Фэй Макси

Вместе

Часть I. Поиграем в любовь

Влад

– Пап, ну пожалуйста, давай попробуем?

– Джели, не выдумывай, ну какой из меня актер? – Влад едва заметно поморщился. Все еще не привык звать дочь этим заморским именем. Год назад она решила, что не зря десять лет ходила в театральную студию и хочет играть в кино. Взяла псевдоним Джели Теренс и потребовала называть ее только так, чтобы скорее привыкнуть. Ему не слишком нравилось ни имя, ни выбор профессии. Он мечтал, что дочь будет врачом или юристом, а в театральную студию водил для общего развития. А вот – решила стать актрисой, полгода ходила на разные пробы и получила первую хорошую роль. Теперь и его в свое кино тянет.

– Какой, какой – самый лучший! Эта роль будто для тебя писана! Взрослый чувак, начальник охраны, побитый жизнью драматичный персонаж. Тебе даже играть не придется, просто будешь собой.

Эта лиса уселась к нему на колени, как часто делала в детстве, сложила губки бантиком и посмотрела своими умоляющими небесно-голубыми глазами. Она всегда так делала, когда хотела что-нибудь у него выпросить. А он, как и любой отец, без ума любящий свою дочь, умилялся и соглашался на все.

– Ну пожалуйста! Вот я прям чувствую, что твое это! Вспомни, как ты в детстве мне сказки по ролям читал. А потом роли в школьных спектаклях помогал репетировать. В тебе спит великий актер, я уверена! Да и мне не так страшно будет, я ведь первый раз перед камерами играть буду, боюсь жутко! А ты и меня поддержишь, и сам немного развлечешься.

– Ладно, попробую я. Но только, чтобы тебя там поддержать, – ему не нравилась эта затея, но дочке больше не на кого рассчитывать, они остались только вдвоем. Да и присмотрит он там за ней, в конце концов, чтобы не обижал никто, а то увидят молоденькую и начнут шпынять. – Что за кино хоть снимать будут? Надеюсь, не эротику?

– Нет, что ты! – замотала головой девушка. – На обнаженку я бы не согласилась! Это сериал будет, очень длинный, про большую не очень дружную семью. Называется «Вместе». Говорят, похож на одну давнишнюю киноэпопею, «Санта-Барбара», что ли. Ты знаешь его, наверное, ты ж у меня древний мамонт, – на этих словах она нежно улыбнулась и потрепала отца по небритой щеке.

– Мамонт, мамонт, – Влад сделал вид, что сердится, но ведь она была права. Этот сериал он помнил смутно. Только что шел несколько лет, да там часто меняли актеров. Даже шутка такая ходила: «Я Санта-Барбару вообще не смотрю, но зачем они опять поменяли Иден?» Надо же, и правда – мамонт. Он бы еще рабыню Изауру вспомнил. – Ладно, слезай с меня, на работу пойду.

Анжелика чмокнула его в щечку и уже в дверях обернулась:

– Пробы завтра с одиннадцати! Одежду я тебе приготовлю, а бриться не вздумай, так ты больше похож!

И ускакала куда-то на улицу. Стоял июнь, непривычно солнечный и жаркий для Питера. Каждый вечер дочка уходила гулять с друзьями и возвращалась за полночь. Он старался не контролировать, но все равно беспокоился и, если был дома, не ложился спать до ее прихода и все поглядывал в окно.

Жена умерла год назад, очень неожиданно. Легла на простую операцию, но что-то пошло не так, и она уже не проснулась. Он очень тосковал по Кире, но старался держаться, потому что дочке было хуже. Она с трудом закончила школу. Ходила на экзамены с опухшими от слез глазами, невыспавшаяся, исхудавшая. Учителя ее жалели, но с ЕГЭ помочь не могли, слишком там их контролировали. Как-то сдала, а спустя пару месяцев заявила, что в институт пойдет на следующий год, а пока попробует актрисой стать. Он не настаивал, дал ей время, ведь сам чуть не спился с горя. Месяц общался только с белыми градусами, чуть работы не лишился, но как-то вдруг понял, что Кира бы этого не хотела. Чтобы он загубил свою жизнь и бросил дочь на произвол судьбы. Влад взял себя в руки, постарался смириться и обратил всю нежность и любовь на Анжелику, теперь уже Джели, его маленькое рыжее солнышко с голубыми глазищами.

Несмотря на бессонную ночь спать не хотелось. Наверное, он немного волновался. Убеждал себя, что пара минут позора – и Джели увидит, что ошиблась, никакой он не актер. А он зато посмотрит на людей, которые будут с ней работать. Во всем нужно искать что-то хорошее.

На киностудию приехали чуть раньше. Джели проводила его до кабинета, где проводили кастинг, а сама ускакала в офис подписывать договор. В коридоре стояло человек двадцать, разного возраста и пола. Влад подошел к девушке-администратору и записался, а потом присел на скамью у стены и закрыл глаза. После смены пришел домой в восемь, но поспать не удалось. И чего он так волнуется? Не мальчик уже, полтинник на носу. Просто зайдет да ответит на несколько вопросов. Так дочка сказала. Ну, может, попросят еще роль почитать.

Желающие попасть в сериал все прибывали, очередь двигалась не слишком быстро, по 10-15 минут на человека. Люди вокруг нервничали, некоторые негромко переговаривались, обсуждая режиссера и кастинг-директора. Влад не вслушивался. Эта жизнь слишком далека от него, в актеры он никогда не хотел. Сейчас дождется возвращения Джели и предложит ей поехать домой. Плохая это была идея – участвовать в кастинге.

– Влад Терентьев! – выкрикнула девушка-администратор.

Мужчина встал, глубоко вдохнул, выдохнул и вошел в кабинет. Посреди большой почти пустой комнаты стоял стол, за которым сидели двое: мужчина и женщина. Рядом – камера с оператором. Стул перед камерой был хорошо освещен, остальная же комната оставалась в полумраке, и лица людей разглядеть было сложно.

– Здравствуйте! – Влад постарался сказать это непринужденно и уселся на стул перед камерой.

– Расскажите о себе, – люди за столом решили не здороваться и сразу перешли к делу.

– Влад Терентьев, пятьдесят лет, начальник службы безопасности в крупной компании. Актерского опыта нет.

– С какой целью пришли на кастинг? – скучающе спросил мужской голос.

– Обещал дочке попробовать. Она в меня верит, – усмехнулся Влад, все понятно с ними, формальность все эти кастинги, они наверняка уже выбрали подходящую кандидатуру.

– Расскажите про свою несчастную любовь, – неожиданно подала голос женщина.

Влад поморщился: он не любил об этом вспоминать. Почти двадцать лет прошло, а все еще больно.

– Ну же, у каждого человека она была. Может быть в старших классах школы или какая-нибудь неприступная институтская красавица…

– Она была замужем, – прервал голос Влад и снова поморщился, в носу защипало. – У них были дети. Я долго сопротивлялся… но не смог.

– Вы были вместе? – снова спросила женщина, когда молчание затянулось.

– Да. Несколько недель. Пока я все не испортил.

Он сжимал кулаки и кусал губы. Смотрел в пол, потому что боялся, что камера уловит блеск в его глазах. Затем Влад сглотнул и решительно посмотрел вперед:

– Я не хочу об этом говорить. Извините.

– Этого достаточно. Спасибо. Проходите в соседнюю комнату, отыграете пару сцен.

Еще одна пустая комната, но поменьше. Камера с оператором в углу и ходящий взад-вперед лохматый парень.

– Федор. Я – помреж, – протянул руку для приветствия парень, а потом дал Владу несколько листов. – Пару минут на подготовку. Потом читаешь в камеру текст.

Влад пробежал глазами небольшой монолог и пожал плечами, вроде, ничего сложного. Представил, что перед ним стоит сын, которого он всегда хотел иметь, и начал:

– Сынок, любовь в твоем возрасте – это такая странная штука. Сегодня ты готов биться за любимую со всем миром, а завтра не сможешь даже смотреть на нее, потому что тебе покажется, что она тебя совсем не понимает. Прошу, отступись. Займись своим образованием, сделай карьеру – а потом уже думай о свадьбе и вечной любви. Не нужны тебе сейчас эти проблемы. Да и ей они не нужны.

– Неплохо, – похвалил помощник режиссера. – Смотри, теперь такая ситуация: мальчишка бросается на твоего начальника с ножом, явно с намерением убить. Тебе нужно обезвредить его, но не причинив боли. Без слов, действуя, как профессиональный охранник. Подумай, что будешь делать, а я позову дублера.

Вошел паренек лет семнадцати с бутафорским ножом, Федор скомандовал: раз, два, три – и началось. Паренек бросился с ножом на помрежа, Влад тут же перехватил его, скрутил руки за спиной и заставил выронить нож, а оператор крикнул: «Снято!».

Вся сцена заняла несколько секунд. Федор удовлетворенно кивнул:

– Отлично, можешь идти. Мы позвоним.

Влад хмыкнул про себя: «Ага, позвоните!» – но ничего не сказал и вышел за дверь. Он оказался в том же коридоре, только немного дальше. Народу значительно прибавилось, они толпились около администратора, которая делала какое-то объявление.

– Ну, как прошло? – налетела на него запыхавшаяся Джели.

– Да нормально прошло, дочь. Сказали, позвонят. Поехали уже домой.

– Обязательно позвонят, – улыбнулась она и взяла отца под руку.

Влад почувствовал, наконец, дикую усталость и некоторое облегчение. Все оказалось не так уж страшно, он, вроде бы, нормально отыграл, показал себя, а дальше – да все равно! Позвонят – хорошо, не позвонят – еще лучше.

На очередном светофоре посмотрел на притихшую дочку. Та увлеченно читала толстенную стопку скрепленных листов А4.

– Что читаешь?

– Сценарий дали! На первые три серии! – похвасталась она и показала ему титульник:

«Вместе», 1–3 серии

Автор сценария: Иван Кауфман

По мотивам саги Анжелики Торн «Горести и радости»

Из всего написанного взгляд выхватил только имя – Анжелика Торн. Влад смотрел на него, забыв обо всем на свете. Анжелика, Лика, писательница – та самая несчастная любовь… Этого не может быть! Восемнадцать лет прошло с тех пор, как он попытался выкинуть ее из своей головы, своего сердца, своей жизни. Получилось. Она приходила лишь во снах – и даже там выворачивала душу и будоражила тело…

– Пап, ты чего? – обеспокоенно спросила Джели.

Мужчина пришел в себя и замотал головой. Сзади уже сигналили, светофор давно показывал зеленый. Влад перевел взгляд на дорогу и тронулся с места.

– Все нормально, дочь. Поспать надо. Вечером на работу.

Она пожала плечами и снова углубилась в сценарий. А Влад мысленно молил Бога, чтобы ему вообще никогда не позвонили с этой киностудии. Он не хотел больше видеть или слышать это имя. Не нужно ему это вспоминать. Совсем не нужно.

Джели

– Джелька, тащи свой красивый зад на улицу, вопрос жизни и смерти! – восторженно прокричала подруга в трубку и отключилась.

Вот вечно она так! Как взбредет что в голову – хоть трава не расти. И ничего, что у людей могут быть другие дела или планы. Если этой дурынде что-то надо – не отстанет, пока не получит.

Анжелика закрыла справочник и подошла к зеркалу. Ну и видок! Лицо бледное, под глазами темные круги – два дня почти непрерывного сидения за учебниками сказались. Но краситься не хотелось, переодеваться – тоже. Девушка повернулась боком: домашние джинсовые шорты коротковаты, да и майка на голое тело весьма откровенно смотрится. Ну и черт с ним! Прихорашиваться, чтобы выйти на пять минут во двор дома, вообще глупо. Она накинула одну из папиных черных рубашек, которую давненько уже отжала себе, и уже в лифте подвязала ее узлом. Вот так, хотя бы грудь прикрыла. Мысленно порадовалась, что с утра вымыла голову, и серьезно вознамерилась высказать Викуське, что нельзя отрывать человека от подготовки к серьезному экзамену.

Недалеко от подъезда стояла классная, разрисованная языками пламени тачка, а возле нее нашлась подруга вместе с двумя незнакомыми парнями.

– Вик, ну ты опять! – возмущенно налетела на нее Джели.

Теперь ясно, зачем она ее позвала. Вики вбила себе в голову, что подруге срочно нужен хороший парень и вот уже месяц играла роль профессиональной свахи, чуть ли не через день знакомя с разными, подходящими по ее мнению, кандидатами. Дело в том, что Анжелика очень тяжело переживала предательство своего парня и целых полгода вообще не могла смотреть на противоположный пол. Вика решила, что хватит ей уже носить траур по этому придурку и пора идти дальше. Сама-то она хороших парней меняла раз в две недели, чтобы всегда быть в тонусе, так она говорила. Может, она была и права, но Джели сейчас вообще было не до парней, вступительные экзамены на носу. Поэтому она смотрела на подругу, сердито сверкая глазами, и ждала объяснений.

– А зад, и правда, красивый! – протянул один из парней, оценивающе ее разглядывая. – И даже грудь есть!

– Есть, да не про твою честь! – огрызнулась Джели, даже не глядя на него. А потом снова обратилась к подруге: – Вики, мне сейчас вообще не до этого! Я два дня уже усиленно готовлюсь, читать еще дофига, а ты меня отвлекаешь!

– Заучка, что ли? – презрительно спросил парень.

Анжелика злобно сверкнула на него глазами и тут же отвернулась. Черт, какой он классный, а она даже не переоделась, и вообще, наверное, как лохушка выглядит сейчас. Вики, ну что ж так не вовремя-то! Джели машинально сняла с волос пружинку и чуть встряхнула головой:

– Ну так что за вопрос жизни и смерти?

– Это – Зар, – она кивнула на красавчика, а потом обняла за талию второго парня, – а это – мой Дэн. Мы собирались на рок-фестиваль, но с ним приехал друг, которому тоже нужна компания. Я тут ни при чем, – она мило улыбнулась и пожала плечами. – Поехали на пару часиков? Отвлечешься немножко, а то попа совсем к стулу прирастет, и глазки в кучу скатятся, некрасивая будешь – в кино не возьмут.

На последние слова парни усмехнулись, а Зар сказал:

– Да ладно тебе, Вик, заучки «Слот» не слушают, им только Шопена подавай. Извини, Рыжик, консерватория сегодня не по плану.

– Правда? – округлила глаза Джели, и Вика согласно закивала. Она так удивилась, услышав название одной из любимых групп, что даже пропустила мимо ушей прозвище, которым одарил ее парень. Ну нет, этого она точно не пропустит!

– Через сколько начало? Подождете, я быстро сбегаю переодеться?

– Не успеешь, ехать пора, – ответил Дэн. – Прыгайте в машину да покатим.

Анжелика в панике оглянулась на подъезд, ну не поедет же она на рок-концерт в домашней одежде.

– Да нормально все, – поняла ее взгляд подруга, – вся в черном, все как надо. Я тебе сейчас косметичку дам, подкрасишься – да и готова.

Джели вздохнула и полезла в машину. На заднее сиденье вместе с ней уселся этот хам и нарочно не сводил с нее глаз, пока девушка рисовала на глазах черные стрелки и красила губы алой помадой.

– Ну все, теперь стала красоткой! Все рокеры твои будут! – издевательски протянул Зар, когда Джели закончила.

– Да пошел ты, – буркнула девушка и отвернулась к окну.

Да уж, выглядит классно, пахнет просто умопомрачительно, и при этом хамло, каких поискать. Придется терпеть его весь вечер, а завтра она точно выскажет Викуське, пусть тщательнее своих кандидатов проверяет, раз уж решила ей жениха найти.

Захар

Вообще-то, это было обидно, обычно все девчонки западали на него с первого взгляда, а Зар только выбирал, которая скрасит его вечерок сегодня. Эта же рыжая куколка вообще не смотрела в его сторону, отчитывала за что-то подругу и походя огрызалась на его дежурные комплименты. При этом так мило морщила носик и щурила глаза от злости, что Захар никак не мог перестать ее поддевать. С интересом наблюдал, как она делает макияж, корчит рожицы, проверяя, хорошо ли легла косметика. Выразительное личико у девчонки, ничего не скажешь, только вот вся эта краска немного портит, лишает какой-то естественной милоты, что ли, делает похожей на других. Зар любил красивых телочек, но все они были будто одинаковые куклы в магазине, накрашенные и одетые по последним модным тенденциям. Поэтому дольше пары дней в его компании никто не задерживался: снять обертку, попробовать конфетку – и отправить ее гулять дальше.

Больше они с рыжулькой не разговаривали. Доехали быстро, прошли контроль и сразу окунулись в рок. Толпа безумствовала, фанатки то и дело поджигали розовые дымовые шашки, отчего периодически становилось трудно дышать. Зар хотел было отойти подальше, но Дэн попросил остаться. Девчонки отрывались на открытом пятачке возле сцены, а вокруг было достаточно не слишком трезвых отморозков, могла потребоваться помощь. Зар матерился про себя, глядя на Джели: скачет в этих коротких шортах, трясет головой, рассыпая ярко-рыжие волосы – точно призовет приключений на свою красивую задницу! Вон уже двое в кожанках отираются рядом, тоже танцуют, но границ не переходят, да и вмешиваться у него нет никакого права: развлекается девчонка, а он ей никто.

К сожалению, обошлось без драк, хотя выпустить пар ужасно хотелось. «Слот» отыграл, а на следующую группу они не остались, девушки запросились домой. Вики висла на Дэне, а Рыжулька просто шла рядом, возбужденная, раскрасневшаяся, пропахшая дымом. Зар бросал на нее взгляды украдкой и даже подал руку, чтобы помочь перебраться через лужу. Помощь она приняла, но потом, к досаде парня, сразу вырвала теплую ладошку.

Дэн довез их до дома, девчонки жили в соседних подъездах, и они с Викой стали без малейшего стеснения сосаться прямо в машине. Джелька смутилась и тут же выскочила на тротуар. Зар вышел за ней и проводил до подъезда:

– Может, хоть в щечку поцелуешь на прощание? – спросил он, выразительно поиграв бровями.

Рыжулька очаровательно улыбнулась, показала ему средний палец и ускакала домой. А Зар тихонько рассмеялся и вернулся к машине. Постучал в переднее стекло, показал другу, что дойдет пешком, и потопал на соседнюю улицу.

Свой байк Зар оставил на парковке жилого комплекса, в котором жил друг. Ехать домой под Стрельну ему не хотелось, покатался немного по вечернему городу и, сам не понял как, оказался в центре, недалеко от квартиры матери.

Она открыла не сразу, и Захар уже подумал, что мамы нет дома. Нажав контрольный седьмой раз, он уже развернулся к лифту, но тут дверь открылась.

– Ой, привет, милый! Проходи! – Лика затащила сына в квартиру и быстро закрыла дверь. – Ты иди пока на кухню, чаю попей, я сейчас – абзац закончу и присоединюсь.

– Можно я у тебя сегодня переночую? – крикнул ей вдогонку Зар.

– Конечно! – услышал он уже из комнаты.

Парень покачал головой и пошел ставить чайник. Свою маму он просто обожал. Она была особенной. По паспорту ей было уже за сорок, имелось трое взрослых сыновей – но выглядела она как девчонка, особенно сзади. Подтянутая фигурка – результат частых тренировок – и модная короткая стрижка с разноцветными прядями. Она часто носила короткие юбки и шорты, высокие каблуки или разбитые кроссовки, делала легкий естественный макияж. Конечно, приглядевшись, можно было разглядеть морщинки у глаз и в уголках рта, но их мало кто замечал. Потому что Анжелика Романова светилась изнутри: она делала то, что любит, и жила так, как сама хочет – и это отражалось на ее внешности, она притягивала к себе взгляды. Когда они вместе куда-то ходили, ее всегда принимали за его девушку и показывали взглядом, как ему повезло. Маму это безумно забавляло, она держала его за руку и слегка подыгрывала, приводя в недоумение соседей. Ведь они часто видели ее то с одним красавчиком, то с другим, то с третьим – сыновей-то было трое, и Захар бы не удивился, если б у его мамы обнаружилось еще штуки три молодых любовника. Она действительно была хороша.

Решение, принятое ими пять лет назад, оказалось неожиданно правильным. Тогда мама собрала их всех за ужином и попросила ее отпустить. Она сказала, что устала день и ночь заботиться о четырех мужиках и хочет пожить для себя. Сказала, что они уже взрослые и нянька им больше не нужна. Что отец достаточно зарабатывает, чтобы нанять домработницу. А она просто хочет жить отдельно и писать книги. Странно было слышать такое от любящей и заботливой мамы. Но Зар согласился, ему было уже восемнадцать, и дома он только ночевал. Егор заканчивал институт и продвигал свой стартап, и только Гришка был еще мал. Чувствительный подросток двенадцати лет, проводящий все свое время в студиях – музыкальных, театральных, танцевальных. Все они приходили домой лишь есть и спать. И только отец был дома всегда. Фирма, в которой он работал, находилась в Канаде, а Михаил Романов был достаточно продвинутым программистом, чтобы появляться там всего пару раз в год, в остальное время работая удаленно. А мама, видимо, и правда устала поддерживать в порядке их большой дом, готовить еду и стирать одежду. Отцу было непросто, но и он согласился, и мама переехала в небольшую квартирку на одной из центральных улиц.

И вот здесь она расцвела как роза. Захар улыбнулся, разглядывая содержимое холодильника. Фрукты и йогурты, и целых пять видов пирожных! Никакой нормальной еды, даже бутер не сделаешь.

– Нашел что-нибудь вкусненькое? – весело спросила мама, заходя в кухню. – Доставай пирожные! Я сегодня молодец, нужно отпраздновать!

– Почему молодец? – спросил он, выкладывая на стол объемные контейнеры.

– С пяти утра пишу, голова уже кругом, но зато преодолела отметку в сорок пять тысяч слов, полкниги готово! – гордо ответила мама, и Зар снова улыбнулся – ну прям как девочка!

– О чем она?

– О любви, милый, о чем же еще? Все книги в мире написаны о любви, – добавила она и почему-то грустно улыбнулась. – А как твои дела? Как работа?

– Да нормально. Скучно немного. На концерт сегодня ходил с Дэном, «Слот» слушали.

– Молодцы! А с девушками как? По-прежнему коллекционируешь куколок?

– Ма-ам, – возмущенно протянул Зар.

Но Лика лишь улыбнулась и похлопала его по руке:

– Ты же молод, это нормально. Поможешь с ужином? Я больше не буду сегодня работать. Давай запечем курицу с овощами? А потом какую-нибудь комедию посмотрим?

– Конечно! – ответил парень и направился к раковине, чтобы помыть за собой кружку.

Их отношения с мамой очень изменились с тех пор, как она стала жить отдельно. Превратились из родительских, в которых она должна была кормить, убирать и направлять, в совершенно дружеские – равноправные. Захар приезжал к ней в гости пару раз в месяц и они всегда здорово проводили время. Вместе готовили и мыли посуду. Смотрели кино дома или выходили погулять. Играли в скраблл или стрелялки на компьютере. Могли поговорить на любую тему – и это было здорово. Мама-друг гораздо лучше, чем просто заботливая мамочка. И Захар это очень ценил.

Джели. Зар

Джели с улыбкой на губах откинулась на спинку кресла. Ей до сих пор не верилось, что получилось и она сидит в самолете! А все Викуська, ее подруга-умница. Пока Анжелика готовилась и сдавала вступительные экзамены, Вика откопала где-то горящую путевку в Турцию, отпросила ее у папы и полностью подготовилась к поездке. Что оказалось весьма кстати, ведь она не поступила и была очень расстроена. Поэтому море и солнце девушке были просто необходимы для поднятия боевого духа перед съемками.

Отец отпустил неохотно, под полную Викину ответственность. Подруга была старше на четыре года, училась на последнем курсе, подрабатывала в бутике и в глазах Влада выглядела серьезной и обстоятельной девушкой. Он выспросил все подробности, сфотографировал путевку и все документы, сам проверил в интернете отзывы о городе и отеле – и согласился. Но когда отвозил их в аэропорт и провожал на рейс, Джели видела, как он волнуется и как ему непросто отпускать от себя повзрослевшую дочь. Раньше она ездила только на театральные фестивали с труппой, но то было по России и с педагогами. Так что у Джели это была первая поездка на отдых без родителей и вообще без взрослых. Десять дней только Викуська, она и пляж! Красота!

Девушка мечтательно улыбалась. В Турции она несколько раз бывала, отдыхали с мамой и папой, но это было в Алании. В Мармарис она ехала впервые и предвкушала новые места и впечатления.

– Кстати, у меня для тебя сюрприз! – загадочно прищурила глаза Вики. – Я не стала говорить раньше, а то бы твой папа нас не отпустил, но теперь – самое время!

Джели нахмурилась, а Викуська поднялась с кресла, посмотрела назад и заулыбалась. Анжелика тоже привстала и посмотрела на соседний ряд. Там, ухмыляясь, сидели Дэн и Зар.

– Привет, Рыжик! – весело сказал красавчик, а Дэн только помахал рукой.

Джели возмущенно упала обратно в кресло, скрестила руки на груди и сердито воззрилась на подругу.

– Да ладно тебе, – примирительно пропела она, – вместе же веселее! Да и какой отдых без парней? Кто будет носить нас на ручках, когда мы устанем? Приносить коктейли на пляже? Защищать от приставучих турков? То-то же! Еще спасибо скажешь за мою предусмотрительность.

Джели согласно кивнула, может, и так. Не был бы Зар таким хамом, она бы прямо сейчас ее поблагодарила.

Через несколько часов подругу хотелось уже не благодарить, а натурально убивать. Потому что у них оказался общий номер, один на четверых. Комнату с двуспальной кроватью заняли Вики и Дэн, а Джели и Зар – отдельные комнатушки с односпальными. Общая ванная, коридор и большой балкон.

– Я жутко устала после перелета и собираюсь поспать! – громко заявила Вики, едва зашла в номер. – Дэн, ты со мной?

– Конечно, красотка! – с большим энтузиазмом ответил он.

– Понятно, как они спать собрались, – хмыкнул Зар и пошел к себе.

Джели тоже зашла в свой номер и присела на кровать, раздумывая, чем бы заняться в первую очередь. Через пять минут раздался стук в дверь и в комнату ввалился Зар, уже переодевшийся в шорты и стильную майку.

– Я хочу жрать! – заявил он с порога. – И не собираюсь слушать эту возню и стоны, – кивнул он в сторону большой комнаты. Оттуда действительно уже доносились весьма характерные звуки. – Пошли куда-нибудь перекусим?

– Пошли. Только ты выйди, пожалуйста, мне надо переодеться.

– Зачем? Я и так скоро увижу тебя в купальнике, – ухмыльнулся Зар.

– Тебе этого так хочется?

– Ага!

– Ну ладно, – пожала плечами Джели и повернулась к парню спиной. Сняла топ и тряхнула головой. Рыжие волосы рассыпались по плечам, и она услышала порывистый вдох. Расстегнула пуговку на джинсах, молнию и стала неуверенно приспускать штаны. Запоздало вспомнила, что на ней сегодня стринги, но отступать было поздно, она вздохнула и резко стянула джинсы с бедер.

– Черт! – чуть слышно ругнулся Зар и выскочил из комнаты, хлопнув дверью. А Джели довольно рассмеялась.

Надела легкое платье и босоножки, взяла в руки сумочку и вышла в коридор. Зар стоял у входной двери номера и смотрел на нее тяжелым, недовольным взглядом.

– Ты сам этого захотел, – мило улыбнулась девушка.

Зар усмехнулся, открыл дверь и предложил ей выйти, но в сторону не отошел. Джели пришлось пройти к нему очень близко, коснувшись бедром и плечом, отчего все внутри нее затрепетало, но она не подала вида. Незачем этому наглецу знать, что он ее волнует.

В ближайшим открытом баре они взяли по донеру с говядиной и присели под навес.

– Не боишься фигуру испортить? – с усмешкой спросил Зар, глядя как она с жадностью поглощает турецкий фаст-фуд.

Джели только рукой махнула. Она была так голодна, что о диете даже не думала.

– Кстати, как твои экзамены? Поступила? – снова спросил он спустя некоторое время, когда первый голод был уже утолен.

Девушка на глазах поникла, медленно прожевала и глухо ответила:

– Вам Викуська разве еще не растрепала?

– Мне – нет, может, Дэн и в курсе, я не знаю…

– Выпнули меня. Со второго тура, – тяжело вздохнув, призналась девушка. А потом горячо добавила: – И знаешь, что самое обидное? На прослушивании хвалили, на первом туре вопросы всякие задавали, типа я их заинтересовала очень, а после второго: «Мы не рекомендуем вам продолжать». Я так растерялась, что даже не спросила, что не так было… – казалось, она сейчас заплачет, и Зар пожалел, что вообще заговорил об этом.

– Я даже ЕГЭ по русскому там сдала лучше, чем в школе! – воскликнула Джели и закрыла лицо руками, глубоко дыша и стараясь не расплакаться.

– Да забей! – попытался успокоить ее Захар. – Мой брат тоже в том году в КИТ* на актерский поступал. (*Санкт-Петербургский институт кино и телевидения)

– И что? – заинтересованно выглянула из ладошек девушка.

– Ну, поступил. Год почти проучился, а потом послал их в жопу! Я, говорит, в кино хочу играть, а не целыми днями показывать то сердитого котика, то счастливую свинку. Прикинь, они несколько месяцев только этим и занимались!

Джели вдруг рассмеялась, опустив руки, и это выглядело так, будто солнышко выглянуло из-за туч, и Зар даже залюбовался. У нее было очень выразительное лицо, на котором читались все быстро меняющиеся эмоции девушки. Но надо было закрепить успех:

– Короче, ушел он из института, пошел на какой-то кастинг и его сразу взяли в кино! Так что и ты забей и пробуй сразу в актрисы. Нефиг на эту шарашку время тратить!

– Ну, вообще-то, меня тоже уже в кино взяли, – вдруг улыбнулась Джели. – В сериал. Я хотела учиться и параллельно сниматься.

– И умереть от переутомления в самом нежном возрасте! – снова хмыкнул Зар. – Нереально это! Лучше забудь про институт и сыграй первую роль, покажи себя. А если поймешь, что каких-то навыков не хватает, походишь потом на отдельные тренинги.

– Ты совершенно прав! – тыкнула в него пальцем девчонка. – Хватит расстраиваться из-за пустяков. Мы ведь приехали развлекаться? Пошли к морю!

Влад

Волны мерно накатывали на берег, выплевывая обратно всякий сор, беспечно брошенный в море людьми. Дул по-летнему прохладный ветер, и Влад плотнее запахнул ветровку. Присел на огромный валун, закурил сигарету. Давно он тут не был. Как переехал из этого района восемнадцать лет назад, так и не возвращался. На берегу тоже жили воспоминания. Как и в том доме: в квартире, на лестничной площадке, в лифте… Даже огромная лужа во дворе была на том же месте.

Воспоминания о ней накатывали как волны: вот она посасывает кончик ручки, задумавшись… вот растрепалась после жаркого секса… вот весело хохочет, прыгая в луже со своими мальчишками… вот держит в руках плетку, одетая в черную кожу… Он оставил себе только их, только хорошие воспоминания. То, что было потом, что чуть не убило их обоих, Влад задвинул в самые глубины памяти и не вытаскивал больше. Пусть только хорошее. Как будто было лишь оно.

Это были тяжелые годы. Не один год и не два. Именно годы. Он пытался пережить это, пытался себя простить. Его жена Кира была замечательной женщиной. Она чувствовала, что с ним происходит что-то неладное, но спросила лишь однажды. Он отказался говорить об этом и она приняла. Еще больше окружила его своей нежностью и любовью. Постоянно привлекала к заботе о дочке – и он выжил, забыл, пошел дальше. Дочка спасла его. Маленькая Анжелика стала смыслом его жизни.

Но сейчас она выросла. И даже сама укатила в Турцию. А он остался один. И позволил себе вспомнить.

Прошло восемнадцать лет. Стало легче. Он принял случившееся. Простил себя. Все-таки самого страшного он тогда не совершил. Удержался. Отпустил ее…

В семь утра на берегу пустынно, но люди иногда заходят. Влад курил вторую сигарету, как вдруг большой черный пес с размаху залетел в воду и начал жадно пить. Граф – вот как звали ее пса, и он был очень похож на этого. Мужчина даже оглянулся, безотчетно ожидая увидеть Лику, бредущую по песку за собакой с вечным блокнотом в руках. Но время назад не вернешь.

– Гектор, играть будем? – звонко прокричал симпатичный парень, подходя к кромке воды.

Влад пригляделся, было в нем что-то неуловимо знакомое, но что – он не мог понять. Парень играл с собакой, бросая палку в воду, а пес радостно приносил ее. Вдруг зазвучал громкий рэп, и парень достал из кармана телефон:

– Да, мам? Привет!

Влад прислушался: интересно, зачем мать звонит ему в семь утра?

– Какая помощь? Да, я вечером свободен… А мажорик твой?.. Ха-ха-ха!

Парень задорно хохотал, слушая, как его мать рассказывает что-то веселое.

– Ну ты даешь, мам! Кстати, я бы тоже сбежал подальше после таких предложений!

Теперь Влад прислушивался внимательнее. Что это за мать, которая обсуждает своих мужчин с сыном?

– Конечно. Ладно. Куда подъехать?.. Да подыграю, конечно, не волнуйся. Как всегда, да… Цветы брать? Какие мадам Романова желает сегодня?.. Ой, да, мадемуазель, простите…

На этом имени Влад поперхнулся. Романова? Нет, не может быть… Парень подозвал пса и направился к лесу, а Влад мотал головой, не желая верить… Нет, нет, да мало ли Романовых в городе… И в то же время понимал: да, это вполне могла быть она. Это в ее духе. Крутить мужиками и предлагать им сомнительные удовольствия.

Он еле сдержался, не бросился вслед за парнем, чтобы спросить, как зовут его мать. И запоздало вспомнил, на кого парень был похож. Егорка, старший сын. Дети растут, но какие-то неуловимые черты лица остаются прежними. Это он. Это она. Все еще играет людьми.

В сердце защемило. Влад достал последнюю сигарету и пошел по берегу дальше. Он не будет преследовать парня. Он не будет искать Лику. Он не войдет в эту реку дважды. Ведь в тот, первый раз еле выплыл.

Егор. Лика

Сегодня Егор ушел с работы в пять. Как начальник, он мог себе это позволить. У него была своя небольшая фирма, они разрабатывали и поддерживали мобильное приложение «Гектор», что-то вроде социальной сети для владельцев домашних животных. Идея возникла еще пять лет назад, когда на последнем курсе он участвовал в хакатоне. Это такое состязание программистов: они съезжаются в одном месте и почти двое суток безвылазно готовят и потом представляют свои проекты. Лучшие из которых получают финансирование. «Гектор» занял второе место и сразу после получения диплома Егор с другом зарегистрировали фирму. Дела шли неплохо, аудитория стабильно расширялась, и в штате у него было уже десять человек. Через месяц должен был приступить к работе одиннадцатый – юрист, а по совместительству младший брат.

Пес, в честь которого и было названо это приложение, радостно прыгал по коридору, держа в зубах ошейник. Егор нацепил поводок и вышел во двор. Нужно спешить. Выгулять пса, принять душ, надеть смокинг и сделать модную прическу. Да, и еще купить черную розу. Для мамы.

Она позвонила с утра пораньше и попросила сопроводить ее сегодня на вечеринку киношников. На такие мероприятия ходят парами, а ее нынешний любовник сбежал. Вспоминая причину, Егор усмехнулся и покачал головой. Мама в своем репертуаре! Развлекается на полную катушку. И он не был против. Да и их папа, наверное, тоже. Они расстались по-хорошему, мама просто взяла и уехала жить в отдельную квартиру. Через несколько месяцев отец привел в дом любовницу – приятную сорокалетнюю женщину, а мама, не скрываясь, крутила романы с разными мужиками. Все были довольны жизнью, и Егор тоже забил на всякие обиды. Раз родителям хорошо – то и ладно. Пару раз в месяц он ездил на выходные к отцу и братьям, а с мамой – с мамой они вместе развлекались. Она таскала его на выставки и вечеринки, когда надо было заставить кого-то поревновать. Выставляла своим парнем и дразнила настоящую добычу. Его это забавляло, во-первых, а во-вторых, на всяких таких мероприятиях он обрастал нужными связями, которые могли пригодиться начинающему бизнесмену. Его мать была яркой и умной женщиной, с легкостью заводила знакомства и помогала в этом ему. Взаимовыгодное сотрудничество.

Он стоял, облокотившись о машину, как романтический герой кино, а бабульки на скамейке вздыхали, поглядывая на кавалера. Мама выпорхнула из подъезда и поцеловала его в щеку, с довольным блеском в глазах принимая черную розу. Сегодня она была блондинкой. Длинные кудри рассыпались по плечам, а красное платье подчеркивало шикарную фигуру.

– Привет, милый! – томно сказала ему.

– Ты сегодня очень красивая, Лика! – это было частью игры, на людях он всегда называл мать по имени. Она скрывала свой настоящий возраст, да и выглядела на тридцать, не больше. Черт ее знает, как ей это удавалось.

В машине она оторвала бутон от стебля и вставила розу в волосы.

– Зачем этот маскарад? – кивнул он на волосы, ее родные были подстрижены коротко и покрашены в разные оттенки.

– Я еще и линзы одела, – весело похвасталась она. – Шифруюсь! Будем сегодня играть в разведчиков.

Егор ухмыльнулся. Что-то новенькое.

– И что будем разведывать? Я должен быть в курсе, чтобы не провалить задание.

– Они меня не любят, – капризно, как маленькая девочка, надула губы мама. – Чуваки, что будут снимать сериал. При заключении контракта я выбила себе право посещения съемок, ну интересно же! А они всячески пытаются меня туда не допустить. Не сообщили про кастинги, не присылают сценарий, написанный по моим книгам, все юлят и не дают поговорить с режиссером. В общем, надо узнать, что они на самом деле обо мне думают, вычислить главного и его покорить. Чтобы я спокойно ходила на съемки и имела право голоса. Вот скажи, имею я право на такую малость?

– Конечно, имеешь! – он читал эти книги, и они ему нравились. Глубокая современная проза с весьма захватывающим сюжетом. Если сценаристы с режиссером не переврут все, по своему обыкновению, должна получиться отличная вещь. Егор скосил глаза на маму, но она уже о чем-то задумалась, застыв с мечтательной улыбкой на губах и безотчетно сворачивая в трубочки листочки на стебле.

Было и еще одно задание на сегодняшний вечер: глаза. Лика вдруг осознала, что совсем не умеет описывать глаза своих персонажей и их взгляды. Очень редко использует совсем простые определения, вроде: серые, зеленые, потемневшие, широко распахнутые. А ведь там столько всего можно написать! И передать во взгляде чувства, желания, самую суть человека. В общем, она решила, что сегодня будет обращать особое внимание на глаза людей и мысленно пытаться их описать.

Вот у Егора глаза отца. Сразу от зрачка радужка светло-зеленая, к центру она постепенно темнеет, а потом переходит в мягкий серый. А еще на радужке будто янтарное солнышко нарисовано, в двух миллиметрах от зрачкового края, и несколько темно-коричневых крапинок. Его глаза любящие, внимательные, иногда смеющиеся. Глядя в них, Анжелика чувствует тепло и защищенность.

У Ивана Кауфмана глаза темные, почти черные, они ощетинились короткими колючими ресницами и спрятались под густыми нависшими бровями. Взгляд суровый, отталкивающий. Кажется, мужчина весь в себе и никто ему больше не нужен. Да уж, если этот человек написал сценарий, то он никому не позволит влезть и изменить в нем хоть слово. Не стоит тратить на него время.

В окружении двух моделек стоит Александр Цыпкин, продюсер сериала. В его глаза заглянуть сложно, он низкорослый и тучный. Макушка находится на уровне Ликиного подбородка, а взгляд затерялся в ее откровенном декольте.

– Что за прелестная незнакомка на нашем празднике?

Продюсер теперь смотрит на лицо, желая побольше узнать об обладательнице аккуратной груди, умело приподнятой пушапом. Его глаза блекло-голубые, зрачки чуть расширены от выпитого алкоголя. Масляно поблескивают, будто ощупывая привлекательное лицо, снова опускаясь на шею и ниже, раздевая взглядом. Анжелике неприятно и противно, но она улыбается:

– Я со знакомым пришла, он что-то там с камерами делает, – строит из себя дурочку. – А, вот и он, простите, он ужасно ревнив. Рада была познакомиться.

Продюсер – главный человек, отвечающий за весь сериал. Но с этого ничего не взять, попользуется пару раз и выбросит. Играть с такими противно и ниже ее достоинства. Лика движется дальше, плавно покачивая бедрами.

Высокий шатен с собранными в хвост волосами обернулся, сжимая в руке телефон. Его глаза… цвета молочного шоколада с темно-коричневыми прожилками, смотрят уверенно – их обладатель знает себе цену – и оценивающе, будто он решает, что можно взять с собеседника и насколько легко это можно будет сделать.

– Ой, простите, я задумалась и совсем вас не увидела, – оправдывается Анжелика, склоняя голову набок.

Локоны скользят по обнаженным плечам, и мужчина переводит на них взгляд – чуть прищуреный, заинтересованный.

– А вы?.. – спрашивает Лика, так и не дождавшись ответа.

– Игорь, режиссер, – он немногословен и снова смотрит на ее лицо.

– А я Лика, автор книг, – улыбается женщина, ловит его глаза своими и мысленно затягивает в плен. В его зрачках темная бездна, она так и манит окунуться. Надо же, какой интересный мужчина, соблазнительница чуть меняет положение головы и легонько прикусывает нижнюю губу…

– Рад знакомству. Извините, мне звонят.

Режиссер отходит к окну, а Лика довольно улыбается. Она нашла то, что искала.

Вдруг ее внимание привлекает молодой паренек, который громко и эмоционально что-то рассказывает стоящей вокруг него стайке девушек. Женщина останавливается позади всех и внимательно смотрит на парнишку. Он тут же замолкает и чуть бледнеет, его глаза начинают бегать, будто он в панике пытается сообразить, куда бы сбежать. Девушки заметили неладное и обернулись.

– Добрый вечер! – вежливо улыбается Лика. – Вы нас извините, но нам с Григорием нужно срочно поговорить.

Вскоре они с парнем остаются вдвоем. Какие же поразительные у него глаза! Лика будто впервые их разглядела, хотя уже сотни раз удивлялась этому. Большие, чуть раскосые, под широкими бровями. А цвет… глаза-хамелеоны, вот как это называется. В спокойном состоянии или сразу после пробуждения они светло-голубые с карим ободком. На ярком солнце или когда парню весело, становятся изумрудно-серыми. Сейчас же Гринька злится – они потемнели, почти слились с темно-карим ободком.

– Рада тебя видеть! – начинает Лика. – Не хочешь рассказать, что ты здесь делаешь?

– Меня взяли на одну из главных ролей, – недовольно бурчит парень.

– Павлика? Отлично, это твой типаж, я очень рада. А почему мне не похвастался?

– Позвонила бы – рассказал. Но тебе же некогда! – в голосе парня сквозит обида, а глаза едва заметно блеснули. Он даже чуть прищурился, когда говорил, видно, чтобы кольнуть больнее.

– А сам ты телефоном пользоваться не умеешь? – ехидно спрашивает Лика, а затем примирительно улыбается: – Ладно, не обижайся. Я очень рада за тебя! Еще встретимся! – она ласково потрепала сына по щеке и собирается уходить.

– Когда ты успела волосы отрастить? – вдруг спрашивает парень.

– Это временно, – подмигивает ему Лика и идет искать Егора.

Им пора уходить. Все задачи на сегодня выполнены, да и Гриша будет стесняться матери и брата, а ему нужно вливаться в киношную тусовку.

Джели

Море с утра было удивительно прозрачным, длинные тросы от лодок уходили далеко под воду. Джели сидела и лениво следила за косяком мелких рыбешек, плавающих у соседнего судна.

– Хочу убить того, кто купил эту экскурсию! – в который раз пробурчала Вики, бросая на Зара неприязненный взгляд.

Да уж, они все сегодня не выспались. Вчера полдня купались и загорали, а вечером пошли на знаменитую Улицу баров. Парни заявили, что за семь дней отдыха они должны обойти их все. Настоящий квест по злачным местам Мармариса. Вчера побывали в семи, в каждом потанцевали да выпили по паре коктейлей. В номер вернулись уже глубоко за полночь. А с утра пораньше – экскурсия на Дальян. И это именно Зар с Джели купили их в первый день: две экскурсии и третья – «Ночная яхта» – в подарок. Рассуждали здраво: день на пляже, день на экскурсию, чтобы получился полноценный и незабываемый отдых. Кто ж знал, что после баров будет так болеть голова, что начинаются эти поездки настолько рано и что ребята даже позавтракать не успеют.

Мотор затарахтел, и корабль отошел от пристани.

– Я спать, – заявил сидящий рядом Зар. – Рыжик, будешь моей подушкой?

И он тут же положил голову к Анжелике на плечо.

– Еще чего! – возмутилась девушка и отодвинулась ближе к бортику, скидывая голову парня. А он при этом умудрился провести губами по обнаженной коже ее предплечья – специально или нет, но от этого касания по телу Джели побежали мурашки.

– Не вопрос, я могу быть подушкой, – весело предложил парень, откинулся на сидушку и постучал себя по груди ладонью:

– Облокачивайся!

Джели смерила его взглядом и отвернулась к воде. Как бы ей ни хотелось спать, как бы ни хотелось уткнуться носом в грудь парня и вдохнуть его будоражащий аромат, она не могла перейти черту, которую сама же и провела между ними. Все эти два дня он был близко, очень близко: много шутил, будто поставил себе цель собрать как можно больше ее улыбок, постоянно дотрагивался будто невзначай, ухаживал за ней. Но Джели старалась не поощрять его и держаться подальше. Она и сама не понимала, что за игру ведет, ведь Захар ей безумно нравился.

Настоящей близости с парнем у нее еще никогда не было, а Зар не выглядел тем, кто ограничится лишь обнимашками и поцелуями. И Анжелика боялась этого, слишком напористым он был, слишком ветреным, слишком ненадежным.

Корабль причалил к Черепашьему пляжу, и они пересели на лодки поменьше. Сиденья тут были мягче, а на столе стояли закуски – и ребята оживились. Девушка-гид что-то рассказывала, и сидевшие ближе к ней периодически смеялись. До Джели из-за шума ветра и мотора долетали лишь отдельные слова, но девушку это не огорчало. Историю и местные легенды она потом может и в буклете прочитать, а вот виды вокруг были завораживающие. Они плыли вдоль скалистых берегов, тут и там поросших соснами, а над головой было ослепительно синее небо.

– Вот бы туда забраться, посмотреть, что внутри, – задумчиво сказал Зар, разглядывая Ликийские гробницы, высеченные высоко в скалах.

– Я бы тоже посмотрела. Знаешь, чем мне не нравятся готовые экскурсии? – она посмотрела на парня, и тот покачал головой. – Потому что маршрут четко задан, время на все рассчитано: шаг влево, шаг вправо не вписываются в программу. И получается, что мы можем увидеть только то, что нам показывают. Я бы просто по этим горам побродила или по городу, чтобы увидеть настоящую Турцию, а не туристические маршруты.

– Можем устроить, – сказал Зар, удивленно приподнимая брови. – Арендуем байк и покатаемся по окрестностям.

– Давай! – улыбнулась Джели. Кажется, этот отдых будет еще интереснее.

Их привезли в комплекс Султание и дали ровно час на купание. Девушки стояли и с большим сомнением смотрели на грязную лужу с бортиками, в которой копошились люди, обмазывая себя серой грязью. Жутко воняло тухлыми яйцами и Вики зажимала нос, корча недовольные рожи. Джели к запаху постепенно привыкла, но в грязь лезть не решалась.

– Ну давай же, Рыжик, иди к папочке Свину, будем прыгать в луже, – потешался Зар, стоя по колено в грязной воде и протягивая к ней испачканные руки. – Ты же хочешь быть вечно молодой и красивой?

– Да иди ты! – буркнула Джели и осторожно спустилась по ступенькам в теплую густую воду.

Отошла подальше от парня и начала намазывать руки. Как вдруг ощутила большие и мокрые ладони на своих плечах – Зар незаметно подошел сзади.

– Без моей помощи не справиться, – прошептал в левое ухо, и Джели вздрогнула, но промолчала.

Ободренный парень принялся гладить ее по спине – медленно, чувственно, растирая теплую лечебную грязь. Джели чуть выгнулась и замерла, удовольствие волнами прокатывало по телу и ей ужасно не хотелось это останавливать. Теплые руки скользнули на талию и принялись ласково намазывать живот, поднимаясь все выше и выше. Зар стоял прямо за спиной, всего в паре сантиметров.

– Как жаль, что ты не можешь его снять,– выдохнул в ухо, просовывая кончики пальцев под твердый край верха купальника.

Джели будто опомнилась, встряхнула головой и резко развернулась, а глаза ее метали молнии:

– Ты что себе позволяешь? – зашипела она парню в лицо.

– Тебе же нравилось, – растерянно пробормотал Захар и опустил руки. Но уже через секунду улыбнулся и поднял их вверх в примиряющем жесте: – Прости, увлекся. Больше не буду. Но теперь твоя очередь – мне тоже нужно спинку намазать.

И тут же повернулся к девушке спиной. Она хотела уже возмутиться, но взяла себя в руки, резко выдохнула и подошла поближе. Да намажет она ему спину, что такого-то? Движения Джели были быстрыми и скупыми, она растерла грязь везде, где ему было бы сложно достать самому и отошла в сторонку. Намазала оставшиеся части своего тела и вылезла на солнышко сушиться. Через пару секунд рядом присела Вики:

– А вы очень мило смотрелись вместе, – пропела она. – Ну правда же, классный парень? Джелька, ну не будь с ним такой букой!

Джели посмотрела на Вику и тут же прыснула. Подруга перемазалась в грязи вся – и теперь только глаза и зубы белели на сером лице. Даже блондинистые короткие волосы свисали сосульками, щедро смазанные целебной массой.

– Не знаю пока…

– Если собираетесь успеть в минеральные купальни, пора идти в душ!

К девушкам подошел Дэн и подал Вики руку, помогая подняться. Джели подскочила сама, за секунду до того, как к ней подошел Зар. Он усмехнулся, но ничего не сказал.

Вода в душе была прохладной, но приятной. Ручейки грязи стекали по телу, но очищали слабо, и Джели стала растирать себя руками. Почувствовав пристальный взгляд, подняла голову. Открытые души были по периметру небольшой площадки, и под ними одновременно и на глазах у остальных мылось больше десятка человек. Зар стоял напротив, водил руками по своей мощной груди и смотрел прямо на девушку. И она тоже не могла оторвать от него взгляда, смывая со своего тела маску. Потом вдруг опомнилась, отвернулась, быстро закончила и убежала в купальню. Женскую. Подальше от этого искусителя.

Домой возвращались довольные и разморенные на солнце. По очереди приняли нормальный душ, чтобы полностью избавиться от серного запаха, а потом легли спать. Ночью договорились продолжить свой тур по барам.

Влад

Квартира была на пятом этаже одного из панельных питерских муравейников. Лифт не работал. Влад перехватил удобнее букет цветов и пошел по лестнице. Два дня назад коллега из отдела бухгалтерии настойчиво приглашала его на свой день рожденья. Сказала, что будет еще человек семь из их фирмы. Влад сначала отказался было, но уже на следующий день передумал. В квартире без Джели было совсем пусто, он маялся, не зная, куда себя деть от одиночества и переживаний за дочку. Зря он их отпустил, все-таки две молодые девчонки, мало ли что случится в чужой стране. Красивые, смелые, еще глупенькие – ведь явно не будут сидеть в отеле по вечерам…

– Ой, это мне? – расплылась в довольной улыбке Валентина, запуская его в квартиру.

Даже странно, он немного опоздал, никак не мог найти место для парковки, а в прихожей была только одна пара женских сапожек.

– А остальные опаздывают, что ли? – спросил у хозяйки.

Валентина снова спрятала нос в большом ярком букете и оттуда грустно сказала:

– Представляешь, в последний момент у всех нашлись какие-то дела. У Иры ребенок заболел, и они с мужем дома остались, к Тамаре свекровь приехала неожиданно, а Николай с Женей из юротдела все еще на сделке, клиенты несговорчивые попались. Ну может, приедут еще попозже. Ты проходи на кухню, я пойду цветы в вазу ставить.

Квартира у Валентины была однокомнатная, но довольно просторная и хорошо обставленная. На светлой кухне у окна стоял массивный стол и такие же стулья. Красиво и добротно. Накрыто было на двоих. Он оглянулся на саму кухню. Остальные тарелки и приборы стояли в стопке, видимо, хозяйка убрала лишнее со стола. Но вот наготовлено было… явно не на семь человек. Внутри шевельнулось подозрение, что сегодня тут ждали только его, но Влад от него отмахнулся. Что уж теперь. Не расстраивать же именинницу, да и дома ему все равно делать нечего…

Спустя два часа надежда, что к застолью присоединится кто-то еще, испарилась без следа. Но Влад уже немного захмелел, наелся салатов и жаркого и совсем не хотел никуда уходить. Валентина без конца говорила. Рассказала мужчине всю свою жизнь, особенно подробно про два неудавшихся брака и причины отсутствия детей. Ему были неинтересны все эти подробности, но с каждой минутой Валя становилась все более привлекательной в его глазах. Наверное, он слишком долго был без женщины. И впервые со смерти жены он смотрел на кого-то и думал: «А почему бы и нет?»

Женщине напротив было уже сорок с хвостиком, но она все еще оставалась привлекательной. Нормальная фигура, не худая, но и не распустившаяся от жира. Приятное курносое лицо, ухоженные волосы, маникюр. Голос немного высоковат, но слух не режет. В квартире чисто и уютно, да и готовит вкусно очень. А что еще мужику надо?

– Валь, давай хоть потанцуем, что ли? – неожиданно для себя прервал Влад рассказчицу.

Она сначала удивилась, потом смущенно улыбнулась:

– Давай. Только пойдем в комнату, я там музыку включу.

Большая комната была зонирована: в дальней нише за сквозным книжным шкафом пряталась кровать, это Влад сразу для себя отметил, но большую часть комнаты занимала зона гостиной – удобный диван, журнальный столик и телевизор на стене.

– Отодвинь столик к стене, пожалуйста, – попросила Валя.

Сама она возилась с какими-то шариками, раскладывая их на тумбе под телевизором. Потом выбрала музыку и выключила свет. Шарики засветились разноцветными, но мягко приглушенными огоньками, делая обстановку еще более интимной и романтичной. «Девочка и в сорок лет остается девочкой» – усмехнулся про себя Влад. Подошел к женщине и положил ладони ей на талию. Она обвила его шею руками и прижалась почти вплотную. Они немного потолклись на месте, типа танцуя медленный танец, а на самом деле привыкая к запаху и телу друг друга. А потом губы встретились, его руки опустились ниже, задирая подол платья, а ее нежные пальчики бросились расстегивать пуговки рубашки…

Все случилось быстро (слишком давно у него не было женщины) и как-то пресно (видимо, годы берут свое). Да, Влад давно уже не тот жеребец, что был раньше… Но после секса все так же хочется покурить.

Он чуть свесился из открытого окна и рассматривал пустынный двор. Валентина сразу уснула, громко посапывая в подушку. А он – вот здесь, стоит с сигаретой и вспоминает, каким был когда-то. Каким он был с ней. Интересно, где сейчас его писательница? Какой она стала? В какие игры играет? Ведь тоже не девочка уже…

Помотал головой: не нужно. Ни думать, ни вспоминать, ни жалеть. Завтра он отвезет Валю на работу, а вечером привезет домой. Подкрутит расшатавшиеся ручки на двери туалета, заменит оплавленную розетку в коридоре, да и кран на кухне подтекает – в этом доме давно не было мужчины. А она приготовит ужин и будет счастливо заглядывать в глаза, а после ужина они сядут смотреть телевизор, а потом лягут спать, снова подарив друг другу немного тепла. Все будет просто и понятно, как оно и должно быть.

Лика

Сегодня был День-для-себя, каждый второй вторник месяца. В этот день Анжелика никогда не работала, то есть – не писала книги. Но это не значит, что ей не хотелось. Ее вдохновение было очень своенравным созданием, похожим на огромного дымчато-серого пушистого кота с хитрющими сиреневыми глазами и ярко-бордовым носиком. Да-да, именно таким она его и видела. Иногда оно подкрадывалось тихонько, ложилось головой на ее колени, преданно заглядывая в глаза. И когда Лика, ласково пригладив его вечно топорщащуюся шерстку, заносила руки над клавиатурой, Вдохновение начинало мурлыкать – и история лилась легко и свободно.

Иногда ей было лень вставать к компьютеру или она как раз собиралась поесть или куда-то шла и отмахивалась от надоедливого существа. И тогда Вдохновение с громким рычанием впивалось в ее ноги и не отпускало, пока она не запишет пару абзацев: хотя бы на телефон, хотя бы в лифте, хотя бы между первым блюдом и вторым.

Но День-для-себя был священным даже для Вдохновения. Правда, иногда оно все же ходило вокруг да около и жалобно мяукало, пытаясь привлечь к себе внимание, но Лика строго просила его потерпеть до завтра и напоминала о давнишнем уговоре: она разрешает будить себя посреди ночи, когда ему вздумается, а оно два вторника в месяц будет давать ей отдыхать. И тогда оно бросало последний жалостливый взгляд и обиженно просачивалось сквозь стену.

Этот день начинался тогда, когда Лика решала, что выспалась. Иногда это было в шесть утра, иногда в одиннадцать. Она включала себе музыку и, пританцовывая, готовила завтрак – яркий, разноцветный, сервированный не хуже чем в ресторане. Лика даже простую овсянку умела оформить так, что она становилась похожа на корзинку с фруктами, или ореховые скалы с обломками шоколада под ними… Но делала это она только в этот особенный день, когда не надо было никуда спешить. После обеда женщина была неизменно записана в любимый салон красоты на какой-нибудь вкусный и ароматный пилинг всего тела, а по вечерам этого самого дня она ходила на танцы. До того времени разрешала себе делать все, что захочется.

Солнце нещадно палит в окна, уже почти полдень. Дома сидеть не хочется… Лика одевает легкое платье и босоножки и закидывает через плечо малюсенькую сумочку, в которую помещаются только телефон, ключи и пара купюр – она любит ходить налегке. До пилинга еще почти три часа, можно не спеша пройтись пешком по любимой Петроградской стороне, заглянуть в какую-нибудь милую кофейню и насладиться напитком богов. Почему нет? Сегодня она чувствует себя именно так – прекрасной богиней, вышагивающей по улицам и проспектам.

– Ток-ток… Хм, слишком глухо. Дук-дук – нет, слишком звонко. Но и цок-цок не подходит, это уж точно звук металлических набоек!

Лика идет и вслух пытается описать стук своих каблучков по брусчатке. Потом мотает головой: да что это она, в самом деле! Сегодня выходной! Никаких слов! Заставляет себя глазеть на витрины и уже на третьей довольно улыбается, щелкнув пальцами:

– Тонг-тонг! Вот оно – подходящее слово!

Снова прислушивается, проговаривая на каждый стук:

– Тонг-тонг, тонг-тонг – точно, это он!

Записывает заметку в телефон, чтобы не забыть.

Широкие улицы залиты солнцем, изредка попадаются небольшие островки тени под козырьками кафешек, но Лика все идет и идет, и вдруг обнаруживает себя совсем недалеко от Ленфильма. Это странно, в последнее время ноги часто приносят ее именно сюда.

Может, сегодня повезет? Она поднимается на третий этаж, в легендарный «Дранковъ», просит кофе и садится за столик у окна. В кафе пусто, только бармен и официантка негромко переговариваются за стойкой. Но очень атмосферно: разномастная мебель, мягкие стулья, диванчик, афиши, небольшие декорации.

С лестницы слышится топот и голоса, и в кафе заходит группа посетителей экскурсии. Пожилая женщина с энтузиазмом продолжает свой рассказ о Ленфильме, поражая знанием режиссеров, дат и значимых событий. Лика не прислушивается – она все это знает, была на такой экскурсии раза три, в разное время года. Текст гида почти не менялся, но вот в павильоны водили разные, в зависимости от того, какой свободен, да и машины в Гараже менялись. Вскоре толпа перемещается на второй этаж и Лика снова остается одна в зале. Вздыхает и… просит еще кофе, на этот раз с пирожным.

Вдруг в кафе уверенным шагом заходит мужчина с телефоном в руках:

– Тома, черт тебя раздери, хватит причитать! Отпал этот вариант, ищи другой. У тебя еще неделя есть… Нет, Сан-Галли не подойдет. Нужно побогаче. Ну что ты в Питере мраморных особняков не найдешь? Да хоть с Юсуповским дворцом договаривайся, это твоя головная боль. Все, мне нужен результат.

Он убирает телефон в карман черных джинсов и подходит к стойке:

– Тройной эспрессо. Без сахара. Черт-те что сегодня творится!

Кидает на стойку купюру и оборачивается. Лика зазывно улыбается, чуть склоняет голову и указывает взглядом на соседний стул, приглашая мужчину за свой столик. Он колеблется пару секунд, но вскоре уже направляется к ней:

– Добрый день. Позволите?

– Присаживайтесь, Игорь, именно вас я и жду.

Он очень удивлен, приоткрывает рот, чтобы задать вопрос, но тут приносят кофе и мужчина отвлекается. И только оборачивается – Лика насмешливо спрашивает:

– Зачем вам особняк побогаче? Грабить будете?

– Для натурных съемок. А вы?..

– Нет, я грабежами не занимаюсь, – мило улыбается Лика.

– Я не о том. Ваше лицо кажется знакомым, но вот имени вспомнить не могу, – ну надо же, какой суровый!

– Так вспоминайте, – она чуть приподнимает бровь и издевательски добавляет: – Вроде не в том возрасте, чтобы со склерозом дружить.

Лика закидывает ногу на ногу, и шармики на анклете нежно позвякивают. Мужчина хмурится, пытаясь вспомнить, и при этом не отрывает глаз от аккуратной лодыжки с тоненьким браслетиком и ярких ноготков, выглядывающих из босоножки.

– Анжелика Романова, автор книг, по которым вы будете снимать свой великий сериал, – наконец говорит она, видя что у мужчины нет своих вариантов. – Но вы можете называть меня Лика.

– Точно! Вечеринка! – Игорь ее вспомнил и тут же недоверчиво прищурился: – Врете?

– Почему? – Лика склоняет голову набок и медленно облизывает губы.

Мужчина хмурится еще больше. Кажется, сейчас он не в духе даже для легкого флирта.

– Ладно, раскрою вам свой секрет, – притворно-грустно вздыхает Лика. – Парик и линзы. Ненавижу постоянство, это скучно.

– Ясно. И что вы скажете насчет сценария? Много нашли расхождений со своей книгой? – надо же, наконец-то изволили спросить ее мнения. Лика решает брать быка за рога:

– Увы, сценария я еще даже не видела… Даже странно. В нашем договоре подробно прописано, что я должна получить свой экземпляр плюс имею право присутствовать на всех этапах создания фильма. Но похоже кто-то не собирается выполнять свою часть сделки. Придется мне, видимо, обращаться к своему адвокату.

– И что вы собираетесь делать на съемках? – теперь он явно зол. – Вы же понимаете, они могут занимать по четырнадцать часов, без выходных, в течение нескольких месяцев?

– Ответ на первый вопрос, – Анжелика нагибается над столом и пристально смотрит режиссеру прямо в глаза, – наблюдать. Просто наблюдать, мне пригодится этот опыт для следующих книг. Не вмешиваться, не советовать, не пытаться реализовать свои идеи. Я УЖЕ написала все, что хотела. Теперь меня интересует ВАШЕ видение моей истории. То, как ужал ее Кауфман. И то, как ВЫ сделаете из буковок на бумаге объемную и впечатляющую картину, о которой будут говорить годами. Я знаю, что вы это можете.

– Лесть на меня не работает, но допустим, я вам верю, – он смотрит так же жестко, как бизон, который не свернет со своей дороги.

– И ответ на второй вопрос, – продолжает Лика. – Я не собираюсь мозолить вам глаза сутками. У меня слишком бурная и интересная жизнь, чтобы я променяла ее на торчание где-то за левой камерой и слушание бесконечных повторов одной и той же сцены. Я буду приходить, когда у меня будет время, и присутствовать на площадке незаметной мышкой, пока не удовлетворю свое любопытство.

Он допивает последний глоток и с громким стуком ставит чашку на стол. Темные глаза мечут молнии. Прекрасный злой мужчина! У Анжелики даже дыхание учащается. Взять бы его сейчас за лацканы пиджака и толкнуть к стенке. А потом впиться в губы и жестко целовать, пока он не опомнится и не возьмет власть в свои руки. И тогда… как же сладко будет сдаться такому самцу, уносясь на потоке наслаждения…

– Я прослежу, чтобы вам выписали пропуск, выслали сценарий и расписание съемок. Простите, мне пора, – он подскакивает с места и широким шагом выходит из зала.

– Врунишка, – довольно улыбается Лика. Она ведь все заметила. И то как бегали его глаза, когда он обещал проследить, и то, как жадно он втягивал ее аромат, когда их лица оказались слишком близко друг другу, и то, как топорщилась его ширинка, когда он убегал.

Она допивает свой остывший кофе, оставляет официантам хорошие чаевые, ведь ей сюда еще не раз придется вернуться, и спешит в салон на пилинг.

Этот мужчина слишком серьезен и сосредоточен на работе. Он не заводит ни к чему не обязываюших отношений со случайными барышнями. Тут нужна другая тактика.

Лика

Девять вечера. За столом сидит Гринька, доедает жаркое и старательно прячет глаза. Ему неловко, стыдно и боязно начать разговор. Он ожидает неудобные вопросы, осуждение и даже лекцию о том, как же безответственно и глупо он поступил.

Лика сидит напротив и с улыбкой наблюдает за его терзаниями. Ждет. Парень больше не может рисовать вилкой узоры из остатков ярко-рыжего соуса и мелко-нарезанной зелени. Тяжело вздыхает и поднимает глаза на мать. Лика задорно подмигивает, а потом весело говорит:

– Ну колись уже, что вы там на крыше делали? Я скоро умру от любопытства!

На лице парня шок и она не может удержаться от смеха, вскоре и он присоединяется к ее задорному хохоту. Лика добавляет забавных ужимок и даже пару раз похрюкивает, чтобы продлить веселье подольше. Напряжение надо выплеснуть, и если не сделать это через смех, жди громких криков и негатива. Она слишком хорошо знает своего мальчика.

Три часа назад он вдруг сам ей позвонил:

– Мам, прости, нужна твоя помощь, – в голосе было отчаянье и Лика перепугалась.

Но все оказалось не так страшно. Гришка с друзьями оказались заперты на крыше, через две улицы от ее дома. Пришлось идти на выручку, хотя она даже не представляла, как. Все оказалось просто, очень интересно и даже волнующе. Потому что парни скинули ей с крыши свой профессиональный набор отмычек и по телефону объяснили, куда идти и что делать. Она ощущала себя мелкой воришкой, когда стояла и подбирала подходящий ключ к домофону. И в то же время потешалась, наблюдая за собой со стороны. Потом поднялась на шестой этаж. На чердачном люке висел небольшой замочек, и вот его предполагалось открыть отмычкой. Три разных железки для этого дела тоже болтались на той связке. Но когда Лика, стараясь не шуметь, забралась по лесенке наверх, она увидела вдруг, что замок не защелкнут, просто висит, зажимая петли и полностью перекрывая ребятам путь обратно.

Самое неприятное ее ждало на крыше. Гринька потянул ногу в прыжке и еле ковылял по пологому скату. Там было еще трое парней, две девчонки и несколько сумок и чехлов. Они с большим трудом спустились вниз, вызвали такси, и Лика отвезла Гришу к себе. От травмпункта он наотрез отказался, поэтому пришлось ей самой мазать его ногу обезболивающей мазью и накладывать эластичный бинт. И все это время он молчал, насупившись и не желая разговаривать. И тогда Лика решила испробовать старое верное средство разговорить добра молодца, а именно – накормить его хорошенько.

Добрый молодец наконец отсмеялся и снова недоверчиво смотрит на мать:

– Ты точно не сердишься?

– Не сержусь, милый, я даже рада такому приключению. В нашей молодости все крыши были открыты, никто никого не гонял, хоть живи там. Скучновато было…

– Прости, я Егору не смог дозвониться, Зар в Турции, а папа с Кристиной еще неделю назад в Ванкувер улетели, – Гриша все продолжает оправдываться, не веря, что мать может так легко ко всему относиться.

– Подожди, так ты один дома остался? И чем ты питаешься? – в голосе Лики явно слышится беспокойство.

– Ма-ам, я уже не маленький. Готовый обед разогреть могу. Да и некогда мне дома сидеть.

– Ладно-ладно. Я просто к тому, что можешь пожить у меня. Тут и до киностудии близко. Кстати, а когда у тебя съемки?

– Через неделю начинаем.

Парень тянется за водой, а Лика спохватывается и начинает наливать чай. Как же удачно вышло. Если Гришку получится уговорить, у нее под руками во-первых, будет сценарий, а во-вторых – она сможет пробраться на съемки. Даже если режиссер не выполнит своего обещания. А он его, скорее всего, не выполнит, потому что несмотря на интерес к ней, явно не собирается терпеть помехи на съемочной площадке.

После второго пирожного парень окончательно добреет и решается рассказать:

– Мы на той крыше клип снимали. Ну, ты же помнишь мою группу? У нас только клавишник поменялся недавно, – Лика уверенно кивает, хоть и не помнит ребят в лицо. Да если честно, она и про группу эту слышала раньше, но всерьез не восприняла. Слишком уж Гришка непостоянный и часто меняет увлечения. А это… получается, уже второй год?

– И где вы сейчас выступаете? – осторожно спрашивает она.

– Есть у нас там пара клубов, поем иногда. Но вообще – для себя больше и в инет выкладываем. Сегодня уже пятый клип снимали. Просто первый раз так получилось, обычно с крышами проблем не возникает, по соседним уходим, если жильцы ментам успеют нажаловаться… А тут и отходов нормальных не было и нога заболела, – он снова начинает оправдываться.

– Да ладно тебе! – примирительно улыбается мать, – все бывает в первый раз. Зато будет, что вспомнить. И тебе и мне.

Чуть позже Лика сидит, забравшись с ногами в кресло, и смотрит на спящего сына. Гринька… Она так сильно виновата перед ним… Но теперь уже ничего не исправишь, время упущено. Виновата в нелегком характере, виновата в его холодности и отсутствии доверия к себе… Виновата в том, что ушла из дома и не стала полноценно растить его дальше… Но она не могла иначе. И так двенадцать лет смотрела на него и видела перед глазами Влада. Главную ошибку своей жизни…

Зар. Джели

Прошло уже четыре дня, а Захар так и не продвинулся в деле завоевания рыжей куколки. Хотя видит Бог, еще никогда ему не приходилось прикладывать для этого столько усилий. Даже Дэн уже посмеивался над ним. Зару казалось, что он делает все возможное и невозможное, и любая бы на ее месте уже позволила к себе в трусы залезть, но Джелька… И ведь он же видел, что тоже ей нравится, что ее тело реагирует на его будто бы случайные прикосновения, но она подчеркнуто держала дистанцию и все так же огрызалась на любое его слово.

Конечно он знал, что девчонка еще невинна и бывший парень как-то некрасиво с ней поступил, но ЧЕТЫРЕ долбанных дня! И, главное, где? На популярном молодежном курорте, где плотность практически голых красоток зашкаливает! Они загорают топлесс на шезлонгах, походкой модели выходят из воды и крупные капли стекают по загорелым телам, или эротично извиваются в свете неоновых огней ночных дискотек. И он не может всего этого не замечать! И не реагировать соответственно. Поэтому с утра до вечера в напряжении, которое никуда не сбросить, потому что его цель старательно корчит из себя недотрогу. А Зар не привык сдаваться.

Вчера, например, они целый день гуляли по городу, осматривали достопримечательности. И он вел себя, как самый галантный кавалер: пропускал вперед, придерживал двери, подавал руку на крутых ступеньках, носил сумки с покупками. Постоянно рассказывал ей интересные истории про то или иное туристическое место, шептал на ушко пикантные подробности, которые сам тут же и сочинял. Девчонка то заинтересованно улыбалась, то недоверчиво щурилась, то смущалась от всех этих историй про наложниц султана Сулеймана. А он любовался ее гримасками, волновался от близости и таскался рядом, как приклеенный. Порой начинал сам себя ругать, что выглядит как влюбленный подросток, но тут же осаждал: это все ради цели, очередную крепость надо взять на таран, чтобы продолжать гордиться отсутствием поражений на любовном фронте.

А на Гранд Базаре вообще устроил цирк. Пока Дэн выбирал себе очки, а Вики с Джелькой рылись в качественных подделках под европейские бренды, Зар набрел на лавочку восточных побрякушек, и тут в его голове возникла идея.

Он вернулся в соседний ряд, схватил Джельку за руку и потащил за собой обратно, приказав закрыть глаза и обещая сюрприз. Девчонка, на удивление, послушалась сразу, а может, просто опешила от его напора, но глаза закрыла и пошла. У той лавочки он ее остановил, завязал глаза небольшим платком и строго-настрого приказал стоять смирно. А сам принялся наряжать ее, как куколку. Одел на шею массивные бусы, заботливо расправив висюльки в вырезе майки. Потом нацепил на аккуратные ушки клипсы, убрав волосы на спину. Джели вздрогнула, когда он защелкнул первую сережку, но ничего не сказала. Она вообще будто дышать перестала на какое-то время, а потом стала делать это очень медленно и очень глубоко. А по ее коже от прикосновения его пальцев очень явно разбегались мурашки. Зар одел на запястья девушки несколько браслетов, а потом опустился вниз. Взял ее ногу, снял сандалию и, поставив небольшую ступню себе на колено, защелкнул на щиколотке ножной браслет. А потом еще и еще один. Фоном он слышал голоса, переговаривающиеся на смеси английского, турецкого и русского, но не обращал на них внимания. Джели молчала, а Зар, закончив с браслетами, чуть провел рукой вверх по ее ноге.

Потом вернул на место обувь, поднялся и потянулся к узлу платка. Но не удержался – и поцеловал девчонку в губы, прижавшись буквально на пару секунд, но это получилось очень чувственно и вкусно. Потом отстранился, развязал платок и развернул Джели к большому зеркалу, пока она не начала возмущаться. Шокированные глаза стали еще больше, когда она увидела свое отражение и подняла к лицу руки, на которых звякнули браслеты.

– How much for all? – обернулся Зар к довольному продавцу и расплатился, не торгуясь.

Зря, конечно, но он не ожидал, что Джели покорно все это примет, пусть уж лучше где-нибудь подальше возмущается. И снова схватив девчонку за руку, повел ее на улицу. Она начала вопить уже через пару метров:

– Да хватит таскать меня, как куклу! – но быстро умолкла, потому что на них стали обращать внимание.

А потом они встретили ребят, и Вики, одобрительно хмыкнув, утащила Джели в ряды со сладостями, а Зар наконец выдохнул. Он и сам не понял, что и зачем сейчас сделал, но потом убедил себя, что так было нужно. Если телочки не ведутся на внешность, нужно их немножко подкупить – и тогда дело точно будет в шляпе.

И сегодня он добьется своего. День и ночь распланированы до мелочей и ничего не должно сорваться.

Джели немножко боялась. Покататься по окрестностям они договаривались заранее, но она-то думала, что все вместе поедут! А в последний момент оказалось, что Дэн забыл свои права в России и даже скутер в аренду ему не дадут. И сообщили они об этом, когда девушки уже собрались. Вики ужасно расстроилась, но Дэн пообещал ей рай земной где-то в другом месте и она успокоилась. Зар же нетерпеливо тряс ключами:

– Рыжик, только не говори, что и ты сольешься! Я не хочу один гонять, вдруг заблужусь. Пошли, будешь штурманом.

Да и ладно! Джели тряхнула головой, взяла рюкзачок с перекусом, который они припасли заранее, и вышла из номера вслед за Заром. Хоть и боялась с ним вдвоем оставаться, с этой страстной парочкой наедине не лучше было. Они постоянно липли друг к другу и ласкались, совершенно никого не стесняясь.

У дверей отеля стоял какой-то небольшой мотоцикл, совершенно не внушавший доверия.

– Ты уверен, что ЭТО нас двоих увезет? Даже если мы тут и поместимся? – с сомнением спросила девушка.

– Конечно, увезет! Тут же девяносто кубов. Правда, скорость до сотни всего развивает, не мой питерский дружок, но тут покататься сойдет.

Езда на мотоцикле обернулась для девушки целым испытанием. Сначала она пыталась сохранять дистанцию хотя бы пять сантиметров и держала Зара за бока, но после пары окриков парня догадалась, что что-то делает не так. Он остановился на обочине, обернулся к девушке и снял шлем:

– Рыжик, ты что, на мотоциклах никогда не каталась? Придвигайся ближе, я при всем желании не смогу тебя через шлем укусить! И хватайся крепче, а то свалишься еще. Мы должны быть одним целым, понимаешь? Куда я – туда и ты. Иначе разобьемся нахер, оба!

Джели испуганно закивала, придвинулась к парню вплотную и обвила руками его талию. Стать одним целым, а то разобьемся – это был железный аргумент, и она очень старалась. Спустя некоторое время у девушки получилось чуть расслабиться, она прижалась к мощному торсу еще крепче. И поняла вдруг, что для Зара это ведь тоже непросто, везти ее за своей спиной. И он пошел на этот риск, поверил, что она будет вести себя как следует и не подвергнет их обоих опасности. Значит, и она должна довериться парню.

Они мчались по узкой проселочной дороге вперед и вперед, слева был высокий обрыв, за которым простиралось море, а справа – скалы, поросшие лесом. Дорога то шла вверх, то спускалась вниз, то была ровной, то подбрасывало на кочках. Захар вел байк уверенно, не лихачил, аккуратно входил в повороты, и вскоре Джели окончательно расслабилась и стала получать удовольствие. Она даже чуть высунулась из-за спины парня и ловила ветер в лицо, наслаждаясь пусть и не слишком большой, но все-таки скоростью.

Спустя примерно час они остановились на берегу, на малюсеньком диком каменистом пляже, и не сговариваясь, скинули одежду и бросились в кристально голубую воду. День был жарким, дорога пыльной – и потому окунуться в теплое море было настоящим блаженством.

Наплававшись вдоволь, Джели повернула к берегу. Скутер стоял на месте, но парня нигде не было. Девушка в панике оглянулась: пустой горизонт, пустой пляжик и тишина. Вдруг прямо перед ней из воды вынырнул Зар, и она вскрикнула от неожиданности, а он поднял руки вверх, будто извиняясь. Его светлые волосы сосульками лежали по вискам и капельки с них падали на гладкую мускулистую грудь. Глаза внимательно смотрели на Джели, стоящую по грудь в воде. Вдруг парень двинулся вперед и, притянув к себе девушку за плечи, поцеловал нежно, но уверенно. Она пыталась вырваться, но Зар лишь крепче прижал к себе, опустив одну руку на талию, а второй зафиксировав затылок. Она сама не поняла, как начала отвечать парню, не поняла, как зарылась руками в его волосы, а ноги так естественно обхватили его за талию, будто всегда там были. На несколько минут мир вокруг отступил, были только поцелуи и мокрые тела, и руки, которые ласкали, сжимали и тревожили бурей ощущений.

А потом Зар понес девушку к берегу, все так же крепко прижимая к себе и продолжая целовать. Как вдруг…

– Черт! – парень резко оторвался от ее губ и пошел еще быстрее, но уже чуть прихрамывая.

Там опустил ее на песок и наклонился к своим ногам. Джели вскрикнула. Под кожей стопы на левой ноге виднелось несколько черных иголок, а сама кожа стремительно краснела и припухала.

– Вот же зараза, – прорычал Захар сквозь зубы. – Одевайся скорее, едем в отель.

Лика

Жемчужный пляж нисколько не изменился за эти годы. Даже странно. Вокруг вырос целый квартал бизнес-класса, да и дальше к Стрельне территория стремительно застраивалась. Но пляж – все такой же. Узкая полоска песка, за ней лесок. Много больших и мелких камней – у самой кромки воды и дальше на глубину. Высохшая труха от водорослей, разноцветные стеклышки и прочий мусор. Разбросанные местами пластиковые формочки – тут всегда летом много детей. Потому что очень мелко – можно отойти на двадцать метров от берега, а воды все еще будет по колено. И днем она теплая, хорошо прогревается. Подходящее место для детей, если бы не мусор.

Лика сидит прямо на песке, подстелив плотный пакет, и смотрит на легкие волны, что лениво накатывают на берег. Впереди до самого горизонта простирается водная гладь. Далеко справа виднеются силуэты больших кораблей – там порт, а слева, гораздо ближе, небольшие парусники – там яхт-клуб. Кажется, раньше его не было. Как не было и сюрреалистического силуэта Лахта-центра на линии горизонта. Много чего изменилось в городе за эти восемнадцать лет, многое изменилось в ее жизни, но сейчас она думает о том, что осталось прежним.

Она часто приходила сюда раньше, гуляя с собакой, ДО тех событий. Но ни разу после. Потому что именно здесь она сделала тот неправильный выбор, окончательно перешла черту дозволенного.

Ей было всего двадцать пять. Любимый и надежный муж, двое сыновей и любимое дело – писательство. К тому времени она написала уже два романа в жанре любовного фэнтези и работала над третьим. Почему именно жанр фэнтези? Потому что он был далек от реальности, придумывая новые миры, она отдыхала от однообразного и тоскливого быта.

У Лики был счастливый брак и дружная семья, уютный дом и налаженная жизнь – но все это приелось и хотелось чего-то еще. Она не могла уехать в путешествие, отдать детей на месяц бабушке, да даже выйти на постоянную работу и хотя бы пол жизни проводить в офисе (хоть какое-то разнообразие!) тоже не могла. Потому что все в доме зависело от нее: с детьми надо было заниматься, водить их в школу, садики и дома творчества, следить за здоровьем всех членов семьи, обеспечивать правильное питание и оптимальный микроклимат. Она слишком серьезно относилась к обязательствам, которые вдруг свалились на нее в семнадцать лет – с первой неожиданной беременностью. Но всю жизнь так продолжаться не могло – и Лика нашла для себя выход: придуманные миры и десятки других жизней, которые можно прожить со своими персонажами. Но был в этом один момент, который и испортил все.

Дело в том, что Лика была убеждена: в книгах нужно писать ПРАВДУ. Нет, место действия, события и персонажи могут быть выдуманы, но вот их чувства, мысли и поступки должны быть правдивыми, чтобы читатель верил и мог сопереживать, ставить себя на их место и проживать их жизнь. Ведь за этим же люди читают книги? Отвлечься от постылой реальности, увидеть и почувствовать что-то кроме скуки и серых стен? Ну вот, а как описать правдивые ощущения и чувства, если ты сам их не ощутил и не почувствовал? Поэтому Лика стремилась прочувствовать все. Любовь, нежность и заботу, приятный секс в миссионерской позе она описать могла, но этого ведь мало. А где брать страсти, скандалы, жаркие ласки, острые ощущения? Скандалить с мужем не получалось, он был слишком спокойным и понимающим. На эксперименты в постели соглашался неохотно, да и вообще, его часто не оказывалось дома, когда Лике это было нужно. И вот тогда в ее жизни появился Влад.

Все началось с безобидного поцелуя – поцелуя с сигаретным вкусом – как она его назвала. Это было нужно для книги. Миша не курил, Лика тоже. Но зато однажды она увидела, как курит симпатичный сосед – и попросила его себя поцеловать. И он не отказал.

Вот так оно всегда и бывает. Сначала позволяешь себе совсем капельку запретного (ну, а что такого-то?), потом чуть больше, потом еще и еще… И вдруг оказывается, что уже вляпалась по уши, виновата кругом и перед всеми, и что теперь? Поздно останавливаться – и ты продолжаешь творить запретное, мучаясь чувством вины и не зная, как теперь быть и как вернуть все обратно…

Громкий радостный лай оборвал воспоминания, и на Лику мохнатым черным вихрем налетел Гектор – точная копия своего отца, ее любимого пса Графа.

– Привет! А ты как тут? – с радостным изумлением спрашивает Егор, подходя ближе.

– Не спалось… – мягко отвечает Лика, улыбаясь сыну и отпихивая от себя пса.

– Гектор, фу! – окрикивает парень, и пес, обиженно гавкнув, убегает к воде. Егор присаживается на песок рядом с матерью, вытянув ноги.

– Я любила гулять тут раньше с Графом. Гектор так похож на него.

– Это точно, – улыбается парень. – Зайдешь в гости? Позавтракаем вместе.

– Не знаю… Может быть…

Лика задумчиво смотрит на воду. Она не знает, стоит ли ей идти туда. Егор живет один, на правах старшего сына, в их старой квартире в трех километрах от пляжа. А она не была там уже семнадцать лет. Еще будучи беременной третьим сыном, уговорила мужа сменить место жительства. Под тем предлогом, что их двухкомнатная квартира будет мала для увеличившейся семьи. На самом деле причина была другая – она просто не могла проходить мимо двадцать третьей квартиры и не думать о жившем там мужчине.

Они взяли ипотеку и купили частный дом в Стрельне, рядом с которым в последующие годы построили большой коттедж. А пять лет назад она переехала в свою собственную небольшую квартирку в центре.

– Ма-ам, все в порядке? – трясет ее за руку Егор, в его глазах искренняя тревога. Он привык к эксцентричности мамы, но сидеть в семь утра с грустным видом на пустом берегу, приехав туда через полгорода – это было странным даже для нее.

– Все хорошо, просто кое-что вспомнила, – тихо отвечает она и кладет голову сыну на плечо, переплетает свои пальцы с его, словно ища поддержки. Но уже спустя пару минут вскидывает голову и, улыбаясь, бодро говорит: – Конечно, зайду. Сваришь мне вкусный кофе?

Джели. Зар

С одной стороны, Джели чувствовала себя очень виноватой. Ведь это она отвлекла парня своими поцелуями, ведь это ее он нес к берегу и совсем не смотрел под ноги. Но с другой стороны, была рада, что все получилось именно так. Потому что не наступи Зар на морского ежа, еще неизвестно, чем бы тогда дело закончилось. Он так целовал ее и так крепко прижимал к себе, что голова у девушки совсем отключилась, и она, кажется, поняла, что значит быть охваченной страстью. И совсем не хотела останавливаться, и готова была позволить ему все.

А потом бы, наверняка, пожалела. Зар очень классный, и интересный, и умеет быть милым, но этот парень совершенно ей не подходит. Она ведь видела, как он смотрит на других девчонок, как улыбается и подмигивает пляжным красоткам, как сам красуется перед ними. И пусть он все время рядом с ней, но ясно же, что как только получит желаемое, тут же переметнется к следующей претендентке на его внимание. А Джели такое совершенно не устраивало. Ей нужен рядом надежный друг, который и приласкает, и поддержит в нужную минуту, и для которого она будет самой лучшей и единственной на свете. Как мама была для папы. Может и глупо в восемнадцать лет сразу желать серьезных отношений, но других она не хотела.

Хотя парня все-таки жалко. Он мужественно терпел, но видно было, что ему очень больно. Еще на пляже промыл ногу чистой водой из бутылки, но что еще сделать – они не знали, оба в первый раз с таким столкнулись, интернет был только в отеле, а с собой у них даже аптечки не оказалось. И людей вокруг, чтобы спросить, тоже не было. Зря они остановились на этом диком пустынном пляжике.

Так что теперь ребята гнали на максимальной скорости обратно в город, и Джели, обхватив Зара за талию, машинально поглаживала его большими пальцами, пытаясь успокоить и облегчить боль.

К счастью, Дэн и Вики оказались в номере и сразу же развернули спасательную операцию. Джели настаивала на враче, но парни от нее отмахнулись – мол, сами справимся. Посмотрели пару роликов на Ютубе и принялись за дело. Взяли в мини-баре самую маленькую и недорогую бутылочку водки и полили ногу. А потом долго и упорно Дэн долбил место укуса бутылкой побольше и потяжелее, пытаясь раздробить застрявшие иголки, а Вики периодически поливала соком лимона, чтобы эти кусочки растворились. Зар молчал, стиснув зубы, и морщился, когда сок попадал на кожу. Нога распухала все больше, и все происходящее было похоже на извращенную пытку.

Джели не могла на это смотреть, вышла на балкон и обхватила себя руками. Но уже через пару минут вернулась в комнату, села рядом с Захаром и сжала его руку в своих ладонях. Парень повернулся к ней, и по его губам скользнула благодарная улыбка. А потом снова сморщился от боли – Дэн старательно крошил иголки морского ежа под его кожей.

Остаток пятого дня отпуска и весь шестой Зар провел в номере. Опухоль на ноге понемногу спадала, но перемещаться было больно, принесенная ребятами из аптеки мазь помогала слабо. Он много спал, сидел на балконе, любуясь панорамой (из их номера открывался шикарный вид на море), или шарился в интернете. Нашел все странички Джели в соцсетях, пролайкал почти все фотки и записи, написал несколько прикольных комментариев. Проследил почти всю ее жизнь, начиная с класса шестого, когда она зарегистрировалась в Контакте, но остался недоволен Инстаграмом – не так он должен выглядеть у актрисы. Да еще сначала его очень смутило большое количество детей на фотографиях Джели за последний год. Но потом он разобрался, что девушка просто работает в театральной студии: ведет группу малявок лет шести и постоянно выкладывает фото с их занятий и выступлений на различных фестивалях. И это было очень неожиданное открытие.

Сама же Джелька будто чувствовала себя виноватой в его состоянии: она часто приходила, сама приносила ему еду из ресторана или фрукты и сладости с рынка, садилась рядом, пока он ел, и рассказывала что-нибудь веселое из того, что видела по дороге на море и обратно. И ему это безумно нравилось, он даже чуть переигрывал, изображая из себя смертельно больного, лишь бы она не уходила так скоро и оставалась с ним. Естественно, распускал руки и пытался затащить ее в постель при любом удобном случае. Джели позволяла себя целовать и даже охотно отвечала, но как только его руки проникали под одежду, тут же вскакивала и под любым предлогом убегала. Что-то еще сдерживало девушку, хотя она явно стала относиться к нему гораздо лучше и теплее. Но время их отдыха заканчивалось, а дома – неизвестно, как все сложится, поэтому Зару нужно было спешить, покорять девчонку в этой романтичной и беззаботной обстановке. И сегодня ночью он решил пойти ва-банк.

Уж «Ночную яхту» он пропустить не мог и вечером старательно расхаживался. Боль почти прошла, и если не наступать полностью на левую ногу, вполне можно было ходить и даже чуть-чуть танцевать. И поэтому на экскурсию он пошел вместе с ребятами, отмахиваясь от всяких возражений.

На борт они поднялись перед самым отплытием, слишком долго добирались. Корабль напоминал какой-то жуткий детский аттракцион, оформленный в морском стиле. Гигантские осьминоги, пираты, множество разноцветных огней – а вот публика была вполне взрослая: русские и иностранные туристы и подозрительно много молодых турков. Они поднялись на вторую палубу, предназначенную для танцев, и взяли напитки.

Расчет у Захара был простой: напоить Джели настолько, чтобы снять ее внутренние барьеры, а потом склонить к близости. А уж в постели он сумеет все сделать так, чтобы ей безумно понравилось – и на утро она не будет сердиться. Да даже если и будет – им тут всего один день остался, ничего страшного.

Обычно девушка пила только очень слабые коктейли, не больше четырех за вечер, и становилась только чуть веселее и чуть отвязнее. Сегодня же он каждый раз приносил ей напиток немного крепче предыдущего, смело мешая разные виды алкоголя. Но в этой атмосфере оглушающей музыки, безбожного веселья и яркого файер-шоу Джели ничего не замечала и с благодарностью брала бокалы из рук Зара, потому что танцевала и прыгала без остановки и часто хотела пить. А он сидел у бортика рядом и просто любовался на то, как в танце задирается ее свободная юбочка, обнажая красивые бедра, как груди подпрыгивают под обтягивающей маечкой, а браслеты скользят по рукам. Как она то и дело облизывает пересыхающие губы и довольно улыбается, ловя его восхищенный взгляд.

От противоположного бортика поднялась одна из скучающих там красоток и направилась к нему, покачивая бедрами и загородив весь обзор. Наклонилась к самому уху, позволяя заглянуть в свое декольте, и предложила потанцевать где-нибудь, где поменьше народа. Он усмехнулся, но покачал головой. Брюнетка, видимо, предусмотрела и такой вариант, зазывно улыбнулась, достала прямо из лифчика бумажку с номером телефона и вложила ее ему в нагрудный карман. Прошептала на ухо, чтоб позвонил, если надумает, и неожиданно прикусила самую мочку, потом лизнула языком шею и отошла. Член непроизвольно дернулся, готовый к продолжению, но Зар только поморщился и снова посмотрел на Джельку.

Отвлекшись на брюнетку, Захар упустил момент, когда к девушке подошел какой-то высокий и мускулистый турок. Он положил руки на талию Джели и танцует вместе с ней. А она… что она делает? Пытается его оттолкнуть, уперевшись в грудь маленькими ручками, или все-таки сейчас обнимет и прижмется, ведь напоил-то Зар ее уже знатно? Парень не стал разбираться, глаза моментально застила пелена, он подскочил к турку и с силой оттолкнул его от девушки. Рыжик испуганно вскрикнула и попятилась в сторону, а глаза мужика гневно сверкнули. Он явно не собирался упускать добычу. А Зар никому не собирался отдавать свою девочку.

Их смогли разнять не сразу. Разъяренные парни кидались друг на друга, они были равны по силе и схожи телосложением, и пару минут окружающие просто наблюдали за схваткой двух самцов. Потом подбежала охрана, их разняли и развели по разным палубам, ведь корабль еще был далеко от берега и ссадить их не могли.

Усевшись в уголке на нижней палубе, Зар восстанавливал дыхание и рассерженно потирал ушибленную руку. Его оставили одного и запретили подниматься на танцпол. Дэн с Вики где-то снова уединились и не видели случившегося, иначе бы Дэн обязательно присоединился, и они вместе успели бы хорошенько навалять этому чернявому мачо до прихода охраны.

– Ты совсем придурок? – возмущенно спросила Джели, приземляясь на скамейку рядом. – Я бы и сама его отшила, зачем в драку лезть? Теперь нас наверх не пустят, а я танцевать хочу!

– Тут танцуй, музыку же слышно, – пробурчал он недовольно. Справилась бы она, как же. С этим упертым бугаем, у которого явно были далеко идущие планы.

Рыжик подскочила, дернулась пару раз, а потом снова рухнула на лавку:

– Не хочу! Передумала! Давай еще чего-нибудь вкусненького попьем?

Зар кивнул и взял им еще пару коктейлей. Так они и просидели, потягивая напитки и молча глядя друг на друга, пока яхта не причалила к берегу.

С трапа спустились, пошатываясь, и направились в отель. Захар поддерживал девушку, она будто устала, медленно шла, почти вися на нем, и едва слышно бормотала какие-то стихи. Он не вслушивался, сосредоточенно смотрел по сторонам, пытаясь довести их обоих до отеля без потерь. Вики и Дэн, увидев, как они наклюкались, уточнили только:

– Сами до номера дойдете? – и получив утвердительный ответ, направились продолжать тусить на Улицу Баров.

Минут через пятнадцать они были уже на территории отеля.

– А пошли в бассейн? – вдруг оживилась Джелька.

И не успел он ответить, как она схватила его за руку и потащила к большому бассейну. Но на самом краю вдруг ни с того ни с сего оступилась и с громким всплеском шлепнулась в воду.

Захар сматерился и прыгнул за ней. Выволок на берег испуганную и дрожащую девушку и сел на шезлонг, устроив ее у себя на коленях и успокаивая, а она бормотала что-то про то, как испугалась подводного царя и не хочет к рыбкам. А потом положила голову ему на плечо и притихла. Он и сам будто задремал немного. Тут было свежо, пустынно и тихо, и он просто сидел и кайфовал от близости. А потом поднялся, с трудом, но все-таки, и понес уснувшую куколку в их номер.

Положил девушку на кровать, с облегчением разогнулся и только тут понял свою ошибку. Одежда-то у нее была мокрая, и постель теперь тоже мокрая! Прикинув возможные варианты, парень раздел Джели и перенес ее на свою сухую кровать. Долго смотрел на красивое обнаженное тело, даже позволил себе ласково провести рукой от линии шеи до самого бедра, скользя кончиками пальцев по всем выпуклостям. Соски напряглись от его прикосновения, но девушка не шевельнулась. Он провел рукой ниже, задержался на более светлом треугольнике кожи. Подумал вдруг, что надо было бы взять из шкафа для нее хотя бы белье, но потом плюнул. И разделся сам, с неудовольствием отметив, что успел где-то до крови поцарапать правую руку.

Лика

Эта беспричинная тоска мешала работать. Уже два дня Лика не могла написать ни строчки. Отрешенно слонялась по квартире, бралась то за одно, то за другое, но все валилось из рук. Когда разбилась третья за утро чашка, а из зеркала на нее в очередной раз посмотрела красивая, но печальная женщина, Лика поняла, что с этим нужно что-то делать.

Традиционные методы не помогли. От мороженого и шоколада ее быстро начало тошнить, а бег и танцы вымотали тело, но не затронули душу. Проблема осталась. Она сидела где-то в глубине, и пришлось прибегнуть к последнему способу.

А началось все после ухода Гриши. Впрочем, как и всегда. Она виделась с младшим сыном не слишком часто, и всегда старалась делать это в присутствии других людей – бывшего мужа, его братьев или просто в людном месте – чтобы было много отвлекающих факторов. Потому что каждый раз, когда они были вдвоем, на нее накатывала эта тоска, порожденная сожалением, огромной виной и душевной болью. Она гнала от себя эти чувства, но они так просто не уходили и висели над душой тяжелым неповоротливым камнем.

Поэтому Лика прибегает к последнему средству. Оно всегда помогает.

Она заходит в браузер в режиме Инкогнито и открывает тот самый сайт. С виду это обычный интернет-магазин женского и мужского белья, но стоит ввести логин и пароль, как открывается тайная дверь в мир, где возможно все.

Лика заполняет заявку на сегодняшний вечерний сеанс. В поле Статус пишет нижняя, и ее перебрасывает на страничку выбора партнера – верхнего: тут около десяти человек, на аватарках ни одной фотографии, но зато есть примерные описания внешности и умений. Ей совершенно не важно, кто это будет, важнее то, чтобы он сумел ей помочь. Она долго думает, какое из умений выбрать – порку или связывание, и в конце концов останавливается на мастере шибари. Заполняет еще парочку уточняющих полей и немного подумав, ставит галочку в поле возможен секс (по обоюдному согласию). Отправляет заявку.

Через пару минут мастер шибари по имени Полночный Пес принимает ее предложение, и Лика (Плачущая Рысь в том развратном мире) облегченно выдыхает.

До сеанса три часа, она начинает готовиться: освобождает тело от лишних волосков и щедро удобряет смягчающим и увлажняющим кремом. Это важно – подготовленная кожа меньше пострадает от веревок. Потом открывает потайную дверцу в задней стенке своего платяного шкафа и достает чемоданчик с особой одеждой и особыми игрушками. Выбирает наряд на сегодня – простой красный пеньюар, и добавляет к нему латексную маску, в которой есть прорези для глаз и рта, и две небольшие дырочки для носа, – и кладет это в сумочку.

Через два с половиной часа такси привозит ее к неприметной двери, оклеенной самыми разными рекламными объявлениями, в одном из проулков соседнего острова. Лика заходит в помещение, называет пароль, и ее провожают в комнату для переодевания. В залу для сеансов она идет в пеньюаре, и только закрыв за собой дверь и оставшись в освещенной темно-алыми лампами комнате, сбрасывает на пол халатик и остается лишь в маске, закрывающей все лицо. Бросает быстрый взгляд на стоящего у стены с металлическими кольцами мужчину, а потом опускает глаза вниз. Мужчина высокий, одет в широкие кожаные штаны, на нем кожаный шлем, скрывающий голову и изменяющий голос.

– Я пришла, мастер, – говорит тихо и покорно, понемногу входя в роль…

Стоит спокойно, смотрит в пол, размеренно дышит. Тонкая красная веревка обвивается вокруг тела, узлы больно давят, жгуты впиваются в складки – так надо. Мужчина молчит, сосредоточенно плетет свою паутину, его пальцы мягкие, но веревки затягивают с силой – и Лика изгибается в неудобной позе. На ее губах уже кляп – она давала согласие на это…

Мастер отходит в сторону, любуется своим творением. Нет ничего красивее обнаженной связанной женщины. А он умеет с помощью обычной веревки подчеркнуть истинную красоту. Из колонок негромко льется какая-то космическая музыка, мужчина медленно обходит вокруг стола и оказывается у Лики за спиной. Его не слышно. Проходит пара минут и вдруг жаркой волной на женщину накатывает паника, и она начинает дергаться, пытаясь порвать путы, бьется, как рыба в сетях рыбака. Веревки врезаются еще сильнее, стол под ней немного шатается, она в панике вертит головой.

– Тихо, тихо… Расслабься… Я здесь… – мужчина в кожаном шлеме снова оказывается рядом, он гладит ее по голове. – Смирись, все уже случилось, ты больше ничего не можешь сделать… Расслабься… Проживи это…

Лика понемногу затихает, убаюканная его голосом. Ощущения возвращаются: боль в изогнутых костях и натянутых мышцах и невероятный комфорт от связывающих ее веревок. По щекам текут слезы, в маске становится мокро и неудобно, воздуха не хватает. Мужчина замечает, что ее дыхание затрудняется и одним движением снимает маску. Лика благодарно кивает. Ей все равно, что он ее увидел, так легче дышать, и она понемногу впадает в транс.

Но Полночный Пес будто шокирован. Он отворачивается к стене и сжимает кулаки. Будильник на столике в углу подает сигнал – сеанс закончен.

Он возвращается к женщине, медленно расплетает веревки и помогает ей встать. Затем ведет к кушетке и помогает улечься на подушках. Прикрывает пледом. А потом отходит в сторону и снимает свой кожаный шлем.

– Я никому не скажу, – говорит Игорь, тот самый режиссер. – Надеюсь и вы тоже.

Анжелика слабо кивает и закрывает глаза. Внутри пусто и легко. Та тоска, которая и боль и чувство вины, ушла…

Джели

Джели проснулась, но вставать пока не хотелось: голова жутко болела и сушило во рту. Потом с трудом разлепила глаза и испугалась. Это была не ее комната! Очень похожая, но не ее! Дверь в другом месте, странная картина на стене, да даже запах не ее, но очень-очень знакомый. Она в комнате Зара!

Девушка в голос застонала и снова закрыла глаза. Прислушалась к себе. Она лежит на спине посреди кровати – значит, пока одна. Чувствует кожей постельное белье – значит, спала голая. Че-ерт! Что она вчера натворила? Неужели позволила ему… все?

Резко села на кровати, в голове будто сдвинулся тяжелый камень. Откинула легкое одеяло и осмотрела себя. Внутри похолодело при виде красного пятна на простыне и такого же, но смазанного, на внутренней стороне бедра. В панике оглянулась – в комнате было пусто: ни Зара, ни ее одежды, ни даже телефона. Подскочила, замоталась в одеяло и бросилась к себе.

Грязная одежда была брошена на стуле. Джели достала первое попавшееся белье и шорты с майкой, быстро надела и вернулась в комнату Зара. Надо замести следы. Сняла простыню и застирала ее в раковине. Высушила феном и вернула на кровать. Потом вымылась сама, почем свет костеря себя и Зара заодно самыми последними словами, причитая над тем, что же теперь делать и как себя вести.

И стоило столько дней заставлять себя держать дистанцию, чтобы потом в одночасье отдаться случайному парню по пьяной лавочке? Ну ладно, пусть не случайному и Захар ей нравится, но это все равно недопустимое поведение! И хуже всего то, что она совсем ничего не помнит еще с яхты. Помнит только драку и как после спустилась на нижнюю палубу к своему защитнику и убедилась, что с ним все нормально, и выпила за это, кажется. Она никогда еще так не пьянела, все друзья знали, что она пьет только очень-очень слабый алкоголь, и она полностью доверяла их выбору. И коктейли вчера ей только Зар приносил… Получается, он специально ее напоил, чтобы потом в свою койку положить?

Джели в ужасе замотала головой, не желая верить в такое. Прямо в одежде спряталась под одеяло, свернулась в комочек и сложила ладони лодочкой между ног. Прислушалась к себе. ТАМ, вроде бы, ничего не поменялось, но она слышала, что после первого раза должно немного поболеть. Болела лишь голова. И хотелось плакать, горько-горько. Но слезы, такие нужные сейчас, почему-то бежать отказывались. Помаявшись так минут пятнадцать, Джели встала.

Восемь утра. Зар так и не пришел. В комнате Дэна и Вики тихо, да и раньше одиннадцати они точно не встанут, явно ведь вернулись из баров поздно.

Девушка вышла из номера и направилась на завтрак. Путь проходил мимо одного из бассейнов, и выйдя из дверей холла, Джели встала как вкопанная. На шезлонге под пальмой полулежал Захар, а на нем сидела какая-то загорелая черноволосая девка в полупрозрачном, задранном до талии платье, и они целовались! Широко раскрыв рты, будто собираясь съесть друга друга, абсолютно не стесняясь пусть немногих, но проходящих мимо людей. Рядом с шезлонгом валялась рубашка парня и пара пустых бутылок.

В глазах вдруг потемнело, и к горлу подкатила тошнота, девушка зажала рот рукой и попятилась обратно. Упала на диванчик в холле и спрятала лицо в руках. В голове совершенно не укладывалось, как он мог, проведя ночь с ней, буквально тут же, утром, подцепить какую-то шалаву и так бессовестно с ней сосаться на виду у всех? Что случилось ночью? Он обесчестил ее и не удовлетворился? Она разочаровала его как девушка, и он тут же бросился к другой, более сексуальной и опытной? Так, что ли, получается? Да как он посмел вообще!

Мимолетно мелькнувшая обида резко сменилась яростью. Джели подскочила и пулей рванула в ресторан. Схватив поднос, набрала на него все, что попалось под руку: омлет, тушеные и свежие нарезанные овощи, хлопья с молоком, колбасную и сырную нарезку, йогурт, сок… Яростно наполняла поднос, сваливая все в кучу, посыпая хлопьями яйца и поливая йогуртом оливки. Люди вокруг в шоке смотрели на нее, но на лице этой симпатичной девушки была написана такая ярость и отчаянье, что они боялись вмешаться. Заметив наконец испуганные взгляды вокруг, Джели перевела взгляд на свой поднос, удовлетворенно кивнула и пошла к выходу. Почти не видя ничего перед глазами, дошла до той пальмы. Страстная парочка продолжала сосаться, и руки парня что-то делали под юбкой девушки.

– Эй, вы! – громко крикнула Джели

Девушка неохотно оторвалась от Зара и приподнялась, оборачиваясь. И тут же завизжала, когда Джели опрокинула на них свой поднос. Метила она в Зара, но этой шалаве тоже неплохо досталось. Джели с удовлетворением отметила испуганно-шокированный взгляд парня и прошипела сквозь зубы:

– Какая же ты сволочь!

Развернулась и ушла в отель.

Попросила себе отдельный номер, любой на другом этаже, а лучше даже в другом корпусе. Ей пошли навстречу, и уже спустя час Джели перенесла свои вещи в маленький одноместный номер на втором этаже дальнего корпуса.

И только тут, заперев двери и упав на кровать, она громко зарыдала.

Часть II. Место ненужных встреч

Режиссер

Первый день съемок всегда похож на кошмар. Сколько бы времени ни занимал предпродакшн, как бы подробно ни были расписаны экспликации, режиссерский сценарий и раскадровка, как бы тщательно ни был подготовлен реквизит, когда вся команда собирается вместе – в дело вступает человеческий фактор. Каждый из их съемочной группы – профессионал в своем деле, у каждого есть свои привычки, методы работы и свое видение того, как нужно снимать сериал для ТВ. Основная задача Игоря – в первый же день показать, кто тут главный. Не истеря и не сквернословя, как делают некоторые известные деятели, а спокойно и уверенно донося свою позицию, с уважением относясь к каждому члену группы. Режиссер для кино – как дирижер для оркестра: каждый музыкант знает свою партию, у каждого перед глазами партитура, но без грамотного махания палочкой хорошего концерта не получится.

А еще на площадке впервые появляются актеры, а это уже звери особой породы. И тут уже режиссер становится дрессировщиком. Важно разглядеть природные способности и возможности каждого и выжать из них максимум, при этом не забывая, что выше головы не прыгнешь: тигра не научишь играть в шахматы, но можно заставить его зарычать так, что по другую сторону экрана зритель будет трястись от страха.

Уже к полудню в голову Игоря закралась мыслишка о том, что зря он убедил продюсера брать начинающих и непрофессиональных актеров. Они собирались сделать из этого изюминку сериала: новые и никому не известные лица вместо примелькавшихся актеров, занятых в сериалах на всех каналах примерно в одном и том же амплуа. Понятно, что в этом был риск – непрофессиональные актеры почти не умеют перевоплощаться на сцене, поэтому важно было подбирать их так, чтобы роли примерно совпадали с тем, кто они есть по жизни. Например, на роль начальника охраны взяли реального начальника службы безопасности, со стажем более двадцати лет, взрослого и побитого жизнью мужика. И всех остальных подбирали по такому же принципу: на кастинге задавали разные вопросы, пытаясь прояснить для себя личность и характер претендентов, снимали пару этюдов, чтобы посмотреть, как они будут смотреться в кадре, насколько сумеют скрыть волнение и правильно выполнить поставленную задачу.

И вот на кастинге эти двое показали себя отлично, сейчас же творили какую-то дичь. Девушка с пафосным псевдонимом Джели Теренс, игравшая Люсю, никак не могла собраться. Они должны были сегодня снимать признание в любви, одну из ключевых сцен первой серии. Актеры сидели на деревянной скамейке на фоне зеленого хромакея, при монтаже там появится увитая розами беседка в вечернем саду. Конечно, съемки на натуре в настоящем саду, облегчили бы им задачу и добавили романтичного настроения, но это слишком удорожает процесс кинопроизводства, а у них жесткий бюджет.

Но даже съемки еще не начались, потому что репетиция длилась уже три часа вместо запланированного одного, и у них никак не получалось сыграть сцену на должном уровне! Девушка то забывала слова, то сбивалась, то вдруг начинала плакать. Парень легко раздражался и на каждый ее косяк реагировал слишком бурно, нисколько не облегчая процесс. Сам же держался как деревянная кукла и не решался даже взять ее за руку, не то чтобы обнять и успокоить. В конце концов Игорь не сдержался:

– Все! Перерыв! Если через полчаса не сыграете нормально, выгоню к чертовой матери и возьму актеров из запасного списка!

Он развернулся и вылетел из павильона. Надо остыть, отвлечься, перекусить чего-нибудь… На площадке стоял автомат с кофе и даже стол с закусками, но ему надо было проветриться и сменить обстановку.

В кафе на третьем этаже за столиком у окна сидела Анжелика Романова. Она тоже сегодня была на площадке, Игорь проследил за тем, чтобы ей оформили пропуск и выслали расписание съемок. Не собирался этого делать вообще, незачем ему лишние люди на площадке, и так народу полно. Да и опасался, что будет лезть в процесс и настаивать на своем видении истории. Но та неожиданная встреча в алой комнате изменила все.

Во-первых, Лика показала, что умеет доверять, подчиняться и признает авторитеты. А во-вторых, он понял, что с этой женщиной что-то не так. Как мастеру шибари, ему приходилось связывать разных людей – и мужчин, и женщин. Кто-то приходил из любопытства, просто попробовать. Кто-то получал от этого удовольствие. А кто-то хотел излечиться от внутренней травмы. Таких всегда было видно. И он пытался помочь. Настоящий мастер должен уметь считывать людей, их душевное состояние и потребности. Связывание – это искусство, а искусство должно нести пользу людям.

Тогда ему удалось помочь, женщине стало легче. Но это был лишь временный эффект. Поэтому он пустил ее на съемочную площадку – чтобы отвлечь от проблем, помочь, загрузить новыми впечатлениями. Она не обманула – процессу не мешала. Держалась в сторонке, наблюдала, слушала, что-то записывала в свой блокнотик. И он довольно быстро забыл о ее присутствии.

– Ничего не получилось? – спросила Лика, когда он молча присел за ее столик.

Игорь помотал головой, а она продолжила:

– И не получится. По крайней мере, сегодня, – Игорь удивленно посмотрел на женщину, а она уверенно продолжила: – У девочки случилось что-то серьезное: парень бросил или изменил, а она увидела. Она не сможет признаться в любви, пока душа болит. Да и Гринька уже на нервах. Почему-то он ее боится, хотя я не замечала, чтобы у него были проблемы с девушками.

– Гринька? – переспросил Игорь.

– Это мой сын, – улыбнулась Анжелика. – И он вспыльчивый очень, но актер прекрасный, с раннего детства. Для меня было неожиданностью узнать, что он тут сниматься будет, уверяю вас. Но это даже забавно, ведь Павлика я с него писала.

– Надо же, какое совпадение, – пробурчал Игорь. – И что делать прикажете? Из-за них план съемки переписывать?

Лика задумчиво пожевала кончик трубочки, из которой пила свой коктейль. Пару минут смотрела на него, прищурив свои серые глаза, но мысленно была где-то далеко. Игорь ел, невольно поглядывая на женщину и вспоминая ее без одежды, в паутине из красных веревок, которую сам тогда сплел. Она была прекрасна, особенно когда осталась без маски…

– Дайте мне три дня, – мягко сказала Лика, касаясь его руки и отвлекая от порочных мыслей. – Всего три дня – и я сделаю из них пару.

БОНУС: телесериал «Вместе»

РЕЖИССЕРСКАЯ ЭКСПЛИКАЦИЯ (ОТРЫВКИ)

О чем история

«Вместе» – семейная сага о жизни большой и богатой семьи в России 2020-х годов. Отец – Александр Мамонов – бывший криминальный авторитет (кличка – Хозяин), поднялся в 90-е. Ныне – «честный» олигарх с прежними связями. К шестидесяти годам имеет уже пятую жену (певицу) и четверых детей. Старшая дочь Наталья – умная и жесткая бизнес-леди, готовится перенять бизнес отца. Меняет мужей и любовников для достижения нужных договоренностей и связей. Сын Виктор – недалекий, склочный и жестокий человек, возглавляет юридический отдел компании отца. Второй сын – Евгений – силен и хитер, но не обладает предпринимательской хваткой, поэтому в фирме отца играет роль грубой силы, когда нужно дожать, припугнуть или наказать неугодных. Младшая дочь Людмила (Люся) – любимица отца, студентка, хрупкий цветочек, оберегаемый всеми.

Две основные линии сериала: борьба за отцовское внимание и власть между тремя старшими детьми (интриги, подставы, желание убрать отца) и любовная история между младшей дочерью и сыном начальника охраны, верного друга и сподвижника Александра Мамонова с 90-х. Отец хочет выдать ее замуж по расчету, поэтому против ее любви с Пашей. Паренька избивают и высылают из страны, Люся сбегает из дома его искать. Препятствия и испытания на пути воссоединения влюбленных составляют романтическую линию истории.

Таким образом, сериал должен привлечь самую разную аудиторию: любителей подсматривать за жизнью олигархов, ценителей интриг и детективных сюжетов, поклонников криминальных саг и сочувствующих романтическим историям любви.

Где происходит действие

Большая часть действия происходит в доме Мамоновых. Это старинный отреставрированный особняк с мраморными лестницами, колоннами и кричаще богатой отделкой. Примерно треть сцен – офисы компании, рестораны, городские пустыри для бандитских разборок. Свидания Люси и Павла – всегда на фоне природы: цветущий сад, луг, речка – для подчеркивания чистоты героев и настоящего чувства.

Все сцены планируется снимать в павильоне, с использованием хромакея. А пейзажи и интерьеры реальных объектов наложить при монтаже.

Стиль (сериалы-референсы)

Это должна быть русская «Санта-Барбара» – бесконечный сериал, который будет идти несколько лет по будням на одном из центральных каналов, без отдельных сезонов и перерывов между ними. Чтобы у зрителей постоянно присутствовал эффект включенности в жизнь персонажей.

Изобразительное решение

Предполагается совмещение картинки двух типов: яркая, глянцевая, с использованием фильтров (по примеру западных сериалов) для показа основного действия и черно-белая картинка для флешбэков.

Звуковое оформление и музыкальное решение

Много фоновой музыки. Специально написана для сериала должна быть только музыкальная тема начала (предположительно Казаковым или Шмаустицом). Остальное – узнаваемые зарубежные песни и мелодии.

Актерский состав

Изюминка сериала – новые лица на всех ролях. Для ролей первого плана предполагается брать начинающих актеров, желательно, имеющих профильное образование, но еще не мелькавших на телевидении и в кино. Для второго плана и эпизодических ролей – обычных людей соответствующего героям образа жизни и склада характера.

ЛИТЕРАТУРНЫЙ СЦЕНАРИЙ И. КАУФМАНА

(СЦЕНА ПРИЗНАНИЯ В САДУ)

Увитая розами беседка в саду особняка Мамоновых. На скамейке сидит Паша, поглядывая на экран мобильного. Встает. Вбегает запыхавшаяся Люся и бросается ему на шею. Поцелуй. Садятся на лавочку, держатся за руки.

Люся: Я так скучала по тебе!

Паша (обеспокоенно): Я тоже скучал! Поговорила с Натальей?

Люся (взмахивает руками, потом говорит громко, возмущенно, ее волосы растрепались): Попыталась! Знаешь, что она сказала? Вот прищурила глаза, так, как она обычно делает, и сухо так и надменно говорит: «Дорогая, любовь для таких как мы – досадная помеха, несущая только проблемы. Мой тебе совет, не бери все близко к сердцу, развлекайся, играй, пока молодая, и старайся, чтобы кавалеры не попадались на глаза отцу. Он рассчитывает выдать тебя замуж девственницей, так что не вздумай его разочаровывать». Я попыталась возмутиться, но она лишь заявила, что перед свадьбой сама отведет меня к доктору, который восстановит все, что будет повреждено. Ты представляешь? Я даже боюсь подумать, что она там имела в виду!

Паша (обреченно): Значит, у нас нет никаких шансов? Ты собираешься только развлекаться?

Люся (вскрикивает): Да что ты такое говоришь? Паша, я люблю тебя! (тут же закусывает губу: первое признание вылетело неожиданно, и она испуганно смотрит на парня).

На его лице расплывается улыбка, он встает на ноги и подхватывает девушку на руки. Кружит ее и целует, прерываясь на слова.

Паша: Ну наконец-то ты это сказала! Я думал, не дождусь никогда!

Люся (улыбается, довольная, раскрасневшаяся): А ты меня… любишь? Ты мне тоже такого не говорил!

Паша: Дурочка, конечно, люблю! Больше солнца и больше жизни! Больше луны и даже больше своей гитары!

Люся (хихикает): Ну раз больше гитары, то дело серьезное! Значит, точно любишь! (резко грустнеет, будто что-то вспомнив) И что мы тогда делать будем? Мой папа тебя не примет…

Паша: Я сам поговорю с ним. Объясню, что мы любим друг друга с самого детства…

Люся (испуганно прерывает парня): Нет, не вздумай! (пауза) Он… Он же тебя…. И не посмотрит даже, что ты сын Вадима Викторовича.

Паша: Люсилька, мне придется что-то сделать. Я не дам ему разлучить нас и выдать тебя за какого-нибудь жирного и противного толстосума. Ты моя девочка, и я тебя никому не отдам. И мне больше никто и никогда не будет нужен!

РЕЖИССЕРСКИЙ СЦЕНАРИЙ (СЕРИЯ 3, СЦЕНА 2, КАДРЫ 17-21)

№ кадра: 17. Метраж: 22сек. Крупность: общий план.

Объект: павильон, интерьер, гостиная во флигеле.

Действие: На диване сидит помятый Паша. Вадим ходит из угла в угол. В середине фразы останавливается и смотрит на сына.

Звук: В: У меня просто в голове такое не укладывается, сын! Как ты мог до такого додуматься – сбежать с дочкой Хозяина? Где и на что вы жить вообще собирались? Думаешь, много заработаешь, играя на гитаре в переходах? Думаешь, Людмила согласится жить с тобой в бедной съемной комнатушке?

Реквизит/примечания:

№ кадра: 18. Метраж: 36сек. Крупность: средний план – Паша.

Объект: павильон, интерьер, гостиная во флигеле.

Действие: Паша сидит на диване, обиженно вскрикивает, под конец говорит, упрямо глядя на отца.

Звук: П: Она согласна! (пауза) На все согласна, чтобы быть рядом со мной! И на комнатушку, и на палатку под мостом! Мы любим друг друга, как вы не понимаете? И все трудности преодолеем! Я уже сейчас немного зарабатываю на своей музыке, и у меня есть деньги на карточке, ты же знаешь. На первые пару месяцев нам хватит. А потом я контракт подпишу с продюсером, я уже пятерым свои песни послал, скоро мне ответят и все в шоколаде будет! (пауза) Мы все равно сбежим!

Реквизит/примечания:

№ кадра: 19. Метраж: 43сек. Крупность: общий план.

Объект: павильон, интерьер, гостиная во флигеле.

Действие: Вадим хватается за голову и глубоко вдыхает пару раз. Потом садится на диван рядом с сыном и спокойно говорит:

Звук: В: Сынок, любовь в твоем возрасте – это такая странная штука. Сегодня ты готов биться за любимую со всем миром, а завтра не сможешь даже смотреть на нее, потому что тебе покажется, что она тебя совсем не понимает. Сегодня тебе кажется, что все будет просто и легко, а потом неизменно начнутся трудности, обиды, скандалы. (пауза) Прошу, отступись. Займись своим образованием, сделай карьеру – а потом уже думай о свадьбе и вечной любви. Сначала стань человеком. Обеспечь себе стабильный доход, а потом, если чувства не остынут, будем говорить с Мамоновым. Я попрошу за тебя, он может меня послушать. Но только когда ты станешь в его глазах достойным кандидатом.

Реквизит/примечания:

№ кадра: 20. Метраж: 7сек. Крупность: крупный план – Паша.

Объект: павильон, интерьер, гостиная во флигеле.

Действие: Паша отвернулся к стене, морщится, борясь со своими эмоциями.

Звук: –

Реквизит/примечания:

№ кадра: 21. Метраж: 10сек. Крупность: средний план, общий фокус.

Объект: павильон, интерьер, гостиная во флигеле.

Действие: Вадим кладет руку ему на плечо, говорит тихо и проникновенно. Паша смотрит в сторону.

Звук: В: Пожалуйста, сынок, поверь, я ведь тебе только добра желаю. Не нужны тебе сейчас эти проблемы. Да и ей они не нужны.

Реквизит/примечания:

Актриса первого плана

Женщина напротив словно лучилась счастьем и радостью жизни, Джели даже немного ей завидовала. Сама она все еще не могла отойти от случившегося в Турции. Прошло уже три дня, как они прилетели, но было все так же больно, обидно и очень-очень стыдно. Девушка не могла смотреть в глаза отцу и целыми днями пропадала на улице. Гуляла по городу, просто шла вперед и вперед по просторным питерским проспектам. Заходила в парки, задумчиво бродила по тропинкам, сидела на берегу прудов, наблюдая за стрекозами и водомерками. Перекусывала всякой ерундой в Макдональдсах, щедрой рукой рассыпанных по городу. Приходила домой поздно, когда отец уже уходил на работу, у него были ночные смены всегда, сколько она себя помнила. А утром, чуть свет, убегала, ссылаясь на репетиции.

Репетиции начались сегодня, и начались они с провала. Джели никак не могла признаться в любви своему партнеру по фильму (парень называл себя Гриром, тоже на западный манер, как и она). Он был какой-то странный: нервный, скованный, будто первый раз играл на людях. И нисколько не помогал ей, даже добавлял нервозности – да уж, не так она представляла себе актерский тандем.

А еще парень был чем-то похож на Зара. Джели не могла понять, чем именно, а может, ей просто это почудилось. И из-за этой похожести она не могла даже выговорить свои слова, казалось, будто она признается в чувствах человеку, который совсем недавно так сильно ее обидел, обманул доверие и грязно использовал.

Но это было непрофессионально. Именно так сказала тощая вобла, директор по кастингу, отделяя каждый слог. Она минут двадцать распекала их с Гриром, пока режиссера не было. А когда Игорь Михайлович вернулся, он сказал только:

– У вас три дня на то, чтобы разобраться со своими проблемами. Потом я жду хорошей игры.

И ушел на площадку. Там уже появились школьники, играющие Люсю и Пашу в детстве. А Джели с Гриром переглянулись, ничего не понимая. Растерянной выглядела и вобла, Алла Дмитриевна, но та быстро пришла в себя и прошипела:

– Вам повезло, я бы устроила еще одну репетицию прямо сейчас, и вы бы не справились, и тогда я с чистой совестью бы вас вышвырнула и пошла звонить запасным актерам. Впрочем, вы вряд ли и через три дня будете способны сыграть эту простую сцену! – развернулась на своих каблуках и вышла.

А следом за ней в гримерку зашла она – Анжелика Романова, автор книг, по которым снимали сериал. И в отличие от них всех она улыбалась и горела энтузиазмом:

– Ну что, котятки, предлагаю свалить из этого унылого зеленого царства хромакеев и съесть все шоколадное мороженое в ближайшей кофейне. Оно нам сейчас ой как нужно!

– Это ты сделала? – неожиданно буркнул Грир.

– Ага, – улыбнулась женщина. – Вам дали шанс и этим нужно воспользоваться. У меня есть план, который может помочь.

Джели удивленно переводила глаза с одного на другого, замечая вдруг, как они похожи, а потом вспомнила, что этот Грир тоже Романов.

– Вообще-то я его мама, но мне будет приятнее, если ты будешь считать меня старшей сестрой Гриньки и звать просто по имени – Лика, – она протянула Джели руку с красивым маникюром. – Будем дружить?

– С удовольствием, – попыталась улыбнуться Джели и пожала мягкую ладонь. – Я – Джели, и я совсем не против мороженого.

И вот теперь они сидели за угловым столиком на уютной террасе, и перед каждым стояла большая креманка, наполненная разноцветными шариками, политыми шоколадом и посыпанными орехами. Грир потихоньку оттаивал, с каждой ложечкой смотрел вокруг все добрее и даже начинал улыбаться. Джели украдкой наблюдала за ним, отыскивая и фиксируя приятные черты – все-таки им еще долго вместе работать. В целом парень был симпатичный, но немножко дерганный – может, это присутствие матери так на него влияет? И на площадке ведь тоже она была, Джели вспомнила сейчас, что видела ее там. Может, потому Грир и плохо играл, что застеснялся при маме?

Лика с аппетитом поглощала мороженое большими ложками, нисколько никого не стесняясь, и стреляла довольными глазками с одного на другого. Как человек, которому не терпится поделиться какой-то тайной. Джели было приятно и хорошо в этой компании, а еще она сгорала от любопытства – что же такое придумала эта женщина, которую и женщиной-то сложно назвать. Так, девчонка с короткой разноцветной стрижкой, в джинсовой юбке и соблазнительном топе, да босоножках цвета индиго.

Покончив с мороженым, Лика глянула в телефон, прищурилась, а потом хлопнула в ладоши, привлекая внимание:

– Итак, друзья мои, ваш режиссер дал нам всего три дня. И за это время вы должны познакомиться и хорошенько подружиться, привыкнуть друг к другу, перестать стесняться и даже, это был бы идеальный вариант, влюбиться или увлечься. Так вам проще будет сыграть влюбленных. Когда между парой летают искры, это видно даже через камеру. Вам пока сложно изобразить любовь, потому что опыта маловато, поэтому можно просто убедить себя в том, что вы влюблены друг в друга. Только на время съемок, а дальше уже сами решите. Ведь вам обоим нужен хороший старт, согласны? – она дождалась их кивков и продолжила: – А этот сериал станет бомбой. И не потому, что будет сниматься по моим книгам, хотя они тоже шикарны. Дело в концепции – он будет идти несколько лет, каждый день, в конце концов все вы примелькаетесь телезрителю. Вас увидят сотни режиссеров и специалистов по кастингу, и если вы будете играть на уровне, непременно попадете потом в большое кино.

Джели грустно кивнула, она и сама так думала. Только вот как? Как сыграть так, чтобы получилось круто? Как вернуться в студию после сегодняшней неудачи и перевернуть их мнение о себе? Первое впечатление ведь самое важное, и оно уже сложилось…

– Ну-ка, не киснуть! – шутливо погрозила ей Лика. – Все возможно! У меня есть план!

– Какой? – скептически протянул Грир.

– Путешествие! – торжественно прошептала Лика и рассмеялась. – Маленькое путешествие только вдвоем! На пару дней. И угадайте куда? В Рускеалу!

Джели с Гриром переглянулись. Они, конечно, знали этот горный парк в Карелии и даже бывали там, Джели так вообще раз семь в разное время года. И предложение съездить туда выглядело очень привлекательно, если бы не куча «но».

– Номер в мотеле я вам уже забронировала, поезд завтра в шесть утра. Жить будете в одном номере, спать рядышком, вместе гулять по одному из самых красивых мест в мире, кататься на лодке, прыгать на тарзанке, смотреть пещеры. Очень рекомендую вам попробовать все, что там предлагают! Если вы переживете все эти приключения вместе, да еще и в такой романтичной обстановке, это точно сблизит вас и даже немного сроднит.

– Вряд ли папа отпустит меня куда-то с парнем, – вздохнула Джели. – Он у меня строгий.

– А соврать? – так легко спросила она, что Грир даже поперхнулся, видно не ожидал такого от мамы.

– Не буду я папе врать, лучше объяснить постараюсь, – серьезно ответила Джели.

– Ну и правильно, – улыбнулась Лика, а потом обратилась к сыну: – Гриш, да не смотри на меня так, иногда соврать даже полезнее, чтобы сохранить душевное спокойствие любимых. Джели, если что, вот мой номер телефона, попроси папу позвонить мне, а я ему все сама объясню. И наверняка сумею уговорить.

– Хорошо! – Джели взяла приятную на ощупь белую визитку с отпечатком алых губ, на котором были только имя и номер мобильного.

В этот момент у Грира зазвонил телефон, и он вышел поговорить на улицу. Лика чуть пригнулась к столу, взяла Джели за руку и тихо сказала:

– Я видела, что ты просто не могла играть сегодня, и знаю, от чего это могло случиться. Тебя кто-то обидел, да? Быть может, я могу помочь? Советом или делом, или просто выслушать?

Джели поежилась. Женщина говорила проникновенно и доброжелательно и явно искренне хотела помочь. А ей действительно хотелось кому-нибудь поплакаться, поделиться, тяжело было держать все в себе. Но почему-то она сдержала готовые уже вырваться слова и помотала головой.

– Ну как хочешь, – пожала плечами Лика. – Знаешь, может быть тебе сложно будет пока принять эту истину, но ты хотя бы услышь меня: лучше всего помогает забыть мужчину другой мужчина. Стоит только отвлечься на новые отношения, пусть даже мимолетные, и жить становится гораздо легче. Уж я-то знаю…

Джели в ответ только поджала губы. Ей вообще больше не хотелось никаких отношений. В этот момент вернулся Грир и заявил:

– Мне пора, ребята звонили, нужно клип домонтировать. На Рускеалу согласен, давно там не был. И, Джели, напиши свои паспортные данные, вечером куплю нам билеты. И адрес, заедем за тобой утром.

– Заедем? – переспросила Лика.

– Да, Никита на вокзал отвезет, я договорился.

– Но мне еще нужно у папы отпроситься, – несмело возразила Джели. Как-то резко парень изменился, будто стал увереннее и тут же все решил за нее. Хотя, наверное, эта поездка действительно может им помочь.

– Это уже ваши проблемы. Если что, звони маме, она самого черта сплясать уговорит.

Лика довольно улыбнулась и облизнула губы. А Джели кивнула и убрала визитку в сумочку. Непростой разговор ее ждет. Но папа должен понять, он всегда все понимает.

Парень девочки с хлопушкой

Будильник зазвонил в шесть, как и обычно. Нарастающий грохот африканских барабанов не только безжалостно вырывал из сна, но и наполнял тело едва заметным ощущением драйва. Егор улыбнулся, настраиваясь на бодрящий утренний секс, и развернулся к Настене – но место рядом с ним пустовало. Ему сразу же вспомнилось, почему, и он тяжело вздохнул: «Эх, братец!»

Захар заявился к нему вчера вечером пьяный, едва стоящий на ногах, и, рухнув прямо в прихожей, начал жаловаться на жизнь. Настена выглянула из комнаты, поморщила носик и спешно засобиралась домой, заявив, что сегодня он нужен брату, а она не хочет мешать. Уже через пару минут, чмокнув его на прощание, выскользнула за дверь. А Егор посмотрел на брата, думая, что же с ним делать. Тот сидел на полу, привалившись к стене, и что-то бормотал, а Гектор – верный семейный пес, облизывал ему руки и лицо, радуясь приходу своего второго хозяина. Они вместе раздели пьянчужку, причем пес активно помогал стаскивать пыльную, пропахшую бензином и виски куртку, а потом Егор уложил его на диван в гостиной…

Гектор зашел в комнату и ткнулся носом в обнаженное плечо.

– Привет, мальчик! Пойдем гулять?

Пес утвердительно гавкнул и замахал хвостом. Его хозяин встал, потянулся и оделся для утренней прогулки-пробежки.

Маршрут всегда был один. Через двор под арку, потом через пустырь за домом, по тропинке вдоль оживленной трассы, свернуть на боковую дорогу с хорошим тротуаром, вдоль небольшого лесочка и до самого берега. Туда парень шел не спеша, иногда задерживаясь, давая псу сделать свои дела, потом несколько минут они проводили на берегу, где играли или Гектор носился, а Егор смотрел на волны и размышлял. А обратно он бежал, и верный пес бежал рядом.

Сегодня все мысли были о Настене. Девчонка совсем вскружила ему голову, он думал о ней круглосуточно, и даже работать так же эффективно, как раньше, не мог. А начиналось ведь это как легкая интрижка исключительно ради дела. Вернее, ради мамы.

Перед той киношной вечеринкой она намекнула ему, что неплохо бы познакомиться с кем-нибудь из съемочной группы. Ей нужны были там глаза, уши и надежный источник новостей. Мама всегда была такая: рассчитывала наперед, предусматривала запасные варианты и твердо шла к своей цели, частенько не взирая на принципы. И за это Егор ее уважал, хоть и не всегда одобрял некоторые действия. И помогал, когда мог. Сама она собиралась закрутить роман с продюсером или режиссером, а ему предложила выбрать себе девушку из административного персонала, который всегда в курсе всех дел и сплетен. Вот он и выбрал – невысокую смешливую блондиночку с ласковым именем Настена. Она громче всех хохотала в той компании, к которой он прибился, и стреляла глазками по сторонам. Позже он поймал ее, выходящую из дамской комнаты, разговорил и выпросил телефон. На вопрос о ее роли в будущем сериале, Настя весело ответила, что она – девочка с хлопушкой, самый важный человек на площадке. Потому что именно ее нехитрый инструмент позволяет синхронизировать работу всех участников съемки. А потом рассказала ему, как однажды вышла поговорить по телефону с подружкой, прихватив хлопушку с собой, и случайно заболталась. Так вот, съемки встали почти на час, а когда она вернулась, на нее орали все – и режиссер, и операторы, и продюсер. И тогда она осознала свою важность и стала относиться к работе гораздо серьезнее. Но рассказывалось все это с таким удовольствием и смакованием подробностей, что Егор понял – девчонка не против устроить им еще один переполох. На следующий день он сводил Настену на свидание и уже вечером понял, что влюбился…

В квартире ощутимо пахло перегаром, после свежей уличной прохлады это особенно ощущалось. Егор раскрыл все окна и пошел на кухню варить кофе. Наверное, терпкий бодрящий аромат проник и в гостиную, потому что вскоре оттуда вышел лохматый, пошатывающийся Захар. Брат прислонился к косяку и виновато посмотрел на Егора.

– Блин, – тут же простонал он и метнулся в ванную, откуда пару секунд спустя донеслись звуки извержения содержимого желудка.

Егор покачал головой: Зар никогда так не напивался, обычно знал меру и останавливался на самом пике веселья. Интересно, что случилось теперь?

Он уже закончил завтракать, когда в кухне появился Захар, в одном полотенце вокруг бедер, видно, только что принял душ.

– Дашь одежду? – хрипло спросил он. – Моя это… того… Грязная, короче.

– Конечно, пошли, – Егор встал и направился в спальню.

Достал брату носки, белье и джинсы с майкой, подождал, пока тот оденется, а потом похлопал рядом с собой на кровати, приглашая присесть. Но тот мотнул головой, прислонился к стене напротив Егора и медленно сполз на пол.

– Хреново мне вчера было, – начал он объяснять, даже не дожидаясь вопроса. – И позавчера тоже. И вообще всю неделю хреново… Влюбился я, по ходу. Совсем.

– Ну и? – удивился Егор. – Это же круто! Я тоже, по ходу, влюбился. Можем парные свидания устраивать, а потом, глядишь, и женимся в один день?

Тут он, конечно, преувеличил, так далеко заходить пока не собирался, успеется еще, вся жизнь впереди. Просто хотел вызвать улыбку у брата или возмущение, но поменять это выражение приговоренного к смерти узника. Уж никак оно не сочетается с его собственным ощущением восторга и нежности, который он испытывает каждый раз, когда видит Настену, или даже просто думает о ней.

– Да блин! Не понимаешь ты! Нельзя мне влюбляться! Умру я тогда! – Захар с силой потер ладонями лоб. – Короче. Год назад мы с Дэном на реконструкцию какой-то средневековой битвы ездили. И там была деревенская ярмарка и цыгане. Вот прикинь – кругом реконструкция, народ весь в костюмах, с бутафорским оружием, а цыгане – настоящие! – брат так выразительно посмотрел на Егора, будто сообщал страшную тайну. – Короче, подтащил меня Дэн к старухе-цыганке и ржет: «А ну-ка скажи, гадалка, что моего друга ждет, а я тебя пятихатку дам». А она на руку мою взглянула, испугалась и прохрипела: «Нельзя тебе любить, парень, нельзя!!! Где любовь твоя, там и смерть рядом ходит!» Отбросила мою руку и скрылась в толпе. Прикинь? А я завис будто, нет, чтобы поймать, заставить объясниться. А Дэн вообще испугался, извинялся потом. Но блин, не воротишь сделанного и не забудешь. Я, вроде, умом понимаю, что нельзя верить бабке-гадалке, а знаешь: как вспомню, так мороз пробирает. С тех пор я, короче, с девушками больше двух-трех дней не тусил. Спал только, а потом все недостатки выискивал – и то в ней не так, и это, чтоб не увлечься никем. А тут, блин, словно черт попутал.

– А она? – только и спросил Егор.

– А она… Обиделась она, короче. Я специально сделал, чтобы обиделась, когда понял, что мне никто больше не нужен, кроме этой рыжульки…

– А ты? – снова задал глупый вопрос Егор.

– А я жалею теперь. Целыми днями наматываю круги возле ее дома, но не разрешаю себе приблизиться. Пару раз видел, как она выходила из подъезда. Чуть навстречу не бросился… А по вечерам бухаю безбожно. Даже не помню, где вчера мотоцикл оставил.

– У моего подъезда стоит, припаркованный, – Егор вспомнил вдруг, что видел Ямаху брата, когда с собакой выходил.

– Оу, так я еще и приехал на нем? Капе-ец! – Захар обхватил руками голову и пару раз стукнулся затылком об стену.

– А тебе не кажется, что такими темпами ты быстрее в ящик сыграешь?

– Да хрень все это полная! – вскочил на ноги Захар. – Не знаю я! И с ней хочу быть, и боюсь этого пророчества дурацкого… Понимаешь, прикидывал я и так и эдак, не обязательно ведь моя смерть рядом, может, с ней что-то случится, если со мной свяжется, или с кем из родных… А еще я не знаю, как теперь извиняться.

– А что натворил-то?

– Изменил я ей, типа. Сосался с другой девкой прямо у нее на глазах. А она увидела и вывалила на меня поднос с помоями какими-то. А потом убежала и больше не смотрела в мою сторону.

– Почему «типа» изменил?

– Потому что между нами ничего не было. Отдыхали вместе, гуляли, купались… Я ухаживал, представляешь? Впервые в жизни столько времени и сил потратил на завоевание девушки, но даже не спал с ней! Целовал только… А она такая… красивая, милая, живая. Начинающая актриса, вроде и серьезная не по годам, и в то же время девчонка совсем. Мне тепло с ней было…

Егор откинулся на кровать и посмотрел в потолок.

– Знаешь, Захар, – осторожно начал он. – Я думаю, с судьбой не поспоришь. Так или иначе случится то, что тебе предначертано. Глупо страдать и откладывать счастье из-за пустых страхов. А с бедами лучше бороться вместе. Может, и обманула тебя старуха, попугать решила, а может, и не любовь это у тебя вовсе, только увлечение. Сам же говоришь, что даже не спал с ней. Может, просто тебе нужна очередная победа, а не сама девчонка. В любом случае, гробить себя алкоголем и рисковать, катаясь пьяным по городу, глупо.

– Может, ты и прав, – задумчиво протянул Захар. – Ладно, разберемся. Есть чего пожрать?

Актриса первого плана

Джели была самой натуральной совой сколько себя помнила. Ложилась спать часа в три-четыре ночи, а вставала не раньше одиннадцати. Может, это была природная склонность, а может приобретенная. Ее папа работал по ночам всегда – и когда был простым охранником, и даже когда стал начальником. Поэтому именно ночью она оставалась одна и могла делать все, что вздумается – смотреть фильмы, слушать музыку, в голос репетировать. А утром он приходил и ложился спать, и она тоже спала и не мешала ему хождениями по квартире. Конечно, предстоящие съемки грозили сменой режима им обоим, но пока никаких существенных изменений не произошло.

Сегодня же встать пришлось в четыре утра, потому что в шесть пятнадцать с Финляндского вокзала отходил единственный поезд на Рускеалу. В пять ей позвонил Грир и сказал, что они подъехали. Девушка схватила собранный с вечера рюкзачок, поправила прикрепленную к холодильнику записку для папы и вышла из дома.

Поговорить у них вчера не получилось. Когда Джели вернулась с киностудии, отца не было. Вечером он позвонил и сказал, что не успевает домой и поедет сразу на работу. А в субботу, то есть уже сегодня, хочет рассказать ей кое-что важное. Придется этому важному подождать до понедельника. Она сама решила, что поедет на выходные с Гриром, попробует подружиться с парнем и будет много репетировать, чтобы в следующий раз не плошать перед камерами. А отцу просто написала записку: «Уехала в Рускеалу с друзьями. Вернусь вечером в воскресенье. Люблю тебя, пап».

В машине она дремала, одна на заднем сиденье, а впереди громко зевал Грир, периодически прикладываясь к стаканчику с кофе. Водитель, смуглый парень лет двадцати восьми, которого Грир представил как Никиту, посмеивался, наблюдая за ними обоими.

– Через пятнадцать минут подъедем! Господа актеры, просыпайтесь! – весело сказал он, включая музыку на полную громкость.

Джели сначала поморщилась, но потом удивленно выпрямилась и прислушалась: музыка была незнакомая, но очень красивая. Что-то похожее на инди-рок, исполнитель пел на английском языке, но многие слова были понятны. Песня была обращена к любимой девушке, певец делился своими чувствами и опасениями, что она снова пройдет мимо.

– Кто это поет? – спросила она Никиту в проигрыше.

Парни переглянулись, улыбнулись, а потом хором сказали:

– Мы!

Ее глаза от удивления, наверное, выползли на лоб, а ребята расхохотались.

– Не, это правда мы, – сказал Грир, отсмеявшись. – Группа называется «Ни-Гри», ей два года будет в октябре. Ник – автор и бас-гитарист, я пою, свожу и монтирую видео, еще есть Костя-клавишник и его сестра Наташка, она у нас по пиару, группу ведет и ютуб-канал.

– Ого! Здорово! – искренне восхитилась Джели.

– Будешь нашей фанаткой? – весело спросил Никита, обернувшись.

– Посмотрим, – уклончиво ответила девушка, – эта песня мне нравится, но я и другие послушать хочу.

– Послушаешь еще, – пообещал Грир. – Мы, кстати, в Рускеале клип записывать будем. Только завтра, когда ребята подъедут. А сегодня с тобой место подходящее найдем.

– Как снимать? – возмутилась Джели. – А репетировать? Мы вообще-то едем туда с очень конкретной целью! Это ведь твоя мама предложила, чтобы помочь нам, и я, кстати, с ней согласна!

На словах про маму Гриша поморщился, но потом махнул рукой:

– Не волнуйся, все успеем! Кстати, совместный труд объединяет, а творческих людей лучше всего объединит совместное созидание прекрасного, во! – он потешно поднял палец вверх, как бы утверждая свою мысль, а Никита лишь усмехнулся:

– Приехали, творческие люди! Давайте, чешите на свой поезд, розыскные мероприятия проводите. А я завтра остальную команду привезу.

До отправления оставалось всего пятнадцать минут, но Грир потянул ее к бургерной внутри вокзала.

– Два капучино и два самых больших бургера, – сказал девушке за кассой, доставая портмоне, а потом обратился к Джели: – ты ведь будешь?

Она быстро кивнула, ведь позавтракать сегодня не успела. Конечно, девушка бы охотнее съела какой-нибудь ролл с большим количеством овощей, но побоялась, что если начнет привередничать, поезд уедет без них.

В вагон они влетели за пару минут до отправления и плюхнулись на последние свободные места. Народу ехало много. Гриша, никого не стесняясь, тут же распаковал бургер и вцепился в него зубами. Джели последовала его примеру, отметив краем глаза, как неодобрительно покачала головой бабулька, сидящая рядом с ней. Другая бабулька, через проход, повернулась к сидящему рядом деду и начала сокрушаться, что молодежь нынче ест всякую гадость и уже через пару лет заработает себе язву. И вообще, кушать в общественном транспорте неприлично, добавила к ее речи третья дачница с большой сумкой на колесиках. Джели стало неловко и она посмотрела на Грира, но тот лишь подмигнул ей, типа, не обращай внимания, и откусил новую порцию. Она улыбнулась с набитым ртом и продолжила жевать. Да и правда, какое им дело, потерпят пару минут. Эти бабуленции всегда чем-нибудь недовольны.

Доев бургер и засунув упаковку в пустой стаканчик от кофе, Грир дождался, пока она сделает то же самое, и захватив весь мусор, удалился в сторону туалета. Через пару минут Джели на телефон пришло сообщение:

«Повеселим бабок? А то им уже поговорить не о чем)»

«Давай)) А как?»

«Разыграем сцену знакомства. Заодно и порепетируем вместе»

«Ок»

Вскоре парень вернулся, сел напротив нее, широко расставив ноги, оперся о них локтями и сказал низким голосом:

– Ну что, красотка, теперь давай познакомимся?

Джели еле сдержала смешинку, потупила глазки и негромко сказала:

– Давай. Людмила.

– Люська, значит. А я Пашка, – он выпрямился и откинулся на спинку: – Ну, Людмила, рассказывай, сколько лет, где живешь, как дошла до жизни такой…

– Какой такой? – испуганно переспросила Джели, продолжая играть скромную девочку, испугавшуюся напора малознакомого кавалера.

– А такой – в артистки пошла! Денег захотелось или за папика богатого замуж выйти хочешь?

Стильный прикид городского мальчика не очень сочетался с ролью простоватого деревенского парня, которую выбрал себе Грир, но похоже публику это не волновало. Бабульки навострили уши, одна даже приложила ладонь ко рту, услышав про папика. Гриша же, то есть в данный момент Паша, ждал ответа, бесцеремонно ее разглядывая. Джели смутилась, и в то же время в сердце кольнуло – Зар в Турции смотрел на нее так же, будто раздевал взглядом, а она трепетала от этого взгляда – дурочка! Девушка взяла себя в руки и продолжила, лепеча:

– Восемнадцать мне уже. Приехала из Воронежа. Актрисой хочу стать, известной. За папика замуж не собираюсь, но это как получится, жизнь длинная.

Грир хмыкнул и размял шею. Джели поразилась, как здорово у него получается изображать кого-то другого. Она уже даже неподходящую одежду не видела, только простоватого Пашу, который красовался, привлекая внимание девушки. И она очень пыталась ему соответствовать.

Они продолжали еще примерно час. Парень вел, задавая ей разные вопросы, в том числе неудобные, и рассказывая разные подробности своей деревенской жизни. И хотя взятые ими роли были далеки от Паши и Люси из сериала, главное у них получалось. Они пробовали работать вместе, импровизировали, давали друг другу сложные задачки и смотрели, как партнер выкрутится. Очень скоро забыли даже про бабулек и прочую публику, просто играли, наслаждаясь процессом и полностью погрузившись в вымышленные характеры.

А когда сидящая рядом с Джели бабушка вышла на своей станции, Грир пересел к девушке, бесцеремонно обняв ее одной рукой:

– Люська, давай вздремнем? Устал языком чесать уже.

Джели повернулась, чтобы ответить, а он подмигнул, укладывая ее голову к себе на плечо, а другой покрепче обхватывая. Девушка подавила первое желание вывернуться, ведь Люся была уже очарована своим кавалером и готова на более близкое знакомство. Поэтому она устроилась поудобнее и прикрыла глаза. Вскоре получилось совсем расслабиться, плечо парня было теплым, а кончики его удлиненных волос приятно касались щеки. Она закрыла глаза и задремала.

Актер первого плана

От волос девчонки вкусно пахло конфетами, а еще она, оказывается, была блондинкой – у корней волосы были светло-русые. Но и ярко-рыжий Джели очень шел, а в сочетании с голубыми глазами и живым личиком делал ее похожей на маленькое радостное солнышко. То есть, оно должно было быть радостным, но пока вот почему-то слишком мало улыбалось и не слишком охотно шло на контакт. Наверное, мама была права, у девушки что-то случилось на любовном фронте и она все еще переживает. Придется ему вытаскивать напарницу из тоски, чтобы больше не лажать на репетициях. Она быстро уснула на его плече, он уселся удобнее, положил свою голову на рыжую подушку из ее волос, отметив, как красиво перемешались их пряди, и тоже задремал.

Проснулись они одновременно, когда вагон почти опустел на станции Сортавала. Теперь им предстояло пересесть на фирменный ретро-поезд «Рускеальский экспресс», который уже стоял на перроне, выпуская клубы пара.

В животе урчало, Грир снова хотел есть.

– Пошли сразу в вагон-ресторан? – предложил Джели, едва они зашли в свое купе.

– Я ничего не хочу, спасибо, – тихо ответила она.

Игра закончилась, она снова стала собой – печальной рыжей девочкой, которая живет где-то внутри себя. Вот черт!

– Ладно, не скучай, я скоро.

Гриша пошел в ресторан и хорошенько там пообедал, а для Джели взял мороженое, на всякий случай. Она сидела у окна и смотрела в экран своего телефона, кажется, разглядывала фотографию. В купе было еще четыре человека, парень протиснулся мимо них и присел рядом с девушкой. Протянул ей вафельный рожок с пломбиром. Она благодарно улыбнулась и взяла мороженое, а в уголках ее глаз блеснули слезинки. Грир чуть сжал зубы, но промолчал.

Дверь номера парень открывал с опаской. Зная свою маму и помня ее явные намеки на необходимость близости с Джели, он ожидал увидеть в комнате только одну большую кровать и пачку презервативов рядом на тумбочке. И хотя он был не против секса, такое явное подталкивание сработало бы наоборот – только из чувства противоречия маме он ушел бы спать в другую комнату или даже на балкон. Но в их номере было две односпальные кровати – то есть выбор она им предоставила, и Гриша вздохнул с облегчением. А вот Джели даже не обратила на это внимания.

– Можно я первая в душ? – устало спросила она и, дождавшись его кивка, скрылась вместе со своим рюкзачком в маленькой душевой в углу комнаты.

Неудивительно, что она устала. Сразу после поезда они пошли в парк и бродили там до вечера. Не спеша гуляли по горным тропкам, фотографировались, складывали пирамидки на Белой горе, загадывая желание. Отстояв ровно сорок минут в очереди, арендовали лодку и час плавали по большому озеру. Девушка любовалась мраморными скалистыми берегами, а он любовался ей. Они заплыли в пару пещер и вдоволь накричались там, вызывая эхо. После этого он предложил прокатиться на троллее. Джели сразу согласилась, но потом, когда они уже поднялись на верхнюю площадку и ждали, когда их прицепят к тросам, Грир увидел ее испуганные глаза и услышал: «Я боюсь, что описаюсь от страха» – прямо в ухо. Он сдержал улыбку, взял ее дрожащую ладошку и ободряюще сжал: «Не бойся, тебе понравится».

Их одновременно толкнули в спину и начался полет. Все быстрее и быстрее, меж скалистых берегов, прямо над удивительно красивым озером, они летели и ветер раздувал их волосы. Грир отпустил обе руки, пренебрегая всеми правилами безопасности, и закричал от переполняющей его эйфории. Джели летела метрах в пяти от него – не кричала, но и не сжимала испуганно ремни – она улыбалась от восторга и тоже отпустила одну руку, ловя ладошкой ветер.

Восхитительный полет закончился быстро. Их приняли инструкторы на другой стороне озера, помогли выпутаться из ремней, и Грир взял девушку за руку, помогая ей подняться по ступенькам. Они остановились на небольшой каменистой площадке над озером и посмотрели друг на друга.

– У меня голова немножко кружится и шатает, – улыбаясь, сказала Джели.

Ее глаза светились от пережитого восторга, щеки раскраснелись, а рыжие хвостики, что она собрала из волос перед полетом, растрепались. Неожиданно она бросилась к нему на шею и крепко обняла.

– Спасибо, Гриш! Я никогда такого не делала, все боялась, а оказалось – это так круто!!!

А потом так же резко от него отпрянула и смутилась, испугавшись своего порыва.

– Пошли дальше? – спросил он, пытаясь замять неловкий момент. – Может, на подземную экскурсию сходим? Там тоже интересно, я бывал как-то.

– А я нет. Мама боялась пещер и мы никогда вниз не спускались. Так что давай, – ему показалось, что она снова загрустила.

– Моя бы хоть чего-нибудь боялась… – пробурчал он в ответ. – Вечно нас по всякому экстриму таскала, говорила: «Мужик должен все попробовать и ничего не бояться». Она даже с парашютом до сих пор прыгает, представляешь? Каждый год, ровно пятого июня. Называет этот день своим личным Днем ВДВэшника.

– Ничего себе. Прикольно! А ты прыгал?

– Конечно. Это называлось инициация. Она притащила меня на аэродром в день пятнадцатилетия и сказала: «Будем прыгать!» А у меня парашют не сразу раскрылся, я вообще чуть не обделался там, и больше на такие развлечения ни ногой.

– А на троллее лететь не боялся?

– Тут-то чего бояться? – удивился он. – Ты их ремни и тросы видела? Фиг что оторвется. И куча народу следит за тем, чтобы это безопасно было. А в небе ты один, сам по себе и слишком многое может пойти не так…

Отстояв еще одну очередь (народу в этот солнечный день было много), они посетили и штольни подземной Рускеалы. Джели гида почти не слушала, но зато умудрилась, достав из рюкзака косметический карандаш, оставить свое имя на скалистой стене. Грир усмехнулся и тоже написал название своей группы, а еще нарисовал фак. Ребячество, конечно, но это было весело. А еще они загораживали друг друга спиной, чтобы никто не заметил хулиганства. А потом, уже выбравшись наверх, хохотали над своей проделкой…

Минут через пятнадцать Джели вышла из душа. В коротких шортиках и маечке с котенком, а на волосах был высокий белый тюрбан. Она сбросила ворох одежды на стул и принялась сушить полотенцем волосы, чуть наклонившись. А Грир не мог оторвать глаз от упругой попы и округлых очертаний груди под майкой, похоже, белья девушка не одела. Она заметила его взгляд и недовольно сощурила глаза.

– Я тоже в душ, – нашелся парень и подскочил со своей кровати. – А потом предлагаю немножко порепетировать и спать. Ребята завтра рано приедут, будем на рассвете снимать, пока в парке нет никого.

Когда он вышел, тоже переодевшись в домашние штаны и футболку, Джели сидела в кровати, укрыв ноги покрывалом, и писала что-то в телефон.

– Я готов. Порепетируем нашу сцену?

– Давай, – сразу согласилась она и повернулась к нему. Замерла на пару секунд, а потом, порывисто всплеснув руками, воскликнула: – Я так скучала по тебе!

– А ты так и собираешься сидеть на кровати? – удивился Грир.– Давай прямо с движениями порепетируем? Вот тут будет наша лавочка.

– Хорошо, – вздохнула Джели, и отошла к дальней стене.

Он присел на край кровати и стал вертеть в руках телефон, будто маясь ожиданием. Потом резко встал. Джели бросилась к нему на шею, и он тут же заключил ее в объятья. Пересилив себя (почему внутри него было сопротивление этому), потянулся к губам и поцеловал девушку. Она испуганно отпрянула и тяжело задышала, глаза быстро наполнялись слезами.

– Нет-нет, я не могу, – всхлипывая, замотала головой девушка, – давай пока без этого, ладно?

Гриша взял ее за подбородок и заглянул в глаза:

– Что этот мудак с тобой сделал?

Она помотала головой, не желая ничего рассказывать. Грир скрипнул зубами и снова прижал ее к себе. Крепко обнял, поглаживая по голове и спине, прижавшись губами к затылку. Джели плакала, уткнувшись в его футболку. Худенькие плечи вздрагивали, она вся сжалась, будто пыталась скрыться ото всех в его руках. Гриша никак не мог понять, что сейчас происходит, но ему очень хотелось не отпускать от себя эту девушку, оберегать, защищать, делать счастливой…

Через несколько минут она успокоилась и мягко высвободилась, шмыгая носом и утирая слезы.

– Спасибо, я в порядке, – прикоснулась пальцами к мокрым пятнам, оставшимся на футболке от ее слез: – Прости за эти лужи. Давай дальше, только без поцелуя. Мне нужно еще немного времени, а потом я смогу.

– Хорошо, – попытался улыбнуться Грир.

Усадил девушку на импровизированную лавочку, и они продолжили, держась за руки:

– Я так скучала по тебе!

– Я тоже скучал! Поговорила с Натальей?…

Автор книг

Воскресное утро у Лики – всегда время танцев. Музыка подбирается в зависимости от настроения: под классику она воображает себя балериной, задирает ноги и садится на шпагат; под восточную музыку – исполняет танец живота, позвякивая монетками и скрывая лицо за платком; под современную – отрывисто двигается в лучах мощных светильников. Сегодня в ее квартире на всю катушку грохочет «Gangnam Style». О соседях Лика не волнуется: стены в старом фонде довольно толстые, а свои она еще дополнительно покрыла шумоизоляцией, чтобы не смущать соседей ночами – ведь она никогда себя не сдерживала во время постельных игрищ.

Сегодня «sexy lady» отплясывает прямо в нижнем белье: кружевные шортики и корсет мелькают то в одном, то в другом зеркальном шестиграннике, что в произвольном порядке наклеены на стене ее гостиной. Выкручивает бедрами восьмерки, оттопыривает попку, прыгая назад, извивается под зажигательные ритмы, любуясь своим красивым телом. Не сказать, что она тратит слишком много сил на поддержание себя в форме – спорт и танцы по настроению, еда – тоже без всяких запретов, она вообще мало думает о похудении: голова вечно забита потрясающими поворотами сюжета и поисками оных, а тело постоянно требует секса. Лика удовлетворяет все свои хотелки сразу же, как только они возникают – и в этом весь секрет ее прекрасного самочувствия и жизненной энергии.

Финальные аккорды пятого повтора сегодняшнего хита прерывает трель дверного звонка. Женщина наспех накидывает халат и бежит к дверям. На пороге стоит Егор, старший сын, – невероятный красавец двадцати шести лет, начинающий бизнесмен. Он смущенно разглядывает вспотевшую маму в криво запахнутом халате, из-под которого виднеется оранжевая кружевная лямка.

– Эм… Я, наверное, не вовремя, – мямлит он, стоя на пороге.

– Нет-нет, я одна, заходи, – хихикает Лика, затаскивая сына в квартиру. – Танцевала. Почти голышом. Иди на кухню, я сейчас.

Через несколько минут, уже в домашнем платье, она делает себе и сыну смузи, слушая последние новости со съемочной площадки. Егор выполнил ее просьбу – закрутил роман с девушкой, без которой не проходит ни один день съемок, и теперь Лика всегда будет в курсе всех сплетен.

– В общем, директор по кастингу капает на мозги режиссеру, что от Гришки и той девчонки толку не будет, и надо сразу брать запасные варианты. А там в претендентах ее то ли племянник, то ли еще какой родственник, и она хочет его продвинуть. А еще эта Алла Дмитриевна спит с продюсером, и если ребята реально не справятся, она может пустить в ход все доступные аргументы, чтобы их выгнать.

– Они справятся, – улыбается Лика. – Твой брат молодец, да и девушка серьезно настроена. Хочешь посмотреть?

Она протягивает сыну свой айфон с открытой фотографией – где на груди Гриши спит рыжеволосая девчонка. Она спрашивала вчера у него, как дела, а он вместо ответа отправил это фото из «Ласточки».

– Красиво они вместе смотрятся, правда? – снова умиляется Лика.

– Угу, – отвечает Егор, а потом задумчиво добавляет: – Любопытно…

– Что? – живо откликается Лика. Она просто обожает все любопытное.

– Да так, интересно. У Гришки отношения намечаются, у меня с Настеной как-то закрутилось быстро. Представляешь, будто даже дышать без нее не могу полной грудью. Вот прямо сейчас сижу и думаю, а где она, а что делает, а кого цвета на ней сегодня белье…

– Я очень рада за тебя, – Лика наклоняется к сыну и целует его в макушку. – Любовь – это счастье. Главное, не потерять ее по дурости или нерешительности. А то потом всю жизнь жалеть будешь, а ничего уже не исправить. И разойдутся ваши пути-дорожки в разные стороны. У нее своя семья будет, у тебя своя… – ее голос становится все тише и печальнее.

– Мам, ты чего? – испуганно прерывает ее Егор. – У нас все хорошо, а любовь ли это или так, увлечение, – время покажет. Не волнуйся, я своего не упущу. Но я не о том хотел с тобой поговорить. У Зара проблемы, тоже на любовном фронте, кстати.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивает Лика, вмиг забыв про свои грустные мысли.

– Не знаю, вправе ли я тебе все подробности рассказывать… В общем, он кое-кого встретил, влюбился, а потом они разругались. И теперь наш дон жуан топит свое горе в бутылке. Я убедил его выйти на работу завтра, так-то у него еще две недели отдыха, но пусть уж лучше чем-нибудь полезным займется вместо саморазрушения. Тебе бы с ним поговорить, может, разберешься, в чем проблема, и помочь сможешь.

– Да, конечно, я поговорю с ним, – обеспокоенно говорит Лика. Она рада, что ее мальчики вступают в мир взрослых отношений, но вот любовные страдания им совсем ни к чему. Счастье – пусть будет только оно. Она достаточно настрадалась в прошлом – на несколько жизней хватит – пусть вселенная это учитывает и не мучает ее сыновей!

Три часа спустя Лика задумчиво просматривает список контактов в телефоне. Захар обещал заехать завтра, сослался на плохое самочувствие и необходимость подготовиться к первому рабочему дню в фирме Егора. Лика не настаивала, сказала только, что очень соскучилась и хочет с ним повидаться. В этом году ее средний сын закончил юридический факультет, на последнем курсе подрабатывал в мелкой конторе консультантом. Недавно уволился, чтобы заступить на нормальную перспективную должность с белой зарплатой под крылом старшего брата.

Теперь же она ищет себе партнера на вечер. Тело требует чего-нибудь этакого – острых интересных ощущений и сексуальной разрядки, а ее постоянный парень не появлялся уже больше двух недель. Она дала ему время – привыкнуть и смириться, а он, видимо, не захотел. Ну и черт с ним! Значит, можно вновь устраивать кастинг на роль ведущего Муза для писательницы. Из претендентов пока только режиссер сериала, хоть он об этом и не знает. А на сегодняшний вечер…

Например, есть Славик – сорокасемилетний директор строительной фирмы. Он женат на какой-то скучной клуше, которой иногда с удовольствием изменяет. Лике нравится его выдающееся достоинство. Слава всегда приезжает к ней с огромным букетом цветов. Они пару часов активно развлекаются, а потом снова прощаются на несколько недель или месяцев. Ничего друг от друга не требуют и почти не говорят, что обоих более чем устраивает.

Или можно позвонить Пьеру. К нему Лика ездит всегда сама. Почти полностью обрусевший француз живет в мансарде на Васильевском острове. Лика познакомилась с ним два года назад, когда писала роман о художнике. Она часами позировала ему в обнаженном виде, наблюдая за его работой и сочиняя строчки в своей голове, а во время перерывов бросалась к телефону и спешно строчила в него все, что удалось придумать. Роман получился великолепный, а Лике безумно понравилось играть в богему. Она ходила по мансарде, замотанная в шелковую простыню, курила тонкие сигареты из длинного мундштука, на пару с Пьером пила французское вино прямо из горла, а потом они предавались страсти. Мало кто знает, что та серия из четырех картин написана их обнаженными телами, когда они занимались любовью прямо на холстах, обмазавшись краской. Лика снова хохочет, вспоминая отзывы критиков о глубоком смысле и удивительной художественной манере тех картин. Знали бы они…

И вдруг она понимает, чего ей хочется именно сегодня.

Актриса первого плана

Он ей писал. Этот чертов озабоченный придурок, не пропускающий ни одной юбки, писал ей каждый вечер! Она уже боялась заглядывать в Контакт, потому что каждый раз там ждало очередное послание. Джели их игнорировала, но краем глаза все равно замечала первые слова, когда открывала раздел сообщений. Там мелькали маты, проклятия и даже «Рыжулька, прости…». Но такому не могло быть прощения. Она вычеркнула Захара из своей жизни. Но не могла не думать о нем. Смотрела иногда его страницу – конспиратор чертов! Имя-Фамилия: «Зар. Просто Зар». Статус: «Куколки, ау!» Заполненные графы Город и Образование – и больше ничего. Стена забита всякими приколами. Фотография только одна – в профиле, и то засмотрена ею до дыр. Ах, да – еще 1597 друзей, сплошные девушки. Зачем он ей пишет???

А вот Гришка был клевый. Почему-то ей хотелось называть его именно так, а не напыщенным Гриром, как просил он сам. Он не был высоким мускулистым самцом, как, например, Дэн или Зар, он выглядел как обычный парень, немного смазливый, с удлиненными темно-русыми волосами и просто удивительными глазами. Кажется, они даже меняли цвет. Джели все никак не могла понять, как такое может быть. То светло-голубые, то серо-зеленые, то совсем темные, будто хамелеоны какие-то. И характер у него тоже был особенный. Его настроение и состояние постоянно менялось. То он восторженный, веселый хулиган, то серьезный и властный командир, то неуверенный в себе набычившийся подросток, каким он был с мамой, или же заботливый и ласковый парень – таким он тоже иногда бывал. Например, этой ночью.

Она опять засыпала в слезах, просто не могла с этим ничего сделать. Днем еще получалось отвлечься, но вот вечером, особенно после случайно увиденных сообщений от Зара, ей снова становилось больно. И Джели плакала в подушку. Пыталась это делать как можно тише, выравнивала дыхание, чтобы Грир на соседней кровати не услышал, но он услышал все равно. Ничего не сказал, просто заворочался, а через пару секунд она ощутила, как ее чуть придавило тяжелое тело. Он просто лег сзади, прямо на одеяло, и крепко обнял ее, прижимая к себе. Она не стала сопротивляться, он не стал ничего говорить, просто дарил молчаливую поддержку, а может, продолжал спать. Джели же быстро успокоилась, пригрелась и спокойно уснула в уютных объятиях.

– Джелька, просыпайся! Ребята скоро подъедут, – разбудил ее веселый голос.

Грир ходил по комнате, пританцовывая, и жевал яблоко, попутно строча что-то в телефон.

– Ага, – пробормотала девушка и нехотя побрела в ванную.

Когда она вышла, переодевшись в джинсы и рубашку, комнатка была полна суетящегося народа. Грир взял ее за руку и громко сказал:

– Народ, внимание! Это моя девушка по сериалу и прекрасная начинающая актриса, Джели Теренс. Прошу любить и жаловать, сегодня она тусит с нами.

Парни заулюлюкали, девушки приветливо захлопали. А Гриша продолжил:

– Никиту ты уже знаешь, это – Костик, наш клавишник, его сестра Наташка, наш пиарщик и сценарист, и его девушка Полина – самая преданная наша фанатка. Ван и Руся – операторы, учатся во ВГИКе и помогают нам делать клипы.

Джели улыбалась ребятам, чувствуя себя неловко. Они все были бодрые, активные, будто не ехали всю ночь, а сладко спали в своих кроватях. Наверное, были возбуждены предстоящими съемками. Она же не выспалась совершенно, беспрестанно зевала и как-то совсем заторможенно соображала.

Они привезли с собой несколько коробок пиццы и упаковку релбулла, наскоро позавтракали и отправились на место съемки. Ребята еще вчера присмотрели развалины мраморно-известкового завода. Кирпичные башни причудливых форм были частично разрушены, но смотрелись очень интересно. Конечно, территория была закрытая и на решетчатом заборе висело предупреждение, но Грир обошел вчера его по периметру и нашел место, где можно было легко пройти. Они оставили машины в стороне от стоянки, укрыв их в кустах, и потащили многочисленные чехлы и сумки на территорию завода.

А дальше началась предсъемочная суета, за которой Джели некоторое время с интересом наблюдала. Одни доставали камеры, штативы и прочую лабулу, проверяли свет и искали места для съемки, другие устанавливали инструменты на выбранной площадке, девчонки подбирали подходящую к антуражу одежду из своих забитых доверху сумок.

Потом девушка отошла к кирпичным развалинам, задумавшись о своем… Гладила шершавый кирпич с обломанными краями, а память услужливо подсовывала ей воспоминания о других развалинах, виденных недавно. И ухо будто снова обдавало жаром от непристойных рассказов Зара о пикантных подробностях из жизни турецких султанов. Джели замотала головой, отгоняя непрошенные и такие яркие воспоминания, и вдруг заметила, что Руся ее снимает. Парень стоял в нескольких метрах, пока остальные готовились.

– Замри! – крикнул он, и девушка испуганно замерла.

Через пару секунд он убрал камеру и как ни в чем не бывало улыбнулся:

– Ты шикарно смотрелась на фоне этой стены! Пошли к ребятам, у меня появилась идея!

Грир уже переоделся в зауженные джинсы с британскими флагами и звездочками и просторный черный балахон. Никита с Костей были одеты в похожем стиле.

Идея Руси состояла в том, что бы снять клип – любовную историю. А сначала они предполагали просто спеть на красивом фоне. Ребята посмотрели кусочек видео, как Джели бродит у башен, и согласились, что ее рыжие распущенные волосы в лучах солнца на фоне красного кирпича и грусть на лице будут очень в тему. Ее утвердили в главные актрисы, а романтическим героем должен был стать Грир.

А потом пошел процесс. Пока группа делала вид, что исполняет песню (под фонограмму, записанную в студии), а операторы снимали, девчонки обсуждали новую концепцию. Полина училась на режиссерском факультете, она быстро набросала раскадровку романтического кусочка: идея была в том, что девушка бродит среди развалин, разыскивая парня, пока он поет в тоске по ней, в конце они воссоединяются и целуются. В ворохе приготовленной для фотосессии одежды для Джели нашлось белое платье до пола, с пышной юбкой, сшитой из разномастных кусков, а верх был украшен кружевом и мережками. Волосы ей слегка начесали, чтобы они пышным облаком обрамляли голову, а еще сделали очень яркий и удивительно художественный макияж. Дело подходило уже к девяти часам, когда парни сняли полностью спетую песню на нескольких локациях: у подножия башен, в одной из них и на рельсах для подвоза сырья, – и подошли к ним.

– Ого, – удивленно протянул Грир, увидев Джели.

– Да-да, она у нас красотка, – беззлобно подтвердила Наташка, гордая результатами своих трудов.

Довольно быстро они сняли несколько общих планов, как девушка ищет парня, а потом настало время поцелуя.

– Не волнуйся, я не дотронусь, просто наклонюсь, а на камерах поцелуй получится.

Джели благодарно кивнула, и они сняли еще и сцену встречи. Повторили в разных местах и с разных ракурсов. Грир честно останавливался в паре миллиметров от ее губ, но с каждым разом было все проще. Ей было приятно и хорошо в его руках, и она больше ничего не боялась. Девушка даже подумала, что в следующий раз сможет поцеловать его по-настоящему. Ну, то есть с касанием, поцелуй только ради сцены, чтобы максимально правдиво было. Какого-то интереса или влечения Джели к нему не испытывала, ощущала только комфорт и какое-то странное родство душ. Может просто потому, что они были ровесники, оба начинали свой путь в кинематографе и столкнулись с одинаковыми трудностями. В любом случае, она надеялась, что снова может работать и играть, и не превратится в мужененавистницу, которая будет до конца жизни шарахаться от противоположного пола.

Охранник появился неожиданно. Вышел из-за кустов, держа в руках рацию:

– Кто такие? Объект под охраной, съемка запрещена.

От его сердитого голоса у Джели душа ушла в пятки.

– Я поговорю, – Ван пошел к охраннику, доставая из кармана какие-то корочки.

– Сваливаем, быстро, – негромко сказал Ник.

Не успела Джели и глазом моргнуть, как ребята шустро скидали все свои вещи в сумки и направились к выходу. Грир взял ее за руку и потащил за собой. Чуть позже к ним присоединился и Ван.

– Все норм, говорит: в следующий раз разрешение оформляйте у директора и снимайте, сколько хотите.

– Ага, так и сделаем, – усмехнулся Грир.

– Что ты ему сказал? – спросила Джели.

– Да как обычно. Что мы студенты ВГИКа, выполняем задание – снять музыкальный клип. Показал студенческий, прикинулся дурачком, что в первый раз и бла-бла-бла. Обычно люди сочувствуют.

– Ага, а помнишь, как в прошлый раз на крыше менты посочувствовали? – вспомнил вдруг Костик.

И они пустились в воспоминания о том, как и когда их ловили или пытались поймать в запретных местах. Джели слушала и удивлялась, ребята были совершенно безбашенные, творили, что хотели и где хотели, надеясь на авось. Ее родители совсем не так воспитывали: уж если нельзя, то нельзя, в крайнем случае – спросить или договориться, но уж никак не делать, надеясь, что прокатит. И в то же время ей хотелось быть такой же, как они, лазить везде, творить, убегать – будто бы вот она, нормальная жизнь, а не те тепличные условия, в которых жила она.

Воскресенье было долгим. К обеду они добрались до Сортавалы. Посреди центрального парка была большая гора, заросшая лесом. Они сняли еще несколько вариантов песни – на плоской вершине, под скалистым обрывом и даже нашли у подножия горы остатки советских каруселей. Древние проржавевшие остовы с облупившейся краской смотрелись совершенно нереально, парни исполнили свою песню и там, правда, под фонограмму, но вокруг собрались местные ребята и с любопытством следили за процессом съемок.

А потом они перекусили в кафешке и снова забрались на гору, нарядившись в свои хипповские тряпки. Девушки жаждали фотосессию, да и парни тоже. Вдоволь нафотавшись, ребята погрузились в две машины и поехали обратно в Питер. Руся повез Костю и его девочек, а Джели, Грир и Ван поехали в машине Никиты.

Джели сидела на заднем сиденье вместе с Гришей, в окружении сумок с аппаратурой. Она так устала, что сама положила голову на плечо парня и уснула. И уже не видела, как Ник поиграл бровями, указывая в зеркало заднего вида на нее, а Грир в ответ ему довольно ухмыльнулся.

Режиссер

Выходные прошли успешно. В субботу отсняли несколько удачных сцен с участием взрослых актеров, играющих олигарха Мамонова и его вторую руку – охранника Грымова. Мужики оказались на редкость понятливыми, хоть у обоих не было опыта съемок, но выложились на всю катушку, и они успели снять все запланированные сцены. А после вчетвером, вместе с оператором Степаном, забурились в бар и продолжили знакомство за кружкой пива. Душевно посидели, обсудив концепцию и перспективы сериала, ну и немного политическую обстановку, и разошлись по домам. А в воскресенье с утра выезжали на натуру и снимали фоны для первой серии. Ближе к пяти он уже освободился и сидел дома у своего компьютера, думая, как бы скоротать вечер.

Семьи у Игоря не было, к сорока двум годам он так ей и не обзавелся. По молодости развлекался, благо красоток в их тусовке всегда было предостаточно, а потом ему все наскучило и захотелось чего-то еще. Тогда один из друзей привел его в закрытый клуб. Садо-мазо Игорь никогда не интересовался, а тут попробовал – и вошел во вкус. Обычные отношения с женщинами стали казаться банальными и пресными, и он все глубже погружался в мир БДСМ. Постепенно и это приелось, и он начал развиваться, осваивать новые техники, так и пришел к шибари. И в этом искусстве он достиг определенных высот.

Стресс, накопившийся за рабочую неделю, нужно как-то снять, и Игорь заходит на сайт клуба. Просматривает заявки – Зайка1706 хочет шоу шибари. Просматривает ее анкету – надо же, новенькая, только что зарегистрировалась. Интересно, она знает, что называется шоу в этом клубе? Спешно отправляет свое согласие, чтобы не упустить свежачок, и вступает в переписку. Оказалось, Зайка1706 хочет именно шоу. Игорь спешно бронирует комнату Zet. Сегодня выходной – даже удивительно, что она еще свободна. Еще раз просматривает требования сегодняшней партнерши. Связывание в белье, подвешивание на веревках, игра в подчинение, без секса. А вот последнее – жаль, на сексуальную разрядку он очень рассчитывал. Ну это ладно, всегда можно сделать так, что девушка сама потребует продолжения.

В назначенный час он проверяет, все ли готово в комнате Zet, крепки ли свисающие с потолка кольца, правильные ли веревки и атрибуты разложены на столике. Где-то там, за зеркальными стенами небольшой комнаты уже собираются зрители. Мужчины и женщины, которые любят подглядывать. Кто-то любит смотреть, кто-то любит, когда смотрят на него. Клуб может удовлетворить любые потребности. Не то, чтобы Игорю нравилось проводить сеанс на публику, но он определенно был мастером шибари и мог многому научить новичков. А еще ему хотелось иногда показать свое искусство кому-то еще. Партнерши обычно полностью поглощены своими ощущениями, да и не видят они со стороны, как умело он украшает их тела узлами и замысловатыми переплетениями. Зато сегодня будут зрители и он покажет им свое мастерство.

Дверь открылась с пятиминутным опозданием, и вошла она – Зайка1706. Женщина в розовом кружевное белье и полумаске, на высоких шпильках. На ее голове были розовые ушки, а сзади пушистый розовый хвостик. Мужчина усмехнулся: какой выдержанный образ! Даже сзади – не просто пришитый помпон, а именно хвостик, на анальной пробке, вставленной куда нужно. Ее блондинистые волосы были до плеч, но это его не обмануло. Она всерьез надеялась, что он ее не узнает?

Может быть, в случае с кем-либо это и сработало бы, но у Игоря была хорошая профессиональная память на лица. Более того, ему, часто наблюдавшему перевоплощения актеров в разные образы, было легко разглядеть под гримом и аксессуарами их истинное лицо. Его мозг сам собой научился схватывать и запоминать определенные черты лица и линии фигуры, которые невозможно изменить.

Это была она – женщина, так часто занимавшая его мысли в последние недели. Писательница взяла новый ник и спрятала лицо. Зачем? Чувство злости на этот обман переплеталось в нем с чувством бурлящей радости. Радости от того, что он снова будет играть с ней, играть по своим правилам, пусть и в рамках обозначенных договоренностей.

Ну что ж. Эту самоуверенную дамочку стоило бы проучить.

– Ты опоздала, – жестко сказал Игорь. Его голос под кожаной маской исказился и зазвучал еще грубее.

Зайка опустила глаза в пол и пролепетала:

– Простите, господин.

Умная девочка. Пожалуй, прежде чем переходить к связыванию, он устроит ей проверку. Она не посмеет отказаться, ведь за ними наблюдают. Невидимые зрители по ту сторону стекла слышат каждое слово и каждый вздох, что эхом разносятся по комнате. И она сама это выбрала. Ну что ж, устроим им представление.

– Я придумал тебе наказание. Пять ударов розгой по ладоням, – он все-таки замер, ожидая ответа. Примет ли она вызов или даст заднюю? Ведь это будет больно.

– Я готова, господин, признаю свою вину.

Женщина опустилась на колени и подняла ладони кверху. Он взял розгу и подошел ближе. Небольшой размах и легкий удар по ладоням. Она подняла насмешливый взор, будто спрашивая: «И это наказание?»

Он ударил сильнее, ее губы дрогнули в улыбке. Три, четыре, пять. На ладонях появились красные следы. Она продолжала смотреть на него с полуулыбкой, прямо в глаза. Дерзкая. Но так не должно быть.

– Вставай. Приступим к главному.

Он снова украшал веревками и узлами ее тело. Легкий аромат роз и сандала будоражил ноздри. Чуть туже, чуть сильнее, чем в прошлый раз. Чтоб ей стало больно, чтоб стереть эту дерзкую ухмылку с ее лица. Она знает, что он знает, кто она такая. Она видит его злость за попытку обмана, она потешается над ним и ждет. Чего она ждет сегодня? Точно не секса, она отметила это в заявке. Хотя в прошлый раз она была совсем не против. Он сам не стал, когда увидел, кто скрывается под маской и открыл свое лицо. Игорь не смешивал рабочие и личные отношения. Слишком много путаницы это вносило в процесс. Но это было тогда… Сейчас же он возбуждался все больше, видя, как путы пережимают нежную кожу, и она становится розоватой. Он совершал много лишних движений. Провести рукой там, пощекотать здесь, прикоснуться губами… Он знал, что делает. Видел, как меняется ее дыхание, а глаза уже не могут удерживать насмешливый взгляд, закатываясь от сладких ощущений, как горошинки напряженных сосков натягивают кружево.

Взгляд писательницы меняется, он становится умоляющим. Теперь усмехается Игорь. Усмехается и одним движением руки поднимает ее на веревках вверх. Она охает от неожиданности, потом морщится от боли – всего секунду, затем снова улыбается – порочно, маняще и медленно облизывает губы. Она висит на высоте чуть выше метра, руки связаны за спиной, ноги загнуты. Он раскручивает свою пленницу. Наблюдает. В ее глазах нет страха, она кайфует! Где та поломанная женщина с проблемами, что была на сессии в прошлый раз? Нет ее. Теперь она получает удовольствие, вертясь как волчок, затянутая в кокон из красных джутовых веревок. А он любуется своим творением, играет с ним, раскачивает из стороны в сторону…

Очень медленно Игорь развязывает веревки. Прижимает женщину к себе. Целует и гладит следы на коже. Она расслаблена, глубоко дышит и молчит. Последняя петля распутана, и он вместе с Зайкой опускается на колени. Заворачивает в кокон своих рук. Вдыхает аромат кожи. Ее приоткрытые губы так близко. Ласково растирает кожу, разминает мышцы. У нее на губах довольная полуулыбка. Взять бы ее сейчас – такую расслабленную, почти безвольную.

– Продолжим на тахте? – глухо спрашивает, чуть сжимая груди. Она молчит. Игорь опускает руки к животу, оттягивая пальцами край кружевных трусиков. Дразнит. Проводит рукой ниже, ощущая мокрую ткань. Нажимает пальцем.

– Мне уже пора, – выдыхает она и бодро встает на ноги. От былой неги не осталось и следа. Она шлет ему воздушный поцелуй и поспешно уходит.

Полночный Пес остается сидеть на коленях в пустой комнате. Он поднимается на ноги и начинает сворачивать веревки. Сеанс окончился не так, как он хотел. Но найти женщину для постельных утех в этом месте – не проблема, в баре на первом этаже много ищущих пару на вечер. Только вот… не хочет он сейчас другую женщину.

Девочка с хлопушкой

Больше всего на свете Настена любила читать любовные романы. Особенно такие, где он хочет ее, она хочет его, но обстоятельства или какие-то предрассудки мешают им быть вместе. О, она прочитала их, наверное, сотни. Иногда читала ночи напролет, потому что никак не могла оторваться. А потом засыпала со слезами счастья на глазах от того, что герои наконец-то воссоединились.

Еще интереснее было наблюдать такую любовь в реале. Настена очень любила подглядывать за любовными парочками в общественных местах. Словно фиксировала, как они смотрят друг на друга, где его рука, где ее; пыталась определить, было у них уже или нет, насколько глубоко они целуются и прочие такие подробности. А в ее голове в это время развертывались любовные истории: где они могли познакомиться, как развиваются их отношения, кто или что мешает… Девушка даже собиралась сама как-нибудь написать любовный роман, но потом, когда будет больше свободного времени. Сейчас же она пыталась совмещать работу, отношения и волонтерство в приюте бездомных животных.

Отношения у нее были с потрясающим парнем, красавцем и бизнесменом. Конечно, он не был еще миллионером, как герои любимых любовных романов, но имел все шансы таким стать. В остальном же он был почти идеальным и тоже любил животных. Настена даже надеялась, что чуть позже они вместе добавят в его приложение раздел по пристраиванию в семьи бездомных животных и помощи приюту – и тогда дела у их «хвостиков» пойдут в гору.

Пока же это было сложно. Выезжать по сигналам от жителей, обнаруживших котика или собачку, которым нужна помощь, забирать их, везти в ветклинику, лечить, селить в приюте или искать передержки. Львиная часть ее зарплаты уходила на бездомных животных. Но и без этого Настена уже не могла. Ей было всех жалко, а еще она верила, что если мы будем добры к животным и будем им помогать – мир станет лучше и чище.

На третьем месте в кругу ее интересов была работа в кино. Девочка с хлопушкой – смешно звучит, но на самом деле это важная и ответственная должность. Ей нужно быть очень внимательной и иметь много сил и энергии. Вроде бы, все просто – выпрыгивай по сигналу режиссера, щелкай деревяшками перед камерой и незаметно прячься в сторонке, быстренько меняй на хлопушке номер кадра и прочие важные надписи и будь готова к следующему прыжку. Но ведь важно не перепутать информацию на табличке, следить за всем происходящим и всегда быть готовой. Такая работа Насте нравилась. Она наблюдала, как рождается кино, знакомилась с актерами и всякими важными людьми.

Сегодня на площадке было жарко. Причем в том самом, любовном, смысле слова. И жарко было не от юноши и девушки перед камерой, которые играли влюбленную пару. Хотя и ребята играли неплохо. В пятницу они запороли сцену еще на репетиции, сейчас же их будто подменили. Они смотрели друг другу в глаза, влюбленно улыбались, держались за руки. А уж их поцелуй при встрече! Режиссер заставил повторить его еще три раза, но видно было, что он доволен и первым. Ни у кого не возникло сомнений, что там настоящая любовь и нежность. Настене было жутко интересно, что такого случилось в эти выходные, и не сыграют ли они примерно через годик две свадьбы – в сериале и в жизни – между этими двумя.

Но все-таки сегодня интереснее было наблюдать за другими людьми. Режиссер и писательница – кто бы мог подумать? Между ними прямо искры летали! Уж Настя-то видела. Причем держались они отдельно и подчеркнуто холодно друг с другом. Но! Глаза режиссера то и дело отрывались от снимаемой сцены и смотрели на нее. Он прищуривался, сжимал кулаки, его ноздри порой раздувались – сердился. А еще – его брюки заметно топорщились. Впрочем, брюки многих мужчин в этот день были слегка тесноваты своим владельцам. О, Настена многое замечала. А виной всему была эта Анжелика, автор книг, которая зачем-то опять пришла на площадку.

С грацией пантеры она перемещалась между проводами и аппаратурой, подходила то к одному участнику съемок, то к другому, задавала вопросы, флиртовала напропалую. Мужчины охотно отвечали, объясняли. Еще бы, как тут устоишь, когда рядом с тобой стоит красотка и заглядывает в глаза, касается руки, наклоняется к уху. И одета она сегодня была – Настя бы никогда не решилась так выйти из дома. Тонкое шелковое платье, весьма приличной длины – почти до колен и босоножки на высоком каблуке, несколько браслетов на руках и ногах – и все! Белья на женщине не было! Шелк тесно облегал грудь, соски чуть топорщились – наверняка многим хотелось прикоснуться к этим гладким полукружиям, а когда она чуть наклонялась, шелк натягивался на красивой попе и привлекал еще больше внимания. Настена ощущала легкую зависть к писательнице – к тому, что она такая подтянутая, такая красивая, такая смелая. И ей было очень интересно, чем же все это закончится.

Довольно быстро она разгадала игру этой Анжелики – она дразнила именно режиссера, попутно очаровывая всех мужчин на площадке. Она периодически бросала на него взгляды, довольно улыбалась, когда видела, как спешно он отворачивается, застигнутый врасплох за разглядыванием ее тела. Режиссер бесился от ревности, боролся со своим явным желанием, пытался казаться равнодушным. Настена так увлеклась, наблюдая за их играми, что пару раз ошиблась в своих записях. Наверняка, в тот день многие ошибались.

Он продержался четыре часа. Закончил со съемками разговора в беседке и отпустил всех на перерыв, а ребят домой – после обеда придут другие актеры.

– Бинго! – тихо сказала Настена и незаметно хлопнула в ладоши, когда увидела, как Игорь Михайлович схватил писательницу за руку и торопливо вывел из павильона. Кажется, кому-то сейчас будет хорошо.

Настя довольно улыбалась, будто это она сама свела вместе эту страстную парочку. Но не все были рады такому повороту событий. Краем глаза девушка увидела, как помрачнело лицо симпатичного парнишки, игравшего Пашу, как он крепко стиснул ладонь своей партнерши по сериалу и потащил ее к гримерке. Брови девушки взметнулись вверх. Она не могла решить, в какую сторону двинуться ей, но в конце концов пошла за актерами, снедаемая жутким любопытством.

Актер второго плана

Странное дело, но машина не завелась. Еще с утра Влад ехал на ней с работы и не заметил ничего подозрительного. Времени разбираться в чем дело не было совершенно, он спешил на съемки. Поэтому мужчина спустился в метро. Кажется, лет сто не ездил на общественном транспорте, но там мало что изменилось. Та же лепнина на потолке, огромные бронзовые люстры, фрески на стенах. В толпе людей было не слишком комфортно, они гудели, болтали по телефону. Профессиональный взгляд цепко выхватывал отдельные детали, фиксировал сомнительных личностей, задерживался на владельцах рюкзаков и больших сумок. Черт, он же не на работе! Влад заставил себя закрыть глаза и расслабиться.

Он работал охранником всю свою жизнь. Сразу после армии это казалось очень логичным выбором. Начинал ночным сторожем на фабрике по производству посуды, но это оказалось слишком скучно – сидеть в одиночку в своей будке да периодически обходить периметр. По знакомству устроился в грузинский ресторан – тут уже стало веселее: музыка, посетители, попытки воровства и драки. Потом, уже в начале двухтысячных, был ночной клуб «Пижон», давно канувший в лету.

Сейчас Влад работал в «Райском острове», целом комплексе разнообразных ночных развлечений, принадлежащем Евгению Райскому, местному воротиле бизнеса. На «Острове» – огромной закрытой территории – было несколько ресторанчиков, ночной клуб, стриптиз-бар, мотель и даже аквапарк для взрослых с саунами и массажными кабинетами – все, что только могут пожелать любители ночной жизни. У Райского Влад работал уже пятнадцать лет – вырос от простого охранника в ночном клубе сначала до начальника охраны этого самого клуба, а потом до руководителя службы безопасности всего комплекса. А так как большинство заведений работали преимущественно ночью, принимая по нескольку сотен посетителей в сутки, то и он трудился по ночам. С 22:00 до 5:00, шесть дней в неделю – был его официальный график, но он часто работал сверхурочно. Сам ходил по локациям, проверял работу всех подразделений, улаживал сложные конфликты. Райский очень ценил его и, несмотря на уже довольно приличный возраст, даже не думал о замене на более молодого кандидата. С работой Влад справлялся хорошо, график его более чем устраивал, и жизнь катила по налаженной колее.

Теперь же к ночной весьма ответственной работе добавились съемки в сериале. Да, ему все-таки позвонили. Приятная девушка сообщила, что он идеально им подходит, и пригласила на подписание договора. И эта новость вызвала весьма противоречивые чувства. С одной стороны, его охватил испуг и желание отказаться. У него уже дочка взрослая – ну какой смысл в этом возрасте начинать актерскую карьеру? Менять жизнь, отказываться от налаженного уклада, ходить на репетиции, притворяться кем-то другим… А с другой – ведь это было очень приятно и лестно, что они выбрали именно его, значит, есть в нем что-то особенное. Ну и снимется в этом сериале, попробует новое, может быть, это встряхнет его унылое существование. Сложновато будет совмещать две работы, но он как-нибудь справится. Такие вот мысли бродили в его голове, он вертел их так и этак, и все-таки решил, что стоит попробовать.

Про Анжелику Романову он в первый момент и не вспомнил. А когда вспомнил – махнул рукой. Ну и что, что она написала книжки. Все равно для сериала все переделали и написали свой сценарий. Он вряд ли увидит ее на киностудии, нечего ей там делать. Да и вообще, позвонили ему на следующий день после Валиного дня рожденья, и мысли его были заняты новой женщиной, а прежняя история отодвинулась подальше.

Новая женщина в его жизни. Да. Новые мысли, новые заботы, новые планы. Они уже не в том возрасте, чтобы бегать на свидания под луной, теперь на первый план выходят другие вещи. Например, сделать мелкий ремонт в квартире, чтобы его женщине было удобно и безопасно. Сходить вместе за продуктами в супермаркет, ведь готовить ей теперь на двоих. Как-то состыковать графики работы, чтобы проводить время вдвоем. Решить вопрос о том, будут ли они жить вместе. Но главное – рассказать обо всем дочери. И вот этого момента Влад боялся больше всего. С одной стороны, она уже взрослая и должна была понимать, что у отца когда-нибудь появится другая женщина. А с другой, она так сильно любила свою мать и так любит его самого, что может быть категорически против. Из-за ревности, обиды за маму или детского страха, что ее саму теперь будут меньше любить…

С Джели вообще в последние дни творилось что-то неладное. Он чувствовал это, но поговорить им никак не удавалось. Когда он бывал дома, она пропадала на репетициях, а когда приходила она – он уже был на работе. Она будто избегала его, а он был слишком занят своими делами и начавшимися отношениями. Но так не должно было быть, и Влад наконец решился. Предупредил Джели, что в субботу им нужно поговорить, а когда к семи утра приехал с работы, ее уже не было дома. Только на холодильнике висела записка: «Уехала в Рускеалу с друзьями. Вернусь вечером в воскресенье. Люблю тебя, пап».

Первым порывом было позвонить ей и отругать. За то, что уехала без спросу, и уехала именно тогда, когда их ждал серьезный разговор, но он себя остановил. Джели уже взрослая и вправе сама принимать решения, куда ехать, с кем и когда. Строгий контроль с его стороны сейчас может лишь навредить и отдалить ее от отца. Поэтому он просто написал ей сообщение и пожелал хорошо отдохнуть. А разговор отложил до воскресенья. Сам же немного поспал и поехал на киностудию – его ждал первый день съемок.

Все прошло просто отлично. С партнером – Виталиком, игравшим олигарха, они сработались очень быстро, режиссер тоже оказался нормальным мужиком и после съемок они даже все вместе сходили в паб. Воскресенье пролетело в хозяйственных хлопотах – он возил Валентину на ее дачу и помогал собирать урожай слив для варенья. Привез домой целую корзинку ароматных ягод и весь вечер прождал дочь, но она вернулась только в двенадцать – он получил смс, уже будучи на работе: «Я дома. Прости, пораньше приехать не получилось. Завтра с утра съемки, а потом я буду дома. Хорошей ночки)))». На последнее пожелание Влад невольно улыбнулся – она всегда провожала его на работу именно такими словами.

И вот понедельник – день тяжелый. За эти насыщенные выходные он ни разу не поспал больше четырех часов. Усталость и напряжение сказывались, но он в очередной раз взял себя в руки и открыл тяжелую дверь Ленфильма. Несколько часов съемок, а потом – домой, поговорить с дочкой и можно ложиться спать почти на сутки, ведь сегодня на основной работе у него выходной. Влад показал пропуск охраннику и завернул в коридор, ведущий к их съемочному павильону.

Дверь в нескольких шагах впереди открылась и оттуда навстречу ему вышли мужчина и женщина. Его он сразу узнал и протянул для приветствия руку. Игорь улыбнулся и ответил крепким рукопожатием. А левую руку в тот же миг положил на талию женщины, будто заявляя свои права на самку при появлении другого самца. Влад внутренне усмехнулся, перевел взгляд на его спутницу и замер.

Довольный блеск в ее глазах стремительно менялся на испуг по мере того, как она его узнавала. Со щек будто сползал румянец, заменяясь почти смертельной бледностью. И только губы, воспаленные от поцелуев, яркой розой аллели на лице. Они смотрели друг на друга и время будто остановилось. Тяжело дышали почти в унисон.

– Вы знакомы? – удивленно спросил режиссер и притянул женщину ближе к себе.

Она будто очнулась, тряхнула головой и смущенно улыбнулась ему:

– Кажется, да, но я не могу вспомнить. Простите, я еще немного не в себе.

Игорь довольно усмехнулся. А Влад прекрасно понял, почему она не в себе. От них обоих буквально разило сексом. Теперь он это явно почувствовал. Видно, уединились прямо на рабочем месте, не смогли сдержать свою похоть. О, ему это было прекрасно знакомо! С этой женщиной иначе нельзя.

– Жили на одной лестничной площадке, много лет назад. Рад вас видеть снова, – глухо сказал Влад. – Пойду готовиться к съемкам.

Он окинул женщину быстрым взглядом, отметив и шикарную фигуру, и отсутствие бюстгальтера, и чуть заметные мятые складки на подоле платья – и сжав зубы, поспешил прочь.

Она здесь. Только этого ему еще не хватало.

Автор книг

– Сынок, любовь в твоем возрасте – это такая странная штука. Сегодня ты готов биться за любимую со всем миром, а завтра не сможешь даже смотреть на нее, потому что тебе покажется, что она тебя совсем не понимает. Сегодня тебе кажется, что все будет просто и легко, а потом неизменно начнутся трудности, обиды, скандалы. Прошу, отступись. Займись своим образованием, сделай карьеру – а потом уже думай о свадьбе и вечной любви. Сначала стань человеком. Обеспечь себе стабильный доход, а потом, если чувства не остынут, будем говорить с Мамоновым. Я попрошу за тебя, он может меня послушать. Но только когда ты станешь в его глазах достойным кандидатом.

В пятый раз в искусственном интерьере гостиной отец наставлял сына. Вадим Грымов, правая рука олигарха Мамонова, пытался уговорить своего сына Пашу не делать глупостей. И никто в огромном съемочном павильоне не знал, что с молодым актером говорит его настоящий отец. Никто кроме нее, почти девятнадцать лет назад соблазнившей этого видного мужчину, никто кроме нее, три года назад написавшей эти книги, создавшей этих персонажей именно по образам Влада и Гриши. Лика надеялась, что они никогда не встретятся, надеялась, что никто никогда не узнает…

Но вот они встретились. На съемочной площадке, играющие практически самих себя. Лика сейчас напоминает королевскую кобру, что застыла и немигающим взглядом смотрит на свою жертву. Две своих жертвы, если быть точнее. Жертвы ее сомнительных с точки зрения нравственности игр многолетней давности. Каждое слово Влада отзывается болью в ее сердце. Снаружи не двинется ни один мускул, но где-то внутри нее все трусится: а что, если узнает? Почувствует? Увидит схожие черты? Она в панике, она не знает, что делать. Хочется убежать, закрыться, спрятаться от всех и рыдать, рыдать… И кричать – громко – пытаясь найти выход. Но она заставляет себя стоять и смотреть. А вдруг пронесет? Или нет? Тогда она тем более должна быть рядом с ними.

Увидеть его сегодня было полной неожиданностью. Тем более в таком виде – еще не остывшей от секса с другим мужчиной. Горячего, страстного, почти бешеного секса с другим мужчиной. Именно этого она и добивалась, придя вчера вечером в клуб на шоу с ним. И сегодня, напропалую флиртуя со всеми мужчинами съемочной группы, она доводила его до точки кипения, когда он отбросит в сторону все свои принципы о недопустимости смешивания работы и личной жизни. Когда озвереет от похоти и ревности и утащит в свою пещеру. Игорь озверел. И утащил. И показал, кто в этом доме хозяин. А потом еще раз показал. Она искусала себе губы, сдерживая крики и стоны. Давно ей не было так хорошо. Этот мужчина оправдал все ожидания и положенные на его завоевание силы.

Вот только Влад своим появлением свел на нет все удовольствие от ее победы. Ей было стыдно оказаться перед ним в таком виде. Ей было безумно радостно видеть его живым и несломленным. Ее сердце с силой ударялось о грудную клетку, стремясь к нему. Ей стало страшно, когда в его глазах начала просыпаться ярость. Она слишком хорошо ее знала…

Лике казалось, что воздух между ними наэлектризовался и сейчас грянет буря. Буря, в которую ей захотелось броситься с головой, чтобы вновь почувствовать на себе его руки и губы. Игорь задал вопрос – и колдовство рассеялось. Она снова оказалась в реальности, в сером коридоре киностудии. Ощутила на своей талии руку нынешнего любовника, мужчины, которому с такой страстью только что отдавалась за соседней дверью. Встряхнула головой и улыбнулась…

Когда Влад ушел в гримерную, Игорь рассказал, что ее бывший сосед играет у них в сериале одну из важных ролей второго плана. И Лика усмехнулась, поражаясь этому невероятному совпадению. Она писала о Вадиме Грымове в своих романах, вспоминая, каким был Влад, угадывая, каким он мог стать, представляя, как говорил бы со своим сыном, попавшим в такую ситуацию. И вот она, эта сцена – разыгрывается прямо перед ней.

Лика прячется за камерой, боится помешать, отвлечь. Но Влад и не смотрит на нее больше, будто ее и нет совсем. Видимо, забыл. Видимо, для него все бесследно прошло. А у нее остался сын, который восемнадцать лет был живым напоминанием о ее измене, ее большой любви, ее дикой страсти, чуть не разрушившей несколько жизней и все-таки прервавшей одну.

– Что с тобой? – вокруг талии обвивается рука режиссера.

– Все нормально, – натужно улыбается Лика и кивает на актеров, чтобы перевести тему: – Хорошо получается. Что-то такое я и представляла себе, когда книгу писала.

– Да, Влад хорошо играет, – соглашается Игорь. – Да и Гринька твой молодец сегодня, будто подменили парня.

Анжелика кивает. Да, Влад всегда хорошо играл. Еще тогда, много лет назад, она постоянно его испытывала – заставляла играть в ролевые игры, давала все более сложные и извращенные задачи, все ждала – когда же он взорвется? Когда дойдет до предела и скажет «хватит», когда пошлет ее наконец, ведь сама она не в силах была оставить его. Он долго держался. Очень долго. Но и взрыв, последовавший после, оказался страшен. На глаза снова наворачиваются слезы, она не может здесь больше находиться.

– Прости, у меня голова разболелась, – шепчет Игорю. – Я пойду домой.

– Целый съемочный день непросто выдержать, – усмехается он. – Давай, до встречи!

Анжелика рассеянно кивает и уходит.

Она идет по улице, гордо расправив плечи, и не один мужчина провожает взглядом эту красивую женщину. Они смотрят на красное платье, которое колышет легкий ветерок, облизываются на шикарную фигурку, что легко угадывается под ним. Но никто не замечает застывшую маску на ее лице и слезы в глазах. Она не видит ничего вокруг, просто идет прямо, а в голове в это время роем клубятся картинки. Прошлое и настоящее перемешиваются. Зачем он вновь появился в ее жизни?

Резкий гудок автомобиля заставляет женщину вздрогнуть. Она приходит в себя на мосту, сжимает перила руками и пытается понять, где она и как сюда дошла. Испуганно смотрит по сторонам.

– Эй, с вами все в порядке? – из остановившегося рядом такси выглядывает пожилой мужчина. – Подвезти, может?

Лика мотает головой. Она вдруг поняла, где находится. Поворачивается в другую сторону и медленно идет дальше. Заходит в супермаркет возле дома и машинально покупает бутылку вермута. Он слишком приторный – но так сейчас нужно. Воспоминания, заполонившие голову, нужно смыть. Но вначале рассмотреть, прожить заново и снова отпустить. Они никогда не оставят ее насовсем, но получив свою дозу внимания и страданий, на время успокаиваются и перестают беспокоить. Так всегда бывает.

Она выходит на свой маленький балкончик, садится в кресло-качалку – единственное, что тут поместилось, и заворачивается в плед. А потом поднимает с пола уже откупоренную литровую бутылку, делает большой глоток прямо из горла и начинает вспоминать…

Восемнадцать лет назад. Лика

Ей было страшно идти туда. В то утро Анжелика собиралась сыграть по-крупному, чтобы навсегда избавиться от этой иссушающей связи.

Примерно неделю назад она вдруг осознала с пугающей ясностью, что не может отказаться от Влада. Что с ума сходит, не имея возможности прикоснуться к нему, принять его в свое тело, почувствовать себя настолько же необходимой для него, как и он для нее. Это связь стала влиять и на ее отношения с мужем. Первое время она не воспринимала ее всерьез, так – милые шалости, эксперименты во имя литературы. Но чем дальше, тем больше она привязывалась к своему подопытному мужчине. Становилась зависима от его жарких взглядов, умелых рук, ненасытного члена. Она питалась его страстью, расцветала в его руках, жила так ярко и так высоко, как никогда раньше. Она думала о нем постоянно: когда мыла посуду, делала уроки с сыном, даже когда писала свои книги – ведь она писала о нем и их безумной страсти. Она перестала реагировать на ласки мужа. Они и раньше были не особо впечатляющими, а тут и вовсе становились неприятны. Лике приходилось терпеть, имитировать оргазмы, говорить супругу комплименты. А ее тело желало принадлежать только одному мужчине.

Но это было неправильно. Она не могла позволить себе эту любовь-страсть-чистое-безумие. Лика просто не могла разрушить свою семью и оставить сыновей без отца или без матери. Семья – это святое, единственное по-настоящему важное в жизни. Так она тогда думала.

Поэтому, когда она поняла, что увязла в этих запретных отношениях и больше не может контролировать свои чувства, Лика решила порвать их. Раз и навсегда. Она вычислила самое страшное, с чем не сможет смириться Влад. Она знала, что он не выдержит, если будет вынужден смотреть, как она отдается другому мужчине. И она попросила его позвать друга, чтобы попробовать МЖМ. Сказала, что ей нужно для книги. Именно этот аргумент всегда работал безотказно.

И вот, в то утро понедельника, как только муж ушел на работу, она надела свое лучшее кружевное белье, туфли на высокой шпильке и кружевную полумаску. Он встретил ее в дверях, он не знал, что их ждет. Но зато это знала она. И она попрощалась, подарив ему свой последний отчаянный поцелуй.

А потом начался спектакль. Ее самая лучшая и самая тяжелая роль. Она отдавалась неприятному, незнакомому типу, глядя в глаза Влада, сидевшего напротив в кресле. Она представляла, что делает это с ним, извивалась, стонала все громче и громче. Она видела, как впивались его пальцы в подлокотники. Она внутренне умоляла его сдаться, прервать это мучение для них обоих, но в то же время восхищалась его выдержкой. Он не сдавался – делал именно то, что она у него попросила – сидел и смотрел, как его женщину трахает другой мужчина. И тогда она сделала еще один ход. Опустилась на колени перед этим вторым и взяла его член в рот, внутренне содрогаясь от омерзения. И вот это наконец сработало. Влад сорвался, отпихнул ее в сторону и стал избивать своего друга. А Лика, умирая от страха от того, что натворила, сидела, забившись в угол. И в то же время та бессердечная тварь внутри нее, что ненасытно искала сюжеты и образы для новых книг, широко открыв глаза, наблюдала за первобытной схваткой двух обнаженных и возбужденных до предела самцов, впитывая в себя их ярость, чтобы потом выразить ее в словах и образах.

Но все неожиданно кончилось. Влад будто пришел в себя и предложил остановиться. Второй мужчина тоже опомнился и ретировался. Но этого было мало, ничтожно мало для того, чтобы добиться цели.

– Ты не дал мне кончить, чертов собственник, – язвительно проговорила она, надевая белье. И добавила последнюю каплю: – Я в тебя больше не играю!

То, что было дальше, часто снилось ей в ночных кошмарах. Горячих, эротических – но кошмарах. Он сорвался тогда, совсем слетел с катушек. Стараниями самой Лики, конечно же. Он ее насиловал. Грубо, жестко, анальным способом. Ей было больно поначалу и даже страшно. Но в какой-то момент вдруг стало все равно. Мозг будто отключился. Она просто лежала под ним и фиксировала то, что передавали ей органы чувств. Горячие слезы на веках и щеках. Затрудненное дыхание в подушку. Боль от вцепившихся в ягодицы мужских пальцев. Твердый и горячий ствол, будто разрывающий ее отверстие. Сначала он входил с усилием, а потом все легче и легче. А потом она вдруг услышала свой крик и затряслась от оргазма. Видно, тело вспомнило того, кто всегда дарил ей неземное наслаждение и приняло от него даже такую – жестокую, разрывающую на части ласку…

Когда она очнулась, Влада в комнате не было. Зад болел, и Лика еле встала с кровати. Нужно было уйти как можно скорее. Она нашла ручку и клочок бумаги и трясущимися руками нацарапала прощальную записку. А потом ушла в свою квартиру, отлеживаться и зализывать раны. На это у нее оставалось всего часа четыре, потом нужно было идти за детьми в школу и детский сад. Готовить ужин и ждать с работы мужа. И снова быть примерной женой…

Актриса первого плана

Джели хотелось петь и танцевать, потому что сегодня у них все получилось! Она так вжилась в роль влюбленной девушки, что поверили все и даже Гриша. Он тоже был неплох. Смотрел на нее восхищенными глазами, улыбался, целовал. Определенно эти выходные, проведенные вместе, пошли им на пользу. Ей стало проще, гораздо проще. Она больше не видела в напарнике Зара, она видела только Гришку – прикольного парня, надежного друга, заботливого партнера. Режиссер их похвалил, и даже Алла Дмитриевна вынуждена была признать, что не ошиблась на кастинге, выбрав именно их из десятков кандидатов.

Только один момент сегодня немного ее смутил. Это произошло сразу после окончания съемок. Грир резко рассердился на что-то, взял ее за руку и потащил в гримерку. Там отпустил, схватился за голову и зарычал как раненый зверь. Девушка испугалась, но подошла к парню сзади и молча обняла за талию. Он замер, шумно выдохнул и развернулся к ней. Заглянул в глаза, перевел взгляд на губы, явно собираясь поцеловать.

– Что случилось? – спросила она, чуть отстраняясь.

Он тряхнул головой:

– Ты не видела, что ли? Мама ушла с режиссером! Он потащил ее за собой с очень явными намерениями! Они спят вместе! И не стесняются делать ЭТО даже на работе! – возмущению парня не было предела, а Джели никак не могла понять:

– Подожди, значит, она изменяет твоему папе? Практически у тебя на глазах?

– Да нет, – уже тише сказал Грир, словно понимая вдруг, как нелепо звучат его претензии. – Они с папой в разводе уже четыре года, не живут вместе – вообще пять.

– Ну, так и в чем тогда дело? Чего ты завелся?

– Да не знаю я! Не могу видеть ее с другим мужчиной! – снова вспылил парень.

Джели его понимала. Она думала иногда, что когда-нибудь и ее отец захочет привести в их дом другую женщину. И понимала, что не сможет смотреть, как ее любимый папочка целует и обнимает не маму. Как чужая тетка берет в руки мамину любимую поварешку или складывает купленный мамой плед. Она не хотела этого, она этого боялась, и потому взяла на себя все женские обязанности по дому, заботилась об отце – чтобы ему в голову даже мысли не пришло привести в дом другую хозяйку.

Она перевела разговор на музыку и спросила про клип, который они снимали вчера. Гришка тут же оживился, принялся рассказывать ей о своих планах и вскоре совсем забыл о неприятном событии. А потом он остался на студии, потому что предстояло снять еще одну сцену с его участием, а Джели вызвала такси. Она обещала папе, что сегодня будет дома. Он хотел о чем-то поговорить, и Джели очень надеялась, что он не будет ее ругать за то, что уехала в Рускеалу без спроса.

Возле самого подъезда девушка столкнулась с подругой.

– Ой, а я как раз к тебе заходила, – неуверенно начала Вики.

– Ну так пошли, зайдем, – ответила Джели и открыла дверь.

С Викуськой они не говори почти неделю, с того самого последнего дня в Турции. Даже можно сказать, что тогда они поссорились. Но сейчас у девушки было такое хорошее настроение, она любила весь мир и очень хотела помириться с подругой. По крайней мере, поговорить им точно нужно было.

– Мы с Дэном расстались, – заявила Вики, плюхнувшись в кресло-грушу. – Он начал какие-то странные требования предъявлять: туда не ходи, сюда не смотри, этого не надевай… Задолбал, короче. А ты как? Начались уже съемки?

– Начались. Сначала непросто было, а потом дело пошло.

– И как? Много известных актеров встретила? Симпатичные и холостые есть?

– Вики, – покачала головой Джели, – ты неисправима!

– Ну а что? Я свободная девушка, жажду любви и романтики! И кстати, ты расскажешь мне, наконец, чего ты тогда обиделась и из номера свинтила?

Джели закусила губу, она еще никому об этом не рассказывала и не знала, стоит ли. Тогда просто скидала свои вещи в чемодан, заглянула в комнату к Вики и Дэну и холодно заявила, что не нужны ей такие друзья, она переезжает в другой номер и сама доберется до дома. Они сквозь сон что-то пробурчали и не стали ее останавливать. А домой она улетела на другом самолете, поменяв билет.

– А Зар разве вам ничего не сказал?

– Из вразумительного – только то, что ты чокнутая истеричка. Остальное мы не поняли, потому что он был пьян и не просыхал до самого Питера.

– У-у, понятно, – Джели на секунду прикрыла глаза, а потом сказала, стараясь казаться равнодушной: – Ну если кратко, этот козел меня напоил, обесчестил и уже на следующее утро лизался с другой девчонкой.

– Что? – Вика выдохнула и прикрыла рот рукой. А потом кинулась обнимать подругу: – Джелька, прости! Прости-прости-прости-прости-прости! Да если бы я знала, что он такой урод, на пушечный выстрел бы его к тебе не подпустила! Что ж ты мне сразу не рассказала? Мы б его прямо там в бассейне утопили! И я тоже дура, решила, что ты надулась просто, что мы тогда дальше без вас гулять пошли! Слушай, а хочешь, я брату позвоню, он с друзьями из Павловска приедет и наваляет этому придурку козломордому?

– Нет-нет, не надо никого бить! – засмеялась Джели и высвободилась из удушающих объятий подруги. – Я уже в норме. А на выходных с хорошими ребятами познакомилась и даже снялась в клипе на их песню. В общем, о том придурке я больше не думаю и снова радуюсь жизни!

Тут она, конечно, лукавила, но еще больше расстраивать подругу не хотелось. Джели решила, что сама с этим справится, уже справляется. Окунется с головой в съемки, начнет составлять программу для своей театральной группы на следующий учебный год, будет больше общаться с Гриром – и времени страдать не останется. Они поболтали еще немного, договорились съездить на фестиваль воздушных змеев, который будет на выходных в Кронштадте, а потом Вики ушла, а Джели начала хлопотать по хозяйству.

Папа вернулся поздно и выглядел он ужасно. Уставший, осунувшийся, даже будто ниже ростом стал. Бросил в коридоре ключи, прошел на кухню и буквально рухнул за стол, обхватив руками голову.

– Кушать будешь? – несмело спросила девушка. – Я рагу приготовила.

– Буду. Голодный, как собака, – глухо ответил он.

Потом будто встряхнулся:

– Прости, устал очень. Выходные насыщенные были, да и съемки эти – не думал, что у актеров такая работа тяжелая. Как у тебя дела?

– Сегодня хорошо. Ты прости, что я так на выходные уехала, мне это нужно было по работе. Мы с Гриром, это мой партнер по сериалу, первые съемки запороли и режиссер сказал, что выгонит нас, если нормально не сыграем. Вот мы и поехали в Рускеалу, чтобы познакомиться, подружиться и отрепетировать эту сцену. И это нам помогло, сегодня сыграли просто отлично, нам все об этом сказали, так что не зря я ездила, – выпалила она на одном дыхании. Папа молчал. Смотрел куда-то в сторону, и Джели даже показалось, что он ее не слышал.

– Ты не сердишься? – все же спросила она.

– Нет, – Влад поднял глаза на дочь. – Я подумал вдруг, что ты у меня уже совсем взрослая и сама должна принимать решения относительно своей жизни. Просто помни, что я всегда помогу, если что, ну и совет, наверное, смогу дать, если трудности какие будут.

– Конечно, пап! – Джели бросилась к нему на шею, смахивая слезы с глаз. – Я тебя очень-очень люблю!!!

Отец тоже обнял ее и крепко сжал, зарываясь носом в волосы.

– Давай чаю налью, – девушка встрепенулась и бросилась хозяйничать, ободренная тем, что отец на нее не сердится. – А о чем ты со мной хотел поговорить?

Папа поднял на нее глаза, будто раздумывая о чем-то, а потом устало покачал головой:

– Нет. Не могу сегодня. Давай на завтра отложим? Пойду спать.

Он встал из-за стола и устало поплелся в свою комнату. А Джели подумала вдруг: может, зря она уговорила папу на эти пробы идти? Она совсем не подумала о том, как ему тяжело будет совмещать две работы. Оставалось только надеяться, что это только первые дни такие, а потом он втянется, привыкнет, будет лучше распределять свое время.

Девушка вымыла посуду и села учить сценарий. Завтра они будут снимать сцену разговора двух сестер, в которой ей нужно быть очень эмоциональной.

Средний сын автора книг

Первый день на работе прошел довольно скучно, Захар целый день разбирал бумажки. Знакомился со спецификой фирмы, как сказал Егор. Изучал лицензии и договора, наводил порядок в папках на стеллаже. До этого постоянного юриста у фирмы не было, всеми бумагами занимался сам Егор, в сложных случаях консультируясь у фрилансеров. И Захару в первую очередь предстояло разложить и систематизировать все имеющиеся юридические документы.

«Гектор» снимал офис в деловой части крупного торгового центра. Всего три комнаты – большая отдана программистам, средняя – бухгалтеру и маркетологу, а в отдельном кабинете было рабочее место руководителя. Захару выделили стол у окна в средней комнате. Бухгалтер и маркетолог оказались приятными девушками, которые тут же напоили его чаем и рассказали, как здорово у них работается, какой дружный коллектив и как ему повезло попасть сюда. А потом все занялись своими делами.

Зару казалось, что внутри него что-то сломалось. Он действительно целый день перебирал бумажки, практически не глядя на соседок. Что было очень странно, учитывая их привлекательность, подтянутые фигуры и явный интерес к новому сотруднику. И раньше он бы ни за что не упустил возможности пофлиртовать, а может, и познакомиться с ними поближе, скажем, в обеденный перерыв прямо на офисном столе, но теперь у него даже мыслей таких не возникало. Он думал о Джели и чувствовал себя подлецом, обидевшим ангела. Перебирал в голове слова, чтобы извиниться при встрече, представлял, что она скажет и как улыбнется, прощая его. Но тут же осаживал себя, запрещая приближаться к девушке и подвергать ее опасности. В таком подавленном состоянии он провел весь день, тщетно пытаясь отвлечься на работу. А в шесть вечера вышел из офиса и поехал к маме. Наверное, Егор прав, стоит спросить совета у опытной женщины. Тем более той, что всегда будет на его стороне.

Она снова долго не открывала, а когда появилась на пороге – Зар очень удивился. Она куталась в плед и смотрела куда-то мимо него. На щеках засохли темные дорожки от слез, а губы были ярко-красные, будто воспаленные.

– Входи, милый, – махнула она рукой в сторону, и парень понял, что мама пьяна.

В таком состоянии он ее еще никогда не видел. Захар с опаской вошел в квартиру, оглядываясь по сторонам. На пути к балкону на полу валялись туфли, сумочка и соломенная шляпка, будто она раздевалась на ходу. Больше никого в квартире не было, это и успокаивало. и одновременно заставляло беспокоиться. Не глядя на него, мама, пошатываясь, побрела обратно на балкон и уселась в кресло. Захар вышел вслед за ней и присел на широком порожке.

– Будешь? – протянула она ему бутылку вермута, на дне которой еще плескалось немного жидкости.

Зар взял бутылку, понюхал ее и отставил в сторону.

– Мам, что случилось?

– У меня? У меня все хорошо! Как всегда! Плохо будет у них! У них, когда они все узнают! – она активно жестикулировала и говорила громче, чем обычно. Потом замерла, а из глаза покатилась слеза. Уже тише продолжила: – Они узнают. Это не могло быть случайностью. За все приходится платить…

– У кого у них? – осторожно спросил парень.

– У мужчин, у кого же еще? – она откинулась на спинку кресла и стала сильно раскачиваться, закрыв глаза. – Косячит всегда женщина, а разгребать должен мужчина. В моем случае – разгребать будут много мужчин…

Зар ждал, что она скажет что-то еще, но она замолчала, продолжая раскачиваться в кресле. Может быть, даже задремала. Он потихоньку вышел на кухню, прикрыл двери и позвонил Егору.

Они решили, что оставлять сегодня маму одну нельзя, и поэтому Зар переночует у нее. Первым делом он перенес спящую маму в ее комнату, поразившись тому, какая она маленькая и хрупкая в его руках. Потом переоделся. Повесил на спинку стула пиджак и брюки, кинул рубашку в стирку. Отыскал в шкафу мужскую футболку и шорты. Она всегда держала про запас комплект чистой мужской одежды – если кто-то из сыновей решит не ехать за город и останется ночевать у нее. А в ванной был выделен целый мужской шкафчик – с шампунем, гелем для душа, средствами для бритья, одноразовыми станками и зубными щетками. Лика заботилась о приходящих к ней в гости мужчинах. О том, что этими мужчинами были и ее любовники, Захар старался не думать, мама имеет право на личную жизнь.

Еще он очень хотел есть, но в холодильнике кроме фруктов и йогурта ничего не было. Морозилка была забита мясом, рыбой и замороженными овощами, но готовить он не умел. Поэтому парень просто заказал ужин в доставке. Пару воков, пиццу и небольшой набор суши – на вечер им с мамой точно хватит. А дальше просто слонялся по квартире, не зная, чем заняться. Телека у мамы не водилось, а на компе стоял сложный пароль. Захар сделал несколько попыток подобрать его, но потерпел неудачу. Поэтому он просто полистал пару иллюстрированных книжек с полки, встретил курьера, поел и тоже прилег вздремнуть.

Проснулся он от запаха кофе. В комнате царил полумрак, а мобильник показывал полночь. Захар встал и пошел на кухню.

– Разбудила тебя? – ласково спросила мама. Она уже умылась и переоделась в домашний шелковый костюм.

Зар мотнул головой и присел за стол, принимая из маминых рук кружку ароматного напитка:

– Как ты себя чувствуешь?

– Будто заново родилась, – улыбнулась она одними губами. – Сейчас еще кофе накачу, и снова все в шоколаде будет. Спасибо, что отнес на кровать. Приятно, когда о тебе заботятся.

– Я еще и еды добыл! – шутливо похвастался Зар, а потом уже серьезно спросил: – Расскажешь, что случилось?

Лика пристально посмотрела в его глаза, а потом кивнула:

– Если и ты мне расскажешь.

Что ж, это было справедливо.

Они устроились на мягких креслах в гостиной. Лика зажгла свечи и включила едва слышную инструментальную музыку. Взяла в руки массажный мячик с мягкими зубчиками и, повертев его в руках, произнесла:

– Мужчина, – а потом кинула мячик ему.

– Девушка, – выдал он сквозь зубы и вернул мяч. Почему-то изнутри поднялась досада на эту глупую игру, но Захар заставил себя сдержаться, принять правила и продолжить. Может, ей действительно будет так легче говорить.

– Я любила его когда-то. Очень.

– Сейчас люблю. Так, что сердце болит.

– Случайно встретились сегодня.

– Расстались чуть больше недели назад.

– Я виновата.

– Я виноват.

– Я не могла быть с ним, потому что у меня уже были вы.

Захар поймал мячик и недоверчиво посмотрел на маму. Он не знал, что она любила кого-то кроме папы. Их семья всегда казалась ему образцовой. Ровно до того момента, пока мама не попросила ее отпустить. Тогда он начал подозревать, что не все было так гладко, но не развивал эту мысль. Однако мама ждала его ответа. Он вздохнул и сказал то, что его больше всего беспокоило:

– Я не мог быть с ней, потому что год назад цыганка сказала, что мне нельзя любить и что, где любовь моя, там и смерть будет, – сказал и сам понял, как глупо и смешно это звучит. Но мама не смеялась, она кивнула очень серьезно и приняла мячик.

– Мне кажется, я все еще люблю его.

– Я уверен, что никогда не смогу ее забыть. Она нужна мне, – Зар понял, что сказал чистую правду. Так легко и так естественно достал ее изнутри. Снова кинул мячик матери.

– Я попробую поговорить с ним. Чтобы узнать, что чувствует он. Чтобы понять, что на самом деле нужно мне.

– Я должен попросить у нее прощения. Должен объяснить ей все. Боже, я такой дурак! – Захар схватился за голову от неожиданного осознания того, что он просто испугался своих чувств. Когда стоял над обнаженной Джели в своем номере и задыхался от любви и нежности. Когда не позволил себе тронуть ее, хотя его самого разрывало от дикого желания. Когда убежал выпустить пар с первой встречной и напился до беспамятства от чувства вины за это. Когда вытащил из памяти ту историю с цыганкой и раздул ее до вселенских масштабов, потому что просто струсил. Боялся признаться в своих чувствах, боялся, что она не простит, боялся, что не сможет без нее жить. И только теперь, в этой глупой игре с перекидыванием мячика друг другу он вдруг увидел все кристально ясно. – Идиот! Я такой идиот! – мотал головой парень.

– Я люблю тебя, милый! – мама крепко его обняла, а он спрятался у нее на груди как в детстве, вновь и вновь коря себя за эту трусость. – Все получится, у тебя обязательно все получится!

Часть III. Та еще мелодрама

Отец

Время на электронном циферблате поменялось на 00:01, этот долгий и безумно тяжелый понедельник закончился. Влад все еще не мог заснуть. Ворочался уже часа два, иногда ненадолго проваливаясь в забытье. Джели что-то бубнила за стенкой – наверное, репетировала роль.

Писательница не выходила у него из головы. Их случайная встреча сегодня будто перечеркнула время и пошатнула все опоры, что он возводил вокруг себя годами. Опоры, которые помогали ему держаться, жить, не изводя себя чувством вины и не сходя с ума от желания снова сжимать ее в своих объятьях.

Она осталась такой же красивой, но в то же время будто поменялась. Стала еще сочнее и женственнее, хотя куда уж больше. Не старше, но взрослее, увереннее, сексуальнее. И, черт побери, все так же притягивала его к себе будто сверхмощным магнитом.

Влад все вспоминал ее взгляд в первые секунды их встречи – взгляд сытой, удовлетворенной кошки, она всегда была такою после секса – расслабленной, будто мысленно летающей в других мирах, и в то же время мягкой, податливой и нежной. А потом снова видел руку режиссера, по-хозяйски сжимающую ее талию, и скрипел зубами. Он снова ее встретил и она снова занята! Так ведь и он опять несвободен…

А потом одергивал себя: о чем он думает вообще? О возвращении того сумасшествия? О связи, от которой бежит любой здравомыслящий мужчина? Да и возможна ли эта связь? Она ведь уже и не помнит своего давнишнего любовника. У нее уже новый – видный, известный режиссер. Да и сколько их было за эти годы? Влад был уверен, что Лика не скучала. Такая женщина не может быть одна.

От этих мыслей было горько, он гнал их от себя подальше. И в то же время понимал: нужно укреплять опоры, снова строить стены, чтобы не подпускать ее ближе. Даже подумал о том, чтобы отказаться от сериала, чтобы даже шанса не было вновь ее увидеть. Но во-первых, пришлось бы платить неустойку, и сумма была весьма крупная, а во-вторых, ему понравился процесс съемок, понравился сам факт ощущать себя частью большой команды, которая делает интересное и зрелищное кино. Поэтому он решил просто держаться подальше от этой писательницы и не вступать с ней ни в какой контакт. А еще – оформить свои отношения с Валей, то есть съехаться и жить вместе, чтобы полностью занять свою голову бытовыми заботами и другой женщиной. А значит – следовало поскорее рассказать обо всем Джели.

Это была идея Валентины – поставить дочь перед фактом. Устроить сразу же семейное застолье, познакомиться, пообщаться. Она обещала, что сделает все возможное, чтобы подружиться с девушкой. Влад починил машину, съездил за продуктами со списком, составленным Валей, и даже купил по ее просьбе вина, хотя и сомневался, стоит ли предлагать его дочери, все-таки она у него хорошая девочка и спиртное не употребляет. Потом забрал Валентину с работы, по такому случаю она отпросилась пораньше, привез к себе и показал, где что лежит. Женщина принялась за приготовление праздничного ужина, а мужчина поехал на киностудию за дочерью. Ее съемки должны были закончиться в семь.

Приехал чуть раньше, но в павильон заходить не хотелось, поэтому он просто стоял в скверике, лениво покуривал и разглядывал фасад соседнего здания.

– Здравствуй, Влад, – раздался позади него до боли знакомый голос.

В сердце кольнуло, он сделал глубокий вдох и повернулся.

– Вспомнила? – холодно спросил мужчина.

– Я не забывала, – ответила она, пристально глядя в его глаза.

Он отвел взгляд и бегло оглядел женщину. Сегодня она была одета скромнее. Просторный белоснежный комбинезон скрывал очертания фигуры, разве что вырез был немного низковат. Влад задержался взглядом на причудливом кулоне, что лежал в ложбинке между грудями и незаметно сглотнул. Искусно сделанное маленькое перышко из белого золота напоминало о другом пере, что было вытатуировано на ее лобке тогда и долгими неделями сводило его с ума. Интересно, осталось ли оно сейчас? Мужчина тряхнул головой. Сегодня она выглядит как ангел, спустившийся с небес, но его больше не обманешь.

– Что ты здесь делаешь? – прервал он затянувшееся молчание.

– Наблюдаю за съемками. Пригодится для книги про актеров, над которой я сейчас работаю.

Он хмыкнул. Ну да, правдивые ощущения, как он мог забыть. Вся ее жизнь – погоня за ними. Чтобы писать правдивые книги, ей нужно лично попробовать все. Весьма неоднозначный подход к творчеству, но она по-другому не умеет.

– Давай как-нибудь встретимся? Поговорим? – предложила вдруг Лика. – Можем в кофейню сходить или зайдем ко мне. Я живу тут неподалеку…

– Еще скажи, что тебе кран починить надо, – горько усмехнулся Влад, вспоминая одну из их первых встреч, когда она специально устроила у себя дома потоп и позвала его на выручку, которая естественно переросла в дикий и безудержный секс. Удивительно, восемнадцать лет прошло, а он помнит все, что связано с ней, до мельчайших подробностей.

– Может, и надо, – с улыбкой ответила она, склоняя голову набок и снова заглядывая ему в глаза.

Влад зажмурился и помотал головой. Нет, он не даст больше себя завлечь, теперь у него хватит сил сопротивляться. Откуда-то изнутри поднималась злость, однако ответил он предельно вежливо:

– Мне уже пятьдесят, Лика. Я в твои игры больше не играю.

– Играешь, Влад… Мы все в них играем… – вздохнула Лика и пошла к зданию, из дверей которого выходила Джели.

Мужчина растерянно смотрел, как его дочка сердечно обняла эту женщину, здороваясь с ней, и они мило поболтали пару минут. А потом Джели указала ей на него, Лика обернулась и улыбка будто схлынула с ее лица. Она приложила руку к груди, потом что-то тихо сказала и попятилась к дверям. Влад отметил все это, но не придал особого значения. Сейчас его больше интересовала дочь.

– Привет! Ты как, отдохнул? – Джели приветливо улыбалась, но выглядела уставшей.

– Ну, более-менее, – ответил Влад. – Как день прошел?

– Так себе. Актриса, которая Наталью играет, стерва редкостная, неприятно было с ней работать, еще и улыбаться при этом. Хорошо, что все закончилось. Поедем домой?

В машине он кусал губы и поглядывал на дочь, не зная, как начать разговор. До дома оставалось минут десять, там их ждала Валентина, и надо было срочно начинать готовить Джели к встрече с ней.

– Дочка… Черт! – какой-то придурок на мотоцикле вылетел перед ним на полосу, и Влад притормозил, пытаясь избежать аварии. Потом выдохнул и продолжил: – В общем, пока вы с подругой отдыхали в Турции, в моей жизни кое-что поменялось…

– Только не говори, что любовницу себе завел! – пошутила Джели и тут же осеклась, увидев его выражение лица. Пару минут смотрела на него, теребя пальцами лямки своего рюкзачка, а потом вымученно улыбнулась: – Ну, когда-то это должно было случиться…

Влад взглянул на дочь: в глазах слезы, но пытается справиться с эмоциями и поддержать его.

– Ее зовут Валентина, работает у Райского в бухгалтерии.

– Красивая? – отстраненно спросила девушка и отвернулась к окну, будто не желая слышать ответ.

– Нормальная. Она хорошая женщина, тебе понравится. Вот сейчас приедем домой и познакомитесь.

– Ага.

Больше они не говорили. Влад дал дочке немного времени, чтобы уложить эту новость в своей голове. Припарковался, открыл ей дверцу. Она снова вымученно улыбнулась, вылезая из машины, и поплелась в дом.

Он нажал на звонок. Спустя несколько секунд дверь открылась и Валентина расплылась в широкой улыбке:

– А я вас в окно выглядывала! Проходите скорее за стол, у меня уже все готово!

Джели молча замерла у порога. Влад подтолкнул дочь внутрь и сам зашел в прихожую, закрыв за ними дверь. Потом взглянул на девушку. Она стояла будто каменная статуя, со всей силы сжимая свой рюкзачок, а глаза быстро наполнялись слезами. Влад перевел недоуменный взгляд на Валентину, но она лишь растерянно пожала плечами. Он снова посмотрел на Анжелику:

– Дочка, что с тобой? Не переживай, все хорошо будет! Сейчас мы сядем за стол, поужинаем – Валя очень вкусно готовит. Вы познакомитесь, поболтаете. Вместе нам будет веселее, да и тебе попроще – меньше домашних забот, больше сможешь своими делами заниматься…

Он уговаривал девушку, но она будто не слышала. Просто стояла и плакала, и крупные слезы текли по ее щекам.

– Джели, ты чего? – Влад легонько потряс ее за плечо.

– Это мамин фартук! – вдруг закричала она. – И дом мамин! И ты тоже – мамин!

Она толкнула его и выскочила за дверь. Влад бросился за ней, но уже через несколько ступенек остановился. Девушка преодолела последний пролет, хлопнула дверью подъезда. А он уселся на лестницу и обхватил голову руками. Валя подошла неслышно и присела на корточках рядом, положила руку ему на плечо.

– Не переживай! Подростки всегда импульсивные. Сейчас прогуляется, остынет и придет. Пойдем в квартиру.

Влад хотел возмутиться, что Джели давно уже не подросток, но не стал. Наверное, она права. Дочке просто нужно побыть одной и свыкнуться с этой мыслью. Он позволил увести себя домой и усадить за стол. Теперь он тоже это заметил – стол передвинут на новое место, другая сервировка знакомой посуды, непривычная еда в тарелках, даже легкий запах женских духов – тоже чуждый в этой квартире.

– Валь, сними, пожалуйста, фартук, – только и сказал он.

Дочь

Она просто шла вперед, даже почти бежала, с застывшим выражением лица, по которому текли слезы. Не обращала внимания на прохожих, которые обращали внимание на нее. Джели было все равно.

Там, в машине, она уговаривала себя успокоиться, смириться, поддержать папу. Ведь если ему это нужно, если сделает его счастливым – то она не должна мешать. Девушка решила быть хотя бы вежливой, а там посмотрит – может, эта Валентина и вправду окажется нормальной и они даже подружатся. Но когда зашла в квартиру и увидела на чужой тетке мамин голубой фартук с рюшечками, горло сдавило и она даже дышать несколько секунд не могла. Это был мамин фартук! Они им не пользовались вообще, он просто всегда висел на крючочке, Джели его раз в месяц стирала и разглаживала, и снова вешала на место.

В их доме осталось много таких вещей. Они лежали тут и там, некоторыми они пользовались, некоторыми нет. Но все они были напоминанием о маме, казалось, она вышла в магазин и скоро вернется, поэтому все должно оставаться на своих местах. Конечно, Джели понимала, что мама уже никогда не вернется, но так было проще – постоянно видеть эти вещи, трогать их. Они делали их дом уютнее, теплее, роднее. Их нельзя было трогать посторонней женщине!

Визг тормозов привел ее в чувство – Джели переходила дорогу в неположенном месте и чуть не попала под колеса белого седана. Девушка испугалась, метнулась на тротуар и присела на лавочку на остановке – пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Посмотрела на время – почти десять вечера. Что ей теперь делать? Она жутко устала, но домой пойти не могла. Папа через час уедет на работу, а та женщина? Останется она в их квартире? Будет теперь жить с ними?.. Слезы снова полились и девушка замотала головой. Позвонила подруге:

– Вик, ты дома? Можно, я к тебе зайду?

– Джелька, привет! Не, я в Павловске у родителей. Ну, то есть прямо сейчас в кафе с Олежеком, а потом в клуб пойдем. Приеду к субботе, мы же с тобой на фестиваль собирались.

Слышно было не очень хорошо, Вику перебивали мужские голоса и музыка, но главное Джели поняла – подруга ей не поможет.

– Ладно, тогда увидимся на выходных. Пока, – она сбросила звонок и задумчиво повертела телефон в руках.

– Гриш, привет! Ты, кажется, говорил, что вы сегодня поете в клубе? – он и ее приглашал, но она тогда отказалась, ведь клуб был в Петергофе, ехать туда на ночь глядя – а потом еще и домой возвращаться – было долго и страшновато. Но это вчера, сейчас ей уже все равно, лишь бы подальше от дома, на всю ночь и не быть одной.

– Хай! Точно, через десять минут идем на сцену! Хочешь послушать? – голос парня был громкий и возбужденный.

– Да. Вы где?

– В «Перле», сейчас адрес скину. Заказывай такси и приезжай. Наташка тебя встретит и проведет.

– Ладно, – Джели отключилась и открыла мобильное приложение для вызова такси. Задумалась на секунду, но потом тряхнула головой и оформила заказ.

Уже через час она сидела за столиком с Наташей, Полиной и еще двумя незнакомыми девчонками и вживую слушала «Ни-Гри». Парни кайфовали на сцене, их глаза горели, а кожа блестела от капелек пота. Они пели уже минут сорок, но народу в зале было немного – все-таки будний день. Среди них четко угадывались истинные поклонники группы – они подпевали, танцевали, раскачивались с огоньками в руках под медленные песни. Посторонних было совсем чуть-чуть, они время от времени поглядывали на сцену, но видно было, что пришли сюда не за этим. В клубе было хорошо – громко, дымно, ярко, – Джели ощущала себя будто заключенной в кокон, надежно огражденной от внешнего мира и его проблем.

Папа звонил несколько раз, но она не брала трубку. И чувствовала себя очень виноватой из-за этого, ведь он же беспокоится, она всегда предупреждала его, если где-то задерживалась. Но говорить с ним сейчас не хотелось. В конце концов, Джели отправила ему смс: «Буду ночевать у Вики. Не звони, мы уже спать ложимся» – и отключила телефон. Впервые она обманывала отца, но зато так он не будет переживать. А завтра она решит, что делать дальше.

Наутро Джели с трудом разлепила глаза, оглядывая незнакомую комнату и вспоминая, как здесь оказалась. Кажется, Грир привез ее к себе домой и уложил в комнате брата, который с ними не живет. Точно. Скучный интерьер в серо-синих тонах, никаких личных вещей, только несколько фотографий красивого парня на стене. Идеальный порядок нарушен ее одеждой, брошенной по полу, и скомканным одеялом.

Живот прихватило, очень сильно хотелось в туалет. Джели распахнула платяной шкаф и обнаружила пару выглаженных рубашек, висящих на плечиках. Завернулась в одну из них и опасливо выглянула в коридор. В доме было тихо, наверное, Грир еще спал. Она быстренько пробежала в ванную в конце коридора. Через несколько минут вышла, закрыла за собой дверь, выключила свет и резко развернулась, почувствовав, что в коридоре кто-то есть.

– Рыжик? – раздался удивленный голос.

– Зар, – едва слышно выдохнула Джели.

Он стоял в паре метров от нее, высокий и безумно красивый. В темно-сером костюме и белоснежной рубашке, гладко-выбритый и с аккуратно уложенными волосами. Совсем не тот лохматый парень, что в майке и драных джинсах катал ее по Мармарису. На его лице застыло растерянное выражение, он вовсе не ожидал увидеть ее здесь. Сердце Джели билось как сумасшедшее, а на глаза наворачивались слезы. Целая гамма эмоций бушевала внутри. Дикая радость, обида, недоумение, страх и даже стыд за свой неподобающий вид – ведь она стояла перед ним босиком и почти голышом, в одной мужской рубашке. Что он теперь подумает о ней?

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, подходя к девушке и беря ее за плечи.

– Не трогай меня! – вскрикнула Джели и вырвалась, прикосновение Зара будто обожгло ее кожу.

– Стой! Стой, подожди! – он снова пошел к ней, протягивая руки.

– Нет! Не подходи ко мне! – замотала она головой и забилась в угол коридора, спрятав лицо в ладонях. Не смотреть, не слушать, не давать прикоснуться. Зачем он мучает ее? Разве мало ему было?

– Рыжик, послушай, я все объясню! Пожалуйста! – в голосе парня звенело отчаянье.

– Отойди от нее! – раздался сердитый голос Грира. Он вышел из своей комнаты в одних трусах, заспанный, лохматый. – Тебе что, своих куколок мало? Оставь в покое мою девушку! – он отпихнул ошарашенного брата локтем и подал Джели руку. Она встала и спряталась у него за спиной. Слава богу! Гришка надежный, он не даст ее в обиду.

– Твою девушку? – наконец смог выговорить Зар.

– Именно так. Ты куда-то шел? Вот и проваливай, мы тут сами разберемся.

– ТВОЮ девушку? – угрожающе переспросил Захар и сжал кулаки.

Джели всхлипнула и бросилась обратно в свою комнату, закрыла дверь на замок и уткнулась в подушку, давая волю слезам. Пусть сами разбираются, она не может на это смотреть. Что он тут делает вообще? Не может быть, что это тот самый брат, про которого как-то упоминал Гриша. Потому что, если это так, то ее мир снова рухнул, и нужно бежать поскорее из этого дома.

– Джели, он ушел, открой дверь, – раздался голос Грира спустя некоторое время.

– Вызови мне такси, пожалуйста, – ответила она, подойдя к двери.

– Уверена? Может, ты просто выйдешь, и мы поговорим?

– Вызови такси, Гриш. Я сейчас оденусь и выйду.

– Это был он? – спросил Грир, останавливая ее на пороге и заглядывая в глаза. – Это Захар тебя обидел?

Джели молча кивнула.

– Что он сделал?

– Это уже неважно, – тихо ответила она. – Больше такого не повторится. Я пойду, Гриш, подожду машину за оградой. Спасибо, что приютил на ночь.

Джели медленно пошла к воротам, стараясь держаться прямо и не плакать. Она не знала, куда ей ехать и как быть. Лишь одно она знала точно – надо держаться подальше от Зара и от всего, что с ним связано.

Мать

Когда Джели сказала, что ее ждет папа, и показала на Влада, Лика чуть не хлопнула себя по лбу: вот же дура! Она совсем не подумала о том, что у него может быть семья – жена, дети. Предлагала ему встретиться, делала явные намеки. А ведь он не из тех мужчин, что легко могут позволить себе измену. Надежный, сильный, мужественно красивый и в отличной физической форме – конечно, такого давно уже прибрали к рукам. Есть ли у нее шансы?

Вообще-то она шла к режиссеру. Он обещал сводить ее в интересное место после съемок. Но увидев Влада, решила остановиться, заговорить – проверить его реакцию на себя, понять, помнит ли? И не разочаровалась: помнит, хочет, злится. Его холодность и отказ Лику не обманули, она давно научилась видеть больше, чем хотят показать люди. Смотреть, как явно он сопротивляется – себе и ей – было даже забавно. Возможно, ей даже не нужно ничего делать, чтобы снова его покорить. Просто дать ему повариться в борьбе со своими собственными чувствами, попадаясь на глаза как можно чаще, – и он сам придет к ней. Если, конечно, имеющаяся жена не помешает. И вот тут Ликина победа становится не столь очевидна.

Она задумчиво постукивает ноготками по сумочке, дожидаясь Игоря в фойе Ленфильма, и решает, стоит ли играть в эту игру и каковы будут правила. Проходящие мимо люди косятся на ее прищуренные глаза и довольную чувственную улыбку, не понимая, что такого интересного разглядела эта красивая женщина на серой стене.

Ее талию обхватывают сильные руки и прижимают к себе. Игорь шепчет на ухо, обдавая запахом мятной жвачки:

– Заждалась меня, зайка?

А он изменился. Где тот вечно занятой и неприступный мужчина, что так привлек ее поначалу? Теперь он весь вечер липнет к ней, не убирает руки с ее талии, постоянно касается, целует, будто заявляя свои права на нее всем окрестным мужчинам. Он повел ее в ресторан, какая банальность. Вкусно накормил, даже заказал музыкантам песню в ее честь. Прямо к столу доставили шикарный букет. Для многих девушек это предел мечтаний. Но не для Лики. Когда мужчина падает к ее ногам – он становится неинтересен.

– Может, поедем в наш клуб, развлечемся с игрушками? – предлагает она, чтобы реабилитировать вечер.

Он радостно соглашается, улаживает формальности и везет ее на Васильевский остров. Когда за ними закрывается неприметная дверца, у Лики уже готов план. Игорь думает, что их ждет игра в садо-мазо и классный секс после этого. Возможно так и будет, но она решила сыграть таким образом, чтобы навсегда отвратить от себя мужчину. Этот прилипчивый кавалер ей надоел.

Утро среды встречает болью в мышцах и красными полосами на коже, кажется, вчера она переборщила с нагрузкой. Зато сделала все, как надо, и режиссер убедился, что их эротические пристрастия слишком противоречат друг другу. Это было важно – чтобы он сам принял решение держаться от нее подальше. Без конфликтов и взаимных обид, просто «не сошлись характерами и остались друзьями». Ведь Лике все еще нужна возможность присутствовать на съемках. Хотя бы для того, чтобы видеть Влада.

Странное беспокойство мучает ее все утро. Ей кажется, что она что-то упускает. Что-то очень-очень важное. Но вот что? Припоминает вчерашний вечер – оно появилось еще тогда, сразу после встречи с Владом. Но она была слишком занята режиссером и не обращала на это внимание. Теперь же Лика хочет разобраться. Что же такое ее мучает? С чем это связано? Предчувствие ее редко обманывает, что-то нехорошее может случиться и лучше бы ей поторопиться предотвратить это.

Пиликает телефон – Захар прислал сообщение. Он же обещал показать ей фотографию своей девочки, видимо, только вспомнил.

«Вот она. Только ничего у меня не получится, они уже с нашим Гришкой мутят»

– О, Боже! – от неожиданности Лика падает на диван. – Да что ж такое-то! Неужели больше девушек нет!

С экрана ей улыбается Джели Теренс. Женщина обхватывает голову руками и несколько секунд раскачивается взад-вперед, обдумывая сложившуюся ситуацию. Потом решает первым делом успокоить сына:

«Я знаю про них. Не переживай, это несерьезно. Они просто вживаются в роль, чтобы в сериале правдоподобно сыграть».

Она очень надеется, что дела обстоят именно так и ребята не успели увлечься друг другом. Соперничество двух братьев из-за одной девчонки – не очень хороший поворот. Лика заходит на страничку сына в соцсети – ей он ничего не говорит, но вот зато в интернете выкладывает мельчайшие подробности своей жизни. Она читает иногда, чтобы быть в курсе.

Как раз сегодня Гринька выложил парочку видеозаписей по тридцать секунд, подписав «фрагменты нового клипа». Лика открывает вторую. На фоне красной кирпичной стены встречаются Гриша и Джели, берут друг друга за руки и нежно целуются. Кадром поцелуя и заканчивается этот ролик.

Лика замирает, потом зажимает рукой рот и откидывается на подушки. Несколько секунд смотрит в потолок широко открытыми глазами. До нее вдруг доходит этот кошмарный расклад: Джели – дочь Влада, Гриша – сын Влада, она сама толкнула брата и сестру в объятия друг друга. А что если они уже переспали?..

Женщина вскакивает с дивана и мечется по комнате. Она в панике, она не знает, что делать. Впервые ее хладнокровие изменило ей.

– Надо сказать, надо все рассказать. Боже мой! Я не хотела, но придется. Рассказать. Рассказать. Но кому? Грише? Он меня не простит. Никогда не простит. Нет, нельзя. Владу? Он меня убъет. Или нет. Поймет? Обрадуется? Че-е-ерт!

Она мечется по комнате, бубнит и заламывает руки. Кусает губы и быстро-быстро дышит. А через несколько минут резко останавливается перед зеркалом и будто нажимает невидимую кнопочку.

Все. Она позволила себе полностью отдаться панике, теперь же пора успокаиваться и начинать действовать.

Егор берет трубку сразу же.

– Мне нужен адрес одного актера, – торопливо говорит Лика, забыв даже поздороваться. – У Настены есть доступ к личным данным?

– Нет, но она дружит с Лорой, а у той есть все контакты. Говори имя.

– Влад Терентьев. Егор, это срочно, вопрос жизни и смерти.

– Не волнуйся, мам, сейчас узнаем.

Он отключается, и уже через двадцать минут у Лики в руках адрес и телефон. Она хватает сумочку и выбегает из дома.

Дочь

– Куда едем? – спросил таксист, выруливая с небольшого пятачка у ворот Гришиного дома.

– Я не знаю, – растерянно произнесла Джели. – Куда-нибудь.

– Я тоже не знаю, – ответил водитель, а потом посмотрел на нее и подмигнул: – Но если денег много, можем просто по городу покататься.

Джели заглянула в кошелек – у нее осталась только одна купюра и транспортная карта.

– До ближайшего метро, пожалуйста. Больше мне никуда не хватит, пятьсот рублей всего.

– Как скажешь, – он отчитался диспетчеру, а потом снова обратился к ней: – А где живешь?

– На Звездной, – нехотя ответила Джели.

– Давай до дома довезу? Пятьсот как раз хватит, – предложил таксист, поглядывая на дорогу.

– Нельзя мне домой, – грустно покачала головой Джели. – Везите до метро, а там я потом решу, куда.

– А чего нельзя? – не унимался водитель.

Это был простой русский парень с рыжеватыми волосами и веснушками, довольно приветливый. Он постоянно жевал жвачку, видимо, пытаясь перебить запах перегара, который все равно ощущался в салоне даже с открытыми окнами. Молчать было невежливо, видимо, человеку скучно было просто так ездить целыми днями. Да и Джели вдруг захотелось выговориться незнакомому человеку, облегчить душу. Она рассказала про папу и его любовницу, про то, что почти ушла из дома и ночевала у друга, а там встретила бывшего парня, и про то, что подружки все отдыхают: три на море, одна в Павловске – и поехать ей совершенно не к кому.

На что Леша, так звали водителя, предложил ей потаксовать до трех с ним, а потом поехать на дачу к его родителям. У них сегодня юбилей, тридцать лет вместе, ожидается большое застолье и много родственников. И никто не будет против, если он придет с девушкой.

– Даже наоборот, ты меня спасешь, – усмехнулся он, – не будут обзывать бобылем и сватать мне всех своих знакомых от семнадцати до тридцати. Да и переночевать у нас сможешь, дом большой, свободную комнатку найдем.

Джели подумала и согласилась. Парень внушал доверие, на юбилее будет шумно и весело и много взрослых людей, которые не дадут ее в обиду, если что. Кроме того за окном начинался дождь, и судя по обложившим все небо тучам, лить будет целый день. А значит, гулять по улицам не получится, на кафешки или кино денег нет, Вики приедет только завтра, а домой до наступления ночи она и не сунется. Только если после двенадцати, когда папа уйдет на работу, можно будет тихонько прошмыгнуть и закрыться в своей комнате. Но это на самый крайний случай, будет лучше, если она сможет остаться у Лешиных родителей.

Джели казалось, что и дома-то теперь у нее нет, его отняла эта серая невзрачная тетка, и отняла вместе с папой. Даже суток не прошло, а она успела потерять все – и отца, и дом, и даже друга. Вряд ли она сможет теперь общаться с Гришей вне съемок, зная, что Зар – его родной брат. Снова хотелось плакать, но девушка сдерживалась изо всех сил, лишь тихонько шмыгала носом и смотрела, как капли дождя стекают по стеклу.

Леша выполнял один заказ за другим, при клиентах они почти не разговаривали, и Джели была полностью предоставлена своим мыслям. Она гнала от себя воспоминания об этом утре, разглядывая в зеркало заднего вида клиентов, слушая их разговоры, следила за тем, как меняется маршрут на Лешином навигаторе. Но перед мысленным взором то и дело возникал Зар, и у девушки снова захватывало дух и болело в груди. И Джели поняла вдруг пугающую в своей простоте и очевидности вещь – она любит этого парня. Любит всем сердцем и в то же время ненавидит за то, что он с ней сделал. Хочет побить, разорвать голыми руками за причиненную обиду и в то же время нежно целовать, ероша руками волосы. Боится его прикосновений и в то же время хочет прижаться крепко-крепко, слиться в одно целое и больше не расставаться. Поняла, что эти почти полные две недели она страдала не только от обиды и жалости к себе, но и от безумной тоски по нему.

Слезы все-таки полились, и Джели незаметно смахивала их, отвернувшись к окну. Дождь плакал вместе с ней, напоминая о том, что ее открытие ровно ничего не изменит. Этому Казанове не нужна ее любовь, только тело, которое он уже получил и которое его разочаровало так, что он тут же побежал к другому. Будто съев что-то отвратительное, выплюнул его, прополоскал рот, и срочно принялся заедать чем-то вкусным, чтобы забыть скорее о неприятных ощущениях.

Дверца машины хлопнула, и Леша воскликнул, потирая руки:

– На сегодня все! Деньжат подзаработали, теперь в магазин и праздновать! Кончай хныкать, красотка, они того не стоят!

Парень был явно рад, что его рабочий день закончился. Пересчитал деньги, переложил в карман жилетки и как-то странно взглянул на Джели:

– Ты бы папке позвонила, предупредила, что у друзей будешь, чтоб он не волновался.

– Ага, – вздохнула Джели и полезла в рюкзак за телефоном.

Мобильника не было, она перерыла все, даже заглянула под сиденье и вдруг хлопнула себя по лбу:

– Я его у Гриши забыла! Под подушкой! Черт!

– А, ну и ладно тогда, – беспечно ответил Леша, заводя мотор. – Поехали, затаримся в Ленте на выезде из города.

Джели немного запаниковала, оставшись без связи, но потом успокоила себя – телефон же не потерялся. В пятницу у нее съемки с Гриром, она попросит его принести, если он сам не догадается, да и все. А папе она с Лешиного позвонит, только ближе к вечеру, сейчас он наверняка спит после ночной смены.

В торговый зал она не пошла. Посетила дамскую комнату, выпила кофе из автомата, да и есть хотелось сильно. Пару часов назад они с Лешей перекусывали чебуреками и чаем, купленными где-то по дороге, но этого было мало. Парень вернулся довольно быстро, в одном пакете звенели бутылки, другой буквально по швам трещал от разных закусок.

– Попросили к столу докупить, – пояснил он, – на всякий случай. Мама боится, что наготовленного не хватит, гостей много будет.

Девушка кивнула и пошла к машине.

Родители Леши жили в Красном Селе, Джели тут никогда не бывала. К шести часам они подъехали к старенькому деревянному дому. Леша завел машину во двор, достал пакеты и, кивнув Джели, пошел к дому. Девушка постояла немного, вдыхая свежий воздух. Полдня кататься в машине – то еще удовольствие. Небо понемногу прояснялось и на листьях яблонь и кустов блестели капельки. Красиво и спокойно. Даже странно спокойно, ведь здесь должно быть много гостей и шумный праздник.

Джели нахмурилась и пошла в дом за парнем. Он встретил ее в сенках, уже без сумок:

– Проходи в дом.

Джели открыла вторую дверь, краем уха уловив звук поворачивающегося ключа. Но не придала ему значения, потому что от открывшейся перед ней картины глаза полезли на лоб. Она остановилась в дверях, но Леша протолкнул ее в комнату.

– Упс, праздник начался без нас, – весело сказал он и развел руками: – Прости, красотка. Зато продолжать будем вместе, – а потом заорал: – народ, подъем! Топливо прибыло!

Со стола, заставленного пустыми бутылками, стаканами и грязными тарелками поднял голову заспанный толстый парень. Еще трое вповалку спали на разложенном диване. Тот, что был посередине, поднялся, и Джели увидела, что это девушка. Одетая в темный спортивный костюм и с короткой стрижкой.

– Явился, черт безмозглый! Я тут чуть не сдохла!

С кресла в углу комнаты раздали стоны – там тоже кто-то спал.

– Лех-ха, ты наш спаситель! – хрипло проорал еще один мужик, постарше, выходя из соседней комнаты с банкой рассола.

Джели смотрела по сторонам и мелко дрожала. Вместо семейного юбилея ее привезли в какой-то притон. Противный кислый запах забивал нос, на затоптанном полу валялись огрызки и пакеты, и эти люди вокруг – опухшие, неприятные – вставали со своих мест и подтягивались к столу. Леша с видом победителя выставлял на стол водку и закуску, остальные суетились, раздвигая тарелки и освобождая место. Мужик с банкой рассола подошел к Джели и ткнул в нее пальцем:

– Утю-тю, какая лапонька! – а потом мерзко рассмеялся.

– Отстань, Хрыч, я первый, – крикнул ему Леша. – Только вот подзаправлюсь сначала.

Девушка зыркнула на Джели и хмыкнула:

– Салют, подруга, давай хряпнем! Так уж и быть, поделюсь с тобой сегодня парнишами!

Джели отмерла и бросилась в сенки. Единственная дверь оказалась закрытой, она вспомнила звук поворачивающегося ключа. В отчаянии девушка дергала за дверь, понимая, что она не откроется, и плакала. Ее заперли здесь, с этими людьми, и ей теперь никуда не деться.

Отец. Мать

Стук каблуков врезался в сон. Вернее в то странное, пограничное состояние сна и бодрствования, в которое все чувства обостряются, но происходящее все еще кажется нереальным. Влад прислушался, почему-то показалось, что это идут к нему. Ерунда, в общем-то. Джели каблуки носила редко, а Валентина была на работе. Влад уже несколько раз пытался проснуться после ночной смены, но каждый раз снова скатывался в забытье.

Стук каблуков затих. В наступившей тишине Влад слышал удары своего сердца. Тук. Тук. Тук. Почему так громко? Попытался открыть глаза. И тут раздался звонок в дверь. Пришлось просыпаться. Вставать, натягивать хотя бы штаны, ковылять к двери, теребя руками волосы и протирая глаза. Открыл. Не спрашивая «Кто?» и не заглядывая в глазок. А зря. На пороге стояла она – героиня его самых горячих снов и самых страшных кошмаров.

Лика выглядела жалко. Видно, попала под неожиданный летний ливень, какие часто бывают в их городе. С волос стекала вода. На легкую белую блузку, промокшую насквозь, облеплявшую тело, как вторая кожа. Красные штаны прилипли к ногам, а туфли она держала в руках. Все это мозг зафиксировал в долю секунды.

– Что тебе нужно? – спросил мужчина, прочищая охрипшее ото сна горло.

– Нам надо поговорить, – ответила Лика, отводя глаза от его обнаженного торса.

– Не о чем, – грубо сказал Влад и захлопнул дверь. Вернулся в спальню и упал на кровать.

Зачем она пришла? Чего хочет от него снова? Что бы это ни было, до добра оно не доведет. А значит, лучше всего не связываться. НЕ НУЖНО. НЕ НУЖНО. НЕ НУЖНО. Повторял как мантру, глядя в поток стеклянными глазами. А потом резко подскочил и бросился к двери.

Чего это он, в самом деле? На пороге промокшая женщина, приехавшая к нему через полгорода, а он закрыл дверь перед ее носом? Да кто так поступает вообще?

Рывком распахнул дверь. Лика сидела на корточках напротив, прислонившись затылком к стене. Открыла глаза и устало посмотрела на него:

– Это касается наших детей.

– Проходи.

Он провел ее на кухню и подключил чайник. Принес махровый халат дочери и вышел, давая возможность переодеться. И сам тоже одел футболку. Чем больше ткани будет между ними, тем лучше. Перед глазами все еще стояла ее грудь, просвечивающая сквозь намокшую блузку.

– В ванной есть сушилка. Ну или на змеевик можешь повесить, чтобы скорее высохло.

Она вышла из кухни, шлепая босыми ногами по полу. Влад молча поставил перед ней тапочки, скользнув взглядом по тонкой обнаженной лодыжке, сглотнул и ушел на кухню.

Спустя несколько минут женщина уже отогрелась – губы и щеки порозовели и та легкая дрожь, с которой она заходила к нему в квартиру, прошла. Она пила чай, обхватив ухоженными руками кружку, а ее острые коготки были окрашены в оранжевый цвет со странными разводами. Короткие волосы, побывав под дождем, превратились в сосульки и делали ее похожей на ежика. А лицо… казалось, оно осталось таким же, каким было восемнадцать лет назад, будто время обошло стороной эту женщину. Тогда, в дачном домике, он изучил каждую черточку, долгими часами касаясь ее кожи, бесконечно целуя и лаская. Это было безумное время, но вместе с тем и самое счастливое. Время, когда она целиком и полностью принадлежала только ему.

Лика тоже внимательно смотрела на него, склонив голову набок. На миг их глаза встретились, и его мозг словно заволокло туманом. Наваждение… Неизменный спутник этой женщины. Оно распространяется вокруг, парализуя всех мужчин в радиусе своего действия. Титаническим усилием он отвел взгляд и встал за второй кружкой. Налил чай и себе – покрепче, чтобы сохранять ясность.

– Ты женат? – спросила она, водя пальчиком по столу.

– Вдовец. Уже год как.

– Соболезную… – ответ стандартный, но Влад уловил легкий вздох облегчения.

– А ты? – скорее из вежливости спросил он, не заметив обручального кольца на пальце.

– Свободна как птица, – улыбнулась она.

– Охотно верю, – буркнул Влад, вспоминая режиссера и его руку на ее талии. – Довольно светских бесед. Ты пришла поговорить о детях. Что с Джели?

Она отставила кружку, сцепила пальцы и пару минут молчала, будто собираясь с мыслями. Потом выдохнула, подняла глаза и тихо сказала:

– У нас с тобой есть сын. Гриша. Вы играете вместе в сериале.

Весь мир будто замирает, а потом как в замедленной съемке она наблюдает, как лицо мужчины застывает, словно покрываясь корочкой льда. Жесткая линия губ приоткрывается, и он цедит сквозь зубы:

– Уходи!

– Но… мне нужно объяснить…

– Ты уже все сказала, Лика. Одевайся и уходи.

Он смотрит на нее тяжелым взглядом, сжимая под столом кулаки – она видит, как напрягаются мышцы рук. Находиться здесь стало опасно для нее. О да, теперь она лишний раз не рискует. Да и бессмысленно, в общем-то. Сейчас он не будет больше ничего слушать. Лика кивает, скорее сама себе, и медленно встает из-за стола. Одежда на змеевике почти высохла, она одевается и вешает халат на крючок. Халат его дочери, которая, возможно, спит с его сыном, не зная о том, что это ее брат. Лика закусывает губу, чтобы сдержать слезы. Она даст ему немного времени переварить новость, а потом они вместе решат, что делать и стоит ли рассказывать детям. Вместе они справятся с этой непростой ситуацией. Ему просто нужно время.

Уговаривая так саму себя, она выходит в прихожую, достает из сумочки визитку и царапает на обороте: «Это еще не все. Позвони, как успокоишься». Заглядывает на кухню. Влад все так же сидит за столом, опустив голову и обхватив ее руками. Его пальцы с силой сжимаются и разжимаются, и Лике кажется, что он еле сдерживается, чтобы не зарычать и не начать громить все вокруг. Она на цыпочках подкрадывается ближе, кладет визитку на край стола и так же тихо выходит из квартиры. Он даже не поднимает голову.

Ливень закончился, но противная редкая морось осталась. Лика добегает до ближайшего торгового центра и решает переждать там. Непонятно, сколько времени ему потребуется, чтобы свыкнуться с новостью, но в том, что он позвонит сегодня же, Лика не сомневается. Будучи неподалеку, она сможет быстро вернуться к нему в квартиру и продолжить разговор.

Долго бродит по бутикам, бездумно разглядывая одежду, пропуская ткань через пальцы и вспоминая каждую минуту недавней встречи. Как открыл дверь, будучи в одних спортивных брюках, и ее моментально пронзило желанием. Она чуть не набросилась на него в ту же секунду, но Влад захлопнул дверь прямо перед носом. Это было обидно и немного охладило пыл, но Лика знала, что он скоро вернется, поэтому просто ждала и считала секунды. На двести первой дверь снова открылась.

Она очень долго снимала одежду, надеясь, что он зайдет. Изнывала от желания, сидя напротив него за столом, прекрасно понимая, что сейчас совсем не подходящее время для этого, но ничего не могла с собой поделать. Она хотела этого мужчину, все еще безумно хотела даже спустя восемнадцать лет. И Лика подумала вдруг, что, возможно, ошиблась тогда, сделав выбор в пользу своей семьи…

Спустя два часа Лика возвращается к квартире Влада. Долго звонит, но ей никто не открывает. Подумав, что он мог отключить звонок, она начинает стучать все громче и громче. Неожиданно открывается дверь соседней квартиры, и оттуда выглядывает недовольная пожилая женщина:

– Нет его, не долбитесь так!

– Как нет? – растерянно переспрашивает Лика. – Вы уверены?

– Уверена! – буркнула старушка. – Давеча вылетел из квартиры, как пробка, чуть не сбил меня на лестнице. Я ему: «Куда так спешишь, Владик?» А он не ответил даже…

Нет! Нет! Черт!

Лика бросается к лифту, судорожно набирая номер Влада, но он не отвечает. Ее трясет от страха, она мечется по маленькой кабинке, а потом чуть не выскакивает на проезжую часть, тормозя такси:

– В Стрельну, пожалуйста! Сколько скажете, только побыстрее!

Она уверена, Влад тоже едет туда. Или уже приехал. Он не стал ей звонить и решил разобраться сам! Чертовы мужчины, вечно поступают по-своему! Нельзя вот так говорить Грише, иначе она потеряет сына. И может быть, не одного…

Сын

Он ждал брата, сидя на кресле напротив входной двери. В ситуации надо было разобраться. И раз Джели не хочет ему ничего говорить, придется получать информацию другим способом. Драться не хотелось, да и честно говоря, не было у него шансов против Зара. Старшие братья в школе ходили на борьбу и до сих пор периодически занимались в качалке, Грир же все свое время тратил на искусство – музыку, танцы, театр, фотографию. Он не был хлюпиком и знал, как дать сдачи, – но в шутливой борьбе с братьями всегда проигрывал.

А ведь они чуть не сцепились сегодня утром. Его разбудил крик Джели, он соскочил с постели и выбежал в коридор. Плохо соображая спросонья, решил, что Захар домогается до его гостьи, и прямо рассвирепел. Увидев, что девушка цела, а вид у брата какой-то жалкий, немного успокоился. Зар сам пошел на него с кулаками, когда Джели сбежала в комнату. Его глаза сверкали гневом, он все переспрашивал и переспрашивал: «ТВОЮ девушку?» Будто совсем невменяемый был. И если бы не громкий звонок его мобилы, они бы точно подрались.

Звонил Егор. Даже Гриша слышал, как он орал в трубку, что у них важная встреча, а юрист все никак с постели встать не может. И уж если он пошел работать в серьезную фирму, пусть и относится к работе серьезно и хотя бы приезжает вовремя. Получив люлей от старшего брата, Захар будто опомнился, бросил на него уничтожающий взгляд и пулей вылетел из дома, спеша на работу.

Джели тоже сразу уехала, так ничего и не пояснив. Грир сам сложил дважды два и понял, что тем подонком, так сильно обидевшим ее, был его брат. Нерадостное такое открытие. Из-за какого-то идиотского поступка этого Казановы ему теперь приходится приручать девушку как дикую зверушку, и неизвестно, когда теперь она снова будет готова к нормальным отношениям.

Больше заснуть он не смог. Целый день слонялся по дому, распевался, монтировал клип, даже выложил в сеть пару готовых кусочков. Несколько раз звонил Джели, чтобы узнать как она – но девушка не брала трубку.

Захар вошел в дом ровно в шесть вечера, зыркнул на него из-под бровей и уселся в кресло напротив, скрестив руки на груди:

– Она здесь?

– Уехала еще утром, сразу после тебя, – ответил Грир.

– Ты с ней спал?

Гриша усмехнулся, выдержал паузу, а потом покачал головой:

– Еще нет. А ты?

– Джели моя! – рявкнул брат и подался вперед, вцепившись руками в подлокотники кресла.

– Зачем она тебе, Зар? У тебя ведь миллион девушек!

– Нет у меня никаких девушек.

– Как и извилины, отвечающей за постоянство.

На этих словах Захар дернулся, будто желая встать и врезать ему, но сдержался. Откинулся на спинку и с силой пригладил руками волосы:

– Хорош издеваться, Гриш. Я люблю ее и мне больше никто не нужен.

– Я тоже ее люблю. Хорошая девчонка, – пожал плечами Грир. – Как делить будем? Или по очереди?

Ему нравилось доводить брата, сегодня тот был совсем на себя не похож. Захар хмуро смотрел на него, и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Видно, и правда любит Джельку. Да и она тоже явно неравнодушна к нему. Но Гриша не собирался им помогать. Пусть сами разбираются. А если у них ничего не выйдет, он заберет девчонку себе. Ему нравилась Джели. Не так, чтоб он прямо с ума сходил или хотел затащить ее к себе в койку, нет. Она была милая, интересная, живая, и с ней было невероятно комфортно, будто они всю жизнь друг друга знали. Так что он пока просто понаблюдает за развитием их отношений со стороны, оставаясь для нее другом и хорошим партнером по сериалу. Но все-таки любопытство хотелось удовлетворить.

– Она не хочет тебя видеть. Что ты сделал?

– Изменил, – помолчав, ответил Захар.

– Ха! – развел руками Грир. – О чем я и говорил.

– Блин, ну не шарахаться же от меня теперь, как от прокаженного! – в сердцах воскликнул брат. – Я себя сегодня каким-то садистом-насильником почувствовал, когда она в угол забилась!

Он вскочил с кресла и отвернулся к окну, сжимая кулаки.

– Ну вообще-то да, это странно, – задумчиво произнес Гриша. – Она и от меня шарахалась поначалу и ревела так, что мы сцену сыграть не могли. Прикинь, я два дня ее приручал, чтобы только поцеловать нормально!

– Ты ЧТО? – развернулся к нему Захар, угрожающе сверкнув глазами.

– О, Боже! – отчаянно прошипел Гриша. – Да остынь ты уже, Отелло! Мы в сериале влюбленную пару играем, на камеры нужно было поцелуй изобразить! Изобразить, ты слышишь? Я даже язык ей в рот не засунул, только губ коснулся!

Зар все-таки зарычал, снова вцепившись руками в свои волосы. Вот это его колбасит! Грир никогда еще такого не видел. Пожалуй, стоит быть осторожней со словами, а то братишка в своей ревнивой ярости однажды не сдержится и в нокаут его отправит.

Вдруг раздался звонок от ворот, и братья недоуменно переглянулись – они никого не ждали. Оба выглянули в окно и одновременно воскликнули:

– А ему-то что здесь нужно?

Отец

Когда за Ликой закрылась дверь, Влад поднял голову от стола, глаза мужчины влажно блестели. Он вытер их кулаками и увидел визитку с алым отпечатком губ. Перевернул, прочитал – и по-медвежьи заревел. Это стало последней каплей. Вскакивая, яростно опрокинул кухонный стол. Чашки и вазочки посыпались на пол, разбиваясь о напольную плитку. Почти не видя ничего перед собой, он метался по небольшой кухне, размахивая кулаками и сбрасывая на пол все, что попадалось под руку. Ноги обожгло горячей водой, но Влад не обратил внимания. Он рычал, и матерился, и громил все вокруг.

Он злился. Не только на нее, даже скорее на себя. Злился и ревел, вспоминая, как видел ее в последний раз беременную, и в голове скользнула мысль, что это от него, но он прогнал эту мысль, затолкал в самый угол и постарался забыть. Зачем? Почему не добился правды? Ведь тогда все, абсолютно все могло быть иначе! Он бы забрал себе эту женщину, он бы сам вырастил своего сына, он был бы целым, и жизнь его была бы настоящей! И не было бы тогда этих жутких лет страданий, они справились бы вместе и пережили то, что случилось. И мальчик этот, Грир, Влад играл сцену, представляя на его месте своего сына, которого ему всегда хотелось иметь и может быть поэтому так хорошо получалось. А оказалось – это и был его сын! Сын, которого он никогда не знал!

Чертова женщина! Почему она скрывала от него столько лет? Зачем рассказала именно сейчас? Что еще у нее там случилось? Во что она его опять хочет втянуть?..

Позвонить ей?

Он стоял растерянный посреди кухни, осознав вдруг, что только что сделал. Разбитая посуда в крошках печенья, разломанные доски от стола и стульев, вода, обломки и осколки повсюду. Вдруг глаза ухватили фартук жены, торчащий из-под опрокинутой кастрюли с картошкой, которую он еще утром забыл убрать в холодильник. В голове будто прострелило: Джели! Она еще не вернулась!

Осторожно переступая ногами, Влад вышел из кухни, нашел в комнате телефон и позвонил дочери. Она не отвечала. Он звонил снова и снова, слушая гудки, понемногу остывая и приходя в себя. Чего это он? Почему злится? О чем жалеет?

О том, что не узнал раньше? Ну узнал бы он тогда и что? Бросил беременную Киру? Уехал куда-нибудь с Ликой? У нее ведь уже была семья и двое мальчишек. Пошла бы она с ним? Нет. Влад мотал головой, слушая бесконечные гудки в телефоне, и глаза снова щипало. Безнадежно. Тогда все было безнадежно.

А теперь? Можно ли изменить что-то теперь? Примет ли его сын? Захочет ли он с ним общаться? И нужно ли сейчас говорить ему?..

Влад решил, что разберется с этим позже. Позвонит Лике и попробует продолжить разговор. Черт! Если бы это не было так сложно. Смотреть на нее и держать себя в руках: сдерживать рвущееся из груди сердце, сдерживать свою похоть, застилающую глаза, сжимать кулаки, не давая себе схватить ее в охапку и никогда не отпускать больше. Нельзя. Нельзя поддаваться!

Но с этим он разберется потом. Сначала нужно найти дочь. Раз сама она не отвечает, придется звонить Вике.

– Да-да, – услышал он в трубке запыхавшийся голос девушки.

– Вика, здравствуй! Дай, пожалуйста, трубку Джели.

– Кому?

– Анжелике. Это ее отец.

– Ой, здравствуйте, – замешкалась девушка. – А ее рядом нет.

– Как нет? А где она? Она вчера у тебя ночевала?

– А, да-да, конечно! – торопливо произнесла Вика. – Она в душ пошла, как выйдет, я скажу, что вы звонили.

– Вика, не ври мне! – заорал Влад в трубку. – Я слышу, что ты не дома! Где моя дочь?

Это правда, в трубке отчетливо раздавался шум толпы и голос диктора: «Объявляется посадка на скорый поезд…» – звук приглушен, но девушка явно находится на вокзале. И хочет прикрыть подругу.

– Ой, простите, простите, – испуганно залепетала она.

– Вика, где моя дочь? Она сказала, что будет ночевать у тебя. Это правда?

– Нет-нет, я только завтра в Питер приеду, билет сейчас покупаю. Мы договаривались завтра встретиться!

Влад начал матерится, поняв, что дочка впервые его обманула.

– Ты знаешь, у кого она может быть?

– Нет, она мне не говорила… Ой, что же делать?

– Найду. Не волнуйся, – буркнул Влад и отключился.

Черт! Телефонов других подруг у него не было. Он рванул в комнату дочери в поисках записной книжки. Нашел в верхнем ящике комода – потрепанный блокнотик с котятами – он сам советовал ей не доверять телефону и дублировать номера на бумаге. Влад листал исписанные странички, искал знакомые имена. Черт! Тут десятки телефонов! Он до ночи будет их обзванивать!

Как вдруг – неожиданное озарение. Он же сам поставил себе программу отслеживания телефона дочери, еще пару лет назад – на всякий случай. Но ни разу еще ей не пользовался, потому что Джели всегда предупреждала его, где находится, с кем и когда вернется. Сейчас же – самое время.

GPS показал адрес частного дома под Стрельной. Что она делает там?

Мужчина быстро оделся, схватил ключи и бумажник. Проходя мимо кухни, окинул комнату взглядом и покачал головой. Стол со стульями придется менять, как и часть посуды. И уборки – выше крыши, дочка его прибьет, когда это увидит. Ладно. Он сам за собой уберет. Вот только найдет эту маленькую беглянку и всыплет ей по первое число.

Так спешил, что на лестнице чуть не сбил бабушку-соседку. Она что-то говорила вслед, но ему было некогда. На сердце было неспокойно. Причины он понять не мог, вернее, много их было – этих причин, но точно знал только, что нужно срочно найти дочку. Что она делает за городом? Что за друзья у нее там появились?

В машине играл зарубежный рэп – громко, на всю катушку. Помогал сохранять ясность сознания и изгонял ненужные мысли и переживания. Потом, все потом, сначала найти Джели.

Дом был большой и ладный, этакий семейный особнячок – с ухоженным садиком, цветами и качелями. Надежный забор и калитка с домофоном. Влад позвонил. Дверь открыли сразу, даже не спрашивая «кто», наверное, увидели из окна.

Ворвался в дом, надеясь увидеть Джели и крепко ее обнять, пообещать что угодно, лишь бы больше никогда не заставляла его так волноваться и не уезжала в неизвестном направлении.

Опешил, увидев в гостиной двух парней, один из которых был ему знаком.

– Здорово! – протянул ему руку Грир, его сын, как утверждала Лика. – Что-то случилось?

Влад ответил, оценивая рукопожатие – крепкое, но не стальное. Парень ничего не знал, это было очевидно. Это хорошо, сейчас не время им выяснять отношения.

– Где моя дочь? – спросил, оглядываясь.

– Она уехала домой, еще утром, – охотно ответил парень.

Переваривая эту информацию, Влад остановил взгляд на втором. Высокий красавец с пронзительно серыми глазами, очень знакомыми. Тот подошел и протянул руку:

– Захар, Гришин брат.

Точно! Захарка, младший сын, так сильно похожий на свою мать. То есть, уже средний сын. Влад скрипнул зубами.

– Влад Терентьев, отец Анжелики, – а потом снова обратился к Гриру: – Ночью здесь была?

– Сначала мы в клубе были, в Петергофе, а потом я предложил ей здесь переночевать, чтобы посреди ночи в такую даль не ехать, – Грир помялся, а потом добавил: – еще она сказала, что вы поругались и домой она пока возвращаться не хочет.

Влад поморщился и снова подозрительно уставился на ребят:

– Точно уехала? Сигнал телефона отсюда шел.

– Да? Может, телефон забыла? – Грир пожал плечами: – Пойдем посмотрим.

Поднялись на второй этаж, парень распахнул дверь в одну из спален, поясняя:

– Она здесь спала. Это комната брата, он с нами не живет.

Так, спала одна, уже хорошо. Влад незаметно выдохнул, хотя сейчас не это было главное. Телефон Джели нашелся под подушкой.

– И где она тогда? Точно домой поехала? – снова зарычал Влад.

– Ну, вообще-то, она не говорила, куда, – признался Гриша. – Просто села в такси и уехала. А вы подругам звонили?

– Нет еще, поехал на сигнал в GPS. Кто такси вызывал? Телефон водителя или номер машины есть?

– Точно! Сейчас позвоню, – парень достал из кармана разрисованный айфон, быстро нашел нужное сообщение и позвонил.

– Давай сюда, – Влад отобрал у него трубку, но услышал лишь противный сигнал и не менее противное сообщение: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Крепко выматерился, вернул телефон и запустил руки в волосы, думая, что еще предпринять можно.

– Блин, Зар, звони Дэну, – услышал он возбужденный голос парня. – Это же их водила! Стопудово, в базе подробности заказа остались! – а потом повернулся и пояснил Владу: – Такси «Скороход», фирму семья его друга держит. Сейчас все узнаем.

Брат

Когда в дом ворвался взрослый взбешенный мужик, Захар немного струхнул. Он видел отца Джели на фотографиях в Контакте и подумал в первые секунды, что это по его душу – она сама отправила папу разбираться с обидчиком.

Но оказалось, девушка не доехала до дому, и тут Захар испугался уже не на шутку. С неудовольствием отметил, что Гришка уже где-то успел с ним скорешиться и общался на равных. Они вообще на него не обращали внимания, будто он тут посторонний человек. Поэтому Зар даже обрадовался, когда смог внести свой вклад в поиски девушки.

Пока Дэн узнавал подробности у диспетчера, парень снял деловой костюм и надел удобные джинсы и кожанку. Разогрел замороженную пиццу и даже успел немного перекусить. Влад и Гришка есть отказались, ему же надо было чем-то занять себя, чтобы меньше переживать. Мужчина обзванивал список контактов в телефоне Джели, а Гришка нарезал круги по комнате, пощелкивая пальцами – он всегда делал так, когда нервничал.

– Он отменил заказ, – передал информацию Захар, когда Дэн наконец разродился. – Закончил работу в три пятнадцать, сказал, что поедет домой. Есть адрес этого Алексея и еще один номер телефона. Тоже отключен. Можем до дома его доехать, тут недалеко, в Красном Селе, спросим лично, где он высадил Джели.

– Давай адрес, я поехал, – сразу подскочил с места Влад. Его звонки подругам девушки не принесли никакого результата.

– Я с тобой, – вдруг воскликнул Гришка.

Мужчина посмотрел на него, прищурился и кивнул. Взял адрес и выскочил из дома. Грир вышел за ним, не преминув показать брату фак.

Ну уж нет! Захар не собирался быть в стороне, это ведь ЕГО девушка!

– Я на байке, – крикнул он им, седлая свою красавицу и заводя мотор.

Зар приехал первым. Неказистый одноэтажный дом, во дворе стоит белый японец. Калитка заперта на простую щеколду, просунуть палочку между прутьями и открыть. Через минуту был уже во дворе. Входная дверь оказалась заперта, парень громко постучал. Спустя минуты три дверь открыл пьяный в ноль толстяк:

– Чег-го над-до? – еле ворочая языком, произнес он.

– Вы – Алексей Перчин?

– Н-не, Леха щас занят, – масляно ухмыльнулся бугай.

Вдруг из глубины дома послышались приглушенные девичьи крики. Ему показалось, что там Джели. Захар с силой отпихнул еле стоящего на ногах толстяка и ворвался внутрь. Сзади раздался грохот и стоны, но он не обратил внимания. Зажал рукой нос, чуть не задохнувшись в следующей комнате. Тут явно квасили не один день. Свинарник на полу и на столе, горы разномастных пустых бутылок. Что она делает тут?

Прошел мимо храпящего на диване парня, заглянул в кухню – там в обнимку с большим тазом сидел еще один, Захар поморщился от отвращения. Впереди по коридору три закрытых двери. Открыл первую – на кровати обнаженная парочка, явно сношающаяся по обоюдному согласию. Снова раздался крик и следом за ним шлепок. Зар бросился в соседнюю комнату.

Джели лежала на кровати и боролась с навалившимся на нее парнем, пинала ногами, плакала, пыталась кричать. Тот тоже был пьян, судя по запаху и чуть замедленным движениям, и очень зол. Одной рукой он зажимал девушке рот, другой пытался расстегнуть или даже разорвать джинсы. Все это Захар машинально отметил в первую секунду, а уже во вторую был у кровати. В этом состоянии Джели даже не заметила, как взбешенный парень оттащил от нее насильника, продолжала кричать и отбиваться:

– Не надо, Леша, пожалуйста!

Этот самый Леша поднялся с пола и ринулся на Зара с налитыми кровью глазами и расстегнутой ширинкой. Он рычал и молотил кулаками, но был слишком пьян, чтобы дать нормальный отпор. Захар вырубил его тремя ударами и подошел успокоить Джели. Она билась в истерике, плакала и не позволяла ему даже обнять себя.

– Эт-то че это такое? – проревел первый бугай в дверях комнаты. С трудом поднявшись, он пошел следом за гостем. Вид лежащего на полу приятеля разъярил его еще больше: – Мужики! Бей этого козла!

Сам же сжал кулачищи и встал в боевую стойку. Через минуту в комнату ввалилось уже четверо пьяных мужиков и окружило Зара. Он отчаянно сопротивлялся, но когда противников настолько больше, выстоять непросто. По его щеке стекала кровь, руки уже болели. Джели визжала как резанная, и ужасно этим отвлекала. Комната превратилась в хаос, трещало дерево, сыпалась штукатурка со стен, один из нападавших от удара Зара чуть не вылетел в окно, застряв в раме и разбив стекло. Парню подставили подножку и, когда он упал, начали бить ногами.

Улучив подходящий момент, он откатился в сторону и поднялся на ноги. Пьяное быдло теперь было занято новыми гостями. Один из них дрался с Гришей, трое других нападали на Влада, безошибочно определив в нем самого серьезного противника. Драка продлилась всего несколько минут. Мужчина мастерски уложил всех троих, а потом приложил об стенку и Гришиного противника. Брезгливо вытер руки и огляделся. Трое стонали и кряхтели по углам, не решаясь подняться, один бесчувственным мешком валялся посреди комнаты, и еще один спешно уползал в коридор. Влад наклонился к неподвижному и проверил пульс:

– Очухается, – ответил на немой вопрос Зара, встретившись с ним глазами. – Ты как?

Парень кивнул и вытер кровь под носом. Джели затихла, услышав голос отца, опасливо открыла глаза и несколько секунд будто не могла поверить в то, что увидела.

– Папа! – закричала вдруг девушка и кинулась к нему шею, рыдая. – Папочка, прости!

Отец гладил ее по спине и баюкал, а Зар досадливо поморщился, вытирая руки о джинсы. Вообще-то, это он пришел первым, могла бы и его обнять. Нет же, кричала и истерила, будто он один из этих насильников. Потом одернул себя – девушка была не в себе и вряд ли хоть что-то соображала. Слава богу, он приехал вовремя и Джели не успели тронуть.

– Пошли отсюда, – сказал Влад и подтолкнул дочку к выходу.

Она замотала головой и еще крепче прижалась к нему, продолжая трястись и рыдать. Тогда мужчина подхватил дочь на руки и понес. Выползший в коридор парень опасливо прижался к стене, провожая их глазами. Второй девушки нигде не было видно, наверное, сбежала. Лишь бы полицию не вызвала, а то разбирайся потом с ними.

Гриша помог открыть дверцу машины, и Влад усадил Джели на переднее сиденье. С трудом оторвал от себя девушку, что-то тихо и ласково приговаривая, пристегнул ее, а потом закрыл дверцу и обернулся к ним:

– Спасибо за помощь! Если вдруг какие проблемы будут – с этими или с кем другим, звоните.

Они кивнули, скрепили рукопожатием, Влад сел в машину и завел мотор.

Захар надел шлем, оседлал мотоцикл и посмотрел на Джели. Она сидела, обхватив себя руками, с заплаканными глазами и ярко-красным следом от мужской пятерни во всю щеку. Он сматерился, сдерживая желание вернуться в дом и добить того водилу. Девушка вдруг посмотрела прямо на него, и у Захара в надежде, что она его простила, сильнее забилось сердце. Он улыбнулся как можно теплее, но Джели сразу отвернулась. Машина отъехала, взметнув тучу брызг из огромной лужи посреди дороги.

– Крутой мужик! – с восхищением произнес Грир, поворачиваясь к брату.

– Садись уже, пора сваливать, – пробурчал Зар, подавая брату шлем.

– Да ладно, ты тоже ничего, – похлопал его по плечу Гриша, – приедем домой – лечить тебя буду, Рэмбо наш недоделанный.

– Почему недоделанный? – недовольно спросил парень, заводя мотор.

Но ответа он уже не услышал, рванул к дому, морщась от боли.

Дочь

Джели все еще трясло. И очень болела щека – Леша ударил ее, когда она его укусила, пытаясь защититься. Она сидела в машине, обхватив себя руками, и ничего не могла сказать. Папа тоже молчал, иногда на нее поглядывая, видимо ждал, пока первая заговорит.

– Как ты нашел меня? – выдавила наконец из себя девушка.

– Отследил телефон, а дальше уже парни помогли, – отец говорил медленно, устало. – Хорошие у тебя друзья, дочка… Особенно Захар. Горячий парень – один против пятерых не побоялся. Видно, что дорога ты ему…

Джели поджала губы. Она вообще не поняла, как они все там оказались. Сначала она отбивалась от Леши, потом поняла, что пинает воздух – открыла глаза, увидела, как Леша кидается на Зара и бьет его, снова закрыла глаза и от страха за парня закричала так громко, что у нее самой уши заложило. А потом начался какой-то ад и она просто кричала от ужаса и совершенно не могла взять себя в руки. А когда все затихло и она услышала голос отца, осмелилась открыть глаза, но из-за стоящих в них слез не могла ничего разглядеть. Почти наощупь бросилась к папе и только на его руках начала понемногу успокаиваться. И уже в машине отчетливо увидела, что там был еще и Гришка.

Не доезжая до дома, отец зачем-то свернул во дворы и остановился.

– Подожди немножко, я сейчас, – вышел из машины и скрылся в булочной на углу дома.

Вернулся через пять минут, неся в руках бумажный пакет и подставку с двумя стаканами кофе. Открыл багажник, повозился там немного, а потом открыл дверь с ее стороны.

– Пойдем, прогуляемся.

Они прошли между домами и неожиданно оказались в парке. По посыпанной гранитной крошкой дорожке дошли до пруда. Сели на лавочку у воды и папа накинул ей на плечи плед.

– Я взял мокаччино и раф, тебе какой?

Девушка улыбнулась: папа знает, что простой кофе она не любит.

– Давай раф. А в пакете что?

От дивного запаха выпечки сводило желудок, Джели поняла вдруг, что жутко голодна.

– Пышки, – пожал плечами отец. – Не стал разглядывать, что там у них еще есть.

– Отлично! Спасибо!

Уже начинало темнеть, дул прохладный ветерок. Людей в парке почти не было, только пара собачников прошли мимо, да тучный бегун пропыхтел по соседней дорожке. Они молча ели жирные пышки, отряхивая с пальцев сахарную пудру, и медленными глотками пили кофе. В зарослях у берега копошились утки, а по воде плыл одинокий желтый березовый лист. Еще пара недель – и их станет гораздо больше.

В душе девушки разливалось умиротворение. Ужас от пережитого потихоньку отступал, вместе с чувством вины и обидой. Она положила голову отцу на плечо, а он поцеловал ее в лоб, обнимая свободной рукой.

– Мы с Захаром отдыхали вместе в Турции, – начала говорить Джели. Слова давались с трудом, но ей очень хотелось наконец-то рассказать папе все. – Я не знала, что он поедет, это Вика договорилась с ним и с его другом, они вместе покупали путевки. Там мы вроде как начали встречаться, потом он очень некрасиво поступил, я отомстила и решила больше никогда не иметь с ним дела. Я не знала, что это Гришин брат, – она сглотнула, а отец крепче прижал ее к себе, словно говоря, что он рядом и поддержит дочку во всем.

– Мне очень плохо было после возвращения, больно так внутри, будто сердце сдавило и не отпускает, знаешь? – голос девушки дрожал, но она продолжала говорить, спеша выговориться: – Думала, это от обиды, а потом поняла, что полюбила его. Я всегда мечтала, что у меня будет как у вас с мамой: одна большая любовь на всю жизнь, взаимная, нежная, верная. Я ждала именно такой любви, а получила… А потом ты со своей Валентиной… Будто и твоей любви тоже не было, и стоило маме уйти, ты сразу ей замену нашел! Как и он, понимаешь?

Она разрыдалась, уткнувшись в плечо отца, и не видела, как он морщится и кусает губы.

– Мне показалось, что у меня отняли и тебя, и дом, – продолжала она, отрывисто всхлипывая, – я не хотела туда возвращаться, поехала в клуб, а потом Гриша позвал к себе. Он хороший парень, он никогда бы меня не обидел. А там оказался Захар и я снова сбежала. Таксист пригласил меня на годовщину свадьбы родителей, и я согласилась. Даже не думала, что он может обмануть и таким чудовищем оказаться… Прости меня, пожалуйста…

Она подняла на отца заплаканные глаза и увидела его крепко сжатые губы. Но суровый взгляд тут же смягчился и он снова поцеловал дочку в лоб:

– Это ты прости меня, солнышко. Я был так занят собой, что совсем не замечал, что с тобой творится неладное. И не должен был так спешить с Валей. Это я во всем виноват.

– Нет, нет! – замотала головой Джели. – Пап, это я не права. Я вела себя как эгоистка. Ведь ты же сам говорил, что надо идти дальше. И ты имеешь право на личную жизнь, а мама все равно всегда будет с нами, – она взяла отца за руки и попыталась сказать как можно убедительнее: – я постараюсь, правда! Я привыкну к ней, можем прямо сегодня начинать жить вместе, я уверена, раз ты ее выбрал, она очень хорошая…

– Нет, дочка, нет, – помотал головой Влад. – Я и правда поспешил. Я понял это вчера, когда ты ушла. Мне хотелось заполнить эту пустоту внутри, и когда в поле зрения появилась неплохая женщина, я уцепился за нее. Но она не та, кто сможет это сделать. Или я пока не готов еще жить с кем-то. Я не знаю, все очень сложно…

Они еще посидели, обнявшись и думая каждый о своем. Как вдруг папа глухо сказал:

– Я сегодня узнал, что у меня есть сын…

Сердце девушки замерло, но она сдержала вопросы и восклицания. Сейчас был его черед выговориться.

– Это было до твоего рождения, до того, как мы с твоей мамой расписались…

– Ты любил ее? – с трудом произнесла Джели, когда молчание затянулось. Почему-то ей важно было узнать именно это.

– Любил, – тяжело выдохнул папа. – Это была любовь, за которую ты готов умереть, но не та, что дает силы жить. Она разрушала меня, убивала день за днем… И когда от меня уже почти ничего не осталось, пришла твоя мама и спасла меня. Окружила любовью теплой и светлой, излечила душу, подарила смысл жить. И я всегда буду безмерно благодарен ей за это. Твоя мама была святой, и она всегда будет в моем сердце.

– Спасибо! – прошептала девушка. Ей нужно было услышать именно это. Не важно, что было и что будет, ее папа любит маму и будет любить всегда, а значит, ее мир сохранил свои устои. Семья осталась семьей, и дом остался домом.

– И что ты будешь делать? – спросила она, вытирая слезы.

– Не знаю, дочь. Он уже взрослый самостоятельный парень, захочет ли он узнать меня? Восемнадцать лет прошло, а она только удосужилась сообщить мне об этом…

– Наверное, это хорошая новость, – как можно теплее произнесла девушка. – Только к ней нужно привыкнуть. Поехали домой? Я ужасно устала.

Мать

– С вами все в порядке? – в который раз интересуется таксист.

Лику это начинает раздражать:

– Нет, со мной не все в порядке! Вы разве не видите? Я напряжена, раздражена и умираю от страха не успеть! Моя жизнь рушится сию секунду, а вы тащитесь как черепаха!

Таксист недоуменно поднимает брови, слушая ее выкрики, непроизвольно сжимается в плечах, будто защищается, и давит педаль газу.

– Простите, – выдыхает Лика, заметив его реакцию, и пытается взять себя в руки. Не барабанить ногтями по телефону, слушая бесконечные гудки, не выглядывать каждую секунду в окно, отсчитывая оставшиеся километры, не ругаться вполголоса, обещая Владу все кары небесные, и не метаться по заднему сиденью, не находя себе места от волнения.

Сует водителю полторы тысячи и, даже не дождавшись, пока автомобиль остановится, распахивает дверцу. Выскакивает из машины, не оглядываясь, бежит к воротам и спешно набирает код, молясь, чтобы его не поменяли. Каблучки стучат по тротуару, сумочка хлопает по бедру, она машинально приглаживает волосы и врывается в дом.

– Мама? – удивленно восклицает Захар, выходя из кухни.

Он прижимает к боку пакет со льдом, на костяшках пальцев свежие ссадины. На парне только джинсы, футболка с пятнами крови валяется на диване.

– О, Боже! – вскрикивает женщина, зажимая рот. – Он избил тебя?

Подбегает к сыну и начинает ощупывать его трясущимися пальцами. Скула рассечена и кое-как заклеена пластырем, под носом осталась засохшая кровь, на подбородке тоже пластырь, на плече наливается синяк. Ребра вроде бы целы, но кожа на боку покраснела и припухла, и именно там парень держит лед.

– Ты как? Сильно больно? Скорую вызвали? – причитает мать, а Захар только морщится и уворачивается от ее рук.

– Мам, все нормально, не надо скорую. Пара синяков только.

– Боже мой, ну что за зверь! Не надо было его оставлять одного, не надо, – она будто не слышит, плачет, продолжая ощупывать его лицо и поглаживая поврежденные места, будто надеясь вылечить силой прикосновения. Вдруг резко вскидывает голову и кричит: – Где он сейчас? Что с Гришей?

Захар еще никогда не видел маму такой испуганной, он ничего не может понять, берет ее за руки и с силой сжимает, привлекая внимание:

– Ма-ам, все хорошо, не волнуйся. Ну подрались немножко, бывает, мы же мальчишки, ты сама так всегда говорила, – говорит с ней как с маленькой, пытается успокоить, но Лика лишь затравленно смотрит на него. – С Гришкой все хорошо, сейчас переоденется и спустится. Мы ужинать собирались, будешь с нами?

Она мотает головой и вырывает руки, собираясь куда-то бежать. В комнату заходит Гринька, целый и невредимый, и Лика бросается к нему.

– Мальчик мой, прости, прости меня, – ощупывает и второго сына, быстро убеждаясь, что на нем нет ни одной царапины, и с облегчением прижимает к себе крепко-крепко.

Парень недоуменно смотрит на брата, но тот лишь пожимает плечами.

– Прости, что не рассказала сама, прости, что скрывала столько лет, – она говорит, отрывисто всхлипывая и размазывая слезы по лицу. – Я не хотела, чтобы так, я просто испугалась, понимаешь? Ведь она твоя сестра, вам нельзя быть вместе. Я рассказала ему, я хотела, чтобы аккуратно, а он… Прости меня, Гринька, я всегда хотела для тебя только лучшего. Я всем хотела лучшего, хотела сохранить семью, хотела, чтобы у всех вас был один папа – самый лучший…

Она снова крепко сжимает его в объятиях, продолжая рыдать, но парень резко отдергивает от себя мать:

– Ты ЧТО хотела? – громко спрашивает он.

– Да-да, мне тоже интересно, о чем речь, – подходит ближе Захар, отбрасывая пакет со льдом в кресло.

Она испуганно переводит взгляд с одного сына на другого, будто силясь что-то понять. Долго молчит, закусив губу.

– Мы ждем пояснений, – не выдерживает ожидания Гриша.

– Я… Я… – заикается Лика. Что-то складывается не так, почему они так смотрят на нее, будто услышали что-то новое? Влад же был здесь? – Дайте воды, пожалуйста.

Брови сыновей сдвинуты, они так похожи сейчас! Оба суровы и оба ждут ответа. Лика тянет время, сидя на диване и медленными глотками опустошая бокал с водой. Глубоко дышит, пытаясь отогнать панику и обрести спокойствие. Дальше тянуть невозможно.

– Он уже уехал? – тихо спрашивает она.

– Кто? – хором уточняют парни.

– Влад Терентьев, – поясняет она, – он же был тут?

– Был, – отвечает Гриша.

– Уехал, – добавляет Захар.

– Что он вам сказал?

– А что должен был?

Со стоном отчаянья Лика откидывается на спинку дивана. Мальчишки хотят услышать ее версию. Что ж, это разумно. И даже хорошо: не рубят с плеча, не обвиняют, возможно, даже уже смирились с новостью. И она начинает свой рассказ:

– Это случилось, когда Егору было восемь, а Захару пять. Может быть, ты помнишь, что тем летом я пропадала на две недели? – Захар задумчиво кивает, а Лика продолжает: – Я никогда не рассказывала вам, что тогда случилось. И не буду. Много всего было, но сейчас значение имеет лишь одно – я изменила вашему отцу с Владом и забеременела. Я хотела сохранить семью и убедила Мишу, что это его сын. Но когда родился Гриша, для меня начались тяжелые времена, – она вздыхает и смотрит на побледневшего и ошеломленного Гриньку: – ты слишком похож на отца. На своего настоящего отца. Я смотрела на тебя и вспоминала о своей ошибке. Каждый чертов день! Ты часто обвинял меня, что братьев я люблю больше. Это не так, Гриш. Просто мне было больно смотреть на тебя…

Из ее глаз ручьями текут слезы и она почти физически ощущает, как между ней и сыновьями вырастают стены отчуждения.

– Что же изменилось теперь? – надрывно вскрикивает Гриша.

А вот и первая ласточка надвигающейся истерики. Сердце Лики бешено колотится, ожидая бури, но она встает и тихо говорит:

– Джели – дочь Влада. Ты целовал сестру. Я видела кусочек клипа. А может быть, вы уже зашли дальше. Так нельзя, это против природы.

– Против природы? – заорал сын и Лика отшатнулась. – А изменять мужу – не против природы? А всю жизнь врать – не против природы? А лишать ребенка любящей матери, потому что той стыдно – не против? Я всю жизнь думал: что же со мной не так? Почему я не похож на них? Почему меня не так любят? А оказалось – вот оно: я – ошибка! Гребаная ошибка, за которую ты всю жизнь себя винила! Ненавижу тебя!

Он с силой толкает мать и выбегает из комнаты. Она падает на диван и закрывает руками лицо. Несколько секунд всхлипывает, а потом поднимает глаза на Захара. Парень сидит на краю стола, бледный, застывший, только желваки ходят под кожей, выдавая волнение и злость.

– Прости, милый. Я бы никогда вам не рассказала, – оправдывается Лика, вставая и делая шаг к сыну. – Если бы Влад не сорвался сюда первым… – она покачала головой, сглатывая комок в горле.

– Он просто искал Джели, – как-то злобно-презрительно говорит Захар. – Могла бы и дальше хранить свои тайны.

И больше не глядя мать, выходит из комнаты. Она остается стоять одна посреди гостиной и слезы текут по ее щекам. Могла. Молчать. Дальше. Испортила. Все. Сама.

Женщина медленно разворачивается и выходит из дома, закрывает за собой ворота и просто бредет по улице.

Гриша ее ненавидит. Захар ее презирает. Скоро обо всем узнает Егор, а потом и Михаил. И тогда все главные мужчины ее жизни отвернутся от нее. Будут считать лгуньей и предательницей, но так оно в общем и есть. Да и Влад тоже – плевать ему на сына, или он не поверил ей, или сознательно отрекся от него.

Лика снова идет, не видя ничего вокруг. Ноги сами несут ее куда-то по узеньким смутно знакомым улочкам. Приходит в себя перед небольшим зданием железнодорожной станции. Усмехается и присоединяется к толпе, стоящей на перроне.

Неожиданно захотелось уехать. Далеко-далеко, подальше от всех, от их презрения, ненависти и обиды. Но на этой станции ходят только электрички. Лика заходит в первый попавшийся вагон и едет до Балтийского вокзала. Оттуда на метро до Московского.

– Любое место на ближайший поезд. Куда-нибудь, – протягивает паспорт кассиру за стеклом.

– Двухэтажный до Москвы подойдет? – равнодушно интересуется кассир.

Лика кивает, ей все равно. Москва, так Москва. Для начала сойдет.

У нее с собой документы и банковская карта с крупной суммой, поэтому проблем не ожидается. Все, что будет нужно, она купит в пути. Лика выключает телефон, чтобы больше не ждать звонка, расстилает постель в своем купе, ложится и отворачивается к стене.

Колеса стучат по рельсам, и поезд увозит ее все дальше. Подальше от них, подальше от этого города. Пусть разбираются сами, а у нее больше нет сил.

Брат

Лед помогал слабо, бок нещадно болел. Захар очень надеялся, что ему не отбили ничего важного. В скорую звонить не стоило, там придется рассказывать подробности получения травмы, а это грозит полицией и проблемами для них всех. Поэтому он просто терпел. Рассудил так: если бы что-то серьезное – поднялась бы температура, стало бы темнеть в глазах или еще какие явные признаки. У него же просто болела бочина, и там наливался синяк. Значит, пройдет. Периодически проверял лоб, все как обычно.

И еще он все время думал о тех парнях. Им досталось сильнее, отец Джели не церемонился. Раскидал как собачонок. Да и сам он тоже, толкнул одного так, что тот стекло разбил и сильно порезался. И вот вроде бы прав он был, защищал свою девчонку от насильника, а все равно свербило внутри – а может, можно было по-другому? Поговорить, покричать… Неизвестно, в каком состоянии они там остались, да еще и пьяные в ноль. Помогут ли им? Сам себя одергивал: нашел, о чем думать. Отморозки заслужили хорошую взбучку, Джели там явно не по своей воле оказалась. Но все же думать об этом было проще, чем о том, что случилось уже у них дома.

Захар на мать злился. Да так сильно, что даже скулы сводило. И не только потому, что она изменяла отцу и обманывала их всех. Это было давно и если честно, Зар никаких последствий этого тогда не ощущал. Он рос в счастливой семье, где между родителями всегда были теплые и уважительные отношения, где детей любили и заботились о них, а мама почти всегда выглядела довольной. Гораздо больше он злился на то, что она все испортила в самый неподходящий момент. Только-только у него наладился контакт с отцом Джели, только-только появилась надежда, что девушка его простит, на-те вам! И как ему теперь относиться к мужчине, который нагадил в его семью? Как к нему теперь будет относиться Грир? Как на него самого теперь будет смотреть Джели, зная, что они почти родственники? Одно в этой ситуации было хорошо – Гришка больше не будет обхаживать его девочку и пытаться забрать ее себе.

А еще было разочарование в матери, которая всегда являлась идеалом для него: идеальной женщиной и мамой, идеальной женой – любящей и верной, честной и преданной. А она, оказывается, бегала по мужикам еще тогда, будучи в браке и имея двоих маленьких детей.

Зару нестерпимо захотелось забыться, заглушить эту боль, душевную и физическую, залить это вселенское разочарование чем-то крепким и выжигающим внутренности. Он зашел в кабинет отца и выбрал в шкафу бутылку виски попроще. Отец все равно их не пьет, хотя периодически получает в подарок. В специально отведенном под них шкафу собралась уже внушительная коллекция, вряд ли он заметит пропажу одной бутылки. Подумал вдруг, что Гришке сегодня это тоже нужно.

Брат лежал на кровати в наушниках и пялился в потолок. Наушники были хорошие, но даже через них в комнате гремел «Рамштайн». Зар встал в поле зрения парня и поднял руку с бутылкой, взглядом спрашивая: «Будешь?»

С Гришей вместе они никогда не пили, наверное, Захар считал его маленьким для этого, да и у каждого из них была своя компания. Хотя он не ручался, что брат был убежденным трезвенником. Иногда он приходил из клуба хорошо навеселе. Сейчас же кроме них в доме никого не было, да и «горе», которое требовалось залить, тоже было общее.

Они сидели на кухне и молча напивались, заедая разогретой в микроволновке пиццей. Говорить не хотелось вообще, после маминых откровений стало настолько хреново, что Зара чуть ли не тошнило от этой мерзостной ситуации. А еще у него жутко болел отбитый бок и ссадина на скуле. Гришке в драке вообще не досталось, он всегда был мастером уворачиваться от ударов, на танцах своих натренировался. Но сейчас он выглядел еще хуже Зара – подавленный, будто прибитый к земле.

Снова услышав звонок от ворот, Захар поморщился: проходной двор сегодня какой-то. Переглянулся с Гришей и побрел открывать. На этот раз приехал Дэн, завел во двор свою разрисованную тачку, вылез из нее и довольно потянулся. Удивленно присвистнул, увидев Зара с боевыми ранениями:

– А я приехал узнать, как дела. Нашли девчонку?

– Ага. Отморозок этот твой водитель, напился и чуть ее не изнасиловал.

– Ни фига себе. Надо папке сказать, пусть увольняет к черту. Не хватало нам еще таких проблем. Сильно тебя помяли?

– Да не, фигня. Помахались немного. А вот маман меня потом вообще в нокаут отправила.

И он рассказал другу о том, что сегодня узнал.

– Да уж, хреново, брат. Курнуть хочешь?

– А у тебя есть?

– Конечно, я че и приехал, в одного не хотелось.

– Круто. Давай, пошли в дом.

Поздоровавшись за руку с братом, Дэн спросил:

– Ну что, Гришаня, хочешь сбежать от проблем?

– Было бы куда, – глухо произнес тот.

– Дэн, не надо ему, – возразил Захар. Он сомневался, стоит ли давать брату пробовать спайс, еще подсядет. В себе-то он был уверен – покуривал иногда за компанию с Дэном, всегда довольно легко отходил и за добавкой не тянуло. Даже совсем собирался перестать, но сегодня это было нужно, потому что виски нисколько не помогал. – Пошли ко мне в комнату.

– Мне уже не двенадцать, – буркнул Гриша, – сам могу решить.

– Да ладно тебе, че. Натурально же все, как ромашка из аптеки, – продолжал уговаривать друг.

Он всегда так говорил, будто забывая, чем пропитана эта трава. Вставляло даже похлеще марихуаны, они сравнивали как-то.

– Ему сейчас это больше всех нужно, – уверенно добавил Дэн. – Пора становиться большим мальчиком, Грир, – он противно заржал и вытащил из кармана пакетик из цветной фольги.

Отец. Мать

Почему-то Владу было хорошо и спокойно. К трем ночи он полностью ликвидировал учиненный им самим разгром. Выбросил все поломанное, вымыл шкафы и пол и даже заказал через интернет новый стол со стульями, точно такой же, что у них был. Джели ничего не спрашивала и даже не сокрушалась, увидев это безобразие, когда они вернулись домой. Только обняла его крепко-крепко и тихонько спросила:

– Тебе помочь убрать?

Он отказался и отправил дочку спать. Ей сегодня пришлось нелегко. Слава богу, она была цела, только красное пятно на щеке, глядя на которое он в ярости сжимал кулаки. Но это пройдет. Испуг и потрясения она выплакала, все, что было на душе – высказала, теперь ей нужно отдохнуть и все будет в порядке. Он еще раз заглянул к ней в комнату перед сном.

Джели мирно спала, обхватив большого плюшевого зайца руками и ногами. Она даже оставила включенным маленький ночник в виде розового слоника, как всегда делала в детстве. Его охватило чувство невыразимой нежности. Влад подошел, поправил одеяло, убрал заячьи уши от носа девушки, чтобы не затрудняли дыхание, и поцеловал ее в лоб. Его рыжее солнышко снова было рядом.

Мужчина вышел на балкон и вдохнул прохладный воздух. Теперь у него есть еще и сын. Красивый восемнадцатилетний парень, талантливый актер, верный друг его дочери. Удивительно, что они нашли друга и подружились. Это хорошо. Да и его самого очень сблизила с сыном эта совместная операция по спасению. Дерется он не очень, но это дело поправимое. Влад представил себе, как будет ходить с сыном в спортзал и устраивать совместные тренировки. Эх, узнать бы о нем раньше…

Внезапно он вспомнил про записку Лики, она ведь хотела рассказать ему что-то еще. Интересно, что бы это могло быть? Теперь он спокоен и готов выслушать. Нашел визитку, набрал номер. В который раз за сутки услышал, что телефон абонента выключен. Наверное, спит, и наверное, не одна. Что ж, ладно, у каждого из них теперь своя жизнь. Сама перезвонит, если нужно.

Завтра у него целый день съемки, а вечером, до основной работы, надо будет еще поговорить с Валей. Объяснить ей, что ничего у них не выйдет и что он ошибся. Да, и цветов ей купить на прощание, что ли.

И еще надо подумать, как рассказать обо всем сыну, чтобы не оттолкнуть его от себя. Но это придется вместе с Ликой решать, да и рассказывать лучше вместе, наверное. Придется встретиться с ней еще раз, а может быть, и не один. Эта мысль одновременно и будоражила, и дарила странное спокойствие. Спокойствие от того, что теперь ей никуда от него не деться, у них есть нечто общее и с этим общим требуется разобраться. Влад покачал головой, поражаясь самому себе. Ведь только сегодня закрыл перед ее носом дверь, а сейчас радостно предвкушает новую встречу, в то же время опасаясь снова попасть под ее чары… Странная штука эта жизнь. Ты пытаешься сам ей управлять, действовать и принимать решения, но по всему выходит, что проще просто плыть по течению, отдаваясь на волю волн. Посмотрим, что принесет ему завтрашний день.

Посреди ночи Лика неожиданно открывает глаза, будто почувствовав какой-то толчок. Испуганно озирается по сторонам. Все в порядке: соседи по купе спят, дверь закрыта, за окном мелькают фонари очередной станции. Сердце стучит быстро-быстро и она не может понять причины.

Вспоминает события прошедшего дня и едва слышно стонет. Как же так получилось? Куда делось ее всегдашнее самообладание? Ведь вела себя как настоящая истеричка! Не оценила ситуацию, не узнала подробностей, сразу начала раскаиваться в своих грехах. Мечется по постели, но уже ничего не вернуть. Неожиданно приходит мысль: а может, оно и к лучшему? Гринька теперь все знает и угроза инцеста миновала. Об этом можно больше не волноваться, а ненависть и презрение сыновей она переживет. Справится как-нибудь. Ведь не будут же они вечно ее ненавидеть. Пройдет время, все забудется и им будет проще принять и простить ее поступок. Это жизнь и ошибки случаются у каждого.

Наверное, в том странном вчерашнем состоянии она выбрала единственно правильное – уехать подальше и дать им всем остыть. Ей тоже надо забыть, хотя бы ненадолго. Лика решает на какое-то время остаться без связи. Просто отключить себя от знакомого мира и окунуться в мир незнакомый. Достает из телефона сим-карты и бросает в потайной кармашек сумочки. Связь ей не нужна, но вот телефон пригодится. Хотя бы время смотреть.

Два часа ночи, в Москву они приедут утром. Времени еще много. Женщина глубоко дышит, представляя, как голова заполняется белесым туманом, изгоняющим все мысли и переживания. Получается не сразу, но она продолжает упорствовать. В конце концов ей удается добиться полной пустоты в голове. Полной отрешенности от качки и стука колес, от свиста проносящихся мимо сапсанов, от жесткой постели и слабого металлического запаха. Только белый туман, который клубится перед ее внутренним взором.

Туман потихоньку редеет, открывая в просветах иную реальность. А вот это пусть, это правильно. Лика позволяет ему полностью рассеяться и заглядывает в плохо освещенную комнату с порыжевшими от времени обоями и облупленным подоконником. Кажется, это кухня. За выкрашенным когда-то белой краской столом сидит мужчина. Он очень худой, но высокий и жилистый. На удлиненном черепе торчат в разные стороны редкие пучки волос мышиного цвета. Нос с горбинкой, глаза узкие, с длинными красивыми ресницами. Он мерзко улыбается, поглаживая узловатыми пальцами кухонный нож, лежащий на промасленном старом полотенце.

Лика тоже улыбается, вымученно и в то же время приветливо:

– Ну здравствуй, новый герой! Какая у тебя история?..

Дочь

Красный отпечаток ладони на щеке никак не получалось замазать. Джели провела у зеркала уже минут сорок, а результат все не радовал, краснота проступала даже через три слоя тональных средств. Оставалась надежда только на профессионального гримера, который будет готовить ее к съемкам. Но до этих съемок еще нужно добраться. Папу будить она не стала, он пришел с работы утром и теперь крепко спал. Пришлось вызывать такси, хотя после случившегося она не была уверена, что сможет спокойно ездить в машине с посторонними людьми.

Девушка распустила волосы, взяла папину бейсболку, которая была ей чуть велика, и надвинула ее почти на глаза. Вид в зеркале был забавный, но зато максимум, что сделают те, кто ее увидят, это покрутят пальцем у виска. Зато никто не будет спрашивать и гадать, кто и за что ударил эту девушку. Потому что за произошедшее Джели было очень стыдно. Слишком уж глупой и доверчивой она оказалась и чуть жестоко не расплатилась за это.

А еще ее второй день тошнило. Не прямо так, чтобы выворачивало, но это ужасное ощущение подташнивания в горле раздражало. Оно проходило, когда девушка ела, но не могла же она ходить и жевать что-нибудь целый день! Она ведь актриса, ей нужно беречь фигуру, это даже в контракте у нее прописано. Поэтому приходилось терпеть.

Оно началось внезапно на утро следующего после того ужаса дня. Джели подумала, что что-то не то съела накануне или надышалась алкогольными парами в том доме, или просто перенервничала. Но вчера-то она целый день была дома в комфортной обстановке, ела и в целом чувствовала себя нормально, кроме этой тошноты. Поэтому отравление отпадало. Да и морально она чувствовала себя хорошо и спокойно после того, как выговорилась и помирилась с папой.

Болтая с Викуськой в чате, проговорилась о своем недуге, и та выдала еще одну возможную версию:

«Ты там, случайно, не забеременела?»

– Нет! – воскликнула Джели и только потом поняла, что сказала это вслух. – Простите, я не вам, – объяснила таксисту и написала то же самое подруге.

Хотя где-то внутри себя она не была так уж уверена в отрицательном ответе. Ведь тогда в Турции она проснулась голая в постели Зара, а на ее коже и простыне была кровь. Девушка совершенно не помнила о том, что было той ночью. Предохранялся ли Захар? А что, если нет? Ведь больше близости у нее ни с кем не было… Джели судорожно принялась вспоминать, когда у нее была последняя менструация. Точно до Турции, а может быть, еще до вступительных экзаменов. Вот черт! Она никогда не отмечала эти дни, не пользовалась специальными приложениями на телефоне и вообще считала это лишними заморочками. Цикл у нее был нерегулярный, он мог начаться в любой момент, и она просто приучила себя всегда носить с собой в сумочке запасную прокладку.

– Девушка, приехали! – выдернул ее из панических мыслей таксист.

Джели расплатилась и поспешила в съемочный павильон, по пути уговаривая себя не нагнетать. Она не беременна. Этого просто не может быть. Не с ней и не сейчас, когда только начинается ее актерская карьера.

– Сестренка, привет! – Грир направился к ней, приплясывая, и смачно расцеловал в обе щеки. – Как спалось? Как батенька поживает? Никому больше морду не набил?

– Гриш, ты чего? – тихо спросила она, недоумевая.

Странный он был какой-то: непривычно веселый, громкий, даже слегка развязный. Сестренкой ее назвал, будто подчеркивая, что между ними исключительно дружеские, даже панибратские, отношения. Хотя раньше она точно видела мужской интерес с его стороны и даже думала, что рано или поздно они начнут встречаться. Объяснение напрашивалось только одно – он поговорил с Заром, и возможно даже, тот физически угрожал брату и запрещал приближаться к ней. Придурок недоразвитый! И что ж он никак ее в покое не оставит!

Дальше поговорить им не дали, раздалась команда режиссера и началась репетиция. Все было скомкано, но довольно сносно. Потом перешли собственно к съемкам и сделали кучу дублей. Гриру будто переписали роль – он изображал из себя пылкого юношу, постоянно путал слова, вставлял лишние эпитеты и все время ее касался. Этого точно раньше не было в сценарии, и Джели не знала, как реагировать.

Режиссер наблюдал за всем этим, иногда просил сбавить обороты, иногда одобрительно кивал. Но в целом не мешал менять сценарий, будто давая им свободу творить то, что считают нужным. И раньше Джели бы с удовольствием подыграла партнеру, подхватила идею и правильно на нее отозвалась. Но сейчас ей отчего-то было ужасно некомфортно, парень выглядел очень навязчивым и единственное, чего ей хотелось, это уйти и закрыться в гримерке. Она не понимала, что с ней творится, и все-таки пыталась изображать Люсю так, как репетировала дома. А после съемки убежала оттуда сломя голову, даже не снимая грим.

Понятно, что ни на какой фестиваль в субботу они не поехали. Краснота еще не спала, да и чувствовала Джели себя не очень. Ее продолжало подташнивать, но девушка никому больше об этом не говорила. Ни Вике, чтобы та не доставала ее своими подозрениями, ни папе. Вот папа точно не должен ничего об этом знать. Если бы она рассказала ему, как именно нехорошо поступил с ней Зар, он бы на нем места живого не оставил. Она помнила, в каком состоянии остались Леша и его друзья, когда они уходили, а ведь те ей не успели ничего плохого сделать. Поэтому она молчала, все-таки Зара было жалко, хотя он этого и заслужил.

Чем дальше, тем больше Джели убеждалась, что беременна. Она уже находила у себя все признаки, о которых читала: обостренное обоняние, странные вкусовые пристрастия, чуть увеличившаяся грудь. И ее это до чертиков пугало, но она пыталась этого не показывать. Правильным было бы сходить в аптеку и купить тест, но на это Джели никак не могла решиться. Ей было стыдно. А еще она боялась, что результат будет положительным. Потому что тогда вся ее жизнь и карьера в одночасье перечеркнется и она станет никому не нужной матерью-одиночкой. Девушка снова и снова гнала от себя эти мысли и пыталась отвлечься.

Вместо прогулки они устроили девичник. Джели пришла к Вике, которая жила в соседнем подъезде, и они целый день занимались разными приятными вещами: делали друг другу маникюр и педикюр, смотрели сериалы, поедая мороженое. Подруга частенько брала в руки телефон и кому-то писала с загадочным видом, но девушка не обращала на это внимания – наверное, Викуська себе нового кавалера завела.

Провожала ее подруга тоже с загадочный блеском в глазах и хитрой ухмылкой. И только выйдя из подъезда на улицу, Джели поняла причину. На ее пути стоял Захар с огромным букетом из белых и розовых цветов. Парень смущенно улыбался и от волнения свободной рукой теребил волосы. Джели заглянула в его глаза и весь мир вокруг будто отключился. Она робко улыбнулась в ответ и непроизвольно сделала несколько шагов навстречу. Он шумно выдохнул, расправил плечи и тоже двинулся к ней. Они остановились, глядя другу в глаза и не смея пошевелиться, а букет оказался зажат между их телами.

– Привет, как ты себя чувствуешь? – тихо и очень ласково проговорил Зар.

Джели немного опустила взгляд и смотрела, как двигаются его полные мягкие губы. Невыносимо захотелось прикоснуться к ним своими и она чуть потянулась навстречу. Парень легонько коснулся рукой ее щеки, осторожно наклоняясь к губам, будто боясь, что девушка снова отпрянет.

Вдруг резко крикнула чайка и наваждение рассеялось. В нос Джели резко ударил приторный запах цветов и ее сильно замутило. В один миг она вспомнила, что сделал Зар, поняла, от чего ее тошнит, и испугалась, что он все поймет. Развернулась и, зажимая рот рукой, бросилась в свой подъезд.

И только закрыв дверь и опустившись на корточки, позволила себе выдохнуть. Глубоко задышала, пытаясь перебить тошноту, и уже через несколько секунд та отступила. А девушка горько заплакала, уткнувшись в свои коленки.

Сын

Маленькому Грише всегда казалось, что мама любит его не так сильно, как других братьев. Она была ласкова и заботлива, всегда говорила, что любит их больше всего на свете, что они – ее маленькие звездочки и одинаково дороги ее сердцу. Но дети ведь всегда чувствуют такое. Он ревностно замечал каждое объятие, каждый поцелуй или потрепывание челки, которые мама дарила Егору или Захару. Тут же сам подходил к ней за своей порцией нежности и получал ее, но к ней было примешано неудовольствие и какое-то едва уловимое отторжение. И чем старше становился Грир, тем больше он замечал, что мать частенько его сторонится, прячется в своих делах, всегда очень важных, и будто не может долго находиться с ним наедине.

Он очень рано узнал, что такое вдохновение. Слишком часто его отправляли играть в свою комнату, потому что у мамы что-то придумалось и ей нужно было срочно это записать. Но он ведь подглядывал за ней, когда она его отсылала: далеко не всегда она принималась быстро печатать маленькие буковки на экране. Иногда она просто сидела, задумавшись, или плакала, утирая слезы, или даже принималась пилить свои ногти или выдергивать брови, будто вдохновение было лишь предлогом избавиться от его присутствия.

В шесть лет мама отдала его в театральную студию. Она говорила, что с его эмоциональностью ему будет легко играть разные роли. И кроме того надеялась, что выплескивая из себя разные эмоции на сцене, он будет спокойнее в обычной жизни. К семи годам обнаружилось, что Гриша еще и неплохо поет, и к театральной школе добавилась музыкальная. Он охотно ходил и туда и туда, любил выступать на публике, но не только из-за какого-то личного кайфа, который ощущал на сцене. Ему нравилось видеть глаза матери, полные гордости за сына, когда она сидела в зрительном зале, посещая каждое его представление, даже когда он пел в хоре или играл роль дерева в школьном спектакле. Именно в эти моменты он чувствовал себя любимым и нужным. И участвовал во всем, в чем только можно было, чтобы такие моменты случались чаще.

Когда родители неожиданно разошлись, Грир ничего не понял. Почему-то мама переехала в другую квартиру и не взяла никого из них с собой. Она приезжала на выходные, иногда оставалась на день или два, неизменно находилась рядом, если кто-то из них серьезно простужался, но ее визиты становились все реже и все непродолжительнее. У нее закрутилась какая-то своя личная безумная жизнь, в которой сыновьям оставалось совсем мало места. Он обижался, бунтовал, пытался привлечь к себе внимание, но отец быстро и доходчиво объяснил ему, что делая так, он разрушает самого себя. Что их мама похожа на птичку, которую очень долго держали в клетке, а сейчас выпустили на волю и она радостно носится туда-сюда, не обращая внимания ни на что вокруг. Ей нужно налетаться и напеться, а потом она вернется к ним. Наверное, папа и сам долго верил, что она вернется. А потом в их доме появилась Кристина, и мама перестала приезжать вообще. Теперь они ездили к ней в гости или устраивали совместные вылазки куда-нибудь в культурные места в зависимости от их интересов.

Уже в пятнадцать, слушая жалобы друзей на то, как их пасут матери: обыскивают сумки в поисках сигарет, заставляют приходить домой вовремя, дотошно расспрашивают обо всех знакомых, пытаясь вычислить опасные связи – Грир вдруг увидел во всей этой ситуации плюсы. Он был практически предоставлен сам себе – мама жила отдельно, папа вечно был занят, а Кристина особо к нему не лезла. У него была свобода делать что угодно, но Гриша ей не злоупотреблял. Еще больше ударился в творчество, стал дополнительно ходить на танцы (его всегда завораживал C-Walk, или танец стопами), начал писать песни, много участвовал в молодежных театральных постановках. Где-то внутри еще сидела обида на маму, но он старательно ее заглушал.

А вот отношения с братьями после ухода матери наладились. Исчезла зависть и ревность, их будто сплотила общая потеря. И хотя разница в возрасте была велика и интересы по-прежнему не совпадали, они часто заходили к нему в комнату после учебного или рабочего дня и подолгу болтали о жизни, о девушках или о своих планах на будущее. Грир смотрел на них, учился у них и неизменно находил поддержку тогда, когда она была ему нужна.

В общем-то он жил хорошо и был всем доволен, пока не случился этот трэш. А иначе и не назовешь тот момент, когда ты внезапно узнаешь, что появился в результате случайной связи и вся твоя жизнь прошла во лжи и сожалении о содеянном. Когда узнаешь, что твой отец вовсе и не отец тебе, а братья – братья лишь наполовину. Слышать это было больно, но вместе с тем все стало совершенно понятно. И та холодность, которую он чувствовал иногда от мамы, и ее уход из семьи, когда ему было двенадцать. Нет, она была не птичкой, которую выпустили на волю. Она была кошкой, которая гуляет сама по себе. Гулящей кошкой, которая бросает своих подросших котят и бежит к очередному самцу.

Его разрывало от ненависти и обиды, от полного непонимания, как жить и что делать теперь. Хотелось выплеснуть это куда-то, но куда – Грир не мог понять. Не лупить же кулаками стены, в самом деле, это больно, да и руки ему еще нужны. Музыка грохала в уши, но нифига не помогала. Виски был крепче всего, что Грир пил раньше, но тоже не вставлял. А вот травка, дым которой он вдохнул из пластиковой бутылки, подарила долгожданное спокойствие. Но ненадолго.

Дэн был прав, найти и купить спайс оказалось легко. И не так уж дорого, личных денег у Гриши было достаточно. Он купил несколько пакетиков, с запасом на крайний случай, как он себе обещал. Спайс считался одним из легких наркотиков, хоть и довольно опасным. Но на опасность парню было плевать, кому он нужен теперь. Да и не собирался Грир совсем уж укуриваться.

В тот первый раз он заметил удивительную вещь: под действием наркотика парень будто попал в другую вселенную. Причем не в какую-то бредовую с зомби и вурдалаками, как в компьютерной игрушке, он попал в мир сериала, который они снимали. Оказался в реальном особняке Мамонова, в том флигеле, где жили Паша с отцом. Увидел в подробностях Пашину комнату, завешанную постерами любимых музыкантов. Да он сам был Пашей, который, закрыв дверь на замок, достал из-под подушки кольцо в красной бархатной коробочке и, встав на одно колено, стал репетировать слова, которыми позовет Люсю замуж. Грир ощутил все это, прожил этот момент и помнил его, когда дурман рассеялся. Но самое удивительное было то, что этой сцены не было в сценарии! Получается, эта травка открыла ему третий глаз, что ли, помогла глубже войти в роль и полностью слиться с персонажем, стать совершенно другим человеком. Это было очень ценное открытие.

Грир повторил эксперимент еще три раза. И этот эффект сохранялся! Под кайфом он попадал в другую жизнь – яркую, глянцевую, где у него была любовь, музыка и опасные приключения. Он видел разные моменты, даже пару сцен из будущего, когда они с Людмилой наконец-то поженились и родили первую дочку. В конце концов ему стало казаться, что он и есть Паша, даже когда после приема наркотика проходило несколько часов. Он даже музыку стал сочинять другую – именно такую, какую писал и пел Паша, и конечно, все песни были посвящены его любимой Люсе.

Это было круто. И даже режиссер оценил его игру в пятницу и почти не мешал импровизировать. Вот только Джелька была совсем заторможенной и играла совсем не так, как должна была бы вести себя Люся. Да и пофиг на нее, это ее проблемы. Себя же он ощущал гениальным актером, ему даже смешно было вспоминать ту неуверенность, с которой он вышел на репетицию первой сцены. Он тогда просто не верил в свой талант перевоплощаться, однако же – вот он, этот талант: Грир Романов уже совсем не Грир, а Павел Грымов, перед камерами и в жизни.

И так же, как Павел Грымов, на выходных он взял свою гитару и пошел играть в переходе метро. «Ни-Гри» никогда так не делали, предпочитая небольшие клубы и ютюб, но для Павлика из сериала это было естественно – так он получал удовольствие и зарабатывал деньги.

Вот только у Павлика никогда не было проблем с полицией. Его не задерживали в метро за нарушение общественного порядка, не обыскивали при всех и не находили в кармане пакетики с запрещенным веществом.

Брат

– Гек, отвали, я спать хочу! – проворчал Зар и отвернулся к стене.

Мокрый нос пса ткнулся ему между лопаток, а потом одеяло бесцеремонно стянули на пол. Захар съежился, не желая вставать и вести пса на прогулку. В голове появилось опасение, что тот ведь может и напудить в кроссовки, если вовремя не вывести на улицу. Пес уже не молодой, но с характером. Пришлось вставать, одеваться и выходить в пасмурное утро.

Егор уехал в регион налаживать сотрудничество с заводчиками собак. Это было важно для фирмы, реклама дает им основное финансирование. Попросил брата эти несколько дней пожить в его квартире, и теперь Зару приходилось вставать ни свет ни заря выгуливать собаку, возвращаться вовремя вечером и снова совершать променад. В коттедже он не был уже три дня, оставив там хозяйничать Гришку. Ничего, тот уже не маленький, дом не спалит, а в морозилке полно еды. Хотел было заехать проведать его в субботу, но целый день готовился к встрече с Джели – переписывался с Викой, покупал цветы, ждал у подъезда. А потом было так паршиво, так хотелось напиться из-за очередной неудачи, что он буквально взял себя за шкирку и запер в квартире, уговаривая, что не все потеряно. Даже наоборот, наметился прогресс! Она не сбежала в первую же секунду, а подошла к нему, улыбнулась и даже готова была поцеловать. Его сердце прыгало от счастья, когда он осторожно наклонялся к ее губам. Но потом девушку что-то спугнуло, и она скрылась в подъезде. Сначала он жутко рассердился, в досаде швырнул букет об стену и, не оборачиваясь, ушел оттуда. Но потом заставил себя успокоиться и обдумать ситуацию.

Джели тянет к нему, она неравнодушна и больше его не боится. Но что-то ей до сих пор мешает. Значит, надо проявить настойчивость. Зар открыл соцсеть, единственное доступное ему средство связи, и написал:

«Рыжик, я не отстану. Я тебя люблю»

Написал кратко, чтобы даже если она не откроет сообщение, оно все равно целиком попалось ей на глаза в уведомлениях или где-то еще. Но она прочитала. Не ответила и сразу вышла из сети, но прочитала же! Воодушевленный Зар стал придумывать, чем же удивит ее завтра.

Номер квартиры Вика ему говорить отказывалась, выпросить телефон у Гриши тоже не получилось, брат лишь посмеялся над ним. Поэтому Захар просто планировал встать у подъезда и кричать, чтобы Джели выглянула в окно.

Он скупил все гелиевые шары в ближайшем магазине подарков: обычные и в форме сердца, белые, розовые и золотые, с надписями и без. Он ощущал себя Винни Пухом и немного опасался, что вот-вот взлетит на всех этих шариках и запутается в проводах. Он посмеивался, представляя, как удивление наползает на хорошенькое личико Джели, как ее ротик открывается, а глаза изумленно распахиваются при виде гигантского воздушного букета. И очень переживал, что она опять от него сбежит.

Дойти до дома Джели Захар не успел. Она сама шла навстречу в легком бирюзовом платье, которое ей невероятно шло. Выглянувшее солнце золотило волосы, и парень любовался ей, стоя на другой стороне улицы. Девушка была погружена в свои мысли и заметила его только тогда, когда переходила дорогу. От неожиданности она замерла прямо посреди перехода и испуганно уставилась на него. Он тоже замер, ожидая вердикта: подойдет или развернется и убежит.

Выскочивший из-за угла мерседес никто из них не заметил.

В больницу Зар занес ее на руках. Да и довез тоже сам, остановив первую попавшуюся тачку. Вызвать скорую на место происшествия прохожим не дал, он просто не мог ждать. Когда Джели отлетела от капота и упала ничком на асфальт, его сердце остановилось. Рука разжалась, и шарики разноцветной стаей взлетели вверх. Он будто перестал чувствовать хотя бы что-то, машинально подбежал к девушке и принялся ее осторожно ощупывать. Она была без сознания, но дышала. Переломов тоже вроде не было, только кожа сильно содрана об асфальт.

Женщина рядом кричала, кто-то материл скрывшегося водителя, он же просто поднял девушку на руки и встал наперерез едущей машине. Водитель выскочил и помог ему уложить девушку на заднее сиденье, а потом без вопросов рванул в ближайшую больницу.

Захар смутно помнил, как они туда доехали, перед глазами летали мушки, он гладил Джели по голове и что-то шептал на бесконечном повторе, кажется, просил не умирать. А в ушах стоял страшный крик той старухи-цыганки: «Нельзя тебе любить, парень! Где любовь твоя, там и смерть ходит!»

Из больницы его буквально вытолкали. Забрали у него Джели, положили на каталку и увезли, а он остался заполнять документы. В ее рюкзачке лежал паспорт и полис, а еще кошелек, телефон и разные женские штучки. Документы он отдал медсестре, а остальное забрал себе. На вопросы, что с девушкой, ему ответили, что все подробности сообщат только ближайшим родственникам. А его выгнали и сказали приходить завтра в часы посещения.

Пришлось пересилить неприязнь и позвонить ее отцу. Рассказывать о случившемся было страшно, но необходимо. Пока ждал его приезда, снова заглянул в рюкзачок девушки. Сидя на лавочке, дрожащими от волнения руками перебирал его содержимое. Пальцы наткнулись на мягкий комочек – брелок для ключей. Белый пушистик со смешными глазками помещался в ладони. Оглядываясь по сторонам и чувствуя себя вором, Захар отцепил его от связки и переложил в свой карман. Он вернет его, обязательно. Но потом, сейчас же ему очень хотелось держать в руках вещь, еще сохранившую тепло ее рук.

Влад примчался через тридцать минут, бледный и помятый. Будто проснулся, одел первое попавшееся и, даже не глядя в зеркало, вылетел из дома.

– Что с ней?

– Мне не говорят, – покачал головой Зар. – Только родственникам.

– Жди здесь, – бросил отрывисто мужчина и скрылся в дверях больницы.

Вернулся минут через сорок. Походка стала тверже, а взгляд уверенней. Зар выдохнул, значит, все не так плохо.

– Она без сознания, но жизни ничего не угрожает. Врач говорит, возможно сотрясение, но это они поймут, когда она в себя придет. Много ссадин и ушибов на теле, но внутри все цело, – сказал быстро и четко, а потом пытливо взглянул на него и угрожающе прорычал: – А теперь ты мне расскажи, как это случилось.

– Это моя вина, – глухо произнес Захар и опустил взгляд: – никогда себя за это не прощу…

Он не мог смотреть в глаза отцу девушки, которую чуть не угробил сегодня. Так и глядя на брусчатку, рассказал о том, что любит ее и хотел помириться, что не заметил машину и вообще вел себя как гондон. Видел, как от злости сжимаются кулаки Влада, но мужчина ничего не говорил.

– Я люблю ее, – снова повторил, уже глядя ему в глаза. Теперь пусть бьет, Зар знал, что заслужил это. Прошло несколько очень долгих секунд, пока они стояли и смотрели друг на друга.

– Все будет хорошо, – вдруг сказал Влад и сжал его плечо правой рукой.

Неожиданно зазвонил телефон. Зар кивнул и поднял трубку, послушал несколько секунд, переспросил адрес, а потом растерянно взглянул на Влада:

– Гришку в обезьянник забрали.

– Бл***! – с чувством сматерился мужчина. – За что?

– Пел в переходе, нагрубил ментам, – выдал часть информации Зар, остальное умолчал, да и вообще уже пожалел, что заговорил об этом, Влада их проблемы точно не касаются.

– Поехали! – бросил мужчина и направился к своей машине.

Часть IV. Отойди от края

Соучастник

– Нет! – неожиданно крикнул парень. – Мы сами справимся!

Влад обернулся и внимательно посмотрел на него. Сами они справятся, как же. Видно, стыдно парню, что его брат накосячил, не хочет плохо выглядеть в глазах отца своей девушки. Но он не мог оставить это так, Гриша – его сын, и у его сына сейчас проблемы. Их отец Михаил сейчас в Канаде, он услышал это, когда они искали Джели, а значит, помочь этим оболтусам некому.

– Ты на колесах? – спросил парня, надеясь на отрицательный ответ.

– Нет, – нехотя признался Захар, – байк остался на стоянке около вашего дома.

– Тогда садись, хотя бы подвезу. Так быстрее.

Парню пришлось признать его правоту и сесть в машину. Пару минут ехали молча, а потом Влад бросил:

– Матери не забудь рассказать. Пусть сразу воспитательную беседу проведет.

– Она с нами не живет, – недовольно буркнул Зар, а потом добавил: – пять лет уже.

Надо же! Влад этого не знал, однако теперь многое становилось понятно.

– Позвони тогда. Она должна знать.

– Не буду. Ей плевать на нас. Всегда было плевать. Она только о своих развлечениях и думает.

Пожалуй, с последним Влад мог бы согласиться. Однако странно было слышать, чтобы такое сын говорил о матери. Вроде бы взрослый и вполне здравомыслящий парень, а ведет себя как обиженный надувшийся ребенок. А если сложить с той легкой неприязнью, которую Влад сегодня ощущал от парня в отношении себя и которой не было в их первую встречу, напрашивалось весьма логичное объяснение. Которое тут же и подтвердилось.

– Сам позвони, у вас ведь много общего, – с горечью произнес Захар и тут же отвернулся к окну, будто пожалев о своей откровенности.

– Сказала, значит, – не спросил, а утвердительно сказал мужчина. Не дождавшись ответа, устало произнес: – Я сам узнал только четыре дня назад. Ума не приложу, что теперь со всем этим делать.

– Как это случилось? – выдавил из себя Зар спустя некоторое время. – Почему она изменила папе?

– Черт… – задумчиво почесал затылок Влад. – Я много дней искал ответ на этот вопрос. Нашел, вроде бы… – Он надолго замолчал, подбирая слова, а потом продолжил: – Это было мимолетное, но совершенно одуряющее желание, которое нельзя было проигнорировать. Просто нельзя, понимаешь? Я не смог. И она не смогла. Мы поплатились за это, оба. В конце концов, она все сделала правильно – сохранила семью, уберегла вас. Бог знает, чего ей это стоило. Не суди, ты не знаешь, как оно было на самом деле. Я знаю и я точно тебе говорю – она всегда думала о вас с Егором. Сама чуть не умерла, но сделала так, чтобы вы ничего не узнали и продолжали жить как раньше… Не знаю, почему она решила рассказать это сейчас, но я рад, что узнал. И даже если Гриша теперь никогда не заговорит со мной, я рад, что он есть. Дети – это самое лучшее, что мы можем оставить после себя. А я всегда хотел сына…

Остановившись у отделения, Влад повернулся к парню:

– У меня здесь хороший знакомый служит. Разрешишь помочь сыну?

Когда Васильич сказал, что у парня нашли два пакетика спайса, сердце Влада упало. С наркотиками он был знаком не понаслышке, почти каждый день в «Райском острове» приходилось разбираться с очередным упоротым.

– Экспресс-тест делали? – глухо спросил он.

– Употреблял, – сочувственно подтвердил майор. – Он сам признался.

Сделав глубокий вдох, Влад повернулся к сидящему рядом Зару:

– Ты знал? Давно это началось?

– Четыре дня назад попробовал, – с трудом выдавил из себя парень. Выглядел он сейчас не лучше Влада: шокированный, потерянный, побледневший…

– Заче-ем? – подавленно протянул Влад, с усилием потирая лоб. Он не ждал ответа на этот вопрос, но парень все-таки сказал:

– Сам знаешь. Те новости его добили.

– Так, – прервал их майор. – Некогда сокрушаться. Вы парня забирать будете или пусть у нас посидит?

– Заберем, – даже не думая, ответил Влад, – сами с ним разберемся. Можешь нигде не фиксировать? Парень – начинающий актер, ему такая слава повредить может.

– Могу, конечно. Только моим для проявления амнезии мотивация нужна…

– Не вопрос, договоримся. Захар, выйди в коридор.

Когда он вышел из кабинета, Зар сразу встрепенулся:

– Ну, что?

– Отпустят сейчас. Пошли встречать.

– Эм-м, – замялся парень. – Гришке лучше тебя не видеть, только хуже будет. Я сам с ним поговорю. Обещаю, он больше не будет курить.

Влад задумался: возможно, Захар прав. Если парень попробовал наркотики, узнав о другом отце, то встреча с этим другим отцом, а тем более в таким неукрашающих его обстоятельствах, еще больше обострит возможные отношения между ними. И никакие нравоучения с его стороны он точно не примет. По крайней мере, сейчас. А вот брата может послушать. Захар явно испугался за младшего и сделает все, чтобы помочь ему.

– Хорошо, – согласился мужчина. – Я позвоню тебе завтра.

Он сидел в машине и смотрел, как братья выходят из здания и направляются к подъехавшему такси. Сын выглядел подавлено, чуть ли не по полу волочил свой чехол с гитарой и не поднимал глаз от земли. В целом вид имел нормальный: не бледный, трясущийся красноглазый наркоман в последней стадии, а вполне себе здоровый парень, только немного помятый. Если Зар прав, он только начал употреблять, но начал ведь по вине матери и отчасти по вине Влада! Эта мысль убивала, но Влад пытался взять себя в руки. Еще есть шанс бросить, еще не все потеряно. Он не даст своему сыну разрушать себя этой заразой.

Пострадавшая

Джели проснулась от мужских голосов и сразу почувствовала жуткую головную боль. С трудом разлепила глаза и увидела несколько человек в белых халатах. А потом, будто вспышкой, перед глазами пронеслись последние секунды: несущий на нее автомобиль, ужас в глазах женщины-водителя и болтающаяся на лобовом стекле мягкая игрушечная обезьянка.

– Сколько пальцев? – склонился над ней врач, тыча в лицо раскрытую ладонь.

– Пя-ять, – простонала Джели и снова закрыла глаза.

– Как зовут, где живешь, помнишь?

– Да, – Джели снова открыла глаза. Суровый дядька средних лет внимательно на нее смотрел.

– Голова болит? Где именно?

– Очень. Везде.

– Ясно, – коротко ответил врач и поднялся: – с постели не вставать, принимать обезболивающие. Возможны тошнота и головокружение.

Он развернулся и уже собрался уходить, как Джели возмущенно крикнула:

– Так а что со мной? Вы мне не скажете, разве?

– Сотрясение, – пожал плечами доктор, будто это само собой разумелось. – Через недельку-две пройдет.

– А ребенок? – с замирающим сердцем спросила девушка.

– Какой ребенок? – заинтересованно посмотрел на нее мужчина.

– М-мой, – запинаясь, ответила Джели. – В животе…

Врач нахмурился и заглянул в свою папку:

– В анализах ХГЧ не было. Сдашь повторно. Не волнуйся, скоро придет гинеколог и осмотрит тебя.

А потом быстрой походкой вышел из палаты, пара более молодых врачей молча вышла вслед за ним.

Джели показалось, что прошла целая вечность, прежде чем появилась женщина-гинеколог. Сразу после ухода доктора пришла медсестра, взяла у нее кровь и вколола обезболивающее. Она успела себя ощупать и пошевелить ногами, чтобы убедиться, что цела, это если не считать уже заживающих ссадин. Пыталась вспомнить, что было до и после удара об машину. После была только чернота, а вот до – она видела Зара и много-много воздушных шариков. Остановилась от неожиданности, борясь с желанием убежать и заставляя себя подойти к нему и поговорить. Секундное промедление – но его хватило для того, чтобы теперь лежать в пустой неуютной палате на жесткой койке.

– Согни ноги и раздвинь, – сказала гинеколог, натягивая презерватив на датчик УЗИ.

Джели сделала, как велели, с трудом сдерживая дрожь. Это был ее первый настоящий осмотр у гинеколога и она очень боялась. Женщина наклонилась, ощупывая ее холодными пальцами. Потом возмущенно выпрямилась и сняла с лица маску:

– Что за шутки, девушка? Девственная плева не повреждена, какая беременность? Только презерватив зря испортила!

Такой дурой Джели еще никогда себя не чувствовала. Она что-то мямлила, пытаясь объясниться, рассказывала о симптомах, но доктор ее почти не слушала, сворачивая свой аппарат. А потом повернулась и четко проговорила:

– У тебя не было полноценного полового акта и нет беременности, анализы крови это тоже подтвержают. Возможно, имеет место выборочная потеря памяти, такое случается после сотрясения. Не волнуйся ни о чем, отдыхай и поправляйся.

Она дежурно улыбнулась и ушла. А Джели все пыталась понять, как такое может быть. Слишком много всяких признаков было, не может же быть, что она все это себе придумала? И ведь была же кровь! Но доктор не будет обманывать, она еще девочка, и тогда получается… получается, что Зар не трогал ее? Зачем-то положил в свою кровать и раздел, но больше ничего не было! Эта мысль одновременно и радовала, и вызывала досаду. Радовала потому, что теперь нет причин злиться на парня и они могут попробовать дальше общаться. Зато были причины злиться на себя. Ведь это она сама напридумывала себе чего-то и не дала ему даже возможности объясниться. Бегала от него, страдала. Столько дней! И все ее неприятности были только из-за этой ее дурости и слишком богатой фантазии.

Ей было очень плохо, хотелось позвонить парню и извиниться, или позвонить и обсудить все с Викой, или даже поговорить с папой, но телефона у Джели не было. Она повернулась набок и обнаружила рядом с собой абсолютно пустую тумбочку. Так что кроме одежды и кроссовок у нее тут ничего не было. Пришлось просто лежать и снова и снова пережевывать в голове все случившее.

Папа пришел после обеда и принес несколько пакетов с вещами, водой и едой. Захватил даже сценарий, чтобы она не скучала, и одну из ее любимых мягких игрушек. Он ничего не спрашивал и не ругал, просто обнял и прижался колючей щекой к ее щеке. Рассказал, что в больницу ее привез Захар, что он хороший парень и по-настоящему ее любит. Что руководство сериала в курсе и они изменили план съемок, отложив все ее сцены на три недели, чтобы Джели поправилась и пришла в норму. Что он поседел на полголовы и если она еще что-нибудь выкинет, он точно инфаркт схлопочет. Но сказал он это с доброй улыбкой, и Джели клятвенно пообещала, что впредь будет хорошей девочкой и постарается его больше не расстраивать.

А после папы в палату зашел Зар. Остановился в дверях, будто боясь приблизиться.

– Привет! – первой сказала Джели.

Он смущенно улыбнулся, подошел ближе и присел на кровать.

– Спасибо, что спас меня. Уже во второй раз, – улыбнулась девушка, не зная, что еще сказать. Вернее, сказать хотелось многое и многое спросить, но она не могла подобрать нужные слова.

– Я готов сделать это еще хоть сотню раз, – покачал головой парень, а потом прикусил губу, будто сообразив, что именно он сказал. – Но я надеюсь, что больше ничего такого ужасного с тобой не случится. Рыжик, прости, я сам не знаю, что несу.

Она протянула руку и погладила его по щеке. Зар зарылся носом в ее ладонь и очень нежно поцеловал.

– Зар, – услышала Джели свой тихий выдох, – прости меня…

– Нет, это я должен просить прощения у тебя! – громко возразил парень.

– Значит, простим друг друга и забудем, – улыбнулась Джели. Да и в самом деле, зачем выяснять подробности и лишний раз перетирать случившееся. Когда-нибудь потом они обязательно поговорят о том, что было, и может даже посмеются над ситуацией. Сейчас же ей хотелось просто наслаждаться моментом: – Поцелуешь меня?

Парня не надо было долго упрашивать. Он наклонился ниже и осторожно прикоснулся к ее губам. Джели зарылась пальцами в его волосы и ответила так пылко, как только могла. Захар сразу осмелел и начал целовать ее уже по-настоящему, со всей страстью, что накопилась в нем за недели разлуки.

Это было невероятно! Так нужно, так правильно, так неповторимо вкусно. Джели целовала Зара и внутри нее что-то скручивалось. Будто маленький тайфун бушевал в груди, разрастаясь и затягивая внутрь себя. Ей нужно было больше, сильнее, ближе, она с силой сжимала его голову и не давала оторваться от себя. Но он и не хотел отрываться, целовал ее так же жадно, придерживая теплой ладонью за щеку. Языки ласкали друг друга и сплетались в каком-то безудержном танце. Джели целовала и не могла понять, как она жила без Зара все эти дни? Как она вообще могла существовать без него?..

Время пролетело незаметно. Они оторвались друг от друга, только услышав недовольное: «Время посещения закончилось». Зар смотрел на нее растерянно, она чувствовала невероятное опьянение близостью и счастьем и вовсе не хотела, чтобы это заканчивалось.

– Не уходи, – простонала Джели со слезами на глазах.

– Я вернусь, – сказал он с улыбкой и снова поцеловал ее.

– Молодые люди, ну сколько можно! – снова проворчала медсестра от двери, когда их поцелуй затянулся.

– Люблю тебя! – одновременно прошептали они и расцепили руки.

Зар ушел, а Джели сжала ладошками покрывало и еле сдержала слезы. Считать минуты до завтра, вот и все, что ей остается. Неожиданно пиликнул телефон и Джели увидела сообщение с незнакомого номера:

«Уже соскучилась?:-)»

Она улыбнулась и прижала телефон к груди. А потом набрала ответ и подписала этот номер – «Любимый».

Защитник

Поездка прошла очень удачно. За эти пять дней Егор наладил контакт с четырьмя питомниками собак и двумя заводчиками кошек, а также подписал договор о том, что «Гектор» будет основным информационным партнером осеннего всероссийского конкурса для грызунов «Мышиный король». Все это обещало принести новых подписчиков, много интересного контента и значительные финансовые вливания. Поэтому Егор был очень и очень доволен собой.

Единственным, что омрачало его настроение, была просто дикая тоска по Настене. Конечно, он звал ее с собой, но девушка не могла взять отгулы в своем сериале. Она вообще вела очень бурную жизнь, сразу после съемок почти каждый день неслась на спасение очередного хвостатого. Чтобы больше времени проводить вместе, он занимался всем этим вместе с ней. Помогал ловить больных одичавших котов, отвозить их в ветклинику, потом в приют, кормить, приручать, вливать лекарство. Отвозить счастливчиков к новым владельцам. Настя горела всем этим, никогда не жаловалась на усталость и не говорила, что ей трудно. Он сам видел слезы в ее глазах, когда она возилась с очередным пострадавшим от людской жестокости, поддерживал и помогал, как мог. И каждую секунду восхищался ее огромным добрым сердцем.

Когда Егор прилетел в Питер, был всего час дня. Он решил сначала заглянуть на работу, рассказать сотрудникам о результатах поездки и раздать новые задачи.

Сразу после совещания к нему зашел Захар и плотно закрыл за собой дверь:

– Хьюстон, у нас проблемы.

Егор напрягся, эту фразу брат использовал всего пару раз в жизни, и она всегда означала что-то очень серьезное.

– Что случилось?

– Оказывается, когда мы были маленькие, наша мать изменила отцу и нагуляла ребенка. Она всех обманула, сказав, что Гришка – наш родной брат. А теперь вдруг решила признаться и нам, и его настоящему отцу. Так получилось, что они с этим мужиком знакомы и играют вместе в сериале. А еще этот мужик – отец моей девушки. Даже не представляю, как мы теперь все это разруливать будем…

– Как она? – обеспокоенно спросил Егор.

– Хорошо, – улыбнулся Захар. – Джели меня простила, и теперь мы будем вместе.

– Черт, Зар, я о маме! Как мама?

– Да с ней-то что будет? – возмущенно воскликнул брат. – Гуляет, развлекается, книжки пишет. Пофигу вообще!

Похоже, он действительно не понимает ситуации. Если мама призналась в таком, значит, у нее были серьезные причины. И это признание явно не просто ей далось. Егор знал свою маму и всегда чувствовал ее внутреннее состояние, несмотря на маски, которые она надевала, и притворство, искусством которого мастерски владела. И сейчас он точно знал, что ей очень тяжело и нужна поддержка.

Он схватил телефон и набрал мамин номер, коря себя за то, что в последние дни был так занят, что даже не звонил ей. Номер был отключен. Егор позвонил на второй и услышал тот же ответ.

– Когда ты видел ее в последний раз? – скрипя зубами, спросил брата.

– В среду.

Черт! Почти неделя прошла.

– Скоро вернусь, иди работай, – бросил брату и вышел из комнаты.

Через двадцать минут был уже у матери дома. Запасные ключи от квартиры Лика давно уже дала ему на случай, если вдруг потеряет свои. Квартира была пуста, без всяких следов сборов куда-то. Относительный порядок, только грязная кружка от кофе на столе да засохшие цветы в вазе. Здесь ее не было уже несколько дней. Снова пытался звонить и снова безрезультатно. Оставалось еще одно место, которое Лика точно посещала каждый день – свой авторский сайт. Именно там она продавала свои книги, общалась с читателями, выкладывала новости и рассказывала об очередных идеях.

Последняя новость на лиромания.ru была опубликована в прошлый четверг утром:

«Милые мои! Захвачена очередной идеей, ухожу в писательский запой на неопределенное время. Не скучайте!»

Егор облегченно выдохнул. Такое у мамы случалось частенько, она пряталась от всех, ограничивала виртуальные контакты с людьми и писала, писала сутки напролет. Только вот раньше она никогда не отключала свой телефон и всегда была на связи с родными.

Когда Егор вернулся на работу, у него уже созрел план. Он зашел в отдел программистов и обратился к Андрею:

– Можешь отследить, откуда было написано последнее сообщение на лиромании

Это сайт маме делали именно Андрей с Егором, еще три года назад, они же и поддерживали его работоспособность все это время. У Андрея был доступ к серверу и всем данным.

– Ага. Как срочно?

– Это первоочередная задача, Андрей.

– Понял.

Через полчаса программист уже зашел к нему в кабинет:

– Написано с телефона, через вай-фай гостиницы «Ленинградская» в Москве. Точнее определить не получится.

– Нормально, спасибо!

Итак, мама была в столице. Поселилась ли она в этом отеле или просто зашла в их ресторан позавтракать? А может, уже съехала оттуда и направилась куда-то еще? Был лишь один способ узнать.

Егор заказал срочную доставку цветов на имя Анжелики Романовой. Букет из розовых и фиолетовых альстромерий, которые явно привлекут ее внимание. Попросил приложить записку с короткой фразой «Как ты? Е.Р.» и дождаться ответа. Мама поймет, что это он и что он беспокоится. Если она живет в этой гостинице, ей передадут. А если нет – он будет искать дальше. И принялся ждать, расхаживая в нетерпении по кабинету.

Два часа спустя прислали ответ от курьера: «Нормально. Пишу» – и он успокоился. Этого было достаточно, мама в норме. Вызвал в кабинет брата и сделал на двоих кофе.

Захар вошел, хмуро на него глянул и уселся за стол, закинув ногу на ногу.

– Мама в порядке, – сообщил Егор. – Уехала в Москву, поселилась в отеле, пишет книгу.

– Отлично, – буркнул брат. – Теперь ты готов услышать про главную проблему?

– Черт! – Егор с силой провел рукой по волосам: – Что еще?

Он готов был услышать многое, но только не то, что его младший брат пристрастился к наркотикам. Гришка был еще слишком юн, слишком уязвим, слишком цепко хватался за все новое и все спешил попробовать. Он жил практически сам по себе, делал, что хотел и никто его ни в чем не ограничивал. Да и не видели они в этом необходимости – он был серьезным правильным парнем и они ему всецело доверяли. Как оказалось, зря.

– Отцу звонил? – спросил Егор, выслушав историю про то, как брата задержала полиция и нашла у него наркотики.

– Нет, – помотал головой Захар, – даже не знаю, как ему про все это рассказывать. Может, подождем, пока из Канады приедет?

– Да, наверное, лучше подождать, – задумчиво произнес Егор. – И что мы будем делать с Гришкой?

– Два дня уже голову ломаю, – скривился Захар. – Не думаю, что есть смысл его поучать, рассказывать про вред наркотиков, запрещать выходить из дома или отбирать деньги. Ты же знаешь, он тогда специально наперекор сделает.

– Угу, – согласился Егор. – А что он сам говорит?

– Почти ничего, – сокрушенно вздохнул Зар, – дуется, молчит, вечно в наушниках. Выходит из комнаты только на кухню за едой.

– Надо как-то поговорить с ним. Обсудить ситуацию с мамой, убедить, что это абсолютно ничего не меняет – ни в жизни, ни в нашем отношении к нему. Может, стоит больше времени проводить с ним, чтобы поддержать сейчас. Чтобы он у нас поддержку искал, а не в наркотиках, – Егор предлагал это, а сам мысленно перебирал варианты, как бы устроить так, чтобы и с братьями время проводить, и на свиданиях с Настей это не сказывалось. Слишком он соскучился по своей девочке и не готов был отложить встречу с ней даже на один день.

– Может, ты пока у нас поживешь? – предложил Захар. – Гектор уже там, я перевез его в воскресенье, чтобы Гришку одного не оставлять.

А что, это была мысль. Так брат все время под их присмотром будет, только вот с Настеной тогда что делать?

– Хорошо, – ответил Захару. – Тогда устроим сегодня семейный ужин! Познакомлю вас со своей девушкой, перетяну одеяло на себя, а потом потихоньку Гришку на откровенность раскрутим.

Захар растерянно посмотрел на него, а потом кивнул. Не понял, наверное, но Егор и не собирался объяснять. Это был мамин метод, он давненько уже подсмотрел его. Начать грузить своими проблемами или радостями, а потом, когда собеседник расслабится, незаметно начинать переводить разговор на него, помогая ему раскрыться – поделиться своей проблемой и найти для нее решение.

– Я тогда поеду вещи соберу, а потом за Настей. Еду мы где-нибудь в ресторане на всех возьмем, так что не волнуйтесь.

– Давай, – пожал ему руку Захар и вышел из кабинета.

А Егор вдруг вспомнил, что Захар ему что-то о своей девушке говорил, но он тогда переживал за маму и пропустил это мимо ушей. Ладно, надо будет вечером обо всем расспросить. Теперь у них будет много времени для разговоров.

Жертва

Гектор целыми днями носился по дому и саду. Видно, у Егора в двухкомнатной ему было тесновато, и сейчас он безумно радовался подвернувшимся просторам. Грир смотрел на пса и завидовал его беззаботности, вот уж кому не надо ни о чем думать. Ему все равно, чей это дом и имеет ли право он здесь находиться, он видит знакомого человека рядом, а значит – все в порядке.

У Гриши же от всей этой ситуации голова шла кругом. Если он не сын Михаила Романова, то какое право он имеет жить в его доме и на его деньги? Какое право он имел пользоваться этим всю жизнь? Ладно, пока мама жила с ними, но потом? И как она могла оставить своего ребенка на совершенно постороннего для него человека и свалить жить в свое удовольствие? Ведь она-то всегда знала правду! Неужели она не могла подумать о том, что ее сын будет чувствовать, когда все узнает? И что ему делать теперь?

А что сделает Михаил Романов, когда вернется через несколько дней из Канады и узнает правду? Захочет ли он видеть каждый день живое свидетельство того, что его жена ему изменяла? Ясное дело, не захочет. Не лучше ли Грише самому съехать из дома еще до его возвращения? Но куда? Он смотрел объявления в интернете: на съем даже самой малюсенькой студии заработанных им самим денег не хватит, а пользоваться счетом, оформленным для него Михаилом (называть его папой Гриша теперь не мог) он больше не собирался. Переехать к матери? Тоже не вариант, он все еще ощущал дикую злость и ненависть по отношению к ней. Понимал, что нельзя так, но ничего не мог с собой поделать, и теперь даже видеть ее не хотел.

Заявиться к отцу настоящему? Вот это был бы номер! «Привет, папаша! Теперь я буду жить с вами!» – Гриша усмехнулся, представив, как «обрадуется» Джели появлению братика. Самого Влада он ненавидеть не мог, но и прийти к нему не мог тоже. Да и захочет ли он его видеть? Зачем ему уже взрослый сын, выросший непонятно где и воспитанный непонятно как? Ведь он даже виду не подал, что знает правду, когда приезжал к ним за Джели. Держался так же холодно-дружелюбно, как и на съемочной площадке, полностью сосредоточившись на деле. Нет, своему настоящему отцу он тоже не нужен.

И Захар постоянно ходит загруженный, видно, тоже в шоке от того, что чужой мужик восемнадцать лет назад осквернил его семью и оставил там свой приплод. Который, к тому же, недавно был пойман полицией и объявлен конченым наркоманом.

Вот последнее было неправдой. Те несколько часов, что Грир провел в отделении, будто открыли ему глаза. Его посадили в камеру с двумя наркоманами, самыми настоящими. Один из них постоянно трясся и с визгом шарахался от любого шума, а второй был всецело захвачен идеей найти дозу. Почему-то он был уверен, что она спрятана в камере, докапывался до всех, обшарил все углы и даже разорвал свои карманы, пытаясь отыскать ее. Грише стало по-настоящему страшно, когда этот тощий, вонючий, красноглазый нарик схватил его за грудки и с абсолютно бешеным взглядом стал требовать, чтобы он отдал шприц. В тот момент он понял, что никогда не станет таким как они, никогда не будет даже пробовать нюхать, колоться и что там еще эти нарики делают. И что со спайсом тоже пора завязывать. Никакое актерское просветление и музыкальное вдохновение не стоят абсолютной потери человеческого облика.

Слава богу, Захар не говорил с ним о наркотиках. Не начал ругать, поучать или издеваться. Просто приехал и вытащил из этой унизительной ситуации. На вопрос Грира о том, как ему это удалось, Зар лишь пожал плечами: «Ну, я же юрист» – и не стал вдаваться в подробности.

Довез его на такси до дома, потом уехал и вернулся через полтора часа вместе с собакой Егора и всякими собачьими причиндалами. Гриша к тому времени спустил оставшиеся пакеты спайса в унитаз и удалил из компьютера все контакты и переписку с его продавцом. А когда вернулся Зар, надел наушники, включил погромче музыку и заперся в своей комнате. Он не хотел говорить с братом. Вообще ничего не хотел.

Вечером вторника к нему в комнату неожиданно зашел Егор:

– Привет, братишка! – весело сказал он и протянул руку для сложного ритуала приветствия, которым всегда с ним здоровался. Глупый детский ритуал из последовательности хлопков, тычков и пожатий, который однако же лет с тринадцати они выполняли каждый раз, когда случалось увидеться. Грир нехотя ответил, а потом тихо спросил:

– Ты не в курсе разве?

– В курсе, – пожал плечами Егор, серьезно глядя ему в глаза. – Но разве это что-то меняет? Ты всегда был и останешься моим братом, независимо от того, что и как творится там у родителей. Пошли вниз, я тебя со своей девушкой познакомлю. Мы, кстати, еду привезли из китайского ресторана. Там так офигенно пахнет, что если не поторопимся, наш бычара один все сожрет.

Бычарой они в шутку называли Захара, он был выше и чуть крупнее даже Егора, не говоря уже о Грише. И зная его аппетит, о еде действительно стоило побеспокоиться. Парень усмехнулся и пошел за братом на кухню.

В заливисто хохочущей в гостиной девчонке он узнал девушку со съемочной площадки: она всегда выбегала с хлопушкой, фиксируя начало кадра. На работе они не общалась, хоть и знали друг друга. Сейчас же она возилась с Гектором, пес явно радовался ее приходу и прыгал вокруг, громко гавкая. Потом подбежал к спустившемуся Егору, запрыгнул на него и лизнул в щеку. Эти двое явно были для собаки самыми главными людьми. Гришка незаметно вздохнул, хотел бы и он так же – быть нужным и любимым хотя бы для кого-то.

Ужин прошел в легкой и непринужденной обстановке. Единственный неловкий момент возник, когда Настя стала говорить вдруг о том, какая они с Джели красивая пара. Захар сразу набычился и громко притворно кашлянул, привлекая внимание:

– Для протокола. Джели – моя девушка и то, что она где-то там с кем-то играет любовь, не имеет никакого значения. Как только она выйдет из больницы, я сделаю ей предложение и надену на палец такое большое кольцо, чтобы всякие там актеры издалека его замечали и не подкатывали к ней свои булки!

– Средневековый пояс верности заметней будет, – хмыкнул Грир и тут же осекся: – Подожди, как из больницы? Что с ней?

– Предложение? Ты хорошо подумал? – протянул Егор.

Захар кивнул в ответ, а Настена всплеснула руками:

– Подождите-подождите! Давайте по порядку! Почему Джели в больнице? Нам ничего не сказали! Режиссер просто взял и изменил план съемок, ничего не объясняя.

Точно ведь! А Грир еще думал, почему ему другое расписание прислали и отменили все сцены с ними в ближайшие две недели? Когда Зар рассказал, что случилось, он немного расслабился. Слава богу, с Джели ничего серьезного. Девушка стала дорога ему еще до того, как Гриша узнал, что это его сродная сестра. Он переживал за нее и решил назавтра обязательно ее навестить.

А вот в больнице он встретил Влада, они буквально столкнулись у дверей палаты, идя с разных сторон. Влад помедлил немного, а потом, как ни в чем не бывало, протянул руку для приветствия. Первым. Гриша сглотнул и пожал ее. Они помолчали.

– Я хотел Джели навестить. Апельсинов принес, – смущенно сказал парень.

– Иди первым, я подожду, – предложил ему Влад и отошел в сторону. – Она не знает, – добавил тихо, когда Грир уже взялся за ручку двери.

Парень кивнул, принимая информацию, и вошел в палату.

А девушка очень изменилась, это Грир сразу отметил. Она словно лучилась счастьем, улыбалась и шутила, и это не смотря на то, что лежала в скучной больничной палате и почти не вставала с кровати. Она встретила его очень приветливо, и парень быстро расслабился, все-таки встреча с Владом здорово выбила его из колеи. Они немного поболтали, а потом даже прорепетировали одну сцену, и Гриша обещал приходить еще и репетировать остальные, чтобы потом на площадке показать всем класс.

– С Заром нормально все? – спросил он напоследок, хотя это и так было очевидно. Но все же стоило уточнить.

– Я сама себе все обиды выдумала, – вздохнула Джели, – глупо получилось. Но теперь у нас все хорошо, – и она снова счастливо улыбнулась.

Приятно было видеть девушку такой и уходить от нее не хотелось. Но за дверями ждал отец, ее и его, и он тоже собирался навестить Джели. Грише страшно было выходить, он не знал, как вести себя с этим человеком. Но он попрощался и вышел из палаты.

Влада в коридоре не было, он нашелся на улице возле входа в больницу.

– Поговорим? – спросил его мужчина.

Гриша в ответ только пожал плечами. Они отошли в сторону и молча уставились друг на друга.

– Прости меня, я не знал, – наконец произнес Влад. – Ума не приложу, чего вдруг она решила рассказать об этом сейчас…

– Инцеста испугалась, – скривив губы, ответил Грир. – Мы с Джели ведь влюбленную пару играем и в реале общаемся, даже в Рускеалу вдвоем ездили. Вот она и вообразила, что мы можем… того, – он закончил говорить и только тут заметил, как напряженно смотрит на него Влад.

– А вы?.. – выдавил из себя мужчина. Почему-то он тоже не смог произнести это слово.

– Не успели, не волнуйся, – буркнул Грир.

Мужчина облегченно выдохнул и запустил пальцы в волосы.

– Я всегда хотел сына, – вдруг признался он, глядя Грише в глаза.

Парень не смог выдержать этот взгляд и опустил голову.

– Я еще не разобрался во всем. Нужно время, прости, – и, не глядя на Влада, быстро направился к метро.

Обвиняемая

Она будто очнулась однажды утром. Или, быть может, в обед.

Нахальные солнечные лучи что есть силы жарят в затылок через незашторенное окно. Лика поднимает голову и оглядывается. Комната ей незнакома, но судя по интерьеру и отсутствию личных вещей, это гостиница. Кровать со скомканным одеялом, кресло у окна, маленький столик с чайником, чашкой и подносом, заваленным чайными пакетиками и обертками от шоколадок. И еще один стол, нормального размера, за которым сидит она. Стол завален исписанными от руки листами А4. На верхнем, в самом низу страницы, написано слово «Конец», причем так коряво, будто писали его, засыпая на ходу. Лика широко улыбается: еще один роман готов. Уже одиннадцатый.

Встает, потягивается и подходит к зеркалу. Боже, как же ужасно она выглядит! Немытые, торчащие в разные стороны волосы, которые, кстати, пора уже или подстричь или начинать по-другому укладывать. Серое лицо с темными кругами под глазами – сколько же дней она просидела тут безвылазно? Лика проводит рукой по щеке – шершавая кожа, давно не видевшая крема. Руки тоже уже не мягкие и нежные, а маникюр на отросших ногтях потерял свой вид. Женщина вздыхает: такое иногда случается, стоит лишь ненадолго полностью отдать себя творчеству, как внешность сразу страдает, она ведь не девочка уже…

Стучат в дверь, Лика направляется открывать и чуть не опрокидывает стоящий на полу букет альстромерий, уже немного подвявший. Наклоняется поднять карточку. «Ты как? Е.Р.» – читает на тисненой бумаге. Улыбается – Егор о ней беспокоился. Смутно вспоминает, как говорила курьеру ответ, как спешила поскорее от него отвязаться, чтобы не потерять нужное настроение. Стук повторяется громче и Лика открывает дверь.

– Доброе утро! – бодро улыбается худенькая девушка в форме, – ваш завтрак.

Отлично! Есть хочется просто зверски. Но сначала следовало бы помыться. Лика принимает душ, а потом с удовольствием съедает свой омлет, пару бутербродов и выпивает апельсиновый сок.

Раскрывает настежь окно и выглядывает на улицу. Прекрасный солнечный день, зелень и цветы. Как же хочется прогуляться! Сколько времени она провела тут? Лика находит в сумочке севший телефон и ставит его на зарядку. Включает и замечает, что там нет сим-карт. Смутно вспоминает, что вытащила их сама еще в поезде. Пожалуй, пора восстановить связь с миром. Вставляет симки и включает телефон. Пятница, двадцать третье августа. Она уехала из Питера десять дней назад.

Написать роман за десять дней! Вот это да! Новый рекорд для нее! Интересно, сколько страниц там получилось? Лика бросается к столу и начинает собирать листы в ровную стопку. Под ними обнаруживается наполовину опустевшая пачка бумаги для принтера, кажется, она купила ее по пути в гостиницу в ближайшем канцелярском магазине вместе с десятком шариковых ручек. Ну да, примерно двести листов исписано, неплохой объем! Страницы пронумерованы, но лежат вперемешку. Самое большое число, что ей встречается – двести два. Правда, исписаны они не от края до края. Лика давно уже выработала для себя особый метод. Для основного текста она мысленно выделяла прямоугольник размером двадцать на десять сантиметров в центре листа, а большие поля вокруг использовала потом при правке – исправляла ошибки, добавляла кусочки текста или переформулировала имеющиеся. Добавления делала цветными ручками, чтобы их сразу было видно. Сейчас же были исписаны только основные прямоугольники, тоже не без помарок, конечно же. Но все исправления она приучила себя оставлять прямо в тексте, а не комкать и выбрасывать целые листы бумаги, как делала раньше. Ведь то, что кажется неудачным сегодня, завтра может оказаться единственно верным сочетанием слов.

Лика взвешивает в руках внушительную пачку и прижимает ее к себе. Этот роман полностью опустошил ее. Все эмоции и чувства, особенно негативные, она выплеснула на бумагу вместе со слезами. Приглядевшись, на многих страницах можно было заметить подсохшие пятна с чуть расплывшимися чернилами. О содержании романа вспоминать не хотелось. Не сейчас, она к этому еще не готова.

Заворачивает свой роман в найденный на полу пакет и кладет его на край стола. Потом приводит номер в порядок, заправляет постель, выкидывает обертки от шоколадок и исписанные ручки. Теперь можно разрешить входить сюда горничной. Она договорилась с администратором еще в первый день, что к ней никто не будет заходить, только приносить еду четыре раза в день, чтобы посторонние хождения не мешали процессу творчества. Он очень удивился таким странным требованиям, что-то говорил о санитарных нормах, но Лика смогла его убедить. В конце концов он решил не связываться с чокнутой писательницей и дать ей покой и тишину.

Телефон просыпается и несколько минут оповещает ее обо всех пропущенных звонках и сообщениях. Да уж, Лика начинает чувствовать себя нужной. В списке пропущенных значатся Егор, Влад и режиссер. Гринька не звонил. Захар тоже. Лика смахивает слезинки с глаз. Наверное, отключая телефон, она надеялась, что они потеряют ее, будут беспокоиться и забудут про обиды. А они даже не вспомнили или не захотели вспомнить. Ну что ж. Значит, придется ей идти на контакт первой. Но сначала нужно привести себя в порядок.

Анжелика находит ближайший салон красоты и записывается на процедуры. Ей повезло – они готовы принять прямо сегодня. Потом снова отключает телефон до поры до времени и следующие несколько часов нежится в руках мастеров. Массаж и обертывание для тела, маска для лица, маникюр, педикюр, эпиляция и наконец наращивание волос. Лика решила, что пришло время полностью поменять прическу.

Пока мастер колдует с накладными прядями, Лика вспоминает, в каком сумасшествии прожила последние дни. Она писала и писала, прерываясь только на еду и сон – каждые два-три часа. Временами ее просто срубало, и она падала на кровать, чтобы продолжать проживать события своего романа во сне. Потом подрывалась, записывала пару особо удачных фраз, наливала себе чая или кофе и продолжала строчить. Периодически откидывалась на стуле и подолгу глядела в пустоту, тяжело дыша и обливаясь слезами.

Тяжелый был роман. Самый тяжелый из всех. Ей пришлось много дней сидеть в шкуре убийцы, в его больной голове, наполненной ненавистью и презрением ко всем живым существам, и буквально трястись от желания убить их всех. Ей пришлось сделать это вместе с ним: убить семь человек, среди которых был один ребенок. А потом вместе с ним глотать кислоту, чтобы очистить себя от своего же мерзкого тела. Это было больно, физически очень больно где-то в области сердца.

Она выжила. Прочувствовала все это и описала, хотя казалось, что все это происходило не с ней. Будто настоящая Лика просто уснула однажды и проснулась через десять дней, чтобы снова вернуться к своим делам. И кто-то другой написал за нее эти тысячи синих букв на белых листах бумаги.

Мастер превращает ее в брюнетку, почти такую же, какой она была восемнадцать лет назад. Темно-русые прямые волосы до лопаток. А лицо не так уж и изменилось, разве что макияж сейчас наложен более искусно. Влад вспомнит ее, обязательно, он не сможет больше держаться. Осталось лишь обновить одну маленькую деталь.

Последним ее пунктом на сегодня будет тату-салон – черное перо на лобке нужно набить заново. Прежнее она удалила много лет назад, пытаясь избавиться от прошлого. Но от прошлого избавиться не так-то просто. Оно снова вернулось. Вернулось и еще настойчивее заявляет, что уж в нем-то и было то настоящее, чего нужно было держаться. Зато теперь ей нечего терять. Она свободна и может строить свою жизнь как хочет. Она вернет себе Влада.

Но только после того, как встретится с сыновьями и убедится, что ее мальчики снова с ней.

Обвиняемая

В шесть ноль пять поезд прибывает на Московский вокзал в Петербурге. Лика выходит из вагона последней и прямо на перроне включает свой телефон. Теперь она дома и готова ко всему. Она знает, что сейчас сообщение о том, что абонент снова в сети, получат сразу несколько человек. Ну что ж, она готова с ними поговорить.

Телефон звонит уже через минуту. Интересно, кому это уже не спится в шесть утра?

На экране высвечивается номер Влада.

– Доброе утро! – нежно говорит Лика в трубку.

– Доброе, – холодно отвечает мужчина. – Надо поговорить. Ты где?

– Поговорить аж в шесть утра? – притворно удивляется Лика.

– А где гарантии, что через полчаса ты снова не отключишь телефон и не пропадешь на две недели? – веско спрашивает собеседник.

– Гарантий не даем, – улыбается Лика. – Я на Московском вокзале, приезжай.

И отключает вызов. Ну вот и отлично. Теперь он сам приедет к ней.

Она идет в уборную, обновляет макияж и прическу, меняет брючки и джемпер на женственное платье А-силуэта, с красивым вырезом. Не смогла вчера устоять перед ним в магазине, куда зашла за новой кофточкой. Та блузка, в которой она приехала в Москву, была уже несвежая и ужасно ей надоела. Теперь вот оказалось, что и платье она купила не зря. Правда, к нему не помешал бы жакетик, с утра на улице прохладно, но уж если нет, то нет.

Она стоит у вокзала и ежится от холода. К счастью, ждать приходится недолго. Неподалеку тормозит темно-синий седан и из него выходит Влад. Оглядывается и сразу замечает ее, но подходить не спешит, просто замирает и смотрит, не отрываясь. Лика улыбается, довольная произведенным эффектом. Она весь вечер вчера вертелась перед зеркалом, вспоминая, как укладывала волосы и какой макияж носила, когда встречалась с Владом. Ей хотелось вернуть те безумные и страстные времена. Результат ее порадовал, значит, вспомнила она правильно.

Наконец мужчина отмирает и широким шагом направляется к ней:

– Уезжаешь? – сухо спрашивает он.

– Приехала, – улыбается Лика.

– А где багаж? – спрашивает, оглядываясь.

– Вот, – показывает она ему свою холщовую сумку, которую прихватила вчера в книжном для своего двухсотстраничного романа, одежда тоже поместилась туда. Не смогла скрыть дрожь вытянутой руки, да он и сам уже заметил, наверное, мурашки на ее коже.

В ту же секунду Влад снимает свой шикарный пиджак, мнется немного, видно, собираясь накинуть его ей на плечи, но потом складывает пополам и протягивает вперед:

– Вот, накинь, а то совсем замерзла.

Лика благодарит и заворачивается в теплую ткань. От нахлынувших на нее ароматов мужского парфюма, смешанного с запахом дорогого алкоголя и сигарет, ее тело прошибает такая сильная волна тока, что она непроизвольно сжимает коленки, пытаясь сдержать ее. Одновременно закрывает от удовольствия глаза и машинально вдыхает еще глубже, потом резко спохватывается. Влад уже развернулся к ней спиной и идет к машине, и Лика, покачиваясь, направляется следом за ним, коря себя за эту слабость. Почти две недели без мужчины – и она уже похожа на готовую взорваться гранату. С этим срочно надо что-то делать, а то проблем не оберешься.

Влад привозит ее в одно из немногих открытых в такую рань кафе. Улочка пустынна, они устроились на открытой террасе и пьют кофе, молча разглядывая друг друга. Вернее, пожирая глазами. Лика не может не смотреть на него. Чтобы хоть как-то приглушить реакцию своего тела, она тщательно подбирает в уме слова, чтобы описать все, что видит.

На белой скатерти лежит рука. Большая, загорелая ладонь с длинными крупными пальцами. Короткие мужские ногти, никогда не знавшие профессионального маникюра. Большие выступающие вены так и тянут провести по ним губами. Лика вздыхает: так, идем дальше. Из-под рукава белой рубашки выглядывают темные волоски. Она поднимается взглядом выше. В районе бицепсов рукав тесноват, тонкая ткань плотно охватывает накаченные мускулы. Две верхние пуговицы расстегнуты, из-под ворота тоже торчат волоски…

– Так и будем друг на друга смотреть? – вдруг хрипло спрашивает Влад.

Лика поднимает на него глаза и видит потемневший взгляд, мечущийся по линии глаза-губы-грудь, будто он все время соскальзывает, а хозяин настойчиво этому сопротивляется и возвращает его обратно, на безопасную территорию.

– Это ты хотел поговорить, – напоминает она и с громким стуком ставит чашку на блюдце.

Влад вздрагивает и переводит взгляд на дорогу, сжимает пальцы в кулак и несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает. «Вот это выдержка! – восхищается про себя Лика. – Интересно, сколько он еще продержится?» Пока он не видит, женщина сильно кусает губы, чтобы они стали ярко-алыми, и незаметно подтягивает вырез платья пониже.

– Какова вероятность, что Гриша именно мой сын? Ведь ты никогда особо не отличалась моногамностью.

А вот это обидно, такого она от него не ожидала. Женщина прищуривает глаза и едко отвечает:

– Стопроцентная. Я всегда пила таблетки и никогда не пропускала. Кроме тех дней, что провела на твоей даче. Тогда у меня их с собой просто не было.

Молчит. Переваривает. Прикидывает.

– А мне об этом не сказала, могли бы резинками не пользоваться, – горько пеняет ей.

– Не хотела в семью заразу занести, – наносит она ответный удар.

Влад дергается, стрела попала в цель. Вот так-то милый, теперь и ты знаешь, что недоверие партнеру – обиднее всего.

– Та-ак, – угрожающе тянет Влад, – получается, в наш последний раз ты сознательно пошла на риск, зная, что можешь забеременеть? Могла ведь не делать этого или принять меры.

– Я не рисковала, – жестко ответила Лика. – У меня был план.

– Заче-ем? – с болью спрашивает Влад. – Зачем ты все это устроила?

Его глаза поблескивают, а по лицу будто катком проехали – таким убитым и растерянным он выглядит. Лика уже жалеет, что разговор повернулся в эту сторону, но теперь ничего не поделать. Ей тоже больно и она решает признаться:

– Хотела сохранить себе кусочек тебя, – сдавленно всхлипывает и вскакивает из-за стола. – Прости, прости, – шепчет, стаскивая со спинки стула свои сумки, а потом выбегает из кафе.

Он ее не окликает и не выбегает следом. Оглянувшись с другой стороны улицы, она видит, что он все так же сидит за столиком, склонив голову вниз. Лика всхлипывает еще громче и убегает во дворы.

Пережидает несколько минут на скамеечке и снова выходит к кафе. Он ее не дождался. Да и пошел к черту! После таких признаний должны были следовать объятия и признания в вечной любви, а он просто взял и уехал! Козел! Лика со злостью закидывает на плечо сумку со своим романом и быстрым шагом направляется в сторону Невского. До ее дома километров пять, прогуляться пешком ей нисколько не повредит.

Возможно, подсознательно она и хотела тогда оставить себе часть Влада. Но также было время, гораздо позже, когда Лика чуть не побежала делать аборт, поняв вдруг, что беременна от человека, который ее изнасиловал и держал взаперти. Потом вдруг, буквально через три дня, она вообразила, что то была ее самая большая в жизни любовь и ребенок – самое лучшее, что могло от нее остаться. Но каждый день, видя нежного и любящего мужа, возившегося с чужим ребенком, она испытывала дикое чувство вины от того, что обманула единственного беззаветно любящего ее мужчину.

Вот так ее и мотало – от любви к ненависти, от радости к отрицанию – всю жизнь. Она давно уже оставила попытки окончательно понять себя. Слишком часто менялись ее мысли, чувства и отношение к ситуации. Поэтому Лика просто плыла по течению и делала то, что хотелось, и то, что казалось правильным именно в этот момент.

Пиликает телефон – Влад прислал ей сообщение. Лика читает и буквально чувствует, как земля уходит у нее из-под ног:

«Наш сын принимает наркотики. Разберись с этим. Меня он пока слушать не будет».

Жертва

Шли дни, а Грир так и не сдвинулся с места в решении своего жилищного вопроса. То, чем он занимался в последние дни – можно было бы назвать прокрастинацией. Смотрел ролики в интернете, пел, играл с собакой. Бродил по дому, понемногу стаскивал свои вещи в комнату, пытался их сортировать и упаковывать. Временами брался за сценарий, вслух декламировал свои слова, но одному делать это было неинтересно. Поэтому он каждый день ездил в больницу к Джели – репетировать, как он говорил сам себе. На самом же деле была еще одна причина – рядом с Джели ему было хорошо. Она всегда была в хорошем настроении, ее глазки светились и рассылали вокруг лучики радости. Понятно, что причиной такого настроения была влюбленность в Захара, но Гриша почти не ревновал. Пока Зар был на работе, он сидел с Джели в больнице и купался в ее тепле, бессознательно получая ту поддержку, что ему была сейчас необходима.

В пятницу, когда он собирался уже уходить и складывал в стопку сценарий, девушка взяла его ласково за руку:

– Ну и когда ты собирался мне это рассказать?

– Что рассказать? – прикинулся дурачком он, догадываясь о том, что она имела в виду.

– Иди сюда, – сказала Джели и притянула его к себе, крепко обнимая, а потом сказала на ухо: – я очень-очень рада, что у меня теперь есть такой классный брат!

Он посмотрел на нее, не веря в только что услышанное. Девушка улыбалась и кивала, подтверждая сказанное.

– Когда ты узнала? – спросил он, отстраняясь.

– Папа вчера рассказал. Вернее, он рассказал еще на прошлой неделе, что узнал про сына, но только вчера признался, что это ты.

– И что ты об этом думаешь? – Гриша пытливо посмотрел на девушку.

– Я же сказала, – улыбнулась Джели, а потом громко и отчетливо повторила: – я очень и очень рада, что у меня есть такой классный брат! Честно говоря, немного переживала, что он окажется каким-нибудь придурком.

Гриша усмехнулся, да уж, всякое могло быть.

– Я всегда хотела братика или сестренку. Помню, лет в пять прямо требовала у мамы: пойдем в магазин и купим себе лялечку! Но они всегда говорили, что им и одной меня с лихвой хватает. А когда я стала постарше, мама призналась, что не может больше родить, ей там повредили что-то, когда меня вытаскивали, – Джели вздохнула, видимо, вспоминая маму.

– Я тоже рад, что у меня теперь есть сестренка, – сказал он, чтобы подбодрить девушку.

Потом в палату завалился Захар с букетом, и Гриша поспешил ретироваться, чтобы не мешать влюбленным.

В субботу уже после трех братья были дома, что было немного странным: у обоих выходной, у обоих есть девушки и отношения в романтической стадии. Однако они сделали все свои дела с утра и вернулись домой. Они и его предупредили, чтобы он ничего не планировал на вторую половину дня, обещая сюрприз. Они вообще всю неделю мелькали рядом слишком часто – ночевали дома, вместе ужинали, смотрели фильмы или сериалы, то один то второй заводили долгие беседы. Гриша понимал, для чего они это делают – так Егор и Захар пытаются поддержать его, показать, что в их отношении к нему ничего не изменилось, что все нормально. Но если честно – его вся эта забота только напрягала, слишком уж явной она была. И хотя Грир понимал, что братья хотят как лучше, и он должен быть им благодарен, где-то в глубине души он все больше раздражался. Но старательно делал вид, что все хорошо и его все эти случившиеся мамины откровения вообще не парят.

А устроить в этот выходной братья решили «праздник живота» – так они его назвали в детстве. Заготовили разного мяса и вместе вышли во двор, чтобы его приготовить. Жарили шашлыки и курицу на гриле, подрумянивали сосиски и тут же поедали все это с пылу с жару, закусывая свежими овощами и зеленью. Весело болтали и травили анекдоты, Грир даже спел парочку своих песен – просто так, даже без музыки, и произвел явное впечатление на братьев. Он хотел показать им и новый клип, который уже смонтировал, но еще не выбросил на ютюб, но вовремя вспомнил, что в клипе они с Джели типа целуются и решил лишний раз не драконить Захара.

Наевшись до отвала, парни развалились на диванах и креслах в гостиной, включили фоном «Южный парк» и начали лениво играть в дженгу. Настольных игр у них была целая коллекция, мама с детства приучала их к ним. И потом, уже повзрослев, они собирались иногда все втроем и играли – в скрабл или монополию, имаджинариум или каркассон, дженгу или гембло – по настроению. Бывало, что к их троице присоединялся отец и играть становилось гораздо интереснее, потому что обыграть Михаила в играх на логику было довольно сложно.

И так они играли, поднимая башню все выше и выше, периодически ржали над шутками сериала и в целом неплохо проводили время, совсем как раньше. Если бы ни одна навязчивая мысль, которая грызла Грира изнутри, – желание выяснить, насколько же он отличается от Романовых внешне. Он украдкой сравнивал лица и фигуры братьев со своим лицом и своей фигурой и пытался находить схожие черты. Они были, естественно, как же иначе. Но все-таки у Егора с Захаром общего было гораздо больше, чем у любого из них с ним.

Неожиданно раздался звонок, Зар подскочил к окну, ругнулся и подошел к домофону.

– В этом доме тебе не рады, мам, уходи, – твердо сказал в трубку и отключился.

– Блин! Ты что творишь??? – вскрикнул Егор и бросился к воротам.

Спустя минуту они уже видели, как Лика зашла во двор и тепло обняла старшего сына. Захар растерянно взглянул на брата, взъерошил свои волосы, выругался и ушел на кухню. А Гриша смотрел в окно на то, как мать тихо переговаривается с Егором, и внутри него зарождалась злость. Подскочил с места и резким взмахом руки разрушил построенную башню. Но этого ему оказалось мало и парень перевернул журнальный столик, на котором остались бокалы и обломки башни. Громко рыкнул и скрылся в своей комнате, закрыв дверь на защелку.

Тихий, но уверенный стук раздался спустя пять минут. Грир сжал зубы и кулаки, продолжая сверлить яростным взглядом стену.

– Гриша, открой! Нам нужно поговорить!

Он продолжал молчать, прекрасно понимая, что мать не уйдет. По голосу слышал. Наверное, лучше открыть – раньше начнет, раньше закончит свои глупые оправдания: «Я не хотела! Прости! Он сам ко мне пришел!» – и что там еще она может сказать. Он распахнул дверь рывком и встал прямо в проходе, скрестив руки на груди:

– Говори!

– Это правда? – требовательно спросила Лика. – Ты принимаешь наркотики?

– А если и да, то что? – закричал он, злясь еще больше. Это Захар его сдал, или даже Егор. Братья называется! – Тебе всегда было плевать на меня!

– Это неправда, Гринька, неправда! – попятилась от него мать. – Я люблю тебя! Я беспокоюсь! Пожалуйста, скажи, что это не так!

– Это так, мама, так! – непонятно зачем соврал Грир. Хотя нет, как раз понятно зачем: хотел ее напугать, ошарашить, отомстить… – Наркотики, знаешь ли, отлично помогают справляться с хреновыми новостями!

Она на миг поникла, но потом вскинула голову и прищурилась:

– А по-другому с ними справляться у тебя духу не хватает? – произнесла и тут же закусила губу, видно, сообразив, что сказала лишнего. – Прости. Я никогда бы тебе не рассказала про него, мне пришлось.

– А мне что теперь делать? Что? Кого мне теперь отцом называть? Где жить? Что делать? Какого черта ты разрушила мою жизнь именно сейчас? Зачем ты вообще меня рожала, если я не был нужен ни тебе, ни ему?

Он бросал в лицо матери обвинения и никак не мог остановиться. Слезы подступали к глазам – за все обиды, пережитые в жизни. Разом, скопом – но мужики не плачут, поэтому он превращал эти слезы в ярость, в длинные острые копья, которые друг за другом запускал в мать. Она тоже была хороша – разбитая, израненная, но изо всех сил защищающаяся львица. Он не слушал, что она там говорит, лишь громче и громче начинал орать сам…

– Ты была шлюхой, шлюхой и осталась! – вырвалось из него наконец то, что он говорить никак не собирался.

В тот же миг непонятно откуда возник взбешенный Егор, и в его щеку врезался мощный кулак. Отлетая к стене, затуманенными глазами он видел, как на Егора накинулся Захар, пытаясь его удержать от удара или ударить сам, было непонятно. Слышал как разом все начали друг на друга орать, обвиняя или призывая успокоиться. Ударившись об косяк, Грир тут же выпрямился и бросился на Егора с криками:

– Какого хрена ты ее защищаешь?

Захар пытался его остановить, но он врезал и ему со словами:

– Это ты меня сдал!

Началась настоящая свара и уже непонятно было, кто кого бьет, а кто пытается всех успокоить. Когда же они схватились так, что никто из троих не мог сдвинуться с места, Егор вдруг спросил:

– А где мама?

Лики не было. Они растерянно расцепились, будто осознав, какую дичь сейчас творили. Егор бросился за мамой, а Захар встал и, растирая руки, глухо произнес:

– Это не я. Терентьев помог вытащить тебя от ментов, ему в отделении все рассказали.

– Че-ерт! – застонал Гриша, привалившись затылком к стене.

Казалось, весь мир теперь знает о его оплошности. И все они теперь будут капать на мозги, напоминать, «оберегать». Даже в глазах настоящего отца, с которым Гриша собирался наладить отношения, он теперь навсегда останется испачканным этой дрянью.

– Она уехала и телефон опять отключила, – доложил запыхавшийся Егор.

– Да идите вы все! – в сердцах крикнул Грир и ушел в свою комнату.

Ну их к черту! Всех! Раз все считают его наркоманом, он и будет наркоманом. Чтобы уж хоть в этом не разочаровывать родственничков! Контактов в телефоне и на компе у него не осталось, но он вспомнил пару ребят, которые частенько баловались солями, и знал, в каком клубе они обычно тусят. Парень запихал в карман пачку наличных и выпрыгнул в окно, чтобы лишний раз не проходить мимо братьев. Братьев-предателей, так вот стоит их теперь называть. Один полностью на стороне матери, другой сдал его настоящему отцу. Ну и пошли они! Теперь Грир-пока-еще-Романов сам по себе! А скоро он и фамилию изменит, чтобы не иметь с ними ничего общего. Теперь все будет по-другому! Парень легко перемахнул через забор позади дома и быстро зашагал в сторону шоссе.

Соучастник

Влад снова посмотрел на часы – серебристые ролекс, подарок Райского за хорошую работу. Час ночи – как же долго тянутся эти сутки. Мучительно долго часы сменяются часами и ничего не меняется. А может быть, дело не во времени, а в нем? Чего же он ждет? Ведь можно просто взять и позвонить ей… Но зачем?

Прошлая неделя была сумасшедшей. Из-за Джели изменили график съемок – и он теперь ездил на студию почти каждый день. Плюс основная работа и посещение дочки в больнице – он уже и не помнил, когда спал больше четырех часов подряд – все какими-то урывками, когда придется. А еще постоянно переживал о сыне. На этой неделе совместных сцен в сериале не было и они встречались лишь пару раз в больнице, здоровались и расходились каждый в свою сторону. Влад не навязывался, видел, что паренек не готов еще. Но был благодарен, что тот навещает Джели, скрашивает ее одиночество и помогает репетировать. Странно так, что они встретились и сдружились еще до того, как все узнали правду. Видно, какие-то родственные узы взыграли, а может, и просто так совпало. В любом случае, он был рад за своих детей. И ждал, когда и сам сможет нормально общаться с сыном.

Захара он тоже встречал, тот приезжал в больницу каждый день после работы. Парень завалил всю палату цветами, игрушками и шариками. Увидев его в первый раз, Влад и подумать не мог, что он такой романтик. Воистину любовь творит с людьми чудеса. Джели тоже необыкновенно расцвела и выглядела абсолютно здоровой, но доктора домой все равно не отпускали, пока не отлежит положенные две недели, да и отек на голове еще не спал. Захар уверил Влада, что Гриша больше не употребляет наркотики, они со старшим братом следят за этим. Это не слишком успокаивало, ведь все могло в любой момент повториться, но пока Влад ничего не мог с этим сделать.

Неделя была насыщена и на любовном фронте, если это можно так назвать. Почему-то сразу несколько женщин вдруг воспылали к нему великими чувствами – и это очень напрягало, он не хотел отвечать им тем же, но и обижать тоже не хотел. Валентина звонила вечерами, плакала в трубку, говорила, что полюбила его и хочет вернуть. Звала к себе хотя бы поговорить, но он знал, чем предполагается закончить эти разговоры. Она была хорошая женщина, красивая, хозяйственная, добрая, но не его. Это Влад теперь четко понимал. А раз понимал, то нечего мучить и себя, и ее, притворяться, что все нормально, и жалеть в душе о потерянных возможностях.

А в пятницу к нему вдруг пришла подруга дочери Вика. Он впустил ее, напоил чаем, рассказал о состоянии Джели. Подумал еще: странно, она так много спрашивает о дочке и интересуется ее самочувствием, а сама даже до сих пор не навестила в больнице. Разгадка появилась довольно скоро. Девушка вышла в туалет и вернулась в комнату совершенно голая. У Влада чуть челюсть не отпала. Вика стремительно вошла в гостиную, уверенно направилась к нему и уселась на колени верхом еще до того, как он успел хоть что-то сообразить. Он открыл рот, собираясь возразить, но она твердо закрыла его ладонью и начала прерывисто говорить. О том, как давно она им восхищается, о том, что он – единственный настоящий мужчина в этом мире – красивый, сильный, порядочный, о том, что раньше она не решалась признаться из-за Джели, а теперь подвернулась, наконец, возможность, и еще много всякого подобного. Ее глаза возбужденно блестели, щеки раскраснелись, круглая грудь напряглась и тыкалась сосками в его рубашку. Владу стоило огромного труда сдержаться и снять с себя девушку. А потом четко и даже немного грубо объяснить ей, что он ей в отцы годится и чтобы она выкинула из головы всю эту чушь. Она просто не может любить его, а он не сможет быть с ней, потому что она слишком молода и вообще подруга его дочери.

Девушка была совершенно разбита и ему было жаль, но поступить так – единственный выход. Она убежала в ванную, минут десять он слышал оттуда только приглушенные всхлипывания, а потом Вика так же стремительно выбежала за дверь. После чего Влад вздохнул с облегчением.

И вот сегодня с утра его ждало новое испытание. Самое тяжелое из всех. Лика. Видеть ее было непросто, видеть ее прежней – сносило крышу. Она вернула себе прежнюю прическу, даже чертов аромат – он все еще помнил этот запах. Услышать о том, что она тоже любила его тогда – было очень больно. Больно от упущенных возможностей, от страданий, которые они оба пережили в разлуке, хотя могли бы… наверное, все могло бы быть по-другому. Будь он умнее и решительные, будь она чуть менее эксцентрична…

Во время обхода стрип-клуба его внимание привлекла черноволосая красотка, что извивалась на пилоне. Явно не их девчонка, тех он лично проверял при приеме на работу и помнил всех. Это была зрелая женщина, сочная, уверенная в своей красоте. Танцевала как профессионалка, но без всяких там акробатических трюков. Просто чувственно извивалась, даже не снимая своего золотистого миниплатья. Влад не мог оторвать от нее взгляда. Это было странно. Девчонок-стриптизерш он видел каждый вечер и давно перестал на них реагировать, воспринимая лишь как часть интерьера, сохранность которой он дожен был обеспечивать. Эта же вызывала внутри странное томление, желание подойти ближе, провести ладонями по соблазнительным изгибам. И танцевала она как-то по-особенному: отчаянно, с надрывом, будто выплескивая из себя излишнюю чувственность.

– Кто это? – спросил стоявшего рядом охранника.

– Гостья, – пожал плечами тот. – Договорилась с Микой на десятиминутный танец.

Машинально подошел ближе. В очередном па она развернулась и из-под черной челки сверкнули знакомые серые глаза. Всего миг – и она продолжила свой танец. Кажется, его она даже не заметила. Зато его дыхание сбилось, тело бросило в жар и он спешно скрылся, чтобы снова не попасться ей на глаза. И не видеть всех этих мужиков, что, глотая слюни, смотрят на нее.

Влад зашел в комнату контроля и отправил дежурного в зал. Сам же сел перед экраном, продолжая наблюдать за ней. Танец кончился, Лика шутливо поклонилась и послала зрителям воздушный поцелуй. Соскочила на пол и скрылась в другой части зала, вызвав недовольство у пары десятков зрителей, надеявшихся на продолжение.

Влад следил за ней, недоумевая. Что она делает здесь? Пришла его подразнить? Но откуда узнала про место его работы? Или просто развлекается? Зачем снова сменила прическу? Да что не так с этой женщиной???

Лика уселась за барную стойку и приняла от бармена бокал. Вскоре к ней подошел молодой стильно одетый мужчина и завел беседу. Всего минута – и он повел ее к себе за столик, фамильярно обнимая за талию, чему она совершенно не сопротивлялась. Влад сжал кулаки: так вот зачем она тут появилась, захотелось приключений?

Немного погодя к ним присоединился еще один парень и они продолжили тесное общение уже втроем. Алкоголь на столе появлялся все чаще и поведение троицы становилось все более развязным. Неожиданно его вызвали по рации в другое здание, и Владу пришлось оставить пост. А когда спустя час он вернулся – Лики и ее кавалеров уже не было.

Промотал записи на камерах и увидел, как они выходили из клуба. Вместе. Лика держала обоих под руки, пьяно улыбалась и довольно вышагивала походкой от бедра на своих высоченных шпильках. Они сели в такси и уехали в неизвестном направлении. Бл***!

Владу тоже захотелось напиться, он пошел в свой кабинет и достал из бара початую бутылку виски. Несколько минут задумчиво вертел в руках, наблюдая, как золотистая жидкость стекает по стеклянным стенкам. Потом поставил бутылку обратно и открыл папку с документами. Нет. Не нужно позволять себе срываться. Снова срываться из-за этой женщины. Ревность, ярость, презрение и, что уж там, дикая похоть – этот черный клубок разрушительных чувств ничего хорошего ему не даст. Он сможет с этим справиться. Просто заняться делом и снова попробовать забыть.

Как и она забыла. Только сегодня утром почти призналась ему в любви, а уже ночью уехала развлекаться со случайными знакомыми. Сам черт не поймет эту женщину.

Да и сам он хорош! О чем думал весь этот день? Какие планы строил? Идиот! Плевать ей на него и его чувства, поиграла немножко, подразнила и переметнулась к другому. Даже к другим. Вот же стерва! Влад яростно стукнул кулаком по столу и снова заставил себя проверять документы. До конца его смены оставалось два часа.

Соучастник

Где-то за городом, на востоке, вставало летнее солнце. Это было понятно по чуть посветлевшей полоске над домами. Здесь же, над водой, еще нависало сумрачно-серое небо. Казалось, будто массивные тучи кто-то могучей рукой оттягивал на запад. Они были тяжелые, полные невыплаканного дождя, и потому двигались медленно, неохотно, по миллиметру освобождая место ясному дню.

У моря было прохладно. Ветер гнал на берег невысокие темно-синие волны. Влад сидел прямо на песке, прислонившись спиной к огромному валуну, одному из тех, что в беспорядке были разбросаны по берегу. Иногда волна подкатывала прямо к его ботинкам, легонько облизывала носок, но двинуться дальше и замочить брюки не решалась.

Курить не хотелось. Мужчина просто сидел и смотрел вдаль, на простирающееся перед ним огромное водное пространство. Нет, конечно же это было не море. Невская губа, за нею Финский залив и только потом, много километров спустя, начнется Балтика. Но Владу нравилось думать, что он сидит на берегу моря.

Это место было идеальным для того, чтобы думать о ней. Ведь именно здесь все и стало по-настоящему серьезным. Он впервые ощутил, как от женщины сносит крышу, а она впервые назвала его «своим». Забавно, в тот момент они даже не знали имен друг друга.

Столько лет он прожил, запрещая себе думать о ней. Почти забыл. Почти. Что-то неправильное случилось на небесах ровно два месяца назад. Какой-то шутник решил позабавиться и снова свел вместе их звезды. Чего он добивался? Проверить на прочность выдержку Влада? Или дать им обоим еще один шанс? Да хрен его знает. А может, и вовсе, есть третий вариант?

Держаться становилось все сложнее. Не думать. Не желать. Забивать голову повседневными заботами, съемками, переживаниями о детях. А оказавшись рядом с ней, мысленно связывать себя стальной проволокой, чтобы не схватить в охапку, не впиться в губы, не разорвать пополам платье, освобождая такое желанное тело. Культивировать в себе злость, ярость, презрение – и все по отношению к этой женщине. Чтобы снова не чувствовать себя жалким, беспомощным, умирающим без нее.

Сейчас же ему хотелось подумать. Она снова выбила его из колеи – дважды за прошедшие сутки. Первый раз – когда призналась в своих чувствах к нему, и второй – когда уехала из клуба с первыми встречными. Не вязались вместе эти факта и он никак не мог понять, какой из них правда. Быть может, ему показалось? Он целый день думал о Лике, вот и решил, что увидел именно ее на шесте, что это именно ее глаза сверкнули из-под черной челки. А потом просто не мог здраво соображать, да и разглядеть ее во всех подробностях через камеры тоже не мог. Напридумывал себе чего-то… А может, это включилось подсознание и активировало защитный механизм? Ведь буквально за полчаса до этого он решился еще раз позвонить ей утром, еще раз встретиться и все обсудить. Вот оно и послало видение, чтобы отвратить его от этой идеи. Или же он не ошибся, а Лика солгала ему утром, снова играя в игры по известным лишь ей правилам… И что ему делать теперь?

Неожиданно глаз уловил движение сбоку – и Влад повернулся. Метрах в двадцати от него у самой кромки воды стояла женщина в длинном светлом плаще. Она могла увидеть его, если бы повернула голову. Но она смотрела только вперед, зябко обхватив плечи руками. Ветер донес до него всхлип – и сердце Влада мучительно сжалось. Конечно, это была она. Еще одно дурацкое совпадение.

Почему-то он не мог пошевелиться. Просто сидел и смотрел, как ветерок раздувает ее темные волосы до плеч, изредка слышал отчаянные всхлипы. А потом она пошла вперед, прямо в холодную воду…

Влад поднялся с места, недоумевая. Какого черта происходит? Куда она собралась? Окликнул, но женщина даже не оглянулась. Она медленно брела по воде, даже не спотыкаясь о подводные камни. Десять метров от берега, двадцать, тридцать… Вода уже подбиралась к бедрам женщины, а она все не останавливалась. Оцепенение спало и мужчина рванул вслед за ней, как и был – в одежде и ботинках.

– Сто-ой! Да стой же ты! – Влад бежал за ней по воде, а догнав, схватил за плечи и развернул к себе: – Ты что творишь? Простудишься ведь, вода холодная!

– Мне уже все равно, – безучастно ответила Лика посиневшими губами. Отвернулась от него и пошла дальше.

– А мне – нет, – зло прорычал он, подхватил ее на руки и поспешил к берегу.

Она была как безвольная кукла, даже не обняла за плечи, просто висела, глядя в серое небо. Нести было тяжело, под ногами то и дело попадались твердые камни, он спотыкался, но все же дошел до берега и опустил Лику на песок. Она все так же глядела в небо, будто не замечая, как от холода стучат зубы. Забыв про то, что намок сам, начал растирать ее босые ледяные ноги. Черт, где она оставила туфли?

Мокрый плащ прилип к ногам и только мешал. Влад стянул его и отложил в сторону, легкая ткань промокла доверху и все равно не грела. На Лике было платье. То самое золотистое мини. Он сглотнул, поморщился от досады и снова перевел взгляд на ступни, быстрыми движениями разогревая их.

Вдруг он заметил, что женщина напряглась и приподнялась на локтях. Она смотрела прямо на него тяжелым и совершенно безумным взглядом. В горле вмиг пересохло и Влад замер. Что-то происходило. Будто густой туман окутывал их, отгораживая от остального мира, проникал в голову, напрочь отключая разум. Руки сами скользнули вверх по бедрам, задирая мокрое платье. Она чуть раздвинула ноги, будто приглашая с немой мольбой в глазах. Приоткрыла губы в прерывистом дыхании. И он снова не мог сопротивляться.

Похватил пальцами трусики и одним движением стянул их. Расстегнул свои брюки и приспустил белье. Она выдохнула и откинулась на песок, притягивая его к себе за полы рубашки. Влад глухо застонал от разрывающего желания и одним движением вонзился во влажную плоть. Двигался резко, с силой, будто вдалбливая в нее всю боль и отчаяние за те восемнадцать лет, что провел без нее. Рычал в шею, вспоминая свою ревность и злость, вспоминая руки других на ее талии. Загребал пальцами песок, сдерживая себя, продляя пытку, которую сам же им двоим и устроил. Она не отставала. Рвалась ему навстречу, громко стонала, отчаянно вцепившись ногтями в спину, яростно кусала его плечо. Ему снова было больно и божественно хорошо – как и всегда рядом с ней. Он снова чувствовал себя полным, целым, настоящим. Ее.

Когда все закончилось, они лежали на песке, на небольшом расстоянии друг от друга. Восстанавливали дыхание, усмиряли дрожь, изгоняли из головы туман. Почему-то все случившееся казалось нереальным. Ощущения вернулись и Влад почувствовал, что лежит на холодном песке. Поднялся, застегнул брюки и подал руку женщине. Она неловко поднялась и молча побрела следом за ним. Влад держал в руках холодную, будто чужую, ладонь и совершенно не понимал, что делает. Машинально усадил ее в машину, укутал в свой пиджак, валявшийся на заднем сиденьи, включил обогрев и медленно вырулил со стоянки.

Вопрос был только один: «Куда тебя отвезти?» Она назвала адрес – и все, больше они не говорили. Лика откинулась на спинку, сидела неподвижно и безразлично смотрела в окно. А Влад корил себя за то, что не смог сдержаться и снова это сделал. Стоило ей лишь намекнуть, как он снова побежал на зов, как собачонка! Снова не смог устоять перед этой женщиной! Как был слабаком, так им и остался.

Остановился у ее дома. Она спросила хриплым и будто мертвым голосом:

– Зайдешь?

Мужчина помотал головой. Лика открыла дверь, вылезла из машины и, пошатываясь, побрела ко входу в парадную. Босиком. Бл***!

Влад рванул из машины, подхватил ее на руки и молча понес в подъезд. Она даже не пикнула. Положила голову ему на грудь и обняла рукой за шею.

– Третий, – выдохнула еле слышно.

Лифта не было. Он поднялся по широкой лестнице, все так же с женщиной на руках.

– Первая дверь слева, – услышал и вдруг остановился.

Дверь была приоткрыта, замок раскурочен. Влад поднялся на пролет выше и опустил Лику на подоконник.

– Сиди здесь, – коротко приказал он.

– Ага, – сказала она так, будто ей было все равно. Но он все же пояснил:

– Квартиру твою взломали. Пойду проверю, а ты жди тут.

– Ага, – снова ответила она и прислонилась щекой к стеклу.

Соучастник. Обвиняемая

Он спустился по ступенькам и заглянул в квартиру. Сильный запах алкоголя вперемешку с химическим запахом клубники встретил его на входе. Влад осторожно зашел внутрь – две комнаты и кухня, все двери настежь, везде горит свет. И везде хаос, будто стадо чертей устроило тут свою оргию. Но никого не было.

По всей квартире валялась одежда, бумага, разбитые вазы, опрокинутые цветочные горшки. Грязные следы мужских ботинок, раснесшие высыпавшуюся землю по всему полу. А еще там валялись игрушки. Те самые игрушки для взрослых, что продаются в каждом секс-шопе. Наручники, кляпы, плетки, цепи, изрезанные резиновые члены, разорванное кружевное белье самых разных цветов – все это было разбросано по столам и креслам, свисало с полок, люстр и светильников. Дико пахло клубничным ароматизатором – и Влад понял, откуда: под ногами в гостиной валялся пустой пузырек смазки, а его содержимое было выдавлено и размазано по дверям. А на стенах – на светлых стенах были крупные уродливые надписи красной помадой: «Извращенка!», «Больная сука!», «Нимфоманка!» и прочее в том же духе.

Влад шумно сглотнул.

– Потрясающе.. – прошелестело возле него и Лика, осторожно обходя осколки, прошла в комнату и опустилась на краешек дивана. Подняла с пола черную кружевную тряпочку, расправила – три маленьких треугольника и веревочки – странная конструкция напоминала стринги, но явно не могла прикрыть вообще ничего.

– Мои любимые, – горько усмехнулась Лика и отбросила кружево в сторону.

Поднялась. Подошла к противоположной стене и стала пальцем размазывать надпись «Извращенка», делая ее чуть светлее, но вместе с тем крупнее и страшнее. Она занималась этим минут пять, молча, сосредоточенно. Влад уже обошел всю квартиру и не нашел никаких следов.

– Посмотри, может, что-нибудь пропало? Наверное, стоит вызвать полицию.

– Верхний ящик стола, – только и сказала она.

Влад открыл ящик в тумбе письменного стола. И недоуменно повернулся к женщине. В ящике были купюры: пятитысячные, тысячные, сотни – они были беспорядочно перемешаны с проводами зарядных устройств.

– Деньги на месте, – растерянно произнес он. Зачем она хранит их так?

– Значит, не пропало, – равнодушно проговорила Лика, продолжая размазывать след от помады.

Его все это стало уже доставать. Влад подошел сзади и взяв за плечи, развернул Лику к себе:

– Знаешь, кто это мог сделать?

– Да… Наверное… – пожала плечами она. – Красиво, правда? И ведь они правы…

Она была не в себе. Будто не понимала, что кто-то вломился в ее квартиру и устроил такой погром, что без ремонта теперь не обойтись, перепортил кучу вещей – а она снова развернулась к стене, продолжая свое бессмысленное занятие.

Влад вернулся к двери, осмотрел – раскурочен был только верхний замок, а нижний совсем не тронут, наверное, Лика на второй и не закрывала. Что ж, это удачно.

– Здесь не стоит оставаться. Тебе есть куда поехать?

Лика беззвучно хмыкнула и посмотрела на свой палец, испачканный в красной помаде.

– К сыновьям? Отвезти тебя?

– Они. Меня. Ненавидят, – медленно и обреченно, отделяя каждое слово, сказала женщина и принялась вытирать палец о стену.

– Поедешь ко мне, – решил он. – Джели еще неделю будет в больнице, есть свободная комната. Обувайся и пошли.

– Что с девочкой? – тихо спросила Лика, обеспокоенно подняв голову.

– Уже все нормально, – сухо ответил он. – Попала под машину, твой сын ее спас.

– Который?

– Захар.

Она кивнула и отошла от стены. Побрела в прихожую, достала из тумбы кеды, влезла в них, потом подняла брошенную на полу сумочку и вытащила связку ключей. Молча протянула ему и вышла в подъезд. Влад покачал головой, выключил свет и вышел из квартиры, закрыв дверь на единственный уцелевший замок.

Странное что-то творится… Он собирался уехать и никогда больше не приближаться к ней. А теперь ведет ее к себе домой. Сломленную, безучастную. Будто все, что случилось – выжгло ее изнутри и она больше не может возмущаться, пугаться, чувствовать.

До машины Лика дошла сама. Скользнула в заднюю дверь и свернулась калачиком на сиденье. Он заблокировал двери – на всякий случай, включил зажигание и посмотрел в зеркало на женщину. Из ее глаз катились слезы, пропитывая темную обивку. Поджал губы и осторожно тронулся. В памяти вдруг всплыло, как вез ее вот в такой же позе на заднем сиденье, только голую, связанную и накрытую пледом. Вез в дачный поселок, в котором чуть не сошел с ума. И чуть не убил ее…

Помотал головой, отгоняя воспоминания. Теперь все по-другому. Он в здравом уме, взрослее, сильнее, он ей поможет. А в том, что ей нужна помощь, Влад уже не сомневался.

Дежавю. Именно так это и называется. Снова Влад везет ее к себе, снова спасает от спятившего кавалера, теперь даже от двух. Только теперь она разбита морально – на мелкие осколки. Сил нет вообще, желания двигаться – тоже. Она снова закрывает глаза, почувствовав себя в полной безопасности за спиной настоящего мужчины, и пытается заснуть. Сон – лучшее лекарство. От всего.

Тогда она тоже уснула. Просто отключилась, поняв, что все страшное закончилось. Но оно не закончилось, все еще только начиналось… Интересно, а как будет теперь? Да плевать, если честно. Пусть делает с ней, что хочет. Лике больше не хочется жить.

Кажется, она доигралась. Это все-таки случилось. Те парни… О да, она прекрасно понимает, почему они разгромили ее квартиру. Того, что она с ними делала, не прощают. К своему телу так и не допустила, но вот с их телами позабавилась знатно. Да еще и оставила голыми, прикованными друг к другу, а сама убежала, вдруг почувствовав отвращение к происходящему. Хотя если подумать, им не на что жаловаться – кончили оба и не по разу. Уж с игрушками для взрослых Лика обращаться умеет.

Старик Фрейд тоже нашел бы, что сказать. Или кто там занимался психоанализом семейных отношений. Лика и сама понимает, что отрываясь ночью на случайных ребятах, она пыталась избавиться от обиды и злости к собственным детям, наказать их за все случившееся. Вчера они ее просто сломали. Сначала Захар, отказавшийся впускать в дом. Потом Гриша, яростно бросающий матери в лицо страшные обвинения и оскорбления. А потом и Егор, ударивший младшего брата. Защищая ее, но все же. Когда они сцепились в драке, Лика поняла, что не сможет больше вынести – чаша переполнена. Теперь она может только рыдать в углу, оплакивая свою идеальную семью, которой вдруг не стало.

Что она делала в воде? Просто хотела уйти, далеко-далеко от этого неуютного мира. Уйти, ощущая ветер в волосах и видя перед собой бескрайний горизонт. Влад помешал, но она и не сопротивлялась. Внутри вспыхнула надежда, что хотя бы что-то в ее жизни да наладится, что она хоть кому-то да еще нужна. Ложная была надежда.

Да, он взял ее. Именно так, как нужно было. Именно так, как она хотела ему отдаться. Полностью и насовсем. Но секс впервые был не началом, а концом. Влад пожалел о своей несдержанности – Лика видела это. Откатившись от нее, он оказался будто за сотни километров – абсолютно чужой. И все, что он делал после, – просто нормальное поведение мужчины, который не бросит женщину в беде. Любую женщину. Просто потому что он сильнее и он мужчина.

Немного слез, немного сна и вот они приехали. Влад выходит из машины и открывает заднюю дверь. Лика с трудом вылезает, щурясь на слепящее глаза утреннее солнце. Молча идет вслед за мужчиной в подъезд. Молча разглядывает носки своих кед в лифте. Заходит в знакомую квартиру.

– Можешь располагаться в комнате Джели, – машет он рукой в сторону дальней спальни. – Есть или пить будешь?

Лика слабо мотает головой и снимает обувь.

– Прости, я не спал нормально несколько суток, а вечером опять на работу. Пойду в душ и лягу. Чувствуй себя как дома.

И мужчина просто уходит в ванную, на ходу расстегивая рубашку. Вот так, ему плевать, как она и что с ней. Лика слабо усмехается и направляется в отведенную ей комнату. Не раздеваясь, ложится поперек кровати и устало закрывает глаза. Последняя мысль, скользнувшая в ее голове, пугает своей определенностью.

Вот бы больше никогда не проснуться…

Служба помощи пострадавшим

Формально это могло считаться похищением человека и повлечь за собой нехилый срок, но Ник пошел на этот риск. Ради друга. Ему казалось, что он знает, как помочь. И еще он был уверен, что действовать нужно быстро и решительно.

Грир позвонил ему посреди ночи и прокричал в трубку пьяным голосом:

– Ни-ик! Приезжа-ай! Петь будем! Я договорился!

С большим трудом Ник выяснил, куда именно приезжать. Тут же собрался и выехал. Нет, конечно же не петь, это было бессмысленно. Он ехал забрать Гришку из клуба и отвезти домой и очень надеялся, что парень не успеет нарваться на неприятности.

На звонок друг не отвечал, наверное, не слышал. Пришлось идти внутрь и разыскивать его среди толпы танцующих и не очень трезвых ребят. Гришки нигде не было. Уже почти отчаявшись, Ник увидел смутно знакомую девчонку – кажется, Гриша когда-то с ней мутил. Она пыталась танцевать, но движения были слишком заторможеные. Подошел и спросил, не видела ли она Грира Романова. Девушка с трудом сконцентрировала на нем взгляд, зависла на целую минуту, усиленно соображая, и только когда он снова прокричал ей в ухо свой вопрос, она пьяно махнула рукой и ответила:

– Да там, ему плохо. Не рассчитал, – хихикнула, покачиваясь, и отвернулась в сторону.

– Где, там? – резко развернул ее к себе Ник. – Где?

– За клубом! Отстань!

Он вышел через черный ход и сразу увидел Гришу. Тот сидел у бетонного забора прямо на земле и смотрел на свои руки. Ник подошел к нему, намереваясь пошутить о том, что кто-то сегодня набрался, как вдруг увидел в руках парня грязный пакетик с белым порошком. Ему не нужно было объяснять, что это, Ник слишком хорошо был знаком с этой гадостью и ненавидел ее всеми фибрами души. Резко подошел ближе и выбил содержимое из рук парня.

– Э-э! Это мое! – заорал Грир и бросился шарить руками в траве.

Ник схватил его за плечи и грубо усадил обратно. Парень обиженно посмотрел на него, а потом пожал плечами:

– По-офиг. У меня еще есть, – сказал пьяно, растягивая слова. И достал из кармана еще один такой же. Растерянно посмотрел на порошок и поднял глаза на собеседника: – Ты знаешь, как его курить?

Больше Ник не мог этого терпеть. Оглянулся, чтобы убедиться, что рядом никого нет.

– Прости, друг, – сказал он негромко и одним точным ударом вырубил парня.

А потом поднял его подмышки и поволок в свою машину. Отдуваясь, уложил на заднее сиденье и обыскал карманы. Третий пакет тоже забрал, решив при случае уничтожить. А потом сел за руль.

Сам Никита собирался в это утро ехать на рыбалку, на одну небольшую, но рыбную речушку в Ленобласти. Воскресенье и понедельник были у него свободны и он планировал провести их в гордом одиночестве на природе. Поэтому он мучительно соображал, как же правильнее будет поступить. Отвезти Гришу домой и передать семье, чтобы дальше разбирались с ним сами, или увезти его с собой на два дня. Лес и речка, и никакой возможности продолжить веселье, потому что ни алкоголя, ни наркотиков у них с собой не будет. Свежий воздух и природа помогут парню прийти в себя, а там, возможно, Ник его разговорит и выяснит, с чего вдруг тот решил себя угробить.

Все необходимое было загружено в тачку еще вечером и Никита решил поехать на место прямо сейчас. Только взял побольше еды и воды в круглосуточном супермаркете по пути, чтобы на двоих хватило.

Часов в одиннадцать утра Грир выполз из машины и хмуро посмотрел на него. Ник как раз кипятил котелок на костре. Парень выглядел ужасно – помятый, опухший, с сосульками вместо волос.

– А я тебя украл, – весело сказал Ник, пытаясь задать позитивный тон беседе.

– Угу, – буркнул Грир, – попить дай.

Никита кинул ему бутылку воды, а сам принялся колдовать над чаем. Засыпал заварку, сахар и пару листиков лесной смородины для аромата, что сорвал утром в лесу. Гриша уселся на бревно, прислонившись спиной к торчавшей ветке.

– Что за турпоход? – лениво поинтересовался, будто ему вообще все равно, где и с кем он оказался.

– Рыбалка, – широко улыбнулся Ник и кивнул на берег речушки.

Удочки он уже вытащил на берег, потому что утренний клев закончился, а в ведерке плескалась килограммовая щука – их сегодняшний обед.

– Круто, – парень закрыл глаза и застонал: – Башка раскалывается. Я что-нибудь вчера натворил?

– Не помнишь, что ли? – недоверчиво покосился на него Ник.

– Частично. Тебя – не помню. Девчонок помню. Шалавы, блин. Тусили со мной, задницами своими терлись, а как оказалось, что у меня деньги им на коктейли кончились, тут же к козлам каким-то переметнулись.

– А чего так мало взял?

– Нормально я взял, – буркнул Грир, – на другое потратил.

И тут, видно, вспомнив про наркотики, начал шарить в своих карманах.

– Я их сжег, – сказал Ник, указывая на костер. – Не нужно тебе это.

– Тебе-то откуда знать! – неприязненно ответил парень и отвернулся.

Ник помолчал немного, а потом заговорил:

– Шесть лет назад у меня был друг. Очень близкий, – не стал пояснять, какие именно отношения их связывали, надеялся, что Гриша и сам поймет. Все в группе знали о его нетрадиционной ориентации и относились к этому нормально, даже тупых шуточек не отпускали. – Я знал, что он раньше принимал наркотики, но бросил, и об этом мы не заговаривали. Однажды мы хорошо так повздорили и я ушел из дома. Думал, выжду паузу в пару дней, Петька остынет и помиримся. А когда вернулся, увидел, что он на полу лежит и трясется весь. Переборщил с дозой после долгой паузы, – Ник сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле, и с усилием продолжил: – Я прижимал его к себе, успокоить пытался и звонил в скорую. Они долго ехали. Петя уже дышать перестал. Я пытался его спасти – делал искусственное дыхание, давил на ребра… Минут пятнадцать пытался, а скорой все не было…

Ник отвернулся и закрыл рукой глаза. Грир молчал, обдумывая услышанное.

– Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то подобное, – сказал Ник, плюнув на то, как пафосно это может прозвучать. – Ты отличный парень, Гри, и у тебя еще вся жизнь впереди. И у меня еще большие планы на нашу группу. Как мы без тебя Европу покорять будем?

Гришка усмехнулся, а Ник протянул ему кружку с чаем и бутерброд со смачным куском колбасы:

– Пока бутеры, на обед уха будет. Как вода прогреется, купаться пойдем, тут недалеко отличное место есть. А вечером форельку поймать попробуем, тут иногда беглянки с питомника попадаются.

Гриша кивнул, вгрызаясь в бутерброд.

Вода была прохладная – все-таки конец августа, да и солнце весь день пряталось в облаках. Однако они поплавали, а потом выскочили на берег и немного подурачились, гоняясь друг за другом в одних боксерах и пытаясь быстрее согреться. А потом вернулись к машине, вытащили плед и развалились на траве. Солнце как раз выглянуло и приятно согревало кожу.

– Расскажешь, что стряслось? – спросил вдруг Ник. – С актрисочкой той проблемы?

– Как оказалось, та актрисочка мне сестра. По отцу, – он ненадолго замолчал, а Ник терпеливо ждал продолжения, боясь спугнуть откровенность. – Прикинь, прожить восемнадцать лет и узнать, что отец тебе не отец, и живешь ты в доме постороннего мужика, а настоящий отец еще и отец той девчонки, на которую у тебя были планы?

– Звучит хреново, – протянул Ник, хотя наверняка он и понятия не имел, насколько кошмарным стало все в жизни друга.

– А знаешь, что хреновее всего? Маман призналась, что всю жизнь не могла на меня смотреть, потому что видела последствия своей ошибки, и именно поэтому она ушла из дома и бросила нас всех. Нахрена было гулять, спрашивается? – воскликнул парень и подскочил на покрывале. – Все бабы – патологические шлюхи!

Ник лежал и смотрел, как Грир брезгливо передергивает плечами. Как стекает запоздалая капелька воды с его волос по загорелой спине. Добегает до резинки трусов и впитывается в ткань. Он не знал, что сказать на это. Согласиться с парнем – все равно, что обозвать его мать нелестным эпитетом, что недопустимо. Попытаться ее оправдать – нарваться на злость и отторжение со стороны Гриши. Все знали его взрывной характер. Поэтому он просто молча положил руку на плечо друга и легонько похлопал. Чуть задержался, а потом скользнул кончиками пальцев по спине и убрал руки за голову.

– Все ошибаются, – наконец нашел нужные слова он. – И я ошибался. И ты. Одни ошибки легко забываются, у других тяжелые последствия. Мы все живем с этим.

– Да ну их к черту, этих баб! – с чувством произнес Гриша и упал обратно на плед.

Несколько минут они лежали молча, а потом Ник повернулся к нему, приподнявшись на локте. Заглянул в лицо. Гришка жмурился от солнца и выглядел ужасно привлекательно. Так что сложно было удержаться от дальнейших действий. А может, именно это и нужно было, чтобы переключить внимание друга на что-то более позитивное или просто кардинально другое. Но все же он не был уверен в том, как парень это воспримет. Для начала наклонился чуть ниже и очень тихо сказал:

– Хорошая идея, мне нравится.

Грир перевел взгляд на его губы, и это был хороший знак. Ник не стал больше ждать, уверенно прикоснулся к губам парня и смял их своими. Гриша замер и непроизвольно выставил руки, уперевшись в его грудь. Ник ждал и не шевелился: оттолкнет или примет? Нажим усилился, но его не отталкивали. Тогда он начал целовать, чем дальше – тем увереннее и жестче. Руки на его груди постепенно расслабились и несмело скользнули ниже. Медленно, очень медленно они добрались до живота и кончиками пальцев коснулись члена. «Проверяет», – усмехнулся про себя Ник. Ну что ж, он сделал то же самое и ощутил, что Гриша тоже немного возбужден. Погладил его осторожно через ткань. Оторвался от губ, чтобы хоть немного отдышаться.

– Я не умею, – воспользовавшись паузой, прошептал Грир.

– Научу, – выдохнул Ник и снова завладел его губами.

Соучастник

Будильник зазвонил в восемь вечера. Влад протер глаза и посмотрел в потолок. Кажется, он наконец-то выспался Осталось два часа на еду и сборы, а потом нужно выезжать на работу. Влад вспомнил про свою гостью. В квартире было тихо, неужели ушла? Он оделся и заглянул в комнату Джели.

Лика спала поперек кровати, свернувшись в клубок и положив руки под голову. Короткое платье завернулось, полностью открывая ноги. Крепкие бедра, изящные лодыжки, аккуратные ступни с ярким лаком на ногтях. Единственное, что портило картину, – светло-серые грязные разводы на коже. Видимо, женщина уснула сразу же, даже не сходив в душ. Влад достал плед и накрыл ее. Не удержался и легонько провел пальцем по щеке, убирая прядь волос за ухо. Она даже не шевельнулась.

Влад вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Надо было что-то приготовить. Порезал мяса, почистил картошки, добавил замороженных бобовых – и закинул все это в мультиварку. Посолил, поперчил и включил режим «тушение». Ушел в гостиную и позвонил Джели. Еще с утра предупредил ее, что не сможет сегодня приехать, а она просила не переживать – Захар ездит к ней каждый день, так что ей не скучно, и все необходимое у нее есть. Сейчас же просто звонил узнать, как настроение и как день прошел. Поболтал с дочкой и на душе стало тепло – его рыжее солнышко греет его даже на расстоянии. Улыбнулся, а потом сразу сник – нужно было сделать еще один звонок.

– Слушаю, – настороженно ответил в трубку Захар.

– Здравствуй! – Влад помялся. – Что у вас с матерью случилось?

– Хм, – парень помедлил, а потом нехотя произнес: – если коротко – все переругались. Но это наше дело. Семейное.

– Как Гриша? – сделал вид, что пропустил такой явный намек на «отвали», Влад.

– Нормально, уехал с другом на рыбалку.

– На рыбалку? – искренне удивился мужчина. – Вот уж не думал, что современная молодежь этим увлекается. А ты уверен? Он там не… примет?

– Ник не допустит, – уверенно заявил Захар. – Я в нем уверен. В них обоих.

– Хорошо, – ответил Влад, а потом добавил, упершись лбом в стену: – За мать не волнуйтесь, она у меня.

– Ясно, – неприязненно ответил парень и бросил трубку.

Черт! Скорее всего, он усугубил ситуацию этим сообщением, но их надо было предупредить. Вдруг потеряют или приедут в гости в ее квартиру, а там такое.

Когда ужин был готов, Влад снова зашел к Лике. Она все так же спала поперек кровати. Мужчина хотел было уйти, но задержал взгляд на пухлых приоткрытых губах. Невыносимо захотелось поцеловать. Как же давно он этого не делал! Там на пляже был только секс – жесткий и необходимый. Поцелуи же – это нежность, любовь, удовольствие, которое дарят. Он присел на кровать, наклонился над женщиной и провел рукой по волосам, не отрывая глаз от манящих губ. Чуть сжал верхние пряди, отклоняя голову назад. Наклонился еще ниже, уже чувствуя ее дыхание на своих губах. Вдруг Лика открыла сонные глаза и недоумевающе уставилась на него. Влад отпрянул, смутился, будто был пойман на месте преступления. Убрал руку с ее головы. Лика оглядывалась по сторонам, будто силясь понять, где и как очутилась. Потом снова перевела взгляд на него. Ее губы чуть дрогнули в понимающей улыбке.

– Пойдем поедим? – тихо произнес он и сам поразился, как нежно прозвучал его голос. – Я жаркое приготовил.

– Не хочу. Ничего, – так же тихо сказала она и Владу показалось, что глаза женщины блеснули.

– Мне пора на работу. Вернусь утром, не теряй. Если передумаешь – еда на столе. И вся квартира в твоем распоряжении.

– Спасибо, – прошелестела она и снова закрыла глаза.

Сердце сжалось, захотелось поднять ее и прижать к себе, сдавить крепко-крепко, чтобы выдавить из нее всю эту апатию и безразличие. Не такой должна быть эта женщина. Где огонь, что всегда в ней горел, опаляя всех вокруг?.. Пожалуй, стоит дать ей еще немного отдохнуть.

Влад вздохнул, поднялся и вышел на кухню. Как жаль, что сегодня нельзя пропустить работу, в воскресенье на «Райском острове» много гостей, ему нужно лично контролировать ситуацию. Но лучше было бы ему остаться здесь, Лику не стоит сейчас оставлять одну. Все же он надеялся, что она не наделает глупостей.

Утром после работы заехал к Лике на квартиру, это было по пути, а ключи еще со вчера лежали у него в бардачке. Все-таки стоило убрать это безобразие, и наверняка Лика не хотела бы, чтобы это видел кто-то еще, поэтому даже клининговая компания отпадала. Пришлось Владу делать все самому.

Он безжалостно скидал всю атрибутику сексуальных извращенцев в мусорные пакеты, даже не разбираясь, что безвозвратно испорчено, а что еще можно использовать. Туда же собрал осколки и рваную одежду. Единственное, что он не стал выкидывать, – это бумаги, даже те, что были полностью исчерканы, мало ли что из этих записей может ей понадобиться для книг. Бережно собрал все клочки в кучку и сложил на столе. Подмел пол. Долго и ожесточенно тер надписи на стенах, будто пытаясь стереть это клеймо с нее самой. Следы помады сдирались вместе с краской и обоями, тут явно нужно будет переклеивать и заново красить. Но это мелочи, сделается. Гораздо сложнее будет отмыть и обновить саму Лику. Собирая все эти плетки и резиновые игрушки, хвостики и электрические стимуляторы, он думал о том, насколько испортила себя эта женщина, извратила. Умеет ли она вообще любить? Или всю жизнь проводит в погоне за удовольствиями, требуя все большего и большего напряжения, остроты, боли? Даже то, как она отдавалась ему на пляже – многое о ней сказало. Да и он был хорош, вел себя как зверь, терзающий добычу. Но это не правильно. Так не должно быть между мужчиной и женщиной, которые неравнодушны друг к другу.

Полдня провозился с уборкой, хотелось сразу со всем разобраться, чтобы больше сюда не возвращаться. Заехал в больницу повидать дочку. И только к вечеру добрался домой.

Еда была нетронута. Вообще никаких следов, что женщина выходила из комнаты. Заглянул в дверь, Лика тихо посапывала, переместившись на подушку. Спит уже вторые сутки, что-то неладно. Влад подошел и потрогал ее лоб – прохладный. Женщина вздрогнула и открыла глаза.

– Ты вообще вставала? – спросил как можно строже.

– А зачем? – равнодушно ответила Лика.

– Так нельзя. Лика, я дико устал и не намерен с тобой возиться. Через пятнадцать минут ужин, не придешь сама – утащу и покормлю насильно, но перед этим окачу ледяным душем, чтобы хоть немного взбодрить.

Она прищурила глаза, будто пытаясь понять, действительно ли он готов это сделать.

– Не хочу, – ответила наконец и снова закрыла глаза. Видимо, не убедил.

– Я серьезно, – почти прорычал он и откинул одеяло. – Тебе надо поесть. Потом можешь снова лечь и умирать от стыда или чувства вины, что там тебя больше гложет. Твое дело, но сегодня я тебя накормлю!

Ушел на кухню и уже через три минуты услышал, как в ванну потекла вода. Улыбнулся краем губ. Еще через десять минут она появилась в дверях – с мокрыми волосами, одетая в его голубую клетчатую рубашку, которая была ей почти до середины бедра.

– Ты не против? – спросила Лика, показывая на свое одеяние. – Нашла в шкафу Джели.

Влад усмехнулся: что за любовь к рубашкам у всех его женщин? Джели лет с пятнадцати периодически таскает себе приглянувшиеся рубашки из его шкафа и с удовольствием ходит в них дома.

– Не против. Садись.

Она прошла и мягко опустилась за стол. Влад поставил перед ней тарелку со свежим салатом и еще одну с глазуньей. Готовить что-то сложнее у него не было ни сил, ни желания. Сел за стол сам и принялся за еду. Лика долго смотрела на тарелки, а потом подняла вилку и положила в рот маленький кусочек. Влад мысленно засчитал себе победу, продолжая есть и боясь спугнуть ее лишними разговорами. Она съела немного овощей и отщипнула кусочек яйца, а потом отложила приборы и с вызовом посмотрела ему в глаза:

– Доволен?

– Не слишком, – честно ответил он.

– Я поела. Пойду дальше умирать.

С шумом отодвинула стул и вышла из комнаты, а Влад недоуменно сдвинул брови. Какая муха ее укусила? Что за взбрык? Покачал головой – эту женщину всегда было трудно понять. Но хоть какие-то эмоции гораздо лучше холодного безразличия. Доел сам, помыл посуду и пошел спать.

Долго ворочался, слушая тишину и гадая, что она делает сейчас. А когда уже почти уснул, дверь комнаты осторожно открылась.

– Можно к тебе? – прозвучало тихо. – Я больше не могу быть одна.

Он молча раскрыл одеяло и Лика скользнула к нему, в кольцо из рук. Прижалась спиной к груди и свернулась в клубочек. Укрыл ее одеялом и попытался снова уснуть.

Какой там сон! Каждой клеточкой своего тела он ощущал ее присутствие. Вдыхал аромат шампуня с волос, слышал дыхание, чувствовал обжигающий жар кожи. Она едва заметно дрожала и шумно дышала. Влада тоже почти трясло, голову заполнял дурман и он больше не мог ему сопротивляться. Перевернулся, подмяв женщину под себя, и потянулся к ее губам.

Обвиняемая

То лето восемнадцать лет назад было самым жутким в ее жизни. Сначала та дикая страсть, потом болезненный разрыв. Тело восстановилось довольно быстро, два-три дня и все, микротрещинки зажили. С душой было гораздо сложнее. Она умирала каждую секунду от воспоминаний, от мыслей и переживаний о том, как он там. Она знала Влада и знала, что он сгрызет себя из чувства вины.

Лика больше не могла смотреть на мужа, шарахалась от его прикосновений. Она взяла детей и уехала к маме под Псков. Там было проще. С детьми занималась бабушка, а девушка была предоставлена самой себе. Она много гуляла по полям и пролескам, ища утешения и исцеления в яркой зелени и цветах, ясном небе и пестрых стволах берез. Вот так и догулялась. На четвертый день после приезда, возвращаясь к дому по трассе, Лика вдруг увидела, как рядом с ней притормозила старенькая волга.

– Привет, куколка! – радостно окликнул ее водитель, в котором она узнала того самого приятеля Влада. Сердце сжалось от болезненных предчувствий. Как он нашел ее? В тот день на ней была маска, имени она не называла. Влад рассказал? Но откуда Владу знать, что она здесь? Это знал только муж… Что с Мишей? Вопросы роились в голове, не находя хоть сколько-нибудь логичного объяснения.

– Садись в машину, – приказал он, направляя на нее пистолет.

– А то что? Пристрелишь? – усмехнулась Лика, храбрясь и лихорадочно соображая. Настоящий ли пистолет? Успеет ли она убежать? Прямо под насыпью начинается болото, всего пару десятков метров до леса, но она точно увязнет. Рвануть в другую сторону? Там то же самое.

– Точно, – качнул пистолетом мужчина и неожиданно выстрелил в воздух чуть выше и правее нее.

Лика вздрогнула и села в машину.

– Как ты меня нашел? – спросила, чтобы потянуть время.

– Элемента-арно, куколка! – Макс рылся в бардачке левой рукой, а правой держал пистолет, тыча ей в грудь. – Стоял под дверью и ждал, куда пойдешь. А дальше – пару разговоров с нужными людьми и дело в шляпе. Давай-ка, нюхни, – произнес мужчина и приложил к ее лицу какую-то тряпку, пропитанную хлороформом.

Очнулась она в пыльном сарае со связанными руками, ногами и ошейником на шее. В щели пробивался красноватый вечерний свет. Долго дергала руками, но лишь еще больше стягивала узлы. Кричать мешала повязка на губах – старая грязная тряпка, раздражающая язык противным привкусом.

А потом зашел он и начался кошмар. Как оказалось, мужчина хотел продолжения: сначала минета, а потом и всего остального. Она до боли стискивала зубы и губы, в которые он пихал свой вонючий член, возбужденный до предела беспомощностью жертвы. Словно поняв, что так результата не добьется, Макс пальцами зажал ей нос. В панике Лика вдохнула ртом и горячий ствол ворвался внутрь. Тогда она с силой сжала зубы – и тут же почувствовала мощный удар на своей щеке. Голова дернулась, во рту появился привкус крови, но зато насильник, чертыхаясь, надел штаны и вышел из сарая.

Оставшись без повязки, Лика начала кричать, надеясь на помощь прохожих. Спустя десять минут Макс вернулся:

– Задолбала орать, – прошипел он и снова надел на рот повязку.

В ту ночь она не спала. Тряслась от холода и страха, что Макс вернется, чтобы получить удовлетворение другим способом.

Он вернулся утром и был очень доволен.

– А у меня для тебя сюрпри-из, – пьяно протянул он. – На нашем спектакле будут зрители.

И отстегнув цепь от стены, грубо поднял ее на ноги и толкнул в сторону выхода. Когда Лика увидела на полу связанного Влада, слабая надежда на то, что ее спасут, угасла. Она споткнулась, упала, а потом чуть не задохнулась, когда ошейник пережал ее шею.

Что было дальше, Лика помнила урывками. Было ощущение, что она вышла из своего тела и бабочкой билась под потолком, пытаясь спастись из этого ужаса. Изредка поглядывая вниз, словно со стороны видела, как Макс водил ножом по ее спине… как потом нож поднял неожиданно освободившийся Влад… как от насильника осталось красное месиво… каким красивым было закатное небо, когда Влад куда-то ее понес… как ее тело уснуло, сжавшись в комок на заднем сиденьи машины.

Придя в себя и осознав случившееся, Лика ощутила, как по телу расползается липкий ужас. Ее Влад только что зверски убил человека. Спасая их обоих от больного извращенца, но убил. Ножом. А потом хладнокровно замел следы и поджег его дом. И увез ее саму непонятно куда. Ни домой к семье, ни в больницу, ни даже к себе в квартиру. Это был давно покинутый хозяевами дом, пропахший старостью и пылью. А еще он не спешил развязывать ей руки и убирать повязку со рта, будто она все еще была пленницей. Но она ей и была. Еще несколько дней и ночей.

Сначала Лика испугалась, что Влад окончательно сошел с ума. Делала все, что он говорил, не возмущалась, даже наоборот, пыталась показать, что спокойна и доверяет ему. Постепенно поняла, что здесь ей ничего не угрожает, смирилась со своей участью и просто ждала, когда мужчина опомнится и отпустит ее. Единственное, что беспокоило Анжелику в эти дни – как там дети: она переживала за них, плакала, но ничего не могла сделать…

Зачем она снова вспоминает это? Зачем опять бередит душу? Может быть, вспоминая, как выжила тогда, она найдет в себе силы справиться и сейчас? Поднять голову, нарастить броню и исправить все, что натворила? Но как?.. Сейчас Лика ощущает крах по всем фронтам и даже не знает, с какой стороны начинать копать, чтобы освободиться от навалившихся на нее ненависти, презрения и равнодушия.

А ведь Влад тоже как-то справился тогда. Она была лишь жертвой, а вот он совершил преступление, и даже не одно. Как он вернул себе рассудок? Снова полюбил, завел семью, выстроил размеренную жизнь и даже добился в ней успехов? Невероятно сильный мужчина. Настоящий. И сейчас ей нужна его сила, его поддержка, его любовь.

Как узнать, любит ли он ее сейчас? То что хочет – понятно и привычно, редко какой мужчина не поддается похоти, проведя рядом с ней какое-то время. Это ее достоинство и в то же время проклятие. А нужна-то всего лишь любовь…

Восемнадцать лет назад Лика была уверена в его любви. Она ее видела, чувствовала, ощущала в каждом взгляде и жесте. Даже когда он был не в себе – он любил и поклонялся ей. Сейчас же все по-другому. Влад в здравом уме и ведет себя очень холодно и строго. Тогда она была обожаемой пленницей человека с помутившимся рассудком. А сейчас может уйти в любой момент. Только вот некуда ей больше идти. Ее уютное гнездышко осквернено, а сыновья в свой дом не примут. Но лежать в одиночестве и вариться в воспоминаниях, ошибках, сожалении обо всем Лика больше не может. Нестерпимо хочется тепла, хотя бы чуточку. Она встает и идет к Владу, надеясь, что он не оттолкнет ее сейчас.

– Можно к тебе? Я больше не могу быть одна.

Кажется, он успел уснуть. Смотрит на нее сонными, ничего не понимающими глазами, но уже через секунду откидывает одеяло, освобождая ей местечко рядом с собой. Не веря своему счастью, Лика осторожно юркает в его постель, сворачивается клубочком и боится сделать лишнее движение. Он опускает руку и будто обнимает ее. Из глаз женщины стекает одинокая слезинка, и она чуть изменяет положение, чтобы прижаться спиной к его груди. Близость мужчины пьянит, она не может не думать о том, что на ней лишь его рубашка, а на нем только белье. По телу расплывается возбуждение – она не может это контролировать! В низу живота зарождается вихрь, лоно начинает сжиматься, страдая от нестерпимой пустоты в нем, Лика глубоко дышит, пытаясь унять реакции своего тела, но предательская дрожь сотрясает ее. Она не двигается, она не может сделать первый шаг. Сейчас его ход. Последняя проверка. Чего же он медлит?

Резкий захват рук – и вот уже Влад нависает над ней всей своей мощью. От неожиданности, от ощущения мужской силы шумный выдох вырывается из ее груди вместе со стоном. А он целует ее. Наконец-то целует после многолетнего перерыва! Так ласково, так нежно касается влажными губами, так осторожно проникает в ее рот языком, будто ждал этого сотню лет и боится сейчас ошибиться. Но Лику это не устраивает, ей хочется глубже, ей хочется резче, ей хочется прочувствовать этот момент каждой клеточкой тела. Она углубляет поцелуй, уверенно захватывая его губы, покусывая их и такой несмелый язык. Ускоряет темп, обхватывает ногами его бедра и впивается ногтями в плечи, давая ему сполна почувствовать всю свою страсть. Но что происходит? Влад прерывает поцелуй и укоряюще смотрит на нее.

– Тише, любимая, тише, – приговаривает он, отдирая от себя ее руки и заводя их ей за голову. – Не нужно этого. Я научу тебя… Я научу тебя просто любить…

Лика ничего не понимает, внутри нее бушует ураган, он хочет вырваться и смести все на своем пути. Она сильнее сжимает бедра, вырывает из его захвата руки и вцепляется ими в волосы, прижимая голову мужчины к себе, снова превращая поцелуй в яростную схватку.

– Нет, нет, тише, – изменившимся от страсти голосом успокаивает ее Влад.

Снова заводит ее руки за голову, фиксируя своей стальной ладонью, продолжает целовать очень нежно, переходя с губ на скулы, подбородок, шею. В это время другая рука ласково поглаживает груди, опускается к животу и уверенно отцепляет ее ноги от его талии.

– Просто полежи спокойно, – вибрирует его голос. – Почувствуй. Насладись. Не надо резкости, не надо боли. Только нежность. Только любовь.

Из ее глаз текут слезы – от невозможности сиюминутно получить желаемое, от осознания его правоты, от горечи за свою испорченность, от той безграничной нежности, что звучит в его голосе. Лика понемногу расслабляется и позволяет ему делать то, что он считает правильным. Впервые в жизни она сдерживает свою страсть, не берет, а просто отдается ощущениям.

Его ласки не разжигают пламя желания, они успокаивают и в то же время дарят неземное удовольствие. Она не горит, но будто погружается в мягкое воздушное облако, плывет на нем по небесам наслаждения и чувствует себя невесомой.

Так же мягко и нежно он проникает в нее – медленно-медленно, не прекращая целовать. Она снова забывается и резко приподнимает бедра ему навстречу, желая забрать сразу на всю длину. Но Влад тут же опускает руку и прижимает ее к кровати, в очередной раз напоминая, что сегодня он ведет.

Мягкое качание в тумане забытья и волны наслаждения, что затапливают ее одна за другой. Мужчина что-то шепчет, но Лика уже не различает слов. Океан накатывает, вызывая в теле дрожь, потом отступает, давая передышку, и снова накатывает…

В какой-то момент Лика замечает, что Влад навалился на нее всем телом, и чувствует горячее дыхание в ухо. Открывает глаза и пытается пошевелиться. Мужчина тут же приподнимается и целует ее в губы. Перекатывается на спину и откидывает руку, предлагая ей прилечь на свое плечо. Она поворачивается набок и прижимается к нему всем телом. Влад обнимает ее обеими руками, нежно целует в макушку и уже через минуту засыпает.

Просыпается Лика одна. Она тут же встает и отправляется на поиски мужчины. Проходя мимо зеркала, замечает растрепанные волосы и потерявшую всякий приличный вид рубашку. Направляется в ванную и проводит себя в порядок. Платье и белье, которые она постирала вчера, уже высохли, и она с радостью облачается в привычную одежду. Утро после совместно проведенной ночи – всегда ответственный момент. Именно утром решается вопрос о будущем отношений – продолжатся они или же ограничатся единожды доставленным друг другу удовольствием. Ночью Влад говорил о любви, но Лика прекрасно знала, что словам, сказанным в порыве страсти, не стоит верить.

Она находит мужчину на балконе. Он курит, свесившись с перил, и смотрит на просыпающийся внизу город.

– Привет! – тихо говорит Лика и встает рядом.

– Привет! – отвечает Влад и внимательно на нее смотрит, будто размышляя о чем-то.

Лика смущенно улыбается и переводит взгляд на макушки гигантстких дубов, что качаются от легкого ветерка на уровне седьмого этажа.

– Я вчера прибрался в твоей квартире, – начинает Влад, – в принципе, ты можешь уже возвращаться домой.

Сердце Лики сжимается – ну вот, он ее уже выгоняет, надолго же хватило его любви. Но мужчина продолжает говорить:

– Но мне бы хотелось, чтобы ты осталась здесь. Хотя бы на несколько дней.

Он предельно серьезен, а Лика не знает, как на это реагировать. О чем он говорит вообще? Предлагает уйти или просит остаться? И что ей ответить на такое? Она смотрит внимательно на мужчину, будто отыскивая на его лице ответы. Он же толкует этот взгляд по-своему.

– Все еще хочешь поцелуй с сигаретным вкусом? – неловко усмехается Влад и в очередной раз затягивается.

– Меня всегда воротило от вкуса и запаха сигарет, извини, – решает вдруг признаться Лика, а Влад тихонько смеется:

– Тогда мне придется бросить.

Он тушит сигарету, делает глоток кофе из стоящей рядом кружки и приглашающе раскрывает объятия:

– Иди ко мне!

Лика моргает от неожиданности, а потом прижимается к Владу, прячась в его объятиях от всего мира.

– Попробуем еще раз? – тихо спрашивает он в ее макушку. – Только по-настоящему. Без всяких игр, экспериментов и извращений. Ты согласна?

– Да, – отвечает Лика, глядя прямо в глаза мужчины, и весь мир начинает кружиться вокруг нее в ярком цветном калейдоскопе…

Мировой судья

Егор встретил его в аэропорту. Пока ехали, рассказал о том, что творится дома, ничего не утаивая. Михаил только вздохнул: ну вот все и вскрылось. Жаль, что так резко и с такими последствиями, но когда-то ведь это должно было произойти.

– А сам как? – спросил сына, чтобы перевести тему. Не готов был пока ничего говорить о случившемся.

– Влюблен, – мечтательно улыбнулся парень. – На фирме все хорошо, стабильно растем, расширяем сеть.

– Познакомишь? – попросил, с улыбкой отметив, что любовь у сына на первом месте, а работа – на втором. Раньше все было наоборот, да и о девушках своих Егор обычно не рассказывал.

В дверях коттеджа они столкнулись с Гринькой, тот будто испугался и растерянно отступил в сторону:

– Я… это… спешу.

Михаил покачал головой и строго посмотрел на сына. Парень явно собирался сбежать до его прихода, да не успел, и теперь не знает, что делать.

– Сначала поговорим. Пошли в кабинет.

Гриша шел, понуро опустив плечи. Михаил закрыл за ними двери и бросил ветровку на диван. Встал перед сыном:

– Я знаю, что тут у вас случилось. И знаю, что это ничего не изменит. Кто бы там ни появился на горизонте, я никогда не откажусь от своего сына.

– Даже если этот сын – наркоман? – с вызовом спросил Гриша.

– А ты наркоман? – спокойно и серьезно уточнил Михаил.

Парень сразу замялся, разглядывая узоры на паркете. Отец терпеливо ждал.

– Ну, я попробовал, – наконец признался он.

– И что? Я тоже пробовал, – усмехнулся при виде удивленных глаз сына. – Конечно, пробовал. В юности мы все это делали – пробовали жизнь на вкус любыми доступными способами. Уверен, и братья твои тоже успели уже побаловаться. Это ничего не меняет, Гриш. Это не делает тебя плохим человеком. Наоборот, если ты попробовал и решил, что тебе это не нужно, если ты попробовал и забыл – это вызывает уважение.

– Я пытаюсь, – промямлил парень.

– Ну вот и хорошо, – тепло улыбнулся Миша. – Есть еще какие-то грехи, в которых ты должен исповедаться? – спросил в шутку, надеясь услышать про девушку или про то, что сын потратил все деньги на ерунду, но Гринька неожиданно поднял голову и сказал немного с надрывом, волнуясь и краснея:

– А еще я, кажется, би… То есть бисексуал, который может и с девочкой, и с мальчиком.

– Я знаю, кто такой би. Универсальный солдат, – Миша снова улыбался, пытаясь скрыть замешательство, быстро и незаметно переваривая эту новость.

– Такого опыта у меня не было, – сказал наконец он. – Я не могу этого понять, но могу принять. Все мы разные. И имеем право на то, чтобы быть счастливыми. Именно так, как нам того требуется.

Гриша задумался, теребя руками волосы, а потом рассерженно всплеснул руками:

– По твоей логике и мать имела право на измену!

– Жизнь такая долгая, сын, – вздохнул Михаил. – Всякое случается. У всего есть причины. Может быть, я чего-то ей не дал. Может быть, ей просто требовался глоток свежего воздуха. Но это случилось лишь раз, Гриш. Всего один роман на стороне за почти двадцать лет нашей совместной жизни. Один. Недолгий. Роман на стороне.

Конечно, он знал, что у жены появился другой мужчина. Чувствовал. Но ничего не говорил и ничего не предпринимал. Даже не пытался узнать, кто это. Решил – пусть погуляет, развеется, попробует что-то иное. А потом вернется в семью. Так и случилось, она вернулась. Пострадала несколько дней, а потом оказалось, что беременна. Обставила все грамотно, он сомневался, но не был до конца уверен, что это не его сын. Но решил, что и это неважно. Лика с ним, и ее ребенок – это и его ребенок. А потом прикипел к малышу и совсем перестал вспоминать о том, что случилось в тот год.

– Прощать любимых – это важно, Гриш, – сказал, положив руку сыну на плечо и заглядывая в глаза. – Принимать их такими, какие они есть – жизненно необходимо.

Гринька моргнул и крепко его обнял. Михаил похлопал сына по спине и отстранился:

– Пересмотрел в самолете все ваши клипы – растете, сын! И в музыке, и на картинке. Мне понравилось!

Парень смущенно улыбнулся и похвастался:

– В сентябре на рок-фестиваль поедем! Сами нас пригласили!

Вот так вполне дружелюбно переговариваясь, они и спустились на кухню, где Егор и Захар уже разогрели ужин. А потом взяли пива, переместились на террасу и до глубокой ночи говорили обо всем, что только может интересовать мужчин: проблемы на работе и со второй половинкой, планы на будущее и ситуация в стране, успехи общих знакомых и причины их неудач. А на следующий день он поехал к бывшей жене на квартиру ее любовника. Такой вот интересный поворот.

Дверь открыл крепкий и смутно знакомый мужик, лет на пять младше его. Миша отметил отличную форму и настороженный, опасный взгляд.

– Пригласишь? – примиряюще усмехнулся он.

– Заходи, – ответил тот и отошел в сторону.

– Михаил, – первым протянул руку для знакомства он.

– Влад, – ответил тот, крепко сжав его ладонь. – Знакомились уже.

– Давно это было, – снова усмехнулся он.

– Миша? – услышал удивленный возглас Лики.

Она стояла в солнечных лучах – такая хрупкая и нежная, будто видение из прошлой жизни. Теребила подол бирюзового платья и явно не знала, что делать.

– Приехал поговорить, – сообщил, глядя на Влада.

– Вас оставить? – спросил тот, обращаясь только к Лике.

– Да, пожалуйста. Не волнуйся, – смущенно ответила женщина, а потом обернулась к Мише: – Пойдем на кухню.

Закрыла за ними двери и неуверенно посмотрела на бывшего мужа. Михаил раскрыл руки и улыбнулся, давая понять, что между ними все по-прежнему.

– Ну и натворила ты делов, лисичка! – сказал негромко, прижимая ее к себе.

– Знаю, – шмыгнула носом Лика.

– Не переживай, все разгребем.

– Ка-ак? – жалостливо протянула она. – Мальчики меня ненавидят.

– Не ненавидят. Обижаются немножко, это да… Подуются и перестанут. Жизнь закрутит в своей карусели и все забудется… А как ты? Тебе здесь хорошо?

– Спокойно так, знаешь, и да – хорошо. Будто наконец нашла то, что так долго искала…

– Я рад, лисичка, – поцеловал в макушку он. – Очень рад за тебя. Позови Влада, хочу с вами обоими поговорить.

Мужчина вошел в комнату и обеспокоенно оглядел их обоих. Потом присел за стол. Они сидели и сверлили друг друга глазами, пока Лика наливала чай. Вернее, это Влад сверлил, а Михаил просто изучал сидящего напротив мужчину.

– Я улетаю завтра обратно в Торонто, – начал он, когда Лика уселась между ними. – Мы решили обосноваться там, смысла нет мотаться туда-сюда. Кристина ждет малыша, а парни уже все взрослые. Дом в Стрельне я оставлю им, всем троим. Там места много, мне бы хотелось, чтобы они жили там все вместе, одной большой семьей. Но это уж как они сами решат, заставлять не буду.

Он сделал несколько глотков и продолжил:

– Захар собрался жениться, советовался со мной, – две пары удивленных глаз поднялись на него. Отметил, как Влад сжал кулак и поспешил ответить: – Я посоветовал ему не торопиться. Связать себя всегда успеет, а он молодой еще. Да и дочка твоя, Анжелика, – тут Михаил запнулся, неожиданно поняв, почему Влад так назвал свою дочь, посмотрел на мужчину и встретил уверенный подтверждающий взгляд, кивнул ему и закончил: – тоже совсем еще девочка. Не знаю, послушает ли меня, просто сообщил, чтобы вы в курсе были.

Снова выпил чаю и, собравшись с духом, сообщил последнюю новость:

– Гриша решил пока у друга пожить. У Никиты – из их музыкальной банды, – пояснил, глядя на Лику. – Он не говорил ничего конкретно про него, но мне кажется, они не просто друзья. Это было видно сегодня по взглядам, которые они бросали друг на друга. Не знаю, как ты относишься к секс-меньшинствам, – обратился уже к Владу, который заметно напрягся, – но советую хорошо подумать, прежде чем что-то ему говорить. Это сложная для нас всех ситуация. Может быть, ничего страшного и не случится, побалуется и забудет, начнет строить нормальные отношения с девушками. Но он явно захочет вас проверить, поставит перед фактом и будет смотреть на реакцию. Поведете себя неправильно – можете потерять его навсегда. А вам лучше наладить крепкие и доверительные отношения, чтобы он снова не сорвался на наркотики. Пока все хорошо – опасений нет, он и сам принимать не будет. Но если вдруг проблемы или серьезные разногласия – может не сдержаться.

– Ясно. Спасибо за пояснения, – пробурчал Влад, пытаясь справиться с эмоциями.

Лика же просто спрятала лицо в руках и шумно дышала, пытаясь успокоиться и сдержать слезы – она всегда так делала.

Остаток чаепития прошел в молчании. Михаил сказал все, что было нужно, а собеседники пытались осмылить новые, свалившиеся на них проблемы.

Допив чай, он встал и направился к выходу. Мужчина пошел за ним.

– За сыном следи, – сказал ему напоследок.

– Буду, – серьезно ответил Влад.

Михаил вышел на улицу и приподнял воротник куртки, спасаясь от холодного осеннего ветра. Улыбнулся: Лика в хороших руках.

Кто сказал, что любить человека можно, лишь находясь рядом с ним? Вместе жить, целовать, касаться… Нет, любить можно и на расстоянии. Искренне, всей душой. Любить, помогать, поддерживать, желать самого лучшего. И самому чувствовать себя счастливым, когда видишь счастливой ее.

Он отпустил свою лисичку. Но это вовсе не значит, что Миша перестал любить ее.

Пострадавшая

– Стоп, снято. Перерыв сорок минут. Джели – с тобой на сегодня закончили.

Игорь Михайлович спрыгнул со стула и направился прочь из павильона. Люди заметно расслабились, загалдели, подошли к столам с закусками.

– Всем пока! – махнула рукой Джели и убежала в гримерку.

Прическу решила оставить – ей сегодня заплели сложные, но очень красивые косы, два часа возились! А вот грим нужно снять – неприятно ходить с тонной косметики на лице, уж лучше совсем без нее.

«Я освободилась!:-*:-*:-*:-*:-*» отправила смску Захару.

Неожиданно в гримерку забежала Настя и сразу начала тараторить:

– Ура! Я тебя поймала! Слушай, Джели, мне нужна твоя помощь! Ты же знаешь, что я встречаюсь с братом твоего парня? В смысле Зара? Ну, хотя он же и Гриши брат тоже. Черт! В общем. У Егора через два дня день рождения и я хочу устроить ему сюрприз. Семейную вечеринку в их доме! Грир со своей группой будут петь, пригласим еще пару его друзей, Зар согласился отвлекать его целый день и привезти к назначенному времени, а мы с тобой, ну если ты согласишься, приготовим на всех вкусный стол! Меню я уже составила, там ничего сложного, продукты закупим с Алексом, это друг Егора. А приготовить сама я все физически не успею. Ну что, поможешь?

Из всей ее быстрой и сбивчивой речи Джели поняла только, что нужна помощь с готовкой на дне рождения брата Зара. И она с удовольствием согласилась поучаствовать.

А потом поспешила закончить со снятием грима, чтобы бежать на встречу с Захаром. Первое их свидание после больницы, которое обещало стать особенным.

Зар ждал ее верхом на мотоцикле и протягивал запасной шлем.

– Не против прокатиться? Покажу тебе классное место!

– Не против, – улыбнулась Джели и уселась позади парня, с удовольствием обвив руками его талию.

Ехали они долго и куда-то на запад, выехали из города, миновали Сестрорецк и несколько поселений. Приехали на Солнечный пляж, именно так гласила табличка на входе. Огромная полоса мельчайшего чистого песка и бескрайний Финский залив. Джели сняла босоножки и побежала босиком, кружась и смеясь от счастья. Зар, улыбаясь, шел следом за ней и смущенно теребил свои волосы.

Небо огромным голубым куполом нависало над ними, легкие волны шебурша накатывали на берег, выбрасывая редкие северные ракушки. Джели встала у самой кромки и с замирающим сердцем ждала каждой следующей волны, которая мокрой прохладой окатывала ее ноги. Захар подошел сзади и обнял за талию, прижался носом к волосам.

– Потрясающее место! Я тут никогда не бывала, представляешь? – восхищенно повернулась к нему Джели.

Парень усмехнулся и потянулся к ее губам. Поцелуй был бесконечно долгим и вкусным, они не спешили оторваться друг от друга. Невероятная нежность и любовь затопили все существо Джели, она забыла о тех немногих людях, что были сегодня на пляже, не чувствовала ветерка и палящего солнца. Только тепло рук любимого, только ласку, которую дарили его губы, только радость от того, что он рядом.

Наконец Зар отодвинулся от нее и решительно втянул носом воздух, а потом произнес то, чего Джели никак не ожидала:

– Выйдешь за меня замуж?

Он достал из кармана колечко и поднял перед собой. Джели на секунду растерялась. В больнице она о многом успела передумать, в том числе рассматривала и такой вариант. Но как-то совсем не ожидала, что это случится так скоро.

– Я согласна, – ответила она, глядя в глаза любимого и сжимая его пальцы. – Только давай не будем с этим торопиться?

Парень сдвинул брови и непонимающе смотрел на нее, а Джели поспешила объяснить:

– Я люблю тебя, я хочу быть с тобой, я даже готова попробовать жить вместе. Но я не хочу вcех этих церемоний и штампов в паспорте. Пока не хочу, понимаешь? Пока не вижу в этом необходимости. Если двое хотят быть вместе, зачем им всякие формальности?

Зар согласно кивал в такт ее словам, но выглядел растроенным.

– Ты можешь одеть мне кольцо на палец и я буду всегда его носить, – мягко подсказала ему Джели. – Я ведь ответила «да». Просто отложим саму свадьбу на год или два, ладно?

– Хорошо, – через силу улыбнулся парень. – Не будем торопиться.

Джели протянула руку и с замирающим сердцем следила за тем, как любимый надевает ей кольцо. Пусть лишь помолвочное, но оно значило для нее очень многое, потому что Зар сам решился на такое. Это говорило о серьезности его намерений и об уверенности в своих чувствах. В своей любви она тоже была уверена. Но все же не стоит выскакивать замуж в восемнадцать лет. Отсутствие штампа в паспорте нисколько не помешает им наслаждаться друг другом. А если что-то не сложится – будет проще разойтись в разные стороны. Так Джели рассудила.

Они еще погуляли по берегу и устроили пикник на песочке из захваченных Захаром припасов. Смеялись и целовались, по очереди закапывали руки и ноги друг друга в песке, болтали о разной ерунде. А к вечеру Захар довез ее до дома. Прощаться не хотелось, но и к себе Джели пригласить его не могла, стеснялась папы. Они долго целовались у подъезда, чтобы в конце концов оторваться друг от друга, неловко улыбнувшись напоследок.

А через два дня отмечали день рождения Егора. И Джели было неожиданно легко и комфортно, потому что половину приглашенных она уже знала, а с остальными легко подружилась. Они ели, пили, танцевали, играли в игры и было все очень хорошо и по-семейному. Устав развлекаться, снова уселись за стол и подняли бокалы за именинника, который вдруг встал и начал говорить:

– Это все, конечно, хорошо, и подарки вы мне подарили классные, – Егор перевел дух и продолжил: – Но мне жизненно важен и нужен еще один подарок. Настен, этот подарок должен быть от тебя. Всего одно слово – ответ «да» на мой простой вопрос. – Он опустился на колено и достал из кармана бархатную коробочку. Едва слышно выдохнул от облегчения, что не зря тренировался и получилось довольно ловко, а потом задал вопрос: – Ты выйдешь за меня замуж?

Настена смешно уперла руки в бока и возмущенно воскликнула:

– Конечно! Но сначала тебе придется принять от меня еще один подарочек. Не хотела при всех, но уж ладно.

Она достала из кармашка маленький голубой конвертик и протянула ему. Егор растерянно уставился на него, не зная, что делать с кольцом.

– Давай, давай, открой сначала, может, передумаешь, – подзадорила его Настя.

Он отложил коробочку, открыл конверт и заглянул в него. Все с любопытством смотрели на парня. Его глаза стали большие и влажные, неловко он вытащил из конверта узенькую полоску бумаги с двумя поперечными красными чертами.

Все захлопали в ладоши и закричали, Настя и Егор кинулись в объятья друг друга, а Джели краем глаза увидела, как досадливо сжал губы Зар. Она тут же догадалась о причинах и наклонилась к его уху, одновременно похлопывая по бедру:

– Ты все равно был первым! Я же согласилась!

Она давно уже подметила, что между братьями, всеми троими, есть некое соперничество, не агрессивное, но есть. И Захар как второй брат частенько переживал из-за того, что Егор его в чем-то обскакал. Джели считала это милым и естественным. Но вот сейчас Зар явно погрустнел от того, что брату его девушка ответила однозначное «да».

Ночевать она осталась у парней. Конечно, это было логично – не ехать же ей посреди ночи в другой город, но в то же время Джели чувствовала себя неловко. Захар продолжал вести себя непонятно и очень отстраненно.

– Ты же не против, что я посплю у тебя? Боюсь, свободных горизонтальных поверхностей в доме больше не осталось… – это была правда, друзья Егора из города тоже остались ночевать, заняв гостиную и комнату родителей.

– Конечно, места хватит, – ответил Зар, странно посмотрев на нее, и отвернулся к окну, расстегивая свою рубашку.

Джели вздохнула, не так она себе представляла их первую ночь. Не мог же он решить, что вместе со свадьбой она просила отложить на год-два и близость? Или мог? Подошла к парню и положила руки ему на плечи:

– Пожалуйста, не дуйся! – сказала очень ласково и потянулась за поцелуем.

Захар ответил, но обнимать ее не спешил. Тогда Джели сама начала ласкать его руками – гладила плечи, грудь, легонько пощипывала живот, целуя все настойчивее. Дотронувшись до ширинки, застыла в нерешительности, а потом умоляюще посмотрела на парня.

– Ты точно к этому готова? – спросил Зар, будто не поверил в реальность происходящего.

– Более того, если ты сейчас же не займешься со мной любовью, я вполне способна устроить большой скандал, – шутливо пригрозила ему Джели, а потом добавила тихо и жалостливо: – Я больше не могу терпеть.

Больше парня не нужно было уговаривать. Он подхватил девушку на руки и закружил по комнате, а потом мягко опустил на свою кровать. Стянул и откинул в сторону рубашку, и Джели залюбовалась на гладкую мускулистую грудь и витиеватые татуировки на плечах, кажется, в Турции их еще не было.

– Нравится? – поиграл мышцами Зар и склонился над девушкой: – А теперь твоя очередь показывать мне интересненькое, – прошептал прямо в губы и тут же пробежался дорожкой поцелуев до ключицы, а потом вдоль ворота платья до первой пуговки.

Джели зарылась руками ему в волосы, а парень поднял на нее шаловливый взгляд:

– Смотри, как я могу!

И он принялся совсем без помощи рук расстегивать пуговки на ее платье, задевая кожу мягкими губами и щекоча кончиком носа. От этих прикосновений по телу девушки разбегались сотни мурашек и она с сожалением подумала о том, что пуговки кончатся в районе талии. Захар дошел до последней и несильно толкнулся языком в ее пупок. Джели выгнулась и не смогла сдержать тихого стона. Парень довольно ухмыльнулся и пустил в дело руки. Задрал подол и девушка приподнялась, помогая ему снять с себя платье. Откинув одежду в сторону, Зар прижал ее к себе одной рукой и начал жадно целовать, а другой рукой ловко расстегнул застежку бюстика и тут же отбросил его в сторону.

Уложил ее на кровать и с наслаждением сжал груди, а потом принялся описывать кончиками пальцев круги вокруг сосков, продолжая целовать. Наигравшись с сосками, скользнул рукой в трусики и легонько потер чувствительное местечко. Джели снова застонала от удовольствия и Захар приподнялся, глядя на нее ошалевшим взглядом.

– Кажется, ты уже готова, – прошептал и она кивнула в ответ.

Тогда парень освободился от джинсов и белья и надел презерватив, а потом медленно стянул трусики с нее. Все это время Джели с любопытством и восхищением разглядывала его мужское естество и горела от желания поскорее ощутить его в себе. Но как только парень навис над ней, трусливо сдвинула ноги. Захар улыбнулся и нежно поцеловал ее в губы, а потом легонько раздвинул ноги коленом.

– Тут нечего бояться, Рыжик, давай просто поиграем?

Джели кивнула и попыталась расслабиться. Получалось не слишком хорошо.

– Занять позицию! – шутливо скомандовал Захар, придвинувшись к ней вплотную так, что Джели почувствовала, как ее коснулась неожиданно очень твердая плоть.

– На ста-арт! – начал Зар и она рассмеялась: ну что за шут гороховый! Напряжение в тот же миг отпустило, девушка хихикала и смотрела на то, как он пытается сохранить серьезное выражение лица.

– Внимание! Марш!

С последним словом он толкнулся вперед и девушку пронзила резкая боль. Она вскрикнула и парень тут же закрыл ее рот поцелуем. Помедлил немного, а потом продолжил движение вперед. И снова замер. А потом медленно вернулся назад.

– Хорошая моя, – хрипло шептал он между поцелуями, – потерпи немного. Я постараюсь быстрее, чтобы не слишком тебя мучить. Я так долго этого ждал…

Он снова начал толкаться внутрь, медленно, осторожно, дрожа от напряжения. Джели обхватила его ногами за талию и начала двигаться навстречу, пытаясь доставить парню больше удовольствия и ощущая, как мышцы внутри нее начинают сжиматься. Зар застонал ей в губы, сделал еще пару резких движений и замер, несколько раз вздрогнув всем телом. А Джели счастливо улыбнулась: ну вот оно все и случилось.

Чуть позже она лежала на груди парня и нежилась в его ласковых объятиях.

– Не отпущу я тебя никуда завтра, – вдруг самоуверенно сказал Зар.

– А я и сама не хочу уходить, – улыбнулась Джели и потерлась об его плечо щекой.

– Ну так оставайся, – просто сказал парень. – Дом большой, братья будут не против.

– Ты серьезно? – Джели приподнялась и недоверчиво посмотрела на Захара.

– Рыжик, я люблю тебя. Я тоскую каждую секунду, что мы не вместе. Я хочу приезжать с работы, брать тебя в охапку и не выпускать до самого утра. Я хочу засыпать с тобой и просыпаться, хочу каждую секунду своей жизни глядеть в твои глаза и чувствовать, что я дома.

Джели шмыгнула носом и сильнее прижалась к груди любимого. Слушала, как бьется его сердце и чувствовала себя самой счастливой на планете.

– Я не против, – сказала она наконец, – но есть одна проблема.

Зар удивленно поднял брови и девушка вздохнула:

– Мой папа. Вряд ли он такое одобрит… Как думаешь, что у них с твоей мамой? Он целыми днями торчит у нее, говорит, что помогает с ремонтом.

– То же, что и у нас, Рыжик, – печально произнес Зар. – То же, что и у нас.

– Ты не рад этому? – осторожно спросила Джели парня. Она и сама пока не знала, как относиться ко всему случившемуся. Папа сказал ей вчера: «Она нужна мне, дочка. А я сейчас нужен ей. Вот так просто»

– Не знаю, Рыжик, все сложно. Наверное, нам не стоит им мешать. Ведь если будет хорошо им, будет хорошо и нам. Счастье каждого так или иначе зависит от счастья других.

– Наверное, ты прав. Как думаешь, он отпустит меня к тебе?

– Я сам с ним поговорю завтра. Давно пора. Да и с мамой тоже, я очень виноват перед ней. Давай вместе съездим, да и вещи заодно твои заберем?

– Давай, – согласилась Джели и уснула со счастливой улыбкой на губах.

Эпилог. Как оно и должно быть

Шесть лет спустя

– Мама!

– Папа!

– Бабушка!

Закричал хор детских голосов и Лика повернулась к нему, состроив кислую мину.

– Бабушка, бабушка, – смеясь, подтвердил Влад. Она настаивала, чтобы внук называл ее по имени, но Степа все никак не хотел привыкать.

Орава пятилетних сорванцов сбежала с лестницы и кинулась к ним в объятия, наперебой галдя:

– Папа, папа, а посмотри, как я умею!

– А мы вчера День Кошек устраивали!

– Да! Они нарядные ходили, а Персик не хотел, оторвал бантик и убежал!

– Папа! Ну посмотри на меня!

– Давай, смотрю, показывай, – смеясь, ответил Влад Антошке и пересадил Алису на другую руку.

Мальчуган встал в позу, выставил вперед руку с вытянутым указательным пальцем и замер, а потом закричал громким и страшным по его мнению голосом:

– Молилась ли ты на ночь, Дизьдимона?

Лика покатилась со смеху, а Влад обратился к спускающейся вслед за детьми Джели:

– Ты чему детей учишь?

Дочка выглядела потрясающе – счастливая, загорелая, невероятно красивая. Два дня назад они с Заром вернулись с Мальдивских островов, где провели медовый месяц. Парень все-таки уговорил ее на настоящую свадьбу – через шесть лет после того, как они начали жить вместе. Его упорству можно было позавидовать, а о выходках на почве ревности в их семье ходили легенды. Он и на браке-то настаивал наверняка только для того, чтобы дать Джели свою фамилию и еще больше привязать к себе. Как будто мало ему было того, что они даже работали вместе. Потрудившись год в фирме брата, Захар уволился оттуда, подучился немного и стал агентом Джели. Карьера дочки быстро пошла в гору, к сегодняшнему дню она снялась уже в двух отечественных мелодраммах и одном сериале, не считая той роли в сериале «Вместе», который закрыли два года назад, показав последнюю – 1453 серию.

– Это не я, – замахала Джели руками, – мы только в «Репку» вчера играли!

– Это дядя Зар его научил! – сдал парня Степа. – Каждый мужик должен знать и повторять эти слова. Он так сказал!

– Ох уж этот дядя Зар, – покачал головой Влад и понес сумки на кухню.

Джели с Захаром вчера приезжали к ним в гости и забрали братика и сестренку с собой в коттедж. Сказали, что Степке одному скучно, да и отвлечь его нужно, пока его мама в роддоме, а то он расклеился весь. Они и сами любили возиться с детьми, пока были дома. А это случалось нечасто: Джели летала на пробы и съемки то в одну страну, то в другую, а Захар, естественно, ездил с ней.

На кухне сегодня хозяйничала мужская команда. Запекала утку, резала салаты, собирала закуски. Ник раньше работал шеф-поваром в ресторане, пока полностью не посвятил себя музыкальной карьере. Но приготовление еды было для него настоящей страстью и поэтому он частенько выгонял девчонок с кухни и сам готовил на всех. А Гриша всегда с удовольствием ему помогал.

Они так и жили все вместе – практически три семьи – в этом большом двухэтажном доме. Егор с Настей и Степой жили здесь постоянно, а остальные – лишь наездами, «Ни-Гри» тоже почти одиннадцать месяцев в году гастролировала по России и Европе. Но зато когда они собирались вместе – в доме было очень весело и шумно. А уж какие праздники они здесь устраивали! Новый Год, Масленицу, Пасху, Первомай, все десять дней рождений… В такие дни Влад с Ликой и двойняшками тоже приезжали в коттедж и тогда точно весь дом стоял вверх дном.

– Привет поварам! Доставка сладостей! – весело поздоровался он, заходя в комнату и ставя пакеты на стол.

Лика вчера возилась весь день: собирала и украшала торт, стряпала корзиночки с ягодами, шоколадные язычки и еще какие-то невероятно вкусные штуки из орехов, Влад все никак не мог запомнить их название. Их дети любили сладкое, особенно те, которые взрослые и бородатые, а жена любила и умела такое готовить.

– Привет, пап! Как жизнь? – первым подошел Гриша и протянул руку.

– Хорошо, – ответил он, пожимая крепкую ладонь и оглядывая сына в поисках новых татуировок.

С каждым годом парни все больше становились похожи на рокеров – отращивали волосы, набивали тату и вставляли серьги в уши. А уж макияж, с которым они иногда выступали! Его неизменно удивляло, что всего этого было в меру, добавляло какую-то изюминку к образу и вкупе с их музыкой смотрелось очень органично. Они вообще были очень приличной рок-группой и не позволяли себе в песнях ни матов, ни похабщины. И поэтому Влад с Ликой смело включали их музыку дома и даже ходили иногда на концерты и брали с собой детей. Антошка с Алисой с малых лет были фанатками Ника и Грика, как они их называли. И громко визжали от радости, когда им разрешали побренчать на стареньких гитарах их кумиров.

Ник тоже подошел, вытирая руки о серый фартук:

– Мы почти закончили, можно уже стол накрывать.

– Приедут, потом все вместе быстренько накроем, – решил он.

Владу нравился этот серьезный парень. Он был старше Гриши на восемь лет, гораздо спокойнее и рассудительнее. Ник был словно якорем, удерживающим его сына в рамках, не позволяющим встревать в неприятности, бедокурить, расслабляться на волнах популярности. Это именно Ник притащил тогда Гришку мириться к матери, заставил его сделать первый шаг и извиниться. Их отношения не сразу наладились, так же как и у Влада ушло очень много времени на сближение с сыном. Но постепенно все пришло в норму и они приняли друг друга такими, какие есть.

Когда Влад вышел в гостиную, Лика возилась с детьми, а Джели с Захаром заканчивали развешивать розовые шарики и гирлянды на лестнице. Дом был почти готов ко встрече со своей новой жительницей – маленькой Есенией. Егор поехал в роддом за женой и дочкой, а они готовились к большому семейному празднику в коттедже.

Он остановился в сторонке и просто любовался своей женой. Рядом с детьми она расцветала еще больше, будто теперь весь смысл ее жизни был заключен именно в них.

– Стой, Бася, ну еще немножечко! – донесся до него веселый голос Лики. – Да подожди ты! Все! Готов!

В ту же секунду раздался громкий смех и Влад подошел поближе. У ног жены на ковре сидел один из Настиных котов. На голове полосатого хулигана красовался синий носок с оленями, а на лапках были надеты детские резиночки с бантиками. Бася обиженно переводил взгляд с взрослой женщины на хохочущих малышей и явно хотел скинуть с себя все это безобразие.

– Киса, уходи, а то и тебе достанется, – шепнул Влад выглянувшей из-за дивана белой красавице, та посмотрела на него умными глазенками и спряталась обратно.

В ту же секунду ряженый кот мявкнул и умчался в другую комнату, громко царапая когтями по паркету. Орава детей кинулась за ним, а Лика поднялась с ковра и отряхнула от шерсти свое ярко-красное платье. Улыбнулась подошедшей к ним Джели:

– Вам помочь с чем-нибудь?

– Нет, мы уже закончили. Егор звонил, они уже подъезжают.

– Хорошо.

– Оставите нам ребят еще на денек? – Джели обратилась к нему, состроив умоляющую рожицу. – С ними весело.

– Давай у Насти потом спросим, не будут ли они им мешать, – решил Влад. – А мы не против.

Во дворе громко залаял Гектор, встречая подъезжающих хозяев, и вся их большая и дружная семья высыпала из дома встречать своего нового члена – крошечную малышку с голубыми глазками, которая сладко спала на руках у своей безумно счастливой мамы…

*****

– Знаешь, мне кажется, я всегда тебя любила, с самого первого дня, – сказала Лика, глядя на бескрайнюю водную гладь. – Только поняла это слишком поздно. Столько времени зря потеряла…

Был уже вечер. Они стояли, взявшись за руки, на Жемчужном пляже – месте, где началась их история, где она продолжилась шесть лет назад и где она все еще длится сейчас. Длится и, хотелось бы верить, никогда не закончится.

– Не думай об этом, – сказал Влад, притягивая ее к себе поближе. – Важно лишь то, что есть сейчас.

– Спасибо тебе, – сказала вдруг Лика, глядя ему в глаза. – Спасибо, что не отпустил меня туда, – она кивнула на море, но они оба поняли, что имелось в виду совсем другое.

Однажды она дошла до края и чуть не упала в пропасть.

Он спас ее, потому что не мог иначе.

Они прошли вместе большой путь.

Уже после того, как она сказала «да», согласившись попробовать еще раз.

Много дней, в которые они обустраивали свою общую квартиру, чтобы начать в ней все заново…

Много часов разговоров, в которые они наконец-то узнавали друг друга по-настоящему…

Долгие беседы родителей с взрослыми детьми в попытках понять друг друга и сблизиться…

Много ночей, в которые он учил ее заниматься любовью, а не сексом, купаться в нежности, а не сгорать от страсти…

Девять месяцев переживаний из-за осложненной беременности…

Несколько минут ошеломляющего счастья, когда он впервые держал на руках их малышей…

У них все получилось. Они вместе. И так оно и должно быть.

Конец.

Content

Фэй Макси Вместе

Часть I. Поиграем в любовь

Влад

Джели

Захар

Джели. Зар

Влад

Егор. Лика

Джели

Влад

Лика

Лика

Зар. Джели

Лика

Джели. Зар

Лика

Джели

Часть II. Место ненужных встреч

Режиссер

БОНУС: телесериал «Вместе»

Актриса первого плана

Парень девочки с хлопушкой

Актриса первого плана

Актер первого плана

Автор книг

Актриса первого плана

Режиссер

Девочка с хлопушкой

Актер второго плана

Автор книг

Восемнадцать лет назад. Лика

Актриса первого плана

Средний сын автора книг

Часть III. Та еще мелодрама

Отец

Дочь

Мать

Дочь

Отец. Мать

Сын

Отец

Брат

Дочь

Мать

Брат

Отец. Мать

Дочь

Сын

Брат

Часть IV. Отойди от края

Соучастник

Пострадавшая

Защитник

Жертва

Обвиняемая

Обвиняемая

Жертва

Соучастник

Соучастник

Соучастник. Обвиняемая

Служба помощи пострадавшим

Соучастник

Обвиняемая

Мировой судья

Пострадавшая

Эпилог. Как оно и должно быть