Земляной Андрей Борисович

Шаг вверх

Глава 1

Советский Союз сделал новый шаг в освоении космического пространства. Успешно стартовав с аэродрома Байконур, ракетоноситель со спутником на борту, достиг космического пространства, и вывел на орбиту первый в мире спутник связи.

С помощью спутника будет поддерживаться бесперебойная связь с дальневосточным регионом СССР, и другими отдалёнными районами.

Спутник позволит вести сообщение в телефонном и телеграфном режиме в любое время дня и ночи, при любых погодных условиях.

Терминалы, изготовленные на московском заводе Мосприбор, уже поступили в организации и ведомства, нуждающиеся в такой услуге. Геологи, рыбаки и военные уже оценили новый вид связи. За первые два часа на орбите, было проведено сто тридцать сеансов, подтвердивших бесперебойную работу аппаратуры.

«Правда», 5 апреля 1960 года.

Москва Академия Управления им. Плеханова

Пятое апреля шестидесятого года, выдалось солнечным и ярким словно кто-то за ночь тщательно вымыл небо от облаков.

Студент второго курса Московской Академии Управления имени Плеханова или в просторечии «Плешки» Александр Мечников стоял в коридоре перебирая документы для досрочной сдачи сессии. Тут было и письмо из секретариата Председателя правительства и ходатайство от председателя Комитета ТНП Загоруйко. Была ещё пара справок и писем, но это уже можно было отнести к категории «отписки». Александр оставил портфель на попечение Григория, и вошёл в деканат.

— Александр. — С придыханием произнесла высокая платиновая блондинка из Риги Кристина Калныньш, подрабатывавшая секретарём в деканате. Она встала, чуть извиваясь поправила платье с длинным разрезом, до середины бедра, и улыбнулась демонстрируя ровные жемчужные зубки. — Опять будешь сдавать досрочно?

— Работа — Александр развёл руками, и положил документы на стол.

— Может быть всё же иногда отдыхать? — Кристина красивым движением длинной шеи, забросила копну волос за спину и заразительно рассмеялась.

— Я подумаю. — Саша с улыбкой кивнул, и подняв верхний документ, показал его секретарю. — Вот это, ходатайство из аппарата товарища Булганина, а вот это…

— Знаешь, и одного этого документа уже много. — Кристина вновь рассмеялась, но уже как-то низко, словно воркуя. — Я всё передам Дмитрию Афанасьевичу. А разрешение выпишу прямо сейчас. — Девушка красиво нагнулась к сейфу, и достав бланк к печатью и подписью, быстро заполнила его. — Только не забудь потом показать зачётку, чтобы я перенесла экзамены в генеральную ведомость.

— Понял, сделаю. — Александр кивнул, и протянул Кристине сжатый кулак пальцами вверх, раскрыл пустую ладонь, а после жестом фокусника крутанул кисть в воздухе и когда снова показал ладонь, на ней лежал билет на посещение магазина и ателье самого Осипа Лейзера.

— Мамочки! — Пискнула Кристина, и подняла глаза на Александра. — Это мне?

— Конечно. — Александр кивнул. — Первой красавице академии — самое лучшее. — И уже выходя добавил. — Обрати внимание, что билет на два лица.

Вышел из кабинета и посмотрел на часы. Экзамены он сдал уже давно, и дело было лишь за оформлением и собственно проставлением оценок в зачётке, чем он собирался заняться прямо сейчас.

Москва Комитет по товарам Народного потребления, при Совмине СССР

Из Академии он вышел уже через час, всё подписав и сдав в деканат. Судя по виду Кристины она была готова хоть сейчас отправиться с ним на край света, но у Александра были другие планы, и сделав даме ручкой, он сел в машину и убыл по делам.

Сегодня у него в кабинете собирались поприсутствовать три директора крупнейших автозаводов, производящих легковые автомобили: — МЗМА, Горьковского, и Завода имени Сталина.

Инициатива встречи исходила от них. Деньги от госзаказа были большие, но тратились специальным образом. А вот те, что получены как бы сверхплана от продажи товаров народного потребления и сверхплановой техники, могли быть израсходованы как угодно в рамках финансовой дисциплины. Ну, то есть закупить на все деньги водки и пропить, не получилось бы, но вот поднять зарплаты и пособия, запросто.

Заводы уже оценили все преимущества свободных денег, и хотели ещё. Сначала они обратились к своим конструкторским бюро, и ожидали столь же прорывных идей, но получили лишь вариации на тему немецкой техники сороковых — пятидесятых, что тоже было неплохо, но с некоторых пор не годилось.

Помыкавшись по разным конторам включая кооперативы промышленных художников, как-то собрались вместе и решили идти на поклон к Мечникову, тем более что никто с ним не ссорился. Просто в последнее время, Мечников обуславливал выпуск того что нужно заводам, тем что нужно стране, и не всегда это было удобно. То есть хотел, например, завод выпускать новые минитрактора? Изволь наладить выпуск ручных инструментов. И не как раньше из плохого железа и дерева, а по эскизам и сортаментам. А принимать товар будут злые дяди из народного контроля, или того хуже военные. Непыльная ранее должность военного приёмщика стала с некоторых пор невозможно хлопотной. Офицеры военной приёмки носились по всей стране принимая партии товаров, и поскольку не были связаны ни с кем родственными и иными связями, категорически не желали принимать брак.

Всё это называлось «производственное отягощение» и очень не нравилось директорату, но выхода не было. Тот, кто решал наладить что-нибудь своё, часто попадал на большие деньги, или вон как на Уральском машиностроительном, под внешнее управление Госбанка, когда завод не смог расплатиться с кредитом.

Мечников принимал директоров от всей широты души угощая пирожками потчуя чаем. Одновременно расспрашивал как идут дела, и вообще, что творится в регионах.

Первым не выдержал директор московского завода малолитражных автомобилей.

— Александр Леонидович, ну не томи ты нас. Если пришли к тебе, то значит согласны на твои условия.

— Согласны, это здорово. — Александр кивнул. — Только и я не Кио[1], чтобы вам всё время кроликов из шляпы таскать. Есть у меня проект. Как не быть. Но реально сложный.

— Всё согласуем, дорогой. — Сказал директор ГАЗ Окунев Иван Васильевич.

— Да не в согласовании дело. — Александр подумал и встав подошёл к шкафу, где стояли папки с эскизами. — Нам это дело согласуют быстрее чем подброшенный пятак на землю упадёт. Там в другом печаль. Оснастка сложная, да если по качеству начнёте химичить, то всю идею убьёте. В чём смысл? — Александр открыл альбом, где во всей красе был нарисован УАЗ 469.

— Модульный автомобиль «Охотник». Крыша, двери, верхние части дверей, переднее стекло, всё снимается. Коробка, несущая как в тракторах, весь навесной металл — алюминий, рама из нержавейки. Идея в том, чтобы сделать абсолютно неубиваемый автомобиль. Машину которая практически не требует ремонта. А если ремонт всё-таки необходим, не пришлось, например, снимать весь мотор для замены приводной цепи или пары свечей. Ходовая должна выдерживать и наши дороги, и мехвода из горного аула, не видевшего в жизни иного инструмента кроме кувалды.

— Но это только для одного завода.

— Нет не так. У ваших заводов есть свои инженеры и технологи. У каждого завода своё КБ. И большую часть времени эти люди бездельничают проедая свою невысокую зарплату. Я что предлагаю. Или собрать их вместе, или распределить задачу между КБ. Пусть ЗИС сделает раму, Горьковчане — ходовую часть, МЗМА — управление и обвес. Как сделаете, соберёте лучших инженеров в одном месте, чтобы соединили это в одно изделие, и начинайте собирать в том же порядке. Так можно сделать всё быстро и правильно. Минсельхоз, Минлес, и другие, наверняка у вас возьмут тысяч пять — десять, для начала. У них уже пора менять старые уазики на новую технику, а не на что. А после того, как ваши инженеры справятся с Охотником, который будет делать МЗМА, Мы, плавно перейдём к задаче попроще. — Александр перелистнул страницу, и директоры увидели стремительный силуэт микроавтобуса.

— Микроавтобус «Спутник». База — автомобиль ЗИС сто десять[2]. Вся оснастка для производства есть, двигатель только чуть дефорсировать для увеличения ресурса. Потребность в таком автобусе конечно поменьше чем в полноприводном вездеходе, но тоже немаленькая. И самое главное, что его можно производить вне госзаказа и продавать по коммерческим ценам. Обязательно сделать несколько версий. Скорая помощь, экскурсионный автобус, автобус для особо важных персон, телевизионная машина.

— Телевизионная? — Переспросил директор ЗИСа, Иван Алексеевич Лихачёв. Широколицый улыбчивый мужчина, с небольшими усами, одетый в тёмный костюм.

— Ну, да. — Александр кивнул. — Нет у работников телевидения нормальной машины. Ездят в микроавтобусах каких-то в Волгах — фургон. А вот так, чтобы места для аппаратуры, преобразователь на двенадцать и двести двадцать вольт, клеммы для подключения осветителей, магнитофона или техноэнергетического запоминателя — нет. Да и в микроавтобусах, на той же Ниссе, двери просто ужас. А должны быть ворота как в амбаре. Чтобы один мог заходить, а второй выходить одновременно. Ну и высота, не меньше двух метров.

Лихачёв перевёл взгляд на рисунок.

— Да двери широкие. А петли не вырвет?

— Так сдвижная дверь. Она вообще не на петлях. А направляющие выдержат даже бронесталь.

— Бронесталь говоришь… — Иван Алексеевич, чуть пододвинулся ближе. — Да. Интересный проект.

— Ну и Горьковчанам, тоже не уйти без подарка, и тоже придётся поработать всем. — Александр зажал пальцем последнюю закладку, и раскрыв альбом показал четырёхосный грузовик.

— Просто сделайте один экземпляр. Хоть на руках хоть как. Чисто чтобы можно было понять техническую концепцию, и покажите военным. Только обязательно нужно сделать полный привод на все оси, первую ось полноповоротную, а вторую частично, чтобы она вписывалась в колею. Иначе радиус поворота будет сумасшедший, да и резина снашиваться как ластик. Тут думаю ЗИС сможет помочь с рамами, а МЗМА органами управления. Агрообъединения и колхозы тоже будут брать, особенно если им предложить всякие прицепные варианты. Длинный прицеп — кузов, вахтовый автобус, колхозная передвижка, и всё то, что должно доехать до места вне зависимости от наличия дорог. Если Минсельхоз не закажет для начала пару тысяч таких машин, можете меня прилюдно обозвать болтуном.

— Так по госзаказу всё уйдёт. — Печально произнёс директор ГАЗа Иван Иванович Киселёв.

— Да не уйдёт. — Александр рассмеялся. — Пятилетка-то началась год назад, и всё уже свёрстано — сшито. А металл в стране есть. У Дончан, вон, свободные залежи. У Запорожцев… Скатают вам лист какой надо. Так что военные будут кругами летать, но больше чем тысячу штук им сверх плана никто не даст купить. Перевооружение армии тоже ведь по плану идёт. Только в тех планах не учитывается кое-что, что таскать нужно, а нечем[3]. — Александр рассмеялся. — За помощь в создании Охотника МЗМА наверняка поделится самими автомобилями, как и другие заводы, что-то отдадут в рамках взаимозачёта. Но торговаться вы будете уже без меня. — Он отошёл к своему столу, и нажал кнопку селектора. — Георгий Сергеевич, подготовьте копии документов по проектам десять — три, десять — восемь, и десять — шестнадцать. Сейчас к вам зайдут. — Он поднял голову и увидел, как все трое, словно заворожённые уставились на рисунок седельного тягача — семидесятитонника.

— Это… что?

— Это? — Александр усмехнулся. — Это будет завтра. А точнее не совсем завтра, а как сдадут новую дорогу Москва — Ленинград.

— Почему не сейчас? — Директор ЗИСа нервно сглотнул.

— Сейчас такая машина разобьёт всю дорогу, и обрушит мосты. Даже в варианте семи осей, у неё будет нагрузка десять тонн на ось. Асфальт после прохода такого монстра можно будет собирать ложками. Но если есть желание, то можете забирать проект, и делать потихоньку. И можете сразу делать прицеп-холодильник, и прицеп — платформу.

Москва Старая Площадь, ЦК Коммунистической Партии

Как раз в это время, к Лаврентию Павловичу вошёл один из помощников, неся в руке большой альбом.

— Вот, товарищ Берия. Сделали. Но конечно не всё подряд, а самое интересное, но тоже немало получилось.

Он положил альбом на стол, и раскрыл плотную картонную крышку.

— Фото чёрно-белое, но можем сделать в цвете. Просто нет пока таких больших листов цветной фотобумаги. Заказали, но когда ещё придут…

Берия не отвечая, смотрел на первый лист. Там был изображён танк, но какой! Приплюснутый низкий, с широкой и такой же низкой башней но огромным стволом, с массой навесного оборудования. После танка шёл вертолёт, тоже весьма странных очертаний без хвостового винта.

Дальше шли игрушки, очень странное оружие, и три буквы ТКБ, подчёркнутые аж три раза.

Но отчего-то больше всего поразил вид солдата в диковинных доспехах. И сразу было понятно что это не карнавальный костюм и не одежда для съемок фантастического фильма. Слишком всё было утилитарно и стоял солдат на фоне вполне узнаваемого Капитолия.

Лаврентий Павлович глянул на часы, и снял трубку аппарата.

— Коба? Да. Сделали. Удивился? Нет. Охренел натурально, да. Зачитать тебе справку из Бехтеревки?.. Ну если коротко, то мозг явление непонятное, и где-то даже тёмное. Но такие или подобные вещи они фиксировали. Тут даже пара рисуночков есть. Конечно не так как наш художник, но тоже неплохо. Явно видно истребитель который как пару лет испытывают. Только рисунку тому лет двадцать. До войны ещё был сделан. Мальчишка тоже, да. Умер только. От потери источника. Домой пришёл, а там тела родных и бандиты. Ну он всех и прикончил. Я тебе курьером все документы сейчас отправлю. Полюбуешься живьём. Ты мне только вот что скажи. Что мы с пацаном нашим делать будем? Нет, понятно, что пыль сдувать и в рот заглядывать. Я про вообще. Учится? На одни пятёрки. Говорят, что наоборот не выделяют его. Но парень уже выучил китайский, и сейчас учит арабский. Так что голова светлая. С людьми сходится хорошо. Знаю места, где директоры вешают его портрет. Сбоку, да. Но вешают. — Лаврентий Павлович громко и со вкусом рассмеялся. — А что тут поделать. Людям нужно во что-то верить. Как сказал Владимир Ильич, пусть лучше верят в нас чем в них.

Москва, ресторан Арагви

С Берия Александр встретился вечером шестого числа, когда обедал в Арагви. Риту угнали на производственную практику, и он был полностью свободен этим вечером, и как раз думал куда ему лучше поехать. Посмотреть новую программу цирка на Цветочном Бульваре, поехать в оперетту на Летучую мышь с Татьяной Шмыгой, или принять предложение знакомых из театрального общества и поехать на спектакль в Большой Театр, где сегодня пел великий Козловский в «Онегине».

Охрану тихо заполнившую зал, он отследил, но Григорий, сидевший напротив, рукой показал «наши», и через пять минут в зал вошёл Лаврентий Берия.

Григорий без звука растворился в пространстве, а пока Берия шёл к столику Александра официанты мгновенно поменяли прибор.

— Лаврентий Павлович. — Александр встал, приветствуя Генерального секретаря. — Составите мне компанию?

— Слушай, — Берия сел, и постелил на колени салфетку. — Ты вообще ничего не боишься? Половина Москвы сейчас на твоём месте очень сильно потела, а половина вообще валялась с сердечным приступом. — Со смешком произнёс Берия.

— Уверен, что вы неправы. — Александр улыбнулся. — Честному человеку чего бояться? А большинство, я думаю честные люди, которым нечего скрывать.

— А тебе? — Берия прищурился. — Тебе есть что скрывать?

— Если бы было, стал бы я оставлять рисунки в кабинете?

— Почему тогда не пришёл с ними? — Берия сделал пару глотков сухого вина из поставленного перед ним бокала, и что-то коротко сказал по-грузински официанту.

— Лаврентий Павлович, как вы себе это представляете? — Александр удивлённо посмотрел на собеседника. — Я прихожу к Генеральному секретарю партии, фактически первому человеку в стране, с альбомом рисунков и говорю, а вот посмотрите товарищ Берия что мне тут приснилось. А почему не к доктору? Как-то странно с такими проблемами прибегать к помощи главного человека в СССР. Да даже к Булганину с этим не зайти. А мой начальник всё это видел. Он-то имеет свободный доступ ко мне в кабинет, и листал альбомы не раз и не два. Но у меня такое ощущение что он терял контакт с реальностью где — то на десятой странице.

— А что там у тебя на десятой? — Берия удивленно поднял брови.

— Ну там девушка такая, на мотоцикле без колёс.

— Помню такую картинку. — Берия с улыбкой кивнул. — Сам едва оторвался. Он кивнул официанту который принёс лобио, и подняв салфетку стал есть.

Принялся за свою отбивную и Александр, и на какое-то время они замолчали. Наконец Берия справился со своей порцией.

Картинки это здорово. Берия кивнул глядя куда-то вдаль. — Ты мне вот что скажи. Есть что-то такое, что ты хочешь мне сказать? — Берия снял очки с простыми стёклами в оправе и остро взглянул на Александра.

— Есть. Как не быть. — Саша кивнул. — Там, в том мире, который я иногда вижу, всё на электронике. Только не такой как у нас. А маленькой совсем. Крошечной. Ну вот телевизор толщиной с палец, а размером в полстены. Это значит там не лампы, Лаврентий Павлович. У нас есть так называемые полупроводники. Мало, но есть. Они меньше чем лампы. И их пытаются вставить в один корпус десяток штук, чтобы ещё меньше сделать устройство. Но там у людей совсем маленькие такие коробочки в руках, с блокнот размером, но с цветным экраном во всю верхнюю крышку, и они по нему разговаривают как по телефону. У нас в телевизоре десяток ламп, да если там кроме экрана есть приёмо-передатчик, да какой-то коммутатор, значит это уже сотни, и тысячи, а может и миллионы транзисторов. И значит они совсем маленькие. Глазом уже не увидеть. А время у них — начало следующего века. Это значит времени почти совсем нет. Нужно это направление давить изо всех сил. Потому что это и связь, и оружие и вообще всё. Там конечно мир другой, но очень похожий на наш.

— Почему думаешь, что другой? — Быстро спросил Лаврентий Павлович.

— Видел их парад. Совсем чуть-чуть, но главное увидел. Они мавзолей Ленина закрывают какими-то тряпками.

Москва ВНИИ Кибернетики АН СССР

Виктор Михайлович Глушков, возглавлявший ВНИИ Кибернетики Академии Наук, только-только закончил семинар по вопросам автоматизации производственных процессов, когда раздался резкий звонок аппарата прямой связи с гербом на наборном диске.

— Профессор Глушков слушает.

— Это хорошо, что вы слушаете, — раздался знакомый резковатый голос, который Виктор Михайлович конечно сразу же узнал и подобрался. Да, Лаврентий Павлович уже не командовал самой мощной спецслужбой в мире, но сейчас он «всего-то» был Генеральным секретарём Партии.

— Товарищ Берия?

— Как говорит наш начальник Минфина товарищ Зверев, раз узнали значит богатым буду. — Берия рассмеялся. — Я тут вчера имел беседу с одним молодым человеком. Молодым, но весьма образованным и где-то даже очень образованным. Мне стоило большого труда попросить его, приехать к вам, и поделиться тем, что он может вам сказать. Сам он стесняется своего дара, но думаю это самый большой его недостаток. Чтобы вы понимали о чём речь, я расскажу вам, что месяц назад, к товарищу Булганину приехал товарищ Сухой, это авиаконструктор, и просил официально включить нашего парня в список разработчиков нового истребителя. И когда они закончат эту машину, мы конечно дадим им Сталинскую премию. Вы следите за моей мыслью, товарищ Глушков?

— Да, товарищ Берия.

— Это хорошо. Так вот. Это будет ВТОРАЯ Сталинская премия у мальчишки. Как вы уже поняли, парень как-то видит будущее. Не знаю уж как, но это уже проверенный нами факт. И из того, что он нам сказал, правительством и центральным комитетом готовится большое постановление о развитии кибернетики как отрасли народного хозяйства. В тему будут вложены существенные средства, так что жду от вас развёрнутой докладной на эту тему. Отрасли, в которых может быть применена кибернетика, трудности на пути решения задач, а также способы разрешения трудностей. Но перед этим, мне бы хотелось, чтобы вы послушали Александра Леонидовича. Будет он для вас полезным или нет, я не знаю, но мне хотелось бы на это надеяться.

Профессор положил трубку, и задумался.

«Чертовщина какая-то» Хотя если учесть, что недавно ему вырастили новый зуб на месте вырванного, и сделали это буквально за пару дней… А его жена вообще работает в службе погоды. Нет не предсказывает её, а управляет. Чтобы дождь не лил слишком сильно, или наоборот, чтобы не было засухи. Так что одной чертовщиной больше, одной меньше…

Глава 2

Четвёртое управление Главного Управления безопасности Еврорейха

Согласно сведениям, поступающим из дипломатических источников на территории СССР, отмечено появление нового политического актора — Мечникова Александра Леонидовича. Занимаемый пост — заместитель председателя комитета по Товарам Народного Потребления.

В наше поле зрения Мечников попал после срыва попытки эвакуации комтура Ордена Феникса, Клауса Нейбаума. В результате погиб сам Нейбаум, команда эвакуации и захвачен секретный летательный аппарат Стрекоза, в результате чего потеряны собранные комтуром сведения, и советскими техническими службами получен образец летательного аппарата, что дало им возможность отслеживать такие аппараты и сбивать их.

Так же он дважды сорвал покушение на Лаврентия Берию, в первый раз уничтожив нападающих, а во второй взяв их в плен.

Также за Мечниковым числятся разработки новых транспортных средств: — «квадроцикл», «минитрактор», и «микроавтомобиль» не считая десятков образцов бытовой техники, и возможно оружия.

Мечников отмечен наградами правительства СССР. Имеет орден Боевой Славы, Орден Красного Знамени, Орден Ленина и звание Героя Советского Союза. Имеет подтверждённый ранг Магистр без специализации, и знак Сталинской Премии, которую вручают за особые заслуги на ниве культуры, науки, и производства.

Несмотря на декларируемый юный возраст — согласно документам Мечникову всего восемнадцать лет, все знающие его отмечают сдержанность и аккуратность формулировках, осторожность в связях с женщинами, и общую эрудированность. Мечников свободно разговаривает на четырёх языках, английском, французском, немецком и португальском. Изучает в институте китайский и арабский. Прекрасно рисует, разбирается в математике и химии.

Всё вышесказанное даёт основания полагать, что в действительности Мечникову не восемнадцать лет, а много более.

Есть основания полагать, что русские каким-то образом освоили технологию полного омоложения и сейчас легендируют возвращение в общество одного из своих разведчиков глубокого залегания.

Начальник четвёртого управления полковник Штауфен.

Москва ВНИИ Кибернетики и систем управления

Александр вошёл в большой кабинет Глушкова, и покачал головой, почувствовав густой дух от прокуренных стен и мебели.

— Добрый день товарищ Глушков. — А Глушков в это время смотрел на орденскую планку Александра и звезду Героя Советского Союза, которую полагалось носить и на гражданском пиджаке. — Товарищ Глушков? — Переспросил Александр, и профессор с трудом оторвал взгляд от золотой звёздочки.

— Да, не так я вас себе представлял, товарищ Мечников. — Глушков покачал головой. — Боевые ордена, Звезда Героя…

— Это что-то меняет? — Александр усмехнулся.

— Всё. — Виктор Михайлович широким жестом показал Александру на пару удобных кресел в углу. — Нет, конечно, рекомендация товарища Берия, это очень сильно. Но что они могут понимать в наших делах?

— Я скажу вам честно, что и сам понимаю в кибернетике немного. — Александр рассмеялся, и положил на кофейный столик альбом, который держал в руках. — Но может мы немного посмотрим картинки? Ну, так, чтобы посмеяться? Толку в этом немного, но с одной стороны пожелания Лаврентия Павловича нужно уважить, а с другой, порция хорошего настроения ещё никому не мешала.

Глушков рассмеялся. Под таким соусом история выглядела смешной и вовсе не странной. Он махнул рукой и поставив своё кресло рядом, сел поближе.

— Давайте.

Александр раскрыл альбом, и профессор словно подстреленный тут же замер.

На рисунке, был изображён человек в комбинезоне стоявший у чего-то похожего по размерам на небольшой сарайчик, а по конструкции на саркофаг, с огромным окном, за которым механическая конечность нависала над предметом сложной формы. Деталей в рисунке было много и многое можно было понять по тому, как выглядело устройство. Был небольшой экран на котором можно было разглядеть рабочую зону станка, а Глушков не сомневался, что это станок, было обилие элементов управления, и наоборот отсутствовали всякие контрольные приборы, особенно стрелочные, но одно поразило его больше всего. На экране короткая надпись: «Загрузка» и две цифры 26 процентов. Значит есть сеть, откуда загружаются данные, и есть какой-то центр хранения этих данных? Директор ВНИИ нетерпеливо перевернул страницу, и снова замер. Девушка стояла спиной к зрителю, на вполне узнаваемом фоне Красной площади, и держала перед собой прямоугольный предмет, на котором был виден юноша, на фоне Петропавловской крепости Ленинграда. Тут мозг Глушкова натуральным образов взорвался образами и мыслями, так что профессор замер, переваривая информацию. Экраны размером с ладонь, но видимо высокого разрешения, устройство скорее всего приемо-передатчик, и с возможностью междугородней (возможно международной) связи. И значит есть встроенная в устройство камера и микрофон. А небольшая улитка в ухе девушки, вряд ли устройство для слабослышащих, скорее всего наушник для того, чтобы слышать звуки своего телефона? в городском шуме. И наверняка работающее по независимому радиоканалу. Но тогда нужны очень высокие частоты, чтобы в таком размере собрать сколь-нибудь эффективный передатчик? А аккумулятор? Там везде должны стоять очень ёмкие аккумуляторы! — Взгляд Глушкова скользнул по рисунку и снова прикипел к фигуре мальчишки, который сидел и видимо ехал на одноколёсном транспорте. На мальчишке был шлем и налокотники как на модных сейчас «скользах»[4] но ехал он не по гладкому бетону, а по брусчатке, а значит и транспорт был нормально подрессорен.

Глушков рванул галстук на шее так, что хрустнул шов. Он встал подошёл к селектору, и с силой втопил кнопку.

— Клавдия Игоревна, будьте добры, принесите нам лимонада какого-нибудь и воды минеральной, и похолоднее. — Он молча прошёлся вдоль кабинета, переваривая тучи мыслей и чувств, раздиравших его буквально по кускам, подошёл к окну, и с треском распахнув створки, стоял вдыхая ещё прохладный весенний воздух.

Всё это время Мечников сидел откинувшись в кресле и тоже явно о чём-то думал, потому что взгляд его смотрел прямо сквозь стену.

«Может так он и видит это будущее?» Подумалось Глушкову, и он вернулся к столу, и снова перелистнул страницу. Рабочий в красивом комбинезоне, и ботинках стоял возле промышленной установки явно химического назначения, потому что было полно труб, трубочек и вентилей всех размеров, а в руках он держал что-то похожее на тонкую книгу. На книге была яркая картинка, изображавшая схему, несколько графиков, а в уголке время с точностью до секунд. «Экран с текущими параметрами процесса» — сразу понял Глушков, и взгляд его скользнул на самого рабочего. В руках его был ещё один прибор который он прижимал к уху, а на груди, коробочка с торчащей оттуда палкой, видимо антенной.

«А может быть такое, что одно устройство работает через другое, связываясь через маломощный передатчик, и пользуясь передатчиком более мощного?» подумал профессор, «возможно вообще соединение устройств в одну сеть, с получением информации, телеметрии, и вообще всего что возможно. И вот это: — не длинные ряды цифр на бумажном носителе, а цветные графики понятные даже рабочему, вот что главное! Не нужны инженеры, там, где увидев покраснение графика нужно просто нажать кнопку останавливая процесс. Или вообще поставить автоматику с полной ответственностью, которая будет реализовывать стандартные сценарии управления, оставив человеку нештатные ситуации».

Словно голем подошёл к столу, куда секретарь поставила лимонад и пару бутылок Боржоми, открыл, почти сорвал крышку с первой попавшейся бутылки и набулькав в стакан, выпил одним глотком не чувствуя вкуса.

Он уже сейчас видел столько тонких мест на пути к этой мечте, что впору было хвататься за голову. Но, а с другой стороны, ещё сорок лет назад, даже радиостанция на самолёте была чудом. А после — первый телевизор, вычислительное устройство не механическое, а на реле, и сразу же на электронных лампах, а вот сейчас вовсю внедряются полупроводники. Да, пока блоками в уже имеющиеся машины, но даже так, поднимая быстродействие и экономичность в разы. А ведь, кто-то у энергетиков занимался очисткой металлов.

Глушков подошёл к рабочему столу, и снова ткнул пальцем в селектор.

— Витя, посмотри кто занимается очисткой металлов у волшебников. Да не разом в пробирке, а поточным способом. И заодно, кто делает микроманипуляции, на молекулярном уровне. Когда нужно? Месяц назад.

И вдруг дикая, невозможная мысль пронзила голову так, что вдруг заломило виски и кабинет поплыл кругами.

«Он знает! Этот мальчишка не просто видит, он знает! Он точно знает, что и как нужно делать. Он знает всё, но конечно же не скажет. Иначе его упекут в тайный бункер в Сибири, и будут выкачивать информацию, пока не выкачают мальчишку досуха».

Уже почти спокойно, Глушков сел в кресло, и внимательно посмотрел на Мечникова.

— Следующая картинка последняя. — Предупредил Александр, не притрагиваясь к альбому.

Глушков кивнул.

— Последняя так последняя. Вы и так сделали больше чем могли, Александр Леонидович. Обещаю вам, что ни капли из того, что вами было вылито, мы не потеряем. Даю слово ростовского пацана.

— Услышал. — Александр кивнул, и шевельнул пальцами в воздухе, отчего небольшой порыв воздуха перевернул лист.

На рисунке были изображены двое мужчин. Геологи или охотники, это было неважно. Важно то, что один из них стоял держа в руках уже знакомую коробочку с экраном, только на экране была явно видимая карта со стрелкой в центре. А вверху, текущее время, крупные цифры, 0 км. в час, и ряд цифр, которые ничем иным как координатами быть не могли.

Система ориентации и навигации? Карты поместить в устройство можно. Это делается и сейчас, А как обеспечить получение координат? Только спутник. Но спутник не нагрузить вычислениями координат каждого абонента. Значит спутник посылает какой-то кодированный сигнал, а он уже расшифровывается самим устройством. И не нужно городить никакого передатчика в устройстве… А если спутников будет много, то и точность определения возрастёт. — Глушков быстро встал, и подскочив к рабочему столу и начал прямо на страницах акта о списании материальных средств, набрасывать мысли, и идеи. Писал долго, стремясь не забыть ничего, когда документ закончился рванул створку стола вываливая пачку чистой бумаги, и продолжил писать. Звонил телефон, заходили люди, что-то спрашивали, но Глушков не обращал ни на кого внимания. А подняв голову увидел пустое кресло, и недопитый стакан с газировкой.

Разговор с Глушковым вымотал Александра словно он грузил цемент. И похоже о чём-то будущий академик догадался. Умнейший ведь человек. Можно сказать, что гений. Но Александр почему-то был уверен, что Глушков не побежит рассказывать всем свои догадки. Он вообще очень сильно рассчитывал на Глушкова. Гений, создавший в другое время и в другой реальности проект системы ОГАС[5] опередившую своё время на многие десятилетия.

Тогда систему реализовать не получилось, по многим причинам, но сейчас, Александр был уверен, что получится. И ситуация в мире такая, что не нужно сломя голову готовиться к новой войне, и благосостояние народа немного подняли, и даже грабительскую денежную реформу шестьдесят первого, которая в иной реальности фактически ограбила людей, здесь даже не планировали. Не было необходимости. Хрущёв и его помощники, не уничтожили кооперативы на селе и в городах, они не уничтожили приусадебные хозяйства, и многое другое. А те, кто пытался экспериментировать над народным хозяйством мгновенно отправлялись в колхоз, реализовывать свои мечты на местности.

Дел в Советском Союзе было что называется начать и кончить. Но сдвигалось что-то очень важное. Остановив машину возле лотка с мороженным, Александр внимательно смотрел по сторонам и видел чисто, аккуратно и что очень важно красиво одетых людей. Да, это был центр Москвы, но всё же. И на многих, очень многих, он узнавал свои изделия. Вот прошёл мужчина в костюме «Ленинград», который почти без изменений стал классикой советского образа, или девушка в брючном костюме из коллекции «Севастополь», А вот проехали мимо трое подростков, в ярких спортивных костюмах на забавно жужжащих мотороллерах «Пчёлка», и их сразу же остановил милиционер. Потому как без шлемов нельзя.

И портфели у чиновного люда практически у всех его конструкции. У кого попроще, у кого побогаче, а у самых продвинутых, с серебряным значком — «Зилантом» означавшим что портфель произведён в Казани.

Змей нарисованный Александром был хулиганским, весёлым, и ничуть не страшным, и его могла поставить на свою продукцию любая фабрика или завод работавший в Татарской области. Но только если вещь проходила приёмку в комитете по лёгкой промышленности райкома, горкома и в конце — областного комитета партии. И горе тому, кто начинал гнать брак! Потому что теперь за него отвечала вся область.

Глядя на Зиланта, начали подтягиваться и другие области. Кто-то ставил на свою продукцию медведя, кто-то рысь, но поскольку старые гербы были у всех губернских городов, никто не бегал сломя голову по художникам. И марка качества республики или области тоже была мощным фактором повышения качества. Но и кроме качества конечных изделий нужно было заставить предприятия не брать дрянное сырьё. И во многом это было определено тем, что для большинства предприятий перестали спускать жёсткий план по выпуску изделий. Сделали сто тракторов — молодцы. Сделали пятьдесят, тоже никого не накажут, только зарплаты все получат вдвое меньше включая директора. Контрольно-Ревизионное Управление Минфина за этим очень жёстко следило. Целые зоны в Сибири были укомплектованы рубщиками, сучкорезами и вальщиками леса из бывших директоров, которые посчитали, что их карман должен наполняться вне зависимости от результатов работы предприятия.

А ещё людям понравилось качество. Вот просто качество. Что не нужно говорить себе при покупке: — «Зато дёшево» или «Зато им сноса не будет», или вообще «Ладно-ладно, кому там интересно в чём я хожу». Даже обыкновенные перьевые ручки из куска оструганного дерева, держателя и стального пера, куда-то подевались из почтовых отделений, а на их место пришли взявшиеся словно из воздуха дешёвые шариковые ручки. Учителя ругались, протестовали, но потихоньку и в школах начали появляться нормальные ручки.

Понятно, что не из воздуха. Это французы рассчитались с Советским Союзом за мини-трактора, которые французские фермеры разбирали влёт. Да, техника которую срочно стали выпускать Рено, Ситроен и Пежо, была даже где-то красивее, но не такой надёжной, и конечно при попытке навесить тонну груза французский трактор уверенно и быстро ломался.

Вообще внешняя торговля сильно оживилась. Из Поднебесной пошёл не только шёлк и рис, но и много других товаров, включая промышленные. Многое ехало из Индии, и других стан Азии и Востока. Даже с Европой отношения налаживались, несмотря на чернющий след, который оставила прошедшая война.

Очередь Александра подошла, и он протянув продавщице полтинник взял сливочный пломбир, получив на сдачу двушку.

— Ой, товарищи, что же это? — Всплеснула руками продавщица, разглядев под плащом золотую звёздочку на пиджаке. — Герой Советского Союза в очереди стоит!

— Да я не тороплюсь. — Александр улыбнулся. — А вон, смотрите предо мной, мужчина стоял, он едва успел на автобус. А полез бы я без очереди, так опоздал бы. Да и вообще. Очередь она для всех. Спасибо. — Александр кивнул, отошёл в сторону и начал аккуратно снимать бумажную обёртку. Выкинув липкую бумажку в урну, сел на лавочку, и довольно щурясь, стал есть мороженое глядя по сторонам. Ему вообще нравилось в этом Советском Союзе. И магия, которая спокойно и естественно существовала рядом только добавляла миру красоты. Вот мороженщица, хлопнула ладонью по боку холодильного ларя, активировав конструкт поглощения, и стенки ящика стали быстро покрываться инеем. Вот милиционер, давая команду потоку остановиться, зажёг на ладони ярко-алый шарик, и заставил его зависнуть на высоте пары метров. Или мальчишка-хулиган, сгустил тучку над группой школьниц, и из неё на девчонок пролилось несколько десятков мелких капель. Девчоночий визг громкостью не уступал сирене воздушной тревоги, и за парнем погнались сразу две пионерки.

Александр усмехнулся, и вернулся к мороженному.

А вот и причина остановки движения. Два десятка микроавтомобилей Радуга, всех цветов и оттенков, проследовали табуном за машиной украшенной цветами и белой фатой, в которой сидели парень и девушка, в белых нарядах. В нескольких машинах сидели музыканты, которые весело и дружно наяривали какой-то диксиленд. Шумная процессия проследовала по Новоарбатскому вдаль, и милиционер, погасив красный огонёк, начал своей полосатой палкой восстанавливать движение.

Глава 3

Медицина, основанная на новых принципах человеческой энергетики, рождалась медленно и в муках. Никто из врачей получивших классическую подготовку не хотел верить в возможности человека, например, вынуть пулю не прикасаясь к телу. Но к счастью среди новообращённых было много врачей всех специальностей. Они и сломали лёд предубеждения у профессионального сообщества выйдя на невозможный ранее уровень выживания пациентов.

Где-то на уровне двадцатых годов, энергомедицина стала вполне легитимным средством лечения больных и пострадавших, а к тридцатым годам, врач без дара уже воспринимался как не вполне профессионально пригодный. И в этих условиях, неоценимым оказался опыт советских медиков, научившихся инициировать врачей без дара. Кто-то получал более сильную энергетику кто-то более слабую, но никто не оставался совсем без силы.

Источник пробуждали в Государственном Заповеднике Тунгуска, куда на протяжении всей советской власти свозили обломки и кусочки метеорита, взорвавшегося над Россией. Кроме того, совсем мелкие пылевые частички как бы притягиваются основной массой церита, и сейчас учёные оценивают количество минерала на территории заповедника как сорок процентов от общей массы упавшего на СССР вещества или около тридцати тысяч тонн. Слой церита достигает в некоторых местах метровой толщины, и создаёт в небе над Сибирью удивительные световые эффекты, видимые даже с Урала.

Но вернёмся к медицине. Массовый выпуск врачей с даром целителя, оказался не только политически верным, но и стратегически точным. Восемьдесят процентов раненых возвращалось в строй. Даже потеря конечности во многих случаях была не критичной так как вырастить руку или ногу было лишь фактором времени. Были и вещи с которыми врач с классическим образованием не смог бы справиться. Например, весь спектр проклятий, или поражение магическими реагентами и боевыми смесями.

В прошедшей войне врачи Страны Советов показали тотальное превосходство над другими медицинскими школами. И совсем не удивительно, что именно в СССР была разработана технология омоложения организма. Таким образом, заслуженные опытные работники, получают вторую молодость и возможность и дальше служить Советской Стране.

И вот тут проявилась вся пропасть между Советской и Европейской медицинской школой. Европейцы, омолаживают человека проводя по сути сатанинские ритуалы, вытягивая из людей жизненную силу, и передавая её немощному старику. Омолаживание таким образом действует недолго, и уже через десять — пятнадцать лет нуждается в повторении.

Советские врачи научились полностью возвращать организм на двадцать — тридцать лет назад, убирая все старческие болезни даря человеку полноценную жизнь так, как если бы тот вернулся в свой возраст к тридцатилетнему сроку. К сожалению, повторное омоложение таким способом имеет очень высокую сложность, что и предопределило его редкость. Назначение повторного омоложения проводится только по рекомендации Съезда Верховного Совета которое даётся на основе тайного голосования депутатов квалифицированным большинством. Ну а технолгии третьего омоложения существуют только в теории.

Кроме того, невозможно омолодить человека до возраста ранее двадцати пяти лет, и невозможно омолаживать людей не достигших сорокалетнего возраста.

Поэтому, так выросла цена здорового образа жизни. Люди понимая, что дожив до шестидесяти — семидесяти лет, они могут обрести вторую молодость, стали куда бережнее обращаться со своим здоровьем.

Профессор Фридрих Ямпольский, лекция в лектории общества «Знание».

Апрель 1960 года.

Москва, Ленинский проспект

… Слушайте все! Говорят, и показывают все радиотелевизионные станции и станции космической связи Советского Союза. Двадцать второго апреля тысяча девятьсот шестидесятого года. в Советском Союзе выведен на орбиту вокруг Земли первый в мире космический корабль-спутник «Восток» с человеком на борту.

Пилотом-космонавтом космического корабля-спутника «Восток» является гражданин Союза Советских Социалистических Республик летчик, капитан Гагарин Юрий Алексеевич.

Старт космической многоступенчатой ракеты прошел успешно, и после набора первой космической скорости и отделения от последней ступени ракеты-носителя корабль-спутник начал свободный полет по орбите вокруг Земли…

Александр слушал радио и довольно улыбался предвидя толпы, гуляющих на улицах. Пятница была конечно рабочим днём, но удержать людей на рабочих местах было невозможно. Стихийные демонстрации с написанными от руки плакатами и собранными на живую нитку ракетами, уже шли по Ленинскому проспекту. Пока для них освободили только одну полосу, но Александр был уверен, что это только начало.

— Александр Леонидович. — На кухню втиснулась Вера — высокая стройная девушка с короткой стрижкой соломенных волос, ходившая исключительно в костюмах модельного ряда «Кострома» и «Одесса» и туфельках от кооператива Аветисяна, делавшего очень красивую и удобную обувь. — Из аппарата товарища Берия звонили. Просили передать, что вас ждут на борту теплохода Михаил Светлов, который отходит от причала на Северном Вокзале в четырнадцать ноль-ноль. Сказали быть с дамой. — Вера уже ушла, когда Александр её окликнул.

— Вера Андреевна? — Девушка опять появилась с выражением вопроса на лице. — Сядь. — Александр показал на стул напротив, и взяв с подноса чистую чашку, наполнил её из кофейника. — Сахар, соль, полоний по вкусу. Смешать, но не взбалтывать. — Александр с улыбкой посмотрел, как девушка сохраняя серьёзное выражение лица, пытается вести себя естественно. — У тебя ухажёр, или жених есть?

— Вроде нет пока. — Девушка заметно покраснела. — Был один парень в спецшколе, но его услали в Киев. Первое время часто переписывались, а после как-то заглохло.

— А из наших парней?

— Нет. — Она уверенно мотнула головой и кину в чашку пару кубиков сахара стала размешивать. — У нас за такое сразу отправляют охранять сарай в Анадырь.

— Я это к чему. Руководством сказано быть с дамой? Сказано. А где я сейчас буду её искать? Так что предлагаю план. Сейчас мы едем к Осипу Лейзеру, и одеваем тебя как кинозвезду, и там же подберём соответствующий обвес. После, если останется время, можем поехать пообедать, и на теплоход.

— Я не могу. — Тихо на грани слышимости прошептала девушка уставаясь в чашку. — Мне на Лейзера денег не хватит.

— Вера. Я вас не развлекаться зову. — Александр строго посмотрел на девушку. — И, как ваш командир, я просто обязан обеспечить снаряжение для проведение специальной операции. Сегодня это ателье Осипа Лейзера, а завтра… кто знает. И естественно всё снаряжение за счёт командования. Также считайте это премией за безупречную службу лично от меня. — Гриша! — Крикнул Александр в коридор, и через пару секунд в дверях кухни появился начальник охраны. — Код «сибирское барокко».

Григорий услышав пароль прямого переподчинения охраны, ещё пару секунд тормозил, но успешно переварив данные кивнул. — Понял Александр Леонидович.

— Конфигурация охраны изменяется. Вера перемещается во внутренний радиус, всё остальное без изменений.

— Сообщить наверх, что вы использовали код переподчинения?

— Да, конечно. — Александр кивнул. — Сам понимаешь, где мне его дали. — Он посмотрел на часы. — Всё парни. Через десять минут на выход.

Ателье Осипа Лейзера, совсем недавно стало «Московским Домом Моды», но слава его уже гремела по всем столичным гостиным. Шил Осип не хуже, чем парижские портные, а вещи были куда красивее. Откуда бывший одесский портной черпал своё вдохновение никто не знал, но сшитый им школьный костюм на взрослую женщину разлетелся в течении пары дней, а форма стюардесс Аэрофлота, даже завоевала какие-то там премии.

И конечно, Александра здесь встречали не просто как дорогого гостя, а как близкого друга.

— Осип Наумович. — Александр коротко поклонился мастеру, который выбежал из своего кабинета, как только ему доложили, что пришёл Мечников.

— Александр Леонидович? — Осип тоже церемонно поклонился и впился взглядом в лицо Веры. — О мой бог. Какой типаж! Это же настоящая валькирия! Вы её украли со съёмочной площадки?

— Осип Наумович. — Александр выразительно посмотрел на модельера. — Она не актриса. Она настоящая. — Саша аккуратно отогнул свободный пиджак на девушке, чтобы была видна кобура с Макаровым.

— Сокровище. Просто сокровище. Но я уже знаю, что мы будем делать с этой красотой. Осип только чуть огранит этот бриллиант, и можно будет его вставлять в корону.

— Ох, запудрите вы девчонке голову, Александр Леонидович, произнес Григорий, когда девушку увели.

— Все под контролем, Гриш. — Александр усмехнулся. — Мне только восемнадцать. А вот девчонке нашей двадцать пять уже, и ни кола, ни двора. Так и будет бегать с пистолетом до старости? А тут пароход, толпа мужичков, да многие после омоложения… Если не будет дурой, свой шанс не упустит. Ну я ей про то специальным образом расскажу.

— Прости. — Григорий неожиданно протянул свою лопатообразную ладонь для рукопожатия. — Я всё время забываю, насколько ты умнее всех нас.

— Не умнее, Гриш. — Александр вздохнул, и крепко пожал руку охранника. — Я как талантливый мальчишка — шахматист. Если с ним сесть играть, он разделает любого наголову. А если противник начнёт драться? А если достанет ствол?

— Вот для этого и мы рядом. — Григорий улыбнулся.

Через час, Вера не вышла, а буквально выплыла из недр ателье, в бледно-голубом платье длиной чуть ниже колена, косой линией подола, открывающей стройные ножки в туфельках из белоснежного сафьяна, с пояском, из тонких серебряных цепочек, и открытой шеей, на которой висела цепь голубовато-серебристого цвета, с кулоном в виде дракона. Поверх платья было накинуто пальто из тончайшей белой шерсти, с серебряными пуговицами.

— Гриша, забирай эту красоту, вместе со старой одеждой и стволом, а я побеседую с нашим кудесником. — Александр ласково посмотрел на хозяина ателье и Осип сразу поскучнел. Он прекрасно знал кому обязан превращением маленького кооперативного ателье в модный дом, с ежевечерним показом, магазином, мастерской и штатом манекенщиц. Знал и никак не мог отблагодарить своего благодетеля, который к тому же был автором как минимум половины силуэтов.

— Вы таки хотите заплатить мне за эту безделицу? — Грустно произнёс он, и опустил голову.

— Осип Наумович, о чём мы с вами договаривались? — Александр аккуратно, но твёрдо взял модельера под локоть. — И с каких это пор, платиновая цепочка с платиновым же кулоном, у нас безделица?

— Ой, ну зачем ви травите мою слабую душу? — Осип попытался вывернуться, но Александр держал крепко. — Што таки скажет моя мама? Как я взял деньги за такую красоту?

— Таки не делайте мине нервы у меня есть кому это за вас. — Александр тоже перешёл на одесский говор. — С каких это пор, красота стала забесплатно? И я точно скажу, что вам будет говорить ваша мама, сто лет ей здоровья. Она скажет, Ося, если люди говорят бери деньги, значит надо брать. Потому что без денег это бардак. А бардак, это верный способ уйти в хламидники. _ Александр заглянул в глаза Лейзеру. — Я таки был понят, или это вот как-то ещё?

— Саша. Ви меня пугаете до колик. — Осип вздохнул. — Я уже сибе думаю, что таки знаю вас, но нет. Ви таки опять полны сюрпризов. Саша, скажите в каком хедере[6] ви учились, и я уже буду себе спать спокойно.

— Осип, не торгуйте мне химины куры[7]. Кто много знает, не спит крепко. Просто скажите честно сколько это стоит, и продолжайте мучатся вопросами.

Оказавшись в машине, Александр ещё раз окинул Веру длинным взглядом.

— Хороша. — Он улыбнулся чуть зардевшейся девушке. — Вер, смотри. У нас есть пароход, где будет полно женщин, мужчин, и вообще всяких людей. Часть из них — никчёмные, пустые обмылки. Ни богу свечка ни чёрту кочерга. Но будет много настоящих. Прошедших войну и революцию, а то и не одну, гениев в науке, или в искусстве. Они все разные, но если скажем человек гениальный художник, то скорее всего никто не будет от него ждать такой же гениальной игры на рояле. То есть в чём-то он силён, а в чём-то слаб. Ровно, как и ты. Ты можешь любого из них размазать в бою, и конечно проиграешь на его поле. А что это значит? Значит вы практически равны. Да, ты не сможешь написать песню которую будут петь миллионы, а он не сможет зайти на охраняемый склад, и взорвать его. И не нужно мне тут говорить, что написать песню это сложно, а стать отличным воином просто. Да воинов больше чем поэтов песенников, но только на поле боя. В том месте, где ты окажешься, будет много поэтов, музыкантов, генеральных конструкторов, и прочих героев. А воинов таких как ты ну может с десяток.

— А ты? — Вера с вызовом посмотрела на Александра.

— А что я? — Сашка вздохнул. — Вера, мне восемнадцать лет. И я не хочу жениться. Я хочу гулять с молодыми девчонками, и время от времени менять их. И через десть лет, я тоже не захочу жениться, а возможно и через двадцать. А тебе уже пора вить своё гнездо. Я же видел, как ты засматривалась на малышей. Вот и используй свой шанс.

— А если не встречу? — Вера опять опустила нос.

— Ты же никуда от меня пока не уходишь? — Александр рассмеялся. — Будут ещё поводы вывести тебя в общество.

Пароход «Михаил Светлов», построенный на Николаевской верфи, был новым проектом, сделанным специально под Москва — реку, именно как круизное судно. С удобными каютами, кинозалами, танцевальной площадкой, и прочими увеселениями. В этот рейс на «Михаил Светлов» взошло больше трёхсот человек. Не только творческая интеллигенция, но в основном конструкторы космической техники, приехавшие на теплоход после банкета по случаю награждения. Тут были Лангемак, Янгель, Клеймёнов и Королёв. Последнего в коллективе не любили за склочный характер, но уважали за светлую голову и безусловный инженерный талант.

Кроме ракетчиков, были военные, но немного, какие-то непонятные личности, и высшее руководство страны, включая Сталина. Всех при входе естественно проверяли, и охранников сразу отправляли в салон на третьей палубе, где для них тоже были сервированы столы и играла музыка. Оружия у Веры при себе не было, а ствол подмышкой у Александра проверявшие проигнорировали.

— Саш, а чего это они? — Вера глазами показала на сотрудников Комитета Госбезопасности. — Они же должны были забрать твой пистолет.

— Вера. Это оружие мне подарил Лаврентий Берия. Как ты думаешь, могут они его у меня забрать? Тебе Гриша вообще ничего не рассказывал?

— У нас не принято… — Начала было Вера.

— Ну и дураки, — отрезал Александр. — Нужно знать кого охраняешь.

Пароходные круизы в один — два дня были очень популярны в среде советского начальства и простых граждан. Речные и морские порты имели внушающие уважение флоты таких теплоходов и пароходов. У Сталина до некоторых пор был собственный пароход, но он постепенно ветшал и был списан. Замену ему делать Сталин запретил, предпочитая пользоваться в поездах по реке теплоходами Московского пароходства.

Ничего особенного, но с воды было куда интереснее наблюдать салюты, и на такие вот поездки обычно приглашали исключительно своих.

Допускался небольшой разврат, но строго между незамужними дамами и неженатыми мужчинами, а также теми, кто находился в состоянии развода. Все прочие знали, что вызов в партийный комитет за аморальное поведение — так называемую аморалку, это только предвестник грядущих сложностей в жизни. Если конечно не удавалось на парткоме отбрехаться. Вообще за моралью советского человека следили не очень пристально. Были и гулящие девки, и ну вот совсем проститутки, которые за деньги, а также отдельные кабинеты в саунах, где не проверяли паспорта и Пансионаты Выходного дня с одноместными номерами, поэтому пошалить было где. Но это ровно до тех пор, пока ты не попадался. Далее следовала чистка на парткоме, или если беспартийный — на профкоме, с лишением всяких благ, типа бесплатных путёвок и премий. Впрочем, с рабочего человека что взять, и дело обычно затухало, на уровне лишения ежемесячной премии. Но вот для ответственных работников, всё было куда хуже. Там любой скандал мог стать причиной задержки в карьере, или вообще поводом для её остановки и в совсем тяжёлых случаях увольнения так, что уволенный сразу оказывался фактически выдворен из общественной жизни. Нет, не навсегда, но на срок достаточный чтобы человек всё осознал.

Конечно Александр понимал, что рано или поздно придётся жениться, но в Москве было полно таких вариантов, когда муж и жена давали друг другу полную свободу гуляя на стороне. Главным было опять-таки не попадаться и избегать публичных скандалов.

Но в восемнадцать, и даже в двадцать восемь лет, никто к Александру и не подойдёт.

Вера, красивая от природы, после того как её приодели и подкрасили специалисты Лейзера стала просто невероятно хороша. Сам Сашка не отказался бы от такой девицы у себя в постели, но понимал, что ей действительно пора становиться мамочкой, чтобы не потерять часть себя.

У Александра уже было так много знакомых, что от вереницы рукопожатий скоро заныла рука, а тут ещё Берия, со своей медвежьей хваткой, которого он нашёл на самой верхней палубе.

— О! Самый геройский комсомолец пожаловал. — Берия уже чуть принявший вина довольно захохотал. — Смотри Коба какую красотку с собой привёл. Сейчас меня Нино растерзает. — Нино Теймуразовна стоявшая рядом, и точно знавшая что Лаврентий ей никогда не изменял, только улыбнулась, и взяв ситуацию в свои руки, подошла к Вере, и о чём-то говоря увела её в сторонку, где под навесом был сервирован столик для кремлёвских жён и подруг.

— Ты не голодный? — Заботливо спросил Берия Александра. — Шашлыки не скоро будут. Только начали жарить. Там вон, столик, салаты всякие, закуски.

— Спасибо Лаврентий Павлович. — Александр благодарно кивнул. — Мы с Верой не удержались и заехали в ресторан.

— Она кто? — Берия сверкнув стёклами пенсне, посмотрел куда-то вдаль, продолжая в целом контролировать ситуацию.

— Да охранница моя. Девчонка интересная, ладная, не дура, владеет тремя языками. Но что-то в ней заклинило. На детей смотрит и чуть не плачет. Своего хочет. Я её сюда привёз, так, пусть посмотрит, может сладится у неё с кем.

Берия уже оценивший и стоимость украшений, и общий вид девушки, кивнул. Ему было важно, чтобы в ближний круг не попадали люди чужие идеологически и духовно, но у Александра было хорошее чутьё на людей. И та, девочка… Рита. Бывший нарком НКВД не сразу вспомнил имя миниатюрной красотки. Хорошая девочка. Правильная. И эта судя по всему тоже. В Госконтроль кого попало не берут. Можно было оказаться на госслужбе с пятном в биографии, но не в Госконтроле.

— А сам что думаешь?

— В смысле брака? — уточнил Александр. — Лет через тридцать, возможно. А в восемнадцать лет… Да даже в двадцать восемь. Я сейчас пришёл с работы, учебники почитал, и уже полночь. К восьми на работу. До четырёх непрерывно встречи. А будет семья? Вот уж тогда я наработаю…

Сидевший чуть в стороне Булганин, попивавший красное вино, отставил бокал на столик стоявший между ним и Сталиным, и негромко рассмеялся.

— Лаврентий ну зачем ему жена? Ты видел, как вокруг него вьются девчонки в театре?

— Пусть гуляет пока молодой. — Сталин тоже отставил бокал. — Мы тоже были не ангелы. Но у нас была общая любовь — революция. Да и потом было не до амуров. Но сейчас-то? Парень много делает, да. Очень много. Так что пусть гуляет.

— Кстати про «сделал». — Булганин снова рассмеялся. — На совещании по системам управления, товарищ Глушков, раскритиковал всех. Гнеденко, Анатолия Ивановича Китова, Белоногова[8], говорит неправильно мы ставим задачи. Если нужно получить информацию об источнике, первое о чём нужно думать, это о линиях связи. Потому что источники будут всё сложнее и сложнее, информации всё больше и больше, а стало быть мы по телефонным линям быстро упрёмся в потолок. И что пока не поздно нужно тянуть информационною хорду под трассой Ленинград — Москва — Казань — Уфа, а во вторую думать об источниках данных, накопителях, и о едином отраслевом стандарте на все внедряемые устройства[9]. Хотя ещё месяц назад, на межминистерском семинаре, всё было чинно-благородно. — Булганин поднял бокал и сделал глоток. — Это не вы ли Александр Леонидович, сбили с пути истинного нашего великого кибернетика?

— Да как можно. — Александр шагнул к столу с закусками и налив себе в стакан сока, вернулся к мангалу. — Поговорили — то всего час. Да я ему пару картинок показал. Остальное он сам. Помните, как там у Пушкина?

«— Под этим вдовьим чёрным покрывалом,

Чуть узенькую пятку я заметил.

— Довольно с вас. У вас воображенье

В минуту дорисует остальное;

Оно у нас проворней живописца,

Вам всё равно, с чего бы ни начать,

С бровей ли, с ног ли[10]».

Присутствующие негромко рассмеялись.

— Вы показываете инженерам очень интересные пятки. — Смеясь сказал Сталин. — А можете чем-то помочь нашим ракетчикам?

— Ракетчикам? — Александр даже немного растерялся. — Не думаю. Нет, наверное. Ну нарисую я красивый звездолёт, а из чего у него сделан корпус? А как работает турбокомпрессор? А как они хранят топливо, и что в конце концов они там заправляют ему в баки? Я ничего этого не знаю и не смогу ответить ни на один вопрос.

— Это хорошо, что вы, Александр не стали ничего придумывать сверх того, что знаете. — Произнёс Сталин, который вообще мало кого называл по имени и отчеству. — Это по-коммунистически. В связи с этим у меня вопрос. А почему вы не вступаете в партию? У вас есть какие-то идеологические разногласия?

— Нет, разумеется. — Александр качнул головой. — Просто помню, что для вступления нужен кандидатский стаж и рекомендации. Да и не считаю, что это особенно важно. Человек либо коммунист и коллективист, в смысле «за други своя», либо всё остальное. А член он партии при этом или нет как-то всё равно.

— И этот ответ мне нравится[11]! — произнёс со смехом Булганин показывая знакомство с произведениями Дюма.

— Тем не менее, товарищ Саша, принято решение зачесть вам в кандидатский стаж работу в Казанском Горкоме, и в Совете Министров, а также полученные боевые награды. Рекомендации… Я думаю Лаврентий Павлович не откажет? А я дам вторую рекомендацию. Так что дело можно сказать решённое. — Сталин пожевал мундштук незажжённой трубки, и вздохнул. Курить хотелось невероятно, но врачи твёрдо предупредили. Не больше двух трубок в день. — Теперь, когда мы решили самое важное, осталось решить всё что идёт пунктом «Прочее».

— Да, Александр Леонидович. — Взял слово Булганин. — Как вы смотрите на то, чтобы взять под себя ещё одну должность? Есть у нас комитет по новой технике при Совмине. Директора, который будет тянуть текучку, мы уже подобрали. Им будет ещё один заслуженный товарищ, имя которого вы может слышали — Артур Христианович…

— Артузов? — Александр удивлённо поднял брови. — Так вроде бы его…

— Нет конечно. — Сталин рассмеялся. — Сидел тихо в Подмосковье, готовил кадры… А тут вдруг на волю запросился. Ну мы и подумали. А почему нет? Руководить он умеет, в интригах подкован. Вот пусть и займётся почти привычным делом.

Глава 4

Сообщение ТАСС.

Очередная провокация американской военщины провалилась!

Группа морских пехотинцев с американского авианосца CV-10 «Йорктаун» под прикрытием ночной темноты, высадилась с надувных лодок, для захвата причалов и портовых сооружений Дананга, но были встречены дружным ружейно-пулемётным огнём китайских добровольцев и солдат вьетнамской армии.

Ни одному агрессору не удалось уйти живым.

Наутро, не дождавшись сигнала от своих бандитов, американская военщина предприняла попытку воздушного нападения, но атака была отбита встречным ударом истребительного полка, в составе которого воюют советские воины — интернационалисты.

А когда к побережью подошёл американский линкор Айова, ему тоже пришлось удирать поджав хвост после ракетного залпа береговой батареи Вьетконга.

Оставаясь приверженцами мирных способов разрешения конфликтов, Советский Союз заявляет решительный протест попыткам Америки развязать войну у берегов СССР. Мы и впредь будем оказывать военную, политическую и техническую помощь братской стране в отражении неспровоцированной агрессии.

Газета «Правда», 26 апреля 1960 года.

Москва, Патриаршие пруды

Разговор с Артузовым проходил по всем канонам конспиративной встречи. Артур Христианович чуть бледный от недостатка солнца, прогуливался по дорожке у Патриарших, когда его догнал Александр. Чего ему стоило не спросить «У вас продаётся славянский шкаф?» это отдельная история, но серьёзный разговор не стоит начинать с шутки, даже такой невинной, потому что сейчас для Артузова любое упоминание о его службе в разведке будет неприятно. И вдвойне от того, что он на этой службе сильно заигрался, растя собственную агентуру, и обмениваясь секретами с европейскими разведками. За что собственно и пострадал. Но к счастью не фатально, и вот, смог убедить вернуть его в мирскую жизнь из уютного заточения спецшколы.

Вообще с появлением возможности омоложения, проблема ротации специалистов вставала во весь рост. Старые заслуженные кадры, отлично показавшие себя на поле боя, или в организации производства, желали и дальше водить армии, фронты и министерства, зачастую становясь тормозом для развития страны. Многих это довело до трагических последствий в виде самоубийства из ружья в спину, а кое-кого даже до лагерной шконки, но в целом вопрос был снят. Существовала целая система оценки эффективности того или иного руководителя, и если тот не справлялся, то в самом лучшем случае отправлялся на заслуженную пенсию, даже имея физический возраст в сорок — пятьдесят лет. Такими пенсионерами были полны дома отдыха в Евпатории и Геленджике, которые получили негласное прозвище «свалка орденоносцев». Но большинство понимало. Время идёт, и меняются правила игры. То, что было нормальным вчера, сегодня категорически не годилось и бывшие командиры эскадронов, либо должны были научиться не махать шашкой, а вдумчиво работать, либо уезжать в Геленджик.

Так что старые специалисты ценили те места куда им удалось устроиться, и не особо рвались на передовые должности. Отчасти потому что участие во всяких интригах понижало «индекс устойчивости» а значит повышало риск остаться совсем без места и с перспективой резко сменить жильё на тот же Геленджик.

Артур Христианович всем сердцем не хотел в Геленджик. И в Евпаторию тоже не хотел. Поэтому был собран и деловит словно дневальный. Одетый в светло-серый свободный классический летний костюм, популярный во Европе перед войной, пару лаковых туфель, и с чуть потёртым портфелем в руках, он потратил ровно секунду на узнавание Александра, и уверенно протянул руку.

— Артузов.

— Александр Мечников. — Саша пожал сухую костистую руку старого разведчика, и улыбнулся. — Артур Христианович, можно я буду называть вас по имени отчеству? Тем более что сейчас так больше принято.

— Да, разумеется. — Артузов внимательно сканировал Мечникова, не оставив без внимания ни Золотую Звезду, ни орденскую колодку, ни пошив его пиджака ни даже причёску.

— Артур Христианович, давайте присядем, и вы зададите ВСЕ вопросы на которые хотите услышать ответ. На какие-то я разумеется не отвечу, но постараюсь сориентировать вас предельно точно.

— Ленинская Техническая? — Сразу спросил Артузов, имея в виду, не заканчивал ли Мечников широко известную в узких кругах школу начальной разведподготовки подростков, под странным названием Ленинская Техническая Школа. Там учили многому, и большинство выпускников уже в восемнадцать лет, вполне могли быть заброшены с заданием на территорию чужого государства.

— Точно нет. — Александр улыбнулся. — Домашнее воспитание.

— Ого. — Оценил работу родителей Александра разведчик. — А магистерский знак?

— Подтверждённый уровень. — Александр кивнул. — Думаю сейчас уже выше, но нет желания сдавать проверочные тесты. — Тут ведь как. Чем выше по лестнице, тем больше нагружают. А у меня и так забот хватает.

— А что за Комитет по новой технике, вооружению и оборудованию? — Спросил Артузов. — Название уж больно расплывчатое.

— Комитет был создан в тридцать пятом, когда много техники поступало из-за рубежа. Немецкой, французской, американской, японской. Тогда в Комитете следили за тем, чтобы техника работала, а не гнила на складах, и чтобы использовалась по назначению. Ну, и чтобы никто не забивал микроскопом гвозди, а если такое всё же пришло кому-то в голову, то следующим что туда пришло, была бы пуля.

С годами Комитет постепенно захирел, и в последнее время практически умер, но разгонять его не торопились. Разогнать просто, а создать такое заново, технически очень сложно. Так что мы приходим на практически пустое место. Работников ещё нужно набрать, но к счастью нам разрешили сунутся в кадровые загашники Правительства и всяких силовых служб.

Нашей задачей будет внедрение в производство и эксплуатацию новых станков, для чего в нашем косвенном подчинении будут все станкостроительные заводы, а точнее существенная доля их премиального фонда. Все НИИ разрабатывающие промышленное оборудование, и так далее. Задача, поставленная председателем правительства Булганиным проста. Сформировать в Подмосковье территорию, где будут сконцентрированы высокоточные станки, оборудование, и предприятия сырьевой подготовки для производства электронной промышленности.

Вам сейчас может показаться что это очень сложно, но нет. У нас будут специалисты по всем разделам и видам производства, у нас будут на побегушках доктора наук и академики, у нас будут деньги и фонды. Наша задача организовать. Точнее ваша задача будет организовать всё это стадо для достижения поставленной цели. А моя задача, на этом фоне можно сказать вообще зряшная. Пустяк. Я берусь отсечь большинство тупиковых технологий и производственных процессов. — Александр лучезарно улыбаясь посмотрел на ошарашенного Артузова. — Артур Христианович, я понимаю какая гигантская волна вопросов у вас поднимается, но ответить я на большинство из них не смогу. Зато у меня для вас есть приятная новость. Если мы справимся, то через пару — тройку лет, вы станете союзным министром, министерства электронной промышленности и высокоточного оборудования. А это совсем другой коленкор.

— Да… — Разведчик, покачал головой. — Задача выглядит довольно сложной, но в таком разрезе вполне решаемой. И перспективы отличные.

— Скажу больше. Точность и электроника будут повышаться в значимости, и возможно, назначение вас заместителем председателя правительства. Потому что электроника скоро будет везде, а высокоточные станки будут работать на всех производствах.

— А просто точные станки?

— Они вытеснят обычные станки в школьные мастерские и на свалки. — Александр развёл руками. — Прогресс. Кстати о прогрессе. Рекомендую Вам посетить дом мод и ателье уважаемого Осипа Наумовича Лейзера. — Александр достал из нагрудного кармана пиджака чёрную визитку с серебряным тиснением. — Осип Наумович предупреждён, и поможет вам обновить гардероб. Всё за счёт фонда финпомощи Комитета. Я, простите пока взял на себя управляющие функции. Слегка там почистил аппарат и бухгалтерию, так что всё не только оформлено, но и проведено через Минфин и Госбанк. — С этими словами Александр вытащил из своего портфеля толстую пачку денег. — Тут десять тысяч, надеюсь вам хватит на первое время.

— А расписаться? — Артузов взял деньги и посмотрел на Александра.

— Артур Христианович. — Мечников выразительно посмотрел на Артузова. — Зачем мне расписка? Я же вас не вербую.

Задача, поставленная Булганиным, Берией и Сталиным изначально была куда более расплывчата. Обеспечить промышленный рывок СССР. Ну или самое малое, способствовать такому рывку. Обдумав тему, Александр предложил создать под Москвой своеобразный конгломерат предприятий. Министерства Средней промышленности, которое можно было назвать Минатом, Министерства Минлегпрома, Миноборонпрома, и других, объединенных общей идеей. Это будут предприятия для выпуска высокоточных станков, и производства электронных элементов. Здесь же собрать учёных — кибернетиков для отработки систем управления производством, специалистов по элементной базе для собственно производства электроники, и прочих. А для начала Александр собирался вместе с Артузовым проехаться в Академию Архитектуры к Бехтину Николаю Васильевичу.

Артур Христианович после посещения Осипа Лейзера больше не выглядел нелегалом, затерявшимся во времени, а вполне успешным московским управленцем высшей лиги. Светло-серый пиджак из тонкой шерсти украшала внушительная колодка наград, где был даже орден Ленина, на ногах были светло-коричневые замшевые туфли, а в руках портфель с настоящим серебряным Зилантом.

Естественно сначала академику должны были позвонить для обеспечения так сказать начальной базы для разговора, и такой звонок последовал. Только Александр не знал, что Бехтину сначала позвонил Берия, затем с ним связался Булганин, после Булганина — Рокоссовский, очень переживавший за Мечникова, и как финал, последовал звонок от Сталина. Да, Иосиф Виссарионович не занимал никаких постов, получая только персональную пенсию, и пенсию как участник войны. Но авторитет его был настолько огромен, что реши он вдруг вернуться к управлению страной у него это не заняло бы много времени.

Сказать, что академик и заслуженный строитель СССР был впечатлён, значит ничего не сказать. Николай Васильевич был не новичок в аппаратных играх, и понимал, что с такого предварительного залпа, пустышку не начнут. Да и фамилия Мечников тоже мелькала в прессе и в слухах.

Так что принимали Артузова и Мечникова как дорогих гостей, чуть не с цветами и хлебом — солью.

Колоритная пара из мужчины средних лет с впечатляющей колодкой наград, и парня со звездой героя на пиджаке, плюс их охрана, произвели неизгладимое впечатление на встречавших.

В огромном кабинете президента Академии строительства и архитектуры СССР, гостей уже ждали, чай, кофе и всяческие деликатесы, но они практически проигнорировали всё угощение, сразу перейдя к делу.

— Товарищ Бехтин, партия и правительство поручило нам создать узел опережающего развития в области производства и средств управления. — Артузов вытащил из новенького портфеля Карту Московской области, и показал место, обведённое кружком. — Вот тут, в районе Балашихи, будут производства, а рядом современный город. От вас требуется совсем немного. — Артузов улыбнулся и от этой улыбки Бехтину натурально стало дурно. — Спроектировать и построить город, и два десятка цехов, где будут развёрнуты производства. В средствах мы вас не ограничиваем, но ограничиваем во времени. Через месяц, проект должен быть готов, утверждён в Минстрое, и у нас в Комитете, после чего, вы, должны предоставить специалистов для архитектурного надзора, чтобы строители ничего не напортачили.

— Да, Николай Васильевич. — Подал голос молодой человек. — Мы не будем придираться к архитектуре промышленных цехов, тем более что стартовые требования к ним мы изложили. Пусть это будут простые бетонные коробки, указанных размеров, с бетонным полом и три пятиэтажных корпуса. Но город есть город, и его бы мы хотели видеть красивым. Тем более что предварительное название города — Спутник. Спроектировать город нужно с перспективой на вырост, и со всеми коммуникациями и дорогами. И строить его мы начнём с коммуникаций, и дорог.

Лев Васильевич Руднев, мужчина в возрасте с запоминающейся седой бородкой присутствовавший при разговоре, куда-то вышел и уже минут через пять разворачивал листы ватмана, с эскизными зарисовками.

— Вот товарищи. Делали для другого повода, но не понадобилось.

— Город спроектирован полностью, включая подстанции и автозаправки. Нужно только привязать его на местности, и можно строить.

— Если не ошибаюсь, товарищ Руднев? — Опять подал голос мальчишка. — Рад знакомству со знаменитым архитектором. Значит берётесь построить нам город?

— Берусь. — Руднев энергично кивнул. — Всегда мечтал об этом. Чтобы город целиком.

Из Академии Мечников и Артузов вышли через час обговорив предварительные моменты начала строительства, и сели в машину. Пока Артузову выделили только 21 волгу с водителем, поэтому ездили в ЗИСе 110 Александра.

— Я начинаю понимать, почему этот проект отдали вам. — Артур Христианович хохотнул. — Он-то предлагал сначала ехать в Минстрой, но Александр отговорил его, сказав, что строители выкатят им столько препон и проблем, что придётся подключать тяжёлую артиллерию в виде ЦК партии, и Правительства. А тут сразу проект нашёлся и у строителей не будет ни единого шанса соскочить.

— Да, Артур Христианович. — Александр открыл ящик из полированного дерева, за которым находился маленький холодильник, вытащил бутылку нарзана и плеснул себе в стакан. — Только теперь строители будут корчить из себя обиженных и рассказывать, как бы они быстро всё организовали если бы мы не поехали к архитекторам. Ладно. — Александр глядя куда-то вдаль, выпил газировку, и вернул бутылку и посуду на место.

— Погодите, это у вас что там, холодильник?

— Ну да. — Александр кивнул. — Маленький с моторчиком на двенадцать вольт. Холодит не очень, но в жару реально спасает. А скоро сделаем ещё воздушных кондиционеров, для автомобилей, и вот тогда будет совсем красота. В принципе ничего сложного. Тот же холодильник, только морозильник с обдувом, и терморегулятор, чтобы не поморозить людей. Их давно придумали, только наши более тихие, более мощные, и маленькие. Но сначала поставим в машины руководителям. Выпустили пока только десять штук. Но следующая партия наша. — Александр улыбнулся.

Как и всякий разведчик, Артузов пытался понять человека. Что у него внутри. Но тут ему пришлось спасовать. И не потому, что внутри Мечникова было что-то такое что стоило понять, а потому что парень был понятен и прост как бывает понятен танк с экипажем внутри, и со снарядом в стволе. Пока экипаж переговаривается с тобой и радостно шутит, можешь быть спокоен и весел, но если там вдруг замолчали, и слышен странный стальной лязг, значит тебе кранты. Но единственное, что сейчас волновало Артура Христиановича было: — один этот мальчишка или их несколько — тайных экспериментов секретных кремлёвских лабораторий по выращиванию сверхчеловека. Как человек допущенный к тайнам государства, он знал, что такие эксперименты проводятся. Но вот результат видел впервые.

В Советском Союзе всё было по плану. Даже то, что вне и сверх плана. Вот и строительство пятидесятитысячного города и заводского комплекса вроде бы сверхпланового и вне всяких графиков, просто переключило поток бетона с пока ещё буксующего проекта судоходного канала от Онежского залива, до Ленинграда. Энергетики всё никак не могли справится с потоками воды изо всех щелей, и пока просто перекрывали все подземные потоки на линии будущего канала. А ещё очень к месту оказались экспериментальные полиэтиленовые трубы Ново-Шахтинского комбината, которые получили строительный сертификат, но пока были не востребованы.

Вообще специалисты Совмина, были большими мастерами по поиску дефицитных материалов, и для нового города быстро находилось всё нужное. Даже министр обороны, выделил с барского плеча строительную дивизию, со всей техникой. Не за так, конечно, но кое-что ему Мечников показал, и пообещал, вот Говоров и «поплыл».

Пока разворачивалась гигантская стройка, Александр уже закончил очередной проект, и с тремя студентами ГИТИСа, приехал во двор министерства обороны. Его уже ждали и проводив всех в малый актовый зал, давая время на подготовку.

Через полчаса пришёл сам Говоров, его заместитель Василевский и начальник генерального штаба Слащев- Крымский носивший вторую часть фамилии, за оборону Крыма от немцев в первую войну и в Великую Отечественную.

Александр носивший на повседневной одежде только колодку, звезду магистра и звёздочку Героя, переодевался вместе со студентами. Надев тёмно-синий костюм со всеми орденами, повернулся к ребятам, суетившимся в небольшой гримёрке.

— Так ребята. Я сейчас в зал, кое-то расскажу зрителям, а ровно через пять минут, начинайте по одному выходить, как я учил. — И вышел из комнатки.

— Я тебе говорил, что звезда настоящая. — Один из студентов толкнул в бок своего замершего словно изваяние товарища. — Такие вещи в шутку не носят.

— Но не в таком возрасте же?!! — Ответила девушка.

— А что мы вообще о нём знаем? — Спокойно ответил третий. — Помню были какие-то заметки о самом молодом герое Советского Союза. Но в газете фотография же такая ничего не разглядеть.

— Товарищи. — Александр в строгом кителе, и уже вполне внушительной коллекцией наград появился перед генералами и адмиралами. — Я решил взять на себя смелость и предложить вам то, что при вашем одобрении может стать новой полевой формой. Каждый вид существует пока в одном — двух экземпляров, потому что сшит на мои личные деньги, но если будет заказ на опытную партию, в Тресте Москвошвея, готовы в кратчайшее время пошить пробную партию в полторы — две тысячи штук каждого вида. Разумеется, за счёт армии.

Первой вышла девушка в снайперском костюме, и с деревянным макетом СВД в руках.

— Это костюм лесного снайпера. Тип камуфляжа — средняя полоса. Возможные варианты: — песок, снег, зимний лес, город и тропики. — Девушка по команде сняла накидку и оказалась в удобной пятнистой куртке и штанах с многочисленными карманами.

— Форма полевая, общевойсковая. Погоны сделаны тонкими матерчатыми, но есть возможность закрепить знаки различия на петлицах. Как на форме до сорок третьего года, но со звёздочками.

— А это зачем? — Удивился кто-то из генералов.

— Сейчас. — Александр стукнул в дверь комнаты где переодевались ребята и оттуда появился юноша в той же пятнистой форме, но вся грудь у него была закрыта сплошным щитком, на котором висело что-то с огромным количеством карманов, а на голове шлем странной конструкции со сплошным забралом. — Итак, это — разгрузочный жилет, а под ним бронежилет. Бронежилет держит пулю из пистолета Макарова в упор, и автоматную со ста метров. А разгрузочный жилет позволяет бойцу переносить боезапас, средства первой помощи, и технические средства. Например, радиостанцию, средства наблюдения и прочее. Обратите внимание, что плеч в таком варианте не видно совсем, а петлицы видны.

— А ну-ка. — Высокий мужчина в чёрной морской форме и с погонами капитана первого ранга вышел на подиум. — Сними-ка, это парень. — Скомандовал он актёру, и сам стал снимать китель. Быстро накинув куртку, поверх бронежилет, и разгрузку, и начал увлечённо рыться по карманам.

— О, гляди, он вытащил из кармана небольшой монокуляр, и посмотрел через него в зал. — Реально! — Он рассмеялся, подвигался в экипировке, и кивнул. — Удобно. Была бы у нас в Сомали такая снаряга, так мы бы там такого зажгли…

— Вы и так там запалили… — Проворчал Говоров. — Едва третью мировую не начали.

— А ещё к этой форме есть наколенники и налокотники. — Александр обратил внимание моряка на неодетые им элементы экипировки. — Не броня конечно, но пулю на излёте остановит.

— Лёгкие больно. — Произнёс моряк взявший в руки налокотник.

Александр поднял лежавший на столе ещё один бронежилет. — Они, как и нательная броня сделаны из специального пластика, и титана. Их пока всего два комплекта, но можете оба забрать, пострелять в них.

— И последний костюм, который я предлагаю — костюм разведчика. — На стук вышел парень одетый в такой же пятнистый костюм, но боле тёмный. Куртка с капюшоном, на спине рюкзак, налокотники, наколенники, бронежилет и разгрузка, только ещё на бедре был длинный нож, а на левой стороне груди пистолет во внешней кобуре. — При закрытом капюшоне есть возможность полностью закрыть лицо тонкой сеткой. На разгрузке, можно закрепить любые карманы или элементы снаряжения, имеющие на оборотной стороне специальный крепёж.

Александр ещё долго показывал, рассказывал, отсоединял подсумки и разбирал рюкзак, показывая содержимое, и снова по кругу, пока не выдохся.

— Товарищи генералы, адмиралы и маршалы. Давайте хотя бы детей отпустим, а вы сможете ознакомиться с формой в рабочем порядке.

— И правда. — Слащев кивнул, и чуть повернулся к адъютанту. — Бери детей, покорми их и развези по домам.

— Слушаюсь товарищ маршал.

Радостные студенты быстро переоделись и бодрой рысью ускакали за полковником.

— Ну, какие есть мнения, товарищи? — Говоров повернулся к присутствующим.

— Практика критерий истины. — Спокойно ответил Василевский. — Закажем для начала пару — тройку тысяч комплектов, да вот на летние учения раздадим. Например, в Рязанскую, дивизию, да в армейскую разведку. Посмотрим, что они скажут. Но от себя могу добавить, что товарищ Мечников, явно занимается не своим делом. Вместо того, чтобы создавать армейское снаряжение, он занимается какими-то утюгами и пылесосами.

— А так же, боевыми вертолётами и истребителями. — Негромко добавил Говоров который был в курсе всех новых разработок.

— Да? — Василевский удивлённо поднял брови. — Тогда прошу прощения, Александр Леонидович. Но мне лично понравился цельный взгляд на обмундирование и снаряжение. Вот я вижу, что на каске какая — то странная штука на лбу. Это что?

— Это для крепления фонаря. — Александр распахнул соответствующий подсумок, вынул небольшой фонарик с длинным кабелем, вставил его до фиксации в гнездо, и щёлкнул выключателем. Сразу же из фонарика вырвался мощный голубоватый свет. — Не всегда бойцу нужна скрытность. Иногда, например, при проведении спасательных или поисковых работ, нужен внешний свет. Фонарик в руках снижает боевые возможности солдата, а закреплённый на каске, освобождает руки. Например, для оружия или миноискателя.

— Надо же. — Генерал Антонов покачал головой. — А мощный какой. Надолго там батареек хватит?

— Там не батарейки, а никель-кадмиевый аккумулятор. — Ответил Александр. Может быть перезаряжен много раз. А одной зарядки хватит на три часа горения фонаря. Тут особая лампа. Она экономичнее, ярче, и надёжнее чем обычная лампочка[12].

— А вот сапоги, — кто-то из генералов ткнул в шнурованные берцы, стоявшие на столе. — Высокие сапоги так просто не промочишь.

— Кирзачи и обычные кожаные сапоги в случае попадания в воду, быстро набирают вес, и становятся настоящими колодками. — Ответил Мечников. — Такие сапоги, даже залитые водой полностью, весят вдвое легче кирзачей, защищают ногу бойца от прокола подошвы, и голеностоп от бокового сворачивания. Ну и подошва, конечно. — Александр поднял берц и показал глубокий мощный протектор на подошве.

— А что такое у вас с подошвой? — Капризным тоном спросил тот же генерал.

— Она не скользит по камням.

— Есть такая проблема. — Спокойно произнёс генерал — полковник в котором Александр со священным ужасом узнал Илью Григорьевича Старинова. — Не знаю, как кто, а я точно попробую эту форму. Уж больно всё ладно продумано. Как, Александр Леонидович, не хотите послужить у нас в спецназе?

— Быстрый какой. — Ворчливо оборвал его Говоров. — Видишь, что у парня на груди? Так что бери что он дал, и скажи спасибо что про нас не забыл.

Глава 5

Прекрасно побережье Балтики весной и летом. Песчаные пляжи, тёплое ласковое море, светлые леса, и всё что нужно для хорошего отдыха. Но не всем это спокойствие по душе. Сотни нарушителей границы пытаются прорваться по водам Балтики из СССР и сопредельных государств. Везут золото, валюту, дефицитные товары, и самое дорогое — кровь для переливания, которая сейчас на рынках Еврорейха стоит по весу серебра. Находятся среди советских людей несознательные граждане, которые готовы отдать свою кровь, и частичку жизни, для усиления вражеских энергетиков.

Но на страже границ Советской Родины стоят пограничники Отдельного Погранотряда «Балтика», и Отряд Охраны Водного Района Балтфлота. Моряки — пограничники и военные моряки, зорко следят за неприкосновенностью границ. Советские люди для этого вооружили наших воинов самым современным оружием и техникой, равной которой нет в мире.

Вот наблюдатели на станциях энерголокации, обнаружили быстро приближающийся к границе СССР, объект. Сразу же, точка возможного пересечения границы становится известной морякам, и оперативный штаб быстро решает, какими средствами и силами будет осуществлён перехват цели, и какая участь её ждёт. В некоторых случаях нарушителя захватывают, а иногда просто топят, чтобы другим неповадно было.

В этот раз на перехват отправляется новейший экраноплан Сапсан с бортовым номером семнадцать, и собственным именем Резкий. Экраноплан похож и на самолёт и на скоростной корабль, но летит на сверхнизкой высоте над водой, не касаясь её, но и не поднимаясь высоко. За счёт потоков воздуха, взаимодействующих с водной гладью, экраноплан двигается в очень экономичном режиме, куда более экономичному чем самолёт, но в любой момент может перейти в глиссирующий режим, и просто остановиться на воде, для совершения необходимых действий.

Экраноплан так же легко преодолевает заснеженные равнины, и замёрзшую водную гладь, становясь поистине неоценимым транспортным средством, обладающим всеми достоинствами наземной машины и сохраняя преимущества машины воздушной.

На борту экраноплана, отделение морских пехотинцев, и экипаж из пятерых морских лётчиков. Вооружён экраноплан автоматической пушкой калибра тридцать миллиметров, пулемётом Владимирова, и парой станковых пулемётов ПК.

При максимальной скорости в пятьсот километров в час, у нарушителя нет никаких шансов. Вот экраноплан догоняет быстроходный глиссер, и тот резко поворачивает, желая скрыться, но оператор пушки парой метких выстрелов превращает глиссер в пылающий костёр.

И так будет с каждым! Смерть нарушителям Государственной Границы СССР!

Учебный фильм для курсантов высших военных заведений, курса «Новая боевая техника».

Москва Правительство Союза ССР

Министр финансов Зверев докладывал на коллегии Совмина о текущей ситуации с финансами.

… Таким образом, можно сказать что выемка у населения свободных средств в основном закончена. На руках остаются примерно пятнадцать процентов от прежних запасов, что мы считаем не только приемлемым, но и желательным. В общем и целом, положение с притоком средств и возвратом их в систему, стабилизировалась и мы начинаем выводить из оборота излишки денежной массы, которую накопили за предыдущие годы. Конечно в первую очередь выводим ветхие и грязные купюры, но вместе с тем и банкноты не имеющие защиты эС два, и эС три.

В связи с этим, закончено досрочное погашение облигаций государственных займов первых лет, и начато погашение займов с тридцатого года по сороковой.

— Арсений Григорьевич, мы не торопимся? — Уточнил председатель правительства Булганин.

— Нет, Николай Александрович. — Зверев покачал головой. — Самое время. Плюс, строители готовят новые проекты кооперативных домов, с улучшенной планировкой, да и автомобилисты наконец-то разродились новым Москвичом. Конечно успех «Охотника» нам не повторить, хотя кто знает.

— Николай Александрович, — Поспешил перехватить нить разговора руководитель министерства Внешней Торговли. — Италия требует, ещё «Охотников». Выяснилось, что машина идеально подходит их пограничникам. А ещё машину хотят в Бразилии, Австралии, и ещё в трёх десятках стран.

— Так УВЗ вроде должен был взяться?

— Не успевают с новым цехом.

— Пусть переводят Охотники на танковый конвейер. Танков уже наделали столько, что пилить будем лет пятьдесят.

— Взвоют военные-то. — Сказал зампред правительства по машиностроению, Василевский. — Придётся им посулить хоть пару тысяч штук Охотников.

— Ну так дайте. Не врагу же даём. Своим защитникам. — Буркнул Булганин. — Да и с этими машинками одна экономия выходит.

— Сделаем. — Василевский кивнул и что-то чиркнул в блокноте.

— Что по сто четвёртым?[13]

— Комиссия подтвердила неустранимый дефект в системе управления лайнером. — Хмуро объявил министр авиационной промышленности. — Нужно снимать машину с рейсов, а у новой машины опять проблемы. У сто четырнадцатого что-то с системой управления, и с крыльевыми баками.

— Так решите их. — Булганин нахмурился. — Машина на испытаниях с пятьдесят седьмого, и конца-края этому не видно. Передайте товарищу Туполеву, что у нас есть Ильюшин, и Яковлев, и они тоже делают свои машины. Мы пошли на то, чтобы сконцентрировать тему с дальнемагистральными машинами в конструкторском бюро Андрея Николаевича, и я боюсь, что это было неправильное решение. Особо передайте. Упаси его Ленин передать в производство сырую, аварийную машину. Вы меня поняли?

— Так точно, товарищ Булганин. — Министр сел обливаясь потом.

— Так. — Булганин задумался. Впрочем, он всегда быстро принимал решения. — Начинайте снимать с регулярных рейсов сто четвёртый, и отправляйте их на завод. Пусть делают из него транспортник, или ещё что, но чтобы людей он больше не перевозил. И обязательно пусть сделают систему покидания экипажем в полёте. А на тридцатом заводе чуть поднажмут для замещения сто четвёртого Ильюшиными[14]. Но тоже строго предупредить насчёт качества. Не Боинги же нам покупать в конце концов?

Тема с высокоточными станками возникла не на ровном месте. В начале её было слово и слово это было из докладной записки Мечникова председателю правительства. Там суммировалось то, что Булганину и так знал, но разложено по полочкам было впервые.

Советский Союз производил много стали. Очень много. Больше чем США если брать на душу населения. Но сталь эта преимущественно была дрянного качества. А раз сталь плохая, значит инженерам приходилось компенсировать качество материала его толщиной. Плюс невысокое качество обработки металла. Вот и выходило, что та же коробка передач, в Союзе была вдвое тяжелее чем в Европе.

Когда пошли изделия компактные вроде квадроциклов или микроавтомобилей, дефицит качественной стали сказался мгновенно. Но если со сталью проблема имела быстрое решение, например выплавлять сталь с легирующими присадками, и не выплавлять прочее барахло, то со станками дело сразу встало.

В Союзе просто не было нужного количества машиностроительных станков такого качества который требовался. Ни станков, ни прессов… А высокоточный пресс — это основа современного производства, потому что позволяет получить деталь в ходе одной технологической операции, ну или сократить эти операции до минимума.

Минтяжмаш, во исполнение постановления правительства уже изыскивал резервы, для повышения точности и качества выпускаемой продукции. Но не было системы при которой любой завод или фабрика могли спроектировать, заказать, и поставить линию для производства изделий высокой степени точности и качества или заказать такие изделия на стороне.

Вот такую систему и поручили создать Александру и Артуру Христиановичу.

Москва ещё помнила Артузова, поэтому он быстро наладил старые связи. К его удивлению, огромное количество людей, которых он знал, как военных или специалистов в разведке и контрразведке, трудилось в народном хозяйстве.

Армия за последние пять лет сильно сократилась в количестве, и многие были рады найти хоть какое-то приличное место, а не прозябать на пенсии. Да, пенсионные выплаты позволяли жить не беспокоясь, но люди хотели совсем другого. Власти, известности, и чтобы пионерки на улице узнавали. Поэтому интриги в министерствах и ведомствах кипели нешуточные.

С пристальным интересом который проявляли к Мечникову Берия, Сталин и Булганин, Александр был в значительной части вне интриг, но это не значило, что его не будут пытаться использовать в своих интересах.

Но Путнику, это было так же смешно, как и дамские ужимки: Демонстрация шеи, накручивание локонов на пальчик, картинное шевеление бёдрами и прочее. Поэтому, когда очередная московская дама начинала с придыханием рассказывать ему какой он гений и вообще молодец, сразу становилось понятно, что во второй серии она будет радеть за какого-то человечка которого нужно пристроить на тёплое место. И даже его тренированная память временами давала сбой, когда подходила очередная красотка, и лепетала что-то вроде: «Я Маша. Вы что меня не помните? Нас знакомили у Каковских — Таковских?» И не ходить совсем было тоже неправильно, потому что это означало быть вне общества.

Но зато, на таких встречах, Александр частенько пресекался с интересными людьми. Вот и сейчас в загородном доме у Алексея Николаевича Толстого собралась шумная компания и среди театральных, музыкальных и прочих знаменитостей, в самом углу сада, Мечников увидел скромно сидящих в беседке Клеймёнова и Королёва — творцов Советской космической программы. Оба щеголяли новенькими значками Сталинской премии, и орденами Ленина, которые по традиции делались из чистого золота.

Александра уже знакомили с ними, во время прогулки на пароходе. Тогда, он перекинулся буквально парой протокольных фраз, добавив, что в следующий раз они, наверное, отправят на орбиту женщину. Собственно, на этом обмен любезностями и был закончен. Но совсем ещё молодого парня со звездой Героя и знаком магистра, который свободно общался со Сталиным и с Берия, называя их по имени — отчеству, невозможно было не запомнить. Поэтому они привстали приветствуя Мечникова и даже развернули для него третий стул, приглашая в свою беседу.

— А вот, что юное дарование нам расскажет о перспективах покорения космоса? — С лукавой усмешкой спросил Клеймёнов. — Наверняка ведь в космос рвётесь?

— А смысл? — Александр присел в плетёное кресло, и с улыбкой поблагодарил совсем молоденькую подавальщицу которая разносила напитки. — Другие планеты Солнечной Системы, насколько я знаю, необитаемы. До ближайшей звезды около четырёх световых лет, и совсем не факт, что там, на орбите звезды есть планеты. Ещё меньше шанс найти там планету пригодную к жизни. Таким образом возможность обнаружить на ближайшей к нам звезде уже развившуюся жизнь — статистически ничтожна. Но, вы, товарищи не переживайте. Политика — сложная штука и на ваш век игр с орбитальными полётами хватит. Сначала человека, потом забросите несколько человек, следом скорее всего женщину, далее, можно организовать стыковку на орбите, или вообще полёт какой-нибудь дурацкий, например, на Луну.

— Это почему дурацкий-то? — Королёв даже оторопел. Будучи настоящим фанатиком ракетной техники, он считал каждый, даже самый маленький шаг человека в космосе — эпохальным.

— А каких таких сакральных знаний, вы хотите добиться этими полётами? — Александр сделал глоток, принесённого ему сока.

— Молодой человек. — Королёв покровительственно улыбнулся. — Решение инженерных задач такого уровня, продвигает всё человечество вперёд.

— Вот вы — инженер. — Александр кивнул. — Талантливый, а возможно даже гениальный. И вы должны понимать, что решение инженерной задачи, есть не только её решение как таковое, но и минимизация затрат, на это решение. Например, нам нужно построить автономный обитаемый модуль. Так почему обязательно на орбите? Для чего нужно сжечь сто тонн горючего, чтобы закинуть капсулу на орбиту? Постройте такую же капсулу на дне океана. И там точно будут новые открытия и прорывы. А в космосе? Есть ли у вас хоть одна внятная цель для пилотируемой программы? Полёт на Луну? Ну походите по нашему спутнику, ну поставите флаг, оставите вымпел. Для политики это очень много. Но в смысле науки? Возьмёте несколько килограммов лунного грунта или камней, и будете вглядываться в него в поисках философского камня? Не сердитесь. — Александр поднял раскрытые ладони. Вы уже сделали огромное дело для страны, выковав её атомный меч. Но я считаю, что космическая программа в её нынешнем виде это только и исключительно политика.

— Что бы вы ещё понимали в этом. — Фыркнул Королёв. — Космос — это задачи совсем другого масштаба. Даже не планетарного. А без этих первых шагов не будет и остальных.

— Возможно. — Александр кивнул. Только никакого освоения космического пространства с помощью ракет не будет.

— Вот те нате. — А это ещё почему? — Клейменов даже привстал от такой наглости собеседника.

— Давайте посчитаем. До Марса, к примеру, двести с небольшим миллионов километров. Мы можем разогнать наш корабль до второй космической, что примерно равно одиннадцать целых две десятых километра в секунду. Это двадцать восемь тысяч четыреста сорок километров в час. Это двести девяносто три дня полёта. И это при том условии, что мы приобретаем нужную нам скорость в момент старта, и гасим её в момент касания атмосферы Марса. Можем посчитать даже самый жёсткий вариант, когда ракета будет идти половину пути постоянно ускоряясь и вторую половину — гася скорость. То есть с постоянным расходом топлива. Но тогда полёт будет вообще по цене корабля из бриллиантов.

Но всё равно, это значит, что никакой помощи с Земли, можно не ждать. Это будет дорога в один конец. Люди что-то будут ковырять там в грунте, возможно выращивать какие-то растения под куполами, но это не колонизация. Колонизация — это города и инфраструктура. Ну как минимум в ближайшем будущем. А если для заброса килограмма массы на Марс требуется тонна топлива, это просто изысканный способ уничтожения ресурсов.

— И что-же. Вы считаете, что мы делаем бесполезную работу? — Королёв бледный от злости едва удерживал себя в руках. По правде, он уже высказал бы этому мальчишке что он думает, а точнее выпорол бы его, но вот боевые ордена, да знак магистра, как-то сразу успокаивали.

— Разумеется нет. — Александр покачал головой. — Но считаю, что у вас идёт некая война между тем что можно и нужно от космоса, и тем что вы хотели бы от него добиться. Ну, это знаете, как ехать на грузовике. Вы хотите, чтобы он разогнался до двухсот километров в час, а проклятая колымага тащится едва на пятидесяти. Мечтайте на здоровье. Только я хочу от космоса простых и понятных вещей, а вы — простите, какой-то ненаучной ереси.

— Это каких же простых вещей ВЫ хотите от космоса? — Клейменов буквально сочился ядом.

— Связь. Десятки спутников на всех орбитах, обеспечивающие всеширотную и полноценную связь. Возможно с передачей видеосигнала. У нас огромный неосвоенный Север, где связи нет. Станции космического наблюдения. К сожалению наши соседи по шарику — очень беспокойные господа за которыми нужно постоянно присматривать. Вот для этого и нужны станции наблюдения. С огромной оптикой, и мощным радиоканалом, для передачи телевизионной картинки. Космическая обсерватория. По сути та же станция наблюдения, только развёрнутая в космос. Ну и конечно орбитальные заводы.

— Что? — чуть не хором воскликнули ракетчики.

— А что? — Александр удивлённо приподнял брови. — Спросите у своих радиоинженеров какого качества элементов можно добиться в вакууме, и в отсутствии гравитации. Возможно и химический синтез некоторых лекарств, тоже нужно будет перенести на орбиту. Только война, разведка и сверхвысокие технологии могут окупить космическую программу, при соотношении один килограмм полезной нагрузки к ста килограммам ракеты.

— Это пока! — Воскликнул Королёв.

— Сергей Павлович. — Александр терпеливо вздохнул. Ну вы же прекрасно понимаете, что какое бы топливо не изобрели, как не улучшали двигатель, его эффективность может быть улучшена на проценты, но никак не в разы. Физику не обмануть.

— А кто здесь говорит про физику? — К Александру словно танцуя подошла высокая стройная девушка, и чуть склонив голову окинула взглядом всех троих. — Тут товарищи царство лириков, и попрошу, со скучными разговорами не вторгаться. — Она заразительно рассмеялась, и только сейчас Александр узнал Людмилу Гурченко.

— Людмила Марковна. — Александр встал, и поклонился.

— Пфф. Марковна. — Она снова рассмеялась. Я вам что, старуха? — Глаза её блеснули сталью. — Нет-нет. Вы меня кровно обидели, и сейчас пойдёте со мной, заглаживать свою вину. — Людмила цепко ухватила Александра под руку, и повела к людям.

— Мальчишка! — Прошипел ему вслед Королёв, а Клейменов положил ему руку на плечо.

— Сядь. Сядь выпей вон, вина или водки, и спокойно подумай.

— Да что тут думать-то? — Раздражённо воскликнул Королёв, и словно воду в два глотка допил бокал с вином. — Щенок он ещё нас учить.

— Сергей, успокойся. — Монотонно сказал Клейменов. — Мальчишка прав во всём. Груб, несдержан, но прав. Мы же считали с тобой полёт на Марс, на Луну. Там такие баки нужны, что умереть не встать. Да и по радиационному поясу ничего не понятно. Но всё это имело бы смысл, если бы Луна состояла даже не из золота, а из бриллиантов причём крупных и уже огранённых. Ну или там для нас держали библиотеку с книгами иной расы, вместе со словарём. Так что парень прав. Прав, но не договаривает. Ты обратил внимание как он спокойно оперирует цифрами? На память помнит расстояние до Марса, знает про вторую космическую, и вообще очень хорошо представляет себе механику полёта. Знает наше соотношение полезной нагрузки к топливу… Мы точно единственные кто занимается тематикой космических полётов?

— Мальчишка же, — отмахнулся Королёв.

— Герой Советского Союза, — начал загибать пальцы Клейменов. — Орден Красного Знамени, Боевой Славы, и самое главное — он с усмешкой посмотрел на товарища. — Он тоже лауреат Сталинской премии.

Глава 6

Даёшь селу городскую культуру быта!

Колхозы, совхозы и сельские кооперативы продолжают полевые работы, начатые весной. Машинотракторные станции обеспечивают мелкие и крупные хозяйства техникой, а иной раз и включаются в производство крупных комплексов, когда те не справляются с урожаем.

И здесь первое слово за машиностроителями. От их работы зависит на селе если не всё, то многое. Новинка этого лета — многоосные прицепы, к грузовикам повышенной проходимости. Экономисты посчитали, что выгоднее привезти гусеничную технику на прицепе отдельным грузовиком, чем гнать его своим ходом. И конструкторы быстро справились с поставленной задачей создав настоящие автопоезда, на шестиосных прицепах. Теперь отдалённые колхозы, и кооперативы получили возможность заказывать сложную технику.

Ещё одна новинка нынешнего сезона — полевая связь. Дальние полевые станы, ремонтные бригады, сельские врачи и руководители хозяйств, егеря и полеводы получили подвижную связь системы «Эльбрус». По телефону Эльбрус можно связаться с любым абонентом сети и выйти в городскую сеть. В перспективе, планируется соединение системы Эльбрус со спутниковой системой связи и организация всесоюзной сети подвижной связи.

Радиотелефонные станции, просты в эксплуатации и не требуют особого ухода. Пользоваться ею может любой человек, даже школьник. Станция может устанавливаться в салон автомобиля, например вездехода «Охотник», производство которого налажено в Москве, и сейчас идёт отладка конвейера на Уралвагонзаводе.

Производственники обещают через два года обеспечить этими машинами всё сельское хозяйство нашей огромной страны.

Последнее, о чем мне хотелось бы рассказать в своём репортаже это о культпередвижках, которые сейчас пошли на село. Перемещаемые тем же четырёхосным восьмиколесным грузовиком Богатырь, культпередвижки безусловно новое слово в обеспечении культуры на селе и в ранее недоступных районах. В большом девятиметровом кузове — салоне, есть библиотека, киноаппарат, видеоаппарат, музыкальная установка, и всё то, что нужно для организации культурного досуга в любой точке нашей страны. Полное развёртывание комплекса, включая постановку шатров и развёртывание кинозала занимает не больше часа, и передвижной клуб готов к работе.

Газета «Известия», 25 июня 1960 года.

Москва

С бабушкой Александр обычно разговаривал по вечерам. Она его традиционно ругала за расточительность, но ей было приятно что внук звонит так часто. Бабушка рассказывала, как обстоят дела в школе для энергетиков, и как она воевала с педагогическим составом который в большинстве своём желал всех детей загнать в одно стойло. К счастью, эти глупости удалось пресечь, и процесс обучения вошёл в нормальный режим. Очень благодарила за подаренные школе микроавтобусы и полный комплект для определения силы и её направленности, которым поделилась Валерия Говорова.

Но в этот день, шестого июня, бабушка была не похожа на себя. Постоянно путалась, перескакивала с темы на тему, пока в конце концов Александр не прижал её. И, стесняясь и затихая словно школьница, бабушка призналась, что получила предложение от первого секретаря обкома партии.

— Ба. И чего ты думаешь? — Возмутился Александр. — Зиннат Ибятович крайне положительный мужчина, и вообще о нем и об успехах области здесь в Москве только положительные оценки. А через несколько лет его переведут в Москву, и будем видеться часто.

— Ну я не знаю…

— Ба, зачем тебе новая жизнь? Чтобы жить! Так и живи. Может ещё родишь малыша, вот тоже радость будет.

Положив трубку Александр перевёл дух. Всё же новость была неожиданной. Но хорошей. Некая неустроенность в жизни бабушки была неправильной и вот теперь всё вставало на свои места.

Так же хорошо получилось и с Верой. На второй выход, к девушке подошёл мужчина средних лет, в обычном костюме. Путаясь в словах и руках, он чего-то мямлил, пока Вера не взяла дело в свои руки. Через час, мужчина уже вполне оттаял, и что-то такое рассказывал от чего Вера громко смеялась, и вообще поглядывала на собеседника вполне благосклонно. Академик, Юлий Борисович Харитон, только что прошедший полное омоложение, был весел игрив и готов к серьёзным отношениям, так что затягивать не стали и в самом конце мая влюблённые расписались, а в команде Александра вместо Веры появилась новая девушка — валькирия Елена Мякинен. Елена была ростом чуть ниже Александра, на вид хрупкая и субтильная блондинка, которую хотелось сразу же спрятать к себе под крыло. Но Александр давно уже не покупался на такое зрелище, и относился к новой охраннице, точно также, как и к остальным, ровно-дружелюбно.

У него вовсе не было желания облагодетельствовать всё человечество. Вера была сиротой, и единственным родственником у неё оставался дедушка во Владимирской области. А у Елены напротив, была многочисленная родня, и папа ответственный работник Минторга. Почему и как девочка из приличной московской семьи ушла в Госконтроль и стала телохранительницей, было не ясно, но о ней явно было кому позаботиться. Да и не лежало у него сердце к высокомерной красотке с вечно брезгливым выражением лица.

Александру быстро надоело видеть рядом капризное лицо, и он дал команду заменить красотку на возможно что-то менее заметное, но не такое недовольное. И в тот же день, Елена куда-то делась, а на следующее утро Госконтроль прислал нового человека, и опять девушку. Улыбчивая молодая женщина лет двадцати пяти, с русыми волосами и стройной фигурой, которую чуть портила кобура со Стечкиным.

Пришлось для Натальи придумывать специальный пиджак, и вообще особую одежду, чтобы оружие не бросалось в глаза. Вообще Александр внимательно относился к тому, что носят его охранники, что едят, и как отдыхают, относясь к ним как людям своего внутреннего круга. Поэтому и выглядели ребята скорее группой хорошо оплачиваемых специалистов, а не охраной, что сильно облегчало им жизнь. Не нужно было прикидываться ветошью, на всяких вечеринках в богатых московских домах, или изображать прохожих, на улице. Александр совершенно свободно ходил вместе с охранниками одной группой, хотя иногда, они, чувствуя, что ему стоит побыть одному, отходили в сторону. И как-то так получилось, что Наталья стала отвечать на звонки, приходившие на телефон в машине, и следить за его ежедневником, в чём в немалой степени поспособствовала Виктория Семёновна Янкель. Она учила девушку как правильно следить за делами начальника, кого можно и нужно послать сразу, а кого надо бы послать, но придётся пропустить «к телу».

Тем более что число таковых в последнее время начало увеличиваться довольно быстро. Директора заводов, просители из различных министерств, журналисты разных изданий и конечно же дамы, так или иначе сумевшие заинтересовать Александра, которые образовали своеобразный клуб, где верховодила Надежда Константиновна Крупская.

Вдова Ленина, совершенно не желала становиться новой иконой общества, и получив второе омоложение, занялась относительно новым для себя делом — школами, где обучали будущих управленцев, и руководителей. Мальчики и девочки, сдавшие экзамены учились по весьма плотной программе, включавшей массу всяческих наук вроде социологии, психологии, экономики и прочим, плюс обычная школьная программа. Ну и конечно, все они находились под пристальным наблюдением психологов и педагогов, выявлявших разные завихрения в мозгах учащихся, с тем чтобы не допустить до управления психопатов.

Началась эта работа ещё десять лет назад, когда было полно военных сирот, но вместо того чтобы давать всем усреднённое образование, часть из них, прошедшая отбор, поступила в новую «Школу Кадрового Резерва имени Горчакова».

За ней появились Суворовское и Нахимовское училища, Школа имени Менделеева, для подготовки будущих учёных, Школа Красной Звезды, для юных энергетиков и Школа Земли имени Вернадского, для будущих агрономов, селекционеров, зоологов и биологов.

Наличие специальных школ не означало, что человек не мог стать руководителем без обучения в них, но это было намного тяжелее, и в итоге, дополнительное обучение всё равно приходилось проходить только уже в школах для взрослых.

Программы средних школ тоже были основательно пересмотрены. Начальная медицинская подготовка теперь была обязательна не только для девочек, но и для мальчиков, а на основах стрельбы и военного дела стали учить не маршировать, а именно военному делу не жалея патронов. Так же после войны у мальчиков появились уроки домоводства где учили чинить бытовую технику, сантехнику и электрику, а у девочек основы педагогики.

Да, в школе осталась история, математика, как основа для развития мозга, русский язык и литература, но урезалась химия, физика, геометрия, биология, зоология, ботаника, и прочие предметы, неведомо как попавшие в школьную программу.

Всю работу по изменению программ школ и средних учебных заведений начала именно Крупская, которой пришлось для этого устроить выборочную проверку знаний, в трёх возрастных группах. Двадцати пяти, сорока и пятидесяти пяти лет. Результаты были неутешительны. Всё, за что ставились оценки в школе, и разжёвывалось в учебниках, покинуло головы людей очень быстро, а к пятидесяти годам ещё и бесследно.

Проект по специализированным школам появился не как альтернатива школам обычным, а скорее, как способ пристроить детей необычных и требующих повышенного внимания, а также тех, кто остался без попечительства родных.

А ещё под патронатом и надзором Надежды Константиновны находились детские исправительные учреждения, и школы трудных детей, прозванных в народе «хулиганками», учебные программы для детских садов, и масса других дел. Её кабинет в министерстве народного образования, никогда не пустовал, меняя совещания на различных просителей и стихийные обсуждения всяких вопросов. И при этом она занималась и общественной работой входя в десятки комитетов, таких как репертуарный комитет МосТеатра, или в общественную редколлегию Литературной Газеты. И конечно эта гиперактивная дама не могла пройти мимо столичной знаменитости — Мечникова Александра.

Фраза, сказанная Сталиным «Пусть гуляет», была практически охранной грамотой против всяких обвинений в разврате и аморальном поведении, но только Мечников не торопился ей воспользоваться, хотя периодически оказывался в спальне той или иной московской красотки. Юношеская гиперсексуальность требовала своего, и иногда, он мог прямо от одной дамы, поехать к другой, но затаскивать в постель сразу двух, всё же опасался. Терпение общества не резиновое.

Не резиновое, но вполне подвижное, и на Мечниковские погуливания, общественность реагировала с понимающей улыбкой, тем более, что Александр и вправду был невероятно молод, для занимаемых должностей, и уровня решаемых вопросов. Но теперь, после того, как сама Крупская стала представлять Мечникова новым знакомым, он уже не был чужаком. Его скорее воспринимали как дальнего родственника, вернувшегося из провинции. Да, молод, да горяч и гулёна, но свой, а потому вполне респектабельный, и уважаемый. И что с того, что сейчас погуливает? Придёт время — женится. А вот на ком — уже сейчас стало поводом для подковёрной борьбы разных семей, и даже политических и военных кланов Москвы.

Разумеется, кланы были неформальными, и в них входили люди из разных семей. Но от того не менее прочными и вполне в состоянии блюсти интересы членов сообщества.

Александр пока не входил ни в один из них, но, по отношению к нему Надежды Крупской, Лаврентия Берия и самого Сталина, понимающие люди делали вывод, что «Старые большевики» перспективного юношу не отдадут.

И именно в таком разрезе, Мечников был очень интересен как жених, так как залезть к «Старым большевикам», пусть и кончиком коготка, через брак девочки с Александром, было уже огромной удачей.

Чтобы не превращать вечера в цирковые номера, соперничающие стороны договорились представлять Александру не более одной девочки за вечер, ну максимум двух. Но случались и накладки, когда в гостях у Горького, ему было практически одновременно представлено целых три барышни. Знаменитый советский писатель откровенно хохотал над ситуацией, а Александр вежливо поздоровавшись с девушками, уже через пять минут покинул их, отправившись играть в биллиард, куда дамам вход был закрыт.

— Что Сашка, не дают тебе прохода, дуры московские? — В комнату на втором этаже размашистым шагом вошёл Максим Горький, и подхватив кий, стал натирать боёк[15] мелом.

— Да пусть их. — Александр, улыбнулся. — Всё одно не женят. Сейчас вот с Шелепиным поговорю, и поеду в Театр Оперетты. Там как-то всё проще и честнее.

— А что, Максим, не составить ли нам компанию, юноше? — Неплохо разбивший пирамиду Тимошенко, однако «киксанул» следующий шар, и отошёл от борта, давая место Горькому.

— А и можно. — Горький с усмешкой подкрутил роскошный седой ус. — Давно я понимаешь по тиатрам не ходил. А тут и повод есть. — Он хохотнул, и проводя взглядом шар улетающий в лузу, подмигнул Александру. — Меня-то тоже, вишь, женить хотят. Это ничего говорят, что вы старый. Зато налево бегать не будете. Он кивнул Александру, отошедшему от борта, и стал примериваться к шарам. — Девок вишь много стало, а мужиков нехватка. Вот и сорвались с цепи мамочки московские. А ты, Сашка, жених штучный. Вона, только девятнадцать, а уже герой, магистр, и при должности генеральской.

— Ну уж вам, дядько Максим, скромничать грех. — Обронил Александр. — Таких холостяков на всю Москву, и нет, пожалуй.

— Да мне — то осталось… — Горький усмехнулся закатывая шар в лузу. Ну только вот если ещё одно омоложение разрешат.

— Что значит разрешат? — Тимошенко, даже пристукнул кием об пол.

— Да разрешат конечно, — Горький уже готовый ударить по шару, выпрямился, и развернулся к маршалу. — Только жить уже надоело, понимаешь? Устал я. Девяносто второй год ведь живу.

Для Горького, чьим идеалом был «Человек нового времени», встреча с Александром Мечниковым, была событием куда более значимым чем он показывал. Мечников, подвижный и быстрый словно гепард, смертоносный и открытый, был олицетворением мечты о новом человечестве. Всё что он видел в Александре, всё словно было отражением его мечтаний и страхов. Страхов о том, что мечты так и останутся мечтами. И именно Горький был инициатором сближения его и Мечникова. Он даже разрешил называть его «дядькой» показывая всем, что безусловно числит юношу своим другом. И этот спонтанно возникший разговор тоже случился не просто так. Горькому важно было знать, примет ли его это новое человечество в лице Александра Мечникова, или нет.

Крови пролетарский писатель не боялся совершенно, как и смерти, потеряв свои страхи где-то под Царицыном, а наградной краснознамённый наган[16], был вычищен и заряжен в ожидании последнего выстрела. Потому и ждал ответа Александра словно приговора.

— Зря это вы, дядько Максим. — Александр, улыбнулся и шагнул к Горькому, глядя прямо в лицо знаменитому писателю. — Это всё морок, и обманка. Чем человек старше, тем у него желание жить всё меньше. Это природой так заложено, чтобы он умирал спокойно, и не дёргался напоследок. А вы вспомните, как себя чувствовали после омоложения? Запахи, звуки, сколько книг написали только вот на этом подъёме? Да ради этого стоит, наверное, ещё пожить? Но и это не всё. Мы сильны пока опираемся на вас. Титанов, построивших царство справедливости на земле. И жизнь каждого из вас это звезда на небосклоне. Я бы вообще хотел, чтобы такие как вы жили всегда. Чтобы можно было прийти и посоветоваться или просто прикоснутся к живой душе нашей страны…

— Да, было такое. — Горький облегчённо вздохнул и улыбнулся. — Ладно. Уговорил чёрт языкастый. Ежели подпишут мне цидулю медики, сразу лягу на омоложение. А сегодня, устроим отходную!

Он бросил кий на стол, смешав шары, и быстрыми шагами вышел из комнаты.

— Спасибо Александр Леонидович. — Негромко произнёс маршал, и приобнял Сашку. — От всей страны тебе спасибо. Сам небось не понимаешь, какое дело помог сдвинуть.

— А чего тут сложного? — Удивился Александр. — Уйдём мы, уйдут наши дети и внуки, а книги Горького останутся. Такие люди как он — это живая совесть народа. И пусть она так и остаётся живой.

Усадьбу покидали тихо, словно воры. Упаковались в ЗИС 110 Тимошенко, оставив остальные машины для прикрытия, и рванули в город.

Горький переоделся в белоснежный костюм, с широкополой шляпой, много шутил, рассказывал забавные истории, а в городе уже шла суета, поднятая звонком Тимошенко с дачи Горького.

В любом обществе невозможно избавиться от преступности, употребления разных веществ, включая алкоголь, и проституции, так как всегда найдутся люди неспособные ни на какой осмысленный труд, и готовые ради заработка грабить, убивать и продавать своё тело. И если с грабителями и убийцами поступали просто и быстро, то девушек низкой социальной ответственности загоняли в узкие рамки подконтрольного блуда, попутно ведя с ними разъяснительную работу, и контролируя здоровье. Большинство из таких дам, было устроено в танцевальные труппы крупных театров, горничными в гостиницах, и прочих подобных мест. Всё по заветам генералиссимуса Суворова: «Если ты не можешь предотвратить безобразие, нужно его возглавить».

И естественно госконтроль точно знал кого и к кому везти. Поэтому Тимошенко, Горького и Мечникова привезли не в театр оперетты, а куда более известный Мюзик-Холл, который москвичи называли никак иначе чем Варьете, так как именно этот театр послужил прототипом Театру — Варьете в романе Булгакова «Мастер и Маргарита»[17].

Гостей встретил сам директор театра, заслуженный работник искусств СССР Лев Борисович Миров и проводил в правительственную ложу, где было несколько комнат. Подали закуски и напитки, чтобы было чем скоротать время до начала представления, и негромко включили музыку.

Пока Горький Тимошенко и Мечников, общались, директор театра поспешил к себе в кабинет, и закрыв двери, поднял трубку телефона, быстро набрав по памяти номер.

— Таня? Это Лёва. Какой Лёва?!! Лёва Миров! — Торопливо бросил директора театра. — Знаешь кто у меня сейчас? Горький, Тимошенко, и юноша этот, ну Мечников. Да! Ну зачем приезжают в наш театр?!! Конечно! Представление начинается через сорок минут, и идёт полтора часа. Плюс антракт полчаса. Да. Всё. Жду.

Миров повесил трубку, ещё не зная, что его администратор, Константин Гурский сделал это ровно в ту же секунду, и примерно с теми же результатами.

Театр — Варьете, был по сути обычной концертной площадкой, где показывали разные эстрадные номера, иногда объединённые какой-то темой. В этот вечер давали представление «Всемирный калейдоскоп», где присутствовали танцы и музыка разных стран, от американской чечётки и южноамериканских песен, до итальянского танца сальтарелло и других. Всё действо происходило на фоне ярких декораций, и многочисленной массовки так что зрелище было действительно ярким.

Публика аплодировала, на сцену летели цветы, а девочки — танцовщицы старались словно в последний раз. И всё потому, что им сказали, что в ложе сегодня сам Горький, Тимошенко и Мечников. Конечно зацепить такого прожжённого холостяка как Горький нечего было и пытаться, хотя варианты были и здесь, но Тимошенко тоже был очень выгодной партией, и как муж и просто как любовник. Ну а Мечников, о котором ходило столько легенд, был просто мечтой любой девчонки. Высок, строен, грудь в орденах, две! должности уровня министр СССР, и при этом, всего девятнадцать лет. Уже к антракту, эта новость словно пожар полыхнула по всем гримёркам, вызвав неподдельный энтузиазм среди кордебалета, и даже взволновав сердца дам в возрасте. Мальчик так юн и неопытен…

Поэтому неудивительно, что спектакль прошёл с небывалым подъёмом, и на финальные аплодисменты, московские театралы расщедрились таким количеством букетов, что сцена буквально утонула в разноцветом душистом ковре из цветов.

Сразу после спектакля, вопреки обычаю, гостей увезли в Прагу, пообещав, что девушки приедут чуть позже, когда будут готовы, и тем самым, опытный Лев Миров, избежал конфликта в самом театре. Так как девочки сверх меры перевозбудились, и готовы были брать правительственную ложу штурмом.

Маргарита Терехова, Нона Новосядлова, и Людмила Ковалёва, сошлись в холле ресторана Прага, с Людмилой Гурченко, Элиной Быстрицкой и Татьяной Шмыгой словно две эскадры, готовые к немедленному бою и не приемля компромиссов. На кону был вовсе не приятный вечер в компании холостяков премиум класса, а скорее звание первых московских красавиц, и главных покорительниц мужских сердец.

Несколько минут они стояли молча глядя друг на друга, и когда было достаточно одной искры, чтобы скандал вспыхнул и закончился феерической дракой, между дамами встал охранник Александра — Григорий Янаев.

— Дамы! — Он поднял руки и повернулся призывая всех к вниманию. — Сюда едут двенадцать танцовщиц из Театра — Варьете, и когда вас, после скандала заберёт милиция, они беспрепятственно проскочат к финишу. Так что рекомендую закопать топор войны, и достичь перемирия хотя бы на этот вечер.

— Танцовщицы?!! — Маргарита Терехова чуть прищурилась, а ноздри аристократического носа воинственно расширились.

— Танцовщицы! — Прошипела Гурченко, с хрустом разрывая в клочья кружевной платок.

— Мир? — Людмила Ковалёва шагнула вперёд, и Татьяна Шмыга сделала шаг навстречу, протянув руку.

— Мир!

Дамы синхронно сошлись и руки их сомкнулись.

— Пойдём посмотрим, что там делают НАШИ мальчики. — Предложила Элина Быстрицкая, и мгновенно перестроившись в две колонны, дамы стали подниматься по лестнице.

— А что, и правда едут? — Негромко спросил Иван Демичев — охранник Горького.

— Ваня, ты совсем дурак? — Произнёс Григорий не поворачиваясь. — Маршал Тимошенко, и Саша Мечников — объекты охраны категории два ноля. Выше них только Сталин, Берия, и Булганин. Какие нахрен танцовщицы?

Глава 7

Как никогда ранее, автомобильные и мотогонки стали поистине молодёжным спортом. Необычные виды техники, освоенные нашей промышленностью стали основой для появления совершенно новых гоночных дисциплин. Тяжёлые, средние и лёгкие квадроциклы, миниавтомобили, в двух двигательных категориях, и даже минитрактора, которые соревнуются с прицепами и грузом.

Дешевизна и доступность новой техники такова, что впервые за всё время существования советского спорта, в гонки стала массово приходить молодёжь, а гоночные треки становятся такой же верной приметой советских городов, как жилые новостройки и роскошные дома культуры.

Редакция Советского Спорта очень надеется, что из недр наших научных институтов и конструкторских бюро, в скором времени выйдут новые лёгкие самолёты, и водные виды гоночной техники, сделав гоночный спорт по настоящему народным и массовым, как бег, лыжи и футбол.

Из редакционной статьи «Горизонты технических видов спорта».

«Советский спорт», 5 июля 1960 года.

Проснулся Александр от того, что волосок щекотал его лицо, а открыв глаза обнаружил себя лежащим с двумя девушками в обнимку. Люда Гурченко и Таня Шмыга подпирали его с двух сторон, не давая ни малейшего шанса сбежать. Он осторожно освободился из-под растрёпанных головок, беззвучно встал, и накинув халат прошёл в ванную, не забыв вытащить из шкафа пару халатов и положить так, чтобы нельзя было не заметить.

Пока ещё единственная в Москве и в мире, гидромассажная ванная, которая уже не будет носить имя итальянских эмигрантов Якуцци, легко могла вместить двух человек, но расслабляться было особенно некогда, и Александр быстро принял душ в душевой кабине, тоже сделанной по его чертежам, и принялся готовить завтрак.

Ничего особенного. Омлет с беконом, помидорами и сыром, сок, кофе, тосты и варенье.

Как он и предполагал, запах кофе и готовящейся еды разбудил девчонок, и между спальней и ванной началась активная возня, которая, однако стихла через двадцать минут.

Потрёпанные, но чисто умытые мордашки, показались в дверном проёме, когда Александр заканчивал сервировку стола.

— Чего вы там мнётесь? — Саша улыбнулся, и кивнул на стол. — Завтрак готов.

Татьяна была более раскованной, а вот Людмила явно хотела прикинутся ветошью, и не отсвечивать, хотя получалось не очень. Но постепенно атмосфера за столом выправилась, девушки стали вести себя куда свободнее, и даже обсуждать вчерашний вечер, который привёл вот к таким странным результатам.

— Интересно как там Семён Константинович. — Александр негромко рассмеялся. — Точнее не он, а Элина и Нона. Всё-таки Тимошенко архимагистр. Как бы не заездил девочек. И вот тоже, что там поделывают дядько Максим, и его дамы. Он вроде с Тереховой уехал и с Людой Ковалёвой. Всё же ему не двадцать и даже не тридцать.

— Позвонить? — Предположила Шмыга вгрызаясь в сочный омлет.

— Не по чину мне. — Александр развёл руки. — Мы конечно близко знакомы, но не настолько чтобы интересоваться результатами постельных баталий. Если только при случае.

В этот момент, раздался звонок, и через пару секунд, голос Григория.

— Александр Леонидович, вас к телефону.

— Я сейчас. — Саша кивнул девушкам, вытер губы салфеткой, и вышел из кухни. — Кто там? — Спросил он Григория принимая трубку.

— Горький.

— Дядько Максим! — Александр, прижал к уху тяжёлую эбонитовую трубку телефона.

— Привет! — Судя по голосу пролетарский писатель был в отличном расположении духа. — Ох начудили мы с тобой Сашка вчерась! Ну да ладно. Семь бед один ответ. Я за тебя замолвлю словечко. Но ты-ж поросёнок. Как всё подстроил, а? — Горький громко расхохотался. — Я в молодые годы тако не чудил. Но спасибо тебе. Сегодня еду в Бехтеревку, буду ложиться на омоложение. Так что готовься. Через месяц повторим сей пердимонокль.

Вызванная из первого таксопарка машина, мягко покачивалась на дороге, везя Татьяну и Людмилу по домам, а девушки всё никак не могли успокоиться от вчерашних переживаний. Конечно актрисы по определению не были застенчивыми барышнями — институтками, но вот так, вдвоём с одним мужчиной… Людмила бросила взгляд на изящные женские часики, преподнесённые Александром «на память». Часы на браслете, украшенном мелкими бриллиантами, стоили как три месячные зарплаты актрисы, но самое главное, что они были подписаны! На обороте часов, тонкими буквами было выгравировано Людмиле Гурченко от АМ.

Часы, доставшиеся Татьяне, были похожи, но всё-таки другими и по форме, и по оформлению, и надпись на них тоже была. Совершенно непонятно, когда Александр успел организовать гравировку на часах, но подарок получился сногсшибательный.

И не то, чтобы это было правилом, но всё же в Москве считалось признаком хорошего тона дарить женщине подарок в качестве благодарности за первую ночь. Чаще это были всякие безделушки и маленькие сувенирные изделия, чтобы не опошлять утро банальными деньгами. Так же считалось, что даме, после ночи проведённой с мужчиной прилично обратиться за помощью в сложной жизненной ситуации, и вообще числить его в списке своих защитников.

Весь этот круговорот жён, любовниц и подруг клубился примерно в одной середе, потому и выработались определённые правила. Но вот такое, чтобы сразу две дамы с одним любовником, случалось крайне редко, хотя конечно-же чего только не случалось под покровом ночи.

— Ну, что скажешь… сестричка? — Татьяна Шмыга, как более отвязная первой начала разговор.

— А что тут говорить… сестричка. — Людмила усмехнулась. — Любовник он конечно фантастический. Сложён как юный бог, неутомимый и ласковый… мечта, а не мужчина. Но думаю, что кроме этого нам не светит. Оженить парня не дадут. Со свету сживут, костьми лягут, но не дадут.

— Правильно мыслишь. — Татьяна кивнула. — Но и этого немало. Урвём своего бабьего счастья сколько дадут. А то и вспомнить к старости будет нечего.

Девушки громко расхохотались.

Проводив дам, Александр убрал со стола, вымыл посуду, и стал собираться. В субботу выходной, но это был один из немногих дней, когда он мог поработать в собственной мастерской.

Сначала он хотел сделать мастерскую дома, но по здравому размышлению оборудовал себе рабочее место в здании занимаемом НИИ новой техники и КБ Комитета по товарам народного потребления. Две большие комнаты на первом этаже здания со станками, и лабораторией где Александр работал над собственным проектом.

Когда он только узнал о существовании эффекта антигравитации, который давал церит при подаче на него электрического напряжения, в голове у Мечникова сразу возникла та самая картинка ховербайка с сидящей на нём девушкой. Ну и сама идея транспорта, которому не нужны были дороги, выглядела очень привлекательной.

Но вначале нужно было разобраться с антигравитационным эффектом.

Конечно на Земле существовали десятки институтов и сотни лабораторий где изучали церит, который был ничем иным как оксидом сто двадцать шестого элемента, называемого в СССР коммунием. а в Европе берлинием хотя выделен он был впервые именно в СССР. Стабильный сверхтрансуранид, имел весьма специфическую атомную решётку, которая позволяла ему взаимодействовать с эфирной энергией, переводя её в то, чем мог пользоваться человек, и перестраивая нервную систему, для этой работы. Но изучение коммуния только начиналось, и учёные небезосновательно считали, что металл преподнесёт ещё очень много сюрпризов.

Эффект антигравитации, как водится, был открыт случайно в ходе работ по изучению структуры металла, и сразу привлёк всеобщее внимание, но тема быстро потеряла остроту. Антигравитация, проявлялась только при подаче на пластину из чистого коммуния высокого напряжения, была слабой и годилась лишь для демонстрации эффекта в лабораторных условиях.

Чего только не перепробовал Александр. Токи высокой и сверхвысокой частоты, различные формы пластины, и даже проштудировал результаты Института Высоких Энергий, где коммуний облучали гамма-лучами.

Прорыв случился, когда Мечников поместил конус из тетраоксида коммуния в магнитное поле высокой частоты и коснулся пальцами. Конус сразу дал устойчивую антигравитацию показав упор в килограмм силы на сто эрстед. А если говорить на внятном русском языке, то дав отличную подъёмную силу в ответ на не очень сильное магнитное поле и магическую энергию человека.

Конечно пришлось повозится с электронной схемой и с формой самих антигравов, но в результате получилась вполне рабочая установка подвеса массы над поверхностью земли. Попутно выяснилось, что чем дальше она была от поверхности, тем хуже работала и требовала больше эфирной энергии, но в по подсчётам Александра можно было поднять груз на высоту в километр.

Дальше возникла проблема со стабилизацией массы, так как установка всё время норовила опрокинуться, а электроники, способной стабилизировать такую конструкцию ещё не существовало. Зато у Александра были новые скоростные двигатели на редкоземельных магнитах, и гироскопы которые могли стабилизировать положение куда большей массы.

Вопрос с заносом на повороте решился сложной системой включения антигравов смотревших в стороны, а само движение — с помощью тех же антигравов только толкавших ховер сзади. Да, их тяга расходовалась нерационально, но иначе пришлось бы городить воздушные винты, которые ещё и создают изрядный шум.

Корпус и шасси ему сделали на ЗИСе, сильно удивившись конструкции, но не задав ни единого вопроса, потому как на чертежах везде стояли грозные надписи, печати и подписи ответственных работников которые очень плохо разбирались в инженерном деле, но знали географию на «отлично», и помнили, что расстояние от Москвы до Магадана только кажется большим. А по сути, Магадан был виден из каждого окна, и чем выше находилось то окно, тем он ближе.

Накопители эфирной энергии и регуляторы истечения силы, ему сделали у Говоровой в лаборатории, и тоже не задавая ни единого вопроса, хотя, было видно, что Валерию буквально распирает от желания узнать всё до мелочей.

Работая в мастерской только по субботам, Александр потихоньку перенёс в кузов отдельные модули и блоки транспортного средства, получившего рабочее название «гравилёта». Электроника, собранная в НИИ кибернетики Глушкова, уверенно держала гравилёт в десяти сантиметрах над землёй, и мгновенно реагировала на попытки сдвинуть транспорт в сторону, импульсными включениями, так что создавалось впечатление что машина крепко стоит на земле.

Надев шлем, налокотники и наколенники, Александр со вздохом полез в седло машины.

— Может не надо? — Григорий с сомнением оглядел странный агрегат висевший над землёй, словно насмехаясь над законами физики.

— Надо, Гриша. Надо. — Александр вздохнул. — Ну а кого посадить? Я-то эту машину вдоль и поперёк знаю. А какой-нибудь летун сядет, да угробится нахрен. Погибнет и машину погубит. А столько в неё сил вложено, что просто ужас. Да ты не беспокойся. Я пока пару кругов по двору сделаю. Посмотрим, что она стоит в движении.

Несмотря на то, что Александр поднимался на гравилёте в цеху, полноценным полётом это назвать было нельзя. Поэтому он аккуратно и осторожно, поднял машину повыше, и повёл её вдоль забора. Потом суть осмелев, дал «змейку» над асфальтом, и попробовал чуть разогнаться и резко затормозить.

Машина при резком торможении ощутимо «клевала» корпусом, но куда меньше чем можно было ожидать от летающего транспорта. Пара тяжёлых гироскопов держала корпус от заваливания вбок, а маневровые гасили осевые и боковые колебания.

Теперь следовало подумать, как новинку показать. Сначала была мысль сделать сюрприз руководителям страны выкатив машины на парад двадцатого октября, в День Революции, но потом, по здравом размышлению, Александр отказался от этой идеи. На то они и руководители чтобы иметь собственные резоны, и соображения.

Александр медленно завёл машину в мастерскую, снял защиту, и пройдя к машине, набрал номер личного секретаря Лаврентия Берия.

— Николай Игнатьевич? Мечников беспокоит. Как у Лаврентия Павловича график на ближайшие дни, можно вклинится минут на пять? Хорошо жду. Неожиданно в трубке прозвучал негромкий щелчок, и раздался голос Генерального Секретаря.

— Александр Леонидович? Приветствую. У вас что-то срочное?

— Добрый день Лаврентий Павлович. Нет, скорее любопытное. Но совсем не срочное.

— Мы тут обсуждаем кое-что. У товарища Сталина сидим. На ближней даче. За час успеешь подъехать?

— Слушаюсь, товарищ Берия. — Александр положил трубку, и посмотрел на стоящего рядом Григория. — Гриша. Нужен автомобильный прицеп, или грузовик, и «зелёная дорожка» до Ближней Дачи.

Успели конечно. Грузовик взяли в ближайшем автотранспортном предприятии, и передав на центральный пот ГАИ сигнал «Коридор» с ветерком долетели до подмосковной резиденции Сталина.

Гравилёт был сделан на совесть, поэтому успешно пережил транспортировку в кузове грузовика под брезентом, и отогнав водителя в сторону, Александр сам снял ткань, и не включая двигатель, поднял машину на аккумуляторах которых в нормальном режиме должно было хватить на десять минут полёта.

Так он и вплыл, на беззвучном режиме, на полянку, где уже сервировали стол, для Сталина и его гостей.

Сталин пыхнул трубкой, прищурился и чему-то улыбнулся, Лаврентий Берия озадаченно протирал стёкла очков, Шелепин смотрел на гравилёт как на неведомую зверюшку, Булганин заглядывал под днище, видимо надеясь увидеть там колёса, президент академии наук Александр Николаевич Несмеянов почему-то обильно потел так, что капли капали с носа прямо на грудь, и заливали воротник рубашки, а Устинов, судя по его лицу, уже прикидывал точки крепления пулемётов. Он собственно и нарушил затянувшееся молчание.

— А танк?

— Можно. — Александр кивнул. — Расход эфира будет конечно огромный, но пара энергетиков уровня мастер, потянут. Но вот что делать если в танк попадёт снаряд? Даже если машина стоит на земле, и придавлена своими полсотнями тонн, от удара снаряда или отдачи, её дёргает будь здоров. А тут боюсь эффект будет посильнее. хотя можно подумать над военным применением. Я-то делал транспорт для полного бездорожья. Болот, пустынь, снега. Антиграву ведь всё равно над чем летать. Вода там, грязь или песок.

— А мне академики как один доказывали, что антиграв невозможен. — Задумчиво произнёс Сталин. — Александр Николаевич, ровно на этом месте, мамой клялся, стучал себя кулаком в грудь, доказывая, что это зряшная растрата денег. — Сталин задумчиво сделал ещё одну затяжку, и услышав, как трубка начала хлюпать смолой, присел к столу, достал принадлежности для ухода, и стал её аккуратно и неторопливо чистить. — И как так получается, что вся наша Академия наук не может сделать то, что делает один мальчишка? — Сталин повернулся в сторону академика и покачал головой от чего знаменитый химик чуть не впал в кому.

— Э, Коба подожди. — Со смешком произнёс Берия. — Товарищ Несмеянов, действительно крупнейший учёный, и заслуженно награждён советским народом. А что ошибся, так не ошибается только тот, кто не работает. Ну и ещё может товарищ Саша. — хитро посмотрел на Мечникова. — Вот ведь, учудил какой разврат. Сразу с двумя актрисками! Но в такой компании, что и поругать-то язык не повернётся. — Берия довольно рассмеялся, заухав словно филин.

— Ну, Сашка-то молодой, ему простительно. Но Максим-то как? — Сталин пальцами разгладил усы, что бывало у него как проявление возмущения.

— Да пусть. — Берия махнул рукой. — Зато сам! Представляешь Коба, сам поехал и лёг в клинику на омоложение. Мы же его вот уж лет десять уговаривали. А тут вот раз, и вопрос решён.

Руководители советского государства рассмеялись, и особенно искренне академик Несмеянов, счастливый от того, что внимание первых лиц, ушло в сторону от его персоны.

— А вы, Александр Леонидович, как сами видите наиболее рациональное использование вашего изобретения. — Верный себе Булганин везде желал увидеть практическую пользу.

— Милиция. — Александр загнул большой палец. — Им тогда будет нипочём любая грязь, которая у нас встречается чаще чем хотелось, или, например, заборы. А уж преследовать беглеца не на своих двоих, а с воздуха куда приятнее. Затем скорая помощь. Те же проблемы с бездорожьем, и плюс часто для пострадавшего или больного очень нежелательна тряска. А моя машина идёт ровно. Третий путь применения — пожарная охрана. Такая машина может просто подлететь к окну многоэтажного здания снять находящихся в опасности или залить очаг возгорания без всяких лестниц. Ну и правительственные машины. Сейчас мы, когда спешили сюда, перекрывали трассу, а так, просто взлетели бы метров на сто или двести, да втопили бы полный ход.

— А как высоко может подняться ваша машина?

— Не пробовал если честно. — Александр вздохнул. — Но по расчётам на километр — максимум. Чем выше, тем эффективность антиграва падает. Уже на пяти сотнях метров, расход должен быть очень серьёзным. Скорость до пятисот километров в час должна быть точно, а выше просто не знаю. А ещё нужно обязательно сделать эскортные антигравы типа наших мотоциклов. И всё это можно показать на параде посвящённом Дню Революции. Переоборудовать «Чайки» под антигравы, да пустить их перед строем парада, чтобы наши европейские и американские друзья сдохли от желчи. Или ещё лучше — соорудить сухопутный линкор весом под двести тонн, чтобы с бронёй под пару метров, да орудия натыкать погуще. И всё это безобразие на антигравитационной подушке.

— Почему безобразие? — Удивился Устинов которому идея такого линкора чрезвычайно понравилась.

— Так не в этом году, так через пять лет или через десять сделают управляемые ракеты, и кирдык такому танку, пусть у него броня будет хоть два метра. Сто килограммов кумулятивного заряда прошьёт любую броню. А уж для боевых энергетов, такая мишень просто подарок. Причём стоить такой танк будет в тысячи раз дороже самой мощной ракеты. Но надеюсь, что американцы и европейцы купятся на эту дурацкую идею, и начнут клепать эти бронированные гробы.

— А что, могут? — Спросил Берия Устинова.

— Ну я вот купился, дурак старый. — Маршал с улыбкой развёл руками. — А как Александр объяснил, так и правда. Глупость какая-то. За эти деньги можно танковую роту[18] сделать.

— А ещё, наверное, можно сделать антиграв-шасси для самолётов, чтобы поднимать их с необорудованных полос. — Добавил Александр. — Только мне, это всё не потянуть. Нужна нормальная исследовательская работа, и испытания.

— Ты, товарищ Саша и так делаешь больше чем мы рассчитывали, и даже больше чем втайне надеялись. — Иосиф Виссарионович наконец закончил чистить трубку, и сложил принадлежности для ухода в специальный пенал. — У нас есть кому закончить эту работу, и кому рисковать головой испытывая новую технику. Испытателей много. А вот людей, выдающих раз за разом такой результат — мало. Совсем мало творцов, товарищ Саша. Так что работай спокойно. Я сам скажу патриарху, пусть за тебя помолится, и отпустит все грехи. У него говорят, прямой аппарат для связи с богом имеется. А если кто рот откроет, так товарищ Шелепин его быстро вылечит. Он доктор опытный.

Тема с антигравами закрутилась неожиданно быстро. Уже в понедельник сам антиграв и документацию на него забрали в НИИ физики твёрдого тела Академии Наук СССР, и внесли Александра Мечникова в весьма короткий список штатных консультантов этого уважаемого научного учреждения.

Но вот звонок самого Несмеянова был неожиданностью. И дело тут не в том, что традиционно научная элита смотрела на элиту управленческую с лёгким презрением, а в том, что Александр совершенно не видел темы для обсуждения между главой Академии Наук, и собой, как заместителем председателя одного из комитетов при Совмине СССР.

Но разумеется не стал отклоняться от встречи, и поехал, согласовав время.

Естественно на мальчишку, который утёр нос всей научной общественности, в кабинет Несмеянова забегали посмотреть разные люди, со значками лауреатов Сталинской премии, орденами и медалями, и очень часто вполне боевыми наградами. А позже в небольшом банкетном зале за столом, после традиционных здравиц за науку и страну Советов, озвучили предложение Совета Академии, стать членом-корреспондентом, или даже академиком АН СССР, которое Александр конечно же не принял.

— Ну как это будет выглядеть товарищи? — Александр удивлённо посмотрел на академиков. Люди учатся на химиков, физиков и прочих, годами, после занимаются исследовательской деятельностью десятилетия, чтобы в конце карьеры, как признание научных заслуг стать академиком, и тут прихожу я, весь такой красивый чтобы стать академиком в девятнадцать лет. И я могу ещё представить зачем это вам. Закрыть таким хитрым образом ошибку в оценках перспектив антигравитации. Но вот зачем это мне, я решительно отказываюсь понимать. И так, со Сталинской премией, вышло неудобно. Наградили фактически не за что. Но там такие подписи под указом стояли, что оставалось только взять под козырёк, и стоять по стойке смирно. А сейчас-то? Нет уж. Хотите как-то отметить ваш недогляд? Дайте больше свободы молодым учёным. Не ставьте свои фамилии под их работами, не корчите из себя новоявленных идолов, и не превращайте науку в новую религию.

Глава 8

Впервые в СССР, Всесоюзная Выставка Достижений Народного Хозяйства, покажет товары выпускаемые кооперативными, колхозными и личными предприятиями со всей страны.

Тысячи малых предприятий, покажут свою продукцию в ходе Кооперативного Фестиваля, который пройдёт с первого по четырнадцатое декабря этого года на ВДНХ.

Производственники не только покажут свои товары, но и дадут возможность купить многое из того, что будет выставлено на прилавках самого большого базара в СССР. Но не только на покупательский интерес рассчитывают кооператоры и кустари. В первые пять дней, когда Фестиваль будет принимать только работников торговли, они планируют заключить договоры на поставку своих товаров в торгующие организации по всему Союзу.

Как же может существовать рыночная стихия в плановой экономике? Этот вопрос мы задали заместителю председателя правительства товарищу Рокоссовскому.

— Плановая экономика пока не в состоянии посчитать сколько, например, нужно носков каждому гражданину, или сколько потребуется лампочек. Пусть Госплан, занимается автомобилями, самолётами и вообще определяет стратегию развития производства. А мелочи нужные каждому гражданину пусть делают кооперативы. Увидели работники кооператива, что с прилавка стали исчезать пуговицы, да наделали их столько чтобы было везде. И не нужно ставить завод — гигант, по выпуску миллиона пуговиц в час. Пусть этими мелочами занимаются кооперативы и частники. Они ближе к людям и знают, что сейчас нужно советскому гражданину.

«Известия», Кооперативный Фестиваль в Москве. 22 октября 1960 года.

Московская область, Волынское, «Ближняя» Резиденция Сталина

— Так прямо и сказал? — Сталин держа трубку смотрел через окно кабинета в сад, где носились и играли его внуки. — А что академики?

— Сейчас Коба я тебя удивлю. — Берия говоривший со Сталиным жизнерадостно расхохотался. — Ты хорошо сидишь? Смотри не упади. Так вот, наш мальчик, выдал свою речь и ушёл, оставив академиков за накрытым столом. Понимаешь, да? Ткнул их как детей малых и ушёл.

Естественно они продолжили обсуждение уже так сказать за закрытыми дверями, и Келдыш, ну ты его знаешь — гений математики и механики, и говорит: «А не находите вы странным, что молодой парень, тыкает академию наук носом в её собственное дерьмо? Парень конечно же непростой. Герой Советского Союза, и лауреат Сталинской премии, которую вопреки его словам, просто так не дают. Но ведь мальчишка. А откуда сей парень может знать о положении дел в Академии? Статей об этом не пишут, разговоры ведут только в своей среде. Утечка возможна, но маловероятна. Так что думаю, Александр Леонидович высказал нам, пусть и неофициально мнение руководства страны. Пока неофициально и весьма аккуратно и кулуарно. Но не мне вам рассказывать, как быстро кулуарное мнение может превратится в оргвыводы».

В общем у них завтра внеочередные выборы главы Академии Наук, после того как Александр Николаевич Несмеянов подал в отставку. Новым главой должны назначить Мстислава Келдыша, и образовать комиссию по принятию Этического кодекса Советского учёного. В общем я даже в некотором раздрае. Парень одним движением загнал Максима на омоложение, изобрёл новый вид транспорта, за что обычно мы целым институтам орденов отсыпаем не скупясь, да молодецким таким ударом встряхнул эту застарелую банку с пауками под названием Академия. А знаешь, что он ответил на вопрос, есть ли у него новые идеи? — Берия расхохотался. — Говорит идеи есть, но нужно их вначале тщательно обдумать.

— Так что с наградой-то надумал? — Сталин задумчиво стал постукивать трубкой по столу, и Берия услышав этот знакомый звук сразу сделался серьёзным.

— Может дом ему где-нибудь в Крыму? Или где-то в одном из посёлков?

— Он себе целый город строит, Лаврентий. — Сталин вздохнул. — По решению архитектурного комитета, академики выделили под это дело целый этаж, и сделают нашему мальчику образцовую квартиру. Специально к Булганину посылали людей, чтобы тот уговорил Александра принять подарок. Ну тот естественно обещал. Дом в Крыму конечно тоже можно, но зачем он ему? Будет стоять пустой одиннадцать месяцев в году. Такое надо на пенсию дарить, а не в девятнадцать лет.

— Второго героя? Глупо. — Вслух рассуждал Берия. — Героя соцтруда? Тоже не очень. Если вот только Трудового Красного Знамени?..

— А я предлагаю дать ему Орден Октябрьской Революции. — Веско произнёс Сталин. — Мы им конечно давно не награждаем, да. Давно уже никого не награждали этим орденом. Но Сашка заслужил. И знаешь, что? Собери-ка старых большевиков. Обсуди этот вопрос с нашими. Можешь сослаться на меня, что я не против. Но пусть подпишут протокол. Не будем выносить решение келейно. Пусть всё будет открыто. И после опубликуем в Правде указ, и письмо со всеми подписями.

— Ты понимаешь Коба, что это фактически означает? — Спокойно спросил Берия. — Мы так принимаем его в наш круг старых большевиков.

— А я, Лаврентий, не хочу чтобы наш круг был «Старых». Я хочу, чтобы он был и для молодых большевиков. И если кого в наших рядах есть место, так это для Мечникова.

— Что-ж. — Берия усмехнулся. — Это давно нужно было сделать, но сейчас повод действительно очень хорош. Будет тебе новый «старый большевик».

Для парадов уже использовались «Чайки» ГАЗ — 13, выпускаемые Горьковским автозаводом. Их и решили переделывать в гравилёты, тем более, что машины имели относительно современный вид, и огромные внутренние полости, позволявшие разместить не только антигравы с электроникой, но и мобильную связь, и даже навесить броню. Для парада ГАЗ предоставил четыре новеньких автомобиля. Мощные V образные двигатели отдали в ГОН — гараж особого назначения, как ремонтные, а пространство под капотом занял небольшой и очень тихий двигатель в пятьдесят сил питавший всю электрику антиграва, кристаллический накопитель в тридцать тысяч единиц, и преобразователь электричества в эфирную энергию.

Арки колёс закрыли так, что было вообще не видно, что они там были, все шестнадцать антигравов и четыре гироскопа врезали в толстый пол лимузина, а маневровые, тормозные и разгонные антигравы разместили в корпусе машины.

Электронику снова делали в институте Глушкова, а всю энергетическую часть в лабораториях Академии Красной Звезды, но теперь Валерия наконец-то узнала для чего всё это нужно.

Машины, парившие над брусчаткой Красной Площади, вызвали ураган эмоций, у зрителей всей страны, и натуральный шок у иностранных журналистов и послов.

А когда на площадь медленно выплыло бронированное нечто с укороченной пушкой от самоходного миномёта ОКА в 420 миллиметров, и парой пушек помельче 155 миллиметров, пусковой с неуправляемыми ракетами, и десятком пулемётов, комментатор чеканя слова поведал миру об уникальных боевых возможностях, новой машины со скоромным названием «Подвижная крепость ПК — 1 Острог». Волнение в среде иностранных специалистов достигло стадии истерики. Но советское правительство умело играть в эту игру бесподобно, и главный козырь парада ещё не был предъявлен.

Кинокамеры ещё дымились от перегрева, репортёры и военные представители лихорадочно заряжали новые плёнки и вставляли свежие кристаллы в магоэнергетические запоминатели, в небе появились первые машины воздушной части парада.

Внезапно, со стороны Исторического Музея, вынырнула пара вытянутых серебристых ракет, с большими крыльями, и замерев в воздухе перед трибунами, плавно опустились на брусчатку, сложив перед посадкой крылья.

— Ракеты Эр двадцать три, — Вещал на весь мир ведущий парада диктор Левитан, — могут совершить скрытый полёт в сторону потенциального агрессора, и лечь на дно в его территориальных водах в ожидании приказа. Атомная боеголовка может быть подорвана на дне и тогда противника ожидает огромная волна цунами которая зальёт всю береговую полосу в глубину на десятки километров радиоактивной водой. А может подняться со дна и взлетев на высоту, обрушить точный удар по цели, координаты которой будут получены непосредственно в момент атаки.

Как раз в это время ракеты приподнялись над брусчаткой, и выхлестнув из двигателей облако огня свечой ушли в небо.

Конечно же и ракеты, и подвижная крепость были практически стопроцентным муляжом. Крепость была построена специалистами Уралвагонзавода и Северной верфи, на подмосковном аэродроме, а лже-ракеты собранные из негодных корпусов от тактической ракеты «Луна» инженеры конструкторского бюро Лавочкина, не умели ничего кроме показанного на параде.

Но эффект от показа, был подобен взрыву. Военные Атлантического Блока, и примкнувших к нему государств типа Италии и Франции, заседали практически каждый день, но решения всё не было. Выходило так что такая огромная масса металла была способна противостоять даже заклинаниям класса Огненный Шторм, и Горячий Туман, тупо поглотив тепло, а ракета вообще способна убить любую флотскую инфраструктуру.

Керосину в этот костёр добавило заявление Генерального Секретаря Лаврентия Берии, что это не все новинки военной техники страны Советов, а что со всеми можно будет ознакомиться на полях боёв.

Но всё это случилось позже. А в день Октябрьской Революции, традиционно награждали орденами и медалями отличившихся военных, учёных и инженеров.

В списки попал и Мечников, хотя против его фамилии, там, где должно стоять название награды, был прочерк.

Дойдя до конца списка Иосиф Сталин, не торопился ни объявлять окончание церемонии, ни вручать награду. Дав кому-то знак, он спокойно ждал пока не выйдут его старые соратники. Надежда Крупская, Михаил Шолохов, Александра Коллонтай, Александр Цюрупа, Георгий Чичерин, маршал Климент Ворошилов, генерал-полковник Вячеслав Менжинский и другие.

К микрофону вышла Крупская, и не наклоняясь, чётко и громко бросила в зал:

— Когда президиум верховного Совета запросил поимённого согласования на награждение орденом Октябрьской Революции от неформальной группы Старых Большевиков, мы признаться были весьма удивлены. Но внимательно ознакомившись с делами награждаемого подписали согласование. Единогласно.

Крупская отошла от микрофона, и к нему шагнул Сталин.

— За особые успехи в области государственного строительства, многочисленные изобретения в области обороны, и открытия имеющие стратегическое значение, орденом Октябрьской Революции награждается заместитель руководителя комитета по товарам народного потребления, заместитель начальника комитета по новой технике, Мечников Александр Леонидович.

Одетый в гражданский китель тёмно-синего цвета от Осипа Лейзера, Александр со всеми наградами на груди смотрелся более чем внушительно.

Он подошёл к Сталину, дождался пока тот прикрепит новый орден к его груди и увидев приглашающий жест Иосифа Виссарионовича, шагнул к микрофону.

— Служу трудовому народу!

Овация зала была оглушительной. Люди встали, аплодируя Мечникову потому, что понимали — так ещё не бывало, чтобы старики награждали кого-то, да ещё и единогласно. А последний раз Орден Октябрьской Революции вручали маршалу СССР Жукову, за победу в Великой Отечественной.

А ещё людям понравилось, что старые большевики не стали омертвелой коростой, и вот, таким образом оказали честь совсем молодому служащему.

С антигравом закрутилось всё ожидаемо быстро, но неожиданно жёстко. Совместное постановление ЦК и Правительства, сформировало отдел при Комитете Обороны, который будет заниматься вопросами выпуска антигравов, и вообще всем, что с этим связано. Отделу передавался Московский завод точной механики и промплощадка рядом с заводом на которой должны были возвести сборочный цех.

Соответствующие указания получили все ведомства и организации, а Внутренние Войска уже через сутки приняли под охрану и завод, и площадку на которой пока были лишь кучи мусора. А уже в субботу, двадцать второго числа, три инженерно-сапёрные бригады, спешно переброшенные из разных мест, уже вгрызались в землю, готовя котлован под фундамент будущего цеха.

Работали по так называемому «Черновому проекту» а буквально через три дня, к местности уже был привязан типовой проект промышленного цеха, и заказы на металлоконструкции пошли в Минтяжмаш.

По такому делу даже тряханули Госрезерв, и оттуда выпали кранбалки, в нужном количестве, станки и катушки с кабелем.

Но пока разворачивалось основное производство, в опытовом цеху завода имени Сталина, в срочном порядке переделывали под антиграв десяток автомашин Чайка из Гаража Особого Назначения, двадцать мотоциклов сопровождения, и кучу другой техники.

С изготовлением самих антигравов пока справлялись лаборатории Академии, но в опытовом цеху уже ладили пристрой где ставили соответствующее оборудование.

И это лишь то, что касалось гражданской продукции.

Несколько военных институтов в срочном порядке создали исследовательские группы, где изучали свойства антигравов и возможные варианты применения, включая совсем экзотические, вроде гравитационного щита, противоминной защиты, и прочих.

Даже начали делать массогабаритный макет огромного двухсотпятидесятитонного танка из корабельной стали. Как сказал Говоров «На попробовать».

В общем всем было чем заняться, и только Александр, пришедший в воскресенье к себе в лабораторию со вздохом оглядел разгром который у него случился после того, как вывезли все материалы и данные по антиграву, и со вздохом принялся за уборку.

Мусор он не выкидывал, а чтобы соблюдать режим секретности сжигал в специальной печке. И сейчас туда отправились черновики расчётов, куча бумажек с эскизами формы антиграва, и прочее, что уже не имело значения. Теперь этим делом займутся настоящие исследователи и они конечно доведут дело до конца, но они никогда уже не будут первыми в этом деле. — Александр усмехнулся и поворошил титановой трубой которую использовал как кочергу, горящие в печи бумаги.

Да у него всё забрали, но не за спасибо. Орден Октябрьской Революции, в этом мире был очень специальной наградой. Только те, кто внесли вклад в революционные преобразования страны, могли рассчитывать на орден, и вхождение в политическую элиту страны. А самое главное, что теперь открылись реальные научные закрома СССР. Как минимум потому, что специальным указом Верховного Совета, ему присвоена высшая категория секретности, и он может запросить результаты работы любого научного учреждения или исследовательской группы. Конечно в некоторых случаях придётся объясниться зачем ему, например, результаты исследований радиационной стойкости различных сплавов. Но это даже не ограничение, а всего лишь разумная предосторожность. А ещё, его внесли в список рассылки Вестника Академии Наук СССР, в том числе и того, что шёл под грифом «Совершенно секретно».

Но в общем и целом, ещё одна работа перешла из категории «штурмовщина» в нормальное поступательное русло, что не могло не радовать.

Александр вообще не любил ситуацию, когда приходилось что-то срочно придумывать, лепить всякие заменители вместо нормальной планомерной и поступательной работы, но в России очень многое было связано именно с этой национальной особенностью. Штурм и натиск были неотъемлемой частью национального способа производства, а геройское преодоление трудностей фактически нормой.

Но там, где Мечников мог, он избавлялся от такого способа производства, внедряя планирование и строгое соблюдение планов. Привезённые раньше срока материалы заворачивались обратно, а за опоздания наказывал рублём так, что директора хватались за голову, в попытке выдрать последние волосы. Единственным способом как-то смягчить себе условия, была тщательная проработка договора на поставку, и учёт всех возможных случайностей там. Ну и совсем изредка можно было позвонить в секретариат и пробившись через живой щит из секретарей, договориться о разовом изменении условий поставки, или о подписании дополнительного протокола к договору.

Не сразу, но постепенно система заработала, и даже те директоры которые первоначально протестовали против, теперь тщательно выписывали все условия поставок, и штрафные санкции.

Обычно, арбитражный суд, решал вопрос в течении двух-трёх дней, и иногда предприятие которое не могло рассчитаться со штрафами полностью меняло руководство, которое ехало осваивать новые профессии в Сибирь, и на Дальний Восток.

Страна конечно же не бросала завод или фабрику, попавшую в беду, но кризисное управление Минфина, было довольно жёстким лечением, и порой дело доходило до расформирования производства, и переобучения работников на новые специальности.

Случалось, такое весьма редко, но бывало. Так что не только директорат ходил под возможным наказанием, но и работники тоже получали свою порцию горькой микстуры.

К счастью для них, в СССР безработицы не было и даже весьма сомнительные работники легко находили себе новое место. Но конечно ни на какую ответственную работу тех, кто постоянно переходил с предприятия на предприятие, не брали. Кадровиками на крупных заводах и фабриках как правило работали бывшие сотрудники НКВД — КГБ, а им было несложно поднять трубку и выяснить у своего бывшего коллеги чем прославился работник на старом месте.

Таким образом ответственность за результаты работы предприятия ложилась не только на руководство, но и на работников, что конечно же повышало мотивацию всех сотрудников.

Система, придуманная Булганиным и им же внедрённая, за десять лет почти избавила производство от брака, хотя, конечно, не могла вылечить от просто плохо сделанных вещей, которые вписывались в нормативы. И только выпуск сверхплановой и коммерчески выгодной продукции действительно поднял заинтересованность рабочих до той степени, что они сами откладывали некачественные изделия в сторону от конвейера.

Проблем на этом направлении было ещё очень много, но дело сдвинулось, и так же как с антигравом, всё взяли в свои руки серьёзные дяденьки и тётеньки из Контрольно-Ревизионного управления Министерства Финансов, которые могли вывернуть наизнанку даже генерала из КГБ. Прочих же людей три буквы КРУ пугали до колик, и никто в трезвом уме не желал встречаться с ревизорами Минфина.

Теперь вот дело с промышленным кластером сверхточного производства. Формально всем процессом руководил Александр, но за ним стояли такие монстры от Архитектурной Академии, Минфина, Минобороны и прочих заинтересованных структур, что все, кто попадал «на ковёр» к Мечникову, предпочитал преданно заглядывать ему в глаза, чтобы ненароком не встретится взглядом с теми, кто стоял у него за спиной.

Так что Александру оставалось лишь тщательнее продумывать идеологию всего комплекса, и производственные связи, а всем остальным занимались люди с куда более значительной аппаратной массой.

Как по всему миру покупали и воровали сверхвысокоточные станки агенты СССР, знал только Шелепин, но он конечно не расскажет. Что-то приходило по железной дороге, что-то привозили кораблями а что-то даже самолётом, но во всех случаях, груз охраняли подтянутые молодые парни в штатском и с калашниковым в руках.

Опыт опытом, но именно Александр настоял на том, чтобы основания для станков делать по стандартам оптического оборудования, что сразу подняло их предельную точность, а привода станков размещать на отдельных подпружиненных платформах, которые «размывали» вибрационные волны, добавив в копилку точности ещё немного.

Но кроме ворованных технологий, были подняты сотни изобретений и разработок в области точного производства, что позволило ещё немного улучшить качество изделий.

Город ещё не был построен, а цеха, возведённые словно по взмаху руки, уже давали продукцию. И конечно этой продукцией были другие станки, потому что первоначальная задача стояла — насытить кластер производственной массой, чтобы быть в состоянии выполнять заказы народного хозяйства.

Неожиданно большую помощь оказывали энергетики, прикомандированные к заводу. Два десятка специалистов по работе с металлами, например, могли довести гладкость поверхности станочного вала до оптической чистоты, или насытить поверхностный слой стали другим веществом.

А ещё огромную помощь оказали учёные из нескольких НИИ, делавшие сложнейшие расчёты механических сочленений и участвуя в проектировании будущих станков, и ВНИИ Глушкова, который собирал первую в СССР систему числового программного управления.

Таким образом вроде как детище Мечникова стало всесоюзным проектом по выпуску оборудования нового поколения в который активно вкладывались все заинтересованные ведомства, не без основания полагая, что это поможет им в решении текущих и будущих задач.

Глава 9

Каждый день, каждый час, это новый вызов нашей стране, нашей способности строить завтра для наших детей и внуков. И сегодня это вызов называется «качество».

Ещё Владимир Ильич Ленин писал: «Лучше меньше, да лучше». Это значит, что ситуация, когда предприятие перерабатывает сырьё выпуская брак, является прямым подрывом нашей экономики. Брак должен быть приравнен к саботажу, и наказываться со всей строгостью социалистической законности.

Не можешь сделать — отойди. Не можешь организовать — откажись. Неумение — это ещё не преступление. Это всего лишь трезвая оценка своих возможностей. Но когда в брак улетают народные деньги, когда браком закрывают план… Вот тут и должны сказать веское слово коммунисты. Не мириться с нарушениями трудовой дисциплины, требовать от всех участников производства строгого соблюдения технологических карт. Смело доводить до вышестоящей партийной организации об имеющихся случаях покрытия бракоделов, и нарушителей производственной дисциплины.

Мы с вами не рабовладельцы, не воры и не убийцы как представители западных стран, и живём на те деньги что заработали. Поэтому для нас, каждый случай брака, это не только загубленное сырьё, не только бессмысленно потраченное время, но и сожжённые в топке нашего равнодушия и неумения, кровные народные рубли, которые могли пойти на оборону, медицину, и другие нужды страны.

Но не только коммунисты должны внимательно относиться к своему труду. Все граждане страны Советов, если им не безразлична родная страна, должны понимать: на соломе и глине, надёжный фундамент не построить. Качество и рабочая ответственность — вот надёжный фундамент страны победившего пролетариата.

Иосиф Сталин. Выступление на всесоюзном совещании молодых рабочих. 28 ноября 1960 года.

Советский Союз физически не мог производить всё необходимое для нормального функционирования и жизни народного хозяйства. Огромное количество товаров приходилось закупать за границей, и вопрос о закупках тех или иных товаров и сырья постоянно всплывал на коллегиях министерств и министерских совещаниях.

Ещё в начале своей работы, Булганин предложил список параметров по которому решалось, будем мы что-то производить или будем покупать. Там были значимость для обороны, цикл окупаемости товара, принципиальная возможность добывать или производить его на территории СССР или дружественных государств и многое другое.

В этой реальности СССР не вылил тонны помоев на Сталина и не пересматривал ленинские принципы управления, а стало быть не вошёл в политический клинч с Китайской Народной Республикой. Так что многие проблемы — таковыми не стали. Например, ручная сборка, требовавшая огромного количества рабочих рук, делалась по соглашению с КНР на их территории, что позволяло высвободить рабочие руки в самой России.

Кроме того, с постепенной механизацией крестьянского труда, продолжался постепенный отток рабочих рук из сёл и деревень, в города, где работали десятки учебных комбинатов для взрослых, а жилые дома сдавались целыми кварталами.

Но главной проблемой оставалась культура труда вчерашних колхозников. Забить молотком болт? Не вопрос. Забыть при сборке в цилиндре гайку? Запросто. Поставить заведомо сломанную деталь? С лёгкостью.

Рабочих увещевали, пытались организовывать лектории и штрафовали рублём, но всё было тщетно. Даже организовали Министерство Государственного Контроля, но и оно просуществовало недолго, оставив после себя лишь название, перешедшее к службе охраны первых лиц.

Но выход был, и его понемногу внедряли в жизнь. Огромное количество отставников — ветеранов, из армии, флота и НКВД, прозябавших на пенсии, стали потихоньку возвращать на службу в качестве контролёров.

Сначала их полгода учили на курсах, а после выпускали с профессией «контролёр производства». И если с мастером в цеху ещё можно было договориться, то с контролёром — никак. Те, кто вылезли из смертельной тины пенсионного забвения, ни за что не желали туда возвращаться. А вот для рабочего перейти из категории «станочник» в категорию «разнорабочий», с потерей половины зарплаты, было так же просто как болт забить. И перевод такой был как минимум на год. Это на первый раз. А на третий — так вообще навсегда.

Система как-то заработала лишь к началу шестидесятых, и все новинки, предложенные Мечниковым, уже пришли на подготовленную почву. Никому и в голову не пришло бы вкрутить в фару мотороллера перегоревшую лампочку, только потому что конец месяца и нужно сделать план любой ценой. Эту систему сломали ещё в годы войны[19].

Кроме этого, теперь за деньги покупателя сражались ещё и кооперативы, которым вообще не было никакого резона гнать брак. И внутренняя конкуренция уже давала свои плоды, когда покупатель, например, просто перестал брать радиоприёмники Новосибирского радиозавода, потому что те, быстро ломались.

Дыр в советской промышленности было ещё огромное количество, но всё постепенно решалось. Например, удалось купить технологическую линию по производству двухсотсильных двигателей Роллс-Ройс, которые можно было поставить буквально везде. Правда заплатить пришлось золотом. Но зато, когда англичане приехали просить легированную сталь, им тоже выкатили ценник в золоте.

Как сказал Иосиф Виссарионович: — «Чтобы нам не стыдно и им не обидно».

Какого-то единого курса пересчёта рублей на доллары или фунты не существовало, поэтому пользовались методикой пересчёта на киловатты или энергорубли. Суть в том, что киловатт стоит каких-то денег и в СССР и во всём мире, и те же затраты на производство единицы изделия можно посчитать в киловаттах. Так и приходили к консенсусу, приводя рубли к йенам, или тугрики к фунтам.

Конечно не раз и не два, европейские и американские производители упирались рогами отказываясь продавать технологии которые считали стратегическими, но и Союз в таком случае перекрывал краник, отказываясь подписывать новые контракты на редкоземельные металлы или другие изделия, особенно критичные для западных стран. И всё было куда спокойнее, чем в истории которую знал Путник, потому что никто не разорял сельское хозяйство страны и не хоронил десятки миллиардов рублей и тысячи жизней в попытке засеять целинные степи.

Страна вполне могла себя прокормить без закупок зерна за границей, а, следовательно, и переговоры шли без этого унизительного фона, когда СССР фактически держали за горло угрозой голода.

Прекрасно понимая, что в этих играх он даже не карась, Мечников не лез во внешнюю политику, даже когда некоторые личности требовали его мнения. Иногда отделывался шуткой, а иногда и встречно атакуя, провокационными вопросами вроде: «А вы с какой целью интересуетесь, гражданин? Не хватает материала для письма в органы? Сами добывайте!»

Но внутри он понимал, что своими действиями уже начал менять внешнюю политику. Микротрактор, квадроцикл, который называли не иначе чем «Русский байк», и полноприводный четырёхосный грузовик, который сразу попыталась забрать себе армия, уже изменили картину русского экспорта, принося в казну дополнительный доход и новые контракты.

Иностранцы приезжающие в Россию с удовольствием покупали стильную и качественную одежду и обувь, портфели и многое другое, рассчитываясь деньгами иностранных государств, что очень помогало Комитету Госбезопасности вести переговоры с гражданами тех государств, платя наличными за промышленные и политические секреты.

Работа по внедрению в народное хозяйство технических секретов, украденных разведкой назвалась «внедрение», и занимался этим целый НИИ, который так и назвался «Институт внедрения новых технологий». А что технологии эти зачастую приходили нарисованными на салфетке или, например, в виде рабочих чертежей подводной лодки с грозными надписями «Top secret» никого особо не волновало.

Дальше новинки науки и техники расходились чертежами советского стандарта с шапкой ВНИИ ВНТ, и конкретным исполнителями оставалось лишь не накосячить при повторении оных.

Также полученная информация расходилась по списку коротким «Бюллетенем иностранных разработок и исследований» где помещалась информация общего плана. Над чем работает та или иная лаборатория, или научный центр, или о передаче готового исследования в инженерный центр.

Вот такой бюллетень и листал Александр по дороге с одной работы на другую.

Строго говоря в Комитете по товарам народного потребления, его участия уже не требовалось. Новая секретарша быстро приняла дела у Виктории Семёновны Янкель, и сразу влилась в работу. Теперь все просители до определённого ранга получали в инженерном центре чертежи изделия, в котором заинтересовано государство и парочку вариантов того, на чём можно заработать. А просители ранга заводов союзного подчинения, дожидались Александра, который по сути делал то же самое, только лично, проявляя уважение к заслуженным работникам.

Виктория Семёновна Янкель, теперь стала его личным секретарём, отбив у госконтроля Наталью Субботину в качестве свой помощницы. И, да, у Александра как-то само собой, завёлся личный секретариат. Возможно от сырости, возможно ещё от чего, но в этом были как положительные моменты, так и отрицательные. Например, он практически перестал общаться с разного рода придурками, например, корреспондентами разных газет, считающих что Мечников просто обязан дать ему интервью на пару часов, из которого он вырежет всё что захочет, и опубликует в газете «Мухосранский плотник». Но были и отрицательные, потому что его женщины, теперь не могли позвонить напрямую, а получалось что даже с любовницами его соединяет секретарь. И смех, и грех, как он есть.

Обо всём этом думал Александр листая бюллетень ВНИИ ВНТ, когда взгляд его зацепился за многословное описание работы проводимой в Национальном Научном центре Министерства Энергетики в Лос Аламос. Суть исследований была в том, что они пытались сделать баллистический щит, используя эффект поглощения пуль и осколков, пластиной из сплава рутения, галлия и берлиния то есть коммуния, который всё это поглощал оказавшись в электрическом поле высокого напряжения. То есть пуля, попавшая в слиток, просто исчезала, неведомо куда, словно её никогда и не было.

Поглощало всё это просто отлично, но были сложности, например, когда пуля или снаряд шёл в стык между плитами. Тогда остатки металла, просочившиеся в щель между пластинами разрушали их край, что в итоге приводило к появлению щелей в броне.

Прямо в машине, Александр прикинул всё ли необходимое есть у него в лаборатории. Нужный сплав проще всего заказать в Академии, а всё остальное включая мощные генераторы электрического поля, у него были.

Тема с бронёй его не очень волновала. В конце концов есть динамическая защита, есть энергетические щиты… Но что-то такое было в этой информации, что сразу обратило на себя его внимание. Он поднял трубку радиотелефона, и набрал номер.

— Валерию Говорову, пожалуйста. Александр Мечников. — Подождал пока соединят, и услышал голос советника.

— Саша? Рада тебя слышать.

— Добрый день Валерия Николаевна.

— Вот никак, ты Мечников не желаешь сближаться. — Посетовала племянница маршала. — Я к тебе и так, уж и эдак. А ты всё дистанцию держишь.

— Дистанция Валерия Николаевна в бою первейшее дело. Кто контролирует дистанцию тот управляет боем. А с вами по-другому нельзя. Ибо расслабишься — тут же поимеют.

— Ладно, говори, что там за нужда у тебя случилась. А то я вроде как в долгу перед тобой.

— Никак за антигравы что-то перепало? — Со смешком спросил Александр.

— И немало. Так что проси, чего хочешь.

— А перво-наперво, золотая рыбка мне нужен сплав «тексан четырнадцать», который описан в последнем бюллетене ВНИИ ВНТ, на шестой странице.

Раздался приглушённый расстоянием шелест бумаги.

— Американская броня… Знаю такой сплав. Мы тоже с ним год возились пока не забросили. — Валерия рассмеялась. — А ты никак что-то в этом увидел, да? Ладно. Терзать не буду. В своё время сама всё узнаю. А сплав тебе будет. Тебе в чушках, или сразу что отлить?

— Чушки подойдут. Литейка у меня своя, хоть и лабораторная. Но мне хватит. А ещё, государыня рыбка нужда есть великая в высоковольтном источнике. Киловольт на сто. Мой я совсем угробил, когда антиграв делал. Заказал новый конечно, но когда тот ещё придёт… А мне вот уже вчера нужно.

— Это всё?

— А третье желание я оставлю на потом. — Александр рассмеялся. — Когда ты будешь мягкая, податливая, и не драчливая.

— Вот засранец. — С чувством произнесла Говорова, когда положила трубку. К тому что Мечников её постоянно переигрывает в разговоре она привыкла, но вот что он ещё и играет на её желаниях… — Валерия прикрыла глаза, пережидая тянущий спазм в животе, и подумала, что идея завести в кабинете комнату отдыха с душевой, была просто отличной.

Александр воткнул трубку в зажим на спинке кресла, и достал из кармана блокнот, набрасывая список необходимых материалов и инструментов, бросил взгляд на часы, и выглянул в окно.

— Подъезжаем. — Нейтрально произнёс Григорий, сидевший рядом, и нажал кнопку связи с водителем.

— Серёга, давай к главному.

— Понял, к главному.

Тяжёлая машина плавно развернулась, и Григорий чуть поморщившись на противный мокрый снег, посмотрел, как занимают места охранения его люди и когда Александр вылез, пристроился следом.

Из второй машины в это время вылезли Виктория Семёновна и Наталья Субботина, которые тоже пристроились в колонну.

— Чёрт-те что. Уже перемещаюсь словно странствующий цирк. — Проворчал Александр. — Три машины, восемь человек охраны, секретари… Скоро буду с собой возить личного врача, повара, массажистку и клоуна…

— А клоуна — то зачем? Удивился начальник охраны.

— Как я предполагал, по поводу повара, врача и массажистки вопросов не возникло. — Прокомментировал Мечников входя в холл комитета.

В большом здании на Никольской, находилось несколько учреждений Совмина, и два этажа отдали Комитету по новой технике, который быстро разрастался втягивая в себя прежде всего специалистов в области механики, электрики и электроники, а также химиков-технологов, и вообще производственников.

Мечников, не понимая причин нелюбви кадровых служб к пенсионерам, первым делом дал задание кадровикам тряхануть пенсионерские лёжки на югах, и кадровое кладбище министерства среднего машиностроения.

Да старики порой были вздорными и капризными словно дети, они всё знали лучше всех и не доверяли ничему новому, но как кадровый базис они были бесценным капиталом, к которому можно было прибавлять всё что нужно.

К счастью Артур Христианович, пришедший на должность председателя комитета по новой технике, вышел из точно такой же кадровой свалки, и легко находил общий язык со стариками. Именно старики предложили сразу запустить завод, пока строится город. Жить рабочие будут во временных домиках типа вахтовых, и только четыре дня в неделю, а днём в пятницу, автобус их увозил в Москву. Все неудобства компенсировали повышенными окладами, и социальными льготами выбив четыреста мест в детских лагерях, и около тысячи в санаториях на юге.

Мечников несколько раз лично проверял условия быта и работы заводчан Спецточмаша, и дважды лично увольнял негодных работников. Одного за дырявые простыни у рабочих, а второго за прелую картошку.

Но с тех кому много давали — много спрашивали. На заводе постоянно крутились контролёры, а военприёмка, просто жила на предприятии, принимая каждый станок только после того, как он, установленный на новом месте, подтвердит заявленную точность обработки детали, выдав готовое изделие.

Но как ни упирались люди, до пуска хотя бы одного завода, входящего в кластер было ещё очень далеко. Строители выверяли каждый фундамент с помощью кучи аппаратуры, а после, это же делали специалисты Государственного оптического института, но ставить пока было нечего.

Сегодняшнее заседание коллегии комитета, было как раз посвящено альтернативным способам получения станков.

По поручению Артузова, были направлены письма в Госрезерв, и на оптико-механические заводы, со слёзной просьбой помочь кто чем сможет.

Но надежды уже не было. Все отдали что могли и даже Минсредмаш, у которого всегда горели сроки, отдал два десятка часовых станков, купленных ещё на заре атомной программы нашими разведчиками в Швейцарии.

Один за другим, начальники отделов уныло докладывали о неудаче в деле материализации станков из воздуха. Александр обычно завершал своеобразный опрос, когда Григорий сунул ему из-за спины записку.

«Подарок самому молодому герою от ГРУ. Станкостроительный цех производства Gildemeister. 23 станка. Сухогруз „Корсиканец“ будет в Ленинграде в двадцатых числах ноября. Официальный груз кабельная продукция. Получателем указан КНТ».

И подпись «Андрей».

Андрей был почти официальный псевдоним Павла Анатольевича Судоплатова, и это был действительно царский подарок. Александр ещё не знал, чем он отдарится, но в должниках ходить не будет.

— Ну, Александр Леонидович, может вы нас чем-то порадуете? — Артузов повернулся к Мечникову.

— А чего собственно переживаем? — Александр оглядел присутствующих. — Мы и так движемся с огромным опережением графика. У нас по плану первая продукция только через полтора года, а она уже идёт. Начато заполнение станочного парка и поточных литейных линий. Уже сейчас литейный цех Спецточмаша даёт прецизионные отливки валов по всему Союзу, и очередь стоит до лета. Так что мы уже сделали всё что могли и даже больше. И правительство прекрасно понимая, что мы выложились на двести процентов щедро поделилось премиями, ордерами на квартиры, и автомобилями. Так что не вижу повода для уныния. Мы сделали и делаем все что можно, и страна это оценила. Но специально для тех, кто хотел бы больше, хочу порадовать. Наши друзья из соответствующих органов добыли для нас несколько новых станков. Так что мы через пару месяцев сможем расширить производственную базу. Товарищи! — Александр поднял руку останавливая шум и крики. Сколько, чего и как, пока сказать не могу. Сами должны понимать. Но как только станки придут к нам на склад, все заинтересованные смогут ознакомится со спецификацией.

И только Артузову Мечников рассказал, что за станки откуда и где их нужно будет встретить.

— А чем с ними рассчитываться будем? — Артузов покачал головой. — Такая операция это не только многие миллионы фунтов, но и засветка агентуры.

— Ну, строго говоря, если всё подсчитать, то это они нам должны остались. — Александр усмехнулся. — Новая форма, многоосный грузовик — тягач, квадроциклы для разведывательных и маневренных групп, сверхмощные миниатюрные электромоторы, а последнее — прибор ночного видения нового поколения. Но ещё что-нибудь придумаем. — Мечников небрежно взмахнул рукой. — В конце концов сделаем им партию автоматов из упрочнённого титана. Будут вдвое легче по весу. Или, например, патроны с алюминиевыми гильзами, которые будут легче в полтора раза. А значит можно взять больше боезапас. Ну и так далее. Но я думаю они нам это дело подогнали не в расчёте на благодарность. Я же им помогал тоже от чистого сердца и изо всех сил. Так что сочтёмся. Не чужие люди.

Антигравы довольно быстро стали привычным зрелищем. Переделка уже выпускавшихся микроавтобусов и автомобилей, была простой и само изделие выходило чуть дороже чем обычная машина. По некоторому размышлению, милицейские медицинские и машины других аварийных служб не стали лишать возможности ехать как обычный автомобиль, а добавляли антиграв как опцию, чуть усложнив органы управления так, чтобы они годились и для полёта, и для езды.

Сразу же возник вопрос об управлении таким сложным транспортным средством. И вновь пригодились пенсионеры, только в этот раз военные лётчики. Сначала сотни, а чуть погодя и тысячи заслуженных боевых пилотов пожелали вернуться на службу, пусть и не за штурвал полноценного летательного аппарата, но уж точно не простого автомобиля.

Сталинскую «Чайку-А» пилотировал дважды Герой Советского Союза, Скоморохов, Николай Михайлович, а костяк пилотов «Эскадрильи Особого Назначения» составили лётчики — истребители, списанные по разным обстоятельствам из действующего состава ВВС.

Но машины первых лиц вовсе не были обычным летающим автомобилем. Серьёзная броня, и пара пулемётов, делали внешне неповоротливую машину, довольно опасным противником в воздухе, особенно в теснине городских кварталов.

Такие машины получили только первые лица государства — Сталин, Берия, Булганин, Устинов и Говоров. Остальные же по старинке двигались по земле, в ожидании пока умные головы в ВНИИ кибернетики сделают систему управления воздушным движением над Москвой.

И так, чтобы развести пять сотен машин аварийных служб пришлось городить целый Свод Правил воздушного движения, и добиваться неукоснительного его соблюдения, под угрозой немедленного увольнения.

И конечно, пришлось в срочном порядке организовывать ИГВД — инспекцию городского воздушного движения. На скоростных машинах способных разгонятся до трёхсот километров в час, и оснащённых магоэнергетическими запоминателями для съёмки места происшествия.

Но плюсов было намного больше. Время реакции Скорой помощи сократилось вдвое, а высотные пожары перестали быть проблемой. Машины, оборудованные зацепами, вставали вплотную к окну, и могли принять пострадавших, высадить пожарный десант прямо в квартиру или залить огонь пеной прямо с воздуха.

Глава 10

Пионерские и комсомольские организации дружно ответили на призыв коммунистов: «Сделать учёбу и усвоение знаний главным делом школьников и студентов» Учащиеся в массовом порядке берут шефство над неуспевающими учениками, помогая им разобраться в сложных вопросах и даже организуют для них выездную вечернюю школу как сделали студенты педагогического института города Киева, для школьников города. Теперь в домах творчества молодёжи и студентов можно не только заниматься научным и техническим творчеством, но и участвовать в работе кружков где изучают математику, естествознание, психологию, логику и другие школьные предметы.

Но не только комсомольцы ответили на призыв партконференции. Преподаватели ВУЗов и ВТУЗов, так же решили потратить часть своего личного времени на помощь отстающим студентам и школьникам, организуя для них курсы прямо в учебных аудиториях институтов.

Руководители учебных заведений уже отчитались о премировании особо отличившихся преподавателей, а финансовые отделы райкомов и обкомов, своими решениями выделили дополнительные деньги на премии учителям.

Но и спортивные тренера, решили влиться в общее движение, и теперь, каждый юный спортсмен в обязательном порядке приносит в конце каждой четверти листок успеваемости, подписанный в канцелярии школы.

Впереди движения за отличную учёбу, дружина Московской школы № 195 носящей имя героя советского союза, лауреата Сталинской премии, и орденоносца Александра Мечникова.

«Ни одного отстающего в дружине, решили пионеры и комсомольцы, на общем школьном собрании» и намерены крепко держать слово. Александр Мечников, побывавший в школе, пообещал всем ребятам к концу учебного года подарки от себя лично, но только если дружина сдержит обещание.

Что-ж Пионерская Правда будет следить за делами в дружине, и информировать своих читателей.

«Пионерская правда» 5 декабря 1960 года.

Москва

Среди советских руководителей считалось нормой, когда их отпрыск проходил все стадии роста начиная от низовых должностей и званий, так что у элиты не было необходимости строить заповедники для «золотой молодёжи» по факту отсутствия оной.

Так и не возник в этой реальности Институт Международных Отношений, где к шестидесятым годам нашей реальности было не протолкнуться от детей министров, из замов, академиков и прочих уважаемых людей.

Да и не были посольства СССР, в этой реальности, уютной гаванью, для разного рода проштрафившихся партийных работников.

Предложение Англии и США о создании Организации Объединённых Наций, Советский Союз, КНР и ряд других стран не поддержал, и всё что можно было обсудить, обсуждалось в рамках полуживой Лиги Наций, в скромном особняке на берегу Женевского озера.

Всё, о чём нужно было договориться обсуждалось в рабочем порядке в ходе двусторонних встреч или более расширенных контактов, в которых роль США и западного мира вообще была сильно приглушена.

Потому что не было никакой «совместной победы» и не было потока золота из Европы и СССР в карманы США, что не позволило им захватить финансы планеты.

Посольства тоже не выросли до огромных особняков с сотнями сотрудников, а были скромными зданиями, где работали пара десятков профессиональных шпионов, которым к тому же было запрещено выезжать за пределы столицы.

Государственный департамент и Форин офис[20], несколько раз пытались договориться с руководством СССР о расширении представительств, но министр иностранных дел Громыко раз за разом цитировал слова Сталина сказанные им о США: «Я с чертями не торгуюсь».

С некоторых пор каждого работника посольства США, в открытую сопровождал сотрудник КГБ, причём меняли их часто, чтобы не застаивались.

Делалось это прежде всего для охраны дипломатических работников от действий советских граждан, которые очень хорошо помнили публикации в «Правде» секретных документов и соглашений между европейскими некромантами и их заокеанскими друзьями.

Так и получилось, что дипломатические работники западных стран, оказались в своеобразном вакууме, не имея возможности вести ту работу, ради которой они приехали в СССР.

Заместитель посла Уильям Колби, был кадровым сотрудником ЦРУ, и работал на «советском» направлении уже давно. С конца последней войны. Нет, он не имел привычки как русские пилоты говорить «крайний», но прекрасно понимал. Прошедшая война не последняя, а именно крайняя.

Три дня назад Уильям получил шифровку, адресованную лично ему как главе разведывательного подразделения в России. В шифровке подписанной лично шефом ЦРУ Алленом Даллесом, его просили наладить контакт с Александром Мечниковым, предполагая, что он является кем-то из глубоко законспирированных агентов русской разведки, прошедший полное омоложение.

Секрет полного омоложения очень сильно волновал элиты всего мира, потому что добавить к жизни два раза по тридцать — сорок лет, это конечно здорово, но вот так, вернуть юность оставив себе голову и память взрослого человека — бесценно. На это направление были ориентированы все агенты в России. Но дело шло плохо. И не только потому, что агентов было очень мало. Но и ещё потому, что как таковой системной работы по вербовке и подготовки разведчиков в СССР не велось. Трансграничных контактов фактически не было, а все, кто ходил через границу, вроде моряков и лётчиков, бежали от любых зарубежных связей как чёрт от ладана.

И видимо испробовав все варианты, руководство Центрального Разведывательного Управления решило попробовать выйти на прямой контакт с носителем такого важнейшего секрета. Тем более что за Мечниковым были и другие изобретения включая антиграв, который вот уже месяц пытались повторить в Армейской исследовательской лаборатории в Лабораторном центре Адельфи, штат Мэриленд, и десятках других центров.

Для контакта, Уильям Колби затеял небольшую интригу с актрисой театра Оперетты, Капитолиной Кузьминой. Она познакомила его с Татьяной Шмыгой, по слухам состоявшей в любовной связи с Мечниковым. И именно сегодня, он должен был забрать Татьяну после спектакля, чтобы после поехать к Горькому, устраивавшему шумное торжество по поводу рождения очередной внучки.

Получивший омоложение классик пролетарской литературы отрывался как мог словно вымещая боль за недавний разрыв с женой, и порой затаскивал к себе в спальню сразу двух женщин.

Полковник Колби был настоящим асом вербовки и ему было что предложить и незрелому юноше, и дряхлому старику. Поэтому он, конечно же, вновь внимательно пересмотрел все собранные на Мечникова материалы, но никаких стратегий не намечал. Лучше быть свободным в выборе, особенно учитывая, что с высокой долей вероятности ему противостоит опытный разведчик. Или учёный, или и то и другое вместе. Аналитик из ЦРУ даже предположил, что это мог быть известный инженер и изобретатель Шухов, который сделал десятки открытий и сотни изобретений во всех областях инженерии, но посмотрев на известные фотографии Шухова, Колби отказался от этой идеи. Да и психопортреты Мечникова и Шухова очень разнились.

Москва, Театр Оперетты

За кулисами не место посторонним, но тот, кто совал дежурному на чёрном входе трояк, уже не считался таковым, и по коридорам меж гримёрок свободно ходили разные личности, в основном мужчины средних лет в дорогих костюмах и мелькали полуобнажённые прелести артисток.

Конечно на первом этаже всё было чуть спокойнее и солиднее, всё-таки примы и артистки, а вот на втором, где находились комнаты кордебалета, всё было куда свободнее и веселее.

Но как это ни было смешно, Мечникову уже было не по чину общаться с кордебалетом, и приходилось терпеть не только любопытные расспросы подруг Татьяны Шмыги, но и постоянное мелькание её поклонников, приносивших цветы и подарки.

Конечно аппаратный вес Мечникова был пока не очень значимым. Заместитель в паре комитетов при Совмине… Но для понимающего человека, а в Москве другие и не выживали, китель в орденах был куда информативнее личного дела, и даже мимолётный взгляд на награды молодого аппаратчика сразу вызывал законное желание покинуть сцену.

Но полковник Колби пришёл не за тем чтобы быстро исчезнуть. Вручив Татьяне огромный, одуряюще пахнущий букет розовых роз, с неудовольствием отметил что стоящий рядом букет бледно-голубых роз не хуже, а за счёт оригинального цвета и смотрится более выигрышно.

— Позвольте в знак восхищения вашим талантом преподнести маленький сувенир. — Колби вытащил из кармана узкий футляр, и раскрыв подал актрисе.

Тонкий браслет из золотых звеньев, украшенный мелкими рубинами смотрелся очень неплохо, но Татьяна закрыла коробку и вернула иностранцу.

— Мы не настолько знакомы, чтобы я могла принять это. — Она покачала головой, и вновь повернулась к тройному зеркалу у которого снимала грим.

— Вы прекрасно говорите по-русски, господин Колби. — Сидевший в углу Александр Мечников улыбнулся дипломату. — Учились у носителя языка?

— Да в Америке много русских. — Колби занял кресло напротив Александра и широко улыбнулся. — И все, насколько я знаю прекрасно устроились.

— Да, изгнанники Рима, часто очень неплохо устраиваются в провинциях, и враждующих странах. Но, — Александр широко улыбнулся в ответ. — лучше водить гетер в Римский лупанарий, чем полки по Карфагену.

— Вы считаете Москву достойной Римской славы? — Уильям Колби приподнял брови. — Но это скорее Вашингтон новая столица мира.

— Это вы себя назначили столицей? — Александр рассмеялся. — Человеческие ужимки ещё не делают бандарлогов людьми. Америке нужно ещё раз пять подняться из полного забвения, чтобы претендовать на какую-то серьёзную роль в цивилизационном процессе. Карфагеняне тоже считали себя центром земли. И где они сейчас? У Североамериканских государств больше сходства именно с Карфагеном, а не с Римом.

Чем славна ваша держава? Невероятным каскадом предательств, подкупов и угроз? Вы выиграли хотя бы одну серьёзную войну? — Александр покачал головой. — Да даже у Швейцарии, которая никогда не была столицей мира, более славная история. Единственно что Америка делает блестяще — это утилизация подонков всех видов и калибров. Вы даже приютили у себя несколько сотен тысяч европейских военных преступников, в надежде что те, выстроят вам хорошую школу некромагии.

Всё у вас хорошо, пока бюджет позволяет. Но так будет недолго. В итоге, все выданные вами векселя предъявят для оплаты. И тогда что? Банкротство? Вечные долги? Но в любом случае ЭТОТ Карфаген будет разрушен. — Александр тяжело вздохнул. — Как же случилось, господин Колби, что вы, блестящий аналитик и действительно опытнейший разведчик, не видите, что паровоз под звёздно-полосатым флагом стремительно летит к разрушенному мосту? На ваш век, возможно запаса прочности и хватит. А на век ваших детей? А внуков? Хотите ли вы для них положения экономических рабов Китая или африканцев?

— Господи а их то почему? — Удивился полковник.

— Фертильность, господин Колби. — Александр усмехнулся. — Слышали такое слово? Фертильность, если грубо — это сколько детей рожает женщина каждой расы. У вас большой процент чёрного населения и он будет увеличиваться, за счёт того, что они невероятно плодовиты. А работать они не хотят и не будут, а значит будут увеличивать криминальное давление на общество. Плюс мексиканцы, которые тоже весьма плодовиты. Правда они вполне работоспособны, но при этом невероятно криминальны. Вместе, негры и мексиканцы сметут вашу государственность и на обломки придут те, кто уже не раз доказал своё право создавать империи.

Нет вас не будут покорять в военном смысле. Но каждый американец чтобы есть будет вкалывать на мировой капитал, так как до него этого не делали даже китайцы.

— А Россия? — Колби уже почти забыл ради чего приехал, и слушал прогноз по своей стране с нарастающим беспокойством и интересом.

— А Россия будет продолжать жить господин полковник. Мы уже сейчас слишком велики, чтобы кого-то захватывать. Да только строительство дорог способно занять весь СССР на полсотни лет. А есть ещё трубопроводы, радиофикация, и прочее. Полезных ископаемых на нашей территории хватит нам на пятьсот лет, так что нет никакой необходимости в экспансии. Ну если только в космическое пространство. И то, не по необходимости, а из чистого любопытства. — Александр вздохнул и с неподдельной печалью посмотрел на Колби. — И что же мы имеем? — А имеем мы одного запутавшегося шпиона, который и сам не знает, что хочет, который к тому же представляет страну стремительно летящую в пропасть.

— А что бы вы предложили, чтобы уберечь Америку? — С дружелюбной улыбкой спросил Колби, хотя в душе у него бушевал целый ураган.

— Точно соизмерять претензии страны с её возможностями с её действительными нуждами. Ну вот скажите, господин Колби, нахрена вам была нужна война во Вьетнаме? Кому и что вы доказали? Нет, я конечно знаю, что инициатором этой войны было лобби которое хочет сделать Вьетнам ещё одной точкой контроля мировых транзитных коридоров. Для чего это им, я понимаю. Но вот вы, военный человек, расскажите мне, гражданскому шпаку, зачем нужна война во Вьетнаме? Зачем ваши мальчишки гибнут сотнями в этих джунглях? Замечу — белые мальчишки. Не мексиканцы, не негры… Белые которых и так не очень много на планете. Вы собственными руками убиваете будущее страны. Нет ничего хуже для мироощущения граждан большого государства чем проигранная маленькая война. Вы не корпоративная армия, но почему-то сражаетесь именно за интересы корпораций. И боюсь вам никто не даст соскочить. Ну, только если… — Александр сделал паузу.

— Ну договаривайте… — Колби несколько нервно рассмеялся.

— Если только вы не зачистите представителей «Старых денег». — Глядя прямо в глаза ответил Мечников. — Быстро, жёстко, глубоко. Всяких Борухов, Барди, Перуцци, Зелингманов, и прочих. У вас же есть ликвидационные команды? В том числе насколько я знаю и из числа русских эмигрантов. Думаю, под такое дело можно пообещать им убежище в России или на территории дружественных государств.

Уильям Колби, сидел глядя куда-то в пространство, но голова с огромной скоростью перебирала варианты. Наконец он отмер, и куда более осмысленно посмотрел на Александра.

— Я не могу принимать такие решения.

— А и не нужно. — Александр улыбнулся. Но если что, вам передадут телефон для связи. Не со мной конечно… Но тоже с весьма компетентным человеком.

— Я бы не отказался от встречи с вами. — Колби упрямо наклонил голову.

— Вот переезжайте в Россию, и будем разговаривать, дружить, и вместе ходить на охоту. — Александр рассмеялся. — Но если сделаете то, о чём я вам сказал, то возможно и переезжать не понадобится.

Колби встал, пожал протянутую руку Александра, бросил взгляд на Татьяну, тихо сидевшую у своего столика словно мышка, и достав из кармана футляр с браслетом, с усмешкой протянул актрисе.

— Всё же прошу принять у меня этот скромный подарок. Поскольку вы присутствовали при моей консуммации[21], то можно сказать что мы с этих пор почти родственники. — И сразу же вышел, из гримёрки.

— Я что-то не поняла… — Промолвила Шмыга разглядывая браслет.

— Ну, для разведчика ситуация, когда его вербуют, она словно первая брачная ночь. — Александр улыбнулся. — Так что бери и не беспокойся. Гриша! — Крикнул Александр, и на пороге тут же возник его телохранитель. — Как там запись?

— Во! — Григорий поднял большой палец. — Каждый шорох слышно.

— А видно?

— Ну не киностудия, но для оперативной съёмки — эталон.

— Давай, отправляй Лаврентию Павловичу, как договорились. У него в секретариате должны принять.

— Будет сделано. — И начальник охраны скрылся.

— А я наконец-то себе ответила на вопрос почему и как я оказалась с тобой. — Татьяна уже наложившая макияж, подошла к Александру и села к нему на колени.

— И почему? — Саша отодвинул в сторону локон, и аккуратно зубами прикусил мочку ушка.

— Мм… — Татьяна прикрыла глаза. — Да потому что ты и мёртвую уговоришь. А тут какой-то шпион. — Она сладко вздохнула. — Может ну его, этого Горького? Поедем сразу к тебе?

— Горький сказал, что собирает самых красивых женщин Москвы. — С улыбкой произнёс Александр. — Представляешь, такой вечер и без тебя.

— Да что же ты раньше не сказал?!! — Воскликнула Татьяна и кинулась собираться.

Московская область, Волынское, «Ближняя» резиденция Сталина

Вечером следующего дня, в комнате дома Сталина, собравшиеся, а это были глава Комитета Обороны Устинов, министр иностранных дел Громыко, министр обороны Говоров, председатель КГБ Шелепин, Генеральный секретарь КПСС Берия, и сам Сталин, смотрели и слушали запись встречи заместителя чрезвычайного и полномочного посла США в СССР Уильяма Колби и заместителя председателя двух мелких комитетов Совмина Александра Мечникова.

Сталин, который вместе с Берия уже посмотрел запись и не один раз, внимательно отслеживал реакцию приглашённых.

Устинов довольно щурился, и потирал руками, словно в ожидании драки, но это и было понятно. Сашка у него любимец, не смотря, что не входил в клан Армейских. От Александра ему сплошная прибыль — новая техника, форма и даже оружие… Автоматы Коробова, которые три раза зарубала вроде как авторитетная комиссия, оказались очень даже неплохи, а как для парашютистов, так и вовсе лучше Калашей.

Громыко смотрел с исследовательским интересом, больше интересуясь реакцией самого Колби, и быстро делая пометки в блокноте, а Шелепина больше интересовала реакция Мечникова, хотя что там за реакция? Говорил Мечников безинтонационно, монотонно, словно повторяя одно и тоже в сотый раз нерадивому ученику, а на лице была маска чуть усталого человека.

— Что скажешь Александр Николаевич? — Спросил Сталин Шелепина, когда экран запоминателя мигнул, и почернел, обозначая конец записи.

— А как вообще эта запись могла образоваться? Он что же ждал этого Колби? — Спросил Шелепин то, главное, что занимало его весь просмотр.

— Есть такая манера у нашего мальчика. — Пояснил Берия. У него и в рабочих кабинетах видионы стоят, и даже в машине. Дело в том, что как-то давно, запоминатель крепко выручил его в истории с убийством, вот он теперь на воду дует. Хотя… — Берия усмехнулся. — Уже не раз помогало. Приходит гражданин на него жаловаться и рассказывает, как его унижает вчерашний школьник, а Сашка раз и запись на стол. И там всё совсем по-другому.

— Но так-то молодец. — Шелепин развёл руками. — Грамотно беседу провёл. И вроде ничего такого не сказал. Ведь известные всё факты, ну кроме фамилий этого фининтерна[22].

— Это я ему подсунул. — Берия с улыбкой прищурился. — Как раз, твой доклад, посвящённый результатам их переговоров в Базеле.

— Тогда вообще никаких вопросов. Хотя конечно было бы интересно как это пацан смог уломать матёрого разведчика.

— Так запись же? — Вскинул голову Громыко. — Смотри хоть до посинения.

— Да ничего не понятно по этой записи. — упрямо набычился Шелепин. — Такое ощущение, что он как-то воздействует на него.

— Мы конечно живём во время чудес, — Сталин пожевал чубук незажжённой трубки, и усмехнулся. — Но не нужно обожествлять нашего мальчика. Он совсем не бог хотя и кудесник. При мне он уговаривал двух моих внучек пойти почитать книжку, а не носиться по поляне, рискуя сшибить мангал. — Иосиф Виссарионович вздохнул. — Пять минут. Пять минут ему на это потребовалось. А вы тут про какого-то шпиона.

— Тогда вопросов вообще нет. — Шелепин очень остро чувствовавший «момент», сразу сдал назад. — Можно начинать игру с этим Колби. Если ещё и товарищ Громыко поддержит.

— Безусловно. — Глава МИДа энергично кивнул. — Всё чем можем. Дело общее.

Глава 11

Роль церкви в создании государства трудно переоценить. Христианство всегда выступало цементирующей силой страны и бывали времена, когда церковники прямо диктовали власти что и как нужно делать. Такое было в Франции, Британии и других странах и конечно же в России.

Первым государством современного типа созданного без какого бы это ни было участия церкви стало первое государство рабочих и крестьян — Советский Союз.

Власть, только избавившаяся от диктата финансово-торговой прослойки, не желало участия в своих делах церковников, и поэтому отделение церкви от государства стало естественной мерой.

Но и для простого народа привлекательность православной церкви тоже сильно упала. Церковные чудеса не шли ни в какое сравнение с теми чудесами которые люди видели каждый день от своих друзей, соседей или могли сотворить сами.

Конечно традиции и инерция мышления всё ещё заставляют наиболее тёмную часть населения ходить в храмы, но вера в бога уже не является массовой, и верующие составляют по данным Комитета по делам религий от трёх до трёх с половиной процентов.

Лекция курса «Религиоведение».

Ленинградский Государственный Институт Культуры имени Луначарского. Проф. Раков.

Москва, Ленинский проспект

Наутро Александр вновь проснулся в компании двух красоток, но на этот раз компанию Татьяне Шмыге составила Нона Новосядлова. Красотки были требовательны и жадны до удовольствий тела, но против энергетика уровня магистр, конечно же не сдюжили.

Накормив девушек завтраком и одарив именными браслетами, он отправил их на такси, а сам, поехал в Академию.

Валерия всё же уговорила его сдать квалификационный минимум и теперь он должен был потратить час в лаборатории. Но возможные плюсы эту сложность перекрывали. Если он всё же сдаст на боевого магистра, то ему сразу станут доступны методики подготовки и боевые конструкты верхних уровней сложности. Конечно не «Золотой серп» способный уконтропупить всё живое в полосе шириной двести метров и длиной в пять километров, но там было тоже много серьёзного.

В Москве, под Новый Год наконец ударили морозы, и Александр одетый в тёплое пальто на заячьем меху, сел в машину, и сразу же кортеж тронулся.

— Гриш? Чего хотел спросить. Там твоё начальство как смотрит на мои забавы с двумя девчонками сразу?

Руководителем госконтроля, был человек не просто известный, а легендарный — дважды Герой Советского Союза генерал-майор Николай Иванович Кузнецов, который в своё время отправил на небеса десятки вражеских магов и военачальников, работая в прифронтовой полосе и ближнем тылу. Как сказал Лаврентий Берия — Смог ликвидировать значит сможешь и защитить от ликвидации.

Человеком он был крайне щепетильным и неуживчивым, и Александру пришлось в рукопашной схватке доказывать Кузнецову, что он имеет право командовать собственной охраной. И бывало, что Кузнецов лично выговаривал охраняемому лицу по поводу правил поведения и вообще соответствия высоким стандартам советского человека.

— Николай Иванович, был конечно недоволен после первого раза. — Григорий усмехнулся. — Но потом, когда чуть подостыл, сказал, что если вы, Александр Леонидович, будете придумывать новые штуки с такой же скоростью, то можете одновременно переспать хоть со всем женским составом Большого Театра. Он лично будет считать вашу любвеобильность сопутствующим ущербом и меньшим злом, с которым придётся мириться.

— Ну и ладненько. Хотя шанс попасть под аморалку всё равно есть.

— Риск конечно есть, но небольшой. — Григорий кивнул. Мало кто рискнёт писать в партком на члена группы старых большевиков. Подуются немного, да привыкнут. Главное, чтобы не мозолило глаза общественности. Ну там никаких совместных походов в театры и другие мероприятия. Но с другой стороны если там будет ещё и Наташа да из наших парней кто, то нормально. Двое парней трое девчат… Всё в рамках приличий.

Валерия уже ждала его в холле Академии, и сразу провела в лабораторию.

С прошлого раза здесь ничего не изменилось кроме широкого и высокого щита у дальней стены.

Яков Сергеевич Худов — жизнерадостный толстяк, в безразмерном халате, всё так же ловко скользил между приборов и тренажёров, успевая на бегу чего-то подкручивать и поправлять.

— Поглотитель конструктов. — Пояснил он, увидев взгляд Александра. — Что-то серьёзное это конечно только на полигоне, но до третьего уровня можно.

Александр быстро разделся за ширмой оставшись только в тренировочных штанах которые взял с собой, и приступил к испытанию.

Всё те же ручки, холодные и тёплые, всё те же упражнения, только всё давалось куда более легко, и просто, а один аппарат Александр сломал, после того как Яков Сергеевич прикрикнул на него, в том смысле что экономить силу будешь в другом месте. Ну Александр и поднажал со всей дури. А аппарат возьми и расплавься в плохо пахнущую лужу.

Реакция заведующего лабораторией была мгновенной. Александр только отскочил, а Худов уже заливал остатки агрегата пеной из огнетушителя.

Но Александру он не сказал ни слова, переместив его к другому прибору.

Где-то через час, всё закончилось, и Яков Сергеевич, закончив заполнять лист проверки, с усмешкой повернулся к Говоровой.

— Ну что-ж Валерия Николаевна. Ваш подопечный делает удивительные успехи. Общий резерв — семьдесят восемь тысяч. Канал выхода для такой силы конечно самый обычный — двадцать тысяч эрговатт в секунду, но это что с чем сравнивать. Ну и восполнение у мальчика наконец-то соответствует рангу. Где-то тысячу эрговатт в секунду.

— Это много? — Спросил из-за ширмы Александр.

— Ну как сказать. — Валерия негромко рассмеялась. — Магистров в СССР примерно тысяч десять. Это так сказать переходная ступень к действительно мощным конструктам. Энергетов уровня советник, уже сильно меньше. Девятьсот восемьдесят два вместе с тобой. Старших советников двести шестьдесят один, двенадцать командоров, пять архимагистров, и один архистратиг.

— А как мы по сравнению с Европой? — Александр уже полностью одетый вышел к Валерии.

— В начале войны всё было очень печально. — Валерия чуть прикрыла глаза. Наши энергеты не шли ни в какое сравнение с европейцами. Ну а после, когда была разработана теория «боевого круга», всё пошло куда веселей. Ну и когда наши тягались под Курском с некрами, архистратиг вместе с архимагистрами и командорами объединились в круг и ударили по Большому Бункеру, превратив его в грязевой вулкан. Там погибла вся верхушка Еврорейха, и плюс три сотни самых могучих некров. Так что столицу европейцы отстраивали заново и на новом месте. А там сейчас озеро застывшей грязи. Что очень символично. — Валерия усмехнулась. Но ранг советника это уже серьёзно. — Она внимательно посмотрела на Мечникова. — Тебе придётся не только пройти первоначальное обязательное обучение, но и подтвердить ранг в поединке. Учебном конечно, но лёгким такой бой не бывает.

— Что значит придётся? — Александр, не спрашивая разрешения присел в кресло напротив Говоровой.

— Как и любой гражданин страны, ты обязан иметь профессию на случай войны. Что, отправишься в войсковую разведку головы резать?

— Нормальная работа на мой взгляд. — Мечников усмехнулся.

— Конечно никто заставлять тебя не будет. — Валерия покачала головой. — Но всё же разумнее использовать свой талант там, где он может принести наибольшую пользу. А резать головы и без тебя есть кому.

Верный правилу не принимать важные решения без проработки, Александр сначала всё же посоветовался со старшими товарищами, и только после того как ему рассказали, как будет проходить обучение и вообще, что там происходит, дал своё согласие.

Но прежде следовало привести все дела в состояние максимальной стабильности, и эта возня, заняла его почти на полгода. Как-то само собой оказалось, что у него начаты десятки проектов и почти все требуют внимания и контроля.

Самым простым было организация праздника в московской 195-й школе. Десятерых учеников наградили именными ножами, которые только-только стал делать Павловский Завод Металлоизделий. Занявшие третье и второе место получили мотороллер «Пчёлка» и квадроцикл «Жук», а девочка ставшая первой, микроавтомобиль «Радуга».

А был ещё один парень, имя которого ему подсказал учитель математики. Способный, но чрезвычайно рассеянный мальчишка, который смог в течении учебного года исправить оценки по всем предметам, выбравшись из сплошных троек в отличники. Ему Александр тоже подарил мотороллер несмотря на возражения директора, которые Александр просто проигнорировал.

Донецкая область, посёлок Ясиноватая, 3-й Учебный полк. ОКЗ. В.ч. 10395

А двадцать восьмого апреля он уже стоял у входа в «Третий учебный центр Ордена Красной Звезды» который находился возле посёлка Ясиноватая под Донецком.

— Фамилия. — Потянутый лейтенант с значком младшего мастера на груди, вопросительно посмотрел на Александра.

— Мечников. — Александр одетый по случаю жары, в лёгкие брюки и свободную рубашку, опустил новенький чемодан на пол КПП.

— Есть такой. — Лейтенант кивнул и не поднимая взгляда неожиданно гаркнул во всю глотку. — Кульчицкий!

— Да, тащ лейтенант. — Высокий широкоплечий боец с сержантскими лычками, влетел в дежурку чуть не снеся дверь плечом.

— Не да а по вашему приказу прибыл. — Процедил сквозь зубы лейтенант и уничтожающе посмотрел на сержанта. — Проводить до первой казармы, сдать на руки старшине Бобкову.

— Есть сдать на руки Бобкову! — Гаркнул сержант и откозыряв лейтенанту подхватил с пола чемоданчик, порысил куда-то в глубину городка, так что Александру, чтобы не отстать тоже нужно было перейти на бег.

Казарменных зданий Александр заметил всего два, а больше всего на территории бывшей школы красных командиров было учебных зданий, и даже конный манеж, который для какой-то нужды сохранили.

Темп всё ускорялся пока бег не остановился возле дверей в трёхэтажное здание.

Сержант мельком оглянулся на Мечникова и увидев, что тот даже не запыхался, одобрительно кивнул.

— Значит так. К старшине обращаться «товарищ старшина» и никак не по-другому. Боб он такой. На резьбе человек. Ни миллиметра в сторону ни капли под огурчик. Но зато не зажмёт чего себе. Всё до последней нитки выдаст. Ну и крути головой по сторонам. Зевать здесь нельзя.

Старшина Бобков высокий, и чуть нескладный с вытянутым лицом и идеально сидящей на нём формой насколько это было вообще возможно. В части все носили форму образца пятидесятого года, так что Александру выдали новенькое полевое х/б с тонкими зелёными погонами на плечах и зелёными пластмассовыми пуговицами, пилотку, кирзовые сапоги, пакет с погонами, пуговицами и прочим мелким имуществом, ремень с тусклой зеленоватой бляхой, и прочее барахло, которое ещё нужно было привести в порядок. Например, воткнуть звёздочку в пилотку.

Всем этим и занялся Саша сидя на табуретке в расположении роты. Судя по застеленным кроватям, в роте было всего около трёх десятков человек, а остальные стояли с голыми сетками.

Начальник учебного центра полковник Жадов, просматривал дела поступающих к нему курсантов сразу распределяя их по ротам и взводам. Хотя по сути неофитов, нуждающихся в обучении, было всего-ничего. Около двухсот человек которые подтвердили боевую специализацию. Как правило они находились на уровне учеников, редко, когда, дотягивая до подмастерья. Таких сразу отделяли, организуя для них что-то вроде сержантской школы, где учили прежде всего взаимодействию с пехотными частями, и работе по крупным объектам, вроде големов, и бронеходов. Конечно, даже ученики, объединившись в круг, могли выдать вполне боевой импульс, но при этом гарантированно выгорая до состояния нулёвки. Именно так случилось с Калужскими курсантами, которые несмотря на то, что все были всего лишь учениками, собрались в большой круг, и выжгли всю головную часть наступающей танковой дивизии, что стоило жизни половине из мальчишек, а второй половине выгоревшего дара. Но наступление они остановили.

Подмастерьев в новом наборе оказалось неожиданно много. Целых восемь человек из которых три девушки. Девушек селили на третьем этаже первого корпуса, где были отдельные комнаты, закрытые душевые, и другие удобства.

— Уже видел? — Громко хлопнула распахнутая дверь кабинета и на пороге нарисовался зам по боевой подготовке, боевой магистр, подполковник Сергей Куропаткин.

— Что видел? — Полковник поднял удивлённый взгляд на товарища. — И зайди уже в кабинет. А то меня опять просквозит, так что наш доктор весь на спирт изойдёт.

— А вот что. — подполковник почти не глядя вытащил из стопки личное дело, и раскрыв положил перед командиром. — Александр Мечников. Заместитель председателя комитета по товарам народного потребления при Совмине СССР, и зампред комитета по новой технике. Тоже Совмина.

— И что? — Спросил Жадов, уже подозревая во всём этом гадость огромного масштаба.

— А то, что он совслужащий ранга полковник, и по никем не отменённому приказу номер сто восемьдесят от сорок третьего года, чиновники ранга заместитель министра и приравненного к нему комитета при совмине, при переаттестации на воинское звание получают звание полковник.

— Да, бл@дь дела. — Полковник который вообще не имел привычки ругаться, задумчиво почесал затылок. — И кто же эта сука, кто нам такое подкузьмил?

— Это не всё, Михалыч. — Подполковник перелистнул страницу, и пальцем ткнул в графу, которая у обычных курсантов была незаполненной.

— Государственные награды. — Ох ёбушки — воробушки, это нихрена себе. Герой, да орден Октябрьской Революции, да Знамя, да вона чего, Боевая Слава…

— Да и это не всё. — Куропаткин вздохнул и перевернул страницу обратно. Ты его ранг видел?

— А что там? — Полковник вгляделся в буквы, отвернулся взял со стола очки, аккуратно надел их, и склонившись над листком прочитал по слогам. — боевой советник. — Снова снял очки, и посмотрел на друга. — Серёга, разбуди меня немедленно. Моё сердце не переживёт этого кошмара. — Он вздохнул. — Это Глущенко нас так подставил?

— А кто ещё? — Куропаткин невесело усмехнулся. — Всё не может успокоиться мразь что мы его сына комиссовали. Но что делать-то будем?

— А знаешь, что? — Полковник неожиданно усмехнулся. — Если пацан уже в таком возрасте да с боевыми орденами и при такой должности, сомнительно что он упёртый баран. Давай-ка его вызови сюда, и поговорим с ним. Может он чего и подскажет. В его же интересах.

Александр как раз подшивал подворотничок к гимнастёрке, когда в проход между кроватями вышла пара военнослужащих.

— О, гля, Мотор, ещё один душок, нарисовался. Душок, ты хочешь дать дедушке пензов[23]? — Они подошли к Мечникову и встали с боков.

Александр не торопясь сделал последний стежок, и внезапно пробил первому в живот верхней стороной кулака, и тут же воткнул кулак в живот второму.

Когда оба с выпученными глазами повалились на пол, приподнял обоих за воротник гимнастёрки.

— Значит так, салажня. За то, что подошли без спроса, наказывать не буду, но если ещё раз вблизи нарисуетесь, утоплю в очке. Понятно?

— Я щас… — Просипел первый, и Александр продолжая удерживать бойцов на весу, вмял их лица друг в друга пока не услышал бульканье крови, и выронил обоих на пол.

— Дежурный! — Тотчас громко бухая сапогами прибежал дежурный по роте.

— Смотри, вон. Подрались двое. Наверное, пьяные. — Александр ткнул сапогом лежавшие вповалку тела. — Ты бы кликнул бойцов. Пусть донесут их до санчасти. Помрут ещё ненароком.

— Курсанта Мечникова к командиру полка! — Выкрикнул дневальный от тумбочки.

— Пойду я. — Мечников хлопнул по плечу дежурного по роте. — Нехорошо заставлять ждать целого полковника.

Здание штаба Александр приметил ещё по дороге в казарму, и войдя в широкий холл сразу подошёл к окошку дежурного по полку.

— Курсант Мечников по вызову командира части.

— Имя командира нужно знать товарищ курсант. — Проворчал капитан с пушками в петлицах. — Полковник Жадов Сергей Михайлович. Второй этаж, направо до конца коридора, большая дубовая дверь справа. Там она одна такая, не промахнёшься.

— Товарищ полковник, курсант Мечников по вашему приказанию прибыл. — Александр коротко отдал честь коснувшись обреза пилотки, и замер, продолжая стоять по стойке смирно.

— Ну, Александр Леонидович. — Мощный широкоплечий мужчина в форменной рубахе и штанах, встал со своего места, пересёк кабинет и встал рядом с Мечниковым. Мы же с вами практически в одних чинах… Присаживайтесь, давайте чайку попьём, да поделимся друг с другом видением ситуации.

За чаем, Жадов не торопясь рассказал Мечникову и о конфликте с заместителем командующего округом генерал-лейтенантом Глущенко, который вообще-то должен был направить Александра в специализированную воинскую часть, которая и занималась энергетиками от магистра и выше.

Расчёт был видимо на то, что Александр в новой части начнёт качать права, устроит скандал, побежит жаловаться в Москву, и так далее. А первый кто получит по шапке при таких делах? Конечно командир учебного полка.

Жадов предлагал Мечникову пересидеть все три месяца на съёмной квартире, а сдачу итоговых заданий они ему нарисуют.

— Сергей Михайлович, так это же вскроется ну просто на раз. Не услышав скандала, тот же Глущенко приедет посмотреть, что у вас творится, и сразу обнаружит подлог. Вы думаете у него здесь стукачей нет? А если и нет, то быстро найдёт. У замкомандующего округом есть что предложить любому офицеру и сержанту в части.

— И что ты предлагаешь? — Подал голос дор сих пор молчавший Куропаткин.

— Первое. Если есть сомнения — нужно действовать по уставу и приказу. Создаём комиссию по досрочной сдаче нормативов курсантом Мечниковым. Это же можно? Далее, на основании приказа ГКО номер сто восемьдесят от третьего июня сорок третьего года, присвоить курсанту Мечникову временное звание полковник на период пребывания в учебном центре. И подать соответствующие документы в округ. Пусть теперь у них голова болит. А для меня назначить личного инструктора, да вот Сергея Валентиновича, чтобы он обучал меня армейским премудростям. Обещаю учиться военному делу настоящим образом[24].

— А ты сдашь? С сомнением произнёс подполковник.

— Стрельбу, если дадите не убитый ствол — запросто. Рукопашный бой, ну против инструктора конечно не выстою, но против кого попроще, тоже легко. Марш-бросок, запросто. Первая помощь, тоже в общем могу.

— А если не в общем? — Заинтересовался полковник. — Что ещё можешь?

— Пулю вынуть, зашить, если конечности или мышца, то без вопросов. А вот полостные боюсь навык утерян. Но если припрёт — сделаю. Артиллерийский расчёт ещё могу. Ну на уровне лейтенанта-артиллериста. До асов этого дела мне конечно далеко. Зато вожу всё что двигается, даже самолёт. Шесть языков на уровне коренного жителя, и арабский пока на уровне торговца. Моя твоя понимай, но плохо.

— Это куда же тебя готовили? — Полковник почесал коротко стриженный затылок.

— Можно сказать экспериментальный выпуск. Штучное изделие. — Мечников усмехнулся. — Ну что, сломаем генералу Глущенко игру? Как говорит Лаврентий Павлович, «Чтобы вспоминал и вздрагивал».

Глава 12

За период с 1.01.61 года по 1.07.61 отмечены массовые нарушения общественной границы на направлении Балтийского, Западно-Украинского, Крымского и Кавказского позиционного района противовоздушной обороны.

Каждому нарушению предшествует разведка, проводимая вдоль гос. границы СССР силами лёгких моторных аппаратов, а также специализированных высотных разведывательных самолётов тип U-2, и тактических — Провайдер C-123, OV-10A Бронко, OV-1 Ирокез, и других.

Согласно приказу № 564, от 12 сентября 58 года, при появлении самолёта-разведчика, все средства наблюдения переводились в пассивный режим, с включением маскировочных станций, и активизацией постов управления погодой.

Но даже при появлении одиночного нарушителя, включались лишь уже ранее засвеченные станции сопровождения и прицеливания.

Таким образом удалось избежать вскрытия частотной сетки средств ПВО, и успешно отражать все нарушения воздушного пространства.

43 на Балтийском направлении,

28 на Западно-Украинском,

55 на Крымском,

12 на Кавказском.

При этом, 18 летательных аппаратов было приведено к посадке, с захватом пилота, 87 самолётов уничтожено в воздухе, 33 сбито и потерпело крушение на земле.

Совершенно секретно.

Вестник Министерства обороны СССР.

Статья «Силы и средства воздушной обороны».

Донецкая область, посёлок Ясиноватая, 3-й Учебный полк. ОКЗ. В.ч. 10395

Полная выкладка мотострелка на марше предусматривала РПС — то есть ременно-плечевую систему с малой пехотной лопаткой в просторечии именуемой «сапёрная», штык-ножом, и подсумком с тремя снаряжёнными магазинами к АКМ. За спиной сидор, он же вещевой мешок с плащ-палаткой, запасными портянками, котелком с уложенным в него кружкой и ложкой, боевой рацион продовольствия (или сухой паек), стальной шлем (в тех случаях, когда он не используется) и мыльно-рыльными принадлежностями. А поверх вещмешка — собранная в скатку шинель.

ИПП — он же индивидуальный перевязочный пакет носился в нагрудном левом кармане гимнастёрки, а справа, отдельно противоожоговый комплекс.

Добавьте сюда ещё противогазовую (противотермическую) маску, с дыхательным фильтром, девятисотграммовую флагу с водой, автомат, и комплект будет полным. Вес около двадцати килограммов, не считая носильного барахла.

Всё это богатство комполка и зам по боевой, вывалили перед Александром во второй день, ничего не поясняя и не рассказывая, в ожидании как он справится со всем этим, но Александр засунул что нужно в сидор, развесил остальное по РПС, надел, подогнал по высоте, и уложив как можно плотнее, повернулся к офицерам.

— Сергей Михайлович, а сидор будет на мне, или как положено на технике?

— Положено конечно на технике, — Ответил Жадов. — но главный принцип армии никто не отменял.

— Солдат должен замотаться… — Мечников усмехнулся.

— Именно. — Куропаткин кивнул. — Поэтому у нас марш-бросок с полной выкладкой. И нас точно не поймут если мы сделаем послабление для вас.

— А как насчёт подразделения? Одному-то бежать проще.

— На твой выбор. Марш в составе подразделения которое уже сдало норматив, в составе сержантского взвода, или одиночный. Но я рекомендовал бы в составе сержантского взвода. Там ребята крепкие, если что помогут.

— А дальность марша?

— Десять километров. — Сразу же ответил подполковник.

— Пятьдесят шесть минут? Тогда одиночный. — Александр кивнул. — Я готов.

— Да мы пока не готовы. — Командир полка вздохнул. — По уму-то нужно хотя-бы проверочный сбегать, а там уже и комиссию тащить, но боюсь, что нужно пошевеливаться. Поэтому я пригласил несколько ветеранов из Донецка, чтобы в комиссию вошли. Их-то уж никто не обвинит в предвзятости. Кремень — мужчины. Но будут они только после обеда.

— Ну и нормально. — Александр кивнул. — По холодку побегу. А стрельбу можно и ночью сдавать. Мне всё одно, я в темноте хорошо вижу, а народ, наверное, ещё не привык к таким фокусам.

— Да и мы, если честно, таких фокусов даже в цирке не видели. — Произнёс Куропаткин.

Донецк, Командование округом

— Товарищ командующий. — Адъютант командующего осторожно просочился в огромный кабинет, с роскошными текинскими коврами на полу. — Вы велели докладывать…

— Что там у тебя? — Генерал-лейтенант Глущенко когда-то могучий, но расплывшийся с годами, лысоватый мужчина лет шестидесяти, оторвал взгляд от документа, и посмотрел поверх очков на адъютанта.

— По учебному полку Красной Звезды, ну там, где командиром полковник Жадов.

— Ну?

— Мы по вашему распоряжению отправили туда курсанта Мечникова, который на переподготовку. Ну вот. А тут из полка поступил приказ, присвоить Мечникову учебное звание полковник.

— Что присвоить? — Командующий даже привстал с места.

— У них тут ссылки на приказы… Старые да. Но никто не отменял. — Торопливо добавил адъютант. — Я тут к Дорошевичу, ходил, и он подтвердил, что всё законно. Приказы такие есть, и они действуют. Пацан этот, он же замминистра. А это должность минимум полковника. Хотя вообще-то генеральская.

— И какой-то пацан будет полковником? — Проревел Глущенко окончательно вставая, и становясь похожим на медведя, разбуженного зимой.

— Ну, они хитро вывернулись. Звание временное на срок пребывания в учебном полку. Плюс создают для его обучения и сдачи нормативов специальную комиссию из офицеров полка и ветеранов.

Командующий округом грузно упал в кресло, и посмотрел за окно остановившимся взглядом.

— Так что с рапортом? — Спросил капитан, нервно переступая ногами.

— А что с ним? — Спросил генерал не поворачиваясь. Это вообще не мы решаем. Все присвоения старших офицеров через Москву. Туда и отправляй. А к Жадову, давай прямо сегодня комиссию нашу. Пусть чего-нибудь да нароют. Иди. — Он шевельнул пальцами отпуская офицера, и ещё раз крепко задумался.

Когда ему предложили за неплохие деньги направить Александра Мечникова не в специальную часть, а в любую другую на территории округа, он согласился, имея в виду, что это неплохой способ свести счёты со старой занозой — полковником Жадовым, разрушившим военную карьеру его сына. Да, он получил в итоге звёздочку подмастерья, но без оконченной военной подготовки это пшик. А с комиссовальной записью в личном деле, сразу ушедшей в архив Ордена Красной Звезды, никакая военная карьера ему больше не светила. Ну если только в случае войны.

Зачем его знакомому из Областного Комитета Партии нужно было присутствие Мечникова не в спецшколе для сильных энергетиков, а где-то ещё, генерал не задумывался. Сто тысяч рублей, были серьёзным аргументом в любом деле, а что там и как в аппаратных играх Обкома, он не знал и не хотел знать.

Донецк, Областной комитет партии

А человек, о котором генерал-лейтенант так плохо думал, был занят очень важным делом. Листал книжечку с телефонами и именами любовниц, чтобы провести вечер интересно и с приятностью. Наконец сделав выбор, он потянулся к аппарату городской сети, когда ожил внутренний телефон.

— Гудков, у аппарата. — Бросил он, досадуя о некстати прозвучавшем звонке, но из трубки донёсся голос, который он менее всего рассчитывал услышать, из трубки внутреннего телефона.

— Хорошо, что ты у аппарата. Я вот тоже сижу знаешь, у аппарата на третьем этаже, и думаю, кому бы это позвонить? А, так мой друг Гудок, здесь же обретается.

— Я просил вас так меня не называть…

— Да я тебя хоть как буду называть, потому что это я плачу тебе деньги, а не ты мне. Давай-ка сейчас бодрой рысью сюда в триста восемнадцатый, и папочку не забудь.

Гаврила Сергеевич Портновский, положил трубку и внимательно посмотрел на сидящего за столом инструктора обкома, очень любившего играть в карты, но получавшего такую маленькую зарплату, что вопрос мог стоять не о принципиальной возможности вербовки, а лишь о том, насколько быстро это произойдёт.

Вот это и случилось, и человек представившийся парторгом кооператива «Кожгалантерейщик Донбасса», сначала попросил его подписать очень неприятную бумагу, а после выплатил большую часть его долгов. Остатки выплачивал постепенно и только за конкретные услуги, например, полный справочник телефонов руководства области, с фамилиями и должностями, или за подборку нормативных документов, спускаемых правительством СССР по областным органам власти. Все документы были не секретные, а «для служебного пользования», но передавая их такому странному кооператору, партийный работник совсем не страдал. Долги таяли, дела постепенно выправлялись, и какое ему там дело, зачем кооператору такое количество документов.

— Иди-ка погуляй. — Портновский кивнул инструктору. — В столовую там сходи или что. Но чтобы час тебя не было.

Разговор с вторым секретарём был тяжёлым. Профессионально-скользкий словно угорь, партийный деятель всё время пытался соскочить с конкретных действий, но кооператор был неумолим, и уже через полчаса обкомовец сдался, согласившись на всё что ему приказал Портновский, и получив толстый конверт с деньгами, убыл, а Гаврилу Сергеевича Портновского ждало ещё много дел.

Нужно было проверить боевую группу, присланную из самой Германии, возможно купить всё что им не достаёт, привезти на место операции, убедиться в том, что Мечников мёртв, и после этого уходить вместе с группой.

Приказ на ликвидацию Мечникова Гаврила Сергеевич Портновский — он же Парасюк Николай Николаевич, получил от самого Магистра ордена Госпитальеров Фридриха Флика и в той же посылке была справка из банка о приходе на его счёт двадцати миллионов талеров золотом, что гарантировало ему не только спокойную старость в достатке, но и ещё омоложение в одном из лучших центров Европы, и много других приятностей, например, юных служанок из восточных директорий Еврорейха.

И за такие деньги, Парасюк уже не интересовался чем это мог насолить всесильному члену Великого Конклава Еврорейха, какой-то мелкий чиновник из Москвы, прибывший на допподготовку. В принципе деньги, и покупаемые за них блага это было всё что интересовало Парасюка, но оказавшись сложным путём в разведшколе Ордена Госпитальеров, он вынуждено изучил и психологию, и распознавание эмоций по лицу, и много других наук, которые в итоге помогли ему не только быстро врасти в советское общество, но и преуспеть, вовремя подсуетившись и начав выпускать кожаные портфели и сумки образцы которых он привёз из Казани.

Дело пошло, и вот уже три года приносило отличную прибыль. Он уже думал расширяться, когда через срочный канал пришло сообщение от главы Госпитальеров. Конечно ему было не по чину, такое обращение, да и если честно, Парасюк сильно сомневался, что шифровку действительно подписал сам Фридрих Флик. Но двадцать миллионов золотом гасили любые возражения здравого смысла.

Новый Берлин, Зигес бульвар, Главная резиденция Ордена Госпитальеров

Фридрих Флик, владеющий большей частью химических производств Германии и третью сталелитейных заводов всей Европы, тоже так думал. Он вообще много думал в своей жизни, и очень не любил находиться на виду. Ездил в машине лишённой хромированных украшений, обедал принесённой с собой едой, и вообще вёл жизнь аскета. Всё изменилось в тот день, когда русские уничтожили всю верхушку Рейха. Нужно было срочно принимать бразды правления и выходить на свет из тени, откуда он благополучно правил всю свою жизнь. Но звание архимагистра и должность председателя Конклава Магистров ордена, предполагали совсем иное, и пришлось магнату скрепя сердце пересаживаться в сверкающий хромом лимузин, с охраной, а также выступать на различных собраниях совещаниях, и прочих мероприятиях.

А ещё архимагистр очень не любил убивать, но постоянно приходилось заниматься этим делом. Какие-то племена в Африке, не желавшие предоставлять доступ к природным богатствам, какие-то странные люди по всему миру мешающие продвижению интересов финансовой аристократии, и вообще непонятно откуда вылезающие правдолюбцы в родной Европе, что-то там блеющие о правах, и свободе слова. Давно уже всем было понятно, что свобода, она для свободных. А им можно стать только, примерив ошейник. Да, ошейник иногда бывал усыпан бриллиантами, но ситуации это не меняло. Один рывок, и тело повисает в упряжке, и готово для замены следующим.

Но для уклоняющихся от ошейника всё было куда проще и быстрее. Человек получал только одно предложение, а если не принимал, то очень быстро погибал в результате несчастного случая.

Ликвидации были для Председателя тем меньшим злом которое позволяло, например, не уничтожать весь народ. Достаточно убрать только лидеров и их пособников, чтобы люди превратились в прекрасно управляемое стадо.

Уничтожить старых лидеров СССР было чрезвычайно трудно, но можно было потихоньку убирать наиболее опасных персонажей из подрастающей смены, оставляя смирных и любящих деньги. Так конечно проблему с СССР быстро не решить, но у Рейха был далёкий горизонт планирования. Аналитики предполагали, что, когда закончится жизненный цикл текущих руководителей во главе со Сталиным, к власти должны прийти молодые и готовые к компромиссу, действующие из-под крыла постепенно стареющих и впадающих в маразм руководителей второго и третьего эшелона.

Поэтому работа по ликвидации перспективных и молодых, шла системно и денег на боевиков не жалели.

Мечников как раз относился к тем, кого следовало ликвидировать как можно быстрее. Он, уже сделал столько что фактическое влияние совсем молодого человека близилось к статусу союзного министра, а учитывая его вход в клуб «старых большевиков» та и поболее.

Но сделать это в Москве было практически невозможно, поэтому случай, когда молодой чиновник выберется из столицы и круглосуточной охраны следовало использовать незамедлительно.

Для чего и были инициированы целых четыре агентурных закладки. Три самого ордена Госпитальеров, а одну перекупить у рыцарей Тампля, забрав у них боевую группу.

Агент должен был привезти группу на место, проконтролировать работу, и выдвинутся к точке, где их принимала ещё пара агентов, которые должны были ликвидировать и группу, и первого агента. Ну и в конце, на границе их должен был ждать под видом проводника ещё один человек, который зачищал ликвидаторов.

Всё так сложно, потому что красные славились своей мстительностью, и следы ни в коем случае не должны были привести к ордену Госпитальеров.

Донецкая область, посёлок Ясиноватая, 3-й Учебный полк. ОКЗ. В/ч. 10395

В части были три специальных машины предназначенных для сопровождения солдат на марше. УАЗ — Охотник, получивший в войсках название Лёгкий Патрульный Вездеход, которому усилили охлаждение двигателя, чтобы не перегревался на низкой скорости. Обычно в машине находился командир учебного батальона, начмед с санитаром, и представитель Ордена.

Но в этот раз ехали сразу три машины, везя не только офицеров батальона, но и членов комиссии — троих представителей областной ветеранской организации. Из секций Красной Звезды, партработников и ветеранов войны. Была ещё секция ветеранов труда, но те как-то не позвали своих коллег по ветеранской организации на праздник, который устраивал Донецкий Металлургический Завод, старики обиделись, и тоже не стали звать трудовиков на выезд в воинскую часть.

А кроме ветеранов было ещё двое из Округа. Генерал-майор и полковник, прибывшие с какой-то проверкой, но не устоявшие против такого мероприятия как одиночный марш-бросок.

Когда ветеранам и проверяющим представили курсанта, ещё не имевшего ни лычек, ни звёздочек, но уже со звездой Героя Советского Союза, Красным знаменем, Боевой Славой, Орденом Ленина и Орденом Октябрьской Революции, старики какое-то время просто стояли молча, потом самый заслуженный из них — дважды Герой Советского Союза гвардии полковник Семён Васильевич Хохряков, подошёл ближе и убедившись, что золотой блеск звёздочки ему не причудился, строго посмотрел в глаза бойцу.

— За что героя получил?

— Во время покушения на Генерального секретаря Берию, прикрыл его щитом и взял в плен нападавших.

— Опа. — Танкист широко улыбнулся. — Так ты тот самый Мечников? — Он повернулся к друзьям. — Помните мы спорили?

— Да помним конечно. — Широкоплечий коренастый генерал-майор в кителе со звёздочкой героя и длинной орденской колодкой, тоже шагнул к Александру и протянул руку. — Генерал-майор Фёдоров, Иван Васильевич.

— Я вас тоже помню товарищ генерал. — Александр аккуратно пожал сухую крепкую как доска руку и кивнул. — Вы сбили фашистский бомбардировщик над Дрезденом, который должен был сбросить бомбу с магической чумой на Москву.

Старики всё дотошно расспросили, и почему Александр захотел бежать один и почему с вещмешком, и как попал в учебный полк, поскольку не по чину. Ну и так далее, пока генерал Фёдоров не прекратил разговоры.

— Не маленький, сам знает, что к чему. Так что наше дело приять у товарища Мечникова зачёты и подписать протокол.

Бежать с бултыхающимся на спине мешком было не очень удобно даже учитывая, что Александр зная о мерзком характере «сидора» максимально укоротил лямки.

Не особо спеша, он покрывал километр за километром отказавшись переходить на маршевый шаг, как и было положено при марш-броске, поэтому десять километров преодолел минут за сорок, что и было внесено в протокол и подписано всеми присутствующими.

К этому времени окончательно стемнело, и стрельбу Александр сдавал уже в свете прожекторов, аккуратно положив все пули в десятку на всех упражнениях.

На следующий день, когда было назначено прохождение полосы препятствий, командование части выделило кучу пиротехники и даже стреляли трассерами для красоты, но Александр проходивший полосу много раз, просто не обращал внимания сконцентрировавшись на самом прохождении, и рубеже рукопашного боя, где ему выставили сразу пару сержантов — сверхсрочников, увлекавшихся рукопашкой и энергетов уровня подмастерье.

К этому времени история с наказанием двух старожилов из сержантского состава которое произошло в казарме первой роты, уже обросло такими подробностями, что оба сержанта жаждали поквитаться с наглым салажонком. Но всё пошло не по плану. Александр несколько раз ушёл от захватов и ударов, а когда разъярённый сержант Кисенко выдернул из-за голенища финку, сначала сломал тому руку в плече, а через долю секунды сломал запястье.

Второй сержант отделался относительно легко — пинком в пах, от чего сразу прилёг на песке, тоскливо глядя в пространство и подвывая на одной ноте.

Первым к месту инцидента подоспел танковый полковник, который и разглядел финку в руке одного из сержантов, и уже готовые сорваться с губ резкие слова таки остались не сказанными.

— Товарищ генерал-майор! — Крикнул он Фёдорову, достал из кармана совсем небольшой фотоаппарат, и подкрутив диафрагму и выдержку сделал несколько снимков.

К месту скандала уже летела машина командира полка и подскочив к лежащим сержантам, сразу уперся взглядом в финку, которая всё ещё была в руке одного из них.

Как и что разруливали в ходе скандала Александру было недосуг, потому что ему ещё оставался зачёт на преодоление полосы химического, радиационного, бактериологического и энергетического поражения, в ОЗК, устный зачёт по тому же ЗОМП (Защита от оружия массового поражения), и строевая подготовка которую Александр опасался больше всего. Конечно готовясь к армейской переподготовке, он попросил охранников подтянуть его в этом деле, но конечно в результате ничего особо путного не вышло. Отмаршировал, получил свой, вполне заслуженный трояк, и был на этом полностью свободен, отправившись отдыхать в гостевую комнату в общежитии вольнонаёмных, которую ему выделили.

Поскольку в торжественный банкет, Александр серьёзно вложился, на столе для гостей было всё что могла пожелать душа, уставшая от службы. Мясо, рыба, соленья и маринады, и уж конечно же водка в больших количествах.

Несмотря на первоначальный холодок между проверяющими из округа, всё быстро растаяло в универсальном растворителе всех проблем.

Генералы из ветеранов и который из округа, негромко переговариваясь сидели у дальнего края стола, вспоминая недавнюю войну и вообще гутаря за жизнь, офицеры рангом пониже, травили анекдоты и рассказывали смешные истории которых у каждого за время службы накопилось достаточно.

Всё шло своим чередом пока течение беседы, негромкое словно журчание ручья не расколол громовой голос генерала — лётчика.

— Да как ты не поймёшь. Мальчишка этот, ну вот откуда он вообще оказался рядом с Берией во время покушения? Случайно? Да конечно! Таких случайностей не бывает. А ты знаешь, что мне перед поездкой дозвонился начальник Крымского ОблКГБ Караулов Игнат Петрович, и рассказал, что Знамя ему дали за уничтожение вражеского мага и всей диверсионной группы, да захват секретного самолёта. Чтобы такой парень оказался случайно рядом с первым лицом государства? А другие награды? Уж Октябрьскую Революцию «за так» точно не дают. Это знаешь, серьёзно. Где-то посерьёзнее Звезды Героя. Героев в стране у нас знаешь сколько? Примерно двенадцать тысяч. А вот награждённых орденом Октябрьской Революции? Полторы тысячи, и большая часть из них уже в могиле. Человек триста в живых осталось. И вот ты сейчас приехал копать на комполка. Ну и нахрена это тебе? На гражданку захотелось? Сейчас до центра дойдёт, где оказался герой и орденоносец, и тут такие табуны прокуроров забегают, мокрый будешь ходить от холодного пота. И это если за тобой лично ничего нет. А если есть, лучше прям сейчас поезжай в Донецк да с утра ложись в госпиталь под любым предлогом.

— Кстати о госпитале. — Жадов повернулся к начмеду. — Как там эти недоумки?

— Первые двое уже давно в роте. — Медик, имевший квалификацию мастера — целителя пожал плечами. — А вторые двое тоже в общем в порядке. Отправил в подразделение, но повязку до утра велел не снимать. Пусть перелом нормально зарастёт. Ну а тот, который схлопотал в пах, в норме. Отёк я ему снял, таблетки дал. Походит пару дней как пингвин, и всех делов.

— Вот же ж, тоже дебилы. — Покачал головой зам по боевой. — Предупреждал же их русским языком. Не связывайтесь! А этот волчонок их махом порвал.

— Да какой к чертям волчонок. — Ворчливо ответил танкист — полковник. — Вполне себе волчара. Я таких за время службы повидал. Выходит из поиска, а сам уделанный кровью по самую пилотку. Я вам так скажу, товарищи офицеры и генералы. Этот Мечников явно из наших секретных лабораторий. На вид пацан-пацаном, а не приведи господь в бою пересечься.

Глава 13

Интересная инициатива, начатая Героем Советского Союза Мечниковым, набирает обороты! Напомню нашим читателям, что Леонид Александрович Мечников, чьим именем названа пионерско-комсомольская дружина московской школы 195, вручил ценные подарки победителям комсоревнования от себя лично. Мотороллер, квадроцикл и микроавтомобиль.

Иосиф Виссарионович, приехавший в 14 Серпуховскую школу носящую имя Сталина, подарил школе два новых учебных класса оборудованных по последнему слову техники. Класс химии и класс физики.

Самый интересный подарок сделал «своей» пионерско-комсомольской дружине 95 московской школы, генеральный секретарь ЦК КПСС Лаврентий Павлович Берия. Он договорился со знаменитым советским математиком Андреем Андреевичем Марковым, что тот целый год будет преподавать математику в этой школе, и оплатил его работу по существующей ставке академика.

«Комсомольская правда», 5 июля 1961 года.

Донецкая область, посёлок Ясиноватая, 3-й Учебный полк. ОКЗ. В.ч. 10395

Но были и те, кто думал совсем по-другому. Четверо сержантов, так или иначе пострадавших от Мечникова, уже готовили свой план мести. Да, они что-то слышали про то что парень имеет боевые награды, но четырём бывшим гопникам, после пары самокруток с «дымком», было уже всё равно.

Как раз в это время, Александр, лёжа в кровати, пытался заснуть, но получалось плохо. Вроде ничего особенного не случилось. Сколько у него в прошлой жизни было таких марш-бросков, и экзаменов, но всё же. Сон никак не приходил, и постепенно Мечников скользнул в лёгкий транс, похожий на медитацию, растекаясь сознанием, от точки до невесомой дымки, расширяющейся в стороны, и обтекая сгустки разума, тускло мерцавшие в сером мареве теневого мира.

И алой вспышкой, болезненной и резкой, вдруг удалила по восприятию смерть человека.

Тень погибшего зависла над землёй, а чернильно-фиолетовое облако из сгустков поменьше двинулось в сторону центра воинской части, протянув тонкую линию внимания точно к комнате, где лежал Александр.

Откуда вдруг взялись в войсковой части люди которые убили человека, чтобы добраться до Мечникова, он даже не задумывался. Это было сейчас несущественно.

Он вынырнул из транса, быстро надел штаны, замотав портянки, вбил ноги в сапоги, надел гимнастёрку, достал из чемодана и накинул на плечи ремни с плечевой кобурой, подхватил ремень, и вышел в коридор, распахнув дверь, и тут же нос к носу столкнулся с сержантами, стоявшими прямо на пороге.

— Что хотели? — Александр продолжая держать в руках солдатский ремень обвёл взглядом всех четверых. А те, словно заворожённые смотрели на награды Мечникова, над которыми сверкала звёздочка Героя Советского Союза, а с правой стороны знак Боевого Советника.

— Ну нахер! — Высказался самый авторитетный из них — старший сержант Кисенко, носивший на груди только звезду мастера второго ранга, и знак об окончании техникума. После чего, все четверо повернулись, и уже сделали шаг в обратном направлении, когда их остановил Александр.

— Парни, нужно поднимать полк. На территории диверсионная группа. Они пришли за мной, но дел могут таких наворочать, что все охренеют от горя. Я их постараюсь задержать сколько смогу.

Кисенко замер на несколько секунд, кивнул и бросил коротко:

— Мотор, давай скачками, к дежурному по полку. Ты Мотя, давай к нашим. Пусть вскрывают оружейку. Пока наш ротный даст команду, все поляжем. А мы с Бобой, поможем товарищу герою.

Александр внимательно посмотрел в лицо сержанту.

— Ты понимаешь, что там будут некры уровня не ниже советник?

— И что? — Искренне удивился бывший бугор донецкой Масловки. — Побежим штаны роняя? Ну нахер! Не бегал никогда и сейчас не буду.

— Прально гуторишь, Киса. — Второй сержант кивнул. — Как потом пацанам в лицо смотреть?

Мечников улыбнулся.

— Ну, тогда пойдём глянем, кто там такой дерзкий.

Группа, которую вёл Лех Ковальский, была собрана из магов-боевиков разных национальностей. Можно сказать, что это был действительно интернационал, только интернационал законченных подонков. Разыскиваемые в своих странах и по всему миру преступники, совершившие не одно и не два тяжких преступления, были найдены тамплиерами, обучены, и брошены в дело совершения ещё более гнусных преступлений.

Группа существовала уже давно, и все понимали, что каждый выход может стать последним. Поэтому маги не стеснялись в выборе способов решения задач. Устраивали захваченным людям кровавые казни в пентаграмме, насиловали и грабили, всё что оказывалось рядом.

В этот раз их сдали в наём другому ордену, что в общем было обычной практикой.

Шесть магов уровня магистр, это было очень серьёзно. Западный магистр — это совсем не тот магистр что существовал в СССР. Энергета советского ранга ученик, в Европе за мага вообще никто не считал, и их шкала начиналась примерно с уровня подмастерье, которого называли «постигающий» с резервом в сто эрг. Далее шёл «послушник», с резервом в пятьсот эрговатт, и «мастер», с резервом в пять тысяч эрговатт, что соответствовало советскому мастеру первого ранга. После мастера шёл магистр с собственным резервом в сто тысяч единиц, что соответствовало советскому рангу советник.

После магистра в западноевропейских орденах следовал комтур, с резервом в пятьсот тысяч единиц, с которым в СССР мог потягаться только архимагистр, и следом шёл Великий Магистр, с резервом в два миллиона единиц, противопоставить которому, советские энергетики могли только совместный Круг Старших. Что в прочем не помешало советским энергетикам в прошедшую войну уничтожить три четверти Великих Магистров лож, и орденов Западной Европы.

Выше Великого Магистра стоял только Небесный Наместник Престола, который бессменно занимал Леопольд Сонди, подтвердивший личный резерв в десять миллионов единиц. Его могущество оспаривали Великий Магистр Ордена Тамплиеров Карл Хаусхофер, с резервом в четыре миллиона триста тысяч единиц, и Великий Магистр ордена Тау — Рудольф Гесс с резервом в четыре миллиона сто тысяч эрговатт.

Мощь европейских магов была подавляющей. Везде кроме России, где слабые по силе маги могли объединяться в круги, выдавая конструкты огромной мощности.

Но на это нужно было время. Собраться в круг, как-то настроиться, договориться кто будет собирать в себе фокус, и так далее. Маг одиночка был слабее такого круга, но намного быстрее. Для удара магу нужно было от двух до десяти секунд, что с одной стороны немало, а с другой, он высвобождал такую мощь с которой мог сравниться только батарея полевых семидесятипятимиллиметровых пушек.

Две секунды — это очень мало, и как правило достаточно, чтобы нанести сокрушительный удар. Шестеро наёмников умели это делать блестяще, и поэтому пересекали полковой плац по диагонали совершенно не таясь. А чего им было боятся? Они могли уничтожить весь полк, и не делали это только потому, что в панике и повальном бегстве, цель могла уйти. У местного резидента был свой информатор в части, который подсказал, где искать Мечникова, и они шли в дом где жили гражданские специалисты.

Им и в голову не могло прийти, что солдат идущий навстречу в компании двух сержантов и есть тот, кого нужно было ликвидировать.

Александр делая шаг вперёд, даже сдвинулся чуть в сторону словно пропуская мимо себя шедшего впереди мужчину в сером мятом пиджаке, мешковатых штанах и такой же серой кепке. Тот тоже сдвинулся в сторону, медленно поворачивая голову, и сфокусировав глаза на лице Мечникова начал открывать рот, но мгновенный удар кулаком смял его горло. Он ещё двигался, когда второй удар настиг следующего. Правда, перед смертью, тот успел чуть развернуться боком, поэтому удар вышел чуть смазанным и вместо мгновенной смерти, человек успел хрипнуть, чем немного помог остальным членам группы, но в бой уже вошли два сержанта. Они тоже были «физиками», как и Александр, а потому их удары сокрушали кости и рвали мышцы наёмников. И только шедший последним, как только почувствовал неладное, отскочил в сторону, и поднял руки собирая конструкт «огненной стрелы». Пробив в голову тому, кто загораживал поле, Александр выдернул из кобуры пистолет, в быстром темпе уложил три пули в голову вражеского мага разнеся её в кровавые брызги. Но в мельтешении бокового движения пропустил момент, когда ещё один боевик тоже отскочил назад и выхватил пистолет.

Мечников успел лишь выставить руку навстречу пулям, выплёскивая из себя ненависть к бандитам.

Ковальский воткнул нож в бок сержанту, отшатнулся выдернул из кобуры оружие, и почти не целясь, открыл ураганный огонь по солдату, в котором и он уже узнал цель ликвидации.

Магазин опустел быстро, но Мечников продолжал стоять, словно заговорённый, а пули, бешено вращаясь, замерли перед ним посверкивающим облаком.

Лех схватился за запасной магазин, но уже списанный им в расход сержант, выпрямился и с хрустом воткнул узкую длинную заточку магу прямо в сердце.

Ковальский выпрямился словно струна, выронил браунинг на асфальт, и схватившись двумя руками за грудь, смял амулет «Последнего шанса».

Сразу же тела окутала чёрная дымка и они словно намагниченные стали стягиваться друг к другу, собираясь в кучу. Александр подхватил Кису, стоявшего согнувшись и зажимая рану в боку и потащил прочь, подволакивая правую ногу, которая совершенно не хотела слушаться.

Борис Баранкин, тоже успевший отхватить несколько очень болезненных ударов похромал следом хекая кровью на ходу.

С хрустом костей, и чавканием сминаемых мышц, тела мёртвых наёмников сначала слиплись в один большой ком, а чуть позже из него начали прорастать восемь тонких длинных паучьих конечностей, покрытых сверху клочками кожи, обрывками ткани и сочась кровью.

Паук ещё продолжал формироваться, когда Александр ударил «Облаком жара». Тонкие лапы голема прогорели сразу, и он всё ещё морфируя попытался сдвинутся в сторону, но укоротившиеся лапы лишь царапали асфальт.

Наконец из месива тел, покачиваясь и шевеля губами, вылезла голова Ковальского, с совершенно белыми глазами, и повернувшись нашла взглядом Мечникова.

Заверещав на высокой ноте, она плюнула зелёным облаком, но Александр оттолкну влево сержантов, сам нырнул вправо, и облако, проскочив мимо них плюхнулось на асфальт вонючей пузырящейся лужей.

А сзади уже слышался топот десятков кирзачей, и на плац высочили несколько десятков бойцов в расхристанных гимнастёрках, но с калашниковыми в руках.

— Заряжай. — Раздалась короткая команда старшины, и защёлкали фиксаторы магазинов и затворы. — Целься, огонь!

Полностью сформированному голему ручное оружие было не очень опасно, но солдаты успели вовремя и два десятка стволов, сразу начали кромсать тело паука — гиганта, не слушая его верещания.

Дождавшись перезарядки, Александр снова ударил «Облаком жара», влив туда почти весь свой резерв, и паук вспыхнул жарким трескучим пламенем словно деревяшка, политая маслом.

Финальную точку поставил Куропаткин, сжимая в руке зеленоватый кристалл, и одним движением накрыл воющего голема, куполом.

Звук сразу стих и стали слышны и заполошное дыхание солдат, и хрипы раненых сержантов, которых уже перевязывал санинструктор.

— Кто может, вливайтесь в купол! — Крикнул подполковник, на глазах опустошая кристалл. Но уже десять бойцов встали в круг положив руки друг другу на плечи, и качнув плотной волной воздух, голем накрыл ещё один купол. И в этот момент паук замер, и взорвался, мгновенно превратился в дым.

Купола, едва не сливаясь в один дрожали, и вспучивались волнами, но держали. Старшина роты отогнал к краю плаца всех, кто не участвовал в защите. К этому времени подбежали ещё несколько офицеров, и тоже взявшись за руки поставили защитный купол, но уже в форме конуса, расширяющегося кверху.

— Первое отделение, снять защиту! — Скомандовал Куропаткин, и когда их купол истаял, сам стал ослаблять конструкт, пока оболочка не распалась, и ударная волна взрыва, с утробным воем устремилась вверх по конусу чтобы там, потеряв силу, вернуться на землю дождём из праха.

Но ничего этого Александр уже не видел. Стоило волевому накалу чуть снизится, как организм просто отключился.

Очнулся он уже на второй день, в палате полковой санчасти и от того, что какой-то дядечка в медицинском халате поверх военной формы бесцеремонно тыкал в него медицинской ложечкой.

— Очнулся, герой. — Мужчина улыбнулся и от уголков глаз сразу разбежались мелкие морщинки как бывает у людей, которые часто улыбаются. — Значит смотри. Шипы я тебе вынул. К счастью яда на них почти не было. Сломанные рёбра срастил, но бегать пока нельзя. И вообще встревать в разные переделки не стоит. Ну с неделю точно. Потом срастил разорванную икроножную мышцу, собрал сломанную ступню и заделал пару небольших порезов. А вообще хочу заметить, что вы невероятно удачливый молодой человек. На моей памяти завалить «голема мщения», да ещё отделаться при этом по сути, лёгким испугом…

— Там ещё перед големом танцы были. — Хрипло произнёс Александр, и сразу же откуда-то из-за головы буквально в губы ткнулся стакан с водой. Он сдела несколько глотков, кисловатой прозрачной жидкости, и почувствовал, как буквально наливается силой. — Диверсионная группа, шли явно по мою душу. Спецы очень высокого класса. Если бы не сержанты, что отвлекли часть боевиков, мне бы точно хана.

— С ними тоже всё в порядке, хотя у одного была пропорота печень. Но к счастью санинструктор быстро остановил кровотечение, заморозив рану, и мне оставалось только регенерировать повреждения. А вот солдатика не спасли. — Доктор вздохнул. — Эти упыри, перерезали ему горло, так что истёк кровью почти мгновенно. — Доктор откинулся на спинку стула, и халат распахнулся, открыв китель с огромным количеством наград и знак старшего советника — целителя. — Тут кстати к вам рвётся прокурор из облпрокуратуры. Я могу придержать…

— Спасибо, извините не вижу вашего звания.

— А для меня вы все пациенты. От генерала до рядового. — Доктор жизнерадостно рассмеялся.

— Тогда спасибо док. — Александр кивнул. — С меня причитается. А прокурорского запускайте. Всё равно не отстанет.

Прокурорским работником оказалась женщина — майор в самом расцвете сил и красоты, с длинной до пояса русой косой, и форменной юбкой чуть короче уставной.

— Курсант Мечников, Александр Леонидович? — Сухо произнесла дама, устраиваясь на стуле, ещё не остывшем после доктора.

— Да. — Александр кивнул, разглядывая округлое лицо с аккуратным носиком, и полными губами, с мелкой россыпью чуть заметных конопушек, и замечательные округлые коленки пары стройных ножек.

Дама отчего-то чуть покраснела, и раскрыла папку лежавшую на коленях.

— Майор Усольцева Екатерина Дмитриевна. Областная военная прокуратура. — Что вы можете пояснить по факту инцидента на полосе препятствий пятого июля сего года?

— Какого инцидента? — Александр поднял брови домиком. — Это когда я неудачно провёл приём и у сержанта — инструктора была повреждена рука?

— Это когда перед этим, он достал нож. — С улыбкой змеи пояснила женщина.

— Ножей не помню. — Александр пожал плечами. — А, да. Был там учебный нож. Ну по сути палка струганная. Это мы поспорили с сержантом Кисиным сможет ли он нанести удар или я парирую. Ну сами понимаете. Вечный спор мужчин у кого толще… бицепс.

— И всё же я хотела бы услышать правду. — Отчеканила дама. Случаи нападения с оружием во время занятий недопустимы.

— Что у вас может быть? — Задумчиво произнёс Александр глядя прямо в серые глаза прокурорши. — Фото — вряд ли. Свидетели? Сомневаюсь. Значит только заявление. А таковое могли написать только двое. Генерал из финчасти округа, и полковник из Вещевой Службы. Генерал показался мне человеком осторожным и не склонным к резким движениям, а вот полковник вполне мог захотеть получить дополнительные плюсы от командования округом, имея в виду конфликт комполка и командующего. — Александр кивнул. — Да. Скорее всего это полковник накатал рапорт. Вопрос почему по такому пустяковому поводу возбудилась целая окружная прокуратура, не стоит. Генерал-лейтенант и не такую бучу может поднять.

Что же в итоге получается? Прокуратура, получив прямой приказ или пожелание командующего округом, занялось не своими прямыми обязанностями, а поисками того чего нет. Вас, почему-то не интересует причина появления диверсионной группы на территории нашей страны, ни их пособники, ведь группу кто-то привёз? Они где-то жили? Как вообще оказались на нашей земле? Тут простите не начальственным гневом попахивает. Тут, чувствуете? — Александр покачал в воздухе ладонью. — Холодком повеяло? Это Сибирью пахнет. Причём теми местами, где самый вменяемый сосед — медведь. Я не собираюсь учить вас делать вашу работу, но мне кажется, что из вас собираются сделать подушечку для иголок?

— Да? — Майор усмехнулась. — А, по-моему, именно этим вы и занимаетесь.

— Ну как вы могли такое подумать? — Александр укоризненно посмотрел на прокуроршу. — Мне всего девятнадцать лет. Ну скоро будет двадцать. Как я, юнец только — только вступивший в большую жизнь, могу поучать целого майора из областной военной прокуратуры?

— Мало вас пороли, товарищ Мечников. — Женщина усмехнулась. — Я так понимаю, правды мне сегодня не услышать. Ну а без протокола, — она демонстративно захлопнула папку. — Расскажете мне что там у вас случилось?

— На плацу, или на полосе препятствий? — Уточнил Александр.

— Дело с Големом Мщения на территории учебного полка, сразу забрал себе облпрокурор. Там же можно поднять и звёздочку, и орденок. А меня, так. Кинули скандал полить керосином. — Екатерина устало провела ладонью по лицу. — Ладно. Если что вспомните, звоните. Телефон приёмной есть в любой справке, а там попросите, вас со мной соединят.

Москва, Министерство Обороны СССР

Леонид Александрович Говоров, по обыкновению первую половину дня посвящал встречам с людьми и совещаниям, а вторую — работе с документами, которых было всегда много, хотя львиная их доля терялась в секретариате, у адъютанта и личного секретаря. Просто были документы, решение по которым нужно было принять именно лично. Вот как например по дачному посёлку, который отстроили себе генералы в Одесском Военном округе. И ладно бы отставники, с них спрос куда меньше, а действующие начальники округа, да ещё и с привлечением военных строителей, и воровством казённых материалов.

В общем ничего необычного, хотя наглость конечно первостатейная. Проверяющий из Министерства, набросал свой проект решения по делу, где были строгие выговоры, предупреждения о неполном служебном соответствии, и для одного из генералов даже увольнение со службы. Но только уволить предлагал того, кто уже выслужил предельные возрастные рамки, и сам уходил на пенсию, и ни слова о самих дачах, которые судя по фотографиям были похожи на настоящие дворцы.

Резолюция маршала была короткой: Проверяющего от Минобороны, гнать на пенсию, причастных генералов всех поголовно в отставку, а дело передать в генеральную военную прокуратуру с пометкой — «Дачи конфисковать, всех генералов посадить хотя бы года на три, а лучше на пять».

— Товарищ маршал. — В кабинет вошёл личный адъютант капитан Сергеев. — Рвётся ваш шифровальщик майор Зуев. Говорит срочно.

— Так запускай. — Маршал недовольно нахмурился. — Ты чего это его стал мариновать? Чай не генерал какой, просто так ходить не будет. И впредь, пускай немедленно.

Капитан вышел и придержал дверь, давая дорогу начальнику одного из шифровальных отделов, занимавшийся «особой» корреспонденцией, включая сигналы оповещения, и личная корреспонденция «с мест». У маршала было полно своих людей на местах. В округах, частях и соединениях, армии и на флоте. И порой один такой источник был ценнее чем заключение комиссии. Генералов, даже заслуженных, часто терзали разные соблазны, и не все умели им противостоять.

— Что там у тебя, Виктор Алексеевич? — Маршал посмотрел на вошедшего в кабинет совершенно незаметного человечка в военном мундире. Картину незаметности и серости чуть смазывали многочисленные боевые награды, но в армии, уже привыкли к людям с боевыми орденами и не особенно обращали на них внимание.

Майор Зуев, за свою жизнь менял уже пятую фамилию, и не перечесть какую профессию, но главное в его жизни оставалось одно. Тайного и секретного в его жизни было существенно больше чем открытого и публичного. И даже в войну, он служил шифровальщиком при генеральном штабе. Правда при генштабе Вермахта.

Он молча положил на стол перед маршалом текст, написанный каллиграфическим почерком от руки, как и делались все сверхсекретные документы.

Леонид Александрович, вчитался в текст, и от сухих слов рапорта у него в буквальном смысле зашевелились волосы на голове. Диверсионная группа в Донецкой области?!! Шесть некров уровня советник?!! Голем мщения?!!

Говоров никогда не матерился, но здесь едва сдержался, чтобы не добавить пару крепких слов.

— Витя. Давай отправляй команду чистильщиков[25] Асланбекова, и волкодавов[26] Бурмина. Ну и прокурорских там, плюс следователи и охрана. А пацана этого вытаскивай. Пусть хоть на собаках, но привезите его сюда, и сдайте госконтролю. — И какого чёрта, я не получил об этом рапорта по официальным каналам?!!

Глава 14

Психоэнергетика или как мы сейчас говорим — энергетика обрушилась на наш мир вместе со взрывом Сибирского метеорита, в одночасье изменив наш мир.

Тысячи лучших умов планеты посвятили многие годы для изучения феномена психоэнергетики и познания её сути, но никто не мог предположить, чем всё продолжится и что в итоге с нами будет. Изменения слишком стремительны и непредсказуемы. Вся история человечества никак не подготовила нас к этим изменениям, которые взрывообразно двигают технологический и социальный прогресс.

Но сейчас на этой вводной лекции я хочу рассказать вам о другом. Скоро, вы начнёте изучать первые ваши конструкты, которые сильно расширят область ваших знаний и представлений о мире. Но важно помнить, что никакая магия, не отменяет законов физики, химии и прочих законов мироздания. Уточняет — да. Но не подменяет их.

Любое заклинание, или как сейчас говорят конструкт, работает только в области применения и согласуется со всеми законами мироздания к которым принадлежат и законы физики. Как сказал великий Тесла «Физику не обмануть».

Например, возьмём заклинание огненного шара. Энергетик создаёт в некоей точке пространства, которую должен видеть сам, область, куда отдельные эффекторы конструкта стягивают всё тепло до которого могут дотянуться. Именно поэтому вокруг шара огня воздух сильно охлаждается. И поскольку длина эффекторов прямо зависит от силы энергетика то слабый энергетик не сможет создать большой шар огня. Либо крошечный высокотемпературный шарик, либо большой объём просто тёплого воздуха. Точно такая же история с холодом. Маг, создавая локальную зону поглощения тепла, просто вытягивает тепло из одной точки, перекачивая его в окружающее пространство. Именно поэтому, когда вы покупаете мороженное рядом с активированным конструктом, температура возле ларька больше чем вокруг. Или вот возьмём такой сложный комбинированный конструкт как ледяное ядро. Энергетик должен не только сконденсировать в одной точке воду из воздуха, удержать эту воду воздушным вихрем, постепенно замораживая, а когда ядро достигнет нужного размера, разогнать его ударом воздушной волны. Это сразу четыре конструкта, и это ещё не самый сложный набор. Удар, которым был уничтожен Большой Бункер в Берлине, содержал в себе восемь конструктов, каждый из которых питался кругом энергетиков уровнем не ниже советника.

Энергетика — наука будущего. Водная лекция курса Общая прикладная энергетика. 1 курс Академия Красной Звезды.

Проф. Ковалевский.

Донецк

Пристальный интерес центра к областной власти — это всегда плохо. Особенно плохо, когда прибывают следователи в компании с группами ликвидации и зачистки. Тут даже для самых упёртых становится понятно, что пора каяться во всех грехах и нужно делать это быстро, иначе опередят другие. А скидка по срокам только тем, кто покаялся первым и при этом не забыл заложить товарищей.

Вот и каялись наперегонки, сознаваясь в давно забытых шалостях вроде забытого вагона с цементом, или чуть завышенных норм усушки — утруски товаров.

Но московские товарищи точно знали, что они ищут, и начали потихоньку разматывать всю цепочку, которая привела к появлению вражеских магов на советской земле.

Первый секретарь Донецкого Обкома Александр Павлович Ляшко, опытный партаппаратчик, как ни странно в этой возне замечен не был, но прекрасно понимал, на кого спустят всех собак, за найденные провалы, которых уже было немало. Прокуратура, люди из Главного Разведуправления, и Госконтроля, поднимали такой ворох старых грехов, что всем хотелось удавить того, кто начал эту бучу.

Но когда в довершение всех бед и проблем в Донецк приехала группа Партконтроля, сердце первого секретаря не выдержало, и он слёг с инфарктом.

Группа от Ордена Красной Звезды тоже приехала, но их интересовали только практические выводы из ситуации. Голем мщения созданный магистром, имел около трёхсот тысяч единиц устойчивости. Это значило, что для того, чтобы его уничтожить, нужно было вложить примерно столько же.

Да, залп из автоматического оружия, тем более массовый, сыграл свою роль. По оценкам специалистов пули нанесли примерно три тысячи единиц ущерба. Два советника оказавшиеся рядом никак не могли довести ситуацию, при которой голем пошёл на самоуничтожение, потому, что для этого они должны были нанести ещё двести девяносто семь тысяч единиц. И это при том, что в принципе энергетик советник, даже в идеальных условиях не мог выдать больше пятидесяти тысяч единовременно. Просто не хватит резерва. Кто-то может и мог бы выплеснуть больше, но только в результате сожжения источника или в предсмертном выхлопе.

Энергеты внимательно посчитали всё, даже кристалл накопителя, опустошённый подполковником Куропаткиным, и возможную подпитку конструктов со стороны более слабых энергетиков, находившихся рядом. Но общая цифра никак не складывалась. Получалось на поле боя был кто-то третий?

Для того, чтобы хоть как-то прояснить вопрос, рядом с территорией полка нашли озеро, диаметром чуть больше тридцати метров, и глубинами до двух метров, где было примерно триста тысяч литров воды, так как одна единица — приравнивалась к литру воды.

При этом возможным влиянием берегов и воздуха решили пренебречь, но дотошный профессор Абрамов, сосчитал всё до мелочей получив цифру триста тридцать тысяч.

Расстояние между озером и людьми сначала хотели сделать точно, как в том бою, но инструкция не предполагала никаких вариантов, и комиссия и испытуемые отошли на пятьсот метров, как и было положено.

Сначала, как и полагалось по ранжиру ударил подполковник Куропаткин. Сергей Николаевич ударил от всей широты души Огненным смерчем, который напитал своей силой и энергией кристалла.

— Отлично! — Воскликнул член комиссии Командор Гурджиев, глянув через плечо оператора на стрелки приборов «Полевого наблюдательного энергопоста» завода «Энергосила». — До ста тысяч чуть — чуть не дотянули, товарищ подполковник. — И повернулся в сторону Александра. — От вас, советник мы таких подвигов не ждём, но хотя бы на пятьдесят тысяч нужно расстараться, иначе мы отправим представление на лишение вас ранга советник.

И было в его голосе и лице столько нескрываемого пренебрежения, что холодная ярость вскипела в Александре бешеной волной, сметая все барьеры осторожности.

Психоэнергетическая магия во многом была основана на воображении самого мага, поэтому, когда из пальцев протянутых рук Александра к поверхности озера потянулись тонкие туманные жгуты и накрыв всю гладь озера, и уже оттуда вспухли миллионами тонких игл, выстреливших прямо в небо. Пару секунд они вытягивали всё тепло до которого могли дотянуться, и разом отдав его озеру нагрели воду до температуры кипения.

— Ухи бы сейчас… — Задумчиво произнёс глава комиссии, председатель научного совета Красной Звезды командор Гурджиев, когда дуновение ветерка донесло до комиссии запах от озера, которое ещё продолжало булькать. — Сто лет, наверное, не пробовал волжской ухи. — И словно очнувшись окликнул наблюдателя. — Сколько там Виктор Сергеич?

— Так примерно от трёхсот, трёхсот восьмидесяти и выходит. — Задумчиво произнёс оператор поста наблюдения. — В воздух много ушло, да в землю. Но за триста двадцать можно твёрдо ручаться.

Гурджиев очень внимательно посмотрел на Александра, и неожиданно для всех низко поклонился, сложив руки перед грудью.

— Спасибо за урок, досточтимый. Неожиданный и весьма ценный.

Гурджиев был настоящим исследователем и допуски имел хорошие, поэтому уже на следующий день, ему доставили личное дело Мечникова, под конвоем двух охранников, которое он в их присутствии прочитал, и не делая пометок, отдал обратно.

Но и так вся картина наконец-то сложилась у него в голове. Парень не сжёг себе источник, а обнулил, что на самом деле не одно и то же. Каналы и прочее восстановилось бы само собой, и возможно в прежнем объёме, но вот когда парень воевал с некром на морском берегу, ухитрился поглотить его сущность, что и сложило плюс с минусом, и произвело действие равнозначное вышибанию пробок у электрического прибора.

А позже, был поглощённый дар вора, пытавшегося ограбить казанского работника горкома, и ещё пара схваток, где юноша отчётливо выглядел сильнее своих возможностей и самое эффектное — поглощение племянника знаменитого адмирала Канариса, когда Мечников скрутил его в буквальном смысле сильнейшим проклятием, уже вполне некромантским по сути.

Но тщательный анализ энергетической составляющей Александра не показал некроэнергии. Он оставался, как и все энергетики СССР, условно-белым, и не зависел от жертвоприношений, хотя при случае поглощал убитых магов становясь сильнее за их счёт. Вот и сейчас поглотив пятерых некров-магистров, он и ослабил будущего голема, и сам подскочил в силе так, что теперь вообще непонятно что с парнем делать. Удар выше двухсот пятидесяти тысяч — это сила командора которых в СССР было всего двенадцать. Теперь вот — тринадцать.

Сталина Гурджиев знал ещё по работе в Спецкомитете Энергетиков в двадцатые годы, так что обращался к нему по имени как старый друг и поэтому попав в комнату засекреченной связи ЗАС, и дождавшись соединения произнёс: — Здравствуй Иосиф…

Несмотря на беготню серьёзных дядь и тёть с большими погонами, Александр всё же досдал зачёты, вполне заслуженно получил отметку о прохождении военной подготовки, и получив в штабе Округа все документы, включая проездные до Москвы, завис, в раздумьях.

На такое быстрое прохождение задачи он никак не рассчитывал. Три месяца это самое малое, что он выделял для военподготовки, а вообще курс длился до полугода. Но теперь с получением статуса командор, уже не нужно было сдавать работу в круге, потому что он попросту сжёг бы всех, кто станет с ним в один круг, если они будут рангом меньше советника. А найти хотя бы десяток советников для его обучения не представлялось возможным. Поэтому в графе «Круг» стояло лишь «теоретически».

И вот теперь, он банально не знал, что делать. С одной стороны, дел-то было как всегда море, а с другой, всё катилось по наезженной и без него. И сейчас запросто можно было умотать куда-нибудь на море, и отдохнуть от забот.

Сидя в парке имени Артёма, Александр аккуратно ел мороженное, которое от жары быстро плавилось и капало на асфальт, а он подхватывал капли языком, и блаженно зажмурившись впитывал в себя звуки и запахи лета.

— Александр Леонидович? — Рядом на скамейку присел генерал Протасевич. Начальник охраны Сталина.

— Добрый день товарищ генерал. — Александр кивнул. — Что-то срочное?

— Можно сказать и так. — Генерал улыбнулся, и сняв фуражку вытер лоб носовым платком. — Хозяин просил вас подъехать к нему.

— Он в Москве?

— Нет, в Пицунде.

— Поехали. — Александр выкинул в урну пустой стаканчик, и вытер липкие ладони носовым платком.

Охранники Сталина прилетели на маленьком АН-14 «Пчёлка» выпуск которого только-только налаживали на заводе в Ульяновске. Но несколько десятков машин уже осваивались армией и гражданской авиацией в качестве разъездных машин. Шестьсот километров от Донецка до Пицунды самолётик пролетел часа за три, и сел на грунтовую полосу рядом с городом, где уже ждали две новеньких «Чайки-А».

Пицунда, дача Сталина «Холодная речка»

Едва слышно загудел моторчик, и тяжёлая машина, приподнявшись над дорогой плавно заскользила по узким горным дорогам.

Сталин работал с документами в кабинете с видом на море, но, когда ему доложили, что прибыл Мечников, спустился на первый этаж чтобы встретить гостя.

— Давай товарищ Саша, сейчас чаю попьём, а потом обедать будем. — Он сам налил Мечникову чай из большого, литрового чайника, и пододвинул поднос со сладостями. — Угощайся и рассказывай. Чего там у тебя приключилось. А то я читаю рапорт и не понимаю, награждать нужно людей или отдавать под суд.

— Под суд в общем некого. — Александр прихлебнул чай, глядя куда-то в море. — Невозможно быть готовым к тому, что превышает твои возможности. Ну можно конечно приготовится к смерти, но быть готовым к ней постоянно… с ума сойдёшь. Полк-то учебный. Приняли постояльцев, обучили чему надо, да отпустили на все четыре стороны. А тут такое вот. Диверсанты да не простые боевики, а маги настоящие. Да ещё уровень такой… Охрана в полку кончено же никакая. Не пограничники же. И не секретная часть. Вот они и пролезли. Но перед тем как пролезть, с информатором встретились. Встретились, узнали где я живу, и естественно зачистили дурачка. А я замотанный был до такой степени, что никак не мог уснуть. Ну и ушёл в транс. Он конечно не полноценный отдых, но лучше, чем ворочаться в полусне. И в этом трансе я их и зацепил. Сначала они полыхнули смертью бойца, а после словно ниточка протянулась между моим окном и ими. Ну я и подхватился.

Из комнаты выхожу, а там четверо сержантов из старослужащих. Помощники инструктора по физподготовке и рукопашному бою. Они обиделись на меня слегка, ну и решили по-своему разобраться. А тут я с орденами. Но когда узнали, что на территорию полка просочилась диверсионная группа, без вопросов решили помочь. И ведь знали парни, что ничего хорошего их не ждёт. Некр уровня магистр, это настоящая машина войны. Но не сплоховали. Нам удалось подойти совсем близко, и вступить в рукопашную, что было для них совершенно неожиданно. Ну и когда положили их всех, один из этих, что-то на груди сломал такое, от чего все они словно слиплись в ком, а после стали превращаться в огромного паука. Ну и тут уже подоспели солдаты и офицеры полка и вместе мы эту зверюгу добили.

— А обманывать нехорошо. — Сталин покачал головой. — Вот у меня докладная моего старого друга Георгия Ивановича Гурджиева, так он пишет, что ты сначала нанёс голему удар в семьдесят тысяч единиц, а после ещё раз ударил в двести тысяч, после чего голем перешёл в состояние живой бомбы. А солдатики только — только поцарапали у голема броню. На тридцать тысяч единиц всего ударили. Несерьёзно ударили солдаты. Да и нечем им было. Всё тяжёлое вооружение было на складе, а до него ещё добраться нужно.

Но главное не это. — Сталин усмехнулся. — Главное, что ты разом перескочил через ступень, и стал по силе как командор Ордена. Собственно, и стал командором. Знаки, документы и прочее, всё в Москве получишь. Я как сам понимаешь у себя не храню. Но это очень здорово что у нас появился ещё один сильный энергетик. — Сталин вздохнул. — Мы не вечны. Ещё десять ну двадцать лет, и старая гвардия начнёт уходить. Третье омоложение, говорят, невозможно. А на кого мы оставим страну? Кто встанет на наше место? Вот что важно. — Так что ты, товарищ Саша, давай прекращай бегать от ответственности. Мы не сможем тебя прикрывать вечно.

— Да не особо и бегал-то. — Александр улыбнулся. — Просто людям пока привычнее видеть в вышестоящем кресле заслуженного седого человека, а не мальчишку.

— А сам бы ты чем хотел заниматься? — Сталин с интересом посмотрел на Мечникова ожидая его реакции.

— Так я этим и занимаюсь. — Александр негромко рассмеялся. — Превращаю страну в мечту. Люди красиво и ярко одеты, по дорогам двигаются фантастические машины, и каждый кто решит, что СССР слишком большой и сильный, быстро теряет жизнь. Помните? «Мы рождены чтоб сказку сделать былью[27]» Вот я это и делаю.

— У тебя очень хорошо получается, товарищ Саша. — Сталин кивнул. — Мы тут с Лаврентием и товарищем Говоровым посоветовались, и решили, что командор ордена должен жить в более удобных условиях.

— Удобных? — Александр задумался. — Так у меня всё нормально. Шесть комнат, из которых я использую всего три, и три парни из охраны. Ну если их прибавится, тогда, наверное, нужно. А так зачем? — Соседи у меня тихие, да и не вижу я их совсем.

— Тебя совсем не беспокоят проблемы статуса? — Сталин улыбнулся, от чего усы тоже приподняли кончики.

— Проблемы статуса? — Александр задумался. — Нет, наверное. Я скорее, как наши конструкторы и учёные. Их ракеты, корабли и самолёты. Вот их статус. И мой тоже. Сейчас ехали сюда, и навстречу десятки машин. И среди них мои малютки, Следопыты, и квадроциклы. Я уж не говорю про антигравы, одежду и бытовую технику. А меряться бриллиантами, квартирами и дачами… — Он фыркнул. — Убожество.

— Но ведь это часть нашего общества. — Мягко возразил Сталин. — Нам всё равно как-то нужно с ними работать.

— Чего проще. — Мечников рассмеялся. — Договорюсь с Эрмитажем или Оружейной палатой, возьму у них какую-нибудь историческую ювелирку, и закажу мастерам точную копию. Оригинал сдам обратно, а копию буду носить. И все, будут думать, что я отдал именно копию, а ношу оригинал. И вот какой я прожжённый и ловкий. Чем сразу заработаю некоторый авторитет среди тех, для кого блестящие цацки имеют ценность.

— Но ведь честные люди могут возмутиться. — Спросил Иосиф Виссарионович.

— Мы меряем мир в основном по себе. — Александр улыбнулся. — Честный человек подумает, что я вернул реликвию, и взял себе копию, а тот, у кого натура жулика будет думать наоборот. И в любом случае, все поймут, что это лишь символ. Мостик протянутый между мной и другими. «Я не играю в ваши игры, но я готов с ними мириться».

— А я почему-то думал, что ты сразу начнёшь подстригать куст под свою форму.

— Люди не ветки, Иосиф Виссарионович. — Александр развёл руками. — Один раз подстрижёшь и больше ничего не вырастет. Я даже противник смертной казни. Пусть сидят двадцать лет, или тридцать или пятьдесят, но если кого-то посадили случайно или в результате произвола, мы сможем выпустить его, извиниться осыпать компенсациями, и благами, но если человека… подстригли, то ситуация необратима. Нас слишком мало на такую огромную территорию. Всего сто восемьдесят миллионов. Рядом — миллиардный Китай и чуть менее заселённая Индия. Не будем беречь народ — вымрем. А люди… — Александр посмотрел на Сталина. — Люди в основном как дети. Не очень умны, патологически лживы, ленивы и ведут себя хорошо только когда взрослые смотрят. Но как вы однажды сказали: — У меня нет для вас другого народа.

— Что-то я не припомню, чтобы ты при этом присутствовал. — Проворчал Сталин.

— Разлетелось. — Александр пожал плечами. — Но суть-то правильная. Вот скажем ловят наши органы предателя Родины. Дел наделал столько что можно хоть сто расстрелов присудить и то будет мало. Ну так пусть шьёт тапочки на зоне пока не сдохнет. В безвестности, безнадёге, и жизненном тупике. А пуля в лоб — это очень быстро и где-то даже гуманно.

За разговором переместились в столовую где Александра накормили вкуснейшей ухой, кашей на масле, и паровыми котлетами, а после опять продолжили разговоры, но уже гуляя по тропинкам парка.

Александр понимал, что Сталин не просто так отложил свои дела, и разговаривает с ним, и старался отвечать максимально честно, даже если это где-то могло задеть самого Иосифа Виссарионовича, как например в вопросе о смертной казни. Потому что в этой реальности именно он продавил принятие закона о «Высшей мере социальной защиты».

Закончили разговоры далеко за полночь, и Александра увели в гостевые комнаты на втором этаже.

Сталин проводив гостя, неторопливо набил трубку, прикурил от спички, и загасив её в большую пепельницу, стал курить, выдыхая ароматный дым прямо на улицу через раскрытое окно кабинета. Докурив, тщательно вычистил трубку, и отложив в сторону, и снял трубу телефона, и дождался, когда дежурные операторы ЗАС соединят его с Москвой.

— Доброй ночи, Лаврентий. Да, как договаривались. По первому варианту.

Глава 15

Новая энерго-электрическая станция вошла в строй!

Энергоузел по конвертации электричества в эфирную энергию, заработал в Запорожской Области. Мощность энергоузла двенадцать миллионов энерговатт в секунду, что позволит запустить третью и четвёртую очередь метеостанций, подняв урожайность цитрусовых, и прочих сельскохозяйственных культур в два раза, и замкнуть цепь узлов управления погодой, которая протянулась от Балтики до Черноморского побережья Крыма.

Но не только аграрии с нетерпением ждали новый узел. Металлурги наконец-то запустили давно смонтированную поточную линию по энергополировке корабельных валов, и других механически напряжённых изделий высокой точности. А ещё энергоузел такой мощности позволит Запорожской областной клинической больнице, ввести в постоянное действие новые операционные и терапевтические кабинеты, которые раньше работали только за счёт подпитки врачами — целителями.

«Новости Страны Советов».

«Известия», 12 июня 1961 года.

Утром, Александр позавтракал со Сталиным и его отвезли на военный аэродром, где уже прогревал двигатели Ту-22 РДК — Скоростной разведчик КБ Туполева, которому потребовалось всего полтора часа чтобы долететь до подмосковного аэродрома в Жуковском.

Там его уже встречал Григорий со своими людьми, которых стало почему-то больше, и кроме новенькой «Чайки — К» что означало «колёсная», за машиной двигался микроавтобус «Спутник» с охраной.

— Приказ Шелепина. — Григорий пожал плечами. — Начальник говорят, что распоряжение пришло лично от Берии.

— Ладно, Гриш. Не переживай. Люди — то хоть нормальные?

— А то! — Начальник охраны с улыбкой кивнул. — Это из бригады что охраняла маршала Неделина.

— Да, слышал. — Александр кивнул. Смерть настигла маршала и в этой реальности и примерно в то же время. Только не на стартовой площадке космодрома, а на испытательном стенде ракетного двигателя. — Говорят, взрыв был такой, что не уцелело даже здание где стояли компрессоры, а выжили только те люди, что находились в бункере. Ладно. Ты объяснил парням, что у нас тут по-простому? Не нужно выпендриваться и корчить из себя великих воинов и ходить за мной на толчок тоже не нужно?

— А то. — Григорий подошёл к Чайке и открыл дверь пропуская Александра. — Первым делом объяснил, что в случае чего, ты любого из них на хлеб намажешь и сожрёшь.

— Ну, нет конечно. — Александр усмехнулся. — Вон, Серёга Панкратов. Вообще гений рукопашки. Мне бы поучиться у него…

— Так в чём дело? — Григорий поднял брови. — Договоримся, организуем спортзал. И нашим ребятам будет полезно. И в деле тебя увидят. А то, понимаешь некоторые напридумывали себе…

Короткими импульсами загудел телефон, и Александр снял трубку.

— Мечников у аппарата.

— Это хорошо, что товарищ Мечников уже у аппарата, а аппарат этот в Москве. — Раздался знакомый голос Лаврентия Павловича. — Саша, ты как смотришь на то, чтобы позавтракать вместе?

— С огромным энтузиазмом товарищ маршал.

— Вот и славно. Тогда подъезжай в Арагви, товарищ полковник.

Александр положил трубку, и задумчиво посмотрел на Гришу.

— Гриша, я таки предвижу вселенский шухер в этой богадельне, от чего мы все будем иметь бледный вид. — Он вздохнул. — Давай в Арагви.

Москва, Ресторан Арагви

Лаврентий Павлович начал посещать Арагви ещё в то время, когда приехал в Москву на должность заместителя наркома НКВД. При нём заведение приобрело столичный лоск, размах и респектабельность. Принимали генерального секретаря в отдельном кабинете, и готовили только из специальных продуктов, которые возили из подмосковного кооператива. Разумеется, кроме сыров, и вина, которое привозили с Кавказа.

Благодаря тому, что водитель Чайки включил проблесковый маяк, Мечников добрался вовремя и омлет, который подали на стол был ещё горячим. За завтраком разумеется не было никакого вина, а только соки и минеральная вода, а ещё свежие фрукты, которые Александр привёз из Пицунды, и выложил на стол. Мушмула, алыча и виноград.

— Свежие. — Берия взял в руки веточку алычи, понюхал, отцепил несколько ягод и бросил в рот. — Мм… спасибо, уважил. — Берия прикрыл глаза от удовольствия. — Своим возьму. Порадую внуков, и Нино. Ладно, ты тоже давай налегай. Я знаю, что Коба тебя покормил завтраком, но это когда было! А я пока тебе расскажу, что в твоей жизни внезапно изменилось. — Он жизнерадостно рассмеялся. — Полковник Жадов, в общем правильно поставил вопрос о твоей переаттестации, а точнее доаттестации, так как ты, не служил и начального воинского звания не имел. Но теперь, когда у тебя появился военный билет, и все соответствующие отметки о прохождении обучения, возникает вопрос о несоответствии твоего гражданского ранга, ранга в иерархии Ордена, и воинского звания. Говоров, конечно хулиган, но момент уловил точно, и своей властью присвоил тебе воинское звание полковник, с правом ношения формы, и выделением табельного оружия, которое будет храниться в Главном штабе Ордена, где собственно и лежит всё что так или иначе относится к высшим чинам этой организации. Так что где-то там у тебя будет лежать пистолет Стечкина в деревянной кобуре. Если будет скучно, можешь приехать и почистить.

Знаешь, наверное, что все энергетики уровня командор приписаны к генеральному штабу, а в случае войны будут состоять в штате штаба фронта. Обычно парами, а архимагистры в резерве Государственного Комитета Обороны. Вообще-то у нас все командоры уже генералы, но тебе и полковника за глаза и за уши хватит. Что ещё. — Берия задумчиво постучал по столу, делая вид что вспоминает. — Да, с партучёта в своём комитете снимайся и становись в главном штабе Ордена. Это важно. Что ещё ОЧЕНЬ важно. — Берия чуть придвинулся вперёд и наклонился над столом. — Тебя в Ордене начнут втягивать в разные союзы, и альянсы, завлекать благами и даже секретными конструктами. В принципе это дело твоё. Участвовать в этой возне или нет.

— А мне-то это зачем? — Удивился Александр. — Ну был бы деревенский паренёк, только-только вкусивший радостей большого города и женской ласки. Так нет же.

— Ну они-то себя считаю пупом земли, особенно в военном отношении.

— Ни один маг насколько я знаю не сможет перехватить баллистическую ракету или защитить город от атомной бомбы.

— Я тебе говорил, что ты умный? — Берия улыбнулся. — Нет? Ну тогда слушай. Да. Ты умный. Ты молодой, но голова у тебя что надо. Атомное оружие изменило баланс. Теперь маги не короли поля боя. Одна тактическая ракета с атомной боеголовкой, сотрёт колдуна любой силы. Да хоть и Великого Магистра Ордена. Количество боеголовок растёт, и средства доставки всё лучше и лучше. Ракета при взрыве которой погиб маршал Неделин должна будет встать в подводную лодку, а они смогут подойти к берегам Америки незаметно.

— Не смогут. — Александр покачал головой. Несмотря на нашу огромную береговую черту, несмотря на огромные берега Америки, у нас всего три выхода к США. Коридор по Норвежскому морю мимо Британии, и там нас будет караулить весь атлантический флот США и Еврорейха, и Тихий океан. Но и там чтобы попасть к тихоокеанскому побережью Америки, нужно пройти мимо Японии в очень узкий проход между Сахалином и Хоккайдо. Пара десятков подводных датчиков и весь тихоокеанский флот будет знать, что очередная лодка вышла на дежурство в море.

Остаётся северное направление. Пройти через Берингов пролив надеясь, что не засекут с воздуха и прорываться к тому же тихоокеанскому побережью[28]. Это единственный рабочий вариант. Лодка же атомная. А там такие механизмы, что их не заглушить как ни старайся. И любой самолёт с гидрофоном, в радиусе пары десятков километров будет знать, что рядом есть наша лодка.

— А выход? — Берия внимательно посмотрел на Мечникова.

— Думаю всё тоже самое, только на земле. — Александр достал из кармана блокнот с карандашом и начал набрасывать картинку тяжёлого грузовика с ракетой, Территория у нас огромная. Где находится та или иная машина с ракетой противник не знает. Это не стационарная шахта, координаты которой рано или поздно вскроют. Просто огромный тягач с большими колёсами. Выскочил с территории части в угрожаемый период, да скрылся где-нибудь в лесах. Пойди, найди его. Сегодня здесь, завтра там. Да, время подлёта большое, но, если ракета ушла со старта значит она с девяносто девятью процентной вероятностью долетит, и учинит там в Америке, погром. А у них вся страна собрана в трёх местах. Тихоокеанское побережье вокруг Лос- Анжелеса, Чикагская агломерация Великих Озёр, и восточное побережье от Бостона до Вирджинии-Бич. Даже если туда упадут всего десяток ракет, Америка получит страшный удар в смысле потери промышленности и населения. Ну а если на каждую из этих трёх целей упадёт по десятку, Америке конец. Ну и наш воздушный старт. Тоже уверен в перспективности направления. Подводные лодки если и строить, то максимально тихие, с противокорабельным вооружением. Чтобы издалека могли утопить любой авианосец или другую подводную лодку. Но это моё личное мнение. Возможно адмиралы умнее меня, и что-то такое знают, что меняет расклады.

— Но с наземной сетью подвижных баллистических ракет ты хорошо придумал. — Берия выдернул листок из блокнота Александра и бережно сложив спрятал в карман. — В общем я верю, что эти деятели не задурят тебе голову.

— Вы не беспокойтесь, Лаврентий Павлович, если я что-то, не то почувствую там, вы будет знать об этом первым. Я считаю, что наш лимит на революции и погромы на пару столетий исчерпан полностью. Теперь нужно только строить.

— Это тоже молодец. — Берия кивнул. — Теперь вот ещё что. Временами будет возникать необходимость твоего присутствия на всяких международных встречах. Я знаю, что с языками у тебя хорошо, вот и покажешь новое поколение советских управленцев. Это очень важная тема, так что не увиливай пожалуйста.

— Хорошо. — Александр кивнул.

— И вот тебе партийное задание. Всемерно ускорить строительство узла высокоточных производств. Есть информация что всё это нам очень скоро будет жизненно необходимо.

Город носивший на планах название Спутник, всё же переименовали в Солнечный. Он уже обретал черты не всеобщей стройплощадки, а действительно города. Были закончены несколько многоэтажных домов и общежитий, где пока жили строители и рабочие заводов, здание НИИ Высокоточного Машиностроения, филиала Государственного Оптического Института, филиала Академии Наук, и десятка полтора других зданий.

Александр специальным приказом запретил делать любые времянки, исключая конечно электропроводку на стройках, и строители всё делали по генплану.

Наконец-то заработал Завод Высокоточного Машиностроения, для которого собирали специалистов по всему Союзу, и первым заданием ЗВМ, было создание станков для ещё одного завода, но уже по специальному проекту, и в полностью закрытых цехах, с воздушными шлюзами, и чистыми комнатами. Именно здесь в цехах нового ЭлектронПрома, начали потихоньку собирать первые советские тонкоплёночные схемы высокой степени интеграции. Ещё не микросхемы, но уже очень близко. А для производства микросхем, уже монтировали опытный участок.

Строители работали круглосуточно, рабочие на заводах трудились в три смены, и Александр вообще не понимал, что в такой ситуации можно ускорить.

Но Берия наверняка не просто так сказал про ускорение. Из Арагви, Александр поехал на площадку, везя с собой бумагу о назначении его куратором строительства от ЦК КПСС.

Давая время всем вызванным собраться и начерно решить текущие вопросы, Александр проехался по стройплощадкам, и точно в назначенное время подъехал к зданию.

В штабе строительства, который располагался на верхнем этаже будущего Института Электронной Промышленности, уже собрались академик архитектуры Лев Васильевич Руднев, глава Комитета по новой технике, и оборудованию Артур Христианович Артузов, второй председатель Госстроя СССР Владимир Алексеевич Кучеренко, начальник Главного управления специального строительства (Главспецстроя) при Совмине СССР маршал Дмитрий Михайлович Карбышев, и другие. Генералы от строительства, науки, и просто генералы, руководившие гигантской стройкой.

— Здравствуйте товарищи. — Александр вошёл в зал, и занял место за трибуной. — Рад, снова видеть вас здесь, что внушает мне уверенность что город и заводской комплекс будет построен в срок. Причина того, что я вас всех так срочно собрал здесь — решение закрытого пленума ЦК об ускорении строительства города и заводов. Срок нам поставили до января, и к началу следующего года все основные производства должны быть запущены, жилой квартал номер один и два, полностью сданы в эксплуатацию, вместе со всей ифраструктурой. Котельными, садиком, школой подстанцией, и дорогами.

Тем же пленумом меня назначили главным куратором строительства от Центрального Комитета, и ответственным за сроки. Собственно, я хотел бы услышать, что вам нужно для этого ускорения. Материалы, люди, оргпомощь, и всё остальное. Это вы мне к завтрашнему дню, напишете маленькую докладную, буквально на один лист. Сверху только ваша фамилия, далее список, а внизу, текст следующего содержания. При наличии всего вышеперечисленного гарантирую сокращение сроков исполнения на своём участке до шести месяцев.

Сразу предупреждаю, что отказаться вы конечно можете, но я категорически не советую. И, да. В случае невыполнения планов, нас конечно не расстреляют и не посадят, но выводы по профпригодности будут сделаны самые серьёзные. — В зале зашумели. — Но есть и положительные моменты. Нам разрешили повышающие коэффициентами, по зарплате, и стажу. А кроме того, выделили премиальный фонд в размере десяти миллионов рублей, и наградной фонд.

И если для строителей и архитекторов задача была ясна и понятна, то самое сложное легло именно на Мечникова. Мало было построить завод способный выпускать высокоточную продукцию. Завод нужно было встроить в существующие производственные цепочки, и так, чтобы это имело смысл. Улучшение существующих изделий или появление новых, более экономичных, и так далее. И самую большую помощь в этом деле оказали авиастроители и ракетчики. Клеймёнов, Туполева и Сухой для которых Александр провёл специальную экскурсию по заводскому комплексу, сразу поняли все преимущества такого производства, и разместили пробные партии оснастки для производства турбинных лопаток, гидравлики, и многого другого.

Александр переселился в Солнечный, а больше всего времени проводил в самолёте, выделенном ему ЦК Партии. Красноярск, Новосибирск, Уфа, и десятки других городов, где находились конструкторские бюро и заводы огромной страны. И со всеми нужно было договариваться, показывать образцы продукции, и вести долгие разговоры.

Инженеры и рабочие только-только начали справлять новоселья в новых жилых кварталах, когда первые изделия уже пошли в цеха и конструкторские бюро СССР.

Но самая важная на этот момент продукция уходила в НИИ Теплотехники, где создавали новую твердотопливную межконтинентальную ракету. Электронная начинка боеголовки, собранная на микросхемах, только-только выпущенных опытной партией, стала меньше в четыре раза, экономичнее, и намного «умнее», что позволило уменьшить отклонение от цели до полукилометра, что для атомного заряда было практически прямым попаданием.

Двадцать пятого декабря, на политбюро ЦК, Александр докладывал о выполнении задания партии, и о выпуске пробных партий изделий для ведущих конструкторских бюро, авиазаводов и НИИ страны, и о готовности всего комплекса к выпуску станков любого назначения.

Берия как Генсек, поблагодарил Мечникова от лица партии, и прямо там в зале прикрепил к пиджаку Александра Орден Ленина.

А прямо с заседания, лишь отметившись на банкете, он поехал в Солнечный отсыпаться.

Огромная квартира занимавшая целый этаж башни в центре города, была для нег словно лабиринт. Из всех двенадцати комнат он использовал только три, а остальные как-то обжили его секретарь, охрана, и несколько человек, обеспечивавших эту толпу всем необходимым. Например, чистой одеждой, постельным бельём, и едой.

За шесть месяцев адского марафона, Александр вымотался так, что рухнул спать едва раздевшись, и проспал целые сутки.

Когда проснулся было уже двадцать шестое, и делать было совершенно нечего. Заводы Солнечного пыхтели в три смены, обеспечивающие производства тоже работали, а единая городская диспетчерская служба бдила, чтобы проблемы, если возникают, тут же решались аварийными бригадами. Награждение и торжественное собрание строителей города, и производственников было назначено на тридцатое декабря, и должно было пройти в городском клубе. Обещались быть даже Берия и Булганин, а организатором всего праздника стал известный специалист по массовым мероприятиям Иаким Шароев.

Всё было сделано, все шестерёнки крутились, и люди работали.

За время безумного полугодового штурма, Александр перезнакомился с огромной массой людей. От рабочих — строителей, до академиков и конструкторов оружия. И очень редко у кого возникало желание продавить авторитетом, или «поставить на место мальчишку». Партийная и военная дисциплина были не формой речи, а правилом, и, если человек назначен командиром, значит так и нужно. И руководители всех рангов в основном помогали, а не мешали. Может быть потому, что тех, кто мешал, Александр очень быстро и безо всяких сожалений менял на более вменяемых.

Правда пару раз, объясняя строителям что они не правы, пришлось прямо на столе расчертить эпюр напряжений в несущей балке, от чего у главного инженера участка натурально отвалилась челюсть, но приходилось идти на такие меры рискуя засветиться знаниями, которые он никак не мог иметь.

Александр походил по комнатам, добрёл до кухни, где дежурная смена охраны гоняла чаи, выпил чаю, рассказал приличествующий случаю анекдот про двух тигров в зоопарке, и ушёл в кабинет, читать учебники. Сессию ему конечно перенесли, но сдавать экзамены всё равно нужно.

Новый Берлин, Высший Совет Еврорейха

С некоторых пор, Европа не праздновала Рождество. Нет они всё ещё делали вид, что молились Христу, но в обликах тринадцати апостолов вставали совсем другие боги, собранные по европейским пантеонам. Абаддон, Бафомет, Кер, Эрида, Танатос, и другие. Именно их лики встречали посетителя огромного и помпезного здания Высшего Совета. Лица, вырезанные в мраморе разных цветов, отражались в белом полу, вместе с бликами от тысяч светильников, и казалось заглядывают в самую душу. Или в то, что от неё осталось.

В Совет, традиционно входили не только главы директорий и земель объединённой Европы, но и главы орденов, генералы частных армий, и конечно же представители от финансово-промышленных групп.

По случаю такого представительного сбора, весь правительственный квартал был оцеплен охраной, войсками специального назначения и агентами тайной полиции.

Приглашённые на Большой Совет, прибывали на лимузинах, и даже каретах, запряжённых лошадьми, и только герцог Гогенцоллерн — большой оригинал, и сумасброд, прибыл в ландо запряжённом шестью девушками, одетыми только в кожаные ремни.

Когда прозвенел сигнал начала заседания, на трибуну поднялся председатель Совета, канцлер Еврорейха бригадефюрер Вальтер Шеленберг. — Стройная подтянутая фигура бригадного генерала возвышалась над трибуной словно живое воплощение символа Еврорейха — Имперского орла, осенившего своим крылом ещё Римскую Империю.

— Дамы и господа. Друзья, и товарищи по партии. Рад приветствовать вас в преддверии праздника Ночи и Большого жертвоприношения. Но повод, по которому я попросил вас всех собраться не очень радостный. Сегодня вы услышите много докладов с цифрами и доказательствами, но главное я скажу прямо сейчас, как лемму, которую мы с вами знаем давно. Советская Россия наш противник. Противник везде, в том числе и в идеологии и способе ведения хозяйства. Перед войной мы надеялись, что нанесём такое поражение Советам, что сможем разделить их территорию между заинтересованными сторонами.

Реальность оказалась жестокой и несправедливой. Русские неожиданным и варварским ударом уничтожили Большой Бункер, где тогда находилась вся верхушка нашего Рейха, а чуть позже стёрли и весь Берлин. Мы были вынуждены начать переговоры об окончании войны, так как войска были полностью деморализованы, и подавлены, и речь уже шла не о спасении самого Рейха, а о спасении всей Европы.

Репарации, заплаченные нами, до сих пор болезненно отзываются в экономике, и финансах, но не это самое печальное. Принимая решение об окончании войны, мы надеялись, что Европа, объединённая в единое государство, подпитанное людскими ресурсами Черного Континента, и обеих Америк, быстро восстановит свою военную мощь, чтобы повторить военный поход, но уже на наших условиях и с нужным нам результатом.

Но Россия показала такой промышленный рост, что мы всерьёз обеспокоены этим фактом. По сути мы уже сейчас отстаём в промышленном развитии, и отставание только растёт. Армия СССР, уменьшенная до миллиона, представляет собой отборных головорезов, снаряжённых и вооружённых так как это, не снилось нашему солдату, а добровольное общество содействия Армии и Флоту, готово поставить под ружьё ещё десять миллионов обученных и обстрелянных солдат, прошедших через обучение в полевых лагерях, и даже локальных конфликтах. И это, не считая ещё двадцати миллионов просто имеющих воинскую специальность, среди которых все маги СССР. Я повторюсь. Все маги Советов проходят военную подготовку, на уровне наших егерей.

Да, они в целом не идут не в какое сравнение по силе с нашими магами, но их много. Их чудовищно много, и если мы, теряем в год по сто — двести магов, то они постоянно наращивают это количество. Уже сейчас той или иной силой обладает каждый пятый гражданин СССР и это число постоянно растёт. Ну и самая неприятная новость. В городе Уральск, вот уже двенадцать лет, русские собирают огромную сферу из чистого берлиния, которая сама способна инициировать будущего мага, или повысить его уровень. Для этого ими был создан специальный прибор, притягивавший частицы церита, из почвы и воды, и тысячами этих приборов они прошлись по сибирской тайге, собирая сотни тонн ценнейшего минерала. Само по себе это конечно плохо, но не критично. А вот то, что, перейдя некий порог массы, сфера стала притягивать к себе частицы церита летающие в воздухе, и находящиеся за тысячи и тысячи километров, уже куда хуже, потому что мы столкнулись с уменьшением содержания берлиния в наших образцах церита. Русские просто воруют наш металл, и это уничтожает наше будущее. Разрушаются рабские печати, гаснут машины — преобразователи, и даже свет наших городов стал более тусклым.

Глава 16

Верховный Совет СССР, абсолютным большинством голосов принял закон о кратном увеличении сроков заключения для совершивших тяжкое преступление в третий раз.

На улицах столицы впервые пройдёт эксперимент по центральному управлению движением транспорта и воздушными потоками. Единая Диспетчерская Служба, подключённая к тысячам светофоров, и получая информацию о состоянии на дорогах от сотен телекамер, и датчиков, будет управлять движением машин на земле и в воздухе, организуя для летающих машин транспортные коридоры подобно тому как двигаются машины на земле. Система спроектированная и сделанная в НИИ Кибернетики, уже опробована в качестве пилотного проекта в городе Солнечный Московской области и показала свою высочайшую эффективность.

Гораздо проще теперь будет бороться с пожарами егерям Муромского узлового лесничества. На вооружение егерей поступили новые машины ГАЗ — 17 А, с модульной конструкцией. Машина способная подниматься на триста метров, садиться и взлетать с любой площадки, может взять на борт или пять тонн посевных материалов, или любой другой насыпной груз, а может поднять специальную цистерну, заполненную пятью кубометрами специального пламегасящего состава.

Теперь лесникам не нужно вызывать пожарную бригаду, или рискуя жизнью пытаться потушить пожар подручными средствами. Увидев с воздуха очаг возгорания, он может вызвать по радио летающую огнезащитную машину, которая быстро погасит огонь или сдержит его распространение до прибытия пожарных расчётов.

Учёные ихтиологи зафиксировали увеличение промысловых рыб на Каспии. После фактического уничтожения браконьеров в дельте Волги, рыбы, переполнившие мелкие протоки дельты, стали уходить в воды Каспия, пополняя его рыбные запасы. Что сразу сказалось на ассортименте в магазинах СССР, и других каспийских государств. Шах Ирана Моххамед Реза-Пехлеви, на торжественной церемонии наградил начальника Каспийского погранотряда полковника Семашко, орденом Льва и Солнца — одной из высших наград Ирана.

Вычислительная сеть, связавшая крупнейшие научные центры СССР, теперь свяжет и крупнейшие университеты, и ВУЗы страны. По линиям сети можно будет получать текущую информацию о научных разработках, осуществлять совместные проекты в области инженерии и математики, а также получать видеоизображение высокого качества, для организации видеоконференций, и видеоуроков, ведущих учёных страны.

«Короткой строкой».

Газета «Известия», 8 апреля 1962 года.

Европа попала в ситуацию, когда любой шаг вёл к ухудшению ситуации. В шахматах такое положение называется цугцванг. Но жизнь не шахматы и люди ответственные за принятие решений начали моделировать возможную войну. Собственно, Европе от СССР нужно было немногое. Исчезнуть прихватив с собой всё население, чтобы расово верные господа могли заселить освободившиеся земли. Им даже рабы были не нужны, потому что народы, испорченные идеями коммунизма, имели репутацию людей, которых проще убить чем сломать.

Но всё портило ядерное оружие. Баллистическая ракета средней дальности Р-14, стоявшая на вооружении ракетных войск Советского Союза летела на четыре с половиной тысячи километров, гарантировано накрывала любую европейскую столицу из мест развёртывания, и не существовало защиты от боевых блоков, падающих со скоростью пять — шесть километров в секунду. Было понятно, что руководство СССР применит ядерное оружие даже рискуя получить удар в ответ. Традиционно жители западных стран концентрировались в городах, и даже одна ракета, упавшая на Париж, Берлин или Лондон, наносила неприемлемые потери.

Но и за океаном тоже не чувствовали себя в безопасности, так как на вооружении уже поступили межконтинентальные ракеты, способные принести горячий привет в Нью-Йорк или Вашингтон.

Умные головы, подогретые щедрыми вливаниями, начали поиск того, что можно будет положить на весы противостояния. Нет не для будущей войны, а всего лишь для гарантированного уничтожения СССР раньше, чем откроются крышки ракетных шахт.

Очень кстати пришлись американская космическая программа и программа изучения генома, позволившая сразу начать подготовку к выводу на орбиту «Космической станции Судного дня»

Москва

Апрель шестьдесят второго выдался сумрачным и мокрым, словно природа отыгрывалась за относительно сухую зиму. Постоянно лил дождь, сначала смывший сугробы и грязь налетевшую за зиму, а потом просто лил безо всякого смысла, хотя министр сельского хозяйства Николай Григорьевич Игнатов ходил довольный. Вода пусть и с опозданием насыщала землю, а значит снова будет хороший урожай.

Вопреки ожиданию чиновного люда, летающие автомобили так и не стали транспортом для элиты, а практически целиком поступали в аварийные службы, скорую помощь и милицию. Был правда десяток таких машин у КГБ выкрашенных в цвета коммунальных служб, но общей картины это не меняло. По воздуху передвигались только руководители высшего ранга — Сталин, Булганин и Берия. Что кстати тоже очень даже оценили москвичи, так как кортежи перестали останавливать движение на магистралях, и в целом «на земле», всё стало получше. Хотя новые дороги строились всё время, сносились ветхие дома, а на их месте вырастали новые в строгом соответствии с генеральным планом.

Жильё на Ленинском, у Александра забрали, взамен, выдав ордер на четырёхкомнатную квартиру в доме на площади Восстания, на двадцатом этаже центральной башни.

Мостранс мигом перевёз все вещи и немногочисленную мебель, и даже не поломал ничего по дороге.

Александр уже немного стабилизировался в росте, и только прибавлял в плечах, что, однако заставляло его менять гардероб, хотя некоторые вещи носились буквально по одному — два раза. Всё, что он уже не мог одевать, по договорённости с одним из отделов МВД, отдавал для оперативных нужд милиции, поскольку не понаслышке знал, что при такой работе, одежда просто «горит».

Бабушка с мужем наконец-то переехали в Москву, и им дали отличную квартиру на Масловке. Зиннат Ибятович, теперь работал в Минторге, начальником Управления Сельхозтехники и занимался выпуском всего того, что нужно селу. Они даже встречались пару раз по работе, и Зиннат Ибятович принимал его с подчёркнутым радушием, именно как своего внука.

На новоселье Александр подарил им белоснежную 21 Волгу в комплектации «люкс» с коробкой — автоматом, удлинённым кузовом и складывающейся крышей. Эту машину ему тоже подарили горьковчане, в честь какой-то там круглой цифры выпущенных ими четырёхосных грузовиков и микроавтомобилей. Но ездить на ней Александру было просто некуда так как охрана в одну машину не помещалась и приходилось брать с собой автобус. Так что он с лёгким сердцем передарил безусловно статусную вещь новой семье Зари Фаттыховны. Меньше проблем.

Последовательно передавая свои полномочия другим работникам, он всё же наладил работу в комитетах, так, что ему приходилось принимать только узловые решения. Например, министр тяжёлого машиностроения требовал и стучал кулаками по столу, настаивая на том, чтобы заводы Солнечного начали выпуск машиностроительных станков, а Александр вполне разумно возражал, что у министерства пять станкостроительных заводов, вот пусть и делают себе что захотят.

Пройдя последовательно все стадии, скандал докатился до председателя правительства, и Булганин поддержал Александра, указав министру, что у Солнечного, свой план, и нарушать его они не имеют права. И в этом плане, нет станков для Тяжмаша. И вообще это не их профиль. Зачем прокатному стану валки с точностью до микрон?

— Тогда что они будут делать? — Удивлённо спросил министр тяжёлого машиностроения, и получил резонный ответ.

— А вы, Николай Иванович с какой целью интересуетесь? — Ласково спросил Булганин. — У Александра Леонидовича в Солнечном вообще только оборонная продукция, и изделия для секретных проектов. Из несекретного только какие-то там диски для оптического завода. И даже я не знаю зачем они там. Секретность такая что мне допуска не хватает. А у вас какая группа допуска?

— Первая. — Опешив произнёс министр.

— А у меня нулевая. — Булганин вновь улыбнулся. — А вот у Александра Леонидовича — группа два «А». Ну чтобы вы понимали: он может свободно войти в Ка Бэ которое делает новейший реактивный истребитель. И кстати, регулярно это делает. А я, вот не могу. Ну только если на испытательный полёт полюбоваться.

У Николая Казакова натуральным образом ком в горле застрял. Секретность это было серьёзно. За секретность спрашивали очень жёстко, а ещё жёстче спрашивали если кто куда лезет без производственной необходимости и нужных допусков. В кабинете Булганина как-то вдруг отчётливо повеяло сибирской прохладой и запахом свежесрубленных деревьев.

— Я всё понял, Николай Александрович. — Министр коротко, по-военному кивнул. — Разрешите идти?

— Идите голубчик. — Председатель правительства кивнул. — Идите и ведите себя благоразумно. А то взяли моду, понимаешь. Шум, крики… А Александр Леонидович у нас человек молодой. Вдруг решит, что у нас так принято? Это же совсем нехорошо получится. За ним ведь уже два десятка трупов. Зачем нам больше?

Единственное ведомство имевшее полный доступ к мощностям Солнечного, было министерство среднего машиностроения, занимавшееся в том числе советской атомной программой и ракетной техникой. И сверхвысокоточное производство должно было решить и решало многие их проблемы, в том числе и с турбокомпрессорами, которых требовалось огромное количество и разных видов, и с высоконапорными насосами и прочим. По каждому такому случаю собирался консилиум из учёных и технологов, которые решали, что и как нужно сделать, чтобы решить текущие вопросы.

Постепенно технология отрабатывалась до такого состояния, что её передавали на обычный завод Минсредмаша, а сами брались за что-то новое.

Солнечный стал тем чем и задумывался изначально — опытно-промышленной структурой, способной и на разработку технологии и на её внедрение.

И дело было не только в уникальном оборудовании и мастерах которых собрали со всего Союза, но и в том, что производственная цепочка была укорочена до предела, и не нужно было ни согласований, ни череды подписей на документе, а лишь визы главного технолога завода, и начальника отдела охраны труда.

Четыре завода, восемь конструкторских бюро, и шесть научных институтов выдавали на-гора результат, которого в иных обстоятельствах нужно было бы дожидаться годами. Во многом именно усилиями учёных и мастеров Солнечного, первый космический корабль, который провёл на орбите больше недели, поднялся весной 1962 года.

Распоряжением Генерального конструктора Клейменова, все корабли имели научную и практическую нагрузку. Для Востока 3 это была фотокамера, сделанная трудом инженеров трёх советских оптических заводов.

Космонавты Гагарин, Береговой, и Титов, сделали огромное количество снимков из космоса, в том числе и с помощью камеры сверхвысокого разрешения Алмаз с зеркалом диаметром в полтора метра. Зеркало изготовили из энергетически упрочнённого бериллия, так что вес его составил буквально пару килограммов.

Ещё гремели салюты в честь героев-космонавтов, ещё не стихла буря в газетах всего мира, а космические снимки уже рассматривали в лабораториях Главного Разведуправления, где работали с материалами аэрофотосъёмки. И уже через час, начальник отдела полковник Мельниченко попросился на доклад к начальнику Шестого Управления, которое в числе прочих задач занималось и разведкой с воздуха.

А с самого утра, руководитель управления вместе с начальником генштаба сидели в кабинете министра обороны, выкладывая из снимков большую карту.

Матвей Васильевич Захаров, начальник ГРУ по должности вполне хорошо ориентировался в аэрофотоснимках и помогал начальнику управления.

— Вот, товарищ маршал. — Захаров кивнул на стол для совещаний усланный ковром из снимков. — Это Флорида, мыс Канаверал. База космического командования ВВС США. А вот здесь находится остров Меррит — Айленд, где располагается сборочный комплекс, НАСА. — генерал показал карандашом на снимок. — А это, — карандаш сместился чуть вниз. — Американцы перевозят для следующих технологических операций новый космический аппарат. Здесь ребята пристроили линеечку для понимания, и видно, что размеры аппарата куда больше чем даже наш Восток — три. А ведь там спальные места были и вообще всё необходимое, включая воду.

— И что же вы думаете? — Говоров поднял взгляд на Захарова.

— Сопоставив имеющиеся данные, и общий облик аппарата, мы можем сказать, что корабль явно имеет какое-то расширенное значение. Это не просто капсула для обитания двух и даже трёх человек. А учитывая, что американцы готовят новый носитель, способный закинуть на орбиту больше десяти тонн, то можно смело предположить военное назначение корабля.

— Так значит, да. — Говоров поднял со стола снимок на котором чётко был виден американский корабль, вглядываясь в его очертания. — Товарищ полковник. — Он посмотрел на начальника управления. — Благодарю за службу. Вы свободны. И сделайте мне несколько фотографий большого размера, где будет этот американский корабль.

— Слушаюсь! — Полковник козырнув развернулся и вышел из кабинета.

— А ты, Матвей Васильевич, давай поднимай своих людей, и выясни мне всё что можно про этот американский корабль. Сам понимаешь, сюрпризы нам не нужны.

Ясность внёс руководитель внешней разведки, которая выделилась из КГБ в пятидесятом году. Вильям Генрихович Фишер в этой реальности был раскрыт в Англии, в 1960 году, смог бежать и сменил «комсомольца» Семичастного на этом посту.

Именно его люди смогли подобрать ключик к незаметному уборщику на военной базе Патрик, который доставал для своих новых друзей содержимое некоторых мусорных корзин. Смятые бумажки с какими-то чертежами, и пометками на обратной стороне, совсем короткие записки, и счета со следами от сливочного масла, стоили гораздо дороже золота. Им строго говоря не было цены, потому что именно работая с этими бумагами, инженеры одного закрытого конструкторского бюро воссоздали не только точный облик космического корабля Индепенденс — Независимость, но и его назначение.

Когда были получены основные данные, уточнить детали было делом техники. Зная где и что искать, нелегалы и платные информаторы быстро собрали на Индепенденс исчерпывающее досье, которое и легло на стол Лаврентию Берия.

Он походил по кабинету снова присел за стол, и в который раз пролистал материалы. Выходило так, что, использовав кровь, тайно покупаемую в СССР, в основном в центральных регионах, западные биологи и микробиологи смогли создать смертельный вирус, который поражал исключительно славян. И достаточно было иметь в крови хотя бы половину славянской крови, как наступала смерть. Хотя и тех, у кого славянской крови было поменьше тоже тяжело болели и не получая медицинской помощи должны были погибнуть в течении пары недель.

Сбросить капсулы с вирусом должны были по команде с земли с борта Индепенденс, который не имел экипажа, а вся его нагрузка составляла аппаратуру управления и капсулы с вирусом. Несколько тысяч мелких цилиндров, снабжённых парашютом, постепенно выстреливались с борта корабля буквально засевая всю поверхность России. Военные предлагали сбить вражеский корабль встречной атакой из космического пространства, запустив почти готовый к старту Восток — 4, для которого оказывается уже готова космическая пушка, сделанная конструктором Нудельманом. А ещё предлагали сбивать падающие капсулы ракетами со специальной боеголовкой, которая при взрыве создаёт облако высокой температуры.

Собственно, на этом полёт фантазии исчерпывался потому как третьим пунктом шло нанесение упреждающего ядерного удара по Соединённым Штатам и Европе.

Он уже вызвал к себе Павла Судоплатова, и Илью Старинова, двух самых именитых специалистов по диверсионной войне, но был ещё один человек, мнение которого было бы интересно услышать перед беседой с диверсантами.

Щелкнул и ожил селектор.

— Товарищ генеральный секретарь. Прибыл Мечников.

— Впустите.

Берия от нетерпения прошёлся по кабинету, и когда Александр вошёл бухнул на стол перед ним папку, а сверху положил «объективку» из внешней разведки.

Читал Мечников быстро. Пробежав взглядом текст, он прикрыл глаза, и вздохнул.

— Вас, Лаврентий Павлович интересуют варианты?

— Да. Через полчаса здесь будут Старинов и Судоплатов.

— Хорошо. — Мечников кивнул. — Вариант первый. Скоростной катер, выбрасывает четыре якоря, и жёстко становится на воде. Вроде как для любования стартом. Когда появляются первые дымы, сбрасывает маскировку и бьёт из зенитной автоматической пушки на расплав ствола. Мишень крупная и с расстояния в пару километров они наделают в ракете столько дырок, что она рванёт прямо на стартовом столе. Вариант два — подгоняем подводную лодку, и бьём противокорабельной ракетой. Результат тот же, но учитывая, что подводных лодок, а уж тем более противокорабельных ракет приличной дальности в мире немного, последствия будут несколько тяжелей. Вариант три — легкомоторный самолёт, ночью подбирается на сверхмалой высоте, и таранит ракету. Если набить туда килограммов пятьдесят взрывчатки, ракету разорвёт в клочья. Вариант четыре — смонтировать батарею зенитных ракет на сухогрузе, и встретить её залпом на разгонной траектории. Вариант пять — дать знать американцам, что мы в курсе снаряжения корабля, и что в момент получения ультиматума, начнём атаку баллистическими ракетами их территории. Так же будем отслеживать положение корабля и в случае начала сброса, опять-таки начнём атомную войну. Ну и шестой вариант — запустить навстречу наш корабль с экипажем, и таранить американца так, чтобы тот рухнул на их территорию. — Александр развёл руками. — Несчастный случай. Космос вообще опасное место.

Идеальный вариант последний. Свободно маневрирующий на орбите космический корабль без экипажа, но с парой безоткатных пушек, или блоком управляемых ракет а может и с тем и с другим. Всё управление с земли, время активной службы — несколько лет. Питание от солнечных батарей. Запас топлива хотя бы на пять — шесть сближений. Вот тогда дадим американцам прокашляться.

— И сколько нам нужно времени для создания такой станции? — Берия напряжённо посмотрел на Александра.

— Это вам лучше к Клейменову обратиться, — Александр чуть замялся. — Но там ничего сложного нет. Думаю, полгода максимум. А так, если сам носитель уже готов, то месяца три — четыре.

— Я тебя услышал. — Берия кивнул, и посмотрел на селектор где мигала лампочка. Это значило что следующий посетитель уже в приёмной. — Так. Судоплатов и Старинов уже здесь. Не хочу, чтобы они тебя видели. — С этими словами Берия подошёл к стене, и открыл дверь, ведущую в тайный проход. — По коридору, налево, и вниз. На первом этаже дверь открывается в технический коридор, по которому дойдёшь до бюро пропусков. Там уже сообразишь. — Он посторонился, пропуская Мечникова, и бросил в спину. — И давай-ка собери от моего имени на послезавтра всех конструкторов — ракетчиков, сюда в пятьсот шестой кабинет. Скажем на четырнадцать часов.

— Слушаюсь, товарищ маршал. — Александр развернулся, вытянулся по стойке смирно, и щёлкнул каблуками.

— Вот заставлю тебя ходить в форме! — Он погрозил Мечникову. — Иди уже… товарищ полковник.

Генерал — полковник Старинов, командовавший всеми войсками специальног назначения СССР, и генерал — лейтенант Судоплатов — руководивший Пятым управлением ГРУ, которое занималось агентурной разведкой, пришли уже подготовленные к разговору. У них были намётки операции по уничтожению корабля, и самым надёжным они считали прорыв мощного трейлера, гружённого взрывчаткой. Тяжёлой техники на космодроме нет, и останавливать такую машину, особенно забронированную, просто нечем.

— А как вам такие варианты? — Берия выдал Старинову и Судоплатову листок у которого был оторван низ.

— Всё вполне реально. — Судоплатов кивнул. — Особенно подводная лодка. У них же там пушки вполне серьёзные стоят. Сто миллиметров, но бьёт зверски. Но экипаж конечно смертники. А вот катер может и уйдёт. Особенно если сбросит пушку за борт, потеряется с радаров, утонет и диверсантов подхватит другая яхта или катер. Самолёт… Хорошо, но рискованно. ПВО там у американцев конечно нет, но могут и подтянуть к старту. С сухогрузом — же идеальный запасной вариант. Можем прихватить какое-нибудь корыто, и взгромоздить на палубу пять — шесть контейнеров. Сварим их вместе, как будто просто стоят, а внутри вырежем все переборки спрячем батарею управляемых ракет с радарами и всем приданным. — Он помолчал и бросив исподлобья короткий взгляд на Берию, спросил. — Можно узнать, чьи это наработки?

— Боитесь конкуренции? — Берия усмехнулся.

— Нет, но думаю в нашем деле такой человек был бы полезен. — ответил Илья Старинов.

— Он и так в наших делах… по уши. — Берия вздохнул. — В общем так. Ракета не должна взлететь, мы должны остаться в стороне. Используйте любые ресурсы, и средства. Думаю, люди из Внешней Разведки и МИДа вам помогут.

Глава 17

Исполняя решение XX съезда КПСС 1950 года, о полной гласности работы парторганизаций, Комиссия Партийного Контроля информирует о результатах комплексной проверки Донецкого Областного Комитета коммунистической партии, и партийных организаций области.

Первый секретарь Обкома Александр Павлович Ляшко — вынесен строгий выговор с занесением в учётную книжку.

Второй секретарь — начальник сектора промышленности и промышленных кооперативов — вынесен строгий выговор с занесением в учётную книжку и лишением членства в партии. Документы переданы в прокуратуру для возбуждения уголовного дела по вскрывшимся фактам хищения.

Второй секретарь — начальник сектора сельского хозяйства и сельскохозяйственных производителей — вынесен строгий выговор с занесением в учётную книжку и лишением членства в партии. Документы переданы в прокуратуру для возбуждения уголовного производства по вскрывшимся фактам приписок, мошенничества и взяточничества.

Командующий Донецким военным округом генерал-полковник Комаров — вынесен строгий выговор с занесением в учётную книжку.

Заместитель командующего округом генерал-лейтенант Глущенко — вынесен строгий выговор с занесением в учётную книжку и лишением членства в партии. Документы переданы в военную прокуратуру для возбуждения уголовного дела по факту измены Родине.

Полный текст материалов проверки можно прочитать в ежемесячном бюллетене Комиссии Партийного Контроля, во всех партийных библиотеках.

От Комиссии Партконтроля.

Газета «Правда», 16 июня 1962 года.

Соединённые штаты Америки. Мыс Канаверал

На торжественный пуск нового космического корабля казалось собралась половина Америки. Машины, лодки, и в специально отведённой зоне, даже несколько вертолётов с телевизионными группами.

Старт назначенный на десять утра по атлантическом у времени показывали все телекомпании, а многие вели прямые трансляции перемежая музыкой и выступлениями знаменитостей. О выводимом корабле было известно лишь то, что это собственность НАСА, и Министерства Обороны. Хотя генералы делали значительные лица, закатывали глаза и повторяли словно молитву что это мол новая ступень в безопасности народа США и всей мировой демократии.

Наконец отошли стартовые фермы, убрались технические службы, и начался обратный отсчёт.

Полыхнуло пламя под ракетой и стартовый стол окутался огнём и дымом, а из буйства пламени стал подниматься столб ракеты. Вначале медленно затем всё ускоряясь она под восторженные крики поднималась всё выше и выше, пока в небе не осталась видна лишь яркая точка огненного выхлопа. Публика, дождавшись пока точка совсем погаснет, начала расходиться и разъезжаться.

Но в центре управления полётом, который находился на авиабазе царила напряжённая работа. Ракета из соображений безопасности разгонялась не над океаном, а над территорией штатов, так как в ЦРУ поступили сведения о частичном раскрытии программы Идепендент, и подготовки русскими плавучей зенитной платформы. С этой же целью была тотально усилена безопасность на мысе Канаверал, и вообще на всей прилегающей территории. Вплоть до того, что были введены танки и организовано воздушное прикрытие старта зенитными ракетами и истребителями. В день старта были удалены все рабочие и инженеры, не имевшие прямого отношения к Независимости, а на остров введена армия.

Как видно принятые меры помогли, и ракета успешно ушла со старта, и находилась на баллистической кривой уже где-то над Средним Западом.

Внезапно, защёлкали переключатели реле, загудели привода цифровых носителей а инженеры ведущие запуск засуетились.

Наблюдавший за стартом министр обороны генерал Макнамара, вопросительно посмотрел на руководителя центра, полковника Ирвинга.

— Джимми, вы же не скажете мне, что у вас что-то случилось?

— Да, господин полковник. — Стоявший рядом помощник президента США по национальной безопасности Джеймс Форрестол, напряжённо улыбнулся. — Это было бы совсем лишним.

— Сейчас господа. — Полковник кивнул и вышел из стеклянного помещения над залом управления.

Тем временем суета в Центре нарастала пока не перешла в панику. Первая ступень наотрез отказалась отделяться, а значит не могла стартовать вторая разгонная ступень. Уже полностью вышло время, когда можно было выправить траекторию полёта, и сейчас, неуправляемая ракета просто падала в район Сент-Луиса.

В обзорную комнату руководитель Центра влетел всклокоченный и помятый словно он провёл весь день в центрифуге.

— Господа, ракета потеряла управление и падает.

— Включайте самоуничтожение, полковник. — Министр обороны протянул Ирвингу специальный ключ.

Тот не мешкая выхватил пластинку со специальными отверстиями, и подбежал к инженеру, сидящему за отдельным пультом, и с силой загнал ключ в узкую щель на пульте.

Инженер сразу же откинул прозрачный колпак с кнопки и вдавил его так, словно хотел, чтобы кнопка осталась там навсегда.

В небе над Средним Западом вспыхнуло рукотворное солнце атомного взрыва.

Скандал на всех уровнях вышел грандиозный. Лишились своих постов и Макнамара и Форрестол а Аллен Даллес руководивший ЦРУ едва удержался на должности и то лишь потому, что не имел никакого допуска к секретам корабля Индепенденс.

Возня с радиоактивными осадками к счастью выпавшими в основном над Великими Озёрами, поиски виноватых и наказание непричастных заняли американцев настолько, что о сути и смысле запуска корабля никто и не вспоминал. Но когда вспомнили, президент США Джон Кеннеди подписал указ о начале программы запуска нового космического корабля Либерейтор (Освободитель).

СССР, Москва

Генеральные конструкторы и директоры заводов получив могучий пинок от самого Берии, конечно же задвигались в быстром темпе. Даже в Минсредмаше, клерки предпочитали передвигаться рысью, и только с документами в руках.

Но главная нагрузка легла на Солнечный, потому что только там не было утверждённого плана по выпуску, и можно было собрать вообще что угодно. А тут подоспел приказ о переводе ОКБ — 2, ОКБ — 3 и ОКБ 134 в Солнечный, вместе с производственной базой. Строители ещё не успели уехать, так что по паре цехов и производственных корпусов построили на одном дыхании, а квартир в городе было с большим запасом.

Летом 1962 весь клубок заводов и Конструкторских бюро, подчинённых Артузову, стал называться Министерством точного машиностроения, Артузов естественно стал министром, а Мечников первым заместителем, но тоже в ранге министра СССР. Занимался он преимущественно вопросами развития всего комплекса, и ползучей экспансией в другие сферы производства, потому как хотел в итоге преобразовать своё министерство в корпорацию нового типа вроде корейских чеболей которая будет заниматься всем что выгодно, плюс всё то, чем озаботит правительство. И в рамках этой программы построил и запустил маленький цех по производству высокочистых полупроводниковых диодов, и выпрямительных мостов. Далее, перешёл на пусковые тиристоры и вообще на сложные полупроводники, но только высокой мощности и быстродействия, для всякой силовой электроники.

Завод номер пять Минточмаша, постепенно отжал все заказы на силовую электронику и электротехнику у десятка предприятий для которых выпуск полупроводников был попутной продукцией. Да и не мог не отжать так как параметры приборов Пятого Завода всегда точно укладывались в ГОСТ, и были настолько высокого качества, что маркировались госприёмкой, как разрешённые к использованию в военной технике.

Весь секрет был в помещении, куда можно было попасть только раздевшись догола, приняв душ, и одевшись в специальный защитный костюм. Ну и конечно воздушные фильтры, не пропускавшие ничего кроме воздуха, полы залитые полимерной смолой, и многое другое. Плюс, конечно же, самые передовые технологии очистки металлов, которыми поделилась Академия Красной Звезды.

Собрав в одном месте все наработки по полупроводникам, Александр плавно перешёл к дискретным элементам высокой частоты, которых в СССР тоже не хватало, и тонкоплёночным сборкам — что-то вроде микросхем, но с гораздо меньшим количеством элементов и в более крупных корпусах.

Дело дошло до жалоб директоров других заводов, что их продукцию перестают брать.

Заслушивали жалобщиков на коллегии Совмина, где директора договорились до того, что нужно запретить Минточмашу заниматься полупроводниками.

— Я правильно вас понял, что вы предлагаете лишить военную промышленность качественных элементов, в угоду вашим бракованным деталям? — Булганин, обычно спокойный, вызверился так, что от него шарахнулись даже заместители. — Но постояв, успокоился, сел и тут же продиктовал приказ об увольнении всех трёх директоров, назначении на их место главных инженеров, и требовании к главным инженерам строго соблюдать ГОСТ.

— А иначе, пусть себе тоже шьют лагерную робу.

— Тоже? — Удивился Рокоссовский.

— Ну, этих — то сейчас под комплексную проверку, — Булганин кивнул на посеревших директоров. — а найдут на них сто процентов. Долго мы закрывали глаза на их художества. Ну как же. Незаменимые работники. Без электроники никуда. — Произнёс он странным голосом явно кого-то пародируя.

Так Минэлектронмаш, был фактически разогнан, а его производства передали Минточмашу.

Теперь у Артузова было целых семь заместителей по всем направлениям работ, и только один первый зам, который точно знал в какую сторону двигать эту махину.

Ещё одним проектом который двинул Александр был завод и конструкторское бюро занимавшееся звуковой техникой. Бытовой и профессиональной. Сказать, что в этой области был провал было нельзя, но общее качество техники в СССР было довольно низким. И потому что магнитофоны делались на убитом оборудовании, и потому что плёнка весьма низкого качества и ещё по сотне других причин. Александр смог сманить в КБ пятерых фанатов — самодельщиков, найдя их через журнал Радио. Пригласив их на экскурсию в Солнечный, Александр сразу повёз их в новый многоэтажный дом, где показал типовую трёхкомнатную квартиру, и бросил на стол пять ключей.

Не избалованные жизнью, и многократно битые мужики, так посмотрели на Александра, что тот на мгновение почувствовал себя искусителем.

Собственно, эти пятеро и стали ядром нового производственного центра «Волга».

Усилители, колонки, магнитофон второго, и первого класса, а затем бытовой магнитофон высшего класса и студийный магнитофон, с цифровым управлением двигателем, проигрыватель грампластинок, и другая аудиотехника с логотипом в виде ладьи на волне и надписи «Волга» сначала захватила рынок в СССР, порождая очереди и скандалы, а после выставки в Женеве, стала уходить почти полностью на экспорт. Но уже поспевал завод второй очереди, так что родная страна тоже не осталась без звука высокого класса.

Таких вот сторонних проектов у Мечникова было много. Но особой любовью пользовалась лаборатория где три молодых инженера пытались сделать светодиод. Штука вроде простая и по своему физическому принципу давно известная. Но дьявол как всегда сидел в деталях, и вот эти детали группа молодых оболтуса постепенно грызла. А заведующим лабораторией был сам Олег Лосев[29], который успешно пережил все случайности войны, и тихо преподавал в Тульском университете радиофизику.

В большом восьмиэтажном корпусе, где располагались лаборатории и конструкторские бюро, у Александра была собственная лаборатория, за тяжёлой стальной дверью, закрытой на сложный электронный ключ. И там было то, что он пока не хотел показывать никому. Пара колец из серого металла, в разных углах помещения, окружённых проводами и приборами, при включении мгновенно перемещала любой предмет из одного кольца в другое.

Американцы активировали свою защиту от снарядов высоковольтным высокочастотным импульсом и в результате получали мгновенное разрушение вещества попавшего в зону действия защиты. В поверхность металла ударял не сжатый внутренними силами кусок металла, а облако из молекул. Да оно постепенно повреждало поверхность защиты, но делало это довольно долго. Тоже хорошая штука, которую Александр уже приспособил для уничтожения мусора в городе. Мусорный конвертер Тартар, превращал любое вещество в молекулярное облако и на выходе конвертера была тончайшая пыль из смеси молекул, которую охотно брали химики на переработку и использование. Александр даже попробовал так разлагать воду на кислород и водород, но получалось энергетически невыгодно. Зато переброска вещества работала на отлично.

На эффект телепортации Александр набрёл случайно. Перебирая разные варианты активации эффекта разрушения межмолекулярных связей, он случайно попробовал электронную пушку от кинескопа, и был немало удивлён, когда пластина не разрушила образец, а вытолкнула его обратно, правда искорёженным куском. Так и появилось сначала десяток электронно-лучевых пушек, а после — кольцо, и второе кольцо, которое было строго синхронизировано с первым по частотам излучения электронов.

Но что-то живое, телепорт наотрез отказывался перемещать. Пара мышей, и рыбка в стакане, переместились вполне успешно не считая того, что мыши пришли в конечный пункт недвижимыми, а рыбка ещё шевелилась, но уже медленно всплывала брюхом кверху.

Александру уже было ясно, что партизанщину пора кончать, и нужно передавать всю тему серьёзным исследователям, но вот кому? И как это сделать? Не придёшь же, к тому же Алферову и не скажешь: «У меня тут телепорт что-то плохо работает. Не посмотрите?»

Мечников негромко рассмеялся, представив себе эту картину, и академика, который кивает в ответ.

— Да, вон в угол поставьте, через пару дней просмотрю что можно сделать.

Конечно можно было бы притащить в лабораторию Лаврентия Павловича, или даже Сталина, но люди действительно были заняты под самое «немогу», и дёргать их не хотелось.

Очень кстати пришло приглашение на закрытое награждение в Кремле, где чествовали группу Судоплатова — Старинова — Моло́дого которые смогли подменить нормальные пироболты разделявшие ступени на Индепенденс на те, которые выглядели точно так же, но не взрывались. Соответственно не случилось разделения ступеней, и чтобы чумная ракета не рухнула на головы американцев, её подорвали самоликвидатором, в качестве которого выступал атомный заряд. Тоже ничего хорошего, так как на поля и фермы выпал радиоактивный дождь, но всё же не заряженная магической чумой ракета.

Непосредственные исполнители получили Героя Советского Союза, организаторы орден Суворова первой степени, а какой-то невзрачный парень в очках, Красное Знамя.

Все, кто присутствовал тоже были как-то причастны к операции, но заслуги не тянули на награды, потому их просто пригласили на торжество и праздничный банкет.

Берию удалось перехватить уже на выходе, и то, лишь потому, что тот обернулся, выходя из зала и увидел спешащего к нему Александра.

— Поехали, по дороге расскажешь, про свою беду. — Он, не сбавляя скорости спустился по лестнице и сел в машину, парившую над землёй.

Когда Чайка — А беззвучно и мягко тронулась, обернулся к Александру.

— Лаврентий Павлович, я тут штуку одну сделал. На основе коммуния. Если коротко, то штука позволяет мгновенно переместить вещь из одной точки в другую. Что-то живое пока не выходит, но предметы, на всю длину лаборатории перемещаются мгновенно.

— Что значит «не выходит»?

— Гибнут живые. — Александр развёл руками. Две мышки и одна рыбка. Биохимию я не делал, сами понимаете — негде, но внешне тела не повреждены. Ну собственно, когда я закончил основную серию опытов, то решил, что пора передавать тему каким-нибудь взрослым дядям и тётям. Я же всё-таки не исследователь, а так… налётчик.

Волынское «Ближняя» резиденция Сталина.

— Знаешь, что меня удивляет? — Берия и Сталин сидевшие в чайном домике, в удобных креслах неспешно наслаждались тёплым летним вечером и душистым китайским чаем который прислал Генеральный секретарь ЦК КПК Мао Цзе Дун. — Он вообще никогда не выгадывает себе никаких привилегий. При этом конечно не схимник. Вон, по Москве только и разговоров ходят о его связях. Но это, наверное, единственная его слабость. В карты не играет, в политику не лезет, и, если что интересное находит, не зажимает под себя, а делится с учёными. Антиграв вон отдал без звука, и судя по всему был доволен что с него эту обузу сняли. Я думал, что попросит себе такую машину — нет. Даже не намекал. А теперь вот этот телепорт. Знаешь, что мне Ландау заявил? Говорит: «Очень высокий уровень исследователя». Даже крепления лучевых пушек сделаны так, чтобы можно было изменить любые параметры относительно кольца, и быстро поменять саму пушку. Всё добивался чтобы я сказал ему откуда установка. Ну ты же знаешь этого неугомонного. Пришлось сказать. Да и какие секреты могут быть от Ландау? Он и так по уши в них.

Сталин негромко рассмеялся.

— Да, это как прятать от нашего минфина источники поступления валюты. Но Сашка молодец, да. И кстати Зверев на него тоже не нарадуется. Говорит, что по поступлениям в инвалюте Мечников как наши продажи золота. И в связи с этим он предлагает продажи золота пока придержать. Валютные резервы уже растут много быстрее затрат.

— Да, я уже отправил распоряжение, чтобы он своей властью отрегулировал ситуацию. — Ответил Берия. — По сути, валюта нам нужна только для покрытия товарного дефицита и закрытия потребности в некоторой сельхозпродукции. Но последний год, даже мелкие кооперативы дали такой прирост по сельхозкормам, что мы вообще прекратили закупки импортного комбикорма. Имеющиеся заводы справляются, а с учётом массового появления у работников колхоза грузового транспорта, они буквально завалили магазины мясом и молоком. А по товарному дефициту мы вообще вышли в плюс.

— Опять-таки во многом благодаря Сашке. — Сталин усмехнулся и подкрутил усы. Привычка мять трубку в руках, постепенно уходила, но пальцы словно живя свой собственной жизнью, постоянно что-то теребили и поправляли. — Кстати, я слышал, что он опять что-то придумал?

— Придумал. — Берия вздохнул. — Ещё один завод колёсных тракторов. Не огромные как Кировец, и не небольшие как делают в Минске, а что-то среднее, но с очень широкими колёсами, и мощным двигателем. Запросил Минсельхоз, спрашиваю, нужны такие трактора? Говорят, задыхается село без колёсной техники. Гусеничных машин тоже не хватает, но за счёт конверсии со складов Минобороны, как-то вопрос решается. А вот колёсных не хватает очень сильно. Кировец он дорогой. Не всякому колхозу по карману. А МТЗ пятьдесят, маленький. Не всякий груз потащит, и не везде пройдёт из-за маленьких передних колёс. Ну сказал конечно пару слов. — Берия до хруста сжал свои мощные, словно у молотобойца, кулаки. Почему мальчишка ко мне с этим заводом подходит, доказывает, цифры всякие находит, рисунки подсовывает, а эти… не мычат ни телятся.

Губы Берия прошептали грубое ругательство на грузинском, на что Сталин только усмехнулся. Он тоже бывало переходил на родной язык, когда терял самоконтроль.

— В общем я скинул задачу на проектирование нового трактора Уралвагонзаводу, а когда закончат, выдам Машстрою задание на проектирование завода. А пока пусть Госстрой начинает там, под Самарой подъездные пути возводить, и город расширять. К тому времени и атомную электростанцию в Арзамасе закончат.

— А почему уральцам, а не ленинградцам? — Спросил Сталин, имея в виду Кировский Завод.

— Техника у них больно капризная. — Берия скривился. — Всё никак не поймут, что наш механик, это не мужчина в комбинезоне, и ботинках, а чаще всего мужик в ватнике и кирзовых сапогах.

— И с ломом в руках. — Сталин рассмеялся.

Глава 18

За последние годы, мы сделали очень многое для удовлетворения потребностей советских людей. И в медицине, и в образовании и в товарах народного потребления. Первые годы советской власти мы в этом опаздывали, но сейчас, буквально за последние пять лет, очень сильно выправили ситуацию, и во многом опережаем развитые капиталистические страны.

Теперь остаётся понять не движемся ли мы по пути ползучей капитализации общества. Не стали ли мы заложниками идеологии потребления и стяжательства, как нас упрекают некоторые товарищи? Не похоронили ли мы завоевания прошлых лет, отдавшись капиталистической стихии?

Думаю, нет. Капиталистическое общество — это не только эксплуатация человека человеком. Это ещё и кастовость в её худшей, средневековой форме. Никогда человек из народа, не станет руководителем страны и не займёт ключевой пост в правительстве. Никогда человек не включённый в семейно-кастовую систему не станет хозяином крупного банка.

Как же обстоят дела у нас с вами? Производственный кооператив — это не частная лавочка одного человека, а собственность всех сотрудников кооператива получающих долю в результатах его труда. Так же дела обстоят и на селе, и даже крестьянин — единоличник только называется так, а на деле в производстве участвует вся его семья, и доходы хозяйства распределяются внутри семьи.

Так же дела обстоят и с социальными лифтами. Они возносят на самый верх социалистической системы управления самых талантливых, и быстро опускают тех, кто зазнался и потерял хватку. Комитет Партийного Контроля, Кадровая комиссия Ордена Красной Звезды, Комитет Государственной Безопасности, наша рабоче-крестьянская милиция зорко следят за тем, чтобы в стране не образовывались семейные кланы, интересы которых стоят выше интересов государства.

Так где же проходит граница между нам и ими? Между миром капитала и миром который движется к коммунизму?

Мир капитала выстроен для блага некоторых, а все остальные просто производители материальных ценностей, на которые все права у крошечной горстки избранных. В мире социализма, если это действительно социализм, народ имеет правовую субъектность. Он не податное сословие, и не стадо, управляемое погонщиками. Он сам определяет своих вождей, и через свободные выборы делегирует им полномочия, наделяя правами на управление обществом.

Совещание партийных работников правоохранительных органов.

Речь И. В. Сталина. 6 мая 1963 года.

Москва, Солнечный

Собирали корабль Восток-5 в обстановке такой секретности, что даже не все профильные министры знали, что там в корабле, и вообще для чего он.

Корабль весивший пять тонн вместил в себя все самые передовые разработки военно-промышленного комплекса СССР. Питание на станцию подавалось от компактной ядерной энергоустановки мощностью 800 ватт, и солнечных батарей. Командная аппаратура и цепи управления были продублирована трижды, а кое — что и большее количество раз.

А кроме того, на борту были две пушки Нудельмана с телеуправлением, на выдвижных пилонах, десять управляемых ракет, а также сверхмощный оптический телескоп, с передачей сигнала по телевизионному каналу. Но самое главное, на станции было пространство для размещения двух человек, и всё что нужно для их жизнедеятельности. На этом настоял Александр в разговоре с Берия и доказал свою точку зрения. Не полностью автоматическая станция, а корабль, с переходным шлюзом, и стыковочным узлом. Полноценный космический объект, который может быть отремонтирован если нужно, и даже спущен на землю.

Проверяли корабль сводные инженерные бригады, из разных конструкторских бюро и заводов, и бывало так, что узел проверенный десятки раз вдруг отказывал, и его меняли полностью.

Много крови выпило дистанционное управление с двойным шифрованием, а также наведение оружия, которое осуществлялось по командам с земли, а значит с огромной задержкой.

Восточный, Центр Управления Полётами Министерства Обороны СССР

Взлёт корабля, Александр наблюдал в подмосковном ЦУПе, где ещё присутствовали десятки конструкторов и инженеров военных и учёных, причастных к запуску корабля.

Подъём, отделение ступеней и корабль наконец встал на целевую орбиту, и начал медленно разворачивать солнечные батареи, словно бабочка, которая выползает из кокона. Пока телеметристы проверяли все системы корабля, и запускали модули, находящиеся в спячке, все быстро перекусили в буфете и ввалились в зал, когда начались испытания бортового оружия.

В качестве мишени, был выбран аварийный спутник, летавший по орбите куском металла. Неторопливо, корабль развернулся к земле, и включил боевой радар.

— Вижу цель. — Оператор пушки не отрываясь смотрел на экран. — Есть захват цели. Есть ведение цели. Расчёт упреждения… Ввожу поправку. К открытию огня готов!

— Огонь! — Бросил в микрофон Клейменов, и оператор вдавил кнопку посылая точно отмеренное количество снарядов.

— Есть выстрел.

— Увод с курса компенсирован. — отозвался другой оператор.

Стрельба на дистанцию в шестьсот километров была бы совершеннейшей глупостью, если бы не снаряды, которые выбрасывали настоящее облако картечи, в направлении цели, по команде с земли. Но и при этом, шанс попасть был относительно невелик. Пушка скорее предназначалась для вражеских аппаратов, которые захотят подойти поближе. А для всего остального были управляемые ракеты. Но каким-то чудом оператор всё же сумел зацепить спутник, и тот коротко вспыхнув, нырнул к Земле.

Когда улеглись крики и шум, и народ стал расходиться, Александра уже на выходе поймал Клейменов с Королёвым.

— Александр Леонидович! Александр Леонидович! — Они быстрыми шагами подошли ближе.

— Иван Терентьевич, Сергей Павлович. — Александр поклонился. — Поздравляю вас с выдающимся успехом.

— Вот, Серёжа, ты хотел видеть того, кто по сути написал программу развития советской космонавтики?

— Он?!! — Королёв даже несколько присел от неожиданности, хотел что-то добавить, как Клейменов, одёрнул его за рукав.

— Не здесь, Сергей. — Иван Терентьевич оглянулся и увидев стоящую на улице Чайку, кивнул. — Ваша?

— Да, товарищ генеральный конструктор. — Александр сделал широкий жест ладонью. — Прошу.

Когда машина тронулась, Александр как гостеприимный хозяин распахнул створки бара. — Чай, кофе? Может по капельке коньяка? У меня есть прекрасный Двин двадцать пятого года.

— Откуда такая редкость? — Клейменов который ехал в первый раз в машине Александра оглядывался вокруг осматривая салон. Кресла в стандартной Чайке были в три ряда. Между широко расставленными передним и задним рядом стояла пара небольших дополнительных кресел. Но Чайка Мечникова была удлинена на метр, и два задних ряда стояли повёрнутыми друг к другу, и дополнительные кресла были такие же удобные, как и основные. А между креслами находился небольшой столик, под которым был бар, с кофеваркой, телефон, и ящик с оружием.

— Это Мацак Петросович Папян[30] подарил. Они там хотели разместить автозавод, ну а кому нужен автозавод в Армении? Туда везти запчасти, оттуда готовую продукцию… Совмин был конечно против. А ему нужно в республике нормальное промпроизводство. Социальные программы поддержать, да и вообще… Вот он и оббегал в который раз кабинеты в Центральном Комитете и Совмине. А я им предложил открыть производство мебели. Дерева у них конечно тоже нет, но вот по всей нашей стране сотни и тысячи тонн опилок. Их сейчас просто выбрасывают. А если опилки смешать с полимерной смолой, да приклеить шпон, будет доска неотличимая от хорошего дерева. Но очень сильно дешевле. Опилки везти в Армению можно, Полимерную смолу тоже. — её сейчас будут делать сразу три комбината. Исходное сырьё получается стоит очень дёшево. А вот мебель уже товар дорогой. К тому же дефицитный. И везти его оттуда можно в разобранном виде, а собирать уже в крупных магазинах. В общем я убедил его попробовать. Предупредил правда об основных ошибках. И главное, что, если начнут экономить смолу, или класть гнилые опилки — загубят всё дело, и никто больше не купит продукцию армянского мебельного комбината. — Александр дождался, когда кофеварка щёлкнет, и налил густой ароматный мокко в две чашки. Себе налил сок, и поставив рядом с кофейными чашками пару рюмок, налил коньяк. — Ну что, товарищи, за ваш успех? — Мечников поднял стакан со соком, и коснулся поднятых рюмок.

— Ух… — Королёв выцедил коньяки и мотнул головой. — Амброзия.

— Да, коньячок редкостный. — Клейменов тоже сделал глоток. — Так что с армянской мебелью?

— Так вторую очередь комбината возводят. — Александр улыбнулся. — Но это они так говорят, «вторую». На самом деле строят такой мебельный гигант, что завалит дешёвой мебелью сначала весь СССР, а после начнёт давить Европу. Уже сейчас их мебель берут и в Иране, и Турции. Тут, как и в любом деле, важен контроль качества. Никакой семейственности и кумовства. Любое взяточничество пресекать и выжигать. И тогда лет через десять, люди скажут: «А мебель бери армянского завода. У меня вон стоит и сноса ей нет.»

— А нам вы что скажете? — Королёв казалось лучился обаянием. — С контролем мы уже разобрались. И перекрёстный контроль, и слепые проверки, и вообще всё что возможно. А кумовства у нас и не было никогда.

— А теперь Сергей Павлович, нужно готовить следующий аппарат. Он будет в чём-то проще, но одну проблему придётся решать. Плавная, до миллиметров ориентация корабля в пространстве, и точное управление полётом для космической стыковки. А внутри нового корабля жилой модуль. Туалет, душ, всякие тренажёры, и средства скоротать досуг. И всё это для будущей стыковки на орбите с боевой станцией и последующими блоками. Разумеется, приземляемый отсек — отдельной капсулой. Если сделаете, значит можно вводить следующий этап. Производственная лаборатория по выращиванию полупроводников. Это в первую очередь вам же надо. Такие вещества послужат основой сверхплотных интегральных схем, а из них в свою очередь будут делать мощные и что очень важно недорогие вычислительные машины. Которые вы, соединив в единый кластер, сможете просчитывать самые сложные траектории буквально на ходу. Ну это кроме всего того, что у вас требует точного математического анализа.

— И что это будет в итоге? — Несколько нервно спросил Королёв.

— А совсем в итоге это будет космическая мастерская по сборке спутников, и их запуску. Поднять на орбиту кучу запчастей куда проще чем уже готовое изделие. Пока оно летит испытывает перегрузки, страшную вибрацию. А здесь космонавты получили заказ на спутник зондирования земли. Собрали из готовых и уже проверенных на орбите блоков, да запустили…

— Через направляющие по запуску ракет.

— Именно. — Александр рассмеялся. — И вот если нам захочется отправить космический корабль к Венере, не нужно будет впихиваться в строгий лимит веса. Можно будет поднять на орбиту части будущего корабля, за два или три приёма, и собрав их вместе, запустить. Или полёт к Луне. Да, делать там совершенно нечего, но чисто политически советский флаг на её поверхности смотрелся бы очень неплохо. Но и военные не будут обижены. Маленькие вычислительные процессоры, на кремниевых подложках, это скоростные зенитные ракеты, сокращённое время прицеливания баллистических ракет, и так далее.

— Что-то вы много знаете, о наших делах. — Ворчливо произнёс Королёв.

В ответ Александр достал удостоверение, на котором было скромно написано ЦК КПСС, и показал в раскрытом виде конструктору.

— Мечников Александр Леонидович является сотрудником аппарата ЦК КПСС на должности инспектора Центральной Контрольной Комиссии. Имеет допуск «АА». Имеет право на хранение и ношение огнестрельного оружия. — Сергей Павлович, кивнул. — Да, это кроет всё, причём с запасом. Интересно за какие заслуги такие почести. — Проворчал он.

— А вот за те самые. — Александр рассмеялся. — партия потребовала от нас поднять на орбиту корабль космической обороны, и мы бы это сделали. Просто корабль. Автоматическое управление и всё.

— Не у вас, а у нас, партия потребовала. — Снова влез Королёв.

— Да? — Александр снова рассмеялся. — А где делали и собирали Восток, не припомните? Заводы номер три и четыре, если я не ошибаюсь. Так вот чтобы вы знали, и сам город Солнечный, и первый завод, который я выгрыз у минторга, и завод номер два, который попал к нам из-за границы, и завод номер три, станки которого были собраны на первом и втором, и вообще всю концепцию комплекса точного и сверхточного машиностроения, придумал я от начала до конца. И город этот я практически выносил на руках, с первой до последней стройки. И четвёртый завод, и пятый, и даже строящийся шестой, который будет выпускать сверхпрочные и сверхточные титановые изделия, и всё остальное, включая среднюю школу, детский сад «Сказка», и ясли «Кроха». Турбокомпрессоры, как, не ломаются? — Александр полил себе сок, и улыбнулся. — Так вот. Когда партия поставила НАМ задачу по созданию корабля космической обороны, можно было сделать его очень просто. Но — тупиковым. Подняли, полетал он какое-то время, сломалось там неважно что, ну и свели с орбиты да затопили в океане. А сейчас у нас начальное звено целой космической программы. Где одна часть, вытаскивает другую. Где всё имеет значение. А всё в целом — новый шаг в космос. А вы, товарищ Королёв всё заслуги делите. — Мечников покачал головой.

— Ну вас-то не обделили. — Едко заметил конструктор.

— Дурак вы, Сергей Павлович. — Александр вздохнул, и кнопкой опустил стекло между салоном и водителем. — Гриша, там за нами машины товарища Королёва и Клейменова идут?

— Не знаю чьи, но две машины следуют за автобусом. — Сразу же ответил начальник охраны.

— Тогда останови. Товарищи уже уходят.

Служебная Волга Королёва, и Чайка Клейменова, встали у обочины, и генеральный конструктор проводил взглядом, уезжающий кортеж Мечникова. Только сейчас ему бросилось в глаза плавное, словно у корабля движение машины, её толстенные стёкла, бойницы в дверях микроавтобуса, и широченные колёса. Опытный конструктор в голове мгновенно дорисовал и фермы усиления кузова, и защиту днища… Выходило так, что советское государство ценило этого мальчишку выше чем, например, жизнь того же Клейменова. А это не медали и ордена. Это уже расчёт. Это просто осознание пользы конкретного человека.

— Дурак вы, Сергей Павлович. — Клейменов сплюнул в придорожную пыль, и не оборачиваясь пошёл к своей машине.

Разговор с конструкторами ничуть не испортил настроения Александру. Он убрал грязную посуду в специальный ящик, допил свой сок, и тоже убрал стакан, на два щелчка прибавил обороты кондиционера, и достав документы по Комитету Товаров Народного Потребления углубился в чтение.

Там было всего две докладных, и надписав свою резолюцию, положил папку на сиденье, чтобы не забыть отдать её секретарю, и подняв трубку набрал номер.

— Виктория Семёновна, добрый день. Как там у нас обстановка? Ничего срочного не возникло? Отлично. Я подписал документы что вы мне оставили в машине. Пришлю кого-то из ребят с ними. А вы если что-то возникнет, тоже вместе с ним отправите, я посмотрю.

Александр откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на пролетающий мимо пейзаж. В Солнечном сейчас делать было совершенно нечего, как и в Москве. Театры разбежались по летним гастролям, и даже цирк, закрылся, хотя клоунов в Москве всегда было с избытком. И тут Александр поймал себя на мысли, о том, что просто не помнит, когда был в отпуске. А если он не был, то как его люди? Они-то как?

— Гриша? — Александр обернулся к своему телохранителю, сидевшему на переднем сидении. — Вопрос на засыпку. Ты, когда в отпуске был крайний раз?

— А как раз перед тем как вас принять под охрану. — Григорий улыбнулся. — Мы ещё вдвоём работали с Василем. Пятьдесят восьмой, как сейчас помню.

— Ага. Пять лет, стало быть. А Виктория Семёновна года четыре, а Наталья три. Отлично. Поздравляю, товарищи. Мы с вами злостные нарушители трудовой дисциплины. — Александр рассмеялся, и взялся за трубку телефона.

— Артур Христианович? Мечников беспокоит. Да, всё прошло штатно. Так что можете вертеть дырочку под орден. Какой не знаю, но дадут точно. Да, большое дело сделали. Но через месяц-полтора прибегут ракетчики с новыми планами. Так что расслабляться не дадут. Но я вас вот по какому поводу беспокою. Скажите, у нас есть дом отдыха какой, или пансионат большой? Для чего интересуюсь? Так вот посчитал, что мои люди уже не были в отпуске кто три года, а кто пять лет. А это нечестно по отношению к ним. Да и просто люди заслужили. И хотелось бы премию подбросить побольше. Да я знаю, что охрана нам не подчиняется. Но наверняка можно решить вопрос. Да. Отлично. Спасибо Артур Христианович. Жду.

Он, не убирая трубку в фиксатор, кивнул Григорию.

— Давай команду парням, пусть заканчивают свои дела в Москве, и на месяц уезжаем куда-нибудь к морю. — И набрал ещё один номер.

— Виктория Семёновна? — Добрый день. Виктория Семёновна как вы смотрите, на то, чтобы провести как минимум месяц на берегу моря? Можете поехать не одна и взять с собой кого захотите. Отлично. И обрадуйте пожалуйста от моего имени Наталью Вячеславовну и весь секретариат. А то нехорошо получится. Все же без отпуска чёрт знает сколько. Сколько у нас мест? Ну думаю на три сотни можно рассчитывать смело.

Чего Советское государство умело делать в совершенстве, так это организовывать массовые мероприятия.

В указанное время, два Ил — 18 Аэрофлота приняли на борт сто восемьдесят пассажиров, и через полтора часа совершили посадку в аэропорту Адлер, откуда большими автобусами приехали в пансионат «Прибрежный» Минточмаша.

Краснодарская область, курортная агломерация «Сочи»

Александр и понятия не имел, что у него в хозяйстве есть такая полезная штука, но вот. Роскошный пансионат на пятьсот мест, из шести корпусов, всяких лечебных заведений, своего ботанического сада, бассейна с морской водой и даже открытой верандой у столовой, с роскошным видом на парк и море.

Уже предупреждённые работники Прибрежного, быстро всех расселили по номерам, помогли разобраться с багажом, и детьми, выдали каждому «Памятку отдыхающему», и вообще работали чётко, уверенно и слаженно.

Александра с частью охранников, встретила директриса пансионата Вера Сергеевна Томина, Статная дама лет тридцати, одетая в строгий серый костюм, и довольно легкомысленный шейный платочек, и проводила на самый верх, где, на крыше находились действительно царские апартаменты с десятком комнат, и даже собственным маленьким бассейном.

Охранники прибыли вместе с жёнами и детьми, так что рядом с Александром постоянно находилось только два человека, а остальные действительно отдыхали. И в общем могли себе это позволить, потому как пансионат находился на территории пограничного отряда, и на время пребывания Мечникова, тот был дополнительно усилен «Волкодавами» из Москвы, и ротой спецназа. А в море напротив пансионата несли вахту военные моряки на сторожевиках.

Да, ранг Мечникова не дотягивал до таких мер охраны, но министр обороны маршал Говоров прекрасно понимал, что с ним сделают если на Александра снова нападут какие-то деятели. Прошлый раз, в Донецке, для него всё окончилось лёгким испугом, но он помнил взгляд Берии, и помнил противную и ледяную каплю пота, которая медленно стекала по спине.

А Александр первым делом выспался. Просто завалился спать без всяких мыслей, и проспал почти сутки. Воздух на морском берегу был действительно волшебным, и проснувшись, он с некоторым удивлением подумал, о том, что ему не нужно никуда бежать, согласовывать номенклатуру, морально унижать начальников цехов и инженеров, срывающих сроки, и вообще что-то делать. А можно вот так, встать, накинуть тонкие полотняные штаны, затем неторопливо пройтись по террасе, половина которой была под стеклянной крышей увитой декоративным виноградом, и просто стоять у перил наслаждаясь видами моря.

— Александр Леонидович. — Раздался сзади молодой голос.

— Да? — Александр обернулся и увидел ладную, стройную девушку, в строгом светло-сером платье, белоснежном передничке и крошечной белой шапочке.

— Если желаете позавтракать, можете снять трубку телефона, и попросить соединить со столовой, или вызвать дежурную по вашему номеру.

— И чем у вас сегодня кормят?

— Есть омлет, есть запеканка, и яичница… — Она осеклась. — Ой, а давайте я вам сбегаю принесу меню, и вы выберете.

Девушка ушла, а Александр вздохнул. Нет, он был естественно не против лёгкого курортного романа. Но не с горничными же? Девушки и так в сложном психологическом положении прислуги, а тут приезжают всякие… пристают… Нет, лучше он поищет чего-нибудь из отдыхающих.

— И не из нашего района. — Произнёс он вслух голосом товарища Саакова. И сразу вспомнил, что и в этом мире был режиссёр Гайдай, который уже снимал кино и снял Пёс Барбос, Самогонщики и другие картины. Так что можно было надеяться, что и здесь комсомолка, активистка и спортсменка, посрамит дикие горские обычаи.

Глава 19

Советское правительство и Коммунистическая партия Советского Союза с тревогой и возмущением следит за американскими попытками милитаризации космического пространства, и перенесению гонки вооружений за территорию Земли. Космический корабль, который как нас уверяли имеет исключительно мирное назначение, оказался носителем ядерного оружия. И очень символично, что это оружие ударило по своим же создателям, отравив радиацией огромные территории близ Великих Озёр.

Не желая становиться мишенью для американского капитализма и реваншистских настроений нацистской Европы, Советский Союз объявляет о запуске на орбиту боевого корабля, способного сбивать как другие корабли, над территорией СССР, так и баллистические ракеты на любом участке траектории.

Корабль Восток пять, пока действует в автоматическом режиме, зорко неся боевую вахту по охране космического пространства над страной. Мирный труд советских граждан и стран — союзников СССР, под надёжной защитой.

Выступление Генерального Секретаря ЦК КПСС Лаврентия Берии перед рабочими Кировского завода.

США, Флорида, Мыс Канаверал

К организации старта корабля Либерейтор (Освободитель), отдел общественных связей Президента США подошёл со всем тщанием. Были изготовлены красочные пригласительные, плакаты, флажки, бейсболки с символикой американского космического агентства NASA, и масса другой сувенирной продукции. В прямой видимости от стартовой площадки построены огромные трибуны, и ВИП-ложа, для знаменитостей и богатых людей, а также президентская ложа, откуда Джон Кеннеди смог бы наблюдать эпохальное событие. На этот раз количество войск увеличили вдвое, а кроме допущенных на трибуны и специалистов по запуску, в радиусе пяти километров вообще не осталось. И в этот раз ракета должна была разгоняться по обычной траектории, в сторону Африки.

Начинка корабля тоже изменилась. Теперь вместо двух тысяч капсул с магической чумой, произведённой в Германии, в отсеках похожих на торпедные, находились пять ракет, которые содержали в боеголовках по пять тысяч микрокапсул каждая. В капсулах, имеющих форму кленового семечка, было вещество названное поэтично «Заря» — сложная маготехнологическая чума, имеющая почти стопроцентную смертность, и очень долгий инкубационный срок, почти тридцать суток. Кроме того, у чумы, было строго запрограммированное количество репродукций, и местность, поражённая отравой, должна будет очиститься от заражения в течении нескольких месяцев.

Предполагалось, что ракета доставит свой груз к территории страны, и там рассеет в воздухе мелкие капсулы, которые разлетятся в разные стороны, и коснувшись земли лопнут, выбросив облако отравы в воздух.

В общем как говорил товарищ Судоплатов, «Всё шло строго по плану. Просто план был дерьмо».

Сначала рухнула левая трибуна, и людей пришлось срочно размещать на земле на одеялах, затем в топливозаправщик чуть не врезался грузовик, с кислородными баллонами, и огонька добавил диктор телекомпании BBC, устроивший драку со своим коллегой из NBC.

И так нескучное шоу раскрашивали голливудские знаменитости своими искромётными комментариями по поводу: «Прибраться на планете Земля» и «Покажем кто здесь хозяин», и так далее.

Наконец, заправочные шланги отключили от ракеты, и пошёл обратный отсчёт. Зрители на трибунах замерли, и когда из-под стартового стала выхлестнуло пламя, разразились радостными криками.

Вставая на столбе яростного огня, ракета приподнялась над стартовым столом и вдруг замерев, вспухла облаком чудовищного взрыва.

Ударная волна проскочила расстояние до трибуны за полсекунды, и жёстко, словно каток прошлась по людям и строениям вминая живую плоть в деревянные обломки и жёсткий грунт. И никто не заметил, как корабль, оторванный взрывом от носителя, кувыркаясь в воздухе полосонул по небу огненными фонтанами запускаемых ракет.

Краснодарская область, курортная агломерация «Сочи»

Кооперативный ресторан Море, на Приморской, был самым дорогим и фешенебельным местом на весь курортный город, поэтому свободных мест там не было.

Но для Александра как-то находились, и он с новой знакомой — Верой Смоляниновой, сидели у окна наслаждаясь роскошным видом на вечернее море, довольно неплохим мясом по-Карски и негромкой приятной джазовой музыкой, которую наигрывал на сцене небольшой ансамбль. Люди, открывшие ресторан, не любили громкую музыку, и все, кто непременно желал шумных плясок, искали себе место попроще.

С Верой он познакомился у кинотеатра, когда искал кому бы отдать второй билет. Давали «Полосатый рейс» со знаменитым советским укротителем Валентиной Ростовцевой, и Евгением Леоновым, и желающих было хоть отбавляй. Но Григорий, словно фокусник сначала исчез, а через пять минут появился четырьмя билетами.

Стройную светловолосую девушку в лёгком светло-голубом брючном костюме модели «Новгород», который оттенял приятный загар, Александр заметил ещё когда подходил к кинотеатру, и она сразу ему понравилась.

А девушка мимолётно оценив костюм Александра, наручные часы, и вообще экстерьер высокого, атлетически сложённого молодого человека с приятным лицом, благосклонно позволила пригласить себя в кино, а позже повести в ресторан.

И вот в ресторане, видимо решила прояснить ситуацию.

— Саша, а что это за ребята? — Вера качнула головой в сторону Григория, Семёна, и их жён, сидевших за соседним столиком, и делающих вид, что они только что познакомились. Женщины вовсю кокетничали, закатывали старательно подведённые глазки, и смеялись любой шутке. Им явно нравилась эта игра, и они развлекались на всю катушку.

— Я их замечаю уже третий раз, и вот тот, здоровенный, он всё время на тебя поглядывает.

— И ничего, от тебя, не скроешь. — Александр тепло улыбнулся, и склонил голову. — Дело в том, что я работаю учётчиком на большом прииске. Ты же понимаешь какие это деньги? Ну и вот. Рабочие с кооператива решили, что я утаиваю от них часть выручки, и прислали вот этих громил, чтобы они за мной следили.

— Как-то они слишком… следят, по-моему.

— Ах, Верочка, ну это же простые работяги из глубинки. — Мечников всплеснул руками. — Откуда им научиться всяким шпионским штучкам? А я всё равно не делаю ничего противозаконного. Вот пригласил тебя в ресторан. Пусть следят…

— Ты же такой молодой. — Девушка негромко рассмеялась. — Я привыкла, что все кто имеет отношение к деньгам толстые, лысые и в больших роговых очках.

— Толстые? — Александр усмехнулся. — Толстые в тайге не выживают, Верочка. А насчёт старые так я хороший учётчик. И считаю быстро. Вот меня и взяли. Но давайте лучше поговорим о вас, ибо моя жизнь скучна и уныла, как столбики цифр, в ежемесячном отчёте. Вы же откуда-то с северной части нашей страны? Могу предположить, что из Ленинграда?

— Да, верно. — Вера кивнула. — Учусь в Ленинградском Инязе. Хочу после института подать документы в МинВнешторг. Там конкурс конечно большой, но у меня, зато целых три языка. Я знаю немецкий, английский и французский.

— Ого. — Александр рассмеялся. — А я из школьного курса помню только хенде хох[31].

— Да. Немного. — Девушка тоже рассмеялась, показав ровные зубки.

— А языки вы в институте учили? — Александр ещё подлил вина в бокалы.

— Нет. У меня папа… — Девушка замялась. — Я же Смолянинова по маме. А папа у меня Гастингс. Ну это такая английская фамилия. Он переехал в СССР, двадцать два года назад, и познакомился с мамой. Она тогда переводчиком работала. Ну и вот. Папа учил меня английскому, а мама немецкому и французскому. Я можно сказать с детства на трёх языках разговариваю.

— На четырёх. — Александр улыбнулся. — Ты русский забыла.

— Ну, да, конечно на четырёх. — Поправилась девушка.

— А папа твой, как смотрит на то, что ты носишь мамину фамилию?

— Никак. — Девушка пожала плечами. — Ну то есть ему конечно неприятно, но он понимает, что с фамилией Гастингс карьеры в СССР не сделать.

— Ну, глупости какие. — Александр улыбнулся. — Во время войны в Красной Армии воевал рядовой Семён Константинович Гитлер. Пулемётчик, насколько я помню. И хорошо воевал. Награждён орденами, и медалями, а в мирной жизни вроде как директор колхоза в Подольске, и вроде опять награждён уже за мирный труд[32]. Статья была большая в Огоньке.

— Я читала. — Девушка кивнула, не поднимая глаз.

— Читала это ладно. Но неужто никаких выводов не сделала? Для чего вообще такая статья появилась не где-нибудь, а именно в Огоньке? Скажем если бы в Правде, то всё понятно. Есть некий перегиб в обществе, и партия всем нам указывает на него. А вот если в Известиях, или Труде, то это прямое обращение к трудящимся. Известия к совслужащим, а Труд — к рабочему классу. А Огонёк журнал особый. Это можно сказать рупор и площадка для советских управленцев. Служилой интеллигенции. Именно для них сигнал, чтобы не зажимали людей с неправильными фамилиями. Ну и для них же, чтобы не стеснялись своих фамилий. Ты хоть понимаешь, на что пришлось пойти твоему папе, чтобы сначала осознать всю ущербность и враждебность людям общества западного типа, затем как-то пробраться в СССР, и здесь начать строить новую жизнь? Без друзей без привычного окружения. Да, чёрт возьми он даже в пабе посидеть не может, после работы.

— Теперь может. — Девушка хихикнула и подняла взгляд. — Рядом пара латышей открыла настоящий паб. Говорят, даже пиво сами варят.

— Ну хоть что-то. — Александр вздохнул.

— Но я так и не пойму, кто ты. — Девушка предостерегающе подняла руку, останавливая Александра. Ты уж прости, но в семье иностранного перебежчика и бывшего переводчика из НКВД, я нахваталась всякого. На партийного функционера не похож, для комсомольца слишком уверен, и жёсток. Военный, тоже нет. Молод больно. По возрасту максимум старший лейтенант, а ведёшь себя словно генерал.

— Ну — ну. — Александр жестом попросил девушку продолжить. Ему самому было интересно до чего может додуматься наблюдательный человек глядя на него.

— Я склоняюсь к тому, что ты какой-то оборонный учёный. Тут возраст не помеха, ты вполне можешь быть юным гением. Но вот взгляд у тебя… — Девушка усмехнулась. — У меня сосед на лестничной клетке — дядя Валера. Он бывший военный разведчик, вся грудь в орденах. Он тоже так ходит. В любой момент готов уклониться или бросится в бой. Вот у него очень похожий взгляд. Давящий такой. Пронзительный.

— Придумаешь тоже. — Александр улыбнулся, и увидев, что девушка доела свою порцию, и сложила вилку и нож крест-накрест на тарелке, спросил. — Мороженное, кофе, или шампанское? У них тут есть Абрау — Дюрсо.

— Шампанского и мороженное. — Вера зажмурилась и тряхнула светлыми кудрями. — А ещё у тебя часы Патек — Филипп. У папы такие же. Он говорил мне сколько они стоят, и я не знаю кем нужно быть, чтобы на них заработать.

— Секретным физиком? — Уточнил Александр делая знак официанту.

— Возможно. — Девушка качнула головой. — Даже не представляю себе сколько они зарабатывают.

— Ну, можно посчитать. — Александр продиктовал заказ официанту, и когда тот ушёл продолжил. — За членство а Академии Наук — три тысячи рублей в месяц, плюс место ну скажем заведующего лабораторией, ещё две тысячи, и всякие надбавки примерно с тысячу. Всего шесть тысяч в месяц. Кстати, народ на прииске бывает и больше получает. А часы, — Александр отодвинул пальцем обшлаг пиджака. — От папы достались. Вернее, это всё что мне осталось от папы с мамой, кроме фотографий. А откуда у него такое богатство? Трофейные скорее всего. Он же в глубинной разведке воевал.

Вера снова опустила голову.

— Я дура, да?

— Нет конечно. — Александр кончиками пальцев погладил руку девушки, лежавшую на столе. — Ты просто играешь игру, правил которой не знаешь. Но в твоём возрасте это нормально. А то как узнать нравится тебе игра или это не твоё. Так что, пробуй. По младости лет, никто особенно не напряжётся, а скорее всего даст пару советов. Ну и конечно нельзя играть ни в какие игры с криминалом. С чертями вообще не стоит садиться играть, если не можешь их отправить обратно в преисподнюю.

— А как отличить чертей от людей?

— Да, это проблема. — Александр кивнул. — Черти научились очень точно подделывать внешность и привычки людей. Но выход только один. Не верить никому пока человек не доказал, что он не чёрт. А вообще маркеров очень много. Например, азартные игры. Если человек погряз в играх и не имеет сил остановиться, значит с ним уже что-то не в порядке. Или насилие. Человек, которому нравится совершать насилие, не важно над человеком или зверем, не должен допускаться до работы с людьми. Даже надзирателем в тюрьме. То же касается неумеренных в пьянстве. Алкоголики и наркоманы вообще любимые объекты для чертей. Людского-то там почти не осталось. И рано или поздно черти сожрут их, оставив только оболочку.

— Александр Леонидович! — Лавируя между столиков, по ресторану шёл Мстислав Всеволодович Келдыш, в блеске наград, а рядом шла миловидная женщина в белом платье и кокетливой шапочке, с крошечной вуалью. — А мне говорят, вы здесь. Что же не заехали? У меня дача здесь недалеко. — Громко произнёс он, подойдя к столику.

— Мстислав Всеволодович. — Александр пожал руку академику. — Рад встрече. Хочу представить вам мою спутницу — Веру Гастингс.

— О, где моё воспитание! — Он с улыбкой оглянулся на женщину, и помог сесть, на стул, мгновенно принесённый официантом. — Моя жена, Людмила Игоревна Келдыш. Мой ангел, а это человек, которому я обязан избранию на пост президента Академии Наук.

— Людмила Игоревна не слушайте этого сказочника. — Александр покачал головой. Мстислав Всеволодович, настоящая сверхновая звезда на научном небосклоне нашей страны и всего мира, и его избрание главой академии, лишь запоздалое признание заслуг. А я в этой истории всего лишь мелкий камешек, который стронул лавину.

— Ну, не такой уж скромный. — Келдыш глазами показал на девственно-чистый пиджак Александра. — А чего это вы без регалий, по-простому? Не хотите девушку смущать? — Он громко расхохотался. — Это правильно, но… неправильно. Страна не для того вас награждала, чтобы вы ордена прятали.

— Да, ладно. Вы лучше расскажите, как у вас дела. Я слышал с новой установкой какие-то проблемы? — Александр подозвал официанта, чтобы академик с супругой могли сделать заказ.

— Да, проблемы есть. — Келдыш кивнул, рассеяно глядя как его супруга выбирает еду и напитки. — Не можем никак довести до сдачи Арбалет.

— Помню такую тему. — Александр кивнул. — Но мне кажется, что вы напрасно ушли в сегмент машин так сказать общего пользования. Кому как не вам, знать насколько громоздкими бывают расчёты.

— И так справляемся. — Келдыш небрежно взмахнул рукой.

— Смотрите. — Александр достал из кармана блокнот, и нарисовал на чистой странице треугольник. — Это пирамида. Внизу солдаты науки. Мэнээсы, энэсы, и прочие. Все те, кто идут в бой под знамёнами академиков и профессоров. Вы сейчас делаете машины для них. Стрела, Арбалет, и другие. — Александр отчеркнул низ треугольника. — Наверху вы, как гениальные математики, физики и механики. Генералы от науки. Как вы говорите справляетесь сами. Ну а кто поможет офицерскому составу? Особенно тем, кто имеет генеральские идеи, и не имеет пока генеральских связей, или собственного матаппарата? Биологи, например, химики, и ряд других специальностей у кого огромные, страшно громоздкие расчёты, а на руках лишь машина способная посчитать это за полтора месяца. И всё это время, все те, кому нужна вычислительная техника будут тихо ждать?

Сделайте хотя бы по суперкомпьютеру на каждый научный центр, если не хотите пользоваться сами. Глушков потянет аппаратную часть, но не потянет программную. Тут нужен совсем другой масштаб понимания математики и алгоритмики. А я вам подарю пару наших разработок.

— ? — Академик изобразил лицом вопрос.

— Большой экран. Действительно большой. Шесть на три метра. Большой и яркий. Для лекций и докладов лучше не бывает.

— Как же исхитрились?

— Три цветных лазера, и механическая развёртка. — Александр усмехнулся. — Первые три экрана ушли в Центральный Комитет, а мы сразу сделали десять.

— Беру все остальные! — Быстро ответил академик, хватанув в возбуждении бокал с шампанским Александра и выпив его в два больших глотка.

— И вы сделаете суперкомпьютер?

— Вы сказали пару разработок. — Напомнил академик.

— Высокочастотные тиристоры. Ток до тысячи ампер, время сработки пятнадцать миллисекунд.

— Тысячу штук. — Мгновенно отреагировал Келдыш.

— Москва, Ленинград, Минск, Киев, Нижний, Казань, Уральск, Красноярск, Новосибирск, Томск, Хабаровск, Владивосток. — Перечислил Александр в ответ.

— Двенадцать… — Мстислав Всеволодович пожевал губами глядя куда-то в пространство. — Не потянем.

— А если Глушков впряжётся? Да мы поможем их связать в одну сеть? — Не сдавался Александр. Интересно же может получиться. Особенно если одну большую задачу считать в параллель.

— Нет таких задач, чтобы загрузить в параллель четыре суперкомпьютера. — Академик мотнул головой.

— Есть как минимум две таких задачи. — Александр усмехнулся. — Траектория управляемого аппарата за границы Солнечной системы, и геномные вычисления. Ну, и как только появится инструмент, появятся и задачи. Причём как бы не лавинообразно. Хотите пари?

— Ну? — Академик заинтересованно приподнял бровь.

— Если вы, сделав сеть хотя бы из четырёх машин, не обратитесь к ним с расчётами хотя бы пару раз за год, я вам обещаю, что больше не буду приставать со всякими идеями.

— Пф… Тоже мне пари. — Мстислав Всеволодович поднял руки. — Понятно, что, когда появится дрель, сразу найдётся толпа тех, кому срочно нужна дырка. — Он вздохнул. — Ладно, будут вам суперкомпьютеры. С Булганиным сами согласовывать будете.

— Так уже. — Александр с улыбкой кивнул. — На июньском заседании всё решили. Просто приостановили пока выделение средств до согласования сроков, и объёмов. Знают, что у нас нестыковки в этой части.

— Тогда зачем вы меня уговаривали? — Густые брови академика поднялись вверх.

— Согласие, есть продукт, при полном непротивлении сторон[33]. — Со смехом процитировал Александр. — Уверен, что вы, Мстислав Всеволодович, по своей воле сделаете всё куда лучше и красивее, чем по принуждению.

В зал вошёл водитель Александра, и держа в руках маленький чемоданчик, подошёл к Григорию, а тот выслушав починенного, кивнул и подхватив чемоданчик, подошёл к столику, где сидел Александр с академиком.

— Александр Леонидович. — Он отстегнул сбоку от чемоданчика трубку, и протянул её Мечникову.

Систему связи Волга, сделали уже давно, и она покрывала почти всю европейскую территорию СССР работая почти как сотовая связь, только на более низких частотах, и не так шустро переключалась в дороге, от чего бывали прерывания в разговоре, когда машина пересекала границы между участками.

— Мечников у аппарата.

— Хорошо, что вы всегда на связи. — Раздался усталый голос Лаврентия Берии. — Нам срочно нужна ваша консультация. У нас ситуация А — два.

— Я всё понял, товарищ Берия. — Александр посмотрел на часы. — Часа через три буду. — Он вернул трубку на место, и поднял глаза на начальника охраны. — Поднимай экипаж, мы едем на аэродром. Предлагаю семьи и сотрудников забрать завтра днём. А — два, в А — ноль за ночь не перескочит. — Мечников посмотрел на академика. — Мстислав Всеволодович, я рекомендую вам с супругой лететь с нами.

— Но сейчас ночь! — Всполошилась супруга Келдыша. — Самолёты не летают.

— У меня свой борт. — Спокойно пояснил Александр. — К нашему прибытию он будет ждать на взлётной полосе. — Затем развернулся к Вере. — Ты уж прости великодушно, что так вот, через пень-колоду всё. Но, служба. — Он развёл руками. — Вдруг будешь в Москве, звони. — Он выдернул из блокнота страничку, и быстро написал номер. — Это секретариат, они меня соединят.

Глава 20

Из приказа Верховного Главнокомандующего, председателя Государственного Комитета Обороны, маршала СССР, Лаврентия Берии от 22 июля 1962 года.

…Частям и соединениям Армии и Флота, объявляется повышенная готовность. Части и соединения повышенной готовности переводятся в готовность «один»…

…Медслужбам армии и флота начать развёртывание полевых госпиталей из расчёта одна койка на сто жителей. Доподготовку медицинского персонала организовывать на базе гражданских и военных медицинских учреждений соответствующего профиля…

Военным округам, имеющим соприкосновение с государственными границами СССР, усилить охрану и оборону госграницы войсковыми частями, не допуская прорывов пограничных сооружений и постов, и в случае необходимости отрывая огонь на поражение без предупреждения.

Армия осуществляет полную эвакуацию местного населения из десятикилометровой зоны вдоль государственной границы, обеспечив в этой зоне особый режим перемещения.

Правом на свободный переход границы имеют только граждане СССР, при наличии документов, подтверждающих гражданство, и граждан других государств, имеющих при себе специальный знак, (см. приложение 2) после чего они должны под конвоем следовать в карантинную зону, правила организации которой изложены в приказе 098/62

Любой летательный аппарат, транспортное или плавательное средство пересекающее границу, вне обозначенных коридоров, должно быть уничтожено без вступления в контакт, а его обломки обработаны реактивом «БМ-18 Провизор».

Разрешается нанесение артиллерийских, ракетно-бомбовых и энергоударов по сопредельной территории властью командиров войсковых частей всех уровней в случае обнаружения концентрации боевой техники и скопления толп, представляющих угрозу нарушения карантина.

Нарушение карантина массовое или единичное должно быть пресечено вышестоящими начальниками и органами военной контрразведки согласно статье 238 уголовного кодекса неповиновение приказу в боевой обстановке.

Москва, Государственный Комитет Обороны.

Подписано: Берия.

США

В Америке при внешнем порядке, царил полный хаос в головах. В катастрофе погиб президент, вице-президент, спикер Палаты Представителей, временный президент Сената госсекретарь и министр обороны. Следующим по списку, определяющему преемственность должности президента, был министр финансов.

Дуглас Диллон, результат смешения польско-ирландских кровей, родившийся в Женеве, и мечтать не мог, о том, что займёт пост президента, так как им мог быть только рождённый на территории США. Но механизм преемственности сработал безукоризненно, и уже через сутки после катастрофы, Председатель Верховного Суда США Эрл Уоррен, принимал у Дугласа Диллона присягу как у тридцать шестого президента.

И первый документ который лёг Дугласу на стол, был меморандум о плане Либерейтор, где подробно описывалось, что именно находилось в корабле. А ещё была справка комиссии, которая зафиксировала падение корабля, на землю, но уже с пустыми ракетными отсеками. Ну и карта, где ракеты рассеяли свой смертоносный груз.

Под удар попали все основные городские скопления США, а Атлантическое побережье, где находились Вашингтон и Нью-Йорк, получили целых три ракеты, одна из которых взорвалась прямо над Филадельфией.

Получил своё и Чикаго, и только Тихоокеанское побережье и Лос-Анджелес не попали под удар. Впрочем, это не имело значения. Люди передвигались по стране очень активно, и наверняка, в город уже прибыл не один и не два носителя чумы.

— Господин президент? — В овальный кабинет вошёл бывший помощник покойного Джона Кеннеди Аллен Маршалл, которого Диллон оставил на месте, так как никого кто лучше него разбирался бы в механизме власти не было. — Прибыл председатель Объединённого комитета начальников штабов, генерал Тревор Максвелл.

— Зовите конечно и Аллен, давайте на будущее без этих церемоний. У нас вполне себе пожар в доме.

— Понял, господин президент.

Генерал Максвелл тоже понял всё с полуслова, и тут же, из кабинета президента отдал команду закрыть военные городки, и изолировать всех, кто мог теоретически попасть под заражение.

— Они всё сделают сэр. — Генерал кивнул и отошёл от телефона.

— А ещё, я хочу, чтобы вы, дали команду экипажам подводных лодок и операторам ракетных шахт, отключить эти чертовы ракеты, и не просто закрыть атомные арсеналы, а заварить их поставив на охрану самых надёжных парней.

— Но зачем сэр? — Максвелл округлил глаза.

— Представьте себе, что у нас началась эпидемия. Да яйцеголовые пишут, что чума поражает только славян, но если они ошиблись? — Неторопливо начал рассказывать Диллон. — И вот, кому-то в бреду почудилось что-то, например, русские танки, он решит, что это очень хорошее время для ракетного удара по красным и запустит Минитмэн. И русские ударят в ответ. А ракет у них больше. Намного больше. И самолёты мы поднять не успеем. А их долбанная станция, собьёт от половины до трёх четвертей наших боеголовок. И бить русские будут именно по военным базам, куда я постараюсь свезти самых ценных учёных, и специалистов. И тогда нам точно конец. Уже без вариантов. — Президент раздражённо толкнул телефон в сторону генерала. — Объясняйте своим людям, как хотите. Выходите на прямую связь, договаривайтесь, шантажируйте или просто пристрелите самых упертых, но если у нас хоть одна петарда стартует, нас здесь просто превратят в пепел.

— Но как же защита от русских, сэр? — Растеряно спросил генерал. Умом он понимал резонность требований президента, но военная натура протестовала против такого решения.

— Да нужным мы им! — Раздражённо бросил Диллон ударив кулаком по столу. — У них даже дороги нормальной нет от края до края страны. Ни дороги нормальной ни железной дороги, толком нет. Они свою страну никак обустроить не могут, а наша им зачем? Только обуза на шее. Да и не сунется к нам никто, пока тут будет эпидемия. А когда она закончится снова всё поставим на боевое дежурство.

Через сутки, когда все электрические цепи запуска были опечатаны, и сданы под охрану морпехов, а боеголовки ракет были дополнительно заминированы, президент Диллон поднял трубку красного телефона — прямой линии с руководителем СССР, которым сейчас был Лаврентий Берия.

— Господин генеральный секретарь.

— Господин президент. — Берия который свободно владел английским вёл разговор напрямую, без переводчика.

— Вы, наверное, знаете о трагической катастрофе, которая настигла Соединённые Штаты Америки.

— Да, разумеется. И даже о том, что не вошло в сообщения прессы.

— Вы о суперчуме?

— Да, господин Президент. — Берия говорил ровно, спокойно, хотя больше всего ему хотелось сгрести этого американца за лацканы пиджака, и превратить лицо в кровавое месиво. — И о том, кому предназначалась эта адова дрянь.

— Людей что принимали это решение нет в живых, господин Берия. Господь в ярости своей наказал их геенной огненной. Говорят, что Джон Кеннеди получил ожоги всего тела, и в довершение ко всему его ноги размозжило упавшей балкой. Но он был в сознании до конца, хотя кричал непрерывно.

— Слабое утешение, господин президент. — Было слышно, как Берия на том конце провода тяжело вздохнул. — Уверен, в аду, его ждёт котёл с голубым агентом[34], в котором он будет вариться до скончания века.

— Вероятно. — Сухо ответил президент. — Но я беспокою вас по другому поводу. Я дал команду отключить цепи запуска у всех баллистических ракет, убрать в сейфы и опечатать носители с полётными заданиями, и дополнительно заминировать ядерные арсеналы. Ни одна ракета не направится в вашу сторону, господин генеральный секретарь, даже если в Америке воцарится полный хаос.

— Мы очень признательны вам за этот поступок, господин президент. — Берия говорил без всякого сарказма. Планете, находящейся на пороге страшной пандемии, только атомной войны не хватало.

— А кроме того, я отдал приказ всем нашим морякам, выйти в море и вставать на якорь в ближайших иностранных базах США, где бы она не находилась. Но вполне возможно, что этим же кораблям потребуется увезти персонал базы, женщин и детей в безопасное место, при появлении агрессии местного правительства. Как сами понимаете, воевать с целой страной одна база не может.

— Я понял вас, господин Диллон. — Берия помедлил. — Хорошо. Наши базы их примут, и даже не будут подниматься на борт уважая право экстерриториальности и ваши секреты. Мы выделим для проживания ваших людей место на берегу. Россия большая, всех примет.

Москва, Котельническая набережная

Кризисный штаб, развернули в одном из зданий минобороны. Даже переместили несколько спутников, чтобы постоянно наблюдать за территорией США, и выдавали изображение на огромный экран, который привёз Мечников.

Но всему этому предшествовало совещание у Берии с Мечниковым. Не совещание даже, а беседа. Берию интересовало только мнение Александра по ряду вопросов. Наносить ли ядерный удар по Америке, закрывать ли страну на карантин, оказывать ли помощь в случае начала эпидемии.

Это не была дискуссия, или обсуждение. Берия поставил три вопроса, выслушал ответ Александра, уточнил интересующие его моменты, и отпустил Мечникова домой, наказав, чтобы не отходил далеко от телефона.

Позже у Берии состоялось настоящее совещание с высшими военными и политическими руководителями страны, где совместно была выработана позиция по всем вопросам. Было решено первыми удар не наносить, но в случае старта ядерных ракет, ответить всей мощью. Границы — перекрыть, направляя всех граждан СССР на тридцатидневный карантин, а не граждан просто заворачивать. А чтобы избежать дискуссий на погранпереходах и в других местах, ввести режим открытия огня без предупреждения, и поддержать пограничные части армией и флотом. Продовольственные поставки сократить до критического минимума и только в страны — союзники, например, Китай. В Америку людей не посылать, в случае необходимости отправлять помощь только через «Красный крест», или наёмиков.

И… страна продолжила заниматься своим делом. Александр послонялся по Москве, и видя, что никому не нужен, улетел в Сочи, заодно отменив эвакуацию семей сотрудников.

Краснодарская область, курортная агломерация «Сочи»

В Сочи, он вновь нашёл Веру, что было очень просто, так как девушку проверяли люди из ведомства Шелепина и вели её постоянно. Через сутки, молодые люди уже проводили время вместе, катаясь на яхте, загорая и посещая разные интересные места, вроде Нового Афона. Также, как отдыхали граждане всего Советского союза, стараясь получить как можно больше солнца, чтобы запасти его на долгую зиму. Но внимательный взгляд подмечал, необыкновенно большое количество боевых кораблей, особенно малого тоннажа — катеров оборудованных автоматической пушкой и парой пулемётов. Пару раз мимо пролетали патрульные экранопланы, и торпедные катера на подводных крыльях, способные догнать любого нарушителя, вертолёты, а на берегах, там, где не было домов отдыха. занимали позиции войсковые части. Не только пограничники, но прежде всего армия. Артиллерия, радиолокаторы, ракетчики.

Воинские части занимали позиции на границе, но не сплошняком, а образуя что-то вроде укрепрайона, с эшелонированной системой обороны, простреливаемыми коридорами и артиллерийскими ловушками.

Никто курортников не гнал, но новых путёвок не продавали, поэтому отдыхающих постепенно становилось всё меньше и меньше.

В Москву они возвращались вместе, и Вера увидела впервые Александра в «рабочем» костюме со всеми наградами, и Звездой Героя, что потрясло её не слабее чем пилот, который вышел из кабины, поздоровался, и поинтересовался может ли он уже поднимать самолёт.

Расстались они во Внуково. Александр взял Вере такси, и поцеловав на прощание, уехал, а девушка всю дорогу тихо плакала, провожая сказку, которая закончилась.

Москва

Не заезжая домой, Мечников сразу поехал в Солнечный, где ударными темпами строили обитаемый модуль боевой станции. Её изюминкой была искусственная гравитация создаваемая хитро применёнными «антигравами Мечникова». Таким образом космонавты могли находится на станции долгое время без вреда для здоровья. Но первый экипаж и не собирался задерживаться. Его задачей был монтаж жилого отсека, раскрытие дополнительных солнечных батарей, и стыковка следующего корабля — с шестью шлюзовыми коннекторами, который должен стать центром будущей космической станции.

С появлением первой ступени многоразового использования, которая отрывалась от земли и разгонялась, помогая ракетным двигателям мощными антигравами и с ними же мягко опускалась на землю, затраты на космическую программу упали почти в три раза, что позволило запускать новые корабли почти один за другим.

Да, над всей страной нависла страшная угроза эпидемии, но это не значило что нужно прекращать работу. Наоборот, какие-то остряки повесили в цехе плакат «Пятилетку в тридцать дней» и к удивлению Мечникова, плакат даже не сняли, а перенесли из закутка, на главный портальный кран цеха, растянув его вдоль поперечной балки.

Страна в целом спокойно отреагировала на сообщение ТАСС о новой угрозе. Живы были ещё фронтовики, видевшие и не такое, так что в целом настроение было от шапкозакидательского до спокойно — уверенного. Они нас может и убьют, что ещё большой вопрос, но мы их точно закопаем. И вот это вообще не вопрос.

А в мире, всё только начиналось. Франция за месяц ухитрилась сменить два правительства, и готовилась к очередному кризису, при том, что в самом обществе царил разброд и паника. То же творилось в Испании, Италии и только в Германии был порядок, и лишь чуть увеличилось потребление крепкого алкоголя, и в Англии где резко подскочил расход пива, которое англичане стали потреблять в огромных количествах.

А в США, несмотря на введённые в города войска, начинался фестиваль. С погромами, расстрелом толп из автоматического оружия, и ночными гонками, которые заканчивались сожжёнными и перевёрнутыми автомобилями.

Но постепенно армия всё же переламывала ситуацию в свою сторону, решив применять оружие без предупреждения, и пару раз вызвав штурмовую авиацию на негритянский квартал.

Постепенно подтянулась и полиция, которая быстро сменила пистолеты и револьверы на М-14, и немецкий maschinenkarabiner StG-44[35], внешне напоминавший автомат Калашникова. Впрочем, и калашей тоже хватало, так как по просьбе американского правительства, СССР поставила для вооружения американской полиции сто тысяч автоматов, и десять миллионов патронов, которые доставили на корабле.

Александр бы продал в США и взрывчатку, и вообще море всяческого оружия, но его не допускали к этим операциям к немалому огорчению Мечникова, который считал, что самое время оказать помощь всякому отребью, ну в смысле чернокожим борцам за свободу.

Но по США работали совсем другие специалисты, и Мечникову оставалось заниматься тем что поручено. Ну и кое-чем ещё. Например, новой бронёй для штурмовых подразделений. Металлокерамика, упрочнённая в эфирных потоках, легко выдерживала попадание пули из автомата в упор, но две тысячи джоулей энергии пули, наносили неслабый удар по телу, и гашение этого удара оказалось куда более сложной задачей. Затем стала проблема стыков брони, и её подвижности, что было решено сочетанием мягкой пружинистой подложки и треугольных элементов брони подвижных относительно друг друга.

Закончив работать в своей личной мастерской, Александр снял рабочую одежду, принял душ, и оделся в костюм. Пиджак при надевании натянулся на спине и предательски треснул, поэтому Александр взял его в руки. Кобуру с пистолетом пришлось снять и спрятать в складках пиджака. Он опять затянул видит к Лейзеру, а организм на южных фруктах и ежедневных тренировках опять прибавил в размерах. Мечников, сдал ключ от мастерской охране, расписался в журнале, и кивнув на прощание вышел в жаркое московское лето.

— Василь, давай в ателье. — Скомандовал он водителю.

— А я говорил, что пора уже. — Влез Григорий.

— Так не было же ни полчаса свободного, Гриш. — Александр пожал плечами. — Сам же знаешь. Задолбали совещаниями да бумагами. Если бы не девчонки в секретариате, вообще труба.

Перед Домом Моды Лейзера, всегда было полно народу. Попасть можно было только имея на руках заветный билетик, и в свободной продаже их не было. Но почему-то сейчас толпы не наблюдалось, зато стояла запылённая «Волга» с надписью «Милиция».

— Гражданин! — Милиционер, дежуривший у входа протянул руки перегораживая проход, но увидев за спиной Мечникова широкоплечих парней, один из которых вытащил из кармана красную книжечку, с гербом СССР на всё поле, отошёл в сторону. Ссориться с Госконтролем, всё равно что крокодила стричь. Ни шерсти ни жизни.

— Осип Наумович. — Александр всё так же держа пиджак в руках, вошёл в кабинет директора и председателя кооператива «Дом моды Осипа Лейзера». Сам Осип сидел багровый от гнева, и набычившись смотрел на сидевших напротив молодых мужчин в несвежих пиджаках. — О, я вижу у вас посетители. Тоже пришли приодеться? — Александр широко улыбнулся. — Да, так как вы одеты, сейчас даже босяки с колхозного рынка не одеваются.

— А ну-ка предъявите документы… гражданин. — Самый старший привстал со стула, и демонстративно распахнул полу пиджака где у него висел пистолет в подмышечной кобуре.

— А вы, простите кто будете? — Александр спокойно посмотрел в глаза милиционеру. — Наличие у вас оружия, не делает вас представителем власти.

— Да я тебя щас… — Второй стал подниматься со стула, но в лоб ему упёрся пистолет который Александр взял левой рукой.

— Спокойно граждане бандиты. — Александр правой бросил тяжко звякнувший пиджак на стол Лейзеру. — Аккуратно достаём оружие ЛЕВОЙ РУКОЙ, и кладём на стол. А заодно всё что есть в карманах. Стреляю без предупреждения, и сразу в башку. Так что не рыпаемся.

В этот момент в кабинет просунулась голова Григория.

— А… милицию воспитываешь. Я уже позвонил в их дежурку. Сейчас приедут.

В этот момент к двум макаровым на стол легли две потёртых красных книжечки, и не опуская ствол, Александр поднял их, поднеся к глазам.

— Капитан милиции Хохряков Дмитрий Владимирович, и лейтенант милиции Прусов Виктор Сергеевич. — Как интересно. — Александр поднял со стола пиджак, вытащил оттуда кобуру, надел её, и закрепив за штаны, спрятал оружие. — Не вызвали повесткой, не пригласили понятых и представителя Коопнадзора…

— Они денег требовали, Александр Леонидович. — Произнёс Осип, который только-только стал приходить в себя.

— Так надо было дать. — Александр удивлённо посмотрел на модельера. — У вас же запоминатель в кабинете стоит.

— Да, возмутили эти! — Осип нагнулся к приставному столику, и открыв бутылку с Нарзаном, набулькал себе в стакан. — Суки. Их коллеги под пули лезут, нас защищая, а эти… Ненавижу.

— Запоминатель? — Лица милиционеров стремительно приобретали землистый цвет, и вид, какой бывает у свежих покойников.

— Ага. — Александр кивнул, и протянул документы милиционерам. — Самый лучший. Кристалл — десять. Картинка как на генштабовской километровке. До мельчайших деталей. — Капитан, судя по его виду судорожно искал выход из ситуации, а лейтенант посмурнев лицом ушёл в глубокую медитацию, и не реагировал на окружающее. — Осип Наумович, — Обратился к хозяину кабинета Мечников, продолжая контролировать взглядом несостоявшихся рэкетиров. — Вы представляете, пиджак опять мне стал мал. Треснул ровно по спине.

— Ну-ка — Осип поднял пиджак со стола и взяв за плечи, поднял перед собой. — Да, это конец. Не по шву разошлось. Ткань ушла.

А милицейский капитан с расширившимися глазами смотрел на награды, и сверкающую золотом маленькую Звезду Героя.

Милиционеров давно увезли, а разошедшийся Осип, всё снимал какие-то хитрые мерки, и что-то постоянно чиркал в своём блокнотике.

— Я что ещё сказать хотел, Осип Наумович. — Александр послушно поднял руки, и скосил глаза на портного. Вы почему расширяться не хотите?

— А смысл? — Ворчливо ответил Лейзер. — Сейчас ко мне аншлаг. А будет простое заведение с толпами народа.

— Так не нужно делать то же самое. — Александр усмехнулся. — Это ателье оставить для совсем богатых. Строго по записи, и весьма дорого. Обязательно нужно открыть магазин готовой одежды. Лучше, чем в обычном магазине, но чуть дороже. А кроме того обязательно ателье, где будут шить для малышей, подростков и молодых мамочек. А то беременным и податься сейчас некуда. И сделайте себе наконец узнаваемый знак. Например вензель из букв о и эл. Будете ставить его на бирочку, которую пришьют внутри любой вещи от вашего кооператива.

Глава 21

В эфире Радио Апокалипсис из анклава Даллас! Это старая добрая Ти, эР Си, но только с новостями всеобщего ада! У нас, благодаря генералу Льюису появилась пара новых передатчиков, и ещё один дизель, так что Радио Апокалипсис теперь слышно по всей Америке. Связывайтесь с нами на частоте двадцать семь, и сто тридцать пять мегагерц, и рассказывайте, как у вас всё катится к херам!

Краткая сводка новостей. Продолжаются бои у Канзассского арсенала Национальной Гвардии. Парни из Клу-клус-клана что там засели, весьма неплохо владеют оружием и их будет непросто сковырнуть. Уже третья банда обламывает зубы об них, но желающие не переводятся. Что ж, пожелаем борцам за расовую чистоту задора и огня, ибо ниггеры уже реально сошли с катушек. Вчера большая банда чёрных взяла штурмом полицейское управление Колорадо в котором остался всего один защитник. Парень тоже не промах, ибо когда черномазые ворвались в здание, он подорвал взрывчатку, которой там было просто дохрена! И вся банда осталась там, в куче битых кирпичей и бетона. Говорят, крики слышны до сих пор. Но как сами понимаете, вытаскивать их никто не будет.

А вот мексы тоже зажгли, сцепившись с Ангелами Ада за заправку на Интерстейт семьдесят, возле города Фрута. В битве участвовали даже базуки и пушки. Видать Ангелы неслабо прибарахлились где-то в армейских закромах. И всё для них шло хорошо, пока какой-то ублюдок не подпалил саму заправку. Говорят, зарево было видно аж в Гранд — Джакшн.

Ну, а воюющие стороны разъехались ни с чем, проклиная шальную пулю.

А у нас в Далласе, тишь да благодать. Армейцы, захватившие город, ведут себя вполне пристойно, и если кого и трахнут без спроса, то обязательно оставят талоны на усиленный паёк.

Кроме того, в городе работает бесплатная столовая, правда кормят там совсем бедненько, и бордель, где за золотишко можно провести ночь со знойной красоткой.

Чуть портят пейзаж грязные лужи, появляющиеся то тут, то там, но по уверениям военных эпидемия, которая нахер снесла государство Америка с карты Земли, уже затухает. Из миллиона жителей Далласа осталось едва ли сто тысяч, и это очень оптимистичная оценка. Но мы не унываем. Военные патрули заходят всё глубже и глубже и кое-где они уже сомкнулись с другими военными анклавами.

Перехват службы радионаблюдения на частоте 9.55 МГц (31.39 метров).

ГРУ ГШ МО СССР.

3 августа 1962 года.

Эпидемия, которая началась из-за преступной безответственности западного мира, накрыла Америку. Что там и как сделали учёные уже никого не спросить, но косила магическая чума как белых, так и цветных не разбирая никого. Первое время ещё вывозили трупы, а после перестали, тем более что на жарком солнце чума, уничтожала тело до конца, превращая его в лужу грязной и зловонной воды.

Красок добавляли многочисленные банды, которые сражались за источники воды, продуктовые склады и оружие, устраивая настоящие сражения с тысячами бойцов.

Как — то ещё держались военные городки, поставившие пулемёты и орудия вдоль забора и не подпускавшие никого ближе чем на триста метров, и закрытые анклавы богачей на островах, отгородившиеся стволами частных армий.

Но чума, просочившись неведомыми путями, доставала и там, и люди порой вымирали в течении пары суток, оставляя безлюдный мёртвый посёлок.

Как не береглась Европа, но зараза как-то переползла через океан, и тоже начала косить людей. Италия мгновенно вспыхнула кровавыми бунтами, Испания просто погрузилась в безумие где всё смешалось в одну кучу, и лишь как-то держалась Германия и Британия, где в человека с пятнами на лице, просто стреляли без предупреждения.

Швейцария тоже имела все шансы пережить чуму так как они сразу взорвали перевалы, дороги, и даже взяли под контроль тропы контрабандистов.

Польские вооруженные силы собравшись в ударный кулак, с криками Еще польска не сгинела! попытались продвинутся к границе с СССР, но были уничтожены по дороге, массированным ракетно-бомбовым ударом. Так же постоянно пробовали «на зуб» границы СССР румыны, турки и прочие, но армия оперативно наносила удар по всем скоплениям, в трёхкилометровой пограничной полосе.

С личным составом вооружённых сил постоянно работали замполиты, разъясняя суть эпидемии, показывая фотографии, снятые с самолётов — разведчиков, снимки грязных луж, в которые превращался человек, сожранный чумой, развалин городов, и следы кровавых оргий.

С Советским правительством постоянно пытались связаться по ещё действующим телефонным линиям, и даже радиотелеграфу, предлагая за убежище все сокровища мира, но всех их соединяли с человеком, у которого обоих сыновей замучали в европейском концлагере.

Московская область, Закрытое административно-территориальное образование «Солнечный»

Лаврентий Берия ходил вокруг бронекостюма надетого на манекен кругами, трогал в разных местах, что-то тёр пальцем, и снова отходил в сторону чтобы увидеть его целиком.

— Что, говоришь пулю из автомата выдерживает?

— Да, товарищ генеральный секретарь. — Александр специально обращался к Берии так официально. Сейчас он показывал новый образец вооружения не своему доброму знакомому, а главе государства. — Пуля застревает в бронеслое, а демпфер распределяет удар по большой площади. Сначала пробовали на свинье. Укутали в броню и выстрелили с разных дистанций. Визжала страшно, но на теле никаких повреждений кроме синяков. А после одели добровольца. Минимальная дистанция отстрела — пять метров. Синяк конечно здоровенный, но в целом удар переносится нормально. Шлем не пробивает винтовочная пуля с пятидесяти метров. Но на человеке не пробовали. Всё же удар очень сильный. Может повредить позвоночник.

— А это что за зверь? — Палец Берии ткнул в висевший на груди манекена автомат Коробова ТКБ-022.

— Автомат Коробова. — Пояснил Александр. — Мне он очень нравится. Спецназу и разведке тоже. А вот армия почему-то носом воротит. За счёт смещения затворной группы назад, у автомата ствол в длину всего оружия. То есть вот у данного образца ствол длиннее чем у калашникова, при том, что сам автомат сильно короче, чем калаш, он точнее, и он легче.

— Ага. — Берия кивнул и чуть нагнувшись посмотрел на сапоги.

— Обувь спроектирована так, чтобы противостоять малым противопехотным минам, и легко снималась даже при повреждении ноги. Просто перерезается шнуровка впереди, шов сзади, и сапог раскрывается двумя половинками.

Александр ещё долго показывал и рассказывал о новой броне, и в конце концов, Берия кликнув парня из своей охраны, велел тому надеть доспех.

— Ну, как? — Спросил он, когда боец походил по залу, поприседал и даже подтянулся на перекладине.

— Вещь! — Охранник показал большой палец. — А если как говорит товарищ Мечников его и калаш не берёт, то вообще сказка.

— Сказка. — Берия обернулся на Мечникова. — Ты это кому-то показывал?

— Нет, товарищ генеральный секретарь. — Александра покачал головой. — Даже министру обороны. Не показывал и даже не намекал. Подумал, что сначала нужно приять политическое решение, а уже после устраивать испытания и прочее.

— Прав конечно. — Берия вздохнул. — И не прав одновременно. Но как сделал так сделал. Так, я сейчас это всё забираю, а о результатах тебе скажут. — Он проводил взглядом охранника, который так и ушёл, не снимая доспехи. — Слушай, а тебе не обидно, что ты свои изобретения отдаёшь на сторону?

— Обидно? — Александр пожал плечами. — Нет конечно. Ну, во-первых, я всё равно не исследователь. И не научный институт. Так что прорвать укрепления врага в одиночку можно, но чтобы это имело хоть какой-то смысл, за одиночкой должна идти армия. И кстати за мной идёт очень хорошая армия. Во-вторых, я не технолог. Как я могу даже примерно посчитать затраты на выпуск изделия? Один экземпляр — это ничто. Он может стоить как дёшево, так и дорого. А если сто? А тысячу? А если миллион? На каких станках делать? Кого привлечь в смежники? А это всё нужно знать. Ну и в-третьих, я уж точно не могу сказать, что меня как-то зажимают. — С этими словами, Александр снял рабочий халат, в котором возился в лаборатории, и надел пиджак с золотой россыпью наград. Я уж точно живу при коммунизме. Потому что я отдаю по способности, а страна мне даёт по потребности и даже больше.

Когда Берия уехал, Александр повернулся к списку, висевшему на стене, и возле пункта «Бронекомбез» поставил жирную галочку. Следующим пунктом значился «Домашний компьютер», но с этим он уже точно знал к кому подъехать.

Москва, Дербеневская набережная

Новое здание Института Кибернетики — двадцатичетырёхэтажный корпус, построенный архитектором Аштом Мдоянцем находился на Дербеневской набережной с прекрасным видом на Москва реку.

В институте Александра всегда встречали как родного, и в этом была главная заслуга академика Глушкова, потому что внизу, на первом этаже, висела гранитная плита, где золотом были выбиты десять пунктов развития кибернетики в СССР:

— Программно-управляемые станки.

— Обрабатывающие комплексы в 4х и более координатах.

— Сети обмена данными и изображениями между компьютерами.

— Ячеисто-сотовая связь.

— Удалённо управляемые механизмы и агрегаты, с получением телеметрии по сети.

— Создание графических интерфейсов управления и оценки данных.

— Создание систем оцифровки видео — аудио информации и протоколов их передачи по сети.

— Создание систем ориентации, основанной на триангуляции эталонных источников сигнала, и специализированных аппаратных комплексов, для выдачи координат в реальном времени.

— Радарно-доплеровские системы, работающие в гигагерцовом и терагерцовом диапазоне.

— Измерительные датчики высокой и сверхвысокой точности.

И подпись:

«Герой Советского Союза дважды лауреат Сталинской Премии, Генеральный конструктор Александр Мечников».

А ведь всего-то была случайная встреча с Глушковым на юбилее у Рокоссовского, где он прямо на ходу, набросал на листке, вырванном из блокнота тем самые десять пунктов. Сейчас он сформулировал бы всё по-другому и распределил пункты в другом порядке, расставив иные приоритеты… но что сделано то сделано.

В одном из самых охраняемых зданий в СССР не было необходимости ходить всей толпой и Александр оставив людей в буфете поднялся к Глушкову вместе с Григорием.

Мероприятие, на которое его позвал Глушков называлось длинно и путанно, но по сути, три лаборатории, работавшие над проектом «Счётно-логическое устройство с выводом информации в графическом виде» выкатили не что-нибудь, а один из первых в мире компьютеров индивидуального использования.

К моменту, когда Александр поднялся в огромный кабинет директора института, СЛУ уже поставили, подключили к сети и загрузили то, что можно было очень условно назвать операционной системой.

Машина представляла собой устройство из четырёх довольно крупных и тяжёлых блоков из толстого металла, соединявшихся между собой толстыми кабелями со здоровенными разъёмами. Экран небольшой, всего двенадцать дюймов, но уже цветной, хотя цвета эти были едкими и неприятными для глаз.

Обсуждение только началось и в основном встававшие говорили про то, какой это революционный шаг, в деле продвижения в общество электронных технологий и прочие глупости.

Александр слушал вполуха выступавших и когда Виктор Михайлович к нему обратился даже не сразу понял, что от него хотят.

— А, мнение. Ну это можно. — Александр не вставая оглядел присутствующих. В основном это были тридцати — сорокалетние мужчины действительно с огоньком страсти в глазах, и натруженными руками, которые не боялись ни паяльника, ни гаечного ключа. Инженеры высшей пробы, учёные, исследователи и изобретатели. Фанатики вычислительной техники. А иных Глушков рядом с собой и не держал.

— Я вот что подумал, товарищи. А для кого вы создавали этот действительно замечательный прибор? Ну, можете мне нарисовать, так сказать, портрет пользователя вашей техники? Мы же хотим выпустить ну хотя бы проверочную серию, да? Скажем в тысячу экземпляров. А вот скажите, в какие министерства ваша машина пойдёт? Кому она будет интересна.

— Ну, прежде всего математикам — прикладникам. — Вскинулся молодой двадцатипятилетний парень в мятом тёмно-коричневом пиджаке, несвежей рубашке в клетку, и жёлтом засаленном галстуке, который уже лет пять как стоило выкинуть.

— Да ладно? — Наигранно удивился Александр. — Ваша машина медленнее, чем Стрела. На Стрелу можно навесить десяток параллельных задач, и к утру она справится со всеми. А поскольку Стрела обеспечивает расчёты целого отдела, значит и программист ей положен, и техник штатный, и даже помещение специальное. Ничего этого у новой машины не будет. Проблема любого характера и нужно вызывать специалиста. Ещё попытки будут?

— Химики, биологи, да даже геологи. Бывают у них расчёты вполне серьёзные.

— Тоже мимо. — Парировал Александр. Откуда химик знает, как пользоваться вашей машиной? Ей же нужен квалифицированный оператор. А если сломается что? Всю эту историю, грузить на машину, везти куда-то в ремонт, чтобы узнать, что у неё отвалился один из многочисленных разъёмов? А если что-то с программой? Кто её исправит? У вас же прямой ввод программы. Сама программа никак не защищена от идиотов. Я вам гарантирую, что через месяц, ваша машина уйдёт на склад, где к ней будут бегать ушлые радиолюбители, выкорчёвывая детали. Ну а через пару лет, спишут и забудут, как страшный сон[36]. Хорошо. Давайте представим себе, идеальный вариант. Эта машина на рабочем столе, у любого из вас. Вы знаете, её до последнего винтика, вы сможете её не просто отремонтировать, но и при нужде пересобрать как автомат Калашникова. А как вы её будете использовать? Ну, чем загрузите? Разводкой схем? Учётом деталей на складе? У вас даже игр нет самых примитивных. Вы сделали действительно неплохую машину. Но… бесполезную. И у вас по этому поводу должно быть три вопроса.

— Каких ещё вопроса? — Удивился мужчина лет сорока пяти в аккуратном тёмном костюме, светлой, хорошо наглаженной рубашке, с расстёгнутым воротом.

— Ну, как так, товарищи? — Александр несколько оторопел. — Это же совсем просто. Что нужно сделать для того, чтобы машина стала нужной, — он загнул указательный палец. — Что нужно сделать чтобы машина стала удобной для пользования, и как понизить порог знаний пользователя машины. Ведь большинство будущих пользователей понятия не будет иметь о том, как работает эта машина. Да и много ли знает оператор ракетной батареи о составе пороха, и о боевых алгоритмах поиска цели?

— А это не удобство пользования? — Поинтересовался тридцатилетний мужчина в очках с ранней залысиной.

— Нет. Потому что сейчас, этим никому неудобно пользоваться. Ни академику, ни создателям.

— Это почему же? — Возмутился мужчина в очках.

— Да потому, что для работы нужна не голая машина, а машина уже заряженная программным обеспечением. И это важнее любого железа. Представьте себе, что у вас, при загрузке программы выпадает таблица где вы можете внести название объекта, его внутренний код или номер, стоимость, дату принятия на учёт и дату, когда кончается срок его использования. И простенькая программка будет выдавать вам каждый день напоминалку о необходимости списания товара. Вы даёте команду списать, и из печатающего устройства вылезает бланк где стоит всё что вы всегда пишете, типа кому чего и так далее, и заполняете лишь то, что нужно внести именно по этому устройству. А если чуть пошевелите мозгами, то вспомните, что у вас таких причин штук пять всего, и можно дать команду списать по первому варианту или какому-нибудь ещё. И всё. Не будет у вас более последовательных сторонников внедрения вычислительной техники чем бухгалтерия.

— Даже четыре. — Задумчиво произнёс мужчина в чёрном пиджаке, и заинтересованно глянул на Мечникова. — Вот теперь я верю, в то, что те десять пунктов что висят у нас внизу в холле написали и придумали вы. — А ещё что посоветуете?

— Никаких трёх или тем более четырёх ящиков. Экран, основной блок, печатающее устройство. Все соединены между собой разъёмами, которые невозможно перепутать или воткнуть не так. Люди, даже гениальные учёные, часто очень рассеяны, а ремонт такой техники — это сложно и дорого. Далее — компоновка.

— А с компоновкой-то что не так? — Возмутился ещё один создатель машины — высокий худой мужчина с вытянутым и болезненно-бледным лицом, с длинными светлыми волосами, убранными в хвостик.

— На что это всё ставить? Обычный стол имеет в длину полтора метра и ширину сантиметров восемьдесят. Ваше железо просто не поместится.

— Ну тут уж точно ничего не сделать. — Солидный мужчина с улыбкой развёл руками. — Обещанные вами микросхемы пока очень ненадёжны, размеры нашего устройства никак не уменьшить. И так всё достаточно плотненько.

— Точно? — Спросил с улыбкой Александр, и подойдя к столу, на котором стоял компьютер, рывком поставил ящик где находилась основная электроника «на попа». — Смотрите сколько места освободилось? А если ящик вообще убрать под стол? Мы же в него вообще лазить не должны. Что он вообще наверху делает? Сделать в столе специальный отсек под системный блок…

— Как-как вы сказали? Системный блок?

— Ну, да. — Александр кивнул. — Системный блок, экран, принтер, или плоттер. Но это всё фигня. Размеры вы в итоге уменьшите. И корпус приличный сделаете, а не это… детище военпрома. А вот программы… Кто бы из вас отказался от текстового редактора? — Александр обвёл учёных взглядом. Чтобы не набивать тексты на пишущей машинке, а сразу на экране, исправить всё что нужно, и распечатать весь текст без помарок. Кто бы отказался от программы, моделирующей электронную схему? Ну хотя бы просто как изображение.

— А не просто это как?

— А чтобы машина сразу выдала параметры схемы, рабочие частоты… Ведь данные на каждый элемент можно забить в память, и если скажем в выходных цепях стоят низкочастотные транзисторы, то высокую частоту уже никак не получить. Всё ровно так же с другими деталями.

Когда совещание закончилось, Глушков, выговаривал совершенно охрипшему Мечникову, подливая лимонад.

— Вы, Александр Леонидович, забываете, что они люди своего времени. Могут идти, только отталкиваясь от предыдущей опоры. Ну вот никак им не шагнуть через время.

— Но ведь получилось же. — Устало произнёс Александр, глядя куда-то сквозь стол.

— Вы их вытолкали в завтра, как учитель выталкивает из класса нерадивых учеников. — Виктор Михайлович вздохнул. — И сейчас им там холодно и одиноко.

— Зато, будет у вас через год — полтора, полноценная машина, а не это барахло. — Александр кивнул на всё ещё стоявшую н столе счётную машину. — Я вам пришлю свои записи, по операционным системам, системе библиотек, и прочему. — Мечников встал. — Ну и сами понимаете, да? Никому, никогда даже в горячечном бреду.

Сталин много работал, и в этот день тоже. Сейчас у него на столе лежала статья «Новая элита, и принципы её воспитания». Статья должна была появиться в журнале Коммунист, где вообще печатались теоретические статьи, и через пару дней в газете Правда. Ничего особого в статье не было. Просто принципы отбора кадров на руководящую работу. Но он был уверен, что очень многим эта статья встанет поперёк горла. — Сталин усмехнулся, перевернул страницу, и поднял взгляд на часы.

— Пора пообедать. — Решил он, и встал из-за стола.

Охранник, стоявший у кабинета, сразу нажал на кнопку «внимание!» что означало что Архистратиг сейчас погуляет минут десять по саду, и в это время нужно накрыть стол.

Беззвучно, словно призрак подошёл дежурный секретарь с телефоном в руках.

— Товарищ Сталин. Товарищ Берия у аппарата.

— Лаврентий. Добрый день.

— Здравствуй Коба. — Берия был одним из очень немногих кто мог называть Сталина старой партийной кличкой. — Я тут тебе подарочек везу. От нашего мальчишки. Найдётся у тебя минут тридцать?

— И тридцать найдётся, и если нужно больше. — Куда мне торопиться? А что за подарок?

— Нет не скажу. — Берия громко в голос расхохотался. Я хочу, чтобы ты обалдел так же, как и я, когда увидел.

Глава 22

Заканчивается строительство первого участка скоростной автодороги Ленинград — Владивосток, которая в будущем свяжет автомобильным сообщением более пяти тысяч населённых пунктов по всей стране, от Европы, до Тихого океана. На протяжении более шестисот километров, начала трассы легло прочное бетонное четырёхполосное полотно способное выдержать стотонные автопоезда, которые уже начали выпускаться на Заводе имени Сталина, и Уральском Автозаводе.

Но кроме самой дороги, вдоль полотна уже построены заправочные станции, кафе, и гостиницы, в самых живописных местах, для отдыха путешественников. Вся дополнительная инфраструктура сдаётся в строй одновременно с укладкой верхнего слоя асфальта, так что дорога сразу готова к эксплуатации.

Открытие участка, произойдёт первого мая 1963 года, в городе Бологое, где сойдутся автодорожные бригады из Москвы, и Ленинграда. К торжественному митингу уже готовят трибуну где займут места почётные гости праздника — строители, проектировщики, архитекторы и все те, чьим трудом создана небывалая дорога.

«Правда». «В ожидании праздника» 25 июля 1962 года.

Москва, Министерство Обороны СССР

С некоторых пор, совещания в Министерстве обороны проходили в большом зале, с микрофонами на местах, установленных амфитеатром и огромным экраном во всю стену, на котором можно было вывести изображение с нескольких источников. Камеры, видеомагнитофона, запоминателя высокой точности, киноаппарата и эпидиаскопа. Таким образом можно было на один экран показать кадры, отснятые электронными и энергетическими устройствами и информацию с бумажных документов.

Офицеры, которые хотели, чтобы их данные показали на большом экране, сдавали их до совещания в аппаратную, а после командовали в микрофон, говоря показать тот или иной кадр. Вот и сейчас, докладывавший начальник генштаба генерал-полковник Матвей Васильевич Захаров, показывал кадры, снятые с самолётов — разведчиков, спутников и боевой станции которая обладала самой мощной оптикой. Он уже рассказал о ситуации в США, и Южной Америке, и теперь перешёл к Европе.

— Как мы можем видеть, движения на улицах крупных городов, даже фрагментарного — нет. Наши спутники, ориентированные на Европу, не фиксируют перемещения в ночное время, а также тепловых флуктуаций характерных для работающей техники. Аппаратная, пятый фрагмент пожалуйста. Здесь монтаж кадров, отснятых над Берлином. Движение наблюдается, но по оценке специалистов в городе осталось не более десяти — пятнадцати процентов населения. В горах положение лучше, а кое-где просто пастораль, без следов разрухи и волнений. Швейцария вообще перенесла эпидемию лучше всех, перекрыв перевалы, и выведя правительство в подземные убежища. Аппаратная шестой фрагмент. — Здесь мы видим Лондон. Британия несмотря на жёсткий карантин пострадала фатально. Не знаю, что у них случилось, но остров практически вымер. Возможно где-то в бункерах есть выжившие, всё же они их накопали прилично, но данных пока нет. Наши европейские агенты или интересные нам личности, своевременно получив указания по эвакуации, большей частью находятся на территории СССР, или в коммерческих убежищах в Швейцарии, на территории французских и австрийских Альп. Всего нами спасено более десяти тысяч человек, учитывая членов семей.

— Хорошая работа, Матвей Васильевич. — Говоров кивнул. — Продолжайте пожалуйста.

— Аппаратная, седьмой фрагмент. — На экране появилась кадры африканских городов. — Африка практически обезлюдела. Несмотря на слабую транспортную связность, города практически вымерли, оставив лишь племена, оторванные от цивилизации в пустынях, горах, и джунглях. Численность выживших оценивается в пять процентов. Переходим к арабскому востоку. Арабские монархии, отказавшиеся вводить жёсткий карантин прекратили своё существование. Из уцелевших стран — Катар, Сирия, Йемен, Иран. Турция в силу близости к Европе и крайне интенсивного движения людей, перестала существовать как государство. Отмечается жизнь нескольких скотоводческих племён в Анатолии, и рыбацких сёл на берегу. Далее, наш ближний восток. В силу того, что Иран ввёл жёсткий карантин, их практически миновала эпидемия, а выявленные случаи они оперативно пресекали, уничтожая зараженных, ещё на стадии инкубационного периода.

Так что их потери десять — двенадцать процентов. Индия пострадала сильнее, в силу того, что индусы, жившие в Британии, ринулись спасаться у себя на родине, и это стоило индусам примерно половины населения страны. Китай же несмотря на многочисленные пограничные инциденты со стрельбой, перераставшие порой в трагедии, от болезни не потерял ни одного человека.

— А как Япония, Матвей Васильевич?

— Япония никак, товарищ маршал. — Генерал-полковник вздохнул. — То есть острова на месте, а людей нет совсем. Скученность населения, и тесные связи с Европой и США, сыграли очень плохую роль в этой истории. Может на мелких островках жизнь ещё существует, но в целом по крупным городам, движения нет. Наблюдаются многочисленные техногенные катастрофы, затопления, возгорания и прочее. Но людей нет. Разведка Тихоокеанского флота, работает всего третий день, но пока очень осторожно и с удаления. Мы пока точно не знаем отступила ли эпидемия полностью, и с вакциной вопрос непонятен.

— А по вакцине нам доложит главный санитарный врач СССР, генерал-майор Пётр Николаевич Бургасов…

— Здравствуйте товарищи. — Академик Бургасов, иммунолог и эпидемиолог, увешанный орденами в том числе и боевыми, для доклада в Минобороны, надел военный китель, и сверкая наградами и генеральскими звёздами на погонах, степенно вышел к трибуне, поправляя очки с простыми стёклами. Близорукость легко исправлялась целителями, но привычка к очкам сродни курению.

— Образцы штамма Чума — шестьдесят два, полученные нами от Главного Разведывательного управления, два месяца назад сразу поступили в работу. Вакцина — противоядие «Заря триста», синтезированная в Институте Эпидемиологии РАН СССР, месяц назад, согласно приказу товарища Берии, поступила на ускоренную апробацию и прошла две стадии тестирования. Лечение безусловно зараженных и предварительная вакцинация здоровых с последующим посещением зараженных мест. Зараженных на разных стадиях вылечено три тысячи восемьсот человек, умерло от разных осложнений двенадцать, предварительно вакцинировано семь тысяч человек, в основном персонал полевых госпиталей, развёрнутых на гос. границе СССР. Среди предварительно вакцинированных случаев заболевания не было, хотя отмечались побочные явления, например, головная боль суставная боль которые легко купировались обезболивающими препаратами. К настоящему времени наработано полтора миллиона доз вакцины- противоядия, и идёт работа по передаче технологии вакцины на фармацевтическое предприятие, с целью начала массированного выпуска вакцины…

— Спасибо товарищ генерал-майор. — маршал Говоров, кивнул академику. — Товарищи. Партия поручает нам в кратчайшее время взять под контроль атомное оружие Европы и США. Это значит, что нужно готовить группы спецназа, армейской разведки, специалистов по атомному оружию и всему спектру оружия массового поражения, включая энергетическое. Но это не означает, что общевойсковые подразделения останутся в стороне. Наверняка потребуется войсковая поддержка, так что начальникам родов войск, быть готовыми для выделения контингентов подразделениями, сводными группами и в качестве отдельных специалистов, со штатным вооружением. По согласованию с Китайской стороной, они берут под контроль техногенные объекты в Индии, и всей Юго-Восточной Азии и при необходимости деактивируют их, а также ведут разведку в Африке, и странах Арабского Востока. Нам же остаётся самое сложное. Европа, и территория США.

Московская область, Волынское, «Ближняя» Резиденция Сталина

Сталин сидел в кресле, смотрел на охранника Берии, одетого в бронекомбинезон, и курил трубку, выдыхая клубы дыма куда-то в потолок.

— Проверял? — Спросил он Берию, который сидел рядом, на стуле.

— А как же. — Лаврентий Павлович, с улыбкой кивнул и подойдя к бойцу, исполнявшему роль манекена, показал пальцем на потемневшие плитки. — Это от ТТ, эта от Макарова, эта от АКМ.

— А вы товарищ, что скажете? — Иосиф Виссарионович легко встал с кресла и подошёл к охраннику.

— Не броня, а чудо, товарищ Сталин. — Боец снял шлем, и на широком «рязанском» лице расплылась довольная улыбка. — Нам бы такие в Калининграде… Нигде не жмёт, не болтается. Удар конечно сильный, от пули, особенно калашовской, но синяк не дырка. Мы рязанские — парни крепкие. Нас синяками не напугаешь.

Сталин коснулся пальцами пластин, искорёженных пулями, обошёл бойца ещё раз и кивнул.

— Спасибо. Можете идти товарищ.

Когда охранник ушёл Сталин всё ходил по кабинету кругами, затем сел в кресло и затянувшись последний раз, выбил остатки табака в пепельницу, стоявшую рядом, и достав из кармана пиджака набор для ухода за трубкой, принялся её чистить. Берия спокойно ждал пока Сталин закончит чистку, потому что знал, что его другу и соратнику иногда требуется время для размышлений.

— И что мы делать будем? — Сталин медленно словно танковая башня повернулся в сторону Берии.

— Ну сейчас посчитаем стоимость, определимся с изготовителем…

— Я не про то. — Сталин небрежно взмахнул рукой. — Понятно, что будем делать, и уж для штурмовых подразделений найдём средства. А если что, и для летучих групп милиции, которые работают против банд, и на захватах вооружённых бандитов. А если хотя бы в пределах пяти тысяч рублей за комплект, то вооружим всю штурмовую пехоту. Я про то, чем мы ответим за такой подарок? Я напоминаю, что ни за антиграв, ни за телепорт, мы ещё с ним не рассчитались. А ведь это, вполне на уровне космической программы, к которой он, как я знаю имеет прямое отношение.

— Я разговаривал с Сашей на эту тему. — Берия улыбнулся. — Знаешь, он правильно говорит. Ну завесим мы его орденами да медалями, и что? Это же будет фарс какой-то. А у него и так благ как не у всякого министра. Свой самолёт, огромная, действительно огромная квартира в Солнечном, и вполне приличная здесь в Москве. Своё конструкторское бюро, и даже не один завод, а производственный комплекс. Да уже сейчас Минточмаш, называют Мечниковским министерством. Каких ещё регалий ему не хватает по-твоему? Денег у него тоже как у дурака фантиков. Он же получает отчисления от каждой вещи сделанной по его рисункам, да плюс авторские от десятков изобретений.

— Но что-то же нужно делать? — Сталин вопросительно поднял брови. — Может женить его?

— Это по-твоему наградить? — Берия негромко рассмеялся. — Да он сейчас таких девах укладывает в койку, что даже я облизываюсь. Первые московские красавицы, вьются вокруг словно мотыльки. Парень же живое воплощение девичьей и женской мечты. Знаменит, богат, молод и красив.

— Всё ты верно говоришь Лаврентий. — Сталин задумчиво постучал чубуком трубки по подлокотнику. — Всё очень правильно говоришь. Но когда мы с тобой сидели в Тифлисе, на квартире у Рубена, помнишь, разговаривали о том, в какой стране мы хотели бы жить. И главным принципом такой страны мы назвали справедливость. Общество справедливости, вот что мы с тобой хотели построить. И теперь, мы несправедливы, к одному молодому человеку, так много сделавшему для страны.

— Он и об этом сказал. — Берия усмехнулся. Он говорит, что страна уже дала ему всё что можно, и даже больше, а он ещё не отдал всё что может. Поэтому то, что у него есть, он рассматривает как аванс. — Лаврентий Павлович помолчал. — Я бы предложил его избрать депутатом Верховного Совета, но это хорошее место только для того, кто уже сделал на профессиональном поприще всё что возможно, и хорошим вариантом для него является переход на общественную работу. Но мальчишке всего двадцать лет! Какая ему общественная работа. Нет, с людьми-то он управляется отлично. И с трудовыми коллективами, тоже, но пока ему самому интересно работать, как он говорит «с железками».

— Что уводит нас в сторону, не приближая к ответу на вопрос, как и чем мы можем отметить его заслуги. — Произнёс Сталин.

— Коба, ну что ты от меня хочешь? — Лаврентий Павлович недовольно стукнул ладонью по столу. — Давай ему ещё один Орден Ленина дадим. Да хоть Героя Соцтруда, или бюст на родине.

Сталин помолчал, посмотрел долгим взглядом на трубку, со вздохом убрал её в карман, и стал собирать набор для чистки в пенал.

— Есть мнение, что нужно поднять авторитет товарища Мечникова. Принять его в члены Центрального комитета Партии[37] и поручить открытие новой дороги Ленинград — Москва.

Это было очень серьёзно. Такие масштабные стройки заканчивали только первые лица государства. Берия задумался. Конечно можно было подать это под тем соусом, что Александр эту дорогу придумал, сделал первые эскизы и даже посчитал на вычислителях экономический эффект. Он же защищал проект перед правительственной комиссией. Но вот это… Ленточка под телекамеры, митинг строителей, вручение наград, и всё это будет показано по телевидению и перед киносеансами в киножурнале «Новости дня». И это не мутное фото в газете где ничего не разглядеть, или фотография в журнале, который читают немногие. С этого момента лицо Мечникова будут узнавать все.

А советский народ очень внимательно следит за сигналами такого рода. Можно сказать, что после такого представления, рейтинг Мечникова поднимется на уровень зампреда правительства. Хотя он и сейчас вполне на уровне. Но после того, как он перережет ленточку и вручит награды, он точно будет восприниматься как будущий руководитель страны.

— А не испортим мы его? — Спросил Берия, давая понять Сталину что согласился с его предложением, и остались лишь мелкие технические моменты.

— Пока же не смогли. — Сталин усмехнулся. — Да и не завтра мы его двигаем на солнцепёк. Лет десять путь оботрётся, поймёт до конца как у нас тут всё работает… Может даже в армии послужит. Кстати, неплохая идея, для молодых кадров — послужить в армии хотя бы лет пять — восемь. Посмотреть, как проявит себя работая непосредственно с людьми. Кто сейчас его курирует от партии?

— Надя Крупская. — Берия вздохнул и закатил глаза. — Ты же её знаешь. Умна как дьявол, но увлекается. А парень видный, вот её и штормит.

— А от органов безопасности?

— Так Артузов же. — Берия удивлённо посмотрел на Сталина. Вполне компетентный и грамотный специалист. А если учесть, что он долгие годы давал оценку устойчивости наших агентов, и ни разу не ошибался…

— А с охраной что? — Сталин встал с кресла и прошёлся по комнате.

— Госконтроль. — Сталин пожал плечами. — Там правда несколько наших парней из Партконтроля, но сам не бедная овечка. — Берия усмехнулся. — Жахнуть может так, что мало никому не будет. — Он кивнул. — И всё-таки вручение наград, нужно провести с человеком более значимым. Булганин, там, я или ты. Но ты прав, Коба. Нужно обозначить новый статус парня.

— Да. — Сталин остановился у окна, и посмотрел куда-то вдаль. — Понимаешь, эти все люди, герои войны, и организаторы производства, они все из вчера, а кое-кто из позавчера. Мы — хороший грузик, для того, чтобы страна правильно ориентировалась в потоке. Хвостовое оперение если хочешь. Но если не будет головы, так сказать острия стрелы, мы неизбежно зарулим на обочину. И хорошо если просто на обочину, а не в пропасть. До пятьдесят седьмого так всё и шло. Мы по капле, по сантиметру, но неумолимо смещались с осевой линии истории. Ты представляешь, мне как-то приснилось что Никитка Хрущёв, ну ты должен помнить этого деятеля, так вот Никитка стал после меня Генеральным секретарём. Уж он бы наворочал дел.

— Это после этого ты решил передать власть мне? — Берия взглянул в лицо Сталина.

— Да, Лаврентий. — Сталин кивнул. — Ты впереди, я за твоей спиной, мы образовали удивительно устойчивую конструкцию. Словно две головы в одном месте. Ещё десять — двадцать лет, и ты уйдёшь, оставив вместо себя надёжного человека. Но и я, и ты, и будущий генеральный секретарь, мы все балласт, который помогает кораблю прямо сидеть на воде. А должны быть люди, которые поведут корабль. И не куда-нибудь, а в завтра, где у наших детей будет лучшее в мире образование, у рабочих и служащих надёжное будущее, а у стариков, сытая и тёплая старость.

Москва, Солнечный

А Александру Мечникову было не до партийных раскладов. Он работал у себя в кабинете, когда услышал вой пожарной тревоги, и накинув пиджак поспешил к месту пожара.

Там уже суетились бойцы пожарной охраны Солнечного, поливая издали горевшую бытовку.

— Что случилось? — Требовательно спросил Александр у старшего пожарного расчёта. Тот было попытался отмахнуться, но узнав кто перед ним, вытянулся по стойке смирно.

— Загорелась бытовка, товарищ Мечников. Так во всяком случае говорят рабочие. Но огонь уж больно сильный. А там, за стальной переборкой, кислородная станция. Если лист прогорит, то взрыв будет такой, что полцеха развалится. Бытовку потушить не можем. Горит там что-то серьёзное. Но пытаемся достать до переборки и поливать её водой, чтобы отсечь пламя.

Александр кивнул, посмотрел по сторонам и не найдя глазами заводское начальство, пошёл ко входу в цех, через который можно было пройти в кислородную. Там, у дверей стоял неизвестный мужчина, который загораживал проход, и орал во всю глотку чтобы все уходили.

Мечников, не вступая в спор, пробил мужчине в солнечное сплетение, и аккуратно опустив бесчувственное тело на землю, вошёл в пристрой, где складировали кислородные баллоны. Тут их было с полсотни, хотя положено было иметь запас ровно на смену, а это около пяти штук.

Стенка между бытовкой и складом баллонов уже светилась светло-красным, и от неё плотно пыхало жаром, словно из печки.

Увезти баллоны уже не успеть. Двери маленькие, даже погрузчик не загнать. Оглядываясь, Александр мучительно соображал, что делать пока не хлопнул себя по лбу.

— Вот я дебил. — Он сплюнул на бетонный пол, и одним коротким взмахом руки, скастовал «ударное ядро» выбивая кирпичную стену между пристроем и улицей, а затем собрав триграмму «поглощение», стал загонять в неё энергию, пока лютый холод не выгнал его наружу. Мужчина, которого Александр так невежливо попросил отойти, уже куда-то делся, поэтому опасаясь попасть под поток воды из брандспойта, Мечников вышел не через проделанную им дыру, а через основные ворота цеха.

На месте горевшей бытовки, уже не было не огня ни дыма, а только огромный кривой ком снега пополам со льдом, и лужа, которая быстро покрывалась коркой льда.

— Ваша работа? — Начальник Отдельной военизированной пожарной части майор внутренней службы Симонов, кивнул Александру и пожал протянутую руку.

— Моя. — Александр кивнул. — Но вы, Олег Семёнович не расслабляйтесь. Я на это дело и трудовую инспекцию натравлю, и пожарных следователей, и вообще кого смогу. Если бы баллоны рванули, там половину цеха разнесло бы в клочья. А каждый станок на вес золота. Поэтому, поднимаете своих офицеров, и чтобы во всём Солнечном, пожарная безопасность была как на показательном объекте. Не можете исправить, закрывайте нахрен. Я знаю у вас есть такое право. Потом будем разбираться. Но если ещё раз что-то подобное произойдёт, вы как огромную удачу, будете рассматривать десятку на лесоповале.

Москва, дом на Площади Восстания

Утро, начавшись с долгого поцелуя прекрасной дамы, было сразу же испорчено телефонным звонком от Артузова, который отругал подчинённого, за присутствие на пожаре.

— Артур Христианович, — произнёс Мечников, когда министр Точмаша наконец выдохся, — теперь пожалуйста послушайте меня. Завод номер два, он не просто дорогой. Он обошёлся бы стране, наверное, вдвое дешевле захоти мы, поставить такие же по весу станки из золота. Но самое главное, мы вот этот второй собирали по всей стране. Ограбили три десятка заводов, где эти станки тоже очень были нужны. И если бы мы потеряли хотя бы часть, то все планы по выпуску продукции можно было бы отправлять в корзину. Пятьдесят баллонов с кислородом. Слышите? Пятьдесят штук, даже просто разорвавшись от давления, наделали бы столько бед, что разгребать их пришлось как минимум год. И разгон на Центральной Контрольной Комиссии, это меньшее из зол. Меня бы убрали куда-нибудь завлабом, а вас, отправили в Гурзуф, или обратно готовить кадры, в ну очень закрытом учреждении. Вы меня не ругать должны, Артур Христианович. А облобызать троекратно, за то, что я спас свою, вашу и другие задницы, от жестоких надругательств. Но это не значит, что я, в свою очередь не сделаю с ними того, что могли сделать с нами. Так что приглашаю вас к десяти, в Солнечный. Будем раздавать всем сестрам по мозгам.

В кабинет вошла Маргарита Терехова, кутаясь в пушистый халат.

— Ты кого так отчитывал? — Она зевнула, показав ровные белые зубки, и не спрашивая села на колени Александра, обняв его за шею.

— Да, так. С сослуживцем разговаривал. — Александр бросил взгляд на часы, стоявшие на рабочем столе. — Так. Время семь, а мы с тобой неумытые и непозавтраканные. И поскольку у нас есть немного времени, предлагаю сделать это вместе. — Александр встал, подняв Маргариту на руки, и понёс в ванную.

Глава 23

Следствием установлено, что ране судимый Зараев М. Н. вступив в преступный сговор с учётчиков завода № 2 Бушиловым Д. Л. разместил в бытовке подсобных рабочих двухсотлитровую бочку с остатками нефтепродуктов, которые смешал с алюминиевой крошкой, и там же начал складировать отходы ветоши. Кроме того, он своим приказом свёз в складской пристрой месячный запас кислородных баллонов, и баллонов с ацетиленом, для того, чтобы взрыв нанёс более тяжёлые повреждения станкам и оборудованию завода.

Действия Зараева были инициированы заместителем командира взвода вневедомственной охраны, Пыхиным, О. О. который был платным информатором агента британской разведки MI — 6 Субботиным.

По поручению Субботниа, Пыхин оплатил карточный долг Зараева, и помог ему избежать наказания за хулиганство передав крупную сумму денег следователю ведущему дело.

Общий план диверсии был разработан Субботиным ещё полгода назад, и всё это время он искал исполнителей. Целью диверсии был срыв исполнения космической программы СССР, и внесение дезорганизации в процесс производства не только на заводе № 2 но и всего комплекса предприятий Солнечного.

Кроме поджога, предполагалось проведение ещё пяти диверсионных актов, которые включали в себя взрывы в критически — важных элементах инфраструктуры предприятий Солнечного, и предприятий обеспечения производственного процесса, таких как станция очистки воды завод по производству кислорода и Центральная Электроподстанция…

…Действия тов. Мечникова заморозившего очаг возгорания и баллоны, были в данной ситуации единственно верными. Они предотвратили диверсию, и позволили восстановить всю цепочку действий вредителей, так как уцелели улики, которые должны быть уничтожены пожаром и взрывом.

…Уголовные дела на всех причастных объединены в одно производство по статьям УК РСФСР: 64, Измена Родине, 65 Шпионаж, 66 Террористический акт, 68 Диверсия, 69, Вредительство, 72 Организационная деятельность, направленная к совершению особо опасных государственных преступлений, а равно участие в антисоветской организации.

Ст. следователь КГБ СССР майор Ракитин.

Британия, Портсмут. Рейд военно-морской базы Флота Её Величества

Разведка всех стран обычно знает, где располагаются атомные арсеналы, противника. Не такое это сооружение, чтобы его можно было спрятать надолго. Вот и Главное Разведуправление Генштаба Советской армии, знало не только расположение складов атомного оружия, но и вообще любого другого включая просто склады стрелковки. Но автоматы и пулемёты, не интересовали руководство СССР. Нужно было как можно скорее вывезти всё оружие массового поражения из стран сильно пострадавших от эпидемии, для ликвидации даже теоретической возможности для провокаций.

Корабли Северного флота, вошедшие в Портсмут, не встретили сопротивления, хотя на рейды военно-морских баз были забиты подводными лодкам, кораблями всех классов и почти на всех присутствовал экипаж, о чём свидетельствовала суета на борту. Командующий Флотом Её Величества, адмирал Луис Маунтбеттен, 1-й граф Маунтбеттен Бирманский, встретил советских моряков на борту авианосца Игл, где он держал вымпел, и сразу велел подавать чай.

Когда все протокольные и флотские условности были соблюдены, адмирал вздохнув произнёс.

— Я знаю зачем вы прибыли. Право сказать я не считаю, что мы этого заслужили, но горе проигравшим!

— Вы это о чём? — Адмирал флота Николай Герасимович Кузнецов удивлённо поднял брови? — Вы действительно думаете, что мы прибыли для грабежа?

— Ну а для чего же? — Саркастически воскликнул Маунбеттен. — Корабли и люди у меня есть, но учитывая уничтоженную инфраструктуру, любое начало военных действий — это лишь сложный способ самоубийства.

— Вы всё-таки не меряйте по себе, адмирал. — Кузнецов улыбнулся. — Мы же не британцы чтобы воровать и грабить. Нас интересуют только атомные боеголовки и уничтожение биологических и химических арсеналов. И то, будь мы уверены, что вы всё это надёжным образом контролируете, не связывались бы. Вы же понимаете, что, если от вас взлетит хотя бы одна ракета, мы ударим встречно-ответным, со всей мощи. И это точно будет конец вашей цивилизации. И плевать бы на вас, с топа мачты, но такое массовое заражение земли радиацией, плюс пыль, поднятая в воздух, уничтожит всё живое на планете. Среднегодовая температура опустится на пятнадцать — двадцать градусов, на много лет. Земля просто рухнет в новый ледниковый период, не оставив человечеству возможностей на выживание. И вот этого всего, нам хотелось бы избежать. Если в результате Британия получит второй шанс, мы согласны. Кстати, можем поделиться вакциной-противоядием, которую синтезировали наши учёные. Немного, но двести тысяч доз, можем дать прямо сейчас. Она лечит заболевших, и даёт полную гарантию от заболевания привитым.

— Да, вакцина — это сильный ход. — Британский адмирал, кивнул. — Что-ж, флот Её Величества в деле. Я пошлю своих специалистов с вашими командами. Они вскроют шахты и арсеналы, и помогут снять боеголовки. И, адмирал, лучше, чтобы это были солдаты и офицеры не в шапках-ушанках со звёздами.

— Геладзе! — Крикнул адмирал в пространство и мгновенно словно из ниоткуда нарисовался морской офицер с погонами капитана первого ранга. — У нас на катере же есть морпехи? Путь парочка поднимется на борт, и зайдёт сюда. Хочу продемонстрировать господину командующему флотом Её Величества, наш новый фасон ушанок и штатные балалайки.

Морские пехотинцы, одетые в новейшую штурмовую броню, не заставили себя долго ждать. Мягко ступая по металлу палубы в сапогах с толстой упругой подошвой, встали перед Кузнецовым, и синхронно вытянулись по стойке смирно.

— Товарищ адмирал флота. Командир сто двадцатого отдельного противодиверсионного отряда майор Субботин по вашему приказанию прибыл.

— Товарищ адмирал флота. Командир разведвзвода сто двадцатого отдельного противодиверсионного отряда лейтенант Воскресенский по вашему приказанию прибыл.

Граф Маунбеттен даже встал от неожиданности. Вошедшие бойцы, с ног до головы закрытые бронёй, с глухими шлемами закрытыми непрозрачными панорамным стеклом выглядели скорее космонавтами, чем воинами наземных сил. Но автоматы, висевшие стволами вниз в ременной системе, торчащие из-за спины горловины автоматных магазинов, пружинка антенны над правым плечом, нож на левой стороне груди висевший рукоятью вниз, и даже пистолетная кобура на бедре, всё говорило о том, что это именно воин.

— Впечатляет. — Адмирал подошёл ближе. — И ушанки, и балалайки, и… ватники. Я даже не знаю, что ещё вам нужно показать, чтобы так же впечатлить меня.

— Не вопрос. — Кузнецов встал, и вскинул ладонь к фуражке, отдавая честь. — Проводите нас к борту?

Когда они оказались у борта, подойдя к длинному трапу, уходящему к воде, Николай Герасимович, коротко бросил: — Катер, на палубу.

Никто из морпехов не шевельнулся, но за бортом корабля раздался негромкий гул, и словно всплывая из-под воды, над авианосцем показался широкий и длинный адмиральский катер, похожий скорее на космический корабль, только со сдвоенной пушкой в носу, и ракетной турелью на корме.

Вода ещё лилась, стекая с борта, и когда катер сел на палубу, под ним стала скапливаться большая лужа.

— Я пришлю своего офицера связи, господин командующий. — Кузнецов, снова козырнул, и когда бок катера вдруг разошёлся створками и оттуда выскочила лестница, взошёл с сопровождающими на борт.

Негромко фыркнув, водой из-под днища, катер поднялся в воздух, и набирая скорость устремился к советской эскадре.

— Сэр? — командир авианосца вице-адмирал Генри Мур, повернулся в сторону командующего. — Сэр, что это было?

— Это, нам показали, что мы играем не в своей лиге. — граф Маунтбеттен Бирманский, тяжело вздохнул. — Уверен, что у них в рукавах ещё полно тузов, так что передай по кораблям, что, если кто хоть косо глянет на русских, я тому лично откручу голову.

США

А в США всё было намного проще. Американские моряки, ушедшие перед эпидемией в море, продолжали сидеть по иностранным базам, и не торопились возвращаться. Десяток кораблей и подводных лодок, не рискуя приставать к японскому берегу, в том числе Вторая Тихоокеанская авианосная группа во главе с авианосцем Энтерпрайз, торчала на рейде бухты Золото Рог, у Владивостока, и тоже не особенно рвалась на родину.

Штурмовые группы, высаженные с самолётов, которые садились прямо на взлётки американских аэропортов, морская пехота с кораблей, и спецназ доставляемый с вертолётоносца «Ленин» быстро проверяли точки хранения ядерного оружия, и демонтировав боеголовки, свозили их на сухогруз «Аджария» специально подогнанный для этого дела.

Изредка возникали перестрелки между группами и местными жителями, но концовка была предсказуемой. Армейское или флотское подразделение, с бронетехникой и тяжёлым вооружением просто раскатывали любую банду в блин. Чуть тяжелее была ситуация с американскими военными, но и с ними договорились, продемонстрировав кнут, в виде удара оперативно-тактической ракеты в зоне видимости наблюдателей, и пряник — вакцину.

Биологическое оружие превращали в пар, разогревая всю лабораторию до температуры в пару тысяч градусов, спекая сталь и бетон в один ком, а химическое, превращали в относительно безвредную бурду, или тоже сжигали, объединяя силы десятка сильных энергетиков. Любая химия переставала быть таковой уже при температуре полторы тысячи градусов, а при температуре в три тысячи, разлеталась на отдельные атомы.

Энергетики при такой работе быстро выдыхались, так что были привлечены даже командоры, и архимагистры Ордена Красной Звезды. Не избежал нагрузки и Мечников, которого вместе с двенадцатью другими командорами, переправили на территорию США на борту реактивного самолёта Ту-95П недавно поступившими на вооружение. Специально для перевозки людей фюзеляж был расширен до пяти метров, на борту самолёта установили удобные кресла, сделали выгородку с туалетами, душевой комнатой, и что-то вроде салона, с большим экраном, и биллиардным столом.

Все командоры и архимагистры занимали значимые должности, а кое — кто как например Лев Ландау, занимались исследовательской и научной работой имея свой институт. Но при этом все были что называется свойскими людьми, называли друг друга по имени, и потребовали того же от Александра, который накануне выучил не только имена-фамилии-отчества, но и род занятий, а также основные вехи биографии. Никакой необходимости в этом не было, но привычка — вторая натура, и Мечников разговаривая с главными энергетиками СССР чувствовал себя более свободно.

Дозаправившись над Европой, самолёт сел в аэропорту Далласа, где, благодаря военным, уцелел практически весь город. Население сильно побила эпидемия, но в целом можно сказать что город выжил. Работали школы, магазины, фермеры привозили продукты, а плату брали патронами и стрелковым вооружением, которого на армейских складах было на три войны.

Передовые группы уже обо всём договорились с генералом Льюисом, и тот не только разрешил советским самолётам посадку, но также выделил здание под проживание, поставил свою охрану, и помог с бронетехникой пока не пришла советская колонна с Тихоокеанского побережья.

А кроме того, русские открыли пост вакцинации, и делали уколы бесплатно, так что простые американцы относились к «red army» вполне положительно.

В США, или точнее том, что осталось от страны Александр пробыл около двух месяцев участвуя в разных силовых акциях, и как энергетик поддержки, и просто как офицер, имеющий карт-бланш от Партии на ведение переговоров и оплату. А первой такой операцией был рейд в Вашингтон в штаб-квартиру ЦРУ.

Разведчики, забаррикадировавшиеся в здании, успели закрыть противоштурмовые заслонки, и на них были явственно видны следы многочисленных попыток взлома. Но никто из американцев не подъезжал в составе колонны БТР — 60, и колёсных САУ «Рябина» с автоматической 57мм пушкой.

Пока командиры спорили как выбивать стальной бронещит, Александр вычертил конструкт поглощения, напитал его и активировав подождал пока холод выморозит сталь до состояния стекла, и пистолетным выстрелом разнёс металл вдребезги.

— Ну, можно и так. — Командор Толстой усмехнулся. — Александр Леонидович. Поберегите силы, нам ещё много чего взламывать придётся, и не везде можно будет воспользоваться взрывчаткой.

В здании было грязно. В буквальном смысле. Лужи жидкости похожей на нефть, в которые превращался человек «съеденный» магической чумой, высыхали, и превращались в плотную несмываемую жирную грязь, которая уродливыми пятнами лежала везде. В холле, в коридорах и кабинетах. Одежда и пластик как ни странно тоже истлевала почти мгновенно и всё что оставалось, это металлические предметы. В основном пистолеты и револьверы.

Пара офицеров из ГРУ, как видно точно знали куда идти, потому что, не сворачивая, поднялись сначала на второй этаж, а оттуда по лифтовой шахте спустились в подвал, где и находился архив. Двери архива из толстой стали Александр со вторым приданным энергетиком командором — металлургом просто сделали металл непрочным как мел, и расковыряли сапёрными лопатками в мелкое крошево. Точнее сделал Алексей Николаевич, поскольку его специальностью была именно управление свойствами металлов, а Александр лишь подпитал его, потому что у Алексея Толстого, собственное восполнение было очень небыстрым.

Собственно, на этом их работа в этом месте и закончилась. Александр с Алексеем Николаевичем заняли один из командно-штабных БТРов, потихоньку пили вкуснейший китайский чай из огромного трёхлитрового термоса, и беседовали о литературе, пока солдаты споро грузили стальные ящики с документами в грузовики.

Американцы не препятствовали информационному мародёрству. Военные фактически взявшие власть в стране очень сильно недолюбливали ЦРУ, и это очень мягко сказано. Поэтому поняв, что русские не претендуют ни на землю, ни на золото и драгоценности которых в брошенных городах было более чем достаточно, даже помогли вывезти архивы разведки, не представляющие в их глазах ни малейшей ценности.

Зато военные сами очень любили золото, и за смешную цену продали несколько очень интересных заводов, включая заводы по производству двигателей, производство кузнечных прессов и так далее. Отдельно Александр выгрыз себе в хозяйство фабрику электронных элементов, и завод по производству высокочистого оптического стекла.

Мотаясь по Америке, влезая в перестрелки с мелкими и крупными бандами, Александр на самом деле отдыхал. Ему в московской жизни очень не хватало драйва и адреналина, которого здесь было хоть ложкой черпать, хоть половником.

Наиболее важной частью работы энергетиков оказалось вскрытие убежищ разных толстосумов о котором попросили военные. Генералы были уверены, что рано или поздно тараканы забившеся по щелям вылезут на свет, и потребуют поделиться властью. И если с губернатором Техаса, генерал Льюис смог легко договориться, то с людьми которые уничтожили страну даже просто общаться не хотелось.

Собственно, никто убежища штурмом не брал. Просто заваривали все входы и выходы, после чего ехали в новое место.

Больше всего возни доставил Бункер номер один — бункер президента США. Там было всего шесть выходов, которые пришлось разыскивать с помощью инженеров и специалистов по подземным коммуникациям. Но в итоге, справились, уничтожив попутно несколько банд мародёров.

Но пятнадцатого октября, получив вызов из ЦК, пришлось оставлять дела в США, и лететь обратно в Москву.

Пройдя дезинфекцию на аэродроме в Жуковском, он получил свою пропаренную и пахнущую какой-то химией форму, и вышел к воротам аэродрома.

Несмотря на средину осени, в Москве было почти по-летнему тепло и солнечно.

Его уже встречали Георгий с парнями, но поехал Александр не домой, а в парк Эрмитаж.

Ему просто хотелось побыть в окружении нормальных людей, увидеть мирную жизнь, и не зашуганных и пропылённых американских дам, а чистых и хорошеньких советских девушек. Так и шёл бездумно по аллеям сада, пока не повстречал совершенно седую старушку, в синем платье, и не по-стариковски элегантном пальто, которая тяжко двигалась, опираясь на палку.

— Что соколик, вернулся? — Спросила она, увидев Александра.

— Да, матушка. — Александр мгновенно поняв суть вопроса, остановился и низко поклонился женщине.

— По штабам не сидел, вижу. — Женщина усмехнулась, и размашисто перекрестила его. — Ну, беги. Девки тебя уж заждались.

— Успею, матушка. — Александр вгляделся в когда-то красивое лицо. — Почему не вернёте молодость? Это же можно.

— Не хочу. — Старуха вдруг улыбнулась, и словно свет брызнул из её глаз, смыв лет сорок. — Я к Ванечке своему хочу. Жить уж устала. Ваня вот как ты был. Молодой совсем. Красивый, аж девки на улице останавливались. Он остался с другими ранеными и санитарами прикрыть отход госпиталя… Так их и схоронили в одной могиле… А ты иди, старый мальчик. У тебя ещё много дел.

Александр отошёл всего метров двадцать и присел на скамейку. Ноги совершенно не держали. Он проводил взглядом женщину, медленно уходившую по аллее, и опустил глаза всё пытаясь пропихнуть через горло здоровенный комок.

— Привет, тебе плохо? — Раздался совсем рядом тоненький детский голос.

Александр поднял глаза и увидел маленькую девочку лет пяти, одетую в платье из коллекции Ладога, и лёгкое пальто, с широким воротником.

— Спасибо малышка. Уже легче. — Мечников благодарно кивнул, и оглянулся. — А где твои родители? Ты же не гуляешь по парку одна?

— Мама с тётей Олей, быстро не ходят. — Она вздохнула и тряхнула кудряшками. — А мне хочется бегать. А собаку мама не хочет и со мной не бегает. А ты что сидишь? Ты ранетый?

— Правильно говорить раненый. — Александр рассмеялся. — Нет, просто вдруг нехорошо стало. Но вот как ты подошла, мне уже сразу лучше.

— А ты заведи себе своих детей, и больше с ними ходи. Тогда тебе совсем лучше будет.

Александр рассмеялся.

— Я подумаю.

Эпилог

1 мая 1963 года, Тверская область, город Бологое

Праздник в Бологом, собирался огромный. Аэродрома как такового в городе не было, но самолёты первых лиц государства садились на дорогу, и заруливали на площадку, где скоро начнут строить автозаправочную станцию и гостиницу.

Александр тоже прилетел на своём Иле, потому как неделю был на УралВагонЗаводе, где налаживали линию по выпуску стволов для малокалиберной автоматической артиллерии, и высокоточной обработки нарезов.

Очень долго пришлось разбираться с металлургами и технологами почему станок производства Минточмаша, не даёт нужной чистоты, оставляет задиры и быстро гробит резцы. Александру пришлось пройти по всей цепочке, производства станка, а после внимательно проанализировать установку, и в итоге он всё-таки нашёл ошибку, которая стоила седых волос и директору Второго завода, и главтехнологу, и главному инженеру. Дело оказалось в вибрации бетонного пола от огромных вентиляторов, установленных прямо в бетонное основание цеха. Вибрационная волна передавалась на станок, а тот в свою очередь, дёргал резцом при проходе, оставляя задиры и убивая режущую кромку.

Когда вентиляторы отключили, станок сделал образцово-показательный ствол, даже превысив заданную точность обработки.

Три американских завода, уже смонтировали и они дали первую продукцию, хотя и пришлось помучатся переводя дюймы в миллиметры и сантиметры. Площадь Солнечного сразу возросла на треть, и пришлось побегать, согласовывая коммуникации и протягивая новую ЛЭП. Но в целом всё работало без сбоев, и даже местный техникум выдал первый выпуск молодых мастеров.

Жилой отсек поднятый на орбиту успешно состыковался с боевой станцией, и сейчас космонавты работали над перестыковкой кораблей, готовя место для лабораторного модуля, и модуля снабжения. Лаборатория Льва Ландау, доработала телепорт до состояния рабочего образца, и корабли несли с собой только неприкосновенный запас. Всё остальное включая воду, теперь поступало через пространственное окно. А ещё к выводу готовился специальный модуль, который станет первой заправкой в космосе, потому что туда через телепорт будет поступать керосин и жидкий кислород.

Так что на праздник он прилетел в отличном настроении, а поскольку предполагалось присутствие Берии и Сталина, то пришлось одевать «парадно-выходной костюм» не с орденской планкой, а наградами.

Трасса уже состыкованная строителями была перегорожена алой лентой, гнувшейся на ветру, а по обе стороны от неё уже стояли очереди из грузовиков, легковушек, и автобусов. По обе стороны от дороги стояли полукруглые трибуны, где сейчас сидели строители трассы, и разное мелкое начальство.

Переходы через дорогу были частью проекта. В основном подземными тоннелями только одни предназначались для людей, другие для разведения в пространстве с местными автомобильными и железными дорогами, и даже для зверей. От небольших труб в основании насыпи, до широких переходов, засаженных зеленью.

Переход возле Бологое, как и возле всех населённых пунктов делались пандусами без лестниц, широкие и высокие настолько чтобы смогла проехать патрульная машина, и сейчас по нему нескончаемым потоком шли люди в нарядной одежде.

Играл оркестр, прямо у края полотна, красовалась пока ещё пустая трибуна, а вокруг сновали многочисленные корреспонденты и операторы, стояли телекамеры на массивных треногах, и техноэнергетические камеры, на куда более изящных штативах и свешивались микрофоны на тон-кранах.

Александр не особо стремясь показываться начальству начал просачиваться к столам, где угощали пирогами и квасом, но кто-то его заметил, и сразу же люди, словно по команде расступились, образуя коридор в конце которого стоял Берия, Булганин и Сталин.

— Товарищ Мечников всё пытается быть незаметным, и тихим. — Сталин усмехнулся и разгладил усы. — Плохо стараетесь, товарищ Саша. Совсем не получается у вас быть незаметным. Смотрите, построили мы вашу дорогу. Пусть пока не всю, но начало хорошее.

— Хорошее, товарищ Сталин. — Александр кивнул.

— Тут многие не знают, — Сталин обвёл стоявших рядом взглядом. — Это же была его идея. Он сделал первоначальный проект, посчитал его на вычислителях института кибернетики Глушкова, и защитил на заседании правительства.

— А позже выпил из меня всю кровь, пробивая финансирование. — Ворчливо добавил министр финансов Зверев.

— Из тебя деньги, а из меня, вытащил горы бетона, тысячи тонн стали, дерева, море техники, людей… — Булганин покачал головой. — Веришь, Коба, я уже шарахаться от него начал. До трусов ведь раздел, стервец. А не дать нельзя.

— И лучших специалистов контрразведчиков собрал. — Сварливо добавил Александр Николаевич Шелепин. — Больше двухсот терактов и актов саботажа вскрыли.

— Есть мнение, товарищи, что нам нужно примерно наказать этого зазнайку. — Сталин усмехнулся. — Пусть хоть сегодня за нас поработает, и сам перережет эту ленточку.

Начальники, стоявшие рядом — министры, управляющие трестами и строительными организациями, замерли и очень внимательно, как-то по-новому посмотрели на Александра. Это было невиданно, чтобы такую стройку закрывал не кто-то из пятёрки главных руководителей государства. Но если так, то вот он. Потенциальный шестой, а в будущем кто знает, может и первый.

— Честь огромная. — Александр поклонился всем присутствующим. — Я постараюсь оправдать оказанное мне доверие.

— Теперь уж точно придётся. — Берия громко в голос рассмеялся. — Слышишь? — Он поднял палец и стали слышны фанфары, выдуваемые оркестром. И обращаясь к присутствующим повёл рукой. — Что-ж, мы сейчас посмотрим, как ты справишься.

Александр обогнул трибуну, и выйдя на полотно дороги оглянулся. Море лиц, сверкание вспышек фотокамер, блеск объективов, всё сливалось в какое-то сверкающее облако.

— Честь открыть участок скоростной дороги Москва — Ленинград, предоставляется Герою Советского Союза, дважды лауреату Сталинской премии, орденоносцу, и командору Ордена Красной Звезды, генеральному конструктору КаБэ точного машиностроения Мечникову Александру Леонидовичу.

Он подошёл к ленте, и под грохот оркестра щёлкнул ножницами справа и слева от себя, поднял кусок алого шёлка над головой, и отошёл в сторону давая дорогу машинам.

Грохот аплодисментов и криков, на несколько секунд заглушил оркестр, и с рёвом сирен, и клаксонов, машины двинулись вперёд, набирая скорость, и уже через пять минут, они просто мелькали, пролетая мимо на большой скорости.

А праздник продолжался. В больших армейских палатках, кормили вкуснейшими пирогами, наливали коньяк водку и вино, и собирались большими и мелкими компаниями.

А за столами, поставленными квадратом, сидела вся верхушка СССР. Звучали здравицы и тосты, но все выпивали очень умеренно, памятуя о том, что генсек Берия очень не любит пьяных. Это потом, дома, можно будет напиться хоть в стельку, но сейчас все блюли приличия.

Помощник Берии отловил Александра, когда он рассказывал какую-то смешную историю, прехорошенькой девушке, приехавшей с кем-то из гостей. Девушка была стройной, высокой, белокурой, и так заразительно хохотала, что все, кто это слышал машинально улыбались.

— Александр Леонидович. — Помощник почтительно склонился к Мечникову. — Товарищ Берия просит вас за стол.

— Да. Иду. — Александр с сожалением простился с девушкой, и поспешил к местному филиалу Олимпа.

— Ну, а что нам скажет самый юный наш соратник. — Сталин кончиком пальца расправил усы. — Вам есть что сказать, товарищ Саша?

— Да, товарищ Сталин. — Александр кивнув встал, держа налитую рюмку в руке. — Так получилось, что наши враги, сами себя загнали если не в могилу, то в реанимацию. Подниматься они будут долго, если вообще сумеют это сделать. Не сумеют и напасть на нас войной. Мы выдернули их ядовитые зубы. Но вредить не перестанут. Не престанут лгать, воровать и убивать. А значит мы не имеем права останавливаться в развитии. Полученное нами преимущество нужно реализовать на все двести процентов, превращая нашу страну в ожившую мечту. Вести человечество вперёд не страхом и насилием, а моральным авторитетом, и личным примером. Сделать невозможным для себя местничество, мздоимство и некомпетентность. Чувствуешь, что не тянешь — уходи. Переместись на ступень ниже, или вообще уйди, занявшись чем-то другим. Благодаря энергетике мы живём очень долго. Но нельзя чтобы старый и заслуженный работник преграждал дорогу молодым. Так мы быстро превратимся в стадо динозавров место которым только в кунсткамере. Раньше нам не давали остывать многочисленные враги на нашей планете, а сейчас мы сами должны подгонять себя. Подгонять, заставлять работать, и… вовремя уходить в сторону, чтобы не портить то, что сделано нами. Слышал разговоры, что армию нужно распустить, ограничившись внутренними войсками… Распустить легко. А вот при необходимости собрать на пустом месте будет почти невозможно. Нам всем ещё предстоит обдумать и понять новую реальность. А поднять тост я хочу за строителей, проектировщиков, инженеров, хозяйственников, финансистов и организаторов производства. За людей дела. Я всего лишь придумал сказку, а они вновь и вновь делают сказку былью.

Казань 2021 г.

Примечания

1

Кио, сценический псевдоним популярного в СССР фокусника Эмиля Гиршфельда.

2

Микроавтобус ЗИЛ-118К Юность.

3

Александр имеет в виду оперативно-тактический ракетный комплекс Луна, который за неимением нормальной внедорожной платформы пришлось городить на плавающий танк ПТ-76 и ограничивать его скорость двадцатью километрами в час, так как танковое шасси при езде раскачивалось создавая опасные для боеголовки перегрузки.

4

Скейтборд в этой реальности.

5

ОГАС — Общегосударственная автоматизированная система учёта и обработки информации — проект системы автоматизированного управления экономикой СССР, основанной на принципах кибернетики, включающей в себя вычислительную сеть, связывающую центры сбора данных расположенные во всех регионах страны.

6

Хедер — еврейская школа.

7

Синоним выражения — Не выносите мне мозг.

8

«Отцы» советской кибернетики.

9

В реальности это было огромной проблемой. ЭВМ одного завода было не подключить к другой, а периферийные устройства создавали под конкретную машину, и они не подходили к другой.

10

Пушкин «Каменный гость».

11

Атос говорит Д Артаньяну.

12

Обычная для нашего мира галогенка.

13

Имеется в виду Ту-104.

14

Речь идёт про Ил-18.

15

Название тонкой части кия — инструмента для игры на биллиарде.

16

В молодой Советской России, одной из самых почётных наград, было оружие, украшенное орденом Красного Знамени.

17

Напоминаю читателям, что это не наша реальность. В нашей прототипом театра из романа послужил Театр Сатиры.

18

Танковая рота — 12 танков (три взвода по четыре машины).

19

Как и в реальной истории. План исчисляемый в штуках, пусть даже бракованных ввёл Хрущёв, которого здесь не было.

20

Департаменты иностранных дел США и Британии.

21

Консуммация (лат. consummatio «довершение») — термин, употребляемый иногда для одной из составляющих брака, а именно первого осуществления брачных отношений (полового акта).

22

Фининтерн — Финансовый интернационал — обобщённое название для мировой финансовой верхушки.

23

Искажённое польское pieniądz (пянендз) деньги.

24

Цитата из В. И. Ленина.

25

Чистильщики — команда специалистов приводящее место происшествия в соответствии с выбранной версией.

26

Волкодавы — противодиверсионное подразделение или команда.

27

Слова из Марша Авиаторов. Автор музыки: Ю. А. Хайт, автор текста: П. Д. Герман.

28

Первые ракеты на подлодках имели очень ограниченную дальность. Буквально шестьсот — семьсот километров.

29

Олег Лосев — советский инженер открывший свечение полупроводников в 1927 году.

30

Руководитель Армении в этой реальности.

31

Hände hoch — (нем.) — Руки вверх.

32

В реальной истории Семён Константинович Гитлер погиб в боях за Севастополь 3 июля 1942 года.

33

Ильф и Петров «Двенадцать стульев».

34

Эйджент Блю — Какодиловая кислота — соединение мышьяка, которое использовалось США для уничтожения лесов и культурных растений в войнах в Юго-Восточной Азии. Послужило причиной массовых смертей во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже и рождению детей-инвалидов.

35

Автоматический карабин Штурмгевер-44.

36

Как и случалось в реальной истории с первыми образцами компьютерной техники.

37

ЦК КПСС в разные периоды советской истории в нашей реальности насчитывал до 400 членов.

Content

Земляной Андрей Борисович Шаг вверх

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог

Примечания