Марианна Красовская

Ты даешь мне крылья

Глава 1. Чем больше море, тем больше пиратов

Пираты — не всегда кровожадные злодеи, мечтающие только о богатстве и власти. Вот, например, одноглазый Байл Трикс.

Он вообще добрейшей души человек, да его от вида крови мутит!

Что же он делает среди пиратов?

А куда ему податься, если адмирал ее величества издал в свое время указ о строгом ограничении приемки простолюдинов на королевский флот? Перестали брать увечных, судимых и совсем необразованных. Байл Трикс не прошел по всем пунктам. Он лишился глаза еще в детстве по недосмотру матери-пьяницы, он был судим за долги и никогда не учился в школе. И если неграмотность — дело поправимое, то глаз ему не смог бы вернуть ни один колдун.

Между тем, родись Байл не в семье портовой шлюхи, а хотя бы у мирных фермеров, его жизнь могла бы сложиться иначе. Острый ум, наблюдательность, неиссякаемая жизнерадостность и поразительное трудолюбие легко проложили бы ему дорогу к самым высоким вершинам. Что и говорить, в Айдарре, если не лениться, можно жить припеваючи.

Для таких, как Байл, по всему побережью открыты школы. При приеме на работу не смотрят на твое происхождение. Любой фермер может стать портным или даже лекарем, если захочет и готов учиться. Хотя, конечно, совсем неграмотному парню без поддержки родителей пришлось бы нелегко.

И только море утекает сквозь пальцы.

А Байл осмелился полюбить море больше всего на свете.

Это и неудивительно: под шум моря он родился, под шум моря засыпал, море было его нянькой, его игрушкой, его учителем. Да в его жилах, наверное, было больше соленой воды, чем крови!

А еще Байл был упрям, гораздо упрямее, чем могло показаться на первый взгляд.

Если море не впускает его в двери, он влезет в окно!

Пираты.

Пиратов на море было великое множество, хотя, конечно, они нещадно уничтожались. И было за что — морские разбойники здорово подрывали экономику Айдарры, уничтожая торговые суда, шутки ради нападая на рыбацкие шхуны, дразня военные корабли.

Если уж продавать свою душу, так задорого.

Поэтому Байл не нанялся на первый попавшийся пиратский корабль, а несколько месяцев скитался по портам и собирал сведения. В хорошем расположении духа он любил пошутить, что стоило ему идти не в море, а в тайную полицию — через полгода он знал о пиратах всё. Он выбрал Северного Ветра — скорее авантюриста, чем пирата, дерзкого и благородного, скользкого и непредсказуемого, и не прогадал. Проплавав с ним каких-то пять лет, он вполне мог себе позволить обзавестись фермой и жить, не зная хлопот. Но он любил море. Правда, ферму Байл все же купил — своему старшему брату.

Байл по-прежнему был невысок ростом, но теперь носил лохматую (а скорее клочковатую) бороду и мешковатую одежду, чтобы скрыть свою молодость. Ему хотелось выглядеть бывалым моряком. Был бы он одним из тех смуглых, высоких и гибких юнцов прибрежных островов, возможно, он бы и хвалился молодостью и красотой, но он был дитем северных морей, а в тех местах дети рождаются старичками. Выглядел Байл на все сорок, хотя ему едва стукнуло двадцать пять лет. Полуседые встрепанные волосы и черная повязка на глазу вызывали неизменные насмешки всегда элегантного Северного Ветра, но Одноглазого вполне устраивал его внешний вид. Он старался не выделяться из толпы матросов, хотя будь он рогатым демоном или козлоногим отайцем (дед рассказывал, что в горах водятся такие), он, возможно, куда меньше привлекал бы внимание.

Северный Ветер был не то, чтобы пират — он был игрок. Пират-авантюрист, пират-коллекционер, шутник, романтик, красавец, каких мало. Высоченный, стройный до хрупкости, с узким лицом и живыми темными глазами, с черными волосами без малейших нитей седины, которые он, по пиратским обычаям, завязывал сзади в хвост. Бороды и усов, в отличие от остальных пиратов, Ветер не носил, чисто бреясь каждое утро. Его чистоплотность и щепетильность как в сделках, так и в личной жизни вызывала бы насмешки у прочей пиратской братии, если бы все не боялись его до дрожи.

Он убивал врагов легко и красиво, а потом поправлял безупречные манжеты и мило раскланивался. Никто не мог противостоять ему, сильнейшему магу, великолепному фехтовальщику, человеку нереальной силы и ловкости. Поэтому врагов у него не было, а если и были — они предпочитали это не афишировать.

Корабль у Северного Ветра тоже был отменным — небольшой маневренный парусник, оснащенный превосходными пушками.

На борту Бури — корабля Северного Ветра — было много таких существ, о которых Байл даже не слышал. Ветер словно коллекционировал людей. Вот, например, мбат, несущий нынче с Байлом яхту. Вначале он пугал Байла до чертиков. Мбат был почти как человек по строению тела, если не приглядываться. Внимательный наблюдатель обязательно бы заметил тонкое гибкое тело с удлинненным торсом, да только и по лицу можно было понять его происхождение. У мбатов кожа как у ящерицы — зеленая и чешуйчатая. На лице — змеиные желтые глаза, а носа почти нет — только щели ноздрей. Мбат отлично плает и замечательно лазает, никогда не мерзнет и может много часов оставаться неподвижным.

Или вот ночной эльф — синекожий, с огромными золотыми глазами; быстрый и смертельно опасный.

На Бурю было и несколько зверолюдов — лохматых и боящихся воды, зато отлично лазающих по снастям и бешеных в бою. Любимчиком капитана считался один из них — молодой кошколюд, почти еще котенок, пушистый и ласковый со всеми. Этот был личным слугой капитана и заботился об его одежде и оружии. Кошколюды в детстве совсем как котята, с ног до головы покрыты пушистой шерстью. К старости же шерсть хоть и не пропадает, но приглаживается так, что становится почти не заметной, и в темном переулке порой невозможно отличить, с кем ты скрестил ножи — с человеком ли или кошколюдом. Если, конечно, он не станет использовать хвост.

Байл встряхнул головой, чтобы согнать окутывающий его сон. Он спокойно уже относился к мбату, но ходить с ним на вахту не любил. Зеленокожий всегда молчал, с ним было скучно.

А еще Одноглазый обожал детей. У него уже было трое племянников, да и в порту он постоянно нянчился с малышней. Именно поэтому, услышав в ночи жалобный детский крик, он не стал лихорадочно вспоминать заклятья против морских духов, а бросился к борту, внимательно всматриваюсь в маслянистую темноту за бортом. Ему удалось разглядеть светлое пятно на воде. Крик повторился. Байл услышал дрожащий голос своего товарища, творящего обережное заклятье. Мбаты вообще очень суеверны, как и все отсталые племена. Кажется, его парализовало от страха, ведь всем известно, что морские духи запросто могут утащить моряка на глубину.

Байл же был уверен, что там ребенок. И поднял тревогу. На миг ему пришла в голову мысль столкнуть мбата в воду за малышом, ведь пловец он был лучший в команде, но Одноглазый вовремя сообразил, что тот скорее пойдет ко дну, чем поплывет к источнику звука. По палубе замелькали лучи фонарей, раздался глубокий голос капитана.

— Человек за бортом! — заорал Байл.

— Человек? Или морской дух? — поинтересовался ктото.

— Там ребенок, — отвечал Байл.

Среди моряков не принято оставлять без внимания человека в море, будь то пират или королевский наемник. Согласно пиратскому кодексу, несчастного следовало выловить, допросить и попытаться извлечь выгоду. Если же за человека нельзя получить выкуп или награду за его спасение, и помогать ему по определенным причинам не следовало, выбросить его обратно в море было делом нескольких секунд.

— Ты уверен, что это человек? — спросил капитан.

— Конечно, уверен! — раздраженно ответил Одноглазый. — Я еще могу отличить детский крик от воплей духов.

Он не стал добавлять, что, судя по крику, ребенок замерз и голоден, и уже охрип от бесплодных криков.

— Если уверен — тебе и вытаскивать, сказал капитан. — Не думаю, что кто-то еще рискнет.

— Ид-диот-т-ты, — процедил сквозь зубы Байл и, не раздеваясь, прыгнул в воду.

Море любило Байла не менее искренне, чем он его. Вот и сейчас волна, все еще хранившая тепло дня, ласково и бесшумно подхватила его в свои объятья, да еще подтолкнула к цели. В несколько гребков юноша оказался рядом со светлым пятном. Это и в самом деле оказался ящик, а в ящике находилось живое существо. Все, что сумел разглядеть Байл — белые пеленки. Аккуратно подталкивая ящик, Одноглазый подплыл к Буре. Никто не жаждал помочь ему поднять на борт свою добычу, но после резкого окрика капитана ребенок все же был принят сверху.

Луч фонаря осветил ворох пеленок, и дитя разразилось воплями. Матросы отпрянули от неожиданности, но тут же расхохотались — от облегчения и от неловкости за свои страхи. Ребенок продолжал надрываться в хриплом крике, но на палубе появилась Моррия единственная женщина в команде. Если конечно можно назвать женщиной двухметровую страшную как грех помесь гоблина и великана. Прижатый к большой теплой груди, младенец тут же убавил громкость и плакал уже не возмущенно и требовательно, а только жалобно поскуливал.

Моррия развернула младенца и сунула Байлу мокрые вонючие пеленки, которые он, впрочем, тут же уронил на палубу. И было от чего. На спинке у малыша трепыхались 2 крылышка наподобие куриных.

Глава 2. Демон или ангел?

Снова послышались суеверные заговоры. Вокруг Байла и Моррии тут же появилось пустое пространство.

— Это ангел! — шептали матросы.

— Или демон…

— Выкиньте его обратно…

— Дай его мне, потребовал у Моррии капитан.

Довольно уверенно Северный Ветер повертел в руках младенца, явно недовольного таким обращением.

— Чудеса! — заявил он. — Я видел много существ в своей жизни, встречал кентавров и грифонов, вызывал демонов, разговаривал с русалкой, но человек с крыльями… Я даже не слышал о подобном!

— Накорми его! — приказал он Моррии, и, к удивлению матросов, снял с себя плащ, завернул младенца и сунул ей в руки. — Кстати, это девочка.

— Можно я? — с надеждой спросил Байл. — Я умею обращаться с детьми.

Но Моррия ребенка не отдала, и ему пришлось следовать за ней до самой кухни. На кухне женщина растеряно плюхнулась на стул.

— Как ты думаешь, сколько ему…ей?

— Не меньше полугода, авторитетно сказал Байл, споласкивая чашку.

— И чем их кормят? Молоком, да?

Они переглянулись и идиотски захихикали, потому что молоко на корабле было. Ночной эльф Идарил безумно любил молоко и держал в трюме козу, но никто из команды не осмеливался с ним шутить. Эльф был скор на расправу, очень вспыльчив и несмотря на кажущуюся хрупкость, он был лучшим из бойцов на борту Бури. Ни Байл, ни Марра не осмеливались лишний раз обращаться к нему.

— Можно уже и супом, если перетереть, уныло протянул Байл. — Или овощами какими.

На ближайшие два дня в перспективе была только солонина с сухарями. Корабль следовал в порт за провиантом, несколько подзадержавшись в дороге.

В дверь осторожно поскреблись, и появился сам Идарил. В руках у него был глиняный горшочек с молоком.

— Надо вскипятить, — мягко, вкрадчиво, как умеют только эльфы, сказал он. — И я нашел немного крупы.

Моррия изумленно покачала головой, принимая маленький мешочек. Крупы действительно было немного, но для младенца и этого достаточно. Эльф же явно не хотел уходить, а напротив, удобно устроился у очага, поглядывая на младенца с любопытством. «Наверное, хочет убедиться, что мы его молоко сами не выпьем», — подумал Байл. Пока Байл варил кашу, Моррия налила теплой воды в корыто и осторожно помыла малышку. Она была очаровательным пухлым ребенком со всеми полагающимися детишкам складочками и ямочками, а это значит, явно не голодала. Когда каша была сварена, встал вопрос, как малышку кормить. Бутылочки, ясное дело, на корабле ни у кого не было, а ложкой не особенно получалось. Моррия и Байл основательно перемазались, но успеха не достигли. Эльф в уголке давился от смеха. Наконец, сжалившись над ними (а скорее пожалев пропадающую кашу), он подошел и, нежно поддерживая головку ребенка, сказал несколько непонятных слов. Малышка сразу же затихла, доверчиво уставившись на синекожего огромными голубыми глазами, и послушно открыла рот перед ложкой с кашей.

— Не трудней чем накормить раненого, пожал плечами эльф в ответ на взгляды товарищей.

Поев, девочка сразу же уснула. Моррия унесла ее к себе. Байл хотел тоже пойти спать, но с ужасом вспомнил, что оставил вахту.

Рассудив, что капитан, скорее всего, спать снова не лег (за окном уже рассвело), Байл решил идти с повинной сам. Он знал, что последнюю неделю Северный Ветер страдал мигренью и оттого был очень раздражителен, и не ждал ничего хорошего.

Северный Ветер сидел за столом, натирая серебряный церемониальный кинжал, их недавнюю добычу, бархатной тряпочкой. На Одноглазого он взглянул милостиво и кивком предложил занять стул напротив него.

— Хорошо, что зашел, — не отвлекаясь от кинжала, потянул капитан. — Я хотел и сам за тобой посылать.

Байл внутренне подобрался, но капитан заговорил вовсе не об оставленной вахте.

— Я тут подумал… Такой диковинки у меня на корабле еще не бывало, мы ее себе оставим. Ты девчонку вытащил, тебе за нее и отвечать.

Байл облегченно вздохнул и закивал головой. Отдавать младенца в приют была не самая хорошая идея, да и семью, где будут рады странному ребенку, найти сложно. Разве что к волшебникам обратиться… Капитан поднял на него глаза, внимательно разглядывая. Байл в свою очередь уставился на капитана, его мозг лихорадочно подбирал слова, чтобы высказать Ветру свою идею.

Все же капитан у них был… странный. Команда была уверена, что он умел читать мысли. Был он достаточно молод на вид, бледен лицом и хорош собой, но никто не сомневался, что Северный Ветер куда старше, чем выглядит. Глаза порой выдавали его возраст, становясь глубоким омутом, а порой, в минуты гнева, как например сейчас, светлели до золота, как у волка или дикой кошки.

— Ты что же, решил, что я могу невинное дитя погубить? — вкрадчиво вопросил он.

Когда капитан начинал вот так тянуть слова, переходя на горский говор, ничего хорошего ждать не приходилось.

— Да нет, — пробормотал Байл, поняв, что попался. — Я подумал, что команда недовольна будет… Что вы ее на берег отдадите кому…

— Я же не Кровожадный! Он бы отдал, да… А скорее всего продал бы, да еще аукцион устроил, — кажется, Ветер успокоился. — Так что я тебя частично от вахт освобожу, будешь присматривать за девчонкой. Ты да Моррия — вот и будете отец с матерью.

Капитан коротко хохотнул. По людским меркам Моррия была настолько уродлива, что рады были ей лишь в цирке. Никто не знает, где подобрал ее Северный Ветер, но верна она ему была по-собачьи. Прикажи ей капитан бросится в море — не задумываясь сиганет. Прикажи глотку порвать кому угодно — порвет в тот же миг. На корабле Моррия выполняла женские обязанности — помогала коку, штопала мелкие вещи, немного шила, и самое главное, врачевала многие болезни. Но при этом еще и сильна была неимоверно, и бочки тягала наравне с мужиками, и в драке была страшна. Впрочем, не приведи отсутствующие боги дожить до того дня, когда бабе придется выйти в бой.

Байл, видя, что глаза капитана перестали светиться, решил выразить свою точку зрения на происходящее.

— Позвольте с вами не согласиться, решительно сказал матрос. — Вы не думайте, я за ребенком с радостью присматривать буду, но только я ведь простой мужик, а она — чудо. Это ведь не простое дитя, а крылатое. Ни на одном корабле такого нет, да что там — я и не слышал о крылатых людях, а слышал я многое. Вырастет, летать будет — представляете, какие возможности? Передавать сообщения, наблюдать за противником, да даже сверху сеть накинуть — за такого бойца тот же Кровожадный Морган руку отдал бы. Только у Моргана мозгов на это бы не хватило, он бы девочку в бордель продал, как дочку свою когда-то, тут вы правы, а потом локти бы кусал. Что ни говорите, а малышка — лакомый кусочек. Неизвестно еще, как она в море оказалась. То ли ее так спасти хотели, то ли погубить… А ведь она тоже будет людям уродцем казаться, даже наши матросы ее хотели выкинуть. То-то у нас мбат да кошколюд с корабля поодиночке не уходят. Будь она простым дитенком матроса — ее и обидеть любой сможет, и похитить. А постарше станет — такие как Кровожадный много чего надумать могут. Ей тут статус нужен. Да и учить я ее мало чему могу, я ж даже читать нормально не умею. Так что, капитан, либо вы за нее сами отвечаете, либо уж ничего особенного не ждёте.

Капитан долго молча смотрел на Байла, так что Одноглазый даже начал нервничать, а потом заговорил — медленно, подбирая слова.

— Мистер Трикс, знаете ли вы, почему я взял вас на корабль?

От такого вопроса Байл похолодел. В таком обращении он не видел для себя ничего хорошего, болезненно ощущая свою молодость, кою почитал все же недостатком.

— Никак нет, капитан, — сглотнул он, чувствуя, что слишком зарвался.

— Мистер Трикс… Вы заявились ко мне в секретной бухте, о которой, я полагал, знали лишь избранные, и назвали меня по имени, которое давно людьми было забыто… Я видел лишь глуповатого мальчишку, совсем простачка, салагу, но у этого салаги было досье на каждого известного пирата наших краев едва ли не до численности команды и количества монет у них в карманах… сколько вам было, 16? Я принял вас на корабль, потому что у вас большое будущее, Байл. Вы удивительно наблюдательны, и у вас отменный аналитический ум. Вы одним глазом видите больше, чем я двумя. Вы умеете слушать и слышать. Вы умеете разговаривать с людьми. Вы не просто шпион, нет — вы мастер. Вы кукловод. Люди сами идут к вам и рассказывают свои секреты. И в то же время вы — на удивление честный человек. Вы же видите — я не люблю негодяев. В моей команде даже ночной эльф — и тот не таков, как его сородичи. Его душа далеко не так темна, как его кожа. Впрочем, именно поэтому он жив, в отличие от многих его собратьев. Вы еще очень молоды, мистер Трикс, и я рад видеть вас своим … нет, не подчиненным, а товарищем. Я не хотел вам говорить, но я метил вас на место первого помощника. И сейчас вы снова указали мне на мои ошибки. Я устал, я неважно себя чувствую, но это не оправдывает моей глупости.

Байл растеряно хлопал глазами.

— Конечно, вы правы. Девочка будет моей дочерью, и будет воспитываться, как моя дочь. Я дам ей имя, ведь нельзя же ребенку без имени, правда?… да, пожалуй … пусть будет Тиралиэль. (он криво усмехнулся). В память об одной женщине. Она получит все самое лучшее, и видят боги, пославшие мне ее, я сделаю для нее многое. Тем не менее, Байл, я пока еще капитан, а вы не первый помощник, поэтому извольте приступить к обязанностям няньки, и для начала приведите в порядок ее колыбельку (да, да, ее отправили по волнам прямо в люльке) и ее пеленки, а потом составьте список необходимых для нее вещей. Но, черт побери, откуда взялся крылатый ребенок? Поспрашивай…

***

Байл не был бы самим собой, если не смог узнать, откуда взялась девочка, но Северному ветру об этом сообщать не собирался. Он уже привязался к малышке и не хотел ее никому отдавать. Да и родители, признаться, не внушали никакого доверия. Куда им такого ребенка? Один раз упустили, так пусть теперь плачут.

Глава 3. Волшебник Корт

Корт висел, привязанный к мачте, избитый почти до потери сознания. Не было сил даже пошевелить руками. Кругом стонала буря, потоки дождя захлестывали палубу. Впрочем, Синица была прочным кораблем, ей не могла повредить какая-то небольшая буря. «Пожалуй, если бы «Золотого грифона» не захватили пираты, ему бы пришел конец, — равнодушно подумал Корт. — Нипочем легкой яхте не перенести такой бури. Так что, видимо, судьба». Корт был никудышным моряком и еще худшим заклинателем бурь. Пожалуй, бойцом он тоже не был. Был бы он на земле, пираты бы не смогли его схватить, но море — чуждая ему стихия.

Кажется, начало немного светлеть. Жуткая ночь закончилась. Ветер поутих, хотя дождь по-прежнему барабанил по палубе. Пираты даже не думали высовываться, попрятались в каюты и трюмы. О пленнике даже никто не вспомнил. Подумаешь, волшебник! Вдали от стихии земли, с заломаными руками и кляпом во рту он не мог даже исцелить себя. Капитан и два матроса его яхты были зарезаны у него на глазах. Ему, кажется, повезло остаться в живых только благодаря сопротивлению, которое он мог оказать. Волшебники всегда богаты — считал Кровожадный Морган. А уж если этот невысокий мужичек в очках смог уложить его лучших бойцов, едва шевельнув пальцем, то он — неплохой волшебник. Корт и вправду был очень неплохим волшебником и далеко не бедным человеком. Мать его происходила из богатого рода (отец рано умер), владела обширными землями близь столицы, дела вела разумно и смогла дать сыну лучшее образование. Университет давно уж не был в особом почете, да и денег там драли немеряно, но, тем не менее, Корт окончил его одним из лучших, да и после учился у выдающихся чародеев. Все признавали в нем огромное дарование. Он был мало того, что уникальным целителем, он открыл в себе дар изменения материи. Но более всего Корта любили за доброту, щедрость, открытость…

Дождь закончился. На море белой ватой лег туман. Туман после дождя? Странно. Корт поднял глаза. Ему почудилось в тумане какое-то движение. Да, на палубу бесшумно карабкались тени. Неожиданно из густого тумана прямо перед ним вынырнула рыжеволосая голова.

— Живой? — спросило порождение тумана. — Я тебя сейчас освобожу, только молчи.

Корт с радостью бы кивнул головой, но шея была стянута веревкой. Шеи и запястий коснулся холодный металл. Не удерживаемый более веревками, волшебник не мог стоять на ногах. Вцепишись в неожиданного спасителя, а точнее, спасительницу, он сразу же начал выправление линий энергии. Через 10 секунд ноги окрепли, кровь побежала по жилам, руки наполнились силой, голова перестала кружиться. Кроме того, Корт наконец-то согрелся. Отпустив невысокую рыжую девушку в мужском костюме, он глубоко вздохнул и засучил рукава.

— Оружие есть? — деловито спросил он.

Девушка покачала головой. Умирающий пленник на её глазах преображался. Уходили синяки, закрывалась рваная рана на щеке, вывороченная из сустава рука с щелчком встала на место. Казалось, он даже стал выше ростом. Пленник был не так уж и стар, как ей показалось в начале. Ему, пожалуй, не было и 30.

Корт потрогал шатающийся зуб. Пожалуй, стоит заживить. Пару зубов выбили. Ладно, это не проблема. Однажды он вырастил себе оторванный палец, с зубами как-нибудь справится. Волшебник внимательно осмотрел свою спасительницу. Девушка была еще очень юной. Судя по шевронам на калоте — Морские Ястребы. Лучшее противопиратское подразделение королевского флота. У малышки были чудесные зеленые глаза и две косы. Из оружия лишь маленький кинжал. Ага, заклинательница бурь. Судя по всему, очень и очень талантливая.

— Не двигайся, — предупредила девушка. — Ребята сами справятся. Я только прикрываю. Ты целитель?

— Ну да, — Корт не стал вдаваться в подробности.

— Это хорошо. Наш целитель совсем вымотался. Мы преследовали Северного Ветра, ушел, зараза. Хорошо нас потрепал, очень сильный. Много народу помяло. А тут Синица попалась, такая удача! Решили догонять.

Тем временем раздались крики, на палубу выскочили пираты. По-видимому, бой внутри корабля выплеснулся наружу. Закусив губу, девушка резким движением руки сдернула туман.

Пиратов было гораздо больше, чем представлял себе Корт. Сам-то он видел куда меньше народу. С его яхтой справился бы и десяток пиратов, но из этих десяти выжил только один.

— Это засада, — прошептала девушка. — Нас ждали.

— Не вас, — поправил её Корт. — Они преследовали военный галеон с налоговыми сборами.

— Ничего, справлюсь, — выдохнула она и запела.

Воздух вокруг начал темнеть. Голос у девочки был сильный, хрустально чистый. Вихри ветра опрокидывали пиратов одного за другим.

— Это Рыжая! — крикнул кто-то из пиратов. — Убейте её!

Корт мгновенно выстроил вокруг девушки щит. Не хватало только, чтобы они и в самом деле набросились на неё. В их сторону полетели заклятья.

— Не отвлекайся, — бросил Корт. — Сейчас вычислю мага…

— Маг — бородатый в синем платке, — спокойно ответила девушка, не оглядываясь. — Еще чернокожий со шрамом на шее. Он элементалист. Коротышка в шапке создает мороки. Он очень силен. Капитан неплохо управляется со стихиями, но у него проблемы со слухом.

Корт мгновенно отыскал глазами капитана, устрашающего вида чернобородого великана, вокруг которого все было залито кровью, и лишил его голоса. Не может петь — не может заклинать бури. Бородатый в синем платке тоже неожиданно захрипел и схватился за горло. Темнокожий был уже мертв. Коротышки нигде не было видно.

Корту не по душе было такое количество крови. Кроме того, Морские Ястребы тоже страдали. У девушки внезапно закончились силы, и она упала к его ногам. Собравшись, волшебник стал быстро выдергивать у пиратов зеленые нити из позвоночника. Они падали на палубу как порубленные, один за другим. Корт пообещал себе всех потом починить. Его магический дар протестовал против подобных упражнений.

Сражающиеся не сразу сообразили, что происходит. А потом уже было поздно. Большинство пиратов валялись обездвиженные, способные только вращать глазами и изрыгать проклятия.

Командир Морских Ястребов, седой мужчина с военной выправкой, отдал приказ, и его солдаты стали бойко связывать пиратов.

— Командор Гром, — представился мужчина Корту.

— Волшебник Корт, — кивнул Корт, опускаясь на колено перед девушкой и вливая в неё жизненные силы.

— Благодарен вам за помощь, волшебник. Если бы не вы, нам бы пришлось туго. Что вы с ними сделали?

— Не стоит благодарностей. Если бы вы не подоспели, не знаю, что бы они со мной сделали. А с ними все в порядке, я потом починю, когда немного отдохну. Я их парализовал.

— Вы целитель? — поинтересовался командор, наблюдая за приходящей в себя девушкой. — Это очень кстати. Видите ли, наш целитель…

— Уже не целитель, — перебил командора Корт. — Последние силы я отдал барышне.

— А что с ней? Это серьезно?

— Как сказать. Переоценила свои силы. Надорвалась. Жить будет, а колдовать еще долго не сможет. Ей нужен отпуск.

— Жаль. Коранна — лучший Заклинатель Бурь на всем побережье.

— Помилуйте, она совсем ребенок, — резко сказал Корт. — Ей бы учиться, расти, а вы её в бой! Не жалко девочку?

— Времена сейчас такие, — пожал плечами Гром. — Учиться стоит денег. Еще пару лет, и накопит.

— Скажите еще, что для вас такая сумма неподъемна, — фыркнул Корт. — Просто вы боитесь потерять такого ценного бойца.

Коранна поднялась на ноги.

— У меня свои причины воевать с Морскими Ястребами, — буркнула она. — Ненавижу пиратов.

— Тысячи людей ненавидят пиратов, — ответил Корт. — Я их тоже ненавижу. Но лезть в самое пекло, рискуя жизнью… Да еще без нормальной подготовки, только на способностях…

— Тебя забыла спросить, — огрызнулась Коранна. — Между прочим, спасибо за помощь. А что с пиратами? Все мертвы?

— Волшебник Корт только парализовал их, — ответил Гром. — Они предстанут перед судом.

— Много погибло? — равнодушно спросила девушка. — Капитана живым взяли?

— Капитан как раз не парализован. Только почему-то говорить не может. Ваша работа? — поинтересовался командор у Корта.

— Моя, — признался волшебник. — Вернуть голос?

— Не надо! — ужаснулся Гром. — Пусть молчит до суда. Хотя какой суд! Через почасика повесим и дело с концом. Он давно уже приговорен.

Коранна вздрогнула. Она отошла к борту, отвернулась, зябко обхватив себя руками.

— В порядке? — подошел к ней Корт.

— Нет, — ответила она. — Долги надо возвращать.

Девушка решительно последовала к связанному Моргану. Он был привязан к той же мачте, что раньше Корт. Остальных пленников деловито растаскивали солдаты. Рядом с Морганом стоял лишь один молоденький матрос.

— Прости, Эрни, так надо, — сказала Коранна и ударила рукояткой кинжала по затылку охраннику. Юноша свалился, не издав ни звука.

Девушка быстро перерезала веревки пирата.

— Уходи, — сказала она. — Возвращаю долг жизни. В следующий раз не отпущу.

Пират злобно усмехнулся. Он хотел что-то сказать, но не смог. Тогда Морган вырвал у неё кинжал, ударил её в бок и помчался к борту. Для своей комплекции он двигался очень быстро. Корт подхватил падающую девушку. Пират ударил её в печень — удар был бы смертелен, если б он мгновенно не остановил кровь. Чем-то еще помочь он бы не смог. Морган тем временем спрыгнул за борт.

— Дура! — закричал командор. — Стреляйте, уйдет!

— Верни ему голос, — шепотом сказала Коранна. — Он мой отец.

Корт вздохнул и, собрав последние силы, разжал голосовые связки Моргана. Морган тут же затянул песню. Вокруг него образовался компактный вихрь, увлекший его вдаль.

— Предательница! Пиратские отродье! — кричал командор Гром. — Проклятье!

— Это мое право, — прошептала Коранна. — Он дал мне жизнь. Я сохранила его. Долг уплачен.

Коранну все же не бросили на палубе, как предлагал командор, а отнесли в каюту на корабль Ястребов. Корт, когда немного отлежался, пришел её навестить.

— Ты как? — спросил он, глядя на бледную девушку.

— Больно, — ответила Коранна. — Можешь помочь?

— Могу, но попробуй сама.

— Я? Я не целитель.

— Я тоже. Ты достаточно сильный маг, научишься. Потом пригодится, точно говорю.

— Ладно. Что надо делать?

Корт взял девушку за руки.

— Видишь меня?

— Внутреннюю силу? Вижу.

— Смотри. Иди за моим взглядом.

— Ага.

— Видишь зеленые линии?

— Какие линии? Ничего не вижу.

— А ты представь, что видишь.

— Хм… ладно.

— Какие они?

— Нууу… Зеленые.

— Только зеленые?

— Есть еще красные, синие… Белые. Они свиваются в клубок. Переплетаются. Шевелятся.

— Так. Клубка быть не должно. Распутывай.

— Я… ладно. За какую тянуть?

— Белые не трогай.

Коранна с закрытыми глазами потянула за зеленую нить. Нить скользнула из клубка, как будто только этого и ждала.

— Теперь красную. У тебя там рана. Линии крови.

— Она порвана. Соединять?

— Давай вместе.

Коранна с интересом наблюдала за руками Корта, осторожно соединяющими красные линии. Потом он разгладил остальные нити. Клубка как не бывало.

Удивительно! Боль совсем ушла! Коранна откинула одеяло, поняла рубаху, сдернула повязку. Под запекшейся кровью не было ничего, даже шрама. Чистая кожа.

— Это что, в самом деле? Это и есть целительство? — потрясенно выдохнула она.

— Неа, — ответил Корт. — Целители всего этого не видят. Они видят ткани, кости… Мне проще с энергетическими потоками.

Он радостно улыбнулся девушке.

— Теперь и ты сможешь немного помочь себе. Только запомни — твой уровень — зеленые линии. Другие не трогай.

Коранна откинулась на подушки, страшно довольная.

— Возьмешь меня в ученики?

— Нет.

— Почему? — расстроилась Коранна.

— Твоя сила — стихия. Огонь, вода, воздух. У меня — земля, жизнь. Я не смогу тебя научить. Тебе нужен другой учитель.

— Жаль, — вздохнула Коранна. — Из Ястребов меня теперь выпрут. Это даже хорошо. Еще раз увидеть его я не хочу.

— И не нужно, — ответил Корт.

— Придется искать другую работу, — задумчиво произнесла девушка.

— Если тебе все равно, чем заняться, — неуверенно сказал Корт. — Может, поможешь мне? Я потерял… кое-что. И очень хочу найти. Ты ведь знаешь побережье?

— Конечно, — просияла Коранна. — Я помогу, о чем разговор!

К сожалению, несколько месяцев поиска ничего не дали. Расстроенный, осунувшийся Корт решил возвращаться домой. Но перед этим следовало помочь девушке, к которой он искренне привязался.

Он отвел её к своему хорошему знакомому, Борею Громовержцу, самому известному волшебнику Побережья.

Глава 4. Коранна

Коранна с огорчением глядела на себя в зеркало. Увы, она не прибавила в росте, и бедра нисколько не похудели. Черт!

— Я жирная, — пробормотала она. — Жирная-прежирная. К тому же коротышка.

— Детка! — раздалось с лестницы. — Сколько можно ждать? У нас встреча!

— Я не детка! — рявкнула Коранна, поправляя плащ. — Я же просила!

— Хорошо, пончик мой, — миролюбиво улыбнулся Борей. — Как скажешь.

— Скотина, — процедила девушка сквозь зубы.

Борей Громовержец усмехнулся.

Самый красивый маг побережья был высок, кудряв и голубоглаз. Его наряды были расшиты серебром, а на голубом плаще были вышиты солнце и облака. Его обожали женщины, дети и собаки. Коранна и сама какое-то время была в него влюблена. Другие волшебники его недолюбливали. Не ненавидели, ибо ненавидеть фата и выскочку — глупо, а вот обсудить и высмеять его новый костюм или роман — всегда пожалуйста. Со стороны казалось, что жизнь у Борея праздная и полная удовольствий. Волшебник он действительно хороший, только какой-то несерьезный. То по морям с Морскими Ястребами шатается, то пьянки-гулянки устраивает, то с помпой больших людей принимает, то от очередной полюбовницы откупается. Фолиантов не пишет, на собраниях волшебников не показывается, учеников нормальных не берет (последнюю ученицу — юную девушку — обсуждали всем светом), школ не строит… Живет в свое удовольствие. Пожалуй, единственное его преимущество по сравнению со старой гвардией магов — легкость на подъем. Надо пиратов ловить — собрался и на корабль. Надо на месте разобраться с погодными условиями — сел на лошадь и там. Старые-то волшебники предпочитали, чтобы к ним сначала приехали побеседовать, потом еще раз приехали, обсудить цену. Потом они, может быть, покряхтят, поворчат, заложат карету с обозом (чтобы и печка походная, и книжек десяток-другой) да поедут поглядеть. А то, что дождик в некой провинции нужен не через месяц, а как можно быстрей, их не волнует. Не их ума это дело. Борей выезжал мгновенно — так это его проблемы. Молодежь и есть молодежь. То, что Борей едва ли не старше, например, Ярла Провидца, в расчет почему-то не бралось. Быть молодым волшебником непрестижно.

Коранна, естественно, в Борея вначале влюбилась. Ничего удивительного — в 17 лет она была готова влюбиться в половину мужчин побережья. Она и в Корта была немного влюблена. А тут — молодой, красивый, сильный маг! Однако Борей был слишком уж легкомысленным, на её вкус. Когда Коранна поняла, что ничуть не расстраивается, встречаясь на лестнице с очередной полюбовницей волшебника, она решила, что лучше быть друзьями. Борей, надо признаться, не подозревал, что стал объектом жаркой девичьей влюбленности, а потом перешел в разряд друзей. Он изначально относился к ученице как к младшей сестренке, частенько насмехаясь над ней и немилосердно заставляя работать без продыха. Самое тяжелое было начисто переписывать его заметки и систематизировать заклинания — почерк у Громовержца был отвратительный.

Зато Борей был щедрым. Через пару месяцев он вернул Коранне все деньги, которые она отдала за учебу, заявив, что это он должен ей доплачивать. И то сказать — Коранна и готовила, и прибиралась, по мелочи волшбила. На день Солнцестояния он подарил ей темно-зеленый бархатный плащ с роскошным кружевом на капюшоне. У неё никогда не было ничего подобного. В общем-то, это теперь была единственная нарядная вещь её гардероба. Именно поэтому Коранна его сейчас и надела. Рыжие непокорные кудри скрепила на затылке. Пожалуй, что и ничего. Даже похоже на серьезную волшебницу, а не на молодую магичку-ученичку.

— Отлично, — похвалил её Борей. — Очень живописно.

Коранна сразу же скользнула рукой по волосам. Так и есть — узел держался на нескольких шпильках, остальные вылетели. Черт! Борей уже выходил. Семеня и путаясь в полах плаща, Коранна бросилась за ним. «Несолидно юной девушке широко шагать», — когда-то втолковывала ей мать.

Конечно, Коранна сразу же попала в неприятности. Борей отшатнулся в сторону от высокого господина, уверенно спешившего им навстречу, а Коранна не успела. Вмазалась в него со всего размаха. Да ладно бы на ногах удержалась! Нет же, господин запутался в её же плаще и грохнулся со всего маху на мостовую, увлекая девушку за собой. Господин был хорош собой, обратила внимание Коранна, пытаясь сдержаться и не разреветься от стыда и неловкости. Борей ехидно ухмылялся в сторонке, даже не пытаясь помочь, а девушка оказалась плотно спелената с темноволосым незнакомцем. Вот прямо нос к носу. Нос у него, кстати сказать, очень даже ничего — длинный, тонкий, чуть крючковатый. И глаза красивые — черные как ночь, даже зрачков не видно, с длинными по-девичьи ресницами. Особенно хороша была кожа — ни рябин, ни оспин, ни пятен — гладкая, смуглая, словно у юноши. А ведь мужчина не казался молодым — ему на вид было ближе к сорока. Коранна так и не успела понять, как он поднялся — только что лежал под ней и смеялся, сверкая влажными белыми зубами, как вдруг они уже на ногах, и он, извиняясь, отряхивает её плащ. Она не поняла, а Борей понял. И хищно зашипел. Он схватил Коранну за руку и задвинул за спину, явно предъявляя свои права.

Мужчина (стройный, темноволосый, в черном с серебряным плаще, отороченном богатым мехом) разглядывал её с нескрываемым, прямо-таки неприличным, интересом.

— Ваша дама? — приподнял он бровь.

— Моя ученица, — нехотя ответил Борей.

Интересно, почему он не соврал? Почему-почему, потому что бессмысленно — быстро определила Коранна. Она уже научилась распознавать способности: маг, и весьма сильный. Нет, очень-очень сильный. И знакомый — магия стихий зашкаливала. Где она видела эти всполохи сине-зеленой силы?

Маг легко отодвинул в сторону застывшего Борея и изящно склонился перед ней.

— Мадам, вы великолепны, — с чувством сказал он. — Я у Ваших ног. Разрешите представиться, я…

— Северный Ветер! — отшатнулась Коранна, мгновенно узнав его по старомодному поклону, словно преломившему длинную фигуру пополам.

— Мы знакомы? — недоуменно нахмурился мужчина. — Не может быть!

— Я не вожу знакомств с пиратами, — резко вскинула подбородок Коранна.

Девушка и не подозревала, как хороша в это мгновение: серые глаза сверкали, рыжие волосы огнем рассыпались по плечам, укрытым изумрудным плащом, лицо, тонкое, красивое, сияло гневным румянцем, как могут сиять только лица рыжеволосых — чистым, ослепительным светом.

Северный Ветер только рот раскрыл, а Коранна уже подхватила замершего Борея под руку и, взметнув плащом, потащила его прочь.

— Куда? — со смехом остановил её Борей через пару кварталов. — Куда мы спешим?

Коранна остановилась и топнула ножкой сердито:

— Подальше от этого!..

— А ты смелая девчонка, — заглянул ей в лицо Борей. — И очень красивая.

— Да брось, — отмахнулась Коранна. — Вот ведь пират проклятый! Разгуливает тут, как у себя по кораблю, а властям дела нет. Надо в полицию идти.

— Сходи, сходи, — фыркнул Борей. — Думаешь, они не знают? Там давно все куплено.

— Не верю, — покачала головой Коранна. — А как же верность короне?

Борей расхохотался, и смеялся до тех пор, пока они не дошли до ратуши.

Коранна удивленно поглядела на здание. Она никак не могла понять, что они тут забыли. Борей твердо завел её внутрь, заставил снять плащ и отдал его седоусому дядьке в ливрее.

— Борей, что нам здесь нужно? — растерянно спросила девушка.

— Увидишь, — театральным шепотом произнес маг.

Коранне не нравилась такая таинственность, поэтому она начала волноваться. А когда Борей ввел её в огромную залу с опущенными шторами, она и вовсе затряслась.

Полукругом, спинками к окнам, в зале стояло шесть кресел. В каждом из них сидел человек с лицом, скрытым маской, и в колпаке.

— Коранна, свет, — скомандовал Борей, и Коранна послушно зажгла свечи в огромной люстре. Даже не шевельнувшись. С одной стороны, она это умела, а с другой — просто оцепенела от страха. Умение зажигать огонь было первым, чему учат любого мага. Кто-то хлопает в ладоши, кто-то произносит заклинание. Коранна раньше пела, но Борей раз за разом заставлял её совершать как можно меньше движений.

Свечек было очень много, больше сотни. Зала сразу озарилась. В иное время Коранна с удовольствием поглазела бы по сторонам — на зеркала в золоченых рамах, фрески на потолке, чудные малахитовые узоры на стенах, но теперь она сосредоточилась на сидящих в креслах людях. Маги! На колпаках звезды, сами в черных рабочих мантиях. Экзамен на получение звания, чтоб его! Коранна никак не рассчитывала, что Борей вздумает сдавать её на третьем году обучения! Пять-семь лет — куда ни шло. Но ведь еще и трех не прошло. Так просто не принято — но когда Борей следовал традициям? Вот уж, действительно, сюрприз, как и должно! Зараза! Она-то в мужском костюме — рубашке, жилетке длинной, сапогах и бриджах. Давно пора было сшить себе платье. Усилием воли заставила себя дышать ровно и глубоко: что уж локти кусать, надо сосредоточиться.

Но сосредоточиться не получалось. Интересно, кто там под масками? Должны быть стихийщики. Много ли на побережье чистых стихийщихов? Одна Веренея Вишня, разве что. Вот она, вторая слева. Самая маленькая фигурка, и маска не черная, а вишневая, с блестками. Крайний справа, очевидно, Бублий Дождь, вздорный и капризный старик, ненавидящий и Борея и Коранну за компанию. Крайний слева, судя по толщине, Грозный Пахо, волшебник широкого профиля и, по мнению Коранны, не слишком сильный. Один должен быть из столицы, с университета, а кто были еще двое, Коранна не знала.

— Сотворите нам бурю, дорогая, — мягко попросила Вишня. — Только небольшую.

Коранна пожала плечами и с легкостью сформировала ладонями маленький вихрь. Подумала и добавила черную тучку и пару молний.

— Как по-вашему, что легче, большая буря или маленькая? — поинтересовалась Вишня.

— Маленькая сложно, — ответила Коранна. — Нужно много сдерживающих факторов. Очень большую тоже нелегко — сил много нужно. Среднюю легче всего, метров 50 диаметром.

— Хорошо, — кивнула Вишня.

— Ответьте нам, девушка, из каких составляющих состоит пламя? — скрипучим голосом задал вопрос Бублий Дождь.

Легко! Следующие полчаса Коранна терпеливо отвечала на вопросы из стандартного учебника четырех стихий — порядком устаревшего, признаться. «Они бы еще спросили про происхождение мира», — с насмешкой думала она. Неожиданно сидящий по центру высокий худощавый маг взмахнул рукавом (Коранне на миг показалось, что там не рука, а когтистая лапа), и девушку окружила стена огня. Неприятно. Огонь, несомненно, должен был подчиняться простым заклятьям, но не подчинялся. Тщетно Коранна пыталась потушить его дождем и ветром, стена даже не колыхалась. Тогда она запела, намереваясь разрушить саму суть пламени. Голос у неё был красивый, высокий, чистый — она брала уроки вокала больше года. Стихии любят красивые голоса. Она с удовольствием наблюдала, как огонь замер, а потом плавно потек к ней, лаская колени, обнимая за плечи и не причиняя ни малейшего вреда. Увлеченная играми с огненной стихией, Коранна пропустила момент, когда худой тоже запел. Реальность обрушилась на неё потоками воды. Мокрая и злая, она быстро выставила воздушный покров, заодно высохнув под струями теплого воздуха.

Ха! Сине-зеленое сияние силы! Этот мер-рзавец тут! Ах, если бы встретиться с ним один на один! Вылить бы на него пару ведер воды, да комиссия неправильно поймет. Ничего, после испытания…

— Достаточно! — поднял руку старик с белой бородой, снимая маску. — Девочка достойная. Кто считает, что она вполне готова к самостоятельной практике?

Руку подняли все. Коранна стояла, еле дыша от счастья. Самостоятельная практика! Она может брать заказы и зарабатывать деньги как высший маг! Может завести ученика. Может торговать магическими предметами.

— Поздравляю, дорогая, — церемонно приподнялся с места белобородый маг. — Нечасто встретишь волшебника столь юного, но одаренного и, главное, прилежного. Наш Громовержец очень хвалил Вас, и я вижу, что не зря. Отныне Вы — полноправный член гильдии магов.

— Я благодарна Вам за оказанную честь, — поклонилась Коранна, незаметно шевельнув пальцами.

Шикарная, великолепная молния долбанула в спинку кресла Северного Ветра, заставив худого мага подскочить. Вреда, конечно, никакого — кресло-то деревянное, разве что слегка обуглилось, но заикание ему обеспечено!

— Не девчонка, а молния, — фыркнул довольный Ветер.

— Благодарю Вас, коллега, — кивнул белобородый. — Нарекаю Вас, девушка, Коранной Молнией. Вижу, Вас ждет большое будущее!

Он вручил Коранне сотканный из воздуха свиток с золотой обрезкой и коричневой печатью.

— Отлично, просто замечательно, — радостно потирал руки Борей. — Уж если сам Ярл Провидец предрек тебе великое будущее, это круто!

— Ярл Провидец? — ахнула Коранна. — Вот это да! Эх, чувствую себя так, словно у меня выросли крылья!

— Что, крылатый ребенок, праздновать? — весело поинтересовался Борей. — Я знаю одно чудесное местечко в доках…

Глава 5. Северный Ветер

Нет ничего удивительного, что Коранна и Борей проснулись в одной постели. Оба были молоды, красивы и пьяны. Так бывает.

— Отсутствующие боги, — стонала Коранна, держась за голову. — Что я наделала? Я спала с учителем!

— Отсутствующие боги, — вторил ей бледно-зеленый Борей. — Я спал с ученицей! А нет, ты ж вчера получила диплом. Все нормально.

— Давно хотела узнать, да повода не было, — с любопытством уставилась на Громовержца девушка. — Сколько тебе лет, учитель?

— Больше сотни, — хохотнул Борей.

— О, богиня! — упала лицом в подушку Коранна. — Я переспала со стариком! Какой позор! А что за шум на улице?

Коранна с трудом приняла вертикальное положение, накинула халат Борея и подошла к окну.

— Ты! — ахнула она, тыча пальцем в Борея. — Когда ты успел?

— Что успел? — поморщился маг от её крика и тоже подошел к окну. — О мой день!

Улица за окном была полна цветов. Розы, ромашки, гвоздики, лилии и прочие разновидности цветов, которые не должны были цвести поздней осенью, лежали на мостовой. Их было так много, что земли не было видно. Мальчишки, смеясь, собирали букеты, лошади ступали прямо по этому великолепному ковру, горожанки в окнах восторженно ахали.

— А почему ты решила, что это тебе? — лениво поинтересовался Борей.

И в самом деле! Дом Борея стоял на центральной городской улице. Окна выходили прямо на мостовую, что чрезвычайно раздражало Коранну. Себе она выбрала спальню, выходящую окнами в сад, окружавший дом со всех сторон, кроме фасада. Напротив, на другой стороне бульвара, располагался дом известного ювелира, чуть дальше — многоквартирный доходный дом, довольно дорогой и престижный. Возможно, это дочке ювелира, румяной толстушке, привалило наконец-то счастье? Коранна быстро дошла до окон, выходящих в сад. Ха! Сад был засыпан цветами так, что кованая ограда их не вмещала. Запах стоял одуряющий. Дверь было не открыть — цветов было море, море!

— Северный Ветер, — пробормотал под нос Борей.

— Что Северный Ветер? — живо обернулась к нему Коранна.

— Аура на цветах, — вздохнул Борей. — Сама не видишь, что ли?

— Теперь вижу, — сердито фыркнула Коранна. — Шар дашь?

— Зачем? — удивился Борей.

— Найду его корабль и верну всю эту гадость. Поможешь?

— Ха!

Коранна довольно быстро отыскала Бурю, благо, что она видела её не раз. Корабль мирно покачивался на волнах в маленькой бухте в нескольких милях от города. Молодая волшебница от души надеялась, что Северному Ветру понравится ответный подарок. На его корабль обрушилась вначале лавина слегка помятых цветов, а потом — дождь из городской канализации. Не так уж это оказалось и сложно, а удовольствия доставило массу. Заодно и столице услугу оказала — вычистила акведуки.

Сюрприз на Буре оценили, но не сказать, что с восторгом.

Вот же ж сумасшедшая девка, — ругался Байл Трикс. — Вылить на корабль тонну дерьма!

Скажи спасибо, что сначала были цветы, — меланхолично пожал плечами Северный Ветер, орудуя лопатой.

Все матросы подручными средствами сбрасывали смесь дерьма и цветов за борт. Подумав, Северный Ветер отказался от мысли смыть подарочек Коранны потоками дождя — провонял бы весь корабль. Сейчас все же цветов был достаточно толстый слой, чтобы палубу почти не задело. Паруса, конечно, проще сжечь, чем стирать. За новыми в город уже отправился человек.

— И что дальше? — с любопытством спросил Байл. — Вы всё еще собираетесь за ней ухаживать?

Команда опустила лопаты и ведра и навострила уши.

— Думаю, цветы ей дарить больше не стоит, — легкомысленно пожал плечами Северный Ветер. — Возможно, драгоценности?

Матросы переглянулись и бодро взялись за уборку. «Мы совсем не расстроены», — всем своим видом показывали они. А в голове у них стояло видение дождя из золотых колечек и цепочек. Они были готовы выковыривать их из дерьма голыми руками.

Драгоценности Коранна демонстративно пожертвовала в приют для детей, подписав «От кающегося грешника». Пират пришел в восторг и направил ей тонну шоколада. Он, признаться, отмывался сложнее, хотя маленькая Тиралиэль была в восторге.

Все дары Северного Ветра отклонялись с завидным упорством. Несколько раз он пытался поймать Коранну Молнию на берегу, но она всегда ускользала. Пирата начинала раздражать эта игра, и он решил отвлечься. В конце концов, у любого честного пирата всегда есть несколько интересных мыслей. К примеру, из источников, близких к королевскому дворцу, дошли слухи о старинных артефактах — кинжале Смерти и церемониальном клинке. Было бы забавно, если бы это оказались те самые предметы.

Мужчина даже не подозревал, насколько близок он был к триумфу: неопытная провинциальная девушка уже была наполовину влюблена в щедрого пирата. Возможно, спустя пару недель она бы сдалась на милость победителя. Но несмотря на свой обширный опыт по соблазнению женщин, Северный Ветер был нетерпелив и жаден до удовольствий: зачем ждать, если можно просто украсть желаемое?

Глава 6. Буря и буря

— Командор Гром? — кисло улыбнулась Коранна очередному посетителю. — Чем обязана?

В последний год у Коранны не было отбоя от клиентов. Однако не все предложения были приемлемы. Почему-то людям казалось, что если волшебница молода и неопытна, она будет готова взяться за любое дело. Приходившие мужчины в масках сулили большие деньги за внезапный пожар в доме престарелого родственника или за несчастный случай в дороге. В ответ Коранна, нежно улыбаясь, предлагала устроить несчастный случай прямо сейчас. Однако выбирать особо не приходилось, и Коранне пришлось мотаться по провинциям, регулируя погоду, зачаровывать поместья от пожаров и продавать охранные амулеты. Денег на свой дом пока не хватало.

Несколько раз Морские Ястребы уже появлялись с предложениями более чем выгодными, но Коранна отсылала их прочь. Ей не хотелось возвращаться на море. Кроме того, она затаила на них обиду. Теперь она понимала, что платили ей за прежние экспедиции безобразно мало, а требовали работу, с которой не каждый маг справится. Однажды Коранна даже выступала в роли телохранительницы одной Важной Особы. Эта работа оказалась самой простой и прибыльной, к тому же весьма прилично расширила круг знакомств. Вообще-то у юной магини уже сложился определенный образ жизни и репутация, и визит главы Морских Ястребов её изрядно раздражал.

— У нас к тебе предложение, — хмуро сказал Гром.

— Я не работаю на море, — ответила Коранна с вызовом.

— Один контракт, — скривил губы в подобии улыбки Гром. — Если выгорит, оставим тебя в покое.

— Я не работаю на море, — повторила Коранна. — А с Морскими Ястребами и вовсе дел иметь не хочу.

— Да ты послушай, — терпеливо вздохнул Гром. — Мы хорошо заплатим.

Он написал на клочке бумаги цифру, от которой у Коранны чуть глаза на лоб не вылезли. На эти деньги спокойно можно было купить дом, который она присмотрела, даже не трогая основных сбережений.

— Кого нужно убить? — поинтересовалась она.

— Не убить, а поймать, — прищурился командор. — Или хотя бы отобрать груз. Северный Ветер.

— Северный Ветер? — выдохнула Коранна с восторгом.

О её отношениях с Северным Ветром было известно всему побережью. Народ с любопытством гадал, какой дар пришлет Ветер молодой волшебнице в следующий раз, и что она с ним сделает. Увы, у Коранны не поднялась рука сделать из слоненка, последнего подарка Ветра, фрикасе на всю улицу, и она, скрипя зубами, отдала его в зоопарк.

Увидеть пирата хотелось. Хотя бы для того, чтобы вспомнить, действительно ли он так хорош собой, как ей запомнилось. И вообще… неужели сдался? А может другую нашел? Где же его хваленая настойчивость?

— Этот мошенник два дня назад похитил ценную вещь из казны королевы, — пояснил Гром. — Необходимо вернуть.

— Почему я? — с любопытством спросила Коранна. — Я недостаточно опытна для подобной работы, и за такие деньги вы можете нанять кого угодно.

— Увы, у каждого мало-мальски способного волшебника Побережья неожиданно возникли срочные дела, хронические болезни или общая недоразвитость. Попросту говоря, никто не хочет связываться.

— Ну зашибись! — подвела итог Коранна. — И только такая дура, как Коранна Молния, согласится выступить против самого сильного мага всего королевства. Предложите ему выкуп, и дело с концом.

— Учитывая ваши взаимоотношения, он не причинит тебе вреда, — предположил Гром. — И силу твою я знаю. Ты девочка очень перспективная.

— А что Борей? — поинтересовалась Коранна. — Поди-ка прямо сказал, что даже лезть не будет?

— Именно так, — вздохнул Гром. — Сказал, что не готов в случае поражения скрываться в запретных землях, да и без толку. Северный Ветер его и там найдет.

— Ладно, — сказала Коранна.

— Что ладно? — подскочил Гром. — Ты согласна?

— Ну да, — удивилась Коранна. — Вы же за этим пришли?

— Да, но…

— Что не так?

— Никто не ждал, что ты согласишься, — признал Гром. — Я был готов к отказу.

— Глупости, — махнула рукой Коранна. — Если у меня ничего не получится, то я хотя бы попытаюсь, в отличие от старых пердунов. Мне терять нечего. Зато если смогу…

И она смогла!

Найти Бурю было несложно — уж Коранна-то могла это сделать с закрытыми глазами.

Устроить бурю для Бури — легко! А вот выдержать это безумное напряжение-противостояние двух стихий… Сквозь хлещущий дождь и непрерывно грохочущий гром Коранна до странности четко слышала его голос. Может быть, это потому, что она слышала его на экзамене и запомнила. Может быть потому, что за столь длительное время она достаточно хорошо изучила его ауру на подарках. Как бы то ни было, Коранна отлично слышала Северного Ветра. И была уверена, что он слышит её. Она закрывала глаза и видела его долговязую фигуру в мокром насквозь плаще, видела настолько четко, что могла описать каждую бусину, украшавшую его волосы, собранные в конский хвост, складку между бровями на бледном лице, прокушенную губу, облепленную мокрой рубахой грудь, белые в синеву пальцы, скрюченные холодом… И да, он чертовски хорош. Всё ей нравилось: и черные глаза, прикрытые длинными ресницами, слипшимися от дождя, и морщинки вокруг них, и даже вчерашняя щетина на впалых щеках. Это было ненормально, но Коранна принимала свое видение как истину. И чувствовала, что и он видит ее — мокрые волосы, заплетенные в тугую косу, зеленое лицо, тонкую блузу, непристойно обрисовывающую тело, мокрую юбку, хлещущую по ногам. Коранна как никогда ощущала свою женственность. Северный Ветер испытывал к ней влечение (кто сказал, любовь?)… Что ж! она воспользуется этим. Юбка была немилосердно связана в узел и заткнута за пояс. Ноги голые? Ноги как ноги! Блузку она сбросила, оставшись в одном корсаже — сразу стало легче дышать. Завязки, кстати, тоже стоит подраспустить. Волосы расплести! Почему-то ей казалось, что встрепанные волосы более привлекательны. Ты хотел меня, дружок? Получи! Она сразу же засекла момент, когда голос Северного Ветра дрогнул, сбился. И вплелась в его песню. Как — она и сама не знала. Не важно! Важно, что в этот миг их голоса, даже их тела стали единым целым. Коранна стала Северным Ветром. Нет, не Северным Ветром? О нет, она не пират-маг-забияка, она… она кто-то неведомый. Не человек.

Вот она, тайна Северного Ветра! Он не человек… существо хоть и близкое, но перешагнувшее предел. Оборотень? Пожалуй, да. Она вдруг взглянула на мир его глазами — и увидела безумство красок. Море светилось. Капли дождя падали так медленно, что она могла рассмотреть каждую из них. Корабль — она чувствовала, ощущала каждый гвоздь, каждую досочку, каждый канат — ага, в трюме вот-вот начнется течь. Люди — или нелюди? Кричит от боли странное существо — ему защемило хвост. Не менее странная ящерица на 2-х ногах ему помогает освободиться. Плачет ребенок. Ребенок?

— Отпусти! — слышит она хрип нелюдя. — Моя дочь…

Коранна вмиг представляет себе пухленькую девочку со светлыми кудряшками с наполненными ужасом глазами.

— Не смей, — шепчет он. — Моя…

— Отдай кинжалы, — говорит Коранна. — Я отпущу.

— Ты и так отпустишь, — уверенно говорит он.

Отпустит. Ради ребенка отпустит. Коранна в отчаянии делает то, что строго-настрого запретил ей Корт когда-то (говорил, что уровень не её, но силы-то у нее сейчас этого… существа) — дергает за белую ниточку. Кажись, он лишился голоса. О мой день! Перестаралась! У Северного Ветра перехватывает дыхание. Она тоже не может дышать, корчится от боли в горле, глотает слезы.

— Брось кинжал, — шипит она.

— Дура! — хрипит мужчина. — Это зло. Вам оно надо?

Верно. Кинжал так и пышет черной магией. Коранна ни за что не согласилась бы взять его в руки.

— А второй? — не сдается девушка.

— Ладно. Отпусти.

— Сначала кинжал.

— Дура! Горло отпусти!

— Ээээ… Не могу.

— Что значит не могу?

— Не умею.

Северный Ветер в её голове выругался. Или в его голове?

И тут они разъединились. Скорчившуюся Коранну подняли на ноги, надавали пощечин. Оооо! С одной стороны, невероятное облегчение. С другой — мир стал серым, пустым и очень ограниченным. Очень-очень ограниченным, увы. Она, казалось, ослепла и оглохла.

— Уходят, они уходят! — заорал ей в ухо Гром, встряхивая её, как котенка.

— Гром и Молния, — пробормотала Коранна в полубреду. — Вы не находите, что из нас может получиться отличная парочка?

Командор отшатнулся от неё в ужасе, разглядел, наконец, её одежду, а точнее отсутствие оной, и мгновенно закутал её в свой плащ. Сухой, теплый, магически зачарованный от дождя и ветра. Надо поставить на поток столь полезный продукт.

— Даже не думай об этом, — буркнул он. — У меня жена и дети.

— Дождь утих, — крикнул кто-то.

И в самом деле, дождя будто и не было. Солнце светило так сильно, что от корабля поднимался пар.

— Они спустили ящик, — довольно заявил командор, протирая линзу подзорной трубы. — Неужели возвращают кинжалы?

— Только один, — ответила Коранна. — Церемониальный.

— А что второй?

— А второй зло. Пускай забирают, нам оно не надо, — уверено сказала волшебница.

— Как ты это сделала? — поинтересовался Гром.

— С большим трудом, — хмуро ответила Коранна.

— А потопить их можешь?

— У них на борту ребенок, дочь Северного Ветра, — грустно ответила Коранна. — Я на себя такой грех не возьму. У них и так течь в трюме. А вот ветерка им для скорости добавлю.

Коранна направила Буре вслед несколько вихрей. Когда Гром обернулся, она уже лежала на палубе без сознания.

--

Да, её чествовали как героиню. Коранна Молния — сильнейшая молодая волшебница Побережья! Деньги дали. Не все, правда, кинжал-то один, но дали, и достаточно. Да здравствуют пираты! Впрочем, повторять свой опыт Коранна не собиралась. Нет-нет! Она купила себе маленький домик — всего в три комнаты на втором этаже и приемный покой на первом — и была абсолютно счастлива. Особенно ей нравился огромный яблоневый сад, окружавший дом.

Однако чувство тревоги не покидало «сильнейшую волшебницу». Ей казалось, что Северный Ветер что-то замышляет. Ни разу она не смогла вступить с ним в связь и Бурю найти тоже больше не смогла. Северный Ветер словно бы перестал существовать. Примерно до того момента, как в дверь к ней постучался учтивый молодой франт с повязкой на одном глазу. И это было последнее, что Коранна успела увидеть. В следующий момент она была уже в пустыне, скованная по рукам и ногам золотыми оковами. Золото! О да, Коранна с детства знала, что она, золото и магия — вещи не сочетаемые. А скорее, ограниченно сочетаемо. Два из трех, так сказать. До сего дня её это не особо волновало, если честно. Золотые оковы! Как вульгарно! Как расточительно! Как коварно…

Она лежала на горячем песке, а над ней возвышался высокий, очень высокий мужчина. Коранна ненавидела высоких людей. Песок был противный, забивался в ворот домашнего платья, шуршал под локтями, набился в туфли. Страшно хотелось пить. Девушка с глубоким сожалением стала думать о море. Как жаль, что она не выходила на корабле в море! Ох, влажный воздух, соленые брызги! Черт! Руки жжет огнем. Никакой магии, Коранна, забудь. Высокий мужчина присел рядом, поднес к губам флягу. Коранна сделала пару глотков — непроизвольно, и отвернулась. Пусть идет в задницу к осьминогу! Она ему так и сказала.

— Что ж, — пожал плечами Северный Ветер. — Будем дрессировать. Через пару дней ты будешь есть из моих рук, кошечка.

— Возможно, — согласилась Коранна. — Но скорее я сдохну.

— О нет, я не позволю, — весело ответил высокий мужчина. — Ты нужна мне живой и покорной.

— Для чего? Решил отомстить за поражение? — прищурилась Коранна. — Справился со слабой женщиной?

— Именно, — кивнул Северный Ветер. — И отомстить, и справился, и вообще… Хочу, чтобы ты стала моей.

Коранна залилась смехом.

— Отличный способ завоевать сердце девушки, малыш! Или у вас, нелюдей, так принято?

Мужчина застыл.

— Что ты сказала? — медленно спросил он.

— Ты не человек, — с удовольствием произнесла Коранна, глядя ему в лицо. — Ты. Не. Человек.

— Верно, — произнес Северный Ветер. — Да и ты тоже. Твои предки были моими рабами. Я сделал глупость, отпустив их. Поверь мне, те, кто побывал в моих подземельях, стали уже не людьми. Все они — наши творения в том или ином смысле. Ты, как видишь, слишком сильна в стихиях.

— Интересно, волшебник Корт тоже ваше творение? — поинтересовалась Коранна.

С чего она вдруг вспомнила про Корта?

— Не знаю, — пожал плечами Северный Ветер. — Не интересовался. Но он крут. Возможно, все возможно…

Коранна внимательно смотрела на высокого мужчину. Он быстро успокоился и даже получал удовольствие от беседы с ней. Даже глаза засверкали золотом! Творение, ишь выдумал! Ни за что и никогда не поверит она подобной ерунде! Но откуда в ней та же сила, что и в этом чертовом пирате? Даже Борей признавал, что ему не справиться с Северным Ветром…

— Так что, моя кошечка, ты не хочешь сдаться прямо сейчас? — поинтересовался пират, утирая пот со лба. — Жарко… Мы с тобой составим отличную пару!

— Проклятый пират, — зарычала Коранна. — Никогда я не свяжусь с пиратом!

— Хочешь поиграть? — усмехнулся Северный Ветер. — Давай поиграем. До завтра, кошечка!

Коранна собралась с силами и плюнула в него. Ей даже полегчало. Зря только она расходовала драгоценную влагу. Игра обещала быть долгой. Хотя кто знает, возможно, она обезумеет без воды уже через пару дней?

Глава 7. Лекс

Лекс впервые увидел ее на Тайне. Это был остров, которого не существовало на картах. Все про него знали, но мало кто на нем бывал. Это был остров пиратов, и королевские люди даже не пытались его найти. Говорили, что в давние времена еще прабабушка королевы Эрайны даровала этот остров в полное владение главарю пиратов за заслуги, оказанные в войнах. Впрочем, злые языки утверждали, что не меньшие услуги этот пират оказывал и в королевской опочивальне, но за подобные слова легко и просто можно было лишиться языка, а то и головы. В любом случае, на Тайне были свои законы и своя правда, и Лекс приложил немало усилий, чтобы попасть на остров.

Мальчишка лет десяти, может, одиннадцати (Лекс не очень хорошо разбирался в детях), худой и длинный, полувисел на снастях интересующего Лекса корабля. Ухватившись правой рукой за канат, он слегка покачивался на нем, с любопытством наблюдая за происходящим на берегу. В нем на первый взгляд не было ничего особенного — оборванные бриджи, жилет, разбитая коленка, копна белых кудрей, спадающих на глаза, большущие светлые глаза на загорелой дочерна мордашке. Ничего особенного — кроме пары крыльев за спиной! Крылья — довольно большие, пестрые, как у курицы. Никогда и ни от кого Лекс не слышал о крылатых людях. Ни от кого, кроме…

Чего уставился, парень? Крылатых людей не видел? — весело засмеялся мальчишка. У него были идеально ровные, белые зубы. И вообще он был какой-то слишком смазливый.

Не видел, — согласился Лекс. И зачем-то спросил. — Это Буря?

Буря, Буря! — снова засмеялся парнишка. — Вон на борту написано.

А где капитан? У меня послание к Северному ветру.

А ветер сегодня Южный, — насмешничал парень. — Он улетел на берег нести зной в Саргону.

Лиэль! — раздался резкий окрик с корабля. — Сколько раз тебя предупреждать — не разговаривать с незнакомцами!

Это знакомец, Одноглазый — ни капли не испугался мальчишка. — Он отца ищет!

На палубе появился стройный мужчина невысокого роста, одетый в элегантный лиловый кафтан.

Первый помощник Байл Трикс к вашим услугам, — представился он.

Правый глаз помощника был скрыт черной повязкой. Волосы его были коротко подстрижены и уложены в модную прическу. Лицо чисто выбрито, оставлены лишь щегольские усики. Без сомнения, это был пират, но не типичный. Если верить молве, на Буре все такие… нетипичные.

Мне нужен Северный Ветер, — приготовился к препирательствам Лекс.

Для чего? Ты из королевских соглядатаев?

С чего это вы взяли? — преувеличенно удивился Лекс.

Морда у тебя упитанная. И вид… чистый ты больно. Аристократ за версту виден.

В таком случае, я не соглядатай, верно? Для человека моего происхождения это низость.

Да брось! Ваши аристократы любую низость могут оправдать служением короне. Мы мол, золотари, верные слуги Ее величества, запачкались…

В глубине души Лекс был полностью согласен с одноглазым, но готов был поспорить, чтобы потянуть время. Уж чему-чему, а риторике его обучали более чем тщательно. Набрал полную грудь воздуха, огляделся по сторонам, открыл рот… и выдохнул с изумлением. Он внезапно увидел человека, которого вовсе не ожидал здесь увидеть. Да что там — вообще не ожидал увидеть. Никогда больше.

В первый момент Лекса охватила неуместная радость, во второй — он захотел скрыться с глаз его, провалиться сквозь землю, слиться с окружающим пейзажем, но было уже поздно. С губ само собой сорвалось имя: Тариэль! Обернулся, вздрогнув, одноглазый, обернулся и тот, из прошлого. И Лекс понял, что он ошибся. Это был не Тариэль, обожаемый наставник, едва ли не второй отец. Тот был красив, гладко выбрит, у него были роскошные черные кудри, от которых млели все девушки. Тариэль был франтом, человеком (человеком ли?) мягким и ласковым, он любил улыбаться и танцевать, был всегда безукоризненно вежлив и надушен.

Этот же был пиратом — ни малейшего сомнения — мужчиной хмурым и опасным, с мрачным желтыми глазами. Щеки его заросли колючей сизой щетиной, а волосы были перехвачены красным платком. Впрочем, роскошная и элегантная одежда ладно сидела на долговязой фигуре, явно сшитая у дорогого портного. Пираты бывают двух типов: одни любят роскошь и шик, другие носят драные лохмотья, не утруждая себя даже своевременным принятием ванны, хотя воды вокруг — океан. Тариэль был, как всегда, исключением. Презирая вычурность, отказываясь от блеска золота и драгоценных камней, он одевался просто и удобно — черная рубашка, мягкие замшевые штаны, заправленные в высокие сапоги. И сабля на боку его вовсе не казалась ненужным украшением.

И все же он обернулся на оклик.

Это был не Тариэль, вернее, больше не Тариэль. Это был пират Северный Ветер.

Прежде чем пират произнес его имя… его настоящее имя, ибо он тоже узнал его, Лекс театрально взмахнул своей широкополой шляпой с пером (шляпа всегда помогала ему в трудных ситуациях и была своего рода его визитной карточкой) и закричал:

— Простите меня, капитан! Я принял вас вовсе за другого человека, моего учителя танцев! Ну разве не забавно? Только не говорите никому, а то я навсегда потеряю уважение моряков! Отличная погода сегодня, солнце в зените, яблони в цвету! Я Лекс Эрханиус, думаю, вы меня ждете!

Капитан Северный Ветер кивнул в знак того, что понял скрытый смысл его тирады, и ответил:

— Да-да, яблок будет море! Значит, Эрханиус? Что ж, я полагаю, вы привезли мне послание от старого друга Корявого Ствола? Я жду вас уже третий день!

— На ваш остров ужасно сложно попасть! — весело тараторил Лекс, едва ли не подпрыгивая от нетерпения (конечно, он умел быть очень сдержанным, но сегодняшняя роль предписывала ему поведение веселого чудака, и он от души наслаждался ею). — Представляете, мне пришлось плыть на морской черепахе, потому что ни один капитан понятия не имеет, что это за остров. Кстати, капитан Морской чайки, что стоит справа от Бури, клялся, что слышать не слышал о Тайне! Я безумно рад, что он таки доплыл досюда. Кстати, капитан, я очень рад видеть вас в добром здравии! Признаться, во время нашей последней встречи вы выглядели очень неважно… Или я опять вас с кем-то путаю?

Разумеется, Лекс врал. Какая к черту черепаха? Нанял рыбачью лодку.

— Лекс, мальчик мой, — в тон ему отвечал Северный Ветер. — Да будет позволено мне вновь так называть вас, за столько лет многое переменилось, но отнюдь не ваша болтовня! Ваш язык подвешен так же ловко, как в детстве, но сдается мне, в танцах вы так и не преуспели!

— О! Вы ошибаетесь, капитан! Много лет я танцевал под дудку тетушек и старших сестер, с одной из которых моего знакомого, на которого Вы так похожи, связывала нежная дружба… Еще мне довелось танцевать на краю доски у одного любезного пирата, а однажды я едва не станцевал польку с веревкой! Я уже не говорю про некую костлявую даму, упорно пытавшуюся заманить меня на свою вечеринку два года назад. Но все же вы правы, к танцам я отношусь без восторга!

Капитан засмеялся, и Лекс облегченно выдохнул, стряхивая с кистей рук напряжение. Каким бы приятным человеком не был Ветер в прошлом, и какие бы отношения их не связывали, никто не мог знать, как поступит пират со свидетелем совсем иной своей жизни.

— Дорогой мой Лекс, в прошлом вы изволили даровать мне свою дружбу! Я надеюсь, годы не охладили наши сердца, и сочту за честь пригласить вас на корабль!

— С радостью принимаю ваше приглашение, капитан! И прошу вас в знак нашей прежней дружбы называть меня на «ты». Помнится, в прошлом вы один не стеснялись даже дать мне тумаков…

— Помнится, это было… великие боги… четырнадцать лет назад! Ты давно уже не мальчишка, Лекс, и давно не мой ученик…

— Поверьте мне, капитан, — неожиданно серьезно ответил Лекс, выйдя из образа и позволив себе на мгновенье стать настоящим. — То, чему вы меня обучили, в жизни мне дало гораздо больше, чем многие другие науки. Вы научили меня думать и задавать вопросы, благодаря чему я еще жив, так что я навеки ваш ученик хотя бы в этом.

Лекс не лукавил. Те пара лет (два года и четыре месяца, если быть точным), когда он обучался танцам под руководством надушенного хлыща, многому научил его. Воспитываемый женщинами, он был ленивым и избалованным мальчишкой. Для него было большим откровением узнать, что мир не вертится вокруг него, и что есть жизнь за пределами его дома. Тариэль начал свою учебу с того, что поколотил его за дерзость, а потом объяснил всю нелепость его обиды. Тоскующий по мужскому обществу мальчик просто влюбился в наставника, а тот был готов ответить на все его вопросы. Тариэль часто выводил ученика в город, показывая ему иную жизнь — нищету, убожество, болезни и голод. Он знакомил его с такими личностями, что его родня пришла бы в ужас. Грузчики, пьяницы, шлюхи, воры и ловцы этих воров, тайные агенты, бездомные дети, нищие, калеки — все дно столицы прошло через его юную душу, сделав его тем, кем он стал сейчас — Искателем правды и справедливости. Тариэль учил мальчика смотреть вглубь человека (много позже Лекс узнал, что, не понимая того, он учился сложнейшей магии — улавливать обрывки мыслей и чувств собеседника), угадывать его тайные желания и возможности.

Когда Тариэль был вынужден бежать (отнюдь не за то, чему он по-настоящему учил Лекса, а за роман с сестрой мальчика), Лекс горько плакал. Он узнал так много, что понял, как много он не знал. Единственного неравнодушного к нему человека отлучали от него. Эмму-Ли тоже отправили в дальнее поместье. Вскоре мальчик понял, что не в силах больше жить в пеленах душной женской заботы, где главной обязанностью его было шаркать ножкой перед гостями, и просто ушел. У него было достаточно знакомых, чтобы без следа растворится в ночном городе. У него было достаточно мужества, чтобы выжить. У него было достаточно ума, чтобы понимать, что однажды он вернется, поэтому Лекс хватался за любую работу и учился, учился…

Некоторое время он прожил на самом дне — и ничуть не жалел об этом. Почти сразу же он попал к Искателям справедливости — тайной организации наиболее просвещенных людей Империи, и был передаваем из рук в руки — и каждый готов был вложить в него частицу себя. И хотя он давно уже был самостоятельным Искателем, он по-прежнему жаждал знаний, тем более жадно, чем ближе была неминуемость его возвращения.

Искатели не были революционерами. Они не пытались изменить мир в целом. Они начинали с себя и со своих домов. Кто-то лечил, кто-то учил, кто-то кормил голодных и помогал убогим, кто-то изучал тайны окружающего мира. Впрочем, были и такие, кто не гнушался грязной работой — и частенько полицейские узнавали в очередном мертвеце развратителя девиц, известного убийцу или вора. А пару раз у убитых сенаторов оказывались такие тайные пристрастия, что у следователей волосы дыбом вставали. Волей случая Лекс принимал участие в одном из подобных расследований, и до сих пор, бывало, просыпался в холодном поту. У уважаемого головы немаленького города, доброго семьянина, всеми любимого щедрого прихожанина храмов в загородном доме обнаружился подвальчик, в котором томилась полдюжины умирающих девочек, старшей из которых едва исполнилось двенадцать, и еще два чана маринованных частей детских тел… И жена, и дети «доброго семьянина» знали о тайных пристрастиях главы семьи, но были запуганы и жили в непреходящем ужасе…

Каждый из Искателей мог быть опасен. Многие обладали огромной магической силой. Несколько раз Лексу попадались и те, кто жаждал лишь собственной выгоды.

Формально каждый из Искателей был государственным преступником, но доказать что-либо было невероятно трудно.

Подозревал ли Лекс о том, что Тариэль был Искателем? Была ли встреча с ним неожиданностью, или он подсознательно был к ней готов? Лекс обещал себе подумать об этом на досуге, однако сейчас он уже понял, что круг замкнулся — куда раньше, чем он ожидал.

— Лекс Эрханиус! — гаркнул ему в ухо Северный Ветер. — Очнись и поднимайся на корабль!

Лекс подпрыгнул от неожиданности. Думы, затянувшие его в прошлое, мгновенно рассеялись.

— Ты, парень, по-прежнему рассеян, — подталкивая его, выговаривал Северный Ветер. — Не говорил ли я тебе много раз, что это может стоить тебе жизни?

Глава 8. Тариэль

На корабле было очень чисто. Лекс понимал, что все здесь высшего класса — от канатов и веревок до безобидных на вид пушек с узким жерлом. Однако Лекс без труда узнал в них последнюю разработку своего давнего знакомого, лучшего оружейника из Искателей. Пушки эти считались тайным оружием королевского флота. Впрочем, нет! Эти пушки были лучше!

На одной из пушек верхом, словно на добром коне, гордо восседал крылатый мальчишка. А вот и нет! Вблизи Лекс по ауре, окружающей необычное создание, сразу определил, что это девчонка! Более того, было в ней что-то очень знакомое… но что-то, с чем Лекс сталкивался очень давно.

— Мой сын, Лиэль, — представил крылатую капитан.

Лекс стиснул зубы. Девочка не была родственницей капитана. У Искателей были свои секреты, но Лекс не ожидал столь вопиющей лжи от своего первого учителя. Это его задело. Хотя… кто он такой, чтобы его осуждать? Почему пират должен ему хоть немного доверять?

Лиэль помахала (помахал?) ему рукой и белозубо улыбнулась. В девочке было очень много магии, так много, что у Лекса закружилась голова. Он взглянул на нее внутренним зрением и увидел только пылающий силуэт. Он поспешно отвернулся, боясь ослепнуть.

— Впечатляет, правда? — усмехнулся капитан, от которого не укрылись действия Лекса. — Сплошная стихийная магия. И при этом абсолютно не обучаемый.

— Не обучаемый? — Лекс задумался и тут же нашел ответ. — Чистая интуитивная стихия?

— О да! Остается только ждать, когда он сам проявит свои способности.

— А летать… эээ… Лиэль умеет? — покосился на девочку Лекс.

Почему-то ему неудобно было ее разглядывать. На мальчика можно и поглазеть. На девочку броде бы неприлично.

Девчонка фыркнула презрительно и отвернулась.

— Я так понимаю, что нет, — заключил Лекс. — Не переживай. Может, лет с четырнадцати начнешь.

— Почему ты так думаешь? — прищурил глаза пират.

И тут Лекс вспомнил, почему ему показалась знакомой девочка.

- Ну… Грифоны до половой зрелости летают тоже… неважнецки… — пробормотал он, ругая себя за болтливость.

— Я что, похож на грифона? — возмутилась Лиэль.

— При чем здесь грифоны? Что ты знаешь о грифонах? Почему ты так сказал? — резко спросил пират.

— Ээээ… я просто вспомнил… о единственных разумных крылатых! — выкрутился Лекс.

***

«Ах, мой мальчик! Когда-нибудь я сотворю что-то новое, когда-нибудь я превзойду саму природу! Я хотел бы сотворить кентавра, но они существуют! Как же мне придумать существо, более необычное, чем зверолюди или грифоны? Животных — легко! Ты же видел моих муравьев и летучих кошек? А птицы, мои чудные стрижи? А что если… ну конечно! Русалки! Я сотворю русалку!» — «Сожалею, профессор, но русалки уже существуют…» — «Ты уверен? Разве это не легенда?» — «Увы… Я встречался с человеком, который знал настоящих русалок» — «Можно ли ему верить, мальчик мой?» — «Я верю ему как себе» — «Жаль… жаль… русалка — это не так уж трудно… если взять человека и дельфина… Крылатые люди! А что, если сделать крылатого человека?» «Ангела?» «Да нет же! Ангелы, даже если они существуют, заметь, я говорю «если», хотя никто их не видел — лишь духи, бестелесные… Они как демоны! А крылатые люди… О! Я мог бы сделать прекрасного человека, совершенного человека! Я мог бы… если бы это не было невозможно…»

***

Теперь Лекс готов был держать пари, что еще как возможно… Но почему девочка у Тариэля?

— Грифоны… — задумчиво протянул Ветер. — Знавал я человека, одержимого грифонами… Он готов был жить среди них, стать одним из них… однако я никогда не связывал Лиэля с грифонами. Неужели я старею? Неожиданно… Я так привык к этой жизни, что перестал видеть совпадения. Пожалуй, стоит узнать, что стало с тем ученым.

— Насколько я слышал, он женился, — ответил Лекс. — И жена его весьма грозная особа. Да вы и сами ее знаете, я уверен. Коранна Молния.

— Черт возьми, — пробормотал пират. — Меньше всего мне хотелось бы встретиться с Молнией вновь. Ты слышал эту историю, да, мальчик?

— Кто же ее не слышал, капитан? Как Буря удирала от нее, а она вопила и посылала вдогонку тысячи бурь! Бури за Бурей, ха!

— А, это… И что, Коранна уже тогда была женой Корта Неугомонного?

— Корта Неугомонного? — расхохотался Лекс. — Клянусь акулой, это имя ему подходит! Кажется, она как раз после той истории оказалась каким-то образом одна, в пустыне, без пищи и воды, где и была мужественно спасена стариной Кортом. Корта Неугомонного, хм… Я бы назвал его Кортом Безумцем! Или Кортом-Творцом…

— Ну после его гигантских муравьев я тоже счел его безумцем… Но разумные стрижи! Водоплавающие лошади!

— Летучие кошки!

— Гигантский картофель!

- Лесная роза! Поливальное дерево!

— Удивительный человек, право! Он и Коранна… Удивительная пара… А дети у них есть?

— К сожалению, не знаю. Надо думать, что их брак породит удивительной силы волшебников…

Оглянувшись, Лекс обнаружил, что вокруг них собралось немало странных существ, жадно внимающих их разговору. Человек, похожий на ящерицу, изящный невысокий кошколюд рыжей окраски, весьма уродливая женщина-полугоблин, огромный человек, явно обладающий гигантской силой, четырехрукий юноша из давно пропавшего народа… А у одного из матросов ноги оканчивались копытами. Стараясь не разевать рта от удивления, Лекс шёпотом поинтересовался у капитана:

— Они все настоящие?

— Не менее настоящие, чем я… или ты.

— Или Лиэль?

Капитан только пожал плечами и увлек Лекса в свою каюту.

Лиэль восторженно смотрела им в след.

— Ты видел? — дергала она за рукав Одноглазого. — Он такой веселый! Я его таким разговорчивым никогда не видела!

В первый момент Лекс почувствовал, что попал в прошлое. Каюта капитана была очень похожа на его комнату в их дворце. Новым был разве что портрет рыжеволосой дамы в старинном наряде (черт подери, вылитая Коранна Молния!), та же серебряная ваза на таком же комоде из красного дерева, тот же глобус, старый, потрескавшийся, покрытый золотой пылью. Ковер на полу, пожалуй, другой, но похож, очень похож. Стол, стулья, кушетка со шкурой неизвестного белого зверя — Тариэль не менял свои предпочтения.

Лекс уселся на массивный стул и веером выложил на столе запечатанные конверты. Капитан распечатал первый из них и углубился в чтение. Лекс же, зная послание до малейшей запятой, с интересом разглядывал карту, висевшую на стене. Северное море, Зеленые острова, Солнечный берег, Красный берег, Черный берег, Море Туманов… Как бы ему хотелось там побывать! Судя по флажкам на карте, Северный Ветер был везде. Сколько же лет нужно, чтобы побывать в каждом из этих мест? Проход к Северному морю освобождался ото льдов раз в десятилетие… А сколько лет капитану? Лекс внимательно вглядывался в его лицо, с трудом улавливая обрывки мыслей. В черных волосах не было даже намека на седину. Морщинки под глазами выдавали человека, пристально вглядывающегося в горизонт — но не более того. Руки были гладкими, плечи не сдавливал груз прожитых лет. А ведь четырнадцать лет назад капитану было не менее тридцати пяти! Значит, теперь ему почти пятьдесят? Или гораздо, гораздо больше? Был ли он магом, из тех, кто умеет поворачивать время вспять, умеет пить из чаши безвременья и живет сотни лет? Или просто был одним из тех древних, которые находили свою смерть лишь на поле битвы?

Вот капитан закончил читать последнее письмо. Молодой человек знал, что там написано. Он, Лекс, поступает в полное распоряжение капитана Северного Ветра на неопределенный срок. И еще пара листов с описанием каких-то растений, найденных в старых книгах.

— О чем я сейчас думаю, Эрхан? — задал неожиданный вопрос капитан.

— Вы хотите думать о Корявом Стволе и о тех странных растениях с удивительными свойствами, за которыми он вам советовал сплавать, — медленно и с явным удовольствием ответил Лекс, откинувшись на спинку стула и прищурившись. — Но куда больше вас сейчас занимает ваша дочь и ее возможная связь с волшебником Кортом.

Северный Ветер вздрогнул.

— Ученик превзошел учителя? Я рад, что не ошибся в тебе…

— В самом деле? Немногие из людей готовы были испытать мой дар. И некоторые из них теперь ищут моей смерти. Впрочем, вы глубоко интересны мне, капитан, можно сказать, близки… именно поэтому вас я вижу лучше, чем многих. Хотя вы и не человек, правда?

— Ты видишь… Что ты видишь?

— Я могу отличить мужчину от женщины, родное дитя от неродного… — с кривой улыбкой ответил молодой человек. — Человека от нелюдя… Правду от лжи… Я могу видеть страх, отчаяние, радость, боль, влюбленность…

— Влюбленность? Не любовь?

— Не любовь. Я вижу сильные эмоции, нестабильные. Я не могу сказать, любит ли мужчина свою супругу, с которой он прожил двадцать лет, или тихо ненавидит.

— Что ж, твой дар силен. Даже не так — ты силен. Чему еще ты научился?

— Увы, — вздохнул Лекс. — Я не проявил выдающихся способностей в практической магии. Я не умею создавать бури, разговаривать со стихиями, не силен в перемещении предметов, не умею создавать порталы… Не умею убивать. Не умею исцелять, предвидеть будущее и раскрывать тайны прошлого…

— Я вижу, ты учился у многих, — мягко рассмеялся Северный Ветер. — У лучших, конечно! Маг, обладающий твоими талантами, почти всемогущ среди сильных мира сего. Но ты смотришь на уникальных, великих и хочешь получить все сразу? Борей Громовержец и Коранна Молния тоже не смогут исцелить и создать жизнь, а Корт Неугомонный не сможет создать даже самой маленькой бури. Ярл Провидец умеет только предсказывать будущее. Хорий Жизнь Дающий — лишь целитель. Ты же — Эрхан Прозорливый.

— Я — Эрхан Бездарный, — пожал плечами Лекс. — Как по-вашему, сколько я проживу, вернувшись в семью, если станет известно о моем даре?

— Столько, сколько нужно, мальчик мой. И я, Тариэль Мудрец, основатель лиги Искателей истины, тебе это обещаю, — Северный Ветер серьезно и внимательно смотрел на собеседника.

— Тариэль Мудрец? Ты… Вы — Тариэль Мудрец? Легендарный глава Искателей? Тот, кто не существует, но существует в веках? Я схожу с ума! — схватился за голову Лекс.

Он слышал про Мудреца, но никогда и предположить не мог, что его учитель танцев Тариэль как-то связан с главой Лиги Искателей. В конце концов, Мудрец жил более трехсот лет тому назад!

Пират наблюдал за ним с улыбкой.

— Но… но… что Вы забыли в королевском дворце? И почему учитель танцев?

— Мне был нужен доступ к архивам, — пожал плечами Северный Ветер. — Кстати, это было совсем не сложно.

— А что было сложно? Одурачить королеву? Вскружить голову ее внучке? Задурить глупого мальчишку? — резко спросил Лекс.

— О нет! Все, что ты перечислил — проще простого! Кстати, никто не кружил голову твоей сестре. Боюсь, это она соблазнила меня. Она была очень убедительна, да. Самое сложное было уйти без прощания, оборвать все связи, растворится без остатка. Эмма-Ли прекрасная девушка, да и к тебе, Эрхар, я привязался как к своему сыну. За столько лет… я не забыл тебя. Я по-прежнему люблю тебя как сына, а не как ученика, мальчик мой. Посмотри в мое сердце и убедись в этом.

Лекс сглотнул и открыл внутреннее зрение. Тариэль не сказал ни слова лжи. Его сердце, его душа была полна света. Он видел подобное чудо впервые. Его сущность была как самоцвет, переливаясь множеством оттенков. Без труда он рассмотрел и себя, и Лиэль, и молодого кошколюда, и Коранну… Коранна? Эмма-Ли, будучи полустертым воспоминанием, занимала в сердце этого существа куда меньшее место! А это кто? Из глубин всплыл образ женщины с темными волосами и золотыми глазами, и она была глубоко-черной волной, полной неизбывной горечи и боли…

— Хватит, пожалуй! — резко захлопнул сущность капитан. — Я не имел в виду полный анализ моих страстей.

Лекс послушно наклонил голову и поморгал. Мир на несколько мгновений потерял краски.

— Кто… ты? — выдохнул потрясенно молодой человек.

— Я? Я тень былых времен… Я из тех, кого теперь называют «отсутствующие боги». Мой мир был разрушен… в один миг… В живых остались только те, кто был далеко. Мы были слишком горды, слишком уверены в себе, мы были почти бессмертны! Мы были жестоки и себялюбивы… Мы смеялись над другими народами… нашими рабами! Но мир, сама Природа посмеялась в ответ над нами! Город-крепость был неприступен, на высоком плато возвышались башни, прекрасней которых не было на земле. Ни один смертный, кроме рабов, не мог попасть туда — там не было ворот. Мы летали там на грифонах… Это мы создали их! Но однажды, когда мы вернулись из очередного набега, города просто уже не существовало. Не было даже горы. Все, что осталось на том месте — лишь гигантская яма, засыпанная песком. Мы рыли… рыли… несколько дней… недель… ломая ногти, стирая руки, поливая кровью песок… Ничего! Наши дома, наши матери, наши отцы, наши жены, дети… Ничего! А потом пришли люди. И рабы взяли в рабство нас. Когда я вернулся туда, там уже было море. Сейчас оно высохло… Где остальные, я не знаю. Мы живем долго, но легко умираем, если отделить голову от туловища.

Тариэль был бледен, на висках выступил пот, глаза горели янтарным огнем. Видно было, что воспоминания причиняют ему мучительную боль. Лекс не решился открыть внутреннее зрение, понимая, что его может смести этим шквалом эмоций.

Он встал, нашел в шкафу бутылку и стаканы (они были в том же месте, что и в старой комнате учителя танцев) и щедро плеснул Тариэлю древнего вина. Немного подумав, налил и себе.

Северный Ветер кивнул и залпом выпил вино. Лекс, пригубив, закашлялся. Процент алкоголя в этом пойле зашкаливал.

— Ты тот, кого наш народ называет эльфами?

— Эльфами? Не смеши меня! — в голосе Тариэля была злость. — Эльфы! Группа ученых, помешанных на природе, на здоровом образе жизни! Они были против наших машин, против генной инженерии (чем, кстати, и занимается наш общий друг Корт), против рабства… Они ушли, а точнее, их изгнали. Их было немного, меньше двух десятков. Именно их вы называете эльфами. А мы! Мы были великими! Всемогущими! Мы могли дать жизнь и отнять ее! Наши технологии не знали равных! Наши ученые без труда летали на другие планеты! Все тайны земли были нам подвластны! Мы могли расщеплять атом! Порождать ураганы, наводнения и засухи! Мы были богами!

Воздух в каюте, казалось, сгустился и почернел. Сам Тариэль увеличился в размерах едва ли не вдвое. Его лицо изменилось. Это был уже не человек, но какое-то существо с волчьими клыками и глазами. Череп его вытянулся, черные волосы разметались в гриву, нос стал тоньше и длинней, уши заострились, плечи ссутулились. Лексу стало страшно и, недолго думая, он выплеснул остатки вина из своего стакана в лицо чудовища.

В тот же миг заметно посветлело. На Лекса глядел усталый бледный человек с растрепанными волосами и очень старыми глазами.

— Благодарю тебя, — тихо сказал он. — Благодарю.

— Почему? — спросил Лекс после продолжительного молчания.

— Что почему? Единственное «почему» я задавал себе, когда очередной раз избегал смерти. Почему я жив? Почему я сам все еще жажду жить?

— Нет. Почему ты мне все это рассказал? В твоих интересах, чтобы этого никто не знал. — Лекс уже не мог называть Тариэля на «вы».

— Потому что я хочу, чтобы ты вошел в совет.

— В совет Лиги Искателей? — уточнил Лекс. — В десяток самых лучших, самых сильных?

— Да.

— Но я слишком молод! Мне нет и двадцати пяти! Разве в совет не входят мудрейшие?

— Мудрейшие? Кто, скажи мне, более мудр — чистое дитя или один из безумных ученых моего народа? Разве мудрость — это багаж знаний? Ум без любви становится хитростью, знание без любви — пустым багажом, честь без любви — самодовольством, а власть без любви — тиранией. Впрочем, решать тебе…

— А что… что делает совет? В чем его соль?

— Совет решает, кого из учеников принимать в Искатели, а кто недостоин. Какие из открытий не стоит выносить в свет, какие молодые маги-ученые нуждаются в поддержке или помощи. Совет способен повлиять почти на любое решение в государстве, несмотря на то, что членов его никто не знает.

— В государстве? О! Я вам нужен больше, чем вы мне, не так ли?

— Не зарывайся, мальчик мой. В совете несколько десятков лет не было членов королевской семьи, но это не мешает нам лоббировать определенные законы. Впрочем, да! Сейчас ты нам нужен. В королевской семье вот-вот выберут новую королеву. Старушка Эрайна серьезно больна, хотя Хорий Жизнь Дающий делает всё возможное. У нас же в совете более пяти лет всего девять человек, и один из них собирается на покой — старый очень. Нам бы крайне не хотелось, чтобы к власти пришла Эйя, но, увы, она, кажется, пользуется расположением Эрайны. Эмма-Ли подходит как нельзя лучше.

Лекс вспомнил Эйю и содрогнулся. Его мать была женщиной, мягко говоря, не разборчивой в связях, абсолютно уверенной в своей красоте и крайне жестокой. Интересно, сильно ли она изменилась за прошедшие годы? А кто остался? Эрма душевно больна, хотя это столь тщательно скрывается, что даже искатели не знают этого. Или знают? Эрин? Ого! Это было бы слишком забавно! Эрин! Ей четырнадцать. Пожалуй, если девушка достаточно умна, он поспособствует ее возвышению! Ничем не хуже Эммы-Ли. Ха! Привыкли играть людскими жизнями, господин Мудрец? А мы поиграем с вашей! Да. Пришло время возвращаться. Совет? Пусть будет и Совет. У веревки два конца. Можно тянуть ее в сторону Искателей, а можно потянуть и в сторону империи.

— Я согласен войти в совет, Тариэль, — наклонил голову Лекс.

— Отлично, Эрхан, — кивнул Северный Ветер.

Лекс позволил себе улыбнуться. В этих осторожных фразах заключался союз не пирата и бродячего торговца чудесами, а «забытого бога», главы Лиги Искателей справедливости и внука королевы.

— Но для начала, мой мальчик, раз уж ты поступил в мое распоряжение, я научу тебя ходить под парусом. У нас будет время, пока мы добираемся до столицы.

Лекс застонал. Он хорошо помнил, как Тариэль обучал его танцам. 100 приседаний, 200 прыжков, 50 наклонов…

Глава 9. Столица

— Эй, Лекc! Лови меня!

Лекc широко расставил руки, пригнулся, рыча и изображая медведя Лиэль влетела в него со всего размаха, он еле-еле удержался на ногах.

— Не летается, — грустно заключила Лиэль, шевеля крыльями, — Не работают.

— Не расстраивайся, — утешал её Лекc. — Видишь, у тебя уже получается ими двигать. Почти получается, — уточнил он, увернувшись от неожиданного взмаха.

— Дурацкие крылья, — буркнула девочка. — Мало того, что не летаю, гак еще и плавать не могу — тяжелые.

— Ну что я могу сказать, — ответил Лекс. — Зато равновесие держишь, Вон как по канату бегаешь, хоть завтра в цирк! Хочешь, устрою тебя на работу? Девочка-ангел на канате! Только у нас!

— Ага, — фыркнула Лиэль. — Шоу уродцев! Женщина с бородой! Барашек с двумя головами! Ребенок с крыльями!

— Лиэль, ты не урод, — серьезно сказал Лекс, присев на рулон канатов, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ты очень красивая и умная девочка. И очень-очень талантливая.

— Думаешь, кто-нибудь возьмет меня в жены с этими крыльями? — широко раскрыла глаза Лиэль.

— Обязательно возьмет, — серьезно ответил Лекс. — Главное, не что там, — он потрогал её крылья — а что здесь и здесь.

Лекс коснулся кудрявой головы девочки и её груди слева.

— А в сказках все принцессы красивые, — упрямо сказала Лиэль.

— Ты тоже красивая, — уверил её Лекс. — Но внешность не главное. Кстати, в сказках у всех принцесс прекрасные длинные белые волосы.

— У меня короткие, — дернула себя за кудри Лиэль. — Папа говорит, чтобы я как мальчик была. Я похожа на мальчика?

— Немного, — улыбнулся Лекс. — Волосы отрастут.

— А ты бы взял меня в жены? Ну когда я вырасту, конечно, — сквозь ресницы лукаво поглядела на него девочка. Через несколько лет она будет сводить с ума мужчин.

— Если ты будешь доброй и умной, то почему бы и нет?

— О! Я обязательно буду доброй и умной! И пойду в школу, как папа говорит.

Да неужели? Лекс знал о невозможных истериках девчонки, которые та закатывала при любом упоминании обучения на берегу. Отцом она вертела как хотела. Тариэль никак не мог решиться отправить её в школу, страдая от ее слез.

— Знаешь что? — улыбнулся Лекс. — Женой тебе становиться еще рано, а вот принцессой хоть сейчас. Ваше высочество, не соблаговолите ли отобедать со мной?

— Только я буду хорошей принцессой, — уточнила девочка. — А не как злая черноволоска, про которую папа рассказывал. Дорогой принц, я с радостью принимаю ваше приглашение.

* * *

За тринадцать лет странствий Лекс возвращался в столицу не более трех раз. Да и жизнь его была в те времена преимущественно ночной. Он совсем забыл, какой он — Фрай, умытый ночным дождем, озаренный розовым рассветом…

По улицам города стелился утренний туман, не было видно ни разбитой мостовой, ни обветшавших на окраинах зданий, ни зловонных сточных канав (к сожалению, в столице, в отличие от многих других крупных городов, до сих пор не была разработана система канализации). Не вылезли еще нищие и торговцы самыми разными товарами. Город был таким, каким, наверное, его видел еще Эрлих — величайший из императоров, который возвел новую столицу, присоединив к стране все морское побережье и ряд горных районов. Лекса всегда восхищал Эрлих. Получив в наследство немаленькое, но довольно бедное государство, он за полвека превратил его в передовую империю. Батюшка его был жестоким тираном, погрузившим страну в пучину страха и нищеты, заставив виселицами, наводнив шпионами. Эрлих, умело используя шпионскую сеть отца в первую очередь заменил сатрапов и людоедов у власти верными людьми и успешно использовал систему кнута и пряника.

Молодой человек встряхнул головой, смахивая с волос влагу. Теперь он МОГ и УМЕЛ многое сделать не хуже Эрлиха. В своих странствия он повидал немало. Знал, где неурожаи, а где процветающие поместья, видел как проблемы, так и самые смелые проекты. В качестве члена совета Искателей он обладал почти неограниченным доступом к самому главному ресурсу империи — людям.

— Ну, я пошел? — обернулся Лекс на Рейля (так называли Тариэля близкие люди), и помахал рукой Лиэль.

Увы, их дорожки теперь пересекутся не скоро, ибо дел у Лекса будет (как он надеялся) немало, а жизнь всего одна.

Быстро и широко шагая по улицам полусонного города, он с любопытством оглядывался по сторонам. Все- таки столица переменилась. Укреплены наружные стены города, срублены многие старые деревья, отреставрирован главный собор. Было видно, что мостовую пытались привести в порядок. Грязи, впрочем, меньше не стало.

Во дворец соваться не стал, прогулялся вокруг.

Стражнику ворот после того, как Лекс попался ему на глаза в третий раз, подошел и вежливо посоветовал прийти на пару часов позже и занять очередь среди страждущих. Еще он порекомендовал написать свою беду на бумаге и абсолютно бесплатно посоветовал писца, который поможет правильно ее составить и много денег не возьмет. В прежние времена человека, одетого, как Лекс, попросту выкинули бы вон, переломав нечаянно пару конечностей. Или это зависело от стражника? Что ж, узнать это было не трудно.

Три из пяти известных Лексу, а вернее уже Эрхану, ибо Лексу знать такие вещи было вовсе не положено, тайных выхода из дворца были уже далеко не тайными. Неприметная дверца, скрытая плющем, ведущая на задний двор, была накрепко заперта. Впрочем, она и в прежние времена запиралась изнутри на засов. Двигающиеся трухлявые доски на конюшне были заменены на крепкие. Платан, чьими ветвями Лекс раньше нередко пользовался для преодоления стены, был срублен. Вообще-то это правильно. Если из замка можно выбраться незамеченным, туда можно не менее незаметно попасть.

Оставался еще потайной ход с хитрым механизмом, секрет которого невозможно было разгадать — только узнать, но Лекс когда-то вместе с Рейлем оставил пару ловушек, в которые он не без основания боялся угодить. Он вовсе был не уверен, что сможет вспомнить, под какой половицей струна и из какого места может вылететь арбалетный болт.

Был еще один способ попасть внутрь дворца — самый элементарный. Просто перелезть через стену в глухом, закрытом от глаз часовых месте. Вообще-то это был совсем не вход, а выход. Именно этим путем Эрхан когда- то покинул дом. Впрочем, преодолеть гладкую стену в два роста высотой не представлялось возможным для обычного человека. Да и вел этот ход к запутанному лабиринту коридоров, в каждом углу которого мог оказаться стражник.

Эрхан вынул из-за пазухи связанные колышки, выделанные из неизвестной ему легкой и очень прочной древесины. Вгоняя их в еле заметные щелочки между камнями, молодой человек с изрядным трудом поднялся на стену. Легкому мальчишке проделать подобное упражнение не в пример легче. Однако благодаря тренировкам на Буре юноша научился лазать по реям не хуже обезьяны, и только благодаря этой школе не сорвался вниз. Автоматическим движением он втянул веревку с палочками наверх и уже после подумал, что совсем забыл, как это делается. Если б задумался — было бы куда сложнее.

А потом Эрхан еще подумал (уже как нормальный человек, а не как мальчишка) и спрыгнул вниз. В самом деле — хватит ребячеств.

Ну поймают его стражники — и что? посадят в камеру и забудут на пару недель? Да и вообще — через вентиляционную шахту он и тринадцать едва протискивался, а сейчас он немного вырос. А если застрянет? Да что там, без всяких «если» — однозначно застрянет! Пожалуй, давно пора выйти из образа «шута всея прибрежья», как его метко окрестил один из партнеров. А то чего доброго, вся неожиданность его появления выяснится, когда из вентиляции неслабо запахнет разлагающейся плотью. То-то будет сюрприз всей его семейке! А если вентиляцию уже замуровали, то, пожалуй, и запах не учуют. А потомки найдут его скелет через пару сотен лет…

Немного полюбовался на пробуждающийся город. Чуть-чуть погулял в парке. Потрепался с нищими — надо же знать, чем живет народ. А после вернулся к уже открытым воротам и пристроился в хвост длинной гусеницы из людей.

Очередь двигалась медленно. Было совершенно ясно, что ни сегодня, ни завтра, ни вообще в этой жизни до королевы он не дойдёт, Договорившись с терпеливо переминающимися с ноги на ногу людьми (несколько мелких монет творят чудеса), Эрхан отправился на разведку.

Огромный гулкий холл. Лестница. Коридор. Кухня (заманчивые запахи). И первая неожиданность-древний старик у широкой лестницы. Собственно говоря, это был не совсем еще дворец — лишь его «черная» часть — территория, куда проводились посторонние, где принимались неизбежные просители, как простолюдины, так и дворяне. Справа кухня, кладовые, комнаты слуг. Слева — обширная приемная и несколько кабинетов разных размеров. Сам же дворец находился там — за лестницей, на 2-м этаже. Впрочем, некоторые помещения — фехтовальный зал и библиотека, например, — находились снизу, но попасть в них можно было только через второй этаж.

Между тем старик уходить не собирался. Протерев медные балясины перил тряпочкой, он величественно проследовал к массивному письменному столу у входа в приемную часть. Можно было быть уверенным, что мимо него не проскользнет даже мышь. Эрхан прекрасно знал этого некогда знаменитого генерала Эрла и мысленно поаплодировал тому, кто придумал ему эту должность. Уже тринадцать лет назад он был въедливым и дотошным стариком, сующим свой нос в любую щель. Но какой-никакой, а родственник — двоюродный дядюшка ее величества — и потому безнаказанно изводил слуг и младое поколение своими придирками и обладал поистине неисчерпаемой энергией. Здесь он, по-видимому, принимал и регистрировал посетителей, то есть был при деле и мог вволю тешить свое самолюбие. Решение было замечательное, остроумное и полезное для всех — кроме Лекса, разумеется. Пока юноша вновь ощущал себя Лексом — веселым удальцом из простонародья. Хотя вполне возможно, что это было просто результатом волнения — и головокружения от голода. Эрхан — тот серьезный и спокойный. Впрочем, ни Лекс, ни Эрхан такую преграду незамеченными не преодолеют. Ни один из них не умел становиться невидимым.

Лекс глубоко вздохнул (настало время опять стать Эрханом) и шагнул в холл. Часы на башне глухо пробили десять раз. Очень символично. Начался новый день. Спокойно, не высказывая волнения и искренне надеясь, что его не шатает, Эрхан приблизился к столу Эрла. Больше всего его занимало сейчас, как же к старику обращаться. В детстве он не мог даже предположить, что когда-нибудь заговорит с ним первым. Старик внимательно глядел на него, не думая даже вызывать охрану.

— Я хотел бы увидеть ее величество, — просто сказал Эрхан.

— Ее величество не принимает. Но вы всегда можете встать в очередь. Прием посетителей начался в девять утра.

Эрхан (впрочем, и Лекс) невольно восхитился невозмутимости и достоинству старика. Неожиданно вспомнилось, что Тариэль относился к этому деду подчеркнуто уважительно. Пожалуй, надо присмотреться к старику повнимательней.

— А кто принимает? — спросил Эрхан.

— Сегодня прием ведет ее светлость Эйя.

Эрхан мог быть очень, очень внимательным. Кроме того, он всегда отлично улавливал мысли членов семьи. Поэтому он усмотрел и чуть заметную искорку смеха, мгновенно скрытую опущенными веками, и теплую волну благожелательности. Эрхан готов был поклясться, что старику известно, кто он такой! «Конечно, известно, олух! — усмехнулся в голове Лекс. — Не сомневайся, он давно получил информацию о твоем прибытии по каналам Искателей! Во всяком случае, он — идеальный информатор для Тариэля.» Ехидный голос Лекса несколько заглушил волнение Эрхана. Эйя! Именно ее он боялся увидеть больше других.

— В таком случае я готов встретиться с госпожой Эйей, — твердо заявил Эрхан.

— Очередь, — вскинул брови старик.

— В этой очереди можно состариться, — буркнул молодой человек, цепко осматривая холл.

От его взгляда не укрылся ни стражник в коридоре, ни легкое, едва видимое глазу свечение стен. Магия-с.

— Просто стойте в очереди, — многозначительно произнес старик, покачивая головой. — Поверьте, это самый быстрый способ попасть внутрь.

Недовольный, хмурый Лекс вернулся в очередь, ворча под нос что-то про бюрократию.

Глава 10. Эмма-Ли

К генералу тем временем подошел пузатый купец и что-то объяснял ему, размахивая руками как мельница. Эрхан не сомневался, что купец уже излагал всё это неоднократно. Старый генерал мягко, но настойчиво подталкивал просителя в сторону очереди. Молодой человек усмехнулся. В очереди не различались ранги. Здесь были и купцы, и мелкие помещики, и несколько стариков, и измученные женщины в белых вдовьих платах. Одна из них была на большом сроке беременности, и за юбку ее держался светловолосый мальчик. Была она одета по-вдовьи, придерживала большой живот, и ласково успокаивала сына, тем не менее, огромные усталые глаза на исхудавшем лице смотрели с тревогой, граничащей с паникой Эрхан направился прямо к ней:

— Не тяжело ли тебе, госпожа? — тихо спросил он. — Мальчика зачем с собой взяла?

И получил вполне предсказуемый ответ:

— Негде оставить, господин мой. У меня нет дома.

— Откуда ты?

— Из Саргоны, господин.

От женщины веяло дикой усталостью. Эрхан видел, что она в полном отчаянии, что если бы не сын, она готова была лечь у дороги и умереть. Во всяком случае, такой, явно заманчивый для нее образ, ясно уловило его внутреннее зрение.

— Давно ли ты ела? А твой сын? — раздался за спиной женский голос.

Эрхан оглянулся. Рядом стояла статная, роскошно одетая дама.

— Госпожа моя! — женщина попыталась было упасть на колени, но Эрхан без труда удержал её. — Госпожа моя! Будьте милостивы! Мой сын…

— Пойдем, — ласково сказала дама и взяла просительницу за руку. — Я накормлю вас.

Дама вопросительно взглянула на Эрхана, склонив голову набок и сверкнув темными глазами из-под каштановой челки. Эрхан улыбнулся — одной из своих искренних улыбок.

— Эмма-Ли! Не узнаешь?

Дама нахмурилась, готовая метать молнии в нахала, столь дерзко обратившегося к ней, вгляделась внимательней и ахнула, схватившись рукой за пышную грудь.

— Ах ты… мерзавец! Откуда ты взялся? Живой! — Эрхан был уверен, что она готова придушить его в объятиях, но вынуждена сдерживаться в присутствии толпы. — Мальчика возьми, — наконец справившись с эмоциями, выдохнула она. — И на кухню.

Так вот о чем говорил дядюшка Эрл! Нашел его глазами, но тот был занят очередным «избранным».

Эрхан и сам не против был перекусить. Подхватив на руки почти невесомого ребенка, он ободряюще улыбнулся его матери и двинулся следом за Эммой-Ли, которая выбрала из очереди еще несколько женщин и стариков и повела их на кухню. Некоторые отказывались, боясь потерять свое место. Эмма-Ли не настаивала. Остальные были так измучены, что едва не падали. На кухне их быстро рассадили на топчаны расторопные девицы в серых косынках — не иначе как монашки, вручив каждому дымящуюся миску с похлебкой. Эрхану тоже сунули миску. Эмма-Ли хотела было возразить, но махнула рукой. Искоса наблюдая, как он с аппетитом поглощает пищу, на которую прежде и не взглянул бы, она принялась расспрашивать людей. Некоторым она предлагала прийти в другой день, некоторых отправляла обратно, а одну женщину сразу же наняла на работу. «Беременная твоя» — шепнула кузина Эрхану.

— Расскажи о своей беде, госпожа, — тихо обратился к женщине, сидящей к нему так близко, что их локти соприкасались, Эрхан.

Женщина посмотрела на него внимательно, явно сомневаясь, имеет ли он какую-то власть помочь ей. Она была еще моложе, чем показалось Эрхану вначале. Очевидно, Эрхан выглядел убедительно, потому что женщина пожала плечами:

— Ничего необычного, господин. Муж умер. Осталась одна с ребенком и беременная. Дом отошел старшему сыну мужа. Я сирота. Мой муж был уже в летах и женился на мне спустя много лет после смерти первой жены, когда его сын сам женился и ушел в свой дом.

— Почему же старший сын не позаботился о тебе и своем брате?

— Господин мой! Муж мой был хоть и богатым, но я не первая его жена. Раньше я у чужих людей и приживалках жила, взял он меня в жены из жалости больше, хоть я и красивой считалась. Первый сын уже тогда не слишком доволен был, но отцу не перечил, а когда отец умер, и вовсе не рад был. Кому нахлебники в доме нужны? У него уже свои сыновья были. Что ж, он нас из дому не гнал, он мне нового мужа нашел, по такому он имел право распоряжаться, пока я дите ношу, да я не согласилась…

— Так, а новый муж чем не понравился?

— В жены меня захотел Караха ваять. Если господин когда в Саргоне бывал, слышал. Про него на побережье все знают.

Эрхан покачал головой Караху знали не только в Саргоне. Он был известный разбойник и злодей, хотя, если приглядеться, Караха был далеко не так страшен, как про него молва шла, но репутацию кровожадного монстра старательно поддерживал. Лекс с Карахой был в приятельских отношениях, неоднократно у него гостил. Караха с Искателями старался не ссориться и даже иногда сотрудничал. В глазах молодой женщины, только что потерявшей мужа, да еще беременной, стать женой подобного персонажа было хуже смерти, хотя Эрхан не сомневался, что плохо бы ей не было. Своих женщин (а у него их целый гарем) Караха холил и лелеял.

— Много Караха за тебя заплатил? — поинтересовался он.

— Две сотни золотом, — сгорбилась женщина.

Две сотни монет! Да на эти деньги можно в столице дом купить! С чего это он так расщедрился'

— Молодая была, глупая, — хмуро ответила женщина, хотя Эрхан и не ждал ответа. — Надерзила ему однажды на рынке. Мужу меня был добрым человеком и много мне позволял, вот я и возомнила. Высоко взлетела, больно упала.

— Да ты, я вижу, грамотна?

— У учителя в доме воспитывалась. У него своих семеро было, но он меня никогда не обижал.

— Почему из дома ушла? Пасынок гнал? — требовательно спросила Эмма-Ли, подсаживаясь к ним.

— Не гнал, — кротко отвечала женщина. — Грозился детей отобрать, если замуж не пойду, а меня насильно отдать — и уже не в жены, а в наложницы.

— Получается, ты закон нарушила, опекуна своего волю не исполнила, да еще и ребенка без ведома старшего родственника мужского пола увела, — безжалостно подвел итог Эрхан. — Чего же ты хочешь, женщина?

— Милости хочу, — прошептала она, вскинув на него свои огромные серебристые глаза. — Не для себя, для детей.

— Вот что, — вздохнула Эмма-Ли. — Пойдешь сейчас мыться и отдыхать. Мы подумаем, чем можно помочь. Женщина наконец-то залилась слезами, но тут заревел и мальчик, и она сразу закусила губу. Эмма-Ли бережно, но твердо направила их к уже ожидавшей девушке.

— Что скажешь, братец? — села она напротив Эрхана.

— Красивая… — протянул Эрхан.

— Дурак, — вскинулась тут же Эмма-Ли и рассмеялась. — Бедная девочка!

— Глупая девочка, — поправил её Эрхан. — Жила бы у Карахи как принцесса, нет же, уперлась. Хотя пасынок тоже идиот и мерзавец. Продать её сразу после смерти мужа, да еще беременную, как имущество какое… А вообще сточки зрения закона ему нечего предъявить. Разве что долю в наследство младших детей отделить, да и то, если завещания не было,

— А девочка, попадись она Эйе, пошла бы под венец как миленькая… — задумчиво протянула Эмма-Ли. — Наверняка пасынок уже и договор подписал, и денежки потратил. Стоит этому Карахе пальцами щелкнуть…

— Ну пальцы Карахе в этом случае я пообломаю, — утешил ее Эрхан. — А девочку пока в монастырь отправим под защиту богини. Там и за мальчонкой присмотрят, и родить помогут. Пусть пока поживут, а там посмотрим, как жизнь повернется.

— Хорошо, — легко согласилась Эмма-Ли. — А ты, братец, откуда Караху знаешь?

— Я много кого знаю, сестренка, — улыбнулся Эрхан. — И, поверь мне, по большей части тех, кого мне знать не следует.

— Откуда ж ты взялся такой просвещенный? — коварно поинтересовалась женщина, и вздохнув, добавила — Похудел-то как…

Эрхан от неожиданности поперхнулся, а затем расхохотался.

— Откуда я взялся, я тебе обязательно расскажу, но потом. Сначала ты мне объясни, что тут за интриги крутятся вокруг престола.

— Да какие интриги, — махнула рукой Эмма-Ли, за рукав выводя его с кухни. — Эрайна больна, а заменить ее некем. Прочили было Эрин, да она взбрыкнулась, говорит — для себя пожить хочу. Вот и остались Эрма да Эйя.

— А ты что же?

— Я? Шутишь, что ли? Я ж опасная баба, в юности, видишь ли, неподобающе себя вела, да и теперь всюду суюсь и ерундой занимаюсь. Да и не хочу я. У меня сыновья, их вырастить нужно. Представляешь, я ж мальчишек родила, близнецов.

— Двух мальчишек? За раз? Серьезно? — восхитился Эрхан,

— Нет, шутки шучу, — огрызнулась Эмма-Ли.

— Эээ… прости за нескромный вопрос… А муж твой что? Ну, нормальный?

Эмма-Ли улыбнулась ласково:

— Муж мой замечательный человек, умный и добрый. Я с ним счастлива.

— А Тариэль?

— Что Тариэль? Эрхан, четырнадцать лет прошло. Или пятнадцать? Неважно. Я уж и думать про него забыла. Да и рыбка не моя была. То есть, конечно, я его помню и желаю ему всяческих благ, да и Эрин моя умница и красавица, но сохнуть по нему я давно перестала. А что это ты вдруг спросил?

— Да так… По старой памяти, — попытался выкрутится Эрхан.

Эмму-Ли обмануть было непросто. Она тут же, как в детстве, схватила его за шею и принялась душить, приговаривая:

— Отвечай, гаденыш, где ты его видел?

Потом они, хохоча, ввалились в старую комнату Эрхана и развалились на кровати.

— Забыла, значит? — отдышавшись, выдавил Эрхан.

Эмма-Ли покраснела и пожала плечами:

— Мне хотелось бы, чтобы у него все было хорошо.

— Так у него все хорошо, — обрадовал ее кузен. — Он живет в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывает.

- Женился? — с любопытством спросила женщина.

— Нет. Но дочку растит.

— Дочку? — Эмма-Ли нахмурилась. — И давно ты его видел?

— Да часа три назад, — честно ответил Эрхан.

Эмма-Ли вздрогнула и встрепенулась, но почти сразу тряхнула кудрями.

— Нет, — с сожалением протянула она. — Пожалуй, я не пойду его искать. Не думаю, что он будет рад меня видеть. Богат, говоришь? Купец, никак? Или в аристократии?

— Пират он.

Эмма-Ли с недоверием посмотрела на кузена и снова залилась смехом.

— Пират? Ой, мамочки! Этот… этот… франт, для которого неправильно завязанный галстук был поводом для истерики? Хотя я всегда знала, что это показное…

— Ма-а-ам?! — раздалось изумленно-возмущенное из двери.

Эрхан и Эмма-Ли немедленно выпрямились и сложили руки на коленях.

Эрхан еле сдержался, чтобы снова не заржать. Пожалуй, надо избавляться от привычек Лекса.

В дверях стояла темноволосая девушка, совсем еще девочка. Она была… она была пугающе похожа на отца. Узкое лицо, широкие брови, темные большие глаза, выразительный рот. Рот, пожалуй, достался ей от Эммы- Ли. Но в целом выражение её лица ее было весьма похоже на высокомерную маску древнего демона т'ига, как называл свой народ Тариэль.

— Кто это? — требовательно спросило юное создание, указав на Эрхана.

— Это твой дядя Эрхан, — представила его Эмма-Ли.

— Дядя? — брезгливо поджала губки девушка, выразительно оглядев его наряд. — Тот самый что ли?

— Хороша! — протянул Эрхан, не менее выразительно оглядев ее, и спросил у Эммы-Ли. — В работный дом ты её не сдавала, я вижу?

— Увы, — сокрушенно покачала головой кузина. — Не хватило решимости. Сама не понимаю, в кого она такая противная уродилась.

— В отца, — уверил её Эрхан. — Он еще и не такие фокусы в юности творил.

— Расскажешь? — радостно спросила Эмма-Ли, игнорируя хватающую воздух от возмущения дочь. — А вообще она на тебя похожа тоже.

Эрхан кивнул. Похожа.

— А говорила, умница и красавица, — упрекнул он кузину.

— Красавица, — вздохнула Эмма-Ли. — И умница, три языка знает, в магии успехи выдающиеся были, но забросила… неуправляема и ленива.

Девушка фыркнула и, взметнув юбкой, вылетела из комнаты.

— Как ты с ней жестко, — удивился Эрхан.

— Надоело, — отрезала Эмма-Ли. — И уговаривали ее, и грозились, и подкупить пытались — все равно никого не слушает. А та, его дочка, какая?

— Милая. Умная. Добрая, — задумчиво ответил Эрхан. — И блондинка.

Эмма-Ли помрачнела и тяжело поднялась.

— Ты отдыхай пока. Я портного вызову, пусть подберет тебе костюм.

— А про работный дом я серьезно, — крикнул ей вслед Эрхан.

— Отправляй, — ответила Эмма-Ли. — Отдаю ее тебе на растерзание. Сделаешь из нее королеву — что хочешь проси.

Глава 11. Дела семейные

Боги не дали королеве Эрайне сыновей, но это не смущало никого. На протяжении нескольких веков трон в Айдарре передавался по женской линии. Королевой становилась дочь или внучка правительницы. Мужчина в семействе был редкостью. Женщины клана упорно рожали девочек. Тем больше было горе королевы, когда ее единственный внук Эрхан однажды без вести пропал.

Как будто мало в королевской семье проблем!

Дети королевы Эрайны были ее болью, ее проклятьем, ее разочарованием. Две дочери! Старшая лживая самолюбивая гадюка, а младшая и вовсе идиотка. Причем идиотка — это диагноз. Родила ее Эрайна уже в преклонных годах, на что-то надеясь. На что? Старшую она упустила. Ей куда интереснее и важнее были дела империи, а дочь, ну что дочь… у нее есть няньки, бабки, тетки, отец в конце концов. Стоит признать, что уже тогда стоило понять, что дети — это не ее. Безобидную дурочку Эрму королева все же любила больше старшей дочки, да и как не любить вечное дитя, плетущее венки из цветов и играющее в куклы, всегда жизнерадостное, всегда улыбающееся?

Хорош порядок, когда из претендентов на престол блудливая кошка и идиотка.

Правда, мальчик у Эйи тоже получился вполне удачным. С неплохим магическим даром, симпатичный внешне, умный.

А вот только главной чертой всей королевской семьи был не магический дар, не ум, не внешность, а упрямство.

Упрямый император Эрлих в свое время — почти три века назад — из маленького нищего княжества создал империю. Не побоялся, не отступился. Воевал, брал ласкою, покупал. Его упрямый сын продолжил дело отца. А потом внезапно стали рождаться девочки, но тоже весьма упрямые.

Упрямая Эрайна, оставшись круглой сиротой в двадцать лет, тоже не прогнулась, не поддалась на провокации соседей, даже более того, ухитрилась присоединить Саргосское взморье к своему королевству, причем исключительно мирно.

Но войны не было слишком давно. Слишком жирные овцы пасутся на лугах, слишком радостны люди, слишком часто нарушаются границы со стороны Рухху.

Упрямый мальчик Эрхан слишком долго не был дома.

Иногда Эрайне казалось, что юный Эрхан — воплощение своего знаменитого предка. И тогда она снова откладывала в сторону перо. Рано. Пусть мальчик еще погуляет. Что ему делать здесь, в дряхлом, пропитанном пороком и развратом королевском дворе? А Эрайна еще немного повоюет… вместо тебя.

Будь Эрайна лет на двадцать моложе, возможно ей хватило бы решимости изменить принцип престолонаследия. Но ей уже за семьдесят, по меркам магов не самый солидный возраст, но по меркам королей — смертельно много. Она и сама знает, что стала слишком осторожна, слишком медленна, слишком королева. Привыкла к комфорту, к покою, к мирному времени. Пора менять королеву.

***

Женщина, по какой-то ошибке свыше ставшая матерью Эрхана, ничуть не удивилась его появлению. Более того, она, казалось, даже не знала, что он отсутствовал. Другого объяснения этому пустому взгляду, скользнувшему по нему, Эрхан найти не мог.

Удивленно покачав головой, молодой человек присел в кресло за письменный стол генерала Эрла.

Это даже не больно.

Он не собирался рвать на себе волосы в отчаянии, посыпать голову пеплом, резать вены или творить еще какие глупости. Раньше это казалось естественным: он даже думал, что все матери такие. Да и для чего нужна мать, если есть бабушка, тетка, сестра, няньки, наконец?

Но теперь ее равнодушие вызвало легкое недоумение вкупе с любопытством. Почему? Разве не все матери любят своих детей? Даже Тариэль, относившийся к дочке с показной строгостью, временами смеялся и дурачился с ней, не скупился на похвалы и с восторгом описывал не самые безобидные ее проделки. А ведь по сути своей он был рожден бессердечным. Леке, конечно, был бы в отчаянии, но ведь Эрхан вовсе не Леке. Эмоции, такие как радость, любовь, восторг, боль, печаль — были чужды Эрхану в той же степени, в какой характерны Лексу — открытому, искреннему и такому ранимому. Пожалуй, это был неравноценный обмен — сильные чувства в обмен на долг. Леке никому не был должен, он жил для себя, а Эрхан — ну, Эрхан готов был служить своему долгу до последней капли крови.

Будучи Эрханом, он восхищался Лексом и слегка презирал его, а будучи Лексом, поражался выдержке Эрхана и жалел его за эмоциональную пустоту. Подобная двойственность вполне устраивала молодого человека, позволяя ему решать проблемы как бы с двух сторон. То, что было по плечу Эрхану, порой было невыносимо для чувствительного Лекса, Леке никогда не смог бы спланировать операцию, требующую наступить на горло своим чувствам или просто высидеть скучнейший прием. Эрхан, в свою очередь, терялся при виде людского горя и не мог найти нужных слов. Кроме того, Эрхан был жутким снобом.

Ненормально? А кто в королевской семье был нормальный?

Генерал Эрл (Эрхану теперь нравилось величать его именно так) возвратился и стоял теперь перед ним как статуя, всем своим видом излучая неодобрение. Эрхан вскочил с удобного кресла и с поклоном предложил старику занять свое место. Покряхтев, дед разместил свои скрипящие кости и спросил:

— Надолго ли вернулись, юноша?

— Навсегда, — ответил Эрхан,

— Навсегда — это очень долго, — пожевал губами старик. — Стоит ли оно того?

— Конечно нет. Но император Эрлих же как-то справился. Вот на кого стоит равняться, — задумчиво произнес Эрхан. — Я вот читал о нём много летописей, но не могу понять — как? Когда он всё это успевал? И война, и наука, и по городам ездил, и гляди-ка, даже жениться успел и детей родить. А по всему тому, что ему приписывают, он и спать-то не должен был успевать.

— Эээ, юноша! Да если б Эрлих в одиночку все тащил, он бы рассыпался! У него в каждом городе по верному человечку сидело, а у этого человечка своя база. Советники опять же мудрёные были. Одни эльфы эти проклятые чего стоили…

— Эльфы? — заинтересовался Эрхан. — Первый раз слышу об этом.

— Я и говорю — хитрые они твари, нелюди! Служить служили, а бумажки ни одной от них не осталось. Мне дед рассказывал, а ему его дед… Всё самое важное, юноша, из уст в уста передается, а бумажки горят и тонут. Слышал ли, в тот год, когда ты из дому смылся, пол секретного архива мыши изничтожили? То-то! А совет Искателей Истины? Его ж Эрлих утвердил, чтобы милость они творили, это потом они уже в тень ушли… А институт магический, ныне печально заброшенный? А школы по всему побережью? Где ж лучших-то искать, как не в школах? А сейчас что? Взятку судье дал, он твое дело по-твоему повернул. С головой договорился — была школа для бедных, стала биржа морская да с рынком. Раньше бы за это — голову с плеч, но у нас же бабы столько лет во главе — как же им такой указ отдать — ведь они ж матери, жизнь дать умеют, а отнять — никак. И то ладно, что как Эрайна слегла, девки объединились, да и впряглись. На удивление, что-то у них получается, хотя опыта им не хватает, конечно. А сейчас и вовсе проблема — кто на ее место пойдет.

— Да погодите вы с проблемой! Вы лучше про эльфов расскажите! Сколько эльфов-то было? Много? А имена не сохранились?

— Да что эльфы — были да кончились… И было-то их двое всего. Один, конечно, хорош жук — жену-то он подыскал королю сам, Эрлих женится и не жаждал… Рейл его звали, а королеву — Рейлой, в его честь, стало быть. Говорили, дочка или племянница его.

— Рейл… — Эрхан глубоко вздохнул.

Все интереснее и интереснее. Этот хитрый т'ига, без сомнения, замешан в делах Айдарры по самые уши.

— А колечко у тебя, парень, интересное… Дорогое, гляжу колечко? — генерал внимательно рассматривал кольцо советника ордена с черным грифоном. — Где ж ты пропадал, если таким кольцом вернулся?

Эрхан пожал плечами:

— Побережье… Острова… Пустыня… Мертвое Кольцо… Да где я только ни был! В армии, между прочим, служил. У Харриана Белонского. Хороший он парень, честный. Был.

— Был… А вот помощи бы вовремя попросил, может, и в порядке был бы.

— А он просил, — резко ответил Эрхан. — И гонцов посылал, да ни один не доехал. Я ведь тогда плюнул на все, да сам рванул, думал, только бы до ближнего города добраться, а там бы с головой-то договорился. Да где там! Подстрелили меня… свои же. Так-то. Меня потом один отшельник полгода выхаживал. Повезло мне. Остальным дурмана в пищу подсыпали и ночью перерезали.

— Что же ты, сынок, раньше-то молчал? — вскинулся старик. — Мы ж тогда все окрестности на уши поставили, лишь бы понять, что случилось! Почему два города меж собой войну повели, почему народу полегло столько и, главное, почему до столицы дело дошло, когда уже тела считали?

— Да уж будь уверен, дед, кому надо я все рассказал. А к главному преступнику подобраться никак.

Старик разволновался так, что морщинистое лицо его пошло красными пятнами и руки затряслись.

— Что же это никак? Где же он спрятался? Парень, ты давай этим делом займись, а я тебе подсказочку дам.

Заняться? Для чего? Пять лет прошло, людей не вернуть, хороших, между прочим, людей. А против виновника некому встать.

— Как некому? А ты на что?

— Я? А разве я там был? Член королевской семьи? Племянник королевы?

— Ты да Харриан… Да не зыркай ты, живой твой Харриан, вытащили его. Нашлись люди. В монастыре он замкнулся. И еще некоторые живы, смогли пробиться. Только кто убийц нанял, понять не можем. Вроде бы просто все, князь этот опальный, да только уж очень он умер не вовремя. Ты, юноша, мне хвостик покажи, а мышь-то я вытащу. Кто ж у нас умник такой?

Эрхан втянул с шумом воздух. Знал бы ты, дед, сколько времени он пытался сначала распутать этот клубок а потом загнать свои выводы в глубины памяти! Ничего хорошего в этой истории не было, эго не гот случай который можно рассказывать детям перед сном. Ну разве что будущим королевам

— А кто поместье Харриана себе забрал? Горнин, правильно? Двоюродный братец, при Харриане первым приятелем бывший. А Горнин у наг чей сын?

— Горнина-старшего, полагаю? — озадаченно предположил генерал Эрл Но Горним старший — верный слуга империи, я с его отцом воевал! Мальчик он положительный, да и за племянника искрение переживал' Мы его проверили… ай-яй-яй! Неужто ошиблись в нём?

— У Горнина-старшего, кроме этого… еще четыре дочери и старший сын Поэтому у Гориимз младшего есть немало причин сомневаться в ощутимости своего наследства. Но у Горница младшего была мать, умершая едва ли ни при его рождении, урожденная

— Урожденная Бер-Госс, черт бы ее побрал… побледнел старик. — А браг ее, Джаи Бер Госс /зданий любовник Эйи! Как все просто!

— Не так уж и просто, — вздохнул Эрхан. — Горнин младший же был близким другом Харриана, любимцем горожан, с бер-Госсами на брудершафт не пил. Наверняка в резне уцелел случайно, а Харриан его любил и сам своё поместье под управление ему передал. А бунт, разбойники, якобы опальный князь… Уж его-то наверняка бы поймали… А так, мертвым нашли. Чтоб не болтал. И всё. Зачинщик мятежа мёртв. Хозяин поместья мёртв. Жена и дети… Я сам их хоронил. А поместье переходит к законному наследнику, близкому родственнику и задушевному другу. А те, кто хоть что-то подозревали, лежат в братской могиле на излучине реки.

— Дело это взяла на себя Эйя, в очередной период интереса к семейным делам. Она… Она баба незлобная, только от мужиков очень зависимая.

— Не злобная? — приподнял брови Эрхан. — Очевидно, она изменилась в лучшую сторону.

— Ох! Ну скажем, не особо опасная. Предсказуемая. Не семи пядей во лбу. Но уж если сравнивать с Эрмой — Ох, прости, Эрхан!

— Если сравнивать с Эрмой, все кажутся гениями, — кивнул Эрхан. — Тьфу, и кто придумывает эти имена нечеловеческие? Ох уж мне эта традиция, язык сломаешь.

***

«Славное потомство оставил Эрлих», — сумрачно размышлял Эрхан, разглядывая свое семейство.

Эрайна, ради него поднявшаяся с постели, выглядела неважно, но отнюдь не так плохо, как он думал. У него сложилось стойкое убеждение, что старушка просто устала и нормальный отпуск легко поставит её на ноги Эрма болтала и смеялась невпопад, как и раньше. Ничуть не изменилась. Замуж она не вышла. Душевные болезни не обходят и королевские дома. Эрма по развитию была на уровне семи- восьмилетнего ребенка.

Эйя была очень красива, холеное лицо её было искусно накрашено, а платье отличалось несколько вычурной элегантностью и рискованным вырезом. Она-то говорила в тему, была любезна и сдержана с Эрханом, почтительна с королевой и почти не кокетничала со своим Бер-Госсом, который тоже присутствовал за столом. Она сообщила Эрхану, что свадьба их — дело уже решенное, и она очень рада, что теперь вся семья может присутствовать на ней. Смотреть на нее внутренним зрением Эрхан опасался. Она не просто ненавидела его, явившегося так не вовремя, она уже готова была его уничтожить. В то же время он ощущал некоторое ее облегчение, которое не мог внятно объяснить. Неужели у нее остались хоть какие-то материнские чувства?

Бер-Госс никакого облегчения не испытывал. Он разглядывал Эрхана с брезгливым недоумением, как ученый рассматривал бы лягушку, отчего-то пытавшуюся избежать препарирования. В то же время он был добродушен и всеми силами пытался если не завоевать его расположение, то разузнать, чем же он всё-таки столько лет занимался, неужели только учился? Его понять немудрено — в преддверье свадьбы явился блудный сын невесты, неизвестно где пропадавший невесть сколько лет. Почему именно сейчас? Где он был? Как он отнесется к известию о свадьбе матери?

Эмма-Ли угрюмо ковырялась в своей тарелке. Её супруг, и раньше, по словам королевы, не высказывающий интереса к делам государственным, находился в своем имении вместе с детьми.

За годы отсутствия Эрханп скончалось не меньше дюжины тетушек её величества, что, конечно, объяснялось их преклонным возрастом. Если королеве было уже глубоко за семьдесят, то их возраст приблизился бы уже к сотне. Только генерал Эрл был бодр и весел в свои девяноста, с энтузиазмом расспрашивая Эрхана про его странствия. Ах да! Эрин. Эрин была одета в белое платье Она ела молча, но глаза ее внимательно блестели. Эрхаи был уверен, что она не пропустила ни слова Несколько раз Эрхан обратился к ней на приморском наречии и на языке страны Руху, и она песьма удовлетворительно ответила ему

Как только королева поднялась из-за стола, мгновенно подхваченная под локоть специальным лажем, все присутствующие отложили вилки. Гще не подавали десерта, и не все закончили трапезу, но королева изволила закончить обед На взгляд Лекса, что было дико и неправильно, поэтому он есть не перестал, даже когда Эмма-Ли чувствительно толкнула его в бок.

Эрайнэ же, гневно взглянув на внука, резким голосом приказала ему следовать за н«*й Леке у очень хотелось не послушаться и посмотреть, что будет, но Эрхан встал, тщательно сложил салфетку и церемонно поклонился.

— А ты дерзкий юноша, — упрекнула она его, опершись на его руку — Проводи ка меня до покоев

— Да, бабушка, — покорно ответил Эрхан.

— Ума не приложу, как моя дочь ухитрилась родить столь замечательных детей, ворчала королева по дороге. — Эмма-Ли такая умница, а Эйя — просто позор семьи.

— Ну Эмма-Ли тоже не нежная фиалка, — пробормотал Эрхан.

— Во всяком случае, Эмма-Ли родила ребенка от достойного человека! Я всегда говорила, что семье нужна свежая кровь! Все эти аристократы… Мы вырождаемся! Только взгляни на Эрму!

Эрхан дипломатично промолчал. Чего на нее смотреть? И дикобразу понятно, что королевы из нее не выйдет

— Королева должна быть са-мо-дос-та-точ-на, — с расстановкой протянула Эрайна. — Независима от чьего-то мнения!

— Если дело только за этим, я готов стать королем, — усмехнулся Эрхан.

— Размечтался! У нас наследие по женской линии.

— Этот закон давно пора пересмотреть.

— Не в мое царствование. Я уйду на покой, и делайте что хотите. Сам-то ты чем хочешь заниматься?

— Вообще-то я хотел бы быть королем. Но если это невозможно, я хочу получить пост первого советника. Старушка хрипло расхохоталась.

— Ты пропадал неизвестно где полтора десятилетия, а теперь как ни в чем не бывало, заявляешься домой да еще требуешь пост первого советника? Не слишком ли круто, юноша? Да ты должен быть благодарен, что тебя не посадили в каземат для выяснения обстоятельств! Кто знает, какие преступления ты совершил? Что же ты о себе воображаешь, щенок?

Эрхан равнодушно пожал плечами:

— В ситуации, сложившейся сейчас в семье, я не просто не лишний, я — ключевой игрок. Королевой станет либо глупышка Эрма, либо Эйя, о моральных качествах которой я промолчу. Эрмой легко управлять, но она сама не способна принимать решения. Отдать престол Эйе — все равно, что передать его Бер-Госсу. С одной стороны, Вер-Госс не самая плохая кандидатура, если не брать в расчет достаточно мерзкое преступление, о котором знаю я и еще несколько людей. Знает о нем и Эйя, но предпочитает прикрывать своего любовника.

Идеальным решением было бы передать престол Эрин, но девочка слишком упряма даже по вашим меркам. Держу пари, и Эмма-Ли, и генерал Эрл предпочитают Эрму. Однако Вы все же склоняетесь к Эйе. Итак, что мы имеем? Один, но королевский голос против как двух. Держу пари, что еще не закончится вечер, как пост первого советника будет у меня в кармане. Однако я могу просто развернуться и уйти, оставив все как есть, и тогда в семье не останется человека, реально оценивающего положение в стране.

— Фу ты ну ты, какие мы деловые! Реально оценивающего? Почему ты думаешь, что разбираешься в политике лучше меня, сорок лет правящей этой страной?

— Во-первых, ваше величество, вы внутри, а я был снаружи. А во-вторых, я вижу людей.

Старуха с азартом хлопнула его поплечу. И удар у нее был не такой уж и слабый.

— Дар! Конечно, я надеялась на Эрин, у нее тоже дар, но не слишком выдающийся. Насколько ты силен, дружок?

— Очень силен, — поморщился Эрхан.

— И как же ты видишь меня?

— Достаточно ясно, чтобы понимать, что ваша «смертельная» болезнь высосана из пальца, а Хорий Жизнь дающий — ваш старинный друг, охотно нам подыгрывающий, больше всего вам хочется уйти на поной и заняться… рыбалкой? Какое странное увлечение для леди нашего возраста. И… все гаки Эрин. Да, и еще вам хочется стукнуть меня палкой…

Эрайна заулыбалась.

— Мальчик мой, ты действительно сокровище! Я и раньше подозревала, что гы талантлив, но теперь убедилась сама. Маги, давшие тебе рекомендации, не льстили

— Маги? Рекомендации? — прикрыл глаза Эрхан

— Неужели ты думал, что можешь скрыться от семьи на долгие тринадцать лет? Конечно, временами ты пропадал с наших глаз, но в нашей семье не так много людей, чтобы ими разбрасываться Мы должны были быть уверены в твоей безопасности.

Эрхан скрипнул зубами. Чертовы глупцы! Он прилагал столько усилий, чтобы скрыться, а эти болезны наверняка в первую очередь направляли послание его бабуле: «Ваш мальчик у меня. Проявляет успехи в химии».

— Отдайте мне Эрин, — наконец выдавил он.

— Что значит «отдайте»? — деланно удивилась королева. — Что ты собираешься с ней делать?

— Воспитывать. Учить. Показывать.

— За пределами дворца?

— Для начала я найму ей приличных учителей. Потом провезу по стране и познакомлю с реальной жизнью.

— Что ж, звучит разумно. Что ты хочешь взамен? Кроме поста советника, конечно. Это будет решать королева. Сейчас рано ворошить осиное гнездо.

— Я хочу людей. Возможности возвысить своих людей. Правосудия для мерзавцев. И в первую очередь, я хочу Бер-Госса. Он мне задолжал. Так что пока — никакой свадьбы между ним и Эйей.

— Да.

Глава 12. Эрин

Спустя 2 года.

Здесь больше не росла трава по пояс. Деревья, окружавшие чудесную некогда долину, были мертвыми, почерневшими от огня. Река, делавшая здесь крутой, почти идеальный полукруглый изгиб, журчала невесело. Долина сплошь поросла высокими ядовито-розовыми цветами. У леса еще сохранились обугленные скелеты домов.

— Что это? — потрясенно выдохнула Эрин. — Что здесь произошло? Сражение? Битва?

— Подлое убийство. Здесь стояло войско Харриана. С двух сторон река, с одной лес, за спиной деревня. Если бы враг шел со стороны луга, его бы заметили сразу. Если бы смог пробраться через лес, подняли бы тревогу в деревне. Река же здесь глубока и быстра. Идеальное место, чтобы несколько недель держать оборону. Через лес, кстати, далеко не уйдешь. Леса здесь дремучие. Можно неделю идти, не выйдешь. Даже местные далеко не заходят, боятся лесных духов.

— Не бывает никаких лесных духов, ты все выдумываешь.

— Я и забыл, что ты у нас самая умная. Поехали.

— Куда? Ты же сказал, что через лес не пройти.

— В гости к духам. Мы же ищем свидетелей преступления. Кто, как ни духи, знают больше всего об этих местах?

Девушка фыркнула возмущенно. Уже третью неделю они расспрашивали местных жителей. Эрхан решил делать два дела одновременно — показать Эрин страну и найти неоспоримые доказательства вины Бер-Госса и его племянника. И без того это дело откладывалось так долго, что выжгло ему всю душу. Он спал и видел мерзавца, вздернутого на виселице. Или обезглавленного. Или четвертованного. Око за око, зуб за зуб.

Эрин уже шестнадцать — отличный возраст, чтобы повзрослеть раз и навсегда. В провинциях в этом возрасте девушек выдают замуж. Сам Эрхан в шестнадцать сдавал экзамены в университет.

К радости Эрхана, девушка имела дар той же направленности, что и у него. Почти два года под его руководством дали блестящий результат: она научилась слышать истинные слова людей и улавливать их чувства.

Эрхану пришлось учиться самостоятельно, ему было несложно объяснить Эрин, как надо действовать. Тем более, она женщина — а женщины прирожденные интуиты.

«Приложи усилия. Сосредоточься. Поставь себя на место интересующего тебя человека, думай как он» — учили Лекса на первом курсе магического института (дальше первого курса он не проучился — не хватило денег).

«Расслабься и получай удовольствие, — учил племянницу Эрхан. — Будь благожелательна. Захоти помочь человеку выразить мысль. Разве не бывает, что при разговоре с близким человеком ты заканчиваешь его фразу даже более верно, чем он может выразить? Запомни это ощущение и постарайся удержать его».

Девушка быстро научилась улавливать мысли собеседника. Более того, она видела не только эмоции и чувства, излучаемые в настоящее время, но и следы прошлых переживаний, что для Эрхана было почти непостижимо. Вот и теперь, у реки, она сжимала голову руками, не в силах вынести «эти крики». Эрин казалось, что поле заполнено туманом неупокоившихся душ. Эрхан был искренне благодарен судьбе за отсутствие подобной чувствительности.

В лесу было не лучше. Девушка шарахалась от каждого куста, каждой тени.

— Медведь! Я уверена, что здесь был медведь! — бормотала она. — А здесь кого-то убили.

— Эрин! Я сколько раз тебе говорил — закрывайся! Ты же с ума сойдешь, если будешь реагировать на все эмоции, которые когда-либо проявлялись! Да здесь за сотни лет под каждым кустом кто-то либо помер, либо родился!

— Точно, — с энтузиазмом подтвердила Эрин. — Вот у этой сосны не дальше луны кто-то, кажется, продолжал род!

Эрхан только беспомощно рассмеялся. Эрин менялась с каждым днем. Она расцветала. Еще вчера она была ребенком — худой угрюмой девочкой, не доверявшей никому вокруг. И вдруг распустилась будто цветок, выпрямилась, раскрылась. Она убирала черные с огненными искрами волосы назад, широко раскрывала темно-карие глаза, вскидывала густые брови — и мужчины спотыкались, глядя на ее светлое лицо. В ее внешности причудливо сочетались нежность Эммы-Ли и резкие, демонические черты отца. Как пылал ее взгляд в гневе — чистым золотом! Как завораживающе звучал ее голос, сколько власти было в жестах! Нет, не от матери это.

Первое время её тревожила способность «видеть» людей, особенно когда она не могла отличить временные, яркие, но недолговечные эмоции от истинных, глубоких. Конечно, она была уверена, что всех раздражает, всем мешает, да еще медленно сходит с ума. Теперь же поток магии, прежде надежно сдерживаемый сознанием, изливался легко и свободно, не мучая ее сны завихрениями кошмаров. Сны ее стали легки, взгляд прояснился, появился аппетит. Она стала спокойнее, молчаливее, будто бы тише — словно спокойная гладь пруда. И только Эрхан знал, какая черная глубина скрывается за гладкой зеркальной поверхностью.

Уже все вокруг понимали, что вот она — будущая королева. Никто больше не смел возразить.

И всё же Эрин была юна, красива, ей, как и любой шестнадцатилетней девушке, хотелось свободы, развлечений — и любви. Эрхану очень хотелось бы пробраться внутрь ее хорошенькой головки и понять, что она скрывает от него — потому что чувствовал, что ее сердце уже занято. А для королевы нет ничего хуже, чем любить кого-то сильнее, нежели свою страну.

Девочку, конечно, было жаль. Желая подарить ей хоть немного свободы напоследок, Эрхан всё же вывез ее в путешествие по стране. Жаль, что в нем были не только приятные моменты.

По дороге мужчина развлекал ее различными поучительными историями из своего детства и странствий, рассказывал о романе Эммы-Ли с Тариэлем, попутно показывая королевские владения и расспрашивая каждого встречного о его жизни.

Выглядел молодой человек весьма представительно. Длинные волосы, более подходящие вечному бродяге, были теперь острижены коротко и модно. Никаких головных уборов, или, боги упаси, шляпы с перьями, Эрхану по рангу не полагалось. Темно-зеленый бархатный калот был расшит золотой нитью и украшен мехом — лето закончилось, и по ночам уже ложился иней. Дюжина сменных рубашек тонкого полотна непременно сдавалась в стирку в каждой деревне. Замшевые бриджи из безумно дорогой кожи какого-то заморского животного были мягче шелка, но прочнее толстой драконьей шкуры. Сапоги были срочно сшиты на заказ. На случай непогоды в котомке лежал свернутый плащ из мягкой шерсти, зачарованный от дождя и ветра. Эрин была одета не менее роскошно. Мягкие брючки и калот были копией наряда Эрхана, только темно-голубого цвета, на голове ее красовалась кокетливая шапочка с пером белой цапли, и короткий светлый плащ был украшен белым мехом и подбит ярко-синим шелком. По лошадям было видно, какие важные люди путешествуют. Лошади были хороши — снежно-белая без единого пятнышка кобылка Эрин и крупный пегий жеребец у Эрхана. Денег у них с собой было достаточно, полномочия неограниченные, поэтому Эрхан в каждой встречной деревне вершил суд и принимал разные жалобы, заставляя племянницу вести подробные записи.

Еще в начале путешествия он подробно рассказал ей о резне в Белоне и о роли Бер-Госса в этой нехорошей истории. И по мере приближения к Белоне они собирали сведения. Люди сочувствовали Харриану, оплакивали его жену и детей, проклинали подлого князя Варна, вероломно напавшего на поместье и осторожно рассказывали о новом господине. Что удивительно, не жаловались. Похоже было, что Горнин заботился о своем поместье и не обижал людей. «Как же это получается, — удивлялась Эрин. — Лучшего друга, названного брата подло убил, его поместьем обманом завладел, а народ им вполне доволен!»

«Не все в мире делится на черное и белое, — объяснял Эрхан. — Самые ужасные злодеи, совершившие немало преступлений, могут быть добрыми отцами и хорошими семьянинами. Гордец может стать мудрым с годами, а мудрец — себялюбивым тираном. Убийца и грабитель спасает из пожара ребенка и сам не может объяснить свой поступок, а герой равнодушно пройдет мимо умирающей старухи. Мы с тобой обязательно съездим к Карахе — грозе всего побережья. За ним числится немало преступлений и разрушенных судеб. Этот человек — глава преступного мира. Без его позволения не будет ограблена ни одна лачуга, и купцы покупают его охранную грамоту гораздо охотней, чем государственную. Им проще заплатить часть, путь даже до половины прибыли, чем лишится всего товара, а то и жизни. Тем не менее Караха безумно любит детей — своих, разумеется, и готов обеспечить любую женщину, согласную родить ему ребенка. У него три жёны и более двадцати детей. Он знает их всех по именам и каждому уделяет внимание. Многие из достойных граждан выгоняют прочь беременных от них служанок или заставляют их избавляться от плода. Не суди сгоряча. Горнин, безусловно, преступник, но это не мешает ему быть хорошим хозяйственником. Умный пастух заботится о своих овцах, чтобы не потерять прибыль. Умный помещик заботится о своих крестьянах, потому что сытый работает лучше, чем голодный, и имеющий хороший дом не уйдет искать лучшей доли к соседу».

Эрин кивала головой, очаровательно прикусывала губу, волновалась. Эрхан думал, что она близко к сердцу приняла всю эту историю, что чисто по-человечески переживает. Знал бы он, что ее тревожит!

***

Каково это — всю жизнь любить одного человека? Любить с самого детства, с того момента, как осознала себя?

Сколько ей было лет — шесть, семь? Уже тогда она решила — он будет её. Что бы ни случилось.

Блестящий! Именно это слово наиболее точно описывало Харриана. Великолепный! Превосходный во всем! Самый красивый мужчина, лучший наездник, лучший танцор! Их, пожалуй, можно было назвать друзьями: гордого офицера и маленькую избалованную принцессу. Именно ему выпала честь учить ее верховой езде. С тех пор он улыбался ей особенно, не как другим. С другими, было заметно, ему скучно. Наблюдательная девочка быстро заметила, что Харриану не так уж и весело на балах, а на дворцовых приемах он прятал зевоту. Да, нет карьеры предпочтительнее придворной. Любой отпрыск знатных родов мечтал попасть сюда. Но Харриан, как резвый жеребец, не желал стоять на месте. Ему надо было куда-то лететь, мчаться, он мечтал воевать, а не отвешивать изящные поклоны.

А потом жизнь нанесла Эрин сокрушительный удар: Харриан женился. Его жена была под стать ему: красивая, добрая девушка, да к тому же наследница огромного поместья Белоны. Девочка не смогла найти изъянов в юной супруге своего героя. Она была совершенством, и Эрин пришлось отступить в тень.

Новость о сражении под Белоной была для нее мучительно страшной. И мучительно, постыдно радостной. Свободен! Жив! Девушка так себя и не простила за эту радость — и не запретила себе даже мечтать о новой встрече.

Но от прошлого не убежать. Что ждет ее в Белоне?

Глава 13. Лесные духи

— Стой! — скомандовал Эрхан. — Дальше не пойдем.

Эрин с облегчением опустилась на поваленный ствол дерева. Шутка ли — почти весь день брести по лесу, продираясь через кусты, смахивая липкую противную паутину, перешагивая через коряги. Эрхан хотел добраться до цели, пока не стемнело, чтобы не ночевать в лесу, поэтому шли без привалов. Девушка вытянула гудящие ноги и застонала — ноги тут же свело судорогой. Эрхан несколько раз прокричал совой, поворачиваясь в разные стороны.

— Устала? — сочувственно спросил он племянницу.

Девушка молча, но очень выразительно посмотрела на него. Хамить и ругаться сил у нее не было.

— Ба, да это же наш стрижёнок! — раздался позади Эрин насмешливый бас.

Эрхан смерил появившегося надменным взглядом.

— Выбирай выражения, лесник, — процедил он сквозь зубы. — А не то бока наломаю, век помнить будешь.

— Этот наломает, поверь, — раздался бас совсем с другой стороны, откуда вроде и появиться никто не мог. — Он мне однажды так накостылял, что я неделю пошевелиться не мог!

С разных сторон появились огромные заросшие мужики в медвежьих шкурах — на вид совершеннейшие дикари. Эрин тихо пискнула и попыталась сжаться в комочек. Тот же, который чуть больше, принялся сжимать в объятиях Эрхана, но вдруг охнул и отскочил в сторону, чуть не упав.

Эрхан же, потирая помятое плечо, как ни в чем не бывало пояснил Эрин:

— Эти олухи — два братца, сыновья моего спасителя Корявого Ствола, Медвежье Ухо и Маленькая Тучка.

— Большая! — взревел один из братьев. — Большая Туча!

Второй брат довольно загоготал.

— Большая глупая Туча, — согласился Эрхан. — А это моя племянница Эрин.

Великаны уставились на Эрин с искренним удивлением. Было видно, что они раньше попросту её не заметили. Эрин покраснела от столь пристального внимания.

— А я думал, это мальчик, — брякнул один.

— Красивая, — изумленно выдохнул другой, пальцем осторожно коснувшись каштанового локона девушки.

— Ты на этих болванов внимания не обращай, — хладнокровно посоветовал девушке Эрхан. — Они женщин отродясь не видели. Откуда в лесу женщины? Разве что девицы, собирающие грибы, заблудятся. Просто будь с ними построже. Парни они малость не сообразительные, но слабого не обидят.

— Ты, стрижёнок, не болтай попусту, — сердито зарычал один из них. — Мы и в деревне бываем, и до города пару раз добирались. Нечо нас при девушке срамить!

Эрхан (а скорее Лекс) неожиданно взметнулся и оказался за спиной у говорившего. Через мгновение он уже нежно обнимал громилу за шею одной рукой и поигрывал кинжалом у его уха.

— Я же просил выбирать выражения, — холодно произнес он.

Девушка смотрела во все глаза: не ожидала она от дядюшки ни подобной прыти, ни столь властного тона.

— Отпусти его, Барсук, — попросил старший. — Позже разберетесь. Хорошая драка на ночь глядя не затевается.

Лекс кивнул и проворно отскочил в сторону, с легкостью увернувшись от огромной лапы.

Братья нырнули в кусты, жестом позвав за собой Лекса и Эрин. Последовавшая за ними девушка с удивлением обнаружила довольно ровную тропинку. Уже через полчаса она вышли на широкую поляну, на которой стоял большой деревянный дом, не дом даже, а терем. Рядом был разбит большой огород, приветливо журчал из земли ключ, по огороженному дворику разгуливали жирные гуси и курицы. Эрин только глазами хлопала.

На пороге их встречал сам хозяин — высокий и крепкий старик.

— Добро пожаловать, друзья дорогие! Сегодня у нас день гостей, — степенно приветствовал он их. — Хитрый Барсук, ты изменился! Леди, добро пожаловать! Две прекрасные дамы под одной крышей — такого чуда мой дом никогда не видел.

Эрхан насторожился. Корявый Ствол не отличался особым гостеприимством. Как бы не было беды. Только бы Северный Ветер не выбрался навестить старого друга! Знакомить отца и дочь Лекс был не готов. Ему нужна была королева, а не новый матрос на пиратский корабль. Однако женщина?

— Лекс, мальчик мой! — раздался радостный голос, от которого Эрхан слегка сморщился. Как же некстати сейчас были для него все эти учителя, обожавшие его!

— Волшебник Корт, — сдержанно поклонился Эрхан, но был тут же заключен в жаркие объятья.

Эрин с интересом разглядывала мужчину, столь бурно приветствовавшего ее дядю. Кто в Айдарре не слышал про Корта Неугомонного? Среднего роста, гладко выбритый, с растрепанными темно-русыми кудрями и яркими зелеными глазами, окруженными морщинками, он куда больше походил на фермера среднего достатка, чем на известного волшебника. Да и одет он был как фермер — рубашка, жилет с множеством карманов, кушак, широкие штаны, заправленные в невысокие сапожки.

— Корт, отпусти мальчика, — окликнула волшебника женщина, выглянувшая из двери, и мужчина немедленно послушался.

Женщина была очень красива: с фигурой как песочные часы, которую подчеркивала простота темно-красного платья, с огненно-рыжими волосами, убранными в замысловатую прическу. Она с интересом разглядывала Эрин — потную, усталую и перемазанную в смоле. Эрин было очень неловко.

— Здравствуйте, — приветливо улыбнулась ей женщина. — Я Коранна, жена волшебника Корта.

Коранна Молния! С ума сойти можно!

— Эрин, наследная принцесса империи, — царственно склонила голову девушка.

Придворные манеры всегда спасали ее в неловких ситуациях: как сейчас, когда она отчаянно робела в присутствии двух великих людей.

Коранна расширила глаза удивленно, явно напуганная не меньше Эрин. Лекс едва сдерживал смех, увидев, как вытянулись лица у Большой Тучи и Медвежьего Уха. Корт Неугомонный тоже выглядел озадаченным.

— В самом деле наследная принцесса? — удивился он. — Но Лекс никогда… Впрочем, понятно почему. Что же мы стоим? Пройдемте в дом!

— У нас сегодня праздник, — сообщил Эрин Корявый Ствол. — Ужин готовили волшебник Корт и его жена. Это вам не вареная медвежатина.

— Не обращайте на него внимания, — подхватила Эрин под руку Коранна. — Он готовит медвежатину просто отменно. А вам я советую попариться в баньке. Пойдемте, я все вам покажу.

Коранна казалась такой уверенной в себе, такой яркой, такой взрослой, что Эрин сразу же возненавидела ее. Но неожиданно обнаружила, что сидит с этой невероятной женщиной в бане — совершенно голая, в одной лишь белой простыне. И наряд Коранны ничем не отличается, разве что простыня у нее в цветочек. В такой ситуации стесняться уже поздно, и через несколько минут женщины болтали как старые подружки. Баня, взбодрила девушку. Коранна помогла ей вымыть волосы, привела в порядок единственное платье и выпросила янтарные серьги, взамен предложив чудную, расшитую бисером шаль. В столовую они вошли как сказочные принцессы.

К их удивлению, хозяин и его сыновья были одеты весьма прилично. Братья (как выяснилось, близнецы, хотя Эрин была уверена, что Медвежье Ухо чуть старше) были чисто выбриты, причесаны: светло-русые, почти белые волосы были завязаны сзади. Они не надели рубашек, но кожаные безрукавки были украшены великолепной ручной вышивкой. На руках были широкие, расшитые речным жемчугом и бронзовыми бусинами браслеты. Замшевые брюки были заправлены в высокие сапоги.

Хозяин и вовсе выглядел светским человеком в красивом длинном камзоле черного бархата. Длинные седые волосы были заплетены в косы. Было понятно, почему он получил такое странное имя. Его торс кренился вправо, одно плечо было выше другого, и он заметно прихрамывал. Как сообщил ей Эрхан — вследствие схватки с медведем, в которой был поврежден позвоночник.

Корт наконец-то выглядел настоящим волшебником — в придворном костюме и лаковых туфлях с пряжками. Когда Эрхан полюбопытствовал, для чего он приволок с собой в лесную глушь такую роскошь, Корт невозмутимо ответил, что его гардеробом занимается жена, и он не вмешивается, и сразу же перевел разговор на своих чудных птичек.

Птички, привезенные Кортом в дар лесникам, действительно были очень интересны: пара крупных черных воронов с длинными, блестящими сталью клювами. Они были разумны в той мере, чтобы понимать указания, и обладали феноменальной памятью. Любой из них мог пересказать разговор, услышанный несколько лет назад. В качестве лесных разведчиков они прекрасно подходили и не вызывали подозрений. Кроме того, они были значительно выносливей разумных стрижей, и хотя уступали в скорости, но могли за себя постоять. Их крепкий клюв мог при определенном везении даже расколоть голову человека.

Вдоволь наслушавшись, Лекс наконец задал вопрос, давно его интересовавший:

— Корт, а ваши планы насчет летучих людей… Вы ведь достигли определенных успехов?

— Увы, достиг, — помрачнел Корт. — Однажды, не иначе как чудом, мне удалось соединить в нужном порядке геном человека и грифона. Интересное это словечко — геном… Меня Северный Ветер научил… К тому времени я получил столько нежизнеспособных существ, что поклялся прекратить эксперименты. Но один из зародышей все же выжил и развивался удовлетворительно. Однако и тут меня подстерегал злой рок: на поселение грифонов обрушился страшный мор. Я думаю, сама природа ополчилась на меня за столь дерзкий опыт. Я поспешил увезти ребенка. Мне хотелось добраться до своего поместья… Вы знаете, я выкупил по случаю один из прекрасных островков близ Южного побережья — идеальное место для моих опытов… Но несчастья следовали за мной по пятам. На корабль постоянно обрушивались бури, дважды мы чуть было не сели на риф… Под конец на нас напали пираты, да не просто пираты, а сам Морган Кровожадный. Я тогда ребенка прямо в люльке в море спустил, а сам не успел. Кажется, я там устроил неплохую драку… Моя дорогая Коранна меня тогда спасла. Она была среди Морских Ястребов. Оказывается, они охотились за Морганом, захватившим королевский груз, уже несколько недель. Отсюда и бури. А ребенка я так и не нашел, хотя мы с Коранной прочесали всё побережье. Увы… если бы я не был столь поспешен, то не погубил бы свое единственное дитя.

— Эта история просто потрясла Корта, — грустно сказала Коранна. — Он был в таком отчаянии, что вернулся к грифонам и жил там безвылазно почти пять лет. Я искренне надеюсь, что ребенок каким-то чудом все же выжил…

— А если бы с девочкой было все в порядке, она смогла бы летать? — поинтересовался Лекс.

— Теоретически да, — вздохнул Корт. — А может быть, и нет. Кто знает… Нормального размера, способного поднять ее в воздух, крылья достигли бы годам к десяти, по моим расчетам. А вообще я понял, что главной моей ошибкой была попытка вырастить человека в яйце. Вот если бы можно было бы сделать это in-viro…

Корт с надеждой взглянул на жену. Она же только вздохнула.

— Давай для начала родим нормального ребенка и посмотрим, что получится, — похлопала она себя по животу. — А потом уже будем мечтать о крылатых детях.

Братья-лесники трогательно ухаживали за Эрин — подливали ей воды (спиртное Корявый Ствол не признавал категорически, а главным напитком считал ключевую воду) и ягодного морса, наперебой предлагали ей заморских, привезенных Кортом апельсинов и персиков, отрезали пирога, испеченного Коранной. Их простота и наивные комплименты, столь отличающиеся от витиеватых речей, исполненных скрытого смысла, принятых во дворце, радовали ее сердце. Как хорошо было здесь, среди леса, вдали от вечной суеты, от сплетен и интриг!

Однако к концу вечера выяснилось, что и лесников затронули проблемы большого мира. Нынешний владелец деревни обложил их непомерным налогом, угрожая вырубить лес. В народе стали поговаривать, что в лесу лютуют черные колдуны, таскают детей, наводят порчу.

— С одной стороны, мы можем сидеть в лесу и не высовываться, — объяснял Корявый Ствол. — Рано или поздно нас оставят в покое, просто забудут. Только так и одичать недолго. Вон мальчиков уже за медведей принять можно. Без книг, без оружия нам тяжело будет. Мальчикам жениться пора. Где им жен брать? Неужто воровать? Лес только тех примет, кто добровольно придет. Уйти нам из леса тоже нельзя. У леса должен быть хранитель. Песню по весне петь, природу пробуждать. Ключ наш чистить надо, засыплет его листьями, затянет землей — и река иссякнет. Река иссякнет — деревня погибнет. Опять же зверей лечить, когда нужно. Тут дел много… Но и хранителей много быть не должно, один или два — и хватит. Нечего тут село строить. Ведовство хранителя тайное должно быть, иначе силу потеряет.

Лекс начал зевать, а Корявый ствол завел беседу про то, как он Лекса нашел пришпиленным арбалетными болтами к дереву. Эрин послушно принялась записывать, махнув ему рукой — сама, мол. Лексу воспоминания радости не доставляли, поэтому он удалился на второй этаж — в спальню. Однако далеко ему уйти не удалось. За дверями его взяла за грудки рыжеволосая женщина.

— А ну, красавчик, рассказывай, что знаешь! — потребовала она.

— О чем ты? — вяло отбивался Эрхан.

— О девочке. Про дочку Корта рассказывай, не юли. Не зря ты разговор завел. Да и сразу знал, что девчонка. Живая, значит?

— Живая. Выловили её.

— Ну слава богине! Корт до сих пор простить себя не может. Где она сейчас?

— А тебе зачем? — насторожился молодой человек. — У вас скоро свой ребенок будет, рано или поздно Корт утешится.

— Ребенок Корта — мой ребенок, — прошипела Коранна. — Неужели ты думаешь, что я от него это скрою? Спрашиваю еще раз — где она?

— Забрать хочешь?

— Конечно! С родным отцом ребенку будет лучше, чем с чужими людьми.

Взвесив все за и против, Лекс решил сказать правду. Тариэль все равно был уже на полпути к проливу в Северное море. Он хотел испробовать новое изобретение и перетащить корабль по ледяным торосам. Проход открывался только через пару лет.

— Её выловил твой любимый враг — Северный Ветер.

Коранна застонала и пару раз стукнулась головой об стенку.

— Этого мне только не хватало. У нас и так с ним война… Что он с ней сделал?

— Воспитывает как свою дочь. Между прочим, очень ее любит. А если дочка Корта — твоя дочка, то у вас с Та… с Северным Ветром общий ребенок…

— Дьявольщина! Этого-то мне и не хватает для полного счастья! Как же мне её теперь достать? Корту, конечно, придется его убеждать самому.

— Ничего не выйдет. Северный Ветер уже в Северном море… Сама понимаешь — это надолго.

— Он взял её с собой? Ты её видел? Какая она?

— Она крылатая, — пожал плечами Эрхан.

— А еще? — Коранна с жадностью смотрела на него.

— Блондинка. Кудрявая такая. И очень сильная. В ней магии немеряно. Она прямо хлещет этой магией! А так… Маленькая, худенькая, хорошенькая. Любопытная и озорная, как любой ребенок.

— Ох! Как бы я хотела такую дочку, — вздохнула Коранна. — Пожалуй, я пока не буду рассказывать Корту, чтобы не тревожить его лишний раз.

Глава 14. Грифоны

Коранна:

— А когда я очнулась, на меня смотрело самое невозможное существо! Больная пушистая кошка, знаете, как на помойках — серо-полосатая — с птичьей головой и крыльями. Я тогда подумала, ну все, уже миражи пошли. Вроде еще суток не прошло.

И так, знаете, благожелательно спрашивает: «А вы тут по делу лежите, или просто так? Вы не подумайте, я не любопытный, но вдруг вам помощь нужна?»

А я такая говорю: «Дожили! У всех миражи как миражи, а у меня ерунда какая-то! Ладно б колодец привиделся, или караван какой, а тут кошкоптицы говорящие…».

Как он оскорбился! Аж хвост дыбом! «Я, — говорит, — Грифон! Совершенное создание! А то, как Вы меня обозвали, слово ругательное, и попрошу впредь его не употреблять! Всего хорошего!»

И тут я поняла, что это не глюк. Позвала. Извинилась. Говорю, простите-извините, многоуважаемый грифон, это у меня солнечный удар. Я и представить себе не могла, что на белом свете существуют столь великолепные существа! А лежу я тут не по делу и не для удовольствия, а потому что один нехороший человек меня здесь положил и ушел. Мне бы оковы снять, а там что-нибудь придумаем.

А он мне: «А нам с людьми дела иметь не положено. Но я попробую Вам помочь, не бросать же Вас здесь, в самом деле! Это не эстетично! Помрете, пахнуть будет плохо, стервятники опять же…» И ушел. В смысле улетел. Я думаю, ну точно, Коранна, с ума сошла. Нет, вечером вернулся, когда уже стемнело и стало жутко холодно. Я еще подумала, что умру от воспаления легких куда скорее, чем от жары.

«Здрасьте, — говорит. — Вот я вам человечка привел». Смотрю — ба! Да это ж Корт! Ну все, точно глюки — подсознание, оно такое. А может, я вовсе и не в пустыне, а просто меня Рейль… в смысле, Северный Ветер, чем-то опоил?

Корт:

— Меня Хорр, грифон-дозорный, в пустыню потащил. Ничего не объяснил, сказал — дело есть. Я пока шел, весь вспотел. Да еще и вышел в чем был, штаны короткие, сандалии да рубашка рваная, а что, проветривается… У грифонов такие заскоки бывают, могут полпустыни пройти ради какой-то необычной улитки. Ну иногда череп какой находят или змею дохлую, так как курицы начинают кудахтать. Я у них там как жилетка был, они мне всё жаловаться ходили. Прихожу, значит, а там камень такой здоровый, я еще раньше его видел, думал, откуда такое чудо посреди пустыни, и на много километров — ни воды, ни деревца. А там под камнем лежит кто-то. Я думаю, ну все, труп отыскал. Потом вижу, волосы рыжие, знакомые — чуть не поседел. На колени бухнулся, а она на меня смотрит своими глазищами! Живая!

Эрхан:

— А Тариэль наутро с изумлением увидел на камне нехорошее слово, выведенное тем самым золотом, из которого оковы были. Байл, уговоривший его забрать из пустыни девушку, долго ржал, уверяя, что теперь камень объявят святым местом всякие хулиганы.

Глава 15. Белона

Эрхан и Эрин приближались к Белонскому поместью. Девушка в последнее время была задумчива и молчалива. У них было достаточно доказательств, чтобы отправить Бер-Госса и его племянника на плаху. И Горнин, кстати, выглядел рядом с дядюшкой едва ли не святым. Бер-Госс успел наворотить много дел, и никто не смел поднять против него голос. Эрхан же, являясь членом совета Искателей, обращался напрямую к членам общества, в большинстве своем людям весьма осведомленным. В то же время, будучи племянником королевы, он мог гарантировать не только защиту, но и полное неразглашение информации. Наконец-то! Наконец-то дело двигалось к концу, наконец-то можно было перевернуть эту страшную страницу!

Уже у самого поместья, там, где начинались изгороди, они свернули с основной дороги. На пригорке, у большой яблони, Эрхан преклонил колени и долго молился. Когда он встал, глаза его были полны слез.

— Здесь я похоронил жену и детей Харриана. Они были убиты во время первого налета на поместье. Мальчику было всего два года. Девочке почти шесть… Харриану до последнего не осмеливались сказать об этом.

Эрин побледнела и пошатнулась. Нет, не будет Харриан ее. После такого — не будет! Девушка тоже преклонила колени, прося у богини посмертия для невинных детей. Потом они молча, не глядя друг на друга, они направились к поместью, ведя лошадей на поводу.

— Я согласна, — тихо сказала Эрин. — Ты слышишь? Я буду королевой.

— Зачем? — устало спросил Эрхан. — Разве не лучше жить для себя?

— Я теперь так не смогу, — грустно ответила девушка. — Пока в стране остаются такие вот Бер-Госсы, пока беременных женщин продают разбойникам и убийцам, пока хранителей леса выживают из дома… Надо что-то менять. Эйя… она ничего не сделает. Ей это не нужно. Всё будет по старому.

— В таком случае Горнин твой. Тебе решить, жить ему или умереть. Вот и увидим, сможешь ли…

Горнин оказался моложе, чем ожидала Эрин. На вид ему было лет даже меньше, нежели Эрхану. Это был симпатичный юноша с живыми карими глазами и спутанными русыми кудрями. Со смехом он ловил во дворе курицу для юной девушки-кухарки. Поймав и свернув курице шею, он с торжественным поклоном вручил её девочке, словно рыцарь, убивший дракона и принёсший даме сердца его голову. Девочка сделала неловкий реверанс, сверкнула смелой улыбкой и убежала. Будущая королева стиснула зубы и напомнила себе о могиле под яблоней.

Симпатичный юноша приветливо махнул рукой, заметив гостей.

— Чем могу служить, господа? — белозубо улыбнулся он, и тут же с поклоном исправился. — Госпожа?

Голос у него был звонкий, совсем юный.

— Вы арестованы по подозрению в попытке убийства Харриана Белонского и в убийстве его семьи с целью захвата имущества. По законам империи, подобное преступление карается смертной казнью, — ровно произнесла Эрин, изо всех сил сжав кулаки.

Вот так! Ни приветствия, ни «позвольте представиться». Она ни разу не видела, чтобы человек менялся в лице столь быстро. Румяный молодой человек вмиг побелел, выпрямился, состарился. На дворе кто-то охнул.

— Что мне следует сделать? — как-то деревянно, скрипуче спросил Горнин. Очевидно, он не собирался устраивать истерики. — Дозволено ли мне будет собрать вещи, раздать распоряжения, назначить управляющего?

— Как, вы не будете сопротивляться, не станете кричать, что невиновны? — недоверчиво спросила Эрин.

— Не буду. Я признаю себя виновным и готов понести заслуженное наказание, — тихо, но твердо ответил юноша.

— В таком случае у вас есть сутки на приведение дел в порядок. Я бы хотела получить ваше слово, что вы не сделаете попыток сбежать, — тихо и растеряно сказала Эрин.

— Даю слово, что не скроюсь от наказания, — кивнул Горнин. — Хоть это и глупо, прошу вас чувствовать себя моими гостями. Я немедленно отдам необходимые распоряжения.

— Мы рекомендуем передать поместье в распоряжение вашего отца, — подал голос Эрхан. — Хотя, учитывая ваше признание, суд вряд ли затянется.

— Я… наверное, я хотел бы, чтобы мой отец узнал обо всем гораздо позже, — сдавленно попросил юноша. — Я не хочу… видеть его лицо…

— Предпочитаете, чтобы он узнал обо всем в суде? — язвительно поинтересовался Эрхан. — Вероятно, у вас не будет даже возможности попрощаться.

— Нет, — сглотнул юноша. — Я… я напишу ему письмо. До приезда оставлю управляющего.

Эрин, несмотря на доказательства и признание вины Горнина, стало его отчаянно жаль. Его звонкий голос, голос молодого певца, голос молодости и счастья, казалось, сорвался на верхней ноте и навсегда охрип. Погасла жизнь в глазах, опустились плечи.

— Бер-Госс превращает всё, чего он касается, в грязь и тлен, — вполголоса произнес Эрхан.

Молодой Горнин стоял, пошатываясь, словно не понимая, что жизнь продолжается. Он был очень бледен, глаза его блуждали.

— Я рад, что вы пришли, — сказал внезапно он, обращаясь к Эрхану. — Больше всего я страшился, что никто ничего не узнает.

Эрхан удивленно вскинул брови. Как бы ему ни хотелось обратного, юноша явно говорил правду. А из юноши уже полилось — не остановить.

— Я устал жить в вечном страхе. Каждый день я жду, что за мной придут. Каждая ночь приносит кошмары. Я готов был сам прийти и рассказать о преступлении, совершенном мной, но я отчаянный трус. Я боюсь суда и очень боюсь смерти, но лучше умереть человеком, чем жить уродом и убийцей. Это по моей вине были убиты жена и наследник Харриана. Это я погубил множество ни в чем неповинных людей. Мне казалось, что я смогу с этим жить, что я достоин большего, чем получил по праву рождения, но я не могу… я не хочу. Я не хочу любви людей, у которых из-за меня погибли близкие. Я не достоин ни капли милости. Я один… один во всем виноват, и нет мне прощенья.

Он упал на колени, закрыл лицо руками. Не заплакал, нет. Просто принялся раскачиваться из стороны в сторону. Эрхан силой поднял его, увел в дом и усадил в кресло.

— Что же, Вы сами придумали этот план? — мягко прикоснулась к его колену Эрин. — С опальным князем, с захватом города?

— Да. Я хотел бы сказать, что моим разумом завладел демон, но увы…

— Я помогу тебе, Горнин, — сухо сказал Эрхан. — Демона этого зовут Джан Бер-Госс.

— Нет! — горячо воскликнул Горнин. — Я один!

— Ваше стремление обелить своего родича весьма похвально, — перебила его Эрин. — Но, право, не стоит стараться. Он даже без этой… аферы… пойдет… побежт на эшафот вперед Вас. За ним числится достаточно грязи.

И поскольку Горнин продолжал защищать своего дядю, Эрин дала ему некоторые свои записи. Юноша читал долго. Эрин и Эрхан не мешали ему. Когда Горнин поднял безумные от ужаса и отчаяния глаза, лицо его было в слезах.

— Мне стыдно, что я его родственник, — тихо сказал он. — Род Бер-Госсов должен быть уничтожен, стерт с лица земли. Я был с ним как одержимый. Все, что он говорил, казалось таким правильным, таким верным. Я горел его огнем, был игрушкой в его руках! Когда мне удавалось долго с ним не встречаться, я приходил в ужас от своих поступков, но он появлялся вновь, и я покорно и даже со сладострастием соглашался с его планами.

— Сколько тебе было лет? — спросил Эрхан.

— Семнадцать, — опустил голову юноша. — Я вполне мог отказаться.

— Быть рядом с Бер-Госсом и не подхватить его заразу, очень сложно, — сказала Эрин тихо. — Утешит ли тебя, что я, ненавидя его, поддавалась его чарам и невольно соглашалась с его речами?

— Госпожа? — удивленно спросил Горнин.

Эрхан усмехнулся. Мальчик даже не спросил, кто они такие, так он рад был давно ожидаемому разоблачению.

— Я Эрин, твоя будущая королева, — мягко сказала девушка. — И первым моим решением будет твоя смерть.

— Я готов, госпожа. Я давно уже готов. Вы оказали мне честь, лично занявшись моим делом.

— Твоим делом занимается мой дядя, Эрхан. Я только судья.

Горнин наконец-то взглянул на Эрхана, и на лице его отразилось некоторое замешательство.

— Мы встречались, господин? Ваше лицо мне смутно знакомо.

— В то время я был лейтенантом Харриана, — смущенно признался Эрхан.

— Действительно. Именно вы отстояли тогда, в самый первый раз поместье. Я рад, что вы живы. Бер-Госс сказал, что вы почти прорвались тогда, и он лично проконтролировал вашу смерть.

— Он солгал, — мрачно ответил Эрхан. — Меня оставили умирать в глухом лесу, привязав к дереву и расстреляв почти в упор из арбалетов. Просто для развлечения. Только они не знали, что у леса есть глаза. По иронии судьбы мой спаситель всё же смог доставить послание куда следовало…

— Эрхан! — изумленно воскликнула Эрин. — Что же это? Бер-Госс лично присутствовал при расправе?

— О да! Только тогда я всё понял. До этого были только подозрения, я видел, что с молодым Горнином что-то не так, очень не так, но не мог понять. Он ведь все время был на виду, он просто не мог успеть натворить всё то, что совершил Бер-Госс.

— Но ведь ты сидел с ним за одним столом! Как же он не узнал тебя?

— Не так-то просто узнать человека, которого ты видел один раз в жизни, да еще обрек на верную смерть. У меня были длинные волосы, борода, другая одежда, я был измучен…

— Скажите мне, — перебил его Горнин. — Я помню, Харриан был еще жив, когда прибыли королевские войска… Мог ли он выжить?

— Мог бы? — поднял брови Эрхан. — Так он жив! Закрылся в монастыре. Я еще не видел его. Зная Харриана, я думаю, он сюда не вернется.

— Почему? — в отчаянии выкрикнул Горнин. — Ну почему? Неужели горе так повредило ему разум, что он позабыл о своей дочери?

— Дочери? — подпрыгнул Эрхан. — Какой дочери? Его дети погибли вместе с женой, я сам, слышишь, сам, своими руками выкопал могилу!

Горнин покачал головой, на его лице мелькнула тень улыбки.

— Нянька. С ними была нянька — девочка-крестьянка, присматривающая за малышом. Талана была в доме, слуги укрыли ее. Неудивительно, что вы перепутали девочек. Солдаты всегда смотрят только на мальчиков.

Эрхан взвыл, вцепившись в волосы. Безумие этого дня захватило и его. Как он мог так ошибиться? Это благодаря ему Харриан скорее мертв, чем жив! Это он, глупый Лекс, даже не разобрался в ситуации. Он такой же убийца, как Бер-Госс.

— Где девочка? — страшным взглядом опалил Горнина Эрхан. — Где она? Что с ней?

— Где-то в доме. Может, гуляет, — юноша сочувственно покачал головой. — С ней всё в порядке. Вообще-то не удивительно, что о ней забыли. Я не велел распространяться, чтобы дядюшку лишний раз не тревожить. Мало ли, что придет ему в голову…

— Прикажи готовить карету, — спокойно распорядилась сохранившая ясный ум Эрин. — Девочка поедет с нами. И заканчивай тут побыстрей. Мы и так потеряли слишком много времени.

Глава 16. Милость

Обратно Эрхан и Эрин ехали куда быстрее, даже несмотря на то, что теперь они были обременены каретой с арестованным и дочкой Харриана. Впрочем, девочка большую часть пути ехала на лошади впереди Эрин. Юная принцесса долго ругала Эрхана за то, что он перепутал детей, но, в конце концов, признала, что, возможно, только это и спасло девочку от смерти. Талана боялась поверить, что её папа жив и очень переживала.

Эрин переживала не меньше. Она и ненавидела этого тихого послушного ребенка, и жалела ее. То ли жизнь она везла перед собой, то ли напоминание о своем горьком поражении. Ей хотелось понравиться девочке — зачем? Непрошенные, запретные мысли, пустые мечты терзали ее душу, и никуда не удавалось от них спрятаться.

На подъезде к столице Эрхан не выдержал. Он и без того уже горел огнем. Молодой человек оставил женщин и арестанта под охраной взвода стражников, следовавших с ними последний отрезок пути, и помчался к вперед. Эрхан доверял юному Горнину, но не хотел вводить его в соблазн. Достаточно ему искушений в его короткой жизни.

Как можно скорее Эрхан хотел упрятать бер-Госса за решетку. Он сильно опасался, что в усадьбе Харриана был какой-нибудь человек Бер-Госса и мог предупредить своего хозяина. Однако он недооценил Эрин. В холле его ждала Эйя. Кузина бросилась к нему, взметнув юбкой.

— Ты! — прошипела она, тыкая в него пальцем. — Как ты посмел арестовать Джана?

— Я? — искренне удивился Эрхан. — Бер-Госс арестован? Когда?

— Уже вторую неделю. Значит, это не ты? Неужто маленькая сучка?

— Что здесь происходит? — Эрхан схватил мать за плечи и ощутимо встряхнул.

— Две недели назад сюда прилетел ворон, — пояснила Эйя. — Прямиком к королеве. Представляешь, он разговаривал. Едва не выклевал глаза слуге, пытавшемуся его выгнать!

Говорящие вороны? О да, Эрхан представлял.

— Я не знаю, что эта чертова птица наговорила матери, но практически сразу же Джана арестовали и заперли в каземат в подвале. К нему никого не пускают, даже меня. Старый Эрл сказал, что он обвиняется в государственной измене. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Эрхан твердо взял Эйю под локоть.

— Дражайшая моя матушка! Не ты ли рассматривала дело Харриуса Белонского?

— Я. Но при чем здесь Джан?

— Вот меня интересует, вы в самом деле полная дурочка или просто защищаете своего любовника?

— Да как ты смеешь, так разговаривать с матерью, мальчишка! — взвизгнула женщина. — Любовника? Защищаю? Опальный князь, свергнутый народным голосованием…

— Был подкуплен Бер-Госсом и напал на Белону с великолепным наемным войском.

— Ах! Ты об этом, — Эйя изо всех сил старалась выглядеть смущенной, но у нее плохо получалось. — Молодой Горнин… Бер-Госс просто помог своему племяннику.

— Просто помог? Погубив две сотни людей, хладнокровно умертвив дворянскую семью? Детей?

Эйя неопределенно пожала плечами. Ну семья, ну дети… подумаешь!

— Вы, матушка, пойдете под суд вместе с ним, вы понимаете? — Эрхан не испытывал ни жалости, ни любви. Он вообще ничего не испытывал в этот момент.

— С чего это? — изумилась Эйа совершенно искренне. — Зачем доводить дело до суда? Кому это нужно?

— Во-первых, Харриану. Во-вторых, его дочери.

— Дочери? Черт, бер-Госс уверял, что Харриан в монастыре навсегда, а дети погибли, — Эйа испуганно зажала рот рукой, понимая, что сболтнула лишнее, но тут же успокоилась. — Впрочем, всё равно нет доказательств. Свидетелей нет. Кажется, все погибли от какой-то хвори.

— Не все. Человек, которого Бер-Госс пытал лично и оставил умирать в лесу, выжил.

— Да? Что же это за человек, слово которого поспорит со словом первого советника королевы?

— Он перед тобой.

Эйя смерила его высокомерным взглядом.

— Ты? Внук королевы? В гонцах у Харриана? Не смеши меня! Этому никто не поверит! Да ты не осмелишься появиться в публичном суде…

Внук королевы! То, что он — ее сын, даже не вспомнила.

— Кто говорил про публичный суд? — приподнял брови Эрхан. — Суд будет тайным. Внутренние дела семьи и всё такое.

Кажется, Эйя начала осознавать серьезность ситуации.

— Но зачем? — растерянно, беспомощно посмотрела она на сына. — Личная месть? Это я могу понять. Он хотел тебя убить, не зная, кто ты. Разве стоит вообще… Хотя ты прав. Месть — это святое.

— Месть? О нет! Заговор против империи.

— Брось, какой заговор! — криво улыбнулась женщина, поглаживая по плечу Эрхана. — Маленькая услуга племяннику. Кстати, что будет с племянником?

— Он во всем сознался. Эшафот. А твоему возлюбленному грозит как минимум мучительное четвертование.

— Но…

— Эйя! Включи голову! Белона — лишь маленькое звено в большой цепи! Бер-Госс опутал своей паутиной половину империи. Большинство голов крупных городов или назначены при его пособничестве, или должны ему денег, или просто запуганы. Он держит в руках систему банков. Признаться, я хотел мести. Но дернув за одну ниточку, я вытянул такое паучье гнездо… Ты знаешь, что Бер-Госс внушал Эрин, что она сумасшедшая? Ему удалось заблокировать часть ее магии, и она в самом деле чуть не свихнулась? Он и её пытался соблазнить. Ему не нужна ты — ему нужна королева. С Эрин у него не вышло, но он ловко повернул её к отказу от наследия. Если бы ты стала королевой… Как ты думаешь, сколько бы ты прожила, если бы пошла против воли Бер-Госса?

— Я тебе не верю, — дрожащими губами произнесла Эйя.

Эрхан сунул ей в руки пачку бумаг.

— Читай. Здесь только часть бумаг, в том числе признания голов. И выбирай — пойдешь на плаху с ним или твоё признание будет в этой же пачке к вечеру.

Оставив растерянную мать в библиотеке, Эрхан направился прямо к королеве. В выборе Эйи он не сомневался. Бер-Госс был списан в расход уже давно. Он был для королевы что мертвец, а кому они интересны, мертвецы? Разговор с королевой не занял много времени. Вкратце он поведал о результатах расследования. Королева подтвердила его неограниченные полномочия относительно Бер-Госса. Куда больше интересовала её Эрин. Тут Эрхан принес только добрые вести.

На выходе из королевских покоев он столкнулся с Эммой-Ли. Ему снова пришлось рассказывать о путешествии, деле Бер-Госса и об Эрин. С каждым разом рассказ становился всё короче и выразительней. Заговор. Подкуп. Сообщники. Банковская система. Умница. Талантливая. Готова. Эмма-Ли тоже пожелала видеть записи.

Бледная до зелени Эйя безропотно передала ей бумаги.

— Эрхан, — умоляюще сложила руки бледная женщина. — Сынок! Обещай мне, что Бер-Госс умрет.

— Конечно, умрет, — удивился Эрхан.

— Никакого помилования?

— Государственная измена, Эйя! Тут помилования не бывает.

— Я выступлю в суде против него. Я… Только пусть его ко мне никогда не подпустят даже на метр. Он страшный человек. Он меня убьет… А я поддержу Эрин.

Юношу усмехнулся про себя. Как быстро мать отказалась и от короны, и от любовника!

Эмма-Ли настояла, чтобы спустится к бер-Госсу с ним. В принципе, Эрхан не возражал. Ему было по-настоящему приятно находится рядом с сестрой, исключительно мудрой и здравомыслящей женщиной. Кроме того, их годами связывала общая тайна.

Камера у Бер-Госса была слишком кофортна для такого негодяя, но что поделаешь — первый советник. Лексу случалось бывать (и даже сидеть) в более худших казематах. Здесь у арестанта было вдоволь воды и пищи, стол, стул, масляный светильник и отхожее место за ширмой, и даже кровать была застелена льняным бельём. На взгляд Эрхана, достаточно было охапки соломы.

— Наконец-то! — недовольно приветствовал бер-Госс гостей. — Хоть один нормальный человек! Объясните же мне, в чем меня обвиняют?

— А разве вам не сказали? — в государственной измене, — пожал плечами Эрхан.

— Чушь! — взревел бер-Госс.

— Скажете это судье.

— Судье? Разве будет суд? Я полагал, меня придушат в камере и скажут, что я умер во сне, — сухо усмехнулся бер-Госс.

— О нет! И не рассчитывай на подобную участь! Ты сполна хлебнешь позора, — Лекс перешел на свистящий шепот. — Твой род будет проклят, люди будут плевать тебе в лицо, когда тебя повезут голым в клетке на эшафот, все твои преступления, вплоть до прелюбодеяний, будут зачитаны на площади. Палач поджарит тебе пятки и вырвет язык. Ты будешь четвертован на главной площади. Чтобы другим неповадно было. Легкой смерти не жди. Тварь.

— Ты не посмеешь, — закричал Бер-Госс, вцепившись в решетку. — У тебя нет доказательств! У тебя нет свидетелей.

— Ну, ну, полно! Доказательств и свидетелей у меня столько, сколько тебе и не снилось!

— Кто, кто посмеет поднять голос против меня?

— У тебя чертовски плохая память на лица, Бер-Госс. Я удивлен. Ты до сих пор не узнал меня? Даже твой племянник вспомнил, — издевательски протянул Лекс.

— Племянник? Этот слизняк! Он посмел! Да он сам!

— Сам, сам! — успокоил его Лекс. — Он пойдет на эшафот с тобой. Только ему отрубят голову — просто и без затей.

— Кто ты? — прохрипел бывший первый советник, вцепившись в прутья решетки и вглядываясь в его лицо.

— Я тот, кого ты оставил умирать в лесу, утыканного арбалетными болтами, как булавочную подушку.

— Не может быть! — отпрянул Бер-Госс. — Пальцы…

— Ах, ты об этом? — Лекс с наигранным сожалением осмотрел свои безупречные руки. — Точно! Ты же рубил мне пальцы… для развлечения! Знаешь ли, есть такой человек — волшебник Корт… Для него ничего не стоит вырастить пару новых пальцев.

Лекс лукавил. Волшебник Корт и сам не понял, как у него получилось полностью восстановить руки Лекса. Он говорил, что просто очень испугался и безумно хотел помочь. А Лекс в это время был уже наполовину в царстве смерти.

Бер-Госс, наконец осознав, что обречен, осел на пол.

— Эйя! — с надеждой прошептал он. — Эйя станет королевой и спасет меня…

— О нет! Во-первых, Эйя от всего отопрется. А во-вторых, королевой станет Эрин.

Бер-Госс пробормотал что-то невнятное, но Эрхан уже не слушал его. Приобняв за талию бледную Эмму-Ли, он ушел.

— Милости, — выдохнула Эмма-Ли, вцепившись в его одежду, едва они свернули за угол.

— Что? — не понял Эрхан.

— Милости прошу, — прошептала она.

По щекам ее струились слезы.

— Ты с ума сошла, сестра? — изумился молодой человек. — Бер-Госс уничтожил сотни человек! Он…

— Он человек. Ты человек. Не будь зверем. Я не прошу пощады для него, я прошу милости. Неужели ты в самом деле… в клетке… голым… по улицам?

— Ну… да.

— Эрхан!

— Эмма-Ли!

— Ты разочаровал меня, — посмотрела ему в глаза женщина. — Ты такой же дикарь, как и все.

Женщина, выпрямив спину, направилась к лестнице.

— Эй! Ты думаешь, твой драгоценный Тариэль поступил бы по-иному? — крикнул ей в след Эрхан.

— Тариэль? Не знаю. Я не знаю его. То, что он был короткое время моим любовником, ничего не значит. Хватит связывать меня с Тариэлем. Он тебе куда ближе, чем мне! Мой муж… человек, которого я люблю и уважаю, с которым я прожила пятнадцать лет, поступил бы по-иному.

Она ушла, не оглядываясь, оставив кузена в полной растерянности.

Милости! К убийце, садисту и вору!

***

Эмма-Ли была не из тех женщин, кто сдается при первом же поражении. Эрхан не понял ее, так может дочь поймет?

Эрин внимательно смотрела на мать.

— Милости? Мама! Как многого ты просишь!

— Знаю.

— Ох, мама! Эрхан потребует наказания самого сурового. Народ… надо бы показать народу, ЧТО бывает с государственными преступниками…

— Знаю.

— Это все твои аргументы?

— Учись быть королевой, дочь. Учись быть женщиной.

— Какая ты злая! — нахмурилась Эрин, стиснув руки.

Эмма-Ли ласково улыбнулась дочери.

— Зато я всегда буду рядом. Даже когда умру, я буду тебя любить.

Некоторое время мать и дочь сидели обнявшись.

— Я знаю, что я сделаю, — оживилась девушка. — Я назначу суд. Ты будешь защитницей, Эрхан обвинителем.

— А ты судьей?

— Нет. Королева должна быть выше этого. Я хочу, чтобы у меня осталось право помилования. Судьей будет Харриан. Это справедливо.

— Я была в монастыре, когда он очнулся, — задумчиво сказала Эмма-Ли. — Я разговаривала с ним. Он достоин. Думаю, на это даже Эрхан не возразит.

— Видишь ли, я тоже была в монастыре. Вместе с тобой, если ты помнишь, — Эрин безмятежно улыбнулась матери.

Глава 17. Харриан Белонский

Эрхан и Эрин приближались к монастырю богини Земли. По преданию, эта богиня была воплощением добра и милосердия. За стенами её храма могли укрыться все обиженные и угнетенные. Здесь не спрашивали, преступник ты или нищий — кормили, давали приют, помогали начать новую жизнь. Всё это было заслугой настоятельницы. Некогда знатная дама, подруга королевы после смерти супруга удалилась в монастырь и служила людям. Самое удивительное, даже криминальный мир почитал ее и отчего-то боялся. Дурные люди не приходили сюда.

Монастырь находился вне столицы, в некотором отдалении от города. Вокруг него простирались плодородные земли. Монахини ухаживали за цветами и плодовыми деревьями. Даже в середине осени дорога к храму была замечательно красива. Деревья полыхали алой и золотой листвой. Цвели поздние и, видимо, поэтому особенно крупные и яркие цветы. Лошади осторожно ступали копытами по дороге, усыпанной золотом листвы. На черной влажной земле яркими пятнами лежали листья кленов. Эрхану казалось, что они идут по звездам. Он обернулся. Эрин, ехавшая сзади, бережно придерживала заснувшую Талану. Эрхан и предвкушал, и страшился этой встречи. Хоть у него и было немало времени, к Харриану он ехал впервые — раньше казалась невыносимым ворошить болезненное прошлое. Тело хорошо помнит боль — куда лучше, чем удовольствие. До сих пор Эрхан просыпался среди ночи от собственных криков, будто наяву ощущая тупое лезвие ножа, кромсавшее его пальцы и слыша гул арбалетных болтов.

Сегодня он ехал к давно похороненному человеку, рана в его душе зарубцевалась, боль поутихла. Харриан был для него не столько другом, сколько командиром, очень хорошим командиром, предметом для исследования и, как следствие, восхищения. Даже в пору своих странствий Лекс всегда помнил, что в один день ему придется вернуться. Конечно, с одной стороны это ограничивало его, но и добавляло остроты. Он жил каждым днем. Любой человек, встречавшийся на его жизненном пути, всегда рассматривался с точки зрения внука королевы. Харриан подходил. Он был примерно его возраста, но это не только не способствовало их сближению, но и препятствовало ему. Безродный бродяга Лекс был, безусловно, куда более опытен, чем блестящий князь Белонский. Будь Лекс старше, он мог рассчитывать на уважение к возрасту, будь заметно моложе — на снисходительность. Теперь же он даже не мог предположить, замечал ли его Харриан, погруженный в черную меланхолию. Лекс получил звание лейтенанта, которым втайне гордился, за то, что не только организовал оборону поместья, но и смог отстоять его, тогда как капитан размещенного в поместье полувзвода не успел среагировать на нападение вовремя. Впрочем, у нападающих были точные сведения о поместье, о капитане, но не о Лексе, его способностях и связях с Искателями. Лекс, в свою очередь, сумел правильно прочитать сигналы, передаваемые ему кем-то из искателей зеркальной почтой (надо бы разыскать этого человека и взять к себе), но в его слова о неизвестном войске никто не поверил, да и Лекс, ни в чем не уверенный, не особо настаивал. Однако лучше быть осторожным трусом, чем мертвым глупцом, и Лекс навестил и привел в готовность арсенал и присмотрел позиции, наиболее выгодные для обороны. Увы, о том, чтобы предупредить супругу Харриана, он не подумал. Ее тело нашли уже после боя. Никому не сказав, она отправилась с детьми на прогулку к реке… Лекс вполне справедливо винил в их гибели себя, что тоже не позволяло ему в полной мере расслабится перед встречей.

На крыльце храма сидела молодая женщина и качала на руках хохочущего ребенка. Эрхану показалось это чудесным предзнаменованием. Храм богини жизни. Новая жизнь на пороге. Новая королева. Новая эпоха. Новая империя.

Женщина, увидев всадников, засмущалась и оправила одежду. Она была очень красива — тонкое, одухотворенное лицо, словно сияющая светлая кожа, большие серебристые глаза, длинные льняные волосы, гладкие как вода, удерживаемые вдовей лентой на лбу.

— Простите, господин, — лучезарно улыбнулась женщина. — Я мешаю вам пройти. Но отсюда такой великолепный вид на сад!

Эрхан кивнул.

— Вы не узнали меня, — поняла женщина. — Я Вэнда, та, к которой вы были милостивы, когда я так нуждалась в милости.

Эрхан вздрогнул. Да, он не узнал её. И слова о милости были словно пощечина.

— У тебя дочка? — неловко спросил он. — А мальчик в порядке? Ты расцвела.

— О да! Покой лечит. Сын на занятиях в саду. Знаете, здесь много детей-сирот. Я теперь вижу, как ему повезло — у него одного здесь есть мать.

Она кивнула на Эрин с ребенком.

— А это твоя семья, господин?

— Это моя племянница Эрин, будущая королева. Коронация состоится через неделю, в день Урожая.

— Ох! — женщина попыталась почтительно подняться, но Эрин приложила палец к губам.

Девушка выразительно посмотрела на Эрхана.

— Ты, кажется, собирался искать своего друга? — спросила она. — Мы подождем тебя здесь, правда, Талана?

Талана сонно моргнула в ответ. Эрин, чинно расправив юбки, уселась рядом со смутившейся Вандой.

Эрхан легко взбежал по ступеням, привычным уже движением взъерошив коротко стриженый затылок. Ему очень не хватало прежних длинных волос.

— Где разыскать мать-настоятельницу? — остановил он первую же послушницу.

Женщина проводила его в сад, проведя через весь храм.

Храм был высоким, его потолок словно терялся в голубой дымке. Он не был разделен на помещения, крыша держалась на множестве разноцветных тонких колонн. На стенах был нарисован вид из окон, каким он был несколько веков назад, когда построили храм, поэтому казалось, что зашедший сюда делает шаг в прошлое, когда люди были добрее, боги ближе, урожаи обильней, а радость чище и совершенней.

Настоятельница была окружена ребятишками мал мала меньше. Самый маленький, еще одетый в длинную детскую рубашонку, в нелепых туфельках и шарфе, едва держался на ногах. Старшие были уже подростками. Они что-то наперебой объясняли ей, рассказывали, а она ласково отвечала, щедро раздаривая поцелуи. Почему-то у Лекса защемило сердце. Наконец она заметила его.

— Тише, тише, молодежь, — укоризненно пропела она, и дети, как по волшебству, затихли. — У нас гость! Что нужно сказать?

— Здравствуйте, господин! — хором сказали дети.

— Вы ко мне? — близоруко прищурилась женщина.

— Не узнаете, матушка? — поклонился Эрхан.

— Боюсь, что нет, — покачала головой Эспера.

— Я Лекс. Вы дали мне приют много лет назад.

— В самом деле? — подняла тонкие, будто нарисованные тушью брови мать-настоятельница. — В таком случае ты вырос, малыш, и не только физически.

Молодой человек смущенно улыбнулся.

— У меня есть еще одно имя, матушка, — признался он. — Я Эрхан. Да вы и сама это знали, верно?

— Ах да, я слышала, что ты вернулся. Что же ты сразу не зашел ко мне? Где же твои подарки? — засмеялась женщина. — Ах, какой ты стал большой! Отрадно видеть, что в королевской семье наконец-то появился настоящий мужчина!

Женщина передала малыша старшей девочке, порывисто обняла Эрхана и с чувством расцеловала.

— Милый мой Эрхан! Ты непременно должен рассказать мне, что творится в мире! — настоятельница взяла его под руку.

— Дети! Продолжайте свои занятия! — попрощалась она с детьми и повела Эрхана в сень деревьев.

— Я… вообще-то я приехал за Харрианом… — смутился Эрхан.

Настоятельницу он полюбил всем сердцем в те дни, когда он жил тут. Она была ему ближе, чем мать. На Эйю она была совершенно не похожа.

— О! Какое разочарование, — улыбнулась женщина. — Впрочем, ты еще приедешь, я знаю. А Харриан… счастливый мальчик…

— Счастливый? — удивился Эрхан.

— О! Счастье многогранно! Он здесь в покое и мире. Он нашел себя и небо.

— Глупости! Он нужен мне и империи.

— Мужчины! — фыркнула настоятельница. — Вечно вы играете в ваши игры! Долг, честь, империя! Я достаточно наелась этой каши в свое время! Какой прок в ваших войнах и интригах!

— Матушка, — вздохнул Эрхан. — Я много путешествовал… Вот скажите, кто из властителей империи на ваш взгляд наиболее достойный?

— Эрлих, — вздохнула настоятельница. — Конечно Эрлих.

— А почему? Ведь не потому же, что он воевал, завоевывал земли, разрушал замки мятежных вассалов, казнил преступников… А потому что он строил, созидал, учил, кормил, благословлял. Смысл ведь именно в созидании, правда?

— Созидание… — прошептала Эспера. — Ах, сын мой, я столько лет думаю о том же…Где ты был, малыш? Что ты искал в своих странствиях? Отчего мне кажется, что твои путешествия подобны молитве?

— Я собирал людей, матушка, — честно ответил Эрхан. — Потому что богатство мое не в золоте, драгоценных камнях или плодородных землях, оно в людях, способных к созиданию. Человек может быть недобрым, но если он строит новое и нужное, то он — тоже мое сокровище.

Эрхан и сам не понимал, для чего он рассказывает женщине свои мысли, всё то, что он обдумывал бессонными ночами под звездами. Порой небо само посылало ему самоцветы в его копилочку. Мать-настоятельница, похоже, была одним из таких самоцветов.

— И Харриан тоже твое сокровище? — заинтересованно спросила настоятельница.

— Конечно.

— И много насобирал?

— Много. Из сундука уже высыпаются, — весело сказал Эрхан. — Только на проверку некоторые могут оказаться с изъяном.

— А есть ли у тебя особые драгоценности? — с любопытством спросила женщина. — Такие, чтобы ах?

— Есть даже и с десяток. Эрин, например.

— Эрин? Эрин, конечно, девочка, яркая, но чтобы особая?

— О! А вы знаете, тетушка, кто есть её отец?

— Учитель танцев?

— Её отец… только никому, матушка… её отец исчезнувший бог.

— Яблочко с червоточинкой… — пробормотала настоятельница.

— Что? Почему вы так сказали? — резко спросил Эрхан.

— Мне всегда казалось, что есть в Эрин какая-то тьма, — задумчиво ответила женщина. — Этакая черная яма без дна. Можно в эту яму провалиться, а можно, наоборот, что-то из нее достать. Последний раз, коггда я ее видела, она почти вся в эту яму залезла.

— О да! Отец ее такой же. Только он скорее не яблоко с черветочиной, а червяк — владелец яблока, и сам человек-яма. Либо проваливаешься в него, либо черпаешь что-то… не всегда хорошее, но всегда запредельное. А сам он лишь сущность, по краю ямы гуляющая. Всегда словно на кончике иглы балансирует. За много веков научился мастерски избегать падения.

— Как удивительны наши судьбы! Не это ли существо главное сокровище твоего сундука?

— О! Он, безусловно, самый большой алмаз, с изъяном, но оттого более ценный и редкий.

— Ох, малыш, заболтала я тебя. Беги же к своему Харриану. Он в саду у пруда. Только… он изменился. А я буду ждать тебя. Придешь?

— Обязательно, — заверил женщину Эрхан, и обняв её, направился вглубь сада.

Настоятельница была права. Харриана Белонского, блестящего офицера, гордого дворянина, богатого многими талантами, певца, поэта и любимца женщин, более не существовало. На земле, на коленях возле клумбы с белыми цветами, стоял усталый старик, сгорбленный и седой. Глаза его смотрели в никуда, но белые руки мелькали над черной землей, что-то поправляя, рыхля, уминая…

— Харриан Белонский! — окликнул его Эрхан.

— Вы ошиблись, — даже не обернулся мужчина.

— Харриан Белонский! — раздался резкий голос позади Эрхана. — Встать, когда с тобой разговаривает королева!

Эрхан от неожиданности подскочил. Харриан все же оглянулся и встал с колен.

— Разве подданный на коленях не угоден Вашему оку? — поинтересовался Харриан, ссутулившись и безразлично глядя в землю.

— На коленях передо мной стоят или рабы, или преступники, — Эрин была бледна, на висках пот, губа закушена. — К кому из них ты предпочитаешь относиться?

Скулы у Харриана чуть потемнели.

— Как угодно вашему величеству, — слегка склонился он.

— Мне угодно править живыми людьми, а не мертвецами, — отрезала Эрин. — Место мертвецов в могиле.

— Увы, — так же ровно, как и раньше, ответил Харриан. — Я по ошибке задержался в этом мире.

Эрин резко повернулась к Эрхану:

— Дай мне кинжал!

Эрхан молча вынул кинжал из ножен и подал ей рукояткой вперед. Девушка выхватила его и сунула в безвольную руку Харриана.

— Режь! Ну же! Я приказываю! Режь себе горло и иди!

Мгновение Харриан недоуменно смотрел на кинжал. Эрин нервно кусала губы. Потом в глазах у мужчины мелькнул огонек безумия, и он медленно поднес кинжал к горлу.

— Папа! Папа!

По саду, задрав юбки и спотыкаясь, бежала Талана. Харриан с отчаянным вскриком выронил кинжал. Дочь с силой врезалась в него, смеясь и плача, полы ее плаща захлестнули их.

Наконец Харриан поднял изумленно-сияющее (живое!) лицо на Эрин. Она же с серьезным видом кивнула на кинжал:

— Я приказала перерезать горло. Смерть заждалась тебя.

— Благодарю покорно! — мотнул головой Харриан, прижимая к боку задрожавшую дочь. — Подождет еще. Она дама терпеливая.

— В таком случае извольте быть живым, — царственно кивнула Эрин. — Вы назначаетесь судьей по делу первого советника Бер-Госса. Государственная измена. За бумагами явитесь в приемную завтра с утра. Как королевскому судье вам будет предоставлено жилье на территории дворца.

Подобрав юбки, Эрин удалилась. Эрхан в изумлении смотрел ей вслед.

Харриан в свою очередь внимательно рассматривал Эрхана.

— Лейтенант Лекс Эрханиус? — удивленно спросил он.

— Эрхан Фрайский. Дядя королевы. Первый советник. Будущий. Обвинитель по делу Бер-Госса, настоящий, — немного подумал и добавил. — Лейтенант Лекс Эрханиус. Бывший.

— Ааа… а давно у нас новая королева? — недоуменно нахмурился Харриан. — Конечно, здесь очень тихо и спокойно, но подобное событие не могло пройти мимо.

— Новая королева будет в начале весны. Не бойся, не пропустишь, — улыбнулся Эрхан. — А сегодня девочка тренировалась.

— Лихо у нее получается, — покачал головой Харриан.

Глава 18. Мироздание

С самого утра еще был мороз. Свежую зеленую траву кое-где прихватило ломким серебром. На мостовой празднично похрустывали льдинки. Деревья были увиты пушистыми разноцветными гирляндами и шелковыми лентами, увешаны бумажными фонариками и уличными мальчишками. Все они по случаю торжества были в красных шапках и белых шерстяных шарфах, порой замысловато закрученных. Главная улица, по которой неспешно двигалась кавалькада с юной королевой во главе, была сплошь усыпана настоящими и шелковыми цветами, разноцветными зернами, мелкими монетами. Вероятнее всего, в окрестностях Фрайа не осталось ни одного цветка в оранжереях.

Эрхан внимательно осматривал толпу народа внутренним зрением — мало ли злодеев на свете. Не все сообщники Бер-Госса были арестованы. Он ехал чуть позади Эрин. На шаг дальше шёл отряд почетной стражи во главе с очередным самоцветом Эрхана — тем самым стражником, который внимательно отнесся к оборванцу Лексу в самый первый день.

Толпа исходила, пылала радостью, благожелательностью. Всё было спокойно.

У храма Эрин спешилась, поклонилась народу и вошла внутрь. Таинство посвящения она должна была пройти наедине с богиней. Спустя десять минут она вышла, бледная и взволнованная, и толпа разразилась овациями. В столице начался грандиозный праздник. На улице выставлялись столы — народ будет пить, есть и веселиться до поздней ночи. На площади перед дворцом играл оркестр. Вот Эрин улучила минутку и шепнула Эрхану: «Кажется, в храме я видела отца». Эрхан вздрогнул, выругался сквозь зубы и бросился назад, отдав приказ начальнику охраны: «За королеву отвечаешь головой».

В храме было темно и пусто, под ногами шелушились мёртвые цветы. Эрхан осмотрел его внутренним зрением. У алтаря полыхал лазурью портал. Гулко пробежавшись по мозаичной дорожке, Эрхан с размаху впрыгнул в уже потухающий круг.

Выхватив церемониальный кинжал, он крутанулся вокруг себя. Никого.

— Молодец, Эрхан, — кивнул он. — Влетел в портал, ведущий неизвестно куда, в парадных неудобных одеждах и с одним жестяным кинжалом. А ведь этот портал мог создать кто угодно.

Впрочем, он лукавил: портал был делом рук Тариэля — никаких сомнений. Его волшбу Эрхан с легкостью отличал.

Итак, подведем итоги. Портал потух. Самостоятельно создавать порталы Эрхан не способен. Куда делся дядя королевы, никто не знает. Хватятся его нескоро. Красавчик! Испортил девочке коронацию!

Выход напрашивался вам собой — необходимо найти Тариэля.

Место, куда он попал, несомненно, было местом силы. Даже стены небольшого каменного домика сочились энергией. На каменном же полу была выбита канавками, заполненными какой-то жидкостью, многолучевая звезда. Эрхан нашел дверь и выглянул наружу. В лицо ему плеснуло колючим снегом. Вокруг была мертвая степь — сухая желтая трава, редкие обломанные деревья, невысокие холмы. На горизонте металлической лентой виднелась вода и, слава богине, чернел корабль.

Здание, где он оказался, было небольшим ветхим храмом. Остроконечная, крытая тесом крыша была совсем худая. Стены, хоть и выщербленные, были сложены из камней в несколько слоев и оттого не разрушились со временем. Видно было, что храм давно заброшен.

Было очень холодно. Белый шерстяной плащ Эрхана не спасал от пронизывающего ветра. Сквозь тонкие подошвы нарядных парадных сапог ощущалась ледяная жесткая земля. Шелковые одежды, красивый плащ, драгоценные кольца на пальцах — интересно, здесь есть туземцы? Что из того, что у него с собой, поможет ему выжить в чужой земле? Эрхан тут же поклялся себе никогда не выходить из дома без приличного оружия, а также без трута и огнива.

Глупый, глупый Эрхан! Зато у него на поясе старинный, оправленный в золото костяной рог, в который он трубил на рассвете, открывая церемонию коронации и парадный кинжал, копия похищенного из королевской сокровищницы много лет назад артефакта (ха-ха, все были уверены, что он настоящий!). Интересно, сколько еды за них бы дали местные?

Надеясь, что здесь нет местные не людоеды — мало ли, куда его занесло — Эрхан поднес рог к губам. Трубный рёв, разнесшийся по степи, напугал его самого. В городе рог звучал куда тише. Показалось ли ему, что мир вокруг слегка дрогнул и подернулся рябью? В место силы ему возвращаться не хотелось. Почему-то оно внушало ему теперь страх и отвращение.

Очень не вовремя наружу высунулся Лекс, подбивая свою чопорную и рассудительную сущность поиграться занятной штукой еще. Страсть как хотелось вновь потрубить. Он внимательно оглядел рог со всех сторон, проведя пальцем по золоченой резьбе. Белоснежная, абсолютно прямая, эта забавная игрушка не была похожа на рога обычных животных. Почему же раньше эта штука не вызывала у него столь острого интереса? Возможно, побывав в месте силы, рог получил что-то новое? Или наоборот, что-то древнее?

От черного корабля на горизонте отделилась маленькая черная точка. Хорошо. Тариэль услышал его.

Лекс взял рог двумя руками, не в силах противиться его притяжению. В голове всплыла древняя мелодия, бережно хранимая Корявым Стволом. Он играл её лесу весной, когда израненный Лекс был еще не в силах пошевелиться и только грелся на солнышке. Сейчас эта мелодия навязчиво крутилась в голове. Лекс поднес к губам рог. Он даже представить не мог, как извлечь из него разные ноты. Зато Эрхан, как любой отпрыск знатного семейства, с детства обучался игре на самых разнообразных инструментах. Вот если бы это был не рог, а хотя бы флейта! А если бы тут были отверстия… И Эрхан заиграл мелодию, нажимая пальцами там, где по его мнению могли бы быть отверстия или кнопки, и рог послушно брал ноты. Пальцы словно жили отдельно от разума, губы дули, мелодия лилась. Если бы даже захотел, он бы уже не смог остановиться. Чужая воля захватила его. Через минуту затряслась земля. Мир бешено закружился вокруг. Раздался треск и грохот. Мелодия лилась безостановочно. Юноша потом не мог сказать, играл ли он минуту, или час, или день. Когда прозвучала финальная нота, рог стал пустой, безжизненной безделушкой. Мир не изменился. Кругом также свистел ветер, металась по сухой траве ледяная пыль, мчались по небу облака. Только место силы за его спиной лежало в руинах. И долговязый всадник на маленькой мохнатой лошадке был уже ясно виден.

— Идиот! — издалека закричал Тариэль. — Тупица, балбес, ты что творишь! Кто тебе позволил менять мироздание?

Он соскочил с лошади, подбежал и стал трясти Лекса как грушу. Лекс не без труда высвободился из его длинных рук.

— Проклятый т’ига! — пробормотал он, растирая онемевшие плечи. — Жаль, палки нет.

Тариэль был в облике полуволка — сутулые крутые плечи, клыки, грива, горящие глаза. Внушительными когтями он распорол камзол Лекса на плечах. Лекс даже заглянул за спину учителя — не было ли у него хвоста?

Тариэль медленно приходил в себя, но ругаться не перестал.

— Дай дураку палку, он себе по голове стучать начнет! Ты зачем сюда полез? Кто тебя звал? Ополоумел!

В общем-то, он говорил куда более нецензурные слова…

— Дай дудку, — вырвал он у Лекса рог. — Что за ерунда? Ну рог, ну единорога… Как же ты сыграл на нем мелодию Ле-Вито?

— Это не я, — объяснил Лекс. — Он сам играл. Он играл, а я был инструментом.

— Брось! В нем нет никакой магии! К тому же песня… Ты не мог её знать.

— Эту песню пел мне Корявый Ствол, когда исцелял. Её же он поет по весне деревьям.

— Корявый Ствол? Этот может… Значит, он возрождал тебя песнью жизни? Тогда понятно… Место силы… Песня жизни в твоей крови… Артефакт из древних времен… Откуда ты его вообще взял, дубина? — протянул Тариэль рог.

— Это церемониальный рог, — вежливо объяснил Эрхан. — В него трубят при коронации, при рождении младенца или при смерти в королевской семье.

— Что-то я его никогда не видел, — пробормотал Тариэль.

— А когда ты его мог видеть? — ехидно усмехнулся юноша. — В тот год, когда ты танцевал во дворце, а потом пол-архива сгрызли мыши, никто не рождался и не умирал.

— Действительно… Так значит, вы каждый раз трубите в него? Не слабо! Как же вы до сих пор империю на части не развалили? А я-то все удивлялся, почему у вас после Эрлиха такая ерунда творится! Да и сам Эрлих, если честно, был удивительный, невероятный человек. Особенно в сравнении со своим отцом-параноиком. Ну не должно существовать таких разных личностей в одной семье! У льва рождается львенок, а у змеи — змеёныш. Мышь не родит тигра, а волк — зайца. А вы, оказывается, просто меняли мироздание! Каждый раз, на протяжении сотен лет!

Тариэль театрально застонал и вцепился в волосы.

— Думаешь, никто бы не заметил? — оборвал его показательные стенания Эрхан. — В столице, между прочим, магический университет. Был… Там подобные явления фиксируют. И вообще… я, когда здесь, у места силы трубил, сразу заметил, что что-то не так. После этого мир словно приобрел резкость. В это капище я добровольно бы не вступил. Темное место.

— Еще бы не темное! Тут столько людей порезали в угоду старым божествам, тебе и не снилось! Но источник чист, скверен сам храм. Значит, на коронации всплесков силы не было?

— Я не заметил. И сейчас эта штука молчит. Может ли быть, что она работает только в местах силы?

— Не думаю. Слишком просто. Эта земля… проклята. Потому и закрыта в свое время была древними. Они отсюда ушли. Всё оставив, и льдами проход закрыли. Что-то сотни лет назад они сделали ужасное — каким-то образом землю выбили из привычной системы координат. Время тут застыло. Сама магия земли пропала. Здесь, конечно, остались люди… одичали, повыродились. Да и климат тут, знаешь ли, не располагает к хорошей жизни. Земля не родит. Лета нет. Снега нормального нет, все промерзло насквозь. Рыба только есть. Так и живут. Ловят рыбу и редких животных, рыбой питающихся. Зато куда ни глянь — везде артефакты. Поэтому раз в десять лет, когда проход открывается, сюда аферисты всех мастей лезут. Кто успел обратно вернуться — молодец, а кто не успел, уже не вернется.

Лекс поежился и с удивлением обнаружил, что колючий ветер утих.

— Послушай! Мне кажется, или стало чуть теплее? — спросил он Тариэля.

— Не кажется. Видишь, капище развалилось. Похоже, ты вернул эти земли в нормальное состояние. Конечно, пройдет много лет, прежде чем льды растают, но здесь можно будет жить, а не выживать.

— Ну и что ты меня тогда ругал? Выходит, я тут проклятье разрушил, а ты меня идиотом называешь!

— По меньшей мере, неосторожно было вообще лезть в портал! Какого дьявола ты туда сунулся?

— А какого дьявола ты вздумал в храме появляться?

— Хотел посмотреть, что за девчонку ты заместо Эммы-Ли подсунул, — раздраженно отмахнулся Тариэль. — Ну и вообще… элемент неожиданности…

— Посмотрел? — поинтересовался Лекс.

— Ну да! Нормальная девочка. Силы не меряно. На вид сообразительная. Только не слишком ли молода?

- И всё? — удивился Лекс. — Ты больше ничего не заметил?

— А что я должен был заметить за две минуты? Какой-то особенный талант? Ты чем думал, генерал искателей? Ей хотя бы шестнадцать есть?

— Возраст — дело наживное, — усмехнулся Лекс. — Ну, раз больше у тебя претензий нет, то отправь меня обратно.

— Умный какой! Сначала надо развалины расчистить. Щас команду кликну. Тут работы на полдня. Надо источник расчистить, ритуалы провести, гадость эту растащить да утопить. Закопать-то вряд ли получится, разве что долбить землю. Дня через два отправлю, а пока будешь работать, советник, — Тариэль явно пришел в хорошее настроение, разве что не пританцовывал. — И все-таки, почему не Эмма-Ли?

— Эмма-Ли замужем и с детьми. Она и слушать не хотела по царствование. Вопреки сложившемуся мнению, каждый в семье понимает, что это тяжкий труд. Плох ты или хорош, корона высосет из тебя все соки. Эрин достаточно молода, чтобы поломать свою жизнь.

— Она всерьез собралась править?

— О да! Девочка весьма амбициозна. Мы с ней еще горы свернем. Кстати, ей уже семнадцать, — коварно улыбнулся Лекс. Уж больно ему хотелось посмотреть на реакцию Мудрейшего. — Вчера исполнилось.

Тариэль кивнул рассеянно, осматривая лошадку и что-то просчитывая.

— Что? Ну что? — оглянулся он. — Я пропустил что-то важное? Вижу же, что ты прямо лучишься самодовольством!

— О нет, Мудрейший! Разве можешь ты упустить что-то важное? — закатил глаза Лекс.

— Та-а-ак! Знаешь, но не скажешь? Поиграем в угадайку? Изволь! Вчера исполнилось семнадцать… и что?

— Знаешь, Тариэль, мне тут пришло в голову, что ты, вероятно, не в курсе, что земные женщины носят детей девять месяцев, — сочувственно улыбнулся Лекс. — Возможно, ваши дамы рожали на следующий день после гм… зачатия… Ты покинул дворец в конце осени…

— Получается, Эмма Ли уже была беременна? — растерянно спросил Тариэль. — То есть эта юная девочка… моя дочь? Твою мать! Эрлих бы меня за это прибил!

Лекс с наслаждением наблюдал, как изумление на лице Тариэля сменяется ужасом, потом восторгом, потом глубокой задумчивостью.

— Наследница магии более древней, чем само королевство… — прошептал т’ига заворожено.

— Наследница магии? — удивился Лекс.

— Понимаешь, мы, Истинные люди, в некотором роде обладаем общим разумом. Знаешь, грифоны… У них есть этакое коллективное бессознательное. Что знает один, рано или поздно узнает другой. Если я, допустим, сделал добро одному из их племени сотни лет назад, каждый ныне живущий грифон будет считать меня своим другом. Ну а если убил одного из них, то нынешние будут мстить до последнего.

— И сколько грифонов ты убил? — рассеянно спросил Эрхан, раздумывая, не оговорился ли Тариэль, упомянув имя великого императора прошлого всуе.

— Слава богине, ни одного! Иначе бы эти твари давно разорвали меня на кусочки вместе со всеми моими знаниями. В общем, мы тоже обладаем… обладали такой вековой памятью. Все умения, но не знания, у нас в крови. То есть я могу с легкостью сотворить портал, но не знаю, как и почему я делаю то или иное действие. И почему в одном месте я использую корень черноголовки, а в другом — кислую капусту.

— А вечность? Она будет жить вечно?

— Понятия не имею! В прежние времена подобному ребенку не позволили бы появиться на свет. Все наши рабыни были не способны к зачатию. Это было обязательное условие. Хотя, думаю, кое-кто и нарушал закон, но подобное каралось смертью. Или того хуже, из Истинного могли сделать какого-нибудь монстра. Представляешь — существовать тысячу лет в искореженном теле, не в силах ни умереть, ни просто… жить.

— Кстати! Если ты хоть на выстрел приблизишься к девочке, я приму меры. И мысленных контактов тоже не надо! Дай ей стать тем, кем суждено, а не очередной твоей игрушкой.

— Ха! Хочешь сделать мою дочь своей игрушкой? — гневно блеснул глазами Тариэль. — Да и что ты мне можешь сделать?

— Я? Может, и ничего, — Лекс внимательно изучал ногти. — А вот Коранна Молния и Корт Неугомонный, много лет назад отчаянно разыскивавший свою крылатую дочь…

— Ты угрожаешь … мне? — с искренним изумлением взглянул на молодого человека Тариэль. — Своему учителю, как ты говорил? Положим, Коранна Молния доставила мне несколько неприятных минут в прошлом, да и Корт Неугомонный многое может, но что навело тебя на мысль, что я их испугаюсь?

— Испугаешься? О нет! Ты потеряешь их расположение, их дружбу. Многие волшебники обожают Корта, да и ты тоже, его невозможно не любить. А Коранна имеет весьма сильное влияние на побережье… Кстати, я думаю пригласить их обоих читать лекции в университете, конечно, когда Коранна родит. Послушай, — продолжил Лекс едва ли не умоляюще. — Дай девочке время. Она чуть повзрослеет, обретет себя. А ты… у тебя же есть дочь…

— Год. Я даю тебе год. Исключительно по любви к тебе, — Тариэль страдальчески поморщился. — Возможно, сейчас не самое лучшее время. У девочки и без того проблем хватит. Через год я вернусь, и мы поговорим. Кстати, я оставил Лиэль в школе при побережье. Ей нечего делать на этой проклятой земле. Присмотри за ней, ладно?

— И она не сопротивлялась?

— Она разумная девочка. Поняла, что так будет лучше для неё. Заодно я отправил учиться Байла, ей будет не скучно. А знаешь, Лиэль тоже в какой-то степени мой ребенок. Я создал Тиграна и Черныша — грифонов, которые, кажется, и основали то поселение в пустыне. Во всяком случае, остальные грифоны не особо хорошо разговаривали, а эти двое ничем не уступали в интеллекте людям. Сейчас, я слышал, грифоны весьма умны. Если Корт взял гены грифона для Лиэль, то я в свое время вложил свои гены в грифонов. Тигран считал меня отцом. Таким образом, Лиэль — мой дальний потомок, забавно, правда?

— Ого! — присвистнул Эрхан. — Да мы теперь породнились с Лиэль через Эрин? Забавно иметь в родственниках т’ига, крылатую девочку и сотню-другую грифонов!

— Куда как более забавно, чем иметь дочь-королеву! Клянусь, я никогда не желал подобного своим потомкам! — вздохнул Тариэль.

— А Рейла? Жена Эрлиха? Разве она не была твоя дочь?

— Рейла? — нахмурился Тариэль. — Я не имею к ней никакого отношения.

— Жаль, — прищурился Эрхан. — Я-то думал, что ты приложил немало усилий, чтобы поддержать Эрлиха в его нелегком труде. Оказывается, первый советник Рейл, по преданию бывший эльфом, отличается от знакомого мне т’иги Рейла…

— Черт подери эту канцелярию, — раздраженно пробурчал Тариэль. — Я полагал, что все копии этих бумаг давно утеряны. Рейла была дочерью моего друга. Она была талантливой девочкой и могла при случае защитить Эрлиха, вот и все. И вообще, хватит болтать! Так ты никогда не вернешься домой! Пора разгребать развалины.

К середине третьего дня все камни были растащены, утоплены, место силы очищено огнем. Еще полдня Тариэль выкладывал пентаграммы, звезды и круги из булыжников, найденных в степи, из монет, из пучков трав, постоянно что-то меняя, и пел. На рассвете пентаграммы вспыхнули уже знакомым голубым цветом. Не считая выжженной земли, место было на вид ничем не примечательно, но Эрхану казалось, что из земли здесь бьет мощный столп воздуха, так что даже дышать ему получалось с трудом. Без внутреннего зрения он не мог его видеть, а с внутренним — видел узкий желтый луч, уходящий в небо. Тариэль обещал установить на этом месте колонну — место силы нельзя забрасывать.

Не без дрожи он шагнул в пентаграмму. Если в первый раз он влетел в уже закрывающееся окошко, то теперь вошел в полноценный могучий портал. Как и обещал Тариэль, Эрхан появился в центре королевского дворца, в фехтовальном зале, где из паркета была выложена звезда, вполне пригодная для портала. Портал на этот раз Северный Ветер сделал односторонним, чтобы никто не сумел проникнуть в проклятые земли. Перед взором Эрхана ясно встала картина, как налетевший порыв ураганного ветра разметал узор портала, захлестнув и швырнув наземь Тариэля. Очевидно, месту силы не понравились его действия.

В миг перехода в руках Эрхана привычно уже задрожал рог и словно прозвучал удар колокола. В голове у него гудело еще некоторое время. Как оказалось, удар существовал в действительности, потому что в зал сбежались все, кто обладал магическим даром — Эрин, Эмма-Ли, Эйя, несколько слуг. Самый первый, несмотря на преклонный возраст, влетел Хорий Жизнь дающий.

— Юноша, — вскричал он, всплескивая руками, — В своем ли вы уме! Вы едва не разрушили дворец!

— А еще я менял мироздание, — пробормотал под нос Лекс.

— Однако какая интересная комбинация! — восхищенно щелкнул языком старец, кружась по полу. — Почему я не замечал её раньше? Как же всё-таки Вы взломали защиту дворца? Здесь же невозможно открыть портал! Это против всяких правил!

— Эрхан! — закричала появившаяся Эрин и бросилась ему на шею. — Ты вернулся!

— Мы думали, ты опять ушел. Надолго, — пояснила Эмма-Ли.

— И не дождался обещанного места первого советника? Размечтались!

— И всё же, молодой человек, как? — не унимался Хорий. — Это невозможно, говорю Вам!

— Человек, который устраивал портал, не знал, что это невозможно, — пожал плечами Эрхан.

Эмма-Ли хрюкнула и отвернулась. Глаза Эрин сияли.

— Это был он, да? — дергала его за рукав юная королева. — Он?

— Да бросьте, вы в самом деле решили, что я ушел? — возмутился Эрхан. — А как же суд над Бер-Госсом? А мои планы по восстановлению университета? У меня столько идей, что я отсюда сотню лет не уйду!

Глава 19. Суд

— Я требую для князя Бер-Госса смертной казни через четвертование, — скучающе повторил Эрхан в очередной раз, раскачиваясь на стуле. — По древним обычаям, перед казнью его нужно оставить на неделю в клетке на площади.

— Я протестую! — снова возражала Эмма-Ли. — Подобные дикие обычаи позорят нашу империю и развращают народ.

— Протест принят, — кивнул Харриан и ударил в гонг. — Князь бер-Госс приговаривается к смертной казни через отрубание головы. Казнь состоится сегодня на закате солнца. Имущество князя переходит в королевскую казну до тех пор, пока не найдутся наследники.

— Я настаиваю на исключении Бер-Госсов из реестра дворянский семей! — вскинулся Эрхан, с грохотом опрокидывая многострадальный стул.

— Протест отклонен. Глупо истреблять из-за одной бешеной собаки всю псарню.

Гонг ударил снова. Эрхан кипел от злости. Процесс над Бер-Госсом ему виделся фарсом. Казнь — слишком легкой, наказание несоизмеримым. Новому Первому советнику едва удавалось сохранять бесстрастное выражение лица.

В отличие от дела Бер-Госса, рассматривающегося за закрытыми дверями, Горнину-младшему приговор огласили вчера на главной площади. Эрхан испытывал сочувствие к подсудимому, но по закону его ждала смертная казнь. Харриан много разговаривал с бывшим другом, а после тяжело вздыхал.

Сам юноша жаждал смерти как избавления от позора. После нескольких публичных слушаний народ полюбил подсудимого всей душой и требовал помилования. Семья его — отец и старший брат — на всех заседаниях сидела молча, нахмурившись. Они не произнесли ни слова, ни разу взглядом не поддержали опозорившего их юношу. Только когда Горнин признал вину, попросил прощения и настаивал на смертной казни, брат его опустил голову, а отец еле заметно кивнул.

Решение Харриан вынес беспрецедентное. Горнин-младший умер — не физически, а для людей.

Юноша лишился имени, семьи, имущества. В родовом склепе появится плита с его именем и датой смерти. Сам же Горнин, ныне безымянный, волен будет выбрать пожизненное служение любому богу. Ему был дан шанс жить — и искупить своё преступление милостью. Эрхан только вздохнул, вспомнив, как юноша просил прощения, как упал на колени и заплакал. Харриан, сбросив мантию судьи, опустился рядом с ним на колени и плакал с ним. Завтра мальчик покинет столицу безымянным странником.

Бер-Госса и нескольких его сообщников выводили из зала суда. Смертный приговор получил он один. Остальные должны были отправиться на рудники. Эрхан молча вышел во двор. Его душила злость. Никто — ни один человек — не возмутился столь мягким приговором. Сотни убитых людей, не менее — сбитых с пути, сотни поломанных жизней — и всего лишь легкая смерть!

Он вскочил на лошадь, не обращая внимания на обеспокоенный взгляд Эммы-Ли, и помчался к храму богини. Ледяные брызги выпавшего ночью последнего снега летели из-под копыт. Ему очень хотелось поговорить с настоятельницей, не участвовавшей в этой комедии.

На пороге он столкнулся с Вэндой. На руках ее была дочь.

— Что-то случилось, господин мой? — обеспокоено спросила она.

— Мать-настоятельница… — выдавил Эрхан.

— В посте и молитве, господин.

— Да что же это такое! — зарычал он. — Какой ужасный день!

— Пойдемте, господин, — тихо улыбнулась Ванда. — Я налью вам горячего вина с пряностями. Пойдемте, всё будет хорошо.

Она увлекла вяло сопротивляющегося Эрхана в свою каморку, по пути передав девочку какой-то послушнице. Усадив молодого человека на кровать (больше в комнате сидеть было негде), она сунула ему в руки тёплый глиняный кубок грубой работы — не иначе как местного производства — и заставила выпить.

— Вино снимает усталость и дает сил, — назидательно сказала женщина. — Дозволительно ли мне спросить о ваших тревогах, господин советник?

— Советник! — зло произнес Эрхан. — Какой я к бесу советник, если мои советы никому не нужны!

— Что-то не так в суде?

И тут Эрхана прорвало. Он взахлеб рассказывал ей о судебном заседании, о многомилостивом Харриане, о могиле женщины и детей под старой яблоней, о двух сотнях мертвецов у реки, о том, что почти не чувствуешь боли, когда арбалетный болт протыкает плоть, но только страх остаться калекой, о молодом Горнине, сгубившем свою жизнь и о сотне других, сбитых с пути Бер-Госсом. Когда, наконец, поток слов иссяк, он долго еще сидел, ссутулившись и не в силах поднять глаз от стыда за свою истерику.

— Господин мой, — ласково сказала женщина, гладя его по рукаву калота. — В вас сидел демон. Он терзал вас, мучил, грыз изнутри. А теперь он ушел. Теперь будет легче, но в то же время тяжелее. Демон щедро делился силами. А теперь вам придется жить своей жизнью.

Эрхан удивленно поглядел на неё.

— Вы не верите в демонов? — понимающе улыбнулась она. — Что ж! Тогда считайте, что месть свершилась, цель достигнута. Выберите себе другую цель, только умоляю, более разумную!

— Демоны — это мы сами, — мрачно заявил Эрхан. — Демоны всегда с нами. Налей мне вина, красавица!

— Нет, господин мой, — лукаво улыбнулась Вэнда, сверкнув серебряными глазами. — Вино вам уже не поможет. Я знаю куда более действенное средство.

С этими словами женщина начала расстегивать его калот. Он схватил её за руки.

— Не надо, — попросил Эрхан. — Не надо из жалости.

— Я не люблю Вас, а Вы не любите меня, и молю богиню, чтобы наши сердца не соединились. У нас разные дороги. Но нам обоим сейчас отчаянно нужно тепло. Я хочу жить!

Она обвила его плечи и прижалась губами к его губам.

Глава 20. Университет

— Господа волшебники, — постучал книгой об стол Эрхан. — Попрошу успокоиться!

«Господа волшебники» наконец поутихли и расселись на свои места. Кажется, впервые за многие годы они собрались все вместе. Многие из них были врагами и конкурентами, но предусмотрительно воздерживались от распрей в присутствии первого советника. Однако желание узнать новости и выказать свое уважение, да и просто похвалиться успехами было почти непреодолимым.

— Прошу вас представиться и кратко рассказать о своей деятельности, — попросил Эрхан. — Секретарь запишет ваши данные и ход нашего собрания. Хорий Жизнь дающий, как самого старшего, прошу вас начать.

Секретарь — худенькая темноволосая девушка в скромной форме писца (немногие из присутствующих знали в лицо королеву Эрин) с готовностью подвинула к себе лист бумаги и самопишущее перо.

— Хорий Жизнь дающий, целитель.

— Волшебник Корт, генетик.

— Коранна Молния, маг стихий воды, воздуха и огня.

— Ярл Провидец, предсказания, гороскопы, прошлое и будущее.

— Сильванна Радуга, женская магия, привороты, яды, противоядия.

— Торн Кулак, боевая магия.

— Свен Скала, боевая магия.

— Рузанна Разрушительница, боевая магия.

— Жан Цирюльник, мороки, иллюзии.

— Гриниус Быстрый, порталы.

— Борей Громовержец, маг четырех стихий.

— Вилена Целительница, в первую очередь репродуктивная магия.

— Дарий Драконоборец, специалист по боевым животным.

— Ханна Светлая, специалист по боевым животным.

— Медвежье Ухо, хранитель леса.

— Лигар Весельчак, боевой маг.

— Лорейя Милосердная, целитель.

— Ингвар Добрый, маг широкого профиля, хранитель знаний, главный библиотекарь.

— Сайна Черемуха, маг стихий.

— Веренея Вишня, маг стихий.

— Жанин Златовласая, долголетие, иллюзии, женская магия.

— Молин Звездочет, провидец.

— Пертоний Мертвец, черная магия, некромантия.

— Грай Зловещий, черная магия, проклятья, некромантия.

— Эрхан Прозорливый, распознание лжи.

Да-да, Эрхану пришлось выдержать весьма неожиданный экзамен — компания магов во главе с Кортом зажали его в коридоре, провели испытание на свой лад и дали ему имя.

Черные маги демонстративно сидели в разных концах комнаты в гордом одиночестве, искоса поглядывая друг на друга не то с уважением, не то с опаской. Боевые маги держались группой. На женщин-целительниц смотрели свысока, на Эрхана после его представления — с опаской и уважением.

— К сожалению, несколько магов не смогли или не захотели откликнуться на приглашение, — произнес Эрхан. — Тариэль Мудрец, например, и вовсе сейчас в проклятых землях. Однако здесь присутствует его заместитель, господин Байл Трикс. Он уполномочен утверждать любые решения от имени Мудреца.

— Разве Тариэль Мудрец все еще жив? — поинтересовалась Лорейя Милосердная, милая старушка в очках. — Он ведь значительно старше всех нас, возможно, даже вместе взятых.

— Жив, ныне здравствует и готов оказать всяческую поддержку начинаниям господина первого советника, — учтиво склонил голову джентльмен в модном лиловом костюме и повязкой на одном глазу.

— Итак, многоуважаемые волшебники, приветствую вас! Как видите, для такой большой страны нас совсем не много, и это весьма печально. Конечно, многих из вас такое положение весьма устраивает, ведь отсутствие конкуренции приводит все деньги к вам в карманы. Будем честны, господа — быть магом сегодня весьма прибыльно. Не сверкайте глазами, волшебник Корт, все знают, что к вам лично это не относится. Уж вы бы занимались своими зверюшками, даже если бы пришлось за это платить. И все же мы все здесь — весьма уважаемые и состоятельные люди.

— К чему вы клоните, господин первый советник? — подал голос один из черных магов. — Уж не хотите ли вы ввести налог на магию?

Маги загудели, поворачиваясь друг к другу.

— Отнюдь. Я собрал именно вас, потому что вы лучшие из лучших. Есть маги более мелкие, но кто о них знает? Вы же известны даже за пределами Империи, — это было, мягко говоря, преувеличением, но Эрхан не скупился на лесть. — Я хочу предложить вам службу на благо государству и её величеству Эрин.

— В планах её величества боевые действия? — поинтересовалась крупная девушка-боевой маг, откинув назад светлые косы. — Присутствующих здесь магов явно недостаточно, чтобы оказать хоть какую-нибудь поддержку армии такого масштаба.

— Целителей тоже слишком мало, — поддержал её Хорий, давно посвященный в планы Эрхана.

Кстати именно он помогал составить список магов. Конечно, у многих из них Лекс ходил в учениках, но некоторых, например, некромантов, видел впервые.

— Вот именно! — воскликнул Эрхан. — Сколько боевых магов в стране Руху?

— Тысячи, — ответил Борей Громовержец, внимательно слушавший первого советника. — И это только те, о ком нам известно. Боюсь, там немало магов тайных.

— И что будет, если королю страны Руху не понравится юная мордашка нашей королевы?

— Каюк, — спокойно сказала Коранна, поглаживая огромный живот.

— Уважаемый Ярл, что скажете вы? — обратился к королевскому провидцу Эрхан.

— На данный момент, если у страны Руху и есть завоевательские планы, то пока в проекте, — дернул бороду маг. — Однако, даже будь у них сотня-другая прекрасных боевых магов, одни лишь стихийники уже смогут причинить им немало неприятностей. А вот если против нас придет три-четыре тысячи магов… тогда каюк, как выразилась наша дорогая Коранна.

— И как велика вероятность нападения? — поинтересовался хранитель библиотеки и сам же ответил. — Пока на троне Руху старый король Гронус, весьма дружелюбный по отношению к Эрайне, нам ничего не грозит. Но как только его место займет внук…

— Вы совершенно правы, уважаемый хранитель, — поклонился старику Эрхан. — Именно поэтому я предлагаю вплотную взяться университет.

Для магов подобная идея оказалась сюрпризом. Они вскочили с мест и стали возмущаться. Даже Коранна что-то взволнованно втолковывала мужу. Лишь Борей да некроманты остались спокойны, только недоверчиво качая головой.

Эрхан мысленно сосчитал до десяти и рявкнул:

— Тихо!

Все расселись по местам, буравя его взглядами.

— Что вы скажете, Борей? — поинтересовался первый советник у красавца, с томным видом накручивающего кудрявую прядь на палец.

— А какая нам от этого выгода? — лениво протянул Громовержец. — Вы предлагаете нам, если я правильно понимаю, передавать свои знания молодежи с целью вырастить молодое поколение магов, способных поддержать обороноспособность империи. А кто за это заплатит?

Маги закивали головами. Борей явно задал самый главный вопрос. Эрхан с благодарностью кивнул ему. Уж он-то хорошо знал, что златокудрый вечно юный Громовержец за деньгами отнюдь не гонится и с удовольствием дает бесплатные уроки в местной школе магии.

— Я думаю, университет сам себя прокормит, — ответил Эрхан. — Всегда найдутся люди, готовые заплатить. В наших планах сделать его самым престижным учебным заведением не только Айдарры, но и окрестных государств. Естественно, профессора университета будут самыми уважаемыми людьми. Согласитесь, в такой ситуации ваши услуги будут значительно дороже, чем услуги бывших студентов.

— Допустим, — кивнул Борей. — Но кто будет платить за обучение в никому не известном заведении, да еще с неважной репутацией? Как мы все помним, пять лет назад ректор университета был уволен за финансовые злоупотребления. Признаться, учили в нем давно уже отвратительно (говорю это как бывший студент этого самого университета), денег драли не меряно и выкидывали студентов за малейшую провинность. Само здание в плачевном состоянии, а преподаватели… кто не умер от старости, тот свихнулся. Да и учебники все морально устарели, не в упрек вам, господин библиотекарь.

— Скажите мне, волшебники, кто из вас делает записи? — неожиданно спросил Эрхан. — Поднимите руки те, кто записывает мысли, новые заклинания, результаты опытов?

Руки подняли все.

— А для кого вы делаете записи? — коварно поинтересовался Эрхан. — Разве не для потомков? Или вы собираетесь забрать их с собой на тот свет? Нет? Отлично. Будем считать, что учебники уже не проблема.

— Что значит не проблема? — возмутился кто-то из боевых магов. — Мои записи, например, с натяжкой можно назвать читаемыми, а уж сделать из них учебник…

— Вас никто не ограничивает во времени, — успокоил его Эрхан. — Если вы предпочтете вести лекции — дело только за конспектом. Если же вы практик — это уже проблемы студента, как зафиксировать ваши уроки. Однако в перспективе, конечно, будут и учебники, и монографии, и диссертации, причем на таком уровне, что маги, не принадлежащие к университету, готовы будут их купить за немалые деньги. Естественно, часть прибылей пойдет в казну университета.

— Насколько высока будет плата в университете? — спросил один из волшебников.

— Достаточно высока, — признал Эрхан. — Не менее сотни империалов в год.

— Это очень много, — покачала головой Коранна. — Многие талантливые дети не смогут себе этого позволить.

— Королевская казна готова финансово поддержать университет в течение первых пяти лет — полностью, и следующие пять лет частично. Кроме того, её величество согласна оплатить расходы на обучение и даже выделить стипендию для особо одаренных студентов. Университет тоже выделит стипендии. Таким образом, мы получим несколько, возможно даже до полусотни, талантливых магов в год. Каждый, получавший стипендию, должен будет отработать на благо государства не менее десяти лет. Если будет нужно — в больницах для бедных, на приграничных заставах или при монастырях. Кроме того, любому студенту представится возможность сдать выпускные экзамены досрочно. Пользование библиотекой тоже будет платное. Королевский дом готов передать все документы, имеющие ценность для науки или истории, в библиотеку университета. Естественно, для студентов библиотека бесплатна. Иногородним студентам будет предоставлено общежитие и бесплатное питание. Для тех, кто готов платить, будут построены несколько отдельных домиков.

— Всё это звучит весьма разумно, — признал один из некромантов. — Два-три богатых студента вполне обеспечат десяток неимущих, но талантливых. При десяти платящих за обучение университет уже получает прибыль. Библиотека, книги и прикладные исследования также приносят деньги. Я так понимаю, профессора университета могут принимать заказы и работать на стороне, но в обмен на материалы и базу для исследований университет получает часть прибыли?

— Естественно.

— Однако некромантия и черная магия не только крайне редки, но и запрещены в ряде областей, — сложил длинные бледные пальцы домиком некромант. — В Саргоне нас вообще убивают без суда. Для чего же университету подобные студенты?

— Не думаю, что факультет черной магии будет пользоваться особой популярностью, — признал Эрхан. — Но подобные исследования будут просто бесценны. Люди начнут понимать, что черная магия — это не бесовство и не одержимость. Она тоже может приносить пользу. Кроме того, у вас будет уникальная возможность абсолютно законно проводить эксперименты, а все неприемлемые результаты с удовольствием и пользой дела уничтожат юные боевые маги.

— Заманчивое предложение, — кивнул некромант. — И я готов принять его прямо сейчас. Но если все же найдутся желающие обучаться некромантии, какие будут последствия… для них?

— Любой окончивший курс черный маг будет на учете. Иностранные маги должны дать клятву на крови, что не используют знания против нашей империи.

— Этого недостаточно, — покачал головой маг. — Необходимо взять на учет не только каждого закончившего, но и каждого читателя учебника в библиотеке, и каждого, кто просто забредет на лекцию. Кто станет этим заниматься? Уж не мы, поверьте.

— Благодарю за ценное замечание. Мы обязательно рассмотрим этот вопрос.

— Скажу за всех целителей! — подал голос Хорий. — Мы, пожалуй, не только не боимся конкуренции, но, напротив, всячески готовы принять максимально возможное количество учеников. Лекари всегда найдут работу. От себя добавлю: первые пять лет я готов работать бесплатно.

— Я считаю, что целительство должно быть обязательным предметом для всех, — заявила Вилена, молодая красивая волшебница в белом платье. — А ведь есть еще и лекари! Возможно, следует направлять учеников лекарских школ на краткий курс целительной магии? А еще многие врачи не придают должного значения проблемам женщины в положении и новорожденного младенца, а ведь уже на этих стадиях с помощью магии и элементарной внимательности можно предотвратить многие болезни. Но наших врачей больше интересуют боевые ранения! Женщин же многие из них вообще не считают нужным лечить, объясняя все их жалобы излишними нервами!

— Вы абсолютно правы, моя дорогая! — вскричал волшебник Корт. — Ведь именно на стадии беременности формируются физические данные того же воина, мужчины! А сколько детей рождается слабыми, недоношенными, калеками! Умирают в младенчестве, когда при наличии элементарной системы наблюдений уже возможно предотвратить многие проблемы!

— Если вы двое готовы взяться за эту проблему, я буду раз оказать всяческую поддержку, но сейчас мы обсуждаем вопрос существования университета, — перебил Эрхан Корта.

— Я не думаю, что мы решаем именно этот вопрос, — язвительно возразил Дарий Драконоборец. — Университет обойдется и без нас. Вопрос в том, сможем ли мы обойтись теперь без университета? Какая гарантия, что наша весьма юная королева не поджарит нам пятки за отказ?

— Никакой, — ухмыльнулся Эрхан.

— Не стоит так говорить, — укорил Драконоборца Хорий, бросив обеспокоенный взгляд в сторону Эрин. — Её величество не склонна к сомнительным развлечениям.

— Глупости! — фыркнул Жан Цирюльник. — Мы все видели, как закончил свою жизнь предыдущий первый советник. Ему, знаете ли, отрубили голову. И очень кстати большинство свидетелей его преступлений оказались мертвы.

— Думай, о чем говоришь, брадобрей! — вспылил волшебник Корт. — Не веришь суду, спроси меня! Я лично лечил юношу, которого пытал сам Бер-Госс.

— Да тебе заплатил этот красивый мальчик, величающий себя первым советником! Каждый здесь знает, что вы друзья не разлей вода!

— Если мы друзья, то зачем ему платить мне? — резонно возразил Корт. — Я ведь и не скрываю, что на его стороне. Приглашение же в университет я считаю честью для себя, ибо сам в свое время его заканчивал.

— Увы, я обязан волшебнику Корту слишком многим, чтобы настаивать на своем, — сказал Эрхан. — Поэтому я могу только предлагать, и, как мне кажется, немало.

— Я полагаю, большинство присутствующих оценили преимущества, которые может дать университет как Империи в целом, так и каждому из нас, — вежливо сказал Ярл Провидец. — Однако вопрос оплаты пока не решен. Со своей стороны, я поддерживаю Хория — я готов отказаться от заработной платы на первые пять лет и вложить в полученную прибыль в материальную базу. Ведь необходимо будет ремонтировать здания, оснащать лаборатории, отстраивать общежития и дома для преподавателей. Многие из здесь присутствующих не имеют жилья в столице. Безусловно, Корт и Коранна могут рассчитывать на моё гостеприимство, но остальным придется жить в гостиницах.

— Мы с вами, уважаемый Ярл, — согласилась Коранна. — Мы готовы отказаться от платы. Но, на мой взгляд, помимо преимуществ, у преподавателей должны быть также строгие рамки и отчетность. Кроме того, у нас с Кортом есть поместье, которое требует присмотра. Возможно ли, допустим, вести занятия не на постоянной основе, а читать курс, допустим, четыре месяца в год?

— Если для вашей семьи это наиболее удобное решение — безусловно. Но вы должны учесть, что если вы принадлежите к университету, все ваши разработки и проекты, выполненные на деньги университета, будут принадлежать университету. В первую очередь, это, конечно, касается Корта.

— Не кажется ли вам, уважаемый советник, что это чересчур? — недружелюбно поинтересовалась Коранна. — Это уже похоже на рабство.

— Мы все граждане империи. Если её величество потребует, каждый из вас откажется от своих личных дел и исполнит её приказ, разве не так? Более того, её величество может не оплачивать ваш труд, ведь по большому счету, он и так принадлежит ей. Здесь же вам предлагается не только всесторонняя поддержка, почет и слава, но и при необходимости неограниченное финансирование. Должны ли вы все брать и ничего не отдавать взамен?

— Вы несколько передергиваете, советник, — подал голос Байл Трикс. — Каждый из этих людей отдает взамен весьма сомнительных благ свое время, свой опыт и свои умения. Более того, без их помощи вы не получите ни одного обученного мага. Вы же хотите заполучить их с потрохами.

— Я хочу получить их души, их преданность и верность, — резко ответил Эрхан. — Не для себя лично, но для империи. Клянусь честью, это немало, но и не запредельно. Тем более, что преданность родины им досталась с самого рождения. Мы все можем хаять свою жизнь, вы свидетель, Байл, я повидал немало, но если лучшие умы, лучшие люди королевства не хотят сделать что-либо для его блага, чего ждать от остальных? Айдарра — это мы, господа, в королевском дворце её сердце. Да будет университет её мозгом! Сделайте же что-нибудь не только для своего кошелька, сделайте для страны! Айдарра призывает вас на службу. Кто из вас готов отказывается?

В зале установилась молчание. Неожиданно все поняли, что предложение оказалось приказом, не подчиниться которому было невозможно.

— Господин Байл? Что скажете Вы?

— Шах и мат, господин советник. Я могу лишь завидовать вашей верности престолу, — уважительно склонил голову пират. — Мой друг Тариэль Мудрец, хоть и вовсе не принадлежит к подданным империи, но имеет определенные обязательства. Я от его имени принимаю условия сотрудничества, но все же хотел бы обговорить некоторые условия лично.

— Безусловно, с каждым из вас будет заключен индивидуальный контракт.

— Я, как хранитель леса, — пробасил Медвежье ухо, до того молчавший. — Хочу сказать: государство — это одно, а лес — это другое. Никогда хранители не подчинялись властям, а государство не вмешивалась в дела хранителей. Но сейчас мой друг Эрхан и королева Эрин просят меня о помощи, и я готов помочь.

— Я всегда готов служить Айдарре, — склонил голову Ярл Провидец. — Безвозмездно.

— Присоединяюсь к коллеге, — кивнул Хорий.

После этого все присутствующие маги согласились участвовать в воссоздании университета. Эрхан, приготовившийся распрощаться с половиной из них, был изрядно удивлен. Он вовсе не желал их запугивать.

— Господа маги! — поднялась с места Эрин. — Я восхищена вашей преданностью! Я горжусь тем, что в Айдарре родились такие верные и смелые люди, и в свою очередь я обещаю сделать всё возможное, чтобы вы ни разу не пожалели о своем выборе.

Маги слегка переменились в лице и вскочили, осознав, что юный секретарь, на которого они не обращали внимания, вдруг оказалась их королевой. Более того, каждый из них мгновенно определил, что Эрин не только не обделена магией, но даже превосходит некоторых из них силой.

— Я смею надеяться, что университет в вашем лице станет заведением, достойным подражания. Если у кого-то из вас возникнут определенные предложения, мы с благодарностью их рассмотрим. Прошу вас не разъезжаться по своим вотчинам еще некоторое время. Каждый из вас, безусловно, куда лучше, чем мы, осознает свои возможности. Я бы попросила вас предоставить проекты дисциплин, которые вы видите возможным преподавать. Я пока вижу в проекте только несколько кафедр — конечно, это будет боевая магия, стихийная магия, белая магия, черная магия и прикладная магия. Кроме того, мне бы хотелось видеть в университете курс защитной магии, но не знаю, возможно ли это?

— Любой уважающий себя боевой маг знает, как защитить свой дом и обезопасить себя, госпожа, — поклонилась воительница с косами. — Если желаете, я готова попытаться составить программу обучения.

— Я буду рада, если Вы возьмете это на себя, Рузанна, — согласилась Эрин.

— К какому направлению стоит отнести боевых животных? — поинтересовался Драконоборец. — К боевой ли магии, или к прикладной, или магии стихий?

— Я затрудняюсь ответить на ваш вопрос, — смутилась Эрин. — Как специалисту в своей области, вам проще сделать выбор. В любом случае, ничто не может помешать вам вести курс у студентов всех пяти кафедр.

— Для целителей подобный курс будет нелишним, — известил Хорий Целитель. В том, что он среди целителей будет призван главным, никто не сомневался. — Раны, оставленные боевыми животными, совершенно особенные.

— Черная магия тоже нуждается в подобном курсе, — посовещавшись, заявили некроманты. Сообразив, что работать придется вместе, они на удивление быстро нашли общий язык. — И некромантия, и смертельные заклятья на магических животных действуют нетрадиционно.

— Вот видите, Дарий, вы нарасхват, — улыбнулась Эрин.

— В таком случае, мы с сестрой предпочтем кафедру прикладной магии, — поклонился Дарий. — Однако мне бы хотелось знать, кто же наиболее достоин встать во главе кафедры и университета?

— Думаю, этот вопрос будет решен голосованием. Сложнее всего сделать выбор черным магам.

— Ничего сложного, госпожа, — откликнулись некроманты. — С вашего позволения, мы будем принимать решения сообща, а в споре обращаться к ректору, либо первому советнику.

— Среди боевых магов выбор должен пасть на наиболее опытного, — сказала Рузанна. — Мне думается, здесь главное не сила, а административная работа. Возможно, как и черным магам, нам следует первое время работать командой.

— Главой факультета белой магии, конечно, будет Хорий Жизнь дающий? — уточнил Эрхан.

Целительницы переглянулись и кивнули. Против Ярла Провидца во главе кафедры прикладной магии тоже никто не возражал. В качестве главного «стихийщика» ожидаемо выбрали Борея Громовержца. На Корта Неудержимого претендовали и прикладники, и целители. В конце концов, Корт сам выбрал прикладную магию, пообещав работать «на полставки» на кафедре белой магии. Самого Эрхана, несмотря на его возражения, приписали к кафедре прикладной магии и пытались выдвинуть на пост ректора. Он отговорился государственными делами и предложил кандидатуру Ярла, как наиболее опытного администратора. В свое время он был заместителем ректора и обладал, в отличие от остальных, достаточным опытом в постановке учебного процесса. Ярл тут же внес неожиданное предложение.

— В качестве будущего ректора, я предлагаю перенести университет из столицы, — заявил он. — Здание университета ветхое и запущенное, общежитие впихнуть в центр столицы невозможно, мало пространства для стихийщиков, да и воды поблизости нет. Кроме того, кафедра черной магии, не в обиду коллегам, не самое привлекательное соседство. Землетрясения, взрывы, дожди и смерчи тоже не понравятся горожанам. Да и таверны поблизости не способствуют совершенствованию учебного процесса.

— Построить университет выйдет куда дороже, — возразил Эрхан. — Да и время потеряем.

— Зачем строить? — улыбнулся в бороду Ярл. — Если есть поместье Бер-Госса? Оно рядом со столицей, там отличный замок, парк, много хозяйственных строений, река, оснащенная обсерватория, поля вокруг. Строй хоть общежитие, хоть домики. Для профессоров, не желающих покидать столицу, господин Гриниус построит постоянный портал. Конечно, это весьма затратно, но королева обещала нам финансовую поддержку. Кроме того, порталом смогут пользоваться родители и родственники студентов за определенную плату, экономя время. Для некромантов имеется система казематов и небольшое кладбище. Библиотеку недоброй памяти покойный собрал весьма неплохую, опять же не гнушаясь литературой по запрещенным ритуалам. Часть обслуги поместья можно оставить — вырастить свои овощи и скот даже с учетом неизбежных затрат выйдет гораздо дешевле, чем покупать. Я уже не говорю о том, какой простор в этом случае откроется для любителей магических зверей, господина Корта и хранителя леса! А в старом здании сделаем департамент магии и публичную библиотеку, столь необходимую нашей столице. Впрочем, возможно, некоторые маги имеют слишком теплые чувства к покойному советнику, и не готовы поселиться в его семейном гнезде, уважая его память?

— Ничуть. Самая здравая мысль за весь вечер, — буркнул покрасневший Жан Цирюльник, к которому была направлена эта ехидная тирада. — С покойником я лично дела не имел и признаю свой пример неудачным, полностью доверяя волшебнику Корту.

— Не спешите, уважаемый Ярл! — покачал головой Эрхан. — Ваше предложение очень заманчиво, но у Бер-Госса есть наследники.

— О да! — ухмыльнулся Ярл. — Самый ближний, кажется, племянник, который разделил с дядюшкой участь. А его наследница согласно завещанию — дочка Харриана Белонского. Выплатите ей достойную компенсацию.

— Что же, если Харриан не будет возражать, мы так и сделаем, — улыбнулся Эрхан. — А вы, господин Провидец, я гляжу, все продумали?

— На то я и провидец, — засмеялся старик и гордо пригладил свою бороду. — Я же опись имущества составлял.

Маги, оживленно переговариваясь, направились к выходу, однако некромантов Эрхан попросил задержаться.

Они сидели перед ним, такие разные, но в чем-то неуловимо похожие. Пертоний Мертвец был мужчиной средних лет, крупный и высокий, с заметным брюшком, длинными седыми волосами, свободно спадавшими на спину. Если бы не цепкий взгляд и жесткая линия рта, он бы походил на монаха в своем черном балахоне. Грай Зловещий был несколько моложе, ниже ростом и значительно худей. Черные волосы, крючковатый нос, тонкогубый рот и тяжелый подбородок подчеркивали его тщательно выверенный образ злодея. Так же, как и Пертоний, он был в черном одеянии.

— Господа некроманты, — твердо произнес Эрхан. — Я хочу вас предупредить, что университет — не лучшее место для ваших излюбленных игр. Если вам угодно поднимать покойников или выращивать черную лебеду — извольте. Но я требую от вас соблюдения закона.

— Что вы имеете в виду, господин первый советник? — поднял брови Пертоний.

— Я имею в виду, что вас, черных магов, не поймешь, — отрезал советник. — Сегодня вы коллеги и лучшие друзья, а завтра один из вас скоропостижно скончается, отведав прокисшего зелья. Я не потерплю подобных интриг в университете. Если случится что-то подобное, вылетите с треском оба. Как мертвый, так и живой. И попрошу эксперименты на студентах тоже не проводить. Я понятно объяснил ситуацию?

— Вполне, — со смешком произнес Грай. — Мы искренне постараемся избегать смертоубийств.

— Уж постарайтесь.

--

— А знаешь, эти черные маги весьма интересны, — протянула Эрин после их ухода. — Пожалуй, нужно будет выпустить указ, запрещающий личные отношения между студентами и преподавателями. Нет, тот, который Мертвец, меня не привлекает, но второй очень даже ничего. Подтянутый, эффектный.

— Эрин, ты серьезно? — ужаснулся Эрхан.

— А что, мне уже на мужчин заглядываться нельзя? — сделала большие глаза девушка. — Я молодая, красивая, свободная.

— Увы, радость моя, ты безнадежно повенчана с империей Айдарра, — покачал головой Эрхан, с жалостью глядя на восемнадцатилетнюю девушку.

Глава 21. Не то, что ты думаешь

По иронии судьбы, первый студент появился именно на кафедре черной магии. Старик Эрл, временно исполняющий обязанности секретаря первого советника, сообщил Эрхану, что вечером к нему придет на аудиенцию некая особа, желающая обсудить вопрос обучения в университете. Эрхан поспешил сообщить эту новость племяннице, которая утверждала, что в первый год студентов придется заманивать на учебу пряниками. Распахнув дверь малой гостиной, он оторопел. Юная королева поспешно выскользнула из объятий смущенного Харриана Белонского и отчаянно покраснела. Платье девушки было в беспорядке, а рубашка мужчины наполовину расстегнута.

— Это не то, что ты думаешь, — поспешно сказала Эрин, приглаживая волосы.

— Это именно то, что я думаю, — резко ответил Эрхан. — Не забывай, что я отлично читаю эмоции. Впрочем, всё, чем вы тут занимались, меня вовсе не касается… ваше величество.

— Действительно! — вспыхнула девушка. — Я же не вмешиваюсь в твои отношения с Вэндой, хотя они давно вышли за пределы невинных поцелуев!

— Это другое дело! Я мужчина!

— И что? На тебя не распространяются нормы морали?

— Я девица и не королева, — отрезал Эрхан. — Мне нет дела до людских толков. Вы же, госпожа, ставите под удар свою репутацию.

— Можно подумать, кому-то есть дело до моей репутации!

— Можно. Подумать, знаете ли, никогда не поздно!

Кипя праведным гневом, Эрхан хлопнул дверью и направился на очередное заседание магов.

В приемных покоях первого советника ждала молодая высокая девушка в черном мужском костюме. Раскосые глаза выдавали в ней уроженку страны Руху. Иссиня-черные волосы, бледное лицо, алые губы, большие пальцы рук засунуты за широкий кожаный ремень, брюки узкие до неприличия — словом, вид у девицы был весьма вызывающим. Более всего она походила на разбойницу.

— Простите за опоздание, присаживайтесь, — выдохнул Эрхан, плюхнувшись в кресло. Очередное собрание преподавательского состава как обычно затянулось, и он едва успел к назначенному времени. — Чем могу служить?

— Вы так молоды, — удивленно протянула девушка с легким акцентом.

— Это имеет какое-то значение? — удивился Эрхан.

— Нет, прошу прощения, — смутилась девушка. — Меня зовут Юлия. Видите ли, я обращалась к господину Ярлу, но он направил меня к вам. Я хочу учиться в университете.

— Но университет начнет работу только в начале лета, — сказал Эрхан. — Еще даже не объявляли о наборе студентов. Откуда вы вообще узнали?

— В школах магии только и разговоры об этом. Ходят слухи, что в первый год студентам будут сделаны скидки.

— Госпожа Юлия, я бы посоветовал вам дождаться конца зимы и записаться на вступительные экзамены. Именно там вы получите рекомендации по выбору факультета.

— Ну… дело в том, что я уже выбрала факультет. И мне сказали, что именно на этот факультет будет жесткая квота. Я хочу поступать на черную магию.

— Но почему? — изумился Эрхан. — Женщина — черный маг? Вы уверены?

— В нашей стране черная магия под запретом. Мне было весьма сложно найти достойного учителя. Именно он счел, что мои способности достойны куда большего, чем он может мне дать, и в вашем университете я получу достойное образование.

Эрхан внимательно изучал девушку. Она явно что-то недоговаривала.

— Боюсь, что вас ввели в заблуждение, — протянул он. — Черные маги в нашем университете связаны очень жесткими обязательствами.

— Какими?

— Во-первых, я должен быть уверен, что вы не планируете кому-либо мстить. Во-вторых, после окончания университета вы не сможете покинуть страну без особого разрешения. И всю жизнь будете работать под государственным надзором. При любом варианте вы даете клятву на крови, что не будете использовать свои знания и умения против страны.

— Клятва на крови — это ведь самая что ни на есть запрещенная черная магия? — уточнила Юлия.

— Именно.

— А с боевых магов вы тоже возьмете подобную клятву? — поинтересовалась она.

— Каждый гражданин империи по закону может быть призван на воинскую службу. Каждый студент-иностранец даст клятву.

— В таком случае я ничего не имею против, — склонила голову Юлия. — А что насчет первого условия?

— Вы знаете, что я буду вести в университете курс под названием «Психология истины»? Я один из немногих, имеющих способности к магии разума. Если вы хотите стать черным магом, придется раскрыться.

— Как это? — девушка насторожилась, но особой паники Эрхан не увидел.

— Вы готовы мне довериться?

— Это непременное условие? — колебалась Юлия.

— Да.

— И вы увидите всё то, что я хотела бы скрыть?

— Да.

— И обещаете держать всё в тайне?

— Да.

— В таком случае я готова.

Эрхан взял ее за руки.

— Закройте глаза, — попросил он. — Постарайтесь успокоиться. Мне нет дела до ваших любовников, тайных пристрастий и пороков.

Девушка хмыкнула, и это явное проявление эмоций позволило Эрхану заглянуть в её на миг озаренное подсознание. Да, проблем у Юлии хватало. Она была потомком известного рода черных магов, тщательно истребляемого веками. Род её был особым, можно было понять, почему Юлия желала заниматься именно семейным делом.

— Вампир. Суккуб. Человек. Черный эльф, — удивленно произнес Эрхан. — Интересное сочетание.

Юлия улыбнулась, хищно сверкнув удлинившимися зубами.

— Если вздумаете соблазнять преподавателей, вылетите сразу же, — предупредил её Эрхан. — Студентов не кусать, не привораживать без их согласия, порчу наводить только в присутствии преподавателя. Вы приняты.

— Без экзаменов? — удивилась Юлия.

— Боюсь, наши некроманты не в состоянии придумать достойного испытания ваших талантов.

— А оплата?

— Ах, оплата… Обучение стоит сто империалов в первый год. В дальнейшем каждый курс оплачивается отдельно в зависимости от количества выбранных дисциплин. Если вы согласны подождать начала лета, я включу вас в список претендентов на стипендию.

— Спасибо, не надо, — вежливо отказалась Юлия. — Конечно, обучение очень дорогое и пока я смогу позволить себе только один курс, но я хочу быть уверена, что поступила и не окажусь на улице в начале учебного года.

— Отлично. У вас есть, где жить до начала обучения? Должен предупредить, что университет находится в пригороде и студентам придется жить в общежитии.

— Я согласна на общежитие, — быстро сказала Юлия.

— Вот как? — приподнял брови Эрхан. — Представительница вашего рода готова делить крышу с простолюдинами?

— Не стоит острить, господин советник, — спокойно ответила девушка. — Мои финансовые дела в крайнем расстройстве. Деньги на обучение, признаюсь, я частично заработала, частично украла, да еще продала остатки фамильных драгоценностей. Если вы предложите мне какую-нибудь работу на оставшееся до учебного года время, чтобы я смогла прожить, не дрожа над каждой оставшейся монетой, я буду вам очень признательна. Жилье в столице очень дорого.

— Полагаю, в храм богини или больницу для нищих вы не пойдете? — поинтересовался Эрхан.

— Как вы считаете, повлияет ли на репутацию университета моя возможная работа в публичном доме? — в тон ему ответила Юлия.

— В столице нет публичного дома, — пожал плечами Эрхан.

— Пока нет, — согласилась Юлия.

— Если вы так печетесь о репутации университета, — улыбнулся Эрхан. — То как насчет работы в архиве? Главный библиотекарь волком воет, приводя в порядок все летописи.

— Благодарю вас, с радостью, — искренне ответила девушка.

— Кстати, пока библиотека не открыта для посетителей, она вполне пригодна для жилья. Если, конечно, вас это устроит.

— Устроит, — повеселела девушка.

— Отправляйтесь к Ингвару Доброму, он сейчас в архивах. Здание старого университета вы найдете легко. Там сейчас разруха — сносят стену, приводят в порядок парк и крышу. Скажете Ингвару, что я прислал вас в помощь. Если он согласен, договоритесь об оплате.

— Благодарю вас, господин первый советник, — вскочила Юлия. — Я навеки ваша должница.

Сверкая радостью, она умчалась, а Эрхан впервые подумал, что затея с университетом может принести немалые проблемы. Вампирша-аристократка, готовая работать, кто бы мог подумать!

Вопреки опасениям, студентов, желающих обучаться в университете, было предостаточно. Со всех сторон в столицу съезжались одаренные молодые люди и просто любопытствующие.

Маги, в свою очередь, рьяно взялись за устроение своего будущего. Оказалось, в их объединении было столько новых возможностей, сколько они и предположить не могли. Стихийщики, боевые маги и иллюзионисты быстро перекроили большой дом бывшего первого советника, создав и отработав попутно новые заклинания укрепления и декорирования стен. Бывший университет, а ныне департамент магии и публичная библиотека стала поистине украшением города. Корт и Медвежье Ухо сделали из парка чудесное место. Весной, когда распустятся листья, здесь будут тенистые аллеи, белые беседки, фонтаны и пруды с золотыми рыбками. По лужайкам будут скакать кролики и гулять белые маленькие овечки, и стаи разноцветных птиц будут петь сладкие песни. Вместо мрачной кирпичной стены сад был теперь обнесен ажурным металлическим забором. Сейчас птицы, кролики и овцы жили в большом крытом павильоне, в котором летом планировалось устраивать цирковые представления и массовые катания на коньках, любимую зимнюю забаву жителей столицы. Зимой в парке стихийщики установят ледяную крепость и много горок, и из парка не вылезет ребятня.

Эрин взялась за государственные дела с пугающим энтузиазмом. Она заставила Эрхана провезти её по всем городам и крупным деревням. В ее планах было разделить империю на десяток крупных округов и поставить в каждом проверенного наместника. Одну из областей она отдала в полную автономию матери и отчима. Харриан Белонский был поставлен во главу Фрайского округа. Фактически ему подчинялась вся столица и окрестные поместья и деревни, весьма зажиточные. На остальные должности Эрин поставила рекомендованных Эрханом людей из его «сокровищницы». Королева лично посетила каждую школу в стране, совершенно измучив магов-портальщиков и мастеров перемещения. Когда она решила совершить экскурсию по всем больницам, Эрхан взмолился о пощаде. Целителей было пятеро, а он один. Он безропотно выдал Эрин список всех своих самоцветов с адресами и углубился в документооборот. Пока Эрин наводила порядок на местах, он, как первый советник, углубился в высшие государственные дела. Под сукном у Эрайны давно хранились несколько проектов законов, в том числе о создании совета государства. Еще со времен императора Эрлиха, когда дворянское собрание было распущено, каждый голова города отчитывался об успехах лично императору, а за неимением времени — первому советнику. Эрхан же был согласен с Эрайной, что королева должна быть не только мудрой правительницей, но и женой и матерью, что занимает куда больше времени, чем быть отцом. А Эрин, если будет продолжать в том же духе, просто сломается. Поэтому он, пользуясь отсутствием юной королевы, совместно с генералом Эрлом, Эрайной, Харрианом и еще несколькими достойными людьми занялся подготовкой проекта парламента.

Часть 2. Расправить крылья. Глава 22. Лиэль

6 лет спустя.

Юлия вплыла в кабинет черным лебедем, источая терпкий аромат духов, от которого у Эрхана всегда кружилась голова и свербило в носу. Укорять ее он разумно опасался: силы в ней было немеряно, а характер склочный. Секретарша из нее вышла идеальная: ее боялись все студенты. Поэтому и ректору не надоедали сверх меры. А что касается ее платьев… Иногда ему казалось, что Юлия не теряет надежды соблазнить его, кажется, едва ли не единственного не побывавшего в её постели преподавателя. Когда он прямо спросил её об этом, она только пожала плечами:

— Такова моя сущность. Моя бабка была суккубом. Если я надолго останусь без мужчины, во мне проснется жажда крови.

Несмотря ни на что, Юлия была отличным работником. У нее в документах был безупречный порядок, она всегда выполняла все задания точно в срок и отличалась отличной памятью.

— К вам посетительница, господин ректор, — низким голосом с легкой хрипотцой возвестила она.

— По какому вопросу? — поинтересовался Эрхан, не поднимая глаз от бумаг.

— По вопросу поступления.

— Скажи ей, что прием студентов окончен неделю назад. И вообще этим вопросом занимается мой заместитель по учебной части.

— Он направил её к вам, господин ректор.

Эрхан поднял голову и, увидев Юлию, покраснел. Её (как всегда черное) платье сегодня было, безусловно, очень оригинально. Белоснежные плечи и грудь были обнажены, а разрез на бедре достигал едва ли не талии. Каким образом платье держалось на роскошной фигуре вампирши, было неясно.

— А ты сама что думаешь?

— Я думаю, это ваш клиент.

— Что-то интересное?

— Ну если вы прежде встречали крылатых девиц, то нет, — пожала плечами Юлия.

— Встречал, — кивнул Эрхан. — Запускай.

Юлия удивленно взглянула на него:

— Вы в самом деле встречали крылатых людей?

— А ты что, не видела близнецов Коранны и Корта?

— Да ведь это мальчишки, к тому же совсем маленькие.

— А сейчас пришла девушка, — Эрхан на мгновение задумался. — Белокурая, голубоглазая, лет восемнадцати?

— Да, — удивленно ответила Юлия, забыв даже про свой сексуальный голос. — А вы её знаете, шеф?

— Юлия, ты же знаешь, что я знаю всех в этом государстве, кто хоть сколь-нибудь выделяется из толпы.

Эрхан откинулся в кресле и вздохнул. Когда лет пять назад к нему ворвался бледный Байл Трикс и сообщил о пропаже Лиэль, он тоже не на шутку встревожился. На уши были поставлены все агенты, но крылатая девочка как сквозь землю провалилась. Тариэль утверждал, что с ней всё в порядке, но понять, где она, он тоже не смог. Эрхан крепко подозревал, что Лиэль, так же как он в свое время, вырвалась из-под опеки и пожелала самостоятельности, но крылатой девчонке спрятаться куда труднее, чем непримечательному мальчику. В любом случае, она была жива и здорова, а не покоилась где-то с перерезанным горлом, и Эрхан думать про нее забыл.

— Здравствуйте, — раздался тоненький голос от дверей.

— Добрый день, — ответил Эрхан и замер от восторга.

Ангел! Совершенный ангел! Голубые большие глаза, пухлые губки, маленький носик, острый подбородок, копна золотых кудрей, большие белоснежные крылья. Словно подчеркивая свой образ, девушка была одета в струящееся белое одеяние. Вторую такую красавицу еще нужно поискать.

— Где же ваша арфа? — не удержался Эрхан.

— Арфа? — удивленно раскрыла и без того огромные глаза девушка.

— Ну или лира, или на чем вы, там, ангелы, играете? — пояснил Эрхан. — Скрипка? Гусли? Флейта? Гитара?

— Ах, вы об этом? — рассмеялась девушка, и смех её колокольным звоном рассыпался по кабинету. — Я предпочитаю орган.

— Как ваше имя? — перешел к делу Эрхан.

Было очевидно, что Лиэль не узнала его. Неудивительно: он постарел, поправился, носил модную стрижку, больше не улыбался и прятал глаза за очками.

— Меня зовут Тира.

— Чем могу быть вам полезен, Тира?

— Я хочу учиться в университете, — мило улыбнулась девушка.

— Увы, курс на этот год уже набран. Приходите следующей весной.

— Но год — это же так долго! — воскликнула девушка, захлопав ресницами.

Эрхан молча смотрел на девушку, недоумевая, куда делась та, привычная ему Лиэль. Не раз и не два он представлял, какая она будет, когда повзрослеет. Действительность превзошла все его ожидания. Пожалуй, красивее девушки он не встречал. А вот что касается остального… Вместо сорванца, знакомого ему, перед ним находилась кокетливая недалекая девушка. Самое удивительное, что её внутренний образ полностью соответствовал внешности. В ней не наблюдалось прежнего пылания силы, способности выглядели средненькими. Он даже усомнился, она ли это — но второй девушки с крыльями попросту не существовало.

— Для такого юного существа год ничего не значит, — снисходительно улыбнулся Эрхан.

— О, в моем возрасте год — это целая жизнь! — вздохнула досадливо Тира-Лиэль. — Однако отчего же вы не спрашиваете, откуда у меня крылья?

— А что, должен? — приподнял брови Эрхан.

— Все спрашивают, — надула губки девушка. — Кроме того, я надеялась, что вы будете удивлены и примете меня вне конкурса.

— Что ж, расскажите мне, откуда взялось такое чудное создание, — вздохнул Эрхан.

— О, история моя ужасна и отвратительна, — с пафосом начала девушка. — В юности моя мать подверглась страшному испытанию. Караван, с которым она пересекала пустыню, был разграблен страшными монстрами — грифонами, а сама она и еще несколько женщин подверглись постыдному насилию со стороны этих тварей. Матери моей не повезло больше других — в ней зародился плод этого надругания. Все предсказывали ей страшные муки и даже смерть, но она благополучно родила меня. Однако ей не довелось испытать счастья материнства, потому что почти сразу же я была у нее похищена, а саму её убили пираты.

Карандаш в руках Эрхана сломался пополам. Даже его привычная внешняя невозмутимость от этой вопиющей лжи ему изменила.

— Враньё! — твердо заявил ректор.

— Вы мне не верите? — глаза девушки немедленно наполнились слезами. — Может быть, вы даже не верите в существование грифонов?

— Отчего же, в существование грифонов я верю. Один из них учится в университете вот уже четвертый год. Кроме того, один из курсов боевой магии предполагает практику недалеко от поселения грифонов под их чутким руководством. Возможно, среди них вы найдете своего отца, — Эрхан уже откровенно насмехался над ней.

— Ах, мне говорили, что вы злой и холодный человек, — всхлипнула девушка. — Но я была уверена, что ректор столь удивительного и прекрасного заведения просто обязан быть добрым и мудрым. Вы же смеётесь надо мной, над моей бедой.

Эрхан спрятал руки под стол, столь велико было желание схватить девчонку за плечи и вытрясти из неё свою прежнюю подружку.

— На вашем месте я бы держал подобную байку при себе, — холодно ответил он. — Вы свободны. Всего хорошего. Приходите в следующем году.

— Простите меня, господин ректор, я не хотела вас обидеть! — зарыдала, наконец, Тира. — Мне… у меня есть деньги! Я готова полностью оплатить обучение! Вы же понимаете, что столь странному существу, как я, просто необходим диплом, чтобы не быть презираемой и гонимой. Если вы прогоните меня, я брошусь в ноги к королеве, говорят, что она добра и милосердна, я уверена, она войдет в мое положение. Вы же видите истину, я вам не лгу!

Девушка обхватила ладонями его руки, отчего мужчина дернулся, как от разрада молнии, и буквально обрушила на него свою сущность.

Самое странное, что она действительно не лгала. Ей очень надо было оказаться в этом году в университете. Она казалась чистой и прозрачной, как кристалл, но на миг Эрхану удалось выловить что-то чужеродное. С девочкой что-то было не так. Он вспомнил неожиданно Безымянного Странника, побывавшего недавно в университете. Если бы он в свое время постарался разобраться в своих предчувствиях, то сумел бы предотвратить немало смертей.

— Вам кто-то угрожает? — на всякий случай спросил Эрхан.

На миг девушка заколебалась, но ответила отрицательно.

— И что мне с вами делать? — вздохнул Эрхан.

— Господин ректор, все, что хотите, — выдохнула Тира, глядя ему в глаза. — Я на всё готова, лишь бы получить диплом.

Эрхан вздрогнул. Девица предлагала себя взамен на обучение? Такие намеки он получал куда чаще, чем ему хотелось. Но желание согласиться на всё-всё возникло впервые. Для начала задрать ей юбку и отлупить по наглой лживой заднице, а потом… О боги, Корт бы его прикончил за подобные мысли! А Тариэль поднял из мертвых и прикончил еще раз! Эрхан сморгнул.

— На всё-всё? — прищурился Эрхан.

- Да, — кивнула Тира, преданно глядя ему в глаза.

— Отлично. Будете работать в зверинце волшебника Корта подсобным рабочим. Он давно жаловался, что студентов невозможно заставить чистить клетки и убирать навоз. Оформив вас как работника университета, я вполне могу допустить вас к обучению. Деньги за первый курс внесете в казначейство, там же подпишите договор. Юлия!

Вампирша появилась на пороге мгновенно, как будто все это время подслушивала под дверью.

— Слушаю, господин ректор.

— Отведешь девочку в казначейство. Подпишите стандартный договор о платном обучении. Специальность после окончания первого курса. Оформи её как уборщика при зверинце.

— Но у нас нет такой должности! — удивилась Юлия.

— Ну так займись этим вопросом, — пожал плечами Эрхан. — Кто из нас секретарь, ты или я?

Выпроводив растерянных и возмущенных девиц, рядом смотрящихся совершенно иррационально, Эрхан вскочил и привычно уже потянулся к верхнему ящику стола. Он уже почти достал оттуда бутылку, но сдержался и с грохотом задвинул ящик обратно. Пить с утра — не выход! Ректор подошел к окну и невидяще уставился на пустынный двор. Что, что не так? Что случилось с Лиэль? Почему у такой яркой девочки исчезла магическая сила? Почему она скрывает свое имя, выдумывая нелепые и злые сказки? Почему ей так надо поступить в университет? Кого она боится? Лиэль явно влипла во что-то нехорошее. Впрочем, именно тут она была в наибольшей безопасности — здесь был ее отец и братья, здесь был он, Эрхан, и стоит обязательно вызвать Северного Ветра.

— Делегируй, — говорил он Эрин. — Делегируй полномочия.

Вот он и делегирует… Приняв решение, Эрхан быстро вышел из кабинета.

У Корта и Коранны на территории университета был крохотный гостевой домик: всего две спальни, детская, гостиная и ванная. предпочитали жить в здании университета, благо, что проводили здесь лишь четыре месяца в году. Эрхан давно предлагал им перебраться в коттедж побольше, но они неизменно отказывались, утверждая, что им вполне комфортно. И это притом, что у них теперь было четверо мальчишек, двое из которых крылатые!

Двери они не запирали — чужак всё равно не войдёт. В гостиной было пусто. Спят что ли? Эрхан осторожно приоткрыл дверь спальни. В прошлый раз он постучал слишком громко и разбудил уснувших близнецов, за что получил нагоняй от Коранны. В университете было достаточно нянек, кафедра целительниц с восторгом восприняла очередное пополнение, но спать мальчишек могла уложить только мать. Остальных они просто не слушались.

— Спят? — шепотом спросил он у родителей.

Корт и Коранна, занятые в этот момент поцелуями, явно не сочли его появление уместным.

— Стучаться не пробовал? — проворчала Коранна, поправляя платье.

— Пробовал в прошлый раз, — с готовностью согласился Эрхан. — Разбудил близнецов и получил по шее.

— Тогда приходи позже, когда они не спят, — буркнула женщина, заглядывая в колыбельку. — Чего надо?

Эрхан на цыпочках прокрался к детской кроватке. Близнецы спали в обнимку, тесно прижавшись друг к другу, и выглядели сущими ангелочками. Кто бы мог подумать, что эта парочка способна за четверть часа разнести весь университет по камушкам!

— Я, как ни прихожу, они либо укладываются, либо орут, либо кушают, — рассеянно ответил Эрхан. — Мне нужны вы оба. Срочно.

— В гостиную, — прошептал Корт.

— Тогда тихо, — предупредил советник. — А то исчадья ада проснутся.

Коранна, всегда бесившаяся, когда Эрхан так называл её детей, возмущенно фыркнула.

— Лиэль объявилась, — без предисловий объявил Эрхан.

Коранна ахнула. Корт кивнул:

— Я ожидал чего-то подобного.

— Серьезно? — удивился Эрхан.

— Рано или поздно она должна была попробовать поступить в университет, если она так талантлива, как ты говоришь.

— В том то и дело! Она совсем не талантлива! То есть магичка, конечно, но средненькая. Абсолютно не выдающаяся!

— Но талант не может уменьшиться! — удивилась Коранна.

— Знаю. Но его можно спрятать.

— От тебя? Разве это возможно?

— Нет, но… Когда-то один наш знакомый т’ига запросто создал портал в защищенную область, а еще кое-кто — поменял мироздание. Все говорили, что это невозможно… Мне кажется, девочка в большой беде.

— Ты зачислил её? — взволнованно спросила Коранна. — Когда мы её увидим?

— Учитывая, что прием уже окончен, я её закрепил за зверинцем Корта, — ухмыльнулся Эрхан. — И по правилам, и под присмотром.

— Забавно… — протянула Коранна. — Ты считаешь, что девочка попала в неприятности, а сам заставляешь её убирать навоз.

— Ты считаешь, что стоило отправить её восвояси?

- Можно было провести как дочь преподавателя. Насколько я помню, мы все согласились, что родственники профессоров могут претендовать на бесплатное обучение.

— Она прибыла под вымышленным именем, с нелепой сказкой, объясняющей свое происхождение, и с кучей денег. Я решил посмотреть, что она будет делать дальше. Откуда у неё такие деньги? Чего она боится?

— Как насчет Тариэля? — наконец подал голос Корт, пребывавший в глубокой задумчивости. — Он должен читать лекции в первом семестре и вести несколько практических курсов. Пожалуй, вся интрига продержится до их первой встречи.

— Я поговорю с Тариэлем. Возможно, он что-нибудь придумает.

Корт сидел на диване, закрыв лицо руками.

— Я боюсь, — признался он. — Я боюсь встречи с ней.

— Глупости, — прижалась к нему жена. — Ты же так долго ждал её.

— Слишком долго, — вздохнул Корт. — Она возненавидит меня.

— Тебя невозможно не полюбить, — ласково улыбнулась Коранна. — А я вот могу стать злой мачехой.

— Матерью, — поправил её Корт. — Ты самая лучшая мать в мире.

— Зато теперь я могу уже родить дочку, — неожиданно улыбнулась Коранна. — Не опасаясь травмировать твою нежную психику.

— Вам что, четверых детей мало? — изумился Эрхан.

— Пятерых, — поправил его Корт. — Для равновесия придется теперь завести еще 3-х девочек.

— Да у нас скоро внуки появятся! — засмеялась Коранна.

Глава 23. Порталы

Связаться с Тариэлем оказалось непросто, впрочем, как и всегда. Несколько раз Эрхан начинал ритуал вызова, возжигая травы, бормоча заклинания, сверяясь с бумажкой и каждый раз сбиваясь. Наконец, уяснив бесплодность попыток, он снял дурацкую мантию ректора, которую должен был носить в пределах университета, и направился к порталу.

Портал был создан в одном из нижних залов университета и представлял собой внушительное кольцо из чистого золота. В отличие от временных порталов, которые хотя и работали не более получаса, но обходились намного дешевле, стационарный перемещатель стоил безобразно дорого. Над его созданием и поддержкой трудились сразу несколько магов. Подобные устройства появились уже во всех крупных городах страны. Все они были связаны напрямую со столицей. Поскольку в качестве строительного материала здесь использовалось исключительно золото и немало крупных алмазных линз, фокусирующих энергию, которые надо было постоянно (хотя бы раз в несколько месяцев) обновлять, обходились они весьма недешево. Да и золото со временем выгорало и нуждалось в пополнении. В принципе, пользоваться порталом мог любой маг средней руки, но обычно к порталу приставлялся дежурный. В городах была учреждена специальная должность, а здесь, в университете, должны были нести вахту студенты старших курсов. Должны были, но не несли: во всяком случае, в помещении без окон никого, кроме Эрхана, не наблюдалось.

Уличные порталы не отличались особой изысканностью, представляя собой золотое кольцо высотой чуть ниже колена взрослого мужчины, шириной в ладонь, в которое были встроены несколько алмазных линз. Диаметром кольцо было таково, что вмещало в себя не более 3-х человек. Лица с кровью демонов и прочих потусторонних существ, как Юлия, например, не могли воспользоваться услугами быстрого перемещения.

Хоть золото — металл ценный, пока не находилось дураков, готовых лишиться обеих рук в надежде отковырять кусочек для себя. Тем не менее у порталов обычно, кроме весьма способного мага, дежурила пара стражников. Переход стоил немалых денег, но состоятельные граждане охотно платили внушительные суммы, позволяющие избежать напрасной потери времени и всех тревог путешествия.

Система порталов, конечно, не самая удобная: переход требовал двойных затрат — сначала в столицу, затем оттуда в нужный город. Вдобавок нельзя было переправить большое количество товара — только ручную кладь, однако для передачи налогов или каких-нибудь бумаг, или небольших товаров порталы были чрезвычайно удобны. Плата взималась за сам факт перемещения, и были случаи, когда люди победнее собирались вместе, взгромождались друг на друга, строили целые пирамиды — и вполне удачно перемещались, экономя при этом немалые суммы.

С университетским порталом подобные шутки были невозможны. Местные маги и старшекурсники создали удивительной красоты конструкцию, неизменно восхищавшую всех, кто видел её впервые. В этом году портал представлял собой ажурную золотую решетку с алмазной крышей, внешне напоминавшую сплетение причудливых цветов и лиан, с нежной изумрудной листвой, голубыми и розовыми цветами. Год назад это были львы, единороги и грифоны, державшие над головой огромный алмазный зонт. Ранее — наполненный сиянием фонтан, струя воды в котором была выполнена из мелких как пыль брильянтов, не смотря на свой размер, отлично фокусирующих энергию. Еще раньше — карету на скрипучих рессорах с алмазными стеклами, а когда-то даже гигантскую пародию на прежнего ректора. Ярл Провидец был изображен в виде крупного старца в развевающихся одеждах. Колпак его уходил под самый потолок, а чтобы попасть внутрь портала, необходимо было отогнуть складки одежды на достопочтимом заду.

Плановый ремонт портала был выпускным экзаменом для группы студентов-строителей и иллюзионистов, и быстро превратился в соревнование «кто круче». Эрхан от души восхищался фантазией молодежи и искренне надеялся, что когда-нибудь не послужит прототипом, как прежний ректор.

Пользоваться порталом сегодня было особенно приятно. Расположившись в удобном кресле (раньше, кстати, его не было) посреди чудесной беседки, ректор привычно перенаправил поток энергии, вихрящийся в воздухе, вверх. Вокруг взметнулась золотистая пыльца, окутав его всего.

Ощущение было такое, словно из-под него неожиданно выдернули стул. Эрхан и думать забыл, что кресло не переместится с ним. Теперь же он оказался в весьма неприличном и, прямо скажем, болезненном положении, сидя на пятой точке в пыли на глазах у портального мага, двух стражников и толпы праздного народа. Хорошо еще, что он перемещался в обычной одежде, а не в рабочей мантии! Представив себя с голыми лодыжками, в задравшемся одеянии, он только поморщился, и, пообещав себе разыскать и отчитать шутника, поднялся, с достоинством проигнорировав протянутую руку и удивленные глаза молодой и красивой волшебницы. Она, естественно, узнала ректора, но не улыбнулась, ничего не сказала и не стала задавать вопросы, за что Эрхан был ей искренне благодарен. Он отряхнулся и быстрым шагом направился в сторону дворца, не обращая внимания на бурные обсуждения толпы.

— Ох, охальники, — донеслось вслед. — Понастроют порталов бесовских, а люди потом ноги ломают…

Всё же прогресс столица принимала неохотно.

--

Эрин с несчастным видом сидела над огромной кипой бумаг.

— Не отвлекаю, ваше величество? — поинтересовался первый советник.

— Нисколько, — обрадовалась Эрин, с готовностью отодвигая бумаги.

— Что читаешь? — на свою голову спросил Эрхан.

— Проект реформы флота. Возьми-ка, почитай на досуге.

— Ээээ… Отдай Байлу. Как главный адмирал флота, пусть разбирается.

- Не выйдет, — с неискренним сожалением вздохнула Эрин. — Он сам же этот проект и разработал.

Эрхан пробормотал под нос ругательство и принял увесистую пачку бумаги.

— А ты что хотел? Проблемы в университете?

— Не без того. Мне Тариэль срочно нужен.

— Вызови, — предложила Эрин.

— Не ладится, — признался Эрхан. — Все эти травы, зелья, заклинания… Слишком сложно.

— Ай-яй-яй, — посетовала королева. — Что скажут студенты, если узнают, что их ректор не способен справиться с заклинанием вызова? Ну ладно, помогу.

— Я в ректоры не набивался, — напомнил Эрхан. — Меня заставили.

— Кто?

— Ты, — засмеялся первый советник. — Ты меня шантажировала.

— Я? — возмутилась Эрин. — А впрочем, да. Шантажировала. Как там крылатые детишки?

— Исчадья ада? Спят, лопают и хулиганят. Недавно разнесли кафедру стихийников. Призыв урагана у них получается на ура. Кстати, о крылатых детишках — именно поэтому мне и нужен Тариэль.

— Что-то случилось с близнецами? Заболели? — немедленно встревожилась Эрин. После того, как после долгого ожидания она, наконец, родила дочь, тема детей её очень волновала.

— С близнецами всё отлично. Объявилась еще одна крылатая.

— Лиэль? — изумилась королева.

— Ага. Ты будешь вызывать Тариэля?

— Кто-то же должен, раз ты не умеешь…

Эрин подошла к большому овальному зеркалу, стоящему на подставке в углу комнаты и пару раз хлопнула в ладоши. Ничего не изменилось.

Спит, наверное, - пожала плечами она и постучала по стеклянной поверхности костяшками пальцев.

Гладкая поверхность пошла рябью, и в ней появился взъерошенный и полуодетый т’ига.

— Дочь! — возмущенно воскликнул он. — Когда я говорил «в любое время», я не имел в виду середину ночи!

— У нас давно день, — улыбнулась Эрин. — А ты где?

— Ну да, действительно, — Тариэль почесал голову и зевнул. — Я в Сармате.

— Ого! Далековато.

— Надеюсь, у тебя серьезные проблемы, потому что ты оторвала меня от важных дел.

— Ты же спал! Это очень важно? Я прервала пророческий сон? — удивилась Эрин.

— Я не то, что бы спал, — протянул Тариэль. — Неважно. Что там у тебя?

— Не у меня, у Эрхана.

— А что, этот балбес до сих пор не может освоить вызов?

— У меня нет способностей к монотонному чтению непонятных слов в ядовитом дыме, — язвительно ответил за Эрин первый советник. — Почему Эрин намного проще?

— Потому что Эрин — моя дочь, глупец, — рассмеялся Тариэль. — Она может всё, что могу я. Что у тебя стряслось?

— Лиэль.

— Что Лиэль? — сразу стал серьезным пират. — Нашлась? Погибла? Прислала весточку?

— Пришла поступать в университет.

- Явилась, голубушка, — фыркнул Тариэль, подавшись вперед и гулко стукнувшись о свое зеркало. — Что сказала? Чем оправдала свой побег?

— С ней что-то не так, Тариэль.

— Что именно?

— Помнишь, она светилась природной магией?

- Так, и что?

— Она не светится. Меня не узнала. Про происхождение плетет ерунду. Проглядеть её не удается — пусто. Только разок увидел страх. Отчаянный, самый черный страх. И тень чужой воли.

— Готовь портал, — отрывисто приказал Тариэль. — Буду как можно быстрее. Хотя нет, сам. Портал отсюда дня три строить. Присмотри за ней.

— Я пока приставил её к Корту уборщиком зверинца. Тариэль…

— Что еще?

— Она… ведет себя как безмозглая избалованная девица. Строила мне глазки и рыдала.

— Странно, Эрхан, очень странно. Всё это дурно пахнет, — Тариэль был серьезен как никогда.

— Знаешь… Я тут подумал… Может быть, это наваждение? Сильная магия? Может, это вовсе не она?

— А что ты видишь?

— Я вижу Лиэль. Но разве так бывает? Подозреваю, что она неспроста так рвалась в университет. Ты бы как-нибудь замаскировался…

— Ладно. Ждите, буду во дворце завтра к вечеру.

— А Лиэль красивая? — с любопытством поинтересовалась Эрин.

— Очень, — вздохнул Эрхан. — Белокурая, голубоглазая…

— Ах, белокурая! — усмехнулась Эрин. — То-то тебя твоя секретарша не может соблазнить! Тебе, оказывается, блондинки больше нравятся! А на Корта она похожа?

— Пожалуй, немного. Нос похож, и овал лица, и глаза такие же наивные и любопытные.

— Так-так… А как бы мне её посмотреть?

— А тебе-то зачем? Дел мало?

— Никак нет, шеф, всё работает как часы, шеф, в государстве полный порядок! Поля засеваются, школы ремонтируются, армия тренируется, законы пересматриваются, суды функционируют! — щелкнула каблуками Эрин, вытянувшись в струнку и отдавая салют. — К новым свершениям готова!

Эрхан засмеялся.

— Хочешь в университет?

— Не откажусь.

— Не думаешь, что ты будешь выделяться из студентов?

— Я могу преподавать что-нибудь… Взять твою практику на себя, например.

— Мою практику? По работе с мыслеформами, по каллиграфии или по риторике?

— Ой всё, — поморщилась Эрин без энтузиазма. — Зеркала…

— Зеркала? Тариэль тебе голову оторвет. Хотя твои зеркальные эксперименты впечатляют…

— Не оторвет. Мало кто из людей может работать с зеркалами, разве что потомки т’ига. А вот нечисть запросто через зеркала проникает. И оградиться от нее с помощью зеркал можно.

— Вообще-то можно, — задумался Эрхан. — Курс защитной магии… Из студентов тебя знает только Талана. Переоденем, придумаем имя, сделаем дополнительный бесплатный курс…

— А чего это бесплатный? — возмутилась Эрин.

— У нас все курсы защиты бесплатные. И начальный курс целительства тоже. Лекарские школы два раза в неделю к нам приходят, и всегда толпами. А на открытые семинары раз в месяц пускаем всех желающих. Несколько раз приходилось в парке проводить — столько народу было, что даже большой зал не вмещал. Конечно, твой курс будет закрытым, но я думаю, что придет достаточно студентов. Пожалуй, я даже не буду требовать с тебя конспект, сама решишь, что рассказывать. Сколько тебе надо времени?

— Времени? Ну за месяц себе план составлю, — удивилась Эрин.

— Да нет, сколько часов в неделю тебе поставить?

— Неплохо бы дважды в неделю — теория и практика.

— Хорошо, поставлю тебя в расписание. Как там у тебя дочка, растет?

— Ой, Эрхан, она такая умница! Поет, танцует! Ты к ней зайдешь?

— Конечно! Хочешь, я возьму её к себе на денек? Поиграет с близнецами. Детям нужно общение, а тут она всё с мамкой да нянькой.

— Даже не знаю… А вдруг она там кушать не будет?

— У Коранны кушать с ложки готов даже я, — засмеялся Эрхан.

— А ты сам-то до сих пор не нашел себе невесту? Гляди, будешь как генерал Эрл в старости, всех доставать потом.

— Оставите вы меня в покое с этой невестой? Я уже даже Юлию на предмет женитьбы рассматриваю! Я уже прикидываю, из какой студентки может выйти хорошая жена! Мне бабуля уже мозг вынесла! «Я не умру, пока ты не женишься, Эрхан», — пропищал Эрхан, изображая бабушку.

— Надо было жениться на Вэнде, — назидательно сказала Эрин. — Нам всем она очень нравилась.

— Я звал, — вздохнул он. — Да она все говорила, что я не её судьба. А потом и вовсе в храм целителей ушла.

Глава 24. Родители крылатых детей

Коранна с болезненным любопытством разглядывала крылатую девушку. Тира была одета в белое платье, волосы были заплетены в элегантную косу. Все дети Коранны и Корта были совсем другими. У близнецов даже крылья были сизые как у голубя, а волосы каштановые с рыжиной. Старшие мальчики были и вовсе темно-русые и кудрявые, как Корт. Девочка Корта, без сомнения, была красивее. Пожалуй, волосы могли бы быть поярче, но в целом она была совершенством. Коранна с завистью отметила точеную фигурку, высокую грудь и длинные ноги.

Сейчас крылатая девушка бродила вдоль клеток с диковинными животными. Здесь проживало немало странных существ, выживших после студенческих экспериментов. Животные «авторства» самого Корта, как правило, были весьма полезны в хозяйстве и всегда находили новых хозяев, несмотря на немаленькую стоимость. У студентов получалось значительно хуже. Всеобщими любимцами были маленькие разноцветные дракончики. Относительно маленькими конечно — размером со среднего пса. Настоящие-то драконы куда крупнее — поглядеть хотя бы на боевого дракона кафедры прикладников. Рыкун зубастый, черный и размером с дом.

Малыши же потрясающе красивы, будто драгоценные камни. Даже имена им принято давать в честь камней: Топаз, Жемчужина, Оникс, Сапфир… А еще они плюются огнем и летают — очень ловко летают, надо признать. Некоторые смельчаки брали этих дракончиков в качестве домашних животных, но дело обычно заканчивалось пожаром, и зверюшек нередко возвращали обратно. Было в зверинце и пара летучих кошек, которые, как раз пользовались неизменным спросом, поскольку кошек любили все. Эти две мурлыки обычно шатались по замку и общежитию, выпрашивая еду, а к вечеру возвращались в свои домики круглыми от обжорства. В замке жили свои, обычные некрылатые коты, которых эти красавицы беззастенчиво гоняли, что не мешало им дважды в год раза в год приносить котят (как с крыльями, так и без).

Сейчас обе кошки (одна снежно-белая, другая в элегантную серую полоску) ластились к крылатой девушке, что-то мурлыча ей на ухо, а она мурлыкала в ответ.

— Привет, — окликнула её Коранна. — Ты новенькая?

Девушка вздрогнула всем телом и обернулась, кошки брызнули в разные стороны. В глазах Лиэль плескался самый настоящий ужас, но уже через мгновение она приветливо улыбнулась, взяв себя в руки.

— Здравствуйте. Я Тира, новый работник.

— Коранна, — представилась волшебница.

— Ой! — удивилась девушка. — Та самая Коранна Молния? А я думала, Вы другая.

— Какая же? — улыбнулась Коранна.

— Ну высокая такая, эффектная, в возрасте… Извините.

— Ничего, — усмехнулась Коранна, одетая в рабочую одежду. — Я же в зверинец иду. Корт сегодня вызван на заседание во дворец, а зверюшек-то кормить надо. Не буду же я в выходном платье ведра таскать. Ты бы, кстати, тоже переоделась. Через полчаса твой наряд можно будет выкинуть.

— Да мне не во что, — вздохнула девушка. — У меня только платья, а попроще ничего нет. И взять не у кого — крылья. Ужасно неудобно, знаете ли.

— Знаю, — кивнула Коранна. — У моих сзади все наряды на шнуровке.

— В смысле у ваших? — удивленно спросила Тира.

— У меня крылатые сыновья. Такие же, как ты, — пояснила Коранна. — У них рубашечки сзади шнуруются. Надо тебе такую же сшить.

— Крылатые сыновья? — раскрыла рот девушка. — Но разве такое возможно? Как это?

— Генетика, — пожала плечам Коранна. — Так мой муж захотел.

— Ваш муж грифон? — с ужасом спросила Тира.

— Мой муж — волшебник Корт, если тебе это о чем-то говорит, — ответила Коранна.

— Но так не бывает, — закричала девушка. — Не бывает крылатых людей! Это невозможно! Так не бывает.

Коранна взяла девушку за руку и отвела на полянку неподалеку, где в сопровождении трех неизменных нянек-целительниц резвились её дети. Полянка была предусмотрительно огорожена воздушной сетью, поскольку близнецы в любой момент могли попытаться удрать от нянек. Сейчас дети вполне мирно играли мячиком.

— Мама! — оглушительно завопили мальчишки, мгновенно отбросив мяч, и со всех крыльев помчались к Коранне.

Женщина едва устояла на ногах, подхватив двух визжащих сорванцов, и тут же получила не менее дюжины горячих слюнявых поцелуев. Вдоволь нацеловав мать, близнецы, кувыркаясь в воздухе, как голуби, не обращая внимания на незнакомую тётю, ринулись обратно к мячу и тут же подрались с визгами.

— Они летают, — изумленно выдохнула Тира.

— Ну да, — ответила Коранна, с умилением наблюдая, как их растаскивают в сторону няньки. — Это ненадолго. Корт говорит, что скоро они станут слишком тяжелыми, и пока крылья не достигнут полноценных размеров, будут бегать по земле, как нормальные дети. Скорей бы! Дети! Шелтон, Байрон! Поздоровайтесь с новой тётей!

Близнецы потупили глазки и чинно подошли к женщинам. Они были ужасно хорошенькие, только очень чумазые.

— Здравствуйте! — хором сказали они, и тут же закричали, — А у тёти крылья, крылья!

Как гигантские пчёлы, они закружились вокруг Тиры.

— Мама, — спросил один из них. — А тётя тоже твой сынок?

— Дочка! — закричал второй. — Тётя — значит дочка!

— Нет, мои маленькие, — попыталась возразить Коранна, немало смущенная подобной проницательностью, но дети её не слушали.

— Дочка, дочка, дочка! — верещали они.

— Поздравляю, — вполголоса сказала Коранна Тире. — Ты только что обзавелась двумя братьями. Как минимум.

Тира побледнела.

— Мама! — раздался возмущенный голос сзади. За рубашку Коранну уже дергал старший сын. — Мама, папа сказал покормить животных!

Старший мальчик был высокий и тонкий, с красивым лицом и выразительными глазами. Коранна вдруг увидела, что он очень похож на Лиэль…

— Да-да, мой сладкий! — кивнула она. — Мы уже идем.

Расцеловав еще раз малышей, она, вздохнув, отправилась к зверинцу. На душе у Коранны было гадко. Нет, она не ревновала Корта к дочери и готова была её полюбить всей душой, но всё же… это была та часть жизни её мужа, которая не принадлежала ей.

— Ма, а это кто? — шепотом спросил сын.

— Это Тира, она будет работать в зверинце. Тира, это мой старший сын Грей, он у нас главный по зверям.

— Сколько ж у вас детей? — спросила Тира растеряно.

— Четверо. Все мальчишки.

— Тяжело, наверное?

— Нисколько. Старшие уже вполне самостоятельные. Близнецы, конечно — это чума, но я не жалею. Я еще девочку хочу, — улыбнулась Коранна.

Тира шмыгнула носом.

— Ты чего? — удивилась Коранна.

— Как бы я хотела иметь такую семью…

— А твои родители где?

— Не знаю. Я их никогда не видела.

— Где же ты росла? В приюте?

— Я… Не хочу об этом, простите.

— Что ж, дело твое. Тогда тебе остается только одно — выйти замуж и родить поддюжины детей.

— О! Это не так-то просто.

— Почему?

— Если у ребенка не было в детстве нормальной семьи, то как он сможет создать семью потом?

«Ах ты ж, маленькая дрянь, нормальной семьи не было! — с холодной злостью подумала Коранна. — Тариэль при всех своих недостатках был нежным и заботливым отцом, да и вся остальная команда тебя обожала!»

— Я родилась в приморском борделе, — помолчав, сказала Коранна, когда старший сын умчался вперед. — Мой отец был пиратом — кровожадный Морган. Он выкрал меня, когда мне было семь. Мать всем говорила, что я мальчик — чтобы меня не продали. Он думал, я его сын. Когда выяснилось, что я девочка, он побил меня и выбросил за борт, но уже тогда я умела работать со стихиями. Волны вытолкнули меня обратно на борт… Тогда папаша смилостивился и записал меня в команду. Несколько лет я вызывала бури, топила корабли и помогала нашему уйти. Спасибо Северному Ветру, он-то меня и спас…

— Северному Ветру? — пискнула Тира.

— Да. Мои способности не выстояли против его силы. Меня просто смыло за борт. Тогда папаша, поняв, что я слабачка, выставил меня на аукцион в борделе. Выкупили меня Морские Ястребы… Потом я охотилась за пиратами… А потом встретила Корта.

— Ваша история… удивительна. Вы даете мне надежду…

— Хватит болтать, женщины! — рявкнул Грей. — Животные голодают!

Коранна усмехнулась и потащила мешок с овсом к клетке двуглавого овцебыка.

Через полтора часа все звери были накормлены, клетки вычищены, яйца у гигантских куриц собраны и погружены на телегу. Грей бодро покатил телегу на кухню, а Тира расстроено рассматривала свое изуродованное платье. На серо-коричневом подоле красовалась внушительная дыра, часть подола была вырвана зубами овцеволка. Коранна, одетая в бриджи и высокие сапоги, не пострадала.

— Я тебя отведу к здешней портнихе, — пообещала она Тире. — На учебу ходи в своих платьях, а сюда нужно что-нибудь покрепче.

--

На следующий день в университет прибыл странный гость. Это был высокий и очень старый человек. Длинные седые волосы были перехвачены кожаным шнурком. Глаза под густыми белыми бровями были рыжевато-коричневыми. Сам он был очень худой. Эрхан, встречавший гостя на крыльце, пораженно ахнул. Внутреннее зрение помогло ему мгновенно определить пришельца, но глаза отказывались верить. Возможно, так и должен выглядеть Тариэль, обремененный грузом своих бесконечных лет, но смотреть на него было больно.

— Мальчик мой, не смотри с таким ужасом, — приветствовал он Эрхана густым рокочущим голосом, так не похожим на мягкий тембр Тариэля. — Сам Тариэль Мудрец пожаловал нынче в вашу скромную обитель поделиться своими вековыми знаниями!

Поскольку в прошлом знаниями делился куда более молодой и демократичный Тариэль Мудрец, Эрхан кивнул и подумал, что столь почетному гостю нужно выделить роскошные апартаменты. Пожалуй, стоит потеснить Юлию, которая в последнее время одна шиковала в восточной башне. Всего башен в университете было шесть. В двух из них (квадратных дозорных), стоящих на некотором расстоянии от замка, где при прежнем хозяине были казармы, располагались кафедры черной магии и стихий. Остальные были круглые, в них изначально были жилые помещения. В одной жил Хорий Жизнь Дающий, в другой — три целительницы, третью занимал драконоборец со своей супругой и сестрой.

Четвертую ранее занимал Ярл Провидец, но после ухода на пенсию он переехал в столицу. Эрхана вполне устраивала его каморка при университете, и перебираться в башню ему не хотелось. Других желающих занять апартаменты ректора, который не отличался склонностью к порядку, не нашлось. Пришлось дать указание Юлии вычистить башню. Целую неделю вампирша выкидывала из окон рваные книги, грязные тарелки, тряпки и старую одежду, а также всевозможные кости животных и прочие плесневелости, да так и осталась в башне жить. Теперь настало время попросить её освободить помещение. Но Юлия неожиданно уперлась:

— Почему бы тебе не поселить его в коттедже? — раздраженно спрашивала она. — Все равно он слишком старый, чтобы подниматься каждый день на такую высоту.

— Юлия, это же сам Тариэль Мудрец, легендарный маг! Нужно оказать ему уважение.

— Раньше он жил в городе.

— А теперь хочет жить в университете.

— Пусть живет, где жил.

— Он сильно сдал за последние годы. Ему тяжело каждый день перемещаться.

— Ничего не знаю! Я его и раньше не видела!

— Он последние два года не преподавал, а до этого ты была моим секретарем во дворце.

— Высели старых куриц. Или драконщика.

— У драконщика на крыше его дракон, ты же знаешь. А у куриц в башне лазарет. Там всё время кто-то болеет.

— Высели Хория.

— Юлия, Хорий уважаемый старец, а ты…

— А меня ты не уважаешь? Ну так у Хория три комнаты, посели их вместе! Пусть вместе вспоминают молодость!

- Если мне будет позволено высказаться, — неожиданно появился Тариэль. — То я вполне могу поселиться на втором этаже восточной башни. А барышня пусть живет на третьем. Уверен, мы не будем мешать друг другу.

Юлия выглядела весьма ошарашено. Она явно затруднялась объяснить, что в её башне бывает немало гостей. Эрхан, глядя в бесстыжие рыжие глаза старика, давился смехом. Юлия явно подозревала, что отныне поклонников у нее будет гораздо меньше, и это ее тревожило, но выяснять отношения при уважаемом госте она всё же постеснялась. Несмотря на непростой характер, она была очень воспитанной вампиршей. Смирившись, она фыркнула и удалилась.

— У нее в роду суккубы, — предупредил он Тариэля.

— А то я не вижу, — усмехнулся старик. — Ах, какая женщина! Не вздумай её никуда выселять. Мы с ней скучать не будем.

— А ты… Эээ… уверен в своих силах? — деликатно поинтересовался Эрхан. — Юлия, знаешь ли, очень горяча.

— А ты, небось, проверял?

— Упаси небо, — содрогнулся Эрхан. — Мы с ней друзья.

— Друзья? Ну-ну… — пробормотал Тариэль и отправился осматривать свой новый дом.

***

Тариэль и Корт молча стояли, оперевшись на изгородь, и смотрели на дочь. Тира, весело болтая с Греем, разгружала телегу с сеном. Белые волосы её были собраны в высокий хвост, на ногах штаны и высокие сапоги, широкая рубаха из мягкой шерсти и жилетка на меху были со шнуровкой сзади — под крылья. Выглядела она румяной и здоровой.

— Что будем делать? — нарушил затянувшееся молчание старец.

— А что с ней можно сделать? — вздохнул Корт. — Красивая получилась девочка, да?

— Угу. Сейчас у меня только одна мысль — всыпать ей ремня.

— Попробуй только поднять руку на мою дочь, — спокойно ответил Корт.

— Она моя дочь еще больше, чем твоя, — пожал плечами Тариэль.

— Только потому, что ты не вернул её мне, как сделал бы разумный человек.

— Я не человек, и тем более, не разумный.

— Ты наглый эгоистичный т’ига, — согласился Корт.

— Именно. У тебя идеи есть, папаша?

— Может, оставим всё, как есть? — предложил Корт.

— Логично, — одобрил Тариэль. — А потом, когда она кого-нибудь убьет, будем разбираться.

— С чего ты взял, что моя дочь собралась кого-то убивать? — возмутился Корт.

— Её силы тщательно замаскированы. Настолько тщательно, что я едва их вижу. Тут не просто пахнет черной магией, тут ей несёт за версту. Я уже поговорил с господами некромантами. Они со мной согласны, но ни один не знает, что с ней сделали. Тут что-то или очень древнее, или совсем новое. Такое чувство, что её душу посадили в сферу… ты видишь? К ней ведут черные ниточки, ты с твоим даром должен видеть. И сфера эта может в любой момент раскрыться. И тогда она выполнит свою миссию — возможно, погибнув сама. Со своей силой она запросто сотрет с земли половину Айдарры. Если её на это натаскали, конечно. Или отравит всю воду. Или сделает на месте университета большую дырку. Я не знаю. Знаешь, у моего народа была такая паскудная штука, бомба — она лежит себе, лежит, хоть что с ней делай, а в один прекрасный момент — бум! И взрывается. Причем она может выглядеть как угодно — как шар, как коробка, как детская игрушка, её можно поместить в труп или живого человека… Вот Лиэль и есть бомба. И наша задача предотвратить взрыв.

— А почему ты назвал её Лиэль?

— Тиралиэль. В память о моей кузине.

— Надеюсь, твоя кузина была доброй и нежной женщиной?

— Гм… — замялся Тариэль. — Как бы тебе сказать… Среди моего народа не было добрых и нежных. А кузина была чуть приятней чумы. А может, и нет.

— И ты назвал моя девочку в честь этой особы? — возмутился Корт.

— Я назвал её в честь самой красивой женщины нашего народа, — вздохнул старик.

Тем временем молодежь перекидала сено, заметила их и подошла поздороваться. Лиэль стояла рядом с братом, потупившись, а Грей со смехом рассказывал новости. Из всех детей Корта он был наиболее увлеченным последователем отца. У второго сына, Берта, были способности матери. Тира отвечала на вопросы невпопад, то и дело хлопала ресницами и вздыхала. Под конец Тариэль не выдержал.

— Девушка, а что вы вообще делаете в университете с вашим складом характера? — возмущенно спросил он. — Вам бы замуж выйти да детей нянчить.

— О да! Мне и самой эта учеба не нравится, — согласилась Тира. — Но ведь здесь учатся лучшие и самые талантливые! Думаю, я найду здесь мужа, который станет знаменитым и успешным.

Тариэль только заскрипел зубами.

— И что, у вас уже есть кто-то на примете? — невинно поинтересовался Корт.

— Есть, — покраснела девушка. — Только я вам не скажу.

Девушка направилась обратно к клеткам, где на её плечи мгновенно запрыгнули крылатые кошки. Бедра её плавно покачивались. Выглядела она сзади в обтягивающих бриджах очень… интересно, что не преминули заметить оба папаши, но оба промолчали. Мало удовольствия потерять малышку-дочь, а найти особу, которая так и источает женственность.

— Пойдешь завтра на лекцию по зеркалам? — поинтересовался Корт, вздохнув.

— По зеркалам? — удивился Тариэль. — Это что, новый предмет? Разве лекция не для студентов?

— Я никогда не упускаю возможности узнать что-нибудь новенькое, — пожал плечами Корт. — Думаю, все преподаватели придут. Там какая-то новенькая девочка читает, говорят, издалека приехала только на этот год.

— Серьезно? Тогда я схожу, послушаю.

Глава 25. Зеркала

Вопреки ожиданиям, большой лекционный зал был заполнен едва на четверть. Студенты не спешили посещать бесплатные лекции, зато преподаватели были почти все.

— Новенькая девочка, значит, — удивленно приподнял брови Тариэль при виде преподавательницы.

Женщина у кафедры была ничем не выдающаяся, неинтересная: темные волосы пучком, заурядное лицо, худенькая фигурка, средний рост, простое платье. Искусно наложенный морок. Настолько искусно, что не сразу разглядишь. Не целиком образ, как обычно делается, а по чуть-чуть — там штришок, здесь морщинка. Вроде бы ничего не меняется, но из яркой молодой женщины получается такая вот простушка.

При виде аудитории женщина издала нервный смешок.

— Здравствуйте, меня зовут Ирен, — представилась она. — Признаться, я не ожидала подобных слушателей. Я буду рассказывать о зеркальной магии. У кого из вас есть зеркальце?

Неожиданный вопрос застал всех врасплох. Несколько девушек неуверенно подняли руки.

Эрхан, сидящий в переднем ряду с Тариэлем, оглянулся как раз вовремя, чтобы заметить Лиэль, пробирающуюся на свободный ряд сзади.

— А кто из вас слышал о зеркальной магии?

— На этот раз рук было значительно меньше — Эрхан, Тариэль, оба черных мага и Юлия.

— Я бы попросила девушку выйти к доске.

Юлия пожала плечами и поднялась на помост.

— Покажите ваше зеркало, — попросила Ирен.

Юлия дала ей в руки старинное серебряное зеркальце с красивой ручкой.

— Отлично! Зеркало в серебре! — похвалила Ирен. — Самое лучшее сочетание для магии. Еще неплохо сочетание стекла и дерева. Золото и зеркала не дают эффекта, более того, золото может исказить многие заклинания. Ваше же зеркало еще и старое — ему более сотни лет. Зеркала накапливают магию, даже если мы ими не пользуемся. Вопрос в том — какую магию? Молодая девушка любуется собой — зеркало обретает способность дарить красоту. Стареющая кокетка со злостью и страхом разглядывает новые морщины — пусть не удивляется, что их будет больше. Зеркало пылится на чердаке — достаньте его и оно похоронит ваши возможные достижения. Зеркало в холле, где мелькают люди, ускоряет время, увеличивает суету. Нечисть легко проникает через зеркала из отраженного мира. Все это — естественная зеркальная магия. Есть еще магия искусственная. Вот девушка. Я беру ее зеркало. На будущее — никому не давайте свои вещи, даже мне. Показывайте издалека. Потому что я могу сделать так.

Ирен сделала несколько пассов руками и дунула в зеркало. После этого она вернула зеркало Юлии и попросила её заглянуть в него и пройти на место. Юлия посмотрелась в зеркало, поправила воротничок строгой блузки и направилась к своему ряду. Однако буквально на первых шагах у нее сломался каблук. Неловко взмахнув руками, она сшибла бронзовый вазон с цветком, стоящий у кафедры. Вазон, звонко подпрыгивая, покатился на первый ряд. Сама Юлия была предусмотрительно подхвачена Тариэлем, явно предвидевшим подобное развитие событий, однако тут же у секретарши ректора треснул пиджак по шву на спине. Вазон тем временем наводил панику, ловко уворачиваясь от пытавшихся остановить его студентов, засыпая всех черной землей и сшибая стулья. Над головой раздался странный скрип и все подняли голову. Светильник, висевший над вампиршей, угрожающе раскачивался.

Ирен с легкой улыбкой наблюдала за поднявшимся переполохом. Стул под Юлией с грохотом развалился, и она, вскочив, тут же подвернула ногу и снова устояла на ногах, только вцепившись в Тариэля.

— Господа черные маги, — обратилась к слушателям Ирен. — Что сейчас происходит?

— Сглаз обыкновенный, — быстро ответил один из магов.

— Сглаз обыкновенный расширяющийся, — дополнил другой.

— Черная магия, — торжественно заявила Ирен. — Но как? Я не проводила ритуалов, не жгла перьев черного петуха, не кидала в камин волосы пострадавшей, не убивала летучих мышей или пауков и не ворожила. Я просто поймала в зеркале девушки один из её страхов. Страх нелепой ситуации.

У каждого из нас свои страхи. Кто-то боится смерти, кто-то — одиночества, кто-то темноты, да-да, не смейтесь. А кто-то обладает способностями эти страхи видеть. К счастью, таких очень и очень немного. Девушка, опустите зеркальце в воду, а потом посмотритесь и увидьте себя красивой, умной и очень удачливой. И больше никогда не смотритесь в столь сильный артефакт в плохом настроении. Уж лучше большие зеркала, право слово. Чем больше площадь зеркала, тем более расплывчаты ваши страхи. Это же зеркальце, напротив, всегда с вами и просто пропитано вашей энергетикой. Простите меня, я не думала, что ваш страх удастся вытащить так сильно, да еще и создать воронку. Видимо, дело в том, что в вас немало нечеловеческой крови. У вас отличная возможность овладеть зеркальной магией очень широко.

Юлия смотрела на Ирен с ненавистью.

Весь первый час Ирен рассказывала, как распознать и защититься от зеркальных проклятий.

— Я думаю, на сегодня достаточно, — наконец сказала она. — В пятницу все желающие смогут попрактиковаться в снятии проклятий. На следующей неделе я расскажу о нечисти и способах защиты от неё. Если какие-нибудь вопросы?

— А может ли немаг снять наложенное зеркальное проклятье? — поднял руку юноша в очках.

— Абсолютный немаг — нет. Но таких мало.

— А можно снять с другого человека?

— Зависит ли степень проклятья от способностей того, на кого его накладывают?

— Можно ли наложить благословение?

— Может ли быть проклятье с задержкой во времени?

Ирен с радостью отвечала на вопросы. Даже когда колокол оповестил об окончании лекции, студенты расходились медленно и неохотно, бурно обсуждая увиденное.

Ирен подошла к Тариэлю, и они медленно отправились к выходу.

— Ну как, хороший я преподаватель? — шутливо спросила она.

— Замечательный, — улыбнулся он дочери.

— А эта девушка, ну, черненькая… Я что-то сделала не так? По-моему, она сильно расстроилась.

— Ох, зайка, лучше б ты выбрала Эрхана.

— Он же не носит с собой зеркала, — резонно возразила Эрин.

— Ты бы его предупредила.

— Тогда все бы поняли, что это подстава. А эта просто идеальная цель для сглаза.

— Юлия не афиширует своего происхождения. А ты выдала ее с головой.

— Почему не афиширует? — удивилась Эрин. — Что тут такого? Это же здорово — быть иной! А она вообще уникум.

— Расскажи это кому-нибудь другому, — вздохнул Тариэль. — А Юлию с детства преследовали охотники на вампиров. Всю ею семью вырезали.

— Ой! — остановилась Эрин. — Я вовсе не хотела навредить. Надо перед ней извиниться.

— Не стоит, я сам ей всё объясню.

— Ты? Ты с ней подружился?

— Пока нет, но планирую. Она, видишь ли, кроме вампира, еще и суккуб.

— Я видела, — удивленно сказала Эрин. — Но причем тут это? Ох! Папа! Ты омерзителен!

— Я просто люблю женщин. Они все прекрасны по-своему, — оправдывался Тариэль.

— Так почему же ты не ухаживаешь за страшненькими?

Тариэль неопределенно пожал плечами.

— Морок тоже из зеркала наводила?

— Ага. Ты книжки, которые ты мне дал, просто свели меня с ума. Все-таки хорошо, что люди не могут управлять зеркальной энергией.

Неожиданно раздался странный звенящий взрыв. Вокруг на разные лады загудели, зазвенели колокола.

— Тревога! — воскликнула Эрин. — Что-то случилось.

— Кажется, это в общежитии.

Эрин и Тариэль бросились к длинному, прихотливо изломанному зданию общежития, в то время как студенты, напротив, выбегали в сад. Все стекла в здании были разбиты. В холле были пусты все рамы — зеркала хрустели под ногами.

— Дьявол! — выругался Тариэль. — У кого-то в этом здании уникальные способности к зеркальной магии!

— Я даже догадываюсь, у кого, — бросил ему прибежавший Эрхан.

Втроем они поднялись на второй этаж. Осколки стекол в коридоре легли в подобие полусферы. Сразу было заметно, в какой комнате виновник.

Посередине комнаты стояла крылатая девушка в белом, невозмутимо разглядывающая свои окровавленные руки. Большое зеркало перед ней было абсолютно целым, чего не скажешь о нескольких других. Судя по различного размера и формы рамам, зеркал было не меньше дюжины.

— Ка-а-ак интересно, — протянул Тариэль, оглядывая зеркало.

— Тира, у тебя голова есть? — рыкнул на девушку Эрхан. — Ты отчислена!

— Погоди! — осадил его Тариэль. — Посмотри на зеркало.

— Что мне на него смотреть? — махнул рукой ректор. — Я в вашей зеркальной магии пустое место!

— Все равно… посмотри!

Зеркало, казавшееся на первый взгляд целым, оказалось усыпано мелкими, не толще волоска, трещинками. Если смотреть внимательно, трещинки складывались в чье-то лицо.

- Не трогай, — сдавленно прошептала Эрин.

Но Тариэль, не слушая её, прикоснулся пальцами к трещинкам. Там, где он проводил, трещины начинали светиться ярко-желтым цветом.

— Ложись! — скомандовала Эрин и потянула за собой Тиру.

Эрхан, не раздумывая, последовал их примеру, и вовремя. Лицо в зеркале приняло законченное очертание, налилось огнем и плеснуло мелкими, острыми как иголки брызгами.

Эрин поспешно поднялась с пола, вытряхивая из волос осколки. Лиэль на первый взгляд не пострадала, зато Тариэль стоял, похожий на зеркального ежа. Вся его одежда была в мелких разрезах, в седой бороде и плаще торчали кусочки стекол, лицо было в маленьких, но обильно кровоточащих ранках.

— Ты тоже отчислен, Тариэль Мудрец, — буркнул Эрхан. — Вызовите целителя. Отсюда никто не выйдет в таком виде.

Эрин достала карманное серебряное зеркальце и постучала по нему пальцем. Из зеркала донесся недовольный голос Хория.

— Кто меня отвлекает? Я обедаю!

— У нас проблемы, Хорий, — терпеливо пояснила Эрин. — В университете неконтролируемый выброс магической энергии, есть пострадавшие. Ты срочно нужен в общежитии, комната 261.

— Что случилось? Какие повреждения? Ожоги, переломы, сотрясения?

— В основном порезы, глубокие и в большом количестве.

— Кто-нибудь из вас может создать портал?

— Я могу, — откликнулся Тариэль.

— Ты не можешь, и даже не пробуй, — отрезала Эрин. — У нас тут нет ни одного целого зеркала достаточного размера, поэтому я тоже не смогу. Придется идти пешком, уважаемый. Ничего, тут не далеко. И стражу поставь, чтобы никто не заходил.

— Почему я не могу? — удивился Тариэль.

— А ты попробуй, — ехидно усмехнулась Эрин.

Тариэль взмахнул кистью, взяв несколько нот. Осколки зеркал вспыхнули огнем и закружились по полу порошей, явно вознамерившись атаковать людей. Эрин, вскрикнув, запрыгнула на кровать. Тира взмыла вверх, сильно взмахнув крыльями, Тариэль и Эрхан сели на стол и пождали ноги. Некоторое время по полу метался огонь, постепенно затихая.

— Попробовал? — поинтересовалась Эрин. — Вот и молодец.

— М-да, — мрачно оглядел комнату Тариэль. — Здесь можно сделать музей глупости. Где ты столько зеркал взяла, горе моё?

Тира, очнувшись от ступора, вдруг с грохотом свалилась на пол.

— Я летать не умею, — испуганно сказала она.

— Ну-ну, — буркнул Эрхан.

Пол у комнаты стал невероятной красоты. Зеркальные узоры по всей комнате расположились фантастическими цветами и звездами. Все, что не было зеркальным, было угольно-черным, и похоже, отмывать пол не было смысла.

Эрин опустилась на колени и потрогала зеркальный цветок.

— Если стекло плавится, то оно должно перестать быть прозрачным, — заворожено сказала она. — Эта комната противоречит законам природы. Удивительная красота. А можно это снять? Я хочу такое панно во дворце.

— Во дворце? — пискнула Тира.

— Ваше величество, с вами всё в порядке? — ворвался в комнату Хорий. — Ох, батюшки, какая красота!

Тира в ужасе перевела взгляд с Эрин на Эрхана. Он кивнул. Крылатая девушка побелела и упала на колени.

— Ваше величество! — взмолилась она. — Позвольте мне продолжить обучение!

Эрин от неожиданности отскочила.

— Здесь главный ректор. К нему обращайтесь.

— Но он холодный и жестокий человек! — со слезами воскликнула Тира. — Вы же добры и милостивы! Сжальтесь, мне некуда идти!

Эрин, взглянув на «холодного и жестокого», фыркнула. Тариэль нахмурился, отчего кровь из порезов на лбу потекла вновь.

— Пожалуй, вначале стоит разобраться, что здесь случилось, — мирно улыбнулся Хорий, заживляя порезы Тариэля. — А вы, леди, встаньте и дайте мне подлечить ваши руки.

Тира, злобно сверкнув глазами в сторону ректора, поднялась с колен и протянула руки целителю. Тот, привычно потерев ладони, отчего они засияли ярким голубым светом, взял её руки в свои. Свет мгновенно погас, и целитель, зашипев, отдернул ладони. Руки Хория были покрыты волдырями, словно подверглись воздействию огня.

— Дьявол! — выругался он. — Что за дрянь? Первый раз такое вижу! В эту девочку сила проваливается как в пропасть! Да еще и отдача!

— Позвольте теперь мне помочь вам, — поклонился Тариэль и мгновенно заживил ожоги целителя. — А теперь ты.

Он не стал прикасаться к рукам девушки, а просто держал ладони над ними. Его сияние было не менее насыщенно, чем у Хория, но по оттенку было ближе к зеленому. Раны Тиры остались без изменений.

— И правда, как в пропасть, — удивленно протянул т’ига. — Оч-чень интересно. Придется по старинке, бинтами да мазями лечить.

Эрхан, внимательно наблюдавший за манипуляциями учителя, готов был поклясться, что черная тень внутри девушки сгустилась и шевельнулась.

— Демон! — пораженно воскликнул он.

— Сам такой, — буркнул Тариэль.

— Тьфу, да не ты! У нее внутри демон! Эрин?

— Я не видела, — призналась королева.

— Дай ей еще немного энергии, — распорядился Эрхан. — И смотрите внимательней.

Тариэль снова окутал сиянием руки Тиры.

— Я вижу черную тень, — неуверенно сказала Эрин.

— Это и есть демон! — объяснил Эрхан. — Любой черный маг тебе подтвердит.

— Однако никто его не видел до сей минуты, — протянула королева. — Не стоит ли позвать черных магов?

Тира молчала, обхватив себя руками и опустив голову.

— Не думаю, — покачал головой Эрхан, искоса взглянув на Тариэля. — Это своего рода семейное дело.

— Семейное? — удивился Хорий. — Девочка чья-то родственница?

— Эрхан прав, — вмешалась Эрин. — Если станет известно, что в университет проник одержимый студент, наша репутация пошатнется. А ведь за десять лет у нас не было ни одного скандала!

— Самое время, я думаю, — удовлетворенно кивнул Тариеэль.

— Послушай! — обратилась королева к Тире. — Ты знала про демона?

— Я знала, что что-то не так, — неохотно ответила девушка. — Но что это демон, я не подозревала.

— Не может быть, — резко ответил Эрхан. — Нельзя просто взять и посадить демона в себя. Для этого нужен обряд. Или ты его сама проводила, или кто-то другой.

— Я… нет. Не проводила.

— Значит, кто-то другой. Но ты должна об этом знать.

— Возможно, в детстве… Может, я просто не помню?

Эрхан оглянулся на Тариэля, но тот еле заметно покачал головой.

— Надо выяснить, где ты росла.

— Я… не помню… меня выкрали… в младенчестве…

— Кто?

— Пираты.

— Дальше.

— Некоторое время спустя я сбежала. Жила то тут, то там… Скиталась.

— Где? Когда ты поняла, что с тобой что-то не так?

— Я не знаю! — отчаянно крикнула девушка. — Я не помню!

— Врешь, — спокойно ответил Эрхан. — Разве ты забыла, что я маг разума?

— Я не могу сказать, — простонала девушка. — Он… демон мне не дает.

Это было правдой. Она не могла ничего сказать. Для этого и служил демон. Кто бы ни подсадил его, он позаботился о своей безопасности.

— Попробуем по-другому, — мягко отстранил Эрхана Тариэль. — Дитя, как твое здоровье? Не бывает ли так, что тебе постоянно хочется спать? Чувство выжатости и усталости? Неожиданные приливы сил? Когда это началось?

— Мне кажется… давно. До поступления в университет. Раньше я могла что-то делать… Изменять предметы…

— Мороки? — с уважением спросил Хорий.

— Нет, что вы, — покраснела девушка. — Камни в хлеб, грязную воду в чистую… Цвет платья изменить… По мелочи…

— Ничего себе по мелочи, — присвистнул Эрхан. — Менять сущность вещей — на это способен только один известный мне волшебник…

— Два, — поправил его Тариэль. — Еще Корт Неугомонный. И грифоны могут, не все, понемногу, но бывает.

— А кто-то не может, — задумчиво произнесла Эрин. — Значит, все дело в грифонах… И летать она, как мы видели, умеет…

— Я не умею, — возразила Тира. — Я много раз пыталась, но не получается. А сегодня… может, это демон?

— Спроси у Корта, — посоветовал Эрхан. — Он же своих мальчишек разработал, наверное, и тебе сможет помочь.

— Грифоны, — одновременно с ним сказал Тариэль. — Попробуй у них спросить. Тут на четвертом курсе грифон учится.

— Так я могу остаться? — жалобно спросила Тира.

Эрхан только махнул рукой.

— Что же ты пыталась сделать? — снова спросила Эрин. — Изгнать демона?

— Я пыталась представить себя сильной, — пояснила Тира. — Я думала, это сглаз или вроде того.

— И что произошло?

— Сначала я увидела себя в зеркале, прозрачную и полную огня. А потом вдруг появилась черная тень и поглотила меня. Зеркала вокруг закружились, я словно оказалась в зеркальном вихре, и вдруг накинулись на меня… Я руками лицо закрыла…

— А зачем ты столько зеркал притащила? Я ж говорила, что нужно узкое воздействие.

— Я подумала, что чем больше зеркал, тем сильнее поле, — серьезно пояснила девушка. — Чтобы и сзади и спереди.

— Замечательно, подумала она, — проворчала Эрин. — А о мерах безопасности ты не подумала? Где ты вообще их взяла?

— Стой! — вскричал Эрхан. — А как ты смогла так быстро их принести и расставить? Лекция закончилась минут за десять до взрыва! Тебе кто-то помогал?

— Ну… — смутилась Тира. — Я пораньше убежала, чтобы зеркала из соседних комнат собрать.

— Кто тебе помогал? — спросил Эрхан. — Ты же понимаешь, что все равно найдем.

— Коридор был пуст, — задумчиво протянула Эрин.

Тариэль тихо подошел к окну и резко распахнул полуприкрытую ставню. Из окна раздался вопль, а затем «шмяк». Все бросились к окну, вытянув шею. На газоне, потирая лапой зад, сидел ужасно виноватый золотистый грифон.

— Горхель! — возмущенно воскликнул Эрхан. — Что ты здесь делаешь? Давно дома не был?

Грифон промолчал, изобразив смущение. Наверное, если бы он мог, он бы покраснел.

— Знакомьтесь, — взмахнув рукой, язвительно представил грифона зрителям Эрхан. — Горхель — наш первый и, очевидно, последний студент-грифон. Его уже отчисляли четыре раза, но по слезным просьбам племени принимали обратно.

— Три раза, — буркнул грифон, не поднимая глаз.

— Уже четыре, — отрезал Эрхан. — Горхель у нас массовик-затейник. Если студенты задумали какую-нибудь каверзу, будьте уверены, что без грифона тут не обошлось. А теперь он нашел себе достойную подружку.

Тут грифон наконец поднял голову и радостно щелкнул клювом.

— Папочка! — завопил он, подпрыгнув. — Ты тоже тут!

Все начали оглядываться в поисках «папочки», и только Тариэль поморщился со страдальческим видом и подергал бороду.

— Да-да, Горхель, — вздохнул он. — Я тоже поражен. Что вы тут натворили?

— Мы хотели снять проклятье с Тиры, — с готовностью пояснил Горхель. — Грифоны, хоть и не пользуются зеркальной магией, но вполне способны к ней. Мы с Тирой объединили силовые поля, ох, ну и сил у этой девочки! Она не меньше, чем на треть грифон, здорово, правда? И поэтому мы с ней без труда объединяемся! А потом мы как представили! Как бабахнуло! Меня сразу в сторону кинуло, а она в центре этого вихря! Потом смотрю, все поуспокоилось, а она стоит, руки в крови… И зеркало, главное, целое, а там вроде как тетка светится такая, с черными волосами и ржет как лошадь. На вас, кстати, похожа, госпожа Ирен. Я даже думаю, что мне это от волнения привиделось. А потом слышу, кто-то идет, я за окошко и нырнул, значит, послушать, чего дальше будет. За карниз когтями уцепился и вишу, крыльями тихонько только машу, чтобы не слышно. А потом как второй раз как бабахнет! Не так сильно, как в первый раз. В первый раз словно лопнуло что-то. А тут вроде как мусор какой пропал, даже вонять сразу перестало! Бум, и взорвался.

— Так, стоп, Горхель! — остановил болтливого грифона Тариэль. — Что ты про запах говорил? И про первый взрыв?

— Ну да, это у вас, людей, нюха совсем нет, а мы, грифоны, куда более совершенны! Да ты и сам знаешь, ты же нас создал! Мы и летать умеем, и шерсть у нас, и перья, а вы лысые и на двух ногах ходите…

— Ну да, тебя послушать, ты один тут красавчик, — пробормотал Эрхан.

— Что значит «создал»? — изумленно спросила Эрин Тариэля. — Ты что, грифонов создал?

— В некотором роде, — пробормотал Тариэль. — Продолжай, о совершенное создание!

— Ну мы как представили, что отражение такое… белое… Вроде как вот вся эта нечисть, слабость сжимается, сжимается… Ну и сжалась. Да и лопнула, как прыщик. А оттуда гною, гною! Да воняет еще! Сладко так воняет, как цветок хищный. Только еще мертвечиной несет неслабо. А у Тиры внутри тварь какая-то глазами зыркает да потягивается. Она раньше как в коконе была, пряталась. Вроде как в горошинке маленькой. А питалась её же энергией. Другую бы давно сожрала уже, но у нее энергии страх как много, да еще эксперименты магические. Понятно, что тут она вроде как на поправку пошла, много же энергии да в замкнутом куполе, тварь быстрее насыщалась. Как бы девочка не старалась, а вне университета уже бы когти откинула. Пап, а ты за меня словечко замолвишь, а? А то бабушка мне обещала перья выдрать, если меня снова отчислят, а она выдерет, ты же её знаешь…

— На редкость талантливый раздолбай, — вздохнул Эрхан. — Волшебник Корт слезно умолял простить его после пожара в столовой. Говорит, ему очень не хватает свежего взгляда грифонов и их развитых органов чувств.

— Ну что, папочка, возьмешь на поруки сыночка? — язвительно спросила Эрин. — Ты у нас теперь многодетный отец, как я погляжу.

— Не язви, дочь, — спокойно ответил Тариэль. — Мне столько лет, что у меня давно могло народиться сотня-другая детишек, но черт возьми, все они начали появляться только сейчас. А на руках мне удалось подержать и вовсе только одного. Радуйся, что твоя Дара растет у тебя на глазах, и не ревнуй.

Эрин фыркнула и отвернулась. Эрхан озабоченно отвел в сторонку Хория, чтобы старик не ляпнул что-нибудь лишнее. Тира и Горхель смотрели на Тариэля, вытаращив глаза.

— Вы что, отец королевы? — изумленно прошептала крылатая девушка.

— Знаешь, дорогая, теперь ты на особом положении, — любезно ответил Тариэль. — Ты, так сказать, в ближнем круге. Надо разбираться с тобой и с демоном. Или тебя не настораживает, что все так свободны при тебе? Хочешь ты или нет, теперь ты одна из тех сумасшедших, которые стоят во главе Империи.

— Но почему? — отчаянно воскликнула Тира. — Я не хочу! Я не готова!

— Не хочешь? — усмехнулся Тариэль. — Милости просим за двери. Тварь внутри ты разбудила, поздравляю. Ты даже не протянешь так долго, чтобы успеть разболтать всё то, что сегодня узнала. Или ты можешь попытаться стать нам полезной, а мы подумаем, как тебе помочь. Кроме того, ты в любом случае связана с грифонами, а значит, являешься и моим потомком. Помимо всего прочего.

— Я… я…

— Ты или глупа, или слепа, — неожиданно сказала королева. — Я вот узнала своего отца, когда впервые его увидела. Ты не узнаешь его, даже когда он прямо говорит тебе об этом.

— Я не глупа и не слепа, — буркнула Тира угрюмо. — Даже с этой дурацкой бородой он остается пиратом. Другое дело, что он мне не отец и вообще…

— Лиэль, Лиэль, — печально произнес Тариэль. — Что я сделал, что ты возненавидела меня? Я был плохим отцом? Я не любил, не целовал тебя, не утирал твои слезы? Я не предоставил тебе возможности выбрать путь? Я не учил тебя всему, что знал сам?

— Ты лгал мне, — резко ответила девушка.

— В чем, Лиэль?

— Моя мать! Ты убил её!

— Правда? — Тариэль почесал голову. — Не припомню такого. Вроде бы старушка Зара сама скончалась. Знаешь ли, грифоны живут хоть и долго, но не вечно. Впрочем, стоит уточнить у Корта.

— Зара? Корт? — растерянно спросила Тира. — Мать мою изнасиловал грифон…

— Наглая ложь! — возмутился грифон. — Людские самки нас в этом плане не интересуют!

— Кто тебе внушил такую чушь? — хищно прищурился Тариэль.

— Я… кажется, я сама вспомнила. Сны… Видения…

— Демон! — хором сказали Эрин и грифон.

— Твой отец Корт Неугомонный, — мягко сказал Тариэль. — Твой родной отец.

— А Коранна? Мама?

— Увы, Корт к тому времени еще не был женат. Твоей матерью стала Зара — старейшина грифонов. Она подарила искру своей жизни яйцу, из которого ты вылупилась.

— Яйцу? — пискнула девушка. — Я из яйца?

— Да. Корт бредил летучими людьми, но ты единственная его удача. Он создал тебя искусственно.

— Я что, мутант? — расстроилась девушка.

— Мы все мутанты, — ободрил её Горхель. — Грифонов тоже т’ига создали, и ничего, мы не жалуемся. А если ты дочь Зары, то ты моя бабушка, ха-ха! Я праправнук Зары, так-то! Теперь я понимаю, почему сразу в тебя влюбился. Нет, конечно ты ужасно хорошенькая для людей, да еще крылья…

— Горхель! — перебил грифона Тариэль. — Потом расскажешь. Ума не приложу, когда грифоны стали такими болтунами. Мы их вообще бессловесными делали. Так что, Лиэль, теперь у тебя как минимум один отец, мачеха, четверо братьев и один внук. И уж к Корту нельзя предъявить никаких претензий. Он искал тебя много лет.

— Отец… братья… — удивленно прошептала девушка, пробуя новые слова на вкус, и, отчаянно вскрикнула. — Папа!

Лиэль рыдала на груди у Тариэля, а он гладил её волосы. Эрхан, которому такое развитие событий сильно не нравилось, внимательно изучал ногти. Эрин успокаивающе похлопала его по плечу.

— Демоны, грифоны, потеря памяти, — процедил сквозь зубы Эрхан. — Почему у меня одного это вызывает подозрения?

— Не у одного, — тихо сказала Эрин. — Тут явно дело нечисто.

Эрхан и сам не мог объяснить, почему крылатая девушка вызывает у него острую неприязнь, граничащую с ненавистью. Он уже не хотел, чтобы она исчезла, но в её присутствии беспричинно раздражался. Подобные чувства были для него внове. За последние годы люди перестали вызывать у него интерес, жалость или восхищение. Все они казались скроенными по одной мерке, отлитыми из одной формы. Несколько отличались от прочих Тариэль и Эрин со своими сверхспособностями, но и они были настолько же людьми, насколько и остальные маги.

А вообще Эрхан устал. Он привык спать по четыре-пять часов в сутки, делать несколько дел одновременно и быть в нескольких местах. Какой бы талантливой ни была его племянница, она была всего лишь женщина, и порой просто отказывалась заниматься делами. Её муж, впрочем, Эрхану никогда не отказывал, так же безропотно неся бремя власти, что и вся семья, но Эрин и его отгораживала.

Иногда первому советнику приходила мысль об отпуске, но тут же увядала. Несмотря на то, что все в государстве работало как часы, без его присутствия все ломалось.

Наконец Лиэль успокоилась. Тариэль вывел её из здания университета, пообещав устроить в отдельном доме. Поскольку семестр уже начался, все домики были заняты, и крылатую девушку временно поселили к грифону, который занимал специальный большой дом без перегородок. Горхель был одним из самых низкорослых в своем племени, общим размером с крупную лошадь. Некоторые его собратья были в полтора-два раза крупней его. Невысокий рост как раз и оказался решающим фактором в выборе представителя племени для университета. Меньше всего грифоны хотели напугать людей. Однако даже у маленького грифона были впечатляющие крылья, и в обычном доме ему не повернуться. Тем более, что домики для студентов изначально строились небольшими. Коттедж для грифона построили побольше, повыше, без деления на комнаты и с плоской крышей. С такой крыши можно было взлететь. В действительности же эта крыша стала модным местечком для студенческих вечеринок, а в большом коттедже по углам часто отсыпались весельчаки, не сумевшие попасть в запертое на ночь общежитие. Теперь в углу поставили ширму и устроили постель для Тиры. Конечно, самым приемлемым вариантом Эрин считала подселение крылатой девицы к Корту и Коранне, но им и самим с четырьмя детьми было тесновато. Следовало уговорить их переехать в более широкое пространство. А с другой стороны, со строгой Коранной не забалуешь… На её лекциях ученики сидят тише мышек, ведь привыкшая к выходкам сыновей, она особо не церемонится с хулиганами.

Глава 26. Все умрут

Тариэль после обильного королевского ужина сидел с Эрханом на балконе. Он уже избавился от большей части бороды и не походил на сгорбленного старца. Над столицей расстилалось черное небо, усыпанное звездами.

— Знаешь, Эрхан, — тихо рассказывал он. — Много лет назад я сидел здесь, на этом же балконе с братьями своими Эрлихом и Гурнаром и рассказывал им, что мой народ летал к звездам. Звезды не изменились, а мой народ вымер… Эрлих и Гурнар давно в могиле… А я такой старый, почти самое старое существо на земле, представляешь?

— Брось, — отмахнулся Эрхан, смакуя вино. — Ты не старый, ты вечный.

— Посмотри на мои руки! Они такие человеческие. И мое сердце такое человеческое. Я познал в жизни немало — и страсть, и боль на грани сознания, и отчаяние, от которого не скрыться. Я знал любовь столь сильную, что ей суждено быть вечной. Я научился принимать смерть друзей как данность. Ты умрешь, Эрхан, а я буду жить. Умрут твои дети, внуки, правнуки, а я буду жить. Знаешь… когда умерла Тиралиэль… Это моя кузина, я любил её до безумия, я готов был умереть за одно её прикосновение… Для меня несколько десятков лет женщины не существовали. Они могли быть друзьями. Впрочем, друзьями моими были только две женщины, Арра — из той, старой жизни, и её дочь Рейла.

***

Гора, которая не имела названия, стояло в самом центре мира. Его окружала пустыня — жаркая, почти огненная. Никто из людей не мог преодолеть ее, да никто и не пытался: это была запретная территория, обиталище богов. Боги были недобрые. Те, кто попадал им в руки, обратно не возвращался.

Верхушка горы была будто срезана ножом, и на ней стоял город. Многоэтажные здания в центре города теснились, зачастую соединяясь друг с другом. По краям же горы были поместья с садами и цветниками. Здесь жили те, кто всегда были лучшими, сильнейшими: роды Элль, Анн, Олль… Элль был род избранный: подавляющее большинство правителей были отсюда. Сейчас городом правил Эран-Да-Элль — жестокий и умный человек, с легкостью победивший в битве лучших. Все знали, что следующим правителем станет его старший сын Шерхар-Ри-Элль. Среди молодого поколения он был самым сильным, быстрым и ловким. Настанет день Вызова, и отец с сыном сразятся в битве, из которой живым выйдет только один.

Обычно у богов в семье рождался лишь один сын — больше им было не нужно. Если пара решалась на второго ребенка, они рожали дочь. Но у Эрана было двое сыновей. Впрочем, младший был дурным богом, мягкотелым. Он даже слуг своих не бил. Единственное, что его интересовало — это наука. Тут, впрочем, равных ему было мало. Таар-Ри-Элль был великим творцом новых форм жизни. Он, такой молодой и неопытный, вывел грифонов, и за одно это был весьма почитаем среди богов. В самом деле, не всем же быть сильными! Нужны и умные. Грифоны были хороши тем, что создавались индивидуально для хозяина, а в мире, где доступна любая, даже самая немыслимая, роскошь, индивидуальность ценилась превыше всего.

Впрочем, Таар действительно был совершенно дурным богом. Своих грифонов он задумал наделить разумом — хотя бы для того, чтобы уметь с ними общаться. Несколько таких существ уже росли в его лаборатории.

Младший Элль действительно распустил и слуг: к примеру, эта девчонка, Арра, совершенно его не боялась. У Таара большинство людей были на нижних этажах, скрытых от глаз его сородичей. Только брату разрешалось спускаться туда. И даже великолепная и обожаемая кузина Таара, Тира-Ли-Элль, тоже довольно успешно занимающаяся генетическими экспериментами, ни разу не смогла проникнуть вниз: ни угрозы, ни ласки, ни уговоры не помогали.

Сегодня она в ярости покинула дом Таара, напоследок наговорив хозяину гадостей, — а всё потому, что кузен отказался ей отдать свою «человечку» на улучшение породы игрушек. На самом деле юный ученый поставил над Аррой столько экспериментов, что она была для него сродни домашнему зверьку — маленькая собачка, безобидная, но верная. Таар не любил проигрывать, а Тира отказывалась стать его любовницей уже несколько лет. Это было обидно, поскольку она была женщина свободная, а, значит, соглашалась на всё. Кроме него.

— Вот почему, Арра? — возмущенно пыхтел Таар. — Чем я нехорош? Я молод, красив, умен, свободен! Что ей надо еще? Ты же женщина, может быть, подскажешь?

- Всё очень просто, — улыбнулась Арра — «опытная женщина» пятнадцати лет от роду. — Вы в нее влюблены, и поэтому она не станет с вами спать.

— Я не понимаю, — жалобно произнес Таар-ри-Элль. — Ей что, жалко?

Здесь, на плато, физическая близость воспринималась не серьезнее, чем завтрак — просто очередная физиологическая потребность. Единственный период, когда боги ограничивали свои желания — продолжение рода. Когда женщина готовилась стать матерью, она вовсе не имела ни с кем контактов, кроме супруга. Конечно, можно было вовсе не рожать ребенка, а вырастить его «ин-витро» — в специальных устройствах. Некоторое время так и делали. В конце концов, беременность и роды не самый простой процесс. Но дети, полученные таким способом, всегда были бездарны. Видимо, развиваясь внутри матери, они получали всё от нее — в том числе и генетическую память предков.

Дети среди богов ценились; забеременеть и родить ребенка могла далеко не каждая женщина. Оттого, если два рода заключали союз с целью рождения нового бога, женщина, пока не родит, становилась совершенно бесправной собственностью мужа. Тира не была замужем — ее род был достаточно силен, чтобы отказываться от брачных союзов. В то же время женщины из рода Элль почти всегда были бесплодны. Другое дело слабые роди Ли или Ри, или Дэ — их женщины способны были родить даже и двоих. Мать Таара была из рода Ри. Она родила двоих сыновей, что вообще было совершенно немыслимым событием. У Таара была своя теория, которую он планировал проверить на практике; во всяком случае, его расчеты казались ему очень успешными. Проверить он их так и не успел, да теперь и смысла во всей ушедшей жизни не было.

Грифоны, кстати, оказались созданиями презабавнейшими. У Таара было две модифицированные (разговорчивые) особи — для себя и для брата. Порой они смешили его до слез. Разумеется, молодой ученый понимал, что он здорово рискует, вкладывая в их гены частичку себя — целый кусок, если быть честным. Слишком уж умными получились кошкоптицы. Больше он так рисковать не будет.

Именно грифоны погубили великую цивилизацию тех, кого впоследствии люди назвали «отсутствующие боги» или демоны-т’ига. Именно грифоны подарили жизнь самому Таару и его брату. По большому счету, в крахе «божественной горы» был виноват именно молодой ученый, но он сам предпочел об этом забыть.

Зато рынок рабов он помнил отлично. И то, как его выкупила та самая Арра — которая была в сговоре с грифонами. Именно в его подземельях и было сердце заговора. И императора Эрлиха Таар тоже помнил. О, этот человек умел мечтать! И умел строить! Созидать! Т’ига при всех своих недостатках всегда стремились к новому, неоткрытому, и этот мальчик, волей случая ставший королем в шестнадцать лет восхитил и покорил Таара. Он взялся ему помочь — надо же было как-то жить дальше. Другого как Эрлих не было… Но и он не смог, сломался. Человек не может жить на износ… Ему не хватает сил. Таар подарил ему Рейлу. Она была обычной девчонкой, ленивой и капризной, но обладала одним лишь важным даром — перемещения. Она одна могла обеспечить королю безопасность куда лучше, чем армия боевых магов. Т’ига сломал её и создал заново. Он заставил её полюбить Эрлиха больше себя самой, за что и поплатился. Она умерла с ним. Нет, она двигалась, разговаривала… Но уже была мертва…

***

— И тогда мне стало стыдно, Эрхан… Я любил Эрлиха как сына. Мог ли я… Вправе ли я менять людей? Признаться, я испытывал к ней нежность… Она была моим созданием… Как Арра… Как грифоны. Я всегда бережно относился к своим произведениям. Это было искусство, а разве можно не беречь картину или статую? А потом… много лет, почти три века я посвятил тайнам этой земли. Люди, оказывается, умели куда больше, чем мы могли представить. Как, какими способами, какие кудесники могли создавать артефакты, подобные вашему рогу? Я видел, как простой кузнец, почти не маг даже, создал кинжал смерти. Страшнейшее оружие! Как он это сделал? Мой народ создавал машины, которые летали к звездам, которые меняли ветер, создавали живое из неживого. Мы говорили, что наша сила — технология, а вся эта магия — не более, чем полное использование возможностей мозга. Мы могли бы создать армию искусственных людей, но как ни бились, не смогли произвести мыслящего человека. А Корт смог.

Эта девчонка! Когда мы выловили её, я был удивлен, но не более. Хотел ли я полюбить её? Да для чего? А она вдруг стала частью меня! Как рука, как нога… Ей больно — а я плакал. Я любил! Я вдруг понял, что такое ребенок. Я понял, почему люди умирали за своих детей… Я бы, не раздумывая, умер за неё. Эта истина обрушилась на меня. Я больше не был т’ига. Я стал человеком. Я научился любить! Дальше — больше. Я влюбился в женщину! Впервые после Тиралиэль я жаждал не телесной близости, а духовной. Хотя телесной тоже, и еще как! А она отвергла меня… Я был ей противен. Я, творец, чудотворец, мудрейший, самый сильный чародей этого мира! Более того, она оказалась потомком одного из наших подопытных и удивительно быстро нашла мое слабое место и смогла меня одолеть в схватке. Я был взбешен! Каюсь, я мстил. Мстил подло и жестоко. Я хотел отомстить ей за всю мою жизнь… Потом небо наказало меня. Лиэль пропала.

И я научился ждать. Смиряться. Терпеть. Еще одна дочь! О! Настоящая, плоть от плоти, кровь от крови, наследница древнего народа! И снова — терпеть. Любовь должна терпеть, Эрхан. Только любовь и может смириться… А теперь я думаю — они умрут. Пусть Эрин будет жить очень долго… Я её переживу. Как это пережить? Как теперь отпустить их обеих?

Тариэль уронил голову на руки. Эрхан пожал плечами. Все умрут. Даже Тариэль.

— А ты уже мертв, — неожиданно сказал Тариэль.

Эрхан вздрогнул.

— Эрхан из Айдарры — мертворожденный. Вот Лекс был живым.

— Ты пьян, друг мой, — рассмеялся Эрхан. — Иди домой.

— Пьян? — усмехнулся Тариэль. — Ни в одном глазу. Это ты вылакал всю бутылку.

Эрхан с удивлением взглянул на пустую бутыль. Неужели он один выпил её?

Тариэль легко поднялся и начал творить вязь заклинаний, тихонько мурлыкая под нос какую-то песенку. Эрхан встал, чуть покачнувшись, и ухватился за локоть Тариэля. В последнее время первый советник пил всё больше. Великий чародей Тариэль мог не пользоваться порталами. Ему вполне хватало собственных сил, чтобы перемещаться на небольшие расстояния. Эрхан тоже поленился идти к порталу и переместился вместе с собутыльником. Тариэль отправился в свою башню, а Эрхану идти никуда не хотелось. Как не хотелось и оставаться во дворце.

Глава 27. Жизненные радости

Тариэль бесшумно поднялся по винтовой лестнице. Ему не хотелось тревожить Юлию. Уж очень она была на него зла. Да и вообще, тревожить людей среди ночи — дурной тон. И вампиров тоже. И суккубов. Тариэль никак не мог знать, что девушка мечтала о том, чтобы ее кто-нибудь потревожил.

Вампирше было очень-очень плохо. Уже вторую неделю благодаря одному старому засранцу в её постели не было мужчины. Суккуб, более сильная её сущность, была как никогда слаба. Давно следовало утолить жажду, но защитный купол над университетом был ей неподвластен. Увы, студенты опасались появляться в башне, а ночевать в чужом гнезде она не могла. Слишком опасно. Здесь, в полумраке её спальни, было достаточно сдерживающих заклятий. Мучительная жажда чрезвычайно обострила её слух. Старик! Он вернулся! Если бы можно было вкусить его жизни! Но нет, только здесь, в университете на неё не смотрели как на чудовище. Испортить все? Ни за что! Оставался, конечно, еще зверинец, но трогать его опасно. Не опасней и не противней, впрочем, чем студентов или преподавателей. О, с каким бы наслаждением она познала жизнь этой жалкой зеркальщицы, опозорившей её! Может, все-таки куснуть старика? Вдруг подумают, что он умер от старости?

Пить!

Жажда была невыносимой, боли в желудке сводили с ума. Мучительно застонав, Юлия бросилась на крышу. Улететь! Полет немного охладит её! Старик был на крыше. Как он туда попал?

— Очень плохо? — сочувственно спросил он. — На тебе лица нет.

Юлия зашипела. Он крепко сжал её плечи и усадил рядом с собой на лавку.

— Почему ты не просишь помощи? — настойчиво спросил он. — Почему ты предпочитаешь сходить с ума от боли, но молчать?

— Кто мне сможет помочь, ты что ли? — хрипло ответила она. — Староват ты, дядя, не осилишь.

— Маленькая дурочка! Обратись к черным магам! Обратись к Корту! Уж крови-то они тебе найдут!

— Что ты знаешь обо мне, старик?

— Частью суккуб, частью вампир, частью ночной эльф, частью человек, — ровно ответил Тариэль. — И не называй меня стариком, ребенок.

Юлия взвыла и попыталась было его укусить, но тут же получила звонкую оплеуху.

— Ты! Ударил меня! Смертный! — ахнула она и взмахнула эфирными крыльями.

— Я защищался, — с достоинством ответил Тариэль. — Укусы вампиров, знаешь ли, частенько бывают смертельными.

Вампирша зашипела и набросилась на него, выставив алые ногти и клацая зубами. Тариэль ловко отскочил в сторону, но Юлия разгадала этот маневр и снова атаковала его, на этот раз взлетев. Некоторое время они метались по небольшой крыше, пока Тариэль мощным ударом не вытолкнул её с площадки. Несколько секунд он наблюдал, как беспомощно кувыркаясь, Юлия восстанавливает равновесие в воздухе, а потом прыгнул без разбега и повис на ней. Не в силах выдержать двойного веса, Юлия рухнула вниз, пытаясь крыльями замедлить падение. И все же грохнулись они тяжело и пыльно, и на несколько мгновений вампирша была оглушена. Тариэль сразу воспользовался этим, чтобы заломать ей руки и разорвать платье. Женщина рычала и извивалась, но он только смеялся торжествующе. Обычного человека вампирша одолела бы без труда, но этот старик был словно из стали. Впрочем, он уже был далеко не старик. Юлия затихла, внимательно рассматривая его. Борода была коротко подстрижена, и не седая, а черная. Волосы, завязанные когда-то в хвост, а сейчас растрепанные, были седы только на висках, морщины исчезли, а глаза сверкали молодо и ярко. Как звезды. Увидев, что она замерла, мужчина чуть отстранился, но хватки не ослабил. Одной рукой он с легкостью удерживал её руки, а другой гладил обнаженные плечи. Её охватила лихорадочная дрожь, губы сами потянулись к его лицу. Некоторое время они жадно целовались, а потом Юлия прошептала:

— У меня в спальне… Там защитные заклинания.

— Я справлюсь, — коротко пообещал Тариэль.

— Верю… Но мне так спокойней.

Тариэль кивнул и поднял её на руки. Несколько тактов мелодии — и они уже у заваленной кружевными подушками кроватью со старинным пологом. Тариэль оглянулся с удивлением. Комната была абсолютно девичьей: пышные шторы, цветы, розовый коврик, белая резная мебель.

— Неожиданно, — пробормотал он.

— Ну я же еще и человек, — хищно улыбнулась Юлия. — А ты не боишься?

— Еще как боюсь, — ухмыльнулся Тариэль. — Но в этом и весь кайф!

Тариэль озадаченно рассматривал спящую Юлию. Черные полукружья ресниц отбрасывали тень на детские белые щеки, припухшие губы чуть приоткрыты. Она была похожа на маленькую девочку, беззащитную и невинную. Что на него нашло? Для чего он пытается решить проблемы всего мира? Общение с Эммой-Ли и Эрин совсем размягчило его. Эмма-Ли… Странно после бурной ночи с одной женщиной вдруг вспомнить о другой, тем более давно забытой.

Эмма-Ли была очень похожа на Арру. Да. Именно это внутреннее (не внешнее) сходство в свое время и привлекло его. Арра была долговязой худой девчонкой, чернявой и не слишком красивой. Все, что в ней было — это огромные глаза, неистребимая жажда жизни и удивительная женская мудрость. Его единственная ночь с Тиралиэль случилась только благодаря советам Арры. За это он её и отпустил, более того, трансформировал её тело и лицо так, как она пожелала. Эмма-Ли её потомок. Куда более красивая, гладкая, холеная, нежная принцесса была вовсе не похожа на босячку и танцовщицу в храме гетер. Но жажда жизни! В королевском дворце она сверкала как звезда. Её любили все. Он только немного помог ей раскрыться.

Когда ему пришлось спешно убраться из дворца, он особо не переживал — Эмма-Ли не пропадет. Сейчас он часто её видел, будучи желанным гостем во дворце. К зрелости она пополнела, чуть поседела, но глаза её по-прежнему сияли радостью. Сколько ей уже? За сорок. Для человеческой женщины это почти старость. Тариэль втайне гордился, что вложил в Эмму-Ли что-то свое. Она была совершенной, настоящей женщиной. Милость… Она учила его быть милостивым. Ее муж тоже был необычным человеком. Очень спокойный крупный мужчина, он мог бы показаться угрюмым и нелюдимым. Такими станут к старости хранители леса. Большими, молчаливыми и очень-очень надежными. Полной противоположностью ему, Тариэлю. Он ненадежный, неугомонный, порывистый. Недаром он взял себе имя Северный Ветер.

Юлия пошевелилась, открыла черные глаза, сонно улыбнулась.

— Иди ко мне, — хрипло прошептала она, протянув руки.

Он нырнул в постель.

— Ну что, я справился? — улыбнулся он женщине.

— О да! Утомить суккуба — это что-то невероятное! Ты ведь не человек, верно? Человек бы после такой ночи умер.

— Я т’ига.

— Т’ига? Забавно! Мы всегда вас уважали.

— Да и мы вампиров обходили стороной, — усмехнулся Тариэль. — Предпочитали делать вид, что вас нет.

— Разве это не высшая мера уважения? — рассеялась Юлия.

— А ты кто? Из какой семьи? — поинтересовался Тариэль, и, заметив, что она нахмурилась, поспешно добавил. — Если не секрет, конечно.

— А то, что ты т’ига — это секрет? — спросила вампирша.

— Ага, — кивнул Тариэль. — Я не кричу об этом направо и налево. Об этом знают только близкие люди.

— А кто твои близкие люди?

— Эрхан. И Корт и Коранна. Но уж они-то будут молчать, потому что подобные темы в сообществе магов — табу.

— А я?

— Может ли кто быть ближе женщины, делящей с тобой постель? — улыбнулся Тариэль.

— Представляю, сколько женщин побывало в твоей постели за сотни лет, — усмехнулась Юлия.

— Гораздо меньше, чем мне бы хотелось, — уверил её Тариэль. — И уж совсем не много тех, с кем я засыпал, чтобы проснуться. Я не люблю просыпаться с женщинами, знаешь ли. Если на то пошло, засыпать тоже.

— Ммм… Так я избранная? — потянулась, словно кошка, вампирша. — Это приятно. Чем же я заслужила подобную честь?

— Ты красивая, — серьезно ответил Тариэль. — И настоящая. Таких очень немного.

— Я Тор-Вааль, — немного помолчав, сказала Юлия.

— Неплохо, — улыбнулся мужчина.

— Как? Никаких восторгов? Ты даже не удивлен? — дернула его за ухо вампирша.

— Я ждал чего-то подобного, — признался Тариэль. — По тебе видно, что ты из древних. Что ты делаешь здесь, в этом царстве людей?

— Живу, — просто ответила женщина.

— Сумасшедшая… Для чего мучить, ломать себя, день за днем бороться с инстинктами, с вечной жаждой, с болью?

— Потому что это и есть жизнь, — ответила Юлия. — Жить как высшее существо. У меня был выбор — или жить в пещерах, как животное, питаясь кровью, или бордель. Здесь я могу жить как человек. Выбирать сама.

— А могла бы стать королевой Теней. Сколько тебе лет?

— Тридцать восемь. Я уже старая.

— Старая? Ты? Да по вампирским меркам ты еще ребенок! Вампиры живут по пятьсот-шестьсот лет. Ты проживешь лет вполовину меньше из-за человеческой крови, а может, и столько же.

Юлия расхохоталась.

— Подумать только… — сквозь слезы говорила она. — Я готовилась к старости… Жалела себя! Триста лет!

Неожиданно она остановилась и вздохнула.

— Знаешь… я три недели тебя проклинала. Этот голод… Ух!

— Ты все еще голодна?

— Ну… да, — покраснела Юлия. — А ты можешь?

— Ни за что! — усмехнулся Тариэль. — Где у тебя вино?

Он встал, нашел в шкафу бутыль вина и налил в стакан.

— Пей, — сказал он, протянув вампирше. — Тебе поможет.

Юлия с подозрением понюхала стакан.

— Это не вино.

— Никакого сравнения, — согласился Тариэль.

Юлия осторожно пригубила, лицо её просияло. Она залпом выпила стакан. Бледная кожа её сразу порозовела, глаза заблестели, по волосам словно пробежались искры.

Кровь, - выдохнула она, облизнув покрасневшие губы, и тут же встревожено спросила. – Это было мерзко, да? Не для меня, - успокоил её Тариэль. – Со мной можно не притворяться.

Юлия порывисто обняла его.

— Ты слышала про Кольцо Смерти? — поинтересовался мужчина.

— Что это? Какой-то артефакт? Не помню, — покачала головой вампирша.

- Нет, это долина в горах. В кольце гор. Туда смертному попасть очень сложно, а выбраться вообще не возможно. Я только одного человека и знаю, который там побывал и вернулся, но он с важным посланием ездил по просьбе самого князя Теней. И то, думаю, в самой долине Теней не был, только в горы зашел. Там твои живут.

— Мои?

— Суккубы, вампиры, черные маги, те, что не полностью люди… Не Тор-Ваали, конечно. Тор-Вааль совсем другой род. Но все же тебя бы там приняли с распростертыми объятиями.

— А ты сам там был?

— Был. Я-то свой. Кстати! У них скоро бал. Я вообще-то хотел дочь взять… Знаешь, принято с женщинами приходить. Хочешь со мной?

— Хочу, — быстро согласилась Юлия. — А у тебя дочь есть?

— Есть. Крылатая.

— Эта… — вспыхнула вампирша. — Твоя дочь?

— Ну она не совсем моя, волшебника Корта. Но воспитывал я. Там долгая история… А что не так?

— Что не так? — задумалась Юлия. — Я не знаю. Но я её ненавижу. В ней что-то… с одной стороны, очень яркое, как солнце, искра жизни. Мне больно на неё смотреть, как вампиру. Но это мои проблемы, это бы я пережила. Кроме этой искры в ней еще тьма… Тьма извне. Тень черной злобы и ненависти.

— Демон. Внутри неё демон, — пояснил Тариэль.

— Демон? Какой же надо обладать сущностью, чтобы над собой такое сотворить? — ужаснулась Юлия. — Даже в нашем роду не многие решались на такую мерзость! Демон! Липкая и скользкая одновременно грязь, постепенно засасывающая все светлое и доброе! Конечно, силы становится немеряно… Если ты хочешь захватить мир, все средства хороши. Только почему-то подобные союзы до мирового трона никого не довели, а до безумия — очень часто…

— В том-то и дело, что она не сама…

— Сама, не сама! Такой ритуал только по доброй воле проводится!

— Точно?

— Я же черный маг! Уж я-то знаю!

— А есть способ демона изгнать?

— Нет. Только смерть. Такова цена. Демон забирает человеческую душу с собой.

— А заключить? У Лиэль он был словно в капсуле. Силы её сосал, магию впитывал, но своих не отдавал и вообще себя никак не проявлял.

— Удивительно! — покачала головой Юлия. — Впервые о таком слышу. Уверена, что магистры наши тоже ничем не помогут. Я книг куда больше них прочитала, причем не только айдаррских. А почему ты говоришь «был»?

— Она его освободить исхитрилась. Хотела изгнать с помощью зеркал.

— Однако! Какая талантливая девочка!

— Хотелось бы мне знать, кто за всем этим стоит, — протянул Тариэль. — Сама она не стала бы такое делать. Не совсем же дурочка.

— Я не сталкивалась с таким колдовством, — призналась вампирша. — Но думаю, князь Теней что-то знает.

— Я тоже так думаю, — кивнул Тариэль. — Поэтому бал обязательно посещу.

— Точно не хочешь взять Тиру? — поинтересовалась Юлия. — Я не обижусь, честно.

— Думаю, лучше будет сначала переговорить со знающими людьми. Ты тоже будешь там к месту, да еще отвлечешь основное внимание на себя.

— А! Отвлекающий маневр? Здорово! — одобрила Юлия. — А что одевать? Насколько я помню старые сказки — ничего?

— Ну, дорогая моя, это же не гулянки низших чинов, — поморщился Тариэль. — Это бал. Форма одежды — парадная. Мужчины во фраках, женщины в вечерних платьях — черных или красных. Оригинальность приветствуется. Хотя если ты придешь голой, тебя, может быть, и пропустят…

Глава 28. Безжизненные радости

Эрхану не хотелось идти спать. Он был пьян и пребывал в черной меланхолии. «Что, в сущности, наша жизнь? — размышлял он. — Вечная суета. Мы все что-то ищем, пытаемся изменить мир, и от этого все наши беды. Зачем-то мы копаемся в головах других людей, решая все за них, пытаемся защитить одних людей, уничтожая других. К чему? Как хорошо живется хлебопашцу! Он не зависит от других, и от него никто не зависит. Он пашет, сеет и жнет, и живет праведными трудами своими. Хорошо портному! Он делает красивые и добрые вещи. Художник приносит красоту в мир. Каждый человек приносит красоту в мир, кроме правителей. И только мы эту красоту загоняем в рамки, решаем, что можно, а что нельзя…»

Эрхан бродил по ночному саду, не поднимая глаз, то и дело продираясь через кустарник, спотыкаясь о коряги, и, сам не заметив, вышел к кладбищу. С тех пор, как над кладбищем поработали некроманты, а после и студенты-иллюзионисты, это была местная цирковая арена. Молчаливые упыри и призраки таились за надгробиями и выскакивали в самый неподходящий момент с душераздирающими воплями. При случае могли и укусить, и утащить в могилу. Из года в год студенты-первокурсники попадались в подобные ловушки, поэтому каждое утро сами магистры черной магии или старшекурсники первым делом проверяли все могилы. Господина ректора упыри хоть и не опасались, но были к нему привыкшие и относились к нему равнодушно. Две-три тени взметнулись было, но, видя его равнодушие, успокоились. Между тем на кладбище происходило что-то странное. Все призраки и упыри собрались вокруг одной могилы в плотную кучку.

«Опять студент в могилу угодил», — подумал равнодушно Эрхан. Ему хотелось бы пройти мимо, оставив бедолагу набираться ума — все равно утром найдут и вылечат, если надо, но обязанности ректора требовали разрулить ситуацию. Растолкав вяло сопротивляющуюся нежить (противно мягкую, склизкую и холодную), Эрхан заглянул в могилу. Помощь его явно не требовалась. На краю могилы сидел ангел смерти, в белом сияющем потусторонним светом одеянии и плакал. Упыри сочувственно пританцовывали вокруг (выглядело это, как будто они хотели в уборную).

— Опять иллюзионисты новинку не согласовали с руководством, — пробормотал Эрхан.

Неожиданно плачущий ангел поднял голову и слабо вскрикнул. Эрхан еле сдержался, чтобы не завопить, увидев лицо ангела, покрытое черными, в темноте похожими на запекшуюся кровь потеками. Было такое ощущение, что у ангела вырезаны глаза. Однако через мгновение он понял, что это всего лишь Лиэль с размазанной по щекам тушью. Немного уняв бешено колотившееся сердце, Эрхан весьма грубо прорычал:

— Что ты тут делаешь, смертная?

— Плачу, — недоуменно ответила крылатая девушка. — А что, нельзя?

— Почему на кладбище, глупая ты голова? Я чуть со страха из штанов не выпрыгнул!

— Здесь слушатели хорошие, — хлюпнула носом Лиэль. — Не болтливые.

Эрхан, немного подумав, присел к ней на край могилы, потеснив недовольно булькающих упырей.

— Все так плохо? — мирно спросил он.

- Хуже не бывает, — буркнула девушка. — Демон внутри — невеликое счастье.

— Ну да, — согласился Эрхан. — Приятного мало. Зато родители нашлись.

— Что из того, — вздохнула Лиэль. — Если я все равно скоро умру.

— Почему?

— Все умирают, если внутри демон, — всхлипнула девушка. — Или с ума сходят. Его извлечь невозможно! Или есть способ?

— Увы, нет, — пробормотал Эрхан.

— Я не хочу умирать, — взвыла девушка. — Мне всего восемнадцать!

Эрхан неловко похлопал её по плечу, и она уткнулась ему в грудь, обильно смачивая его рубашку слезами.

— Отсутствующие боги, сколько же в этой девице воды, — пробормотал Эрхан.

Лиэль резко выпрямилась, больно стукнув головой по подбородку мужчины.

— Вы бесчувственный, безжалостный, надменный монстр! — ткнула она пальцем в грудь Эрхану.

— Ага, — кивнул Эрхан. — Только не монстр, а подлец, так вернее.

— Поцелуйте меня, — неожиданно жалобно попросила девушка, заглядывая ему в глаза.

— Чего? — отпрянул в ужасе Эрхан.

— Поцелуйте! — настойчиво попросила Лиэль. — Меня никто еще не целовал. Я не хочу умирать девственницей.

— Эээ… — промычал первый советник. — А я причем? Найди себе студента…

— Посмотрите на меня! — всплеснула руками Лиэль. — Я мутант! Чудовище! Кто захочет иметь со мной дело!

— Да любой! — с жаром воскликнул Эрхан, мимоходом подумав, что лично задушит этого любого. — Ты очень красивая девушка.

— Правда? — просияла Лиэль. — Вы в самом деле так думаете? Тогда поцелуйте меня!

— Ни за что!

— Тогда я пойду и постучусь в первый же домик!

Эрхан прекрасно знал нравы студентов и нисколько не сомневался, что, обратись она с такой просьбой в любой домик, раньше утра она оттуда не выйдет. Тем более в домиках жили детки побогаче и, как следствие, более раскрепощенные и охочие до запретных удовольствий. Нет, если бы он не был пьян, он бы нашел кучу аргументов, напомнил бы про Тариэля или Корта, или Коранну, но сейчас ему было проще вздохнуть, зажмуриться и чмокнуть её в кончик носа. Лиэль чихнула, потерла нос и недоуменно уставилась на него.

— Господин первый советник! — изумленно воскликнула она. — Вы тоже не умеете целоваться?

Ну что тут было делать? Это уже был вопрос чести! Он взял её лицо в руки и крепко поцеловал в губы. Мягкие и податливые, горькие от слез, они мгновенно приоткрылись. Лиэль обвила руками его шею и с жаром ответила на поцелуй. На несколько мгновений Эрхан потерял голову, наслаждаясь ощущением трепещущего девичьего тела в своих руках, но быстро протрезвел и оторвал её от себя.

— Ты что творишь, девочка? — рявкнул он, злобно уставившись на Лиэль.

— Целуюсь, — вызывающе ответила она, встряхнув волосами.

Её глаза сияли ярче света луны. Эрхан на всякий случай отодвинулся подальше.

— А говорила, целоваться не умеешь, — упрекнул он девушку.

— Я говорила, что вы не умеете, — возразила Лиэль, и задумчиво добавила. — И ошибалась…

Перед внутренним взором Эрхана неожиданно предстала картинка, как Тариэль душит некого первого советника за домогательства к его дочери. Он вздрогнул и решительно поднялся.

— Давай вставай, — приказал он. — Хватит ныть. Вот я все расскажу… Коранне.

— Не надо, — живо вскочила девчонка.

— Тогда шагом марш спать!

Он довел её до домика, решительно пресек все дальнейшие просьбы о поцелуях, разбудил грифона и наорал на него, велев присматривать за крылатой получше и отправился спать. На душе было тревожно и муторно. Он лежал в кровати, бездумно глядя в темноту. Наконец, когда сон уже почти окутал его, он понял причину своей тревоги. Ему понравилось целоваться с Лиэль.

Утро для ректора наступило слишком рано. Отвратительно яркое солнце, ужасная зеленая трава, пронзительно-визгливые трели птиц, до слез голубое сияющее небо — все его раздражало и приводило в смятение. К сожалению, идти к главному ходу нужно было по улице. Быстрым шагом преодолев открытое пространство, Эрхан, не отвечая на приветствия толпившихся у входа студентов, проскользнул в прохладный полумрак каменных коридоров.

— Что это с ним? — недоуменно спросил Горхель у зардевшейся крылатой подруги. — Он сегодня сам не свой.

— Я его вчера видел пьяным, — громко сообщил какой-то студент.

— Да ладно! Тебе показалось! — возразил другой. — Тебя самого видят пьяным не реже пяти вечеров в неделю.

— Семи, — поправил кто-то, и все расхохотались.

— Может, он заболел? — озабоченно спросила какая-то студентка у подружки. — Ужасно выглядит, бедняжка!

— Ах, он такой лапочка! Мне так его жаль! — согласилась подружка.

— Кто лапочка, господин Эрхан? — удивилась стройная третьекурсница с длинными косами. — Он самый холодный тип, которого я знаю. Как рыба. Никаких эмоций.

— Ой, Талана, ты предвзята! — укорили её девушку. — То, что он твой родственник, не дает тебе право его осуждать. По-моему, господин ректор просто красавчик.

Лиэль с интересом посмотрела на девушку, названную Таланой. Интересно, кто ей Эрхан?

— И вовсе он мне не родственник! — возмущенно воскликнула Талана. — Он дядя моей мачехи. Мне он никто!

— Дядя мачехи! — фыркнули девицы. — Да мы бы на твоем месте называли королеву мамочкой и не задирали нос!

— Мы, кажется, уже обсуждали этот вопрос, — сердито ответила Талана. — К королевской семье я не имею никакого отношения! Я владелица Белоны и мне этого достаточно! Если кого-то это не устраивает — добро пожаловать из моего домика!

— Ой, да успокойся! Кому нужен твой дом! Лучше бы ты нас на семейную вечеринку пригласила!

— Чтобы вы строили глазки моим дядюшкам и кузенам? Благодарю покорно!

— Рано или поздно господину Эрхану придется жениться, — вздыхали девушки.

— Для чего? — удивилась Талана. — Ему и так хорошо. Ладно, я не буду спрашивать, какая дура за него пойдет, и так видно, что желающих хоть отбавляй!

— Больше, чем ты думаешь, — пробормотала себе под нос Лиэль. — А целовалась-то с ним только я.

— И что, господин ректор совсем-совсем не интересуется женщинами? — громко спросила крылатая девушка.

— Совсем-совсем, — вздохнула Талана.

— Может, он предпочитает мальчиков? — усмехнулся кто-то из парней.

— Эй, он мне консультацию назначил! — дурачился другой.

— Ну все, ты попал!

— Готовься!

— А ну прекратите! — возмутилась Талана. — Эрхан, конечно, сухарь, но извращенных пристрастий не имеет! У него были женщины, но жениться он не собирается!

— Ой, расскажи! А кто? А каких женщин он предпочитает?

— Отвяньте все! — завопила Талана. — Ничего никому не скажу!

Лиэль боком подобралась к Талане.

— И что, они все серьезно? — шепотом спросила она. — Они все в него влюблены?

— Представь себе, да! Бедняга Эрхан порой не знает, куда от них деться! А уж записками его заваливают каждый день! Надеюсь, ты не из таких? — подозрительно спросила Талана.

— Ну что ты, — усмехнулась Лиэль. — Я твердо знаю, что заполучу его.

Талана ахнула и расхохоталась.

— Да ты, подруга, совсем ку-ку! Он непробиваем!

— Спорим? — спокойно спросила Лиэль. — Не далее как до конца семестра мы с ним будем любовниками.

— Ты серьезно? — изумилась девушка с косами. — Может, ты еще и замуж за него выйдешь?

— Вряд ли, — вздохнула крылатая. — Да и зачем мне это надо?

— Ты интересная девушка, — прищурилась Талана. — А давай поспорим! На что?

Лиэль немного подумала и достала из кармана платья свой любимый талисман — звездный сапфир на золотой цепочке.

— Ух ты! — выдохнула Талана, заворожено разглядывая сияние мелькающих звезд в камне. — Да там целая вселенная!

— Мини-вселенная, — пояснила Лиэль. — Звездный камень.

— Я читала о таких! У короля Руху есть такой в сокровищнице. Где ты его взяла?

— Отец подарил, — спокойно ответила Лиэль. — На десятилетие.

— Твой отец, должно быть, очень богат?

— Не жалуюсь, — кивнула Лиэль.

— У меня нет ничего достойного этого, — с сожалением вернула камень Талана. — Разве что поместье… Но я на него спорить не буду.

— Поместье и близко не стояло к такому камню, — вмешался Горхель, бесцеремонно вырвав камень у Лиэль и поднеся его к глазам. — Это же бесценная вещь! Если он тебе не нужен, подари мне!

— Ага, щас! — Лиэль отобрала камень у грифона.

— Эй! Я тоже буду спорить!

— А тебя никто не звал, — равнодушно ответила Талана.

— Ах, не звал? — прищурился грифон и завопил. — Эй, народ! Тут у нас пари!

Глава 29. Споры крылатых детишек

— Замолчи, тупая тварь, — прошипела Лиэль. — Ладно, ты в споре.

— Что за пари? — сразу же откликнулись студенты — приятели грифона.

— Давай-давай, на что спорим? — мгновенно подключились девушки.

Талана показала Горхелю кулак.

— Отцу расскажу, — пригрозила Лиэль. — Вылетишь как миленький.

— Да бросьте, — легкомысленно отмахнулся грифон. — Внимание, люди!

— И нелюди, — добавил студент с мохнатыми копытами.

— И нелюди, — легко согласился Горхель. — Мы с нашей принцессой поспорили, что Лиэль… сможет научиться летать!

Лиэль с облегчением выдохнула. Разгневанная Талана с силой наступила на лапу грифону. Тот подпрыгнул и поморщился.

— Эй, на что спорим? — поинтересовались студенты.

— Ну… я думаю, если Лиэль полетит, мы устроим вечеринку в хваленом поместье Таланы, за её счет, конечно! А, Талана, что скажешь?

— Согласна, — кивнула Талана. — А если не полетит, то ты лично будешь катать на спине каждого желающего. Целый день. Чур, я первая!

— Эй! — возмутился Горхель. — Я грифон, а не лошадь какая-нибудь! Вон на драконе катайся!

— А у меня приличное поместье, а не трактир, — возразила Талана. — Ты же орал, что если есть крылья, то любой сможет летать!

— Хэй, ребята! — завопил козлоногий студент. — Делаем ставки! Даем Тире месяц, чтобы научится летать! Ставлю десять серебряных монет, что она не сможет!

— Пять монет на крылатых!

— Пятнадцать против!

— И меня запиши!

— Я в деле!

Горхель подхватил девушек под руки и оттащил подальше от толпы.

— Ну, на что спорим мы? — поинтересовался он.

— Идиот, — прикрикнула на него Талана.

— Болван! — согласилась Тира.

— Ты собираешься соблазнять ректора или нет? — поинтересовался Горхель.

— А ты на моей стороне или против?

— Учитывая, как он на меня орал ночью, я, пожалуй, против. Он к тебе как к ребенку относится. Да и Тариэль, знаешь ли, его по головке не погладит.

— Орал ночью? — удивилась Талана. — Я не в курсе. Я хочу знать подробности.

— Он ее ночью домой притащил, — с удовольствием пояснил Горхель. — Сказал, что на кладбище шлялась, чуть в могилку не сверзилась.

— И все? — подозрительно спросила Талана у Лиэль.

— Ты же своего дядюшку знаешь гораздо лучше, чем я, — улыбнулась Лиэль. — Уже сомневаешься?

— Да ну тебя, — рассмеялась Талана. — Конечно, нет! Я чуть не забыла, что это же Эрхан.

— А что насчет магии? — поинтересовался Горхель. — Магию ей можно использовать?

— Запросто! Он любую магию за версту чует! Ой, не справишься, подруга! Он же маг разума! Он все твои намерения еще на стадии обдумывания знает!

— А я не буду думать, буду действовать спонтанно, — рассмеялась Тира. — Так на что спорим?

— Я хочу звездный сапфир! — заныл Горхель.

— Он у меня только один, — возразила Тира.

— С Таланой я договорюсь, — пообещал грифон. — Я ей достану корону королевы грифонов.

— На кой черт мне твоя корона? — удивилась Талана. — Я могу себе любую заказать.

— А что ты хочешь? — подпрыгивал от нетерпения грифон.

— Да ничего я не хочу, — пожала плечами девушка. — Я хочу дядюшку расшевелить. Хотя… Вот если бы к вашей библиотеке доступ получить…

Грифон почесал лапой клюв.

— Можно попробовать, — наконец сказал он. — Но это несоизмеримо. Давай так. Я тебя в библиотеку проведу и любую книгу тебе выкраду. Все равно у нас их никто не читает. Договорились?

— Отлично! — обрадовалась Талана. — А ты, крылатая, на что споришь?

— А в библиотеке грифонов есть что-нибудь про демонов? — спросила Тира.

— Не знаю, — вздохнул Горхель. — Ну тебя-то пустят. Если папочка попросит. Я тебе задаром помогу, без спора.

— А в чем дело? — поинтересовалась Талана. — Или это секрет?

— Вообще-то секрет, — вздохнула Лиэль. — Но ты же в семье. Может, тебе и так расскажут. Внутри меня демон.

— Как? — поразилась Талана. — Разве это возможно?

— Если бы я знала, — буркнула Лиэль. — Этот же демон мне память блокирует. Я не помню, что со мной было.

— Но ты же умрешь! — с ужасом глядела на нее Талана.

— Мы все умрем, — бодро заявил грифон. — Ну, кроме папочки.

— Точно, — грустно усмехнулась Тира. — Кроме папочки.

— А папочка — это кто? — спросила Талана.

— Тариэль, — пояснил Горхель.

— Тариэль Мудрец? — удивилась девушка. — Ну этот-то вечный. А почему же папочка?

— Да так, — неопределенно махнул крыльями грифон и, оглянувшись, завопил. — Мамочки мои, мы ж на лекцию опоздали!

И в самом деле, двор был пуст и непривычно тих.

— Надо где-то скрыться, — заявила Талана. — Если нас эта чернявая засечет, нам капут.

— Какая чернявая? — не поняла Лиэль.

— Юлия, дядюшкина секретарша. Кстати, если уж она господина Эрхана не соблазнила, то тебе и подавно ничего не светит.

— Потому что она суккуб? — поинтересовалась Лиэль. — А что, если нам на крыше укрыться? Вон там, за башенкой. Там нас никто не найдет.

— Суккуб? — пораженно спросила Талана. — Юлия — суккуб?

— Суккуб, вампир, темный эльф, — пояснила Тира. — Горхель, поднимешь нас?

— Легко, — кивнул грифон. — Но только в порядке исключения.

— В самом деле суккуб? — не унималась Талана даже на крыше. — Да еще и вампир? И темный эльф?

— А что в этом такого?

— Но она же опасная! А вдруг она нас искусает?

— До сих пор вроде никого не кусала, — напомнил Горхель. — В самом деле, Талана, что ту такого?

— Офигеть! — возмутилась девушка. — Что такого! Как будто вы каждый день с темными эльфами и вампирами завтракали!

— С темным эльфом, с гоблином, с омбатом, с кошколюдом, четырехруким, козлоногим… — перечислила Лиэль. — Кто там еще?

— Т’ига, — радостно щелкнул клювом грифон. — Еще т’ига. И великан. А я еще орка знаю. И высшего демона одного.

Талана растеряно смотрела на них, а потом с облегчением рассмеялась.

— Да вы шутите, — сказала она.

— Вовсе нет, — покачала головой Тира. — Я плавала с Северным Ветром.

— С Северным Ветром? — поразилась Талана. — А он в самом деле существует? Я думала, это легенда!

Лиэль и Горхель переглянулись и заржали. Грифон даже перевернулся на спину и задрыгал в воздухе лапами в восторге.

— Ой, не могу! — всхлипывал он. — Ой, насмешила! Легенда!

— Что вы здесь делаете, детишки? — раздался грозный оклик.

На крыше стоял Тариэль собственной персоной. Вид у него был недовольный. Черные волосы с проседью были взлохмачены, борода топорщилась. Одет он был в стеганный фиолетовый халат с богатой вышивкой, волосатые ноги были босы. Грифон взглянул на него и снова разразился приступом хохота. Тариэль брезгливо посмотрел на него и перевел взгляд на притихшую Лиэль.

— Что здесь происходит? — требовательно спросил он. — Лиэль?

— Я Тира, — резко ответила девушка. — Пора бы запомнить. Лиэль — имя для мальчика.

— Ладно, ладно, — вздохнул Тариэль. — Тира, что здесь происходит?

— Мы обсуждали некую легенду, — пояснила Тира. — Знаешь, Талана уверена, что Северного Ветра не существует.

— Талана? — Тариэль, наконец, заметил и девушку, спрятавшуюся при его появлении за скульптуру каменного ангела. — Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть!

— Почему? — поинтересовалась девушка, разглаживая юбку.

— Ты мне казалась весьма здравомыслящим ребенком. Не то, что эти оболтусы. Что у тебя вообще с ними за дела? И что за вопросы про Северного Ветра?

— А он и в самом деле существует? — спросила Талана, широко раскрыв глаза.

— Существует, — коротко ответил Тариэль, зыркнув на Горхеля, снова залившегося смехом.

— А вы уверены?

— О да! Как в самом себе!

— А Тира могла с ним на корабле плавать?

Сердитый взгляд в сторону Тиры.

— Могла и плавала.

— Ооооо!

— А почему вы обсуждали этот вопрос на крыше? — поинтересовался Тариэль, почесав нос. — И почему вы не на учебе?

— Мы прогуливаем, — пояснил Горхель. — У нас важное дело.

— Какое же? — приподнял брови Тариэль.

— Мы решаем, как научить Тиру летать.

— И как избавить её от демона, — добавила Талана. — Это не менее важно.

— Разболтала, значит? — сердито укорил дочь Тариэль. — Язык за зубами держать не можешь?

— Я своя, мне можно, — с достоинством ответила Талана. — Эрин от меня ничего не скрывает.

— Да что ты говоришь! — удивился Тариэль. — А я и не знал!

— А почему вы, собственно, должны знать?

Тира с отцом переглянулись и улыбнулись друг другу. Девушке неожиданно было очень приятно осознавать, что она «в семье» даже больше, чем падчерица королевы.

— Действительно, почему? — усмехнулся Тариэль. — Что ж, желаю удачи! Что-нибудь уже надумали?

— А как же! — встрял Горхель. — Надо в грифоньей библиотеке поискать, может, там чего есть.

— Грифонья библиотека? Хм… А откуда у грифонов книги?

— Ой, да ладно, пап, ты же знаешь, что грифоны — как сороки, все в гнездо тянут, хихикнул золотой кошкоптиц. — Книгу найдут, поглядят — ага, древняя, в хранилище её. Там волшебник Корт пытался всё сисме… сиснета… сис… привести в порядок, да забросил, найдя книжку по генетике.

— Книжку? По генетике? — удивился Тариэль. — И что, прямо слово «генетика» было написано?

— Ну да! Основы генетического анализа или что-то вроде того…

Тариэль присвистнул и задумался.

— Пожалуй, стоит там покопаться, — наконец согласился он.

— Вот в этом и дело, — подпрыгнул грифон. — Меня-то пустят, а девочек нет. Может, ты попросишь?

— Попрошу, — согласился Тариэль. — Может, вас троих туда на практику отправить? На весь семестр?

— Не надо! — хором отказались студенты.

— Ну как хотите. А с крыши проваливайте. Спать мешаете.

— Спать? — изумилась Лиэль. — Утро уже!

— У кого лекции, у того утро. У кого нет, у того еще ночь. Кыш отсюда.

Тариэль прошел к окошку Восточной башни, примыкающей к университету, в тени которой они сидели, и легко запрыгнул внутрь.

— Спрятались, — мрачно прокомментировал Горхель.

— Слушай, я так и не поняла, а что я сказала смешного про Северного Ветра, — задумчиво произнесла Талана.

— У Эрин спроси, — посоветовала Лиэль. — Если она расскажет, конечно.

— То есть вы знаете, да?

— Знаем, — вздохнула крылатая девушка. — Но нам приказано держать язык за зубами.

— Ладно, — пробормотала Талана. — Ладно.

— Эй, мы на лекции пойдем или нет? — поинтересовался грифон. — И мы так и не решили, на что спорим. Хотя я-то уже знаю, что ей будет интересно.

— И что? — живо спросила Эрин.

— Увидишь, — туманно ответил грифон. — Я принесу на днях. Талана?

— Я подарю ей дом, — сказала Талана. — Денег у меня достаточно. Мне кажется, у каждого человека должно быть место, где он может укрыться. Я угадала?

Лиэль кивнула. Глаза её наполнились слезами.

— У меня никогда не было своего дома, — призналась она. — Только корабль. Но он же не мой. А когда я умру, можно у меня будет свой склеп с изваянием ангела?

— Можно, — серьезно ответила Талана. — Я обещаю.

Глава 30. Вопросы и ответы

Эрхан отлично слышал взрывы хохота со двора. Потом все стихло — начались занятия. Он поблагодарил богиню, что его лекции были во второй половине дня. В кабинет впорхнула Юлия, свежая, румяная и безобразно веселая.

— Шеф, выглядите отвратительно, — радостно сообщила она. — Я вам кофе принесла.

Эрхан глядел на неё и не верил глазам. Платье её было на редкость скромным. Плечи и грудь были закрыты, струящаяся черная юбка прикрывала колени спереди, а сзади струилась до пяток. Черные чулки и короткие черные перчатки завершали картину. Волосы её были собраны в строгую прическу. Духами не пахло.

Юлия, ты сегодня хороша как никогда, — сказал Эрхан и, подумав, добавил. — Очень свежа.

— Спасибо, шеф! — просияла вампирша. — А вы знали, что вампиры живут больше пяти веков?

— Да ты что? А тебе сколько?

— Тридцать восемь! — с гордостью ответила девушка.

— Так ты совсем еще дитя? — улыбнулся Эрхан.

— Ага, — заулыбалась Юлия. — А вы слышали про Кольцо Смерти?

— Княжество Теней? Я там был однажды, — задумчиво ответил Эрхан. — В прошлой жизни. Молодой был, глупый. Сейчас бы не сунулся.

— Но как же… — осеклась вампирша. — И что там?

— Меня дальше главных ворот не пустили, — признался Эрхан. — Но внушительно. Все в черном мраморе, стражи — высшие демоны — джинны. Ворота такие черные, железные… А ты собралась там побывать?

— Меня Тариэль на бал в день Хаоса пригласил, — застенчиво сказала Юлия. — Как думаете, примут?

— Тебя-то? Да они у тебя с рук есть будут, — кивнул Эрхан и поморщился от головной боли. — В тебе же человеческая кровь. Им человеческие женщины очень любы. Потому и похищают частенько. А ты и по человеческим меркам весьма привлекательна.

Юлия просияла.

— Спасибо, шеф! Позвольте вам помочь!

Она подошла к Эрхану и стала легко водить ладонями над его головой.

— Тяжелая ночка? — сочувственно спросила она.

— Зато у тебя, я погляжу, все отлично! — пробормотал Эрхан.

— Шеф! — неожиданно серьезно спросила Юлия. — А вы давно знаете Тариэля?

— Более четверти века, — ответил Эрхан.

— И какой он? Ему можно доверять?

— Он… гордый. Честолюбивый, — задумчиво ответил Эрхан. — Он надежный, добрый… только не говори ему этого. Он предпочитает казаться ветреным и холодным, а сам постоянно пытается спасти мир. И не вздумай в него влюбляться. Он не будет связывать себя обязательствами и любить не способен в принципе. Ну, то есть женщин любить. Мужчин, впрочем, тоже… Ох, что я говорю! Влюбляться он не умеет, вот!

— Я тоже не способна влюбляться, — спокойно ответила Юлия. — У вампиров кровь холодная.

— И я не способен, — вздохнул Эрхан. — Может, во мне тоже вампирская кровь?

Голова его больше не болела, в теле ощущалась непривычная легкость, однако тревожная подавленность осталась.

— Вам, господин ректор, давно пора в отпуск, — укоризненно сказала Юлия, раздвигая шторы и открывая окна. — Желательно на пару месяцев, а лучше на год. Оставили бы за себя кого-нибудь и поехали на остров к волшебнику Корту. Глядишь, и сил бы прибавилось.

— Убить меня хочешь, да? Я же без дела зачахну.

— Тогда поезжайте в путешествие.

— Да-а-а! Только этого мне и не хватало! Чтобы меня на части разорвали в уездных судах!

— Измените внешность, — Юлия была неумолима.

— Отстань, — буркнул Эрхан. — Мне некогда. Где мой кофе? А что сегодня в столовой? Я есть хочу.

***

Постоянно оглядываясь, Лиэль забралась на чердак. То, что она собиралась сделать, она должна была сделать одна. Черт бы побрал всех этих доброжелателей. Её ни на минуту не оставляли одну. То Талана, то Горхель непременно были рядом. Даже ночевала она под присмотром грифона. Сегодня Горхель и Талана были на практике по зеркальной магии, которую ни за что не соглашались пропустить. У Лиэль была своя зеркальная практика.

Осторожно она зажгла на ладони огонек, игнорируя зашевелившееся в животе нечто. Помещение было заставлено поломанными столами и стульями, которые зимой пойдут на растопку печей, коробками и сундуками, учебными пособиями и театральным реквизитом (при университете был неплохой театр).

— Ну же, — бормотала Лиэль. — Где ты? Не может быть, чтобы тебя здесь не было… Ага!

Она нашла то, что искала. Зеркало. Большое, покрытое белой простыней зеркало. Вспомнив советы Эрин, Лиэль протерла зеркало водой и глубоко вздохнула. Должно получиться. Она зажмурилась и представила. Сделала шаг вперед, чуть не упав. Коснулась раскрытыми ладонями холодного стекла. С тех пор, как демон избавился от своей оболочки, чародейство стало получаться лучше. Крылатая девушка открыла глаза. Ничего не произошло. Зеркало по-прежнему отражало только её и горы хлама.

— Еще разок, — громко сказала Лиэль. — Ну же, стекляшка!

Никаких изменений. Лиэль заглянула в себя. У отца и Эрин получалось легко и просто, без заклинаний и магических вещей. Значит, она тоже сможет.

Неожиданно на ум пришли слова:

— Зеркальный мир, приблизь меня, покрой все расстояния. Дай мне проникнуть в те места, Что я не в состоянии.

Поверхность зеркала подернулась радужной пленкой и в ней появилась та, кого она хотела увидеть.

Женщина в зеркале подняла на неё изумленные глаза цвета меда. Тяжелые черные волосы были заплетены в две косы, спадающие до самого пола. На высоком бледном лбу прорезалась морщинка.

— Ты? — удивленно произнесла она. — Но как?

— Это университет, — спокойно сказала Лиэль. — Здесь всё возможно. У меня к тебе вопрос, Безымянная.

— Вот как? — надменно спросила женщина. — Очевидно, что-то важное, раз ты осмелилась вызвать меня, не выполнив задание.

— Очень важное, — кивнула девушка. — Какого черта ты подсадила мне демона, сучка?

— Ах, это! — женщина мелодично засмеялась. — Маленький сюрприз на тот случай, если ты передумаешь.

— Да что ты! Как предусмотрительно! Закончу задание и умру, да? И договор выполнять не надо!

— Глупости! — отмахнулась Безымянная. — Почему умрешь? Говорю же, на всякий случай. Во избежание соблазна. Чтобы ты не передумала.

— Демона невозможно извлечь, не убив при этом человека.

— Дурочка маленькая! Как посадила, так и извлеку. Разве ты еще не поняла, что мне всё подвластно?

— Тогда почему ты не убьешь его сама? Если тебе всё подвластно?

— Потому что это должна сделать ты. Это — твой пропуск в мою обитель. Кстати, благодаря моему маленькому дружку я отлично вижу всё, что ты делаешь. Соблазнить ректора — как изящно! И грифонья библиотека мне тоже очень даже пригодится. Эти твари утащили немало наших книг.

— Ты! — задыхалась от злости Лиэль. — Как ты посмела!

— Деточка моя, ты заключила сделку, — улыбнулась женщина. — Тебе не о чем волноваться. Ты станешь бессмертной!

— Бессмертной! — фыркнула девушка. — Ты обещала знания.

— Будет тебе знания, больше, чем ты сможешь усвоить. Ну что еще? Давай, отключай свои каналы связи.

Лиэль с удовольствием подумала, что Безымянная, оказывается, не может сама прервать связь. Значит, есть и на неё есть управа.

— У меня некоторые проблемы, Безымянная. Тут один человек… Которого я боюсь.

— Кто же это? — с интересом спросила женщина.

— Тариэль Мудрец. Не слышала о таком?

По лицу женщины пробежала еле заметная тень.

— Никогда не слышала, — отрезала Безымянная. — Делай, что велено и возвращайся. Сможешь, убей обоих.

— Слушай, а для чего его вообще убивать?

— Я тебе двести раз объясняла, — раздраженно ответила женщина. — Он держит в руках империю. Мне эта империя нужна. Он тормозит прогресс, убивает магию, уничтожает технологии. Он зло мирового масштаба.

— Мне он не показался опасным, — медленно произнесла Тира.

— Мне плевать, что тебе кажется. Убей Эрхана или умрешь сама! — рявкнула женщина. — Ты же не хочешь умереть так?

Она потянула за невидимую ниточку, и Лиэль взвыла от боли. Казалось, вся её внутренность вдруг перемешалась. Резко закололо сердце, разрывался от боли, живот, грудь, в голове что-то вспыхнуло. Она упала на колени, не в силах противостоять сокрушающей боли, сжавшись в комок и крича. В голове еле слышно звучали слова: «Это лишь малое, на что способен демон!»

Очнулась девушка на полу. Тело ломило. Живот и голова тупо ныли. Тем не менее, она была почти счастлива, что не было той адской боли. Сразу вспомнились страшилки об одержимых людях, умирающих в страшных муках, умоляющих убить их. С трудом она поднялась и, хватаясь за стулья, добрела до выхода. Никогда! Никогда больше она не обратится к Безымянной!

Тира выползла с чердака, но спуститься по лестнице сил не было. Она прилегла на ступеньки и укрылась крыльями, пытаясь согреться. Там её и нашла Талана.

— Слава отсутствующим богам! — закричала девушка. — Она здесь!

Лиэль приподняла голову, сквозь спутанные волосы взглянув на подругу. Подруга показалась ей яркой, светящейся солнечно-желтым цветом.

— Ты в порядке, Тира? — взволнованно спросила Талана.

«Какое в порядке, конечно не в порядке. В гроб краше кладут. Ах, где же этот Тариэль — как странно, что Тариэль отец Эрин — почему он медлит — получается, Эрин и Тира сестры — да придет уже кто-нибудь — страшно-страшно-страшно!» — услышала Лиэль.

— Не бойся, — прошептала она. — Уже все кончилось.

— Я не боюсь, — уверила Талана.

«боюсь — боюсь — боюсь — неужели она тут весь день пролежала — что за несносная девица — ненавижу — и все равно она красивая — ох, платье у неё порвалось — наверное, она замерзла, надо ей плащ дать»

— Не надо плащ. Мне тепло. Я крыльями укрылась.

— Ты мысли читаешь! — поняла Талана. — И давно?

— Не знаю. Кажется, это из-за демона.

— Лиэль! — взволнованно крикнул снизу Тариэль. — Талана… она жива?

— Тира, дочка! Мы идем! — голос волшебника Корта.

Лиэль слабо усмехнулась. Корт и Тариэль, толкаясь локтями, взлетели по лестнице. Корту удалось первым подхватить девушку на руки.

— Что случилось, милая? — спросил Тариэль. — Ох! Демон?

— Демон, — вздохнула Лиэль. — Я не знаю, что он сделал, но мне было очень плохо.

— Не хочу тебя пугать, девочка, но он явно увеличился. Как ты?

— Все тело ломит, слабость, — пожаловалась Лиэль.

— К сожалению, целители не смогут тебе помочь! Черт тебя раздери, Корт, будь осторожней! Ты чуть её головой об угол не стукнул!

— Если бы ты не болтался под ногами, мне было бы куда легче! — рявкнул в ответ Корт. — Отойди в сторону, нелюдь.

— Какие мы нервные, — пробормотал Тариэль, но всё же отошел.

Корт с девушкой на руках спустился по лестнице на второй этаж и пронес её в свою гостиную. Коранна, шумно возящаяся с близнецами, ахнула и бросилась за подушками. В комнате стало очень тесно. Тариэль уселся на диван рядом с Лиэль, а Корт принес стул. Талана и Горхель присели на ковер в уголке. Коранна и все её четыре мальчишки были тут же. Подошел и Эрхан.

Глава 31. Планы на будущее

Ни Корт, ни Тариэль не смогли облегчить страдания девушки. Было очевидно, что болеть ей придется без помощи целителей. От предложенной пищи Лиэль вырвало.

— Ничего не поделать, — вздохнула Коранна. — Будем ждать, пока она сама выздоровеет.

Поскольку никто больше ничего предложить не мог, все согласились.

— Я не понимаю, что с ней, — сокрушенно покачал головой Корт. — Все органы в норме, все процессы протекают как надо.

— Зато демон весьма активен, — заметил Эрхан. — Такое чувство, что его кто-то или что-то потревожило. Он беспокоен.

— Низшие демоны существа подневольные, — пояснил Тариэль. — Он не могут жить в нашем мире без тела. Сами они выбирают тела животных, которыми легко управлять. С человеком связываются немногие. До поры до времени они ведут себя тихо, но всегда наступает момент, когда они пытаются взять власть. И тогда пиши пропало. Возможно, сильное магическое поле университета встревожило его, и он попытался сбежать, используя Лиэль. Она начала сопротивляться, и он попытался взять власть.

— Что будем делать? — поинтересовался Эрхан.

— Если демон начал шевелиться, а Лиэль не умеет его контролировать, он может её убить куда раньше, чем мы ожидали.

— Если демон шевелится из-за избытка магической энергии, надо её увозить из университета, — решительно сказал Корт. — У меня поместье на острове.

— А без магической энергии он её вообще сожрет, — заметил Тариэль. — Нужно место с магией, но не слишком сильной.

— Место, где её смогут оказать помощь, — добавила Коранна.

— Место, где она будет в безопасности и в то же время не сможет ничего разрушить, — усмехнулся Эрхан и взглянул на грифона.

— Поселение грифонов? — понимающе спросил Горхель.

— Поселение грифонов, — кивнули одновременно Тариэль и Корт.

— Я не хочу, — запротестовала Тира. — А как же учеба?

— Возьмешь учебники с собой, — ответил Эрхан. — Экзамены сдашь экстерном. А чтобы тебе не было скучно, возьмешь с собой своих друзей. Горхель и Талана двумя курсами старше, будут тебе помогать.

— Ну зашибись, — пробормотала Талана. — А я так хотела окончить курс зеркальной магии.

— Ой, да брось, — махнул лапой грифон. — У тебя к ней никаких способностей. А вот у меня…

— Мы дадим вам отпуск на год, — предложил Эрхан.

— Ну да! А зеркальная магия только в этом году будет! — возмутилась Талана. — Потом не будет.

— Я могу поехать с Лиэль, — вызвался Тариэль. — Отменю занятия. Заменишь чем-нибудь.

— Нет, мы в принципе не отказываемся ехать, — щелкнул клювом грифон. — Неужели мы бросим Тиру ради какой-то учебы, а, Талана?

Талана кивнула.

— Вот и отлично, — повеселел Эрхан. — Думаю, девочке надо отдохнуть. Я найду ей отдельную комнату. Рядом с исчадьями ада ей будет тяжеловато.

Тиру оставили одну. Некоторое время в комнате с ней сидел Корт, листая книгу, но потом ему пришлось идти на лекцию. Девушка была рада уединению, но очень боялась, что Безымянная будет в ярости, если её вышлют из университета. К вечеру Эрхан нашел ей маленькую комнатку, видимо, одну из кладовок. В ней помещалась лишь небольшая кровать, круглый столик и стул. Зато во всю стену там было окно, через которое Лиэль могла видеть парк и кусочек зверинца. Девушке, у которой никогда не было своей комнаты, она ужасно нравилась. На следующее утро, когда студенты сидели на лекциях, к Лиэль заявилась неожиданная гостья.

— Привет, — раздалось из дверей. — Можно к тебе?

Лиэль удивленно уставилась на вошедшую.

— Юлия? Тебя… Вас господин Эрхан послал?

— Да нет, — пожала плечами вампирша. — Я сама по себе. Принесла тебе отвара.

— Серьезно? Отравить меня решили?

— Ага, — засмеялась Юлия. — Все лучше, чем с демоном внутри жить. Да ладно, шучу. Это по старинному рецепту моей семьи. Для восстановления сил после тяжелых магических заклинаний. Мы же черные маги, нечисть — на нас целительство не действует. Вот и спасались травами.

— Спасибо, — удивленно ответила Лиэль. — Садись, что ли. Извини, не могу тебе «выкать». Ты не выглядишь как учитель.

— А я и не учитель, — усмехнулась Юлия, извлекая из сумки флягу и стакан. — Я секретарь. Хотя мне предлагали читать лекции на кафедре черной магии. Но это не моё.

— Забавная мы с тобой парочка, — грустно сказала крылатая девушка. — Ты черная, я белая, и обе не можем найти свое место. Ты извини, что я так говорю… Меня после вчерашнего тянет признаваться в любви. Ты такая классная.

— Оригинальненько, — прищурилась Юлия. — Да у тебя обратная связь с демоном установилась.

— Как это?

— Вчера он на тебя воздействовал, поглотил часть тебя, а сегодня ты его поглощаешь. Этак через пару лет вы сольетесь в единую сущность. Если ты выживешь, конечно.

— А так бывает?

— В жизни много что бывает. А вообще я о таком не слышала, просто предположила.

Лиэль немного подумала и спросила:

— А ты господина Эрхана хорошо знаешь?

— А тебе зачем? — быстро ответила вампирша.

— Понимаешь, — протянула Лиэль. — Мне уже восемнадцать и через полгода в лучшем случае я умру…

— Ииии?

— Нуууу… У меня не было мужчины. Ни разу.

— Да ты больная! Почему Эрхан? Он тебе категорически не подходит! — вскричала Юлия.

— Не знаю, как объяснить… — вздохнула Лиэль. — Иногда… Возникает такое чувство, что этот человек должен быть с тобой. Хотя бы на время. Словно ты знаешь, что ваши судьбы сплетены воедино. К сожалению, когда такие встречи происходят, уже поздно. Люди уже создали семью, нарожали детей… возможно, состарились… Иногда против них происхождение, иногда кто-то посвящен какому-нибудь божеству… Я думала, это сказки, легенды! Этакое объяснение людской глупости. Но сейчас я думаю, что так бывает. Я не уверена, что это — любовь или наваждение… Хотя какая любовь! Это игра. Он меня на пятнадцать лет старше. Мне терять нечего. А он такой… холодный и недобрый, но красивый…

— Послушай опытного суккуба, девочка, — серьезно сказала Юлия. — Он тебе не по зубам. Ты для него ребенок.

— Мы с ним уже целовались, — опустила глаза девушка.

— Иди ты! — воскликнула вампирша. — Это невозможно!

— Как скажешь, — легко согласилась Лиэль. — Не веришь и не надо.

— Ты меня убиваешь! — вздохнула Юлия. — Какой удар по зубам!

— Может, ему нравятся блондинки? — улыбнулась девушка.

— Всё может быть. Что ж, желаю удачи. Никогда не видела человека, которому так необходимо было бы с кем-нибудь переспать. Если ты его окрутишь, я только спасибо скажу. Он стал совсем сухарь. Мой тебе совет — заставь его шевелится. Эрхан такой человек, что не сделает лишнего движения, если ему этого не выгодно.

— Угу, как же, — пробормотала Лиэль. — Заставишь его. Меня в поселение грифонов отправляют. Типа там безопасней.

— Не повезло, — согласилась вампирша. — Хотя кто-то бы скакал до небес. Туда людей не особо пускают. А по мне, дак тебе в университете безопасней.

— В грифоньей библиотеке много древних книг, — заметила девушка. — Как знать, может там я найду какую подсказку, что делать с демоном.

— Вариант, — согласилась вампирша. — Ну ладно, ты пей, а я пойду. А над твоей задачкой я на досуге подумаю.

Глава 32. Бал теней

Тариэль изумленно глядел на Юлию.

— Ты в самом деле собралась вот так на бал Теней?

— А что, мне не идет? — обеспокоенно спросила вампирша, пытаясь изогнуться так, чтобы увидеть в зеркале спину.

— Очень идет, но…

— Тогда в чем дело? Слишком открыто? Слишком закрыто? Слишком длинно? Слишком коротко?

Тариэль только махнул рукой.

— Ладно, ты большая девочка, сама знаешь, как одеваться.

Юлия была одета в закрытое белое платье. Это было не платье даже, а единый кусок тонкой шелковой ткани. Каким-то непостижимым образом оно облегало, обволакивало её фигуру, оставляя открытыми руки и плечи. Платье завязывалось на шее, концы ткани свободно спадали на голую спину. Казалось, потяни за краешек — и платье останется в руках. Снизу слоев было меньше, и длинные ноги Юлии просвечивали через ткань. Подобные одеяния Тариэль видел лет триста назад. Что-то подобное любили придумывать женщины его народа. Соль такого наряда была в том, что когда женщина стояла в луче света, платье казалось почти прозрачным и не скрывало изгибов тела.

— Готова?

— Нет, — коротко ответила вампирша. — Но отступать уже поздно. Как мы попадем на бал?

— Через зеркальный мост, — ответил Тариэль

— А как это работает?

— Понятия не имею, — усмехнулся т’ига. — Спроси у нашей преподавательницы зеркальной магии.

— У королевы, что ли? Не думаю, что осмелюсь.

— Ух ты! И много еще народу знает?

— Да все давно знают. Среди молодежи есть несколько, знающих её в лицо. Мороком обмануть нас сложно. А в студенческой среде сплетни расходятся быстрее, чем можно себе представить.

— Бедная Эрин, — улыбнулся Тариэль. — Она до сих пор уверена, что всех обманула.

Тариэль подошел к большому зеркалу в комнате Юлии и запел. Голос у него был довольно тихий, но приятный, бархатистый. Продолжая песню на неизвестном вампирше языке, он кинжалом разрезал себе ладонь и кровью начертал на стекле какие-то символы, тут же с шипением поглощенные. В зеркале появилась красно-черная морда высшего демона с четырьмя витыми рогами.

— Добро пожаловать на зеркальный мост в Запретное княжество, господин т’ига, — прошипело оно.

В зеркале показался какой-то темный каменный закуток без окон и дверей.

— Пошли, — взял Юлию за руку Тариэль, и шагнул внутрь.

— Не могу, — сказала Юлия. — Тут стекло.

Пальцы её наткнулись на холодную гладкую преграду.

— Шагай!

— Я не могу! — в отчаянии повторила Юлия. — Тут стекло! Зеркало!

— Шагай через «не могу».

Юлия зажмурилась и смело прыгнула в зеркало, приготовившись к удару, но почувствовала только легкую прохладу и упала в объятья Тариэля.

— Умница, — похвалил он её. — Ну что, очень страшно?

— Да, — призналась Юлия. — А дальше что?

— Ничего, — ответил Тариэль. — Подождем немного, пока наше перемещение завершится. Отдыхай.

— О! У нас есть время поговорить? — обрадовалась Юлия. — Знаешь, меня очень беспокоит Эрхан.

— А в чем дело?

— Он пустой, Рейль. Он иссяк. Высох и растрескался, как колодец в пустыне.

— Я вижу, — вздохнул Тариэль. — Мальчик надорвался. Раньше он был веселым и болтливым, всем был готов помочь. Ты знаешь, его даже прозвали «шутом всея побережья». Сейчас из него слова не вытянешь.

— Не могу поверить, — покачала головой вампирша. — Он такой замкнутый. А еще он очень много пьет, почти каждый день. Мне кажется, его надо насильно отправить в отпуск. Он, конечно, будет сопротивляться, но…

— Но это для его же блага? — весело фыркнул Тариэль. — Думаю, он просто сбежит из отпуска.

— Можно отправить его в пустыню к грифонам, — хищно ухмыльнулась Юлия. — Оттуда не сбежит. Заодно за молодежью присмотрит, чтобы не безобразила. Правда, придется замещать его в университете, но ты вполне сможешь. У тебя все равно только две лекции в неделю.

— Хитрая какая! — возмутился Тариэль. — Чего это я за него работать должен!

— А я тебе помогу, — прижалась к нему женщина. — Знаешь, я хороший секретарь… Буду делать тебе кофе, чистить пиджак…

— Ты что, чистишь ему пиджак? — удивился Тариэль. — А знаешь, звучит заманчиво. Ты и я… в его кабинете… запереть двери…

— Глупый! — засмеялась Юлия, уворачиваясь от его губ. — Я серьезно! Пусть развеется…

— Я поговорю с Эрин, — пообещал Тариэль. — Если ты меня поцелуешь прямо сейчас.

Но поцеловать его Юлия не успела, потому что в этот момент на стене вспыхнул белым светом проем. Тариэль и Юлия вышли в сад.

Это был даже не сад, а старый, древний парк. Толстые корявые стволы поросли зеленым и голубым мхом. Где-то высоко над головой шумели, гудели сосны. Попадались и махровые черные ели. Юлия оглянулась. За спиной не было ничего похожего на проход, только широкая аллея с вековыми деревьями по краям, бурелом где-то вдали и черные горы на пламенеющем закатом небе. В глубине парка мелькали огни. Парочка прошла по извилистой дорожке и увидела дом. Это была обычная усадьба из серых камней, с остроконечной крышей, не украшенной никакими горгульями. У дома были большие светлые окна. На лужайке перед домом стояли столы, укрытые белыми и черными скатертями, уставленные самыми разнообразными яствами. Где-то играли музыканты. Поляна освещалась парящими разноцветными огнями. Людей было немало. Мужчины как один, были в черном. Женщин было немного.

К гостям уже спешил хозяин дома.

— Дорогой мой Тариэль, — восторженно всплеснул руками высокий мужчина с белыми как снег волосами. — Признаться, я уже тебя и не ждал.

— Маркус, мог ли я пропустить твой праздник? — изящно поклонился Тариэль. — Сто лет исполняется лишь раз в жизни!

Мужчины были неуловимо похожи друг на друга. Тариэль был смугл и темноволос, с узким хищным лицом. Он предпочел не сбривать окончательно бороду и длинные, седые на висках волосы были завязаны сзади. Его худую долговязую фигуру черный с серебром камзол еще больше удлинял. Маркус был более широк, но тоже строен и отменно сложен. Широкоплечий, длинноногий, он был в черной строгой рубашке с едва заметной черной вышивкой на воротничке-стойке и узких брюках. На плечи его был небрежно накинут черный мягкий плащ, подбитый алым шелком, отчего мужчина, казалось, вспыхивал при каждом резком движении или порыве ветра. У Маркуса был длинный породистый нос, тяжелый подбородок, густые черные брови, странно контрастирующие с белыми гладкими волосами, свободно спадающими на спину. Взгляд его льдисто-голубых глаз задержался на Юлии с явным восхищением.

- Тариэль, надеюсь, что эта женщина тебе не принадлежит, — склонился в поклоне он. — Иначе я буду вынужден тебя убить. Или же ты привез её мне в подарок?

— Увы, друг мой, это Юлия Тор-Вааль и она принадлежит лишь сама себе, — спокойно ответил Тариэль. — Мой же подарок совсем другой.

Откуда ни возьмись, в руках у т’ига оказался тусклый черный кинжал длиной с ладонь. Рукоять его была украшена мелкими рубинами, похожими на брызги крови. Тариэль протянул его хозяину дома рукоятью вперед. Так мужчины протягивают оружие тем, кому доверяют.

Маркус кинжал принял с благоговением, любовно провел пальцем по лезвию и, ойкнув, засунул мгновенно обагрившийся кровью палец в рот. Юлия не сдержала улыбки, так похож он был в тот момент на мальчишку.

— Кинжал смерти! — довольно произнес Маркус, пряча подарок в складках плаща. — Где ты взял его, проклятый т’ига? Впрочем, нет, не отвечай! Пусть это будет тайной. Однако, мой коварный друг, не будь с тобой прекрасной спутницы, этот кинжал просто пленил бы меня. Сейчас, увы! я куда более охвачен куда большим чувством.

— Господин мой Маркус, — склонила голову, украшенную замысловатой прической с белыми цветами, Юлия. — Мой друг Тариэль хоть и прозван мудрецом, всё же не догадался предупредить меня о поводе празднества, и оттого я не принесла вам подарка. Позвольте же мне подарить то немногое, что принадлежит мне — свое общество на сей вечер!

Тариэль скрипнул зубами, увидев радостный восторг на лице хозяина.

— Я готов пасть к вашим ногам, прекрасная гетера, — провозгласил он. — Поистине, вы преподнесли мне самый ценный подарок за все сто лет моего существования.

— Вы мне льстите, — холодно улыбнулась Юлия. — Самый ценный подарок сделала вам ваша мать, подарив этот мир век назад. Я готова удовольствоваться второй ролью.

— Друг мой, развлекайтесь сами, — бросил Маркус растерянному Тариэлю. — Я же буду пить и танцевать. Оркестр, вальс!

Однако Юлия легко высвободила свою руку, которой уже завладел хозяин дома.

— Я ужасно голодна, — сказала она. — И не откажусь выпить. Могу ли я рассчитывать на ваше гостеприимство?

— Сей момент, мон ами, — кивнул Маркус. — Немедленно подготовлю столик.

Он заскользил между гостями к столу, оставив Юлию и Тариэля одних.

— Ты что творишь, дорогуша? — прошипел т’ига. — Ты хоть представляешь, кто он такой? Это же князь Теней, глава всех нечистых.

- Мне стоит его бояться? — сощурилась Юлия.

— Он здесь дома. Может творить все, что захочет. А все, что он сейчас хочет — затащить тебя в альков или хотя бы в кусты.

— Напугал суккуба голым… гм… — расхохоталась Юлия. — Да мало ли что он хочет! Он ничего не посмеет сделать, а если посмеет… Я ведь еще и вампир — укушу! Хотя ему, наверное, это даже понравится!

— Я, кажется, ревную, — признался Тариэль, немало удивив себя самого. — Конечно, он не причинит тебе вреда.

Юлия улыбнулась лучезарно и прижалась к нему всем телом, как могут прижиматься, кажется, только суккубы, во всяком случае, ни одна земная женщина так к нему не прижималась. Тариэль почувствовал телом все её выпуклости и впадинки, его закружило, заволокло пряным ароматом его духов.

— Если ты против, только скажи, — прошептала она ему в ухо. — И я буду только твоя…

— Прости, — тихо сказал Тариэль. — Я поклялся принимать тебя такой, какая ты есть. Если ты хочешь его — я пойму.

— Не сегодня, — ответила Юлия. — Может быть, когда-нибудь… я же и человек тоже, а не бездумный похотливый суккуб.

— Госпожа Тор-Вааль, — раздался обиженный голос хозяина праздника. — Мне показалось, Тариэль сказал, что вы свободны…

— Я свободна, — хищно улыбнулась Юлия. — И сегодня моя свобода в том, что Тариэль — мой мужчина. Но лишь до тех пор, пока я так хочу. И прошу, называйте меня Юлией. Я вовсе не хочу быть госпожой.

Она отпустила, наконец, Тариэля и взяла под руку князя Теней. Чуть наклонив свою породистую голову, Маркус повел её вглубь поляны.

Тариэль пожал плечами и принялся разглядывать гостей. Через некоторое время к нему подошел единственный сын хозяина дома.

— Господин Мудрец, — поклонился т’иге невысокий коренастый молодой человек. — Рад видеть вас.

— Михаил, по-моему? — спросил Тариэль, в свою очередь склонив голову. — Какое необычное имя для наследника князя Тьмы.

— О, я безумно рад, что мой отец не назвал меня Люцифером или Асмодеем, — усмехнулся юноша. — Он любит бросать вызов.

Юноша был не слишком похож на отца. Почти на голову ниже, темноволосый и с круглым лицом, он смотрел на Тариэля серо-зелеными глазами. Пожалуй, только нос и подбородок были отцовские. Молодей человек был одет в черное, у рубашки были расстегнуты верхние пуговицы, а на волосатой груди поблескивал золотой медальон. В одном ухе у Михаила блестело золотое колечко: такие вставляли себе пираты и моряки, обогнувшие всю планету.

— Не знаете ли вы, господин Тариэль, что за дама с моим отцом? В ней немало человеческой крови, не так ли?

— Увы, мой юный друг, знаю. Это я привел её сюда.

— Ха! — фыркнул Михаил. — Мой отец, как вижу, не оказывает должного уважения гостям. Хотя я его понимаю.

— И почему вам, нечистым, так по душе земные женщины?

— Ну… — протянул Михаил. — Они такие хрупкие… мимолетные… нежные… Вампирши — они непробиваемые, как сорняки. А люди — как нежные орхидеи, за ними нужно ухаживать! Они меняются с каждым днем, то щебечут как птички, то печалятся, то ненавидят, то любят. А вампирши — тьфу! Всегда холодны. Из всех страстей у них одна — голод. Ну и власть, конечно.

— Ничего себе! — присвистнул Тариэль. — Да вы поэт, юноша! Отчего же вы, вампиры, нуждаетесь в любви земных женщин? Разве у вас в жилах течет другая кровь?

— Ничего у нас не течет, — фыркнул Михаил. — Наша кровь холодна как лёд. Мы ни на что не способны без чужой крови. Мы — выхолощенные твари, дорогой т’ига. Вампирша не родит ребенка — кровь её неподвижна. Она труп, да-да! Зато земная женщина может родить… увы! это будет стоить ей жизни. Ребенок убьет её. Съест изнутри. Оттого-то мы и смешиваем кровь с кем попало — суккубами, людьми, демонами, если повезет… Мы хотим иметь детей при живой матери. Мой отец — тоже покойник, кстати. Чистый вампир. Преемник из мира людей, рожденный через ядовитый укус. Я — плод смерти моей матери. Возможно, мой ребенок не убьет свою мать. Но тут уже велик риск вовсе утратить свою кровь. Мы балансируем на грани жизни и смерти… Ваша девушка — удивительная. Где вы её нашли?

— В университете, — хмыкнул Тариэль. — Она — секретарь ректора.

— Шутить изволите? — изумился юноша.

— Нисколько, — чопорно ответил т’ига. — Она из рода Тор-Вааль.

— Тор-Вааль! — восхитился Михаил. — Удивительно! Уникальный род! Безумцы, покинувшие долину Смерти много веков назад, заявив, что не готовы питаться крысами из года в год. Какая девушка! У вас с ней серьезно?

— Юлия свободна, как ветер, — иронически склонился Тариэль. — Просто на данный момент её свобода — это я. В любой момент она может изменить свое решение.

— Отлично! — просиял Михаил. — Я хочу её в жены. Прощайте же, я отправляюсь навстречу своей судьбе! Впрочем, нет. Скажите, я могу поступить в университет без разрешения отца?

— Михаил! — удивленно протянул Тариэль. — Для чего тебе в университет?

— Для повышения уровня образования, — отрезал юный вампир. — Думаю, я там узнаю куда больше, чем здесь, в заточении долины.

— Возможно, — задумчиво сказал Тариэль. — А что, отец против?

— Отец? Естественно!

— Я знаю, что сейчас троих студентов отправляют во временный отпуск. Обучение они продолжат в следующем году. Семестр три недели как начался. В принципе никто не будет возражать, если их место займет кто-то другой. Двое из этих студентов обучаются за деньги, за третьего платит королевский дом, следовательно, университет теряет не менее трех сотен золотых…

— Вас послала мне судьба, господин Тариэль! — обрадовался Михаил. — Я непременно воспользуюсь случаем. Подскажите, к кому мне обратиться? К ректору?

— Да.

— А ректор — это господин Эрхан, не так ли?

— Увы! Господин Эрхан, скорее всего, уходит в отпуск. На неопределенный срок. Не менее года, если быть точным.

— Черт! А кто же будет ректором?

- Мммм… вероятнее всего, я, — вздохнул Тариэль.

Михаил просиял.

— Темные силы благоволят ко мне! — воскликнул он. — Я непременно прибуду к вам в понедельник.

— Что ж, юноша, буду иметь в виду, — рассеяно произнес Тариэль. — Простите, я вижу знакомого, с которым хотел бы перемолвиться словечком.

Михаил кивнул и направился на поиски Юлии, а Тариэль отправился следом за высоким темнокожим мужчиной со светящейся татуировкой на лице.

Народу на званом вечере было очень много. Полуголые наяды и дриады сновали в толпе с подносами снеди. Прислуживали и высшие демоны. Бледные вампиры, синекожие ночные эльфы, инкубы — прекрасные юноши все как один с зелеными глазами, грокхи — лесные духи, сатиры, оборотни… Черноволосые красногубые вампирши в черных платьях с высокими воротниками (обнажать шею у них считается прямым приглашением в альков), суккубы — великолепные, обворожительные, такие разные — молодые, совсем девочки с наивными глазами, женщины в возрасте… Тариэль не сомневался, что они в этот вечер получат свое. Ведьмы: их легко узнать. Те, что помоложе, еще робкие и испуганные. Старшие обычно уродливы. Что поделать, за силу всегда приходится платить. Тариэль встретил и обоих магистров черной магии, с удовлетворением отметив их вытаращенные глаза. Нашел он и того, кого искал.

— Идарил! — негромко позвал он.

Мужчина оглянулся и широко улыбнулся. Право, очень редко на лице ночного эльфа можно увидеть столь искренние эмоции. Он был высок, едва ли не выше Тариэля, и широк в плечах. От своих собратьев он отличался не только силой и здоровьем, но и более темной кожей. Кожа ночных, или темных эльфов могла быть от темно-голубого до глубоко-фиолетового оттенка. У Идарила кожа была почти черная. Сказывались морской воздух и утреннее солнце.

— Капитан! — радостно приветствовал Идарил т’игу.

— Какими судьбами, лейтенант? Не думал встретить Вас здесь.

— Такое событие, капитан, — ухмыльнулся ночной эльф. — Раз в сотню лет! Выбрался вот, думаю встретить родных. Хоть я и отказался от их образа жизни, но ночным эльфом быть не перестал. Признаться, я искал Вас в толпе. Был уверен, что Вы в числе почетных гостей.

Это была на редкость длинная речь для Идарила. Тариэль почувствовал, что его офицер в самом деле рад встретить своего капитана.

— Как дела на Буре, лейтенант? — поинтересовался Северный Ветер. — Как Омьен? Справляется?

— Не то, чтобы он мог сравниться с Вами или Байлом, — пожал плечами ночной эльф. — Но для юного кошколюда он на высоте.

— Вот еще, Идарил, — вполголоса произнес Тариэль. — Что ты знаешь про ритуал связи с демонами?

— Ничего не знаю, капитан, — честно ответил эльф. — Но если вам надо…

— У Лиэль проблемы, — тихо сказал т’ига. — Кто-то подсадил ей низшего демона. Демон уже пытался овладеть ей. Самое интересное, она не знала о нем.

— Я понял, капитан, — чуть заметно нахмурился Идарил. — Я поспрашиваю своих.

По его лицу Тариэль понял, что ночной эльф был в ярости. Все любили малышку Лиэль. Посторонний ничего не заметил бы, сказав, что Идарил отнесся к новости весьма равнодушно. Но Тариэль был уверен, что все, что знали ночные эльфы, к исходу ночи будет известно ему.

К сожалению, Идарил не смог сообщить капитану ничего нового. К концу вечера Тариэль получил обратно усталую Юлию с горящими глазами и приглашение хозяина на чашку кофе.

Михаил провожал гостей, Юлия дремала, свернувшись калачиком в огромном уродливом кресле с ножками в виде лап дракона, а хозяин вечера собственноручно колдовал над кофе.

— Кофе — это лучшее изобретение человека, — вещал он, разливая ароматную гущу в крошечные чашечки. — Ничто не бодрит так, как он. Кофе проясняет мысли, успокаивает, пробуждает разум.

Тариэль, не относящийся к любителям кофе, чуть поморщился, но хозяина обижать не стал.

— Удивительная девушка, друг мой! — вздохнул хозяин. — Неповторимая! Гордая, чистая, как слеза младенца! Где ты нашел её?

Тариэль усмехнулся, вспомнив, что тот же вопрос задавал Михаил.

— В университете, — коротко ответил т’ига.

— Серьезно? — удивился вампир. — И много там таких?

— Юлия там одна. Кстати, она окончила университет по специальности «Черная магия» с отличием и теперь работает помощником ректора. Но у нас есть не менее интересные студенты — грифон, козлоногий, зверолюды. Есть даже полудемон.

— Что ты говоришь? — рассеяно удивился Маркус. — Неужели полудемон?

— Да.

— Знаешь, Михаил который год просит меня отпустить его учится.

— Знаю, — спокойно ответил Тариэль. — Он подходил ко мне.

— Думаешь, стоит отпустить? Я, конечно, не ангел, но Михаила люблю и не хочу его загонять в кабалу.

— Решай сам. Но предупреждаю — если мальчик придет и заплатит за обучение, тебя могут вовсе не пустить…

— Попробуйте, — усмехнулся Маркус. — Попытайтесь.

— Не забывай, любезный, что помимо черных магов, меня и тридцати лучших магов империи, в университете около тысячи студентов, по меньшей мере половина которых весьма талантливы. Прибавь к этому королеву-волшебницу и ее ставленников-выпускников за последние пять лет, и получишь еще пять тысяч сильных и умелых магов, готовых в любое мгновение примчаться на помощь. Сколько у тебя народу?

— Сотню тысяч наберу, если очень надо, — сухо сказал Маркус.

— Двадцать нечистых на одного нашего мага? Неплохо. Но учти, мы обороняемся. У нас есть оружие. И еще грифоны, которым твоя черная магия вообще по барабану.

— Хорошо, — согласился Маркус. — Я заранее подготовлюсь, если будет необходимость. Пожалуй, есть смысл отправить к вам младшего, хотя бы на разведку.

— Разумное решение, — широко улыбнулся Тариэль. — Тем более, если ты его отпустишь, ему не придется сбегать.

— Говоришь, Юлия тоже в университете работает? — задумчиво протянул вампир. — Гм… Если мне почаще навещать сына-студента… Ему нужно особое питание… Карманные деньги… Неплохо!

— Я же говорю, подобное решение придется по вкусу всем. Кстати, троих студентов на днях отправили в отпуск на год…

— И что же они натворили? — приподнял брови Маркус.

— Вот об этом я и хочу с тобой поговорить, — вздохнул Тариэль. — Ты ведь знаешь, что у меня есть дочь?

— Слышал что-то, — кивнул вампир. — Странная такая, кентавр что ли…

— Крылатая, — улыбнулся кисло Тариэль.

— И что натворила девочка? Залетела от преподавателя? Ударилась в гулянье?

— Хуже, — вздохнул т’ига. — Где-то подцепила демона.

Глаза вампира удивленно расширились.

— Что значит, подцепила? Да там на одну подготовку к ритуалу больше года нужно!

— Она заполучила демона, не зная об этом.

Тариэль ожидал изумления и неверия, но Маркус глубоко задумался.

— Странные дела творятся, мой ветренный друг, — медленно произнес он. — До меня доходили слухи, что где-то появилась древнее знание… Не зло, не сущность, не сила, а именно знание. Книги ли кто нашел старые, мертвец ли ученый восстал, не знаю. Только что-то непонятное, чуждое происходит. Демоны, видишь ли, мне подчиняются, а до этого подчинялись моему создателю и его создателю. Ни один демон не воссоединится с человеком без договора со мной. А таких договоров не заключалось более четверти века. Сколько лет твоей дочке?

— Восемнадцать.

— Это не мой демон.

— А чей? — удивился Тариэль.

— А вот это мне тоже крайне интересно знать, — резко сказал князь теней. — Вот что. Приведи девочку показать.

— Нет.

— Нет? — удивился Маркус. — Тебе помощь нужна?

— Нужна, — согласился Тариэль. — Но мне бы не хотелось, чтобы кто-то об этом знал. Вот приедешь с сыном, там и посмотришь. А что, договор можно расторгнуть? Демон, кажется, не изымается.

— Вообще-то нельзя, — кивнул Маркус. — Но из любых правил есть исключения. Мы же друзья?

Тариэль взглянул на Юлию, которая давно уже не спала, а слушала их беседу. Она поглядела ему в глаза и чуть заметно кивнула. Да, она готова ему помочь в этой ситуации. Всем было ясно, что потребует взамен за свою услугу вампир.

— Послушай, а что происходит с человеком, если его душу забирает демон? — поинтересовался Тариэль.

— В посмертии человек сам становится демоном, наверное, — ответил Маркус. — А вот вся его магия переходит к его жильцу. У жильца появляется шанс вырасти даже до высшего демона, если сил хватит. Поэтому так легко найти желающего союза демона. А что станет с тобой в посмертии, бессмертный?

— Не знаю, — ответил Тариэль. — Думаю, я просто растворюсь в пространстве. Наши религиозные взгляды всем известны — мы сами боги, а люди наши рабы, и нет никого выше нас. Но согласно людским поверьям, их души переселяются в их потомков. Много-много раз… Пока род не кончится. Поэтому дети — залог вечной жизни. А мы, т’ига, все свои жизни сложили в одну…

— Красиво, — задумчиво произнес Маркус.

Он прошелся по комнате, встал возле окна, заложив руки за спину.

— Странные дела творятся, друг мой, — тихо произнес он, легко проведя пальцем по стеклу. В ответ ему грохотнул гром и хлынул дождь. — Странные дела… Изменился мир, изменилось мироздание.

Тариэль захлебнулся остывшим кофе.

Глава 33. Отрицание, торг, принятие

Эрхан сидел за столом, уставившись в одну точку. Недавний разговор с Эрин вывел его из себя. Он ненавидел всех. Его — и в отпуск! Что за бред? Неужели Тариэлю нужен университет для каких-то своих, низменных целей? Почему ему так необходимо устранить нынешнего ректора? Так что можно выжать из этой должности, кроме головной боли и нервного тика? Мало того, что часть обязанностей Первого Советника с него сняли, так еще и здесь ограничивают!

И вовсе он не устал! Движение — это жизнь. Работа — смысл существования. Кабинет ректора — дом родной, студенты — семья. Исходя из такой логики, Юлия почти что жена, но это Эрхану не нравилось.

— К вам посетитель, господин ректор, — опасливо окликнула Эрхана секретарша.

За последние дни ее шеф срывался по каждой ерунде. Орал по любому поводу. Юлия откровенно боялась с ним разговаривать.

— Кого еще черти несут? — буркнул ректор.

— Господин Караха.

Эрхан выругался.

— Господин Эрхан, — радостно заявила из дверей гигантская туша. — Позвольте мне изложить свое дело самому!

Бочком в комнату протиснулся огромный темнокожий человек.

Его знали все в Айдарре — второго такого странного и при этом очень влиятельного человека еще поискать. Можно сказать, что в Саргонском взбрежье было два правителя: наместник королевы и этот Черный Господин, и едва ли наместник мог сравниться со своим соперником уровнем реальной власти. Одна радость — Черный Король искренне считал Первого Советника своим добрым другом, во всяком случае, до тех пор, пока тот его не трогал.

Когда Караха начинал путь с вора-домушника, он был тощий и стремительный, но эти времена давно остались в прошлом. Теперь же это был мужчина поистине огромных габаритов, как в высоту, так и в обхвате. Впечатление усиливалось разноцветными шелковыми одеждами по последней саргонской моде и обилием золотых украшений. В ухе у Карахи болтался брильянт размером с голубиное яйцо, а в ноздре — золотое кольцо. Похожие на сосиски пальцы были унизаны перстнями с разноцветными каменьями.

В каком бы настроении не был Эрхан, подобного человека следовало уважить. Караха держал в своих цепких руках не только преступный мир Саргоны, но и всё взбрежье. Официально же он был богатейшим купцом империи и владельцем крупного банка, в свое время оказавший немалую материальную поддержку университету.

— Господин Караха, прошу, проходите, — учтиво пригласил гостя Эрхан, извлекая из-за шкафа зачарованное кресло, подходящее по размерам для любых, пардон, задниц.

Караха, покряхтев, устроился в предусмотрительно расширившееся кресло.

— Чем обязаны радости лицезреть вас? — поинтересовался ректор. — Насколько я помню, это первый ваш визит в нашу обитель знаний?

— Первый, но отнюдь не последний! — провозгласил Караха. — Не буду интересоваться здоровьем вашей жены и детишек, насколько я знаю, вы холосты — ха-ха, вам повезло еще меньше, чем мне, — и сразу перейду к делу. Я хочу обсудить вопрос об обучении в университете.

— Что ж, уважаемый Караха, давайте поговорим, — смирно ответил Эрхан, уязвленный намеком на давнюю историю с Вандой. — Кто из ваших деток хочет учиться? Насколько я помню, у вас их около двух дюжин?

— Тридцать один, — довольно крякнул купец. — И моя молодая жена готовится подарить мне еще одного. Впрочем, врачи обещают двойню, чему я необычайно рад. Двойни у меня не было ни разу.

— Ну, большинству вашим малышам еще рановато поступать в университет, — усмехнулся Эрхан. — Хотя человек пять вполне созрели.

— Вы не поняли, господин первый советник, — ласково улыбнулся Караха. — Я хочу учиться в университете сам.

Эрхану с огромным трудом удалось не вытаращиться на гостя с ужасом.

— Аааа… Ээээ… — промычал Эрхан. — Не слишком ли вы стары, друг мой? Вам ведь уже стукнуло пятьдесят. Помнится, я даже бывал на празднике по этому поводу.

— Пятьдесят пять, — с достоинством ответил Караха. — Я в самом расцвете сил.

— Но для чего вам это нужно?

— Я хочу, чтобы мои клиенты уважали меня.

— Помилуйте, да вы и так самый большой человек на побережье! — вскричал Эрхан.

— Знаете, совсем недавно наместник в Саргоне передал свой пост внуку. А внук один из первых в империи окончил сиё заведение. Я не хочу, чтобы говорили, что время Карахи прошло! — взревел купец.

— У него знания, а у вас многолетний опыт, — напомнил ректор.

— А я хочу и опыт, и знания! — упрямился Караха.

— Послушайте, господин Караха! Почему вы пришли сегодня? Набор происходит весной!

— У вас освободилось несколько мест, — ответил Караха. — На одно из них зачислен сын князя Теней. Хотя бы одно еще свободно.

— Откуда вы знаете? — выпрямился в кресле Эрхан.

— У меня свои источники.

— Может, мы просто выдадим вам диплом? — тоскливо произнес ректор. — Хотите, я его прямо сейчас подпишу?

— Надуть меня решили, господин Эрхан? — прищурился Караха. — Был бы мне нужен диплом, я бы подписал его сам не хуже вас! Я хочу получить реальные знания! Пусть даже у меня не обнаружится талант, я по крайней мере смогу разглядеть магические уловки других! Так Вы мне отказываете, господин ректор?

— К сожалению, господин Караха, у меня нет прав вам в чем-то отказывать, равно как и принимать в университет, — немного подумав, с удовольствием протянул Эрхан. — Видите ли, указом её величества, я освобожден от должности ректора на неопределенный срок.

— Вот как? — удивился Караха. — А я и не знал!

— Какая жалость!

— И к кому же мне обращаться, господин ре… эээ… бывший ректор?

— К Тариэлю Мудрецу, — злорадно ответил Эрхан. — Он теперь ректор.

— Что, тот самый Тариэль Мудрец? — испуганно спросил Караха.

— Тот самый, — улыбаясь во весь рот, подтвердил Эрхан. — Решайте вопросы вашего поступления с ним. А я в отпуске.

Эрхан поднялся и потянулся с явным удовольствием.

— Юлия! — крикнул он.

— Да, шеф? — вампирша появилась с блокнотом и пером в руке.

— Разыщи господина ректора и скажи ему, что его ждет посетитель, — радостно попросил Эрхан.

— Господина ректора? — удивилась Юлия. — Ах, господина ректора! У него сейчас лекция по защитке, простите, защитной магии. Закончится через сорок минут. Прикажете подать кофе или чаю?

— О нет, думаю, господину Карахе доставит удовольствие отобедать в университетской столовой! Я сам провожу его.

— Какого … вы мне морочили голову? — сердито спросил Караха Эрхана.

— По привычке, — безмятежно улыбнулся бывший ректор. — Приношу свои извинения. Позвольте угостить вас обедом, пока вы дожидаетесь ректора. А потом мне нужно будет собрать вещи. Завтра утром я уезжаю. В пустыню. На полгода. Исследовать библиотеку грифонов.

Глава 34. Не летать, так ехать

— Увы, доченька, вынужден тебя разочаровать, — печально вздохнул Корт. — Летать ты не будешь. По крайней мере, вверх. Если бы я был рядом, когда ты росла, я бы смог подправить неправильно растущие мышцы и сухожилия, но сейчас уже поздно. Время упущено.

Лиэль нахмурилась.

— Но мальчики же летают, — умоляюще взглянула она на отца.

— Если верить Тариэлю, ты не летала в таком возрасте, — мягко сказал Корт. — Проблемы были уже тогда. Прости.

— А сейчас? Разве ты не можешь подтянуть эти сухожилия сейчас? Ты же восстановил глаз Байлу Триксу?

— Невозможно вернуть то, чего не существовало, — грустно ответил Корт. — У тела есть память…

Лиэль смахнула с глаз слезы. Что ж! У неё сейчас были проблемы поважнее, чем ненужные крылья.

Несколько дней назад Тариэль показал её демона князю Теней. Князь долго рассматривал её.

— Это не мой демон, — наконец сказал он. — Он… вообще неучтенный. Удивительно! Возможно, он появился задолго до моего рождения. Надо поглядеть в летописях. Прости, дорогая, я не могу разорвать ваш договор, потому что никакого договора нет.

Это был её единственный шанс выжить.

Хотя, конечно, можно убить Эрхана. Что совершенно невозможно сделать, находясь в неделе пути от него.

Убить Эрхана… Убийство само по себе не пугало Лиэль. Воспитанная на пиратском корабле, она видела сражения, кровь и смерть, хоть и не так часто, как на других пиратских кораблях, но все же достаточно часто, чтобы считать это обыденностью. Нет, её не страшила участь стать убийцей. Но Эрхан! Друг обоих её отцов, друг матери, дядя её сестры по отцу. И эта непонятная, необъяснимая страсть! Лиэль хотелось бы думать, что, соблазнив его, она приблизится к нему как раз на то расстояние, когда кинжал точно попадет в цель, но она не могла лгать самой себе. Достаточно того, что она лгала себе о Безымянной.

Безымянная!

В магической школе у неё появились наконец-то знакомые её возраста. Многие считали её странной, глупой. Крылатая девочка не умела готовить, шить, вязать, не играла в куклы, как делали все девочки её возраста. Её не интересовали сердечные тайны юности. Девочки постарше влюблялись, тайно бегали на свидания, обсуждали мальчиков. Младшие любили наряды и мечтали о замужестве. Лиэль умела торговаться, разбиралась в оружии, вязала морские узлы. Будь девочка чуть посмелее, она могла бы стать звездой школы. Но, выросшая среди взрослых мужчин, она находила игры сверстников глупыми, а их болтовню пустой. В то же время ей нравилось учиться, она быстро стала первой во всех дисциплинах, что тоже не вызывало восторгов детей. Нет, её не били, не пакостили за её спиной, не обсуждали. Её просто исключили из внимания. Конечно, мальчишки пытались задирать новенькую, но быстро поняли, что в драке она сильней, и оставили её в покое. Любимицу всей команды, гордячку и избалованную дочь это демонстративное равнодушие приводило в ярость. Байл Трикс, поставленный приглядывать за ней на суше, видя, что девочка освоилась и преуспевает в учебе, стал все чаще отлучаться по поручениям Эрхана. Конечно, он замечал, что у Лиэль нет друзей, что она не гуляет со всеми, но девочка казалась вполне довольной жизнью.

Один из учителей (а все они были внимательны к талантливой девочке с очень богатым отцом) как-то сказал ей: «Ты избранная, крошка. Ты единственная». Эти слова запали ей в душу. Учитель этот (странно, но Лиэль теперь не могла вспомнить ни имени его, ни лица) часто стал отличать её, хвалить, поручать различные задания. Они много беседовали о жизни, о власти, об Империи. Из слов учителя выходило, что сильные мира сего поставили на магию очень жесткие ограничения, что всех сильных магов забирают в новый университет, где из них готовят армию для дальнейшего порабощения народа. Юная королева слепо слушается первого советника, одержимого жаждой власти. «Рабство! — восклицал учитель. — Всех магов делают рабами. Неизвестно, что за университет такой и какие силы там крутятся, но оттуда выйдут не сильные самостоятельные маги, а марионетки в руках правительства. Самые лучшие, умные, смелые, добрые — гордость и надежда страны — все они станут солдатами-смертниками».

Позднее учитель рассказал ей об Искателях Истины — людях, тайно препятствующих силам власти. Лиэль немедленно вспомнила, что её отец был связан с Искателями. Тут бы ей и насторожиться, вспомнить, что отец власть всегда поддерживал, но Лиэль влипла по самые уши. Потом учитель исчез. Тщетно Лиэль пыталась узнать о его судьбе. Зато однажды на улице к ней подошла женщина с закрытым по моде южных стран лицом. Она сообщила девочке, что учитель её бежал, опасаясь смерти. Она, его добрая сподвижница, по просьбе друга разыскала единственного человека, которому тот доверял в школе. Необходимо было принести его вещи и, самое главное, дневники, хранящиеся в подвалах школы. Лиэль с легкостью справилась с этим.

Женщина без имени приходила не однажды. Она интересовалась крыльями Лиэль, поражалась жестокости отца, заключившего столь талантливого ребенка в третьесортную школу, и дала почитать удивительную книгу о магии. В конце концов, женщина предложила ей стать её доверенной ученицей — продолжательницей её магии. Увы, предполагаемая наставница не имела детей и готова была удочерить девочку. Но за тайные знания нужно было платить — на некоторое время исчезнуть из этого мира, посвятив себя познанию истины. Для Лиэль, на много месяцев оставляющей землю и своих друзей на побережье, принять решение было не трудно. Она согласилась. Много времени она провела с Безымянной, так называла себя женщина. Чудные дела творились у неё в подземелье — монстры, машины, механизмы, неизвестные миру вещества, зелья… Удивительные книги… Не о магии, а о технологии! Бессмертие — вот что обещала в награду за службу Безымянная. Но верность нужно было доказать — уничтожить, убить человека, стоящего на пути прогресса.

Сейчас девушка не могла понять, как она купилась на подобную глупость. Не иначе как Безымянная использовала какие-то чары, чтобы зачаровать её. Теперь Лиэль понимала, что, возможно, ее контролировал демон, замкнутый в её теле. Вполне возможно, что, находясь в защитной оболочке, он бы и мог быть извлечен, но теперь случилось непоправимое. А если она все равно умрет, разве не лучше было бы наслаждаться каждым днем столь короткой и остро прекрасной жизни?

Эрхан неожиданно выразил желание отправиться с молодежью в поселение грифонов и заставил всех выехать как можно быстрее.

Поэтому на рассвете то немногое, что они успели собрать, было навьючено на ездовых ящеров, новых питомцев Корта, а сами они глотали дорожную пыль.

Ящеры были отлично приспособлены для быстрого передвижения по песку, но для дорог Империи они были слишком низкорослы. Они были значительно крупнее и выносливее лошадей, на плоские шершавые спины умещалось немало тюков. Лиэль, Талана и Эрхан ехали вначале в установленных на спинах ящеров креслах, но их немилосердно болтало из стороны в сторону. Потом Талана придумала расстелить покрывала и ехать лежа. Так было значительно удобнее, но не будешь же ты вечно лежать? Горхелю было легче всех. Большую часть пути он махал крыльями где-то высоко, а спал как и все — на спине ящера. Ему там было хоть и тесновато, но он мог спать, свернувшись в клубок, как кошка. Ящеры не нуждались в остановке на сон — они прекрасно спали на ходу по очереди. Один из них бодро шлепал по дороге, а остальные спали на ходу в упряжке, идя за ним. Потом первый ящер перемещался в конец упряжки.

Эрхан, Лиэль и Талана продержались чуть больше трех дней. Потом они взмолились о пощаде. Корт, провожавший их до поселения, пообещал, что в песках будет значительно легче. Сам Корт не испытывал, казалось, никаких трудностей. Он восседал на свернутом в рулон одеяле на переднем ящере. Ночью его сменяли Эрхан или старший сын Корта, уговоривший отца взять их с собой. Путешественники так бы и мучились дальше, если бы Лиэль не свалил очередной приступ. Демону, очевидно, показалось нежелательным удаление от университета, и он снова попытался захватить власть. Лиэль с криком скатилась с ящера, едва не переломав крылья, и свернулась на земле клубочком, подвывая от боли. Ни Корт, ни Эрхан ничем не смогли ей помочь. Все же девушке показалось, что этот приступ был чуть слабее, чем предыдущий, но возможно, потому, что рядом были люди. Даже не смотря на зелье Юлии, щедро врученное на дорожку, Лиэль не могла двигаться в том же темпе, что и раньше. Ящеров распрягли, отправили пастись на травке. В ближайшей деревне купили лучшую телегу, переделали, застелили соломой и уложили девушку. Ехать стало гораздо комфортнее.

В Империи было лето. Закончилась посевная, во время которой в университете традиционно были каникулы, и деревни погрузились в сонную летнюю неподвижность. Конечно, кто-то еще копался на полях и огородах, да бегали по пыльным дорогам босоногие дети, но большинство мужчин отправились в города на ярмарки — за товаром, за новыми одеждами, за книгами — в деревнях много читали. Деревенские дети учились только в зимние месяцы, когда урожай был собран, и дома уже не требовались дополнительные рабочие руки. Первый месяц лета — время ярмарок. Ремесленники везут в города и крупные деревни всевозможный товар, смастеренный зимой — горшки, прочую утварь, мебель, ковры, цветастые шали, те, что легче шелка и теплей тулупа, которые вяжут северные мастерицы, вино из южных областей, соленую рыбу. Сейчас возводят новые дома — женихи выбирают невест. Свадьбы будут в конце осени. Гонят скот, откормленный за сытую зиму (а зимы в империи бывали сытыми). Только этот первый месяц, обычно бывал дождливым и нежарким. Следующие два бывали обычно сухими и знойными.

Эрхан, к своему изумлению, просто наслаждался жизнью, подставляя лицо теплым ветрам, а то и летнему дождю. Ничегонеделание пошло ему на пользу. Днем он бессовестно дрых на спине у ящера, а ночью ехал впереди их чудной процессии, слушая темноту. Тариэль немного изменил его внешность — отрастил другу волосы до плеч. Бывший ректор не взял с собой ни единого парадного пиджака — ехал босой, в широкой крестьянской рубахе и штанах, подвязанных под коленями. Перестали сниться кошмары, ушла привычная бессонница — в первый же день советник проспал почти сутки, укачанный мерной поступью зверюг. Молодежь вначале чуралась его — разговаривали напряженно, держались тихо, но через некоторое время брызжущая через край энергия взяла свое. Начались и гонки на «слоноящерах» — так они окрестили свой транспорт, и купания с брызгами и обязательным визгом, и вечерние посиделки в деревнях, где закупались продукты (вблизи Лиэль не работала никакая магия и все продукты, припасенные заботливой Коранной, без заклятий стали попахивать). Девушки охотно принимали неуклюжие комплименты деревенских парней, весело отплясывали народные танцы, а Горхель пользовался неизменным успехом у ребятни. Эрхан тихо радовался преображению застенчивой и сухой Таланы — в обществе балагура-грифона она много смеялась, на деревенских вечеринках не ломалась и охотно пела баллады, когда её просили. Девушка оказалась очень музыкальной. Эрхан даже не подозревал, что она возьмет с собой аригас, на котором великолепно играла.

Глава 35. Старые знакомые

До пустыни оставалось всего ничего. Лиэль окончательно пришла в себя и была полна решимости устроить вечеринку в последней, судя по карте, деревне перед пустыней.

На подходе к деревне (уже и дымом пахло) их караван встретили двое молодцов. Высокие, плечистые, в кожаных кольчугах, не смотря на палящее солнце, мужчины не спеша встали с нежной зеленой травки, где они завтракали, и спокойно подошли к повозке. Были они не молоды. Их обветренные бородатые лица не были злыми или страшными, но молодежь сразу притихла испуганно, Горхель и вовсе съежился в повозке, и даже бесстрашный Грей прижался к теплому отцовскому боку. Поскольку Корт Неугомонный явно не горел желанием общаться с этими людьми, пришлось Эрхану брать инициативу на себя.

— Куда путь держим, господа хорошие? — вполголоса спросил старший бородач у Эрхана, безошибочно выделив главного.

— В пустыню, — коротко сказал Эрхан. — Вот подорожная.

Однако мужчина даже не поглядел в бумагу.

— Что же вы там, в пустыне, искать надумали?

— Грифона домой провожаем, — спокойно ответил Эрхан. — А к чему вопросы… капитан?

— Лейтенант пока, — усмехнулся бородатый. — А что же у вас грифон сам не доберется?

— Мы к нему в гости, — буркнул Эрхан.

— В го-о-ости? — недоверчиво протянул второй стражник. — К грифонам? Интересно…

— А что тут такого, уважаемый? — прищурился Эрхан. — С нами волшебник Корт.

— Волшебника Корта мы приметили сразу, как ваших зверюшек увидели, — согласился стражник. — А тебя и твоих девиц в первый раз видим. С какой целью покидаете пределы королевства? Есть ли приглашение от грифонов?

— А вы с какой целью интересуетесь, любезный? — холодно спросил Эрхан.

— Стражники мы, — одними губами улыбнулся бородач. — А здесь граница.

— И что? Мы теперь должны отчитываться, куда едем?

— Сдается мне, что вы, господин мой, да и девочки ваши, из университета будете, — вздохнул стражник. — А разрешение на выезд есть?

Эрхан хмыкнул. Разрешение на выезд, ты подумай! А ведь эти разрешения он сам и выписывал! Эрхан подумал, что будет как-то некрасиво, если он прямо сейчас выпишет себе разрешение.

— Я похож на студента? — поинтересовался Эрхан, выразительно оглядев свой наряд.

— Да будь вы хоть магистр, я без разрешения вас не припущу, — твердо ответил стражник. — Эй, Лось, сгоняй за капитаном, будь другом.

Стражник, названный Лосем, коротко кивнул и пронзительно свистнул. Из травы, словно кузнечик, выскочила маленькая лохматая лошадка.

— Послушайте, господин стражник, — вмешалась Талана. — Из деревни мы все равно раньше завтрашнего утра не уйдем! Нам бы позавтракать и вымыться с дороги, а вы пока решите свои вопросы.

— А вдруг вы государственные преступники или бунтовщики, — возразил стражник. В глазах его поблескивали искорки смеха. — Вас, возможно, следует задержать до выяснения обстоятельств. Ты, девица, например, выглядишь куда подозрительнее остальных.

— Это еще почему?! — возмутилась Талана.

— Самая нормальная, — ухмыльнулся стражник. — Грифон и крылатая — с этими все понятно, они точно не в розыске. Корт тоже известный чудак. Мальчишка, я вижу, с ним. А ты, молодая и красивая, тебе надо жениха искать, а ты к грифонам!

— А… Эр… наш спутник, он на вид тоже ненормальный?

— Лекс Эрханиус? — широко улыбнулся бородач. — Он точно ненормальный. И память у него дырявая.

Эрхан вздрогнул и пристально вгляделся в бородача.

— Что, шутник, не узнаешь? — поинтересовался стражник.

Эрхан покачал головой.

— И Лося не узнал? А… А! Вот уж наш начальничек мчится! Если ты и его не узнаешь, то я тебя точно арестую.

На такой же лохматой степной лошадке мчался еще один стражник. Был он велик, светловолос, с соломенного цвета бородой и веселыми голубыми глазами.

— Арвур! — восхищенно воскликнул Эрхан. — Брат!

Великан, названный Арвуром, соскочил с лошади и бросился обнимать Эрхана.

— Да ты, я гляжу, такой же малыш! — прогудел великан. — Все шляешься по горам да по долам? Или ты нынче в море? Я про тебя лет сто не слышал! Никак угомонился? Жена, детишки?

— Зато ты, брат, растолстел! — засмеялся Эрхан, потирая помятые плечи. — Сам-то женат? Я про тебя тоже не слышал! Что ты вдруг на суше делаешь?

— Загнали нас, друже, на твердую землю, — помрачнел светловолосый. — Этот адмирал новый, чтоб ему пусто было, нас как собаками травит. Нигде от него не спрятаться. Да и маги у Ястребов нынче не чета прежним. Конечно, девка эта рыжая, не в обиду вам, господин Корт, тоже нас немало поизвела, но это цветочки были. Я-то, как королева новая села, сразу смекнул, что тут веселье начнется, и потихоньку денежки подкапливать начал. Уж больно она шустрая. Да еще, знаешь ли, этот… бывший первый советник… черт его знает, как звали… но кончил он нехорошо. Мне не больно хотелось его участь повторить.

— Что же ты на службу королевскую не перешел? — спросил Эрхан. — Вроде бы королева всем пиратам прощение отписала?

— Ага, отписала, — фыркнул Арвур. — Кораблик сдайте, откупное заплатите, контракт подпишите! Чтобы я, да юбке служить! Да не бывать этому! Мы, пираты, народ гордый! Нам законы их без надобности!

— Что же ты сейчас юбке служишь? — приподнял брови Эрхан.

Светловолосый сплюнул.

— А что делать, жить-то хочется! Ласточку мою поймали, поломали… А меня на виселицу, значит, как злостного преступника! Подумаешь, пару купеческих суденышек пощипал, я ж не смертоубийца, за борт народ не спускал, купцов к мачте не привязывал, пальцы их женам не отрубал…

Эрхан хмыкнул. Арвур, конечно, был не ангелом, но и убийцей не слыл. Всего лишь лихой вояка, для него море было источником не только денег, но и острых ощущений. Его Ласточка непременно оказывалась в центре всех заварушек. При этом Арвур мог ограбить как купца, так и военный галеон, сняв с последнего все боеприпасы и заставив матросов переодеться в женские платья…

Именно на такой вечеринке и побывал в свое время Эрхан, не по своей воле, конечно. Он тогда сидел в трюме этого галеона, избитый до полусмерти. Капитану корабля не понравились речи Лекса в таверне, и ему пришла в голову забава выкинуть нахального юнца у Акульей бездны и посмотреть, что получится…

Капитана и офицеров Арвур зарезал…

— Как же ты на заставу попал вместо виселицы, добрый ты мой? — ласково спросил Эрхан.

— Змей одноглазый за меня вступился, — закатил глаза светловолосый. — Понимаешь, предложили мне тогда выкупиться и на службу… А помирать кому охота? Я крепко подумал, посчитал — да и выкупил своих ребят, оптом, значит, сторговался. Ну что за дело — я, значит, их в бой водил, а их за это на виселицу? Мало у кого нашлись деньжата. Море-то нас давно не кормило… А сам тогда и сказал — ну раз на виселицу, значит на виселицу.

— А адмирал, значит, посмотрел, да в начальники тебя поставил? Но не просто так, а в самую даль, — усмехнулся Эрхан.

— Откуда знаешь? — удивился Арвур.

— Сам бы так сделал, — фыркнул Эрхан. — А Байл не дурак верных людей на виселицу…

— А! Ты всегда и всех знал, малыш Лекс! Держу пари, ты с этим Одноглазым разве что на брудершафт не пил!

— Пожалуй, не пил, — улыбнулся Эрхан. — Да и не одноглазый он больше! Ему волшебник Корт глаз новый вырастил.

— Врешь! — изумился Арвур. — Не бывает так!

Он уставился на Корта с интересом.

— А руку можешь моему другу приделать? — спросил он. — Ему акула её отхряпала.

— Надо посмотреть, — скромно ответил Корт.

— Однако мы здесь битый час на солнце жаримся, — недовольно сказала Талана. — Вы бы свою беседу в деревне продолжили.

— Молчи, девка, тебе слова не давали, — отмахнулся светловолосый.

Талана задохнулась от возмущения и сердито взглянула на Эрхана.

— Ладно тебе, Арвур! — засмеялся Эрхан. — Забирайся на зверюгу и поехали в деревню! Когда еще на слоноящере прокатишься?

Арвур кивнул и быстро запрыгнул на животное.

— Не мешало бы седло поудобнее, — похлопал он ящера по нагревшейся на солнце чешуе. — Ну, поехали!

Ящеры медленно поплелись в деревню.

— Слушай, а эта сердитая кто? — шепотом спросил у Эрхана старый друг.

— Моя племянница, — ответил Эрхан. — А крылатая — старшая дочка Корта.

— Племянница… — погрустнел Арвур. — Жаль… Я бы её научил, как с мужчинами разговаривать нужно…

— Ты, значит, не женат?

— Какое там, — махнул рукой Арвур. — Конечно, деток хочется и дом свой, да разве много со мной на давнюю заставу попрется, да еще с бывшим преступником?

— Немало, — пожал плечами Эрхан. — Руки-ноги на месте, голова в порядке, что еще женщинам надо? Искал, брат, плохо!

— А я не искал, — весело улыбнулся Арвур. — Судьбу искать не надо, судьба сама меня найдет.

Эрхан поневоле улыбнулся. Этот светловолосый великан всегда славился невероятной удачливостью, но Эрхан-то знал, что Арвур полагается на внутреннее чутье. Он всегда ждал, когда нужно было ждать, и сматывался, когда нужно было сматываться.

— Сам-то чего? Тоже скитаешься? — поинтересовался Арвур. — Что-то ты не больно на бродягу похож.

— Не похож? — удивился Эрхан, выразительно оглядев свой крестьянский наряд.

— Ни капельки, — весело подтвердил светловолосый. — Руки у тебя белые, ногти чистые, мозоль на пальце от пера, стало быть пишешь много, морда красная, загар свежий — не работал на воздухе, да и не странствовал. Рубашка тонкого батиста, перстень на руке, хоть и камнем внутрь, да и вообще ты стал куда жестче, холоднее. Вот и смотри — работаешь ты писарем, да не простым, а в самом Имперском доме. Почему в Имперском? Выговор столичный. А что еще вероятнее, писарь — прикрытие, а сам ты шпионской службой заведуешь.

Эрхан только рот открыл. Арвур особыми магическими способностями, если не считать его феноменального чутья на неприятности, не обладал, но тем не менее из одних только рук сделал почти точные выводы. Ждет тебя, братец, повышение! Уж Эрхан об этом позаботится.

— Ну что, угадал? Что рот-то раскрыл, приятель? — смеялся Арвур.

— Не совсем, — хитро улыбнулся Эрхан. — Я в университете преподаю.

— Иди ты! — ахнул Арвур. — Быть не может!

— Северного Ветра помнишь? — улыбнулся Эрхан, потирая щеку. — Он тоже лекции читает.

— Дурень ты, дурень! — расхохотался Арвур. — А я уж купился! Обманул меня, как ребенка! Северный ветер! Лекции! Ой, щас упаду!

Эрхан спокойно смотрел на друга, и смех того постепенно затих.

— Че, правда? — с ужасом спросил светловолосый. — В университете?

Эрхан кивнул, и Арвур, что-то пробурчав, глубоко задумался.

— Что такого в королеве, что даже Северный Ветер склонился перед ней? — наконец спросил он. — Почему многие из моих хороших друзей готовы положить за неё жизнь?

— Я думаю, это потому, что она склоняется первой, — медленно ответил Эрхан. — Она не царствует, она служит.

Глава 36. К чему приводят танцы

В ночном небе мигали разноцветные фонарики — подарок гарнизонного мага, совсем еще молодого юноши, год как закончившего университет. Деревня плясала. Местные юноши и девушки достали из сундуков лучшие наряды. Старики расселись на крылечках и завалинках. Женщины средних лет в цветастых шалях звенели монистами, отплясывая так, что молодежь завидовала. Волшебник Корт катал ребятню на ящерах, Горхеля обступили девчонки, восхищавшиеся чудесными золотыми перьями. Эрхан стоял, прислонившись к дереву, и наблюдал за девушками. Алые, желтые и голубые шелковые платья, цветастые юбки, яркие ленты в косах вереницей проплывали мимо.

Всем девушкам хотелось привлечь внимание столичного гостя. Ну и пусть, что ростом не вышел, рядом с капитаном Арвуром выглядит совсем малышом, пусть не юноша — это и хорошо, нагулялся уже, пусть, что ни кола, ни двора — были бы руки, а дом построится! Зато загадочный, чужой, такой не похожий на смуглых темноглазых юношей и высоких южных мужчин. Мужчины здесь горячие, вспыльчивые, женятся — на всю жизнь, любят — до смерти, ненавидят — тоже до смерти. А этот спокоен, говорит тихо и медленно, одет просто, зато и свысока не смотрит, и ко всем с уважением. Как тут не потерять голову? И оттого-то девушки всеми силами пытались завлечь гостя в свои сети, но быстро поняли, что Эрхан просто не замечает их, и оставили его в покое, не забывая, впрочем, бросать в его сторону жгучие взгляды. На праздник был приглашен и Арвур с несколькими офицерами, некоторые из которых уже обзавелись женами в деревне. Они с удовольствием предавались веселью.

Мелькнула белым платьем Лиэль. Вот кто веселился! Она танцевала с отчаянной радостью, словно в последний раз в жизни. Впрочем, возможно так и было. Вот девушка, вынырнув из толпы, остановилась перед Эрханом. Лиэль тяжело дышала, лицо раскраснелось, грудь вздымалась, на висках выступили капли пота. Эрхану даже показалось, что он слышит бешеный стук её сердца.

— Что не танцуете, господин ректор? — сверкнула зубами она.

Эрхан только пожал плечами.

Она протянула руку, решительно сплела свои пальцы с его и с силой потянула в круг. Эрхан и сам не понял, как это получилось. Он растерянно оглядывался вокруг, слыша приветливые крики, и неожиданно попал в струю толпы. Залихватски эхнув, он схватил за руку Лиэль, под руку другую девушку, и понесся в хороводе. Сколько таких танцев он перетанцевал в юности? Ноги сами выделывали коленца, он прыгал вместе со всеми, вскрикивал вместе со всеми, кланялся, кружился, подхватывал девушек за талии… И вдруг обнаружил, что ладони его держат трепещущее девичье тело, вокруг шеи обвились белые руки, а шею щекочут растрепавшиеся белые косы. Звучала печально-нежная баллада о юноше, ищущем свою умершую невесту. Голос Таланы разливался широкой рекой, и даже старики покачивались в волнах мелодии аригаса.

Неожиданно Эрхан понял, отчего так тоскливо и зловеще звучит вроде бы добрая легенда о бесконечной любви. Талана пела о своей матери и о её могиле под старой яблоней. Однако в отличие от девушки, вновь родившейся из яблока, мать её была навек похороненной. Защемило сердце, всколыхнулась старая боль. Тело предательски напомнило об арбалетных болтах. Нахлынула чернота, Эрхан стал задыхаться в атмосфере этой волшебной южной ночи, и постарался выбраться из толпы, не отпуская, однако, Лиэль, цепляясь за неё, как за что-то живое…

— Что случилось? — заглядывала в лицо Эрхану девушка. — Почему у вас болит здесь… и здесь?

Безошибочно она касалась горячими ладонями мест, куда втыкались когда-то болты. А он думал, что все позабыл! Девушка гладила его бок и грудь, касалась пальцами изуродованного когда-то бедра, и боль уходила, оставляя взамен дрожь. Женщина! Рядом с ним была женщина-ночь, женщина-забвение, женщина-сон. Мягкие податливые губы, да, вот так! Руки, перебирающие его волосы… Теплое упругое тело… Холодные гладкие жесткие крылья…

Крылья?!

Эрхан застонал от ужаса и отпрянул. В его объятьях была Лиэль, глаза её были закрыты, светлое лицо запрокинуто, губы распухли от его отнюдь не нежных поцелуев. Она медленно раскрыла глаза (о, какие длинные у неё ресницы!) и взглянула ему в глаза. Эрхан смотрел на неё в панике, не зная, что делать. Ведь это он, он утащил её в сторонку! Ему в голову не пришло ничего лучшего, чем снова поцеловать её… Громыхнул гром, сверкнула молния, и на деревню обрушились потоки благословенного дождя. С визгами и криками народ бросился убирать закуски со столов, прятаться под деревья и крыши домов. Эрхан и Лиэль мгновенно вымокли насквозь. Эрхан, наконец, понял, что делает что-то не то. Он заставил себя оторваться от Лиэль.

— Прости… — прошептал он. — Прости. Я не должен… Тариэль… Этого больше не повторится.

Лиэль смотрела на него, приоткрыв рот, а потом со всего размаху влепила ему пощечину. Эрхан, схватившись за гудящую скулу, беспомощно смотрел, как она решительно уходит в темноту, выжимая косы, а дождь выстраивает стену между ними. С недоумением Эрхан смахнул влагу с глаз и облизнул палец. Дождь был соленым от пота.

Девушек разместили в маленьком домике, где жила старушка, на эту ночь отправившаяся к своему сыну. Домик хоть и был свеженький, яркий и сверкал новой крышей, все же состоял из одной только комнаты, белой, пахнущей свежим деревом… печка, раковина, небольшая кровать, стол, пара стульев… Словом, грифон ночевал в повозке, а мужчины на сеновале.

Лиэль шагнула в комнату, мгновенно скидывая мокрое платье и сандалии. Прошлепав по комнате, оставляя на беленом полу мокрые отпечатки ног, она разыскала полотенце и сухую рубаху. Таланы в горнице не было, видимо, забежала в чей-то дом. Зашнуровать на спине рубаху было некому, поэтому девушка просто накинула её на плечи.

— А говорили, не получится, — неожиданно сказал внутренний голос.

— А разве получилось? — возразила Лиэль.

— А разве нет? Что-то он не слишком вспоминал о Тариэле, когда целовал тебя.

— Мало!

— Это только начало, только начало…

В дверь постучали. Лиэль распахнула её рывком. На пороге стоял Эрхан, мокрый и ужасно милый. Он хотел что-то сказать, но застыл с открытым ртом. Неудивительно! С полотенцем на голове, в тонкой рубашке, едва державшейся на плечах, больше открывающей, чем прячущей, она выглядела возмутительно… непристойно… соблазнительно…

— Чего надо? — резко спросила Лиэль, мгновенно вспомнив его неуклюжие извинения.

Эрхан очнулся, закрыл рот и коротко кивнул, обрызгав её влагой с длинных, до плеч, волос.

— Доброй ночи, — спокойно сказал он. — Выезжаем завтра вечером, днем будет слишком жарко.

Он развернулся и ушел. Лиэль недоуменно смотрела ему в спину. Дождь уже почти успокоился, ласково шурша в траве.

--

А где-то на сеновале, куда Арвур затащил попавшуюся ему на глаза «сердитую девушку», мужчина пытался объяснить Талане, что она оскорбительно прекрасна и невыносимо хороша, а девушка в ответ сказала… много, красиво и ядовито, как она умела. Неудивительно, что бывшему пирату это совершенно не понравилось, и он тоже много что сказал… а потом и сделал.

Талана заявилась только под утро, сверкая шалыми глазами, разбудив Лиэль.

— Где я была, там меня уже нет, — пропела она на вполне закономерный вопрос, осмотрела свой инструмент, обеспокоенно вздохнув. — Эх, струна лопнула, — и, упав на топчан, мгновенно заснула.

--

Арвур проводил их до пустыни. Это не входило в его обязанности, но он ехал с Эрханом и его спутницами рядом и бросал на Талану странно-задумчивые взгляды. Девушка, впрочем, его демонстративно не замечала. Лошадка капитана стражи, без труда выдерживающая столь мощного всадника, то и дело порывалась обогнать медлительных ящеров.

На границе они распрощались. Не поехали дальше и Корт с сыном. Им нужно было возвращаться в университет. Без Лиэль они вполне могли воспользоваться порталом, а не ехать обратно несколько недель. Лишнюю пару слоноящеров Корт подарил пограничному гарнизону, уверяя, что в пустыне эти животные незаменимы.

Действительно, как только трава стала желтой и сухой, а земля — твердой и растрескавшейся, ящеры оживились. Когда начались пески, они и вовсе распластали лапы, прижались брюхом к горячему песку и словно бы поплыли. Их больше не раскачивало, они скользили стремительно, оставляя за собой широкий след, без труда преодолевали барханы и песчаные холмы.

До поселения грифонов было не менее недели пути на лошадях. Ящерицы добрались за два дня. Поселение находилось у подножия черной невысокой скалы.

Издалека город грифонов напоминал цирк — множество круглых и прямоугольных разноцветных шатров раскинулось вокруг небольшого озера, одним своим краем уходящим в гору. Трава здесь была зелена и пышна, поселение окружал словно бы забор из чудных растений не выше человеческого роста с толстыми мятыми стволами и широкими резными листьями. Эти же растения были у каждого шатра. Вокруг озера росли высокие пальмы, тонкие, будто тростник, на первый взгляд.

— Некоторые грифоны живут в пещерах в скале, — пояснял Горхель, подпрыгивая от нетерпения. — Но таких мало. В скалу же относят останки. В скале хранятся яйца, и живет молодняк первые дни. Там есть такое теплое местечко…

— И находится оно за большим розоватым камнем у самой воды, — пробормотала Лиэль.

Горхель замолчал и хитро поглядел на неё одним глазом.

— А что обозначает цвет шатров? — спросил он у девушки.

— Алый с золотом — старейшины, голубые — семьи с детенышами, зелень — для молодоженов, сиреневые и белые — одинокие особи, — тихо ответила Лиэль. — Тот, что с краю, ярко-желтый, — шатер волшебника Корта. У озера на поляне — школа для молодых. Библиотека в скале. Там же летная площадка.

— Вот это и называется коллективной памятью, — удовлетворенно кивнул грифон. — Я же сказал, что в тебе искра жизни Зары. А Зара — необычный грифон.

— Чем она необычна? — поинтересовался Эрхан.

— Потом, — быстро сказал Горхель. — Нас идут встречать.

Действительно, навстречу людям вышли (не вылетели) два грифона — угольно-черный и снежно-белый. Горхель горделиво выпрямился.

— Черный — наш главный — Богур. Он мой дядя. Его тетка — старейшина, если вам окажут такую честь, вы её увидите. Рядом — Ахра, она героиня племени. Ахра подарила нам семерых малышей, причем дважды из одного яйца вылуплялись два детёныша. Такое чудо случилось впервые в нашем племени.

Эрхану показалось, что черный грифон глядит на гостей недружелюбно.

— Люди! — прокаркал он хрипло, взмахнув крыльями. — Знаете ли вы, что вам здесь не рады?

— Нам тоже очень приятно познакомиться, — кивнул Эрхан.

— Только ради нашего предка…

— Да, да, — снова прервал грифона Эрхан. — Только ради Тариэля Безумца и Корта Неугомонного. Я предлагаю закончить вступительную часть и перейти к пиршеству и танцам в нашу честь.

Лиэль и Талана прижались друг к другу и спрятались за Горхеля.

Черный грифон закинул голову и расхохотался.

— А ты мне нравишься, человечек, — заявил он и хлопнул Эрхана по плечу мохнатой лапой, отчего тот едва не улетел. — Смелый и дерзкий!

— Кто тут еще? — оглядел присутствующих Богур. — Маленький недогрифон, юная девица в положении и мой драгоценный племянник.

— Что значит «в положении»? — пискнула Талана, сразу определив, что сказано про неё.

— Детеныша ждешь, — пояснил Богур. — Хороший детеныш будет, крепкий. Не потеряешь.

Талана стремительно побледнела, Горхель фыркнул, а Эрхан схватился за голову.

— Но я… никогда… — заикалась девушка, то краснея, то бледнея. — Ни разу…

— Просто вы, люди, такие нечуткие! — заявил черный грифон. — Начинаете чувствовать с трети срока! Мы же знаем с первого дня. У тебя едва зародился. Дня три назад.

— Чудно! — посмотрел на девушку Эрхан. — Куда как чудно! Просто великолепно!

Талана вся сжалась в комок, на неё было жалко смотреть. Лиэль гневно поглядела на Эрхана, обняв подругу.

— Я не понял, — недоуменно щелкнул клювом Горхель. — Она что, беременная?

— Да!!! — крикнули на него в один голос Эрхан и Лиэль, и хмуро переглянувшись, отвернулись друг от друга.

— Да я только спросил, чего орать-то? — пробормотал грифон. — И кто счастливый отец? Ой! Не надо меня бить!

Глава 37. Странная дружба

Смущенные, растерянные и злые, люди спешились с безразличных ящеров и поплелись за грифонами в поселение. Эрхан то и дело бросал гневные взгляды на Талану, а Талана вызывающе не отводила глаз. Грифоны, столпившиеся вокруг, куда больше интересовались Лиэль. Она чувствовала исходящую от них волну любопытства и нежности.

— Наконец-то дом! — сказал внутренний голос. — Помнишь, здесь прошли лучшие годы твоей жизни?

— Не помню, — ответила голосу Лиэль. — Я здесь ни разу не была.

Гостей провели к солнечно-желтому шатру и предложили немного отдохнуть. Эрхан отправился на переговоры с вождями, Горхель помчался домой к родителям, а девушки оглядывали новое жилище. Потолок у шатра был невысок, его легко можно было достать рукой. Часть шатра была отделена занавесями, за ней лежали груды покрывал и разноцветных подушек, стоял небольшой столик с серебряным кувшином и тазиком для умывания. Тут же было блюдо с апельсинами, персиками и виноградом. В передней части шатра лежал толстый ковер, также были разбросаны подушки.

У стены стояли несколько сундуков, посередине широкий квадратный стол с короткими ножками. Лиэль и Талана не удержались и, заглянув в сундуки, обнаружили несколько рубашек и брюк Корта и ворох женской одежды. Обеим девушкам найденные платья были широки, а Талане еще и коротки, но она все же выбрала себе легкое и тонкое одеяние, затянув его кушаком. Вряд ли Коранна Молния была бы против. Лиэль пришлось удовольствоваться своими белыми платьями со шнуровкой на спине. Талана плохо переносила жару, да еще наряды её были все плотные и тяжелые. Лиэль, напротив, с удовольствием подставляла лицо полуденному солнцу. Волосы её стали совсем белые, а кожа — золотистой. Девушки умылись, переоделись, заплели друг другу косы, закрепив их вокруг головы — чтобы не потела шея, поели сочных фруктов, после чего снова пришлось мыться, и развалились на подушках.

— Что ты будешь делать? — наконец спросила Лиэль.

— А что я могу сделать? — помрачнела Талана. — Вряд ли этот чертов кошкоптиц ошибся. Буду носить дитя.

— А отец?

— Чей отец? Мой отец? Он будет в шоке. А уж как сказать Эрин я и вовсе не знаю.

— Отец ребенка, — сухо поправила Лиэль. — У ребенка же есть отец?

— Думаю, нет, — сказала Талана. — Это только моя ошибка, он тут ни при чем.

— Серьезно? — подняла брови Лиэль. — Ты сама все сделала?

— Нууу… это я его соблазнила, — покраснела Талана. — Хотя он не слишком сопротивлялся. Знаешь, Тира, я хотела доказать себе, что я… по-прежнему привлекательна… этот мужлан… он вывел меня из себя! Хам, ничтожество, глупец! Я хотела поставить его на колени…

— Поставила? — улыбнулась Тира.

— Угу… Это было весьма познавательно. А потом я не смогла остановиться… Я могла бы сказать, что выпила много вина, что он был сильнее, но это неправда. Правда в том, что я потеряла голову. Сама виновата.

— Это так увлекательно?

— Более чем, — вздохнула девушка. — Я бы не отказалась это повторить. Не один раз…

— Ух ты! А… только с ним… или это не имеет значения?

— Сложный вопрос, — грустно улыбнулась Талана. — Мне уже давно не шестнадцать. Мне двадцать четыре. Я старая дева. Меня много раз пытались соблазнить, подкупить, выдать замуж, но я всегда считала себя выше этого. Самые блистательные мужчины готовы были целовать подол моего платья, стрелялись из-за моего равнодушия. Думаешь, я шучу? Не-е-е-ет. И целовали, и стрелялись. В университете меня измучили. Всем лестно завоевать падчерицу королевы. Знаешь, какое у меня было прозвище? Льдышка. Я всем отказывала, смеялась в лицо. Несколько раз я встречалась с по-настоящему хорошими парнями, но… с ними скучно. Их объятья не трогали меня. А этот мужлан, грубиян, животное! Только взял меня на руки и я растаяла…

— Наверное, это потому, что раньше ты была дочерью мужа королевы, а тогда — просто женщиной, — тихо сказала Лиэль.

— Зато теперь я могу жить своей жизнью, — кивнула Талана. — Нет больше Таланы при дворе, есть Талана свободная… А ты как? С дядей Эрханом?

— Также. Для меня было очень странно узнать, что Эрхан и Лекс одно лицо.

— Да? А что в этом такого? — удивилась Талана. — Конечно, в семье не особо распространяются о странствиях дядюшки, но и не скрывают этого. Я всегда знала, что в молодости он чудил. В конце концов, он у папы в гарнизоне был лейтенантом.

— А для меня это все меняет! — горячо воскликнула Лиэль. — Подумать только, Лекс! Я была с ним так дружна! Он провел на нашем корабле два месяца, и мне казалось, что у меня нет друга дороже! Мы были с ним не разлей вода! Долгое время он присылал мне потом маленькие безделушки и записочки. Да я столько ночей провела в мечтах о нашей дальнейшей дружбе! Я-то воображала себе, что когда-нибудь я встречу его вновь, он влюбится в меня, мы поженимся и нарожаем кучу детишек! Я думала, что он — моя судьба, что сама богиня свела нас двоих вместе!

— Да ты шутишь?! — вытаращила глаза Талана. — Как же ты не узнала его?

— Понимаешь, Лекс — он был чудо! Он шутил и смеялся, он был милосерден и всегда готов был помочь, он был добр, отважен и искренен. А Эрхан — да ты посмотри на него! Он же сухарь! Пустышка! То есть, конечно, он очень умен, обходителен и вежлив, но до чего равнодушен и безжалостен ко всем вокруг! Лекс бросался на помощь старушкам и детям, а Эрхан, я убеждена, даже не увидит нуждающегося! Он просто… просто…

— Сноб, не так ли? — раздался холодный голос Эрхана. — Или просто подлец? Ничтожество в ваших глазах, юная леди?

Лиэль ахнула и залилась краской. Эрхан, одетый в белое просторное одеяние, стоял на пороге шатра. Лицо его было темно от гнева, глаза холодны, как бушующее море.

— Мне очень лестно, что Вы столь высокого мнения обо мне, — процедил сквозь зубы он.

— Я… Вы подслушивали!

— О да! Порой это занятие бывает очень полезно! Однако в этом не было нужды. Вы достаточно громко выражали свое мнение! — издевательски заметил Эрхан.

— Я сравнивала вас с моим другом Лексом, — смело посмотрела ему в глаза Лиэль. — Сравнение, как видите, не в вашу пользу.

— Наш, как вы изволили выразиться, общий друг Лекс, безвременно почил. Однако я уверен, что он тоже был бы не в восторге от того, что его юная подружка, умная и искренняя девочка Лиэль превратилась в лживую и глупую особу, готовую к тому же на самые низменные поступки! — Эрхан тряхнул волосами и повернулся к ней спиной. — Кстати, грифоны ждут вас на обед.

Эрхан вышел. Была бы у шатра дверь, он бы с радостью хлопнул ею, так он был зол. Равнодушен! Безжалостен! Его трясло от гнева. Маленькая лживая дрянь!

Лиэль широко раскрытыми глазами уставилась на колыхающийся полог. Она краснела, бледнела и наконец, разразилась рыданиями.

— За что? — всхлипывала она. — За что он со мной так? Какие низменные поступки? Кому я причинила зло?

Талана, которая в принципе нашла все обвинения Эрхана справедливыми, хоть и грубо неуместными, попыталась её утешить, уверяя подругу, что её дядя просто разозлился, да и кто бы не разозлился на его месте? Однако столь бурное и искреннее проявление эмоций у жизнерадостной и мягкой девушки показалось ей странным. Похоже, Тира была не столь равнодушна к Эрхану, как она хотела бы.

Тира, конечно, казалось порой резкой и противоречивой, то улыбалась и смеялась, то резко мрачнела, но Талана понимала, что это объясняется её положением. В самом деле, если бы сама Талана была одержима, то ударилась бы в самую черную меланхолию, озлобилась на весь свет и замкнулась в мрачном одиночестве. Нет, ни за что она не стала бы, как крылатая девушка, веселится, заключать пари и заводить новые знакомства. По натуре Талана была склонна к внутренним переживаниям. Ей куда больше по душе была библиотека и сложная, заумная книга, чем бал или шумная вечеринка.

Рано лишившись матери и маленького брата, к которому она в силу возраста не была особенно привязана, девочка долгое время была предоставлена самой себе и своим страхам. Молодой опекун не вызывал у неё каких-то чувств, в поместье почти все пережили потерю близких и никому особо не было дело до ребенка, плачущего в подушку по ночам. Конечно, Талана была сыта, одета, не имела недостатка в книгах и игрушках, но друзей у неё не было. Да и сама она в своем горе чуралась всякой ласки, резко отстраняясь от дружественных объятий прислуги. Она, конечно, и хотела бы, чтобы кто-то проявил к ней чуть больше терпения и добился её привязанности, но не умела этого показать.

Эрин, жалея её, прилагала немало усилий, чтобы растопить маленькое сердечко, и даже была удивлена, сколь быстро она добилась результата. Талана привязалась к ней, как щенок, слепо обожала и боготворила её. Отец, неожиданно оказавшийся живым, был почти чужой ей. Когда жива была мать, он немного времени уделял детям, предпочитая все внимание дарить возлюбленной жене, и хоть был с девочкой нежен, не вникал в её мысли и переживания. Он мог пожалеть её, утешить, но не умел быть милостив, когда она шалила, и строг, когда она нуждалась в отцовском совете. Позднее, повзрослев, она уже куда проще находила общий язык с родителем, любила побеседовать с ним на разные темы, любила слушать длинными зимними вечерами его рассуждения о политике и государстве, порой давая ценные советы.

Она поняла, что отец такой же, как и она, закрытый человек, несмотря на свой когда-то живой и веселый нрав. Конечно, под влиянием молодой жены он оттаял душой, но не стал таким как прежде. До отца так же нелегко было поделиться своими чувствами с другими, как и для дочери, зато малейшая обида могла лелеяться в сердце много дней. И всё же он был мужчина, и смотрел на вещи проще, чем Талана, и в тех случаях, когда она болезненно переживала укор или недобрый взгляд, мог отмахнуться или потребовать объяснений. Талана же замыкалась в себе, отчаянно страдала и комплексовала.

Усугубляло проблему отсутствие подруг. Из родни рядом были только мальчишки Эммы-Ли, однако, они быстро раскрыли новоявленную кузину и с радостью таскали её за собой. Они были старше Таланы почти на три года, и в их буйных забавах она порой бывала первой заводилой. Талана знала, что Эмма-Ли и Эрин втайне мечтают о романтической истории, но относилась к ним как к братьям, вовсе не видя в них женихов. К сожалению, мальчики не проявили ни таланта, ни желания заниматься магией, зато отлично считали деньги и управлялись с земельными наделами, и отец отправил их в лучшую школу на побережье. Однако каникулы по-прежнему были их временем, и она всегда приезжала в поместье Эммы-Ли весной и осенью, вначале блуждая с кузенами по лесам и исследуя речные берега, а потом общаясь с их подружками и вынося свое суждение. Молодые люди слушались Талану в этом вопросе безоговорочно, и хотя она никогда не злоупотребляла своей властью, все же это не добавляло ей любви женского пола.

Талана обладала острым умом и наблюдательностью — при её блестящем отце это было неудивительно, злым язычком и полным отсутствием жалости к другим. То, что её отец женился на королеве, впоследствии сняло с неё всякое ограничение. Эрин и Эмма-Ли, всячески оберегая ранимую и чувствительную девочку, много говорили ей о её достоинствах и никогда — о недостатках, а когда спохватились, было уже поздно. Талана стала резкой и язвительной с обидчиками, не прощала ошибок, высоко ценила себя и в то же время по-прежнему комплексовала. Любое неосторожное слово воспринималось ею как смертельная обида, невнимание как неуважение и нелюбовь, холодность — как презрение. Она так и не научилась общаться со своим полом, хотя и хотела бы иметь подруг, но её неуклюжие попытки подружиться хотя бы с кузинами были восприняты ими как милостыня и не нашли отклика. Мужчин она, благодаря близнецам Эммы-Ли и наблюдениям за отцом, знала куда лучше и с легкостью поддерживала разговор о политике, о лошадях, о зерновых культурах, о театре, о финансах… Лучше всех её понимал, пожалуй, муж Эммы-Ли, молчаливый, замкнутый и очень умный человек. Он был так же скуп на проявление чувств и так же безмерно любил свою семью. Он с радостью давал ей советы, когда она просила, и никогда — когда не просила. Открытая и порывистая Эрин не понимала, как может её чудесная мать терпеть и любить такого угрюмца, когда её отец — вечный странник и искатель чудес — был полной противоположностью, но Талана готова была бы в любой момент забрать его себе, впрочем, твердо зная о его любви к супруге и бессмысленности союза столь похожих людей.

Талана не обладала какой-либо яркой внешностью и, хотя ей льстили в полной мере, была достаточно умна, чтобы не преувеличивать свои достоинства. Высокая, даже долговязая, худая и длинноногая, тогда как в моде всегда были невысоки пышечки, она обладала красивыми прямыми светлыми волосами и серыми глазами, но рядом с темноволосой яркой приемной матерью теряла все свое обаяние, выглядя серой мышью. Рот у неё был слишком крупным, нос — прямым и длинным, глаза не большими и не маленькими, ресницы не могли сравниться с темными опахалами у Эрин. Эрин была признанной красавицей, хотя и не соответствовала канонам красоты. Итак, Талану любили и уважали мужчины и ненавидели женщины, за то, что с ними она не умела быть такой же простой и доброй, как с молодыми людьми. Её сдержанность принимали за высокомерие, замкнутость и любовь к уединению — за гордыню, а равнодушие к мужскому полу вопреки логике вызывало лишь попреки. Возможно, потеряй она голову от любви, поведи себя не столь идеально, хоть немного нарушь приличия — и её поддержали бы.

Она прекрасно сознавала, что не имеет способности вызывать любовь, но и жалость вызывать не хотела и оставалась «льдышкой» даже в университете, где пользовалась заслуженным почетом за усердие в учебе и происхождение. Лиэль оказалась первым человеком, который попросту не заметил недостатков Таланы и открыто предложил ей свою дружбу. С грифоном же у Таланы сложились вполне приятельские и открытые отношения, поскольку он по характеру был близок к её кузенам и никоим образом не претендовал на её руку и сердце. Так получилось, что почти в самом начале обучения их ставили в пару преподаватели, когда требовалось выполнять какие-либо совместные действия, и Горхель запросто общался с девушкой, не обращая никакого внимания на её происхождение и дурную славу. Так и Лиэль, как когда-то Горхель, абсолютно естественно, не жеманясь и не церемонясь, завертела и закружила Талану в водовороте своих идей, фантазий и чувств, и Талана только диву давалась, как это, оказывается, просто и чудесно — иметь подругу!

Талана искренне восхищалась столь непохожей на неё, открытой и жизнерадостной девушкой, которая зачем-то строила из себя вначале недотрогу и глупышку. Впрочем, стремление скрыть свои истинные способности были ей понятны… Безумное увлечение крылатой девушки Эрханом хоть и вызвало недоумение Таланы, которая привыкла видеть в дядюшке скорее предмет обстановки, чем живого человека, все же было принято её как должное, ибо необычность этого существа была столь же очевидна, как и заурядность самой Таланы. Наличие демона не отпугнуло, а еще больше расположило её сердце к Тире, вынужденно прерванная учеба хоть и давалась легко, но все же была тягостью и разочарованием, потому что Талана осознавала в себе отсутствие выдающегося таланта и пошла в университет лишь по совету приемного деда, а путешествие и вовсе вернуло её в счастливые дни отрочества, когда она целые дни проводила со своими кузенами в лесах и полях.

Обычно щебечущая как пташка Лиэль не плакала так сильно даже когда узнала о демоне. Она мужественно и даже с некоторым удовольствием переносила периоды страшной боли, первый из которых застал её на чердаке, и еще два — в дороге. Она не плакала, лишь хмурилась, когда Корт сказал, что она не сможет летать. А тут — потоки слез из-за слов разгневанного мужчины! Ерунда какая-то!

Как могла, Талана успокаивала подругу, и прошло немного времени и судорожные рыдания стихли. Лиэль подняла голову, грубо выругалась и привела себя в порядок. Талана с завистью наблюдала, что пережитая буря не оставила следов на лице Тиры, только глаза заблестели ярче. Сама Талана после любых слез была опухшей, красной и некрасивой.

Глава 38. Застольные беседы

Однако не стоило заставлять грифонов ждать, и девушки вышли на площадку у озера.

Талана и Тира замерли в растерянности. Грифоны черные и белые, коричневые, серые, рыжие, желтые, полосатые, пятнистые, с хохолками, с меховыми воротниками и без, мохнатые и гладкошерстные, из было так много и все разные! Горхель, однако, был виден сразу — так и светился золотым светом. Он и в самом деле был меньше своих сородичей. Самые большие грифоны были в человеческий рост и даже чуть выше — когда стояли на четырех лапах. Вежливый полосатый грифончик, стройность и изящность которого выдавали его возраст (он был еще котенком-подростком), приветствовал девушек и провел их к столу. Несколько столов, составленных вместе, образовывали очень длинную линию. На столе преобладали мясные блюда, но было и много фруктов и овощей. Высились горы пирогов. Для людей поставили стулья, легкие и изящные, с позолоченными ножками. Откуда грифоны добыли такие стулья, было непонятно. После кратких переговоров стул Эрхана поставили рядом с Богуром. Черный птиц, как называли насмешливо друг друга грифоны, явно решил подружиться с дерзким человечком. Сами грифоны расселись на цветных подушках. Горхель пристроился рядом с Лиэль и вполголоса давал комментарии.

— Это мясо тушкана, оно очень нежное.

— Эти фрукты вывел волшебник Корт. Они как апельсины, только кожура нежная.

— Во-о-от! Видишь этого толстого черно-белого грифона на зеленой подушке? Это чемпион по дальности полетов. А вон там, на белой подушке — мой брат.

— Видишь, не все грифоны поместились за стол. На самом деле у нас старшие обычно сидят, а молодые прислуживают. Я бы тоже сейчас бегал с подносами, если бы не вы. Мне разрешили развлекать вас беседой.

— Всего у нас не больше пяти сотен грифонов. Молодых куда меньше, чем стариков. Детей всего около двух десятков. Поэтому те, кто вывел больше птенцов, в большем почете. К сожалению, многие молодые пары предпочитают жить для себя, не заводя деток.

— Пустое место за столом — это место Старейшины. Сейчас это Белоглазая — младшая дочь Зары. Она вряд ли выйдет, да это и понятно.

— А кто будет следующим старейшиной? — поинтересовалась Талана. — Ребенок Белоглазой?

— Правильно говорить — птенец, — поправила её Лиэль.

— У Белоглазой нет детей. Она слепая от рождения. А грифоны с какими-то телесными или умственными недостатками не должны заводить птенцов. Врожденными, конечно. Если грифон в бою потеряет глаз — никто не воспретит ему продолжить род. А вот если он потеряет его по глупости — тут уж сами понимаете, если птиц дурак — это не лечится.

— Как же вы выбираете Старейшину? — удивилась Талана. — Если не по наследству, то как? Самый умный? Самый быстрый? Какое-то испытание? Пророчество?

— Ну… — смущенно заерзал грифон. — По цвету. Когда птенец вылупляется, смотрят на его цвет…

— И что это за цвет?

— Золотой, — сказала Лиэль, прекратив жевать. — Точно говорю, золотой.

Талана удивленно уставилась на Горхеля. Тот уткнулся в свою тарелку.

— Ты что же, следующий старейшина? — удивилась она. — Типа наследного принца?

— Пока Белоглазая живет, я как все, — хмуро ответил грифон. — Она еще не совсем старая, то есть старая, конечно, но еще помирать не собирается.

— Поэтому ты отправился в университет?

— Да нет, просто я помельче остальных, — неопределенно махнул лапой Горхель. — Ну и достаточно сообразительный. А вообще хорошо, что эта крылатая родилась не золотой, а пестренькой. Иначе бы наши с ума посходили от неопределенности.

— Ну да, — хмыкнула Лиэль. — Зато теперь проблема решится сама собой. С моей смертью.

— Звучит вполне оптимистично, — фыркнул грифон. — Не боись, подруга, ты еще нас всех переживешь. Кучу детишек нарожаешь… Ой! Прости, пожалуйста, Талана!

— Как думаешь, — задумчиво спросила Талана у подруги, вертя в руках вилку. — Если я выткну ему глаз, ему позволят иметь птенцов или скажут, что это не лечится?

— Знаешь, — улыбнулась Лиэль. — Я думаю, ему и с двумя глазами не разрешат.

— Это намек на мою неземную красоту или ум? — прищурил маленькие глазки Горхель. — Знаешь, вполне возможно, что если таких красавцев, как я, будет больше одного, девочки передерутся.

Сидящие рядом грифоны, прислушивающиеся к разговору, так оглушительно захохотали, что остальные замолчали и недовольно поглядели в их сторону.

— А вы считаете, что Горхель не проявил должных способностей в университете? — мягким баритоном спросил сидящий напротив Таланы крупный коричневый грифон.

— Способности у него выдающиеся, — склонив голову набок, невольно подражая собеседнику, ответила девушка. — Однако и дурости хоть отбавляй. Горхель — мастак выдумывать разные каверзы.

— Это у них семейное, — каркнул серый грифон в черную полоску. — Зара тоже по молодости чудила. А ты, духовное дитя Зары, что из себя представляешь?

Два десятка грифонов уставились на Лиэль, не скрывая любопытства. Если раньше они старательно делали вид, что им не интересно, то теперь они в упор разглядывали её.

— Я, увы, лишь человек с крыльями, — просто ответила Лиэль. — Летать мне не дано.

— Почему? — полюбопытствовал кто-то. — Если есть крылья, отчего ты не можешь летать?

— Какие-то связки неправильно развивались, — ответила девушка. — Корт… Отец сказал, что крылья атрофировались. Они рудиментарны.

Никто из грифонов не спросил, что это означает. Они лишь сочувственно покачали головой.

— Мы помним, как ты вылупилась из яйца, маленькая пташка, — певуче сказала светло-желтая грифонша. — Ты была такой пестрой тогда. Где ты провела годы? Почему не вернулась домой? Мы все были бы рады тебе.

Лиэль моргнула, насупившись, а потом посветлела лицом.

— Я плавала с самым чудесным капитаном по самому чудесному морю, — мечтательно сказала она. — Я видела дальние страны, жуткие бури и полный штиль, руины древних городов и молодые, юные племена.

— Дитя Зары! Ты действительно дитя Зары! — вздохнула грифонша. — Много-много лет назад Зара оставила свое племя ради дальних берегов. Стоило ли оно того, маленький человеко-птиц?

— А если я скажу, что моему капитану и приемному отцу имя Тариэль Искатель, Тариэль Мудрец, Тариэль Безумец, Тариэль Проклятый? — лукаво улыбнулась крылатая девушка. — Тогда стоило?

— Тариэль Искатель… — задумчиво протянул коричневый грифон. — Кто знает, кто знает… Увы, наше племя обязано ему жизнью. До его экспериментов мы были животными. Шутки ради он дал нам разум. Наш предок был его рабом. Мы спасли ему жизнь, вынеся из смерти. Мы ничего друг другу не должны. Почему мы должны думать о Тариэле Искателе? Для чего искать с ним встречи? Мы не рады видеть его, но и не прогоним. Он не Бог для нас, но и не просто человек… Кто он?

— Я полагаю, отец? — холодно сказала Лиэль. — Что бы он не сделал, прошлого не изменишь. Он дал вам жизнь. Пусть недобрый, нелюбящий, нещедрый — но отец. И долг жизни вы будете выплачивать до самого его конца, а потом оплакивать его.

— Отец… — эхом повторил грифон. — Отец… Нелюбящий и нелюбимый!

— Сделал ли он что-нибудь, за что вы можете стыдиться его? — спросила Лиэль.

— Нет, — немного подумав, сказал грифон. — Он не злодей, не преступник. Он убивал в бою, но и мы убиваем в бою, защищая свою жизнь. Сложно самцу прожить длинную жизнь, не испачкав лап. Он делал добро. Это хорошо. Он ищет знания. Это хорошо. Пожалуй, единственное, что мы можем поставить ему в укор — отсутствие птенцов.

— У него есть дочь, — грустно сказала Лиэль. — И у дочери есть дочь. Род продолжен. Ну и я. Он меня удочерил.

— Достойная дочь? — по-птичьи склонил голову на бок грифон. — Является ли она образцом для подражания, нет ли за ней преступлений, пороков?

— Её добродетель может подтвердить не один человек, — вздохнула Лиэль. — Свидетелем является Эрхан, за неё могут поручиться волшебник Корт и его жена.

— Эта добрая весть для нас, крылатое дитя, — торжественно провозгласил грифон. — То, что ты поведала нам, безмерно ценящим новую жизнь, безусловно, важно для нас. Передай же Тариэлю Скитальцу, Тариэлю Безумцу, Тариэлю Проклятому, что племя грифонов прощает ему свою обиду и отныне будет молиться за его птенцов.

— Обязательно передам, — пробормотала Лиэль. — Если увижу еще когда-нибудь.

— Ты не рада, птенец? Что тревожит тебя? — весь вид грифона выражал беспокойство, перья на голове встопорщились, хвост нервно хлестнул по боку. — Я обидел тебя?

— Она скучает по своему родителю, отец, — вмешался Горхель. — И боится не увидеть его более.

— Отчего же?

— Лиэль смертельно больна, — ответил золотой грифон тихо. — И последние дни свои она решила провести здесь, в месте, где родилась.

Грифон взмахнул крыльями и встопорщил перья. Шерсть его встала дыбом, отчего он увеличился едва ли не вдвое. Сидящие рядом грифоны предусмотрительно отошли в сторонку.

— Что ты мелешь, сын? — взревел он. — Разве смерть осенила её своим крылом? Разве в костях её поселилась слабость?

Все грифоны повернули головы в их сторону. Черный вождь, прервав свою беседу с Эрханом, изящным прыжком очутился рядом.

— Брат мой, ты оказываешь неуважение к нашим гостям, — покачал головой он. — Что подумают о твоем громогласьи люди?

— Мой сын и твой племянник утверждает… — возмущенно начал коричневый, но тут у Лиэль случился образцово-показательный приступ.

Тело её выгнулось дугой, все мышцы пронзила острая боль (не такая, впрочем, острая, как в предыдущие разы), сердце закололо, в животе завертелась карусель, дыхание прервалось, и она без чувств рухнула на землю. Грифоны заметались, а уже видевшая подобные приступы Талана и подскочивший Эрхан быстро подхватили девушку и крепко её держали до тех пор, пока не стало понятно, что демон оставил попытку завладеть её телом. Тело Лиэль извивалось, било крыльями, пыталось размахивать руками и ногами, но Эрхан крепко прижал её к земле, навалившись всем телом, а Талана сидела на ногах.

Глава 39. Память

Очнулась Лиэль со знакомой ломотой в теле. Над головой её была алая крыша шатра. С трудом девушка приподнялась на локтях, удивляясь, что вообще может двигаться.

— Ты проснулась, дитя, — прошелестел голос из багровой тьмы.

Лиэль прищурилась. В глубине лежал совсем маленький, не больше льва, сияющий грифон. Видно было, что он уже стар, некоторые перья его утратили блеск и были почти прозрачны, шерсть на спине и лапах хоть и пушилась и сияла, но так, как бывает у очень старых кошек — скрывая костлявое невесомое тело. Глаза были затянуты белой мерцающей пеленой.

— Старейшая! — благоговейно прошептала девушка.

— Истинно так, птенец, — потянулась, словно кошка, Белоглазая и спрыгнула с топчана. Движения её были чуть-чуть угловаты, но все еще легки.

Белоглазая приблизилась к девушке и легко прикоснулась своей головой к её волосам. У Лиэль закружилась голова.

Промелькнули пред глазами множество лет в поселении грифонов. Росли и складывались шатры, осыпалась и крошилась каменная лестница, опоясывающая гору (а сейчас от неё не осталось и следов!), вылуплялись и стремительно росли, а потом старились грифоны… Где-то мелькнул огромный город с белыми арками, увитыми зеленой листвой, странные железные механизмы, огромные подземелья со страшными стеклянными емкостями, в которых плавали невероятные существа и отдельные части тел. Вот мелькнула женщина с черными волосами — да это же Безымянная! — оседлавшая красивого черного грифона. Вот к ней верхом на рыжем с черными подпалинами грифоне присоединился молодой юноша с горящими глазами и обаятельной улыбкой. Что-то в этой паре было не так… Волчьи оскалы… Гривы… Когти на руках вместо ногтей…

Вот искалеченный человечек с умными глазами. Взрывчатка. Снова механизмы. Сверкающие разноцветными лампами пульты. Много огня. Вот она в облике грифона на спине вытаскивает из пламени того самого юношу. Лицо его почернело, покрылось волдырями, волосы обгорели. Он открывает свои глаза, безумные, полные боли. Этот взгляд ей знаком — Тариэль.

Чуть дальше назад. Он гладит своего полосатого грифона. Лечит сломанное крыло. Еще дальше. Держит на руках двух едва вылупившихся детенышей — черного и полосатого. Тигран и Ворон. Он их создал, вложив куда больше своей сущности, чем принято. Племя грифонов — жалкая кучка выживших, чуть больше двух десятков. С ними люди — несколько человек с суровыми и печальными лицами. Они хотят одного — жить. Некоторые из грифонов вынесли из огня своих хозяев — хрупкого поэта со светлыми кудрями и тонкими пальцами, черноволосого крепыша… Один вынес двоих детей. Не мог смотреть, как они гибнут. Грифоны не разговаривают. Кто-то с трудом может выговорить несколько слов. Черный и полосатый самые умные. Разговаривает еще золотая девочка. Она — творение поэта.

Гора. Озеро. Пустыня. Дом. Снова птенцы. Черный и полосатый уходят. Они во дворце. Молодой император. Эрлих? Удивительно — великий Эрлих!

Она золотой грифон. Море! Горы! Больно. Стрелы. Рабство. Арена. Много людей. Клетка. Открытая дверь. Небо. Снова горы. Много-много гор. Страна Рухху. Ого! Снова император, высохший старик с узкими глазами. Маленькая девочка, его внучка. Много воинов в черном. Она выхватывает девочку из их рук, уносит в небо. Чистый инстинкт — защитить детеныша. Молодая девушка, доверчиво обнимающая за шею. Вот девушка выходит замуж. Приносит ей своего детеныша. А потом — детеныша своего детеныша. Это жизнь Зары. Старуха, маленькая, худенькая, с раскосыми черными глазами. Она умирает. Рядом рыдают внуки и правнуки.

Жизнь продолжается. Алый шатер. Драка с белым грифоном. Два яйца одно за другим. Слепой детеныш золотистого цвета… Сын — белый с черными полосами. Его жена год за годом приносит пустые яйца. Потом наконец-то сын. Еще сын. И первый же внук — золотой! Три золотых грифона одновременно! Белоглазая дочь давно уже вершит суд. Сама Зара умирает — медленно, мучительно. Славная жизнь! Забавный взъерошенный человечек — Корт. Нет зла, нет алчности — он несет только жизнь. С легкостью облегчает её боль. Запоем читает книги. Пытается создать свое яйцо. Смешно! Все яйца мертвы. Время покинуть мир. Зара всеми силами хочет помочь человечку. Вот это яйцо… Мир тебе…

Лиэль, глотая слезы, смотрела, как маленькая золотая грифонша умерла, обернувшись вокруг яйца…

— Это память грифонов, дитя… — прошелестела Белоглазая. — Теперь она твоя. Ты наша сестра. Дашь ли ты нашему племени свою память?

— Её узнают все?

— Её знает хранитель памяти. Это я. Потом Горхель. После моей смерти. Любой может заглянуть сюда. Я сохраню твои тайны, дитя, до дня твоей смерти, если ты пожелаешь.

— Да, я пожелаю, — прошептала Лиэль. — Что мне делать?

— Вспоминай.

Морской ветер в лицо, так, что трудно дышать. Соленые брызги. Зеленые холмы Правобережья. Саргона, Горм, Хейль, Сармат… Южные острова, Тайна… Крепкие отцовские руки. Сказки на ночь. Первое чародейство. Байл, Морра — гоблинша, целующая разбитую коленку… Лекс в нелепой шляпе. Лекс, уходящий в розовый туман Фрайи. Школа. Уроки. Подземелья. Снова механизмы. Безымянная. Эрхан, университет, зверинец. Отец, мать, братья. Королева, зеркала, грифон, демон. Жаркий поцелуй с Эрханом… ой!

Белоглазая смеялась.

— Глупый, глупый детеныш! — погладила она лапой смущенную девушку. — Это я никому-никому не расскажу. Ах, молодость! Что ж, помочь с демоном не в моей власти, но совет дам. Книги, конечно, у нас есть. Книги тех, кто называл себя Истинными, а люди называли их т’ига. И Тариэль, отец наш, как ты сказала, нелюбящий и нещедрый, и возлюбленная его, из этого народа. Только что ты с этими книгами будешь делать? Безымянная тебя не отпустит… Бой ей дать ты не в силах. Выбор свой ты сделала. Жизнь за смерть. Смерть за жизнь. Как дочь Зары я могу сказать дочери Зары — я бы не посоветовала такого никому другому — живи. Используй демона, раз уж он есть. Изучи его силы. Подчини его. Летай с его помощью, раз уж ты желаешь летать.

— Подчинить демона, — медленно произнесла Лиэль. — Разве это не плохо? Не запрещено?

— А тебе не все ли равно, детеныш? — закудахтала Белоглазая. — Пред кем тебе оправдываться?

Лиэль засмеялась.

— И в самом деле! Кто сможет меня осудить? Спасибо, старейшая!

— Не за что, Звездочка. Приходи ко мне в любое время.

Лиэль поняла, что время аудиенции закончилось, и, постанывая, выползла из палатки. При виде бледного Эрхана и встревоженной Таланы, ожидавших её снаружи, ей даже полегчало. Странно, а в прошлые разы она не могла двинуться с места почти сутки. Сейчас же ей удалось хоть и с трудом, но выпрямиться и сделать несколько шагов, прежде чем её сандалия скользнула по горячему песку. Эрхан тут же подхватил её на руки.

— Расслабься и получай удовольствие, — предложил ей внутренний голос, и Лиэль со страдальческим стоном обмякла на руках мужчины, вцепившись в его плечи.

Глава 40. Дела семейные

Волшебник Корт с раздражением швырнул на землю вилы. Работа в зверинце на этот раз вовсе не успокаивала его.

— Не могу! — взвыл он. — Моя девочка погибает, а я ничем не могу помочь!

Коранна обеспокоенно посмотрела на мужа. Вернулся из пустыни он исхудавший, постаревший, с мешками под глазами. Он забросил свои эксперименты и целыми днями читал книги по демонологии. Корт очень злился на Тариэля, который был весел и беззаботен.

— Этот чертов т’ига погубил её! — как заведенный твердил волшебник. — Если бы не он…

— Тариэль вовсе не при чем. Если бы не он, она бы погибла в море, — резонно возражала Коранна.

— Если он тебе так дорог, можешь отправляться к нему в башню! — фыркал муж.

— У него там Юлия, — начинала злиться Коранна.

— Ах вот как! Если бы не было Юлии, ты бы побежала?

Коранна злилась и уходила прочь. К вечеру Корт обычно остывал и просил прощения, но Коранна уже пребывала в черной меланхолии.

А Тариэль действительно развлекался вовсю, с удовольствием вникая в дела университета. Он реорганизовал библиотеку, изменил по-своему расписания, провел пару студенческих вечеринок. Студентки, прежде вздыхавшие по Эрхану, бросали Тариэлю восторженные взгляды.

Потом Тариэль предложил устроить ежегодные соревнования по магии как между студентами, так и между преподавателями, обещая щедрые призы и подарки. Студенты встретили эту идею с энтузиазмом, преподаватели более сдержанно.

— Тебя что, совсем не заботит судьба Лиэль? — спросила его как-то Коранна, столкнувшись с ним в коридоре.

Тариэль внимательно посмотрел на женщину. Когда-то — не так уж и давно — он мечтал завладеть этой женщиной. Она же грубо отвергла его чувства, рассмеявшись ему в лицо. Коранна была в ту пору молодой пухленькой девушкой с огненными волосами. Теперь это была статная женщина, элегантная, сдержанная, женственная. Её огненные волосы были забраны в строгий пучок, яркие павлиньи наряды сменили строгие платья. Выглядела она усталой и грустной. И все же Коранна ему по-прежнему нравилась как внешне, так и внутренне. Она напоминала ему ровный теплый огонь в очаге, несущий жизнь, дающий свет. Неосторожно плесни в него вина — взовьется гневным языком пламени. Сейчас она была почти потухшая, подернутая пеплом.

— Я волнуюсь за Лиэль, — медленно сказал Тариэль. — Но что толку, если я буду заламывать руки, метаться по коридорам? Лучшее, что я могу сейчас делать — ждать.

Он увлек слабо сопротивляющуюся Коранну в комнату отдыха, насильно усадил её к очагу, укутал в одеяло. Женщина казалась ему больной несколько дней. «Что за болван этот Корт, — с досадой подумал т’ига. — Своими переживаниями за Лиэль он убивает не только красавицу-жену, но и позабыл о четверых сыновьях».

— Коранна, так нельзя, — Тариэль присел на корточки перед женщиной, заглядывая в её опущенное лицо. — Ты совсем о себе не заботишься. Когда ты последний раз смотрела в зеркало? Ужасно выглядишь. Исхудала, осунулась.

— К чему, Тариэль? — тоскливо спросила Коранна. — Я больше не нужна своему мужу. Он бредит этой девочкой, своей дочерью. Его больше не интересуют наши сыновья. Он прогоняет меня. Он не любит меня больше, Рейль, не любит.

Последние слова вырвались у женщины с судорожным всхлипом.

— Ну полно, — Тариэль обнял Коранну, погладил её по волосам. — Ты же на самом деле так не думаешь. Конечно, Корт любит тебя. Ты для него — вся жизнь.

— Нет, он меня не любит, — плакала Коранна. — И, наверное, никогда не любил. Просто так сложились обстоятельства. Ты бросил меня в пустыне, он нашел. Рядом не было других женщин. Я сама начала наши отношения. Я чего-то добивалась, к чему-то стремилась, а он лишь покорно плыл по течению. Я родила ему детей, потому что сама этого хотела. Для него наши дети — лишь очередной эксперимент. Он хороший, добрый… Но любит только науку и свою крылатую дочку. А теперь он даже свои исследования забросил. Ради меня он никогда так не делал. Даже когда я была беременна первым сыном, мне было очень тяжело, он оставил меня в поселении грифонов и уехал на свой остров, потому что какой-то ураган повредил его огород! Я думала, пусть! Все равно он мой! Когда я рожала близнецов, он торчал в городской библиотеке и примчался, только когда ему сообщили, что дети крылаты.

— Послушай, дорогая, — терпеливо уговаривал её Тариэль. — Все это глупости. Будь ты больна, он бы так же все бросил и искал для тебя исцеления.

— Больна! — с горечью бросила Коранна. — Я никогда не бываю больна! Он потянет за зеленую ниточку, и я уже здорова! Зачем заботиться, зачем волноваться, если можно просто потянуть за зеленую ниточку!

— Я не понимаю, — растерянно произнес Тариэль.

— Я знаю, — буркнула Коранна. — Ты не поймешь. Ты когда-нибудь дарил женщинам цветы?

— Конечно, — удивленно произнес Тариэль. — А сама не помнишь?

— О! Ты засыпал цветами улицу, на которой я жила! А ему это в голову не придет! А знаешь, что самое страшное? С ним я — жена волшебника Корта, а без него — жалкий незаконнорожденный отпрыск кровожадного пирата и портовой шлюхи! Кто я? Я никто! Я пустое место! Я грязь под его сапогом! Он из знатного, богатого рода!

— Брось, Кори! Ты — самая сильная волшебница Побережья! Лучшая ученица Борея Громовержца, превзошедшая учителя! Гордость Морских Ястребов! Единственная, сумевшая одолеть Северного Ветра!

Коранна улыбнулась сквозь слезы, подняла голову с его плеча.

— Ах, Рейль, ты всегда умеешь найти правильные слова! Спасибо тебе!

— Какая чудная сцена! — раздалось из дверей. — Моя жена в объятиях моего друга! Что ж, я безумно рад за вас!

Коранна попыталась было отскочить от Тариэля, но тот без особого труда удержал её.

— Корт, — страдальчески прошептала она. — Это не то, что ты подумал!

— Корт, ты же не думаешь в самом деле… — начал одновременно с ней Тариэль.

— Думаю, — глухо сказал Корт. — Я думаю, что моя жена находится в объятьях человека, который давно добивался её расположения. В самом деле, сейчас наилучшее время — муж занят своей проблемой, юная вампирша в городе, никто не помешает голубкам насладиться запретной любовью. А может быть, и не в первый раз? Может быть, мои рога уже давно задевают потолок? Может быть, много лет, за моей спиной, возможно, на моей постели?

Коранна окаменела, краска схлынула с её лица.

— Корт, ты болван, — коротко произнес Тариэль. — Не будь ты моим другом, я бы заставил тебя подавиться своими словами.

— Заставь, — ухмыльнулся злобно Корт. — Давай! Убей меня ударом в спину. И она станет твоя. Ты же так давно об этом мечтал, правда?

Правда. Тариэль не до конца еще избавился от своего чувства. Он по-особому улыбался Коранне, по-особому глядел. Коранна, в свою очередь, шутливо принимала его ухаживания, не сомневаясь в его добром расположении и любви к Корту.

Тариэль молча смотрел на Корта.

— Корт, ты не прав, — умоляюще протянула к мужу руку Коранна. — Я люблю только тебя!

— Мадам, избавьте меня от вашей лжи, — поморщился Корт. — Я был бы рад не видеть Вас больше. Надеюсь, вы избавите меня от своего удушающего присутствия.

— Черта-с-два! — вспылила Коранна. — Если тебе что-то не по душе, убирайся сам! Я не брошу университет только потому, что у кого-то нездоровое воображение.

— Стерва, — процедил сквозь зубы Корт.

— Выбирай слова, — резко произнес Тариэль. — Она твоя жена и мать твоих детей.

— Ой ли? — усмехнулся Корт. — Пожалуй, я могу отвечать только за крылатых. В другое время ты всегда был где-то рядом, правда?

Тариэль быстро пересек комнату и дал Корту пощечину.

— Магическая дуэль. На рассвете, — холодно сказал т’ига.

— Очень хорошо, — кивнул Корт. — Ты недооцениваешь меня, демон.

— Я рад.

Корт развернулся на каблуках и, не взглянув на жену, вышел из комнаты.

Тариэль обернулся к Коранне. Она стояла, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в кресло, словно боялась провалиться на месте. К счастью, в глазах её не было смерти.

— Ты ведь не убьешь его, правда? — спросила она.

— Только ради тебя, Кори, — улыбнулся Тариэль. — Но взбучку задам. Вот болван.

Коранна тихо улыбнулась и отпустила, к облегчению Тариэля, кресло.

— Ох, Тариэль, что же мне делать? — вздохнула она.

— Набить ему морду, — посоветовал Тариэль, обнимая её. — Он этого заслуживает. Хорошо, что ты такая умница.

— Я не умница, — злорадно усмехнулась Коранна. — Он ответит за каждое слово. Будет на коленях за мной ползать. Знаешь, кажется, он и в самом деле меня любит!

--

Вокруг поляны возле кладбища собрался весь университет. Предусмотрительные студенты забрались на деревья вокруг. При появлении ректора все замолчали. Кто распустил слух о предстоящей дуэли, было неизвестно. Тариэль покачал головой. Тот, кто это сделал, оказал дурную услугу супругам. Корт расхаживал по поляне, в нетерпении постукивая хлыстиком по высоким сапогам. Он был одет в обычную рубашку и брюки. Тариэль оделся почти так же — в старый удобный костюм для верховой езды, не стесняющий движений. Коранны нигде не было видно.

Когда он сообщал Юлии о дуэли, она презрительно фыркнула и отправилась в гости в Кольцо Смерти. Казалось, её вовсе не волновало ничего, кроме перспективы стать королевой Теней. Ночи она по-прежнему проводила в его постели, а днем в свободное от работы время проводила то с Маркусом, то с Михаилом…

Солнце встало над поместьем, залив лучами поляну.

— Рузанна, купол, — коротко приказал Тариэль.

Рузанна Разрушительница, глава кафедры боевых магов, кивнула и возвела вокруг поляны невидимый купол, непроницаемый для магии. Что бы ни сделали друг с другом волшебники, ни один студент не должен пострадать.

Противники стояли друг напротив друга. Невысокий взлохмаченный волшебник Корт с заметным брюшком, с полной седины головой. И т’ига — высокий, худой, с распущенными черными волосами.

— Начнем, пожалуй? — спокойно спросил Тариэль у бледного Корта.

Корт поклонился в знак согласия и резким, неуловимым движением дернул нить боли в теле т’ига. Если бы Тариэль был обычным человеком, он не смог бы двигаться после этого, и дуэль была бы окончена. Он не ожидал такой стремительности от противника. Тело т’иги отреагировало независимо от сознания — глаза вспыхнули желтым огнем, спина стремительно сгорбилась, ногти на руках удлинились и побелели, сами руки удлинились, а ноги, напротив, стали короче. Волосы превратились в гриву. Рубашка на спине лопнула. Студенты ахнули и отпрянули от купола. Корт, как оказалось, был готов к его трансформации. Хлыстик в его руках, сверкнув серебряной змейкой, удлинился и захлестнул плечи оборотня. Тариэль с воем покатился по земле. Серебро смертельно для магии оборотней. С земли снова поднялся человек.

— Благодарю, — коротко кивнул Тариэль.

— Не за что, — буркнул Корт.

Если бы Тариэль остался полуволком, он бы запросто изувечил или разорвал в клочья волшебника. В таком состоянии он не чувствовал боли, был неуязвим для магии. Корт, вольно или невольно, оказал ректору услугу. Теперь он вновь был в здравой памяти.

Тариэль запел. Повинуясь его голосу, воздух вокруг Корта собрался в воронку. Но Корт неожиданно ушел в землю, чтобы появиться совсем в другом месте. Трава вокруг Тариэля, повинуясь волшебнику, начала обвивать ноги т‘иги, обездвиживая его. Напрасный труд! То, что остановило бы обычного человека, т’иге было нипочем.

Воздух, вода, стена огня охватила Корта. Растения и букашки пытались закрыть волшебника, пока тот издевался над организмом Тариэля. Кто-кто, а Корт был мастером «дергать за ниточки». Он в совершенстве знал как тело человеческое, так и тело т’иги. Тариэль пока без труда держал свои энергетические линии под контролем, лишь удивляясь силе Корта. Немногие из людей могли противостоять ему. Внезапно земля под Тариэлем взбрыкнула. Тариэль едва успел скакнуть на пару метров левее. Не умей он перемещаться в пространстве, он бы улетел прямиком в пропасть, разверженную Кортом. Все! Если он будет и дальше беречь волшебника, тот загонит его в гроб. Попробуй своей кашки, дружище. Тариэль нащупал линии жизни противника и дернул их. Зеленое пламя охватило Корта. Тариэль знал, что сам он сиял более холодным, голубоватым цветом, но не мог этого видеть. Жизненная магия волшебника была травяного цвета. Корт не упал!

Он каким-то неизвестным Тариэлю методом мог еще сопротивляться. Его охраняло неслабое защитное заклинание, восстанавливающее повреждения с той же скоростью, что Тариэль наносил их. Т’ига собрал в ладонь силу. Будь у него чуть больше времени, он бы разобрался в заклинании и расплел его, но сейчас проще было сломать. А жаль. Интересная конструкция. Не обращая внимания на прорвавшуюся за защиту силу противника, за рвущиеся нити жизни (для человека — верная смерть, для т’иги — временные неприятности), он со всей своей силой ударил в центр жизни человека. Ударил и, пробив, изувечив защиту, мгновенно втянув силы назад. Прошло чуть более десяти минут с начала дуэли.

Корт лежал неподвижно. Еще чуть-чуть — и центр жизни был бы бесповоротно разрушен.

— Целителя! — хрипло крикнул Тариэль. — Рузанна, убери купол. Целителя волшебнику Корту, быстро!

Хорий Жизнь Дающий бросился к поверженному, окутав его холодным синим светом. Через несколько мучительных мгновений он повернулся и кивнул Тариэлю — жить будет. Только тогда Тариэль позволил себе сесть на землю. Сил не было совершенно.

Расталкивая толпу, выбежала Эрин. Она не позволила ни одной целительнице приблизиться к отцу, щедро делясь с ним своей силой.

— Эрхан нас убьет, — прошептала она.

Тариэль, получив достаточно чистой энергии (все же хорошо, что дочь была рядом — энергия людей другая), сумел подняться на ноги и подойти к Корту. Тот уже сидел на земле и мотал головой.

— Ты в порядке?

— Да, — ответил Корт хмуро. — Почему не убил?

Тариэль хотел было сказать правду, но передумал.

— Я? Человека? Это ниже моего достоинства.

Корт кивнул. Это он понимал. Убивать нужно тех, кого боишься. Он бы убил Тариэля, если бы смог. Хотя с самого начала знал, что не сможет. Он достаточно хорошо изучил организм т’иги, зная его почти безграничные возможности. Жаль только, что Тариэль был так осторожен. Лучше б убил.

Глава 41. Перетасовка

Юлия, мурлыкая под нос песенку, прихорашивалась перед зеркалом.

— Как тебе? — игриво спросила она Тариэля.

Тариэль, распластанный на белых простынях, с неудовольствием глядел на вампиршу в платье из великолепного алого материала. Метр такой ткани стоил столько, что можно было содержать университет и всех его обитателей целый год. Нити ткани вырабатывали маленькие червячки, обитавшие в глубине холодных горных озер. Красные сверхпрочные нити они обматывали вокруг стеблей глубинных растений. Мало кто из людей способен был нырнуть на такую глубину в ледяную воду. Изредка растения отрывались от дна, вынося на поверхность огромное богатство. Ткань из такой нити была сверхпрочной, не поддающейся ни одному оружию, поглощала любую магию, и в тоже время легкой как пушинка. Только безумец мог сшить из такой ткани платье. В свое время Тариэль потратил целое состояние, чтобы сшить тунику для Эрин — на всякий случай. У Князя Теней, видимо, не было нужды в деньгах.

— Мне не идет? — надула губы вампирша.

— Нормально, — бросил Тариэль, уставившись в потолок.

Его беспокоила Коранна, беспокоил Корт, но не меньше беспокоила и Юлия. Она была все больше вампиром и все меньше человеком. Даже внешне она стала изменяться — лицо похудело, зубы удлинились, кожа стала холодной и белой. Частые обеды в обществе чистого вампира не могли не привести к изменениям.

Юлия приблизилась к кровати, склонилась над ним, задевая его своими длинными волосами.

— Думаешь о ней? — спросила вампирша. — Как все удачно сложилось для тебя!

Волшебник Корт уехал на следующий день, забрав с собой второго сына. Он бы забрал и Грея, но пришлось оставить его присматривать за зверинцем. Ни слова, ни взгляда в сторону жены.

— Чем же удачно? — отрешенно спросил Тариэль, по-прежнему глядя сквозь неё.

— Он ушел, она несчастна… Самое время её утешить, — сверкнула длинными белыми зубами вампирша.

— Я не сплю с двумя женщинами сразу, — ровно ответил т’ига.

— Почему? — прищурилась вампирша. — Мы не давали друг другу никаких обязательств.

— Сил не хватает. Я же не инкуб.

Юлия с шумом выдохнула воздух.

— Стало быть, мне ты разрешаешь спать с кем попало?

— Разумеется. Если тебе по душе князь Теней или его сын — вперед. Развлекайся.

— И ты не ревнуешь?

— Нет. А ты ревнуешь?

— Кто, я? — возмущенно фыркнула вампирша. — Да перетрахай хоть всех студенток, мне все равно!

— Тогда о чем наш разговор?

— Ни о чем! — резко ответила Юлия. — Нам вообще давно уже не о чем разговаривать!

— Что ж, если ты так считаешь…

— Тебе есть дело, что я считаю?

Тариэль, наконец, сел, натянул штаны и принялся убирать волосы.

— Юлия, что ты от меня хочешь? Чем ты недовольна?

— Я выхожу замуж, — невпопад ответила Юлия.

— Поздравляю, — кивнул Тариэль. — За которого из вампиров?

— За Маркуса, — ответила Юлия.

— Из тебя получится отличная княгиня. Это твой шанс занять достойное твоего рода место. Предки гордились бы тобой.

— И все?

— Я же поздравил. Ах, да! Собрать свои вещи! Да, на месте Маркуса я тоже был бы недоволен, если бы моя невеста жила с другим мужчиной. Кажется, у Коранны освободилась каморка. Перенесу свои рукописи туда. Ты об этом боялась спросить?

Юлия вовсе не собиралась выгонять Тариэля, но упоминание о Коранне вывело из себя.

— Очень хорошо! Тебе помочь?

— Благодарю, как-нибудь сам.

Тариэль собрал раскиданные по столу листы бумаги, сложил в аккуратную стопку книги, связал перья и исчез.

Юлия некоторое время смотрела на то место, где он только что находился. Потом на негнущихся ногах подошла к стулу, где остался его кафтан, провела по нему ладонью и, упав на колени, разрыдалась. Может быть, вампиры и суккубы не плачут, но она была и человеком тоже…

***

Тариэль оказался в комнате Коранны как нельзя более вовремя. Женщина в этот момент медленно подносила кинжал к запястью.

— Кхе-кхе, — откашлялся Тариэль.

Коранна с вскриком подскочила на месте и отбросила нож.

— Сумасшедший! — укорила она, держась за бешено стучащее сердце. — Я чуть со страху не померла!

— Со страху? — спросил Тариэль, выразительно взглянув на кинжал.

Коранна проследила за его взглядом и пожала плечами.

— Ты что тут делаешь?

— Меня выгнали, — грустно усмехнулся Тариэль. — Можно, я у тебя рукописи оставлю? В каморке Эрхана места нет, а в кабинете ректора много народу шляется.

— Оставляй, пожалуйста, — пожала плечами Коранна. — Корт все свои бумаги забрал, стол свободен. А чего тебя выгнали?

— Юлия собралась замуж, — вздохнул Тариэль. — Дала мне от ворот поворот. И я её понимаю — кто я и кто князь Теней?

— Значит, мы с тобой в одной лодке? — улыбнулась Коранна. — Вот уж не ожидала. Сильно расстроен? Чаю хочешь? Может, кофе?

— Брр, только не кофе, — содрогнулся Тариэль. — Терпеть его не могу. От чая не откажусь. Можно присесть?

— Можно.

Тариэль сел в широкое кресло Корта, наблюдая, как ловко Коранна кипятит воду силой взгляда.

— А детишки где? — поинтересовался мужчина. — С няньками?

— Свекровь забрала, — ответила Коранна, не поворачиваясь. — Представляешь, у меня свекровь есть. Я её всего раз видела, она приезжала на меня посмотреть. Ничего, мы тогда неплохо поговорили. Нормальная такая… ей, видимо, Корт сообщил.

— Скандалила?

— Вовсе нет. Сказала, что наши отношения — это наши проблемы. Предложила взять близнецов, пока все не уладится.

— И ты отдала?

— Лучше любящая бабушка, чем мать-истеричка, — тихо сказала Коранна, обхватив себя руками. Её била дрожь. — Я с Эрин поговорила, она говорит, бабушка чистая. Взяла пока их троих во дворец. Подуспокоюсь, сразу заберу.

— Тебе виднее…

— Думаешь, не стоило?

Тариэль подошел и взял Корану за плечи, направляя свой разум.

— Э, голубушка, да у тебя температура! Лихорадка! — удивленно протянул он. — Правильно и сделала, что отдала деток. Тебе надо отлежаться. Знаешь что? Я не буду тебя лечить. Нет-нет, никаких зеленых ниточек. Поболей разок по-настоящему, с жаром и с микстурками.

Он забрал из её рук чашку и повел в спальню.

Коранна болела почти три недели. Тариэль был прав — началось воспаление легких. Обычный целитель вылечил бы женщину за несколько минут, но т’ига не позволил. Молния переносила недуг тяжело, с жаром, бредом и ужасным кашлем. Целительницы, не смея ослушаться ректора, поили её горьким лекарством, меняли простыни, проветривали комнаты. Грей проводил много времени с матерью, лишь несколько раз отлучаясь в зверинец. Он ничего не говорил, просто читал книги, иногда рисовал или пел, но его молчаливая поддержка была очень дорога.

Тариэль серьезно поговорил с мальчиком.

— Не верь всему, что говорят люди, Грей, — сказал он. — Я люблю твою мать как друга и никогда бы не причинил ей боль. Людей хлебом не корми, дай других вывалять в грязи. Чем дурнее человек, тем с большим энтузиазмом он верит в грехи других.

— Я не верю сплетням, — тряхнул головой мальчик. — Из-за этой Тиры все встало с ног на голову. Все ссорятся. Она занесла в университет ветер зла.

— Я не уверен, что это зло, — ответил Тариэль. — Это перемены. Когда что-то слишком долго стоит на месте, начинается разрушение. Как в доме. Если в доме не живут люди, он начинает гнить. Так и в отношениях. Твой отец привык, что все делается по его слову. Мать привыкла ему угождать. Говорят, что в браке кто-то один любит, а другой позволяет себя любить. Так вот, это не правда. Брак — это тяжелый труд. Как телега. Стоит одному отпустить, другой не удержит.

— Мама и папа больше не будут вместе? — помолчав, спросил мальчик.

— Если хоть один из них не любит больше — то так лучше для них, — честно ответил мужчина. — А если они любят друг друга, то все будет еще лучше прежнего.

— А ваши папа и мама? Они любили друг друга?

Тариэль тяжело вздохнул.

— Мои родители… лучше бы они не были женаты. Они ненавидели друг друга. Мать всеми силами пыталась уязвить отца, а он все время ругал её.

Как объяснить маленькому мальчику натуру т’ига? Его родители безумно любили друг друга, но так же безумно ненавидели. Отец с изощренной жестокостью убивал мать словами, заводил любовниц, укладывая их в супружескую постель, мать вела себя не лучше. Тариэль вырос в условиях постоянных скандалов, истерик, слез, даже драк. Как только представилась возможность, он сбежал из этого сумасшедшего дома. Хотел ли он других родителей? Все семьи т’ига были похожи. Мужчины жестоки и горды, женщины развратны. Дети росли сами по себе, мало кому приходило в голову позаботиться о них. Только человеческие рабы порой ласкали плачущих от страха детей, зная, что могут лишиться за это жизни…

— Что же мне делать? — жалобно спросил Грей, с надеждой глядя на Тариэля.

— Побудь с матерью, — посоветовал т’ига. — Она сильно больна.

— Отчего же она не позвала целителя?

— Твоя мама считала, что Корт её исцелял потому, что не хотел ухаживать за ней. Я хочу, чтобы она поняла, что лучше — болеть под присмотром или не болеть вообще.

— Глупо, — пожал плечами мальчик. — Но я её понимаю. Иногда мне тоже хочется, чтобы мама беспокоилась обо мне, читала книжки, давала лекарства.

— Вот ты и позаботься о ней теперь.

— Ладно, — улыбнулся мальчик. — Это я могу. Я же мужчина. Я буду теперь защищать её, раз папа нас бросил.

Глава 42. Разговоры

Тариэль заглянул к Коране. Ей было лучше. Она пришла в себя. Темные от пота волосы обрамляли бледное исхудавшее лицо.

— Чертов т’ига! — заявила она, увидев его. — Исцели меня!

— Как мило, — усмехнулся Тариэль. — На просьбу не больно похоже.

— Это и не просьба. Это приказ.

— Ах! — притворно вздохнул Тариэль. — Ну если Вы настаиваете, мадам! Кстати, что мне за это будет?

— Спроси лучше, что тебе за это не будет, — буркнула Коранна. — Я тебя не убью.

— Милочка моя, времена, когда ты могла меня убить, остались далеко в прошлом.

— Я все еще знаю твое слабое место, — пригрозила Коранна.

— Какие мы грозные! — засмеялся Тариэль. — Допустим. Хватит решимости довести дело до конца?

— Убить тебя что ли? Мне будет куда приятней извалять тебя в грязи перед всем университетом. Слух о твоем поражении разнесется по всей Империи, дойдет до глубин долины Теней… Люди станут смеяться…

— Довольно! — Тариэль поднял ладони вверх, обороняясь. — Я вылечу тебя, если ты скажешь мне, что ты усвоила урок.

— Усвоила, — улыбнулась довольная Коранна. — Я решила, что не стоит в тебя влюбляться. Этого достаточно?

Тариэль изумленно уставился на неё.

— Влюбляться? — переспросил он.

— Ну да. Ты был таким милым, таким заботливым, что я подумала — раз уж Корт все равно считает, что мы с тобой переспали, почему бы и нет?

— Действительно, — улыбнулся Тариэль, беря её за руку. — Почему бы и нет? Все равно все вокруг уверены, что мы с тобой любовники.

— Вот именно, — сказала Коранна, вырывая свою руку. — Признаться, ты очень могущественный маг и у тебя отличный голос. Лестно быть предметом твоего обожания. Но тут ты оставил меня подыхать в этой комнате, и я сразу вспомнила, что ты пират, что ты бросил меня в пустыне без воды и пищи, да еще в золотых оковах… Ты злой, Тариэль… А Корт — он добрый.

— Я? Злой? — притворно возмутился Тариэль. — Вот это да! Я её защищаю, забочусь о ней, мужа её не убивая в схватке, и я злой! При этом её муж, навыдумывавший всякой ерунды и бросивший её — добрый! Ну спасибо тебе, Коранна Молния, приласкала!

— Брось, Рейль, — усмехнулась женщина. — Ты же понял, что я имела в виду. Ну пусть не злой, пусть — рациональный. Безжалостный. А Корт — он служитель жизни…

Тариэль хмыкнул и, потерев ладони, вызвал сине-зеленое сияние. Через несколько мгновений щеки Коранны порозовели. Женщина потянулась, легко соскочила с кровати.

— Беру свои слова обратно, Рейль — ты душка! — заявила она и поцеловала его в щеку. — Я мыться.

Тариэль остался один, прилег на опустевшую кровать, провел ладонью по одеялу, укрывавшему Коранну. Некоторое время назад он, не колеблясь, воспользовался бы ситуацией. Исцеление, нежные слова, пара незаметных воздействий на гормональный фон… Так просто соблазнить, утешить брошенную женщину! Коранна по-прежнему нравилась ему, она красивая, умная, добрая. Отчего же ему не хочется потешить себя, доказать, что ни одна не устоит, отомстить, если честно? Что изменилось в нем, в окружающем мире? Неужели это из-за Юлии? Вот он и признался себе в том, отчего убегал. Новая любовь убивает старую.

Вот ведь глупец! Ну вы посмотрите! Видал ли свет такого глупца! И поделом тебе, дружок. Не будешь якшаться с людьми. А тебя предупреждали. А ты заладил — наше время ушло, нельзя жить в одиночестве! Можно, друг мой, даже нужно! Т'ига не созданы для любви, тем более, любви к человеку. Слишком уж хрупки эти создания, слишком мало живут, слишком быстро стареют. Сегодня она еще ребенок… как Рейла… Потом ей пятнадцать, и она упряма и ленива, а потом вдруг уже далеко за сорок, и половина её жизни развеялась ветром… А ведь он покинул их совсем ненадолго. Коранна тоже состарится и умрет, и те легкие, тонконогие, смешливые, что скрашивали его дни и ночи — скольких из них поглотило безжалостное время, у скольких давно уже внуки (слава богам, не от него)? Будь проклят этот краткий человеческий век! Не нужно, не нужно жить с людьми, не нужно привязываться к ним. Правы были Истинные, относившиеся к людям, как к животным, ну и что с того, что у них есть разум! Рыбки, кошки, лисы, собаки, грифоны — все они, жившие бок о бок с бессмертными, умирали и обращались в прах, и никто не плакал о них. Только маленькие, одинокие дети, затерянные в бесконечных холодных залах, где на их глазах творились бесконечные мерзости, горько рыдали и звали своих любимцев…

Его невеселые размышления прервало мерцание в глубине комнаты. Он обернулся, мгновенно творя защитное заклятье. В зеркале, как обычно невозмутимый, отражался Князь Теней.

— Марциус? — удивленно спросил Тариэль? — Как ты сумел?

Неужели Марциус решил его убить? Из-за Юлии? Навряд ли. Вампир не такой дурак, чтобы из-за женщины, пусть и желанной, ссориться с т’ига. Тем более, что она сделала выбор в его пользу. Однако как он проник в университет? Или защита тут не работает против зеркальной магии?

— Тариэль, приветствую! — Марциус взмахнул рукой. — Есть разговор. Как видишь, пришлось немного нарушить правила. Жду в гости.

Лекций у Тариэля нынче не было. Он наскоро нацарапал записку Коранне, где попросил сообщить о его отлучке Эрин. Что бы ни было нужно Князю Теней, дело было серьезное. Не стоило его игнорировать.

Т’ига протянул руку Марциусу, и вампир быстро втянул его в холодную гладь.

Мужчины стояли плечом к плечу в вихре перехода.

— Тебя можно поздравить? — наконец нарушил молчание Тариэль. — Нашел себе королеву?

— О да! — усмехнулся Марциус. — Мои соболезнования. Надеюсь, ты не примешь приглашение на свадьбу.

— Не думаю, что мое сердце разбито, — пожал плечами т’ига. — Но если ты не рекомендуешь…

— Это будет закрытая вечеринка, — ответил Князь Тьмы. — Тебе будет неинтересно.

— Учту, — кивнул Тариэль. — Надеюсь, это не причина приглашения?

— Услуга за услугу, — осклабился Марциус. — Ты помог мне, я помогу тебе.

Они шагнули в открывшийся проем и оказались сразу в кабинете вампира.

— Кофе? — предложил Князь Теней.

— Не любитель.

— Что ж, тогда к делу. Взгляни.

Марциус взмахнул рукой, и в огромном квадратном зеркале, вмурованном в стену, отразился песок.

— Что это, пустыня? — спросил Тариэль.

— Не узнаешь? — усмехнулся вампир. — А так?

Изображение немного отодвинулось. Пустыня была не слишком большой, удивительно круглой формы, в некотором углублении. Кругом лес, поля, речка.

— И что? — поинтересовался Тариэль. — Дальше что?

— А дальше вот что…

Вампир взмахнул рукой, передвигая изображение. Лес, поле, речка, снова лес. Другая пустыня — ага, грифоновы пустоши. На краю пустошей копошились какие-то муравьи. Покрупнее. Тариэль похолодел. Люди. Машины. Машины! Карьер.

— Твою ж мать! — выдохнул Тариэль. — Откопались!

Его начало трясти, он схватился за подлокотники. Впервые за последние триста лет ему было очень страшно.

— Ты не рад? — внимательно глянул на него Князь Тьмы.

— Нельзя посмотреть, кто там, поближе?

— Запросто.

Зеркало выхватило лицо человека, отдающего команды. Седовласый мужчина с морщинистым бледным лицом. Рядом темноволосый с бледно-голубыми глазами. И чуть поодаль — женщина в легкой вуали.

Тариэль побледнел еще больше. Не узнать эту статную фигуру, длинные, черные, до самой земли волосы, белые руки совершенной формы он не мог. Сотни лет назад он отдал бы все, чтобы только коснуться этих рук, обнять талию этой женщины. Древнее имя сорвалось с его губ горестным стоном:

— Тир-а-ли-Элль!

— Твоя знакомая, я вижу? — спросил Князь Тьмы быстро.

— Да, — глухо сказал Тариэль. — Моя двоюродная сестра. Восстала из ада.

— Из ада? — удивился Марциус. — Это вряд ли.

— Сможешь их убить?

Марциус вытаращил на него глаза.

— Ты серьезно?

— Более чем. Не знаю, что они задумали и как выбрались, но ничего хорошего не жди. Грядут большие беды. Все твои демоны по сравнению с одной этой ведьмой — мальчики из церковного хора. Дыра, как я понимаю, очень глубока?

— Я до дна не дошел, — признался вампир. — Мои демоны на подлете уничтожаются.

— Послушай, — сказал Тариэль. — Все, что сможешь… Я навеки твой должник.

— Уничтожить? — прищурился Князь Теней. — Любой ценой?

— О да!

Глава 43. Последние

Тариэль переместился в степь, туда, где на много миль нет ни городов, ни стойбищ. Открытое пространство, бескрайнее голубое небо, от которого кружится голова. Он раскинул руки, поднял голову и громким голосом, особенным голосом закричал в небо:

— Бор-а-три-онн! Аран-а-грох-олль! Шерх-а-рен-элль! Гор-а-прат-атт! Вар-а-норд-анн! Та-а-ри-элль! Именем жизни, именем смерти! Призываю вас, братья и сестра!

Затем он уселся на землю и принялся ждать. Выйти в контакт с сородичами было несложно, а вот донести вызов только до них требовало куда больших усилий. Однако если услышат те, другие…

Они появлялись один за другим, возникали из воздуха.

Темноволосый тучный купец в роскошных одеждах. Седовласый отшельник в лохмотьях. Мужчина в княжеских одеждах, сверкающий янтарными глазами, с узким, как у Тариэля, лицом. Молодая женщина в полупрозрачном платье, с длинными светлыми волосами, с голубыми глазами. Воин, в порванной кольчуге с окровавленным топором.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — в сердцах сказал воин, швырнув на землю топор. — Если мои варвары проиграют войну, я лично оторву тебе голову.

— Таар! — поджала губки очаровательная женщина. — Мне пришлось покинуть богослужение во имя моё! Что подумают люди!

Тариэль перевел взгляд на остальных.

Черноволосый с желтыми глазами пожал плечами.

— Я был свободен, брат.

Купец тоже усмехнулся.

— Всеми деньгами мира не заглушить любви к жизни.

Отшельник просто сел на землю и уставился на Тариэля.

— Братья, — сказал Тариэль. — И сестра. У меня для вас новость. Одна на всех. Смотрите.

Все они сели на землю в кружок, взялись за руки, открыли свое сознание, и Тариэль вызвал в памяти увиденное у Князя Теней. Круглую вмятину, засыпанную песком. Глубокую дыру в добрых тридцати днях пути. Троих Истинных. Копошащихся людей. Машину, копающую и вывозящую песок.

— Ад и преисподняя! — вскочила на ноги Арана. — Вы меня не видели! Вы меня не знаете! Меня вообще не существует! Если эта сучка узнает, что я жила под голубым небом, пока она копалась под землей, она меня просто уничтожит! Я жить хочу, господа, и жить на свободе!

Отшельник тоже поднялся и поднял топор воина.

— Научишь пользоваться, брат? — спокойно спросил он. — Я, пожалуй, тоже жить хочу.

Купец тяжко вздохнул.

— Сколько нужно денег?

Воин покачал головой.

— Деньгами тут не поможешь.

Желтоглазый князь вопросительно взглянул на Тариэля.

— Как узнал? — коротко спросил он.

— Князь Теней показал.

— Для чего?

— Не знаю. Не уверен, — медленно сказал Тариэль. — У меня дочь. Приемная. В неё подсадили демона. Шуточка, как я теперь понимаю, вполне в стиле Тир-а-ли-Элль. Особенно если она прознала, что девочка — моя.

— Значит, она начнет с вашей страны, — кивнул Шерх-а-рен-элль, его старший брат.

— Думаешь, она главная?

— Думаешь, она позволит кому-то командовать над собой? — ответил вопросом на вопрос Шерхар.

— Почему, ну почему именно она? — простонал Тариэль.

— А кто еще? — пожал плечами брат. — Остальные подохли, но только не она! Она ж королева! Царица! Зубами, ногтями триста лет рыла. Скорей всего не своими, конечно… Лестад и Аргрен рыли, а она указывала, куда.

— Думаешь, еще кто-то жив?

— Не уверен, — вмешался воин. — Конечно, там было сколько-то припасов, но не на триста лет.

— Неужели она их сожрала? — позеленела Арана.

— Если было нужно, даже не сомневайся, — отрезал Шерхар. — Но, скорее всего, просто уничтожила, чтобы продовольствием не делиться.

— Можно я где-нибудь пересижу? — умоляюще спросила девушка. — Я не смогу…

— Нельзя, — резко ответил Шерхар. — Нам нужны все силы, вся магия. Таар, у тебя университет сможет помочь?

— Помочь в чем? — поинтересовался Тариэль. — Ты решил, что будем делать?

— Древнее зло должно погибнуть, — решительно заявил отшельник, поглаживая топор. — Я предлагаю их грохнуть.

— Уж если наш поэт столь решительно настроен, то дело нечисто, — покачал головой купец. — Что ж, я согласен. Убить гадину. Только это… Лестада не будем, а? Он хоть и сволочь, но талантливая. Как говорится, самим пригодится.

— Я согласна, — быстро сказала Арана.

— Варан? — Тариэль посмотрел на воина.

— Я не понимаю, — задумчиво сказал воин. — Для чего её убивать? Отчего не присоединиться к ней?

— Юноша, — медленно сказал купец. — Юноша… Возможно, именно вам ничто не угрожает. Что до меня… Я и в прошлой жизни был с Тираль не в ладу, а уж в этой… Тираль не остановится на людях… Кто уничтожил наше царство? Люди… Люди будут наказаны. Люди хлебнут сполна. Кто остался в живых? Мы. Мы тоже будем наказаны. По её меркам это чудовищное преступление. Особенно тяжко будет Аране, это факт. Эта сумасшедшая её не просто уничтожит, ибо мы все знаем, что Арана против Тираль ничего не сделает… Эта сумасшедшая сделает каждый миг бесконечной жизни Араны безумием… адом…

— Мы с Тааром и Вараном выжили случайно, — сказал Шерхар. — Мы были в набеге, потому что мой младший братец нуждался в успокоении нервов… Арана?

Арана лязгнула зубами.

— Случайность. Была на свидании вне горы.

— Нас с Боратом вынесли наши грифоны, — сказал поэт-отшельник. — Очевидно, мы были не самыми дурными хозяевами. Мне вообще все равно было…

— Никогда не понимал этой страсти Истинных к уничтожению всех и вся… — пробормотал купец. — Лично мне грифоны по душе.

— Кстати о грифонах, — кивнул Шерхар. — Их тоже запишут в расход.

— Это уже проблемы Таара, это он носился с ними как мама-курица с цыплятами. Он всегда был слишком добрым мальчиком, наш Таар, — пожал плечами отшельник. — Наша проблема — избежать смерти. Лично я думаю, что люди не такие уж и глупцы. Они эту вздорную бабу все-таки порежут на кусочки и закопают в разных местах. Их много, а она одна. Я предпочитаю не быть следующим. Как вариант можно держать нейтралитет. Но тогда есть опасность получить по шапке от победителя. Одно из двух — либо Тираль побеждает и становится богиней, либо побеждают люди, и Тираль становится трупом. Если мы на её стороне… у неё есть шанс. Только я так понял — Тариэль в любом случае против? У него тут своя империя, увяз по самые уши?

— Не факт, — пожал плечами Варан. — Как бы он первый не побежал к ней на помощь. Он же её вечный раб.

Все посмотрели в сторону Тариэля.

— У меня две дочери, — задумчиво произнес он.

— Уже две? — удивился Шерхар. — Я только одну видел, крылатую.

— Две… Корабль с командой… Университет… Друзья… Грифоны… Что стоит одна лишь ночь с Тираль?

— Стоит ли? — нетерпеливо спросил Шерхар. — Я-то с тобой, брат. У меня только ты. Я не такой дурак.

— Было время, когда я считал, что стоит, — грустно сказал Тариэль. — И, может быть, стоит… Но жизни моей не стоит, это точно. И жизни остальных. Я буду рационален. Жизнь любимой женщины или тысяч людей? Однажды она умерла. Пусть умрет снова. Я за жизнь.

— Да будет так, — кивнул Шерхар. — Нас двое. Я, кстати, тоже подумал, что не готов отдать свое княжество в угоду злобной гадюке. Хотя, признаться, она по-прежнему хороша.

— Я за мир, — сказал отшельник. — Спасибо, нахлебался крови. Жить спокойно мне не дают. Я с вами.

— Друг мой Варан, — поглядел купец на воина. — Я тоже с ними. Мне на людской род, в общем-то, плевать, но своя шкура дорога. А здравый смысл мне подсказывает, что союз с Тироль выгоден лишь до поры до времени. А потом я умру в страшных мучениях от неизвестному науке яда. Просто потому, что я не стану её рабом. А я не хочу быть её рабом… И не смотри на меня! Учти, уйдешь к ней — умрешь, если мы победим. Мы будем вынуждены.

— Я понял, — коротко кивнул Варан. — Таар, еще двое спаслись, где они?

— Дети? Один был еще совсем мал, несколько месяцев от роду, другой — не более двух лет. Оба выросли среди людей. Они не знают нас.

— А ты знаешь? — прищурился воин.

— Одного, — признался Тариэль. — Где второй, не слышал. Может, мертв, а может нет.

— Кто?

— Хорий Жизнь дающий, — нехотя сказал т’ига.

— Придворный айдаррский целитель? — поднял брови Шерхар. — Поразительно!

— Он уверен, что открыл секрет вечной жизни, — улыбнулся Тариэль. — Я был в шоке, когда понял, что к чему. Он, кстати, не прошел преображения в детстве. Он не превращается.

— Еще один в вашем стане, — задумчиво произнес Варан. — Целитель… Я пас. Против вас я не пойду. Она у меня хоть и не вызывает восторга, но и ненависти к ней нет. Слава отсутствующим богам, я никогда в её шлейфе не был. Признайтесь, кто из вас с ней не спал?

Присутствующие дружно отвели глаза. Покраснела даже Арана.

— Во-о-от! Поэтому вы все её и боитесь, — удовлетворенно улыбнулся воин. — Я избежал подобного счастья. В общем, если проблемы докатятся до моих варваров, я начну шевелиться, а пока — надо же кому-то и со стороны понаблюдать. И не надо оправдываться, ребята. Я вам скажу — все вы давно не Истинные. Да и не были никогда. Истинные — это люди. А мы — твари. Животные, поедающие самих себя. Если кто-то не понял этого за триста лет — ваши проблемы. И да, дружище Таар, приезжай в гости со своими дочками. У меня жена и сын. Я хочу жить полной жизнью. Прощайте, братья.

Он исчез.

Пятеро оставшихся поглядели друг на друга.

— Пять за людей, один воздержался, — произнес в пространство Шерхар. — У меня, кстати, тоже внук есть.

— У меня дочь, — усмехнулся купец. — И трое внуков.

— Около полусотни потомков, — смущенно потупился поэт-отшельник. — Жена умерла давно.

Арана фыркнула.

— Никого. Ни детей, ни внуков, ни правнуков.

— А он прав, черт возьми, — неожиданно сказал отшельник. — Мы хорошие, она плохая, о чем тут думать?

— Тогда прошу всех ко мне в гости, — церемонно поклонился Тариэль. — Улаживайте дела и добро пожаловать в университет. Я пока попытаюсь разведать, что к чему.

Глава 44. Крылья

Лиэль карабкалась по бывшим ступенькам бывшей лестницы. Кто бы эту лестницу ни создал, это был явно не человек. Слишком велики были ступеньки. Время не пощадило древней постройки. Лестница искрошилась, ступени разрушились, заросли травой, кустарником. Если бы она не видела её, никогда не смогла бы забраться на гору. Девушка поднималась почти четверть дня, изломав все ногти, испачкав и порвав платье. Когда же, наконец, она добралась до ровной, словно срезанной гигантским ножом площадки на вершине, её ждал неприятный сюрприз. Площадка была занята.

На расстеленном мягком одеяле, на цветных подушках возлежал Эрхан. Здесь, наверху, было не жарко, хоть солнце и ярко светило, дул легкий ветерок. Открывался чудесный вид на пустыню.

— Лиэль? — повернул голову Эрхан. — Ты как сюда попала?

— А вы как? — неприязненно спросила она, отодвинув ногой подушку.

— Грифоны закинули. Здесь красиво…

Он приподнялся на локтях, похлопал по одеялу рядом.

— Присаживайся.

— С вами все в порядке? — настороженно спросила девушка. — Вы что-то слишком добры.

— Да ладно, — усмехнулся Эрхан, обдав винными парами. — Все нормально. Я отдыхаю. Могу себе позволить некоторые вольности.

— А вам не кажется, что вы слишком много пьете? — хмуро спросила девушка, разглядывая пузатую бутылку из-под рома.

— А тебе что за дело? — закрыл глаза мужчина, снова растягиваясь на одеяле.

«Какой он длинный», — поразилась Лиэль. Широкие плечи, грудь, едва прикрытая тонком полотном рубашки. Волосатый живот… Руки с длинными пальцами, изящные, несмотря на то, что кисти явно больше, чем её. Он лежал с закрытыми глазами. Русые волосы с выгоревшими прядями, длиннее, чем обычно он носил… Светлые ресницы. Прямой ровный нос. Губы, такие мягкие на вид, беззащитные. Лиэль вздохнула, ругая себя за такие мысли. Сейчас, так близко к нему, она была готова согласиться с девицами из университета — он ужасно красивый. До этого она не приглядывалась вот так, детально. Он был какой-то целостной фигурой, ректором, первым советником королевы, известным, публичным человеком. Она воспринимала его целиком, без деления на ноги-руки-уши. Потом его холодность, резкость, жестокость разозлила, заинтриговала её, во что бы то ни стало захотелось сломать, покорить, изменить… Внешне он был не противен, и это главное.

Лиэль легко опустилась на колени рядом, придирчиво рассматривая Эрхана. Её не волновало, что он, скорее всего, чувствовал на себе её взгляд. Грудь его спокойно вздымалась, ресницы четь подрагивали, но лежал он неподвижно, словно спал. Ей очень хотелось дотронуться до него, прикоснуться к груди — в самом ли деле она такая твердая, как кажется, к животу — мягкий ли? Ей хотелось рассматривать его не торопясь, впитывать в себя каждую его черточку, каждую морщинку под глазами. Даже уши умиляли её. Но особенно нравился ей его профиль — тот идеальный профиль, доставшийся ему от императора Эрлиха, который и поныне сверкает на монетах. Не удержавшись, не отдавая себе отчета в своих действиях, она медленно провела пальцем по выпуклому лбу, носу с заметной лишь пальцу горбинкой, прикоснулась к губам, мягким, нежным… Неожиданно он поймал её палец губами. Отдернув руку, она отчаянно покраснела, жаркая волна прошлась по животу. Он, смеясь, глядел ей в глаза, протянул руку, убрал волосы с её лба. Казалось, время замерло, наступила мертвая тишина, слышно было, как отчаянно колотятся два сердца. Эрхан осторожно, едва касаясь, провел ладонью по её волосам, положил руку ей на затылок, привлек к себе. Лиэль закрыла глаза в предвкушении. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем его губы прикоснулись к её губам. Это поцелуй не был похож на предыдущие. Он нежно исследовал её губами — рот, щеки, подбородок, глаза, лоб… Лиэль не выдержала, с всхлипом обвила руками его шею, сама нашла его губы.

«Что я делаю?» — пронеслось в её голове.

Она вырвалась из его объятий, с испугом уставилась на него.

— Что вы делаете? — спросила она растеряно.

— Я тебе говорил, что ты прекрасна? — спросил он, тяжело дыша. — Самая красивая…

Лиэль в отчаянии вскрикнула, вскочила и бросилась вниз со скалы.

Да! Демон внутри неё заверещал, забился. Ему не хотелось умирать. Крылья словно бы со скрипом расправились, задвигались. Лиэль сквозь черную боль ощутила безумную, невероятную силу. Казалось, она может все. Легко взмахнула крыльями, лишь удивившись мимоходом, что не чувствовала их раньше. Боль ушла, зрение невероятно обострилось. С глаз словно сдернули пелену. Она могла рассмотреть каждую соринку на земле, каждого муравья, каждую рыбку на дне озера. Невероятная красота окружающего мира поразила её. Зеленые цвета растений, пестрые шатры, голубизна неба, миллионы оттенков в каждой песчинке, совершенная красота прожилок каждого листа…

— Ограничивай силы, ограничивай! — заверещал над ухом Горхель. — Сдохнешь же! Выключай зрение, слышишь!

Лиэль, немного очнувшись, встряхнула головой.

— Ты давно здесь? — удивленно спросила она грифона.

— Уж полчаса пытаюсь до тебя докричаться, — облегченно вздохнул Горхель. — Эрхан уже всех на уши поставил.

— Полчаса? — изумилась Лиэль. — Да я же только что…

— Не дури, — резко сказал грифон. — Давай вниз.

Лиэль сделала крутой вираж — ах, как сладко замирало в животе от ощущения полета! — и стрелой помчалась к земле.

— Осторожнее! — закричал Горхель, да и грифоны, внимательно наблюдавшие за ними снизу, тоже встревожено хлопали крыльями.

У самой земли девушка плавно затормозила и спокойно приземлилась. Она оглядела себя, порванное белое платье, грязь и ссадины на ладонях, грифона, сияющего золотым светом с багровыми тревожными отблесками, покачала головой и легким движением руки преобразила свое платье в белую с золотой полосой на подоле тунику до колен.

Горхелькрякнул и сел на задницу, озадаченно глядя на нее.

К Лиэль подбежал Эрхан и, схватив её за плечи, начал трясти словно грушу. Несколько раз он прижимал её к себе, отталкивал, разглядывал и снова тряс. Те слова, что он говорил, Лиэль слышала только в доках в обществе пьяных матросов.

— …. Дура! — наконец с чувством закончил он. — Я чуть не рехнулся, когда ты прыгнула. Есть ли у тебя мозги?

Он еще раз встряхнул слегка потерявшую ориентацию девушку, крепко поцеловал её и, наконец, отпустил.

- Что это было? — удивленно спросила Лиэль, потирая плечи. — У меня, кажется, мозги от такой тряски перемешались.

— Ты в порядке? — выдохнула Талана, подбежавшая к ним.

— Лучше, чем обычно, — спокойно ответила Лиэль.

Она поднесла к глазам кончики пальцев. Ей казалось, что по ним пробегают маленькие искорки, чуть покусывая, покалывая.

— Круто, — сказал Эрхан. — Ты поглотила демона.

— Как? — мгновенно посерьезнела Лиэль. — Как поглотила?

— Он слился с твоей сущностью, — ответил Эрхан. — Растворился в тебе. Он — это ты, ты — это он. Раньше еще можно было вас разделить, теперь всё.

— И что теперь делать? — растерялась Лиэль.

Она и в самом деле ничего не понимала. Неестественная острота зрения ушла, присутствующие казались уже не сияющими, а чуть заметно окруженными туманной дымкой, крылья налились чугунной тяжестью. Только острое чувство красоты окружающего мира никуда не делось.

— Боюсь, теперь мне придется заниматься любовью с демоном, — пожал плечами Эрхан. — Ничего не поделаешь.

Ахнула Талана, Лиэль открыла рот от удивления.

— Заниматься… Ой! — пролепетала она, неожиданно испугавшись.

— Нам нельзя терять ни дня, — серьезно сказал Эрхан. — Вдруг ты умрешь?

Лиэль с облегчением рассмеялась.

— Да вы шутите! Решили напугать меня! Признаю, я вела себя как дурочка…

— Не шучу, — ответил Эрхан, беря её за руку и целуя ладонь. — Ты мне нужна.

— Я не хочу! — закричала Лиэль. — Я не готова!

Талана фыркнула насмешливо. Эрхан взял лицо Лиэль в ладони, приблизил к своему, едва не касаясь носами, заглянул в глаза:

— Уверена? — спросил он. — Я буду ждать.

Он резко отпустил её и направился в свой шатер.

— Он сошел с ума, ты сошла с ума, — прокомментировала Талана. — И то славно. Не я одна свихнулась.

Лиэль нерешительно улыбнулась и потрогала пальцами губы.

Глава 45. Т’ига

— Что ты сделал? — недоверчиво спросила Эрин. — Скажи мне, что я ослышалась! Пятеро т’ига в университете? Да ты рехнулся!

— А куда мне их еще звать? — пожал плечами Тариэль. — Не во дворец же? Кстати, их будет трое. Арана вряд ли осмелится.

— На корабль. Ты мог бы позвать их на корабль.

— Я хочу, чтобы ты тоже присутствовала.

— Вот еще! Даже думать об этом не хочу! Негоже мне, королеве, в ваши дела вмешиваться!

— Ах вот как мы заговорили? — вскинул брови Тариэль. — Ну смотри… Будет война, придется вмешаться.

— Да не будет никакой войны, — фыркнула Эрин. — Вы эту… ведьму… в два счета скрутите.

— Это не просто… Я её боюсь, — грустно сказал Тариэль.

— Ты? Боишься? — изумилась Эрин. — Великий чародей? Я не верю!

— По части силы она и тогда могла меня в бараний рог свернуть, — вздохнул т’ига. — Но самое страшное не это. Я боюсь, что не смогу ничего ей сделать.

— Так-так, — прищурилась королева. — Это еще почему? Ты… ты любил её?

Эрин всегда забавляла трогательная привязанность Тариэля к своим любовницам. Он по-рыцарски относился к самой последней горничной, оказавшейся в его постели. Он преклонялся перед женщинами, носил их на руках и искренне недоумевал, за что они его ненавидят, когда он оставлял их ради нового увлечения. Впрочем, Тариэль, хотя и был уверен, что он воин, пират и вообще жесткий человек, всегда одинаково уважительно относился и к нищей безумной старухе, и к придворной даме. Однако не такой он был дурак, чтобы не замечать истинных намерений женщин. Он все же обладал даром истинного видения. Его едкие комментарии и двусмысленные комплименты заставляли не одну красотку из свиты королевы скрипеть зубами. Видимо, именно поэтому он и любил всех своих многочисленных женщин — все они были умны или добры, и уж точно обладали какими-нибудь талантами. Посредственностей Тариэль не выносил.

На вопрос Эрин отец только пожал плечами. Не хватало только обсуждать с ней его любовниц. Хотя Тариэль вовсе не понимал, почему люди выдумывают для этой стороны жизни такие строгие правила. Любишь — люби, не любишь — не люби. В чем проблема?

— Если она такая прекрасная, что ты её полюбил, отчего же вы так уверены, что она будет захватывать мир? — внимательно посмотрела на т’игу дочь.

— Дочь, — сказал Тариэль. — С чего ты взял, что она прекрасная? Она самая страшная злодейка, какую я когда-либо знал.

— Отчего же ты жалеешь её? — изумилась Эрин.

— Я не жалею, — раздраженно ответил т’ига. — Мир был лучше, пока она была мертва. Её следует уничтожить, она воплощенное зло. Только зло это — сладкое, как мед, прекрасное, как драгоценный камень, и ядовитое, как самый сильный яд. Все хорошее, чудное, доброе, что попадается на её пути, будет поражено её дыханием…

— В том числе и ты? — закусила губу Эрин.

— Возможно…

— Я поняла, — тихо сказала королева. — Много лет назад жил один человек… Не человек, паук… Опутал своей паутиной все королевство. Своего племянника, талантливого, юного, красивого — погубил, соблазнил. Много людей погибло, пока не стало понятно, что что-то не так. Он чуть не погубил и меня… Но то был человек. Как ты выше всех людей, так и твоя подруга выше того злодея.

— Что случилось с тем человеком? — нахмурился Тариэль.

— А с ним случился Эрхан, — недобро усмехнулась королева. — Он еще долго распутывал паутину.

— Бер-Госс? — догадался т’ига.

— Бер-Госс, — кивнула королева.

— Котенок! — фыркнул Тариэль. — Просто котенок! Слава богине, они не встретились… Ты точно не хочешь?

— Встречаться с т’ига? Мне и одного тебя хватает с избытком! Они все как ты?

— Эээ… Еще хуже, — признался Тариэль. — Я хотя бы люблю людей.

— Вот и ладушки! — сложила руки Эрин. — Береги студентов. Пока-пока. Кстати! С Эрханом посоветуйся! Если с его университетом что-то случится, он тебя убьет. Это же его любимый ребенок.

— Не даем парню отдохнуть, — с сожалением протянул мужчина. — Бедняга. Ушел в отпуск, называется.

***

Лиэль укрылась в полумраке шатра. Ей нужно было крепко подумать. Крылья налились свинцовой тяжестью, о полетах нечего было и мечтать. Хотелось бы знать, сможет ли она взлететь с земли или только с высоты?

— Научишься и с земли потихонечку, — прошептал внутренний голос.

— Ой, да ладно, — вздохнула девушка. — Если время будет…

— Время — это проблема, — согласился голос. — Мне тоже помирать неохота.

— Что-о-о-о? — вскинулась девушка. — Мне?

— Ладно, нам, — ответил голос. — Помрем-то вместе.

— Вместе? Ты… демон? Я что, все это время с демоном разговариваю?

— Ну и дура! — удивился голос. — А ты что, не знала?

— Я думала…

— Она думала, поглядите-ка! Думать надо было раньше, радость моя, значительно раньше!

Лиэль промолчала.

— Ты там, случайно, не думаешь, что я хочу тебя в могилу загнать? — поинтересовался демон.

— Случайно думаю, — буркнула девушка, надув губы.

— Неправильно думаешь. Я тоже жить хочу. Поэтому и в университет тебя гнала.

— Гнала? Ты что, женщина?

— У демонов не бывает пола, — вздохнул демон. — Но когда-то да, я была женщиной. По правде говоря, я не настоящий демон, а искусственно созданный. Ты вообще хоть что-то о демонах знаешь?

— Знаю, — ответила Лиэль. — Читала. У вас там своя иерархия. Низшие демоны не имеют тела. Они заключают договор с человеком и получают его душу и силу в момент смерти тела.

— Ха-ха! — прокомментировал демон. — В момент смерти, как же! Они заменяют душу человека собой. Но, поскольку большинство или тупы, или нетерпеливы, а часто и то, и другое, с телом справиться не могут и губят его. Иногда, конечно, кто поумнее, живет себе, но тело-то по-любому смертно.

— И что потом?

— Потом? — голос задумался на мгновение. — А ничего. Возвращается обратно, с ценной добычей.

— Куда обратно?

— В ад, куда же еще?

— В ад? А что это?

— Да не знаю я, я там не была, — раздраженно ответил голос. — Говорю же, тупица, я искусственный демон.

— Э нет, подруга, давай разбираться. Если я умру, куда мы попадем?

— Когда умрешь, — поправил голос. — Я в ад не хочу. Мне на земле нравится. Насколько я знаю, все демоны ада повязаны со своим властелином. А на земле только с разрешения Князя Теней. Я ни с кем не повязана, Князя Тьмы знать не знаю, поэтому попытаюсь смыться. А что с тобой будет, я не знаю. Может, как обычно, по этапу пойдешь, может, со мной останешься.

— А как ты появилась? И вообще, у тебя имя есть?

— Когда-то было, — грустно сказал демон. — До тех пор, пока эта… тварь…

— Безымянная?

— Угу. Безымянная, чтоб её на клочки разорвало… Я была из Истинных. Она, видите ли, экспериментировала… Хотя я бы все равно померла. Потеря крови. Меня здорово пристукнуло… когда все взорвалось… Зови меня Кисс, кстати, так меня раньше звали.

— Ну будем знакомы, Кисс. Что теперь?

— Теперь нам надо быть очень осторожными. Во-первых, Тироль меня ценит, я единственная, кто выжил после её опытов. Она непременно захочет меня вернуть. И её, поверь, мало волнует, что при этом станет с тобой. А я не хочу в пробирку. Во-вторых, твоей энергии на двоих все же маловато. Будь я настоящим демоном… но я не настоящий. Плюс университет. Поэтому пока еще живы и ползаем.

— Летаем, — усмехнулась Лиэль.

— Летать — зло, — отрезала Кисс. — Слишком много энергии.

— Но это же так здорово!

— Представь себе, я согласна, — проворчала Кисс. — Но энергии много. Нам с тобой надо или вместе жить как-то, или делиться.

— Делиться? — нахмурилась Лиэль. — Мне с тобой? Или тебе со мной? Меня не улыбает свою энергию отдавать на твои причуды.

— А ты, дорогуша, думала, что все так просто? И не мечтай. Я по-хорошему ведь пыталась с тобой делиться, но ты её сама не принимала. Вон как тебя ломало!

— Так это ты пыталась энергией поделиться, а не завладеть телом? — фыркнула Лиэль. — Ну-ну. Я думаю, что ты уже поняла, что тебе со мной не справиться.

— Если бы ты была просто человеком, справилась бы, — немного помолчав, сказал голос. — Но в тебе есть часть от т’иги. Маленькая, но для меня непосильная. И магия грифонов, для меня абсолютно чуждая. Впрочем, теперь уже поздно. Мы объединились. Это ты здорово придумала — со скалы вниз головой. Я думала, все — нам конец. Сразу вспомнила, что летать умела. Эта дура Тираль тебе здорово помогла, оказывается. Иначе, как тебе Корт и сказал — летать тебе не судьба.

— Ты? Летать? Без крыльев?

— Угу. Мы, Истинные, много чего умели. Кто-то летать, кто-то перемещаться в пространстве, как наш друг Таар…

— Таар?

— Таар-ри-Элль. Я его еще мальчишкой помню. На редкость способный щенок. Ну с такими родителями это не удивительно.

— А с какими родителями? — с любопытством спросила крылатая девушка.

— Его отец был верховным конисом. Не царь, но самый главный, самый сильный. Без его согласия ни одно действие, ни один эксперимент не начинался.

— Он мне, увы, ничего о своем прошлом не рассказывал…

— Не смеши мои тапочки, о чем там рассказывать? Ели, пили, веселились… Варвары, право слово! Большинство просто варвары. Кое-кто еще наукой занимался, механизмы проектировал, к звездам летал… Кто-то генетикой увлекался, новые виды существ создавал. Кто-то на людях экспериментировал.

— А женщины?

— А эти еще хуже мужиков! Если они чем и занимались, то только свою красоту совершенствовали, наряды выдумывали да мужиков коллекционировали. А остальное рабы делали — прибирались, готовили, за садами ухаживали, детей нянчили…

— Значит, детей они рожали?

— Т'иги так долго живут, что родить ребенка может далеко не каждая женщина. Поэтому тут тоже вопрос престижа. Дети им особо и не нужны, а вот почет и уважение… Да и закон такой, а не то выродились бы. Человечьих рабынь сразу избавляли от возможности иметь детей. Ибо ублюдки нам не нужны были. Убивать вроде бы и жалко, младенцы же, да с нашей кровью, а кровь — это святое. Но и оставлять нельзя — ну как племя новое образуется, нас скинет. Иногда… очень редко… талантливому, ценному мастеру позволяли взять себе жену и завести ребенка. Люди в неволе не особо проявляют себя. А уж если совсем человек смысл жизни потерял — никак его творить не заставишь, никакими пытками. Пробовали клонировать — не выходит. Талант не передается. Вот и устраивали человеку золотую клетку. До тех пор, пока такого же чудесного мастера среди людей не отыщут. А отыщут — всю семью в расход.

— Уроды, — пробормотала Лиэль.

— А то, — согласилась Кисс. — Может, кто-то в своих домах по-другому делал, не ведаю, свечку не держала. О таком не распространялись, сама понимаешь. Да ладно, не пылай праведным гневом! Были и среди нас неистинные. Я, например, очень механизмы всяческие любила, на меня как на дурочку смотрели. Еще у нас были эти… зеленые… которые орали про экологию, человечность и высшие ценности.

— И что, их в расход пустили? — не удержалась Лиэль.

— Следовало бы, но ведь закон крови… Взяли их под белы рученьки да на какой-то остров выселили без книжек, электроники и практически голых. Пущай там экологию берегут. Ой, еще поэт был… этот совсем дурачок. Про любовь писал. В человечью бабу влюбился. Ору было, когда Совет её к казни приговорил… Что-то я разболталась, а тебе отдыхать надо. Ты поспи, моя золотая, поспи…

Глава 46. Внутренний голос

Пока Лиэль приходила в себя, а Эрхан усиленно отдыхал, Талана и Горхель усердно копались в книгах. Им помогал десяток молодых грифончиков, складывая в отдельную кучу то, что явно не подходило по теме. Дела шли довольно бодро.

На третий день Талана нашла зацепку. Заинтересовавшись одной из сказок о злом маге-демоне, она с удивлением обнаружила в конце страницы рукописное примечание: «Несмотря на то, что данная история считается легендой, существуют летописи, указывающие на существование магов-демонов. Наиболее известен из них Круш, урожденный младшим сыном императорской семьи страны Руху. Его жизнеописание весьма интересно. Он оставил подробные дневники, дающие представление о жизни человека, одержимого демоном».

— Есть! — с азартом хлопнула девушка по книге.

Грифон мгновенно подскочил к ней и уставился на примечание.

— Однако! — удивленно протянул он. — Кто бы мог подумать! Книга сказок!

— Теперь придется ехать в Руху, — задумчиво протянула девушка. — Кто бы мог подумать…

— Класс! — обрадовался Горхель. — Это мы мигом!

— Да ну? — прищурилась Талана. — Мы? Ты предполагаешь направиться ко двору короля Руху вдвоем? При том, что они грифонов на подлете отстреливают?

Грифон мгновенно загрустил. Он не хотел получить стрелу в свой золотой зад.

Итак, кому-то придется быстренько уехать. Талана в своем положении просто жаждала смыться от опеки дядюшки. Однако последнее слово все равно оставалось за Эрханом. Да, Эрхан предпочел бы отправить грифона. Да, Талану следует запереть на семь замков под присмотром Эрин (угу, запирай конюшню, лошадь-то уже убежала, насмешливо подумала Талана). Но из поселения грифонов до страны Руху было два дня пути (на слоноящерах) или сутки полета на грифоне. А грифоны благоволили Талане. Для них она была в священном положении. Итак, Талана отправилась ко двору короля Руху, снабженная необходимыми сопроводительными грамотами (изготовленные Эрханом в максимально сжатые сроки, зато с оригинальной подписью первого советника). Следом за ней, но втайне от неё, Эрхан, немного подумав, отправил воина. Для охраны, да. А ближайшим воином, которому Эрхан доверял, оказался, как ни странно, капитан Арвур…

Лиэль очень расстраивалась, что Талана уехала. Ей сразу же стало одиноко и страшно. «Внутренний голос» оптимизма не добавлял. Пару дней он молчал — зато потом Кисс понесло. Вначале она вздумала обсуждать «стати» Эрхана. По её мнению, он вполне годился. Впрочем, демонесса не была наделена избытком скромности. Для её целей годились и мужчины, и женщины, и грифоны. В результате Лиэль стала искать в книгах по демонологии способы отнять у демона голос. Немного поуспокоившись (когда кончились знакомые и пригодные), Кисс начала придумывать способы убийства Безымянной. Ох, и не повезло бы черноволосой, попади она в хваткие руки демонессы! Потом Кисс заставила Лиэль опробовать некоторые из известных ей заклятий.

Призыв предметов, нанесение легких телесных повреждений и азы целительства у Лиэль получались и раньше, во время практики в университете. Лиэль попросила Кисс учить её защите против приемов т'ига. Увы, Безымянная, по мнению демонессы, превосходила в магии даже наиболее сильного из известных девушке магов — Таара-Тариэля. «Кроме того, — говорила Кисс. — В минуты ярости Истинные превращаются в животных, и никакая магия их не берет. С одной стороны, это их слабость — борьба переходит в свалку, и все зависит уже от ловкости и силы. Зато любого мага они просто загрызут. Понятно, что в таком состоянии трое истинных куда сильнее одного. Поэтому если борьба идет между своими, главное — это холодная голова и внимание. Магия есть магия, специализация у всех разная, силы тоже. Тироль запросто положит трех-четырех т'ига магией. Но если они «обратятся», то ей останется только спасаться бегством. Проблема еще в том, что обращение требует немало сил. Кто сильнее — тот быстрей превратится. Тироль много времени не нужно, да и зверь она сильный — волк. Семейное. Я в кошку обращалась, рыжую. Немаленькую такую кошку. Пожалуй, Тироль пару неприятных моментов доставила бы, но не более. Таар — её двоюродный или троюродный племянник, он тоже волк».

Некоторое время Лиэль представляла, в какое животное обратилась бы она. «В грифона, ясно дело, — не сомневалась Кисс. — Только ты не сможешь. А если сможешь, с моей помощью, конечно, то обратно уже никак. В тебе слишком много от грифонов».

— Как насчет зеркальной магии? — поинтересовалась у демона Лиэль.

— Мимо, — вздохнула Кисс театрально. — Ты, конечно, здорово её ошарашила появлением из ниоткуда в прошлый раз, но она же не дура. Уж будь уверена, Тироль вовсю уже изучает упущенное.

— Что же я смогу сделать?

— Ни-че-го, — отрезала демонесса. — Абсолютно. Тебя она в порошок сотрет, даже не поморщившись. Так что решай — или убиваем малыша Эрхана, или она убивает тебя, а потом Эрхана.

— А отец? В смысле Таар? Он что-нибудь сможет сделать?

— Он? Возможно. Он всегда отличался от нас. Может, за триста лет он и научился чему-нибудь ценному.

— Научился, — раздался рядом голос Тариэля.

Лиэль обернулась и взвизгнула от радости. Тариэль стоял у входа, чуть ссутулившись — для его роста шатер был низковат.

— Кисс? — удивленно спросил он. — Потрясающе! Но как?

— Таар, — кисло пробормотала демонесса. — Приветствую. Что ты здесь забыл?

— Шел мимо, услышал голос Истинной. Решил посмотреть, кто еще выжил, а тут…

— Ты хочешь сказать, что есть кто-то еще? — мгновенно сообразила Кисс.

Тариэль нахмурился и покачал головой:

— Если б и были — ты последняя, кому бы я об этом поведал.

— Ясно, конспирация, — весело заключила Кисс. — Нет, ну правильно.

— Но как, Кисс? — с состраданием спросил т'ига.

— Нормально, — буркнула демонесса. — Откуда я знаю, как? Взяла мое тело, запихала в какую-то машину. Потом я уже в банке. Потом над банкой эксперименты ставила… Я уж не знаю, как и описать… А потом хоп — и я в девочке, связанная по рукам и ногам. Видеть не вижу, слышать не слышу, только сполохи… Ну магию чую, я ж сама — квинтэссенция магии. И немного — мысли этого чудного создания. Даже не мысли, а… то, что она говорит. Так сказать, что идет изнутри. И не надо меня жалеть! — неожиданно взвизгнула Кисс. — Было бы тело, а подчинить его вопрос времени! Магия при мне.

— Только не это тело, — холодно сказал Тариэль. — Я её скорее убью, чем отдам тебе.

— Знаю, — нехотя буркнула Кисс. — Мы научимся.

— Ты как? — он погладил по волосам дочь.

— А то ты не знаешь, — пробормотала Лиэль. — Ты ж в моей голове.

— Не знаю, — удивился Тариэль. — И я тебе не слышу — только её. Мы же одной крови… А ты еще и грифон.

— Точно, — внезапно закричала Кисс. — Она же на треть грифон! А грифоны…

— Неуязвимы к нашей магии, — закончил Тариэль, сверкнув глазами. — Бинго!

— А что такое бинго? — поинтересовалась Лиэль.

— В общем, это такой выигрыш, — смутился Тариэль. — В лотерею…

— А что такое лотерея? — вкрадчиво поинтересовалась девушка. Ей показалось, что основная мысль Тариэля связана с деньгами. А деньги никогда не бывают лишними!

— Отстань, зайчик мой, — отмахнулся Тариэль. — Не до этого. Надо думать, как тебя защитить.

— И как отвязать демона, — мурлыкнула Кисс. — Хотя на этот счет у меня есть мыслишки…

— И какие, позвольте полюбопытствовать? — нахмурилась Лиэль. У неё тоже были… мыслишки… и она надеялась, что Кисс не придет этого же в голову.

— Ну если ты забеременеешь… Я, пожалуй, смогу вырастить себе новое тело и отделиться от тебя, так сказать, естественным путем…

— Черт, — пробормотала Лиэль.

— Обалдела? — возмутился Тариэль. — Чтобы Лиэль да своего ребёнка! А душу его ты куда денешь?

— Ша! Не шуми, папаша, — фыркнула демонесса. — Никуда не дену! Ты что, биологию не изучал? В самом начале можно зиготу разделить. Так получаются однояйцовые близнецы. Вот я и разделю.

— Из моего тела и из тела моего мужа, — угрожающе начала Лиэль. — Ты хочешь создать себе тело? Чтобы являться моим ребенком по крови?

— Дура, — прокомментировал голос. — Считаешь, что будет хуже, чем теперь? Подумаешь, тело! Подумаешь, силы! На каких-то девять месяцев…

— Я против!

— Да пожалуйста! — хищно усмехнулась Кисс. — Не хочешь иметь деток и не надо! Так и помрем вместе!

— Для начала вам надо разобраться с Тироль! — резко крикнул Тариэль. — Это — главная проблема!

— Нет, — покачала головой девушка. — Это твоя главная проблема. А моя главная проблема — выжить.

— Пусть так, — кивнул Тариэль. — Но не забудь, Тироль, может быть, и не сможет воздействовать на тебя, а на неё сможет.

— Послушай, Таар-Ри-Элль, — вкрадчиво произнесла Кисс. — А ты и в самом деле хочешь её убить? Её? Тироль? Черноволосую звезду?

Тариэль усмехнулся. Триста лет он думал, что потерял её, и грезил о ней, но как только обрел — испугался. Да человеческие женщины в миллион раз нежнее, красивее и очаровательнее её! Арра, Рейла, Эмма-Ли, Коранна, Лиэль, Эрин, Юлия — любую из них он бы смело поставил против Тироль. Вот интересно было бы сравнить их, поставить в рядок и выбрать, кто красивее.

— А вот это, дорогой, я тебе устрою, — раздался тихий шелест ветра. — Устрою… Не поминай мое имя всуе…

— Слышала? — побледнев, спросил Тариэль у дочери.

— Слышала, — кивнула она. — Ох, папа, мне страшно! Мне так страшно! Защити меня!

Тариэль стиснул дочь в объятиях, сжав зубы. Да он все отдаст ради неё, всё! А это мысль! Не потерять её, отложить в самый укромный уголок.

— А Корт? — тоненьким голоском поинтересовалась Лиэль. — Он ничего не просил мне передать?

— Эмм… — замялся Тариэль.

— Ясно, — поникла Лиэль.

— Да нет, дело не в этом, — тяжело вздохнул т'ига. — Я его… гм… выгнал. Из университета. Можно так сказать.

— Выгнал? — изумилась Лиэль.

— Тебе все равно расскажут во всех подробностях, — пожал плечами мужчина. — Так что лучше я первый.

— Знаешь, — задумчиво сказала Лиэль, выслушав рассказ Тариэля. — Я думаю, он все продумал. Ему нужен был предлог убраться из университета.

Тариэль подумал, что это все глупости, но если ей так легче — пусть.

— А ты с ней спал? — поинтересовалась Лиэль. — На самом деле?

— Дочь! — возмутился т'ига. — Это не твое дело!

Спал ли он с Коранной! Спал. И надеялся, что Корт об этом никогда не узнает…

Внезапно Тариэль почувствовал себя дурно. Накатилась слабость, колени подогнулись. Он тяжело осел на подушки, позеленев. Некоторое время ему потребовалось, чтобы сообразить, в чем дело, и он расслабился, допустив другого в свой мозг. А Лиэль живет с этим постоянно!

— Коранна пропала! — ворвался в его мозг голос Борея Громовержца.

— Что значит «пропала»?

— Я откуда знаю? — рявкнул Борей. — Возвращайся и сам посмотри! Не её нигде! Зато там, где она могла быть — следы портала.

— Может, Корт?

— Какой Корт, дубина? — завопил Борей. — Ни он, на Молния на такое не способны! И Эрин!

— Что Эрин? Тоже пропала? — в ужасе вскричал Тариэль.

— Нет. Но её тоже пытались… Но она справилась.

— Сейчас буду.

Тариэль поцеловал на прощанье дочь и испарился.

Лиэль в растерянности стояла посреди шатра.

— Что же мне делать? — удивленно спросила она.

— Беременнеть побыстрей, — прошипела Кисс. — Чем быстрей мы разделимся, тем в большей мы будем безопасности.

Глава 47. Соперницы

Коранна очнулась в удивительном месте. Большой квадратный зал с высоким потолком был полностью из камня, но камня удивительно ровного. И это был камень, а не кирпич. Камни были абсолютно одинаковые, лежали вплотную. На потолке свет разливался ровными полосами. Это были не свечи, не факелы и даже не разработанное в университете электричество — слишком спокойный свет. В одном углу зала мерцал разноцветными лампочками какой-то стеклянный шкаф с металлическими полосами. В другом была свалена куча различных железяк — блестящих и тусклых, ровных и словно искореженных большой нагрузкой. Несколько ящиков из странного гладкого материала стояли в ряд у стены. Коранну очень удивило, что в зале не было окон.

Прямо перед ней стояла женщина. «Да она некрасива», — удивленно подумала Коранна, но, приглядевшись, поняла, что ошибается. Женщина была очень красивой, совершенной. Глаза цвета золота — Коранна не встречала у людей такого оттенка. Как у волка. Или у дикой кошки. Огромные, чуть раскосые, сейчас они брезгливо оглядывали распростертую на полу соперницу. Именно соперницу, отрешенно решила Коранна. Нос у женщины был прямой, ровный, идеальный — будто фарфоровый, губы прекрасно очерчены. Но особенно хороши были скулы — лицо было точеным, изящным. Бывают ли изящные лица? Ресницы у женщины были даже слишком густыми и длинными. Кожа на лице — ровная, молочно-белая, румянец — как у молоденьких девушек — почти прозрачным. А волосы! Заплетенные в толстые косы, они струились до самой земли. Платье не скрывало изгибов фигуры, облегая идеальное тело — грудь, бедра, тонюсенькая талия — у Коранны не было такой даже в двенадцать лет. Шея длинная, плечи в меру полные, руки тонкие, белые, словно выточенные из камня. Выглядела она одновременно молодой девушкой и зрелой, искушенной женщиной. Отчего же Коранне упорно казалось, что женщина безобразна?

Женщина сказала несколько слов на незнакомом языке. Коранна ничего не поняла, но догадалась, что вряд ли та имела в виду что-то лестное. На всякий случай она ответила «Сама ты жирная корова» и выжидательно уставилась на черноволосую. Черноволосая покрылась пятнами и некрасиво скривила губы. Угадала, — обрадовалась Коранна.

— Не криви губы, некрасиво, — посоветовала она.

— Встань, смертная, когда с тобой разговаривает богиня, — процедила сквозь зубы женщина.

— Когда будет разговаривать богиня, тогда и встану, — ответила Коранна и попыталась улечься поудобней на каменном полу.

Женщина зашипела и вскинула руку. Коранну буквально вскинули в воздух неведомые силы.

— Легче стало? — усмехнулась Коранна, поправляя юбку.

Черноволосая подошла к ней, и ухватив подбородок Коранны холодными белыми пальцами, начала вертеть её лицо, рассматривая. Коранна даже не пыталась сопротивляться. Женщина была, как ей казалось, очень сильной колдуньей, но ей было почему-то не страшно.

— Простушка, — презрительно вынесла черноволосая свой вердикт. — И что он в тебе нашел?

— Кто? — удивилась Коранна.

Ну не Корт же! Уж Корт подобную фифу бы не заинтересовал. Кто тогда? Тариэль? Борей? И тут ей стало ясно, почему она совершенно не боялась «фифу». Форма лица, разрез глаз, изгиб губ, цвет волос — все напоминало в ней Тариэля.

— Никто, — неестественно рассмеялась фифа.

— Я живая, — оскалилась Коранна. — А ты труп. Такая у него классификация для людей. Живые и неживые. Я огонь, а ты лед. Я женщина, а ты — мужик в юбке.

— Женщина? — усмехнулась фифа. — Надолго ли? Сделать из женщины мужчину — да раз плюнуть! Не веришь?

Черноволосая провела острым ногтем по волосам Коранны, и её рыжие локоны, которыми она так гордилась, которые так нравились всем её мужчинам, безжизненно упали на холодный пол. Молния равнодушно проводила их взглядом.

— Они никогда больше не отрастут, — злорадно сообщила ей фифа.

«Корт поможет», — с тоскою подумала Коранна, и у неё кольнуло в груди. Корт не поможет.

— Идем дальше, — сообщила черноволосая и обвела рукой фигуру Коранны.

Однако что-то ей не понравилось, и она закусила губу с досадой.

— Однако! — вздохнула она. — Дело-то посложней будет, чем я думала.

— Отчего же? — поинтересовалась Коранна.

— Ты беременна, — сладко улыбнулась женщина. — Сюрприз!

Беременна? Коранна в ужасе уставилась на фифу. Что значит беременна? Что за черт?

— И кто же у нас счастливый папаша?

— А крыльев у ребенка нет? — с надеждой спросила Коранна.

Впрочем, она прекрасно понимала, что это глупо. Если б ребенок был от Корта, то она бы давно поняла, что в положении. «Кажется, я начинаю понимать, что такое ад», — в смятенье подумал Молния.

— Крыльев? — подняла черноволосая свои идеальные брови. — Так эта крылатая девочка твоя?

— В некотором роде, — пробормотала Коранна.

Она все еще пребывала в шоке. Нет, она не хотела ребенка от т'иги. Но он уже есть. Что же она скажет Корту? Ох! Только сейчас она осознала, что не любит Тариэля. Что не хочет провести с ним остаток дней. Что Тариэль хороший, сильный, заботливый, нежный — но не Корт. Тариэль всегда будет на ступеньку выше любой женщины, она с ним будет чувствовать себя лишь придатком, неким довеском. Он во всем превосходит её. Когда-нибудь он заскучает с ней. А Корт… Корт — другое. Она с нежностью вспоминала его рассеянность — качество, в старые добрые времена её бесившее, злившее. Его вспыхивающий озарением взгляд, его маниакальную жажду знаний, его вечно куцый чуб на лбу, который он дергал в задумчивости. Коранна любила его сказки, которые он рассказывал детям вечерами, его сумасбродные идеи, порывы, его дурацкий остров-зверинец. Любила его кабинет, заваленный книгами, свитками, сломанными перьями — для ненавидящей уборку Коранны он был мучением.

— Да ты не переживай, — мурлыкнула фифа. — Это поправимо. Сейчас мы эту проблему решим!

— Нет! — закричала Коранна, обхватив руками живот. — Нет! Ты не тронешь моего ребенка!

— Да неужели? — усмехнулась черноволосая. — И кто мне помешает?

— Я… Это ребенок Тариэля! — в отчаянии выдохнула Коранна.

Черноволосая зашипела как змея.

— Ребенок Истинного и человечки?! Не бывать этому!

— Тариэль… Он убьет тебя, слышишь?

— Ну… — протянула Черноволосая. — Возможно… Пожалуй, да. Это имеет смысл. Пока я не убью вас, вас обоих. Как хоть тебя зовут, забавная человечка?

Коранна молча смотрела на неё.

— Не скажешь? — усмехалась женщина. — Ну давай меняться. Я скажу, как меня зовут, ты скажешь, как тебя.

— Я и так знаю, как тебя зовут, — пробормотала Коранна. — Ты помесь ехидны, змеи и собаки женского пола. Тиралиэль.

Женщина запрокинула голову, разглядывая Коранну.

— Интересно! Он не только с тобой спал, он еще с тобой и разговаривал?

— Он не только разговаривал со мной, но и спал, — поправила её Коранна. — Кстати сказать, он добивался меня больше десяти лет.

— И ты продержалась против него? — удивилась Тиралиэль. — Сильно! И глупо…

— Я смотрю, ты продержалась меньше? — не удержалась Коранна.

— А я смотрю, ты слишком разговорилась, — сладко улыбнулась Тиралиэль. — Помолчи немножко.

Коранна хотела еще что-то сказать, но увы — голос больше не повиновался ей.

Тиралиэль сотворила из воздуха подушку, бросила её на пол и исчезла.

***

— Кто еще? — спросила Тиралиэль у женщины, сидящей в кресле, обитой золотой парчой.

— Крылатая девица и Эрин, — наклонила голову Юлия.

— Ты уверена, что он придет? — нервно спросила Тироль. — Плевал он на всех своих баб с высокой колокольни…

— Рейль? — скинула брови Юлия. — Плевал на всех? Да Вы шутите! Я второго такого чувствительного мужчину не встречала.

Тироль фыркнула возмущенно и нахмурилась.

— Рыжая у меня, крылатая тоже подвластна. А вот ту, которая королева, я не достала. Увернулась, зараза. Не знаю даже, как сумела. Из дворца очень сложно. Из университета куда легче, если честно.

— Захватите её дочку, — откликнулась вампирша. — Тогда Эрин сама прибежит.

— Ага, — раздраженно ответила Тироль. — Захватишь её! Я даже прощупать её не могу! Иди сама захвати!

— Меня во дворец никто не пустит, — покачала головой Юлия. — Не того полета птица.

— А морок? — предложила т'ига.

— На вампира? Морок? Ну попробуйте!

— Госпожа.

— Что? — споткнулась на полуслове вампирша.

— Попробуйте, госпожа, — сверкнула глазами Тироль. — Не забывайся.

— Да, госпожа, — склонила голову Юлия, скрывая гневный блеск глаз.

— Значит, до Эрин нам не добраться… Стоп! Ты ведь говорила, что у неё есть еще одна дочь?

— Падчерица? Бессмысленно. К тому же она у грифонов. Да и Эрин теперь будет настороже. Ведьма она очень сильная, даром что королева. А королевы ради падчериц собой не жертвуют. Они вообще собой не жертвуют.

— Тогда надо спешить, — задумчиво произнесла Тироль. — Тариэль очень умный. Чем быстрей мы возьмем его за жабры, тем меньше он успеет придумать.

— Согласна, — быстро сказала Юлия. — Кроме того, и в университете не успеют организоваться.

***

Университет и в самом деле лихорадило. Множество студентов оккупировало библиотеку. Кругом были разбросаны свитки, книги, отдельные листы. Им необходимо было найти то самое заклятие. Крылатые мальчишки Корта и Коранны старались во всем помогать старшим — подносили новые книги, а старые сволакивали в кучу, где их уже разбирали помощники библиотекаря. Все, кто умел хоть немного перемещаться в пространстве, помогали им разобраться в этой куче. Пятеро т'иг и Эрин листали уже отобранные книги, то и дело вздыхая. Нужное заклинание не находилось.

Боевые маги и прикладники всеми силами старались укрепить купол над университетом.

— Я не понимаю! — неожиданно воскликнула Эрин, с силой захлопнув книгу. — Чего мы боимся? Что может сделать один-единственный маг против целой страны?

— Один-единственный? — насмешливо переспросил темноволосый т'ига, оказавшийся её дядей. — Вы, Ваше величество, невнимательны. Это весьма опасно для королевы.

— В самом деле, Эрин, — устало поднял глаза Тариэль. — Разве ты не видишь?

— Что, что я не вижу? — раздраженно спросила королева.

— Тьма, — коротко сказал Тариэль.

— Тьма? Тьма… В Кольце Смерти слишком уж тихо, Михаил и Марциус исчезли, Юлия… Юлия!

— Ну Юлия, Юлия, — пробормотал Тариэль. — Дальше-то что?

— Но ведь ты и Юлия…

— Я и Юлия, я и Коранна, я и Тироль, я и Лиэль! — гневно воскликнул Тариэль. — Я уже вижу, что я увяз в это по самые уши! Именно поэтому я сижу здесь и ищу единственное заклятье, которое может помочь, а ты меня отвлекаешь.

— Но силы тьмы! — простонала Эрин. — Как же так?

— Это нечисть, деточка, — желчно усмехнулся светловолосый т'ига, который, наконец, сменил рубище на обычный костюм для верховой езды. — Они улыбнутся тебе в глаза, уже мысленно поделив тебя на филе, грудинку, окорок и прочие вкусности. На то они и силы тьмы.

— А Руху? — наморщила лоб Эрин. — Где гарантия, что страна Руху не присоединится к ним?

— Нигде, — тихо сказал Тариэль. — Но она, надеюсь, об этом не подумала.

— Если я подумала, то она тем более, — отрезала Эрин. — Мне нужно в Руху.

— Нет! — воскликнул Шерхар. — Слишком близко!

— И кто меня остановит? — надменно взглянула на него Эрин. — Уж не ты ли?

— Не порите горячку, Ваше Величество, — твердо сказал Харриан, до того молчавший. — Вы должны быть рядом со своим народом. К тому же лишний маг никогда не помешает. Поеду я.

— Но, Харриан! — страдальчески воскликнула Эрин. — А если с тобой что-то случится?

— А если с тобой что-то случится? — спросил этот седой мужчина с усталым лицом. — Я не маг, и моя потеря — ничто по сравнению с потерей королевы.

— Но Харриан! Я пропаду без тебя! — глаза Эрин наполнились слезами, она с надеждой вглядывалась в лица людей вокруг.

Но т’ига смотрели спокойно.

— Рано или поздно ты останешься одна, Эрин, — мягко сказал Харриан. — Ты будешь жить очень долго. А я старый, глупый и слабый. Я скоро умру. Учись с этим жить уже сейчас.

— Не хочу, — глухо произнесла Эрин.

— Справишься? — посмотрел на зятя Тариэль.

— Сомневаешься? — поднял бровь Харриан. — В самом деле сомневаешься?

— Нет, — криво улыбнулся Тариэль. — В тебе — нет. И кстати — Талана сейчас при дворе Руху. Хочешь, я тебя доставлю?

— Буду весьма благодарен, — кивнул Харриан. — Прямо сейчас?

— Почему нет?

Эрин с протестующим криком вскочила, но мужчин уже не было на месте.

Глава 48. Грифодракон

— Где она? — возмущенно спрашивал Эрхан у грифонов. — Куда она ушла? Когда её последний раз видели?

— Не кричи на меня, человечек, — махал черным крылом Богур. — Я волнуюсь не меньше тебя.

Грифоны суматошно носились по поселению, заглядывая под каждый камень. Лиэль нигде не было. Кажется, она ушла ночью, когда все спали. Странно, конечно, что её не заметили часовые, но сладившая с демоном, она творила чудеса.

В отчаянии Эрхан даже попытался связаться с Тариэлем, раз за разом возжигая травы и вознося заклинания, но все было напрасно. Откуда же ему было знать, что в те дня университет представлял собой абсолютно закрытую систему? Даже сама Лиэль навряд ли смогла бы взломать защиту, хотя кто знает… У этой девчонки было теперь слишком много сил.

Грифоны разделились на пары и методично обыскивали пустыню. Ни следа, ни намека на девушку! Самое страшное, что Эрхан даже не знал, в какую сторону ему броситься. Наконец он сделал то, что подсказывало ему сердце. Он нашел Горхеля и вкратце обрисовал свой план. Горхель в ответ предъявил ему свиток, который грифон отыскал в библиотеке.

— Я не смогу правильно прочитать, — застенчиво сказал грифон. — Я картавлю и шепелявлю. Тут нужно человеческое произношение.

Что ж, Эрхан прочитать смог, и был изрядно удивлен, когда заклинание сработало.

Конечно, нормального дракона из Горхеля не получилось. Слишком он был пушистым. И маленьким. И лапы у него остались кошачьи. Но в целом — он стал значительно жестче, крупнее, выносливее и поразительно быстро научился плеваться огнем.

— Это невозможно, — недоуменно повторял Эрхан, прилаживая седло на спину золотистого дракончика. — Откуда взялась недостающая масса? Ничто на свете не появляется из ниоткуда и не уходит в никуда — это ж первый закон магии!

— А мороки? — лениво махнул хватом дракон.

— Мороки — это видимость, обман зрения.

— Ну значит, откуда-то это исчезло, вот и все. Да не боись, это ненадолго. Думаю, до рассвета — слишком уж странная магия. Слушай, куда мы летим?

— Не знаю, — мрачно ответил Эрхан. — Но непременно узнаю. Не могла она далеко уйти.

— Она могла улететь, — фыркнул дымом Горхель.

— А зачем?

— Ты меня спрашиваешь? По-моему, она вообще рехнулась.

— Не мудрено, — кивнул Эрхан. — По-моему, мы все рехнулись…

— И не говори, — радостно подтвердил дракон. — Держись крепче! Эге-гей!

Подпрыгнув пару раз на месте, отчего Эрхан лязгнул зубами, а потом прикусил щеку, Горхель тяжело и пыльно поскакал, размахивая крыльями. Встреченные грифоны с визгами разбегались. Постепенно прыжки становились все длиннее, да и земли дракончик касался лишь кончиками когтистых лап. Наконец, он поджал лапы к бронированному брюху и вынырнул вверх.

Эрхан, наглотавшийся песка, смачно отплевывался.

Дракончик поймал поток воздуха, расправил кожистые крылья и как-то весь распластался как простынка.

— Здорово! — закричал он. — У дракона совсем другая аэродинамика! Я парю, парю!

— Верю, — фыркнул Эрхан. — Ты кого угодно запарить сможешь!

— Тьфу на тебя, мелкая нелетучая тварь, — обиделся Горхель и замолчал.

Несколько часов золотистый дракон и его всадник прочесывали пустыню, пока не обнаружили где-то с краю странное, изъеденное дырами в земле пространство.

— Я туда не полезу, — завопил грифон, кувыркнувшись. — Там магическая воронка!

— Это как? — нахмурился Эрхан.

— Это значит, что всю магию внутрь тянет. Там сейчас буря. Был бы я грифоном…

— Ты и есть грифон.

— Не в этом теле… Грифоном-то я неуязвим для магии.

— Ты и сейчас грифон. Чему тебя в университете учили? Ничто не появляется из ниоткуда, и ничто не уходит в никуда. Твоя грифонья сущность никуда не делась. Она внутри дракона.

— Думаешь? — с сомненьем спросил грифон.

— Главное, чтобы ты так думал. Спускайся. Я чувствую, она там.

— Нет, — буркнул дракон. — Дураков нет. Я сейчас за холмом приземлюсь, и ты пойдешь пешком.

Дракон сделал вираж и аккуратно опустился на все четыре лапы. Совсем рядом с человеком, стоящим за этим поросшим бурым кустарником холмом.

Человек был небрит, лохмат и бос, одет в мятые кальсоны и драную безрукавку. На голове его по-пиратски был повязан неопределенного цвета платок.

— Волшебник Корт? — изумленно спросил Эрхан. — Что вы тут делаете? Почему вы не в университете?

— Я в отпуске, — сухо ответил Корт. — А здесь я делаю то же, что и ты — выручаю моих девочек. Подвинься и полетели внутрь. Только надо быстро и неожиданно — там магическая сеть. Дракон — хорошо, дракон пробьет.

Золотистый дракон отчаянно вскрикнул (Эрхан чувствовал, насколько ему страшно, но грифоны пойдут с Кортом даже на верную смерть) и стремительно помчался вниз. В последний момент он вытянулся в стрелку, сложил крылья, прикрыв ими распластавшихся у него на спине людей, и штопором ввернулся в самую большую нору.

Некоторое время вокруг были только песок и комья земли, потом последовал магический удар, от которого у Эрхана зазвенело в голове, и они провалились в холодное пустое пространство…

Крякнув и мотнув головой, Горхель изо всех сил захлопал крыльями и тяжело шмякнулся на каменный пол — дальше тоннель шел почти горизонтально.

Пошатываясь, волшебник Корт доковылял до стены и распластался на ней всем телом. Некоторое время он словно бы слушал землю — стены тоннеля хоть и были гладкими, все же не были облицованы камнем или кирпичом, а потом устало потер лицо руками и сказал горько:

— Они все там. Боюсь, мы опоздали.

— А ты не бойся, — резко ответил Эрхан. — Ты проверь. Горхель, бегать сможешь?

— Нет, — грустно сказал Горхель. — Этот магический удар… У меня чешуя сыплется, видишь? И лапа, похоже, сломана.

И в самом деле, выглядел дракон жалко. Бока ободраны, крылья какие-то клочковатые…

Эрхан с Кортом встревожено переглянулись, и Корт пошел осматривать сломанную лапу, а Эрхан заинтересовался странной конструкцией у стены. По полу тоннеля шли две металлические полосы, а на них стояла деревянная тележка.

Про полосы Эрхану когда-то рассказывали изобретатели-механики, они назывались рельсы. Но кому нужны рельсы, если есть порталы? Кому нужны самодвижущие тележки, если есть переносные облегчители веса?

Эрхан залез в тележку и дернул за рычаг — терять-то ему было нечего. Тележка скрежетнула и дернулась. Эрхан потянул за другой рычаг — и тележка медленно тронулась с места.

— Эй, Корт, смотри!

Корт ахнул, всплеснул руками и запрыгнул в тележку, которая быстро набирала скорость.

— Извини, Горхель! — только и успел крикнуть он, скрываясь за поворотом.

— Забавная штука, — крикнул Эрхан, отворачиваясь от бьющего в лицо потока воздуха — скорость уже была изрядной. — Техномагия, вот что это!

— Как насчет нового факультета? — засмеялся Корт. — Это же гениально!

Тележка раскачивалась так сильно, что мужчины изо всех сил держались за борта, чтобы не вылететь на поворотах. Они так сильно сосредоточились на поддержании равновесия, что момент прибытия стал для них полной неожиданностью.

Рельсы неожиданно закончились, и, пролетев некоторое время по инерции, тележка ухнула в пустоту.

— Мама! — закричал Корт.

Эрхан вспомнил мамочку и содрогнулся…

Еще в полете они разглядели, что в огромной пещере, где они находятся, есть люди и есть звери.

Кажется, они угодили на самый финал представления.

Глава 49. Финальный аккорд

Посередине огромного круга друг напротив друга, тяжело дыша и сверкая глазами, стояли два волка. Один из них был поистине страшен — черный как уголь, более двух метров в загривке. С клыков его стекала пена. Второй волк был более компактным, бурого цвета, с прижатыми ушами.

Волки медленно ступали по кругу, не сводя глаз друг с друга, оценивая противника.

За пределами круга, обнявшись и поддерживая друг друга, стояли две женщины. Старшая из них, рыжая с седыми прядями была коротко, под мальчика, стрижена, а у молодой блондинки в тунике до колен были белые крылья. Еще одна женщина, белокожая, с черными волосами и раскосыми как у цыганки глазами, в алом платье, стояла, опираясь на руку бледного мужчины высокого роста. У мужчины были красные глаза и длинные клыки — он был вампиром. Еще двое мужчин стояли чуть поодаль, изредка переговариваясь на гортанном языке. Между ними был связанный и избитый человек.

На прибывших столь эффектным образом Корта и Эрхана почти не обратили внимания. Все напряженно наблюдали за ареной. Тем более, что Эрхан при падении ударился головой и потерял сознание, а Корт тоже сильно расшибся.

Только обнявшиеся женщины в отчаянии вскрикнули, но с места не сдвинулись и снова устремили взоры на арену.

И в этот миг волки сцепились с жутким воем. Видно было, что более крупный волк побеждает, но и бурый не сдавался. Рычание, клочья шерсти, брызги крови и — закушенные губы и слезы на лицах некоторых зрителей.

Вот уже черный волк с победным рычанием стоит над поверженным противником… Казалось, все кончено, но в тот миг, когда черный, клацнул зубами, примеряясь к горлу бурого, в кругу один за другим возникли новые звери. Еще один волк, чуть светлее прежних, с рыжеватым оттенком. Белый горный кот. Медведь, черный с белой полосой на груди. Бескрылый дракон с длинной пастью — крокодил, водящийся где-то в стране Руху.

Черный волк поднял угрюмые глаза на новых противников, сжался. Как бы ни был он велик, с четырьмя огромными животными он не справится. Прищурившись, он мотнул головой и наклонил голову к неподвижно лежащему на земле не бурому волку — человеческому телу в окровавленных лохмотьях, всем своим видом показывая, что лишь они тронутся — и он перегрызет человека напополам. И в этот миг золотой молнией на его голову с клекотом обрушилось небольшое — в два раза меньше волка — существо с головой и крыльями орла и телом льва…

Отвлекшись на мгновение от человека, волк сшиб лапой храброго грифона, но этого мгновения хватило белому коту. Одним прыжком он закрыл собой человека, а коричневый волк прыгнул на спину черному. Приблизились и крокодил с медведем. Черный волк через несколько мгновений оказался погребенным под тяжестью противников.

Настала тишина.

Беловолосый вампир медленно и очень изящно приблизился к контуру круга. Склонив голову, он осмотрел застывших зверей и констатировал:

— Юлия, дорогая, нам здесь больше делать нечего. Наша карта бита.

Вампирша пожала плечами:

— Надо бы убедиться, что все закончилось.

— Сама справишься? — осведомился Князь Тьмы. — Я пока отведу наших друзей в безопасное место.

Юлия кивнула, а Марциус широким шагом приблизился к напряженным сторонникам черной волчицы, взмахнул плащом и исчез вместе с ними в облаке черного дыма. Их пленник, оказавшись без поддержки, упал на землю.

— Твою мать! — закричал волшебник Корт.

Прихрамывая, он приблизился к женщинам, связанным заклятьем неподвижности и покачал головой. Разомкнуть заклинание он не мог.

— Опоздали! — раздался сокрушенный голос из стены, и в пещере появился блистательный Борей, а за ним еще один т'ига.

Быстрым движением руки разорвав чары, удерживающие женщин (как просто!), он и его спутник приблизились к зверям.

— Так и будем доживать в таком облике? — ядовито поинтересовался Громовержец.

— Она слишком сильна, — пробормотал медведь смущенно.

— Вы что, её не грохнули? — изумился спутник Борея.

— Сам грохни, — огрызнулся медведь. — Если ты такой умный.

— А в чем проблема? — спросил нервно Корт. — Серебряная пуля нужна или что?

— А ведь точно, — почесал голову Варан (именно он был спутником Борея). — В принципе, убить т'игу может только немаг. Или маг, но сил он лишится навсегда, и он, и его род. Ну плюс проклятье крови на всех его нерожденных детей. Кто желает, господа? Да во имя богини, перевернитесь уже, уж вчетвером-то мы её удержим!

— Впятером, — поправил его Борей.

— Тем более.

***

Женщина была прекрасна. Белая кожа, девичий румянец, огромные глаза с черными ресницами, растрепанная коса до пят. Платье на ней было порвано и открывало точеное плечо, ссадины на ребрах, синяки на шее.

Мужчины вокруг отводили глаза. Пятеро мужчин, молодых и сильных, и еще двое раненых, и один бездыханный. И три женщины, хоть и красивые, но рядом с этой богиней казавшиеся простолюдинками. Блондинка, брюнетка и рыжая.

- Бор-а-три-онн. Шерх-а-рен-элль. Гор-а-прат-атт. Вар-а-норд-анн, — четко произнесла женщина, с насмешкой оглядев своих пленителей. — Черт возьми! Выжившие! Слюнявый поэт, жирный любитель серебра, бешеный пес и двуличный змий. Прекрасная компания! И кто из вас осмелится поднять на меня руку?

— Возможно, я, — скромно ответил Борей.

— Ты? — изумленно спросила Тироль. — Человечек?

— Не совсем, — любезно ответил Громовержец. — Неиницированный т'ига будет куда вернее.

— А! Один из двух! — понятливо кивнул тот, который Шерхар. — Давно знал?

— Да уж прилично, — пожал плечами Борей. — Тому три дня.

— А внешность обманчива! — ухмыльнулась Тироль. — Такой хорошенький, такой молоденький… И на всю жизнь без магии… На всю длинную, длинную жизнь…

— А если её разрубить на кусочки и закопать в разных местах? — нервно спросила Коранна, прикоснувшись к пустому ноющему животу. — Ну в крайнем случае, отрубить ей голову. Или они живут и без головы?

— Ну если жизнь не дорога, то можно, — пожал плечами Шерхар. — Она с собой всех нас захватит.

— Как?

— Проклятье крови, — вздохнул светловолосый Гор. — Долгая и мучительная смерть и проклятье на детей, внуков и правнуков. Мне-то в общем-то не жалко, мои давно мертвы, а вот у остальных…

— А как таких раньше убивали? — лязгнула зубами Коранна.

— Раньше? А их не убивали. Они либо своей смертью умирали, что, впрочем, бывало не часто, либо… У людей было заклятье.

— Мы не нашли, — тоскливо вздохнул Шерхар.

— Поэтому убью я, — спокойно сказал Борей. — У меня нет детей.

— Можно взорвать пещеру к чертовой матери, — предложил Эрхан. — Никто не выберется.

— Глупо, — вздохнула Лиэль. — Мне все равно жить осталось немного, давайте уж я.

— Браво, — засмеялась Тироль. — Кто следующий? Какое прекраснодушие!

Волшебник Корт аккуратно полировал ногти о жилетку.

— Все высказались? — спросил он. — А как насчет этого?

Он извлек из кармана смятый пергаментный свиток и кинул его Шерхару, так похожему на Тариэля.

— Вообще-то это подарок для моего друга, — вздохнул он. — Ты его брат? Он рассказывал о тебе.

Шерхар развернул пергамент, пробежал его глазами и выразительно зачитал первую строку:

— Хоррой-амга-домеро…

Его перебил нечеловеческий визг.

Не сразу поняли, что визжала Тироль.

— Ты! Человечишка! — извивалась она. — Как ты нашел? Где?

Из её прекрасных уст изрыгались потоки проклятий.

— Заткните ей рот, — попросил Шерхар. — И в самом деле, откуда?

— Места знать надо, — довольно ответил Корт. — Я уже несколько лет из библиотеки копии себе снимаю.

— Позвольте мне, — мягко произнес Харриан, дотрагиваясь до подбитого глаза.

— В каком смысле? — подозрительно спросил Шерхар, пряча пергамент за спину.

— Я не маг, — улыбнулся муж королевы. — Совсем не маг. Ни чуточки не маг. И детей у меня, наверное, больше не будет. Старый я.

Все посмотрели на него недоверчиво и взорвались дружным хохотом.

Харриан взял пергамент и начал читать:

— Хоррой-амга-домеро…

Полный мук вопль, столб дыма. И на месте черноволосой красавицы осталась горстка пепла.

— И это все? — разочаровано спросила Коранна. — Триста лет копала, вынашивала планы захвата мира, подсаживала демона девочке, похищала меня, и вот так все кончилось? Горсткой пепла?

— Тебе мало, женщина? — горько спросила Юлия, склоняясь над бездыханным Тариэлем. — Она убила его. Она погубила его дочь. Она сломала жизнь тебе и твоему мужу. Поставила на уши университет…

— Ну положим, жизнь ни мне, ни Коранне она не сломала, — мягко пожал плечами Корт. — Неужели вы думали, что я брошу свою жену, мать своих сыновей из-за глупых подозрений? Мне нужен был предлог, чтобы сбежать на остров, не вызвав подозрений, и я сбежал. Если бы она заподозрила, что тот свиток у меня, она бы попыталась меня остановить.

— Как она могла это заподозрить? — нервно спросила Коранна.

— Юлия несколько лет составляла каталоги книг, бумаг и свитков, — ответил Корт. — Уж она-то, с её отличной памятью, знала, что я забирал, а что нет. Знала?

— Знала, — нехотя ответила Юлия. — Я так и думала, что все они ищут не там. Только я решила…

— Что я хочу убить Тариэля?

— Сначала да. Но потом она (Юлия указала на Лиэль, стоящую на коленях возле Тариэля) меня убедила в обратном. Она была так в тебе уверена…

— Спасибо, — серьезно ответил Корт. — Спасибо, дочка.

Коранна закусила губу.

— Корт, — тихо сказала она. — У меня никогда больше не будет детей. Эта… змея… она все испортила. Даже тебе не поправить.

— Не беда, — улыбнулся Корт. — Добро бы ты бездетная была, а у нас четверо сыновей. Разве этого мало?

— Но ты хотел дочку?

— Глупенькая, — улыбнулся Корт. — Какая дочка? У нас скоро внуки появятся!

— Техномагия опять же, — задумчиво сказал Эрхан. — Новый виток в развитии университета… Да и университету встряска на пользу. И мне на пользу. И Лиэль с демоном справилась. И летать научилась.

— Забавно, — сказал Гор. — Получается, впервые в жизни Тироль никому не навредила, а даже принесла пользу? И зачем мы её прикончили. Если б она это узнала, сама бы умерла от злости!

— Да как вы можете! — зло воскликнула Лиэль. — Как вы можете! Тариэль… он…

— Ну-ну, девочка, — присел рядом с ней на корточки Шерхар. — Не убивайся так. Т'ига народ крепкий, не так-то просто его убить. Да и Тироль о проклятье крови знала. Не думаю, что он помер, во всяком случае не навсегда.

— Что значит, не навсегда? — быстро спросила Юлия.

— Он не мертв, — сообщил внимательно осмотревший Тариэля Борей. — Он словно спит. И почти полное отсутствие магического фона.

— Надо отнести его к Эрин, — тихо сказал Эрхан.

— Я, пожалуй, пойду, — хмыкнул Гор. — Я не хочу слышать, что скажет девочка.

— И я, — кивнул Варан. — У меня дел… по горло.

— И меня дома заждались, — закивал Борат.

Шерхар тяжко вздохнул.

— Это мой долг, — сказал он. — Он мой брат. Я смогу переместится с ним, пожалуй.

— В это место нужно прислать исследовательскую экспедицию, — задумчиво сказал Эрхан. — Возможно, тут немало ценного.

— Механизмы уж точно, — с восторгом ответил Корт. — Я с радостью останусь.

— Только не я, — зябко обхватила себя руками Коранна. — Я хочу домой, к детям. А ты оставайся, конечно.

Шерхар поднял на руки тело брата и растворился в воздухе. Лиэль и грифон синхронно взмахнули крыльями. Остальные, прихрамывая, медленно двинулись к выходу…

— Эрхан, постой, — тихо сказала Юлия. — Ты всегда был добр ко мне.

— Юлия, — устало сказал Эрхан. — Я не держу на тебя зла. Пока. Иди куда хочешь, только не возвращайся больше в университет.

— Не в этом дело, — прищурилась Юлия. — Я-то уйду, только…

— Что будет война с темными силами, это и так понятно. Марциус не просто так забрал тех двух.

— Черт с ней, с войной, — упрямо топнула ногой Юлия. — Заткнись, да? Коранна ждала ребенка. От Тариэля. Сына.

— Надеюсь, ты не скажешь об этом Корту, — поморщился Эрхан. — Коранне и так пришлось несладко. Корт сам болван. Чего ты от меня хочешь?

— Я хочу… скажи ей… если будет нужно… что её сын в безопасном месте.

— Нерожденный младенец? — удивился Эрхан. — Где?

Юлия недобро улыбнулась и погладила себя по животу.

Конец

Content

Марианна Красовская
Ты даешь мне крылья

Глава 1. Чем больше море, тем больше пиратов

Глава 2. Демон или ангел?

Глава 3. Волшебник Корт

Глава 4. Коранна

Глава 5. Северный Ветер

Глава 6. Буря и буря

Глава 7. Лекс

Глава 8. Тариэль

Глава 9. Столица

Глава 10. Эмма-Ли

Глава 11. Дела семейные

Глава 12. Эрин

Глава 13. Лесные духи

Глава 14. Грифоны

Глава 15. Белона

Глава 16. Милость

Глава 17. Харриан Белонский

Глава 18. Мироздание

Глава 19. Суд

Глава 20. Университет

Глава 21. Не то, что ты думаешь

Часть 2. Расправить крылья. Глава 22. Лиэль

Глава 23. Порталы

Глава 24. Родители крылатых детей

Глава 25. Зеркала

Глава 26. Все умрут

Глава 27. Жизненные радости

Глава 28. Безжизненные радости

Глава 29. Споры крылатых детишек

Глава 30. Вопросы и ответы

Глава 31. Планы на будущее

Глава 32. Бал теней

Глава 33. Отрицание, торг, принятие

Глава 34. Не летать, так ехать

Глава 35. Старые знакомые

Глава 36. К чему приводят танцы

Глава 37. Странная дружба

Глава 38. Застольные беседы

Глава 39. Память

Глава 40. Дела семейные

Глава 41. Перетасовка

Глава 42. Разговоры

Глава 43. Последние

Глава 44. Крылья

Глава 45. Т’ига

Глава 46. Внутренний голос

Глава 47. Соперницы

Глава 48. Грифодракон

Глава 49. Финальный аккорд