый кофейник. И как целым остался? Я поднял с пола кружку и налил в нее кофе. – Будешь?

Вторую порцию пришлось наливать в стакан.

– Рэм, в смысле, магистр Рэм, раз ты все знаешь, помоги, пожалуйста, найти маму, – попросила Лина, делая глоток и морщась. – Я переживаю за нее.

Я поставил чашку на столик и вновь взял Лину за руку.

– Представь свою маму. Ярко, отчетливо.

Женщина закрыла глаза. Я чувствовал, как моя сила заструилась вначале по моим рукам, а затем по ее. Она окутала наши тела успокаивающим коконом, а затем проникла в образы Лины.

Вначале я увидел ту, кем Лина являлась сейчас. Однако потом девушка сообразила, что надо искать ее тело. И стала представлять свою внешность.

Я увидел блондинку, как и предполагал, лет девятнадцати в золотистом, безумно коротком платье, какие в нашем королевстве носят только в спальне. И даже почувствовал неловкость – будто разглядывал ее голой.

Сила пульсировала, а затем поднялась, и с высоты птичьего полета я обозревал земли Миттинора и сопредельных королевств. Но нигде не вспыхнуло ответного огонька.

Когда я открыл глаза, то увидел испуганный взгляд Лины, устремленный прямо на меня.

– Рэм? – спросила она одними губами.

– Извини. Я ее не вижу. – И поспешно добавил: – Думаю, дело в том, что вы поменялись телами. Ты представляешь свой образ, но думаешь о маме: и магия теряется. И сила не может понять, кого искать.

Женщина молча кивнула и опустилась на диван. Некоторое время сидела, сгорбившись и низко опустив голову. А потом вдруг выпрямилась и стала собирать разбросанные по комнате вещи.

Я наблюдал, как она поднимает книгу и относит ее обратно на кровать, затем Лина убрала на места подушки, подсвечник, ложку.

– Чем ты занималась в своем мире? – спросил я, чтобы отвлечь женщину от грустных мыслей.

Лина пожала плечами.

– Да по-разному. Училась в универе, это как ваша Академия. И подрабатывала инструктором по фитнесу.

– Фитнесу? Что это?

– Ну как тебе объяснить? – ответила женщина, шмыгнув носом. На долю мгновения мне показалось, что ее голос стал бодрее: – Заставляла девушек приседать, тянуть ноги, качать пресс, иногда танцевать.

Когда она произнесла последнее слово, я чуть не выронил чашку с кофе. Лина же подошла к окну и сквозь занавески стала смотреть куда-то вдаль.

– Что ты сказала?

– Приседать, тянуть… – повторила женщина.

– Нет! Последнее? Ты учила девушек танцам? Каким?

– Вог, тверк, бочата… – произнесла она слова, напоминавшие формулу заклинания для призыва демонов.

– А вальс ты танцевать умеешь?

– Издеваешься? – усмехнулась Лина и наконец-то посмотрела на меня. – Это первое, что я научилась танцевать! И забыть подобное невозможно!

Наверное, это был неподходящий момент. Наверное, стоило отложить этот разговор до утра, но время тикало, а королевский бал неумолимо приближался. И я не сдержался:

– Лина, клянусь – я расшибусь, но найду твою маму! Я сделаю все документы для тебя и для Миры, я устрою тебя вольнослушателем и сам буду тебя курировать, я буду платить…

– Стоп! – опешила женщина. – Остановитесь, магистр Рэм! Вы пугаете меня своей щедростью. А взамен-то что попросишь?

– Лина, научи моих парней танцевать!

Глава 10

Лина

Просьба Рэма была настолько неожиданной, что я едва не потеряла дар речи. Смотрела в темные глаза магистра и думала: «В чем подвох? Меня просят научить танцевать вальс? Кого? Боевых магов? Может, это шутка такая?»

Но Рэм не шутил.

И я решила отнестись к делу серьезно. К месту вспомнилась любимая папина фраза, которую он всегда повторял, сидя в кабинете и просматривая документы: «Обещания – это прекрасно, клятва – великолепно, но когда обещания и клятвы занесены на лист бумаги и под ними стоят подписи и инициалы – это божественно».

О чем я и информировала Рэма, который прищурился, усмехнулся, но спорить не стал.

И мы составили договор.

Заказчик, то есть магистр Рэм, перечислил все свои обязанности, а именно: приложить все силы, чтобы найти мою маму (за помощью он собирался отправиться к какому-то архимагу аж в королевский дворец), помочь поменять нас местами, выделить мне деньги для покупки одежды, дополнительной еды, учебных принадлежностей, сделать для меня и «дочурки» документы.

Исполнитель же – в моем лице – обещал научить боевых магов скользить по паркету с грацией журавлей в экстремально короткие сроки.

После того, как мы поставили подписи перьями с особенными чернилами, куда подмешивалась кровь обеих сторон, я наконец-то расслабилась и у меня появилась уверенность в том, что Рэм не враг.

«Думаю, Мира не будет сильно злиться, когда узнает, что все так получилось», – размышляла я по дороге в нашу комнату.

– Ну как? – спросила встревоженная сестра, едва я перешагнула порог.

– У него в кабинете видеокамера в форме зеркала, – сказала я, присаживаясь рядом с мелкой.

Мире не пришлось объяснять, что это означает. Сестра сама все поняла.

– А Рэм поможет найти маму? – спросила она, глядя то на меня, то на сотворенного духа, который парил над ее правым плечом, выступая в двух ролях: охранника и подсветки.

Я кивнула, умолчав о том, что Рэм уже попытался ее найти, а затем взяла с тумбочки учебник Миры по истории и постаралась погрузиться в чтение, но я не сестра. Книги не моя страсть. Мне нужно движение. Захотелось почувствовать прежнюю легкость, гибкость, ловкость. А еще именно в движении у меня лучше всего получалось думать.

А подумать, к сожалению, было о чем.

Я посмотрела на сгущавшиеся за окном сумерки. На темно-синем небе с ярко-красной полосой на горизонте загорелась первая звезда. Следом за ней вынырнула из синевы вторая. Когда их насчиталось около десятка, я решила-таки это сделать.

– Мира, – позвала я сестру.

Мелкая не спешила отрывать взгляд от книжных страниц.

– Пойдем, прогуляемся? – предложила я ей.

– Но мне нужно прочитать главу из «Основы магической зоологии», – сказала Мира, вытаскивая изо рта кончик пера.

– Слушай, Мира, так не пойдёт! Нельзя столько читать, зубрить! Тебе срочно надо прогуляться. Ты посмотри на себя – похудела, побледнела. Да меня мама убьет за такой твой вид. Все! Сейчас я за нее! А потому я настаиваю: бросай учебник и пошли на стадион.

– Я не буду бегать!

– Хорошо! Бегать буду я, а ты просто посиди и подыши свежим воздухом!

И вот наша троица – я, Мира и зеленый сотворенный дух – выскользнула из общежития и под присмотром огромного белого месяца пошла в сторону залитого призрачным светом огромного стадиона.

Здесь было тихо и пусто. Сбросив туфли и пиджак, я осталась в штанах магистра, предварительно подвязанных ремнем, и сорочке. Босые ноги ступили на мягкую шелковистую траву. Я едва не замурлыкала от удовольствия. Ночная прохлада ласкала кожу, играла с волосами, хотелось не просто бежать, хотелось порхать и кружиться, как балерина. Вот только в мамином теле эта функция мне была практически недоступна.

«Ну, Светлана Владимировна, – думала я, разминая суставы, – когда я тебя найду, ты у меня не отвертишься! Как миленькая будешь по всем тренажеркам ходить, бегать по утрам и вообще – вести здоровый образ жизни в МОЕМ понимании».

Осталось только найти тебя, мама.

Под покровом ночи я бежала, бежала, чувствуя себя виноватой за все то, что произошло. За то, что связалась с Пашей и пошла с ним в ресторан, бросив Миру… Паша. А ведь я ни разу за все это время не вспомнила о нем! Интересно, а он обо мне думал? Пытался связаться? Найти?..

А еще я чувствовала себя виноватой за то, что в свои девятнадцать лет ничего толком не знала о своей семье. В частности, о папе.

Я часто видела отца в костюме, рубашке и галстуке. У нас имелись дом, квартира, машина. У нас было все и даже больше, чем необходимо. Но я понятия не имела, чем занимался мой отец.

Я знала, что у него было много друзей, в том числе – очень влиятельных. Но они крайне редко приезжали к нам в гости. А если подобное случалось, то папа и владелец дорогущей иномарки запирались в кабинете и о чем-то долго говорили. Лишь однажды я случайно услышала про какие-то поставки…

Я сглотнула. Господи, а что я вообще знала о своём отце, кроме того, что он нас безумно любил? А мама? Знала ли мама о том, что его настоящее имя Грегори Регал, что он Ходящий и герой битвы при Ледяном ущелье?

И эта странная болезнь. Папа буквально «сгорел» за месяц. Ни один профессор ничего не смог сделать, при том, что все показатели оказались в норме. Но папа умер.

Я бежала, бежала, не считая круги. Какой это был? Второй? Пятый? Не знаю. Ничего не знаю. Я споткнулась и растянулась на траве. Некоторое время лежала, уткнувшись лицом в ладони. Тело слегка подрагивало.

– Лина? – прошептала Мира, положив ручонку на мое плечо.

– Чего тебе?

– Ты упала. А ты никогда не падаешь. Я испугалась за тебя… Что случилось?

– Ничего. Просто тяжелый день, – сказала, поворачиваясь к сестре. В лунном свете ее бледное личико казалось совсем белым, а огромные испуганные глаза – черными.

Я невольно подумала: «Если мне девятнадцатилетней так плохо из-за творящегося вокруг, из-за смерти папы и потери мамы – каково же ей?»

И я ободряюще улыбнулась.

– Со мной все в порядке, правда. Ладно, пора прекращать этот вой. Страшно подумать, что сказала бы мама, увидев себя в таком состоянии.

– То же самое, – ответила Мира. – Она всегда говорит: пора прекращать этот вой.

– Мама плачет? – Я была потрясена услышанным.

– Почти каждый день.

– Почему?

Мира пожала плечами.

– Наверное, из-за папы.

– Но откуда ты знаешь?

– У нас же комнаты рядом. Все слышно.

Я кивнула и подумала: «Только ли из-за папы? А может, из-за нас?»

Хотя Мира здесь ни при чем. Она хорошо себя вела, прилежно училась, помогала по дому. Я думала, что она это делала из желания быть хорошей, любимицей и чтобы насолить мне. А она просто каждый вечер слышала, как плачет мама.

Я улыбнулась маленькой взрослой сестре, когда на фоне месяца появилось нечто большое и темное, с распахнутыми перепончатыми крыльями и длинным хвостом.

Оно летало в вышине на фоне звезд, словно купалось в лунном свете. И звезды подмигивали ему, будто старому знакомому. Белесый свет отражался от гладкой блестящей чешуи, покрывавшей темное тело зверя. И казалось, что на крыльях его поселилось северное сияние.

– Что это за?..

– Кажется, дракон, – ответила мисс Всезнайка.

Сомневаюсь, что с высоты своего полета зверь видел нас. Сомневаюсь, что ему было дело до восьмилетней девочки и сорокалетней женщины, но быстро колотящееся сердце заставило меня насторожиться.

Дракон не просто летел в одном ему известном направлении. Он то кружил, то поднимался высоко-высоко над облаками, то падал, сложив крылья вдоль спины. То расправлял их, ловил ветер и вращался вокруг своей оси, будто… танцевал. Потрясающее зрелище, за которым можно было следить вечно, но… я не специалист по тому, что творится в голове у дракона. Мира, как оказалось, тоже.

И я решила увести сестру со стадиона.

– Пойдем-ка в общежитие, – сказала я. Взявшись за руки, мы пошли обратно в нашу комнату.

Однако перед тем, как лечь спать, я еще раз выглянула в окно, надеясь увидеть ночной «танец» зверя. Но на небе был лишь белый месяц да померкшие блеклые звезды.

***

– Лина, просыпайся! – услышала я сквозь сон голос сестры.

– Отстань, – сказала, поворачиваясь к стене. Каждую клеточку тела мгновенно пронзила адская боль.

– Лина!

– Еще колокол не прозвонил!

– Несколько минут назад заходил магистр Рэм и просил тебя разбудить. Сказал, что у вас какая-то договоренность.

Ноги болели так, что я вспомнила вчерашнего дракона и искренне пожалела, что он не свалился на меня и не съел.

В дверь постучали, а затем послышался скрип половиц и шорох чьих-то шагов.

– Что? Никак? – раздался голос Рэма.

Ответом ему стал грустный вздох Миры. Я же с трудом открыла глаза.

– Меньше бегать надо было, – тем временем иронизировал магистр.

– А откуда вы знаете? – спросила сестра и тут же догадалась: – У вас есть связь с сотворенным духом?

– Есть, – не стал отпираться Рэм. – Подъем, леди Лина. У моих парней занятия в десять. Успеете потренироваться.

– Не-е-ет!

– У нас договор. Кстати, это была твоя идея.

– К черту! Можешь сжечь меня, превратить в скелет или скормить какому-нибудь зверю за невыполнение обязательств.

– Могу, – согласился Рэм. – Но я сегодня собирался отправиться во дворец и поколдовать над документами, а еще поговорить с одним очень хорошим и сильным человеком. Думаешь, я могу отказаться от этих планов и заняться своими делами? Кстати, ты права! Нам стоит внести в договор уточнение: что делать, если одна из сторон нарушит условия? Вот как сейчас, например?

И я встала, мгновенно позабыв о боли.

Рэм привел меня и Миру в просторный холл, одна из стен которого была зеркальной, а вторая – черной, усыпанной разноцветными блестящими стекляшками. Высоко под потолком виднелся ряд узких длинных окошек-прорезей, через которые пробивались солнечные лучи-прожекторы. А еще под потолком висели переливающиеся шары, подозрительно напоминавшие мыльные пузыри.

– Здесь проводятся студенческие вечеринки, – пояснил магистр, прокручивая кисти рук – так дети делают «фонарики». И на его движения реагировали настоящие фонари, добавляя света в приятный утренний полумрак.

– До бала осталось совсем немного, – говорил Рэм, регулируя яркость освещения и громкость музыки. – Сейчас у них там Отбор…

– Отбор? Что это за зверь и с чем его едят?

– Король выбирает себе невесту. Вернее, девушки проходят испытания, доказывая, что достойны стать королевой.

Я не выдержала и рассмеялась. Интересно они здесь живут: по ночам драконы летают, по Академии скелеты разгуливают, короли устраивают кастинги для невест! Нравится мне этот мир. Здесь весело. Еще бы не сложившиеся обстоятельства…

Постепенно зал наполнялся студентами. Перед тем, как дверь закрылась, я насчитала тридцать человек, построившихся в три ровные шеренги. Окинула взглядом высоких коренастых дубов, которые если замахнутся своими ветвями и ударят не так подошедшего к ним путника – точно голову снесут. И мне предстояло научить их танцевать вальс.

Первым заговорил Рэм:

– С сегодняшнего дня в вашем расписании появится новый урок – танцы.

Брови парней, как по команде, свелись к переносице, а глаза округлились.

– Леди Лина поможет освоить…

– Магистр Рэм, я не уверен, что боевым магам… – неожиданно перебил преподавателя, по всей видимости, самый смелый из студентов.

– Тот, кто не будет слушать леди Лину – получит четыре наряда, два дополнительных вопроса на экзамене и прибавку к сроку боевой практики! – спокойно ответил Рэм.

Парни одновременно погрустнели и, признав способность магистра уговаривать, подчинились его воле. Настала моя очередь взяться за работу.

– Всем привет! Начнем с базы. Вам надо запомнить основные позиции рук и ног, чтобы, когда я буду говорить – руки в первую, ноги в третью, вы понимали, что имеется в виду. Итак, первая позиция рук и ног…

Я встала: ноги вместе, стопы разведены, руки округлены в локтях, ладони находятся чуть ниже живота. Парни нехотя повторили за мной.

И вновь послышался голос смелого паренька, в котором я узнала Эрика:

– Извините, магистр Рэм, но я лучше в наряды, – сделал шаг вперёд курсант.

– И я! – поддержал его второй.

– И я! – понеслось со всех сторон.

Магистр явно не ожидал подобного сопротивления.

– Я вас прямо сегодня на границу отправлю!

– Так точно! – отчеканили слаженно парни.

– Кх-кх, – кашлянула я, привлекая внимание Рэма, но тот меня не понял и продолжил:

– На кухню!

– Слушаемся!!!

– Кх-кх!

В меня вперились почти черные глаза. На долю мгновения мне показалось, что зрачок магистра стал вертикальным. Но нет, всего лишь игра воображения и света.

– Ты про плюшки забыл! – произнесла я одними губами, когда мы отошли в сторону.

– Что?

– Раз кнут не работает, пора применить пряник. Посмотри на них! Танцы – это и так страшное испытание для парней, так может, наоборот, освободить их от чего-нибудь?

Рэм задумался, а меня вдруг осенило:

– Магистр, а вы-то сами танцевать умеете?

– Ты на что намекаешь?

– На личный пример, господин Рэм. Разве командир не должен быть лучше своих подчиненных во всем, даже в танцах?

Рэм побледнел, моргнул, стиснул зубы – да так, что они скрипнули, а затем, ничего не ответив, вернулся к парням.

– Хорошо. Для тех, кто будет исправно заниматься и не опозорит Отделение на королевском балу, я выбью несколько дней отпуска и… разрешу один раз ошибиться на устном экзамене.

А потом он вздохнул и – нет, не вернулся к своему месту у стенки, а сам встал в первый ряд и принял нужную позицию.

Парни переглянулись, не веря своим глазам, и стали повторять за Рэмом.

– Спину прямее! Локоть круглее! – говорила я, проходя между рядами. – На раз – вперед, на два – в сторону, на три – назад. Поехали! Раз, два, три. Раз, два, три. Остановились. Теперь с другой ноги! Франц, не на носок надо становиться, а на пятку! Вы… да, вы, в третьем ряду, который рыжий, шаг уже, еще уже! Да, так! Раз, два, три…

«Интересно маги пляшут», – думала я, наблюдая за движениями парней, особенно за Рэмом. Он явно выделялся на фоне остальных. Магистр двигался так, словно занимался танцами когда-то очень давно, но затем, в силу каких-то обстоятельств, бросил.

Когда я только начала входить во вкус, наращивая темп, послышался удар колокола, извещавший о начале первой пары. Боевые маги поспешили покинуть холл, чтобы успеть привести себя в порядок.

А вот Рэм задержался. Он достал из-за пазухи своего камзола несколько сложенных листов. Один поспешил спрятать, а вот остальные протянул мне.

– Что это?

– Я же обещал тебе кураторство, леди Лина? Вот. Твоя индивидуальная программа вольнослушателя. Оцени! Всю ночь готовил. В течение дня ее заверят в деканате и выдадут тебе академическую карточку.

Я развернула лист. Итак, в мое расписание, составленное Рэмом, входили: страноведение, этнография, культура, история, право и религия народов Миттинора и прилегавших к нему территорий.

– А почему именно эти предметы? – недоумевала я.

– Твоя сестра Ходящая. Я подумал, тебе будет полезно понимать в будущем, куда ее занесет

Дальше значились международный протокол и этикет.

– А протокол-то мне зачем? Я в своем мире была сыта им по горло!

– Твоя первая пара начнется через полтора часа, – невозмутимо ответил Рэм и улыбнулся. – Будь умницей и не опаздывай! Покажи сестре хороший ПРИМЕР! И да, Лина, так как я твой куратор… учти, вечером я все твои конспекты и домашнее задание проверю. И если преподаватели на тебя пожалуются… помнишь тот ремень, которым ты в меня запустила?

Я неуверенно кивнула.

– Он очень по тебе скучает!

Рэм развернулся и ушел. А я стояла, провожая взглядом его спину, и растерянно моргала. Разве я сделала что-то плохое? Нет! Наоборот! За одно занятие парни очень многому научились. Да меня благодарить надо! Тогда почему магистр так разозлился?

Глава 11

Лана

Все для меня было подернуто легкой дымкой: обстановка соседнего зала, девушки, леди Кира, лорд Болтон, архимаг, который смотрел на меня, слегка прищурившись. Я же старательно отводила глаза, опасаясь, что он прочитает мои мысли. Кто знает, на что способны эти маги? Погруженная в свои думы, я не сразу заметила, как по полу от мужчины до меня протянулась тень.

– С вами все в порядке?

Я вздрогнула, услышав голос лорда Найта. Мужчина по-прежнему находился рядом с Ивоном, однако я физически ощущала его присутствие за моей спиной.

– Не уверена, – прошептала я, выныривая из своего внутреннего мира.

– Не переживайте, это мой дар Тени. Говорите свободно, нас никто не услышит, – успокоил меня архимаг. – Так как вы себя чувствуете?

– Слишком много впечатлений, – ответила я, стреляя глазами в сторону Вейны, в руке которой неустанно порхал веер. Счастливая! Жалко, что у меня нет этого аксессуара.

– Вы слышали, о чем говорил король? – вновь прозвучал приглушенный голос архимага.

– Нет, – призналась я, краснея.

– Замечательно, – усмехнулся лорд Найт.

– Вас так забавляет моя растерянность и тревога? – Немного вышла я из себя.

– Леди Лана, существует высокая вероятность, что следующей королевой будете вы! Привыкайте всегда быть начеку.

Я невольно дотронулась пальцами до того места, где под браслетом скрывался сине-фиолетовый единорог.

– Вы нашли способ отыскать мою семью? – решила я воспользоваться ситуацией.

Тень за моей спиной неловко зашевелилась и стала более туманной.

– Нет. Я работаю над этим.

А тем временем Гриша, то есть король Ивон, начал рассказывать своим невестам о следующем этапе Отбора.

На рассвете нового дня нам по очереди предстоит войти в закрытый Сад королевы, в котором на протяжении веков выращивают травы от непростых королевских недугов женщины из рода Нордонов, в том числе от тех болезней, что навеяны «бесконечной любовью» недругов.

Я не знаю, какие испытания проходили девушки в предыдущих мероприятиях, но на долю мгновения почувствовала себя обманутой.

– Королева и травы? Но разве этим не должен заниматься врач? – спросила, не ожидая ответа.

– Врач?

– Тот, кто лечит.

Мой невидимый собеседник вновь усмехнулся.

– Прапрадедушку Ивона пытался отравить его личный целитель. Его подкупили шпионы из королевства Лайтер, с которым тогда шла война. Если бы не королева Видия, успевшая приготовить отвар, династия Нордонов оборвалась бы.

– Куда же смотрели доблестные маги? – не удержалась я от колкости.

Стоявший рядом с королем лорд Найт повернул голову в мою сторону, но я не обратила на это внимания, продолжая нарочно смотреть только на Ивона.

– Маги воюют против магов, леди Лана, – ответил потускневший голос. – Здесь дело не только в силе, но и в хитрости, и в способности собирать вокруг себя правильных верных людей.

Мне же так и хотелось сказать: «Позвольте, но я в жизни не имела дел с травами! Укроп, петрушка да зеленый лук, купленные в супермаркете, вот мои фавориты в мире растений!»

Но, как говорится, назвалась невестой, будь добра – полезай в сад. На самом деле я жутко нервничала. Легко сказать: «Подумаешь – вылечу», но что делать, если завтра я действительно окажусь на улице?

И потому после того, как формальности закончились, я не спешила возвращаться в свою комнату. Узнав у леди Киры, где находится королевская библиотека, поспешила туда в тайной надежде раздобыть какой-нибудь справочник лекарственных трав.

Но судьба имела свои планы на мой счет. Стоило мне в сопровождении пажа спуститься по витой мраморной лестнице и оказаться в первом помещении длинной анфилады, все стены которого были увешаны квадратными картинами с пейзажами королевства, как я столкнулась с графиней Данной.

Девушка сидела на одной из скамеечек, обложенных атласными подушками. Завидев меня, Данна встала, неуверенно улыбнулась, пробормотав нечто вроде: «Прошу меня извинить», и поспешила покинуть помещение.

М-да, похоже, невесту не радует предстоящее испытание. Может, ей также ничего не известно о травах, и она расстроилась, предугадав проигрыш? Однако я вспомнила, что мне показалось, будто Данна плакала и перед парадом…

– Рада поснакомиться, леди Лана, – послышался за моей спиной голос с узнаваемым акцентом.

Я не ошиблась, узнав Арию. Девушка, в отличие от меня, успела переодеться и стояла передо мной в длинном атласном платье пепельного цвета с завышенной талией и короткими рукавами. Ее черные блестящие волосы украшал обод, расшитый белым и бледно-розовым жемчугом.

– Слые ясыки поговаривали, что вы не в себе. Ох уж эти сплетни.

– Я тоже рада знакомству с вами, ваше высочество, – ответила я.

Меня не обманул елейный голос принцессы, которая обходила мою скромную персону по кругу с грацией львицы, выискивавшей слабое место у своей добычи.

– Ваше появление было столь внесапным, – продолжала принцесса, – что те же ясыки начали болтать, что вы исбранница Оракула. Представляете?

Ария улыбнулась, продолжая неотрывно следить за мной. Девушка была само спокойствие и дружелюбие, однако мне очень захотелось поскорее сбежать от нее.

– Ох уж эти сплетни, – повторила я фразу принцессы. – Была рада пообщаться с вами, ваше высочество, но, к сожалению, мне надо идти.

– Одного мгновение, – остановила меня Ария, – пасвольте всглянуть на вашу руку? Это же такая мелочь, сато все мы будем спать спокойно.

И принцесса сделала шаг ко мне навстречу. Сердце заколотилось с бешеной силой. Но я вскинула подбородок и только собиралась сказать, что не собираюсь ни перед кем объясняться, кроме короля, когда к нам присоединилась Олия.

Размашистой походкой, немного не подходящей для высокородной леди, герцогиня вошла в комнату и сказала:

– Говорите только за себя, леди Ария! Я и без подтверждений леди Ланы прекрасно сплю.

Глаза принцессы опасно сверкнули.

– Леди Олия, а вам не кажется, что все это слишком подосрительно? Возможно, Отбор – это просто спектакль, а мы массовка!

– Может быть, – согласилась герцогиня. – Но с чего вы решили, что этот спектакль ради леди Ланы?

– Говорят, что ее единственную притянул Оракул…

– А еще говорят, что принцессу Жанну в младенчестве подменили пикси, что младший брат короля вступил в сговор с кентаврами и что король влюбился…

На последнее утверждение Ария прыснула.

– Вот уж точно сплетни, – пробормотала девушка.

Олия улыбнулась, и ее поцелованное солнцем лицо озарилось внутренним светом.

– Была рада пообщаться с вами, леди, – сказала Ария и грациозной походкой продолжила свой путь по анфиладе.

Когда принцесса исчезла из виду, я поблагодарила Олию:

– Спасибо, что вмешались! Надеюсь, вы не будете просить меня показать руку?

Герцогиня скосила взгляд в сторону браслета.

– Скоро все встанет на свои места, – уклончиво ответила она.

И девушка, как и я, отправилась в сторону библиотеки.

Как ни странно, в царстве книжных талмудов оказалась я одна.

Олия, не дойдя до библиотеки, свернула в коридор, соединявший последний зал анфилады со стеклянным переходом в другое крыло. Не удержавшись от соблазна испытать экстремальные ощущения, я боязливо сделала несколько шагов по прозрачному полу, который не так давно звенел под уверенными и твердыми шагами герцогини.

Почувствовав легкое головокружение, я решила вернуться назад, когда увидела принцессу, проходившую подо мной. Голубой кружевной зонтик, как карусель, вращался над головой Арии из-за того, что она неустанно прокручивала тонкую костяную ручку.

Где были Данна, Вейна и Нора, я не знала и не желала знать. Возможность подвергнуться еще одному допросу пугала до дрожи в коленках, а потому я, как никогда, ценила одиночество. Кроме того, у меня была цель, и я хотела весь оставшийся день и даже часть ночи посвятить знакомству с королевством и его растительным миром.

Прихватив с собой альбом в красном бархатном переплете, атлас и краткую историю королевства Миттинор, я поспешила вернуться в комнату.

После того, как переоделась и поужинала, я первым делом открыла книгу о растениях и… ахнула от изумления. Одна из страниц была отведена под текст, написанный красивым витиеватым почерком, вторую же занимал черно-белый рисунок. Однако стоило прикоснуться к картинке рукой, как она тут же оторвалась от бумажной поверхности и зависла в воздухе объемным цветным изображением.

– Чудеса! – прошептала я.

– Ты еще не видела энциклопедию магистра Ната, – послышался голосок Жанны, которая уже забиралась на кровать и устраивалась рядом со мной. – Привет! – улыбнулась девочка, оправляя синее платье с белым кружевным воротником.

– Привет! – ответила я, а сама подумала: «Что за странная привычка у обитателей дворца – подкрадываться и говорить, стоя за спиной?!» – Ваше высочество, вы опять сбежали от нянек и гувернанток?

– Опять, – кивнула девочка.

– И как у вас это получается?

– Очень просто, – сказала принцесса, переворачивая страничку.

Черно-белый цветок поднялся в воздух и раскрылся во всей красе, набирая форму и цвет. Он походил на фиолетовый пион с лепестками-сердечками и желтой сердцевиной. Личико Жанны погрустнело, и она поспешила перевернуть лист. Теперь мы любовались каким-то полевым растением с соцветием, напоминавшим Пастушью сумку.

– И все-таки? – напомнила я Жанне о вопросе.

– У меня дар Тени, – вздохнула девочка, вновь перелистывая страницу. В воздухе уже покачивалось нечто родственное папоротнику, только с голубыми цветами-звездочками. – Найти Тень может только Тень. И у лорда Найта это, к сожалению, получается.

– Тогда почему же он тебя не ловит?

– Ну… – девочка пожала плечиками: – Наверное, потому что он большой, а я маленькая и юркая.

Я улыбнулась. С трудом верится, что лорд Найт не мог поймать эту пикси. Скорее всего, дело обстояло немного иначе.

Помнится, Гриша – без ведома Лины – установил ей в смартфон то ли программу, то ли маячок, благодаря которому всегда мог отследить передвижения дочери по городу. Таким образом, он вроде как сохранил право подростка на личную жизнь, и в то же время сберегал тонны моих нервных клеток – до тех пор, пока Лине не исполнилось восемнадцать.

Подозреваю, и у короля с лордом Найтом тоже имелся подобный «маячок», который срабатывал, когда непослушной принцессе угрожала реальная опасность.

А Жанна уже щелкала пальчиками по «шапочке» одуванчика, и семечки «парашютиками» осыпались на страницу, растворяясь в ней.

– Жанна, твоя гувернантка и няни переживают за тебя. Думаю, они уже раз двадцать поседели. Может быть, стоит попросить, чтобы они пускали тебя ко мне?

Девочка молча перевернула страницу, задумчиво рассматривая гибрид мака с лилией.

– Жанна, папа тоже переживает за тебя…

Принцесса захлопнула книгу. Гортензия медового цвета вспыхнула золотистыми искрами и пропала.

– У папы есть Олаф. Он его любит, потому что брат хороший, умный и послушный. Он их гордость! А меня… а меня пикси подменили!

Девочка спрыгнула с кровати и шагнула в отбрасываемую креслом тень. Ее фигура мгновенно стала блеклой и размытой.

– Жанна, подожди!

Но принцесса уже убежала.

Некоторое время я сидела на кровати, вглядываясь в сгущавшиеся сумерки за окном. Мне не спалось. Тревожные мысли мешали лечь и нормально отдохнуть. И я вышла на балкон.

Я наблюдала за огнями, парившими в парке и разгонявшими ночную мглу, за звездами, сияющими в тишине. В голове звучали слова Жанны: «Потому что мой брат умный и послушный». Я подумала о Лине и Мире. Могла ли Лина обижаться, когда я постоянно ставила младшую дочь в пример и называла ее умницей? Что за глупости! Ну хорошо, Жанна еще совсем маленькая, но Лина-то взрослая девушка, должна все понимать… Или я ошибалась?

В небе сиял огромный полумесяц. Легкий теплый ветер, напоминавший прикосновения пальцев невидимого человека, дотронулся до щеки.

– Найди моих девочек, пожалуйста! – попросила я его. Некоторое время стояла, ожидая чуда, но поняв, что его не будет, решила вернуться в комнату. И тут заметила, как на соседнем балконе Олии что-то зашевелилось.

Ведомая инстинктом, я отошла в тень и из своего призрачного укрытия стала наблюдать за происходящим. И надо сказать, что спряталась я вовремя – в следующее мгновение из комнаты герцогини вылетела крупная пестрая птица, подозрительно напоминавшая сову.

***

На следующее утро мы все собрались в Малом парадном зале, стены которого были обшиты красными лакированными панелями. На их фоне мраморные статуи фей и сильф казались не просто белыми, а ослепительными.

Олия тоже была здесь, как ни в чем не бывало. Волосы аккуратной косой лежали вдоль спины. Длинное закрытое платье из тонкой шерсти темно-малинового цвета облегало красивую фигуру и оттеняло волосы сочной рыжиной.

– Доброго утра, леди! – поздоровалась леди Кира. – Я попросила ваших помощниц подобрать вам простые прогулочные платья. Надеюсь, все помнят, что вы сегодня отправитесь в Сад королевы? Его величество будет ждать вас на выходе. А сейчас, леди, прошу вас сделать выбор…

Леди Кира волновалась, а потому лорд Найт не рискнул отдавать ей керамическую чашу, опасаясь, что женщина ее опрокинет, и нам станет известно ее содержимое. Все невесты по очереди, которую определила Главная фрейлина, подходили к архимагу и вытаскивали из чаши тонкие деревянные дощечки.

На моей были написаны три слова: «Златоцвет, алтын, борник» и стоял четвертый номер – значит, я войду в сад после Вейны, Данны и Олии.

– Леди, вам необходимо отыскать эти растения в саду. На испытание у каждой из вас будет три оборота песчаных часов. – И леди Кира продемонстрировала пузатую колбу, полную голубых кристалликов.

«Вот тебе и Отбор, – разочарованно думала я по дороге к живой изгороди, в которой аркообразный проем прикрывала металлическая дверь с ручкой в форме бутона розы. – Во вчерашней книге этих растений, к сожалению, не было».

Первой вошла в сад Вейна. Бывшая до этого желтой дверная ручка окрасилась в красный цвет. Время шло. Наконец цветок вновь стал желтым. Второй вошла Данна. Затем Олия. Настала моя очередь. Сердце было готово выскочить из груди, когда я вступила на территорию таинственного Сада королевы.

Мне показалось, что я покинула пределы дворца и оказалась в другом мире, и этот мир был полон мягкого солнечного света, пестрых красок и теплого восточного ветра.

Почему я решила, что он восточный, а не южный или западный? Потому что он был пряным. Он скользил между ветвей деревьев и кустарников, пролетал над травой и разноцветными цветами, и за ним тянулся шлейф восхитительных ароматов: мята, медуница, шалфей, эвкалипт, сосна, роза, кофе. Под его легкими прикосновениями покачивались ромашки, пионы, люпины, настурции и гладиолусы.

Синие-синие васильки подражали цвету неба над головой. Здесь были и ели, и пальмы, и растения, которых я отродясь не видела – например, красный колокольчик с тычинками-локонами, присыпанными зеленой пыльцой.

Искрящиеся водопады, журчащие ручьи и зеркальная гладь пруда манили опустить руки в прозрачные блестящие воды, на поверхности которых розовели и желтели чаши кувшинок.

Над прудом, зацепившись за вершину белого остроугольного камня, висела фиолетовая туча, из которой поливал дождь, и временами вырывались робкие разряды молний.

От союза солнечных лучей и воды родилась радуга, радовавшая сочностью своих красок.

Весь этот сад был одной радугой: теплой, разноцветной и заставляющей верить в чудо. Если бы я оказалась королевой, я бы ни за что на свете не жила во дворце! Я бы поселилась здесь и сутками напролет наслаждалась красотой, пением птиц и стрекотанием кузнечиков. И занималась бы посадками и прополкой.

Вокруг меня кружили пчелы, порхали бабочки и… феи? Я проводила взглядом тоненькую фигурку, перелетавшую от одного куста гортензии к другой. Завидев меня, крошечная девочка взвизгнула и спряталась под широкий зеленый зубчатый лист.

– Извините, я не хотела вас напугать, – проговорила я, осторожно подходя к цветам. – Я просто ищу кое-что. Алтын, борник, златоцвет – может, вы могли бы подсказать мне?

Но феи нигде не было видно. Что ж, последняя надежда на чудо, кажется, испарилась. Придется действовать наугад.

Я окинула взглядом разнообразие растительного мира.

– Ладно, будешь борником, – сказала я, подкатывая рукава платья, чтобы не испачкать их пыльцой. А затем нагнулась и собралась сорвать тоненькую травинку, на вершине которой краснела пушистая метелка, когда услышала скрипучий голос:

– Вы только посмотрите на нее!

Я вздрогнула и обернулась, так и не успев обзавестись «борником». А из-за куста с синими цветами вышел человечек в белой курточке, коричневых штанишках и ярко-красной шапке.

– Еще и гамелию примяла!

– Что простите? – пробормотала я.

– Гамелию примяла! – повторил человечек. – Столько лет ее выводил! И ради чего? Чтобы потом пришла… – незнакомец махнул рукой.

Я посмотрела себе под ноги. Там росла обычная трава. Ладно, вру, она была не совсем обычной, а бледно-желтого цвета, будто пожухлая.

– Извините, я не нарочно! – сказала я, отходя в сторону и приминая уже анютины глазки.

Человечек скривился, а я уже бежала в сторону мощеной серым булыжником дорожки.

– Не нарочно она, – бормотал старичок, поглаживая траву.

– Я просто искала растения, – продолжала оправдываться я, стоя на дороге. – Златоцвет…

– Алтын, борник. Слышал, не глухой. Так ищи!

– Вам легко говорить! – возмутилась я, чувствуя себя виноватой. – Я никогда не имела дел с травами и не знаю, как они выглядят!

– Совсем образование в королевском дворце скатилось! – простонал человечек. – А все реформы! Как началось с короля Людовика, который вдруг решил, что девочкам много не надо, так и покатилось. Вначале принцессы языки иностранные перестали учить, потом история факультативом осталась, а теперь и травы забросили. Через сто лет будете обычными куклами в бантах и рюшах! Оракул, надеюсь, я не доживу до этого!

– Я считаю, что образование для девушки очень важно, – почему-то решила я оправдаться перед незнакомцем.

– Вот-вот, – согласился он. – Ладно, видимо, судьба моя такая, учить вас! А я ведь помню королеву Лилию. Что за женщина была! Все травы в Миттиноре знала. А зелья варила! Потрясающие! А принцесса Шейла – под ее руками все само росло и распускалось!

Это была очень интересная информация, и в другой раз я бы с удовольствием послушала про королев и принцесс, но время шло.

– Извините, мне надо идти. Меня ждет его величество, – и наклонилась, чтобы сорвать три любые травинки, находившиеся рядом.

Человечек скривился.

– Это не борник, и тем более не алтын со златоцветом! Посмотри внимательно! Они из тех, что снимают боль, окутаны желтым мерцанием. А тебе нужно белое!

Я сощурила глаза и присмотрелась – а ведь и правда: цветы подо мной сияли желтым. Чуть в стороне росли те, что окружало фиолетовое и серое свечение. А вот белый я упорно не видела.

Человечек досадливо цокнул языком. Он пробежался по саду и вернулся ко мне со скромным букетом: желтые звездочки, вишневая шишечка на золотистом стебле и бледно-зеленая травинка с круглыми листьями.

– Держи, принцесса. Первый и последний раз.

– Спасибо! – пробормотала я, принимая драгоценный подарок.

– Спасибо, – передразнил незнакомец. – Завтра я буду занят, а вот послезавтра в одиннадцать буду ждать тебя здесь. И только попробуй опоздать!

– Но…

– И куда королевский двор катится? – проговорил человечек и исчез.

Я недоверчиво посмотрела на букет в своих руках. Неужели это правда златоцвет, алтын, борник? Прищурившись, заметила, что воздух вокруг травинок словно прихвачен изморозью. Как интересно.

Но времени на раздумья и удивление почти не осталось, и я поспешила по дорожке к выходу и оказалась уже в знакомом королевском саду. Здесь было также красиво, вот только небо застилали сероватые облака, а сыроватый ветер наводил на мысли, что к вечеру пойдет дождь. Я вновь посмотрела на свой букет. Может, я действительно в другом мире побывала?

– Леди Лана, – сказал подошедший ко мне король.

Я и не заметила его.

– Я бесконечно рад…

Мужчина запнулся. Его взгляд застыл на моем запястье, где красовался сине-фиолетовый единорог. Король поспешил улыбнуться и, забирая букет, прикрыть меня своей спиной, чтобы я смогла опустить рукав.

– Златоцвет, алтын и борник, – прошептал он.

Больше его величество ничего не успел сказать, потому что дверь за его спиной открылась и к нам присоединилась Нора. Графиня ежилась так, будто пришла не из мира солнечного света, а из заснеженной долины. А еще через некоторое время появилась и Ария.

Испытание прошли все, кроме Вейны, которая ошиблась с одним цветком. Уже сегодня вечером герцогине предстояло покинуть королевский дворец и вернуться к себе домой на солнечные берега, омываемые теплым голубым морем, население которого никогда не слышало про цветок со странным названием «Ирис».

Меня же съедал вопрос: я одна общалась со странным человечком или другие невесты тоже? Но задать его я так и не решилась.

Глава 12

Лорд Найт

Со своей стороны я сделал все, чтобы Лана не справилась.

Во-первых, я отбросил все испытания, задуманные Ивоном, и предложил провести то, через которое проходили настоящие избранницы Оракула, отмеченные знаком. И даже для них поиск трав в Саду королевы был непростым заданием.

Во-вторых, я наложил заклинание на чашу, чтобы Лане достался самый сложный набор. Эти травы обладали редкой способностью прятаться, зарываться под чужие листья или же притворяться другими растениями.

«Ей помогли, – думал я, рыская по саду в поисках хоть какой-то зацепки после окончания испытания. – Кто?»

Но тусклый безликий сад смотрел печальными глазами поникших цветов. Меня всегда удручала перемена, произошедшая с ним, ведь я помнил времена, когда Сад цвел и благоухал.

В тот день я вошел в него, таща раненого принца после битвы при Ледяном ущелье, чтобы найти здесь плачущую королеву Виту. Тогда она поняла все без лишних слов: если один из ее сыновей остался живым, значит, второго больше нет. И ей было горько и тяжело это принять, даже несмотря на то, что Энек превратился в чудовище.

Пока королева Вита ухаживала за наследником, я потрясенно озирался вокруг, недоумевая, как такое количество красок могло уместиться на столь небольшом клочке земли? Будучи Тенью, я привык воспринимать мир таким, каким видел его из своих сумрачных «владений»: более сдержанным, блеклым, пожалуй, даже мрачным. Цветы, искрящиеся воды и парящие в воздухе огоньки поражали и пробуждали чувство неловкости, будто я зашел в магазин женской одежды – красиво, но хотелось поскорее сбежать.

После испытания невест я рыскал по саду, то ныряя в притаившиеся между кустов тени, то всматриваясь в окружавшие меня растения. Я надеялся найти хоть какие-то следы либо реальных помощников, либо волшебных. Но, судя по отпечаткам тени, сегодня здесь побывали только невесты. Принцесса гуляла по саду вчера – серо-голубые всплески подсказывали, что Жанна плакала. А садовник и пес девочки заходили сюда два дня назад.

После я вернулся в свой кабинет, где меня уже ждал его величество.

– А если она пройдет и второе испытание? – спросил Ивон без лишних церемоний.

– Ты женишься на ней.

Король некоторое время думал.

– А как же?..

– Ивон, это была твоя идея. Разбирайся с Оракулом сам. Иди к нему, проси, договаривайся и объясняйся, глядишь, он войдет в твое положение.

– Думаешь, он сможет?

– Честно? Нет.

Его величество нерешительно кивнул, а затем поспешил уйти на заседание кабинета министров по вопросу изменения системы налогообложения.

– Ивон, – остановил я его у двери, – Жанна плакала вчера в саду.

– И что мне делать? – растерялся король.

– Не знаю. У меня никогда не было дочери.

Ивон неопределенно пожал плечами и покинул мой кабинет.

Я же собрался заняться донесениями с пограничных постов и подготовить отчет для Ивона о состоянии наших крепостей, когда дверь с грохотом распахнулась.

– Грэхем Найт! – услышал я рассерженный голос из приемной.

Как же не вовремя! Придется прятаться в Тень.

– Только посмей сбежать в Тень и, клянусь Оракулом, все королевство увидит твои детские запечатления из семейного архива. Даже те, где ты в чепце и кружевной рубашке!

А затем в кабинет влетела Анита. Стройная высокая женщина в два шага пересекла расстояние между нами. На одно кресло она бросила кружевной зонтик и сумочку, а во второе села сама. Атласная юбка изящной бирюзовой волной взметнулась в воздух, а затем опустилась на ноги Аниты красивыми аккуратными складками.

– Рад видеть тебя! Ты сегодня невероятно хороша! – сказал я, не забывая улыбаться.

– Не заговаривай мне зубы, Грэхем! Ты знаешь, что он учудил?

– Ты о ком?

– О Рэме, конечно же.

Пока мне хватало причуд другого человека, с которыми я разбирался, и тайн «последствий его причуды» по имени Лана, к которым я вообще не знал, с какой стороны подступиться.

– Весь дворец об этом говорит! Вся столица об этом говорит!

– Анита, пойми правильно, через меня каждый день проходит слишком много слухов, сплетен, донесений. Я обращаю внимание лишь на те, которые потенциально опасны для дворца и королевства. Если Рэм не примкнул к оппозиции, не организовывает теракт, не готовится свергнуть Ивона, то…

– Он связался с женщиной, которая лет на десять старше его!

– Оракул, а я-то испугался…

– Грэхем! Мальчик потерял голову! Ему срочно надо вернуть разум!

– Извини. Просто мне до сегодняшнего дня казалось, что МАЛЬЧИКУ немного за двадцать пять. Он боевой маг, не только обучающий студентов, но и уже принимавший участие в боевых операциях.

– Да, Грэхем! Я рада, что ты про это вспомнил! Ему уже двадцать семь, он уже принимал участие в боях. И он до сих пор не женат! – Анита стукнула ладонью по столу.

Хотя внешне я оставался невозмутимым, внутри меня что-то вздрогнуло.

Вот кому надо было идти в боевые маги. Может, стоит попробовать протолкнуть закон, позволяющий служить в армии женщинам? Найти десяток таких, как Анита, и заслать к любимым соседям. И все. Заклятые друзья будут тихо сидеть в своих кутах и временами заносить дань, лишь бы их избавили от общения с боевыми ангелами.

– А если его убьют завтра? – продолжала женщина, прожигая меня взглядом. – Ты подумал о том, что будет с нашей семьей? С наследниками? Что будет со мной, Грэхем? Тебя хоть что-то волнует, кроме твоего короля?!

– Анита…

– Я хочу, чтобы ты поговорил с ним!

– Анита, я не буду давить на Рэма.

Женщина выпрямилась, продолжая смотреть на меня уничтожающим взглядом, полным презрения. Затем встала, развернулась на каблуках и покинула кабинет.

Я проводил взглядом тонкую изящную фигуру, словно отлитую из стали. Не выдержал. Чихнул. Что за отвратительная привычка выливать на себя полфлакона духов? Апчхи!!! Пресловутые фиалки, будь они неладны.

Но затем в углу комнаты заколебалась тень.

– Входи!

Маг вышел на дневной свет.

– Лорд Найт, срочное донесение. Сегодня утром в степях неподалеку от Зачарованного леса были замечены группы кентавров.

А вот это уже по-настоящему дурные вести.

Энек

Мир вокруг казался размытым, пульсирующим цветовыми пятнами. Это раздражало, но, к сожалению, он ничего не мог сделать для того, чтобы эти кляксы обрели форму и четкие контуры.

Вот уже двадцать лет ему приходилось мириться с отсутствием физической оболочки – с того момента, как его тело, сознание и силу разделили и спрятали в разных мирах.

Хотя сейчас причин для жалоб у него было значительно меньше. Когда его сознание грубо вырвали из физической оболочки и поместили в какой-то темный ларец с последующим путешествием в неведомый мир и закапыванием в чужих землях – вот тогда он действительно пребывал в отчаянии. Его мысли беспокойно ворочались в крошечной коробочке, он обдумывал все совершенные ошибки и переигрывал партию в жизненные шахматы. И лихорадочно просчитывал возможные линии вероятности – особенно его интересовали те ходы, которые не вели к позорному поражению.

А потом его нашли – бывший враг неожиданно обернулся союзником после того, как Оракул назначил возлюбленную этого врага невестой короля. Маг потратил много сил и артефактов, чтобы найти Энека и освободить его сознание.

Принц чувствовал себя джинном, выпущенным из бутылки и готовым исполнить любое желание спасителя. Желание это точь-в-точь повторяло желание самого Энека.

– Ты нашел его?

– Он был у младшей девчонки, господин. Лина не унаследовала его дар.

– Где они?

– В Миттиноре. Видимо, он сделал артефакт двухслойным, чтобы в случае опасности Мира в первую очередь попала к Найту. При переходе они разделились, а Лина и Лана поменялись телами. Лана сейчас во дворце вместе с вашим братом принимает участие во втором Отборе и прошла первый этап, а Лина и Мира – в Академии. Лина, кажется, начала «копать». Она пыталась найти сведения о битве в Ледяном ущелье. Мои люди наблюдают за ними.

– Найт ничего не заподозрил?

– Найт уже не преподает, он королевский архимаг. Вместо него в Академии какой-то Рэм.

Энергия Энека растянулась в пространстве и сжалась, издав звук, походивший на смех

– То есть они даже не имеют представления о том, что это за ключ?

– Нет, они думают, что это простой артефакт, призванный помочь Мире, пока она не умеет управлять своей силой.

– Как все хорошо складывается! Сделай так, чтобы Мира открыла дверь.

Он не видел лица слуги, но судя по интонациям голоса, тот растерялся.

– Но как? – послышался робкий вопрос.

– Это ребенок, Жорж, простой обычный ребенок. Маленькая девочка, наделенная необыкновенной силой, девочка, которая неожиданно оказалась в волшебном мире. Все дети любят быть избранными и мечтают стать частью чудесной истории. Вот и подкинь ей сказку про доброго волшебника, который может исполнить любое желание, но который томится взаперти из-за злого короля и его слуги-дракона.

Кажется, Жорж поклонился.

Если бы у Энека было тело, он бы довольно потянулся.

Ну что ж. Игра «в шахматы» начинается. Вторая партия будет за ним.

Розали

В степях за Зачарованным лесом происходило нечто странное. Будучи одной из Верховных ведьм, она чувствовала всеми фибрами души, как с каждым днем воздух становился гуще и горячее. Он концентрировался, пульсировал и казалось – вот-вот вспыхнет пламенем, а вместе с ним с шумным треском и столпами искр займется сухая высокая трава.

И хотя небо было чистым, нигде не виднелось ни одного облака пыли или дыма, ее это спокойствие не обманывало. Нечто подобное уже случалось двадцать лет назад, когда она была пятилетней девчонкой.

Да, слишком маленькой, но уже достаточно взрослой, чтобы помнить чудовищное нападение. Тогда младший брат короля объединил кентавров в орду и вместе со своей армией направился в Миттинор, чтобы стать королем.

«Но Энек мертв, – утешала она саму себя, – и похоронен в королевском склепе, несмотря на то, что принца следовало предать проклятию, сжечь и развеять по белу свету».

Однако ей было необходимо увидеть саркофаг собственными глазами. Официальные просьбы, направляемые королю, Нордоны отклоняли. Ситуацию осложнял территориальный вопрос: когда кентавров победили, Миттинор прихватил себе часть Зачарованного леса с Серебряным ручьем, вдоль берегов которого росло редкое дерево геона, из сока которого создавалась особо прочная ткань.

Поэтому, когда к Розали на загнанной лошади примчалась зареванная сестра, причитающая о том, что король объявил Отбор, и она приглашена, ведьма посчитала это подарком Великой матери.

Ивон увидел сестру ведьмы, путешествуя по приграничным землям лояльных к нему герцогов и баронов. Розали же в те дни находилась в Зачарованном лесу. А о том, что в семье растут близнецы, не было принято говорить даже среди близких.

Договоренность их родителей, которые провели вместе только одну ночь, оказалась расчетливо простой: старшая девочка, наделенная силой, большую часть времени проводила с матерью – Верховной ведьмой Зачарованного леса – постигая магию и язык природы. Младшая дочь росла так, как считали нужным отец и его законная жена.

Сестры были разными, как небо и лепестки василька, но это не помешало им стать подругами.

И когда обрученная сестра оплакивала на коленях своей близняшки судьбу, Розали, и глазом не моргнув, вызвалась помочь ей. Отбор без магии Оракула – сомнительная вещь, но это был ее шанс беспрепятственно войти во дворец.

Осталось только держать себя в руках и ничем не выдать свою ведьмовскую сущность.

Вся придворцовая территория и комнаты были пропитаны мягкой и ненавязчивой, но сильной магией, которая не бросалась в глаза, не «кричала», словно обиженная ворона, не проявляла агрессии. Точно умный сторожевой пес, она внимательно «наблюдала» за поведением и словами гостей.

Поэтому Розали не торопилась исполнять задуманное. Вначале она тихонько бродила по коридорам дворца и садам, давая магии привыкнуть к себе, всячески демонстрируя благие намерения.

А вот пройти в храм Оракула, под которым находился фамильный склеп Нордонов, оказалось непросто. Розали надо было сделать так, чтобы ее аура уже отпечаталась на местных линиях магии – необходимый шаг, призванный запутать Тень. И она решила попросить у короля разрешение навестить Оракула.

Она смотрела на Ивона мягким застенчивым взглядом, смущенно объясняя, что увидеть великого Оракула – ее давнишняя мечта. Она с надеждой заглянула в глаза короля и… почувствовала, как все ее тело охватывает пламя. Ивон смотрел на нее с такой тоской и желанием, что Розали стало не по себе.

«Великая матерь, да он влюблен в сестру!» – подумала девушка.

А мягкие губы короля уже прикасались к ее ладони. Затем он сам проводил Розали в храм.

Здесь все было погружено в полумрак. Белые колонны тянулись вдоль стен до основания темного купола. В центре храма стояла каменная чаша, и в ней горело серо-голубое пламя: простое, ничем не примечательное – именно так выглядела самая сильная магия в Миттиноре.

Ночью ведьма проникла в зал. Отодвинув плиту, пробралась в темное прохладное помещение.

Она шла мимо белесых надгробий, на крышках которых находились мраморные копии их владельцев: короли, королевы, принцессы крови, младшие принцы. И все они были сильными магами своего королевства. Их души после смерти пополняли чашу с огнем, расположенную наверху. Все они вместе – мудрость и сила, накопленные веками, образовали то, что в Миттиноре и за его пределами было известно, как Оракул.

Оракул одобрял только тех невест, которые могли стать проводниками силы для наследников, и чья кровь максимально отличалась от крови королевской семьи.

Розали стало не по себе, когда она вспомнила про холодное пламя, оставленное наверху.

Наконец она остановилась около серого надгробия, на вершине которого лежал молодой мужчина. Его длинные, выточенные в камне волосы были сплетены в косу и перекинуты через плечо. Красивые черты лица, отличавшиеся от Ивона, притягивали и заставляли любоваться.

«Мастер постарался на славу», – отметила Розали, рассматривая точную копию реальной одежды, складки плаща, подбитого мехом, лежавшие вдоль плиты, и узоры на каменном жилете.

Розали попыталась отодвинуть плиту, но та не поддалась. Девушка не рискнула применять заклинание. Она кружила вокруг надгробия, пыталась использовать меч в качестве рычага. Ничего не выходило.

Послышались чьи-то шаги.

Розали поспешно взметнулась под потолок, меняя цвет своей ауры под излучение птицы, и стала наблюдать оттуда за происходящим.

– Кто-то пытался вскрыть саркофаг, – услышала она голос архимага.

Грэхем принюхался. Он водил взглядом по стенам, потолку… И на миг показалось – остановился прямо на ведьме, но лишь на миг. И скользнул дальше.

Розали облегченно выдохнула. Когда мужчины ушли, она спустилась вниз и поспешила на выход. Ей надо было как можно быстрее вернуться в свою комнату. А может, лучше вообще сбежать из дворца? Нет, так она подставит и себя, и сестру. Пожалуй, лучше просто провалить второе испытание и зареванной покинуть дворец. Вот только из головы никак не шел тоскливый взгляд Ивона.

Глава 13

Лина

Я непривычно робко вошла в непривычно тихую аудиторию.

«Где гомон, гвалт, насмешки, характерные для учебных помещений в моем родном мире? – спрашивала саму себя. – Мне показалось, что маги очень даже шумные ребята».

На лекции же для вольнослушателей царила милая, почти уютная, кладбищенская атмосфера, тишину которой нарушали только напряженные вздохи и скрежет перьев по сероватой бумаге.

– Леди Лина? – спросил невысокий худощавый мужчина лет сорока с коричневыми бакенбардами настоящего джентльмена.

Его темно-серый костюм, состоящий из удлиненного пиджака и жилета, из-под которого в районе шеи выглядывало кружевное жабо, и бриджи, сидел на нем, как влитой. Его рука уверенно скользила по белой стене, оставляя за собой синие и красные слова, которые по воле преподавателя могли увеличиваться и уменьшаться.

– Спасибо, что почтили нас своим присутствием.

Помимо слегка раскосых глаз, один из которых скрывался за поблескивающим моноклем, на меня уставились около сотни других. И все они принадлежали мужчинам самых разных возрастов: от девятнадцати лет до сорока. Я же среди всех этих скептических прищурено-удивленных мужских взглядов пыталась найти хотя бы один женский, но леди здесь просто не было.

Я неуверенно присела на свободное крайнее место в последнем ряду, чувствуя себя немного неловко.

– Господа! – раздался холодный отрезвляющий голос преподавателя, и мужчина тут же добавил: – И дама… Тема сегодняшней лекции «Магический артефакт как объект уголовного, гражданского и торгового права».

После лекции магистр Фостер попросил меня подойти.

– Леди Лина, – сказал преподаватель, окидывая меня придирчиво-оценивающем взглядом, – так как это ваше первое занятие, так и быть, я прощаю вас за опоздание. Но больше таких поблажек не будет, даже несмотря на то, что вы женщина. Студенты должны находиться в аудитории за пять минут до того, как раздастся звон колокола. Вы меня поняли?

Я кивнула и поспешила покинуть аудиторию. Оказавшись в комнате, собралась было перевести дух, когда увидела на своей кровати уже знакомый ремень. Тревожно огляделась по сторонам – но хозяина нигде поблизости не наблюдалось.

– Идите в топку! – пробормотала, выбрасывая ремень в ведро для бумаги. – Вот где моя карта вольнослушателя? Как узнаю все о папе и найду маму, так и брошу все ко всем чертям! И магистра Рэма, и магистра Фостера, и… и всю вашу Академию!

Но пока проблем не хотелось, а потому, посетовав на нелегкую судьбу, я села перечитывать лекции и учебник Миры по правоведению.

Вымотанная и выжатая, я не заметила, как провались в сон, едва солнце закатилось за горизонт. Однако сон мой не был продолжительным.

Я проснулась от того, что моей щеки касалось нечто теплое, и увидела парящие надо мной зеленоватые глаза в окружении зеленых лепестков огня. Я закричала и, схватив учебник, запустила его в «монстра». Тот поспешил отлететь к окну.

– Лина, ты чего? – проснулась встревоженная сестра.

– Лицо, Мира! К нам в комнату забралось чудовище! Я только что видела глаза!

Мира растерянно посмотрела на каплю из зеленого огня, зевнула и вновь легла на подушку.

– Это Светик, – пробормотала она.

– Кто?

– Сотворенный дух, – ответила Мира, пряча руки под подушку.

– Но у него же не было глаз!

– Он был новорожденным. У него скоро и рот появится, – просветила меня сестра и заснула.

– Предупреждать надо! Иди к своей подопечной, – шикнула я на духа и отвернулась к стене.

Однако сон был перебит, и вновь заснуть у меня не получилось. Я встала и выглянула в окно. Ночь манила броситься в ее объятия. Я посмотрела на мирно спящую сестру, решая, как поступить. Судя по тому, что Мира улыбалась, кажется, ей снилось что-то хорошее. В лунном свете блеснул ключик, висевший на шее сестры: медный, резной, красивый. Он манил к себе, притягивал, звездочка чарующе переливалась, и я едва не шагнула к ней навстречу, но, вовремя спохватившись, сделала шаг назад.

Сердце колотилось, а я подумала, что мне срочно надо прогуляться.

– Следи за ней! – сказала духу. – Я скоро вернусь!

И убежала на стадион под покров прохладной звездной ночи.

И вновь у меня было ощущение, будто за моей спиной выросли крылья. Я летела, едва касаясь ступнями травы, хотелось подпрыгнуть и в прыжке быть подхваченной ветром, чтобы дотянуться до облаков, а еще лучше – до ярких шипастых звезд. И кружиться среди этих звезд, как… как тот дракон.

Это чудо до сих пор не укладывалось в моей голове: настоящий, живой, парящий над облаками дракон! Невероятно! Временами я посматривала на месяц, надеясь вновь увидеть зверя и его танец.

Я как раз заворачивала на третий круг, когда неожиданно поняла, что на моем пути выросла чешуйчатая гора с хвостом, лапами и… зубами.

Я боязливо попятилась от зверя, тело которого с головы до кончика хвоста покрывали темно-бурые пластины, больше смахивавшие на рыцарские щиты, чем на чешую. А вот грудь и живот дракона были светло-серебристыми, с теплыми бликами в районе шеи. Длинноватая заостренная морда, окруженная выступавшими шипами, выглядела вполне дружелюбно, но белые клыки-мечи не внушали доверия и вызывали нормальное желание сбежать.

– Привет, – сказала я, осматриваясь по сторонам в поисках Рэма, другого магистра или боевого мага – мамочка, да кого угодно, лишь бы внимание дракона переключилось с моей скромной персоны на постороннего человека! – Я уже ухожу. Можешь летать себе, сколько вздумается, или отдыхать на стадионе. Здесь очень классная трава. А я пойду и не буду тебе мешать, и даже подсматривать не буду. Договорились?

Я осторожно сделала шаг назад.

Дракон хмыкнул. Почти рассмеялся. А потом лег поперек стадиона и положил голову себе на лапы.

Еще один шаг, потом третий… голова дракона приподнялась, хвост зверя взметнулся и преградил мне путь.

– А ты не боишься, что тебя здесь увидят? – Я не теряла надежды достучаться до разума дракона, если он у него был. – Ну там рыцарь какой или маг. Здесь вообще-то Академия. Говорю на всякий случай, вдруг ты не знаешь. Здесь полно голодных студентов, у которых на безрыбье и дракон – щука. И тренироваться им надо. Не боишься?

Я не сильна в драконьих повадках, но, кажется, он покачал головой. Я вновь посмотрела на хвост дракона, который по-прежнему мешал моему паническому отступлению. А говорили, что в Академии безопасно. Хотя нет, Рэм сказал, что Мира никуда не убежит из стен общежития, а про драконов он ни словом не обмолвился. Зато мне припомнились слова студентов: «Дракон увидит – порвет». Вот и встретились…

– Ты собрался меня порвать или просто съесть?

Из пасти дракона вырвался звук: «Пф!!!»

– И что это значит? – спросила я, теряясь в догадках – «Конечно», «Может быть» или «Ну ты и блондинка!» – Слушай, – решила я воспользоваться приемом из своего мира, – а у меня магистр здесь знакомый! Сейчас я его как позову… РЭМ!!!

Желтый глаз дракона прищурился. Затем зверь посмотрел налево, направо, вновь – налево, направо, и взгляд его остановился на мне.

– Он, наверное, занят. Но он очень расстроится, если со мной что-то произойдет. Мстить начнет.

Дракон повалился на бок. Мышцы на его животе странно сокращались, а кончик хвоста мягко постукивал по земле, да так, что я слегка подпрыгивала.

– Кажется, ты не похож на чудовище. Если бы я тебя не боялась, то сказала бы, что ты классный! – попробовала я задобрить зверя.

Дракон вернулся в прежнее горизонтальное положение и, вскинув голову, вновь хмыкнул что-то вроде: «Тоже мне новость!»

А затем медленно опустил свое крыло, напомнившее кривоватую лестницу, ко мне. И мотнул головой в сторону спины.

– Ты предлагаешь полетать? Слушай… – Я задумалась, подбирая правильные слова для отказа от очень заманчивого, но жутко рискованного предприятия. – Я порядочная женщина и не катаюсь на первых попавшихся драконах в первый вечер знакомства. А еще у меня ребенок без присмотра. Извини. Может быть, в другой раз?

Дракон мгновенно вскочил на лапы. Я вздрогнула, земля вздрогнула, да чего там, кажется, весь мир содрогнулся. Я повалилась на траву. Но зверь расправил свои огромные крылья, точно веера с железными пластинами, оттолкнулся и взмыл в небо. Порыв воздуха придавил меня к траве. Однако я тут же вскочила на ноги.

«Надо же, какой ранимый», – думала, улепетывая со стадиона со скоростью звука.

Вернувшись в общежитие, я застала Миру спящей в своей кровати. Рядом с ней зеленым клубочком на одеяле лежал Светик.

Я боязливо выглянула в окно, но дракона в небе над Академией не наблюдалось.

***

Я не удержалась и запрыгала от радости, когда утром Рэм вручил мне заветную карточку. Держись, библиотека, я иду! Ничто от меня не спрячется, и все тайны будут раскрыты!

И, не посмотрев на расписание и обозначенные в нем предметы, я помчалась в «муравейник» за столь необходимыми сведениями.

– Мне нужно все про битву в Ледяном ущелье! – сказала, останавливаясь перед эльфом и демонстрируя ему желтый прямоугольник.

Просидев несколько часов за столом в окружении паривших в воздухе шаров-светильников, я узнала, что в битве, случившейся около двадцати лет назад, принимали участие не только маги и солдаты королевства Миттинор, но и ведьмы из Зачарованного леса, которые испокон веков враждовали с Миттинором из-за Серебряного ручья. Но, оказавшись перед угрозой уничтожения кочевниками, воинственные леди, спрятав гордость в ножны, обратились за помощью к соседу.

Важной деталью было то, что кочевники напали на Миттинор не просто так – их привел Энек, младший брат нынешнего короля, решивший свергнуть законного наследника и захватить престол. Что ж, нормальная ситуация для королевской семьи.

Маг был повержен, кентавры разбиты, виновные наказаны, герои награждены. Наступили тишь, мир, благодать. В общем, одно сплошное разочарование, а не информация.

Когда я уже собиралась покидать библиотеку, эльф меня остановил:

– Куда же вы? А учебники?

– Простите? – удивилась я.

– Вы же поступили вольнослушателем?

– Ой, да! Никак не могу к этому привыкнуть!

– Честно признаться, первый раз на моей памяти женщина без магического дара, да еще и вашего возраста, изъявила желание учиться! Мое почтение, леди Лина! Заберите, пожалуйста, – и он указал на книжную гору, высившуюся на столе.

– Это все мне? – растерялась я.

– Не все. Еще десять будут готовы завтра после полудня.

Я нервно сглотнула.

– А они никак не могут долететь?

Эльф виновато развел руками.

– Однако я буду рад помочь вам донести их.

Что-то во взгляде эльфа было такое странное, понятное и в тоже время пугающее, что я поспешила улыбнуться и сказать:

– Ой, не стоит! Я сама.

– Но пусть вам хотя бы слуга поможет.

И из темного пространства между книжных стеллажей вышел скелет. Он ничем не отличался от Сэма или от тех мертвяков, которых я видела в аудитории моющими полы, но почему-то вид местных помощников настораживал.

– Почему они все скелеты?

Брови эльфа резко взметнулись вверх.

– Вы, наверное, издалека. Это старая традиция. Дело в том, что первым ректором Академии был некромант. Изначально здесь обучали только носителей этого дара. И пока некроманты учились – скелеты неустанно бегали по территории, заставляя нервничать прохожих. Веселые были времена, я вам скажу. Чуть позднее приняли решение применять скелеты с пользой. Но лет пятьдесят назад возникло движение за гуманное отношение к преступникам после смерти. Некромантам по-прежнему разрешают тренироваться на них, но вот слуг… слуг стали творить магией, по привычке придавая им форму скелетов.

– Творить? – повторила я за эльфом, ощущая во рту приятный привкус от произнесенного слова и осознания, что меня не окружают ходячие мертвецы. – То есть, они не умершие? Они как сотворенные духи?

– Да, именно так!

Нагруженная книгами, я развернулась и, обдумывая новую информацию, пошла прочь из библиотеки.

– Леди Лина, а помощь?

– Еще раз спасибо, но моя дочь жутко боится скелетов.

«Что же получается, скелет, который забрался в наш дом, не был незадачливым покойником, поднятым некромантом? В противном случае, наверняка их прибыла бы целая армия», – думала я по дороге к общежитию.

Двигаться быстро, к сожалению, не получалось: тяжеленная ноша и яркое солнце затрудняли движение, и мне приходилось плестись, как морская черепашка, к шее которой умудрились привязать здоровенный камень. Мысли же текли вяло и нехотя.

Но даже если это сотворенный слуга, получается, что в нашем мире спрятался-таки еще один маг, не считая папы? Может, ему нужен был ключ, чтобы вернуться в Миттинор? А дядя Егор? Зачем он тогда искал ключ? Хотя если я ничего не знала о папе, с чего это я решила, что знаю что-то о его друзьях?

Я остановилась, чтобы перевести дыхание и поправить веревку, которой был обвязан «гранит знаний», когда увидела уже знакомое лицо, обрамленное взъерошенными кудрями.

– Привет, Сальвадор.

– Здравствуйте, леди Лина! – улыбнулся парнишка. – Вам помочь?

– О да! Как хорошо, что мы встретились! Мне казалось, что ты уже закончил учебу в Академии. Кстати, как бывший вольнослушатель нынешнему, не подскажешь, кто из преподов самый ужасный? А кто наоборот?

– Вообще-то, я не сдал экзамены, – смущенно признался Сальвадор.

– Что? – Я даже остановилась от неожиданности. – Ого! Неужели все так сурово? И сколько предметов ты завалил, если не секрет?

– Три.

– И что теперь? Тебя оставили на второй год или отчислили?

– Если бы я завалил четыре – меня бы выгнали, но три… В течение месяца я буду ходить на консультации и дополнительные лекции, а затем попробую пересдать.

С ума сойти! А мне казалось, что Сальвадор из тех парней, которые очень ответственно подходят к вопросам учебы и будущей карьеры. И ладно бы один завалил, но целых три! И тут меня осенило. Озарение было таким ярким, что ослепленная внезапной догадкой, я вырвала учебники из рук парня и поставила их на траву.

– Сальвадор! Ты сделал это специально!

Парнишка побледнел.

– Я?! Нет. Так просто получилось.

– Ты просто захотел подольше остаться в Академии, чтобы подружиться с Эммой!

Парень отвел в сторону взгляд.

– Леди Лина, вас это не касается! Вы не моя мама, чтобы…

– Правильно! Твоей маме сейчас в раз десять хуже! Она же надеется на тебя! Ты хоть понимаешь, что если не сдашь экзамены и во второй раз – под угрозой будет твой авторитет, а самое главное – твоя репутация. Все будут считать тебя безнадежным идиотом! Поверь, я знаю, о чем говорю! Она хоть стоит того, эта Эмма?

– Стоит, – буркнул Сальвадор, присаживаясь на резную деревянную скамью.

– Что ты вообще делаешь, чтобы ее добиться, Ромео?

– Сальвадор, леди, – поправил меня парень. – Я пригласил ее прогуляться в парк.

– А она?

– Она не любит парки.

– Зачем же ты ее туда пригласил?

Сальвадор промолчал.

– А что она любит?

– Студенческие вечеринки, балы.

– Так, может, тебе пригласить ее на танцы? В Академии же не просто так танцевальный зал имеется? Наверняка и мероприятие какое-нибудь намечается в ближайшее время.

– Я не умею танцевать.

– Да ладно?! Хочешь, научу? Это проще простого.

– Извините, леди Лина, но я безнадежен…– упрямствовал Сальвадор.

– Издеваешься? Да я баобабы заставляю шевелиться с грацией лебедей. Думаешь, с тобой не справлюсь? Смотри. Кладешь руку мне на талию. Крепче, Сальвадор. Да я не фарфоровая, не сломаюсь. Ты пойми, нас, девушек, очень подкупают уверенные крепкие руки. Ой! Да, приблизительно так. Теперь шаг назад, в сторону, вперед. Назад, в сторону, вперед. Неплохо. А теперь быстрее. Раз-два-три, раз-два-три… Ай!

– Извините, извините, – смутился Сальвадор. – Я же говорил.

– Все нормально, – шипела я, прыгая на одной ноге. – Мы только начали!

– Леди Лина? – послышался незнакомый голос, а в следующий миг я оказалась в плену сладко-древесного аромата фиалок, который мягко, почти нежно обволакивал, но уже через несколько секунд я почувствовала удушающий приступ.

Женщина, стоявшая передо мной, поражала своей красотой. Она была чуть старше мамы, но выглядела сногсшибательно, пряча от солнца в тени кружевного белого зонтика белую матовую кожу, персиком розовевшую на щеках. Темные густые волосы, скрученные в жгут, романтично лежали на покатом плече. Бирюзовое атласное платье, переливавшееся в солнечных лучах, придавало лицу леди дополнительную свежесть.

– Да, это я. Вы что-то хотели?

– Да, я хотела поговорить с вами о моем сыне.

Я посмотрела на Сальвадора, но тот чуть заметно тряхнул головой. Вот тебе и раз! Приехали! Чьему же отпрыску я не угодила? Может быть, кто-то из боевых магов нажаловался мамочке за то, что я заставляю их скользить по паркету? Так это с Рэмом надо разговаривать, а не со мной.

– Думаю, вашего кавалера стоит отпустить.

– Это мой ученик.

Женщина кивнула, еле сдерживая нехорошую улыбку. Сальвадор галантно поклонился и поспешил убежать в сторону учебного корпуса.

– Леди Лина, вы, как я вижу, симпатичная умная женщина. Понимаете… Рэм…

– А, так вы мама Рэма! Очень приятно с вами познакомиться!

М-м, как интересно, а мне казалось, что магистр не из тех мужчин, которые позволяют мамам вмешиваться в свою жизнь.

– Зовите меня леди Анита. Так вот. Я уверена, что вы умная женщина и уважаете себя. Вы же понимаете, что Рэм с вами просто ради развлечения, так, погулять без каких-либо обязательств. Зачем вам тратить время на чужие забавы? Ведь у него есть невеста…

Я остановилась, пытаясь заглянуть женщине в глаза. Однако сделать это было крайне тяжело, потому что Анита заняла выгодную позицию – спиной к солнцу.

– Кажется, ему не нравится это слово, – заметила я, скривившись из-за ярких лучей.

– Да какая разница! Нравится, не нравится…

Честно говоря, мне было абсолютно все равно – с кем Рэм встречается, развлекается, на ком собирается жениться, но мне совсем не нравился тон, которым со мной разговаривала эта леди.

– Мне кажется, Рэм сам способен решить с кем ему быть, а кого бросать.

– Вам кажется, милая.

– Я вам не милая!

– Я заметила. Надеюсь, что и для Рэма вы вскоре станете «немилой». В противном случае…

– Лина, ну наконец-то я тебя нашел! – сказал Рэм, подбегая со скоростью ветра. – Мама! Я так рад тебя видеть! Ты чудесно выглядишь! Челку подстригла?

– Спасибо, родной. Подровняла. А вот ты, кажется, похудел… и синяки под глазами появились. Ты бы иногда заходил домой… хотя бы в гости.

– Работа со студентами очень сильно выматывает. Да и королевский бал не за горами, помнишь? Приходится готовиться, хотя я предпочел бы заниматься другими делами. Почему ты не предупредила меня о визите?

– Я пыталась передать тебе письмо вместе с Хильдой. – Прищуренный взгляд скользнул по мне, будто лезвие бритвы. – Ты заметил, что она с каждым годом становится все краше и краше? Удивительная девушка! Но, кажется, вы разминулись.

– Не совсем, – протянул Рэм, рассматривая носки своих черных кожаных сапог. – Так о чем вы шептались?

– Да так, – женщина стрельнула глазами в мою сторону. – Между нами, девочками. Я надеюсь, леди Лина, мы поняли друг друга.

– Не думаю.

– Рэм, дорогой, очень жду тебя дома! Уважь, пожалуйста, маму. Не забывай о бедной старой больной женщине, – и леди Анита сдержанно кашлянула в кружевной платочек, невесть как возникший в ее руках. – Извините.

Я чуть не прыснула, услышав предпоследние слова. Мне показалось, что леди Анита хотела что-то еще добавить, но, пересилив себя, она развернулась и ушла.

– И все же… О чем вы говорили? – спросил Рэм, когда Анита оказалась на приличном расстоянии. Судя по голосу, магистр начал терять терпение.

– Твоя мама просила бросить тебя, бедненького и несчастненького, – ответила я, выделяя сюсюкающими интонациями последние определения. – Кстати, ты очень удачно вмешался, а то неизвестно, чем бы этот разговор закончился.

– Как раз таки известно, – усмехнулся Рэм.

– Слушай, а ты меня так быстро нашел благодаря заклинанию поиска? Почему же оно сработало сейчас? Я ведь по-прежнему посторонняя душа в чужом теле.

– Никакого заклинания. Я возвращался со стадиона и увидел, как отсюда бежит Сальвадор. А затем почувствовал аромат фиалок. Бегущие люди и фиалки – значит, мама где-то рядом и кого-то надо спасать.

– Веселая она у тебя.

Рэм рассмеялся.

Дойдя до конца дорожки из белого камня, сияющей на солнечном свете, женщина в бирюзовом платье остановилась и обернулась, чтобы помахать на прощание.

Магистр же совершенно неожиданно приобнял меня за талию и помахал маме в ответ.

– А-а…

– Улыбайся, Лина. Просто улыбайся.

– Тебе меня совсем не жалко? – простонала, чувствуя, как сердце медленно сползает в пятки. – Хотя бы объясни, за что ты со мной так?

– Это твоя плата за пряжку ремня, прилетевшую на мою задницу, за сломанного Сэма, за украденные и испорченные вещи, за то, что заставила меня танцевать перед парнями….

– Я теперь понимаю, почему тебя боятся студенты. Ты страшный человек!

– Человек? А, ну да! – И Рэм загадочно подмигнул. – Бери Миру и поехали.

– Куда?

– Во дворец! Будем знакомиться с очень влиятельными и сильными людьми, которые наверняка смогут вам помочь.

– Рэм, у меня есть одна ма-а-аленькая проблема!

– Ну?

– Твои вещи и мамино платье – это все мои шмотки. Как думаешь, в таком виде прилично появляться во дворце?

Глава 14

Лина

Столица королевства Миттинор мало чем отличалась от любого крупного города в любом цивилизованном мире: оживленные улочки, плотное движение на дорогах, серенькие окраины и потрясающе красивый центр. Фасады домов обычных горожан и мелких лавочек местами облупились и потрескались – стены крупных торговых домов блестели на солнце от обилия стекла, позолоты, мерцающих разноцветных вывесок и «живых» рекламных картин.

«Дом госпожи Готчи» было написано на одной, «Модное царство леди Шарли» – на другой, «Ликвидация весенней коллекции» – на третьей, «Только у нас эксклюзивная линия от леди Натали Орено» – на четвертой. Все пестрило, манило и восхищало.

Мы остановились перед входом в торговый дом, на стене которого кружилась девушка в пышном бледно-желтом платье.

– Вот деньги, которые ты уже заработала, – сказал Рэм, доставая из внутреннего кармана куртки тонкую книжечку и отрывая оттуда листик, – а это надбавка, потому что тех денег, что ты получила, в любом случае не хватит.

И магистр оторвал второй чек.

– Спасибо, – поблагодарила я, выскакивая из кареты. Рэм же остался внутри. – А ты разве не пойдешь с нами?

– О нет, – протянул магистр.

– Рэм, но мне очень нужна помощь! Кто будет смотреть на платья со стороны?

– Слушай, Лина, у меня странная реакция на заведения подобного рода: дыхание затрудняется, начинает клонить в сон…

– Аллергия? – подсказала я магистру.

– Точно! – согласился он.

– Рэм, пожалуйста! Я же ничего не знаю о вашей местной моде и правилах приличия.

– Здесь мы в равных условиях – я тоже ничего не знаю.

– Ты чаще бываешь в королевском дворце и видишь, в чем ходят девушки.

– Лина, я не смотрю на женские платья.

– Ну да, ты смотришь на то, что под ними, – брякнула я, не подумав.

Брови Рэма взлетели вверх.

– Ты нарвёшься, – процедил магистр.

А я и Мира уже взлетели по ступеням и ворвались в просторное, светлое и прохладное помещение. Внутри тянулись бесконечные ряды манекенов самых разных размеров, и на каждом красовались платья: бальные, домашние, будуарные, прогулочные.

– Ого! – сказала восхищенная Мира.

– Ага, – согласилась я с сестрой.

– Бери это, – сказал мелкая, останавливаясь у крайнего манекена, на котором висело серое платье с умеренным вырезом, укорочённым рукавом и юбкой средней пышности.

– М-м, оно серое.

– А как тебе это? – спросила Мира, разглядывая бледно-голубое платье, подол которого был вышит анютиными глазками. – Мама бы одобрила.

А потом мы увидели его: платье цвета предрассветного неба, с открытым верхом и пышной юбкой, подол которой был расшит камнями, сиявшими, точно звезды. Я восхищенно ахнула, рассматривая игру бликов на желтых топазах.

– Красиво, – услышала я голос сестры.

– Очень, – согласилась с Мирой, – но, боюсь, нам не по карману.

– Леди желает выбрать платье для предстоящего королевского бала? – спросила девушка-консультант с длинными золотистыми волосами и вытянутыми ушками.

Я растерялась, но положение спас вошедший в магазин магистр.

– Вы скоро? – услышала я голос Рэма. – Время вообще-то идет!

– Да! Я уже определилась, – сказала, возвращаясь к голубому платью с анютиными глазками.

Мне и сестре, которой тоже подобрали скромное зеленое платье с белым кружевным воротником и таким же кружевом на подоле, помогли переодеться в примерочной.

А затем, прихватив старые вещи, мы вернулись в карету и продолжили наш путь во дворец.

Рэм

Одна из особенностей зрения дракона – способность видеть вещи и людей такими, какие они есть.

Взять моих парней: будучи в своей второй форме, я видел их боевые ипостаси. Эрик, например, крупный волк палевого цвета с красными искрами на густой шерсти, Анжей – огненный лис. Лину же я видел Линой.

У меня не было ни малейшего желания скрываться, скорее наоборот – я планировал измениться перед ней. А потом увидел растерянную девчонку, рассмешившую меня до боли в животе. И почему-то было приятно, когда она вспомнила о «знакомом магистре» и даже позвала. Сам не знаю, что на меня нашло, но я решил прокатить ее. И неожиданно расстроился, когда она отказала.

«Надо как можно быстрее искать ее маму и менять их местами», – думал я, договариваясь о встрече с Грэхемом.

Всю дорогу до дворца Лина и Мира сидели, прилипнув к окну. И я поддался их эмоциям: тоже захотел посмотреть на привычные пейзажи.

Рассматривая здания, клумбы и скверы, мимо которых мы проезжали, я пришел к выводу, что, пожалуй, наш город красив. Я не любитель светского образа жизни – стараюсь выбираться во дворец только в случае крайней необходимости. А когда выбираюсь, то нет ни настроения, ни интереса смотреть по сторонам. А сейчас же я как будто вновь стал семилетним мальчишкой, впервые увидевшим большую шумную столицу.

Обожаемые мамой и Хильдой торговые дома поблескивали своими яркими красочными витражами. Шпили, купола административных зданий и соборов тянулись до облаков. Посреди городской площади высилась арка, вся покрытая статуями грифонов и единорогов, установленных в честь древней победы Миттинора над соседним королевством. Отец обещал мне показать шедевр архитектуры. К сожалению, он не успел выполнить своего обещания.

Наконец мы добрались до дворца. Оставив Лину и Миру в приемном зале, я решил вначале наведаться к дяде сам.

– Привет! – сказал, заходя в его кабинет.

Последний раз я был у Грэхема год назад, когда получил ранение. Выписавшись из госпиталя, я сразу же отправился к дяде, чтобы он подписал бумаги о моем возвращении на границу. Но архимаг отклонил мою просьбу.

За прошедшее время здесь ничего не изменилось: прежние обшитые светло-коричневыми панелями стены, темно-красные шторы на окнах, стол из черного дерева и стеллаж, где стояло несколько папок с документами. Королевский архимаг всегда старался казаться простым человеком.

– Как хорошо, что ты зашёл! – сказал Грэхем.

– Как дела в нашем славном королевстве? – спросил я, пожимая ему руку и устраиваясь в кресле.

– Все через хвост единорога!

– Почему?

– Мне недавно доложили, что в степях замечены группы кентавров, – ответил архимаг.

– Раньше такое уже бывало.

– Да, но на днях кто-то пытался вскрыть саркофаг Энека.

Я насторожился.

– Зачем?

Архимаг пожал плечами.

– Поймали?

Грэхем покачал головой. Я видел по его лицу, что он темнит, но раз дядя ничего не говорит прямо, значит, так надо.

– Как Отбор? – поспешил я сменить тему.

Дядя скривился.

– А это уже не хвост единорога, а то, что под ним.

– Его величество не может определиться с той, кто будет играть на его нервах?

Грэхем вздохнул, встал с кресла и подошёл к окну.

– Иди сюда, – поманил он меня к себе. – Видишь?

Я посмотрел туда, куда указывал дядя: по внутреннему дворику шла красивая девушка в сиреневом платье. Я обрадовался было, когда Грэхем заговорил:

– Это одна из невест. С ней произошло что-то странное. Она ничего не помнит о себе. А магия её не читает. И я не могу понять – почему.

«Потому что душа одного человека находится в теле другого», – мысленно ответил я на вопрос дяди.

– Проблема в том, – Грэхем спрятал руки в карманы, – что не у всех девушек есть знак одобрения Оракулом.

– Подожди, – насторожился я, – мне казалось, что в этом Отборе Оракул не ставил метку. Это же второй брак короля…

Дядя нахмурился.

– У неё есть? – уточнил я, наблюдая за неспешными шагами девушки, за тем, как она смотрит по сторонам, останавливается, будто что-то увидела или услышала.

Грэхем кивнул. От меня не ускользнула грусть во взгляде архимага.

– У неё одной он есть, – сказал он бесцветным голосом. – Она сплошная загадка, которую я никак не могу разгадать.

Я смотрел на девушку и думал, как поступить. Одно моё слово – и тайна раскроется. Все встанет на свои места – души вернутся в свои тела. И, наверное, все будут счастливы. Наверное.

Почему-то мне совершенно не хотелось отдавать Лину архимагу и королю прямо сейчас.

«Невеста со знаком на Отборе», – неустанно крутилось в моей голове, в то время как внутренности покрывались изморосью от осознания сложившейся ситуации. Девушку, которая меня рассмешила, Оракул избрал для короля. Ее одну. Означает ли это, что она пройдет все испытания? Наверное, да.

– А как твои дела? Ты же не просто так попросил о встрече.

Я пожал плечами.

– Нормально. Хотел известить тебя о появлении девочки с даром Ходящего. Она уже зачислена в Академию и учится держать свой дар под контролем.

– Откуда она?

– Из Пируана.

– Буду рад познакомиться.

Я кивнул.

– А еще я с парнями готовлюсь к предстоящему балу.

– Ты?! Я так понимаю, без вмешательства Аниты не обошлось?

– Не обошлось, – подтвердил я.

– Она просила поговорить с тобой. Её тревожит твоё будущее.

– Маму всегда что-нибудь тревожит.

– Я знаю, это звучит странно, но будь с ней помягче. Она не всегда была такой.

– Жалко, что другой я её почти не помню.

– Рэм, мне нужно, чтобы тот, кому я безоговорочно доверяю, передал этот ларец капитану Торону.

– Я могу слетать на границу.

Грэхем согласился, а потом усмехнулся:

– Я дурак, всю жизнь думал, что закончу жизнь от лап какого-нибудь чудовища. Но нет, похоже, меня убьет Анита.

Мы рассмеялись, продолжая смотреть в окно.

– Ей придётся смириться с моим выбором.

Грэхем кивнул. А затем я вернулся к столу и написал записку, которую незамедлительно передал пажу. Мы вышли на задний двор, где я поспешил обернуться. Дядя пристегнул к шипу на ноге ларец, и я поднялся ввысь.

Ветер скользил под крыльями. Холодный воздух поднебесья приятно холодил разгоряченную кожу. Зоркие глаза обозревали простиравшиеся подо мной леса, луга и пашни. Но я не мог ни насладиться полетом, ни подумать о странностях с кентаврами и саркофагом. В голове продолжала крутиться одна навязчивая мысль: «Отмеченная знаком невеста короля. Невеста. Чужая».

Пламя внутри бурлило. Крылья же кромсали облака в клочья, будто бумагу.

«Их надо поменять, – повторял я снова и снова. – Обязательно. Поменять. И я сделаю это…»

Глава 15

Лина

По всей видимости, в истории королевского дворца я оказалась первой женщиной, которая пришла в сие заведение в платье, поверх которого был наброшен пиджак, так как мне неожиданно стало холодно, и в туфлях на шпильке, поскольку разношенная обувь оказалась лучше любой новой. И эти старые туфли увидели все, потому что, как выяснилось, я отвыкла ходить в пышных длинных юбках на каблуках, и пришлось неаристократично придерживать подол.

Как бы то ни было, я стала объектом очень пристального внимания со стороны и мужчин, и женщин, и караульных, которые не шевелились, даже когда к ним на носы садились упитанные зеленоватые мухи. Однако сегодня охранники, кажется, впервые в жизни нарушили устав.

А я вновь ощущала себя провалившей экзамены студенткой, сидящей под дверью кабинета декана – крайне неуютно. Эх, жалко наушники и телефон остались дома.

– Подожди меня, пожалуйста, в приемном зале, – попросил Рэм. – Вначале я поговорю с Грехемом сам, а затем будем знакомиться!

Устроившись на одном из многочисленных диванчиков, обтянутом черной кожей, я некоторое время осматривала просторное помещение с белыми в золотистую крапинку стенами, черным полом и потолком, расписанным изображениями грифонов и единорогов.

– Спину ровнее, – шикнула я Мире, ссутулившейся в уголке.

– Могу я вам предложить напитки, леди? – спросил лакей в синей ливрее.

Я взяла два стакана воды с лимонным соком, когда услышала смешки. Повернув голову влево, я заметила уже знакомую мне брюнетку. Только сегодня на ней было не салатовое платье, а палево-розовое.

Хильда стояла в стороне, склонившись к уху русоволосой женщины лет тридцати в бледно-голубом платье, и о чем-то шептала. Через некоторое время к ним присоединилась благовидная матрона лет пятидесяти. Глазами женщины временами стреляли в мою сторону. Я старалась казаться невозмутимой, хотя это жутко бесило.

– Леди Лина? – подошла ко мне мадам в платье цвета бриллиантовой зелени.

– Добрый день, – кивнула я, сохраняя спокойствие и равнодушие.

– Очень приятно познакомиться. Леди Кэти Вольф. До меня дошли слухи…

Я закатила глаза. Слухи. Дайте угадаю, кто явился их источником. Сейчас и эта начнет мне промывать голову, что я, видите ли, слишком стара для мальчика Рэма.

Я посмотрела в сторону брюнетки и улыбнулась ей самой очаровательной улыбкой.

Вот честно – в мыслях не было претендовать на смугляша, но, кажется, они нас сами к этому подталкивают: и Анита, и Хильда.

– Это правда, что вы поступили вольнослушателем в Академию? – тем временем спросила леди Вольф.

– Что? – вопрос был немного неожиданным. – Да.

– И как давно вы там учитесь?

– Недавно, если честно.

– И вы не собираетесь бросать?

Я все-таки не смогла скрыть удивления. А! Поняла. Все-таки намек на «малыша Рэма».

– Нет! Я собираюсь идти до конца и… получить свидетельство! – сказала я, гордо вскидывая подбородок.

– Но простите за бестактный вопрос, леди, сколько вам лет?

– Сорок! – сказала я чуть более чем громко. В зале наступила гробовая тишина.

– И у вас получается? Вы же без грамма магических сил? А как же дом? Дети? У вас же дочь, я не ошибаюсь?

– У меня их две! Магии во мне нет. Дом стоит. Одна дочка учится вместе со мной. Вторая… уже взрослая. Не вижу никаких проблем для учебы!

– Ах, я все поняла. У вас нет мужа, милая. Если бы он у вас был…

– Если бы у меня был муж, он бы во всем меня поддерживал! Тем более в вопросе образования, как, например, мой нынешний… Друг. – И вновь улыбка в адрес Хильды, а затем я взяла за руку Миру и поспешила укрыться от любопытствующих глаз.

– Ничего себе, как ты с ними! – протянула Мира. – Мама бы так не смогла.

– Нам есть чему друг у друга поучиться! – процедила я сквозь зубы.

Мы проходили по открытому балкону, огражденному балюстрадой, с которого открывался вид на внутренний дворцовый дворик, когда я увидела внизу до боли знакомую фигурку в пышном сиреневом платье.

– Мама! – закричала я, не веря своим глазам. – Мама!

Я, то есть мама, растерянно озиралась по сторонам, пока не увидела меня. Но вместе с мамой меня заметили и другие люди, которые неспешно прогуливались внизу и любовались видом на внутренний дворик.

Мира дернула меня за подол.

– Мама – это ты, – шепотом напомнила сестра.

Я виновато посмотрела на пожилую даму, обратившую на меня внимание.

– Извините, так спину прихватило… ой-ой, мамочка.

Мама прикрыла глаза ладонью, Мира тоже поспешила изобразить жест, известный в моих кругах как фейспалм или «рука-лицо». Нет, они такие умные! А я… а я просто рада, что наконец-то нашла маму! Она была живой, здоровой и очень симпатичной. Хм, а я неплохо выгляжу! Правда сиреневый меня немного старит, но в целом хорошо, надо взять на заметку.

– Ма… Лана!

– Извините, леди, – сказала, подходя ко мне, внушительная женщина, похожая на юбилейный торт, – но посторонним нельзя общаться с королевскими невестами.

Приплыли! Нет, я, конечно, не против, чтобы мама устраивала свою жизнь, только было бы неплохо предварительно поменяться местами.

Я посмотрела на себя, стоявшую внизу. Мама виновато развела руки в стороны, мол: я не виновата, так получилось. Некоторое время она смотрела на нас, прикрыв рот ладошкой, и я уверена – улыбалась. Убедившись, что на нас никто не смотрит, Мира робко помахала ей.

Затем Светлана Владимировна попыталась что-то изобразить жестами. К сожалению, я ничего не поняла. Оглядевшись по сторонам, мама стремительно пробежала по дворику, спряталась под балкон и тихо заговорила:

– Лина, у вас все хорошо?

– Да, мамочка! А у тебя?

– Нормально. Где вы?

– Мы в местной Академии. Учимся.

«Где же Рэм, когда он так нужен?» – думала я, кусая нижнюю губу и осматриваясь по сторонам, благо, что другие люди вернулись в «зал ожидания».

– Учитесь?! Ты? – сказать, что мама была удивлена, значит – ничего не сказать.

Мира едва заметно одернула меня.

– Вы леди Лина? – спросил подошедший мальчик-паж.

– Да.

– Вам просили передать. – И он протянул мне записку.

Я развернула листок и прочитала три предложения, написанные ровным аккуратным почерком: «Уезжайте. Срочное дело. До встречи в Академии».

«Нет! Только не сейчас!» – хотелось закричать, и я чуть не расплакалась от досады.

– Позвольте проводить вас, леди, – тем временем сказал паж.

Я виновато посмотрела на маму, лицо которой виднелось в щелочке между фигурными столбиками. Она кивнула и улыбнулась.

Нас проводили до знакомой кареты, которая в свою очередь довезла нас до Академии. Всю дорогу я и Мира беззаботно хохотали и радовались, будто с наших плеч свалился тяжеленный груз. Оставалось только поменяться местами и вернуться домой! Где же Рэм, когда он так необходим?

До конца вечера магистр так и не появился. И на следующий день я не увидела его ни в коридорах, ни в деканате. Меня же ждало обязательное занятие у целителей, где я и еще несколько мужчин вначале прослушали лекцию о самых популярных лекарственных травах и правилах работы с ними. А затем учились делать настойку для лечения единорогов.

Мы сидели в теплой светлой оранжерее, благоухающей ароматами нероли, папоротника, тимьяна, аниса, лемонграсса и, немного одурманенные запахами, старательно химичили. Как ни странно, мне нравилось. Я представляла себя ведьмой, варившей зелье в котле, правда, вместо котла была обычная колба, временами я зловеще улыбалась, представляя, какая гадость в итоге получится.

– А зачем это все нужно? – спросила я, смешивая в пробирке капли полыни и подорожника. – Причем здесь вольнослушатели и единороги?

– Вольнослушатель – это общий курс, к сожалению, без конкретной специализации. Вам понемногу описывают специфику каждого направления, – пояснил магистр Крап. – Я просто обязан познакомить вас с процессом изготовления нескольких препаратов на случай, если кто-то из вас решит устроиться помощником целителя по закупкам или по хозяйственной части. И так как лекарства для людей разрешено делать только целителям, вольнослушателей учат готовить настои для зверей. И поверьте, сделать настойку для единорога – дорогого стоит! Он очень капризный зверь. И если какое-то лекарство подходит для его лечения – можно смело использовать на другой живности! У вас, кстати, отлично получается, леди Лина.

Он взял мою работу и принялся рассматривать ее на солнечных лучах.

– Чистая, без посторонних примесей. Надо же! Честно говоря, хоть эта настойка и состоит из самых простых ингредиентов, но сделать ее с первого раза получается у единиц. Жалко, что в вас нет ни капли магии, леди Лина, – посетовал магистр. – А то я бы забрал вас к себе на факультет. – И мужчина игриво подмигнул мне.

Затем он извлек из недр своего стола пузырек, перелил в него содержимое пробирки, наклеил на него какую-то бумагу, а потом торжественно вручил мне.

– Не знаю, пригодится она вам или нет, но можете смело ее применять!

Довольная столь неожиданным результатом, я рассмеялась. Сомневаюсь, что мне когда-нибудь понадобится настойка для лечения единорогов, но впервые в жизни, не считая танцев, преподаватель меня хвалил. И я убрала пузырек в карман пиджака, собираясь сохранить его на добрую память о своем маленьком успехе.

На обратном пути из оранжереи в общежитие я столкнулась с магистром Вольфом.

– Извините, а где магистр Рэм? – спросила я декана.

– Он отбыл по неотложным делам. Распоряжение поступило из дворца. К сожалению, больше я ничего не знаю.

Честно говоря, мне не понравился ответ декана. Дурное предчувствие робко высунуло «голову» из своего укрытия в глубине моего сердца, которое отчего-то тревожно забилось. Но будни Академии не давали холить и лелеять неприятное ощущение.

Напуганная встречей с драконом, я не отважилась пойти на стадион ночью, а бегала там на закате вместе с боевыми магами, которые устраивали между собой соревнования: кто самый быстрый, прыгучий, ловкий, и чей «зверь» агрессивнее.

Однако я не смотрела на них. Весь вечер я украдкой поглядывала на небо. А когда вернулась в общежитие, то перед тем, как лечь спать, вновь посмотрела в окно. Но дракона сегодня над Академией не было. И дурное предчувствие вновь проснулось, встрепенулось и стало монотонно грызть мои внутренности.

Глава 16

Лана

Настало время обещанной встречи короля с его невестами. Мне выпал так называемый «второй завтрак», известный в родном мире под термином «элевенсис».

День выдался солнечным, но не жарким. Я вышла в сад, одетая в светло-сиреневое платье, подходящее для утренних прогулок, прячась под кружевным зонтиком.

Ивон уже ждал меня в одной из открытых беседок, где посреди мраморных ваз и чаш, наполненных розами и листьями папоротника, был накрыт столик на двоих. На тончайшей фарфоровой посуде, расписанной изображениями спелых фруктов, я увидела тарталетки, канапе, пирожные и бисквиты. Из носиков заварочного чайника и кофейника тянулись тонкие струйки пара.

– Леди Лана, – сказал король, направляясь ко мне.

Я же остановилась и, сделав глубокий реверанс, замерла в таком положении.

– Рад видеть вас!

– Благодарю, ваше величество. Для меня большая честь быть гостьей вашего дома и принимать участие в Отборе.

Король ничего не ответил.

Он проводил меня к столу, где я попросила служанку налить мне чаю с тонким цитрусовым ароматом. Затем король отпустил девушек, и мы остались с ним наедине.

Я смотрела на обилие прекрасных и, несомненно, очень вкусных сладостей и понимала, что ничего не лезет в рот. И главной причиной была неловкость ситуации: я видела человека, очень похожего на моего мужа, и всячески старалась контролировать себя, чтобы не забыться и не назвать короля Гришей.

Повисла неловкая пауза, нарушать которую у меня не хватило духу. Ивон подвинул свое кресло поближе и взял мою руку, повернул ее запястьем вверх и провел указательным пальцем по фиолетовому единорогу. Он смотрел то на мое лицо, то на знак – и грустно улыбался.

– Лана, а вы хотите стать королевой? – спросил король. Подушечка его пальца продолжала поглаживать мою метку, когда я ощутила неприятно жжение. Захотелось попросить короля прекратить и вырвать руку.

Кажется, Ивон это понял и отпустил меня. Я облегченно выдохнула, почувствовав свободу и возвращение ясности ума.

Хочу ли я стать королевой? Правда заключалась в том, что я никогда в жизни не задумывалась о подобной перспективе.

– Ваше величество, быть королевой эта большая ответственность. Я не знаю. Не думаю, что меня готовили к чему-то подобному.

– Лорд Найт сказал, что магия повлияла на вас странным образом?

– Да.

– Ваша память не возвращается?

– Нет.

– Что ж, от души надеюсь, что скоро все встанет на свои места, – вздохнул король.

Кажется, общение со мной не доставляло Ивону удовольствия.

Я кивнула.

Все оставшееся время мы молчали. Я ковыряла творожный бисквит с клубничным джемом и взбитыми сливками, украшенный парой листиков мяты. Король мелкими глотками пил кофе. И мы оба старательно избегали смотреть друг на друга и, кажется, думали об одном и том же – когда же пройдет отведенное правилами приличия время и можно будет разойтись по своим делам.

Мне постоянно казалось, что король хочет что-то сказать, но не решается. В свою очередь, я желала и одновременно боялась спросить: каким будет второе испытание, что случится, если я проиграю, и, самое страшное – если случайно выиграю?

– Леди Лана, прошу меня извинить, – наконец сказал Ивон. – У меня назначено заседание с… министром торговли… на полдень.

– Ой, конечно! – ответила я, кажется, слишком бодро и весело, а затем совсем неприлично быстро встала, в спешке позабыв о манерах.

Столик подпрыгнул, а вместе с ним и чайник, и кофейник, и вазочки. Моя чашка, украшенная изображением сочно-желтого лимона, опрокинулась на белоснежную скатерть, расшитую ромашками и маргаритками. На ней мгновенно образовалось огромное коричневое пятно. Я же покачнулась и едва не потеряла равновесие. Ивон успел придержать меня одной рукой за локоть, второй он оперся о стол. Королевская ладонь попала в аккурат на королевский эклер, из которого вылез королевский творожный крем.

– Прости, то есть простите! – бормотала я, растерянно разыскивая салфетку. Моя рука что-то зацепила – и из фарфоровой баночки с мягким носиком вылетела стрела взбитых сливок, которая пронеслась над столом и «вонзилась» прямо в щеку Ивона.

– Вот же… хвост единорога, – сказал король, растерянно глядя на грязную руку, которой он никак не мог вытереть грязное лицо.

Вид перепачканного короля, да и вся эта ситуация – все показалось жутко смешным. Я не выдержала и рассмеялась.

– Знаете, если их смешать, получится творог со сливками, – зачем-то брякнула я. – Вкусно и полезно: и для лица, и для желудка.

Ивон посмотрел на меня и рассмеялся в ответ.

– И назовем новое блюдо «Сливочный король», – игриво предложил Ивон.

А я наконец-то достала злосчастную салфетку и протянула ее его величеству. В этот момент я краем глаза заметила, что ветви кустов пошевелились.

«Кажется, у нашего конфуза был свидетель, – досадливо подумала я. – Надеюсь, папарацци на территорию дворца не пускают».

После встречи с королем я бродила по внутренним дворикам, думая о дочках, Грише, короле и об Отборе. Время шло, ничего не решалось. Пожалуй, пора начистую говорить с архимагом – и будь что будет…

– Мама! – услышала я знакомый и одновременно чужой голос. Не привыкла я слышать его со стороны. – Мама!

И тут я их увидела. Девочки! Мои девочки! Лина и Мира! Стояли на балконе. Обе. Вместе, живые и здоровые!

Я благодарила всех богов за столь прекрасный подарок судьбы! После разговора с ними, не помня себя от радости, я вернулась в комнату, где меня уже ждал потрясающий ужин.

«Мои девочки в Академии, – думала я, нежась в спокойном блаженстве и смакуя чай с мелиссой. – Значит, можно не переживать и проигрывать второе испытание, а потом отправляться за ними».

И я была согласна даже ночевать на свежем воздухе под стенами Академии, лишь бы знать, что мои дочери там в безопасности.

«И неважно, что у меня какой-то знак. Все это меня не касается», – думала я, пробуя наивкуснейшее пирожное. Жалко, что на встрече с королем мне так и не удалось этого сделать. Вкуснота невероятная: воздушно-сливочный крем с добавлением сладкой черной смородины имел приятную кислинку, пропитанный шоколадным ликером бисквит таял во рту. Как же все прекрасно…

Боль, зародившаяся внутри, была резкой, внезапной и адской, будто содержимое желудка обернулось кипятком. Вначале меня бросило в жар, а затем – в жуткий холод. Пальцы рук задрожали, ноги онемели. Все, что я могла – это истошно кричать, но сил хватило только на один вопль.

– Лана? – услышала я тихий голосок. – Лана!

Я уже ничего не понимала: что происходило вокруг, где я, кто рядом со мной?

– Дядя Грэхем, Олаф, папа! Кто-нибудь! Помогите!

А затем окружающий мир пропал.

Лина

Если сравнивать время с рекой, по которой человек иногда спокойно плывет, а иногда борется с порогами, водоворотами и сумасшедшим течением, то я на данном этапе своей жизни оказалась где-то на камешке под водопадом.

Шумный временной поток обрушивался на голову и плечи, а затем убегал в неизвестном направлении, чтобы оставить меня взмокшей, растерянной и немного напуганной. И я не понимала, что было тому причиной. Нетерпение? Беспокойство? Желание поскорее расставить все на свои места и убедиться, что все хорошо?

По утрам я вскакивала ни свет ни заря, бежала в танцевальный класс, где меня уже ждали мои «дубы», все сильнее напоминавшие грациозных журавлей. Правда, вместо перьев у них были «перочинные» ножи, припрятанные в карманах, но как говорится – у всех свои недостатки.

После танцев я мчалась в комнату, переодевалась и «летела» на занятия, где мамина персона вызывала среди вольнослушателей совсем ненужный мне интерес. На каждое предложение прогуляться по городскому парку, встретиться после пар в кафе или сходить вечером в столичный театр, мне приходилось отвечать мужчинам отказом, и чтобы оправдать этот отказ, я старательно зубрила, учила, грызла, готовилась в поте лица. Первое время я пыталась писать шпаргалки, как делала в стенах родного университета, но оказалось, что старый дедовский способ – писать на руках и ногах – не подходил просто потому, что здесь нельзя было ходить в майках и легко задираемых юбках. А записи на бумаге…

Как оказалось, не только коллеги-студенты наблюдали за необычным экспериментом под названием «Женщина-вольнослушатель после сорока». Преподаватели также смотрели на меня пристальными взглядами, от которых по коже бегали неприятные мурашки. Мне не нравилось это ощущение. Все сводилось к одному – приходилось учиться!

А еще все преподаватели, словно сговорившись, начинали семинары с того, что спрашивали именно меня. За один только день я успела поведать магистрам законы о применении магии в городе, историю зарождения королевства и даже недавние поправки к системе современного налогообложения. Совпадение? Не верю! Я подозревала, что кое-кто их подговорил… И вновь в груди тревожно кольнуло.

О папе сведений было по-прежнему крайне мало. Из книги в книгу повторялось, что он Ходящий и герой битвы. И лишь в одном издании я обнаружила дополнительную строку к уже известным мне фактам: дата принятия Грегори Регала на службу в личную гвардию короля.

Я поспешила заглянуть в энциклопедию, чтобы познакомиться с определением последнего: «Личная гвардия короля – подразделение, основанное более двухсот лет назад, – говорилось в небольшой сухой статье. – В него принимают магов, отмеченных знаком отличия «За особые заслуги перед королем и королевством» и получивших доверие его величества. Все маги подразделения приносят особенную клятву и охраняют королевскую семью». Далее шли имена героев, удостоившихся чести служить во дворце.

При внимательном рассмотрении даты принятия на службу Грегори и битвы при Ледяном ущелье, выяснялось, что папа стал гвардейцем за год до драматических событий, когда он превратился в героя. Так что же такого сделал молодой Грегори, что его взяли на службу в серьезное подразделение в возрасте около двадцати лет?

Эта загадка не давала мне покоя.

А еще не давало покоя ожидание.

Я ждала Рэма и каждый день спрашивала о нем в деканате. Утром – до того, как начнутся занятия, и вечером – перед тем, как идти в общежитие.

«Где же он?» – думала, сидя на лекции. Тут мама нашлась! А он… он же обещал помочь! И вот теперь, когда его помощь так нужна – магистр взял и пропал.

Перед глазами стоял его образ. Я вспомнила Рэма в тот день, когда упала на него на стадионе. Черные волосы выбились из тугого хвоста… прищуренные, темные, сердитые глаза…

А если он не вернется? Я вздрогнула от этой мысли и только тогда заметила, что вместо слов преподавателя на листе было написано лишь одно: «Рэм». И это имя я уже несколько минут неустанно подчеркивала.

Одно успокаивало: Светик по-прежнему парил рядом с Мирой. Мелкая как бы случайно обмолвилась, что если с Рэмом приключится что-то очень плохое – дух исчезнет.

Наконец до Академии доползли странные слухи: поговаривали, что кентавры напали на приграничную крепость.

– Магистр Вольф, а это правда, что крепость в горах была обстреляна? – спросил один из вольнослушателей на семинаре.

– К сожалению, я не владею этой информацией, – уклончиво ответил преподаватель.

На следующее утро на занятиях с магами меня ожидал неприятный сюрприз: в тот момент, когда я прохаживалась между парнями и говорила: «Уже шаг, а теперь поворот… молодцы!» в танцевальный класс вошли магистр Вольф и леди Анита.

Мне сразу бросилось в глаза, что выглядела женщина, мягко говоря, плохо: бледное лицо, под глазами – синяки, которые не смогли скрыть даже белила, обострившиеся на лбу морщины.

– А вы неплохо потрудились, леди Лина! Боевые маги и танцы – никогда не думал, что такое возможно! Стоит подумать о введении факультатива, – сказал, улыбаясь, декан после того, как я хлопнула в ладоши и объявила, что занятие окончено. – Позвольте представить: леди Анита – младший распорядитель королевского бала. Она прибыла с проверкой: посмотреть, как идут дела и, возможно, помочь вам, подыскать замену. Подозреваю, это непросто – и учиться, и преподавать…

Я не выдержала и горько усмехнулась.

– Спасибо. Но, помнится, вы сами заметили, что я неплохо постаралась.

– И все же я настаиваю, – встряла в разговор младший распорядитель.

– Леди Анита, – я старалась держать себя в руках, – меня нанял Рэм. Он мой работодатель, с которым я заключила договор! И увольнять меня имеет право только он. Я никуда не уйду, пока меня не выгонит Рэм!

Услышав имя сына, женщина едва заметно вздрогнула.

– Вы не поняли, леди, я несу ответственность за то, чтобы первый танец дебютанток на королевском балу был идеальным! И я вправе снимать и назначать учителей танцев, если я считаю, что они не компетентны…

– Тогда почему же вы сразу не назначили учителя, а позволили Рэму искать его самостоятельно? – парировала я «удар», не дожидаясь окончания фразы. – Как только Рэм вернется, вы можете предъявить ему все претензии относительно меня… как учителя. Надеюсь, они будут обоснованными!

– Как только… вернется… Рэм, – проговорила женщина немного дрожащим голосом, – я буду требовать экзаменации ваших учеников.

Она развернулась и, шурша темно-зеленой юбкой, вышла из танцевального зала.

«Требуйте, что хотите!» – хотелось крикнуть вдогонку, но вместо этого я, придержав свою гордость, побежала следом за леди.

Потому что… потому что если кто и знает о том, где магистр, то это его мама.

– Леди Анита, где Рэм? – спросила я, нагоняя тонкую маленькую фигурку и скрещивая пальцы, молясь о том, чтобы мне дали ответ.

Женщина остановилась и резко развернулась. Я увидела перекошенное от злости лицо. Я не знаю, что она хотела мне сказать, потому что в этот момент подошла Мира.

– Ма-а-ам, – сказала сестра, – я побежала на занятия!

– Встретимся в общежитии, – ответила я машинально.

Когда я вновь посмотрела на леди Аниту, ее лицо изменилось до неузнаваемости.

– Это ваша дочь? – спросила она, провожая взглядом Миру.

– Да. Младшая.

– У вас их две?

У мамы их две, у меня пока никого. Но я же за Светлану Владимировну – пришлось кивнуть.

– Так где Рэм? – повторила я вопрос, все еще скрещивая пальцы.

– На крепость, куда его отправил Грэхем, напали кентавры, – ответила женщина, отворачиваясь к окну. – Больше ничего неизвестно.

Через несколько секунд леди повернулась ко мне. Ее лицо было спокойным, однако глаза – красноватыми. А затем леди Анита ушла.

Некоторое время я стояла в коридоре и наблюдала за рисунками на окне: золотистый дракон, подсвеченный утренними лучами, казалось, был окружен оранжевым ореолом. На моих глазах он развернул перепончатые крылья и стал парить среди облаков.

«Дракона нет, Рэма нет…» – подумала я, но довести мысль до логического конца не получилось, потому что послышался первый удар колокола, известивший о начале учебного процесса в Академии.

Я подобрала юбку и стремительно помчалась на пару.

Аудитория, как всегда, была переполненной. Поэтому мне, забежавшей под последний удар колокола, пришлось устроиться на самом последнем ряду, на месте у двери. Рядом оказался Сальвадор. Молча улыбнувшись парнишке, я приготовилась конспектировать лекцию.

– Тема сегодняшнего занятия «Генеалогическое древо королевской семьи и их ближайшие родственники», – послышался из-за кафедры монотонный голос профессора Шульца. – Запишите сразу домашнее задание. В этот раз оно будет состоять из двух пунктов: во-первых, ознакомиться с геральдической книгой, во-вторых, подготовить реферат об одном из древнейших магических родов. Обращаю ваше внимание: магических! А то будете потом говорить, что я, дескать, ничего подобного не говорил.

Выходя из аудитории, я услышала уже знакомый голос Эрика, идущего по коридору с товарищами:

– Там на втором этаже должников повесили, – говорил будущий боевой маг.

– Надо проверить, есть ли среди них мое имя, – ответил его друг Анжей.

– Сальвадор, – обратилась я к парнишке. – Подскажи, пожалуйста, где должны быть результаты теста по правоведению?

– На втором этаже, леди. Вас проводить?

Я благодарно кивнула. Мы спустились на второй этаж, на котором, честно говоря, я оказалась впервые, так как учебных аудиторий и деканата здесь не было. Зато имелся конференц-зал, местная бухгалтерия и просторный холл, увешанный досками с объявлениями и результатами тестов и экзаменов.

Едва ступив в холл, я в ужасе застыла – настолько меня поразило увиденное. Да чего уж там, пробрало до дрожи в коленях! В воздухе парили тела. К каждому была прикреплена табличка с фамилией.

– Са… Сальвадор, что это?

– Особо злостные должники, – грустно вздохнул парнишка. – Те, которым грозит отчисление. Результаты там, на среднем стенде рядом с желтым листом.

– Зачем же так жестоко? – продолжила я. – Они же маленькие, глупенькие, так нельзя…

– Вы о чем, леди Лина? А! Вы подумали?.. – Сальвадор рассмеялся. – Это «куклы». Муляжи. Понимаете, у студентов свой юмор. У преподавателей – свой. Такой «тонкий» намек на то, что с отчисленными сделают родители. Образно, конечно.

Но я отказывалась понимать подобное. Убедившись в том, что сдала тест на «хорошо», я уже привычным маршрутом помчалась в библиотеку. Готовиться, надо срочно готовиться! Ну его, это странное чувство юмора преподавателей Академии магии. Лучше уж лишний раз перестраховаться!

Геральдическую книгу выносить за пределы библиотеки было строжайше запрещено. И вот я несколько часов подряд без передышки всматривалась и вчитывалась в переплетение «корней» и «ветвей» древнейших родов, когда неожиданно меня посетило озарение: а что, если посмотреть фамилию Регал!

«И как я раньше не догадалась! – думала я, пока палец скользил вдоль колонки с именами и номерами страниц в конце книги. – Элементарная же вещь!»

Палец замер. Сердце забилось в предвкушении.

Я открыла нужную страницу. Привыкшая к изображениям ветвистых деревьев, корни которых уходили вглубь веков, я с удивлением обнаружила, что в основании моего семейного древа значилась лишь Лора Регал.

Сведения за что, почему и как одинокая восемнадцатилетняя девушка неожиданно стала дворянкой, отсутствовали. «За просто так», – такой ответ меня не устраивал. Титулы даются, как минимум, за красивые глаза. Но портрета бабушки, к сожалению, в книге не было, а потому проверить эту гипотезу я не смогла.

От «корешка» по имени Лора формировался «ствол», на котором было написано «Грегори Регал». То есть бабушка даже не была замужем? Глупый вопрос: но откуда тогда взялся папа? Я вновь вспомнила свою гипотезу про «красивые глаза».

Мысли, как пчелы, роились и гудели в голове. Одно предположение казалось нелепее другого. Я старательно вспоминала все, что рассказывал папа о своей семье.

Он говорил, что вырос в глубинке – далекой деревушке, расположенной среди дремучих лесов в центре нашей огромной страны. Бабушка воспитывала его одна, так как дедушка умер еще до его рождения.

Папа часто повторял, что много учился, потому что ему нравился этот процесс, а еще он очень хотел поступить в университет и посмотреть мир.

Позднее учителя из деревенской школы посчитали его одаренным и настоятельно рекомендовали бабушке отправить мальчика на обучение в столицу. Но та наотрез отказалась отпускать сына в город, несмотря на все уговоры.

Когда папе было семнадцать, он решил-таки уехать из деревни и осуществить свою мечту. В университете он стал отличником учебы и закончил учебное заведение по программе «Международные отношения» с красным дипломом. Бабушка к этому времени уже умерла. После выпускного папа некоторое время путешествовал, а затем обосновался в столице, где и познакомился с мамой. Вот, собственно, и все.

Я поймала себя на мысли, что если в простой незатейливой истории поменять несколько слов: «университет» на «Академия», а «одаренный» на «Ходящий между мирами», то рассказ начинал играть совершенно другими красками.

Так кто же мой дедушка? И действительно ли он умер, когда бабушка была беременной? Сопоставив дату рождения Грегори с другими не менее интересными датами, я пришла к выводу, что, возможно, одна из моих безумных идей не лишена смысла.

После подготовки и чудовищного умственного труда, я поспешила на стадион. Но вместо того, чтобы развеяться, я перегрузила себя физическими упражнениями. Плечи, спина и ноги так ныли, что я была готова выть на луну. Я ворочалась, массажировала мышцы, вновь ворочалась, но ничего не помогало. Заснула я лишь под утро и, конечно же, проспала.

Проснулась я только по счастливой случайности, вернее, потому что потянулась во сне и почувствовала, как сводит ногу. Перетерпев боль, обнаружила, что горизонт уже порозовел.

– Я проспала! – закричала, прыгая по комнате.

Мира села в кровати и уставилась на меня растерянными сонными глазенками. Но мне было не до сестры.

– Береги ее! – сказала я то ли духу, то ли Рэму, которого не наблюдалось, но у которого с этим монстром была связь. Натянув платье, напялив туфли и кое-как причесавшись, я рванула в сторону танцевального класса. Быстрее, быстрее!

«Начальство убьет, если узнает, а у леди Аниты появится повод выгнать меня!» – невольно подумала я.

Я ворвалась в танцевальный класс, где уже скучали маги. На ходу хлопнула в ладоши, заставляя музыку играть. Возбуждение еще не покинуло меня. Я никогда не опаздывала, всегда была идеальным инструктором. Мои девочки всегда оставляли о моих тренировках лучшие отзывы, потому что я была пунктуальной, ответственной, доступно объясняла, и под моим чутким руководством даже «бревна» – по их выражению – превращались в гибких змеек.

– Ну что, девочки, готовы потрясти своими круассанами? – сказала я, занимая свое место перед зеркалом.

Но привычной мне по работе реакции не последовало, за моей спиной повисла давящая тишина. И только тут до меня дошло, что я вообще-то немножко не дома.

Я медленно и настороженно повернулась. На меня смотрели три десятка опешивших боевых магов, которых я умудрилась назвать «девочками». Мира, будь умницей! Мама, прости…

Сказать, что я запаниковала – значит, ничего не сказать. Коленки непривычно задрожали, щеки покраснели, во рту пересохло. Мне захотелось незамедлительно подхватить юбки и умчаться из зала, лишь бы не видеть загадочного прищура «девочек» – без пяти минут дипломированных убийц.

Судя по их растерянности, нечто подобное в их жизни было впервые, и они, откровенно говоря, не знали, как поступить. Этого замешательства мне хватило, чтобы вернуть самообладание и до конца отыграть роль «дерзкого препода». Я также вспомнила, что внешне мне вроде как не девятнадцать, а уважение к старшим никто не отменял… по крайней мере, до сегодняшнего дня.

– А чего стоим, кого ждём?! – крикнула подрагивающим голосом. – Работаем, де… Мальчики! Работаем!

Как ни странно, это сработало, и все складывалось очень даже неплохо – до тех пор, пока не пришлось разбиться по парам. Казалось бы, что в этом такого. Два парня – один за девушку, второй за кавалера, но с этого мгновения начались настоящие проблемы.

Отовсюду понеслось:

– Я не позволю, чтобы эта «девочка» меня лапала!

– Подними руку выше, извращенец!

– Ты кого назвал девочкой, голубь?!..

– Что ты сказал?!

Воздух завибрировал. Свет в зале померк. Вдоль стен, по углам и на полу зашевелились тени. Запахло озоном. Над головами и руками бойцов закружились разноцветные искры. Тренировка грозила обернуться бойней.

Я в ужасе задрожала, не зная, в какой угол спрятаться – оформившиеся тени были до жути живыми. Чувствуя свою вину за происходящее, я хотела вмешаться и сказать что-нибудь из серии: «Ребята, давайте жить дружно!», но интуиция настойчиво подсказывала, что в этот раз лучше не влезать в разборки между парнями – точно прилетит за «девочек».

А над головами пятерки бойцов из электрических разрядов уже сформировались звери: желтый орел, оранжевый лев, красный волк, огненный лис и черный медведь. С ладоней остальных в любой момент были готовы сорваться зеленые сферы.

Ворвавшийся в зал Рэм распихал бойцов по разным уголкам зала.

– Только посмейте! – на весь зал рявкнул магистр, над головой которого тоже кружились сине-зеленые звезды. – На сегодня тренировка окончена!

– Рэм! – выпалила я то ли от радости, то ли от испуга, а затем, поднимаясь с пола, поспешно добавила: – Как же ты вовремя!

Магистр подошел ко мне и помог подняться. Надо же, я и не заметила, как оказалась на полу.

– Не ругай их, пожалуйста, – заговорила я, опираясь на сильную руку. – Это я виновата. Понимаешь, я забылась, назвала их «девочками» и предложила потрясти круассанами…

– Круассанами?

– Это такие булки из моего мира.

– А зачем ими трясти?

– «Булками» в моем мире называют не только булки, но и филейную часть тела, – поспешно объясняла я, смотря в глаза магистру и не скрывая радости от его присутствия, – а потом я разбила их на пары, и каждый второй действительно должен был играть роль девочки. В общем, что-то пошло не так. Где ты был?

– Девочки и круассаны? – переспросил Рэм и усмехнулся. – Они на то и боевые маги, Лина, чтобы сохранять спокойствие – особенно в присутствии людей, не наделенных магией, – даже когда их называют «девочками». Ты в порядке?

– Кажется. Где ты был? – повторила я проигнорированный вопрос.

– Отъезжал по неотложным делам.

– На границу? В крепость, на которую напали кентавры?

Рэм цокнул языком и улыбнулся.

– Как ваши дела, твои и Миры?

– Ты не ответил на вопрос.

– Ответил, Лина. Я отъезжал по неотложным делам.

«Не лезь не в свое дело», – перевел мой внутренний переводчик. Оно и понятно: кто я такая, чтобы магистр Рэм передо мной отчитывался? Малознакомая девчонка в чужом теле, свалившаяся на его голову и уже причинившая немало хлопот… но почему-то стало обидно.

– Мы видели во дворце маму, – сказала я, отводя в сторону глаза. – Ты обещал поменять нас местами. Сделай это, пожалуйста, сегодня или завтра.

А затем развернулась и ушла из зала.

Идя по длинному и пока еще пустому коридору, я думала о сегодняшнем ужасном занятии, о возвращении Рэма и нашем странном разговоре. И вновь стало грустно и обидно. За все. За всех.

– Так дело не пойдет, – сказала то ли себе, то ли окружавшему меня миру.

Глава 17

Лана

Я долгое время находилась в темноте. Сидела и ничего не делала, потому что делать в пустоте было, попросту говоря, нечего. Затем появился узкий коридор, по которому я смогла бродить, и я обрадовалась, что могу размять занемевшие до боли руки и ноги.

Чуть позднее я заметила в коридоре двери. Вначале я просто проходила мимо них, не обращая внимания, но затем решила попытаться их открыть. К сожалению, ничего не вышло. Тогда я попробовала заглянуть в замочные скважины.

Увиденное поразило меня до слез: за одной из них мои девочки бежали за Гришей, который пытался запустить воздушного змея. Я со всей силы дернула ручку на себя, но она не поддалась.

За другой – Лина, Мира и Гриша сидели за столиком в кафе и пили сок с мороженым. Лина только закончила десятый класс, но уже выиграла городское соревнование по танцам. Мы собрались, чтобы отметить это событие. Дочка с гордостью смотрела на свой кубок… Я вновь дернула ручку на себя. Ничего не получилось.

За третьей… я отпрянула от этой скважины, не желая видеть то, что разворачивалось за ней. Эту дверь я не хотела открывать ни за что на свете.

Я с опаской заглянула в следующую и обнаружила за ней себя, сидящую в библиотеке и что-то внимательно читающую. За пятой оказалась Мира, вокруг ладоней которой кружились разноцветные искры.

Временами я видела совсем странные картины: Жанну, сидящую на моей кровати и поправляющую мне одеяло, архимага, который берет полотенце, смачивает его в каком-то настое, подходит ко мне и протирает им лоб, Ивона, который шепчется с архимагом.

Король что-то настойчиво объяснял лорду Найту. Я старательно прислушивалась к их разговору, но до меня долетали лишь обрывки.

«Грэхем, она не могла этого сделать!» – говорил Ивон.

«Оказывается, его зовут Грэхем», – подумала я, разглядывая архимага. Он, как всегда, был одет во все черное.

Я была вынуждена признать, что лорду Найту очень идет этот цвет. Однако сочетание моего еле дышащего тела и стоявшего рядом с ним человека в черном мне почему-то не понравилось.

«Как только проснусь, обязательно намекну Грэхему, что по правилам этикета мужчина может выбрать черный костюм только в двух случаях: либо на похороны, либо на свадьбу», – решила я, продолжая подглядывать в скважину.

«То, что ты обнаружил какой-то след в склепе, ничего не доказывает!» – вновь услышала я голос Ивона.

«Кто-то проникает в склеп, чтобы вскрыть саркофаг Энека, а затем кто-то травит единственную невесту на Отборе со знаком. По-твоему, это совпадение?»

«Тогда почему ты сразу ее не арестовал?»

Но ответ я так и не разобрала.

«Ивон, это не несчастный случай, как было с Марией…» – говорил Грэхем, когда послышался стук. А затем я увидела, как в комнату вошли три женщины в синих платьях.

А затем по коридорам потянулись странные тихие звуки, которые постепенно стали сливаться в песню. Двери тут же пропали. Я вновь оказалась в пустоте, а потому пришлось слушать хоть и красивые, но монотонные женские голоса. Я невольно подумала, что подглядывать в замочную скважину было гораздо интереснее, а так… скучно. Я зевнула и не заметила, как заснула.

Когда открыла глаза, то увидела рядом с собой немного расплывчатого лорда Найта и трех женщин в одинаковых синих платьях. «Монахини» стояли с закрытыми глазами и, как мне показалось, молились.

Подумав о том, что я нахожусь в состоянии, справиться с которым можно только с молитвой, я невольно занервничала. Подушки с шелковыми наволочками сразу стали твердыми и неудобными, точно камень, а стеганное голубое одеяло – невероятно тяжелым.

– Кто вы? – спросила едва шевелящимися губами.

– Это целительницы из Предгорного приюта, который славится своими лекарями на все королевство, – услышала я голос лорда Найта. – Они держали ваше сознание в особенном сне до тех пор, пока не почувствовали, что вы готовы к пробуждению.

– Что произошло? – спросила я архимага.

– Оставьте нас, пожалуйста, – попросил он девушек.

Глядя на беспристрастное выражение лица мужчины, я даже в своем состоянии поняла, что сейчас мне расскажут «сказку про случайность и невезение». А потому, как только за целительницами закрылась дверь, не стала дожидаться придуманных объяснений и сказала:

– Послушайте, Грэхем, я вам не Жанна, которую вы обманываете, будто она носится по дворцу без присмотра. Я, возможно, ваша будущая королева и имею право знать, что произошло!

Некоторое время архимаг обдумывал услышанное.

– Вас пытались отравить, – наконец ответил мужчина.

От холодного взгляда темных глаз и спокойного ровного голоса меня бросило в жар. Пока я обдумывала, как отреагировать, Лорд Найт встал, взял висевшее на кроватном столбике уже знакомое по сну полотенце, смочил его в тазике, а затем вытер мне лоб.

– Вы ее поймали? – вспомнила я свой сон.

– С чего вы решили, что это «она»?

– Но вы же сами…

Брови лорда Найта удивленно приподнялись. На мгновение мне показалось, что лед в глазах архимага дал трещину.

– Простите. Мне приснилось. Сколько я так лежу?

– Трое суток.

– Трое суток, – задумчиво повторила я за ним.

Неужели волей судьбы, вернее, отравителя я пропустила Отбор?

– Могу я покинуть дворец? – осторожно поинтересовалась у архимага.

– Испытание решили отложить до тех пор, пока вы не поправитесь.

– Разве это правильно? – спросила я, чувствуя разочарование. Больше всего на свете мне бы хотелось оказаться сейчас с дочками.

– Честно говоря, я уже не знаю, что здесь правильно, а что нет.

– Почему?

– Рад, что вы поправились, Лана, – сказал архимаг, поднимаясь и собираясь уйти от ответа. – Леди Кира уже идет к вам, а мне пора.

И Грэхем направился к выходу. Я же не хотела отпускать его так просто. Был, как минимум, еще один вопрос, на который я собиралась получить ответ. И имела на это полное право.

– Лорд Найт, а что случилось с королевой?

– Несчастный случай, – ответил помрачневший архимаг. Он стоял спиной к солнечному свету, отчего казалось, что в фигуре, облаченной в черное, сосредоточилась вся тьма этого мира. И только на лбу белела кривая тонкая полоса шрама.

Наверное, я должна была испугаться, глядя на отметину на его лице, сжаться в комочек и спрятаться под одеяло, точно мышка, завидевшая перед собой ястреба, но это единственное «светлое пятно» в образе архимага почему-то не отталкивало, а наоборот – казалось символом защиты. Хотелось дотронуться до шрама, а затем зарыться пальцами в черные волосы… Я покраснела от нахлынувших на меня образов. Так, Лана, держи себя в руках. Не забывай, что ты в теле дочери… Никогда не думала, что буду сожалеть о «второй молодости». И мне вдруг стало жутко стыдно.

– Это случилось на Королевской охоте, – сказал Грэхем. – Мария отстала от группы. Когда ее нагнали, сказала, что хочет вернуться во дворец. На обратном пути лошадь королевы помчалась, да так неожиданно, что никто не понял, что произошло. Через некоторое время ее нашли уже мертвой. Некроманты восстановили картину: лошадь мчалась, пыталась перепрыгнуть через овраг, а Мария не удержалась в седле и упала.

– Несчастный случай? – переспросила я, выделяя голосом первое слово.

Архимаг кивнул, но как-то неуверенно.

– Я лично проверял и тело Марии, и лошадь, и ее маршрут. Никаких следов магии или чьего-либо постороннего вмешательства: ни людей, ни зверей, ни птиц.

«Ничего», – мысленно заключила я.

– Но почему же тогда лошадь помчалась? Ее должно было что-то напугать.

– Ни магии, ни людей, ни зверей, ни птиц, – повторил Грэхем.

А в комнату тем временам вошла леди Кира, шурша очень пышной юбкой бледно-персикового цвета, и в спальне сразу стало как-то тесно.

– Ох, милая, – говорила Главная фрейлина, подходя ко мне. – Это такое счастье, что вы поправились! Мы так переживали! Девушки искренне беспокоились о вас.

Я еле заметно хмыкнула.

– Как вы побледнели, похудели! Лорд Найт, доброго дня! Люси! Немедленно принеси свежую сорочку и ароматную воду. Быстро, быстро! Не переживайте, Лана, мы быстро поставим вас на ноги. Лорд Найт, вы уже уходите?

– Не буду вам мешать, – улыбнулся мужчина.

«Ни магии, ни людей, ни зверей, ни птиц», – повторил голос в моей голове.

Это была загадка. Загадка, которую в свою время разгадал лорд Найт, но почему-то он не хотел озвучивать ответ, даже используя силу Тени. По всей видимости, я должна была догадаться сама. Может, он – как лорд Болтон и леди Кира – принес клятву? Однако в моем странном сне архимаг сказал королю: «Это не несчастный случай, как с Марией», имея в виду, что я была преднамеренно отравлена, а произошедшее с королевой – стечение трагических обстоятельств… ничего не понимаю. Угораздило же влезть в королевскую семью! Уж лучше бы в Академию попала!

Я позволила служанкам сменить постельное белье, умыть меня и переодеть. Леди Кира все говорила о прогулках, о том, как обсуждают Отбор в городе и за его пределами, а я слушала ее лишь вполуха. Мне не давала покоя загадка. Я чувствовала – ответ на поверхности. Чтобы остаться одной, я сделала вид, что зеваю, и леди Кира это, конечно же, заметила.

– Прошу меня извинить! Отдыхайте, милая, отдыхайте.

«Наконец-то», – подумала, садясь в кровати. Леди Кира продолжала хозяйничать в гостиной. Я же решила поразмыслить над загадкой лорда Найта, когда в окошко влетела крохотная феечка с золотистыми волосами и с большими фиолетовыми крыльями. На малышке было платье из лепестков василька.

Опустившись ко мне на колени, она протянула маленькую бумажную трубочку, а затем села и провела ладошкой по лбу.

– Спасибо, – сказала я, разворачивая записку.

«Ты не явилась в сад! – было написано внутри аккуратным острым почерком. – Если не имеется уважительной причины, пожалуюсь королю! Аврелиус А.М. де Борбон».

Я вспомнила про свою договоренность с человечком в красной шапке. Не знаю, кому он собрался жаловаться, но то, что получилось некрасиво – это факт. Я дернула за шнурок, вызывая Люси.

– Не будете ли вы добры принести мне принадлежности для письма.

Через несколько мгновений на кровати стоял маленький столик, а на нем – перо и чернильница. Кое-как накарябав: «Приношу свои глубочайшие извинения. Меня немного отравили. Надеюсь, это является уважительным поводом для пропуска встречи? Светлана», я передала записку феечке. Девочка вздохнула, взвалила скрученную бумагу на свои плечики и выпорхнула в окно.

Я же откинулась на подушки и вновь попыталась разгадать загадку.

Не было никакого вмешательства ни магии, ни людей, ни зверей, ни птиц. Лошадь – существо очень умное. Оно не будет просто так мчаться и прыгать через сомнительную яму, если ее ничто или никто не напугал… или не заставил. Но постороннего вмешательства не было. Значит, королева сама заставила лошадь? Зачем?

Очень сильно сомневаюсь, что от меня стали бы скрывать бегство королевы от чего-то или кого-то, но если она торопилась к кому-то, тогда понятно нежелание лорда Найта говорить об этом вслух.

Розали

Сидя в своей комнате, Розали услышала беспомощный девичий голосок, который отчаянно звал на помощь. Звук доносился из покоев, где проживала таинственная девушка Лана, представленная как герцогиня из Предгорья, в чем ведьма сильно сомневалась.

Как бы она ни относилась к Арии, Розали не считала принцессу глупой. Ее высочество из Солнечной долины не просто так упоминала о слухах, связанных с единственной дочерью опального герцога. Говорили, что та страдала редким видом заболевания, при котором душе было совершенно не интересно то, что происходило в реальности, и она предпочитала оставаться в своем внутреннем мире. И вот герцогиня из Предгорья, которую никто никогда не видел, собственной персоной заявилась на Отбор.

Розали осторожно вышла в коридор и проскользнула в соседнюю комнату. Она увидела распростертую на полу бледную Лану с посиневшими губами и синяками под глазами. Рядом с ней лежало разбитое блюдце с пирожным. От внимательного взгляда ведьмы не ускользнул сине-фиолетовый единорог на запястье.

«Однако», – подумала девушка, подходя к почти бездыханной графине. Оставался какой-то шаг, когда ее остановил вышедший из тени архимаг.

Взгляды Розали и лорда Найта встретились. И девушка вдруг позабыла, что она сейчас играет роль своей тихой скромной сестры, а не Владычицы Зачарованного леса, привыкшей смело смотреть в глаза своим противникам.

– Леди, – сказал архимаг.

– Лорд, – спохватилась Розали, прерывая зрительный контакт и делая неглубокий реверанс.

Пока кто-то уводил плачущую, брыкающуюся принцессу Жанну, а лорд Найт что-то шептал над Ланой, Розали присматривалась к странному цвету крема – бледно-розовый с черными крапинками. Девушка сделала вид, что села на пол и едва заметно дотронулась до липковатой массы…

– Что случилось? С вами все в порядке? – спросил вбежавший король.

Всхлипывая и прикрывая рот ладошкой, Розали едва заметно кивнула, старательно принюхиваясь к запаху: смородина, ликер, немного мяты. Чуть покачиваясь, вышла из комнаты и, прикладывая платочек к глазам, направилась к себе. Оказавшись в одиночестве, быстро растерла крем на пальцах. Смородина, ликер и…

«Умно», – усмехнулась девушка. Она бы до такого не сразу додумалась.

Сами по себе острохвост, глинция и марагета были полезными лекарственными растениями, которые использовали для борьбы с лихорадкой, бессонницей, расстройством желудка, но если их смешать и добавить постору – невзрачную травку с мелкими белыми листиками, которую имела при себе любая девушка, страдающая женскими болями, – все это превращалось в яд.

– Вот тебе и тихоня, – пробормотала ведьма. – Правду говорят, в тихом омуте какой только гадости не водится.

Розали помнила ту, что выходила из Сада королевы с маленьким букетом, в котором находились острохвост и марагета, а глинцию и постору, по всей видимости, плаксивая милашка привезла с собой.

Розали понимала, что ей необходимо немедленно сообщить о своих догадках королю или архимагу, но не привыкла бросаться пустыми, ничем не подкрепленными обвинениями.

Девушка посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы и отправилась на третий этаж, где проживала нужная ей леди.

Герцогиня постучалась в белую дверь, украшенную золотистыми завитками. Ей открыла молоденькая симпатичная служанка с копной ярко-рыжих волос.

– Леди, – сказала девушка, впуская Розали в гостиную.

– Леди Данна у себя? – как можно небрежнее спросила ведьма.

Из соседней комнаты вышла графиня. На ней было ситцевое платье нежно-розового цвета, а длинные и густые русые волосы Данна заплела в небрежную косу.

– Леди Олия, какой неожиданный визит, – улыбнулась девушка. – Чем обязана?

– Приношу свои извинения за беспокойство, но понимаете… право, мне так неловко, у меня жутко разболелся живот. Помнится, вам на испытании достались острохвост и марагета, вы не могли бы одолжить мне несколько листиков последней.

– Конечно, – кивнула Данна. Девушка ушла в спальню и вернулась оттуда со шкатулкой, внутри которой лежали коробки с разными травами и семенами. – Берите все, что необходимо.

– Как любезно с вашей стороны, – поблагодарила Олия. – Не будете против, если я и листик пасторы возьму?

– На эту травку слишком высокий спрос в последнее время, – рассмеялась Данна.

– Спрос?

– Да, видимо, невесты перенервничали после первого испытания. Знаете, леди Нора, когда просила, была такой бледной…

«Можно быть еще бледнее?» – невольно подумала Розали.

– А леди Кира, наоборот… Ой, а у меня не во что положить травы. Хотя… Придумала! Сверните кулечки, я вам насыплю, – и девушка кивнула в сторону стопки бумаги для письма, лежавшей на столе.

– Огромное спасибо, – поблагодарила Розали. – Если вы не против, я вернусь к себе.

Девушка поспешила обратно в комнату. Травы, насыпанные в бумажные кулечки, ей были ни к чему. Но разбрасываться полезным она не привыкла, а потому просто положила их на стол, решив, что потом подумает, как с ними поступить. Честно говоря, поведение Данны ее смутило. Не такого она ожидала от «отравительницы».

– Хорошо, что я сразу не пошла к королю, хотя все это очень странно, – пробормотала девушка, вытаскивая шпильки из копны коричнево-рыжих волос, когда в дверь постучались. Горничная впустила в комнату лорда Найта.

– Леди Олия, надеюсь, не помешал?

– Что вы, лорд.

– Скажите, пожалуйста, вы случайно ничего не видели или не слышали?

– Только крик принцессы Жанны.

– А когда вошли в комнаты Ланы?

– Нет, – ответила Розали, чувствуя себя крайне неловко под пристальным взглядом архимага. – Одно мгновение, лорд. Мея, будь добра, унеси кульки в мою комнату, – приказала герцогиня служанке.

Невысокая полная девушка, которой едва миновало восемнадцать лет, незамедлительно появилась и взяла со стола свертки. Однако она сжала кулек слишком сильно – бумага порвалась, и пастора рассыпалась на бежевый ковер.

– Леди Олия, извините, я сейчас все подниму!

Архимаг наклонился и взял один листочек, а затем забрал из рук Меи два оставшихся свертка. Заглянув в каждый, он посмотрел на Олию и сказал:

– Как интересно.

А Розали только сейчас поняла, что на бумаге нет больше ничьих следов ауры, кроме ее – она сама сворачивала кульки. Леди Данна раскладывала постору, острохвост и марагету ложечкой, не притрагиваясь к растениям или бумаге. Конечно, наличие травы не доказывало ее вину в отравлении леди Ланы, но как минимум привлекало излишнее внимание архимага и его помощников к ее «скромной» персоне.

«Кажется, я “влипла”», – подумала Верховная ведьма Зачарованного леса.

Глава 18

Рэм

Не таким я представлял свое возвращение. Я надеялся, что оно будет более теплым и радостным. Но из-за того, что я не рассказал о своем задании и нападении кентавров на крепость, Лина обиделась. И объяснить ей очевидные вещи – что это тайна, не подлежащая разглашению, – не получалось.

Нет, она не дулась, не избегала встреч со мной. Наоборот, вела себя слишком спокойно и хорошо. И даже на занятии, посвященном немагической защите и правилам работы с волшебной силой для тех, кто ей не обладает, не витала в облаках, а внимательно слушала, старательно записывала и правильно отвечала на все вопросы. Я даже расстроился, что не к чему придраться. И поймал себя на мысли, что мне не нравится эта примерная покладистая тишина.

После пары я зашел в деканат, чтобы сдать ведомости, и увидел схватившегося за голову и едва ли не плачущего декана.

– Что случилось, магистр Вольф?

– Ка-та-стро-фа!!! – проговорил мужчина и поднял вверх стопку бумаг. – Герцогини, графини, баронессы, замужние, свободные, они не хотят идти в школу леди и изучать этикет, домоведение и правила проведения светских вечеров. Они скопом решили поступить в Академию вольнослушателями и посещать лекции по юриспруденции, фармакологии, политологии.

Вот это новость!

– Зачем им это надо? – спросил я, беря в руки заявления.

– Оракул их раздери! Не знаю, что делать!

– А ректор что сказал?

– Ректор? – переспросил магистр Вольф. – Ректор «умыл руки». Цитирую дословно: «Это же вы устроили женщину вольнослушателем! Вот и разбирайтесь!».

«Ага, – отметил про себя, – кое-что стало понятно».

– Магистр Вольф, – попытался я подбодрить декана, – мне кажется, вы драматизируете. Девушки в Академии не такая редкость. Целители…

– Сколько вы их можете насчитать? – перебил меня декан.

– М-м, – я призадумался, готовясь загибать пальцы. – Но я их видел!

– Добро пожаловать в реальность, магистр Рэм, – усмехнулся декан. – Это девушки с редкими дарами, как у дочки леди Лины или леди Эммы. Сейчас их в Академии – пять, вместе с Мирой и Линой.

Я невольно провел рукой по затылку.

– Кажется, Академию ждут серьезные перемены. Вы подумали об экзаменах? Кто поступит, тот поступит. А кто провалит – мы не виноваты…

– Вы не виноваты, магистр Рэм? А чья это была идея – устроить леди Лину и взять над ней кураторство! Как спишу всех этих женщин на вас…

– Не получится, магистр Вольф! Вы знаете, что я улечу еще до конца года.

– Улетите?! А как я буду жить, если моя жена провалит вступительный экзамен? Вот как?

А у меня наконец-то появился нормальный повод поговорить с Линой. Интуиция подсказывала, что «ураган» странным образом замешан в произошедшем. Я отказывался верить, что почти сорок женщин одновременно пришли поступать в Академию просто так.

От моего внимания не ускользнуло и то, что Лина перестала бегать по ночам.

«Неужели испугалась?» – думал я, нарезая круги над пустым стадионом. Жалко. Я начал привыкать к этим прогулкам перед сном. Сам того не заметив, я стал думать, как заставить Лину выйти из общежития ночью.

Правда, открывать свою маленькую тайну у меня не было ни малейшего желания. Я улыбался каждый раз, вспоминая забавную реакцию женщины на дракона. Как она сказала: «Я не катаюсь на первых встречных драконах?». Главное, вновь не повалиться на бок и не начать хохотать.

Как же ее выманить? Полагаю, придется, попросить Миру подыграть. Хочется надеяться, что это поможет.

Лина

Послышался удар колокола, извещавший о конце лекции. Вольнослушатели встрепенулись, но подскакивать никто не торопился. Все ждали, когда преподаватель отпустит официально.

– Все свободны, – сказал Рэм. – Лина, задержитесь, пожалуйста.

Я не торопясь собрала вещи и, дождавшись, когда мужчины покинут аудиторию, собралась подойти к магистру, но он меня опередил.

– Присядь, – попросил Рэм. – Я очень рад, что ваша мама нашлась. Лина, я помню о своем обещании и выполню его, как только пройдет бал. Все-таки у нас уговор. Кто будет учить моих парней, если ты уйдешь?

– О, не переживай! – вырвалось у меня. – Твоя мама обо всем позаботится!

И я опустила голову, чтобы не встречаться со взглядом магистра. Рэм же неожиданно прикоснулся пальцами к моему подбородку и приподнял его, заставляя заглянуть в его глаза.

– Ты издеваешься?

«Может быть», – подумала я, но ответила:

– Извини. Все эти слухи о крепости… мы просто переживали за тебя.

– Мы?

Я невольно покраснела.

– Ну да, Мира постоянно о тебе спрашивала в деканате, опять же… твоя мама. Она, кстати, приходила сюда. Сказала, что будет требовать экзаменации парней.

Рэм скривился.

– Не переживай. Я поговорю с ней. Кстати, мне приятно, что Мира за меня переживала.

Я убрала его руки с моего – то есть почти моего – лица и собралась уже идти на следующее занятие, когда Рэм вновь меня остановил:

– Подожди. Это еще не все.

Я насторожилась, а магистр уже протягивал стопку листов.

«Заявление о принятии в Академию» – прочитала я на каждом.

– Есть идеи, почему все эти леди вдруг решили поступить вольнослушателями?

Я пожала плечами. Откуда? Ума не приложу, с чем это связанно. И тут я обратила внимание на имя одной из заявительниц – некая Кэти Вольф. Перед глазами возник образ благовидной матроны лет пятидесяти в платье цвета бриллиантовой зелени, с которой я беседовала во дворце, доказывая, что возраст и семья для учебы не помеха.

– Ой, – вырвалось у меня, а затем я все рассказала Рэму, закончив историю словами: – Но я не думала…

– О том, что можешь вести за собой людей?

– Сколько их здесь? – пробормотала я, перекладывая листы из рук на стол.

– Кажется, сорок. Магистр Вольф в отчаянии. В Академии никогда не было такого количества женщин.

– Это запрещено законом?

– М-м, насколько я знаю, ничего подобного в законах нет. Просто так повелось. Традиция. Женщины учатся в школе для леди, мужчины – в Академии.

– Но зачем им это надо?

– По всей видимости, они вдохновились твоим примером.

– Моим примером? – не верила я собственным ушам. – И вы их прогоните?

– У нас нет оснований, чтобы их прогнать. Но и принять мы их тоже не можем.

Я призадумалась над решением непростой жизненной задачи. У меня имелось около сорока женщин, которые, по им одним ведомым причинам, желали учиться. И тридцать магов, которые, по одним им ведомым причинам, не желали учиться. А что будет, если их совместить? Либо полный ноль, либо, как минимум, тридцать пар.

– Рэм, их нельзя прогонять!

– Уверена?

Я кивнула и поделилась идеей с магистром.

– Хорошо, но – услуга за услугу. Я помогаю тебе и женщинам, а ты…

– Ну?

– А ты…

– Не тяни дракона за хвост! Говори уже!

Рэм опешил. Видимо он не ожидал от меня подобного выражения.

– Понимаешь, меня приглашает в гости мама, – осторожно начал магистр.

– Я с тобой не пойду!

– А я тебя и не приглашаю! – сказал Рэм, складывая руки на груди.

Настала моя очередь недоумевать. Я даже немножко обиделась. Хотя мне же лучше – не придется весь вечер проводить в компании леди Аниты.

– Ты не отпустишь со мной Миру?

– Что? – спросила я, не веря собственным ушам. – С ума сошел?! Никогда! Ни за что!

– Лина, перестань! – настаивал магистр. – Мама сложная женщина, но она не причинит вред ребенку. Поверь, рядом с моей мамой Мира будет в безопасности.

– Рэм, я отказываюсь этому верить. Она меня терпеть не может! А что, если леди Анита решит отыграться на Мире? Ты об этом не подумал?

– Скажу тебе так, она очень удивилась, узнав, что у тебя есть дочь. Думаю, ее мнение о тебе немного смягчилось.

– Все равно я считаю, что это плохая идея! Рэм! Мне мама голову оторвет! Мира должна оставаться рядом со мной.

– Лина, там будет половина Академии: магистр Вольф с женой, наш библиотекарь, магистр Жан, а еще Главная фрейлина и мой дядя – королевский архимаг, который хочет познакомиться с Ходящей. И вообще, давай спросим у Миры?

– Я согласна! – послышался звонкий голосок сестры, вбегающей в аудиторию. – Лина, я так хочу побывать в гостях у здешних людей! Посмотреть, как они живут! Мама всегда отпускает меня на школьные праздники. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! А еще Рэм сказал, что у леди Аниты есть мокса – котенок, только с крылышками!

Это стало последней каплей, упавшей в чашу моего терпения. Негодование выплеснулось наружу, и я даже не пыталась скрыть своего недовольства.

– Я не знаю, зачем тебе это надо, но ты все подстроил! – прорычала, делая шаг навстречу Рэму. – А еще… это подло и бессовестно – использовать запрещенный прием!

– Прости? – искренне удивился магистр.

– Котятки!

Рэм виновато пожал плечами.

– Это случайно получилось.

Но я не засчитала попытку оправдания.

– А что мне прикажете делать? – спросила, переводя взгляд с Рэма на Миру и обратно.

– Отдохнешь, побегаешь ночью по стадиону, – подсказала сестра.

– Забыла, что я не бегаю по ночам…

– Почему? – это уже вопрос от Рэма.

Я замялась, не зная как сказать, но раз уж у нас сегодня день откровений…

– У вас там драконы водятся!

– И что? – прошептал, наклонившись к моему уху, Рэм.

– А вдруг он сожрет меня? – таким же шепотом ответила я.

– Не переживай. Я позабочусь о Мире. – Магистр улыбнулся. – Лина, драконы разумные, и если он не съел тебя в первый раз, во второй точно не съест.

– Уверен?

– Абсолютно.

– А если он предложит мне покататься?

– Даже так? – Глаза Рэма округлились. – Интересно. Хм, думаю, ты можешь себе это позволить. Только, знаешь, советую прихватить какую-нибудь куртку. Говорят, наверху холодно.

– Ну так что? Мне можно посмотреть на моксу? – спросила сестра.

– Ладно! – сдалась я под двойным напором.

Мира запрыгала от восторга, я же обиженно сопела, ощущая горечь поражения. Нечестный прием. Я бы тоже хотела посмотреть на моксу. И теперь крылатого котенка будут гладить Рэм, Мира, подозреваю, Хильда, а я… а я буду летать сегодня на драконе, если он появится. А не появится – его проблемы! А появится и съест меня – это будут проблемы Рэма и котяток! А если с Мирой что-нибудь случится – я оторву голову сначала Рэму, а потом и дракону. Хотя было у меня смутное подозрение, что если магистр лишится головы – у зверя она тоже исчезнет.

С драконом я, конечно, погорячилась. Одно дело – намерение, другое – воплощение этого намерения в жизнь.

Зверь приземлился на стадион, стоило только мне ступить на тамошнюю траву, и вновь подставил свое крыло.

– А я и на втором свидании… – завела я уже знакомую песню.

Дракон топнул лапой и опустил свою голову, так что его огромный янтарный глаз оказался на уровне моих голубых, маленьких и испуганных, а затем взмыл в воздух, но не улетел. Огромная лапа схватила меня, визжащую, и подняла в воздух.

Глава 19

Лина

Дракон стремительно набирал высоту. Но кричать «Отпусти меня!» я не решилась, не дай бог, послушается! Я с ужасом представляла, куда меня может унести своенравная рептилия и с какими специями съесть. Но дракон лишь поднялся до вершины самой высокой башни Академии и, зависнув над площадкой, выступающей из-под конусообразной крыши, разжал лапы. Сам же вновь поднялся в воздух.

Ветер теребил мои волосы и платье. Было холодно, даже несмотря на пиджак, а потому я скрестила руки на груди. С башни Академии, находившейся, точно крепость, на возвышенности, открывался вид и на учебное заведение, контуры которого серебрились при лунном свете, и на гладь озера, и на темные леса и горы, видневшиеся на горизонте, и на разноцветные огни Миттинора.

Голубые, желтые, розоватые, зеленые – они сливались в радужное пятно. Самым прекрасным оказался замок, башни и шпили которого вырисовывались на фоне темного неба. И мама-Золушка сейчас была там. Я невольно вспомнила и свою любимую сказку из детства, и мечту попасть на бал.

А дракон кружился над головой. Я помахала ему, и зверь подлетел ко мне, цепляясь когтями за крышу башни.

– Рэм, хватит! – крикнула я ему. – Я не такая уж и блондинка. И пару фактов могу сопоставить.

Зверь сложил крылья и наклонил ко мне голову.

– Спасибо! Это потрясающе, если бы только не лапы… я испугалась, когда ты подхватил меня. Знаешь, когда ты в таком виде – очень неудобно общаться. Почему бы тебе не обернуться человеком? Нравится сидеть на крыше?

Дракон мотнул головой.

– Тогда в чем дело? Я не Мира и не люблю разгадывать шарады. Ты же можешь принять человеческую форму и нормально мне все объяснить.

Дракон вновь мотнул головой. Я же задумалась о причине отказа. Объяснение пришло при воспоминании об одном из фильмов про оборотней, где на герое при превращении рвались штаны и футболка.

– Ты без одежды? Оу… Тогда, конечно, не стоит, – сказала, поправляя волосы.

Хотя вспоминая нашу первую встречу, когда Рэм с голым торсом сидел на кровати, я пришла к выводу, что там определенно было на что посмотреть. «Мамочка, как же быстро я забыла Пашу!» – подумала я, заливаясь краской.

– Рэм, ты уверен, что не можешь поменять меня и маму местами?

Глаза дракона сузились. Из ноздрей вылетели облачка дыма.

– А может, есть возможность договориться?

Дракон обнажил ряды острых, точно лезвия мечей, зубов.

– Хорошо, хорошо. Уговор. Я помню.

Просто это как-то неправильно.

Дракон, зависнув в воздухе, подставил крыло. И меня уже не надо было уговаривать забраться на него. Устроившись на шее зверя, я ухватилась за конусообразный шип – один из целого ряда, протянувшегося вдоль позвоночника от головы до кончика хвоста.

Дракон взмахнул крыльями и взмыл в небо. Огни искрились подо мной, разливались радужными реками улиц, кварталов, торговых рядов. Не забывая держаться за шершавый выступ, я смотрела вниз. Город остался позади. Под нами уже темнели леса и долины.

А затем показались они – огромная стая птиц с лапами львов вылетела из леса и набросилась на дракона.

Рывок в сторону, затем вниз… Я держалась за шип вспотевшими от страха пальцами. Сердце замерло от ужаса. Еще один рывок. Я не удержалась. Повисла над пропастью.

«Без паники, без паники», – уговаривала я себя, пытаясь вернуть прежнее положение. Вот только мамины руки не были такими же сильными, как мои. Непорядок! Надо будет их подкачать, если, конечно, я переживу эту ночь.

Вновь пернато-когтистая «туча» напала на нас. Дракон поднялся выше и на мгновение выровнял траекторию полета. Я таки вновь забралась на спину. Зверь дышал струями то влево, то вправо. Однако птиц было много. Они окружили нас со всех сторон.

Рэм вращался, дышал, бил по ним крыльями, лапами и хвостом. Все это время я сидела на спине дракона. Мне было страшно, но я ни на секунду на закрыла глаза, а потому видела, как зверь расправился с последним противником.

– Ты победил! – прошептала я, чувствуя облегчение и прилив эндорфинов. – Рэм, ты победил! Йо-хо!..

Дракон странно покачнулся.

– Рэм?

Зверь летел, с трудом двигая правым крылом. Кажется, он держался из последних сил, чтобы не упасть.

– Рэм, ты молодец! Ты такой молодчина. Смелый, сильный, ловкий, – шептала я, прислонившись к драконьей спине и поглаживая ее. – Под нами долина. Снижайся. У тебя все получится.

Но дракон почему-то упорно продолжал лететь вперед. Рэм держался до тех пор, пока у подножия гор не показался белевший в лунном свете дом.

***

Дракон завис над стогом сена, а затем… его силуэт поблек. Он стал втягиваться и обретать новую форму: худощавую, угловатую, жилистую, с рельефной спиной, двумя смуглыми руками и ногами.

Дракон стал хрупким человеком, беспомощно лежащим на сухой колючей траве.

– Рэм… – прошептала я.

Мужчина не пошевелился.

Я не знала, что делать, как ему помочь? В темноте я с трудом различала контуры мужского тела.

– Вот же… – проговорила я, дотрагиваясь до ледяных рук, чтобы пощупать пульс. Сердце билось, но как-то неуверенно. Оно будто думало: сделать следующий удар или не стоит утруждаться? Сняв с себя пиджак, я укрыла им магистра.

– Подожди, подожди, – проговорила, дотрагиваясь до горячего, как нагретые полуденным августовским солнцем камни, лба. – Я сверху видела дом. Сейчас сбегаю и позову на помощь!

– Лина, – послышался тихий голос Рэма, – помощи не будет.

– Почему? – опешила я, отчасти из-за того, что он вдруг заговорил. – Там же дом! Там должны быть люди!

– Он пустой.

– Откуда ты знаешь?

– Лучше помоги мне подняться.

– Но тебе нельзя!

– Я дойду, честно. Просто мне надо опереться.

И я подставила ему свое плечо. Медленно мы поплелись в сторону белеющего в темноте дома. Пару раз останавливались. Рэм качался и едва держался. Я с ужасом подумала, что если он упадет, я не смогу его поднять – хоть магистр и был худым, но весил далеко не как пушинка.

Но вот и крыльцо. Сердце дрогнуло, когда я увидела заколоченные окна на первом и на втором этажах. Дом выглядел брошенным, пустым и одиноким. Да чего уж там, он был мертвым. Рэм оказался прав – помощи не будет.

Мы подошли к двери. Я дернула за ручку.

– Она заперта.

– Конечно, – сказал Рэм. – Поднеси мою руку.

Он вновь покачнулся.

– Э-эй! Держись, боец! Мы уже почти внутри, – сказала я, прикладывая ладонь мужчины к двери. Ручка вспыхнула зеленым огнем, и дверь открылась.

Мы вошли внутрь.

Здесь было темно, если не считать блеклого лунного света, проникавшего в дом через грязные панорамные окна, который не озарял помещение, а лежал белым пыльным саваном на полу и на закрытой чехлами мебели. Неприятный спертый воздух проник в нос. Я не удержалась и чихнула.

Мы добрели до близстоящего дивана, и я, кое-как откинув чехол, помогла Рэму лечь. Сверху укрыла его своим коротким тонким пиджаком, которого явно было недостаточно.

– Я сейчас, – сказала магистру и бросилась на второй этаж, где в таких домах обычно располагались жилые помещения.

Я открыла первую дверь – кабинет, в котором не обнаружилось ничего полезного.

За второй пряталась детская. Глаза зацепились за деревянную лошадку, меч, лежавший на полу, но рассматривать игрушки не было времени, и я побежала дальше.

Наконец я оказалась в спальне. Когда стягивала плед, в воздух взметнулось облако пыли. Я зажмурилась и вновь, не удержавшись, чихнула. Отбросив покрывало в сторону, вытащила нижнее одеяло и подушку, скрывавшуюся под ним, и помчалась обратно.

Укрыв спавшего Рэма и подложив ему под голову подушку, я убедилась, что его дыхание ровное, а сердце бьется спокойно. А затем решила поискать кухню и вернуться на второй этаж, чтобы осмотреться в поисках одежды и дополнительного белья.

Кухня нашлась неподалеку от холла: холодное пустое помещение, в котором не было ни малейшего намека на еду. Один за другим я открывала шкафы, чтобы убедиться в том, что они пустые. Нигде ничего – только несъедобные пыль и паутина.

Я расстроилась и не заметила, как ноги сами привели меня обратно в детскую. Небольшая кроватка, застеленная синим одеялом, принадлежала ребенку, который ростом был ненамного выше Миры. Рядом с подушкой сидел выцветший, сшитый вручную дракон. Он смотрел на меня грустными глазами, полными тоски и одиночества, как это умеют делать старые игрушки. Дракон, казалось, умолял забрать его с собой.

Открыв дверь шкафчика, стоявшего у противоположной стены, я обнаружила пустые вешалки. Лишь одна рубашечка валялась внизу: видимо, хозяева так торопились, что не заметили ее.

Здесь же я нашла лакированную резную коробку, полную деревянных солдатиков, прислоненный к стенке шкафа щит, на котором был вырезан дракон, а также деревянный лук и стрелы.

После детской я пошла в уже знакомую спальню. Просторная, некогда красивая комната теперь навевала воспоминания о фильмах ужасов про дома, где живут привидения. Учиненный мной беспорядок, пыльное зеркало в резной раме около комода, тени деревьев, качавшихся за окном – все это вызывало желание поскорее сбежать отсюда и вернуться к Рэму.

Но я пришла сюда не просто так, а в поисках одежды или чего-нибудь, годившегося на ее роль. Открыв дверь напротив кровати, я оказалась в гардеробной, левая половина которой была полна мужских вещей. Правая – пустовала.

Боясь заходить в темноту, я сняла с вешалок ближайшие рубашки и брюки. Но последние, видимо, за что-то зацепились и наотрез отказывались перекочевывать ко мне в руки. Я дернула брюки – вешалка закачалась туда-сюда, застучав по верхней полке. Стоявшая на ней коробка от удара упала и открылась, оказавшись на полу. Из нее высыпались красивая щетка для волос, украшенная серебристыми пластинами и перламутром, несколько засушенных роз и дощечка. Я подняла ее.

На деревянном «листе» были нарисованы двое: мужчина и девушка в длинном белом платье. Я подула на картину и провела рукой, стряхивая пыль и клочки паутины. И изображение ожило.

Молодая пара, сотканная из цветных песчинок, висела в воздухе, махала рукой и улыбалась. Невеста смущенно прикрывала лицо фатой и пряталась за спиной мужчины, который был очень похож на Рэма. В девушке же я узнала леди Аниту.

Что же случилось? Почему робкая застенчивая леди Анита стала той, с кем мне довелось общаться – женщиной, рядом с которой невозможно дышать?

Я не знала, как поступить с дощечкой. Но мне не хотелось, чтобы она вновь вернулась во тьму гардероба, а потому я поставила ее на столик рядом с открытой пустой шкатулкой и флаконом духов, от которых до сих пор тянуло фиалковым ароматом.

Своей цели я достигла – нашла вещи. Больше здесь делать было нечего, и я поспешила вернуться к Рэму со своей добычей. Правда, проходя мимо детской, я вновь заглянула туда и забрала сиротливого дракона.

– Если хозяин не захочет забрать тебя, будешь моим трофеем, – сказала игрушке, будто успокаивая ее, и спустилась в холл, где мирно спал магистр. Слишком мирно. Лицо его уже не искажала гримаса боли, и мне бы порадоваться за мужчину, но слишком уж он напоминал покойника, которого я имела несчастье не так давно видеть.

– Рэм? – позвала, дотрагиваясь кончиками пальцев до некогда смуглого, а теперь бледно-желтого лица. Никакой реакции не последовало.

Осторожно я убрала в сторону часть одеяла и приподняла пиджак, чтобы рассмотреть раны, покрывавшие руки, грудь и бока магистра. Даже будучи очень далекой от медицины, я понимала, что нельзя бездействовать: эти раны надо срочно чем-то обработать, вот только чем? Ни на кухне, ни в спальне я не встретила ничего, что хоть отдаленно напоминало бы аптечку или лекарства… Неважно уже – для людей, зверей…

И тут я вспомнила, что в кармане пиджака у меня все еще лежало средство для лечения единорогов. Я напряглась, припоминая ингредиенты, входившие в его состав: клевер, душица, подорожник и полынь? Рэму оно точно не навредит. Травки же. Натуральное.

Я взяла одну из рубашек, порвала ее на лоскуты и, смочив один из них, стала протирать раны Рэма. Мужчина застонал и открыл глаза.

– Наконец-то, – пробормотала я, скрывая беспокойство. – Повернись, пожалуйста.

Мужчина с трудом подчинился. Одеяло соскользнуло с его тела, обнажая поясницу и натренированные ноги. Будучи танцовщицей, я многое повидала, ко многим прикасалась, но коллеги меня совершенно не «трогали». Я абстрагировалась от них, думая только о танце, и ни один из них меня так и не взволновал. С Пашей же я не успела дойти до этого момента. С удивлением я подумала, что впервые в жизни прикасалась к красивому обнаженному мужскому телу, по иронии судьбы совсем не в романтических обстоятельствах. Я сглотнула, стараясь подавить смущение.

Рэм инстинктивно потянулся за одеялом.

– Отставить! – сказала, вспомнив, зачем вообще все это затеяла. Достала настой и стала обрабатывать раны на спине. – И нечего смущаться! Я тебе в мамочки гожусь!

– Не годишься, – пробормотал Рэм. – Мы с тобой это прекрасно знаем.

«Знаем», – согласилась я, аккуратно нанося лекарство и стараясь не причинить мужчине боль. Получалось, к сожалению, плохо.

– Ай! – зашипел Рэм. Он не выдержал и спросил: – Что это?

– Средство для лечения единорогов, – ответила я, не удержавшись от горькой улыбки.

– Я же дракон! – слишком резво для умирающего привстал Рэм, но я вернула его на место, надавив ладонями на плечи.

– Какая разница! Я почти уверена, что оно поможет!

Мужчина скептически поморщился.

– Сама готовила?

– Угу.

– Вот это-то меня и настораживает.

– Зря ты так, – ответила я, совершенно неожиданно ощутив обиду. – Оно у меня с первого раза получилось. Меня даже похвалили за него.

– Серьезно?

– Угу, – проговорила я, обматывая тело магистра бинтами из рубашки. Временами мне приходилось наклоняться к нему очень близко, чтобы, перевязывая грудь, переложить батистовую ленту из одной руки в другую, и тогда я чувствовала странный аромат, исходивший от мужчины: смесь дыма и полевых трав.

– Туже, – попросил Рэм.

– Что туже? – уточнила, вздрагивая от неожиданности.

– Дай, я сам. – И мужчина забрал из моих рук ткань и стал перевязывать себе ногу и руку.

Я как зачарованная следила за его действиями. Честно говоря, за свою короткую жизнь я редко посещала врачей и уж тем более сама никому не помогала. Мне было стыдно, что я не могу сделать даже элементарную перевязку.

– Ты знаешь, кто на нас напал? – спросила, скрывая неловкость.

– Грифоны.

– А зачем?

– Не знаю. Правда.

В темной прохладной гостиной повисла давящая тишина.

– А что это за дом? – спросила я, чувствуя потребность продолжить разговор. – Я заметила, что ты летел сюда целенаправленно.

– Мы оказались неподалеку. Здесь жили родители, пока отец не погиб.

Последнее слово болью отозвалось внутри меня.

– Погиб?

– Нормальный конец жизни для боевого мага, – ответил Рэм.

Я вспомнила «фотографию», найденную в спальне. Кажется, леди Анита не разделяла его точку зрения. И я тоже.

– Как это произошло?

– Битва в Ледяном ущелье.

– Я только о ней и слышу, – сказала я, продолжая наблюдать за Рэмом. – Однако никаких сведений о ней почему-то нет.

Рэм кивнул.

– Грэхем тоже старается о ней не вспоминать. Хотя я постоянно его расспрашивал, надеясь узнать подробности.

– Кто такой Грэхем?

– Мой дядя.

Разговор вновь зашел в тупик. Кажется, Рэм хотел помолчать. Мне же было необходимо слушать чей-то голос, чтобы успокоиться – как испить глоток чистой воды. И так как моего любимого телефона и наушников здесь не имелось, я вновь задала вопрос магистру.

– Как познакомились твои родители?

– Грэхем и мой отец учились в Академии и были хорошими друзьями. Это он познакомил Тома и Аниту: пригласил своих друзей в гости на какой-то семейный вечер, кажется, день зимнего солнцестояния. Грэхем сказал, что почти сразу заподозрил, что между сестрой и другом что-то возникло. Потом их друг по Академии Грегори поступил на службу во дворец и забрал дядю и отца с собой…

Я аж подпрыгнула, услышав знакомое имя.

– Грегори? Случайно не Регал?

– Он самый, – кивнул Рэм. – Там они познакомились с наследным принцем Ивоном и его младшим братом Энеком.

– Рэм, – решилась на вопрос, правда, признаться в том, что Грегори мой отец, я не смогла. – Понимаешь, я когда готовилась к семинару по геральдике, просмотрела многие фамилии. Так вот, Грегори Регал – у него странная семья. Вернее, о ней ничего неизвестно. Там было написано только имя Лоры Регал, его матери. От нее шла стрелочка вверх – и все. Как такое может быть?

Рэм замялся.

– Честно говоря, никогда не интересовался фамильным древом Регалов, – ответил он. – Думаю, если кто и будет знать ответ на этот вопрос, так это Грэхем.

Надеюсь, мы скоро увидимся.

– Рэм, а как там Мира?

– С ней все хорошо, – сказал магистр. – Дух присматривает.

– Она назвала его Светик.

Рэм рассмеялся.

– Оригинально.

– Так же, как и Сэм для скелета.

В полумраке наши взгляды пересеклись. Я лишь смутно видела выражение глаз Рэма. Черты его лица скрывали тени, но не было ни малейших сомнений – он смотрел на меня. Я же – на него. Пауза затягивалась. А я подумала, что не будь я в мамином теле, то… то что? Рэм ранен, а я… просто напугана, оттого мне надо слышать его голос и прикасаться к нему. Рука Рэма дрогнула. Мне показалось, что он хотел что-то сделать, но вовремя спохватился.

– Спокойной ночи, Лина, – сказал Рэм.

– Спокойной ночи, – сказала я, прерывая зрительный контакт и устраиваясь в кресле рядом с диваном.

Сон на голодный желудок шел плохо. Поэтому я так и не уснула, а лишь старательно изображала спящую. Особенно когда утром Рэм встал и принялся натягивать на себя одежду. Правда, один раз мои ресницы все-таки предательски дрогнули, и я увидела обнаженного мужчину. Когда он собрался, я потянулась и открыла глаза, молясь, чтобы лицо пылало лишь в моем воображении.

– С добрым утром, соня, – сказал Рэм, а затем взял из моих рук дракона, которого я прижимала к себе всю ночь.

– Надо же. А я думал, что потерял его. Где ты его нашла?

– В детской, на кровати. Можно забрать его с собой?

– Можно.

– Как мы вернемся в Академию? – спросила я магистра, разминая затекшие шею, спину и ноги.

– Так же, как и прилетели сюда.

– А на нас никто больше не нападет?

– Думаю, что нет, – сказал после секундной паузы Рэм. – В любом случае, Лина, мы не можем здесь задерживаться.

Он вышел на задний двор и принял форму уже знакомого дракона, который незамедлительно подставил мне крыло. И я не сопротивлялась.

Сидя на спине зверя и глядя на простиравшиеся подо мной долины, реки и леса, я подумала, что пора нам с мамой срочно меняться местами.

Глава 20

Мира

Вначале Мира волновалась о предстоящей встрече с леди Анитой, хоть Рэм и заверил и ее, и Лину, что беспокоиться не о чем. Однако девочка очень удивилась, обнаружив, что мама Рэма и женщина, с которой на повышенных тонах разговаривала сестра – одно лицо. Мира напряглась и боязливо спряталась за Рэмом, но леди Анита оказала ей очень теплый прием.

Встретив девочку и сына в просторном светлом холле с голубым мраморным полом и белыми стенами, расписанными голубыми ветвями деревьев, на которых подрагивали перламутровые лепестки пушистых цветов, леди искренне улыбнулась. А затем проводила их в гостиную, где уже были магистр Вольф вместе со своей женой, пышная леди, которую Мира видела во дворце, и библиотекарь из Академии.

Уже в следующий миг леди Анита распорядилась, чтобы девочку незамедлительно накормили. Правда, начать ужин с песочных пирожных, украшенных взбитыми сливками и ягодами, не получилось, так как мама Рэма строго следила за тем, чтобы первым делом Мира съела отбивные с салатом и клубнями.

После ужина, когда десерт был съеден, гостиная наполнилась звуками музыки: леди Анита играла на пианино, магистр Вольф пел. Чуть позднее к ним заглянул незнакомый мужчина, которого представили лордом Найтом. Он с интересом рассматривал девочку, но с расспросами не приставал, как, впрочем, и остальные. И Мира совсем расслабилась.

Когда Рэм подошел к ней и спросил, не будет ли она против, если он отлучится, чтобы проведать Лину, девочка совсем не возражала – наоборот, прижимая к себе пойманную мурчащую моксу, на спинке которой лежали сложенные шелковистые крылышки, как у голубя, – втайне опасалась, что ее отвезут обратно в Академию. Мире этого совсем не хотелось.

В доме леди Аниты все оказалось интересным: и книги, и альбомы с фотографиями, похожими на голограммы, и картины, герои которых были словно живыми – пара на балу танцевала, деревья покачивали ветвями, олень бродил по лесу. И хотя Мира уже познакомилась с волшебством, и даже стала частью этой таинственной силы, она еще не перестала удивляться и восхищаться окружавшими ее чудесами.

– Тебе здесь нравится? – спросила подошедшая к ней леди Анита.

– Очень, – ответила Мира, поглаживая сонную моксу, устроившуюся на ее руках. – Большое спасибо за приглашение!

– Спасибо твоей маме, что доверила мне тебя. Мира, извини, но можно задать нескромный вопрос?

Девочка кивнула.

– Где твой папа?

– Умер год назад, – ответила Мира, почесывая шейку моксы, чихнувшей во сне.

– Мне очень жаль, – сказала помрачневшая леди. – Страшно представить, что вы пережили. И ты не против, если твоя мама начнет новую жизнь?

– Нет, мы с Линой не против, – ответила Мира. – Она любила папу. Сильно. А потом очень много плакала. Лина вот уже несколько месяцев говорит, что ей стоит заняться собой.

– Лина? – переспросила леди Анита.

– Моя старшая сестра, – пояснила Мира.

Женщина едва заметно кивнула, а затем ее взгляд упал на позолоченные часы, украшенные фигуркой единорога.

– Мне кажется, маленькая леди, тебе пора спать.

– Можно я возьму Пушка с собой? – робко поинтересовалась девочка.

– Пушка?

– Ой, простите. Просто магистр Рэм сказал, что у котенка пока нет имени, и я стала называть его так.

– Пушок, так Пушок, – пожала плечами женщина. – Можно.

Мира сделала реверанс и отправилась в комнату, приготовленную для нее на втором этаже. Следом за ней полетели Светик и серенькая мокса, которая мгновенно заняла место на подушке и принялась вылизывать свои крылышки.

– Подвинься, – сказала Мира, беря котенка и укладывая его рядом с собой на небольшую и мягкую кровать, с белоснежно-белой простыней и кружевным одеялом, как у принцессы.

Девочка по привычке решила спрятать руки под подушкой, когда нащупала там нечто твердое и прямоугольное. Мира достала предмет, который оказался книгой в красной тканевой обложке.

«Старинные сказки королевства Миттинор, собранные и записанные магистром Ваймсом», – прочитала Мира золотистые буквы, и сон как рукой сняло.

– Светик, ярче, – попросила она духа, который мгновенно превратился во внушительное бледно-зеленое пламя.

Мира удобно устроилась, откинувшись на подушки, открыла книгу на том месте, где лежал золотистый шнурок-закладка, и погрузилась в чтение:

«…Жил-был добрый волшебник. Он мечтал о мире и справедливости для всех жителей королевства, которым управлял злой король, угнетавший и обижавший людей, зверей, птиц. И сердце волшебника разрывалось от боли и горечи, но он не мог решиться выступить против короля, так как был его братом и приносил клятву верности.

И так продолжалось до тех пор, пока однажды король не похитил девушку и не отказался возвращать ее близким. Он заточил ее в самую высокую башню самого темного замка, под охрану самого темного мага и самого злого дракона.

Волшебник понял, что терпеть подобное больше невозможно. Он обратился за помощью к Оракулу. И тогда Оракул повелел устроить поединок: кто одержит победу – тому и достанется прекрасная невеста. Но король не отправился на поединок сам, а послал дракона, который в нечестном бою хитростью одолел волшебника и отобрал его силу, чтобы тот никогда не мог беспокоить злого короля.

С тех пор сила волшебника томится в каменном саркофаге, спрятанном в неведомых землях. Но среди людей живет легенда, что однажды придет избранная, которой судьба вручит волшебный ключ от того саркофага и подарит способность открывать двери между мирами. Избранная освободит доброго волшебника, который свергнет злого короля. И мир, добро, любовь и справедливость воцарятся в королевстве».

Мира посмотрел на ключик, висевший на ее шее, и прошептала:

– Так, может, это ты от двери, где прячут доброго волшебника? Как жалко, что папа не успел ничего рассказать.

Засыпала Мира, представляя себя отважной избранной, возвращающей людям добро, счастье и свет…

Девочка пробудилась с первыми лучами теплого, чуть розоватого солнца. Умывшись и одевшись, поспешила спуститься к завтраку. Пушок и Светик стремительно полетели за ней.

– Доброе утро, леди, – поздоровалась она с Анитой, уже сидевшей за круглым столиком, накрытом в саду на заднем дворе.

– Доброе утро, – сдержанно улыбнулась женщина, намазывая кусочек белого хлеба желтым мягким маслом. – Присаживайся, пожалуйста.

Мира устроилась на месте, отведенном ей рядом с мамой магистра Рэма. Оказавшись перед множеством разнообразных блюд, девочка растерялась.

– Что-то не так? – спросила Анита.

– Нет, леди, все превосходно. Просто в Академии завтрак немного скромнее, – смущенно призналась Мира.

Съев овсяную кашу с кусочками фруктов и выпив чашку чая с маленьким пирожком с черничным вареньем, девочка встала из-за стола.

– Прошу извинить, леди, но мне надо вернуться в Академию. Скоро начнутся занятия, я не хотела бы опоздать.

Леди Анита поставила чашку с кофе на блюдце, расписанное фиалками, и озадаченным взглядом посмотрела на девочку.

– Мира, к сожалению, магистр Рэм до сих пор не пришел, а я не могу сопровождать тебя в Академию прямо сейчас.

– Я могу добраться сама, – робко заметила Мира. – Я знаю дорогу.

– Ни в коем случае! – возмутилась леди. – Я обещала Рэму присмотреть за тобой и выполню это обещание, хотя бы для того, чтобы поговорить с этим оболтусом! – Поняв, что сболтнула лишнего, женщина прикрыла рот ладошкой. – Ничего страшного, если ты сегодня пропустишь занятия, – сказала она спустя несколько секунд. – В случае чего, я замолвлю за тебя слово. Для начала заедем во дворец, а потом я провожу тебя до Академии.

«Возможно, во дворце вновь получится увидеть маму», – подумала девочка и без колебаний согласилась.

Собрав свои вещи и попрощавшись с Пушком, Мира устроилась в красивой серебристой карете леди, и они отправились во дворец.

В этот раз девочка не сидела ни в каких залах ожидания – у леди Аниты был свой персональный пропуск во дворец, действующий в любое время дня, а иногда и ночи. Поэтому ее карета остановилась не у парадной лестницы, а в одном из внутренних двориков, где благоухали розовые кусты, постриженные в форме голубей.

Пока леди Анита отдавала распоряжения относительно бала и первого танца дебютанток, Мира бродила между цветочных клумб и фигур, с интересом разглядывая их и чашу фонтана, в которой плавали розовые лепестки, когда из-за куста выскочил золотистый лабрадор.

Он скакал и заливисто лаял, но девочка ничуть не испугалась, скорее наоборот – обрадовалась до писка. А как иначе: вначале мокса, а теперь еще и красавчик-пес! Удивленная неожиданной реакцией собака присела на задние лапы, а переднюю протянула для знакомства.

– Какой ты хорошенький, – приговаривала девочка, поглаживая пса. Опешивший лабрадор довольно постукивал по земле хвостом, в то время как Мира чесала ему за ушами.

– А ну, отойди от Ракса! – раздался тонкий голосок.

Мира посмотрела на вышедшую из тени цветочного голубя девочку в темно-красном платье и с двумя белыми тонкими косичками, спадавшими ниже плеч.

– На нем не написано, что он твой, – возразила Мира.

– Но он МОЙ, – и незнакомка топнула ножкой. – Я сейчас позову стражу, и они запрут тебя в темницу!

– Ну и зови, ябеда!

Девочка в красном платье замолчала и уставилась на сотворенного духа, парившего над плечом Миры.

– Покажи мне его, – приказала она, вздергивая подбородок.

– Он МОЙ! – с издевкой протянула Мира, скрещивая руки на груди.

– Да как ты смеешь! Я же принцесса!

– Тоже мне достижение, а кричишь так, словно на рынке. А, может быть, ты принцесса рынка? Или капустно-рыбная королева?

Принцесса покраснела и молча уставилась на девочку, явно не зная, что сказать.

А затем во дворик вышла бледная худенькая девушка в светло-сиреневом платье.

– Лана! – крикнула незнакомка. – Скажи ей! Она меня не слушается!

– Лана! – повторила Мира, едва не назвав девушку мамой, и бросилась к ней в объятия.

– Отойди от нее, – взвизгнула незнакомка. – Она моя подруга!

– Это ты отойди от нее! Она моя… сестра, – возразила Мира.

Девочка в красном платье обиженно всхлипнула, развернулась и убежала.

– Жанна, постой! – крикнула Лана, но принцесса уже исчезла в тени.

– Прямо как Лина – одного поля ягоды, – вздохнула мама, обнимая Миру. – Порывистые, вспыхивают, ни в чем не разобравшись. Родная, пожалуйста, будь с ней помягче, – попросила Лана, поглаживая Миру по голове. – Она же еще маленькая. К тому же осталась без мамы…

– А я без папы, – ревниво напомнила Мира.

Лана печально вздохнула и поцеловала дочь.

– Извини. Как же я рада тебя видеть! Как ты здесь оказалась? Где Лина?

– Я так соскучилась! – ответила Мира. – Я приехала с леди Анитой – это мама магистра, который приглядывает за мной в Академии. Леди скоро освободится и увезет меня к Лине. Мам, когда ты придешь к нам?

– Я тоже скучаю, родная, и хочу поскорее отсюда уйти! Но, к сожалению, я не могу сделать это сейчас.

– Почему? – удивилась девочка.

– Видишь ли, произошло недоразумение, и пока я считаюсь королевской невестой. Это временно: мне всего лишь нужно проиграть второе испытание. И тогда я смогу покинуть дворец. Наверное.

– Почему – наверное?

Лана молчала. Мира видела, что мама думает: говорить или не говорить? И тут девочку осенило:

– Король не отпускает тебя, да?

– Нет, то есть не совсем, – уклончиво ответила Лана.

– Мам, он злой?

– Нет, Мира, нет, – возразила девушка, улыбаясь. – Ивон хороший человек.

– Тогда почему «наверное»?

– Я просто неправильно выразилась.

Мира была умной девочкой. Она читала во многих сказках, что во дворцах есть шпионы, а потому сразу догадалась, что мама не хочет говорить, чтобы не навлечь беду на себя и на нее.

– Мам, а давай я открою дверь? – шепотом предложила Мира. – И мы уйдем отсюда? Прямо сейчас.

– Родная, а как же Лина?

– Я вернусь за ней.

– Мира, а если не получится? – сомневалась женщина. – Нет, так нельзя. Надо просто немного потерпеть. И мы вернемся домой все вместе.

Девочка уткнулась головой в мамин живот и едва не расплакалась.

– Мира, понимаешь, не все так просто, – попыталась объяснить Лана. – Во-первых, нам с Линой надо вернуть свои тела, без помощи сильного мага в этом вопросе не обойтись. А во-вторых… видишь ли, у меня есть знак. Он появился, когда я оказалась здесь. Боюсь, он вернет меня обратно во дворец из любого мира. Мне нужно проиграть второе испытание – и я буду свободной. Обещаю.

Мира кивнула, а затем вытерла слезы. Она всегда думала, что в волшебной стране все легко и просто, особенно, если у тебя есть магия. Но что толку от магии, если не получается вытащить маму из дворца, поменять ее и Лину местами и отвести домой?

Если бы был добрый волшебник…

Мира тихонько прикоснулась к ключику на шее. И почему папа ничего не рассказал про ключ?

Глава 21

Лана

После разговора с Мирой я была абсолютно уверена, что хочу как можно быстрее провалить второе испытание и уйти из дворца. Об этом я незамедлительно сообщила леди Кире. Конечно, я не сказала ей, что хочу сбежать. Просто намекнула, что поправилась и готова к предстоящему испытанию.

Леди Кира покачала головой, но согласилась поговорить с королем и архимагом.

На мое счастье, собрание «невест» не заставило себя долго ждать. В уже знакомый парадный зал с красными лакированными стенами и белыми статуями пришли Данна, Нора и Ария. Девушки выглядели превосходно: свежие, отдохнувшие, со здоровым румянцем на щеках.

– Леди Лана, какое счастье, что вы поправились, – сказала каждая из них.

И каждую я поблагодарила, любезно улыбаясь.

А вот леди Олии среди избранниц не наблюдалось. Не появилась она даже тогда, когда двери в зал закрылись, а леди Кира приготовилась объяснить последнее испытание.

– Извините, что случилось с герцогиней? – спросила я.

– Ох, милая, к сожалению, леди Олии нездоровится, – ответила Главная фрейлина, – будем надеяться, что она присоединится к нам позднее.

Я знала, как искусно умела врать придворная дама, и потому заподозрила неладное.

Не могла «невеста» пропустить собрание, где должны были объяснить детали последнего испытания. Только если ее отравили – в чем я очень сильно сомневалась, или… если ее подозревали в отравлении, но в это я отказывалась верить.

Я вспомнила нашу первую встречу с герцогиней, когда меня поразило ее «поцелованное солнцем» лицо. Затем – девушку в карете, больше напоминавшую воительницу на колеснице. Нет. Я была готова поспорить на что угодно – Олия всадила бы мне свой меч в сердце, но не применила бы яд.

Но если не она, то кто?

Я мрачным взглядом окинула собравшихся девушек – стоят, волнуются, даже «ледяная» Нора покраснела от нетерпения. Такие красивые, смущенные… желающие, чтобы конкуренток осталось как можно меньше. Все они – вместе с Олией – были заинтересованы в том, чтобы меня не стало. По крайней мере, так думала я.

– Итак, леди, – сказала Главная фрейлина, – ваше второе испытание заключается в том, чтобы сделать Оракулу преподношение или, если вам так будет понятнее, подарок. Это испытание самое древнее из всех существующих. По легенде, оно появилось, когда наследный принц – второй из династии Нордонов, взошедший на престол, – женился. Его невеста, находясь в храме, положила цветок на саркофаг короля и королевы. Тот вспыхнул голубым пламенем и обернулся первой искрой Оракула. Из нее вышли духи почивших монархов и благословили выбор сына. Когда король заключает первый брак, духи Оракула приходят к претенденткам во сне или в качестве озарения, показывая невесте, что бы они хотели от нее получить. В вашем случае это может быть что угодно. Мы не ограничиваем вашу фантазию…

– К чему все эти глупости, леди Кира? – неожиданно спросила побледневшая принцесса Ария. – У меня все сильнее складывается ощущение, что происходящее – просто спектакль!

– Ваше высочество, вы бросаетесь обвинениями в сторону короны? – спросила леди Кира. – Вы понимаете, какими могут быть последствия?

– Да, леди, – ответила Ария, голос которой едва заметно дрожал. – Надеюсь, что корона также это понимает. Я готова понести накасание са свою дерсость, но…

– Но?

– Но прежде пусть леди Лана покажет свои руки. Я хочу убедиться, что они чисты, а то, снаете, слухами семля полнится.

Ария смотрела на меня. Я же чувствовала себя крайне неуютно под ее пронзительным взглядом. Деваться было некуда. Леди Кира что-то растерянно говорила, когда я закатала рукава своего светло-голубого платья.

Девушки ахнули. Принцесса горько усмехнулась.

– Я выхожу ис этой игры. Передайте его величеству, что он расочаровал ме… жителей Солнечной долины. Боюсь, больше он на нашу помощь рассчитывать не может. А я… я несамедлительно покидаю дворец.

И Ария направилась в сторону выхода. Нора и Данна немного помедлили, но затем пошли за принцессой.

Я и леди Кира остались в Малом парадном зале.

– Я предчувствовала… знала, что с этим Отбором будут одни неприятности! – причитала Главная фрейлина. – Какой ужас! Еще никогда династия Нордонов не пятнала себя скандалом! – А затем женщина вспомнила, что не одна: – Милая, вы только не нервничайте. В конце концов, на все воля Оракула. И вашей вины здесь нет. Идите к себе и отдохните… Право, никогда такого не было. Скандал в королевском дворце.

Мне ничего не оставалось, как последовать ее совету. Вернувшись в комнаты, я ничего не смогла придумать лучше, чем начать бродить от одной стены к другой. В голове крутилась фраза леди Киры о том, что в королевском дворце никогда не было скандала. И вот он – первый, а я его причина.

Измерив шагами спальню вдоль и поперек, я легла на кровать. Я чувствовала себя одиноко и тоскливо. Очень хотелось, чтобы рядом оказался кто-то сильный, решительный, кто развеял бы все мои тревоги и подарил уверенность в завтрашнем дне. А еще я с горечью осознала, что думаю совсем не о короле.

А затем я забылась тревожным сном и вновь оказалась в темном коридоре. Слева и справа от меня, как и прежде, тянулись ряды разноцветных дверей. Я подошла к ближайшей и дернула за ручку – она не поддалась. Тогда я повторила действия из предыдущего сна – заглянула в замочную скважину.

Я увидела Лину, вернее, себя, с незнакомым молодым человеком, очень походившим на архимага. Они о чем-то приглушенно разговаривали.

Во второй скважине я рассмотрела Миру. Дочка лежала в кровати, гладила крылатого котенка и, как всегда, читала.

Заглянув в третью, я обнаружила за ней Олию. Девушка сидела на кровати в комнате без окон. Яркий свет давали яркие шары, висевшие по углам. Рядом с герцогиней стояли Ивон и Грэхем. Сердце радостно подпрыгнуло при виде… я покраснела, как девчонка.

«Это недоразумение», – говорила Олия, проводя ладонями по щекам.

«Зачем вы пыталась открыть саркофаг?» – услышала я вопрос архимага.

Олия всхлипнула. А затем она и архимаг одновременно повернули головы в сторону двери, будто обнаружили, что я подслушиваю. Но этого ведь не могло быть? Однако уже в следующий миг Олия сказала:

«За нами следят».

Архимаг бросил на нее оценивающий взгляд.

«Ты не Олия…» – пробормотал потрясенный Ивон.

А Грэхем уже шел в сторону двери. Я поспешила отпрянуть, с ужасом думая, как буду оправдываться, но та так и не открылась.

Однако я не осталась на месте, а побежала дальше, боясь, что лорд Найт обнаружит меня. Оказавшись на приличном расстоянии от злополучной замочной скважины, остановилась – двери никуда не делись, но стали другими. Я рискнула заглянуть в еще одну замочную скважину.

Я почувствовала, как к щеке прикоснулся горячий ветер. Воздух вибрировал от жары, но это не мешало полулюдям-полуконям и огромным змеям двигаться в сторону древнего леса, высившегося перед ними непроходимой стеной. В небе над их головами парили птицы с лапами львов.

Я отошла от двери. Любопытство толкало посмотреть в следующую скважину, откуда лился голубовато-серебристый свет. Он заполнял все пространство по другую сторону, давая возможность разглядеть лежавшего там невероятно красивого мужчину. Неожиданно его губы расплылись в улыбке, а глаза открылись и посмотрели на меня.

– Леди Лана! – послышался издалека голос лорда Найта. – Лана!

Я отпрыгнула от двери, потеряла равновесие, упала и… проснулась.

Лорд Найт

Сидевшая передо мной девушка выглядела напуганной и растерянной. Она хлопала ресницами, всхлипывала, пускала слезы и старательно вытирала их платочком. Однако я не обманывался видом Олии – слишком хорошо в моей памяти отложилась встреча с «невестой» и ее вызывающий взгляд в день, когда отравили Лану.

– Я не понимаю, ничего не понимаю, – бормотала девушка, нервозно теребя платочек.

«Еще немного, и она его порвет», – почему-то подумалось мне, когда я смотрел на то, как изящные пальцы безжалостно комкают тонкую ткань.

– Что вы делали в склепе, леди? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и дружелюбно.

– В каком склепе?

Я взял стакан, налил в него воды из графина и протянул девушке. Она осторожно взяла его – тонкая девичья рука слегка подрагивала.

– Я имел в виду склеп Нордонов, леди. Ваши следы были обнаружены рядом с саркофагом принца Энека.

Стакан едва не выпал из рук Олии. Она расплакалась еще сильнее.

– Понимаете… просто все об этом столько говорили! Ходили слухи, что он живой. Мне было так страшно! Хотелось убедиться, что это ложь. Я не думала, что посещение склепа запрещено.

– Успокойтесь, леди, я вам верю, – сказал я, присаживаясь на стул напротив нее и стараясь мягко улыбаться.

– Правда?

– Да. Сколько вам было лет, когда на королевство напали?

– Пять.

– Возраст, о котором уже сохранятся пусть обрывочные, но воспоминания. Позвольте, я взгляну на них?

– Конечно, – кивнула подозреваемая.

Я дотронулся до виска Олии и погрузился в немного размытые образы. Я увидел перепуганную девочку, сидевшую в комнате и смотревшую в окно. Внизу по внутреннему двору замка метались люди: закрывали ворота, разводили костры, готовили котлы с кипящим маслом, оружие. К сожалению, Олия показывала правду.

– Грэхем, что происходит? – Голос короля вырвал меня из транса. Ивон ворвался в камеру, подобно потоку раскаленного воздуха. Его сила кружилась вокруг него пока еще маленькими шаровыми молниями. – Кто дал тебе право арестовывать леди?!

– Вы, ваше величество, в тот день, когда назначили меня архимагом, – ответил я, держа наготове заклинание защиты. Краем глаза заметил, как капельки воды из стакана перетекли на пальцы настороженной Олии. – А если вы хотите узнать ответ на свой вопрос… Я арестовал герцогиню, потому что она пыталась открыть саркофаг его высочества принца Энека. Кроме того, я обнаружил в ее комнате травы, которыми была отравлена Лана.

– Ты шутишь? Олия, это правда?

Девушка вздрогнула, а затем всхлипнула. Она провела ладонью по щеке, будто смахивая слезу, но с ее пальцев слетело несколько водяных капель. Я не удержался, поймал их и вернул потрясенной герцогине обратно. Ее лицо залилось краской, но она упорно не желала сдаваться.

– Эти травы были мне нужны… ну… в общем, потому что я девушка, и мне бывает больно в определенные дни.

– А саркофаг? – все-таки решил уточнить Ивон. – Зачем вы пытались его открыть?

– Я уже говорила лорду Найту: чтобы убедиться в ложности слухов.

Олия вела себя очень умно, говоря правду там, где это было необходимо. Король и герцогиня, не мигая, смотрели друг на друга. Воздух искрился от мелких электрических разрядов, и я почувствовал себя лишним в комнате, которая вдруг стала тесной. Мне стоило уйти. И я бы так и сделал, будь я уверен, что король в безопасности.

В этот момент я почувствовал на себе посторонний взгляд. Кто-то наблюдал за мной, и это не были ни Олия, ни Ивон. Вначале показалось, что шпион рассматривает меня издалека, но уже в следующий миг я абсолютно уверился в том, что тонкие нити магии тянутся из замочной скважины.

Я насторожился.

Олия вздрогнула и прервала зрительный контакт. Мы одновременно повернули головы в сторону двери. А незнакомая, но не чуждая дворцу магия продолжала с любопытством наблюдать за нами, будто притаившаяся в уголке мышка.

Ивон заметил, как по обнаженным рукам герцогини пробежали мурашки, словно от прикосновения прохладного ветра. Девушка напрягла глаза, всматриваясь в сторону двери, и чуть поддалась вперед, будто готовясь отражать нападение.

– Что происходит? – спросил король.

– За нами следят, – ответила Олия, голосом, из которого исчезли плаксивые испуганные ноты.

Осторожно, не выпуская из виду короля и девушку, я направился в сторону двери.

– Ты не Олия, – прошептал потрясенный Ивон. – Кто ты?

– Подозреваю, ведьма из Зачарованного леса, – ответил я, опережая внеочередную убедительную ложь. А затем дернул ручку на себя. За дверью никого не оказалось.

Король уже отошел от девушки. В воздухе вновь закружились молнии, а на руках ведьмы замерцали водяные капли, готовые погасить гнев Ивона.

«А девушка так просто себя в обиду не даст», – подумал я, проникаясь к ней уважением.

– Что ты сделала с Олией?

– Что, по-твоему, я могла сделать с родной сестрой? Знаешь, в нашей семье не принято убивать друг друга, даже ради власти.

Удар попал точно в цель. Ивон побледнел.

– Как тебя зовут?

– Розали. И да, я Верховная ведьма Зачарованного леса, – сказала девушка, встав и повернувшись к нам спиной. Она спустила верхнюю часть рубашки, демонстрируя на лопатке татуировку совы с распахнутыми крыльями. – На границе с лесом что-то происходит. Воздух тяжелеет, все чаще и чаще разведка доносит о группах нагов и кентавров в степях. Я хотела убедиться, что это просто случайность. Отбор был хорошим предло…

– Где Олия?

– Ивон, очнись! – вмешался я в разговор. – Ведьма предупреждает тебя об опасности…

– Где она? – не унимался король.

– Полагаю, со своим мужем где-то очень, очень далеко, – ответила Розали, пожимая плечами.

Я видел, как ладонь Ивона сжалась в кулак, а затем он со всей силы ударил по стене, на которой остались кровавые отпечатки. Я приготовился накладывать заживляющие чары, но король остановил меня.

А девушка не вздрогнула даже, когда одна из крохотных молний взорвалась, будто искра фейерверка.

– Мне жаль, – неожиданно прошептала она. – Но ты в любом случае не мог на ней жениться. Я видела знак на руке Ланы.

Ивон ничего не ответил.

А в следующий миг до меня донесся тихий голос Тени: «Лорд Найт, одна из невест покидает дворец».

«Почему?»

«Принцесса Ария сказала, что не собирается быть посмешищем».

Настала моя очередь молотить кулаками стену, однако я нашел в себе силы сдержаться. Как же все это не вовремя!

– Ивон, у нас проблемы. Твою авантюру с Отбором раскрыли. Надо решить, что делать…

– Что хочешь. Мне он уже не интересен, – ответил король, покидая комнату заключения.

Я выскочил за ним, не забыв закрыть дверь охранкой, проскользнул по тени и преградил дорогу королю.

– Так не пойдет, твое величество. Ты все это затеял – тебе и расхлебывать! На границе собирается орда – хочешь, чтобы твои поданные присоединились к ней?

– Что ты предлагаешь?

– Во-первых, прямо сейчас отдать приказ о боевой готовности бастионов. Во-вторых, приготовить силы в столице. В-третьих, Ивон, Отбор надо довести до конца.

Король устало вздохнул.

– Отмена бала вызовет ненужные панику и разговоры, – принялся объяснять я как можно спокойнее. – И станет подтверждением слов Арии. Лорды захотят незамедлительно встретиться с тобой, а нам нужно время, чтобы обдумать речь и поступки. Бал смутит их, даст повод сомневаться хотя бы несколько дней. Вот только нельзя медлить с его проведением.

Ивон стоял, низко опустив голову.

– А что, если мне просто отказаться от престола?

Я еле сдерживал себя, чтобы не встряхнуть короля.

– Насколько я помню, на другую династию твои предки еще ни разу не соглашались, зато годы, полные наводнений, голода и холодов, пока какой-нибудь наследный принц или принцесса скрывались, помнят все. Ты спрашивал, откуда появилась невеста со знаком, возможно, это подсказка Оракула, как тебе удержать власть. Ивон, испокон веку, на каждый Отбор притягивались только те невесты, брак с которыми приносил пользу для королевства и династии. Раз твои предки вмешались так грубо и поспешно, причем без твоей просьбы, значит, так надо.

Король на мгновение зажмурился, подавляя эмоции, а затем кивнул.

– Итак, – сказал он. – Надо собрать силы, как можно быстрее провести бал, а потом, полагаю, и свадьбу. Знаешь, быть королем – такое…

– Оно у каждого свое, Ивон. А я еще и за тобой разгребаю.

Я хотел вернуться в камеру к ведьме, но король остановил меня.

– Грэхем, почему ты не скомпрометировал ее? Мы же обсуждали это.

И правда, обсуждали. Но я робел и терялся перед внимательным, серьезным, но таким теплым взглядом девчонки, годившейся мне в дочери.

– Ответь мне, как друг, а не архимаг.

– Прости, – ответил я, чувствуя, как на долю мгновения меня покинула уверенность, – я не могу. И другим не позволю.

– Она тебе нравится, – усмехнулся Ивон. – Грэхем, неужели ты не понимаешь, что потеряешь ее? Не боишься, что потом опомнишься? И история повторится?

Нет, я не боялся. Я всегда разграничивал разум и эмоции, не позволяя последним брать над собой верх. О чем и сказал королю.

– Я подготовлю все приказы, пока не стало слишком поздно, – наконец согласился Ивон.

Король ушел, а я вернулся в камеру ведьмы. Розали сидела на кровати, поджав ноги. В воздухе перед ней кружились водяные капли, принимая формы рыбок, птиц и цветов.

– Твоя магия не враждебная, – сказал я, останавливаясь в дверях. – Даже сейчас ее часть не гасится.

Ведьма кивнула, продолжая следить за водяными фигурками.

– Если ты покажешь мне свои намерения, принесешь клятву, что не причинишь вреда королевской семье и пообещаешь помочь с балом, я выпущу тебя отсюда.

– Несмотря на все наши противоречия, я не выступаю против короны, – сказала Розали. – Я лишь хотела убедиться, что Энек мертв и что та бойня не повторится.

– Он не мертв, – ответил я, убирая руки с ее головы и понимая, что лучше говорить правду.

Верховная ведьма Зачарованного леса побледнела.

– Почему?

– Наверное, потому что Ивон тоже не способен на убийство брата ради власти.

Розали протянула руку вперед, демонстрируя готовность принести клятву.

– У вас неплохая защита, лорд Найт.

– Неплохая, – повторил архимаг.

А про себя подумал: «Кажется, пора перестраивать все с самого начала, чтобы она стала отличной».

Лана

Официально Отбор продолжался, но на самом деле он был сорван. Об этом знала я, об этом шептались слуги во дворце с того момента, как Ария села в карету и уехала домой. Чуть позднее к ней присоединилась и Нора.

Последней покидала королевскую резиденцию Данна, с которой я нечаянно столкнулась в коридоре. Графиня, уже в дорожном платье, торопливо шла в сторону лестницы, чтобы как можно быстрее отправиться в путь.

– Леди, – поздоровалась я с ней, заметив, что глаза девушки вновь покраснели от слез.

Подумалось, что возможно, она любила Ивона и втайне мечтала стать его женой.

– Мне так жаль, – прошептала я.

– Извините? – удивилась Данна.

– Я имела в виду Отбор.

– Вы об этом, – улыбнулась графиня. – Честно говоря, я несказанно рада, что могу наконец-то покинуть дворец.

Тут уже я не смогла сдержать удивления.

– В тот день, когда пришло приглашение на Отбор, мама упала в обморок, – объяснила графиня. – Мы подумали, что она просто перенервничала из-за меня, но потом оказалось, что мама серьезно больна. Отказаться от участия, к сожалению, мне не позволил отец – у него всегда были королевские амбиции. Я же собиралась провалить первое испытание. Но когда узнала, что Сад королевы – это не сказка, и в него можно войти, решила приложить все усилия, чтобы задержаться и получить еще одну возможность побывать в нем и внимательнее рассмотреть его растения. Благо, что его величество и архимаг разрешили. Знаете, мама всегда рассказывала мне о чудесных травах, цветах и деревьях, которые на протяжении веков привозили со всех уголков нашего мира для принцесс и королев. Очень обидно, что король не уделяет ему должного внимания. К сожалению, я нашла лишь часть трав, которые могли бы помочь вылечить маму. А остальные, надеюсь, успеют прийти из-за границы.

Я не верила собственным ушам. Заброшенный? Графиня говорила о том благоухающем радужном месте?

– Данна, какое растение вы не смогли найти?

– Лаварник, эклит, – ответила девушка.

– А оно точно растет в саду?

– Если верить «Большой книге трав и растений», то да.

Сомневаюсь, что я смогу его найти, но если господин Аврелиус поможет… только бы прошлая встреча не была видением!

–Данна, у вас есть несколько минут?

– Извините?

– Я говорю о времени. Вы можете ненадолго задержаться? Пожалуйста!

Графиня смутилась.

– Только если ненадолго. Вчера пришло письмо, что маме стало хуже. Я хочу успеть…

Я взяла Данну за руку и повела девушку в сад. По дороге мы встретили Олию.

– Доброго дня, – поздоровались мы с герцогиней, а затем продолжили путь к заветной двери. Борясь с волнением и страхом, что в этот раз ничего не получится, я открыла ее и вновь оказалась в волшебном сказочном месте. Стоявшая за моей спиной Данна потрясенно охнула.

– Вы знаете, как они выглядят? – спросила я графиню, рассматривая все многообразие растений.

– Только в книге видела, – прошептала Данна, прижимая руку к груди. – Лаварник в нашем королевстве не растет, только в саду. Его привезли из Глубинных степей. Золотистая метелка с черными шариками на конце волосинок. А эклит – розовый цветок.

Я окинула взглядом все близрастущие травы, но ничего подобного не увидела. Использовать особенное зрение я не могла, так как не посетила еще ни одного занятия. Вот же неуч! Тяжело признать, но без нужных знаний ты никто, даже в волшебном саду. Оставалось только надеяться на помощь.

– Господин Аврелиус! – позвала я человечка.

– Господин…

– Ты же принцесса! Зачем так орешь! Молодец, что наконец-то пришла учиться.

– Нет, господин Аврелиус, извините, но учеба чуть позже!

«Господи, говорю, как Лина!» – я улыбнулась при этой мысли.

– Господин Аврелиус, в саду растут лаварник и эклит?

Брови человечка приподнялись.

– Растут, – ответил он.

– Пожалуйста, помогите, – взмолилась я. – Это важно.

Аврелиус исчез, а через мгновение появился с золотистой метелочкой и розовым цветком, напоминавший «разбитое сердце».

Я вручила растения Данне.

– Они?

– Они, – прошептала девушка. – Спасибо! Леди Лана… выше величество, я сделаю все, что в моих силах, чтобы наша земля не выступила против вас. Обещаю! Все, что в моих силах! Спасибо!

А затем девушка убежала к ожидавшей ее карете. Я же по-прежнему стояла посреди сада.

– Невероятно, – проговорил Олия, открывая дверь и ступая на каменную дорожку. – Если бы я знала, что королева получает такой подарок, я бы сделала все, чтобы ей стать. Никогда не думала, что пожалею о том, что Оракул меня не избрал.

Глядя на герцогиню, я вновь почувствовала себя виноватой за случившееся. Подумать только: свалилась на чужую голову, нарушила чужие планы и мечты, стала самой настоящей проблемой и для короля, и для архимага, и для других девушек. А ведь я всего лишь собиралась преподать урок по столовым приборам: какая ложка десертная, какая вилка рыбная. А что в итоге? Получила сказочный шанс стать настоящей королевой.

«Хотя… я ли?», – я ненароком вздрогнула от этой мысли. От осознания того, что я до сих пор не знаю, кому именно принадлежит метка – мне или Лане, стало нехорошо и захотелось вернуться в комнаты.

– Извините, вынуждена вас оставить, – сказала я бродившей по дорожке Олии и направилась к выходу. Но перед тем, как переступить порог, спросила: – А вы когда покидаете дворец?

– Я остаюсь, – ответила Олия.

– Остаетесь? Разве вы не знаете?

– Знаю, – сказала девушка. – Но очень хочется побывать на балу, боюсь, другой возможности у меня уже не будет.

Как только я покинула сад, из него улетучилась магия – он стал обычным: с цветочными клумбами и простыми грядками с травами. Вернувшись к себе, я написала записку леди Кире с просьбой навестить меня.

– Леди Кира, а что будет дальше? – спросила я Главную фрейлину, заглянувшую после обеда. – Если Отбор сорван, могу ли я, как остальные девушки, покинуть дворец?

– Боюсь, милая, нет. Видите ли, ваш знак… он делает вас особенной. Потерпите. Король только что подписал приказ о переносе даты бала. Ему надо немедленно отправиться на границу, а потому он решил не откладывать это торжественное мероприятие, а провести его чуть раньше. Его величество объявит вас своей невестой. Знаете, Лана, за это время вы превосходно показали себя, и для меня будет огромной честью быть вашей Главной фрейлиной, как и для королевы Марии. Я надеюсь, вы будете счастливее, чем бедняжка… – Леди Кира вздохнула. – Простите, я на старости лет стала такой сентиментальной.

– Мария была несчастлива в браке? – подобные мысли меня не посещали.

– Нет, нет, что вы… простите, милая, бал не за горами, столько надо сделать. – И леди Кира убежала.

Я стояла посреди гостиной, потрясенная услышанным. Солнечные лучи скользили по стенам, картинам, мебели.

«Нет, так не может быть! Зачем тогда нужен Отбор?» – думала я, наблюдая за игрой света. А затем на солнце набежала тучка. И в комнате сразу стало темно.

Тень.

– Где можно найти лорда Найта? – спросила я у пажа, дежурившего у двери. Мальчик смутился, сказал, что непременно все разузнает и скажет мне. Через некоторое время он сообщил, что архимаг ушел к Оракулу.

Оракул, Оракул… я столько слышала о нем и его метке, но до сих пор ни разу не видела! Пора познакомиться с частичным виновником моих неприятностей, которого здесь уважают и боятся, не решаясь оспаривать его выбор.

Преодолев дворцовые коридоры, внутренний двор и сады, я пришла к храму, стены которого состояли из колонн, находившихся так близко друг к другу, что между ними, пожалуй, и иголка не смогла бы пролезть.

Я вошла под темные своды прохладного помещения. Вниз убегала широкая белая лестница. Я спускалась до тех пор, пока не оказалась в зале, напоминавшем амфитеатр, в центре которого была чаша с серо-голубым пламенем легендарного Оракула.

– Честно говоря, не знаю, приятно ли мне с вами познакомиться, – прошептала я, опасаясь эха. А затем отодвинула в сторону рукав, чтобы посмотреть на сине-фиолетового единорога, прижившегося на запястье. – Может быть, вы лично объясните, почему он на мне? Я ведь этого не просила. И для своей дочери не хотела такой судьбы.

Не знаю, чего я ожидала. Возможно, появления седовласого старца, который откроет мне все тайны? Но нет. Вместо этого от Оракула к метке потянулись серебристые лучи, которые в следующий миг стали обретать формы. И я увидела их: души всех умерших Нордонов.

Их было так много, что голова закружилась, сердце забилось чаще. Я не смогла сдержаться и закричала. Ноги подкосились, но появившийся из тени Грэхем поймал меня.

– Леди Лана? – услышала голос мужчины. – Что случилось?

Его тепло приятно обволакивало, хотелось зарыться в объятия его рук и все рассказать. Но что будет, когда он узнает правду? Не запрут ли меня в темницу? Позволят ли увидеть дочерей?

– Лана, вы можете мне довериться.

– Я не могу так просто рассказать. Я бы хотела, чтобы во дворец кое-кто прибыл. И тогда вы мне поверите.

Энек

«Скорее, скорее», – думал Энек, пока метался по комнате с максимальной скоростью, какую только могло набрать нематериальное тело. Ему хотелось вновь ощущать руки и ноги, прикасаться к предметам, чувствовать запахи, а не лежать в каменном гробу и не пребывать в форме расплывчатого сгустка.

Жорж был не очень сильным магом, главные достоинства его определялись даром Ходящего и отличными связями: родственными – во дворце, дружескими – в Академии и даже в новом мире.

Пожалуй, устанавливать контакты и входить в доверие Жоржу удавалось даже лучше, чем строить собственные двери, которые временами могли открываться в совершенно ненужные точки миров. Остальных же его сил едва хватало, чтобы сотворить слугу, который без должного контроля постоянно терял какие-то части магического тела.

А еще – и за это Энек особенно ценил мага – Жорж питал искренне чувство ненависти к Ивону за то, что Отбор отобрал у мужчины возлюбленную. Появившаяся на теле метка притянула невесту во дворец, откуда она могла выйти либо проигравшей испытания, либо королевой.

Жорж до последнего ожидал, что Мария покинет Отбор и королевскую резиденцию. Но девушка, по одним ей ведомым причинам, выбрала другой путь. Младший брат короля всегда внутренне усмехался, когда его помощник утверждал, что Марию околдовали чары Оракула. Нет, Энек не отрицал воздействия чар, правда, принц считал, что это была «магия» иного рода – роскошь дворца и королевский титул всегда обладали особой волшебной силой, перед которой редко кто мог устоять. Мужчина имел возможность убедиться в этом лично, так же, как и испытать на себе силу притяжения короны.

Энек знал обо всех попытках Жоржа вернуть любимую, воскресить чувства, знал об уговорах встретиться, чтобы просто поговорить. Маг надеялся, что во время одной из этих встреч он сможет увести женщину в другой мир. И однажды, спустя несколько лет после свадьбы Марии и Ивона, ему это удалось. Вот только королева, поссорившаяся с мужем накануне охоты, слишком торопилась. Да так, что не удержалась на лошади.

Жорж во всем винил Ивона.

Энек его не переубеждал.

Глава 22

Лина

Дракон приземлился неподалеку от уже притихшего, немного сонного здания Академии, крыши которой блестели на заходящем солнце, точно маяки. Глядя на горизонт, мне подумалось, что мы летели почти весь день – Рэм недостаточно окреп, чтобы развить нужную скорость. Я тревожилась о Мире, проведшей весь день без меня, и о Рэме, который, наоборот, все это время находился рядом, и знала, каких усилий потребовала от него дорога назад.

– Как ты? – спросила Рэма, принявшего человеческую форму и натянувшего на себя одежду, которую я аккуратно держала в руках во время полета.

– Жить буду, – ответил магистр и улыбнулся.

– Очень смешно.

Мы поспешили в общежитие, вот только Миры в комнате я не обнаружила. Пропажа нашлась на втором этаже – во владениях Рэма, где сестра скучала в апартаментах магистра вместе… с леди Анитой.

С одной стороны, я была благодарна женщине, что она не бросила девочку одну, с другой – почувствовала, как внутри меня все сжалось и приготовилось к возможному сражению. Плохо верилось, что мама Рэма упустит возможность напомнить об экзаменации и необходимости бросить маленького «мальчика». Но Мира кинулась мне на шею, да так и повисла на ней. Убедившись, что Рэму не нужна ни помощь, ни поддержка, мы, извинившись, ушли.

– Где ты пропадала? – спросила сестра.

– На нас напали грифоны.

– Как так?

– Не знаю. Возможно, их что-то или кто-то напугал. Представляешь, Рэм дракон.

Сестра побледнела.

– Разве ты не знала? – удивилась я.

– Знала, – ответила Мира, – Лина, может, поэтому он не хочет менять тебя и маму местами? – А затем сестра рассказала мне сказку из фолианта, найденного у леди Аниты.

– Что за глупости, Мира! – прыснула я, услышав сомнительную историю. – Ты же уже не маленькая, чтобы верить всем сказкам. Рэм не злой дракон! Поверь мне! Он обещал нас поменять и поменяет, только на балу. А бал состоится уже очень скоро.

– Ты просто влюбилась в него! – насупилась мелкая.

Я вспыхнула от неожиданных слов сестры.

– Мира! – попыталась возмутиться я.

– Как будто я не вижу!

Мира обиженно всхлипнула. А мне подумалось, что я была слишком резкой.

– Ну, – сказала я, присаживаясь рядом с сестрой. – Все будет хорошо! Надо только немного потерпеть. Мама выйдет из дворца, мы поменяемся телами, и все станет почти как прежде.

– Как прежде никогда не будет! – пробормотала мисс Вселенская мудрость.

Она была права, но будучи жутко голодной, я не оценила высказывания юного дарования, пропустив слова сестры мимо ушей.

А за окном тем временем стемнело. Заглянув в столовую, мы перекусили теплым супом и булочками с вареньем. Почувствовав отступление голода и приятную теплую волну, разлившуюся по телу, я захотела спать. Глаза закрывались, когда мы поднимались по лестнице, брели по коридору, заходили в комнату. А потом я просто упала на кровать, проваливаясь в сон.

– Лина? – услышала голос сестры.

– Ну?

– Если сказка ложь, то почему у меня есть магия, а у тебя ее нет? Что, если я действительно избранная?

«Из-за папы. Он был Ходящим, а ты унаследовала его дар, – сказала я, а, может, подумала. – Ой, Мира же до сих пор ничего не знает, как, впрочем, и я».

А потом я заснула.

***

С первыми лучами я поспешила привести себя в порядок: грифоны – грифонами, а договор никто не отменял. Быстро умывшись и одевшись в штаны и рубашку Рэма, которые были усовершенствованы с помощью нитки, иголки и ремня и прижились в моем гардеробе, я поспешила на тренировку.

Оказавшись в зале, я не сразу осознала перемены – моих учеников стало в два раза больше. И половина из них отчего-то были женщинами. Несколько мгновений я старательно пыталась сообразить, как же так получилось. Затем вспомнила – вольнослушатели.

Просмотрев даты рождения в заявлениях, я специально постаралась выбирать для пар «студенток» помоложе: от двадцати до сорока лет. Лишь одному парню досталась леди Кэти Вольф.

Женщина ничего не имела против танцев с двадцатилетним боевым магом, чего нельзя было сказать о ее муже-декане. Магистр Вольф, к сожалению, не оценил мою затею. Пришлось краснеть, извиняться и заменять леди Вольф на семидесятилетнюю вдову, которой, как оказалось, совсем было незнакомо слово «усталость». Своей энергией и жизнерадостностью она могла бы дать фору всем остальным партнершам.

И вот все они – тридцать парней и женщин – смотрели на меня и ждали указаний.

– Что ж, начнем! – сказала я, хлопнув в ладоши.

С каждым ударом колокола на академической башне я волновалась все больше и больше. Я так перед экзаменами в универе не нервничала, как в эти дни. Да чего уж, я вообще не нервничала перед экзаменами в университете! А здесь же – хотелось бегать по стадиону до потери пульса. Особенно когда стало известно о переносе даты торжества. И, соответственно, экзаменации.

Теперь до бала оставались считанные дни.

«Раз, два, три, – считала я, прохаживаясь между парами. – Раз, два, три… Осталось три дня! Мамочка!»

Одно дело танцевать самому по себе, другое – с партнером. Необходимо чувствовать его, вести, делать все легко и непринужденно. По всему залу слышались восклицания:

– Ай!

–Внимательней, пожалуйста!

–Господин маг, вы наступили мне на юбку!

–Ядрена горгулья!

–Господин маг, попрошу не выражаться! Здесь приличное общество, а не казарма!

–Приношу свои извинения, леди!

Однако дело сдвинулось с мертвой точки, чему я была несказанно рада. А еще никто не пытался начать драку и не угрожал никому расправой за то, что рука опустилась чуть ниже положенной поясницы. Лишь пару раз я услышала сердитое покашливание двадцативосьмилетней графини Беллы, которой в пару достался Эрик.

«Но на крайний случай пощечину мы сможем пережить», – думала я, наблюдая за ними.

Моей же парой на время тренировок был Рэм. Я вздрагивала, когда его рука ложилась на мою на талию, а один раз забыла сделать шаг назад, в результате чего магистр наступил мне на ногу. Я поморщилась.

– Извини!

– Нет, ты извини. Я задумалась.

– Попробуем еще раз?

– Конечно! Раз, два, три… – считала я, пока мы кружились, чтобы продемонстрировать движения парням. Девушки в этом не нуждались. Их с детства обучали бальным танцам, а потому двигались ученицы очень хорошо.

Наконец настал день экзаменации, о которой заранее меня не посчитали нужным предупредить. Госпожа-заместитель, или как там звучала ее должность, решила, что это лишнее, и захотела посмотреть на навыки парней без дополнительной подготовки.

– Раз, два, три, поворот. Раз, два… – повторяла я, когда в зал вошли магистр Вольф, леди Анита и Рэм. Я и дракон обменялись взглядами.

Парни и «студентки» разбились по парам, заиграла музыка, и мои ученики закружились.

«Раз, два, три», – считала уже про себя, главным образом, чтобы успокоиться.

Несколько раз мне показалось, что вот-вот, и сейчас кто-то наступит кому-то на ногу. Хотелось зажмуриться и заткнуть уши, чтобы не услышать возмущенного «Ай!», но нет. Парни уверенно вели по залу партнерш, а те улыбались, будто это не тренировка, а настоящий бал.

– Пусть поменяются дамами, – пожелала леди Анита.

Я все-таки на пару мгновений зажмурилась, подумав о том, что до этого бойцы танцевали только с приставленными к ним леди.

Маги послушно исполнили просьбу младшего распорядителя бала и закружились по залу, а затем еще раз сменили партнерш, и еще. От волнения я то и дело мяла пальцы, да так, что они неприятно хрустели. Это продолжалось до тех пор, пока на плечо не легла немного тяжелая рука Рэма.

– Все хорошо, – прошептал он.

– Браво! – тем временем аплодировал магистр Вольф. – Боевые маги танцуют! Если бы мне год назад сказали нечто подобное – ни за что на свете не поверил бы!

– Что ж, – сказала леди Анита, – неплохо. Надеюсь, что бал не сорвется, и дебютантки не будут разочарованы.

Когда экзаменаторы и пары ушли, я подошла к Рэму, собираясь напомнить о нашей договоренности. Неожиданно он хлопнул в ладоши. Зал наполнили чарующие звуки вальса.

– Потанцуем? – предложил Рэм.

– Потанцуем, – согласилась я.

Мы кружили по залу. Над нами мерцали стеклянные шары, на черных стенах танцевали разноцветные блики, точно звезды в ночи, когда я впервые увидела на небе дракона. Шаг, поворот, шаг, я «завернулась» в руку Рэма, прижимаясь спиной к его груди. Шаг. Хотелось подняться в воздух и лететь навстречу горизонту, а еще хотелось плакать от того, что я – не я.

– Рэм, я выполнила обещание, – сказала я, поворачиваясь к мужчине. – Пора поменять меня и маму местами.

Магистр помрачнел.

– У нас был уговор – до бала.

– Да, но парни сдали экзаменацию, значит, они готовы.

Шаг, поворот, шаг. Я покружилась под его рукой. И вновь моя спина прижата к его груди. Жар. Пылающие щеки, мурашки по коже. Как жаль, что я – не я.

– Рэм, я хотела бы вновь стать собой.

– На балу, Лина, – повторил Рэм.

Я уловила раздражение в его голосе.

– Но почему? Ты меня обманывал? А на самом деле не можешь этого сделать?

– Могу.

– А объяснить ты можешь? Или ты из тех, кто не считает нужным объяснять?

– Лина… Пойми, – Рэм замялся. – Твоя мама – невеста короля Ивона, которая принимает участие в Отборе.

Тоже мне открытие!

– И что?

– Лина…

Рэм

Как я мог объяснить ей, что если сейчас поменяю их местами, то больше мы с ней не увидимся? Вернее, наша встреча произойдет, но только на балу, где нам, возможно, будет позволено станцевать последний танец, где я первый и последний раз смогу дотронуться до нее настоящей и заглянуть в ее глаза. А затем она, будучи избранницей со знаком, скорее всего, станет королевой и навсегда будет потеряна для меня.

Внутри поднялся гнев на все и на всех: на короля, на Оракула, на традиции, на чужую невесту, к которой меня так тянуло, на ураган эмоций, который я никак не мог утихомирить в себе. На дядю, приславшего мне письмо с просьбой привести Миру и Лину во дворец. Я же отправил ему сдержанный ответ, что мы с Линой заключили договор на крови. И пока она его не выполнит, никаких визитов. Пара дней ничего не изменит.

Для себя же я решил сделать все, чтобы как можно быстрее вернуться на границу. Не хочу видеть королевскую помолвку, а тем более – свадьбу.

– Подожди несколько дней, пожалуйста, – попросил я, убирая прядь волос с не ее лица. – Всего несколько дней. Это ведь совсем немного. И ты вернешься в свое тело.

А я улечу, чтобы ничего не видеть. Жалко, что не слышать и не знать не получится. Хотя, возможно, кентавры вновь нападут на крепости, или придется отправиться в разведку, тогда я буду слишком занят, чтобы позволить себе роскошь переживаний.

– Несколько дней, Лина, – повторил я, сжимая руку чужого тела, но вспоминая ее настоящее лицо.

Она нерешительно кивнула.

Музыка прекратила играть. Послышался удар колокола.

– Мне пора, – сказала она.

И я был вынужден ее отпустить.

Сам же решил не терять времени и, пока была возможность, поспешил в самое неожиданное и нелюбимое мной место, на которое у меня с детства была жуткая аллергия. Но я не хотел откладывать визит туда даже до вечера, так как из королевского дворца поступило тревожное распоряжение привести в боевую готовность всех магов, в том числе, курсантов.

– Вам помочь с выбором, лорд? – спросила эльфийка, подходя ко мне.

– Нет, я знаю, что мне нужно.

Лина

Время неумолимо бежало вперед. И вот, наконец, настал день перед балом.

Я нервничала за своих учеников. Как они справятся завтра? Будь моя воля, я бы вновь загнала группу в танцевальный зал и отрабатывала с ними движения до раннего утра, как обычно делали мы с девочками перед соревнованиями. Но на магов неожиданно обрушились дополнительные тренировки, и о своих мне приходилось только мечтать.

Я волновалась, ходила сама на своя, вполуха слушала лекции, понимая, что, скорее всего, занятия уже бессмысленны – какой прок от них, если я уйду? Уйду… А если нет? Должны ли мы покинуть Миттинор? С чего я вообще решила, что нам надо вернуться? В конце концов, Мира могла бы позволить нам жить в двух мирах одновременно. Я прикинула возможности. А что, неплохо. Можно было бы видеться с Рэмом… если он, конечно, не против.

Мира тоже беспокоилась. Обычно уравновешенная сестра стала плохо спать, вздрагивала во сне и допустила ошибки в тесте. Получив свои результаты, я довольно улыбнулась, увидев отметку «Хорошо». Мира оторопело смотрела на свою «Удовлетворительно». Мелкая впервые в жизни получила тройку.

– Это всего лишь оценка, – попыталась я успокоить сестру. – Рано или поздно ты должна была получить нечто подобное! Подумаешь, тройка! Я и двойки получала. Ты все равно юный гений…

Но Мира меня не слушала. Она скомкала лист с тестом, бросила его в урну и ушла. Будь мы дома, я бы пожала плечами, махнула рукой и сказала бы нечто едкое из серии: «Пф! Ха-ха!», но сейчас… сейчас я будто вжилась в роль мамы, а потому поспешила догнать сестру.

– Мира!

– Отстань от меня!

– Что происходит?

Сестра шмыгнула носом и отвернулась.

– Мира, с того момента, как ты побывала у леди Аниты, тебя будто подменили. Тебя там обижали? Она говорила тебе гадости?

– Нет, Лина, мама Рэма хорошая. Просто… я еще раз видела маму.

– А почему мне ничего не сказала?

– Я испугалась, что ты подружилась с драконом.

Вот тебе и раз! Я оторопело смотрела на Миру и не знала, как реагировать на слова сестры? Злиться? А, может, посмеяться над маленькой глупой девочкой? Я выбрала самый неожиданный и трудный вариант – промолчать.

– Как она? – спросила, когда эмоции внутри улеглись.

– Плохо. Бледная. Я предложила ей сбежать домой. А она сказала, что на ней какой-то знак, который отправит ее обратно к королю из любого мира. Мне страшно. Что, если она к нам не вернется? Лина, что, если мы ее потеряем?

Я насторожилась, чувствуя, как никнут мои плечи. Знак? На ней? Или на мне? Уж не означает ли это, что я должна буду остаться в Миттиноре и выйти замуж за короля? А что, если невеста не мама, а я? Но меня даже никто не спрашивал! Это несправедливо! Я не хочу быть королевой. Я хочу… я вздрогнула от понимания своего желания. Я хочу летать по ночному небу вместе с драконом. Вот только хочет ли этого он?

Самым логичным было бы отправиться на поиски Рэма, но я… я пошла на стадион. Мне хотелось пробежаться. Кроме того, интуиция подсказывала, что там мы не разминемся.

Приятная прохлада летнего вечера взбодрила и пробудила спрятавшийся оптимизм.

«Еще ничего неизвестно, – подбадривала я саму себя, уверенно двигаясь в сторону спортивного поля. – Паниковать рано. Возможно, Мира что-то неправильно поняла!»

Я не ожидала, что вечерний стадион окажется пустым. Обычно в это время здесь тренируются, играют и устраивают между собой бои маги. Они шутят, свистят, кричат. Сегодня же здесь было тихо, будто уже наступила ночь, хотя на горизонте только догорало солнечное пламя.

А потом я приметила человека, которого совсем не думала здесь встретить. Сальвадор сидел на трибуне, опустив голову. Кудрявые волосы закрыли его лицо. Услышав мои шаги, он выпрямился и посмотрел на меня.

– Привет, – поздоровалась я с парнишкой.

– Здравствуйте, леди Лина, – ответил он.

Я была не в том настроении, чтобы болтать по душам, а потому привычным жестом скинула туфли и побежала по мягкой зеленой траве. Солнце уже закатилось, лишь на горизонте алела полоса, разделявшая мир света и ночи. Украдкой я поглядывала на небо, надеясь увидеть дракона, но Рэма там не было.

– Леди Лина, – услышала голос Сальвадора. – Позвольте задать вам вопрос?

Я остановилась.

– Да, конечно.

– Леди Лина, если девушка отказывает, это означает: «Я уверена, и ничто не изменит моего мнения» или «Наверное, может быть, не знаю, давай обсудим в следующий раз»?

Я не удержалась и присвистнула.

– Зависит от ситуации. О чем вы говорили, в какой обстановке, кабыли интонации голоса, какое выражение лица…

– Удивленное, пожалуй, – ответил Сальвадор.

Я развела руки в стороны. Парень вздохнул.

– В последнее время мы стали неплохо общаться и в библиотеке, и в оранжерее, и в столовой. Я думал, что у меня появился шанс. Но потом я рискнул и пригласил Эмму на танцы. Она удивилась, отказалась, а затем ушла.

– Рядом был кто-нибудь?

– Я не обратил внимания, – смутился Сальвадор.

– Слушай. Пошли ей букетик цветов с запиской: «Буду ждать там-то, во столько-то». Только имя свое не пиши. А дальше – что будет, то будет!

– А вы уверены, что это сработает?

– Нет. Но я бы пришла. – И вновь посмотрела на небо, на котором только начали зажигаться звезды. Никого.

– Спасибо, – сказал Сальвадор. – Я тогда пойду. Попробую.

Парнишка встал и ушел, а через несколько мгновений его место занял другой.

– Хороший совет, – сказал Рэм. – Надо бы запомнить.

– Всегда пожалуйста. Обращайся, – ответила я, не сводя взгляда с неба.

– Лина, я здесь.

– Я заметила.

Некоторое время мы молча сидели в сгущавшихся сумерках. Я думала о странных жизненных обстоятельствах, в которые угодила. О чем думал Рэм… Я бы многое отдала, чтобы узнать, о чем думал он!

– Полетаем? – неожиданно предложил он.

– Ты знал, что на мамином теле знак? – наконец решилась я задать вопрос.

Рэм нехотя кивнул. На его лице читалось разочарование.

– Что это означает?

– Единорог появляется на запястье избранниц, которых Оракул подобрал для короля. Твоя мама – единственная на Отборе, у кого есть этот знак.

– А почему у остальных его нет?

– Без понятия.

Черная прядь, выбившаяся из хвоста, пересекла его лицо. Хотелось убрать ее, чтобы она не мешала, но я не решилась этого сделать.

– А когда мы поменяемся местами, он останется со мной или перейдет к маме?

– Знак привязан к крови, которая внутри тебя.

Вот же… волшебный мир!

– Поменяй нас, – попросила я, вновь переводя взгляд на звездное небо.

– Лина!

– Нечего бежать от судьбы. Какая разница сейчас или завтра?

Глава 23

Лина

К тому времени, как мы прибыли во дворец, погода испортилась. Стал накрапывать мелкий колючий дождь. У парадного входа нас встретил мужчина, походивший на Рэма, вот только он был гораздо бледнее магистра, а его лоб пересекал старый шрам.

Он проводил нас в покои мамы, где мы наконец-то обнялись. Это было так хорошо! Меня переполнили радость и безграничная любовь, будто я вернулась в детство, когда никаких разногласий не было. Но уже в следующий миг нас попросили встать рядом и взяться за руки. А затем я почувствовала головокружение.

Открыв глаза, я поняла, что уже в своем теле, а мама – в своем. С опасением посмотрела на руку, где красовался сине-фиолетовый единорог.

– А я-то надеялась, – сказала я, разглядывая переливающийся знак. И ведь даже о побеге не подумаешь, Мира сказала, что он вернет меня обратно из любой точки королевства и даже из другого мира.

– Оставьте нас, пожалуйста, наедине, – попросила мама, прижимая к себе меня и Миру.

– Приношу извинения, леди, – ответил архимаг, – но Ходящая выйдет с нами. И я вынужден настаивать, чтобы до бала девочка находилась под присмотром дворца.

– Лорд Найт, что вы имеете в виду? – возмутилась мама.

Архимаг, кажется, слегка покраснел.

– Лана… леди Лана, мы же с вами понимаем, чем все может закончиться? Я не могу сейчас рисковать, – ответил мужчина. – В общежитие Академии сила студентов гасится. Поэтому вы смело можете ночевать там, но под присмотром Теней.

Мужчины и насупленная Мира вышли за дверь.

– Мам, что за ерунда? Я не хочу замуж за короля! – сказала я, продолжая рассматривать единорога, когда мы остались одни.

– Я до последнего надеялась, что он перейдет следом за мной, – сказала мама, обнимая меня и гладя по голове.

– Она действительно работает? Ты пробовала сбежать?

– Нет, не пробовала. Вначале я не знала, как найти вас, а когда нашла, – мама осеклась. – В общем, я не могла уйти. Не бойся, родная, мы что-нибудь придумаем. – Попыталась она успокоить меня.

– Вам пора, – сказал, возвращаясь в комнату, архимаг.

Я улыбнулась маме и посмотрела в глаза Рэма. Но он отвел взгляд в сторону.

– Будь осторожна, – попросила мама.

Я кивнула. А затем осталась одна в незнакомой обстановке: картины, камины, подсвечники – ничего интересного. Я прошла в пустую и грустную темную спальню, до этого принадлежавшую маме. Для начала выглянула в окно и заметила балкон, выход на который был из соседней комнаты.

Не теряя времени, благо, что уже наступила ночь, выскочила на него и прикинула расстояние до земли.

«Не так уж и далеко», – пронеслось в голове.

А куда я пойду дальше, ночью? Но последний пункт меня совсем не пугал, потому что я была готова бежать куда угодно, лишь бы оказаться подальше от этой роскоши и красоты. Кажется, те деревья, подсвеченные парящими огнями, смотрятся вполне гостеприимно.

Я вернулась в комнату, сорвала с кровати простынь и хотела привязать ее к балконным перилам, когда от стены отделилась тень, и уже в следующий миг мужские руки мягко отобрали у меня шелковую ткань. Пришлось идти обратно.

А может, стоило попробовать спрятаться во дворце? Вон он какой огромный, и людей здесь много, вдруг не найдут! Но едва я открыла дверь, как вновь из стены вышли тени.

– Леди чего-то желает? – спросил безликий силуэт.

«Чтоб вы все испарились!» – подумала я, возвращаясь в комнату.

В одежде я легла на кровать, чувствуя себя узницей, ну или принцессой, заточенной в башне. Мне было грустно и одиноко.

Проворочавшись, кажется, целую вечность, я заснула.

Мне приснился темный коридор. Справа и слева от меня тянулись двери. Я удивленно озиралась по сторонам, рассматривая бесконечную череду дверей – деревянных, стеклянных, железных. Я подошла к первой и дернула за ручку. Медленно она отворилась.

За ней оказался благоухающий сад, где у ручейка сидела светловолосая женщина в красивом алом платье и отрывала лепестки от цветка. Она подняла голову и удивленно посмотрела на меня.

– Кто вы?

Я испугалась, поспешила закрыть дверь и прошла немного вперед по коридору. Двери, двери, двери, кругом были одни двери. Я решила приоткрыть еще одну. И оказалась в комнате, очень напоминавшей гостиничный номер. На кровати лежала шатенка старше меня года на два.

– Кто ты такая? – испугалась она.

Соседняя дверь открылась, и из ванной вышел Паша. На нем не было ничего, кроме банного полотенца, обмотанного вокруг бедер.

«Забавный сон», – подумала я и, не удержавшись, рассмеялась.

– Лина? – спросил Павел, недоуменно глядя на меня. – Как ты здесь оказалась?

Я растерянно пожала плечами, глядя на мужчину, ровесника моей мамы, которому совсем недавно я была готова подарить себя.

– Не поверишь. Случайно. Знаешь, я рада, что ты не скучал!

Паша посмотрел на девушку, прикрывавшую грудь простыней.

– Извини, – сказал он. – Ты так внезапно убежала из ресторана. А потом я подумал, что Лана права.

Честно говоря, я ничуть на него не обиделась. Ведь так получилось, что сама ни разу о нем не вспомнила.

– Слушай, я пойду?

– Конечно, – сказал Павел.

– Хорошего дня. Передавай привет жене.

– Какой жене? – послышался голос шатенки. – Паша, ты что, женат?

– Я…

А я уже открыла дверь и вновь оказалась в знакомом коридоре, полном дверей, и открыла ту, что была напротив.

За ней оказалась дворцовая терраса под сводами теплого летнего вечера. Я увидела девушку в бальном платье цвета лунного камня, которая стояла у балюстрады. Неожиданно она повернулась, и я узнала в ней себя.

В этот момент земля под моими ногами задрожала.

Раздался взрыв. Воздух заполнили миллиарды блестящих осколков. Кружась, они повисли в воздухе.

Незнакомый мужчина взлетел на террасу. Плащ развевался вокруг него, как и длинные волосы, делая похожим на черное приведение. Его глаза с ярко-серыми радужками, пересеченными белыми лучами, уставились одновременно и на меня, и… на меня вторую.

– Здравствуй, принцесса, – протянул он. – А говорили, что ты бездарная. Никому нельзя верить.

Другая я оторопело хлопала глазами и озиралась по сторонам. Я же реальная вздрогнула и проснулась.

А за окном только занималась робкая заря.

Рэм

Что-то внутри меня пробудилось. Это что-то разлилось пламенем ярости по венам. Я вышел от Грэхема, никого и ничего не видя и не слыша.

В голове крутился разговор с дядей:

«Рэм, что у тебя с Линой?»

«Я просто ей помогал».

«Уверен? Мне показалось, что она тебе не безразлична».

«Она хорошая девушка, дядя. Помогла мне подготовить парней. Если тебе кажется, что, она мне нравится – ты не ошибся».

«Только нравится?»

«Да!»

«Рэм, она избранница Оракула, а ты всегда был благоразумным парнем. Я могу рассчитывать на твой здравый смысл?»

Взгляд дяди прожигал, но я выдержал его и ответил:

«Да».

Я вернулся в Академию, вне себя от переполнявших эмоций.

– Сэм, собирай вещи, – приказал слуге, хотя понимал, что покинуть Академию до бала мне никто не даст – парни должны явиться туда с куратором. Без меня их не пустят, а подготовить документы на замену сопровождающего никто не успеет. Но было спокойнее просто от того, что вещи готовы, и в любой момент… почти в любой момент я смогу загрузить их в повозку, а сам улететь.

Мне не хотелось никого видеть и слышать, но моему желанию не суждено было исполниться – в дверь постучали.

Я открыл. На пороге стояли Мира и Ли… Лана.

Та же женщина, но другая. «Ураган», который носился по Академии, сметая все и всех на своем пути, пропал. Не было больше «мамы Лины», говорившей, что она не катается на первых встречных драконах. Женщина, стоявшая передо мной, обладала спокойным и добрым, мудрым взглядом. Эта женщина могла бы стать королевой, если бы судьба не распорядилась иначе.

– Добрый вечер, – сказал я, наклонив голову.

– Вы Рэм? – спросила Лана.

Я вздрогнул от привычного и одновременно незнакомого сдержанного голоса.

– Я хотела попросить вас о помощи. Вы же поедете завтра на бал?

Краем глаза я посмотрел на своего слугу, старательно укладывавшего вещи. Разве у меня есть выбор?

– Я бы хотела там оказаться, – тем временем продолжала Лана, – но не знаю, как это сделать. Я больше не невеста и не знатная леди. А Мира сказала, что вы племянник лорда Найта…

– Вы можете поехать туда даже без меня, так как считаетесь преподавателем, – ответил я, а сам почувствовал неловкость: если она поедет туда одна, Лина расстроится из-за того, что я оставил ее маму и сестру без контроля. Почему-то не хотелось, чтобы она думала обо мне плохо. – И я, конечно же, буду вас сопровождать.

– Спасибо! – улыбнулась женщина. – Я просто очень волнуюсь за Лину.

– Перестаньте, леди, она во дворце, – сказал я, чтобы подбодрить ее. – Там особенная магия…

– Но кому-то удалось отравить меня в обход этой магии.

Мое сердце сжалось. Грэхем ничего об этом не говорил. Если бы я знал, ни за что не позволил бы Лине уехать туда сегодня.

Всю ночь я парил в небе над стадионом, даже боясь смотреть в сторону дворца. И вернулся к себе только тогда, когда забрезжили первые лучи рассвета.

Весь день я занимался рутинными делами, гоняя парней, готовя бумаги для отбытия из Академии и возвращения на границу, и не заметил, как наступил вечер. Пришлось взять себя в руки и собираться на бал. Чуть позже ко мне пришли Лана и Мира, Я с удивлением обнаружил, что на женщине было голубое платье с анютиными глазками – то самое, которое Лина выбрала для визита во дворец…

– Вы собрались в этом на бал? – невольно вырвалось у меня.

Женщина развела руки в сторону.

– Больше у Лины ничего нет, не считая мужских брюк и рубашки, – Лана покраснела.

Я тоже.

– Заходите, – сказал, впуская женщину и девочку к себе в апартаменты. А затем открыл шкаф, выпуская Сэма.

Лана вздрогнула и испуганно стала разглядывать моего слугу, пятясь в сторону двери.

«Она не сможет снести голову скелету», – думал я, вытаскивая на вечерний свет платье, которое купил для Лины, так как думал, что мы пойдем на бал вместе.

– Можете взять его.

– Спасибо, – ответила потрясенная Лана.

– Это же то самое, – прошептала Мира.

Лана посмотрела на дочку, а затем на меня.

– Пусть это останется нашей тайной, – попросил я девочку и вышел из комнаты, чтобы леди смогла переодеться.

Лина

Весь следующий день меня трясла мелкая дрожь и из-за сна, и из-за предстоящего бала. Я ощущала себя жертвой, когда меня причесывали, завивали волосы и аккуратно укладывали локоны вдоль спины, красили, застегивали на мне платье цвета лунного камня, расшитого звездами. Оно было потрясающим, но казалось, что я заключена в глыбу из льда. Я вспомнила платье, которое я и Мира видели перед поездкой во дворец. Хотела бы я быть сейчас в нем и готовиться танцевать ночи напролет.

А еще я молилась о том, чтобы мама что-нибудь придумала. О Рэме же я старалась не думать. Незачем тешить себя пустыми надеждами. Он в первую очередь боевой маг, магистр и только потом… кто потом? Разве он мне что-то говорил? Нет. Напридумывала себе глупостей!

– Вы очаровательны, милая! – сказала леди Кира. Она была в черном платье, украшенном бесчисленным количеством белых и синих лент, точно взбитыми сливками.

Когда главная фрейлина признала «невесту» готовой для выхода свет, меня повели по пустым мрачным коридорам. Я чувствовала себя маленькой и беспомощной посреди пугающей чуждой королевской роскоши. Очень хотелось сбежать, как в моем сне.

Вот бы открыть дверь и оказаться… где? Я задумалась. А коридор уже закончился, я спускалась по широкой лестнице, украшенной цветочными гирляндами. Слева и справа от меня парили маленькие разноцветные звезды. Они подлетали ко мне и оседали на коже, заставляя ее мерцать.

Наконец настал тот миг, когда большая парадная дверь открылась, выпуская в холл яркий свет, гвалт, музыку.

– Леди Лана из Предгорья, – объявил меня церемониймейстер.

Услышав имя мамы, я вздрогнула. А потом вспомнила, что я же сейчас вновь вроде как за нее. Я всячески старалась не быть похожей на маму, все делала наоборот, а в итоге то в ее теле оказалась, то называюсь ее именем. Смешно.

А затем я вошла в зал.

Толпа нарядных людей разошлась от меня в стороны, точно вода, что встретилась с камнем. Я смотрела на них, понимая – далеко не все эти взгляды дружелюбные. В чьих-то глазах читалось высокомерие, в других – любопытство.

Я прошла до постамента, на котором стоял трон.

Мужчина, очень похожий на папу, подал мне руку. Однако он почти не смотрел на меня. Я искала хоть какую-то поддержку, хоть в ком-то, хоть в чем-то. И я нашла ее во фреске на дальней противоположной стене, на которой был изображен дракон.

А потом сердце радостно подпрыгнуло – я заметила маму. Я не могла поверить своим глазам – на ней было то самое платье, которое мы видели в магазине. Откуда оно у нее? Неужели…

А мама едва заметно помахала рукой. И мне жутко захотелось сбежать с постамента, ворваться в толпу и броситься маме на шею, чтобы она увела меня отсюда как можно дальше. Но я продолжала стоять и смотреть на толпу незнакомых разодетых людей. Рэма среди них не оказалось.

Король взял меня за руку и повел в центр зала. Заиграла музыка, и мы начали танец. Как только он был завершен, послышались аплодисменты, а затем Главный церемониймейстер объявил:

– Бал объявляется открытым!

Стоявшие вдоль стены молоденькие девушки напряженно обмахивались веерами. К ним подходили мои ученики, кланялись и приглашали на танец. Я наблюдала за их движениями. Неплохо. Очень неплохо. Лишь один слегка запнулся, но, кажется, это заметила только я.

Глядя на них, я поймала себя на мысли, что завидую. Мне хотелось сбежать, вернуться на стадион, а еще лучше – в небо над ним. Небо. Как мне его не хватает.

Рэм

Я собирался покинуть дворец, но, уже спускаясь по лестнице, остановился и на свою беду обернулся. В темной ночи за ярко-освещенными окнами виднелись силуэты танцующих пар. Это был последний бал, на котором избраннице Оракула позволялось танцевать с кем-то, кроме короля. Это был мой последний шанс прикоснуться к настоящей Лине.

«Да и разве это правильно – уходить, не попрощавшись?» – спросил внутренний голос, жутко напоминающий мамин.

Хороший повод был найден – я вернулся. И глядя на растерянную Лину, сидевшую в одиночестве на троне, на которую даже жених не смотрел, готовую сбежать, стоит ей дать повод, я почувствовал себя мерзавцем. Я не имел права ее бросать. Ей нужна поддержка. И как только церемониймейстер объявил о танце невест, я незамедлительно подошел к трону и поклонился.

– Сир, позвольте пригласить… – запнулся, силясь произнести слова: – Вашу леди?

Ивон кивнул.

– Леди? – обратился к девушке.

Лина смотрела на меня, будто сомневалась, что я настоящий, а не иллюзия.

Она нервничала.

– Рэм, все смотрят на нас, – прошептала она, когда мы вышли в центр зала.

– Я заметил…

Лина

– Рэм, наши мамы смотрят на нас.

– Знаю.

И Рэм поцеловал кончики моих пальцев. Я же залилась краской.

– И король… Он может казнить тебя за неподобающее поведение.

Магистр побледнел.

– А ты намажешь меня лекарством для единорогов, и я воскресну.

Я не выдержала и рассмеялась.

– Ты так и будешь все мои ошибки припоминать? Обещаю, я больше никогда не буду так делать, хотя признай – оно помогло.

– К сожалению, не будешь. Но я очень рад, что хотя бы один урок ты усвоила. Готова?

Заиграла музыка. Звуки скрипок, флейт и рояля завораживали. Ноги сами начали чертить узор по мраморному полу. Сверху на нас сыпались звезды. Рэм вел меня, придерживая уверенной сильной рукой. Шаг, шаг, поворот. В какой-то момент я почувствовала головокружение.

Рэм был замечательным партнером!

– Давно хотела спросить, почему ты не любишь танцевать?

– Я люблю танцевать. Учитель даже считал меня талантливым, но в свое время меня слишком часто вывозили на мероприятия подобного рода. Мама всячески хвасталась моими успехами, а еще надеялась, что светская жизнь покажется мне интересной.

– А ты?

– А я сбежал в армию.

Шаг, поворот.

– Рэм?

– Что?

– Ты замечательный партнер!

Рэм усмехнулся.

– А ты замечательный учитель.

Я оторвала взгляд от темных глаз магистра. Слева и справа от нас кружились пары: парни из Академии и девушки, здесь же и дамы с программы вольнослушателей. Я отметила среди них одну из своих пар – Эрик и Белла. Маг и молодая графиня, бывшая в разводе с мужем, старались держаться друг от друга подальше. Однако в их отношениях чувствовалось напряжение. А я еще гадала, почему это Сальвадор лишился своего главного конкурента?

Рэм был так близко. Мне хотелось положить голову на его плечо.

Жалко, что я не знала – будет он возражать или нет.

Жалко, что я знала – королевской невесте этого делать нельзя.

Музыка закончилась. Но мы продолжали держаться за руки. Если бы Рэм предложил сбежать. Если бы он схватил меня и бросился прочь из зала, я бы без возражений последовала за ним. Но он ничего подобного не предлагал. А потом он спохватился и поклонился. А я сделала неловкий реверанс и вернулась к трону.

– Ваше величество, когда вы объявите?.. – спросила, присаживаясь на свое место.

– В самом конце бала, – равнодушно ответил Ивон.

М-да, веселая жизнь меня ожидает во дворце. А может, попробовать сбежать прямо сейчас, когда все веселятся? Вот только чем это обернется для мамы, Миры и Рэма? Вдруг их обвинят в пособничестве? Надо проветриться, надо пройтись, прогуляться на свежем воздухе – жалко, что пробежаться не получится! – и подумать.

– Вы не будете против, если я выйду на террасу? Здесь слишком душно.

Ивон кивнул.

Рэм

Надо было перевести дух и понять, как действовать дальше. Как бы мне не хотелось сбежать, я не чувствовал себя в праве покидать Лину до того, как ее объявят невестой. Я не знал, как поступить. Что правильнее: остаться или уйти?

Я покинул зал и направился в сторону сада, когда меня окликнула мама.

– Рэм!

– Здравствуй, мам, – сказал, стараясь улыбаться.

А вот мама решила не надевать маску любезности:

– Рэм, как ты можешь! У тебя совсем совести нет? Тебе вообще на всех наплевать?

– Мам, ты о чем? – спросил я, не понимая, что она имеет в виду, и оттого чувствуя неловкость.

– Зачем ты так поступаешь? – продолжала мама. – Если тебе нравится леди Лина… Хвост единорога! Не разбивай ей сердце! Не надо просто развлекаться, влюбляясь в это время в недостижимых королевских невест! Мужчина ты или кто, в конце концов?! Она уже потеряла любимого… Ты хоть понимаешь, что это такое? Ты понимаешь, как непросто решиться на новую жизнь?! Никогда не думала, что воспитаю черствого эгоиста!

Мама развернулась и ушла.

А я стоял и думал о том, как объяснить маме, что Лина вернулась в свое настоящее тело, которое отмечено знаком Оракула. Единственная невеста на Отборе, благословенная предками. Чужая. Не моя. Мне теперь нельзя даже смотреть в ее сторону.

А затем тень обрела материальность, и из нее вышел дядя. Замечательно! Кажется, члены моей семьи сговорились и решили устроить мне головомойку. Но у меня не было ни малейшего желания общаться с Грэхемом.

– Ты солгал мне, – сказал дядя без лишних приветствий, преграждая мне путь.

– С чего ты решил?

– Она не нравится тебе.

Я усмехнулся.

– Ты влюбился.

– Разве это имеет значение?

– Не знаю. Весь этот Отбор изначально пошел не так. Мне теперь все внушает опасения. Я просто прошу тебя, не натвори глупостей. Ты знаешь, что похищение невесты – это не только смертная казнь вам обоим, но и… Рэм, Оракул призвал невесту сам, без просьбы Ивона. Просто так он этого делать не стал бы.

Я слушал дядю, борясь с желанием обернуться в дракона и разнести весь дворец.

«Это несправедливо, – хотелось сказать мне. – Она не любит Ивона. Ивон не любит ее. Я видел, он даже не смотрел в ее сторону!»

Но дядя был прав. В первую очередь, я боевой маг. И только потом некто, испытывающий чувства.

Что будет лучше для Лины? Моя поддержка или ее отсутствие? Кажется, ответ нашелся: для нее окажется лучше, если я не натворю глупостей.

Я выскочил во внутренний двор, обернулся драконом и взмыл в воздух, чтобы как можно быстрее вернуться в Академию. Кромсая крыльями облака, я летел в сторону своего временного дома.

Входя в свои комнаты, я почувствовал, как пламя Сотворенного духа, приставленного к Мире, сжалось.

Мира

Мама сидела на кровати Лины и о чем-то думала, иногда высказывая мысли вслух.

– Наверняка есть выход! – говорила она. – Наверняка что-то можно сделать! Я попробую завтра поговорить с лордом Найтом. Он обязательно либо что-нибудь придумает, либо даст совет.

Но девочка не доверяла бледному черноволосому мужчине со шрамом на лбу, запретившем ей находиться рядом с Линой. Нет. Он последний, от кого она ожидает помощи. Нужен тот, кто сможет убрать метку с руки сестры и освободит ее от всех обязательств. И тогда девочка просто уведет Лину и маму домой.

Мира была умной, а потому в ее голове уже созрел план по освобождению Лины. Всего-то и надо – дождаться начала королевского бала, когда она останется одна и попробует осуществить задуманное.

– А кто присмотрит за Мирой? – спросила мама у магистра Рэма на следующий день. – Не бросать же ее одну в Академии.

Рэм задумался.

– Думаю, самое лучшее – взять Миру с собой во дворец, – ответил магистр спустя некоторое время. – Возможно, мама или Грэхем подскажут выход. А нет, я проведу вас в зал и побуду вместе с Мирой.

Девочка запаниковала. Если магистр Рэм всегда будет рядом с ней – ее план сорвется. Нет, этого ни в коем случае нельзя допускать! Всю дорогу до дворца она сжимала кулачки и молила, чтобы леди Анита согласилась приглядеть за ней.

И ее желание почти исполнилось. Вот только она осталась не на попечении мамы магистра, а под присмотром одной из гувернанток принцессы.

Оказавшись в комнате одна, Мира решилась попробовать претворить в жизнь свой план. Она достала из кармана платья мелок и нарисовала на стене дверь с замочной скважиной, думая о добром волшебнике. Оценив свою работу критическим взглядом, вставила ключ и повернула его. Дверь тут же стала материальной и открылась.

Мира шагнула в темное прохладное помещение.

Сотворенный дух, паривший над ее плечом, заколебался.

– Все хорошо, Светик, – сказала девочка. – Волшебник поможет освободить Лину, а потом мы вернемся домой.

– Что ты тут делаешь? – спросил голосок за ее спиной.

– Быстро вернулась в комнату, мелкая! – сказала Мира, точь-в-точь, как Лина, даже интонации голоса частично совпали.

– Сама ты мелкая! – топнула ножкой Жанна. – А я принцесса. Где хочу, там и хожу! И ты мне не указ!

Но Мира не обратила внимания на капризную эгоистку – она обходила саркофаг в поисках замочной скважины.

– Так что ты делаешь? – спросила Жанна более спокойно, понимая, что требованиями ничего не добьется, в то время как любопытство требовало немедленного удовлетворения.

– Ищу доброго волшебника, способного исполнить любое желание.

– Разве так бывает? – сомневалась Жанна.

«А еще в волшебной стране выросла!» – подумала Мира.

– А что ты хочешь загадать?

– Не твоего ума дела!

– А мне можно будет загадать желание?

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты маленькая! И ключ только у меня, – сказала Мира, обнаружив скважину и снимая с шеи ключик.

А затем вставила ключ в замок и повернула его…

Глава 24

Грэхем

Десятки людей в зале кружились, говорили, смеялись. Но среди всех я искал только одну – Лану. Я увидел ее, когда она входила в зал в сопровождении Рэма. На какое-то мгновение почувствовал укол ревности, вспомнив, как Анита утверждала, что у племянника роман со зрелой женщиной. Надеюсь, это просто сплетни.

Темно-синее, почти черное платье, расшитое чем-то похожим на звезды, делало Лану невероятной, притягательной, загадочной. Десятки пар мужских глаз с интересом наблюдали за ней. Благо, что Лану ничего не интересовало, кроме дочери, сидевшей рядом с королем.

Все время, пока Рэм танцевал с Линой, я не спускал с нее глаз. А затем отлучился лишь на несколько мгновений, чтобы поговорить с племянником. Вернувшись, обнаружил, что она уже пропала. Сердце тревожно кольнуло. Я решил применить магию, чтобы не тратить время на поиски. Тонкий зеленый луч привел меня в зал памяти, где висели портреты Нордонов.

Лана стояла спиной ко мне и рассматривала их.

Я подошел к ней, не зная, с чего начать.

– Доброго вечера, лорд Найт, – сказала женщина, даже не поворачиваясь ко мне.

– Доброго вечера, леди Лана.

Тишина.

– Вам очень идет это платье, – попробовал я начать светскую беседу, которую никогда не умел вести. Но ведь можно хотя бы попытаться?

– Спасибо. Только оно было куплено не для меня, а для Лины.

Вновь тишина.

– Мне не девятнадцать лет, а сорок. Я вдова, и у меня две дочери, – сказала она, продолжая разглядывать Нордонов.

– Мне сорок три. Я никогда не был женат и у меня нет детей, что, наверное, выглядит крайне подозрительно для любой здравомыслящей женщины.

– Вы… такой требовательный?

Я не удержался и усмехнулся.

– Я просто никогда не думал, что доживу до этого возраста. Я видел, как справлялась с горем сестра. Мне не хотелось, чтобы моя жена прошла через нечто подобное.

– Благородно.

Мне показалось, в ее голосе проскользнула издевка.

– Почему вы ушли из зала?

– Я надеялась, что ты пойдешь за мной. Хотела поговорить наедине, – призналась женщина, а я против воли насторожился, понимая, о чем, вернее, о ком сейчас пойдет речь.

И не ошибся.

– Я смотрю на все эти лица и думаю, как же они жили? – сказала она, не сводя глаз с портрета кронпринцессы Ангелы. – Оракул ставил метку, затем проводился Отбор, а что, если побеждала нелюбимая? Как жить с ней потом? Мириться? Я переживаю за Лину. Мне бы хотелось для нее другого будущего.

– Какого?

– С любимым человеком.

– Непозволительная роскошь для королей.

– Грэхем, неужели ничего нельзя сделать? Должен же быть какой-то выход! У меня сердце разрывается от понимания, что она несчастна, а я ничего не могу сделать. Может, поменять Лину с другой девушкой подходящего возраста? Пусть тело с меткой достается королю, но она сама имеет право на ту жизнь, которую хочет.

– Лана, прости. Но я не могу рисковать, особенно сейчас, когда в королевстве очень напряженная обстановка. Оракул почему-то выбрал ее. Ему надо, чтобы именно Лина вошла в династию Нордонов. Она должна быть целостной. Иначе я не знаю, чем это может обернуться…

А рассказывать о том, что на границе вся армия приведена в боевую готовность, что в столице развернуты гарнизоны из-за возможности нападения кентавров, нагов и освобождения Энека, я не имел права.

– И все равно! Лорд Найт…

– Грэхем.

– Грэхем, почему так важно слушаться Оракула? Почему нельзя пойти против его воли?!

– Оракул дает наследникам силу и защищает королевство от ураганов, засухи, наводнений. Стоит нарушить этот договор – на плечи жителей падет непосильная ноша. Такого короля немедленно уберут в первую очередь лорды, крестьяне которых вымрут или поднимут восстания, чтобы поставить нового Нордона.

– Но как тогда Ивон решился на ослушание?

Я грустно усмехнулся, вспоминая короля.

– Поверь, он уже расплачивается за свою ошибку.

Лана отвернулась, я видел, как ее плечи подрагивают. Я не удержался и прикоснулся к ним, боясь, что она скинет мою руку. Но нет. Притихла. Стоит и не оборачивается. Тогда я сам развернул ее к себе, а затем обнял. Это странное, странное чувство – желание позаботиться, успокоить, защитить, почти неведомое мне до этого дня.

Так мы и стояли в тишине.

Щекой Лана прижалась к моей груди. Я бы хотел ее поцеловать, но сейчас, стоя перед галереей Нордонов и глядя на знакомые лица, ощущал некоторую неловкость. Все-таки еще вчера именно она должна была стать частью этой семьи, знакомой каждому жителю королевства с детства.

Короли, королевы и их наследники в парадных одеяниях сидели на троне, позируя художнику. Руки женщин были обращены к зрителям таким образом, чтобы каждый мог видеть метку цвета индиго, присущую всем избранницам Оракула. А затем я заметил фиолетового единорога на запястье кронпринцессы Ангелы, жившей двести лет назад.

– Лана, извини, – сказал, отстраняясь от женщины.

Я создал шар, усиливающий освещение, и прошел по всей галерее, отыскивая портреты кронпринцесс, которых по пальцам можно было сосчитать. Кроме Ангелы, здесь были еще Фаина, Дарина и Ниона. И у всех имелся фиолетовый единорог, а не синий.

Холод пробежал по позвоночнику. Оракул!

Я подбежал к Лане, по привычке беря ее за руку, чтобы посмотреть на знак. Вспомнил, что теперь он у совершенно другого человека – девятнадцатилетней девушки, находившейся сейчас в зале.

Вот она – та самая очевидная вещь, которую мы все знали, но благополучно забыли. Ведь предпоследней кронпринцессой была та самая Ангела. А потом у королей Говарда, Патрика, Рональда, Дэрека рождались только сыновья, и лишь у Ивона не так давно появилась дочь – маленькая Жанна, которой суждено повзрослеть и обзавестись королевской меткой только через десять лет. И это будет означать ее готовность выйти замуж.

Вот он ответ на вопрос Ивона: как Оракул притянул невесту, если он не просил его об этом? Оракул и не притягивал. Он вернул домой отбившуюся от рода совершеннолетнюю принцессу.

Но если в Лине течет сильная королевская кровь, то кто ее отец? Не Энек точно.

– Лана, кто был твоим мужем?

– Гриша. В смысле, Григорий Регулов, – ответила женщина, бледнея.

Григорий – Грегори? Ходящий между мирами, ушедший несколько лет назад в другой мир и унесший с собой тайну.

– Надо немедленно найти Ивона и Лину! – сказал, применяя заклинание поиска

Глава 25

Энек

Как только ключик повернулся, крышка саркофага чуть отъехала в сторону. А затем дверь в склеп открылась, и туда вошел мужчина, над рукой которого парило синеватое пламя. Его сопровождал скелет и женщина, которую Мира уже видела во дворце, когда они прибыли туда с Линой в первый раз.

Тем временем пламя сорвалось с ладони мужчины и подлетело к телу, которое все еще неподвижно лежало в саркофаге, охватило его. Энек повернул голову направо, налево, разминая задеревеневшие позвонки, а затем повернулся в сторону скважины, где по-прежнему торчал ключ, открыл глаза и улыбнулся.

– Доброго вечера всем собравшимся, – протянул мужчина, поднимаясь и потирая руки и ноги.

Мира отпрянула в сторону. Жанны было не видать.

– Вы волшебник? – спросила девочка.

– О да, – ответил Энек. – Чего желаешь, милое дитя?

– Я бы хотела, чтобы моя сестра Лина перестала быть невестой, – робко попросила девочка.

Мира догадывалась, что, кажется, сделала что-то не так. Но она же умная, избранная! Разве она могла ошибиться?..

Светик из небольшой огненной капли вырос в джинна, нависнув над хозяйкой и злобно оскалившись, глядя на пробужденного.

– Исполню твое желание с огромным удовольствием, избранная, – улыбнулся волшебник.

А Светик уже летел на него, пытаясь ударить зеленоватыми кулаками. Но Энек выставил щит, и в следующий миг применил заклинание, направляя его в грудь джинна. Сотворенный дух вновь обернулся огненной каплей. Несколько мгновений он пульсировал, точно вырванное сердце, а затем остановился и рассыпался на искры.

Мира заплакала.

– Жорж, проследи, чтобы наша освободительница никуда не сбежала. Особенно в другие миры. Ты меня понял?

– Да, ваше высочество!

В том, кого волшебник назвал Жоржем, Мира узнала дядю Егора.

– Вы искали ключ, – проговорила она, пятясь назад. А к ней уже подходил сотворенный скелет, готовый схватить девочку. – Зачем?

– Чтобы освободить волшебника, Мира, – ответил папин друг. – У тебя есть желание помочь сестре. А у меня – наказать короля, который лишил меня и мою возлюбленную счастья.

Тем временем волшебник, окутанный синим пламенем, поднялся в воздух и вылетел из склепа. В следующий миг земля задрожала.

Мира осталась вместе с дядей Егором. Она была умной девочкой – физическая сила, ловкость и быстрота не про нее. Но сегодня, как назло, в голову ничего не шло – никаких хитрых планов по избавлению от захватчиков и сотворению двери.

Она вспомнила, как Лина справилась с Сэмом магистра Рэма. Но Лина сильная, она все может. Получится ли у нее – неловкой «тортинки», «пончика» – одолеть слугу? Но Лины рядом не было, и Светика тоже.

Создать искры из-за волнения не получалось. Девочка пробовала снова и снова, пряча руки за спиной. Нарисовать дверь и открыть ее ключом тоже оказалось невозможным из-за того, что ключа у нее больше не имелось – волшебник забрал его с собой.

Мира была близка к панике, особенно в тот миг, когда к ней подошел скелет, а затем и второй. Их костлявые руки протянулись к девочке. Она закричала и закрыла лицо ладошками, чтобы ничего не видеть.

Лана

Земля задрожала. С потолка посыпалась штукатурка. Я потеряла равновесие и упала в руки Грэхема. Над нами появился купол, защитивший от падавших с потолка кусочков лепнины.

– Что это?

– Ничего хорошего, – ответил Грэхем.

В следующий миг стекла взорвались мириадами осколков. Как только стеклянный вихрь улегся, архимаг выпустил меня из своих объятий и, схватив за руку, потащил прочь из зала.

– Уходи из дворца, – говорил по дороге Грэхем. – Беги в Академию. Когда-то она была крепостью и там до сих пор остались стражи, привязанные к ней. Некоторое время ты будешь там в безопасности!

– Грэхем, я не могу! Я не уйду без дочерей!

– Я найду их. Обещаю. Но тебе надо уходить!

Мы выбежали в сад. Снизу было видно, как чей-то силуэт, окутанный голубоватым светом, завис над дворцом, и от него растекалась, точно жидкое стекло, магия, превращаясь в щит.

– Лана, уходи, пока дворец не отрезан от мира!

– Я сходила с ума, когда магия нас разделила! Благо все обошлось, но во второй раз может не повезти! Я уже потеряла мужа! Потерю девочек я не переживу!

– Они тоже потеряли отца! Как думаешь, они будут счастливы, если останутся без матери?

– И все равно…

Грэхем печально вздохнул.

– Извини, я не хотел… – А затем с его пальцев сорвалось зеленоватое пламя, которое окутало мое тело и унесло в сторону далеких кустов.

Щит опустился, отделяя меня от девочек, архимага и дворца.

Лина

Я вышла на террасу. Прохладный воздух заставил волоски на коже подняться. Мне было тоскливо и одиноко. Я обняла себя руками, стараясь унять дрожь. Жутко хотелось расплакаться.

А затем я почувствовала, как земля под ногами задрожала. Незнакомый мужчина появился на террасе. Он был окутан голубоватым сиянием.

Уже в следующий миг стекла превратились в блестящие облака из осколков и стеклянной пыли.

– Здравствуй, принцесса, – сказал он. – А говорили, что ты бездарная. Никому нельзя верить!

Он бросил в меня заклинание – я успела отпрыгнуть. Я плохо понимала, что делаю – тело, казалось, двигалось само. Сорвавшееся с рук незнакомца заклинание последовало за мной.

С перепугу я перемахнула через балюстраду и на секунду повисла на ней, держась за резные столбики. Прикинув, что бальный зал находился где-то в районе второго этажа, и терять мне нечего, разжала руки и приземлилась на кусты каких-то цветов. Заклинание продолжило преследование.

Сердце колотилось.

«Движение – это жизнь. Жизнь – это движение», – повторяла я про себя, поспешно слезая с благоухающей подстилки. А за мной уже неслись три голубоватых шара. Я бросилась к двери, перемахивая через ступени, распахнула ее, желая оказаться в безопасности, и в следующий миг очутилась в странном месте среди множества дверей. Они парили вокруг меня, предлагая прикоснуться к ним.

Недолго думая, я открыла одну и оказалась в темной аудитории Академии.

Завидев незнакомку, джинн, рыхливший землю в цветочных горшках, мгновенно превратился из миролюбивого духа в огромного демона, готового раздавить меня. Я закричала, вновь кинулась к ближайшей двери. Открыв ее, очутилась в знакомом коридоре. С перепугу распахнула соседнюю дверь, вскочила в нее и оказалась на оживленной улице Миттинора.

Я оторопело рассматривала дома, мигающие витрины торговых домов и пыталась успокоить выпрыгивающее из груди сердце.

Мамочка, мамочка! Какого?.. Что это было? Как я убежала от летающего мужика и синего демона? Хотя нет, как убежала – понятно. Пусть мама и не занималась спортом все это время, моего резерва хватило, чтобы нестись и прыгать, как ошалелая. Правда, в боку теперь покалывает, но это ерунда. Убедившись, что за мной не летят никакие шары, я прислонилось спиной к шершавой стене здания, которое находилось рядом со мной.

Кто это вообще был? В какой стороне дворец? Где сейчас мама и Мира? Голова кружилась от вопросов, огни на городской улице мигали до тошноты. Подозреваю, времени на раздумья у меня нет. Надо срочно бежать и что-то делать.

– Извините, где дворец? – спросила я проходившую мимо пожилую чету.

– Прямо, леди, затем направо и снова прямо до площади. Там можно взять экипаж, если он, конечно, будет. Ведь сегодня во дворце бал…

Знаю. Только что с него. И вновь я почувствовала, как земля под ногами пошатнулась. Женщина охнула – мужчина одной рукой успел ухватиться за столб фонаря, второй – придержать жену.

Я побежала вперед. Юбка путалась под ногами. Новые туфли безжалостно натирали кожу. И почему на бал принято надевать новое? Все отдала бы за разношенные мамины лодочки!

Я прибежала на переполненную площадь. В витринах виднелись выставленные украшения, аксессуары, платья, но на них никто не обращал внимания. Встревоженные люди разбирали экипажи.

Мне же ничего не досталось.

«И что делать?» – подумала я, глядя на видневшийся вдалеке на возвышенности дворец, на который опускалось нечто, напоминавшее купол.

Я с опаской посмотрела на дверь, что находилась поблизости, вот только получится ли у меня повторить фокус, и где я окажусь, когда открою ее?

В следующий миг в воздухе послышался клекот. Я подняла голову и увидела огромного орла с львиными лапами. Он пикировал прямо на меня, по всей видимости, планируя поужинать. Мамочка! Будто мне заклинаний мало!

Я рванула к ближайшей двери – она оказалась закрытой. К соседней – и открыла ее. Но оказалась в пустом кафе. В этот момент послышался скрежет когтей по стеклу, удар клювом. Я же осматривалась в поисках другой двери. Как же у меня получилось в прошлые разы? Может, я просто не задумывалась о том, что хочу куда-то попасть?

Стекло дождем посыпалось на пол кафе. Я побежала к двери в кладовую, распахнула ее и, о чудо, оказалась в знакомом коридоре. Грифона было не видать, и я позволила себе отдышаться.

Я продолжила путь по коридору, размышляя над тем, какую дверь открыть следующей. Земля под ногами вновь затряслась, я это чувствовала, даже находясь в этом странном, похожем на сон, месте.

Я бродила, открывая двери одну за другой и наблюдая странные картины: битва, охота, бал… поваренок неожиданно увидел меня, испугался, опрокинул огромное блюдо с поросенком и яблоками. Парнишка пытался догнать смеющуюся девушку-служанку.

Я начала паниковать. Двери, двери, двери. Бесконечная вереница дверей. Жутко хотелось вернуться обратно. Выход. Где выход?

Еще одна дверь.

Я оказалась на поляне под лучами яркого летнего солнца.

– Лина, ты где? Мама зовет чай пить! – Я вздрогнула, услышав до боли знакомый голос.

А потом увидела отца. Живого и здорового.

Я хорошо помнила этот день, когда сказала родителям, что полежу на поляне неподалеку от дома, а сама сбежала с подругой устраивать фотоссесию на местной речке… почти в купальниках.

Стоя под пронзительным взглядом отцовских глаз, я чувствовала, как меня бьет мелкая дрожь, как боль сжимает сердце, как невыплаканные слезы рвутся наружу.

«Папа, это ты?» – хотелось сказать мне, но вместо этого…

– Пап, я пойду – погуляю, – выдавила из себя. – А чай попью позднее.

Я сделала неловкий шаг назад.

– Лина, постой, – остановил меня папа. – Ты как будто повзрослела. И что это за платье на тебе?

Я всхлипнула.

– У подружки взяла. Косплей, фотосет и все такое… знаешь, это сейчас модно! Но его надо вернуть. Правда. Оно жутко дорогое.

– Я вижу, – согласился папа. – Словно из дворца.

Я улыбнулась, мол: «Классная шутка, па!»

Однако, судя по выражению лица папы, ему было не до веселья.

– Кто снял с тебя печать? – спросил он.

– Пап, ты о чем?

– Ты фонишь магией, как атомная электростанция после взрыва, – а затем он подошел ко мне и взял руку, чтобы повернуть ее единорогом к лицу. – А мне хотелось, чтобы ты и Мира спокойно жили в этом мире и ни о чем не тревожились, – вздохнул он. – Поэтому, когда тебе исполнилось десять лет, я наложил на тебя печать, чтобы дар не открылся. Кажется, это было зря.

Я стояла, хлопая глазами то ли от удивления, то ли от слепящего солнца, то ли от тоски, обиды и непонимания.

– У меня нет никакого дара, – ответила я, стараясь сдерживать эмоции, – в Академии меня проверяли. Это Мира Ходящая. А я… а я непутевая студентка, которую чуть не отчислили из университета после того… – я отвела в глаза в сторону, не смея закончить фразу.

– После чего?

Я замялась, не зная, как произнести жуткие слова. Наконец, решилась:

– После того, как ты умер.

Все-таки не удержалась и заплакала. Папа подошел и обнял меня. Это было так приятно, словно не было тех жутких дней и воспоминаний, а только солнце, голубое небо и зеленая трава.

– Расскажи мне все, – попросил он.

И я рассказала.

– Пап, я что – зашла в прошлое? – спросила, закончив повествование и вытирая слезы. – Если это так… может, я попробую что-нибудь изменить?

– Это плохая идея, Лина, – возразил папа. – Сейчас мы знаем, как развиваются события, но если ты что-то поменяешь – результат будет непредсказуемым.

– Пап, но твоя смерть… – не унималась я. – Ты даже представить не можешь, как нам было больно! Мама плакала днями и ночами. Мы постоянно ругались. Почему ничего нельзя отменить, если я здесь?

– Рано или поздно все равно бы это случилось, родная, – задумчиво протянул папа и провел ладонью по колючему подбородку.

– То есть ты предлагаешь оставить все как есть?

Папа кивнул.

Несколько мгновений я сидела, глядя на голубое небо и стараясь подавить разочарование.

– Объясни тогда хотя бы одно – почему ты передал ключ Мире и сказал ей, чтобы она ни в коем случае не давала его мне! Она же совсем ребенок! Неужели я не заслуживаю доверия?

– Честно говоря, я не собирался отдавать ключ ни одной из вас, – ответил папа. – Тебя я запечатал, и с Мирой собирался поступить так же. Ключ должен был получить Жорж.

– Жорж?

– Егор. Мой друг, тоже Ходящий. Он много лет искал меня в разных мирах, пока не нашел. К тому времени я уже обзавелся семьей и не собирался возвращаться. Он же пережил смерть любимой и захотел остаться здесь. Мы вдвоем организовали поставки из других миров в наш: целебные травы, необычные камни, всякие мелочи. Я думал – ему можно доверять, но после твоего рассказа про то, что Жорж спрашивал про ключ… – Некоторое время папа напряженно думал, а затем сказал: – Слушай внимательно, Лина. После битвы в Ледяном ущелье мы разделили сознание Энека и его тело. Сознание спрятали в одном из миров, а для тела устроили показательные похороны, чтобы все видели его «смерть». После чего закрыли в саркофаге, применив заклинание с артефактом. Ключ Ивон отдал мне, а я унес его в другой мир, чтобы никто из сообщников Энека, если узнает правду, не смог раздобыть его.

– Пап, а как вы справились с ним в битве в Ледяном ущелье? Знаешь, про нее везде рассказывают, но подробности нигде не описаны. Словно все забыли те события.

– Там была жуткая бойня, она не кончалась до тех пор, пока я не выбрал сторону, – ответил папа. – Энек давно мечтал занять престол в обход старшего брата. Амбиции принца можно понять, но он стал первым из Нордонов, кто отправился за помощью не к вассалам и соседям, а к степнякам, чтобы не связывать себя обязательствами с помощниками. Степнякам же ничего не надо было, кроме золота. Кентавры и наги, поддержанные силой Энека, хлынули на нашу территорию, разоряя все на своем пути. Такого еще никто никогда не видел. Наши силы преградили степнякам кратчайший путь на Миттинор через ущелье. Там же столкнулись Ивон и Энек. Младший побеждал, старший проигрывал, и тогда я сделал то, на что до сих пор не решался. Я вспомнил, что тоже Нордон, пусть и рожденный вне брака…

– Так вот почему бабушке дали титул, – прошептала потрясенная я.

Папа кивнул.

– Да, она была служанкой невесты, выигравшей Отбор, и прибыла во дворец вместе с вещами своей леди. Дэрек влюбился в нее. Нордоны не изменяют женам и мужьям. Поэтому его величество «поймал» девушку за день до своей свадьбы, но уже после коронации. Так что я в каком-то смысле королевский первенец. Отец не смог отказаться от меня. Он дал маме титул, землю и дом подальше от столицы. Но когда обнаружилось, что у меня дар Ходящего – стало опасно оставаться в глуши. И я отправился в Академию. Дэрек знал обо всех моих передвижениях. И пожелал, чтобы я находился рядом с ним.

– Так ты оказался в гвардии, – подытожила я. – Почему ты нам ничего не рассказывал?

– Потому что, родная, это последнее, что я хотел бы вам рассказать. Да и кто бы поверил? Разве что Мира. До сих пор не могу забыть единорога, которого она нарисовала в пять лет.

Я невольно рассмеялась, вспоминая косматое чудовище на кривых ногах, напоминавшее помесь бегемота со слоном.

– Энек первым заметил наше сходство с Ивоном, – продолжил рассказ отец. – Некоторое время мы были с ним хорошими друзьями. Я больше симпатизировал веселому младшему брату, чем замкнутому среднему. Но однажды Энек предложил мне принести клятву верности лично ему. Я отшутился, сказав, что сделаю это, только когда он станет королем. Он не оценил шутки. Его интриги раскрыли, и король сослал сына в дальнюю резиденцию Нордонов, но Энек сбежал. Вернулся он сразу же после смерти Дэрека вместе со степняками.

– И Оракул его не остановил?

– Почему же, он вмешался. Он принял в семью Нордонов бастарда, признав одним из принцев и дав мне право решать – кого выбрать победителем.

– И ты выбрал Ивона.

Папа кивнул.

– Совместными усилиями мы заставили Энека потерять контроль над своей силой. Этих секунд хватило, чтобы оглушить его и отделить силу от тела. Но вот убить принца никто не решился – ни родной брат, ни тем более я. Вместе с Ивоном и Оракулом мы создали ключ, чтобы закрыть Энека, и положили в храм, где он находился бы под контролем короля и архимага. Сознание я унес в один из миров, а ключ забрал собой, уходя из Миттинора. Я не хотел оставаться, потому что был не только принцем, но и первенцем. В каком-то смысле я получил право оспаривать у Ивона трон.

– Теперь понятно, почему Энек назвал меня принцессой, – проговорила я, вспоминая встречу на террасе. – И одолеть его можно, только сделав выбор.

Я была готова вечность сидеть с отцом на зеленой траве под яркими солнечными лучами, но он сказал:

– Тебе пора! Ты должна вернуться во дворец и выбрать сторону!

– Пап, и как мне это сделать? Дверей вокруг не видать, а я не Мира – меня никто не учил.

– Просто будь готова отправиться в путь. Сомнения – твой главный враг. Поэтому делай шаг решительно, думая о том, куда хочешь прийти. И неважно, была ты уже в этом месте или нет. Важно, чтобы ты знала, зачем тебе туда нужно.

– Пап, а я могу открывать любые двери?

– Только те, которые откроются. А теперь пробуй!

Я сосредоточилась, пытаясь найти в себе точку опоры – свою уверенность, но получалось плохо.

– Лина!

Я посмотрела на него.

– Ты умница! – сказал папа. – Я бы пошел с тобой в разведку.

Слова проникли внутрь меня, окрыляя, и я сама не поняла, как сделала шаг и вновь оказалась в коридоре. Слезы текли по щекам. Очертания дверей размывались. Неужели это было взаправду, и я только что говорила с отцом?

«Рэм», – подумала я, зажмуриваясь, а потом открыла дверь и шагнула через порог.

Я обо что-то споткнулась, потеряла равновесие и упала. На что-то… или на кого-то. Этот кто-то выругался, совсем как Рэм.

– Рэм, – прошептала я, открывая глаза и обнаруживая, что лежу на груди мужчины и слышу, как бьется его сердце. И было так хорошо. Вот бы я могла остановить этот момент!

– Лина? Как ты здесь оказалась? – оторопел магистр.

– После танца я вышла на террасу, а потом там появился Энек во всем черном, почти как твой дядя, только улыбка у него была гадкая-прегадкая…

В этот миг со стороны дворца послышался взрыв.

– Рэм, надо вернуться, – пробормотала я, чувствуя, как леденеют руки. Посмотрела на мужчину. Его глаза сузились, губы превратились в тонкую полоску.

– Пойдем, – сказал он, приподнимая меня над собой, как в тот день на стадионе.

Мы выбежали во двор. Рэм обернулся в дракона и подставил мне свое крыло. Без тени сомнения я поднялась и устроилась на его спине.

Розали

Стекла разлетелись. Послышались крики. По счастливому стечению обстоятельств зал оказался полон боевых магов, которые моментально среагировали, выставив защиту.

– Анжей, Майк, на разведку, – послышались команды русоволосого парнишки, прикрывшего собой молодую женщину. – Остальные на защиту! Где король?

Этот вопрос привел Розали в чувства. Вытащив из-под юбки кинжал и отпоров ткань от подола, девушка, напрягая все органы чувств, помчалась по коридорам в сторону храма, куда побежал Ивон.

Вскоре она увидела короля, стоявшего в окружении голубоватых скелетов.

Король отбивался от них, бросая молнии и выставляя магические щиты, при ударе о которые волшебные слуги теряли конечности.

Розали бросила в них часть своей силы, опрокинув парочку на пол и заставив рассыпаться магической пылью. Еще одному она снесла голову кинжалом. А в следующий миг Ивон создал десятки новых шаровых молний, которые попали точно в цель.

К ним на помощь подоспели заклинания стрел, сотворенные лордом Найтом.

– Грэхем, кто пробудил Энека? – спросил Ивон, у подоспевшего архимага.

– Не думаю, что сейчас это важно. Где Лина? Я не «вижу» ее!

– Честно говоря, не знаю, – ответил растерянный король. – Я думал, ты охраняешь и ее, и Жанну!

– Жанна за пределами купола. Нам нужна Лина, Ивон! Она дочка Грегори, без нее, боюсь, мы не одолеем Энека!

Но король лишь растерянно пожал плечами.

– Кажется, в этот раз придется действовать самим, – сказал архимаг.

Розали не понравилась обреченность в его голосе.

А воздух искрился от сосредоточившейся в нем магии. Стены и полы мерцали голубоватым сиянием.

– Здравствуй, брат, – сказал Энек, опускаясь в коридор через дырку в потолке. – Если бы ты знал, как я соскучился.

Принц поднял руку вверх, а затем направил силу в сторону Ивона. Король успел поставить щит. Архимаг и Розали объединили свои силы, чтобы усилить защиту. Но уже в следующий миг кто-то ударил короля в спину. Ивон покачнулся. Щит дал трещину, пропуская заклинания Энека.

Он упал на холодный мраморный пол. Некоторое время Ивон смотрел на уцелевшие части потолка, на которых сохранились фрагменты фресок с единорогами и девушками, кормивших зверей с рук.

«Странное ощущение», – думал он, чувствуя, как холод растекается по конечностям. Он ведь только хотел сделать выбор сам. А что в итоге?

Над ним склонилось до боли знакомое лицо. То самое, которое он увидел во время поездки по землям лояльных к нему лордов. То самое лицо, в которое он влюбился с первого взгляда: в ее улыбку, в ее веснушки, в ее волосы, отливавшие на солнце золотом.

– Олия, – прошептал он, чувствуя, как вокруг и внутри него сгущается тьма. Что ж, хотя бы больно теперь не будет…

В зал забежали маги. Но Энек подхватил своего напарника и поднялся вверх.

А в Миттинор уже прилетели грифоны.

Лина

Когда мы подлетели к дворцу, он уже был укрыт голубоватым куполом, вокруг которого собрались городские маги, пытавшиеся его разрушить. Они били по нему заклинаниями, но по магической стене лишь пробегала мелкая рябь. Сама она упорно продолжала стоять. Рэм собирался вмешаться, используя пламя, однако заметил стаю грифонов и сразу ударил по ней огнем. Находившиеся внизу маги тоже обнаружили полуптиц-полузверей и поспешили атаковать их.

Небо превратилось в место битвы. То и дело мимо проносились стрелы магов, которые не хотели причинять нам вреда. Но шальные заряды время от времени пролетали в непосредственной близости от дракона.

Чтобы не подвергать меня опасности, Рэм был вынужден приземлиться. По старой схеме я протянула ему прихваченную с собой одежду. Пока он ее натягивал, из леса выбежала растрепанная женщина, по всей видимости, торопившаяся к магам.

– Мама? – прошептала я, не веря своим глазам.

– Лина? – спросила мама, растерянная и явно думавшая, мираж я или нет? Все еще не отойдя от удивления, она заметила полуобнаженного Рэма, натягивавшего штаны.

– Мам, это не то, что ты подумала! Он просто дракон. Одежка на нем рвется…

– Честно говоря, это последнее, что меня сейчас волнует, – сказала мама, подбегая и прижимая меня к себе. – Господи, я так испугалась! Я думала, ты там, внутри. Мира с тобой?

– Нет, мам, – проговорила я, чувствуя себя гадиной из-за того, что моя младшая сестра опять осталась непонятно где.

А к нам уже подходили военные, среди которых я узнала и некоторых преподавателей из Академии.

– Рэм, ты можешь объяснить, что происходит? – спросил магистр Фостер.

– Кажется, принц Энек вернулся, – не стал скрывать Рэм.

– Ты с ума сошел! – усмехнулся юрист. – Он же мертв!

– Как видишь, не до конца.

Магистр Фостер посмотрел в сторону купола, потом на мужчину, опять на купол, потом на меня, заметив единорога на запястье. Улыбка сползла с его лица.

– Стоун, Патрик, леди необходимо как можно быстрее доставить в Академию, – приказал он подчиненным и поклонился мне. А затем обратился к Рэму: – Мы не можем пробраться внутрь. Нигде нет ни единой трещины, необходимой для тени. Ты пробовал пробить ее огнем?..

– Лана! Лана! – прервал речь юриста тонкий голосок.

– Жанна? – спросила мама, оглядываясь.

Девочка выскользнула из окружения военных и бросилась ко мне. Я оторопело посмотрела на маму, в то время как незнакомка уткнулась лицом в мой живот.

– Это еще кто?

– Лана, ты же только что меня звала? – удивилась девочка.

– Понимаешь, малыш, так получилось, что Лана – это я, – сказала мама, опускаясь рядом с ней. – А это моя старшая дочка Лина.

– А Мира?

– Моя младшая дочка, которую я постоянно теряю. Не плачь, все будет хорошо. Скажи, пожалуйста, ты видела ее?

– Она нарисовала на стене дверь, – ответила Жанна, всхлипывая, – вставила в нее ключ и куда-то пошла. Мне было любопытно, я проскользнула следом и оказалась в склепе. Папа всегда говорил, что туда нельзя ходить. Поэтому я испугалась. Но Мира сказала, что там заперт волшебник, способный исполнить желание. А потом появился тот самый волшебник, правда, он был совсем не похож на волшебника.

Мама, ничего не понимая, посмотрела на меня. А я вспомнила про сказку, рассказанную мне сестрой.

– Мам, прости, я не думала, что какая-то сказка может привести к таким последствиям!

Со стороны дворца вновь послышались взрывы.

– Жанна, а как ты сбежала оттуда?

– Ну, – протянула девочка, – я нашла место, где щит прошел через ветки дерева. Там есть крохотные щели, внутри которых – тень.

– Покажи, – оживился Фостер.

Жанна взяла маму за руку и повела в сторону парка. Магистр-правовед, который ко всему прочему оказался Тенью, сделал шаг и исчез, а в следующий миг вернулся.

– Работает! Осторожно, без шума подтягивайте сюда парней!

– Перетащи меня прямо сейчас! – попросил Рэм.

– И меня, – сказала я, перебивая дракона.

– Лина, не смешно, – возразили и мама, и Рэм.

Не смешно. Пожалуй, впервые я была с ними полностью согласна. На самом деле, мне бы хотелось убежать вместе с мамой в Академию, но это из-за меня Мира осталась дома одна, из-за меня, желая помочь, она открыла саркофаг и, наконец, без меня им там просто не справиться.

– Вы не понимаете: я должна быть там. Иначе его не одолеть. Ивону будет нужна помощь. – От моего внимания не ускользнуло, что Рэм побледнел, но я уже показывала ему знак на запястье. – Я дочка Грегори Регула, внебрачного сына короля Дэрека, которого Оракул признал законным наследником. Именно так они одолели Энека в битве в Ледяном ущелье. Папа выбрал сторону, присоединившись к Ивону.

Краем глаза я наблюдала за реакцией магистра Фостера, слушавшего нашу беседу. А мне казалось, что он из тех людей, которых трудно удивить! Но нет, на лице юриста был весь спектр эмоций от растерянности до потрясения, к тому же, он никак не мог сообразить, кто же из нас его студентка.

– Лина, о чем ты говоришь? – прошептала мама, кладя ладонь мне на лоб. Видимо, хотела убедиться, что у меня нет бреда.

– Долго объяснять, мам. Прости! Мне правда надо идти!

Мама стояла рядом со мной, сжимая мои плечи. Боль и страх исказили ее лицо. Она часто моргала, стараясь удержать слезы. Я знала, что она хотела бы поменяться местами и вместо меня отправиться за стену.

О чем думал Рэм – не знаю.

Но для меня сейчас было важно оказаться за голубоватой стеной, а потому я перевела взгляд с дракона на Фостера и попросила:

– Пожалуйста.

Магистр кивнул и взял меня и Рэма за руки.

– Я найду Миру, – сказала я маме, которая стояла, прижимая ладони ко рту. Я понимала, что она хотела бы меня остановить, переубедить, увести отсюда. Но рано или поздно мамы принимают выбор своих детей, каким бы тяжелым для них он не был. Пересилив себя, она кивнула.

А затем мы сделали шаг вместе с магистром Фостером и оказались в коридоре с прозрачными стенами, через которые виднелась немного расплывчатая мама, Жанна и дерево.

Оказавшись во внутреннем дворике, я и Рэм побежали в сторону дворца. Магистр Фостер вернулся обратно, чтобы вместе с другими столичными Тенями привести подмогу.

Я и дракон короткими перебежками двигались от куста к кусту. Голова кружилась от количества магии, разлитой в воздухе. Ноги немного заплетались. Я попросила Рэма одолжить мне кинжал.

– Ты не против? – спросила я, укорачивая юбку до состояния мини. Рэм промолчал.

Когда мы входили во дворец, я заметила, как по другую сторону голубоватого купола в воздухе идет битва: джинны и огненные стрелы магов боролись с крылатой напастью, которая падала на полупрозрачную стену и сползала по ней на землю.

Внутри дворца царила разруха. Окна были разбиты, некоторые стены отсутствовали. Повсюду валялись обломки статуй, лепнины, разбитые вазы, хрустальные люстры, мебель, рамы картин. И все это мерцало голубоватым сиянием.

Маги шли позади нас, отыскивая лордов, леди, слуг, спрятавшихся в саду, парке, в разных частях дворца, чтобы вывести их за купол.

Воспользовавшись тем, что Рэм отвлекся, я ускользнула от него, чтобы отправиться на поиски Миры. Жанна сказала, что видела ее в храме. И я побежала по территории дворца в поисках религиозного сооружения. Но только преодолев неопределенное расстояние, сообразила, что вообще-то не знаю, где здесь храм!

В отчаянии выругавшись, хотела побежать обратно, но вдруг увидела женщину, походившую на юбилейный торт в своем чрезмерно пышном платье. Она осторожно передвигалась, боязливо пригибалась и постоянно поглядывала назад.

– Леди Кира?! – неуверенно позвала я, гадая, правильно ли запомнила имя фрейлины.

Женщина встрепенулась. Она замерла в полусогнутом положении, будто размышляя, что делать дальше. В конце концов леди Кира выпрямилась.

– Лана, милая, какое счастье! – воскликнула она. – Его величество с ума сошел, пытаясь найти вас. Я так испугалась! Здесь творится что-то ужасное!..

Слушая возбужденную фрейлину, я подумала, что, скорее всего, поток слов будет бесконечным, а потому поспешила прервать его вопросом:

– Леди, я ищу храм, вы подскажете мне, где он?

– Храм? Милая, отсюда надо выбираться! Нам лучше найти его величество и бежать отсюда! Или просто бежать! Прямо сейчас!

– Нет, леди! Мне нужно в храм! Пожалуйста!

Кира неуверенно посмотрела на меня.

– Хорошо, – согласилась она, удрученная моим отказом уходить. – Я проведу вас кратчайшим путем.

И она повела. Я шла следом за женщиной, пока мы вновь не оказались рядом с дворцом. Вокруг валялись мерцающие обломки, ветви кустов и деревьев. Под ногами хрустели стеклянные осколки и каменная крошка. Я вздрогнула, услышав со стороны рев. Рэм?

Как бы я хотела сорваться с места и побежать. Вот только у меня была младшая сестра, попавшая в беду… Да и чем я могла бы помочь боевому магу-дракону? Я даже перевязку делать не умею.

– Леди, где храм? – спросила я провожатую, чувствуя раздражение.

– Потерпите, милая, осталось немного.

Через дыру в стене мы вошли в зал с голубыми стенами. Не так давно украшавшие его картины, гардины с бархатистыми шторами, вазы и цветы валялись на полу. Холсты с изображениями были порваны из-за камней, которые упали на них сверху.

Я отвлеклась лишь на секунду, но этого оказалось достаточным, чтобы окончательно угодить в ловушку – в дверном проеме появился дядя Егор.

– Здравствуй, Лина, – сказал папин друг. – Спасибо, мама. А теперь можешь уходить отсюда.

Леди Кира грустно посмотрела на сына, развернулась и побежала. Я тоскливым взглядом проводила ее быстро удалявшуюся фигуру. Надо же! А я ей поверила.

– Надо было просто отдать мне ключ, – сказал Жорж, отходя в сторону, чтобы я могла увидеть сестру, находившуюся за его спиной.

Бледное перепуганное личико, огромные глаза, в которых читалось страдание – сестра была вне себя от страха, потому что за руки ее держали два скелета.

– Пожалуйста, дядя Егор, она же маленькая! Отпустите ее!

Я собиралась сделать шаг, когда в зале появился Энек. Он влетел через окно и опустился рядом со мной.

– Как приятно, когда вся семья в сборе, – сказал он вполне миролюбиво. Дядя медленно двигался, рассматривая меня со всех сторон. – А ты хороша, племянница! И у тебя замечательная сила, почти как у Грегори!

Я сжала кулаки, приготовившись к бою. Неважно, каким он будет: словесным, физическим, волевым. Жалко, что к магическому я совершенно не готова. Меня этому не учили. Впервые в жизни я пожалела о нехватке образования. Смешно.

– Я не хочу с тобой драться, – сказал Энек. – Жутко не люблю поединки с девушками.

– А чего вы хотите?

– Чтобы ты подумала над моим предложением, – ответил дядя, подходя на расстояние трех шагов. – Принеси мне клятву верности. И я всех отпущу! И Миру, и заложников. Всех.

– И магов, которые сейчас бьются с твоими приспешниками?

Брови Энека удивленно приподнялись. Теперь нас разделяли два шага.

– Ради твоей клятвы – возможно. Видишь ли, мы с тобой последние совершеннолетние Нордоны. Остальные мои племянники – малыши. Не думаю, что они будут интересоваться политикой…

Улыбка Энека мне совсем не понравилась.

– А с тобой мы могли бы жить в мире. Ты была бы принцессой, Лина. Или королевой с сильным мудрым советником за спиной. Что тебе нравится больше?

– Что мне мешает быть принцессой рядом с Ивоном?

– Может быть, его смерть?

Я вздрогнула.

– Ты врешь! – сказала я, чувствуя, как ногти врезаются в кожу.

Нет, буду честна, я не особо горевала из-за короля, которого знала от силы несколько часов. Но от понимания того, что помощи не будет – мне поплохело. Остались только я и Энек. Папа пришел на помощь Ивону. Кто из совершеннолетних Нордонов придет на помощь мне?

Земля пошатнулась. Откуда-то со стороны послышался взрыв. А затем на газон приземлился Рэм. Его бурая чешуя стала почти черной от сажи и обуглившейся крови. Хотелось бы верить, что чужой. Огромные черные крылья угрожающе распахнулись. На фоне голубоватой стены их ломаные контуры казались долиной вулканов, готовых выпустить из своих недр огонь.

Дракон угрожающе оскалился.

– Я понял, – сказал, поворачиваясь к нему, Энек.

Огромные янтарные глаза, прищурившись, смотрели на меня. Он надеялся, что я «прочитаю» его мысли. И впервые за время нашего знакомства я догадалась, о чем он думал.

«Нет, – прошептала я. – Нет! Не вздумай жертвовать собой! Не вздумай… Я все равно не убегу».

Мира всхлипнула. Я очнулась, переключая внимание с дракона на сестру. А бой уже завязался. Я с замиранием сердца понимала, что это единственные мгновения, когда можно освободить Миру и вывести ее из дворца. Успею ли я вернуться?

«Держись!» – мысленно попросила Рэма.

Я кинулась к скелетам. Сильным ударом ноги снесла голову одному, а затем и второму. Схватила Миру за руку и без тени сомнения сделала шаг, думая о парке за пределами щита, но оказалась у дерева, показанного Жанной.

Дежурившая там Тень перевела дрожащую Миру за голубую стену, где виднелась такая же дрожащая мама. Сестра бросилась к ней на шею. Я не слышала, но догадывалась, что Мира плачет. Мама целовала ее, успокаивая.

– Леди, – позвал меня Тень. – Пойдемте?

Это было так просто – сделать шаг и оказаться рядом с ними, а затем вернуться домой, где не будет магии, грифонов, странных родственников. Где я снова могла стать непутевой Линой, преподающей танцы. Это было так просто… Но я выбрала другой путь.

Розали

Ивон лежал с закрытыми глазами и не дышал. Пока архимаг продолжал держать защиту, Розали подбежала к королю, чтобы нащупать пульс. Ведьма с ужасом обнаружила, что сердце короля уже не билось, хотя тело еще хранило тепло. Продолжая держать пальцы на сонной артерии и надеясь на чудо, девушка не сразу заметила, как от груди короля отрывается белое облачко.

– Ах ты ж!.. – пробормотала ведьма, поспешно хватая душу мужчины, точно птицу, вырвавшуюся из клетки. Но «птица» не желала так легко сдаваться. «Облако» трепыхалось, норовило выскользнуть, еще немного – и она с ним не справится, решила Розали.

– Ну ты и… – прошептала ведьма, сжимая «облако», стремившееся улететь к Оракулу. – Сбежать надумал, мерзавец? Хороший король, ничего не скажешь! Меня баба бросила, поэтому я расклеюсь и сдохну! – бормотала девушка, прижимая дух к груди Ивона. – У тебя страна, дети, а ты валяешься здесь, как тряпка! А почему как? Ты и есть тряпка! Меня никто не любит, я бедный и несчастный… Правильно сестра поступила, что сбежала от тебя! – Розали ударила кулаком второй руки в районе сердца, заставляя его биться. – Знаешь, кто ты?..

– Ты уже задавала этот вопрос, – прохрипел король, открывая глаза.

– Отлично! Надеюсь, ты и ответ слышал, сволочь!

– Хватит ругаться. У меня голова болит!

– Я только начала, – ответила Розали, вытирая со лба пот. – Поднимайся! Там твои люди бьются из последних сил. И в отличие от тебя, не желают умирать.

Ивон с трудом перевернулся на бок и попытался встать.

– Опирайся, – сказала девушка, протягивая мужчине руку.

– А если я снова умру? Ты опять меня вернешь? – спросил король, проигнорировав помощь Розали и поднимаясь самостоятельно.

– Я буду возвращать тебя до тех пор, пока ты не разберешься с братцем! – прошипела девушка, наблюдая за тем, как Ивон становится на ноги.

– Где Энек? – спросил король, оглядываясь по сторонам и немного пошатываясь.

«Упадет», – подумала Розали, глядя на мужчину.

– Улетел. Судя по колебаниям магии – в сторону восточного крыла. Да спрячь ты уже свою гордость и обопрись на меня! – прорычала ведьма, наблюдая за неуверенными шагами короля.

Ивон лишь скрипнул зубами.

– А где Грэхем?

– Ему знатно досталось, но вмешался дракон. Архимаг помогает ему изо всех оставшихся сил!

Шаг. Голова мужчины кружилась. Покачнулся. Замер, дожидаясь, когда «качка» утихнет. Спустя несколько мгновений Ивон был вынужден признать свое поражение и согласиться на помощь. Он положил руку на плечи девушки и вместе с Розали медленно пошел в сторону битвы.

Лина

Странная штука – жизнь. Не так давно моими самыми большими проблемами были сессия в универе, тайные свидания с Пашей и работа в фитнес-клубе. Затем к этим бытовым неурядицам добавились задачи посложнее: найти маму, позаботиться о Мире, узнать что-нибудь о папе. Работу и учебу при этом высшие силы не удосужились отменить.

Ну а теперь… теперь я принцесса, от действий которой зависит не только моя судьба и жизни близких мне людей, но и – ни много ни мало – судьбы всех жителей королевства. Получится ли у меня справиться с этой задачей? Не знаю…

Несколько секунд я размышляла над тем, как быстрее добраться до нужного мне места. Ногами? – но тогда есть вероятность, что меня просто поймают: либо Энек, либо дядя Егор. Или лучше воспользоваться даром? Но смогу ли я найти нужную дверь?

Решение надо принимать здесь и сейчас. Как же мне было страшно!

«Ты умница», – вспомнила я слова папы и сделала шаг, чтобы оказаться в уже привычном темном коридоре с дверями. Ура, я справилась! Теперь нужна «та самая»!

Я сосредоточилась на желаемом месте назначения, в котором раньше никогда не была. Одна из дверей засияла ярче остальных. Я подошла к ней, дотронулась до ручки, потянула на себя и оказалась под темными сводами храма. Свет давал только Оракул, белым костром горевший передо мной.

Я смогу, смогу. Обязательно. Ради семьи, ради Рэма, ради боевых магов, ради тех людей, с которыми уже познакомилась в Миттиноре.

– Мне нужна помощь, – попросила предков, с которыми до этого не была знакома и даже не подозревала, что они у меня имеются. И показала пламени Оракула метку. К ней немедленно потянулись лучи.

В следующий миг меня окружили Нордоны – все, когда-либо рождавшиеся на земле. Я внимательно всматривалась в белые лица духов: короли, королевы, принцессы и принцы крови. Неужели все они действительно мои родственники?

– Я сделала свой выбор, – сказала я, обращаясь к ним. – Помогите мне, пожалуйста!

Предки окутали меня, точно белоснежная мантия легла на плечи. И я повела их следом за собой к месту сражения.

Когда я пришла, приведя с собой целую армию Нордонов, Рэм и архимаг били по Энеку огнем и заклинаниями. Но младший брат короля уродился сильным магом. Его не могли одолеть ни магия Грэхема, ни удары дракона.

«Что ж, будем надеяться, что сила семьи, объединившейся против одного нерадивого отпрыска, поможет», – подумала я, приближаясь к бою.

Энек сразу заметил белую «мантию», что развевалась за мной.

– Чтобы направить их на меня, нужны двое, – сказал принц, сплетая заклинание, предназначенное для меня.

– Ты прав, брат, – послышался со стороны голос Ивона.

Король стоял на ногах только благодаря поддержке девушки, которую я видела на балу. Он собрал остатки своей силы и ударил ей по Энеку.

Я же повторила бросок короля, направляя предков в сторону цели. Наши силы сплелись в воздухе в бело-голубой вихрь, который прошел сквозь тело принца.

В следующее мгновение в воздухе повисло голубоватое мерцающее облачко. Сам же Энек рухнул на землю.

Архимаг сотворил из осколков стекла меч и занес его над принцем.

Рэм

– Дядя, нет! – остановил я его. – Ты приносил присягу всей королевской семье. Убьешь его – нарушишь клятву, а сам умрешь.

Я забрал оружие из рук Грэхема.

– Рэм, не думаю, что тебе стоит…

– Я приносил присягу только стране, а не лично Нордонам. И мне есть за что мстить. Лина, прости.

Девушка сделала несколько шагов назад и зажмурилась, чтобы не видеть происходящего. Закончив грязное дело, от которого мне не отмыться до конца своих дней, я отошел от принца, стараясь не смотреть на него.

Я и на Лину боялся смотреть. Боялся выглядеть в ее глазах чудовищем, убившим лежачего, поэтому не сразу понял, что приспешник Энека бросил в нее заклинание. От Лины отделилось фиолетово-золотистое облако, которое схватил Ходящий. Схватил его и исчез. А моя принцесса начала падать. Я успел поймать ее, растерянно рассматривая полуживую девушку, оказавшуюся в моих руках.

– Лина? – прошептал, не веря своим глазам. – Лина?!

Я опустился вместе с ней на траву, положил на колени ее голову, проведя пальцами по розовым щекам, пушистым ресницам, по волосам.

– Лина! – повторял снова и снова. – Грэхем, что произошло? Как ее вернуть?

Но дядя лишь пожал плечами. Ответил за него Ивон:

– Мы отправим всех Ходящих, которые только есть в королевстве, на ее поиски. Будем надеяться, что кому-то из них повезет. А тело положим пока в комнате. Но если ее не найдут… прости, придется отнести Лину в храм.

Ночь стала темнее. Сердце сжалось, когда я представил мою Лину лежащей в каменном саркофаге в окружении холода и тьмы.

А вокруг уже бегали и что-то кричали люди.

– Грэхем! – услышал голос Ланы. – Магистр Рэм, где Ли… – женщина осеклась, оседая на траву. Она прижала ладони к рукам и замотала головой.

– Она жива, – поспешил успокоить ее архимаг. – Можно сказать, что Лина спит очень глубоким сном.

– И как долго она будет спать? – спросила женщина, поглаживая голову дочери.

– Пока сознание не вернется из междумирья.

– А когда оно вернется?

Никто не ответил Лане. Никому не хватило духа сказать, что у бестелесного облака нет сил, чтобы взять, подвинуть или толкнуть материальный предмет.

– Надо положить ее, чтобы ей было удобно, – шептала Лана, дрожащими пальцами перебирая белокурые пряди девушки.

– Я прикажу, чтобы ее доставили в Западную резиденцию, – сказал король.

– Нет, – возразил я. – Нет. Грэхем, я унесу ее домой. Помоги, пожалуйста, леди Лане устроиться на моей спине.

Я обернулся в дракона. Дядя помог забраться Лане, Мире и Жанне, устроившей истерику из-за нежелания расставаться с женщиной. А затем я взмахнул крыльями и полетел туда, куда мне давно стоило вернуться.

Лина

Я почти ничего не почувствовала. Вначале был холод, а потом нечто, напоминавшее глубокий сон. Показалось, что я сплю, а меня куда-то несут. Я все видела, осознавала, вот только у меня не имелось ни рук, ни ног. Странное ощущение.

А потом Жорж споткнулся посреди коридора и упал, но подняться он уже не смог. Кажется, помощника Энека ранили – я не была в этом уверена наверняка, так как мир вокруг расплывался.

Я поймала себя на мысли, что мне немного жаль Жоржа, правда, оправдать его не получалось. Так же, как и помочь. Очень трудно это сделать, будучи бестелесной.

– Я не хотел причинять вред тебе и Мире, – прохрипел он.

– А что вы хотели?

– Чтобы Ивону было больно.

– Кажется, у вас это получилось, – ответила, пульсируя. – И даже больше!

– Он отобрал у меня любовь всей жизни.

– И из-за этого вы решили отомстить всему королевству?

– Ты не понимаешь!

– И то верно! Но даже если бы у меня отобрали любимого, – сказала, вспоминая Рэма, – я не стала бы мстить всему миру. Только тем, кто виноват. И не чужими руками!

Жорж рассмеялся.

– Говоришь, прямо как Грегори! Знаешь, я давно заметил, внешне – ты копия Ланы, а внутри – вылитый отец. Он сказал почти то же самое, когда я предложил ему присоединиться ко мне.

Я сжалась до крохотного шарика.

– Да, Лина, я причина странной болезни, которую не мог вылечить ни один из докторов. После того, как твой отец отказал мне, я просто отравил его ядом из Миттинора. Противоядие было только там, он знал об этом, но не сделал ни шага, чтобы вернуться в королевство. Если бы ты сейчас могла, убила бы меня?

– Нет.

– Я заставил маму подсыпать яд в еду Ланы. На тот момент ты не была целостной и потому не относилась к членам королевской семьи – клятва фрейлины о непричинении вреда Нордонам на тебя не распространялась. Твоя мама чуть не умерла… Ты по-прежнему не хочешь отомстить мне?

Я задумалась.

– Нет.

– А еще я попросил своего друга-библиотекаря, который был в гостях у леди Аниты, подкинуть Мире сказку про доброго волшебника. Что, до сих пор нет желания отомстить?

Я прислушивалась к эмоциям внутри себя. Мне было страшно, больно, я не понимала, зачем это нужно делать. Но отомстить – нет, не хотела. И будь я материальной, я бы не убила этого человека.

– Нет.

Но дядя Егор не желал успокаиваться:

– Слухи о твоих отношениях с магистром разлетелись по всей столице. Я наслал на дракона грифонов, надеясь навсегда вывести его из «игры». А сейчас ты без тела, заперта неизвестно где между мирами вдали от родных и своего дракона! Ты не сможешь открыть ни одну дверь! Никогда! До сих пор не хочешь отомстить мне?

Если бы я могла, то вздохнула и зажмурилась бы, а так просто полетела вдоль коридора, чтобы как можно скорее оказаться подальше от дяди Егора.

– Лина, вернись!

Но я его не послушала. Двери, двери, двери, но ни одну я не могла открыть, как ни пыталась. Но даже в этот момент я чувствовала только боль, тоску и одиночество из-за понимания того, что, возможно, навсегда останусь в межмирно-временном коридоре.

Неужели я теперь буду вечно здесь летать и никогда не узнаю, как мама, Мира, как Рэм? Мы так ни разу и не поцеловались. Обидно!

Но, несмотря на все это, я не ощущала желания отомстить.

Я металась от одной стене к другой, когда в коридоре появилась искра, которая с приближением ко мне росла, принимая форму единорога. Зверь подошел ко мне и доверчиво наклонил голову, касаясь рогом. И я почувствовала, как обретаю привычное «тело». Нет, я по-прежнему оставалась полупрозрачной и не могла открыть дверь, но обрести четкость зрения и ощущать себя человеком, а не сгустком энергии, было гораздо приятнее.

– Привет, – поздоровалась, поглаживая фиолетово-синюю гриву. Единорог фыркнул.

А затем я неожиданно услышала:

– Лина.

Голос был далеким, приглушенным, но я узнала его!

– Лина, вернись, – просил Рэм.

Я огляделась, пытаясь найти его.

– Лина, вернись, – навязчиво повторял мужчина.

Странно, я ощущала его прикосновение к своей коже, но не видела. Вокруг было бесконечное множество дверей: ветхих, заколоченных, новых, блестящих. Что бы я увидела за этой резной, покрытой красным лаком? А за той – сплетенной из прутьев? Кого бы встретила?

– Лина!

– Рэм, я не знаю, куда идти, – пробормотала, растерянно озираясь.

Кажется, он меня не услышал.

Я прислушивалась. Неожиданно двери перетасовались, как карточная колода, голос Рэма теперь звучал отовсюду. Я подошла к деревянной, покрытой белой краской, наклонилась и посмотрела в замочную скважину. Смуглый мальчик с растрепанными волнистыми волосами учился ездить верхом.

– Лина!

А я уже подошла к другой, чтобы заглянуть и туда. Единорог следовал за мной по пятам.

«Пли!» – кричал мужчина в черной кожаной куртке. По его команде в воздух взмыли сотни зеленоватых шаров. Полулюди-полузмеи зашипели и нырнули под землю. Драконы поднялись в воздух. В них полетели огненные стрелы. Огонь пламени – огонь стрел. Огонь на огонь. Черный дракон камнем рухнул вниз. Бурый отвлекся, кинулся за товарищем, когда в него попала другая стрела. Он обернулся раненым человеком, в котором я узнала Рэма, зажимавшего бок.

– Лина! Вернись ко мне! – настойчиво повторял голос.

– Не поверишь, но ты везде! – сказала сама себе. – Я будто иду по твоей жизни!

Драконы пропали, я же вновь стояла среди множества дверей.

– Возвращайся, пожалуйста, возвращайся, – вновь и вновь повторял Рэм.

Я заглянула в еще одну скважину.

«Ты влюбился!» – услышала, как архимаг говорил Рэму.

– Лина!

Голос звучал совсем близко. Сердце радостно подпрыгнуло. Я подбежала к нужной двери.

– Вот она! Пожалуйста, мне нужно ее открыть!

Единорог дотронулся до двери рогом. Дверь распахнулась.

Я открыла глаза, обнаружив, что лежу на кровати в очень светлой комнате, полной ароматов цветов, а рядом сидит Рэм и держит меня за руку.

– С пробуждением, красавица, – сказал он.

– Оу… А в вашем мире тоже есть сказка про нее?

Рэм растерялся.

– Ну там заколдованная принцесса спит, а потом приходит принц. Он ее целует. И мир, счастье, радость, птички. Все поют и танцуют…

– Боюсь, я не подхожу на роль принца, – прошептал мужчина. – Я дракон, Лина.

– То есть ты меня не поцелуешь?

Рэм улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

– А в сказке все не так было!

– Извини, принцесса, – ответил Рэм, проведя ладонью по моей щеке.

В этот момент дверь в комнату открылась, и я увидела маму с букетом в руках. Увидев, что я в сознании, мама выронила цветы и расплакалась.

– Мам, хватит! Я же вернулась, – сказала я, пытаясь ее успокоить. – Подумаешь, поспала немножко…

– Дурочка малолетняя, будут свои – поймешь! – всхлипнула женщина.

Я покраснела. Дракон рассмеялся. А белоснежные занавеси колыхались, словно фата на портрете родителей Рэма.

Эпилог

К сожалению, Рэм не шутил, когда говорил, что ему надо вернуться на границу. Службу никто не отменял, тем более сейчас, когда из королевства еще не изгнаны все кентавры и наги.

Поэтому, как только я пришла в себя, в тот же день Рэм был вынужден приготовиться к отлету. Я с тревогой думала о том, что он отбудет не попрощавшись.

– Когда ты отправишься в путь? – спросила я, засыпая из-за травы, подмешанной мне в чай для восстановления сил.

– На закате.

– Ты ведь правда меня разбудишь?

– Постараюсь, – шепнул Рэм, целуя меня в лоб.

Мне это не понравилось. Хотелось другого поцелуя, но Рэм был слишком правильным, а спорить и убеждать не оказалось сил, так как глаза слипались. Я провалилась в тревожный сон из-за страха пропустить отлет Рэма.

Наконец я вздрогнула, проснулась и обнаружила на кровати букет камелий. Я внимательно рассмотрела его в поисках записки. Белый листок обнаружился между двумя крупными бутонами. Красивым аккуратным почерком там было написано: «Мне надо улететь в семь. Прости, если не сможем попрощаться».

Я с ужасом посмотрела на закат за окном.

Нет, нет! Сколько сейчас времени? Неужели улетел? Я вскочила с кровати и побежала на первый этаж, а затем во двор.

– Мама, где… – в этот момент я столкнулась с Рэмом, едва не повалив его на траву. В этот раз дракон устоял. – Ты хотел сбежать, не попрощавшись! – сказала, шмыгая носом, совсем не как принцесса.

– Ошибаешься, – ответил он, улыбаясь. – Я героически жду твоего пробуждения и уже опаздываю.

– Правда? А сколько сейчас времени?

– Восемь.

– Ой… – я замялась, не зная, что сказать. – Пиши письма, боец.

– Боюсь, я не умею.

– Придется научиться. Я приказываю тебе.

Рэм вновь улыбнулся.

– Слушаюсь, ваше высочество, – сказал он, целуя мою руку. А затем пошел в сторону просторной лужайки, расположенной за домом.

Я не была готова так просто его отпустить.

– Рэм!

Мужчина остановился, а я подбежала к нему, обняла, прижалась и, пока он оторопело смотрел на меня, поцеловала… в уголок губ. Я так боялась, что он меня оттолкнет – но нет, прижал в ответ. Одна его рука была на моей спине. Вторая зарылась в волосы. Я бы все отдала, чтобы этот момент никогда не кончался.

– Береги себя, пожалуйста! – прошептала ему на ухо. – Я не могу тебе приказывать, вернее, могу, но… просто, пожалуйста, береги себя и возвращайся как можно скорее!

Он провел рукой по моей щеке.

– Обещаю! А ты пообещай мне, что не натворишь глупостей и не придешь ко мне!

– Обещаю…

И вновь поцелуй. Но уже с его стороны. Уверенный, глубокий, страстный. Прохладный вечерний ветер трепал наши волосы, переплетая их. Колени дрожали, сердце бешено скакало в груди, по коже носились мурашки… а вот мир, казалось, замер, чтобы не спугнуть, не прервать, чтобы подарить нам время.

– Рэм, ты понимаешь, что второй поцелуй – это ты, а не я… – прошептала, когда он отстранился.

Он снял с пальца перстень с драконом.

– Ты дождешься меня, принцесса? – спросил Рэм.

Я кивнула, и он надел мне на палец кольцо.

И вновь поцелуй, после которого мужчина сделал несколько шагов в сторону и обернулся драконом. Голова ящера наклонилась ко мне. Я погладила его между глаз. А затем он расправил крылья и взлетел в воздух.

Я же осталась в его доме ожидать возвращения своего дракона и приспосабливаться к новой жизни.

***

Потребовалось время, чтобы Миттинор оправился от потрясения. Королевский дворец сильно пострадал, а потому венценосная семья была вынуждена перебраться в Западную резиденцию Нордонов.

Замок, расположенный между скалистым обрывом и полноводной рекой, не был таким огромным, как столичный, и не казался парящим в небе. Пожалуй, он больше напоминал крепость – надежную, способную выдержать натиск неприятеля. По всем местным законам и правилам этикета, я тоже должна была поселиться здесь. Но… мне хватало частых визитов. На ночь я предпочитала возвращаться в шумный теплый дом с белыми стенами, с уже вымытыми окнами, полами и чистой кухней, полной продуктов.

Почти все попытки Ивона превратить меня в принцессу с треском провалились. Потому что при любом несогласии с королем я говорила, что заберу семью и уйду в родной мир.

Сам король медленно шел на поправку. Когда силы к нему вернулись, в замок со всех земель съехались вассалы Нордонов, в том числе и те, чьи дочери принимали участие в Отборе. Состоялось собрание лордов, на котором Ивону выдвинули обвинение в подлоге.

Но его величество был не первый день на троне. Он сделал официальное заявление, в котором говорилось о донесении разведки. В нем сообщалось, что некто из лордов готовит заговор против короля, чтобы свергнуть его с престола. И Ивон лишь собирался выявить всех лояльных и нелояльных поданных.

Для этого король использовал свою никому не известную племянницу, подкинув ее на Отбор, который – Ивон клялся и божился – был настоящим. Да, король решил сказать часть правды и предъявить меня перед благородными господами… которых я девятнадцать лет не видела и предпочла бы еще столько же не видеть.

В завершении своей речи Ивон напомнил о том, как важно сохранять мир в королевстве и Нордонов на престоле, пока Оракул не выберет другую династию, во избежание наводнений, смерчей, засухи.

Однако лорды тоже оказались не промах. Они оценили «проверку» и «мудрость» короля, а затем поставили перед ним условие, чтобы он в ближайший год женился, как он сам и хотел, проведя Отбор по всем правилам, с обращением к Оракулу. В противном случае, королевские вассалы обещали сохранить верность короне, но перестать платить налоги.

Никогда не думала, что мне будет «весело» на мероприятиях подобного рода. Ни разу не заснула, да чего уж там, мне ни разу не захотелось спать, пока я слушала пререкания высокородных мужей.

Однако самым главным моим интересом стала другая, совершенно неожиданная, область, не имевшая ни малейшего отношения к политике. Мне не давало покоя то, что я никоим образом не могла помочь Рэму: ни когда он был ранен грифонами, ни во дворце. Я хотела узнать как можно больше об устройстве драконов, человеческого тела и как это тело можно починить.

Я стала внимательно изучать анатомические атласы, заметки по оказанию первой помощи, книги по изготовлению лекарственных средств. И с нетерпением ждала, когда же мне позволят вернуться в Академию, чтобы перевестись к целителям.

Когда я первый раз побывала в заброшенном доме родителей Рэма, мне показался он большим и просторным. Как же я ошибалась! Вернее, для двоих, возможно, он таким и был. Но пока здесь проживали все, кому не лень…

С утра до вечера было слышно: «Жанна! Мира!», «Это она виновата!», «Мама, она врет!», «Это моя книга!», «Это моя вещь!», «Девочки, вы же сестры!»

– Как же тяжело быть старшей, – пожаловалась однажды Мира, присаживаясь рядом со мной. – Эта мелкая бесит!

– Да что ты говоришь? – спросила я, откладывая книгу в сторону и бессовестно улыбаясь.

– Она постоянно задается и хвастается, что принцесса! Требует, чтобы все обращали на нее внимание и выполняли ее прихоти! А еще мне кажется, что она пытается отобрать у нас маму!

Где-то глубоко внутри меня прежняя Лина села, нет, упала на кровать и умерла со смеху. Я же сегодняшняя нашла в себе силы подавить улыбку и сказать:

– Тебе кажется, Мира. Поверь. Тебе кажется.

Лорд Найт был частым гостем нашего дома. При первой же удобной возможности я поговорила с архимагом о папе и его словах про печать. Я не понимала, почему дар не проявлялся у мамы с первых дней нашего появления в Миттиноре.

– Думаю, что дело в отравлении, – пояснил лорд Найт. – Нахождение на грани жизни и смерти сорвало охранное заклинание. Ну а потом Лана лишь прикасалась к частичкам силы, но пользоваться ей не могла, потому что не принадлежала твоему телу.

Кстати говоря, леди Кира, организовавшая то самое отравление, и сторонник дяди Егора – эльф-библиотекарь из Академии – пропали без вести и пока никто не смог выйти на их след.

– Грэхем, а вы знаете, почему Мире понадобилось двери рисовать, а я сразу оказывалась в межмирном коридоре?

Ответ архимага был неуверенным.

– Полагаю, все дело в возрасте, – протянул мужчина. – Она еще маленькая и не может долго концентрироваться на одной задаче: ей нужно видеть цель и иметь артефакт, чтобы направлять силу в нужное русло. Как только Мира будет готова, она тоже сможет без помощи дверей входит в междумирье.

Я долго не решалась рассказать маме и Мире о встрече с папой. Боялась их осуждения. И даже однажды, вопреки предупреждениям папы, попыталась найти дверь в прошлое, чтобы… не знаю, зачем. Чтобы просто найти.

Но папа был прав, говоря, что я могу войти лишь те двери, которые откроются. Я убедилась в его правоте, когда обнаружила, что деревянная, окованная железом дверь отказалась поддаваться.

«Может, в другой раз», – подумала, успокаивая себя. Но и на второй, и на третий раз она не открылась.

Однако мне было горько и обидно от того, что папа не воспользовался полученной от меня информацией. Поведав всю историю маме, я сжалась в комок, ожидая ее реакции. Но она ничего не сказала – молча встала и вышла. Когда вернулась, ее глаза уже были сухими.

– Ты сделала все, что могла, – сказала она и обняла меня.

Мира же не приняла это так легко. Некоторое время она, как и я, пыталась открыть заветную дверь. Убедившись, что ничего не получается, сестра смирилась с неизбежным.

Время шло. Оно залечивало раны и приносило перемены.

Лорд Найт и мама поженились. И мы совсем не возражали, наоборот, поддержали мамино желание начать новую жизнь.

Мира изъявила желание учиться в закрытой школе магии с углубленным изучением магического языка. Уж так ребенку понравились заклинания, что она в будущем захотела стать их создателем.

Из-за наших с Рэмом нововведений в Академии, на факультете вольнослушателей, появлялось все больше и больше девушек. Меня, вернее, маму, назначили их куратором.

Мама ворчала, что ей опять приходится решать за меня проблемы, но на самом деле злилась лишь для вида. Я же всеми силами помогала, а еще преподавала танцы. А магистр Вольф посчитал неплохой идеей создать дополнительный факультатив. Так как мама не умела танцевать, она сослалась на травму и вместо себя предложила в качестве тренера дочь.

Однажды я заметила у главных ворот Академии Сальвадора. Подойти к парнишке не решилась из-за перемены облика. А потом к нему присоединилась девушка с букетом цветом, совсем не похожая на Эмму. Кажется, мои советы помогли «ученику» устроить личную жизнь.

Ивон часто отлучался из столицы, помогая ведьмам продолжать борьбу с ордой, которая все еще находилась рядом с Зачарованным лесом. Он и Розали договорились о совместном владении берегами Серебряного ручья. Дядя злился на Верховную ведьму, называл ее хитрой бестией, утверждал, что таких женщин просто невозможно терпеть, но чем ближе был Отбор, тем мрачнее становился король.

«Пикси» Жанну архимаг и мама забрали из замка и увезли к себе. Теперь она жила под контролем преподавателя этикета и нашего отчима. Надо сказать, что девочка сильно изменилась. Сказки мамы и пререкания с Мирой пошли ей на пользу – она стала осознавать, что мир вертится не только вокруг ее персоны.

Иногда к нам приезжал Олаф. Но у наследного принца уже были свои обязанности и распорядок дня в закрытой школе, где обучались все наследные принцы Нордонов, и он не мог оставаться с сестрами надолго.

Леди Анита часто приезжала к нам в гости. Во время ее визитов я всегда делилась с женщиной новостями о Рэме, который хоть и редко, но присылал весточки. Мама и герцогиня подружились. Аните нравился дом, в котором было много детей. И когда у мамы с Грэхемом родился сын, леди часто предлагала свою помощь племяннику. При нашей компании мы почти спокойно могли обойтись без няни.

Я же… я же каждый вечер выходила во двор и смотрела то на месяц, то на сменявшую его луну, борясь с желанием сделать заветный шаг. Я ждала и загадывала желание поскорее обнаружить темный силуэт на фоне блестящего диска.

И спустя полтора года я наконец-то его увидела.

КОНЕЦ

12.10.2019, Владивосток

P.S.: Дорогие читатели, спасибо вам большое за внимание! Особенно я благодарна тем, кто поддерживал меня в процессе написания книги.

Идея этой истории пришла благодаря конкурсу «Попаданка», по условиям которого героиня должна была оказаться либо в Академии, либо на Отборе.

В сам конкурс я не пошла, но подумала – а почему «либо-либо»? И когда по радио заиграла песня: «Ой, мама, я влюбилась! Ой, мама, ты б не злилась!», я решила пофантазировать на эту тему. Так появились Лина, Лана и Мира – волшебная женская троица: женщина, девушка, девочка.

Что получилось, а что нет – решать вам! Но мне будет приятно, если вы поделитесь своими впечатлениями о прочитанном на Призрачных мирах, в Инстаграме, Вконтакте или Продамане, где можно найти зарисовки, а также произведения, которые только обретают форму.

Еще раз всем огромное спасибо!

Люблю. Целую. Фьора (Олеся М.)

Content

Туман Фьора Ой, мама!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог