Савас Евгения

Я и мой Псих

Евгения Савас (Птица Энн)

Я и мой Псих

1 глава

Не так давно я обнаружила, что усталость может быть разной. Не глухая, когда просто чувствуешь, что на пределе физического терпения. Она тоже наваливалась в конце дня, отдаваясь в ноющих мышцах и костях, но ощущается совсем по-другому. Ей даже радуешься, это словно маркер дополнительный — день прошел не зря. Еще один кирпичик вложен в стену моего здания. Только моего.

Я вернулась в особняк три месяца назад, и теперь мою жизнь никак нельзя было назвать серой и скучной. Я работала, очень много работала. Все потому, что от того, что меня назначили на должность шеф-повара - ничего не изменилось для меня. Я понимала, что для того чтобы не «числиться», а «быть», мне еще долгие годы упорного труда придется вложить. Пусть условия сейчас сложились благоприятно, но, по сути, это ничего не меняло. Так моё время распределилось. Я исполняла свои обязанности и училась.

Сегодняшний день принес мне неожиданную новость, и я каждый раз удивлялась сама себе, когда вспоминала о ней. И это было приятное удивление.

Едва не опоздав к ужину, я пронеслась в свой офис, раздеваясь на ходу. Быстро переодевшись, вышла в кухню, уже полную суеты. К счастью, заготовки уже были в процессе, а меню я составляла заранее. Теперь не нужно было такого разнообразия блюд, как раньше. Но о чем-то более массовом, чем кормление одного человека и толпы его прислуги, я старалась не задумываться. Страшновато было представить, что мне с моим опытом могут доверить прием гостей.

— Шеф?

Я вздрогнула, вынырнув из своих мыслей, сообразив, что обращаются ко мне. Никак не могу привыкнуть… Су шеф хотел уточнить кое-что по меню. Взяв распечатку, я тут же заметила несоответствие с тем, что было только сегодня утром.

— Почему меня не предупредили?!

— Вам пытались дозвониться.

Я тут же достала телефон и увидела несколько пропущенных. Не слишком много…

— Забыла снять с беззвучного режима, — больше себе, чем ему сказала.

Парень никак не отреагировал на мои слова, ожидая ответа на свой вопрос. Мы быстро все решили, и он ушел. Задержавшись на его удаляющейся спине взглядом, я вернулась к работе. Не может все быть гладко. Так просто не бывает. Не в моей жизни.

Увольнение Шефа и моё назначение вызвало ожидаемый шок. И я не ждала, что меня примут с распростертыми объятьями. Не могу сказать, что меня открыто саботировали, но отношения оставались сугубо рабочими. Я не пыталась этого изменить. Это было вполне заслуженное отношение. А о том, что наверняка болтали за моей спиной, я старалась просто не думать.

Наконец, когда все дела были завершены, я поужинала в своём офисе, одновременно проверяя, все ли на завтра спланировано и готово. Это заняло еще около полутора часов. Все уже разошлись, и на кухне, когда я проходила через неё, было непривычно тихо и темно.

Я жила в той же комнате, что и раньше, стараясь не афишировать особенно этого факта. Даже от уборки отказалась категорически. Конечно, такого не утаишь, но все же меньше болтовни. А горничные ещё те сплетницы. Хотя ряд ограничений, которые я все еще надеялась с себя снять, никуда не делся. Например — охрана и личный автомобиль с водителем.

Пока проходила по коридорам, усталость словно догнала меня. Даже такая, приятная, все же требовала усилий для того, чтобы переставлять ноги. А ещё нужно было принять душ, приготовить все на завтра… Утром у меня не будет ни единой свободной минуты. Даже дольше. Примерно до середины дня…

Пока я размышляла об этом, вошла к себе и успела только туфли скинуть, когда меня схватили и прижали к стене.

— Где ты была?! Я жду уже целый час!

Но ответить я не смогла бы в любом случае. Трудно говорить в то время, когда тебя целуют. А он еще и обнял, тесно прижав к себе, всем телом вжавшись, и целовал, жадно и быстро, обжигая дыханием — губы, лицо, шею.

— Когда вы вернулись, господин Лонгвей? — слегка задыхаясь от его напора выговорила, наконец, я.

— Сегодня, — рыкнул он, снова закрывая мне рот своим.

Я попыталась немного ослабить его хватку, но не так — то просто это было. Встав на цыпочки, я прогнулась назад, мягко отталкивая его плечи. А он напротив, наклонялся вперед, в итоге уперся мне лбом в плечо и сказал:

— Пойдем ко мне.

Я отрицательно покачала головой.

— Я устала.

Он слегка ослабил хватку и, глядя упрямо, практически потребовал:

— Я не видел тебя неделю. Хочу спать с тобой.

— Шесть дней, — поправила я.

— Ты считала? — он словно обрадовался непонятно чему.

— Как надолго вы вернулись?

Я не спрашивала и не интересовалась вообще, что у него за дела. Что-то с его бизнесом связанное, а большего знать мне было необязательно. Но эти его поездки уже стали привычными. И то, что большую часть времени господина нет дома.

— Завтра обратно. С утра две встречи и…

— Так скоро?!

Я и сама не ожидала, что этот вопрос прозвучит настолько… эмоционально? Увидев, как глаза господина Лонгвея словно потемнели, я поторопилась прервать очередной шквал поцелуев.

— Во сколько?

— В два часа, — недовольно рыкнул он и надолго закрыл мне рот, лишив возможности не только говорить, но и думать.

— Если не хочешь спать у меня, то я буду спать здесь.

— Нет. Это моя комната.

— Почему ты так жестока?

— Вам рано вставать и мне тоже. Наверняка с утра вас начнут будить. А день предстоит тяжелый.

— Нам никто не помешает, — водя носом по моей шее, пробормотал он.

Если он так говорит, я знала, что это вполне осуществимо. Охрана, что была в этом доме, существенно отличалась от того, что обычно думают о подобной службе. Я бы назвала это маленькой армией, беспрекословно подчиняющейся господину. Если он скажет никого не впускать, ни единая живая душа не попадет к дверям его комнаты, пока он не позволит.

— Во сколько тебе завтра вставать?

— В шесть.

Он тут же отодвинулся.

— Мне тоже. Иди в душ и приходи ко мне. Даю тебе двадцать минут. Или я сплю здесь.

Я и рта раскрыть не успела, а он уже ушел.

В душе я включила воду похолодней, чтобы максимально взбодриться.

Идти далеко не пришлось. С самого первого дня, когда я приехала в эту комнату, я пользовалась лестницей и никогда не интересовалась, что там за углом коридора. Я почему-то решила, что именно этим путем мне нужно будет пользоваться все время. Но когда вернулась, выяснила, что живу в непосредственной близости, сами догадайтесь от кого. Признаться, меня это шокировало даже поначалу. Словно я…

Та комната, что я теперь занимала, была гостевой изначально. Но так как она была небольшой (ха!) и неудобно расположенной, ей практически не пользовались. Зато для меня она оказалась идеально расположена, по мнению господина Лонгвея… И интересоваться моим мнением он даже не подумал.

Хотя и знала, что в коридоре никого не будет, не могла удержаться и выглянула осторожно, прежде чем быстро преодолеть расстояние до двери. И постучать не забыла. Правда, не стала дожидаться ответа и вошла. Хозяин вышел из ванной комнаты, с полотенцем на шее.

— Ты не высушила волосы.

— У меня было всего двадцать минут.

Он самодовольно улыбнулся и снял со своей шеи полотенце. Накинул мне его на голову, но я тут же отодвинула его руки.

— Я сама.

Пока я сушила волосы, он отошел, а когда я закончила, перед моим лицом оказалась узкая коробочка.

— Красиво, — все, что я могла сказать, когда увидела внутри браслет.

— Снова не нравится, — безошибочно определил господин Лонгвей.

— Он и правда красивый, — большего энтузиазма я изобразить не смогла, но коробочку взяла, неловко захлопнув и не зная, куда ее деть.

Отобрав у меня и коробку, и полотенце, с некоторым раздражением отбросил все это на ближайшее кресло, потянув за собой. Даже подушку поправил, так, чтобы мне удобно было сидеть, опираясь на изголовье. Дождавшись, пока я сяду, улегся поперек кровати, положив голову мне на колени с довольным вздохом. Сколько это вижу, никогда не пойму.

— Неужели это так удобно?

— Это моё место, — сказал он, потеревшись затылком о мои ноги. — И так я точно буду знать, что ты не сбежишь, когда я усну.

— Я все равно уйду.

— Почему ты так жестока, — закрывая глаза, привычно спросил господин Лонгвей.

Я смотрела на его спокойное лицо и слушала, как дыхание его становится спокойнее и глубже.

— Потому что ты еще более жесток со мной.

2 глава

Проснулась и первое, что увидела, «забытую» коробочку на подушке рядом с собой. После того как господин Лонгвей заснул, я тихонько ушла к себе.

— Доброе утро.

Запах его одеколона словно прилип к моей щеке после поцелуя. А потом я вспомнила, что он говорил, что нам нужно вставать в одно и то же время. Испугавшись, что проспала, я потянулась за телефоном, и тут же сработал будильник.

— Почему вы уже одеты?

Потерев глаза, я повернулась к нему. Он лежал рядом в костюме, полностью собран, разглядывая меня.

— Попросил разбудить меня раньше, если ты сбежишь.

— Я успею приготовить завтрак? — проигнорировав намек, я выбралась из кровати.

— Вполне.

Он ушел, чтобы не мешать мне. Положив коробочку к нескольким похожим в ящик трюмо, я быстро собралась и отправилась на кухню. О приезде хозяина никто не знал, к моему удивлению. У меня тут же возникло подозрение, что он специально просил не сообщать об этом. Таким образом, получалось, что подачей тоже теперь мне придется заняться, так как и время изменилось на более ранее. Мне пришлось немало отстаивать свою позицию, чтобы больше не заниматься ещё и этим. Мои помощницы, что делили со мной эту обязанность раньше, едва не лишились работы, но и их я всё же отстояла. Конечно, они об этом не знали. К чему? Теперь мы не общались, так как раньше. Особых дружеских отношений между нами не было, но теперь они вели себя со мной подчеркнуто официально.

Господин наградил меня недовольным взглядом, когда обе девушки вместе со мной вошли в столовую, но этим и ограничился. Хотя едва закончил есть, отослал их. Теперь недовольна была я.

— Надолго уезжаете? — торопясь задать вопрос до того, как он меня обнял, я отошла подальше и поближе к двери. Нужно сбежать как можно скорее…

— Не знаю, — он мои маневры заметил и мириться с ними, кажется, не собирался. Встал и направился ко мне. — Ты даже не поцелуешь меня, перед отъездом?

Я быстро шагнула к нему, и, чмокнув в щеку, пока он растерялся от моей стремительности, выскочила за дверь.

После завтрака мне нужно было ехать к шефу Мину. Именно он был теперь моим учителем. На самом деле увольнение его не столько расстроило, сколько дало толчок к осуществлению его давней мечты — открытие собственного ресторана. К открытию уже было почти все готово, я была очень рада за него. А еще больше тому, что несмотря на свою занятость, он всё же находил время для меня.

— Я всё узнал и даже подал заявку, — сообщил он мне, едва я вошла и поздоровалась.

— Так скоро?! — эта новость меня несколько ошарашила.

— Всё получится, не переживай, — отмахнулся он и только сейчас заметил: — Ты рано сегодня.

— Немного сдвинулся график.

— Господин Лонгвей вернулся?

— Можно считать, что не только вернулся, но и почти уехал.

— Так даже лучше. У меня много запланировано на сегодня.

В связи с этим я оказалась свободна на целых два часа раньше. И едва вышла на улицу, раздался звонок.

— Где ты?

— Собираюсь ехать в особняк.

Посмотрев на экран телефона, я только убедилась, что вызов сброшен. И тут же остановилась, так как у обочины затормозила машина. И не та, на которой возили меня.

— Вы же опоздаете на самолет.

— Рейс перенесли на два часа. Мы успеем пообедать вместе. Хотел украсть тебя у Шефа, но не удалось.

Если бы мы обедали не в закрытом кабинете, я бы не пошла в этот ресторан. Моя одежда явно не соответствовала статусу заведения. Господин тут же отдал мне меню, отдав решение, что заказать, на моё усмотрение. Он быстро разобрался, что я вношу поправки в его заказы в ресторанах, и полностью поддерживал.

— Так когда вы вернетесь?

— Не уверен. Скорее всего, не раньше следующих выходных.

Восемь дней. Я кивнула, быстро проведя расчет.

— Но возможно, что и к началу следующей недели.

Это было бы лучше… Я подняла глаза на него. Он специально это сказал? Зачем? Господин смотрел на меня сердито. Что не так?

— У тебя что-то запланировано на эту неделю?

— Да. Шеф Мин предложил мне поучаствовать в конкурсе. И даже заявку от моего имени сделал.

— Конкурс? Зачем он тебе?

— Это важно. Разумеется, я не рассчитываю, что выиграю что-то. И смысл, в общем-то, не в этом. Это хороший опыт и возможность заявить о себе.

— А какой приз?

— Не знаю. Я же сказала, рассчитывать на что-то мне не стоит. Я бы не решилась, если бы Шеф не настаивал.

— Когда это будет?

— В следующую пятницу.

— Хорошо. Если это тебе важно.

Я ничего не сказала. Хотя неприятно кольнуло, то, как он это сказал. Словно дал мне разрешение.

Едва сели в машину, он придвинулся ко мне. Отодвигаться было практически некуда, но я попыталась. Пусть между салоном и водителем поднята перегородка, но всё же! Да и господина это особенно не остановило. Зажав меня в угол, он еще и перекинул мои ноги поверх своих. Обняв за талию, он уткнулся лицом мне в шею и, к счастью, на этом прекратил домогательства.

— Будешь по мне скучать?

— Конечно.

— Лгунья. Ты же рада, что меня не будет так долго.

— Я не рада.

Мне просто проще было жить, когда его не было рядом. Хотя я уже привыкла ко многим его проявлениям. И перестала его бояться. Почти… Но ничего не могла поделать — чувствовать себя зверушкой, которую планомерно загоняют в силки, мне не очень нравилось. А именно так я себя чаще всего с ним и ощущала. И охотник был несравненно более опытный и терпеливый. И если бы ему эта игра не нравилась, я давно бы попалась. Это я четко понимала.

Его поцелуй застал меня врасплох. Но как раз к ним я привыкла быстрее всего. И не могла не признать — мне нравилось с ним целоваться. Сравнивать не с кем, но мне кажется, он очень хорошо это делал. Иногда, даже слишком…

3 глава

Неделя прошла более чем насыщенно, и пятница наступила даже как-то слишком быстро. Оказавшись в огромном зале, где должен был проходить конкурс, я даже оробела немного. Шеф Мин ободряюще мне улыбнулся и подтолкнул вперед.

Половину зала занимали столы для участников. Неожиданно много людей вокруг них находилось. Даже трибуна для зрителей. И журналисты. Щелчки камер и вспышки мелькали то тут, то там. Не думала, что освещать событие будут так активно.

Проверив оборудование, на котором мне нужно будет работать и на месте ли всё необходимое, я смогла немного успокоиться. Всё же это то, что я люблю и умею делать. На награды я изначально не рассчитывала, так о чем нервничать?

Первые два задания я выполнила без труда. Не знаю, что подумали об этом судьи — результаты всего конкурса должны были оглашать одновременно за все три этапа. Шеф подбадривал меня со своего места, как мог. Немного нервировали постоянные вспышки фотоаппаратов.

На третьем этапе — десерт. Для меня это задание уже было сложным. Люди почему-то думают, что десерты готовить не трудно. Но на самом деле — это высшая ступень и показатель мастерства повара.

Получив задание, я немного растерялась даже. А потом решилась на неожиданный ход. Не иначе от испуга. Приготовила десерт собственного изобретения. Уже в середине приготовления вдруг испугалась — «Что я делаю?! Это же совсем не то, что нужно»! Нервы всё же трудно было держать в узде. Да ещё когда тебя оценивают столько людей, разглядывают почти в упор.

Идея была в том, чтобы за счет одного вкуса подчеркнуть другой. Я подбирала вкусы последовательно и долго, чтобы не только подчеркивать одно другим, но и переход был приятен на вкус. Как конфетки с разными вкусами. У каждого есть что-то вроде ритуала, как их есть. Сначала те, что меньше нравятся, потом больше, постепенно подходя к самым вкусным. Некоторые делают наоборот. От самых вкусных к наименее нравящимся переходят. Конечно, я основывалась на своем вкусе. И так придумала «радужное печенье». И поставила себя в невыгодное положение. Потому что если мой вкус отличается от того, что предпочитают судьи, я гарантированно проиграю этот этап.

Когда они подошли ко мне, я уже настолько себя накрутила, что мало что понимала. Ответив на вопросы, не иначе совсем отчаявшись, набралась наглости и остановила судью. Это был третий судья, он где-то задержался и мои пояснения концепта пропустил. Потянулся за третьим печеньем в результате.

— Извините. Его следует есть в определенном порядке.

Сказала и тут же поняла по его холодному взгляду, что собственноручно саму себя только что закопала. Что ж, на многое я и не рассчитывала. Только этим и оставалось успокаиваться. Хотя когда они отошли, предательница-слезинка сорвалась все же. Хорошо, что этого никто не заметил, я отвернулась от толпы.

— Все хорошо. Ты умница, — сказал шеф, когда мы встретились в ожидании результатов.

Я не видела в этом особого смысла, но уходить всё же не стала. Это опыт, полезный опыт — повторяла себе, как мантру. Слабо помогало. То слезы жгли, то подташнивало от волнения.

Церемония награждения затянулась. Пока высказались приглашенные гости, жюри, какие-то еще люди, я даже не до конца понимала, зачем они здесь. Потом дошло, что это организаторы конкурса. Казалось, до сути события уже не дойдет. Даже не ожидала от себя такого волнения.

Наконец, началось главное — объявили участника, занявшего третье место. Я вздохнула с облегчением — скоро всё закончится! Хотя пока проходило вручение награды, фотографирование, благодарности, поняла, что не так уж и быстро. Я хотела уже попросить шефа уйти потихоньку. Те, кто проиграл, вряд ли кому-то ещё понадобятся. Но промолчала, увидев, с каким интересом он следит за действом. Ладно, потерплю ещё чуть-чуть. Но как только объявят главного победителя, сразу уйдем. Свои вещи я уже собрала, нужно было только переодеться.

Я почувствовала, как Шеф толкнул меня в плечо. Подняв на него глаза, увидела, что он смотрит на меня, словно сильно удивлен и ждет чего-то.

— Ши Роу, — донеслось откуда-то.

Меня ослепила вспышка, Шеф подтолкнул меня вперед.

— Что же ты стоишь? Иди!

Я никак не могла сообразить, куда и зачем. Мне дали какой-то приз? Я прошла вперед, мне сунули в руки букет, потом жали руку и слепили вспышками без конца. Что происходит?!

— Второе место — Ши Роу.

Услышав это, я окончательно впала в прострацию. Этого не может быть! Улыбалась и кивала, ни слова не понимая из того, что мне говорили. Букет куда-то исчез. Мне сунули в руки рамку, которую я чуть не уронила тут же. Как потом выяснилось, я отстала от победителя всего на одно очко.

Вернувшись к Шефу, я шагала словно робот. Уже с несколькими букетами и сама еще не знаю с чем в руках. Он стал помогать мне, забирая себе часть подарков. Кто-то подходил с поздравлениями, я, почти не прекращая, улыбалась и благодарила, сама не знаю кого, нас фотографировали.

Когда всё это закончилось, я была вымотана до предела. Шеф больше чем я радовался. У меня не было еще полного понимания того, что произошло. Я так вымоталась, что сразу после конкурса вернулась в особняк, как сомнамбула добрела до своей комнаты и рухнула на кровать, тут же заснув, хотя было только восемь вечера.

Утром проснулась с трудом, не понимая долго, что сработал будильник. Он ещё и срабатывал уже в третий раз, через десять минут паузы. Впопыхах собиралась, радуясь, что мне никуда ехать сейчас не нужно.

Едва вошла, меня встретили аплодисменты. Я даже испугалась. А когда мне в руки попал очередной букет, вспомнила о вчерашнем конкурсе. Я не говорила никому, что участвую! Откуда они узнали?

Выяснилось, не только узнали, но и мнение обо мне в корне изменилось. Конечно, благодаря Шефу. Когда мои подчиненные увидели, что именно он поддерживал меня на конкурсе, они посмотрели на ситуацию в другом свете и что говорится, оттаяли. Этим же утром работа шла совсем в другой атмосфере, и я была этому бесконечно рада. Хотя старалась особенно не показывать. Как ни старалась вид делать, что меня не касается особенно то, как холодно и официально ко мне относились, внутри я всё же сильно переживала по этому поводу. И это постоянное напряжение и натянутость давили без конца. Если всё вернется на круги своя, будет ещё тяжелее. Поэтому не стоило слишком радоваться. К тому же я всё-таки их Шеф, определенная дистанция должна существовать, для того чтобы я могла эффективно управлять своими подчиненными.

Когда с завтраком было покончено, я вспомнила ещё кое о чем. Проверила свой телефон, но ни одного вызова пропущенного там не нашла. Странно. Почему господин Лонгвей не звонит? Причем со вчерашнего дня. Я предупредила о времени, что займет конкурс. Он звонил в последний раз, когда я уже была по дороге на конкурс. Пожелал удачи и на этом всё. Так занят? Но до сих пор он находил время позвонить мне минимум несколько раз в день.

Не успела убрать телефон, как он зазвонил. В первую секунду я обрадовалась, но тут же почувствовала укол разочарования — Шеф Мин просил приехать, если я не занята.

У него был гость. Молодой парень общался с Шефом оживленно, когда я пришла. И как оказалось, ждал он именно меня.

— Вы, наверное, не помните, но вчера я фотографировал вас на конкурсе. Я Ли Шуо.

— Здравствуйте. Нет. Извините.

— Вы пока поговорите, приготовлю что-нибудь попить, — сказал Шеф и отошел.

Не совсем понимая, о чем мне разговаривать с этим человеком, я всё же не стала отказываться, мы сели за столик. Зал ресторана уже почти готов был к приему посетителей. И когда Шеф всё успевал? Каждый день, приходя сюда я, находила какие-то новшества, и поначалу почти пустое помещение уже почти обрело целостность и уютный вид.

Поймав себя на том, что пауза затянулась, пока я отвлеченно рассматривала зал, посмотрела на своего собеседника. Он молча смотрел на меня. Словно изучая. Я растерялась, признаться, от такого откровенного и пристального внимания. К счастью, заметив мой шокированный вид, парень тут же извинился:

— Простите. Не воспринимайте моё внимание на свой счет. Это взгляд профессионала. У вас очень интересная внешность.

— Неужели, — не уверена была, что это комплимент, и за него стоит благодарить.

— Вы удивительно фотогеничны, хотя этого не скажешь сразу.

— У вас ко мне какое-то дело? — напомнила я.

— Да. Ещё раз извините, что отвлекся. Вчера после конкурса я смотрел отснятый материал и хотел бы использовать ваши снимки в дальнейшей работе.

— Но, кажется, я подписывала разрешение на съемку?

— Для конкурса. Я хочу использовать материал для своих целей. Поэтому мне нужно отдельное разрешение.

— Не совсем понимаю…

— У меня скоро выставка. Возник концепт «Люди в профессии». Собственно из-за него я и согласился поработать на конкурсе.

— Я всё равно не понимаю. Я не модель…

— Ничего не нужно. Отснятый материал уже есть. Мне нужно только разрешение на использование от вас.

— Собственно, ты ничего не теряешь, — сказал Шеф Мин, подходя к нам с подносом, уставленным кружками.

— Я правильно вас понимаю — кроме разрешения от меня больше ничего не требуется? Никаких съемок… — я повела в воздухе рукой, очень смутно представляя себе, как вообще процесс работы фотографа проходит, и с чем связана роль модели.

— Нет, только разрешение.

Я не понимала, зачем мне это нужно. Шеф одобряюще кивнул, и я согласилась. Но мы ещё не успели попробовать то, что принес Шеф, как к нам присоединился ещё один гость. Это был третий судья с конкурса. Увидев его, я внутренне дрогнула. Этот стресс я никогда не забуду…

Поздоровавшись со всеми, насколько я поняла, знакомы они все были ранее, он обратился, как ни странно, ко мне.

— Я заехал сюда в надежде выяснить что-то о вас, но мне повезло.

— Обо мне? — разве он не видел меня на конкурсе? И в любом случае соревнование закончилось, что ещё ему могло от меня понадобиться?

— Син, ты времени зря не теряешь, — улыбнулся фотограф.

— Дай угадаю — ты здесь тоже по делу?

Парень поднял руки в знак поражения. Кажется, они даже больше, чем просто знакомы.

— Так зачем тебе понадобилась Роу? — подал голос и Шеф.

Господин Син был владельцем сайта, или какого-то издания, или того и другого вместе — я не очень поняла. Суть в том, что весь ход конкурса там освещался. Отзывы тех, кто смотрел шоу онлайн, были очень хорошие. Я понравилась очень многим зрителям, и на столько, что под конец аудитория очень активно болела и исключительно за меня! Самое, для меня, удивительное, что были сделаны короткие ролики про победителей и тот, что был посвящен мне, меньше чем за сутки набрал рекордное количество просмотров. Я снова ничего не понимала! Я слишком далека была от всех этих вещей. Когда были сделаны ролики, и причем тут, сколько раз их кто-то посмотрел?!

Шеф понял мое состояние, к счастью. Из его расспросов и уточнений я смогла уразуметь, что мне предлагают стать кем-то вроде ведущей. Кажется, на сайте всё-таки, не уверена. Уловив главное, я сразу прервала пояснения:

— Меня это не интересует.

Обязательно смотреть на меня так изумленно? Господин Син явно не ожидал такого решительного отказа. И господин Ли тоже, хотя он больше зрителем был сейчас.

— Не интересует?! Вам не нужны известность, интересная работа, деньги?

— У меня уже есть хорошо оплачиваемая работа. Мне она нравится. Известность мне не нужна. Простите.

Я крайне неуютно себя чувствовала и поэтому не стала больше ждать. Поднялась и попрощалась со всеми. Даже не задержалась для того, чтобы оставить контактные данные господину Ли, попросив Шефа дать ему мой телефон, и ушла.

Чувствовала себя раздраженной и выбитой из колеи. Пока ехала до особняка, так до конца и не успокоилась. Подходило время обеда, и я сразу отправилась на кухню. Там мне сообщили, что господин вернулся. Я проверила телефон, но никаких звонков и сообщений там не было. Обед для хозяина особняка не требовался, к счастью. Наверное, едва приехав, он отправился на какую-то встречу.

День прошел в обычных делах, постепенно перешел в вечер. Уже возвращаясь к себе, я услышала вызов. И снова разочаровалась, по стечению обстоятельств точно по тому же поводу, что и утром. Ждала звонка одного человека, но звонил другой. И опять Шеф.

— Я не поздно?

— Нет. Всё в порядке.

— Извини, не было ни одной минуты свободной. Ты уверена насчет предложения?

— Которого?

— Шоу, что предложил тебе Син.

— Меня это не интересует.

— Загляни хотя бы на их сайт. Думаю, тебе будет интересно почитать отзывы.

— Хорошо, — ему в такой мелочи я, конечно, не могла отказать.

Не часто используемый для таких надобностей ноутбук я взяла с собой в кровать. Сайт нашла не без труда, всё же отсутствие практики сказывалось. Социальными сетями я не пользовалась, иногда просматривала новости и искала информацию — но не особенно часто.

Информация о конкурсе была на первой странице. Все пестрело фотографиями, и видео я нашла быстро. Не могу сказать, что оно мне понравилось. Странное впечатление осталось. Смотреть на себя со стороны было непривычно. И это смущало. Может быть из-за общего концепта видео. Подборка была сделана скорее демонстрирующая меня, а не мою работу, как я ожидала. А комментарии, под видео…

" Чтобы не подала, съел. А её на десерт. Ням — ням!»

«Я бы и вкуса не почувствовал. Слопал всё и не заметил!»

«Вот что называется — горячая штучка!»

«Такая красивая! Завидуююююю!»

И всё в подобном ключе, некоторые мне просто неприличными показались. Щеки полыхали. Я уже хотела закрыть ноутбук, когда заметила знакомое имя.

«Роу, так держать! Юй Лей»

Он тоже это видел? А Фа? Боже, это еще хуже! Всё-таки от незнакомых людей читать такие комментарии было проще. А когда их читают те, кто меня знают… Что они обо мне могут подумать?!

Захлопнув ноутбук, накрылась с головой одеялом. Ужас! Хорошо, что я отказалась. Если подобное будет после каждого шоу, я умру от стыда!

Заснула с трудом. А проснулась от того, что мои лопатки целовали.

4 глава

Ночная сорочка служила слабой защитой. Я спала на боку, а проснувшись, тут же легла на спину. Господин Лонгвей лежал рядом со мной.

— Я тебя разбудил.

И тут же лег на меня поверх одеяла! Опираясь на локти, стиснул. Я почувствовала от него запах алкоголя, и сильный.

— Ваш ужин затянулся и прошел весело?

— Ужин?

— Вы приехали днем. Не обедали и не ужинали. Я подумала, у вас встреча.

— Ты ждала, что я позвоню тебе?

Я промолчала. Даже в полутьме было видно, что он растрепан и слегка перевозбужден. Вглядывался в меня с преувеличенным интересом. Какой ответ он хотел услышать?

— Так сложно сказать? — он взял моё лицо за подбородок и заставил приподнять, чтобы я смотрела ему в глаза.

— Что сказать? — он слишком сильно держал меня, кажется, не осознавая сам.

— Ты скучала?

— Я была занята.

— Думала обо мне?

Я снова промолчала.

— Судя по тому, что ты сказала — да. Но вслух ты никогда этого не признаешь. Или действительно не осознаешь?

Что за нелепые вопросы?

Он стал наклоняться ко мне, но дернув подбородком, я освободилась от его пальцев и отвернулась.

— Вы не могли бы с меня слезть?

— Нет, — ни на секунду не задумываясь и словно даже не вникнув в смысл моих слов.

— Мне тяжело.

Он наклонился, снова проигнорировав. Горячее дыхание коснулось шеи. Потом он коротко провел носом по коже и тут же поцеловал. И так терся об меня и прижимался губами, пока от уха до ключицы не добрался. Я чувствовала себя… испуганной. Он слишком агрессивно себя вел. Я повела плечом, пытаясь отодвинуться, но он сам остановился. Обдав моё ухо разгоряченным дыханием, проговорил рокочущим голосом негромко:

— Это мне тяжело. Или на тебе, или в тебе. Выбирай.

— Вы пьяны.

— Я много пил, — не стал отрицать он. — Весь день. Потом вечер. Сейчас уже ночь.

Эти слова сопровождались поглаживанием моей щеки. Нельзя дать ему почувствовать, что я боюсь. Каким инстинктом я это знала, не представляю. Под одеялом зажатая им, я почти задыхалась. По большей части, потому что старалась меньше соприкасаться, сдерживая дыхание.

— Была причина?

Он приподнялся на локтях, рассматривая меня, прежде чем ответить:

— Чувствую себя обманутым, — проговорил наконец.

Я растерялась в этот момент. Что это значит?! Он обвиняет меня? В чем?!

— Не понимаешь? — угадал он и усмехнулся. Провел рукой по волосам, слишком сильно нажимая. Словно специально так делая. — Я был к тебе добр. Позволил заниматься тем, чем тебе хочется. Терпеливо ждал. И что ты делала, пока меня не было рядом?

— Разве вы не знаете?

Не знаю, каким чудом мне ещё удавалось говорить спокойно!

— Снова пытаешься сбежать?

Я растеряла все слова, потеряв нить его рассуждения. О чем он говорит?

Господин приподнялся, но едва я вздохнула с облегчением, сумев зажатые до сих пор руки прижать к груди, как он снова навалился на меня с телефоном в руках. Яркая подсветка после полутьмы до боли ослепила. С трудом проморгавшись, я смогла, наконец, сфокусироваться на экране перед своим лицом. Там было фото с конкурса. Я и Шеф Мин. Понимания происходящего не добавилось.

Телефон отлетел в сторону, и я снова ничего не видела, пока глаза не привыкли к темноте. Голос прозвучавший, наверное, от этого показался еще более страшным:

— Ты в него влюблена?

Только нелепость этого предположения помогла мне справиться с собой. Я в Шефа?! Он старше меня, лет на десять, наверное. Можно сказать, что привлекательный. Опять-таки — наверное. Но я просто никогда не думала о нем в таком смысле!

— Судя по твоему лицу — нет, — избавил меня от необходимости отвечать господин.

— Как вам в голову такое пришло? — все же не сдержала недоумения я.

— Почему же нет? Молодой, красивый, успешный. У вас работа и много интересов, которые вы можете разделить.

— Он мой учитель. Не больше и не меньше.

— Часто этот учитель ТАК тебя обнимает?

— Обнимает?! — я даже повернула голову, разыскивая телефон, чтобы снова взглянуть на фото, но Лонгвей не позволил. Положив ладонь на щеку, заставил повернуться к нему.

— Не помню ничего подобного.

И это было правдой. Возможно, для фото он приобнял меня за плечи, мы стояли довольно близко друг к другу. Но я точно не испытывала по этому поводу никаких особенных чувств. Совсем ничего! И никакого «ТАК» в этом не было, и быть не могло.

— Мои опасения кажутся тебе надуманными?

— Да.

Я даже разозлилась немного. Это так несправедливо и далеко от истины!

— Я так много узнал о тебе за эти дни. Например, как ты можешь улыбаться, когда счастлива. И не я один, судя по отзывам. Словно разом у меня появилось 1548 конкурентов. На каждый чертов коммент по одному!

Отзывы? На сайте? «А её на десерт. Ням — ням!» — тут же вспомнилось. Это из-за них он так разозлился? Из-за этого приступ ревности и смехотворные обвинения?

— И что еще я мог думать? Ты все время от меня ускользаешь. Чтобы я не делал, пробиться к тебе ближе я не могу. Поэтому и предположил, что место уже занято.

— Это не так! — если бы я сдержалась и не сказала этих слов! Чуть больше спокойствия…

Господин сжал мои плечи руками, приподнимаясь одновременно и вдавливая меня в подушки, причиняя боль.

— Ты…

Через испуг от такой внезапной реакции, я только в этот момент поняла, что сказала! Дернулась, пытаясь освободится, напрасно. По счастью, он сам привстал и сел на меня, но руки с плеч не убрал.

— Никого?! — и встряхнул, так что у меня голова мотнулась. — Значит и меня тоже?!

Господин словно невменяемый стал мгновенно. Что же делать? Как достучатся до него теперь?

Он встряхивал меня, как куклу безвольную, повторяя и повторяя:

— Почему? Почему?!

Я пыталась вывернуться, разжать пальцы, что причиняли мне боль, но он словно не чувствовал ничего.

— Потому что это невозможно! — выкрикнула, в конце концов, устав с ним бороться. Это подействовало, и он остановился. В полутьме глаза поблескивали, и слышно было, как учащенно мы дышим.

— Что ты сказала? Невозможно? — прозвучало как угроза.

— Мы с вами словно два блюда. Только я самое обычное, а вы как изысканный деликатес. Они не могут смешаться, дополнить друг друга. Только испортить.

Он молча смотрел на меня, наверное, целую минуту. Не знаю, какой реакции я ждала. Господин просто поднялся и ушел.

5 глава

Понятия не имею, где он был, но последующие три дня я господина не видела. В особняке его не было. Ничего необычного вроде бы, но почему-то мне все более и более тревожно становилось. Без конца прокручивала ночной разговор в голове. Я решительно не понимала, что он от меня хотел. Мы словно зависли в пустом пространстве на эти три месяца. И чем дальше, тем более неудобным становилось это положение, из него нужно было как-то выходить. Я не его девушка. У него же есть невеста, и об этом забывать не стоило. Хотя я не поднимала этого вопроса и её не видела до сих пор. Работодатель и подчиненная — тоже не то. Нас держали вместе только деньги, что я ему должна? Он ни разу больше не упоминал об этом. Хотя для меня это ничего не меняло.

Его упорное стремление привязать меня к себе… Вот что больше всего меня беспокоило. Не просто сексуального плана интерес, как я поначалу думала. Он не пытался сделать меня своей любовницей всё это время. Конечно, судя по его поведению, это не скажешь. Но дальше поцелуев мы всё же не зашли до сих пор. Даже к его постоянным прикосновениям я привыкла — для него это было, похоже, что-то вроде нормы. Обнимать, гладить, часто даже неосознанно прикасаться.

Я не верила ему. И старательно старалась не пускать его слишком в мою жизнь. То, что он сказал когда-то, что я ему нравлюсь, больше не озвучивалось. И от этого наши отношения еще страннее выглядели. Ведь ночью приступ ревности, как не смехотворны были подозрения, почти до невменяемого состояния его довел. И потом… Его обидело то, что я сказала? Зачем требовать от меня признаний? К чему нам чувства? Что со мной будет потом, когда эта странная игра закончится?

— Роу!

От громкого окрика, прозвучавшего почти над самым ухом, я вздрогнула и уронила ложку. Шеф Мин смотрел на меня недоуменно. Кажется, я настолько погрузилась в свои мысли, что не слышала, как меня зовут.

— Извините.

— Что-то случилось?

— Ничего, — немного более поспешно, чем нужно ответила я, но он больше не стал спрашивать.

— Так что с твоим призом?

— С чем?!

— Да что с тобой сегодня? Ходишь сама не своя уже несколько дней.

— Все в порядке. Какой приз?

— За конкурс. Деньги и обучение.

— Обучение? Где?

Он выразительно посмотрел на меня. Я никак не могла сообразить, о чем он мне говорит.

— Во Франции. Три победителя могут поехать и пройти обучение там, — устав ждать, пока я хоть что-то разумное скажу, пояснил Шеф. — Вам же вручили сертификаты.

— Я… — на несколько секунд я выпала из реальности будто. — Я не знала, что там приз какой-то должен быть.

— Ты серьезно?!

Вернувшись в особняк, я внимательно рассмотрела то, что мне вручали после награждения. До сих пор все подарки лежали на столе, и просто о них забыла, только цветы в воду поставила. Там действительно был сертификат! Год обучения в очень известной школе. Через три месяца начало.

Я смотрела на красивый лист в своей руке и не знала, что мне с ним делать. Хочу поехать? Да! Вот всё, что я могла сказать определенно. Оглядевшись, тут же задала себе следующий вопрос — но как? Уволиться? Это возможно? Я просто не знала. То, что происходило со мной в последнее время, нельзя было предугадать. Попытаться поговорить с господином? Найти слова, объяснить, как это важно для меня. Станет ли он меня слушать вообще? Я очень сильно в этом сомневалась.

Убрав сертификат подальше, я решила, что всё же попытаюсь. Но не сейчас. Пока господин сердится, хотя я до сих пор не понимала за что, это будет не к месту. Чуть позже. Время еще есть.

Из моих мыслей меня вернул в реальность звонок. Управляющий Лю просил прийти в кабинет господина. Почему тогда он мне звонит? Господин вернулся?

В кабинете был не только управляющий, но и ещё несколько человек. Бросив осторожный взгляд на хозяина кабинета, я увидела, что он не смотрит на меня и на кого-либо ещё из присутствующих и, кажется, всё ещё не в духе. Выглядел мрачным и немного осунувшимся. Ждали только меня, и господин сообщил нам цель вызова.

У меня сердце упало — прием! Около ста гостей! Да еще и в скором времени.

Господин Лонгвей подчеркнуто не смотрел только на меня, словно я была пустым местом. Все присутствующие стали задавать вопросы уточняющие, а я одна молчала, не зная, что сказать. Как я с этим справлюсь?! Как же я всё успею?! Комнаты для гостей, украшения — не нужно делать с нуля и можно сделать заранее — с едой всё совершенно не так. Мне нужно будет распланировать меню, закупки. Правильно рассчитать количество… и еще много чего. К тому же основная работа начнется именно в день приема — огромная работа! Всё нужно будет делать быстро и точно. Исправлять ошибки времени просто не будет. Это будет зависеть от того, насколько мне хватит умения следить и координировать действия всех подчиненных. А их штат будет расширен дополнительными работниками и, конечно, еще официанты…

Я впала в тихую панику. И в этот момент поймала, наконец, взгляд господина. Все мысли вылетели у меня из головы. Он сделал это намеренно. Специально. Чувство «дежавю» накрыло моментально. Всего несколько месяцев назад, когда я помогала госпоже Софи. А он стиснул мою обожженную руку. Смотрел, наслаждаясь и радуясь тому, что сделал. Словно мы сделали полный оборот и вернулись к исходной точке. Он меня ненавидит и намеренно хочет задеть и причинить боль.

Месть? Наказание? За что?! Он же знал, лучше, чем кто-либо, что для меня проведение большого приема будет огромным испытанием. И естественно, что я его боялась. Просто не готова была ещё, не чувствовала, что могу справиться. Но, тем не менее, он специально всё это устроил. Не верилось, что только для того, чтобы посмотреть, как я опозорюсь. Но, этот взгляд…

Я вышла из кабинета как сомнамбула. Управляющий Лю спросил о чем-то, и, хотя я не поняла о чем, кивнула. Он повел меня куда-то. В себя я немного пришла, уже оказавшись в его кабинете.

— Госпожа Ши, вам не нужно так паниковать, — настойчиво заставляя меня принять стакан воды, мягко сказал он.

— Но…

— Неужели вы считаете себя настолько никчемной?

Может он и шутя это говорил, стараясь подбодрить, но на меня это не подействовало.

— Именно. Считаю.

— Я думаю, вы себя сильно недооцениваете, — после паузы сказал он. — Постарайтесь успокоиться. Нам предстоит большая работа.

Не полностью, но всё же небольшой успокоительный эффект от его поддержки я почувствовала. Я буду не одна. И от того, что буду устраивать истерику, ничего не изменится. Мне придется справиться с этой работой. Другого выхода просто нет. Мне казалось, что подобие внутреннего равновесия я обрела и настроилась на работу. Объявила подчиненным о предстоящем празднике вполне уверенно и спокойно. Отыскала заметки Шефа Мина о предыдущих мероприятиях, что он мне передал. К вечеру даже смогла набросать примерный план. Нужно было уточнить меню и тематику, но это я решила отложить до завтра.

Ближе к обеду следующего дня набралась смелости и позвонила управляющему Лю.

— Господин у себя?

— Я сейчас у него.

— Мне нужно уточнить несколько вопросов.

Я слышала голоса на той стороне. Вопрос управляющего и четкий ответ:

— Пусть сама разбирается. У меня нет времени вникать во все это.

— Госпожа…

— Спасибо. Я слышала, — не к чему еще больше смущать управляющего.

Я была удивлена? Рассержена? Выбита из калии повторно? Не особенно. Чего-то подобного я ожидала. Что ж, позиции обозначены. Я должна радоваться, что у меня развязаны руки. Представление, чего ждут от такого мероприятия, у меня было. Я больше боялась, что господин начнет мешать мне, выставляя нереальные сроки и требования.

Когда начался обед, я собиралась вернуться в свой кабинет и заняться меню более конкретно, но неожиданно вернулись девушки-подавальщицы.

— Шеф… — растерянно промямлила одна из них. — Он отказался…

— Что? — мне показалось, что я ослышалась.

Сама не знаю, зачем подошла к столу сервировочному и приоткрыла крышку. Совершенно не тронутое блюдо. Всё правильно, никаких ошибок в подаче я не видела. И, тем не менее, он его вернул, даже не притронувшись. На кухне повисла тишина. Это привело меня в чувство.

— Что есть из заготовок? — обратилась я к су-шефу.

— Шеф… — подала голос вторая девушка. — Он уехал. Сказал…

— Что сказал? — по возможности мягко спросила я, хотя чувствовала себя так, словно мне залепили пощечину.

— Что вечером ждет чего-то более съедобного, — еле слышно выдавила она.

— Хорошо.

Я держала спину прямо, пока дошла до своего кабинета. Пусть люди обсудят и успокоятся, при мне болтать не станут. Закрыв дверь, до стола дошла уже на подгибающихся ногах. Так вот что еще он придумал! Подорвать мнение обо мне моих подчиненных и разрушить не великую мою уверенность в собственных силах. И зачем? Дать почувствовать, какое я ничтожество? Показать, насколько зависима от него? Разве я этого не знала?

Просидев, уткнувшись лицом в стол, несколько минут, я смогла взять себя в руки. Главным образом благодаря тому, что почувствовала гнев. Это был несправедливо и нечестно по отношению ко мне. А решив давить на меня со всех сторон, господин сильно просчитался. Теперь я разозлилась. Каждое действие должно вызывать противодействие. Он перестарался. И я за прошедшие месяцы изменилась. Пусть не слишком, но всё же — сил не дать разрушить то, ради чего я так упорно работала, мне хватит!

6 глава

К ужину, когда закончили его приготовление, меня снова посетило состояние «дежавю». Очень похоже было на то время, когда я только пришла в особняк. Несколько замен и напряженное ожидание персонала, оценки их трудов. Девушки забрали первую подачу и время, словно насмехаясь, потянулось медленно. Я ждала вместе со всеми. Чуть в стороне, но всё же. На меня бросали взгляды, но пока ничего более.

Заметив, что среди моих людей некоторое оживление возникло, я позволила себе взглянуть на часы. До этого момента я упорно стояла, сложив руки на груди, и смотрела прямо перед собой, едва не закаменев от напряжения. Прошло пятнадцать минут. Возврата не было! Но даже дух перевести не успела, как пришла одна из девушек-подавальщиц.

— Его нет в столовой, — мне на ухо сообщила она.

Я точно знала, что господин сейчас дома. Сообщать отдельно, если он приехал заранее, об ужине до сих пор не требовалось. О задержках, переносах времени — он всегда сообщал.

— Управляющий Лю, где сейчас господин?

— В своей комнате. Что-то случилось?

— Он не пришел ужинать.

— Он сказал мне, что не будет есть, как только ушел к себе. Около часа назад. Он ужинал в городе. Почему вы не в курсе?

— Видимо он забыл предупредить нас. Извините за беспокойство.

Озвучив новость, я услышала вздох облегчения, но не слишком радостным он прозвучал. Похоже все поняли, что вернулись «старые времена».

Если господин решил таким образом вымотать меня, то не могу сказать, что у него этого не получилось. Если он желал сломить меня — то тут он просчитался. Я взялась за работу с удвоенной силой. Шеф Мин, управляющий Лю и другие работники особняка помогали, конечно, но в целом я старалась всё делать сама. Это было сложно. Даже очень. Но чем ближе приближался день «Х», тем более в себе уверенности ощущала. Прием должен пройти хорошо.

Жутко уставала, мало спала, но всё же дело двигалось. По ночам, когда все мои подчиненные расходились, и кухня пустела, я экспериментировала, подбирала блюда тщательно, пошагово разбирая все меню. Мне нельзя было ошибиться в этом. Заказы продуктов, курирование работы во время празднования, порядок подачи, наем дополнительной помощи, работа официантов, сервировка — все требовало внимания. И даже ежедневные выкрутасы, что устраивал господин, меня особенно не задевали. Добавляли проблем, но с ними я тоже могла справиться. Я не видела его уже несколько недель. Каждый прием пищи превратился в отдельное событие. Мне ничего не оставалось, как терпеть, пытаясь угодить его капризам. И самое неприятное в этом было то, что я отлично понимала — нет проблемы с моими блюдами. Есть только желание господина меня принизить в глазах работников, подорвать мою самооценку, сделав беспомощной и покорной.

Еще в одном он просчитался. Мои подчиненные во время этой войны единодушно встали на мою сторону. Открытого протеста поведению господина я не слышала, но общий настрой ощущала очень хорошо. Для меня огромный плюс. И немного легче стало от того, что знала, когда наступит главный день — они мне помогут и будут стараться изо всех сил.

Дни пролетали очень быстро. Не сказать, что мой боевой настрой мне ни разу не изменил. Стараниями господина, в один из дней я просто сбежала из особняка. Повод подвернулся очень во время, мне позвонил фотограф, которого я видела после конкурса у Шефа Мина в ресторане. Сразу согласилась на встречу. Меня будто душили стены, и нужно было срочно куда-нибудь уйти. И отвлечься немного было бы просто замечательно.

— Вы, кажется, сильно заняты?

Я пришла немного раньше и пока ждала, мне беспрестанно звонили. Именно поэтому я не сразу заметила, как господин Ли подошел ко мне, но был остановлен моим телохранителем. Я настолько привыкла к их присутствию, что совсем перестала замечать. Хотя причина их нахождения рядом со мной, в свете последних изменений, становилась непонятной. Сейчас, как обычно, я села за столик, а охранник сел за соседний, вне поля моего зрения. Когда подошел фотограф, он просто остановил его, не давая ко мне приблизится. Только после того, как я кивнула, разрешая пропустить, освободил дорогу.

— Немного, — ответила я и слегка кивнула в сторону телохранителя: — Извините за это.

— У вас какие-то проблемы? — осторожно спросил господин Ли.

Я даже не сразу поняла, о чем он спрашивает. Все верно, когда мы встречались у Шефа, мою охрану он не видел, они ожидали снаружи.

— Нет, — я слегка улыбнулась. — Это условие моего работодателя, которое я вынуждена соблюдать.

Он удивленно вскинул брови, я снова улыбнулась извиняясь. Объяснять то, что сама не до конца понимала, не видела смысла.

— Вы по поводу договора? — перевела тему я.

— Да. Но сначала хотел показать вам фотографии.

Их было пять, все сняты во время соревнования. Я опешила слегка, увидев, что на них. Моменты были выбраны… Как бы объяснить? Странные — на мой взгляд. Конечно, я не разбираюсь в художественной фотографии. Но, как любому человеку, мне казалось, что это что-то более… организованное? Модели, студии, множество людей, задействованных в процессе. В общем, стереотипное представление, основанное больше на том, что можно увидеть в кино.

Эти фото были скорее пойманными моментами. Ни на одной я не подозревала, что меня снимают. Смотреть на себя взглядом стороннего человека было еще более странно. Но… мне понравилось. Не то, как я выгляжу! А то, что эти фотографии показывали. Напряжение внутреннее на одной, как бывает, когда человек полностью сосредоточен на чем-то и словно весь мир отодвигает ради поставленной задачи. Неуверенность и переживание, скрытые на другой.

Особенно поразила та, на которой я плакала. Я наивно полагала, что этого никто не видел. Вырвано из контекста и всё же… Я стояла боком, низко склонив голову. Единственная слеза, которую я тогда обронила, почти сорвалась с ресниц. Даже не помнила, что в тот момент у меня в руках была тарелка. Словно я плакала над ней. И под фото была подпись: «Недосолено».

— Поразительное впечатление, — глядя на фотографию, сказала я, не в силах оторваться.

— Вам нравится?

— В этом суть моей работы, — честно сказала то, что испытывала в тот момент: — В каждое блюдо вкладывается частичка того, кто его приготовил. Это потрясающе…

Я совершенно искренне была впечатлена.

— Кхм…

Я слишком углубилась в свои мысли. Но господин Ли вовсе не пытался напомнить мне о себе. Подняв на него глаза, я увидела, что он несколько смущен.

— Я что-то не то сказала?

— Нет. Спасибо. Я просто не ожидал, что вы так глубоко прочувствуете то, что я хотел сказать этой работой.

— Простите, я, кажется…

— Нет, — прервал он меня поспешно. — Вы удивительно тонко все поняли.

К сожалению, мне пора было уже уходить. Мы быстро разобрались с юридическими тонкостями, а фотографии я получила в подарок. Господин Ли обещал уведомить меня, когда выставка откроется. Я обещала обязательно прийти. Мы расстались очень тепло. Когда пришел тот «самый день», я была полностью готова и собрана. Похудела на три килограмма, дикий недосып, под глазами темные тени, но всё же я была спокойна. Глядя на себя в зеркало утром, я словно увидела себя прежнюю. Измученную серую тень, которая кроме как: «Никто» ничего о себе больше сказать не могла. Пусть внешне мы были очень похожи — я нынешняя и прежняя, но всё же разница была. В первую очередь для меня.

— Я больше не «никто»!

7 глава

Моя команда, а теперь я могла называть их так, встретила меня в полной боевой готовности.

— Приступим.

Мне просто некогда было остановиться весь дальнейший день. Я даже не ела — попросту забыла и как говорят, «была сыта запахами». Без мелких эксцессов не обошлось, но все они были быстро и четко локализованы и исправлены. В целом, ни на что и не влияли. То, что можно было приготовить заранее, было сделало вовремя. Заготовки для основных блюд так же. В высоком темпе, в котором мы работали, не было места для эмоций и переживаний. Управляющий Лю несколько раз заходил, обсудить возникшие вопросы, и только ободряюще мне улыбался, поглядев на то, как слаженно все трудились. Ни одной ошибки он мне не озвучил, ни одного замечания не сделал. Но даже этому порадоваться мне было некогда. Возможно, я слишком рьяно взялась за дело, и некоторые вопросы можно было отпустить, но я не могла себе этого позволить. Ведь дело было даже не в том — смогу или нет. Я уже знала точно — смогу и сделаю.

Был и ещё один важный фактор — господин. Вот чего я боялась больше всего. Он был в своем праве объявить все мои труды никчемными и бесполезными. И никто не сможет ему противоречить.

Но то ли он был занят, то ли ждал удобного момента — я не знаю. Хорошо, что мне даже не нужно было прилагать усилий для того, чтобы не думать об этом, так я была занята. Бесконечный поток блюд, казалось, никогда не закончится. Я обожглась. Официанты носились вокруг клокочущей кухни, словно заведенные. И вдруг всё закончилось. Я даже не сразу осознала, что мы действительно сделали все, что было запланировано и вовремя. Все были вымотаны, включая меня, но довольны.

Ощутив, наконец, передышку, я словно всех сил решилась разом. Голова закружилась так, что я чуть не упала. Хорошо, что этого никто не заметил. Я, пошатываясь, выбралась на улицу, глотнуть свежего воздуха и немного передохнуть.

Рухнула практически на скамейку в маленьком садике. Прием проходил чуть в стороне от моего убежища. До меня доносились звуки музыки и голоса оживленные. Там сверкали огни, которые я видела сквозь кусты и деревья. Но оказаться сейчас там мне совсем не хотелось. Ноющие от перенапряжения плечи, напомнивший тут же о себе ожог, гудящие ноги и руки, которые словно лишись мышц разом, поднять их было просто невозможно — всё разом навалилось. И всё же, несмотря на более чем паршивое состояние и усталость навалившуюся, как каменная глыба, я была довольна. Сделала, сделала, сделала! Я справилась — чтобы и кто не говорил, я прошла это испытание!

— Роу?!

Подняв голову, я увидела перед собой господина Тао. В элегантном костюме, красивый и холеный. Впрочем, как всегда.

— Добрый вечер.

— Что вы здесь делаете?

— Отдыхаю, — честно призналась я.

Окинув меня быстрым взглядом, он изумленно вскинул брови:

— Вы Шеф — повар?!

Я легкомысленно пожала плечами, забыв о том, что они болят и тут же болезненно сморщилась, прикрыв правой рукой левое плечо. Господин Тао сел рядом со мной, глядя с беспокойством:

— Что случилось?

— Ничего. Просто устала.

— Так это вы готовили всю эту еду для праздника?

— Не я одна, — улыбнулась ему я.

— Я не знал, что вы стали шефом. Где вы работаете?

— Здесь, — удивилась я его вопросу.

— Постоянно? Не только сегодня?

— Да.

Мне показалось, или он слишком большой интерес проявляет?

— Извините, я просто… волновался о вас.

— У меня всё хорошо, — после небольшой паузы ответила я.

Надо же. Не думала, что он помнит о моем существовании. Тем более после того, что я ему наговорила.

— Вы выглядите… — я иронично изогнула бровь и без него зная, что напоминаю сейчас зомби, скорее всего. — Усталой. Но все так же прекрасно.

Я рассеянно смотрела на него, не очень понимая, шутит ли он сейчас.

Именно в этот момент появился господин Лонгвей. Он шел по дорожке с какой-то девушкой под руку. Красивые, в элегантной одежде, болтали и смеялись. До того момента, пока не увидели нас.

Наверное, со стороны то, как мы с господином Тао сидели, эта скамейка, окруженная кустами, выглядело более интимно, чем было на самом деле. Я успела прочувствовать накалившуюся мгновенно атмосферу, но ждать, во что это выльется, не стала. Поднялась, коротко кивнула, никому не адресуясь, и покинула место действия.

Передышки хватило, чтобы набраться сил для завершения всех дел. К себе я вернулась уже глубокой ночью. Отзвуки приема ещё были слышны, но едва-едва. Впрочем, на данный момент я была выжата настолько, что могла бы уснуть и находясь в центре событий. Чуть не заснула прямо в душе, забыв снять повязку с ожога. Ничего особенного, просто паром горячим обдало, и кожа покраснела. Мокрый бинт пришлось срезать, а распылить из баллончика успокаивающее лекарство непослушными руками, было последним моим усилием в тот день. Как добралась до кровати, я уже не помню.

8 глава

Проснулась в десять утра. Бессмысленно моргая, лежала несколько минут. В голове — пустота полная. Пока не всплыл вопрос — почему так светло? Посмотрев на время, я тут же вскочила — одиннадцать часов! Я проспала завтрак! И уже опаздываю к обеду!

Когда примчалась на кухню, даже волосы не высушив и попросту собрав их в пучок, меня встретили удивленные взгляды.

— Шеф, вы что здесь делаете?

— Извините…

— Разве у вас не выходной сегодня?

— Нет. Я… проспала…

Смешок осторожный был мне ответом. Подняв глаза, я увидела, что никто не смотрит на меня с осуждением, а скорее сочувственно.

— Могли поспать подольше. На завтраке никого не было, все гости еще спят.

— Правда?

— Да. Персонал покормили — не переживайте так.

— Госпожа Ши? — к нам заглянул управляющий Лю. — Вы уже здесь?

— Доброе… день, — неловко поправилась я.

— Я вам звонить как раз собирался.

— Зачем?

— Курьер с доставкой для вас. Сможете забрать сами?

— Конечно.

Странно, я, кажется, ничего не заказывала. Курьер почему-то к главному входу был направлен, и пришлось идти туда. Увидев, что он привез, я изумленно распахнула глаза — большой букет нежно-розовых магнолий. Расписавшись за доставку, я приняла его очень осторожно — казалось, букет сейчас рассыплется от малейшего прикосновения, так хрупко и невесомо выглядели цветы.

Отнесла его к себе в комнату и только там посмотрела на вложенную карточку: «Надеюсь, следующая встреча не будет случайной. Тао».

Разместив букет в вазе, я просто сидела и любовалась им, забыв обо всем, пока звонок телефона не привел меня в чувство. Вдохнув аромат в последний раз, убежала работать. Словно подзарядилась, ощутив подъем душевный.

— Кажется, что-то хорошее случилось?

Пусть и осторожный, но интерес меня порадовал. Даже любопытные взгляды, что я ловила отовсюду. Такие вопросы не задают тем, с кем отношения сугубо деловые. Еще одна благодарность прошедшему событию за то, что помогло мне наладить отношения со своей командой.

В ответ я только смущенно улыбнулась.

— Как всё прошло? — позвонил Шеф Мин.

— Отлично, — я не могла скрыть энтузиазма.

— Рад за тебя. Когда разберешься с делами, заедешь?

— Конечно. Планировала завтра.

— Хорошо. Меня совсем замучил твой поклонник. Встретишься с ним еще раз?

— Кто?!

— Почему так испугано? — засмеялся Шеф. — Я про Сина. Он настаивает, чтобы снова с тобой увидеться.

— Я не собираюсь менять свое мнение. Я уже всё решила. Его предложение мне неинтересно.

— Я знаю. Но он не знает тебя и желает попытаться снова.

— Можно ему просто отказать? Без встреч?

— То есть, чтобы я сказал ему об этом? Поверь, я говорил и не один раз.

— Хорошо. Если не против, как в прошлый раз, у вас.

Пора было заниматься обедом, который для гостей особняка был скорее завтраком. После вчерашней гонки это казалось уже плевым делом. Потом разбиралась с тем, что осталось после приема. Смогла обсудить итоги с управляющим Лю. Он был доволен и много меня хвалил. Это было очень приятно.

День и вечер прошли на приятном подъеме. Скорее от того, что в последнее время сильно перенапряглась, чувствовала себя чуть более уставшей, чем обычно. Но всё же даже эта усталость была приятной. Чувство удовлетворения проделанной работой и похвалы грели душу.

Едва открыла дверь своей комнаты, почувствовала сильный запах цветов. Не знала, что магнолии так сильно пахнут. Мне показалось, что он был не настолько ярко выраженным днем. За несколько часов всего комната словно пропиталась густым ароматом. Даже слишком сильным. Площадь помещения всё же немаленькая. И это меня встревожило. Сделав несколько шагов до выключателя, я щелкнула им и словно приросла к месту, увидев, что творилось в моей комнате. Цветы я оставила на столе перед диваном в зоне отдыха слева от двери. На ковре осколки вазы, безобразная лужа, от цветов остались только рваные ошметки, словно их ломали и топтали. Скорее всего, так и было… Я уже видела что-то подобное.

Меня просто затрясло от нахлынувших разом чувств. Злость, обида, несправедливость отношения ко мне, помноженные на всё то напряжение и усталость, что я вынесла за последнее время по милости господина — всё разом, как ядовитый комок, заворочалось во мне, сжигая остальные чувства. Терпеть просто не было больше возможности. Из своей комнаты я практически выбежала, оказавшись у дверей его комнат в мгновение ока. Застучала сильно и яростно.

Если бы он открыл мне, я, наверное, набросилась бы на него с кулаками. Но дверь открыли почти сразу и совсем другой человек. Меньше всего я ожидала столкнуться с невестой господина — Сяоминг, но именно она смотрела на меня холодно и выжидательно.

— Что это за шум?

— Где господин… — процедила я совершенно в невменяемом состоянии. Её глаза гневно сверкнули, но она сдержалась. Губы покривила слегка улыбка.

— В душе, — и отодвинулась с дороги, сделав приглашающий жест.

В этом была издевка, ничем не прикрытая. Она думала, что я тут же уйду. Но она ошиблась, и вместо этого я уверенно прошла внутрь и направилась к ванной комнате, ни на мгновение не задержавшись. Сзади вздох гневный послышался. Пусть думает, что хочет! Так еще лучше! Человек, который подозревал меня во всех грехах, сам пойман с поличным! Просто замечательно и пусть его невеста полюбуется на него. Может быть, так я смогу разорвать эти ненормальные отношения!

Но в ванной никого не было! Я была так разочарована, что едва не задыхалась.

— Как я вижу, ты тут не в первый раз? — дверь захлопнулась.

— Что? — я просто не сразу поняла смысл её слов.

— Не пытайся меня обмануть. Ты точно знала, где именно ванная комната находится.

— А вы знали?

— Разумеется! — слишком резко ответила она, и я поняла, что она сейчас врёт.

— То, что вам приходилось здесь бывать, не значит, что вы использовали её в том назначении, что подумали! Это касается и меня!

Больше разговаривать с ней у меня не было ни сил, ни желания. Резко нахлынув, поток эмоций так же быстро сошел на нет. Госпожу Сяоминг и все её подозрения я оставила за спиной.

У дверей своей комнаты я остановилась. Заходить туда совсем не хотелось, а потом ещё и убирать уничтоженный букет, тем более. Ещё было не слишком поздно, я решила уехать куда-нибудь, чтобы просто успокоиться, сменить ненадолго обстановку. Просто погулять было бы сейчас ещё лучше, но выйти из особняка я не могла. Один раз пыталась, но меня остановили в воротах, сообщив, что я только на машине могу передвигаться и никак иначе. Вспомнив об этом, я смогла сообразить, куда хочу поехать.

Я не была в парке, с тех пор как каталась там однажды на велосипеде. Мне показалось это хорошей идеей. Ночью там было очень мило. Фонари, притененные листвой деревьев, освещали дорожки и скамьи. Людей не слишком много, в основном парочки, жмущиеся друг к другу и занятые только собой. Как раз то, что было мне нужно. Пройтись, спустить пар. Но долго ходить не получилось. Я не сразу сообразила, почему от меня шарахаются прохожие. Телохранители шли за мной и причем оба. Что-то говорить, просить, не было никакого желания, пусть делают так, как хотят или обязаны. Устроившись на скамейке, я их не видела, и этого было достаточно.

Мысли двигались по кругу. Мне казалось, я ни о чем другом уже не думала очень давно. Почему я чувствую себя скованной, не свободной? Как я попала в плен обязательств, которых не хотела и не давала? Не понимая своего места, не зная чего ждать — в таком подвешенном состоянии находиться было уже просто невозможно. Я давно бы ушла, но меня не отпускали. И причин не объясняли, что раздражало больше всего. Кто я для господина? Чтобы не делала, я всё время словно в стену упиралась. Зачем он выстроил её вокруг меня? Чем я так ценна? Мы не встречаемся, не любовники, так почему я до сих пор здесь?! Я будто игрушка для него, которой необязательно объяснять смысл её существования.

Пусть уже что-нибудь случиться! Я устала бегать по кругу! Даже тогда, когда была загнана работой и долгами, я не чувствовала себя так. Пусть и призрачная, и очень отдаленная, но надежда на будущее была. Сейчас я словно заперта в помещении с множеством распахнутых дверей, но ни в одну я не могу войти, потому что меня как на цепи держит господин. Сколько не тянулась к выходу — не могла достать. Но он не мог заставить меня ни видеть, ни думать, ни чувствовать!

Или наоборот… Именно этого он и хотел?

9 глава

Вернувшись, я снова ощутила запах цветов, едва открыла дверь. Но совсем других. Мне не нужно было их видеть, чтобы узнать розы. Сколько можно!

Уже второй раз за вечер я прошагала до двери господина. И замолотила в неё кулаком так, что больно стало. И снова дверь открылась почти сразу. Но на этот раз именно тем, кого я хотела видеть.

За его спиной почему-то было темно, его освещал свет, льющийся из коридора. Я застыла, забыв опустить руку, глядя на него. Исключая вчерашнюю мимолетную встречу, я не видела его уже несколько недель. Мне показалось, что он выглядит уставшим и даже больше… Словно он на грани. Только вот чего? Взгляд колючий, но он молчал и ничего не делал.

Неправильно. Не он на грани — мы. Сейчас решится — мы либо разойдемся, навсегда, ненавидя друг друга. Либо…

Конечно, первый вариант был проще и лучше для нас двоих. Просто уйти и со временем забыть. А что со вторым? Я столько твердила себе, что это невозможно, что и сама поверила. Но ни разу не подумала — а хочу ли я этого? Не разумные доводы, а просто желание. Откинув все условия, обстоятельства — я этого хочу?

Я напрочь забыла, зачем пришла. Все рассыпалось в один миг, отвалившись, как ненужная шелуха. Два шага, что нас разделяли, я сделала скорее неосознанно. Как-то вдруг оказалась рядом и обняла за шею, прижавшись. На лице Лонгвея всего на мгновение мелькнуло изумленное выражение, тут же сменившееся жадным. Дверь от резкого толчка захлопнулась за моей спиной. Он обнял меня крепко, вжимая в себя, как только он умеет. Я забыла, каким горячим и твердым было его тело… И требовательными губы. Я задохнулась в первую же секунду. Сердце зачастило, как сумасшедшее. Запустив пальцы в мои волосы, он целовал требовательно и горячо. Как мне этого не хватало, оказывается! Мне не хватало его. Рук, поцелуев, жгучих взглядов, низкого голоса, от которого мурашки вдоль позвоночника под самой кожей возникают.

Кажется, впервые я забыла обо всем. Словно кроме нас никого и ничего не существовало больше. Только он и я. Искры, что летели между нами, смешиваясь в единое целое. Тоска, что я не замечала, затопила мгновенно. Тоска по нему.

Лонгвей подхватил меня под бедра и поднял. Не прерывая поцелуя, понес, и мне было совсем все равно, куда. Только бы не разрывать объятья, не прекращать целовать его запрокинутое лицо.

Когда мы упали на кровать, под нами что-то захрустело. Я не особенно обратила на это внимание, но Лонгвей вдруг отстранился, нависая надо мной. Я потянула его назад, но он не поддался. У него был встрепанный и возбужденный вид, но всё же я не могла не заметить быстрый взгляд в сторону и на меня и какое-то смущение, мелькнувшее в его взгляде. Я повернула голову, чтобы взглянуть, но он быстро закрыл рукой лежавшие на покрывале фото. Вот что хрустело под нами. Их было довольно много, но Лонгвей явно не хотел, чтобы я их видела, и стал быстро сгребать в кучу, переворачивая неловко рукой. Это насторожило еще больше. Можно же было просто стряхнуть их на пол? Значит, он не хотел, чтобы именно я их видела? Наблюдая за ним, я только больше убеждалась в этом. Опустила руку и нащупала под собой прямоугольник жесткий. Лонгвей смотрел в другую сторону, и я беспрепятственно достала её. Там была я. В кафе во время встречи с фотографом. Фото сделано с улицы, но на нем прекрасно можно было всё разглядеть. Хорошая профессиональная камера наверняка. Внутри словно оборвалось всё. Тот огонь, что вспыхнул между нами, мгновенно погас. Даже больше. Из жара в ледяную изморозь превратившись.

Лонгвей почувствовал скорее, моё мгновенно изменившееся настроение и посмотрел на меня. И тут же увидел фото в моей руке, которое я даже не подумала прятать. В ответ на мой вопросительный взгляд его лицо закаменело и стало упрямым.

Но он не стал удерживать меня, когда я поднялась и села на кровати. Фото было очень много на самом деле. Просто они лежали в несколько слоев. Сдвинув в сторону несколько, убедилась — везде я. Люди, с которыми я встречалась, много с шефом Мином. Даже поставщики и грузчики, что привозили продукты к приему! Кажется тут целое досье.

— Что это?

Я знала ответ и всё же спросила. На что-то надеялась, как не наивно это было? Крошечная надежда, что этому есть разумное объяснение. Мне так хотелось, чтобы оно было…

Но господин молчал.

— Зачем?!

— Я должен знать…

— Зачем я вам нужна? — не слушая его, вытолкнула из себя главный вопрос.

— Ты…

— Я же для вас — Никто! — повысив голос, снова перебила его.

Чувства, вскипев, душили не находя выхода.

— Это не так…

— Вы держите меня при себе, как какую-то зверушку без чувств и желаний. Душите любое мое движение! Разве я делаю что-то плохое? Чего вы добиваетесь? Кто я для вас?!

Последние слова я уже выкрикнула, выплескивая всё, что накопилось.

— Ты моя женщина.

Ответ в его стиле. Но мне этого мало!

Я наклонилась к нему, глядя прямо в лицо:

— Что это значит? Для вас? Не достаточно того, что я рядом? Не достаточно близко? Не достаточно часто? Что?!

— Да, — он словно вспыхнул мгновенно, я даже не поняла от чего именно. — Не достаточно! С тобой мне всего не достаточно!

Приблизившись, схватил за плечи и, нависнув, смотрел на мое запрокинутое лицо, слегка встряхивая.

— Ты рядом — но ты не со мной! Ничего не изменилось! Чтобы я не делал, ты словно не замечаешь меня, пока я не напомню!

— Это не так…

Но теперь он не желал меня слушать. Удерживая одной рукой, провел кончиками пальцев, по овалу моего лица, едва касаясь:

— На самом деле ты настолько чистая, что мне страшно к тебе прикоснуться иногда. И не касаться не могу — кажется, что даже когда ты рядом, тебя на самом деле нет. Словно я тебя придумал. Никогда не встречал никого настолько прекрасного и недосягаемого одновременно. И чтобы ни делал, как бы ни хотел — не могу добиться и получить. Почему? — он снова встряхнул меня. — Почему?!

Если сначала он говорил, словно рассуждая сам с собой, то под конец опять разозлился. Значит, он всего лишь не уверен во мне? Как бы ни старалась я это скрыть, он чувствовал и прекрасно видел мою отстраненность. Это словно замкнутый круг! Когда один из нас делал шаг навстречу, второй тут же отступал… Я боялась, что полюблю его слишком сильно. Ему казалось, что не люблю совсем. Как глупо…

И когда я ему проиграла? Это происходило словно само собой, прорастая медленно и неотвратимо. Реагируя только на внешние проявления, то боясь, то убегая, на самом деле я уже давно смотрю только на него… Как глупо было не понимать этого до сих пор… Как глупо…

И разве был у меня выбор? Когда он настолько ослепительный, что остальные на его фоне просто меркнут, как тени становясь. Был ли выбор? Могла ли я закрыть глаза, спрятаться так, чтобы не видеть и не слышать его? С чем я боролась всё это время на самом деле? Только с собой… От чего бежала? Думала от него, а на самом деле… Как глупо…

Его сухие губы, лихорадочно целующие моё лицо, привели меня в чувство, вырвав из мыслей и чувств нахлынувших.

— Ты моя. Только моя. Никому не позволю отобрать! Спрячу ото всех, чтобы только на меня смотрела!

Что он говорит?! Это помешательство какое-то! Лонгвей и выглядел сейчас словно не нормальный, будто пылал весь своим безумством, не видя и не слыша ничего. Это было по-настоящему страшно! Чтобы я не сказала, он просто не услышит. Кажется, он перешел за какую-то черту. У него был взгляд отчаявшегося человека, который решил идти до конца, не смотря не на что.

— Нет…

Я растерялась. Мы словно на разных полюсах сейчас оказались, настолько разными были мысли, и совсем не понимали друг друга! Я, запоздало прозревшая, и он, провалившийся в полное отчаяние. И столкнула его туда я. Но за это и мне расплачиваться.

Услышав это единственное слово, совершенно не понимая его смысла, его просто затрясло всего.

— Нет! Нет! Нет! Нет!

Он встряхивал меня, совершенно не контролируя себя, до боли сжимая мои плечи, голова моталась так, что шпильки из волос вылетали, и пряди растрепанные рассыпались окончательно. Я попыталась высвободиться из его хватки, но отталкивать его сейчас было всё равно, что упираться в стену. Лонгвей даже не почувствовал этого, кажется. Он пугал до дрожи.

— Я запрещаю тебе это слово! Слышишь?!

Вырываясь, я просто соскользнула с края кровати, и он меня не удержал, ослабив руки на мгновение. Не знаю, каким чудом мне удалось вывернуться, когда он попытался меня удержать, но у меня даже получилось подняться и побежать к выходу. Я не в состоянии сейчас находиться с ним рядом! Это кончится чем-то ужасным для нас обоих. Я просто знала это! И этого нельзя будет исправить и изменить. Если я сейчас не смогу скрыться, пока он не придет в себя, все будет разрушено до основания и, в первую очередь, мы сами.

Лонгвей зарычал, ринувшись следом за мной. Будто настоящий зверь несся за мной по пятам. Я в коридоре оказалась в мгновение ока, услышав этот рык. И побежала дальше, даже не задумываясь, куда. Задыхаясь от ужаса, мечтая только об одном — спрятаться как можно скорее и дальше!

Слетев с лестницы, я оказалась в маленьком холле, где был выход в сад, а там нет камер! Единственная разумная мысль, в моем состоянии промелькнувшая и толкнувшая вперед. На улице показалось, что холодный ветер всю насквозь пробил. Но это меня не остановило, я бежала дальше, ища темное и укромное место, где могла бы надежно спрятаться. За спиной уже не только голос Лонгвея слышался, с яростью выкрикивающий мое имя, но и другие голоса. Неужели он поднял охрану?! Он понимает вообще, что делает? И так меня найдут еще быстрее!

На самом деле я не убежала слишком далеко. Выскочила в темноту, чтобы выйти из видимости зоны камер, огляделась и спряталась в цветнике. Между кустами можно было пройти и я, замирая и прислушиваясь, пыталась вернуться к дому. Пусть ищут тут, пока я спрячусь там. На удивление мне это даже удалось.

Зашла в дом с одного из черных ходов, не сразу сообразив, где я вообще, но быстро разобралась. Возвращаться в свою комнату не имело смысла, Лонгвей дверь вышибет в своем нынешнем состоянии, не задумываясь. В этом доме столько комнат, и мне совсем некуда пойти! Но в итоге я решила, что самым надежным будет пойти туда, где меня наверняка не додумаются искать, потому что это слишком очевидно — на кухню. Точнее я пробралась в свой кабинет. И просидела в нём до самого утра.

10 глава

Странная ночь. Большую часть просто сидела, прислушиваясь напряженно и вздрагивая от каждого шороха. На самом деле я не рассчитывала больше чем на небольшую передышку. И всё же мой спонтанный план сработал — никто меня не нашёл и не пришёл за мной. Немного успокоившись, я не могла больше от мыслей прятаться. Лонгвей не догнал меня в реальности, но зато мысли о нем справились с задачей. Прячься не прячься.

Я его люблю.

Именно сейчас, когда мы, кажется, дошли до предела, я наконец-то осознала. То, что меня больше всего задевало в моем неопределенном положении. Он окутывал меня желанием, завораживал словами и поступками, но мне было мало этого. Я хотела от него не соблазнения. Я хотела определенности. Делить с ним постель, зная, что для него это просто страсть, временное помешательство, которое скоро перегорит и исчезнет, в то время когда сама отношусь к нему совсем не как к временному явлению — было выше моих сил. Нельзя отдавать и не получать взамен. Так я сгорю.

Но как не раздувать пламя, которое уже загорелось? Не тепло влюбленности, а полноценный огонь. Если уйду, он погаснет сам собой? Без подпитки, когда пройдет какое-то время — смогу ли забыть?

Сейчас я сбежала от него в ужасе, и всё равно это ничего не меняет. Я принимаю его таким, какой он есть. Приняла уже давно. И подстраивалась под него неосознанно. Разумом понимая, что его поведение и отношение ко мне ненормально. Но только сердцу это совсем всё равно. Я видела в нем больше, чем просто одержимого страстью. Очень хотела видеть. Не желание — чувства, которые я могла бы с ним разделить.

Почему всё так запутано?! И зачем мы встретились тогда? Почему не прошла мимо…

Я очнулась от дремы, когда уже рассвело. Обессилев совсем, уснула за столом, положив голову на руки. За дверью слышались голоса. Мои сотрудники уже пришли. Кое-как привела себя в порядок, по счастью, здесь имелась умывальная комната, и даже щетка зубная нашлась. Надела куртку и вышла.

— Вы здесь уже, Шеф?

Я кивнула приветственно, взяла чистый фартук и косынку.

Но застыла, больше ничего не сделав. Почувствовала, как меня словно пронзило предчувствием, так что даже волоски на руках дыбом встали. Я медленно повернула голову и увидела Лонгвея. Сбоку от меня была дверь, открытая настежь по какой-то причине. За ней был коридор, ведущий к столовой. Прямо напротив двери — окно большое, заливающее коридор ярким светом. Лонгвей шел по нему прямо на меня. С ночи он так и не переоделся. Рубашка с закатанными рукавами и расстегнутым воротом, небрежно заправленная. И несмотря на свой растрепанный вид, он выглядел так угрожающе мужественно и красиво… У меня все мысли вылетели из головы. Я на какой-то момент просто залюбовалась им, пригвожденная к месту его неотвратимым напором. Он смотрел прямо на меня с каким-то мрачным торжеством, приближаясь.

Я очнулась, только когда он выхватил из моих рук то, что я держала и отбросил в сторону, не глядя.

— Господин…

Лонгвей не смотрел и не слушал, словно кроме нас тут никого не было. Положив руку мне на талию, дернул к себе, прижимая, и поцеловал на глазах моих подчиненных. Да так, что под его давлением я выгнулась назад. Если бы он не держал меня крепко, точно упала бы. На нас смотрели со всех сторон! Кто-то ахнул. Это были мои подчиненные!

Я пискнула возмущенно, но Лонгвей только усилил напор. На самом деле это не поцелуй в прямом смысле слова был. Он просто прижался своими губами к моим, словно запечатывая и давил, причем сильно. Прекратилось все так же неожиданно, как и началось. Он ослабил хватку, позволив мне встать прямо. Я боялась пошевелиться, глядя только на него. Но чужие взгляды со всех сторон просто жгли.

Но на этом Лонгвей не остановился. Развернувшись, крепко взял меня за руку и повел за собой. Я даже немного обрадовалась возможности исчезнуть из пропитанной шоком атмосферы кухни. И не совсем понимала, куда я вообще иду вслед за Лонгвеем.

Оказавшись в своей комнате, я все ещё не пришла в себя до конца. Комната была полна роз. Запах, витавший в воздухе, показался просто одуряющим. Цветы были везде, даже так и не тронутая кровать усыпана лепестками. Меня это ещё больше напугало. Степень одержимости Лонгвея вся была в этом.

Я не справлялась. Может быть, и ночь бессонная сказалась, возможно, слишком быстро и неожиданно было всё, что только что случилось. А я вчерашнее еще не переварила до конца!

Лонгвей отпустил мою руку и тут же принялся расстегивать пуговицы на моей куртке. Я попыталась оттолкнуть его руки, закрываясь, но он словно будто сорвался. С каким-то остервенением, грубо оттолкнул мои руки и практически сорвал с меня куртку. Я испугалась ещё больше. Но дальше он ничего не сделал. Отошел, бросив куртку на пол, будто тут же забыв о ней. Я растерянно смотрела на его напряженную спину, не зная, чего ещё ждать, ничего совсем не понимая, закрываясь руками.

— Больше ты не работаешь.

11 глава

— Эта сумка из ограниченной серии. В нашей стране нет ни одной. Их всего пять в мире.

Женский голос вырвал меня из мыслей, и я обратила внимание на то, что девушка держала передо мной. Красивая сумка. Что ещё сказать? Девушке было наверняка не очень удобно стоять, наклонившись ко мне, демонстрируя это дизайнерское чудо.

— Возьмите её себе.

Девушка захлопала глазами, растерявшись. Я встала из кресла, в котором сидела, и она выпрямилась, глядя на меня уже чуть ли не испуганно.

— Вам же она нравится?

— Да… То есть…

— Вот и отлично. Берите.

Кругом стояло много коробок и сумок. Все, без исключения, с самыми известными логотипами мировых брендов. И девушка тут была ни одна. Еще пара стояли немного в стороне и, вытаращив глаза, смотрели то на меня, то на свою коллегу, похоже онемев от такой щедрости. Мне всё равно было, что они подумают. Я устала. Несколько коробок лежали отдельно, кое-что я всё же выбрала. Исключительно по той причине, что как уже убедилась один раз. Если я не сделаю этого сама, все, что было сейчас в комнате, будет куплено и доставлено мне же.

— И вы выберете себе что-нибудь, — прежде чем уйти, сказала я девушкам.

В моей комнате в гардеробной скопилось уже немало вещей. После первого «шопинга», что устроил для меня Лонгвей, горничные хотели развесить и разложить новые вещи, но я запретила. Теперь всё это просто громоздилось там как попало. Я назвала это «шопингом», но на самом деле это было не совсем так. Я не ходила по магазинам сама. И даже не с Лонгвеем. Всё привозилось в особняк, мне нужно было только выбрать. Эта мука каждую неделю происходила, вот уже месяц с тех пор, как мне запретили работать.

Моя жизнь теперь мало напоминала прежнюю. На Лонгвея ничего не действовало, ни уговоры, ни слезы, как не стыдно вспоминать, но это тоже было. Скандалы устраивать я не умела, но уверена, что это тоже мало бы чем мне помогло.

Он отобрал у меня все, что у меня было. Я потеряла не только работу, но и свободу. Никаких занятий больше не было. Выйти куда-то я могла только с Лонгвеем. Особняк сам по себе был кладезь любых желаний. Спортзалы, бассейны, спа, два кинотеатра, то есть всё, что можно было вообразить, здесь было и, конечно же, во всем комфорт и качество высшего класса — всем этим я могла пользоваться без ограничений. Каждый вечер практически Лонгвей вывозил меня куда-нибудь. Для того чтобы я совсем не забросила своих занятий, для меня специально была оборудована самая современная кухня. Там я могла совершенствоваться, но только в полном одиночестве.

Этот вынужденный простой выматывал меня больше напряженных и занятых делами от рассвета до заката дней. И чем дальше, тем больше я задыхалась во всей этой роскоши, окружавшей меня. Мне не нужны были подарки Лонгвея, хотя он был более чем щедр. Ничего не радовало. Я просто не знала, куда себя деть. Пребывая в непривычном безделье, я и мыслить не могла ясно. Словно зависла.

Я много спала, словно в оцепенение какое-то впав. Впервые получив такую передышку, за все те года, что не досыпала. И мне это нужно было не только физически, я давно привыкла спать мало, но и психологически. После озвучивания Лонгвеем в ультимативной форме новых условий моего проживания, изматывающих попыток спорить с ним и что-то доказывать, я словно обессилила окончательно.

С Лонгвеем я почти не разговаривала. Отвечала, только когда он ко мне обращался точнее. Я не специально это делала, просто не видела больше смысла что-то говорить. Он уверенно делал вид, что не замечает ничего. Его поездки прекратились. Он часто заставлял приезжать к нему в офис. Там я просто сидела, ничего не делая. Обедала вместе с ним в каком-нибудь ресторане. Я больше не готовила. Зашла один раз в оборудованную специально для меня кухню и больше не заходила туда.

Не успела дойти до своей комнаты, когда позвонил Лонгвей. После разговора я переоделась и поехала к нему в офис. Он был в кабинете и разговаривал по телефону, когда я вошла. Прошла и села на привычное уже место в кресло в стороне от его рабочего стола. Разговор, наверное, был важный, раз Лонгвей не прервал его, когда я появилась. Как послушная девочка, я просто ждала, когда же мой хозяин освободится…

Он подошел и склонился ко мне за обязательным поцелуем. Не отвечая, я просто позволила ему делать, что ему хочется. Эти легкие прикосновения ничего для меня не значили сейчас. Выпрямившись, он смотрел на меня задумчиво несколько секунд, прежде чем сказать:

— Ты сегодня почти ничего не купила.

— Разве?

На самом деле я и не помнила уже, что выбрала и совсем не представляла, сколько все эти вещи стоят.

Больше Лонгвей не успел ничего сказать, потому что его секретарша сообщила, что к нему идут какие-то люди. Не дожидаясь его слов, я ушла в комнату отдыха. Побродила в первой комнате. Полежала на кровати во второй. Пустота не давала покоя. Безделье словно разъедало меня изнутри. Спать не хотелось, но и шевелиться тоже. Я словно выпала из реальности, застыв в темноте.

Сколько так лежала, не представляю. Поднялась тоже без всякой причины. Так же бездумно прошла в ванную. Долго мыла руки, рассматривая мыльные пузырьки, а потом просто держа кисти под струей воды.

Вдруг вошел Лонгвей. От неожиданности я вскинула глаза, глядя на его отражение. Он выглядел встревоженным, но это выражение быстро исчезло. Шагнув ко мне, обнял, прижавшись так тесно, что я оказалась зажата между ним и консолью, возле которой стояла, руки плотно обхватили меня. И тут же принялся целовать шею, плечи, спину прямо сквозь блузку. Мне пришлось опереться на поверхность консоли, под его напором. Он остановился, щекоча дыханием волосы на моем затылке.

— Я тебя потерял. Не нашел в комнатах и испугался.

— Отсюда нет выхода.

Он нашел мой взгляд в отражении. Фраза повисла, становясь все более двусмысленной, и мы оба это понимали. Руки Лонгвея чуть ослабли, и он развернул меня к себе. Погладил по лицу, заставив смотреть на него.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ты знаешь, где он.

— Я…

Но договорить он мне не дал, закрыв мне рот своим. Так глубоко и страстно он не целовал меня давно. Ни разу после перемен, что медленно убивали меня. Руки зашарили по телу, гладя и плотнее прижимая одновременно. Хотя казалось бы ближе некуда. Но этот поцелуй совсем не задел меня. Точнее вызвал обратный эффект. Я разозлилась вдруг и недолго думая, укусила его за губу. Лонгвей вздрогнул, но не отпустил меня. Замер, глядя на меня. И по его взгляду я догадалась, что он даже рад такой моей реакции. Его руки и губы снова задвигались и с еще большим пылом. И должна признаться, на какой-то миг я дрогнула. Стало жарко, и какое-то тревожное любопытство вдруг проснулось.

Не знаю, до чего бы мы дошли, мешая злость и желание, но нас прервали. Зазвонил телефон Лонгвея, и он, рыкнув недовольно, ответил. Сказав всего пару слов, отключил вызов. По его лицу я догадалась, что ему надо идти, случилось что-то важное. Удерживать его я, конечно, не стала. И не спрашивая его разрешения, уехала в особняк.

12 глава

По дороге я никак не могла выбросить из головы его слова: «Ты знаешь, где он». Знаю? Я?! Или он думает, что я должна была уже прозреть и увидеть всё в том свете, что он хотел?! Для него существовал только один выход — чтобы я покорно пришла в его объятья. И смиренно ждала, пока он найдет для меня время. Еще один бесценный экспонат в его особняке. Только Лонгвей, кажется, все время забывает, что я не произведение искусства, а живой человек!

Я злилась и чем дальше, тем больше. Безразличие и усталость сменились жаждой деятельности. Я ждала напрасно, что он одумается и услышит меня. Глупое сердце все заставляло ждать и ждать, надеясь непонятно на что. Но так я точно ничего не добьюсь. Меня потряхивало буквально от вскипевшего возмущения.

Почти на подъезде к особняку позвонила секретарша Лонгвея и сообщила, что он просил предупредить меня, что вечером мы идем на прием. Времени это займет не много, а потом у нас будет ужин.

Я терпелива. Наверное, даже слишком. Но если моё терпение кончилось, действовать я начинаю быстро. Едва вернулась в особняк, устроила целый разгром в своей гардеробной, разыскивая наряд подходящий. Позвонила, чтобы ко мне прислали стилистов, маникюрш и всех, кого только можно было. Вечером я должна была сиять!

Лонгвей не успел заехать за мной, и меня отвезли к его офису, откуда на прием мы должны были ехать уже вместе. Меня это только порадовало. Теперь он не сможет мне помешать!

Из машины я выходить не стала, и ждать долго не пришлось. Лонгвей появился минут через пять и по пути ещё разговаривал с кем-то по телефону. И говорил еще несколько минут, стоя возле машины.

Эта задержка окупилась с лихвой. Усевшись, Лонгвей повернулся ко мне и замер. Не могу сказать, что мне не польстил его взгляд. Эффект был более чем очевиден от моего преображения. И он ещё не видел всего…

— Ты выглядишь… — его голос и раньше был рокочущим, а сейчас, в темноте салона, прозвучал особенно волнующе. — Потрясающе.

— Спасибо. Мне сказали, что мы едем на прием?

— Да, — по его лицу тень сожаления промелькнула, он даже оторвал взгляд от меня на несколько секунд и посмотрел вперед, словно раздумывал изменить маршрут.

Но, кажется, это действительно было важно для него, потому что новых распоряжений водителю он не отдал.

— Это мой партнер по бизнесу. Очень важный. У его дочери день рождения.

Эти пояснения мне показались похожими на оправдание немного. Слишком много нот сожаления в голосе. Он словно сам себя убеждал, не отрывая взгляда от меня.

— Мы не задержимся там долго.

— Хорошо.

Мы недолго ехали. Лонгвей помог мне выйти и накрыл мои пальцы своими, когда я взяла его под руку. Мы прошли в ярко освещенный холл, откуда гости должны были подняться наверх по широкой лестнице. Оттуда слышны были голоса и музыка. Едва мы переступили порог, к нам с радостным возгласом поспешил мужчина средних лет. Кажется, это и был тот партнер, что был так важен для Лонгвея. Он быстро спустился, мы поздоровались. Мужчина тут же увлек Лонгвея в сторону. Я воспользовалась моментом, чтобы снять накидку, скрывающую моё платье. Мужчины, влекомые вперед не в меру увлекшимся беседой хозяином, уже начали подниматься. Я была этому только рада. Лонгвей обернулся, ища меня. Я шла почти сразу за ними. В его глазах опять словно вспыхнул огонек, когда он увидел меня, но отделаться от хозяина не мог и вынужден был идти рядом с ним.

Признаться, я специально шла прямо за ним, чтобы он не смог увидеть меня полностью. Время для сюрпризов ещё не настало.

В зале, где проходил прием, было довольно многолюдно. Хозяин, кажется, просто забыл, что Лонгвей приехал не один и тут же куда-то его повел за собой. Я пошла к столам с закусками, скорее профессионально оценивая то, что там было. Бездумно оглядываясь, слушала музыку и ждала Лонгвея. Люди вокруг смеялись и разговаривали, я, словно особняком ото всех них находилась. Что неудивительно. Кто я для них без Лонгвея? Никто.

— Я смотрю на вас уже десять минут и ищу повод подойти, пока меня не опередили.

Я обернулась, услышав это обращение. На мгновение мне даже показалось, что это не ко мне относится, а к кому-то другому рядом. Но молодой мужчина смотрел прямо на меня, и рядом с нами никого больше не было. Мало того — я его знала.

— Господин Син?

— Госпожа Ши?! Это вы?!

— И вы, — не сказать, чтобы я была особенно рада его видеть, но лучше, чем стоять в одиночестве.

— Вы здесь одна?

— Нет.

Он смотрел на меня вопросительно, явно ожидая продолжения, но мне было всё равно. Лонгвея не было видно, но это заставило меня только несколько по-другому посмотреть на молодого мужчину передо мной. Для моих целей он прекрасно подходил.

— А вы как попали на этот прием? — с чуть большей доля интереса, чем до сих пор, спросила я его.

Спустя двадцать минут вокруг меня уже пять мужчин находилось, в руке бокал шампанского. Они наперебой пытались меня выспрашивать, откуда я и чем занимаюсь, но я пока еще держала эту информацию при себе. Достаточно было того, что рассказал им господин Син. Комплименты сыпались со всех сторон. И именно в этот момент появился Лонгвей. Лучше не придумаешь! Вот теперь он мог оценить мой наряд полностью. Я не зря так тщательно выбирала его. Платье было, что называется, «с подвохом». Полностью закрытое спереди, включая руки, прекрасно подчеркивало силуэт. К тому же из-за того, что юбка от коленей расширялась, все изгибы только более подчеркнуто выглядели, и это было элегантно, в первую очередь. А сзади… Нет, конечно, не знаменитое платье Ги Лароша с «голой спиной». Но близко к этому. От шеи и чуть ниже талии прозрачная полностью ткань. Цветы крупные вдоль линии позвоночника в цвет платья. Его нельзя было назвать неприличным. Соблазнительным — да. Чего я собственно и добивалась. Всегда считала, что в меру обнаженная спина гораздо более привлекает внимание, чем даже самый глубокий вырез. Может быть по тому, что любому понятно, что белья под такое платье не надеть? В обще-то у моего платья была специальная вставка спереди, как альтернатива бюстгальтера. А если прибавить ко всему образу высоко поднятые волосы, что удлиняло шею визуально — вид был очень хорош.

Я заметила Лонгвея первым. Он скользнул по группе, где я стояла, взглядом, не узнав в ней меня. Это было даже забавно, когда он наконец-то рассмотрел меня и моё окружение. По его лицу словно судорога прошла. Он с таким решительным видом направился ко мне, что я почти испугалась. Но тут же взяла себя в руки и специально повернулась к нему спиной, якобы для того, чтобы поставить бокал. А когда обернулась, поняла — да! Вот теперь он не просто зол, он в ярости! Прекрасно!

— Роу! — у меня почти мурашки побежали от его голоса. Никто не произносит моё имя, так как он!

— Вы закончили? — я мило улыбнулась. — Мы можем ехать?

— Ехать? Уже? — очень во время выразил свое несогласие господин Син. — Почему так рано?

— Мы не планировали оставаться здесь на весь вечер, — якобы извиняясь, подарила улыбку и ему.

— Как жаль. Я думал, у нас будет время обсудить ещё раз…

— Вам есть что обсуждать? — перебил Лонгвей и взял меня за руку, притягивая к себе слишком близко. Он смотрел на Сина еще более холодно, чем прозвучал его голос.

— Это господин Син, — любезно пояснила я. — Мы познакомились на конкурсе. Он сделал мне интересное предложение.

— Неужели?

Я посмотрела на Лонгвея, он весь словно натянут был и даже слишком. Как бы мои игры не завели нас слишком далеко. Поэтому я к нему чуть наклонилась, со стороны, наверное, выглядело немного интимно, и, понизив голос, сказала:

— Я ему уже отказала.

— Можно вас сфотографировать?

Пока Лонгвей не рыкнул еще чего-нибудь, я кивнула фотографу.

— Можем ехать, — стиснул мои пальцы Лонгвей, как только он ушел.

Я едва успела кивнуть на прощание моим новым знакомым, и он довольно быстро повел меня к выходу. Но уйти не удалось.

— Не знала, что и ты будешь здесь, — раздался знакомый сладкий голос, и Лонгвей обзавелся второй спутницей, повисшей на его руке уже без спросу.

— Госпожа Сяоминг, — поприветствовала я её.

— Ты? — после удивленной заминки, что она потратила на то, чтобы распознать меня, воскликнула так громко, что к нам обернулись.

— Я покину вас ненадолго.

Пришлось приложить небольшое усилие, чтобы Лонгвей всё-таки отпустил мою руку, но к счастью, вокруг нас было слишком много любопытных, и он уступил. Я ушла в дамскую комнату, очень надеясь, что ему хватит сообразительности не отпускать свою невесту до того, как я отсюда выйду. Интимные разговоры «между девочками» меня мало привлекали.

Когда я вышла, меня поджидали, и совсем ни тот, кого я ожидала.

— Госпожа Ши…

— Если вы снова будете предлагать мне работу, славу и деньги, я опять откажусь, — перебила я господина Сина.

— Жаль, — это и так было написано на его лице, можно было и не говорить. — Но я все же оставлю себе маленькую надежду?

С этими словами он протянул мне визитку и, кивнув на прощание, ушел. Я раздумывала, выбросить её или нет, когда увидела Лонгвея. Сяоминг все ещё была с ним. Её великолепные волосы, сегодня как-то особенно хороши были, подумала, глядя на них со стороны. Красивая пара. Идти к ним совершенно не хотелось. Больше из-за того, что я была уверена, что меня ждут специально. И не о Лонгвее речь в данном случае. Госпожа Сяоминг наверняка уже приготовила для меня что-то, что выставит меня в невыгодном свете. Так зачем идти на закланье?

— Госпожа Ши! — я с трудом узнала в окликнувшем меня молодом мужчине того, с кем только что познакомилась.

На самом деле, кроме господина Сина, все остальные парни, что окружали меня до прихода Лонгвея, были его знакомыми. Я не настолько тщеславна, чтобы верить, что они были привлечены исключительно моей внешностью.

— Я думал, вы уехали.

— Собираюсь.

— Как жаль.

Я поймала взгляд Лонгвея в этот момент и сделала вид, что не заметила его.

— Проводите меня вниз?

— Конечно!

Я не прислушивалась особенно к тому, что он говорил, чувствуя спиной взгляд Лонгвея. Мы едва успели спуститься, как он догнал нас. К счастью, один. И увел меня так быстро, что я даже не успела напомнить о своей накидке.

— Где мы ужинаем? Я проголодалась, — едва мы оказались в машине, спросила я.

Лонгвей бросил на меня такой взгляд, что я догадалась - он решает сейчас, что ему делать. Придушить меня или зацеловать? И не удивилась, когда он отдал приказ везти нас в особняк.

Его выдержки хватило, чтобы не сказать мне ни слова до того, как мы приехали. Но почувствовав себя «на своей территории» он уже не стеснялся. Едва я вышла, потащил за собой, совершенно не интересуясь, успеваю я или нет. Я потеряла туфли, пока чуть ли не бежала за ним! Чудо, что не вывихнула лодыжку и не упала.

Но это еще был далеко не конец. Притащив меня к себе, он, захлопнув дверь, тут же развернулся и, схватив меня за плечи, так приложил к двери, что я ударилась затылком и довольно сильно. Если бы не высокая прическа, было бы гораздо больнее. Но от этого не менее страшно. Очень тяжело было не показывать ему этого. Но я же сама к этому вела, намеренно. Если сейчас не выдержу, будет ещё хуже, всё усилия напрасными станут.

— Мне больно, — всё же процедила я, отворачиваясь от него.

Он всё же ослабил хватку, но совсем немного.

— Ты…

Кажется, он был настолько зол сейчас, что даже говорить нормально не мог.

— Что ты устроила?!

— То, что вы от меня хотели, — смотреть на него смелости пока не хватало. Но я уже чувствовала, как разгоревшаяся ещё днем злость, снова вскипает во мне.

— Я этого хотел?!

— Я сделала прическу и макияж, — я все же повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Надела наряд, что вы мне подарили. Сопровождала вас и улыбалась людям, которые вам нужны. Разве я что-то сделала не так?! И разве не это вы хотели видеть?!

Последние слова я почти выкрикнула. Уже не злость, а обида толкала меня вперед. Я попыталась убрать его руки и оттолкнуть от себя. Страха совсем не осталось, мне стало душно.

— Ты вела себя, как…

Если бы он сказал что-то оскорбительное, я не знаю, чтобы я сделала. Но он сдержался, с видимым усилием, но все же не произнес ничего плохого. Хотя мы оба понимали, что именно осталось не озвученным.

— Как кто? Светская дамочка, которая только и может, что наряжаться и прожигать свою жизнь в развлечениях? Я как-то оскорбила вас своим поведением?!

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! Кто позволил так одеваться! Кто позволил улыбаться всем подряд!

— Это была светская вечеринка. Люди на ней разговаривают друг с другом, улыбаются!

— Но только ты собрала вокруг себя толпу мужиков!

— Так идите к своей драгоценной невесте, она же смотрит только на вас! А меня отпустите!

— Ты… опять…

Я поняла, что сказала лишнее. Хотя мы кричали друг на друга только что, но последние слова, словно спусковой крючок послужили. Лонгвей подхватил меня и, легко взвалив на плечо, отнес к кровати. Бросил и тут же вцепился просто в моё платье. Тут же раздался звук рвущейся ткани, он от подола до пояса одним движением его порвал. Я пришла в ужас. И не только от его невменяемого состояния. На мне под платьем ничего не было практически. Трусики и чулки! Я попыталась вырваться, но он словно и не замечал моих попыток. Тонкая ткань продолжала рваться под его руками. Мне удалось перевернуться на живот, но это только ускорило процесс уничтожения моего наряда. Вся ярость Лонгвея сейчас была направлена на него. Содрав остатки материи, он меня отпустил. Я тут же переместилась к противоположному краю кровати, закрывшись подушкой. Меня трясло просто. От страха, но еще больше от унижения. Словно не до конца еще удовлетворив свою жажду разрушения, Лонгвей рвал платье едва ли не в лоскуты. Еще и ногой пнул бесформенную кучу обрывков, оставшуюся лежать на полу.

Закончив, он посмотрел на меня. Я готова была сорваться, и бежать без оглядки, увидев его яростный взгляд. Даже голой!

Но словно угадав мои мысли, он бросился вперед и ловко схватив меня за лодыжку, притянул к себе. Я вцепилась в подушку из последних сил, уже мало на что надеясь. Но он не стал её отбирать. Нависнув сверху, прорычал мне:

— Не смей меня провоцировать! И больше я тебе не спущу, если ещё раз услышу, что ты уходишь. Ты поняла меня?!

Остатков гордости только и хватило на то, чтобы промолчать. Но он не ждал моего ответа. Встал и отошел, направившись к выходу.

Уже на пороге обернулся и сказал с высокомерным видом:

— За то, что заставила сегодня почувствовать, я тебе отомщу. Так и знай.

13 глава

Я ожидала, что после сцены вечерней Лонгвей начнет меня изводить. Но на следующий день он вел себя так, словно ничего не произошло. Это меня вовсе не успокоило. Скорее, наоборот. Он не из тех, кто способен спустить на тормозах обиду. Это ожидание подвоха в каждом его слове, взгляде действовало на меня изматывающее. Я даже начала подозревать, что это и было его тактикой. Довести меня до крайней степени эмоционального напряжения в отместку.

И ничего особенного он при этом не делал. Мы вместе завтракали и ужинали, если у него было время, обедали. Два раза я приезжала к нему в офис поприсутствовать в его кабинете, пока он работал. Все так, как установилось в последнее время. Только устроить ещё одну демонстрацию он мне не давал шанса. Если куда-то и выезжали, то исключительно приватно, никакого общества. И это преподносилось так, словно никакого умысла в его действиях не было. У меня даже не было формального повода злиться. Хотя я и понимала, что он просто лишил меня единственного оружия и очень ловко. Я просто не понимала, что он от меня хочет. Не нужны мне были поводы наряжаться, но и он был не логичен. Зачем покупать мне все эти вещи, если он не хочет, чтобы я их демонстрировала? Словно собака на сене.

После приема прошло уже несколько дней. Лонгвей приехал в особняк на удивление рано и предложил никуда сегодня не выбираться. Мы поужинали, и он предложил посмотреть какой-нибудь фильм вместе. Мне было все равно, и я согласилась. Хоть какое-то разнообразие. Пусть кинотеатр и домашний, но высшего класса.

— Вина? — предложил Лонгвей.

— Нет.

— Мне подарили очень хороший чай. Попробуешь?

Против этого я не возражала. Фильм, что он выбрал, немного увлек меня. Но в какой-то момент я поймала себя на том, что с трудом понимаю, что происходит на экране. Я чувствовала себя слишком расслабленной, не хотелось шевелиться совсем. Лонгвей придвинулся ко мне, но даже то, что он только взял меня за руку, вызвало глухое раздражение. Не из-за него, а потому что его прикосновения нарушали хрупкий покой, что установился внутри меня. Картинка на экране уже не имела никакого смысла. Я просто смотрела на хаотичные цветовые пятна, мельтешащие перед глазами. Звуки не несли в себе смысла, тоже став фоном убаюкивающим. Полусон, полуявь…

Кажется, я всё-таки уснула. Пришла в себя немного, почувствовав, как Лонгвей тянет меня за руку, заставляя подняться. Проснутся до конца не получалось, и я с трудом поднялась, тут же высвободив свою руку. Но не смогла сделать и шага самостоятельно, пошатнулась, и Лонгвей подхватил меня, за талию придержав.

— Не трогайте меня, — раздражение от его прикосновений словно зудом под кожей отзывалось.

— Если отпущу, ты упадешь, — его смешок вместе с дыханием коснулся виска. — Уверена, что этого хочешь?

— Я сама дойду.

Что же со мной? Перед глазами всё плыло. Как бы не храбрилась, отказываясь от помощи, но даже просто стоять было сложно на самом деле. Тело почти не слушалось, словно я пьяна. Но я же не пила ничего алкогольного.

— Ты все время только отказываешь. Подарки не принимаешь. Помощь моя тебе не нужна. Что же тебе нужно?

— Ничего…

Даже говорить приходилось с усилием. Слова выходили невнятными.

Пару шагов я все же сделала, и меня тут же занесло по инерции, да так, что я чуть не упала, наткнувшись на подлокотник дивана. Какие огромные здесь комнаты. До двери дойти, а потом еще коридор и лестница…

Где-то на этом моменте всё стало меркнуть, и я бы наверняка упала, не устояв на ногах, но почувствовала, как меня подхватили и подняли на руки.

— Говорил же не дойдешь. Почему тебе так нравится со мной спорить? Теперь придется тебя нести.

— Оставьте меня…

Сама себя еле услышала, что уж говорить о том, кто слушать не хотел?

Туман, окутывающий сознание, словно потемнел. Все, чего не касались бы мои мысли, ускользало, не давая сосредоточиться. Этот аморфный мир настойчиво убаюкивал, не давая опоры, расплываясь от малейшего прикосновения. Я словно плыла. И все ещё пыталась бороться, хотя тело совсем отказывалось слушаться, став таким инертным и неподатливым. Заставив себя открыть глаза, сквозь дымку увидела проплывающие мимо звезды. Они такие знакомые были. Потом вспомнила, что это светильники в коридоре того этажа, где находилась моя комната. Почему они были такими тусклыми, немного удивилась я. Совсем не слепили, даже когда я прямо на них смотрела… Туман в моей голове поглощал даже свет… Я плыла и плыла мимо. Тело будто покачивалось в такт размеренно бьющим по нему волнам…

В следующий момент, когда я очнулась, была уже в комнате. Невесть как сюда добравшись. Хотя я стояла, каким образом у меня это получалось, не очень понимала. У меня словно не осталось ни одной кости. А на голове словно хрустальный стакан стоял. Нельзя было пошевелиться, иначе он упадет и разобьется вдребезги. Откуда-то пришедшая мысль заставляла держать спину прямо. Я была уверена, что обязательно поранюсь, если этот воображаемый стакан упадет. Предчувствовала, как это опасно. Стоять прямо очень важно было, хотя я и не помнила, почему.

— Умница… хорошая девочка… послушная…

Новый смешок окутал, и я вдруг почувствовала приступ удушья. Разозлилась, да так, что кровь словно вскипела в жилах. Грудь словно в тисках и невозможно сделать глубокий вздох, чтобы выдохнуть этот жар.

— Что случилось? Голова еще кружится?

Приторная и лживая забота еще больше разозлили только. Я чувствовала в них фальшь словно всей кожей. Я разозлилась. Не хотелось слышать, быть здесь. Оказаться бы где-то далеко-далеко… Но мои губы произнесли совсем другое:

— Жарко…

Рука словно сама собой поднялась и скорее зацепилась случайно за край ворота, потянув его вниз. Я вдруг поняла, что мои глаза на самом деле открыты, и я смотрю на отражение светильника в зеркале. Откуда оно?..

— Ты меня радуешь. Сейчас помогу…

Тень вокруг моей тени на стене в отражении слишком быстро двигалась, я не успевала толком её рассмотреть. Мысли опять разбежались, когда я ощутила прохладу на коже. Это было так приятно, что я чуть не застонала от облегчения.

— Тише, — уже не короткий смешок, а тихий смех рассыпался вокруг меня. — Не будь такой нетерпеливой…

Меня качнуло назад, и я не удержалась, соскользнув в темноту. Но сейчас скорее чувствовала себя расслабленной, как никогда. Тело стало легким, казалось, совсем потеряв вес. Жар ушел, оставив приятное тепло, которое еще больше меня разнежило. И все же я остановилась на самом краю сознания, не полностью погрузившись в забытье. Или оказавшись там совсем ненадолго, вынырнув обратно.

«Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.»

Я четко слышала этот упругий ритм. Не до конца понимая, откуда он, мне нравилось его слышать. Даже больше — ощущать, как он отдается во мне, вызывая что-то вроде щекотки, где-то в районе солнечного сплетения. В голове немного прояснилось благодаря ему. Держась за него как за ниточку, ведущую из сумеречного состояния в нормальную реальность, я пришла в себя настолько, что осознала — я лежу на животе, на чем-то горячем и твердом. И помимо ритмичного стука есть и ещё движение. Меня словно укачивало, немного приподнимая и опуская.

Под рукой тоже было горячо, и я прижала ладонь сильнее, пытаясь понять собственные тактильные ощущения. Гладко и приятно прикасаться — вот всё, что я поняла.

— Не делай так, — мои пальцы прижали, лишая возможности дальше исследовать.

Этот рокочущий голос звучал слишком близко. Настолько, что я не просто его услышала! Словно во всем теле он отозвался. Я широко распахнула глаза. Хотя перед ними все плыло, я все же, наконец, поняла — я лежу на Лонгвее! Этот стук — я слышала его сердце! Я тут же попыталась встать, но руки, будто ватные были, да и все тело почти не подчинялось. Тем не менее он ощутил мой слабый порыв и прижал меня к себе ещё теснее. Только теперь я почувствовала его руку на моих плечах. Пытаясь до конца понять происходящее, я немного собралась с мыслями. Моя голова покоилась на его груди, между прочим голой! Но ниже я увидела пижамные штаны, хотя, что это меняло? Я лежала поверх него, между его раздвинутых ног. Паника поднялась, путая и так не стройные мысли. Я никак не могла вспомнить, а что, собственно, на мне было надето. И что от того, что было, осталось на мне в данный момент? Кажется, что-то было все же, но не слишком много.

Ещё раз, попытавшись, сдвинуться и снова безрезультатно, я прочувствовала ещё кое-что. Прямо под моим животом было нечто ещё более твердое…

— На твоем месте, я бы прекратил тереться об меня. Я честно пытаюсь заснуть.

Заснуть?! Со мной в качестве одеяла?! И упираясь в меня… этим?!

— Вы понимаете, что вы делаете?

— Я же сказал — сплю.

— Что вы сделали со мной?

— Ничего такого. Ты просто не вспомнишь завтра ничего и скоро заснешь.

Я снова дернулась всем телом, хотя бы в сторону сдвинуться хотелось. Лонгвей глубоко вздохнул. Отпустил мою руку, что прижимал к своей груди и положил её мне на спину. А потом легко перевернул нас. Теперь я лежала на спине, но, всё ещё ощущая себя безвольной куклой, а он даже не подумал сдвинуться и теперь сверху на меня смотрел. Давление внизу живота теперь несколько по-другому ощущалось. От возникшего чувства стало неуютно и как-то тревожно. Не слишком успокаивало даже то, что я смогла рассмотреть на себе рубашку Лонгвея. И то, что белье под ней точно было на месте…

— А о чём ты думала, когда, то платье выбирала?

— Хотела вас разозлить.

Я ответила не задумываясь. И, наверное, из-за своего невменяемого состояния совсем не заботясь о его реакции.

— Тебе это удалось, — «обрадовал» он меня.

Смотрел с улыбкой легкой, но даже в таком состоянии я видела, что глаз его она совсем не коснулась. То, что там пряталось, тщательно сдерживаемое, ещё больше пугало. И снова заставило меня хотя бы попытаться что-то сделать. Не слишком многое. Мои руки между нашими телами были зажаты, и я просто стиснула ворот рубашки. Увидев это, Лонгвей еще шире улыбнулся и стал медленно наклоняться. В последний момент отодвинулся, едва не коснувшись губ, сказал на ухо:

— Как бы мне этого не хотелось, но пользоваться твоим состоянием я не стану.

— Тогда зачем?

— Я даже завидую иногда твоей невинности, — сказал он и прихватил зубами мочку моего уха.

Моя реакция меня напугала. Настолько резкая и яркая, что я растерялась. Я вздрогнула всем телом, и мурашки по спине побежали. Ещё и ахнула негромко, но Лонгвей конечно ни мог не услышать. Он чуть приподнялся, с любопытством разглядывая меня, но не его взгляд взволновал больше всего. Он немного сдвинулся вниз, и я четко почувствовала, как… то самое… еще немного и коснется меня… ТАМ! Я поджала живот, инстинктивно пытаясь уйти от этого давления, но кажется, добилась едва ли не обратного эффекта. Лонгвей коротко втянул в себя воздух и притиснул меня ещё сильнее. Я слышала, что его дыхание участилось — он прижался щекой к моей щеке.

Я чувствовала, как он там шевельнулся, внутри, словно дрогнуло что-то, натягиваясь. И пульсация, которая словно отдавалась между нашими плотно прижатыми бедрами.

— Я же говорил — не шевелись! Ты хоть представляешь как мне сейчас тяжело?! — рыкнул он на меня минуту спустя.

— Тогда отпустите меня!

— Ни за что!

— Это не честно…

Реальность вокруг меня стала смазываться сжимаясь.

— Я просто хочу поспать с тобой. Так, как мне хочется. Почти так… Ты же одета? Не трону — обещаю. Спи.

Бороться с подступающим забытьем уже едва получалось. Я всхлипнула скорее от бессилия.

— Не веришь мне?

— Ни капли!

— Если не перестанешь сопротивляться — зацелую с ног до головы.

Не уверена, что последние слова были реальны. Я слышала их, уже провалившись в липкую дремоту. В последней попытке я открыла неимоверно тяжелые веки. Светильник у кровати бросал радужные блики, отраженные в хрустальных подвесках. Я залюбовалась ими кажется всего, на один миг…

14 глава

Когда проснулась утром, почему-то удивилась, обнаружив себя в собственной кровати. Казалось бы, от чего? Помимо того, что я проснулась позднее обычного, всё было как обычно. Припомнив вчерашний вечер, я обнаружила, что последнее, что помню — это фильм, который так и не досмотрела. Даже как добралась до комнаты, не помнила совершенно. Что-то смутное еще в памяти отложилось, скорее на грани ощущений. Но с чем связанное, я не понимала. Кажется, все плыло перед глазами. Лонгвей нес меня, возможно? Скорее всего так и было, если я настолько крепко заснула, вряд ли сама могла передвигаться. И он точно никому не доверил бы меня нести сюда.

Когда пришла в столовую, он уже завтракал, не дождавшись меня.

— Проснулась? Я решил не будить тебя.

— Я заснула во время фильма вчера?

— Да.

Это только подтверждало мои догадки. Немного странно, что я спала настолько крепко. Сон у меня довольно чуткий. Но все бывает в первый раз.

Я поймала на себе вопросительный взгляд Лонгвея:

— Что-то не так? Плохо себя чувствуешь?

— Нет.

Я принялась только за завтрак, а Лонгвей уже закончил есть. Взял бокал с соком, и мой рассеянный взгляд вдруг зацепился за запонку на его лацкане. Крупный прозрачный камень с радужной гранью внутри.

— Что такое? — вернул меня в реальность вопрос.

Сама не знаю, почему так уставилась на эту запонку. Покачав головой, я промолчала. Лонгвей встал и подошел ко мне. Провел рукой по волосам.

— Приедешь сегодня ко мне?

— Разумеется.

Он уехал. Я закончила есть без всякого аппетита. Вернулась в свою комнату, совершенно не представляя, чем занять себя. Открыла ноутбук и листала без всякой цели ленты новостей. Поймала себя на том, что останавливаюсь только на тех вкладках, где, так или иначе, упоминалось что-то, связанное с едой. Что поделать, если все мои интересы лежат только в этой плоскости? Открыла первую попавшуюся ссылку, привлеченная яркой картинкой. Блюдо выглядело действительно красиво. Но почитав рецепт, ниже прилагающийся, я озадачилась. Настолько невнятно изложенный и с массой запутывающих деталей, что даже я не смогла до конца разобраться. Взяла блокнот с ручкой, и попыталась более читаемый вид придать информации. Несколько моментов всё равно не поняла. И решила, что раз не могу понять теорию, нужно попробовать на практике. Сидеть совершенно без дела было уже выше моих сил. Я пошла в «свою» кухню. Всё, что было необходимо, там нашлось. И в процессе приготовления я поняла, в чем была загвоздка. Вряд ли человек, что писал это, сам когда-то занимался готовкой. Информация была получена с чьих-то слов и изложена без понимания.

Блюдо оказалось совсем ни таким вкусным, как его расписывали. Немного подумав, я начала заново. Внесла несколько корректив, полагаясь на свой вкус и опыт. Результат даже превзошел мои ожидания. Записав всё четко и доступно, я немного подумала и всё же решилась выложить в комментарии свои поправки, включая текст.

Только закончила, зазвонил телефон.

— Ты обещала приехать, — без всяких предисловий заявил Лонгвей немного раздраженно.

Я с удивлением взглянула на часы. Оказалось, я была занята больше, чем мне показалось.

— Уже еду.

Собралась я быстро, а в качестве бонуса прихватила результат своих трудов. Извиняться мне не за что, но, возможно, моё блюдо немного повысит настроение Лонгвея. А это уже бонус для меня.

В офисе чувствовалась напряженная атмосфера. Кажется, вовсе не из-за меня все же Лонгвей сердился. У его секретарши были покрасневшие глаза.

Когда я вошла, он разговаривал с кем-то по телефону. Я не стала его отвлекать, сразу прошла в комнату отдыха. Обеда для нас не было, по всей видимости, планировалось куда-то ехать, но я все же распаковала и сервировала то, что принесла с собой. Закончить не успела, пришел Лонгвей. Обняв меня сзади, просто стоял некоторое время, ничего больше не делая.

— Ты приготовила это сама? — наконец спросил он, положив подбородок мне на плечо.

— Да.

Он взял из моих рук тарелку и стал есть тут же, даже не сев за стол.

— Это просто не нормально. Что ты делаешь? Как ты это делаешь?

— О чем вы?

— Мне нравится абсолютно все, что ты готовишь. Об этом.

— Больше не буду.

— Что?!

— Это был эксперимент. Вы пристрастны и бесполезны как судья, — пояснила я в ответ на его возмущение, едва сдержав улыбку.

Он уже успел доесть и отставил тарелку в сторону. И тут же притянул меня к себе.

— Конечно, пристрастен. Но это не значит, что ты должна быть так жестока. Возьми на себя ответственность.

После еды его губы были горячими и мягкими. Поцелуй показался мне… вкусным? Наверное, поэтому он так затянулся.

15 глава

Остаток дня прошел в каком-то тумане. Чувствовала себя растревоженной и сама не понимала, почему. А потом, к тому же, поняла, что опять хочу спать. Я никогда не спала днем. И это после того, как я столько проспала ночью! Чувствовала себя вымотанной. Попыталась просто перетерпеть, в итоге словно на ходу спала. Все время ловила себя на том, что бездумно смотрю на что-то, и в голове какие-то смутные образы возникают, которые никак не удавалось поймать.

Когда приехал Лонгвей, я была в гостиной. Из-под тканевого абажура лампы, что стояла рядом с диваном, свисали хрустальные подвески. Я водила по ним пальцами, заставляя раскачиваться. Радужные блики переливались брызгами на коже. Даже не знаю, сколько я так сидела.

— Привет. Ты ужинала?

— Не хочется.

— Мне тоже.

Он устало сел рядом, откинувшись на спинку дивана. И тут же нашел мою руку. Переплел свои пальцы с моими и поднес к губам. Но едва прикоснувшись, тут же прижал мою руку к щеке.

— Ты горячая.

— Разве?

Я не чувствовала, что больна. Лонгвей встревожено смотрел на меня, потрогал мой лоб.

— У тебя точно температура!

Температура действительно была. Не очень большая. Наверное, из-за нее я чувствовала такую сонливость. Лонгвей меня откровенно изумил. Он так всполошился, будто я умирать на его руках собралась. Вызвал врача, переполошил горничных, отнес меня в комнату, несмотря на мои возражения. Такой способ передвижения мне просто не нравился. Странное чувство, будто плывешь по воздуху, вызывало смутную тревогу. Но пришлось перетерпеть. Спорить с Лонгвеем было бесполезно.

Мои попытки отказаться от врача он словно не слышал. А когда тот приехал — отказался уходить из комнаты! Доктор не стал с ним спорить, а мне было очень не комфортно. Это просто смешно! Лонгвей так смотрел на меня, будто опасался, что доктор меня украдет!

Ничего особенного у меня не обнаружилось. Причин повышения температуры врач не смог выявить, и требовалось провести анализы. Мне совершенно не хотелось этого делать, но Лонгвей моим мнением не интересовался. Уверена, достаточно было принять таблетку и поспать, и всё само собой пришло бы в норму к утру. Тем не менее мне сделали укол. Рекомендовали лечь в постель и отдохнуть. Я послушно со всем согласилась, мечтая только, чтобы эта суета поскорее закончилась.

Доктор ушел. Лонгвея я выставила вслед за ним, сказав, что мне нужно переодеться и лечь спать, как велел врач. Еще было не слишком поздно, всего около восьми вечера. Перед тем как лечь, я решила, что душ мне не повредит. Всё никак не удавалось правильно отрегулировать температуру воды. То слишком горячо, то наоборот получалось. Из-за этого я закончила мыться поскорее. Выйдя из ванной, уже переодевшись в пижаму, я сушила волосы полотенцем. Прошла примерно половину пути до кровати и почувствовала головокружение легкое. Я остановилась, пережидая, пока все придет в норму. Дурнота прошла почти сразу. Но сделав всего пару шагов, я почувствовала, что голова закружилась опять. И гораздо сильнее. Настолько, что я едва на ногах устояла! Переждав и этот приступ, я огляделась в поисках телефона и тут же вспомнила, что в последний раз он был у меня, когда я была в гостиной. Наверное, там он и остался забытый. Со мной явно было что-то не так. Просто из-за температуры я никогда так себя не чувствовала. Нужно было решить — дождаться, пока Лонгвей ко мне придет, или пойти к нему самой. Ближе никого все равно не было, его комната рядом. Но я сама выгнала его и сказала, что буду спать. И позвонить не с чего. То, что он всё равно зайдет проверить меня, я не сомневалась, но когда это произойдет?

Я решила что нужно все же идти к нему. До двери я дошла вполне нормально и уже засомневалась, а стоит ли идти дальше? Меня повело в сторону так резко, что я промахнулась мимо ручки двери, к которой как раз протянула руку. Голова не просто закружилась, перед глазами и поплыло, и потемнело одновременно. Чуть-чуть придя в себя, я поняла, что стою ещё, каким-то чудом не упав, привалившись всем телом в угол возле двери. Дыхание сбилось, я дышала, будто бежала долго, короткими не глубокими рывками. Тело в липкой испарине. Потянулась к ручке двери — рука ходуном просто ходила. Из меня словно все силы разом выкачали. Я, с достаточной силой, надавить на ручку ни с первого раза смогла! А когда открыла, наконец, дверь, смогла сделать всего два шага и провалилась в темноту после этого.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍16 глава

В себя пришла уже в машине скорой. Свет бил прямо в глаза, до боли яркий и резкий. Было трудно дышать. Я подняла руку и обнаружила, что на моем лице маска. Но как только я попыталась её сдвинуть, меня остановили:

— Не трогайте, без неё вы не сможете нормально дышать.

— Потерпи немного, мы уже почти в больнице, — услышала я голос Лонгвея.

Больница? Зачем…

В следующий раз сознание вернулось ко мне уже в палате.

— Анафилактический шок, — услышала я.

— Но от чего?

— Она аллергик?

— Не помню, чтобы она говорила о чем-то таком.

— Мы в любом случае проведем анализы и выявим аллерген. Возможно, что такая реакция впервые.

— Такое возможно?

— Сейчас главное, что помощь оказана вовремя. Причины выясним позже.

— Что значит вовремя?

— Возможны и более тяжелые последствия.

— Какие, например? — у Лонгвея такой голос угрожающий в этот момент был, что я невольно сжалась. На месте доктора я бы помолчала лучше!

— По статистике в двадцати процентах случаев летальный исход.

— Летальный?!

Я дернулась инстинктивно, услышав уже ничем не прикрытую угрозу в его голосе, и что-то запищало рядом.

— Роу! Ты очнулась!

Видеть Лонгвея я не могла, голова, как чугунный шар, лежала на подушке, совершенно мне не подчиняясь. Но то, как он стиснул мои пальцы, очень хорошо почувствовала.

— Слышите меня? — доктор наклонился надо мной, мне показалось слишком низко, захотелось вжаться в подушку.

— Да, — я сама испугалась того, каким слабым был мой голос.

— Скажите, у вас есть какая-то аллергия?

— Нет, — выдохнула практически из последних сил я.

— Вы уверены? Пищевая, препараты, шерсть, растения — что угодно?

— Нет.

— Хорошо. Не волнуйтесь. Сейчас уже опасности нет. Очень скоро вы почувствуете себя лучше.

— Хо… ро… шо…

Лонгвей отказался уходить и провел рядом со мной всю ночь. Это просто смешно! Ведь врач сказал, что опасности нет, и это была дорогая палата с персональным медперсоналом даже. Я знаю, в чем разница. Но его ничего не волновало. Каждый раз, когда я просыпалась, он тут же оказывался рядом, спрашивал, что я хочу, как себя чувствую. Смотрел на меня жгучим взглядом, заставляя себя чувствовать виноватой, сама не знаю в чём. И так всю ночь.

Но и утром ничего не изменилось. Я проснулась, чувствуя себя уже вполне сносно.

— Проснулась?

Лонгвей сидел на стуле чуть в стороне, поэтому я его сразу не увидела. Выглядел он помятым и каким-то жёстким.

— Почему вы здесь?

— Тебе было очень плохо.

— Но здесь же есть врачи, медсестры. Незачем было…

— Не мог оставить тебя тут одну.

Я не знала, что на это сказать. Он вел себя странно. Пугающе, как всегда, но сегодня как-то особенно. И все ещё не подошел.

— Что случилось?

Спросила, просто, чтобы заполнить чем-то паузу повисшую.

— Ты потеряла сознание в коридоре. Мне охрана сообщила. Куда ты шла?

— К вам.

— Зачем? — после небольшой паузы спросил он.

— Почувствовала себя плохо. Телефон забыла в гостиной.

Лонгвей поднялся и подошел ко мне. Я думала, он возьмет меня за руку, сядет рядом, но он опять повел себя странно. Присел на корточки рядом с кроватью, у меня в ногах.

— Это правда?

Я удивилась его вопросу. Почему я должна говорить неправду сейчас?

Лонгвей вдруг наклонился, уткнувшись лбом мне в лодыжку. Потерся, поводя головой медленно из стороны в сторону. Я видела, что он крепко зажмурился.

— Я ужасно испугался.

Голос глухо прозвучал из-за того, что он сказал это в одеяло.

Какой-то прибор вдруг запикал чаще. Лонгвей тут же вскочил, уставившись куда-то правее меня. И вдруг его лицо изменилось. Стало немного растерянным, когда он перевел взгляд на меня. И только теперь я сообразила, что это мой пульс зачистил. Щеки жаром опалило. Как стыдно! И он всё понял!

Не зная, куда девать глаза от смущения, я схватилась за свою руку, желая снять с себя эту штуку, что подает сигналы, выдавая меня с головой.

— Не трогай! — тут же рыкнул Лонгвей, и я в испуге замерла.

В этот момент зашла медсестра. Почти сразу за ней доктор. Я была этому очень рада! Меня стали спрашивать о чем-то.

Лонгвей вышел, и мой пульс, наконец, пришел в норму.

17 глава

Перед тем, как отпустить меня, доктор зашел в мою палату, последовательно и четко объяснил причины произошедшего. Он использовал много медицинских терминов, больше половины которых мне, естественно, ничего не говорили.

-… на фоне ослабления иммунной защиты, аллергическая реакция…

Лонгвей тоже присутствовал. Как я уже говорила, он не отходил от меня те два дня, что я провела в больнице. Мне кажется, он и не спал совсем. Я словно исцарапанной себя чувствовала, ощущая на себе постоянно его взгляд. Но стоило мне посмотреть на него, тут же отводил глаза. И он почти ничего не говорил. Словно в ожидании чего-то застыл. Если и произносил что-то, то только по делу - не нужно ли мне чего-то, как я себя чувствую, что принести, чем помочь. Я крайне неуютно себя чувствовала, но мои попытки избавиться от его пристального внимания разбились о стену молчания. Слишком пристального! Он уже пугал меня этим. И к тому же, он вдруг словно отстранился. Совсем не подходил ко мне. Он теперь даже сидел немного в стороне, так что я его почти не видела.

— Я правильно вас поняла — это аллергия?

— Да.

— Но до сих пор я никогда не…

— Многие люди даже не подозревают, что у них есть реакция на какие-то вещества. Проявления незначительные, и часто их принимают за что-то другое. Вы испытывали когда-нибудь легкое покалывание по телу? Онемение легкое, на подушечках пальцев, например? Зуд, возможно?

Сказать однозначно — нет, я не могла.

— Вот видите. Как я уже говорил, ваш организм успешно справлялся сам с этими симптомами. Но на фоне ослабленного иммунитета, плюс лекарство, которое в данном случае сработало, как катализатор, возникла избыточная реакция.

— Это не может быть аллергией на лекарство?

— Нет. Однозначно — нет. Но в будущем я рекомендовал бы избегать его. Каждый организм индивидуален. Невозможно предугадать всё. Просто заменить на другой препарат со схожим действием, будет несложно.

У меня возникло странное чувство. Доктор ещё что-то говорил и объяснял, а я почти не слушала его. Мы словно на сцене находились. Он, я и Лонгвей. Оба стоят в ногах моей кровати. Лонгвей молчит, но тоже исполняет свою непонятную мне роль. Почему я почувствовала в этом фальшь? Даже не знаю. Доктор говорил легко и уверенно. Может быть, слишком уверенно?

Доктор попрощался, и пока он не вышел, я не могла отвести взгляда от его прямой спины. Изучая закрывшуюся дверь, я никак не могла решить — в чём же он врал? И зачем?

— Позову медсестру, чтобы помогла тебе собраться, — сказал Лонгвей.

— Я могу это сделать сама.

— Просто переоденься. Остальное сделают.

Спорить мне совершенно не хотелось. Я совсем не понимала его в последние дни. И чем дальше, тем больше это непонимание росло. Он изменился гораздо сильнее, чем я думала. Уже в машине, когда мы ехали в особняк, я удивилась тому, что он сел от меня слишком далеко. Не то, что мне этого хотелось. Но до сих пор он всегда садился со мной рядом, в зависимости от настроения, и лечь мог, устроив голову у меня на коленях. Держать за руку, придвинуть к себе, прижиматься ногой к моей — как угодно касаться. Теперь мы сидели каждый в своем углу, и между нами ещё двое могли бы усесться.

Странности на этом не закончились. Я почти перестала его видеть. Мы каждый день встречались за завтраком. Собственно и всё. В офис он больше меня не просил приехать. Обедал и часто ужинал вне дома. Совсем перестал звать меня к себе и ко мне не приходил. И даже когда мы всё же встречались, держал дистанцию.

Поначалу я решила просто понаблюдать, что же будет дальше. Но быстро выяснила, что никаких изменений больше не предвиделось. У меня всё время было ощущение, что Лонгвей охотник, а я его законная добыча. Так он себя вел. Медленно, но верно, он загоняет меня, чтобы в один прекрасный момент мне больше не было куда бежать. Что теперь происходило, я не понимала решительно. Словно он отступился. Без видимых причин оставил меня в покое. Но что в таком случае я до сих пор делала в его доме, возникал резонный вопрос. Потому что во всем остальном ничего не поменялось. Меня кругом сопровождала охрана, выходить одной я никуда не могла, работу мне не вернули. «Домашний шопинг» только увеличился в объеме.

Это стало злить. В один прекрасный момент я просто разозлилась. Перестала выходить к завтраку. И ничего! Три дня подряд я не приходила в столовую, когда там был Лонгвей, и он совершенно никак на это не отреагировал.

Я растерялась. Не понимая, что мне думать. Если его увлечение прошло, почему держит меня рядом с собой? Мне нужно с ним поговорить? Официально поставить точку, и я свободна? Ничего другого в голову просто не приходило. Ощущать себя в таком подвешенном положении было невыносимо уже.

Но, признаться честно, я не сразу набралась решимости. Ещё несколько дней я никак не могла встретиться с Лонгвеем. И то, что это полностью его вина, было бы сказать нечестно.

Я просто остановилась в один момент и поняла что… боюсь. Боюсь того, что он может мне сказать. Боялась этой точки. Как бы эгоистично и самонадеянно это ни звучало, но я привыкла к его одержимости мною. И ощущая пустоту непривычную, там, где всегда был он — занервничала. Это выбило меня из колеи. Я сама себе противоречила и ничего не могла поделать с этим, прекрасно осознавая свою слабость и никак не решаясь её преодолеть. Если на этом всё — я же должна была только радоваться? Отделалась «малой кровью» и, можно сказать, что даже в плюсе осталась. Но никакой радости по этому поводу я не испытывала. Я сама себе противна была!

В таком раздрае прошло ещё несколько дней. Весь день из рук всё валилось. Я хваталась за какие-то надуманные и ненужные дела, уходя в них с головой, лишь бы что-то делать, но тут же перегорала и ловила себя на том, что бездумно смотрю в пустоту, сама не зная о чём думая. Лгу. Знала. О Лонгвее.

Почему-то сейчас всё было совсем не так, когда он мучил меня. Когда устроил прием, чтобы наказать меня, мы тоже не виделись. И его холодность выводила меня из себя, давал заряд бороться. Сейчас злости не было. Совсем. Он просто отстранился. Словно в одно мгновение забыл обо мне. Я потеряла для него всякую ценность.

18 глава

Долго так продолжаться не могло. Расставлять точки над «и» было моей прерогативой. Я постоянно что-то пыталась выяснить, понять. Лонгвей, как обычно, что-то сам с собой решил и, не поставив меня в известность, следовал выбранным курсом, не сомневаясь ни в чём. Но меня это не устраивало.

И решилась на действия я без всякой подготовки. Вечером шла по коридору и увидела горничную, что несла чай:

— Для кого это?

— Господин просил принести в кабинет.

— Я сама отнесу.

Я не видела Лонгвея уже пять дней. Из больницы меня выписали больше недели назад. Больше ждать уже было нечего.

Когда я вошла, он сидел за столом и не взглянул на вошедшую.

— Поставьте там, — махнул в сторону столика у дивана.

Кажется, он действительно сильно занят был. Возможно, я выбрала не самый лучший момент? Освободив поднос, я всё же решила остаться. Уйти всегда успею.

Присела на диван и рассматривала Лонгвея, пока он был погружен в свои дела. Выглядел таким же, как всегда. Хотя какая-то нервозность время от времени в нем ощущалась при пристальном взгляде. Можно было подумать, что это из-за работы, но мне почему-то так не думалось. Скорее наоборот. Работа — следствие, а не причина.

Я уже стала опасаться, что чай совсем остынет, когда он отложил очередной лист и, откинувшись на спинку кресла, потер устало переносицу. И только после этого заметил наконец-то меня.

— Роу? Что… Давно ты здесь?

— Чай остывает.

Я налила ему чай. Он подошел не сразу и сел рядом. То есть на тот же диван, но между нами снова было расстояние.

— Тебе не нужно было этого делать.

Я не стала отвечать. Встала и зашла ему за спину. Он взял чашку и успел сделать глоток, когда мои руки легли ему на плечи. Чай чуть не выплеснулся ему на руку, так сильно он вздрогнул.

— У вас очень напряженные плечи, — потянув его так, чтобы он откинулся на спинку дивана, сказала я.

— Не нужно.

— Мне хочется.

Его плечи под моими пальцами были действительно сильно напряжены, но сейчас словно закаменели. Он слегка повернул голову ко мне, но потом поставил чашку и откинулся назад.

— Хорошо.

Я начала массировать, и мои пальцы очень быстро устали. Лонгвей совсем никак не реагировал на мои усилия. Попробуйте сделать массаж камню! В прямом смысле этого слова. Будто он просто разрешил мне делать то, что я хочу, сам снова отстранившись. Если бы его рука не дрогнула так сильно, когда я только прикоснулась к нему, я бы, наверное, уже отступилась. Но в тот момент я вдруг ощутила странную уверенность в себе. И упорно продолжала то, что начала. И даже дальше пошла.

Наклонившись немного вперед, скользнула руками к вороту его рубашки.

— Галстук немного ослаблю, — пояснила свои действия я.

Мои волосы коснулись его. Он дернулся, словно хотел отодвинуться, но не больше. И упорно молчал.

Я ослабила узел галстука и расстегнула пуговицу верхнюю. Теперь для моих пальцев было больше доступа. Я начала большими пальцами круговыми движениями разминать мышцы его шеи, постепенно опускаясь ниже, за ворот. Лонгвей всё ещё сидел, совсем не показывая, нравится или нет ему то, что я делала.

Но как только мои ладони проникли чуть ниже, отодвигая ворот, он поймал мою руку.

— Хватит. Спасибо. Уже поздно. Ты, наверное, устала. Иди к себе.

Остановил. А сам моей руки не отпускал. И даже напротив, словно неосознанно, пока говорил, сжал пальцы сильнее. Будто сам себе противоречил. Говорил одно, а делал совсем другое. Я потянула на себя руку, которую он держал, и прежде чем отпустить, он ещё сильнее её стиснул.

Я смотрела на его широкие плечи, затылок и просто чувствовала исходящую от него ложь. Он выговаривал её легко и уверенно.

Просто, чтобы прекратить это, я наклонилась над его плечом и, положив ладонь на его подбородок, заставила повернуться ко мне. Мне было всё равно что он говорил. Я закрыла его рот своим, заставив замолчать и не говорить больше того, что он не думал на самом деле.

Странный поцелуй. Не похожий ни на что. Он не ответил, но губы его стали вдруг мягкими и податливыми. Почувствовав непривычную свободу, я смогла их распробовать, так как мне хотелось. Неторопливо и нежно.

Я совсем потерялась в этих ощущениях. Пока не почувствовала, как губы Лонгвея вдруг стали твердыми. Раскрыв глаза, я увидела, что он смотрит словно сквозь меня. Будто я куклу целовала, а не живого человека.

Я отодвинулась и ни слова так и не сказав, вышла.

И только оказавшись в коридоре поняла, что сердце бьется сильно и быстро. В голове будто вихрь пронесся. Что я сейчас сделала? И почему Лонгвей так отреагировал? Словно всеми силами старался между нами стену установить. И это именно сейчас! Когда мои стены, наконец-то, рухнули!

Слабо осознавая, что делаю, я поняла, что пришла к себе. И зачем? Что мне там делать? Что мне делать в этом доме, раз я ему больше не нужна? Почему просто не отпустит? Вечная проблема — я всегда только уйти хочу от него. Причины меняются, но действие остается неизменным. Это даже смешно! Или совсем не смешно? Или только я тут вызываю смех? Нелепое существо, без цели и смысла существующее. Возможно, я настолько смешна, что он меня пожалел?

Я застряла на пороге своей комнаты. Свет в коридоре и темнота в комнате, в которую я ещё не вошла, только дверь приоткрыла. Совсем как в моей жизни — граница между светом и тенью и я на ней, не зная, что делать, растерянная, как никогда.

Шум за моей спиной заставил очнуться, я поспешила скорее войти. Но закрыть дверь не успела.

19 глава

Дверь с силой толкнули на меня, распахивая, я невольно отступила на шаг назад. На пороге стоял Лонгвей. Выглядел он так, словно бежал сюда. Вцепившись в косяк и полотно двери, он молча смотрел на меня, дыхание его было учащенным. Мне было не очень хорошо видно его лицо из-за света, бьющего ему в спину.

— Вы…

Больше ничего сказать я не успела. Лонгвей шагнул ко мне, с грохотом захлопнув за собой дверь. Я будто ослепла, разом оказавшись в темноте. И вздрогнула, когда руки Лонгвея коснулись моего лица. Он провел большими пальцами по моим скулам, а потом притянул к себе. Я слепо шагнула к нему, разом оказавшись прижатой к его горячему и твердому телу.

И тут же ухватилась за его запястья. Иначе бы упала, наверное, не устояв. Его губы прижались к моим и совсем не так, как только что в кабинете. Никакой пассивности не было в этом поцелуе. Не со стороны Лонгвея, по-крайней мере. Я мгновенно потерялась под напором обрушившимся на меня, следуя за ним. Даже не подумав протестовать. Да и все мысли вылетели из головы.

Лонгвей подтолкнул меня, и я оказалась прижата к стене. Тем лучше, ноги подгибались, сердце ухало где-то, будто не одно, а сразу три их было. Болезненная пустота вдруг наполнила тело. Одно было понятно, только Лонгвей может от неё избавить. Заполнить нишу, словно специально для него образовавшуюся.

— Выгони меня, сейчас же.

Я не сразу поняла, что он говорит. Просто терлась щекой об его скулу, не желая, чтобы он отодвигался, оставлял меня одну в этой темноте. Его дыхание путалось в моих волосах у виска, горячее до мурашек. А осознав, я отпустила его руки и обняла его за шею, сама прижавшись всем телом.

Он застыл, а потом прижал к себе почти болезненно сильно. Уткнувшись лицом мне в шею, поцеловал, а потом зашептал горячо и быстро:

— Останови. Я не могу. Немедленно останови.

— Не останавливайся.

Прошептала, касаясь губами его губ.

Он тут же закрыл мне рот своим. Вместе с лихорадочным дыханием его язык толкнулся вперед, и я не сопротивлялась этому вторжению. Внутри дрожь зарождалась от того, что он делал, но мне это нравилось. Пугающе немного, и от этого ещё более сладко.

Лонгвей прижался ко мне так тесно, что и вздохнуть было сложно, а дыхания не хватало. От ощущения его твердости, от рук, что гладили меня, от губ, что разорвав поцелуй, теперь касались моего лица, а потом шеи.

Он и раньше трогал меня, но сейчас совсем по-другому. Не ограничиваясь рамками дозволенного, его руки по спине спустились ниже, и, приподняв за ягодицы, он меня поднял. Я обхватила его ногами, словно так и нужно было. Он не прекращал меня целовать, пока нес к кровати. И упали на неё мы вместе. Не было сил оторваться, разорвать объятья.

Прижав меня теперь уже к кровати, Лонгвей провел рукой по моему боку и положил её на мою грудь. Сжал и тут же вздохнул судорожно. Его бедра толкнулись мне в бедро, и я почувствовала его возбуждение. Внутри словно оборвалось что-то, ухнув вниз с огромной высоты.

— Роу, — протяжно простонал он мне в шею.

И рванул блузку в сторону, стиснув её в кулаке. Пуговицы то ли оторвались, то ли расстегнулись от рывка, разом до пояса самого обнажив. Лонгвей приподнялся и уставился на мою прикрытую только лифчиком грудь. Мне показалось, он дыхание задержал. Коснулся указательным пальцем ямочки под горлом и повел вниз. Наблюдая, как его палец двигался, я думала, умру прямо там. Он сдвинулся вниз, так что его лицо над моей грудью оказалось. А палец снова двинулся, ведя по самому краю кружева. Это было так изматывающее! И только когда Лонгвей прижался к мягкому полушарию щекой, я поняла, что именно этого хотела, просто не понимала. Хотела, чтобы он коснулся меня там! Он потерся щекой о гладкий шелк, а потом прихватил затвердевший сосок губами вместе с тканью. Я ахнула. Так громко, что испугалась и закрыла рот рукой. И Лонгвей отстранился. Я почувствовала такое разочарование, что чуть было не вцепилась ему в волосы, притягивая обратно.

Но он отодвинулся и сел на колени. Я не понимала, что происходит, совершенно не хотелось, чтобы он куда-то уходил сейчас. Только не сейчас! Но высказать свое возмущение я просто не успела, увидев, что он быстро расстегнул и скинул с себя рубашку. Дернул ремень и одновременно потянул меня к себе, заставляя сесть. Сдернул рубашку и лифчик разом. А потом толкнул обратно. Расстегнул мои джинсы и потянул вниз вместе с трусиками. Мне не было стыдно. Ни капли. Он раздевал меня, так словно имел на это право. Уверенно и умело действуя. И мне это тоже нравилось. Только очень хотелось, чтобы он, наконец, вернулся, лег рядом и обнял.

Стянув джинсы, он ту же поцеловал мою лодыжку. И вот так целуя, стал подниматься выше. Колено, внешняя сторона бедра, живот. Я думала, что до этого задыхалась... Сейчас голова закружилась так, что я серьезно думала, что потеряю сознание. А когда он сжал ладонью мою голую грудь, а вторую поцеловал, снова застонала. И даже больше. Тело словно само собой среагировало. Лопатки оторвались от простыни, спина выгнулась, стремясь ближе стать к его губам, рукам. Руки легли на его затылок, притягивая.

Быстрые поцелуи посыпались на меня. Жгли, и от этого еще слаще и тревожней становилось. Снова эта пустота где-то в животе дала о себе знать. Став больше и голоднее.

Не прекращая целовать, Лонгвей опустил руку вниз, ведя по моей коже от груди до талии, по бедру и до колена. Надавил, заставляя отодвинуть его, и тут же передвинулся, улегшись между моих ног. Ощущать так его тяжесть почему-то показалось неожиданным. Но думать я была не в состоянии. Он снова поцеловал меня. Язык коснулся моего, вовлекая в игру. В этот же момент моя грудь коснулась его, и я застонала, не сдержавшись, и выгнулась, стремясь ближе его горячее тело почувствовать. Касаться друг друга обнаженной кожей. Это так приятно, хорошо, правильно оказалось!

— Роу! — рыкнул Лонгвей мне в шею, стискивая. — Что же ты делаешь со мной!

Он отпустил меня, снова отодвинувшись, но уже я отпускать его была не намерена. Села, обнимая его за шею. Прижалась губами к его губам. Иначе можно было просто умереть от разочарования, холода, внутреннего голода, что жег уже.

Звякнул ремень, Лонгвей дернулся и снова опрокинул меня, придав своим горячим телом, так как мне хотелось. Я от этого нового открытия чуть с ума не сошла. Как я могла знать, что это так приятно прижиматься к его телу, когда ничего не разделяет. Мне даже этого было уже мало. Я терлась об него, извиваясь. И почувствовав, что по нему словно дрожь прошла, едва не задохнулась.

Обхватив моё лицо руками, Лонгвей приподнялся на локтях, едва ли не с трудом отрываясь от меня.

— Не спеши так, — между поцелуями выдохнул он. — Будет больно. Я должен…

Как ни странно, я только сейчас осознала, что мы собственно делаем. Разумеется, теорию процесса я представляла. Он говорил о том, что это мой первый раз и нужно быть осторожней?

— Пусть будет.

Мне просто не верилось, что эта боль действительно существует. Как это возможно, когда так хорошо?

Лонгвей замер, глядя на меня мучительно долго. Я не выдержала — выгнулась, насколько возможно было, подставляя ему шею. И он не сдержался, рыкнул, целуя жадно и судорожно как-то.

Опустил руку вниз, протискивая между нами. Я вздрогнула, а потом прикусила губу, когда он коснулся меня между ног. Там будто еще горячей стало и вдруг словно запульсировало сжимаясь.

Лонгвей скрипнул зубами. Его пальцы двинулись дальше, раздвигая складки. Я не очень понимала, что ощущаю сейчас. Но останавливать его точно не хотела. Почувствовав, как что-то твердое прижалось ко мне там, я просто застыла растерявшись. Лонгвей стал целовать моё лицо, прикусив губу, проник в мой рот языком. Я забылась в этом поцелуе. Не сразу даже почувствовав, что Лонгвей двинулся вперед, там внизу. Необычное чувство наполненности и вовсе никакой боли, меня удивило. И тут же все прекратилось. Но под моими руками тело Лонгвея затряслось просто. Он так напрягся, что я словно каменную статую сейчас обнимала.

С шипением выдохнув сквозь стиснутые зубы, он снова качнул бедрами, и то чувство наполненности вернулось. Но теперь я поняла, что он делает. Он входил в меня постепенно, сдерживаясь и давая привыкнуть. Чуть больше продвинувшись на этот раз. И вышел быстрее. Снова толкнувшись вперед почти сразу.

Я пока ничего особенного не чувствовала. По крайней мере, особенно приятного. Лонгвей опять качнулся, и я ощутила беспокойство, ощутив его ещё глубже, он не слишком большой для меня? Он снова задрожал, дыша часто.

— Ты такая тесная, — выдохнул он и опять скрипнул зубами.

Еще один толчок, и я уже почти испугалась. Это ещё не всё? Это вообще возможно?

И тут я почувствовала ту самую боль. Уже притухшее немного возбуждение смыло просто резким всплеском, когда Лонгвей толкнулся в меня в очередной раз. Я инстинктивно попыталась отодвинуться, оттолкнуть его от себя и из себя. Но он не позволил. Подсунув ладонь мне под спину, прижал к себе, не давая возможности двигаться.

И тут же принялся целовать. Так же резко, как возникла, боль ушла. Лонгвей, наверное, это почувствовал. Прижимаясь так близко нельзя было не ощутить, что я немного расслабилась. Взяв мою руку, он снял её со своей шеи, прижав к кровати над моей головой. Так же и вторую руку зафиксировал.

— Даже не надейся, что я сейчас остановлюсь, — рыкнул он мне в ухо.

Главная причина этого была даже не в том, что болевые ощущения исчезли. Внутри все сжалось от этого его тона и голоса рокочущего. Его поцелуи словно жестче стали, в нём такое напряжение чувствовалось, что не подчиниться ему было очень сложно. Я среагировала больше инстинктивно, немного изменив позу, подстроившись под него. Приподняла чуть ноги, согнув в коленях. И при новом толчке, невольно выгнулась прижимаясь к нему грудью. Почему-то дыхание сбилось. Вроде бы ничего особенного. Точно не больно. Новый толчок уже быстрее последовал, и появилось непонятное чувство. От горячего дыхания Лонгвея по спине мурашки побежали, перерождающиеся в дрожь, проникающую уже глубже, чем кожа.

Лонгвей просто впился в мой рот своим. Целуя почти болезненно. И все ускоряя и ускоряя толчки. Мне казалось, что мурашки уже по мышцам пробегают. Эта щекотка была приятна и какая-то неполная одновременно. Вызывала беспокойство и нетерпение. Но как их унять, я не совсем понимала. Это чувство росло, словно втягивая меня всё глубже и глубже в себя.

Лонгвей опустил руку и приподнял мою ногу выше. Одновременно снова толкнувшись, как-то особенно глубоко.

— Ах!

Я задохнулась. Он словно задел какую-то точку, от которой всё тело задрожало. Захотелось исчезнуть. Слишком сильно. Слишком… приятно. Пугающе приятно. Лонгвей сильнее сжал мою ногу, поднимая её ещё выше. И вдруг изменил ритм. Теперь толчки стали такими частыми, что это чувство, что я задыхаюсь, возросло в разы. Кажется, каждая мышца натянулась дрожа. Я боялась, что просто не выдержу. Это слишком… слишком… так не бывает!

Отпустив мои руки, Лонгвей просунул руки мне под ягодицы, хрипло дыша, и кажется, вовсе не собираясь заканчивать эту пытку. То, что может быть мучительно хорошо, только тогда я и узнала. Я кусала губы, стараясь не стонать, но это не особенно хорошо у меня получалось. А когда Лонгвей снова изменил ритм, и вовсе вскрикнула, не сдержавшись. Слишком сильно… Слишком глубоко. Мне не выдержать такого болезненного удовольствия. Но оно только нарастало, захлестывая всё больше и больше.

Я вцепилась Лонгвею в плечи, чувствуя, что ещё немного и просто рассыплюсь на куски. И тут словно вспыхнула. Сразу, от кончиков пальцев к центру, ослепляя болезненно приятной и невыносимо горячей волной, зацепившей каждый нерв, каждую клеточку.

Как верно говорят об этом французы — «маленькая смерть»…

20 глава

Пока мир прекращал свое вращение вокруг меня, становясь в привычные рамки, прошло несколько минут. Пульс и дыхание выровнялись постепенно. Я повернула голову, чтобы посмотреть на Лонгвея. Он лежал на спине рядом и, словно почувствовав мой взгляд, тоже повернул голову ко мне.

Я просто не знала, что сказать в тот момент. Всё наши запутанные отношения сейчас отодвинулись в сторону. Эта новая ступень была ещё слишком не понятна.

И вдруг Лонгвей отвернулся от меня. Ещё и глаза закрыл, положив руку сверху.

— Иди в душ, — его голос прозвучал напряженно.

Я… растерялась? Оскорбилась? Сама не знаю, что почувствовала в тот момент. Только послушно поднялась, прихватила свою рубашку с пола, прижала её к груди, чтобы прикрыться хоть немного и быстро ушла в ванную. Закрыв за собой дверь, застыла, глядя перед собой и ничего не видя на самом деле. В голове была пустота. Но я знала, что это ненадолго. Просто я пока отталкивала от себя вопрос, на который у меня не было ответа.

Словно наяву снова увидела, как он отворачивается от меня, и внутри что-то дрогнуло. Я тут же поспешно подошла к консоли умывальника, сама не знаю зачем. Зеркало показало мне, насколько я растеряна сейчас, и еще то, что моё лицо просто пылало. Я не чувствовала этого жара до сих пор.

Смотреть на саму себя не было сил. Отбросив рубашку, я опять излишне поспешно зашла в душевую. Включила воду и подставила ей лицо, будто она могла смыть с меня и, главное, из меня панические мысли.

Что же… Что это сейчас было?!

Я не верила ему. До конца не верила никогда, но такого резкого охлаждения просто не ожидала! Словно пощечину получила. Едва воспользовавшись… он меня выбросил?! Я стала ему не интересна? Сразу же после… Он так резко отвернулся и слова цедил таким голосом, что сомневаться в том, что он недоволен, не приходилось. Я давно изучила его. Но до конца так и не поняла. Что я такого сделала? Мне показалось, что всё что произошло, было по обоюдному согласию. И нам, мне уж точно — было хорошо! Не говоря уже о том, что Лонгвей добивался этого так долго и упорно! И что теперь? Он так разочарован, что даже на элементарную вежливость не хватило терпения?! Всё так плохо?! Я стала ему отвратительна? За что он так со мной…

И самое главное — что мне теперь делать?!

На этот вопрос у меня не было ответа. Я чувствовала себя настолько… оплеванной, что сил не было думать. Просто не разрыдаться — вот всё, о чем я мечтала. Если он ещё не ушел, а мне бы очень этого хотелось, нужно сохранить лицо. Спасти остатки гордости, или я просто не представляю, как буду жить с этим дальше.

Я долго прислушивалась, прежде чем выйти. Почти убедив себя в том, что в комнате уже никого нет, вышла, наконец.

— Всё в порядке?

Я вздрогнула, услышав голос Лонгвея так близко. После яркого света ванной в темноте не заметила его. Он стоял, прислонившись к стене всего в паре шагов от меня. Я даже не нашлась, что ответить, запоздало возмутившись про себя — он смеет спрашивать меня о таком?!

— Ты долго не выходила.

Глаза привыкли к темноте настолько, что я смогла рассмотреть, что он уже почти одет — в брюках, и рубашка накинута.

— Я устала, — выдавила я, намереваясь пройти мимо и спрятаться от него хотя бы под одеялом.

Но он не пустил. Остановил. Ещё и обнял, прижимая к себе! Я словно заледенела вся! Да как он может?!

— Мне лучше уйти к себе, — обдавая дыханием мою шею, сказал, а потом и поцеловал несколько раз.

Я окончательно впала в ступор! Что происходит! Только что отвернулся от меня, а теперь?!

— Так идите, — выговорила все же.

— Не хочу, — выдохнул он и провел ладонью по моей руке, плечу до шеи, чтобы прижать мою голову к своему плечу. — Но если останусь…

Стоять так, прижатой к его телу, я больше не могла. Подняла голову, но он не мешал мне. Мне было плохо видно его лицо. Я не понимала снова, что происходит. Лонгвей же погладил меня по лицу и коснулся губами моих губ. Лёгкий, я бы даже сказала, бережный поцелуй.

— Что будет, если останетесь?

Внутри дрожало уже всё просто от возмущения, но мне удалось проговорить эти слова ровным голосом.

— Уверен, что не сдержусь. Тебе нужно отдохнуть. Всё-таки это твой первый раз…

Я опять впала в ступор. Эти слова совсем не вязались ни с чем. Он…

— Я не понимаю.

Сказала и только после поняла, что вслух! Такие перескоки были выше моего понимания и терпения. Только что опрокинул, растоптав походя всю мою гордость, а теперь что?!

Наверное, из темноты он так и не понял, что я возмущена. Снова прижал к себе. Гладил по спине, целуя между словами:

— Глупенькая, ты хоть немного думаешь обо мне? Я столько ждал этого. Ты хоть представить можешь, как я тебя хочу? Думаешь, одного раза достаточно?

— Вы… отвернулись…

— Что?

Лонгвей чуть ослабил объятья и отодвинул меня, пытаясь рассмотреть. Я глаз на него поднять не могла!

— Боже! Что ты подумала?!

И тут же притиснул к себе. Я чувствовала, как участилось его дыхание. Его жаркое и твердое тело слишком близко было, и от этого путались мысли.

— Ты что хотела — чтобы я набросился на тебя сразу же? Ты такая красивая. Мне смотреть на тебя больно.

Сердце пропустило удар. Внутри задрожало что-то где-то в районе солнечного сплетения от его слов. Но только ими Лонгвей не ограничился. Снова принялся целовать, жаля своими горячими губами плечо и шею. А потом и губы.

Но долго этот поцелуй не продлился. Он едва ли не с силой отодвинул меня от себя. А потом поднял на руки и отнес к постели. Уложил и одеялом накрыл, по самый подбородок его натянув. А потом прижал его, лишая меня возможности пошевелиться, нависнув сверху.

— Хватит. Не хочу делать тебе больно.

И словно сам себе противореча, тут же поцеловал меня в лоб и висок. Его судорожный вздох запутался в моих волосах. Резко оттолкнувшись, он встал и быстро ушел.

21 глава

Я думала, что не смогу заснуть, а на самом деле провалилась в сон и сама не заметила как.

Пробуждение было… Даже не знаю, как это назвать. Могу только ход событий описать. Я проснулась от того, что кто-то коснулся моего лица. Точнее, на мой рот надавили. Да так, что попытавшись что-то сказать, я поняла, что губы не двигаются. Что-то удерживало их. Распахнув глаза, я ничего увидеть просто не успела. На лицо что-то накинули, а потом меня перевернули несколько раз! Я не могла двигаться, так плотно меня замотали, как я потом узнала, в моё одеяло. И после этого меня подняли и куда-то понесли. Разумеется, я пыталась вырваться, но особенно не преуспела. Быстро стало слишком жарко, да и тратить силы на напрасные усилия не стоило. Чем-то это должно было закончиться рано или поздно.

Судя по тому, что я слышала и могла понять, вскоре я оказалась в машине. Ехали мы не очень долго. Я… не боялась. В первую очередь потому, что просто представить не могла, кому и зачем я могла понадобиться настолько, чтобы нужно было столько нелепых усилий прилагать. Мы же не в кино! Разыгрывать похищение мог только один человек. И раз уж я попалась… испорчу ему удовольствие!

Хотя… немного подумав и «остыв» во всех смыслах этого слова, я фыркнула от смеха. Вот уж не думала, что смеяться с заклеенным ртом так проблематично. Меня просто распирало от хохота. Со стороны это, наверное, выглядело как-то иначе, а я веселилась и никак не могла остановиться!

Машина остановилась, и меня аккуратно вынесли наружу. Шагов тридцать по прямой, потом какая-то лестница, еще несколько шагов, и меня наконец-то усадили. Что-то щелкнуло, и закрывающее мне голову одеяло наконец сдвинули вниз.

Как и ожидала, я увидела Лонгвея рядом с собой. А находились мы… в салоне самолета! Этот салон я раньше видела, но только со стороны. Конкретно на этом самолете я уже летала. Если конечно у Лонгвея их не несколько…

Мой взгляд скользнул к выходу. Там с сосредоточенным видом стояла стюардесса. Сколько людей по пути нас видело, я тут же подумала. И ни один и слова не произнес! Судя по виду девушки, ей стоило немалого труда держать себя в руках и не пялиться на нас во все глаза. Она закрывала дверь, или как это называется — «люк»? И в таком случае она его не закрывала, а что делала? «Задраивала»? Но мы же не на подводной лодке! Эти мысли почему-то опять меня рассмешили, и я фыркнула громко.

Лонгвей решил, что так я выражаю недовольство. Потянулся и осторожно отклеил скотч, закрывавший мне рот. Я была пристегнута к креслу вместе с одеялом, опознанным только что. Двигаться нормально было проблематично.

Бросив взгляд на Лонгвея, я демонстративно подергалась, намекая на то, что меня нужно освободить до конца. У него был немного озадаченный вид. Наверное, ждал, что я буду возмущаться? Тем не менее он внял моему молчаливому требованию и, отстегнув ремень, помог ослабить окутывающее меня одеяло. Избавившись от него, я облегченно вздохнула и села в кресло уже так, как мне было удобно.

— Куда мы летим? — посмотрев в иллюминатор с преувеличенным интересом, поинтересовалась я.

Смотреть было особенно не на что. Машина, по всей видимости та, на которой мы приехали, уже скрылась из моего поля зрения. Поэтому я поправила рукав своей ночной рубашки и только после этого вопросительно посмотрела на Лонгвея, напоминая, что всё ещё жду ответа.

Он сидел на подлокотнике кресла и смотрел на меня, нахмурившись. Я посмотрела по сторонам.

— Мы никуда не летим?

— Господин? — в салон вошел пилот, тоже заинтересованный в наших дальнейших планах и действиях.

— Можем взлетать, — не оставил последний вопрос без ответа Лонгвей и сел в соседнее кресло.

Едва мы оказались в воздухе, он отстегнул ремень и повернулся ко мне.

— Завтрак будет? — поинтересовалась, его опережая. — Я голодна.

Стюардесса появилась как нельзя во время и слышала мой вопрос, господин, уже не скрывая раздражения, махнул ей рукой. Завтрак был неплохой, зря Лонгвей отказался.

Летели мы около часа. Машина и здесь подъехала к самому трапу. Не спрашивая моего разрешения, Лонгвей подхватил меня на руки и вынес наружу. Я и не была против. Пока он нес меня, удобно обхватила руками за шею и голову на его плече пристроила. Он едва не споткнулся! Сам виноват — нужно было похищать меня более продуманно — хотя бы в тапочках!

Пока я развлекалась, Лонгвей, кажется, серьезно обозлился на меня. Глядел сердито и молчал. Несколько слов персоналу, вот все, что я услышала от него за всю поездку. В машине сел, отодвинувшись от меня в угол, и смотрел на проносящийся мимо пейзаж исключительно.

Дом, к которому нас привезли, не слишком большим выглядел и просто утопал в зелени. Очень красивое место. Сердился Лонгвей на меня или нет, но в дом он меня отнес.

Комната, в которой он меня отпустил, была просто потрясающая. Здесь было огромное панорамное окно — я бы даже сказала стена. Выгнутое полукругом, и из-за этого казалось, что комната просто парит над морем. Оказывается, дом стоял на краю скалы, нависающей над ним. С той стороны, откуда мы вошли, этого было совершенно не видно. Я не удержалась и, подойдя ближе, прижалась к стеклу.

Лонгвей дал мне немного времени, а потом подошел и положил руку на стекло рядом с моей.

— Нравится?

— Очень, — не стала скрывать я.

— Я никак не пойму твоей реакции.

— На что?

— Ты так спокойно отреагировала…

— На «похищение»? — не удержала смешка я, всё ещё не в силах оторваться от вида.

— Я чувствую себя… глупо, — процедил он.

Я развернулась и прижалась к стеклу спиной. Улыбнулась и обняла его за шею. Он удивленно застыл.

— Это был приступ романтизма?

Он хотел что-то сказать, но промолчал, сжав губы. Тем не менее руки его уже легли мне на талию. Между нами едва ли на ладонь пространства осталось.

— Игра в «похищенную принцессу»?

Я наклонилась чуть ближе и заговорила, понизив голос, ощущая жар его щеки своей:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Вот только принцессу похищал не принц, а дракон.

Его руки сильнее сжали меня.

— Сильный, богатый, красивый — совсем как вы.

— Тебе нравятся драконы?

— Конечно, — я придвинулась ещё чуть-чуть и понизила голос ещё больше: — Очень нравятся.

Слова сорвались сами собой. Я не хотела говорить чего-то подобного и в то же время облегчение почувствовала, от того что сказала. Трудно носить в себе такие чувства не разделенными. Все надеются на взаимность. Пусть и мимолетную, не равноценную, но отданную тем, кому они принадлежат.

Лонгвей наклонился и, подхватив меня под бедра, поднял. Я спокойно смотрела на него сверху вниз, пока он нес меня к постели. Мне очень не хотелось, чтобы он сейчас заговорил. Пусть этот момент будет пропитан тишиной. Так и случилось.

22 глава

Дом был совсем небольшим, два этажа только. На первом — гостиная студия. Та комната с панорамным окном, собственно, спальней являлась. Как я не заметила кровать сразу?.. Окна были односторонние, и видом можно было наслаждаться круглосуточно, не опасаясь ничего. Если бы у нас было на это время… На той самой кровати мы провели три дня. Ели, спали, и, разумеется, не только…

Я… Отпустила себя. Словно шагнула в сторону. Где-то совсем недалеко была та Ши Роу, что знала правила, строго соблюдала границы, держала себя в узде, не глядя особенно по сторонам. Чтобы ни прикипеть, не зацепиться ни за что, что могло бы её… Разрушить? Взволновать? Нарушить искусственно созданный покой? Эдакое око бури. Кругом все рушится и не останавливается, мешаясь, а внутри тайфуна точка, где светит солнце и тихо.

Но всякому терпению приходит конец. Я себя отпустила. Просто отдалась на волю случая. Отступила туда, где все мои стальные клетки не крепче гнилого тумана стали. Потому что уже не было меня прежней. Той, что могла, только стиснув зубы, брести наперекор всему к призрачному будущему. Я сделала вид, что ничего этого не было. Я и тот, кого я полюбила. Только мы существовали и были реальны.

Такое бездумное существование, заполненное только тем, что нравится, и где никому никто ничего не должен. Ты здесь, потому что хочешь этого. С тем, с кем хочешь.

Мы не особенно много говорили. Это скорее было похоже… Будто мы изучали друг друга. Впервые оказавшись настолько близко, рассматривали, примеривались. Не как кто-то там, в большом мире, а просто — как мужчина и женщина. Люди, соприкоснувшиеся случайно. Что нам нравится в самых простых вещах — как лучше всего спится, цвет, что любишь больше других. Такие простые и ни к чему не обязывающие мелочи.

Ну и, как я уже говорила, в основном мы… Можно сказать, что тоже изучали друг друга. Но в другом плане. Я, конечно, подозревала, что Лонгвей неуемный, но не ожидала, что настолько. Если бы я не останавливала его, мне кажется, этот «марафон» так и длился бы, не прекращаясь, пока он не свалился совершенно обессиленный. Но он вел себя здесь тоже не так как обычно. Кажется, не я одна испытывала это чувство оторванности от обычных условностей. Он был более расслаблен, легче воспринимал мои отказы, прислушивался, смеялся гораздо чаще.

Проснувшись утром на четвертый день нашего прибывания там, я долго лежала, наслаждаясь тишиной и покоем, тем, что никуда не надо. Ощущая легкость и в теле, и в голове. Лонгвей спал, даже во сне крепко прижимая меня к себе. Лежать на его груди было удобно, я могла видеть море и сейчас.

Я решила приготовить завтрак, и выбраться получилось не сразу. Лонгвей сопротивлялся, не желая отпускать меня, при этом даже не проснувшись! В конце концов выбравшись на свободу, я не успела закончить все запланированное, как он сонный прибрел ко мне и опять принялся тискать, обняв со спины! Он и раньше слишком любил ко мне прикасаться, сейчас вообще не отпускал ни на минуту. Любым способом — держа за руку, обнимая, прижимаясь и чаще всего он, даже не задумываясь, это делал. Знакомо? Но теперь было совсем не так, как раньше. Такое сокращение моего личного пространства меня немного напрягало. Потому что его стало гораздо меньше. Он словно только и делал, как ждал, пока я дам ему разрешение на… Ну, вы понимаете? На мне уже не осталось ни одного места, куда бы он меня не поцеловал! Ему мало было того, что я была постоянно в его поле зрения. Словно в нем был какой-то датчик движения, заставляющий двигаться вслед, поворачиваться, отслеживая каждое моё движение. Если я переводила на него взгляд, он всегда смотрел на меня — неотрывно.

У меня были заняты руки, на плите готовился завтрак — его это волновало? Ничуть! Пришел, обнял, стал тереться носом о мою шею, едва не мурлыча. А потом и вовсе осмелел — я и сказать ничего не успела, а он уже просунул руки под фартук! Еще и бедрами стал тереться, прижимая меня к столу. Пришлось бросить то, что я держала и толкнуть его попой, чтобы отодвинулся хоть чуть-чуть.

— Дай мне закончить!

Меня услышали? Напротив! Его руки переместились вниз, и теперь он гладил меня по бокам, целуя плечо и, судя по всему, останавливаться не собирался. Пришлось действовать ещё решительней. Вывернуться не удалось, Лонгвей только теснее меня обнял, но замер.

— Люди иногда должны есть, — перешла в стадию переговоров я, извернувшись так, чтобы заглянуть ему в лицо.

Он принял обиженный вид и замотал головой отрицательно. Я потянулась и быстро чмокнула его в губы. Руки на моей талии немного ослабили хватку. По счастью, завтрак уже был в стадии завершения, Лонгвей так и не отпустил, обнимая, лишь чуть-чуть больше маневра для движения мне оставив, перемещаясь по кухне вместе со мной.

— Хочешь поплавать? — вдруг просил он уже после завтрака.

Я с большим сомнением посмотрела на вид за окном. Тут такие скалы… Не уверена, что справлюсь.

— Там есть пляж, его просто не видно отсюда.

Это было уже мне по силам. Вообще-то я любила плавать.

Для того чтобы добраться до пляжа, нужно было спуститься туда на внешнем лифте. Точнее до, под самым домом, вырубленной площадки — там была красиво выложенная плитка, ограждение в виде каменного парапета. Ещё там стояли шезлонги и растения в кадках. Оттуда уже, по лестнице, тоже вырубленной в скале, можно было попасть к крошечному пляжу. Целая бухта, закрытая с трех сторон скалами и частный пляж — что еще можно было ожидать?

Всё было устроено так, что казалось диким. Даже лестницы и площадки снизу было почти не видно. Нетронутая природа и полное уединение.

Вода оказалась чудесно теплой и чистой, мы долго плавали. Рассматривая берег, я заметила еще одну ровную линию и спросила у Лонгвея, что там.

— Там есть трамплин для прыжков.

— Правда?

— Хочешь посмотреть?

— Конечно.

Тропинку к выступу, с которого можно было нырять без его помощи, я бы, наверное, не нашла. Трех метровая — оценила я, уже поднявшись наверх и осторожно выглянув за край. Мне нравилось прыгать с вышки в школе. Меня даже в команду звали, но я отказалась. С пяти метров я бы не решилась сейчас, без подготовки прыгать, а вот три метра — легко!

— А что внизу?

— Дно углубленно дополнительно. Это безопасно…

Пока Лонгвей отвернулся, я уже подошла к краю и встала в стойку. Вода внизу была прозрачной до самого дна и казалась совсем неглубокой.

— Роу! Нет! Не смей!!!

Даже удивительно — тело легко вспомнило, что и как нужно делать. Подскок, толчок и я красиво вошла в воду практически вертикально. Дно действительно довольно глубоко оказалось, я спокойно опустилась до него и, перевернувшись, толкнулась ногами. В это момент в воду вошел Лонгвей. По счастью, вода замедлила его движение, и я успела в сторону сдвинуться, чтобы он меня не задел. Хотя меня немного закрутило.

Оказавшись на поверхности, я успела отплыть к берегу совсем чуть-чуть, когда он всплыл.

— Я сказал тебе не прыгать! — заорал он, яростно встряхнув головой, так, что брызги во все стороны полетели.

Я молча ускорилась и быстро оказалась на берегу. Но до лестницы наверх дойти не успела, Лонгвей догнал, схватил за руку и так дернул, что я едва не упала.

— Я не разрешал тебе прыгать!

— Я не спрашивала разрешения.

— Что?!

Я стала вырывать руку, он держал меня слишком крепко.

— Если бы ты прыгнул на пару секунд раньше, мы столкнулись бы в воде и могли серьезно пострадать. Ты подверг нас опасности гораздо больше.

Он выпустил мою руку, но моя обретенная свобода длилась всего мгновение. Тут же взвалил меня на плечо и почти бегом направился к лестнице. Я даже испугаться не успела, как он уже преодолел ее, и мы оказались в лифте.

— Пусти! Я могу сама идти!

Мои брыкания его совершенно не задевали! Когда же это прекратится? Хватает, когда вздумается и делает все что хочет!

Я, кажется, никогда так сильно на него не злилась. Просто в бешенство впала. Наверное, все накопленное за время нашего знакомства разом вспыхнуло и потребовало выхода.

Лонгвей донес меня до кровати и отпустил, сам тут же навалившись сверху. Я попыталась его спихнуть с себя, но это было всё равно что в стену упираться. Это чувство бессилия ещё больше выводило из себя, я как с ума сошла. Чтобы я не делала, он не слушал. Чтобы я не делала, он поступает, так как считает правильным для себя! Это душило меня! Я вырывалась и вырывалась.

Но, как я говорила, на мои попытки освободиться, он не реагировал. Я была готова в волосы ему вцепиться, но в итоге он зафиксировал мои руки над головой и прижал к кровати так, что я и пошевелиться не могла.

— Не смей рисковать собой.

От его спокойного тона я еще больше взбесилась и сделала единственное, что мне было сейчас доступно — дотянулась и укусила его в плечо. Он зашипел от боли, но не сдвинулся и не отпустил.

— Не смей меня больше пугать, — будто ничего не произошло, тон не изменился ни на йоту!

— Пугать?! То, что ты сейчас делаешь, пугает меня гораздо больше!

— Ты сама виновата! Я сказал — не делать! Я запретил!

— Ты не можешь мне ничего запрещать! — я снова попыталась его сдвинуть, всем телом напряглась, пытаясь спихнуть, но он даже на миллиметр не сдвинулся!

— Не могу?

Я застыла. Потому что то, как он это сказал, меня по-настоящему напугало.

— Отпусти…

Вместо ответа он наклонился и закрыл мне рот своим. Я сцепила зубы изо всех сил.

— Я уже столько раз говорил — ты моя. У тебя нет права подвергать себя опасности!

— Нельзя просто назвать кого-то своим, — уже гораздо тише, но не менее упрямо ответила я.

— Что ты ещё хочешь? Чего ещё я тебе не дал?

— Дал?! Ты отобрал все, что у меня было!

— Нищенскую жизнь? Каторжную работу? Их я отбирал?! Или возможность уйти к кому-то ещё?!

— Что за бред опять! К кому я должна уходить?!

— Мин? Это он? Да? Отвечай! Вокруг тебя постоянно кто-то вьется! Кто — я спрашиваю!

— Никто! Верни мне мою жизнь и мою работу! Я её люблю!

— А меня? — наряжено процедил он.

Я задохнулась просто от его вопроса. Он спрашивал совершенно серьезно. Я растерялась и молчала.

— Почему только я люблю тебя?! Почему?!

Он словно вспыхнул, дойдя до критической точки. Стал меня целовать без разбору, куда придется и всё повторял это «Почему». Его губы словно жалили. Не причиняя боли, но чувство было такое будто он касается обнаженных нервов. Невыносимо!

— Ты меня не любишь! — крикнула почти, лишь бы избавиться от этого мучения.

Лонгвей остановился. Его тяжелые дыхание касалось меня. А потом он поднял голову, чтобы видеть моё лицо и свершено спокойно сказал:

— Я люблю только тебя.

23 глава

Я почти услышала этот щелчок, после того, как мир снова закрутился вокруг меня и, сделав полный оборот, вернулся в привычные рамки. Моё забытье развеялось. Обычно в сказках на этих словах действие заканчивается, подразумевая под собой счастливое завершение истории. Только у меня было не так. Моя сказка тоже закончилась, вот только счастья по этому поводу я не ощущала.

Зачем же он так…

Рано или поздно кто-то должен был сказать эти слова? Ведь так? Но почему я настолько не готова была к тому, что именно он скажет их первым? Уже смирилась, решив, что его зацикленность на мне не более чем физическое влечение — банальная страсть, которая вспыхнула и, не получив разрядки, только сильнее разгоралась. Собственничество оттуда же — просто Лонгвей, имея всё по первому желанию, не слишком часто испытывал жажду чего-то. А так долго добиваясь, проявил себя во всей красе, опасаясь потерять вожделенную добычу.

Так просто. Понятно. Логично. Если не брать в расчет то, что ни логике, ни контролю не поддается.

Зачем же он так жесток…

Как всё это выглядело со стороны? Даже в этот момент, коснись нас сторонний взгляд — пара любовников в обоюдном желании сплелись на постели. Именно любовников, потому что не только страсть, как, оказалось, связала и опутала нас. Как же так вышло, что с такими исходными данными всё совсем наоборот?

Я настолько выпала из реальности, что когда губы Лонгвея прикоснулись к моим, вздрогнула. В груди соленый комок, едва дышать сквозь него получалось. Ещё один поцелуй, совсем легкий, и я едва не всхлипнула.

Только, чтобы не дать слезам пролиться, сама потянулась вверх. Без нежности и совсем не осторожно, скорее требовательно поцеловала его. Лонгвей не обманул моих ожиданий хотя бы в этом — ответил сразу и со всем пылом, на который был способен. Удивительно, что во время всей этой нелепой ссоры он еще не дошел до действий. И я загорелась от него. Собственно, этого и добивалась. Забыться, не думать, не плакать и всё равно как, каким способом.

Даже ту малость одежды, что на мне была, Лонгвею не хватило терпения снять до конца. Верхнюю часть купальника просто задрал вверх, а нижнюю так до конца и не снял, стянув до коленей, согнув мне ноги, и тут же вошел. Его нетерпеливость небольшой болью отозвалась, но это было даже кстати. Чем дальше, тем легче моё тело отзывалось ему. Даже интересно иногда было, у всех так… хорошо получается? Мне казалось, что Лонгвей отлично знает, что и как надо делать. И я эти знания быстро приобретала, просто чувствуя, как. Небольшой дискомфорт уже потерял значение, смытый другими и более сильными и значимыми ощущениями. Мы целовались беспрерывно, прижимаясь друг другу так тесно, как только возможно было. Я сама освободила ногу и обхватила его ногами и руками, вжимая в себя. Почти плавясь от его жара, и от того, что внутри полыхало благодаря ему. Скручиваясь в тугой узел всё сильнее, на пределе терпения. Пока не вспыхнули одновременно, выворачивая судорогой каждую клеточку.

Удивительно, но Лонгвей уснул сразу после. Воспользовавшись неожиданным затишьем, я ушла в ванную комнату. Набрала ванну и, погрузившись в воду, сделала вид, что наслаждаюсь покоем и одиночеством. Я же только этим в последнее время занимаюсь… Делаю вид. Только сама не понимаю, чего или кого.

Зачем же он…

Почему ТАК всё обернулось? Любит… Если вдуматься, я этому действительно верю? Или просто хочу верить? Безусловный рефлекс, требующий взаимности? Трудно понять. Слишком запутанно и слишком много жестокости неоправданной в наших отношениях. И даже не это важно. Я тоже его люблю. Но дальше, что я собиралась с этим делать? Ничего. Была ли эта связь, или не было… она ничего не меняет. Любовь прощает, понимает, бережет, жертвует. Я так думала. Пусть не позволяла себе даже мечтать о таком, но в глубине души этот эталон существовал. Совсем не так, как у нас с Лонгвеем. Бесконечная борьба — вот что нас вместе олицетворяло. Есть ли здесь место любви? Оказалось, есть. И что дальше?

Но если всё не так, как мне думалось… Я просто должна это уничтожить? Как собственно и собиралась. Уйти и пусть не сразу, но забыть. Говорят, время всё лечит… Не попытаться даже? Кажется, шансов нет, мы друг друга не понимаем, и, в то же время, мы сейчас вместе. Как разорвать эти чувства? Как прекратить отношения?

Лонгвей вошел, сонно потирая глаза. Совсем не смущаясь своей наготы, а вот я тут же отвела глаза. Хотя знала уже, что он красивый везде. Идеален с ног до головы. Не спрашивая, он залез ко мне в ванну, устроившись за моей спиной. В итоге я полулежала на его груди. Он терся лицом о мои волосы, тыкался носом в шею.

— Почему только меня?

— Что?

— Ты сказал… — повторить фразу целиком у меня не хватило решимости.

— Сказал, как чувствую. Что в этом не понятного?

— Всё не понятно.

— Не это я хотел услышать.

— А что?

— Что ты ко мне испытываешь? Скажи уже.

— А что я должна чувствовать? Как ты думаешь?

— Я знаю только, что я хочу, чтобы ты чувствовала. Поэтому спрашиваю.

— Ты столько меня пугал… — словно какой-то замок сдерживающий в этот момент во мне открылся, выпуская на свободу все, что так долго держала только в себе и для себя.

— Пугал? И только?

— Очень сильно пугал! Особенно в начале, когда я только пришла в особняк.

— Я с тобой не разговаривал даже.

— Зато смотрел так, что я едва в обморок от страха не падала.

— Правда? — мне показалось, я услышала в его голосе смущение. Он ещё теснее сжал меня, уткнулся в шею и из-за этого не совсем внятно произнес: — Когда тебя видел, дыхание перехватывало. Ничего внятного точно бы не сказал.

Внутри словно ухнуло что-то вниз с большой высоты…

— Чт… что?!

— Тогда после аварии… Я так чётко тебя увидел, будто впервые глаза открыл.

— Там же было темно… — моё замечание прозвучало нелепым, но он его и не услышал будто.

— И шарф… Мне потом сказали, что я даже в бессознательном состоянии его так и не выпустил из рук. Не знаю… Может быть, странно прозвучит, но он был… Тёплый.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Он говорил, а я дышать боялась, чтобы не пропустить ни единого слова. Кажется, ему не очень легко давались слова, и замолчать он мог в любую секунду.

— А когда в больнице тебя увидел… Дыхание перехватило, и сказать ничего не мог. Ты хотя бы представляешь, сколько людей тебя искали?!

— Искали?!

— Как ты прошла мимо камер?

— Каких?

— В больнице! На дороге их не оказалось.

Я попыталась снова развернуться, но он не пустил. Кажется, все эти признания дались ему тяжелее, чем мне думается…

— Я уже говорила, — я постаралась говорить мягко, чтобы он прислушался, вкладывая всю свою убедительность, — я не была в больнице.

Он гневно фыркнул, но прежде чем он начал спорить, я завела руку назад и закрыла ему рот.

— Я просто проходила мимо места аварии. Дорога была заблокирована полностью. Я решила пройти через те деревья и случайно наткнулась на след, где ты полз. Как я могла уйти? Ты был ранен, я хотела позвать на помощь, но пришли люди и забрали тебя. Это всё.

— Но потом… — невнятно из-за моей руки попытался спорить Лонгвей, но я сильнее надавила, лишая его этой возможности.

— Я не была ни в какой больнице. Я тебя едва разглядела. Помощь тебе оказали. Зачем мне было тебя искать?

— Ты там была! — решительно убрав мою руку, заявил он тоном, не терпящим возражений.

— Разве только мой дух, — вздохнула я, устав спорить. — Не хочу больше говорить об этом.

И лишь бы сменить тему, спросила первое, что пришло в голову.

— Зачем ты меня ранил?

— Когда?!

Я отняла у него руку и покрутила ею в воздухе, демонстрируя.

— Не помнишь? Ты специально это сделал. Я всё видела.

— А почему ты делала вид, что не знаешь меня?

— Но я тогда не знала.

— Я тебя видел! А ты мимо ходила и даже не смотрела на меня!

— Когда? Я в первый раз тогда тебя увидела!

— Неправда!

— Правда! — кажется, мы снова начинали скандалить, а этого мне совсем сейчас не хотелось. И я призналась: — Но, в тот момент, я уже знала, кто ты…

— То есть как?!

— Я видела… шарф. За день до того, как ты сделал это, — я снова покрутила в воздухе рукой.

Сердце дрогнуло и ускорилось. Вспомнив о том, как нашла его и все, что говорил Лонгвей, я вдруг осознала — он, и правда меня любит? Так давно?

Руки Лонгвея лежали на моем животе, и, кажется, он ощутил этот ускорившийся ритм. Атмосфера мгновенно изменилась. Под пеной ничего видно не было, но то, как его руки заскользили по моему телу, и не нужно было видеть. Он остановился на груди, кожа от горячей воды стала чувствительней, кажется. К тому же в воде скольжение совсем по-другому ощущалось. Огладив, он потянул слегка за затвердевшие соски. И немного прикусил шею одновременно.

— Мы же только…

Вместо ответа, Лонгвей сильнее куснул и стиснул пальцы сильнее.

— Тебе же нравится.

Спорить с этим было бессмысленно. Может быть из-за горячей воды, но ощущения были… возбуждающие. Я беспокойно заелозила между его ног и тут же почувствовала ответную реакцию.

— Ах!

Он только сильнее прижал меня к себе, а рука скользнула вниз, остановившись в самом низу живота.

— Раздвинь ноги, — хрипловато выдохнул он мне в волосы за ухом.

Просьба была крайне смущающей, если бы не пена, я, наверное, не решилась бы. Хотя прятаться было и бессмысленно, я чувствовала его всем телом и он наверняка тоже. Пришлось ухватиться за борта, чтобы не соскользнуть по воду, а ноги положить поверх его…

24 глава

На следующий день мы вернулись в особняк. Никаких серьезных разговоров между нами больше не было. Если в самом начале этого «отпуска», или точнее, побега все произошло как-то самой собой, то теперь я приняла решение вполне сознательно. Чувства не возникают на пустом месте, и не дать им шанс… Я не могла так просто отступиться. Хотя все было очень трудно и самым сложным — Лонгвей. Но может быть, все же наши недопонимания рассеются? Если я больше буду понимать то, что им движет. Объясню, что важно для меня — есть ведь шанс, что мы сможем нормально существовать вместе? Позволить себе слабость, дать волю сердцу — как я могла отвернуться от всего этого?

Мысли одолевали всю дорогу. Путь из сказки в реальность. Я словно трезвела постепенно. И едва мы оказались в особняке, сразу же возникла проблема. Лонгвей потребовал, чтобы я переселилась к нему.

— Нет.

— Почему?

Мгновенно закаменел словно…

— Можешь не заставлять меня делать то, чего я не хочу?

Удивительно, но после небольшой паузы он ответил вполне адекватно:

— Можешь объяснить? — хоть и весьма недовольно, но все же сказал он.

— Мы и так вместе. Зачем эти перемены?

— Хочу, чтобы ты была со мной.

— Но не постоянно же!

— Я слишком занят, и этого при всем моем желании не будет. И да — постоянно. Нельзя?

Он произнес это так… высокомерно и в то же время мне показалось это таким милым… Я имею в виду в контексте высказывания. Я едва улыбку сдержала.

— Я не готова к такому. Мне нужно личное пространство. Это не понятно?

Он испустил длинный вздох. А потом притянул меня к себе.

— Хорошо, — и, поцеловав меня в висок, пояснил свою покладистость: — Все равно пока я здесь, ты будешь со мной неотлучно.

Смеяться или плакать?

Наша отлучка привела к тому, что Лонгвей целыми днями проводил в офисе. За те несколько дней, что прошли, он ни разу не нашел времени поесть со мной. И в офис меня не звал, видимо, по той же причине. Приезжал поздно и так уставал, что едва приняв душ, и обняв меня, сразу засыпал.

Я ничего не говорила по этому поводу. Какой в этом был смысл? Только… Может быть, он был слишком занят и просто забыл. Но моя жизнь… Я вернулась ровно к тому, что было до нашего отъезда. Безвылазно находилась в особняке и не знала, чем себя занять, просто ждала, когда Лонгвей вернется и больше ничего. Мне казалось, что я уже глупею от этого безделья полного. Ничего не привлекало, не вызывало интереса. Я решила поговорить об этом с Лонгвеем, но никак не подворачивался повод.

Утром я проснулась от поцелуя, но была ещё слишком сонной и заснула опять. Вчера Лонгвей вернулся особенно поздно, и я уже спала. Ночью я проснулась и обнаружила, что он спит рядом со мной, даже не переодевшись. Рухнул поверх одеяла, даже пальто не сняв. Пришлось раздеть его и оставить здесь.

Я вспомнила, что опять не поговорила с ним и проснулась тут же. Посмотрела на часы и разочарованно вздохнула. Он уже ушел наверняка, хотя я заснула после того, как он поцеловал меня, всего на несколько минут. Я позвонила, предупредив, что скоро приду завтракать. Оглядев разбросанные кругом вещи, выбралась из постели. Сонный или нет, но когда вчера раздевала Лонгвея, он тоже поучаствовал в процессе — стянул с меня ночную сорочку. На дальнейшее сил у него уже не хватило, а я так и заснула, не сумев выбраться из его объятий, чтобы одеться. Куда он её забросил, я не видела. А когда он и трусики с меня стянуть успел, и вовсе тайна… Ходить, пусть и по своей комнате, голой было некомфортно, и я воспользовалась первым попавшимся предметом одежды — его рубашкой. Хоть и не слишком явный, но его запах окутал так, словно он меня обнял. Чувствуя себя немного глупо, я принюхалась к вороту. Определенно мне нравилось…

За таким странным занятием меня и застал звонок телефона. Я поспешно запахнулась, будто кто-то мог меня видеть и, плюхнувшись поспешно поперек кровати, ответила.

— Я тебя разбудил?

— Нет.

— Вечером поужинаем где-нибудь?

— Хорошо, — я искренне обрадовалась его предложению, и он засмеялся. — Включи видео. Хочу на твоё сонное личико взглянуть ещё раз.

— Ты закончил какие-то курсы, где тебя обучили, как смущать людей? — я всё же перешла в режим видео.

— Куда поедем?

Судя по картинке, он был в данный момент в машине. Боже! Надеюсь, не забыл перегородку поднять и водитель нас не слышит?

— Что это на тебе?

Я опустила глаза вниз, испугавшись, что ворот не застегнутой даже рубашки, слишком сильно распахнулся, но ничего особенного не увидела.

— Не нашла свою ночную сорочку, — не удержалась я от укора.

— Это моя рубашка?

У него так голос изменился, что я удивилась.

— Не двигайся!

Вызов тут же прервался, я смотрела на потемневший экран, ничего не понимая. Что значит это его «не двигайся»? В раздумьях я крутила телефон, пока он не выскользнул из пальцев, ещё и на пол упав. Пришлось ползти за ним. Но едва я его нашла, услышала грохот.

— Я думала, ты уехал…

Лонгвей тяжело дыша, стоял на пороге. И у него был такой взгляд, что у меня дыхание перехватило. Что на него нашло?!

Он захлопнул дверь и едва не бегом преодолел расстояние до кровати. И тут же навалился на меня, прижав всем телом. Дернул за ворот рубашки, обнажая плечи и лопатки, принялся их целовать. И просунув руки под меня, стал тискать грудь, дыша хрипловато и быстро. Его бедра прижалась к моим ягодицам, и я ощутила, как он возбужден.

— Ещё и без белья?! — рыкнул он, просунув руку ниже. — Решила с ума меня свести?!

Я конечно ничего на это не ответила. Просто не могла — вспыхнула не меньше его. И когда я успела так по нему соскучится? То, что он делал… мне нравилось. Даже слишком, это казалось ненормальным, почти как зависимость. Где-то совсем на грани. Позволять ему, наверное, не стоило, но как отказать, когда все тело ноет и требует продолжения? И он долго ждать не заставил — Лонгвей приподнялся, звякнул ремень, и вот я уже выгнула спину, с всхлипом выдохнув, ощутив его в себе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Все произошло довольно быстро и сумбурно. Я все отдышаться не могла. Лонгвей лежал рядом на боку, водя рукой по моей спине.

— Ты только ради этого вернулся?

— Только?! Я из-за тебя едва концентрируюсь на работе!

— Но ты же спешил?

— Уехать еще не успел. Только сел в машину и мне сказали, что ты проснулась.

— Сказали?

— Да я велел, чтобы сообщили сразу, — вызывающее немного заявил он.

— Зачем?

— Я тебя не вижу совсем!

— Ты всю ночь был в моей кровати, — не удержалась от смешка я.

— Это не в счет. Я же просто спал.

— А теперь ты опаздываешь?

— Чёрт!

Он подскочил так, словно и, правда, забыл обо всем. Поправил одежду и посмотрел на меня. У него стало такое лицо, пока он с ног до головы меня осматривал, что я подумала - останется. Кроме рубашки едва прикрывающей бедра на мне ничего не было и это… смущало! Несмотря на то, что мы только что сделали. Но он с шумом выдохнул, прикрыв глаза, и еще кулаки сжал — олицетворяя борьбу с самим собой. Я от смешка едва удержалась.

Наклонившись, он чмокнул меня в губы, отодвинулся и всего через мгновение снова поцеловал. И не только в губы. В плечо, потом по спине и дальше, даже ступню не оставил без внимания, сжав её в ладони.

— Лонгвей, ты опаздываешь, — напомнила я опять, чувствуя, что ещё немного, и он точно останется и гораздо дольше на этот раз.

— Тогда не будь такой красивой! Это ты виновата!

Он все-таки ушел, я ещё немного полежала, поймав себя на том, что глупо улыбаюсь непонятно чему. Желудок напомнил об обещанном завтраке, и пришлось вставать. Нужно было чем-то занять себя, а до вечера ещё так долго…

25 глава

Лонгвей сразу вышел, едва машина остановилась у входа в его офис. Как только сел, сразу поднял перегородку и придвинулся ко мне. Если бы просто поцеловал, но он тут же начал меня тискать, даже пришлось поймать и остановить его руку, уже за край юбки успевшую залезть.

— Веди себя прилично.

— Я ждал целый день! Поехали домой? К черту ресторан.

— Лонгвей, — я его ещё немного отодвинула. — Еще ранний вечер! Будь хоть немного сдержан.

Его напористость… С одной стороны лестно было, но с другой, я не могла упустить шанс поговорить с ним. А какие будут разговоры, если мы сразу поедем в особняк, нетрудно догадаться. Если они вообще будут… Складывалось впечатление, что он больше ни о чем другом думать не мог в моем присутствии. Разве это нормально?

К счастью, ресторан находился недалеко, и пробок по дороге удалось избежать, Лонгвею пришлось смириться. И не только с моим отказом.

— Лонгвей?

Едва мы вошли, его окликнули, и никто иной, как господин Тао.

— Роу, — улыбнулся он мне. — Какой приятный сюрприз.

— Неужели? — демонстративно взяв меня за руку, Лонгвей положил её на сгиб своей руки. Я не сопротивлялась, но он все равно не отпустил мои пальцы, сжав их слишком сильно. — Что ты тут делаешь?

— Тоже, что и вы, полагаю. Собираюсь поужинать.

— У тебя встреча? Не будем мешать, — проявил «вежливость» Лонгвей и попытался увести меня. В итоге мы только развернулись и едва не столкнулись с девушкой.

— Ты помнишь Мин Шу?

— Добрый вечер, — вежливо, но только не на мой взгляд, ответил он.

— Давно не виделись, — девушка подошла к господину Тао. — Вы тоже ужинаете здесь?

— Как видишь.

— Может быть, вместе сядем? — предложил господин Тао, взглянув на неё.

— Отличная мысль. Если Лонгвей и его спутница не против.

Я была уверена на двести процентов, что он против. Но по какой-то причине он всё же согласился, и мы прошли в зал вместе. Я почти сразу поняла, что господин Тао и госпожа Мин не встречаются. Похоже было, что они дружат и довольно давно. Оказалось, что и с Лонгвеем она знакома уже много лет.

— А чем вы занимаетесь, Роу? — вопрос должен был рано или поздно прозвучать.

— О, она шеф-повар, — помог мне господин Тао избежать неудобного для меня вопроса. — Отличный притом.

— Вы мне льстите.

— Правда? Вы так молоды, — с искренним уважением взглянула на меня госпожа Мин. — Я, кажется, к кухне не приспособлена от природы.

— У тебя и других талантов достаточно.

Скользкая для меня тема была на этом забыта. Но все же оставила неприятный осадок. Никто не пытался меня уязвить, но как от самой себя скрыть, что я в данный момент… Кто? Любовница богатого господина? Его содержанка?

Я ждала, что в свете тех отношений, что были между Лонгвеем и господином Тао, вечер пройдет более напряженно. Но ничего подобного не произошло. Все общались довольно легко и непринужденно. Я не слишком участвовала в разговорах, просто потому что разделить их общие воспоминания не могла. Но скучно мне от этого не было, и лишней я себя не чувствовала. Мне досталась в основном роль слушателя.

И я сделала для себя одно интересное наблюдение. Мне ещё не приходилось наблюдать за Лонгвеем в такой обстановке. И я была несколько удивлена. Он выглядел вполне непринужденным, даже расслабленным. Совсем не молчаливым. То есть он не болтал без умолку, но легко участвовал в общих обсуждениях. Именно это меня удивило. Я считала всегда, что он более замкнутый и не слишком разговорчив. Просто от природы, в силу своего характера. То, как он вел себя сейчас, было следствием воспитания, той среды, в которой он провел свою жизнь. Но со мной он был другим. И с чем это связано, хотела бы я знать. Где он более настоящий?

В целом вечер прошел очень мило, правда, Лонгвей как бы это сказать, ненавязчиво, но целенаправленно подчеркивал, что мы пара. Не упускал случая коснуться, конечно, в рамках приличий, ухаживал, следил, чтобы в моем бокале было вино и так далее. Я даже поймала несколько недоуменных взглядов, но вопросов не последовало. И когда мы прощались, Лонгвей не слишком любезно себя повел.

— Роу, приятно было снова вас увидеть, — улыбнулся господин Тао.

Ответить Лонгвей мне не дал. Фыркнул раздраженно и просто утащил меня за собой.

— Почему вы не ладите?

— А должны?

— Мне кажется, вы вполне могли бы быть в более теплых отношениях.

— Тебя это волнует? Или ты о нем беспокоишься?

Вот сейчас он стал привычным для меня Лонгвеем. Ещё немного и вспыхнет от разлитого им же уксуса.*

— А должна? — вернула ему его же слова.

Он одарил меня нечитаемым взглядом в ответ. И тут же притянул меня к себе.

— Ты не должна с ним общаться, — поцеловав меня в висок, заявил он. — Мы никогда не были с ним друзьями.

— Ты не думал о том, что мне просто негде с ним общаться?

Он замер, потом неопределенно хмыкнул и заявил:

— Тем лучше.

— Но почему? Мне кажется, вы похожи.

— Мы все-таки братья. Даже не знаю, — я почувствовала, что его внимание уже начало ускользать. Прижал меня к себе сильнее и поглаживать начал. — Мы все время соперничали. И наши отцы точно так же.

— У вас что, это наследственное?

— Хватит о нем! — Лонгвей приподнял моё лицо за подбородок и прижался к губам.

— Перестань.

— Почему? — недовольно вспыхнул он тут же.

— Мы можем просто поговорить?

— Говори, — он снова принялся меня целовать.

— Я хочу вернуться на работу… — и прижала подол юбки, мешая его руке дальше проникнуть.

— Конечно… — он не стал нарушать эту границу, но его рука поверх ткани тут же добралась до моего бедра.

— И дальше учиться… — мне пришлось ухватиться за его за руку, чтобы пресечь поползновения дальнейшие.

— Да… — он воспользовался тем, что моя рука занята и стал целовать в шею.

— И я решила выйти замуж за Шефа Мина.

— Хорошо… Что?!

— Так ты всё-таки меня слушаешь?

Пока он бросал на меня гневные взгляды, я вывернулась из его рук и отодвинулась.

— Это сейчас шутка была?

Я удивилась вопросу. Мне показалось, что некоторая настороженность в вопросе мелькнула, словно он спрашивал серьезно. Но в таком случае… Это как-то слишком!

— А почему бы и нет? — сама не знаю, зачем это сказала. Хотела проверить границу? — У нас столько общего.

— Это не смешно.

— Разве я смеюсь? Он отличный вариант. Могу делать, что захочу, и он точно поддержит все мои начинания.

— Решила меня разозлить?

— Немного, — после небольшой паузы ответила я и отвернулась.

Смотрела на проносящиеся мимо машины и огни и не видела ничего на самом деле. Глаза жгло от подступающих слез.

Не слишком удивилась тому, что Лонгвей потащил меня за собой в дом, когда мы приехали. Вот только разыгрывать сценарий, который нетрудно было предугадать, я уже не могла позволить.

— Приму душ первой, — пользуясь тем, что его хватка ослабла, я освободилась и пошла в направлении ванной.

Но растерянность Лонгвея длилась недолго. Он догнал меня и не дал открыть дверь, положив на нее руку и почти прижав меня к ней.

— Зачем такие сложности? Давай вместе?

— Если хочешь, — собрав всю свою решимость, я потянула за ручку.

Смотреть на него мне всё-таки решимости не хватило. Стала раздеваться стоя к нему спиной. Но снять только верх успела, Лонгвей обнял сзади, целуя плечи, подтолкнул вперед, пока я не уперлась руками в стену в душевой. Он стал целовать мою спину, стянув бретельки лифчика вниз. Это было приятно, даже слишком, по спине мурашки побежали, мышцы будто задрожали, выгибая спину. Но когда он коснулся моей груди, я попыталась развернуться. Лонгвей сначала попытался меня удержать, но я все же вывернулась. Кто из нас задел пульт, не знаю, но сверху на нас полился поток воды. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, а потом одновременно, качнулись вперед, словно нас подтолкнуло что-то друг к другу. Низ живота скрутило болезненно от желания. Поцелуй, вода, его руки и всё это вместе просто с ума сводило. Когда он пиджак успел снять, не знаю, стянуть с него мокрую рубашку мне так и не удалось. Только пуговиц несколько смогла расстегнуть дрожащими от нетерпения руками. Очень хотелось погладить его мокрую кожу на спине и груди. Лонгвей в этот момент слизывал воду с моей груди. Даже не знаю, что было горячее, льющийся сверху поток или его язык. С одеждой он разобрался быстрее — просто задрал на мне юбку. Легко поднял удерживая за бёдра. Ждать мы больше не могли…

-------------------------------------------------------------------------------------------------------

*У китайцев всё что кисло, обозначает ревность.

26 глава

Уже ночью, лежа в кровати, он спросил:

— Ты так и не объяснишь?

— Что именно?

Я была почти без сил после вспышки в ванной и чуть не заснула. Но от его слов сон слетел с меня мигом. Я лежала на животе и даже приподнялась, чтобы посмотреть на него. Он, полулежа, опираясь на спинку кровати, сидел на некотором расстоянии от меня.

— Все что ты говорила о Мине.

— Это была шутка.

— С чего вдруг такой приступ веселья?

— Должно же быть хоть что-то веселое в моей скучной и однообразной жизни.

— А она скучная и однообразная? — после небольшой паузы спросил он.

Я подумала, ослышалась. Даже сердце будто с ритма сбилось. И я взволновалась мгновенно.

— Для меня да, — пусть было темно, но его лицо я могла видеть вполне ясно. — Я не привыкла так жить. Мне нужно что-то делать.

Он посмотрел на меня мрачно и немного раздраженно, а потом отвернулся.

— Что еще я тебе не дал? Просто скажи. Не нравится этот дом? Куплю тебе любой. Выбирай. Устроишь там все, как тебе нравится. Хочешь куплю тебе ресторан? Будешь там шеф-поваром, да кем захочешь!

— Мне этого мало.

Он гневно фыркнул, но всё ещё не смотрел на меня.

— Как ты не понимаешь? Есть вещи, которые можно получить только своим трудом. Заслужить, заработать, добиться! Деньги здесь ничего не решают.

— Деньги решают гораздо больше, чем ты думаешь, — нетерпеливо дернул рукой он.

— Нет. Ты бизнесмен. Все ли в твоей работе решают деньги?

— Что ты хочешь сказать?

— Есть люди, у которых много денег, но плохая репутация. Ты будешь с ними работать?

— Нет, разумеется. Но…

— Неважно всё остальное, — перебила я его нетерпеливо. — Это пример только. Я просто пытаюсь сказать, что та же репутация — не покупается. Это результат долгой и упорной работы.

— Согласен, — немного помолчав, неохотно кивнул он.

— И со мной то же самое. Ты можешь купить мне ресторан. Кучу красивых дипломов. Но что это изменит? Купишь всех на планете, чтобы они признали меня профессионалом?

— Ладно. Я понял. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы собраться с мыслями. Очень тяжело было саму себя заставить довериться и поверить, что он, наконец, готов меня слушать. Я так разволновалась, что сердце забилось чаще. Всё же жить с таким грузом, не видя выхода, очень тяжело.

— Что хочешь ты? — в итоге произнесла.

Он повернулся ко мне только теперь. Немного удивленно выглядел.

— Разве ты не знаешь?

— Нет.

Он молчал, и я решила продолжить:

— Ты просто взял и вырвал меня из привычной мне жизни. Даже не объяснив ничего. Не спрашивая, чего хочу я.

— Я прекрасно знаю, что за жизнь у тебя была! И почему по ней ты так скучаешь?

— Но она была моя! Не всем повезло родиться богатыми и что теперь? Это лишает меня права распоряжаться собой? А тебе делать что вздумается? Веришь или нет, но у меня была цель, планы!

— Я просто не мог смотреть, как ты прозябаешь в таких условиях!

— Так это была забота обо мне?

— Нет, — он скрестил руки на груди и выглядел сердитым. И вдруг добавил: — То есть и это тоже. Но в первую очередь… О себе.

— Что это значит? — я откровенно растерялась от такого ответа.

— Ты упрекаешь меня тем, что я сломал тебе жизнь? А что насчет моей?!

Я просто все слова растеряла от такого заявления.

— Ты хотя бы думала, как я жил до тебя?

— Так же как сейчас?

— Нет!

Он гневно фыркнул, а потом прикрыл глаза рукой. Я не понимала его реакции. Что он пытается сказать?

— Нет?

— Совсем нет! С тех пор как ты появилась, все по-другому!

— И что же?

— Раньше я был идеален. Теперь у меня есть слабое место.

Пытаясь осмыслить его слова, я молчала. И что я могла на это сказать?

— Ты думаешь, я не понимаю разницы между нами? Это ты её не понимаешь!

— Так объясни.

— Я прекрасно знаю, что отличаюсь от большинства. И на моем месте хотели бы оказаться очень многие. Вокруг меня нет бескорыстных людей. И любая моя уязвимость — это шанс, которым кто-нибудь обязательно воспользуется.

— И я твоё «слабое место»?

— Именно!

— И ты меня защищаешь? Ты это хочешь сказать?

— Поначалу нет, — после паузы и тише сказал он.

— Продолжай.

Неужели я, наконец, услышу от него, что между нами происходило в самом начале?

— Я говорил. Ещё в первую нашу встречу…

— Только не говори опять о больнице, — я умоляюще сложила руки и тут же испугалась, что он замолчит и больше ничего не скажет.

— Я тебя увидел, и все перевернулось, — все же заговорил Лонгвей. — Чтобы не делал — не мог забыть. И это ужасно раздражало. Потому что причин для этого я не видел. И чувствовал себя связанным. Словно в силках запутался и, как не бьюсь, вырваться нельзя. Это ужасно раздражало.

Не слишком лестно для меня…

— Так не бывает! — он опустил руку и уставился в потолок. — Я сам себе это постоянно говорил. Мне просто померещилось что-то. Я был не в себе из-за ранения и аварии. И всё равно ничего не мог сделать. Я даже охрану всю опросил, чтобы убедиться, что ты там действительно была!

Я замерла, едва дыша. Видно было что говорить и вспоминать ему сейчас очень не просто. Руки сжимались в кулаки, напряжение, что от него исходило, словно искрило в воздухе.

— Сколько это длилось? Минута? Две? И из-за такой малости я места себе не находил и даже понятия не имел, кто ты такая и как тебя найти! И вдруг ты появляешься в моем собственном доме! Я даже не сразу понял, что это ты, когда в первый раз увидел здесь. Но узнал!

— То есть как?

— Ты, конечно, ничего не заметила, — прозвучало немного обиженно. — Я с кем-то разговаривал, и тут ты мимо прошмыгнула. Даже по сторонам не посмотрела!

— Ты сказал, что не узнал меня!

— Не узнал. Только сердце заколотилось, и дыхание сбилось. Ты просто мимо прошла, а я вообще соображать что-либо перестал на какой-то момент. Стоял и смотрел на дверь, за которой ты исчезла.

Он придвинулся ко мне. Отодвинув одеяло, он провел по спине. А потом прижался лицом к лопаткам.

— Ты… ты даже не слабость. Ты центр моего существования.

27 глава

Признаться честно, я не смогла заснуть в ту ночь. Слушала ровное дыхание Лонгвея, смотрела на его спокойное лицо и пыталась осмыслить…

Удивительно, даже самые некрасивые люди в порыве эмоций внешне преображаются. А что уж говорить о красивых? Он совсем не такой. Хорош в любом проявлении. Его лицо идеально и когда он сердится, и когда смеется, и спокойное и лишенное всяческих эмоций. То, что он сказал о своей идеальности, может быть, и звучало эгоистично, но на самом деле совсем не лишено было основы. В то же время он… не пользуется, хотя и четко осознает свои сильные стороны. Чем бы не одарила его природа, для него это данность. В этой уверенности своеобразная привлекательность была. Все же самолюбования в нем я не чувствовала.

И что такой человек должен был почувствовать ко мне? Привязавшись мгновенно, если верить его словам. Красив, богат, успешен во всем и вдруг оказался словно связан по рукам и ногам и кем? Той, что сама себя «никем» называла? Да и далеко ли сейчас я ушла от того состояния? Много ли нужно, чтобы вернуть все назад?

Не очень получалось осознать до конца. Встать на его место. Мне до сих пор в голову не приходило… как бы объяснить? Я следила за ним, училась отслеживать реакции, выстраивать логические цепочки, понимать, из чего исходят эти чувства. Но как оказалось, я судила только внешне. Как с едой. Я могла сказать, что и как нужно подать, но никогда не интересовалась, почему так?

Но попытавшись встать на его место, я… не смогла ничего сделать. Слишком! Слишком это все было… огромно. Я как маленькая девочка, которой пообещали купить шарик воздушный. Но вместо игрушки, с которой она могла играть, в её руке вдруг оказалась веревка от гигантского воздушного шара. И он стремительно уносил ее в небеса.

Теперь я могу понять, почему он так злился в самом начале. Но потом, когда я дошла до точки и попыталась уйти, что он должен был сделать? Осознал, что слишком давил на меня? Возможно. Испугался, что я уйду? Решил, что раз я не упала в его объятья, ослепленная его красотой и богатством, привязать по-другому? И это вполне логично… Только он не рассчитал, что публика, в моем лице окажется настолько не благодарной? Снова опираясь на свой опыт, сделал выводы. Избалованный женским вниманием, даже не понял, насколько я была другой? Наткнулся на невинную дурочку и растерялся? И исправить ничего уже было нельзя, слишком далеко мы зашли.

Как все запутанно и просто одновременно!

Никаких причин лгать мне у Лонгвея не было. Но и то, что он сказал, я никак не могла принять. Это не любовь… это… одержимость? Я не могла сопоставить вместе то, что испытывала к нему и то, что говорил о своих чувствах он. Гора и холм? Это… обязывало. Это пугало! Может быть, всё так просто потому, что он псих?

Когда Лонгвей проснулся, я сделала вид, что тоже проснулась. Совсем усталости не чувствовала, но кажется, переоценила свои силы.

— Хочешь куда-нибудь сходить сегодня?

— У тебя какое-то мероприятие? Или просто в какой-нибудь ресторан сходим?

— Нет. Я имел в виду, не хочешь ли ты куда-нибудь сходить одна.

Я тщательно прожевала кусочек. Сделала глоток воды, а потом только посмотрела на Лонгвея.

— Куда, например?

— Не знаю. По магазинам?

— Это необходимо? — я немного заторможена была все же. Показалось из-за этого, что он пытается… хм… подстроится под меня? Учитывая наш разговор ночной.

— Скоро будет прием, тебе нужно красивое платье.

— Он будет проходить здесь? И когда? — я попыталась вспомнить, было ли в особняке какое-то оживление в последние дни, но ничего такого не могла припомнить.

— Да. Через несколько дней.

— По какому поводу?

— Ничего интересного, — отмахнулся Лонгвей. — Так хочешь или нет?

— Хорошо.

Я внимательно следила и нотку недовольства успела заметить, хотя он тщательно старался мне не показывать его.

Когда он ушел, я просто сидела несколько минут, глядя на закрывшуюся за ним дверь. Он позволил мне выйти. Даже сам предложил, хотя не хотел этого и до конца надеялся, что я откажусь. Все равно, по какой причине ему это хотелось, я точно знала. И все же спокойно принял моё согласие. Этот шаг мне навстречу… как его расценивать? Он что-то хотел от меня и это что-то вроде аванса? Или все же наш разговор ночью не прошел впустую? Не в силах больше себя сдерживать, я сорвалась с места и почти побежала одеваться. Чтобы там не было в голове у моего психа, упускать шанс я была не намерена! И обязательно придумаю, как его отблагодарить. Если он увидит, что его уступка взаимна, может быть, мне и дальше удастся его убедить продвинуться?

Почти у входа я встретила управляющего Лю.

— Доброе утро. Куда-то едете?

— Доброе. Да, — я не смогла сдержать улыбку и тут вспомнила. — Кстати, скоро будет прием?

— Да. В пятницу.

— А что за повод?

— День рождения господина, — немного удивился он моему вопросу.

28 глава

Вырвавшись на свободу, я немного растерялась. Не смогла сразу сообразить, куда хочу пойти. К Шефу? А стоит ли так сразу нервировать Лонгвея? Его уступка была явно с усилием над собой мне дана. Расшатывать хрупкое равновесие, наверное, не стоило. Куда же ещё? Не великий выбор для девушки, у которой нет друзей… Все же придется пойти за платьем, сделав вид, что у меня их недостаток. Пусть Лонгвей немного успокоится и свыкнется, видя, какая я послушная.

Интересно, что это за отношение у него такое к собственному дню рождения? Он совершенно не играл, когда равнодушно назвал это «неинтересным». И главное — мне предстояло на нем его сопровождать. Одно дело, если мы были вместе где-то, мало и с кем он решил пойти на мероприятие. А совсем другое — прием в его собственном доме, да ещё по такому поводу. Что же за роль он мне определил?

В итоге я решила поехать в торговый центр. Побыть среди людей, сменить обстановку тоже не мало. Но мой энтузиазм довольно быстро сошел на нет. Как можно бродить по магазинам, если вокруг тебя толпа охраны? Я же не звезда какая-то! На меня оглядывались со всех сторон! Чтобы немного успокоиться, зашла в кафе. Села в самом углу, чтобы на меня не так таращились. Разумеется, за столом я сидела одна, но и охранники, что со мной вошли, тоже расселись за соседними столами. По-крайней мере, не так заметно. Пока пила свой кофе, совсем расстроилась, вся прогулка обернулась «пшиком»!

Что у меня за жизнь? Когда работала, не было времени ни на что. Появилось время, и вот не знаю, куда себя девать. Люди вокруг куда-то шли, болтали и обсуждали какие-то свои дела, одна я неприкаянная сидела и не знала, что самой с собой делать. Даже мысль мелькнула поехать к Лонгвею, но я быстро её отбросила. Совсем расстроившись, я вышла из кафе, решив, что просто вернусь в особняк.

— Роу?

Я даже не сразу сообразила, что обращаются ко мне, так погрузилась в свою тоску.

— Господин Тао.

— Надо же, какая удача, встретить вас два дня подряд.

Я вежливо улыбнулась.

— Что вы здесь делаете?

— Можно сказать, работаю, — легкомысленно немного помахал в воздухе рукой он. — А вы?

— Решила пройтись по магазинам.

— Вы часто здесь бываете?

— Не особенно.

— Не мешают? — заглянув за мою спину, кивнул на моих охранников он с улыбкой.

— Мешают, — не сдержала я легкого вздоха.

Признаваться, что пришла сюда просто из-за того, что в голову больше ничего не пришло, я, конечно, не стала. Но вот эта жалоба как-то сама собой сорвалась. Я слишком расстроена была на тот момент.

— Если вы никуда не спешите, прогуляемся вместе?

Я просто не нашла повода отказать. Собственно, ничто меня не обязывало и, к тому же, моё настроение в данный момент было не лучшим. Не хотелось ехать в особняк, хотя я уже решила, что вернусь туда. Но и бесцельно двигаться никуда не могла. Никак не могла привыкнуть к безделью и настолько бездумному существованию.

— А как же ваша работа? — слегка кивнув в знак согласия, я пошла вперед.

— Все дела здесь я уже закончил. Остальные могут подождать, — подстраиваясь под мой шаг, ответил господин Тао и немного дурачась, спросил: — Вы случайно не знаете молодого, талантливого, но не слишком известного дизайнера?

— Возможно.

Говорить с ним мне было легко. Было ли его немного мальчишеское поведение маской или нет, меня особенно не волновало. Но такая манера общения располагала к себе, и я невольно подстроилась под него. В конце концов, мы давно уже между собой все выяснили.

— Правда? — обрадовался он даже слишком, а потом в молитвенном жесте сложил ладони. — Вы меня спасете!

Я засмеялась, не в силах противиться этому всплеску энтузиазма нарочитому.

— На самом деле, я не уверена, что могу вам помочь.

— Почему?

— Мне нравился один дизайнер. По моему мнению, он очень талантливый. Но, к сожалению, что сейчас с ним, я не знаю. Возможно, за прошедшее время кто-то уже открыл эту «звезду».

— Вот как? Можем проверить? Вдруг мне повезет.

— Хорошо, — легко согласилась я.

Идти нужно было не очень долго, магазин, в который я его вела, был в этом же торговом центре. Сколько всего произошло за это время… Я больше ни разу не была здесь и странно, что вообще вспомнила о нем. А ведь здесь и именно господин Тао подарил мне первый в моей жизни букет. Как же взбесился тогда Лонгвей…

— Подождите здесь, — даже не обернувшись, бросил господин Тао, и, к моему удивлению, моя «свита» подчинилась беспрекословно.

Я скорее удивилась, когда увидела, что магазин все ещё здесь. Особенных изменений не произошло. Продавщица даже та же была. Я, снова едва переступив порог, нашла прекрасную вещь. Платье, что я увидела, как нельзя лучше подходило мне. Именно то, что нужно для намечающегося приема! Болтая пустяки, господин Тао прошелся вдоль полок и вешалок, пока я рассматривала его.

— Красивое, — одобрил он, подходя ко мне.

— Изумительно, — не сдержала я восхищения. — То, как он комбинирует ткани, просто волшебство.

Касаясь кончиками пальцев тонкой вышивки, я глаз не могла оторвать от этого чуда. Воздушное и самыми простыми линиями выполненное, платье, тем не менее, выглядело потрясающе. Немного выше лодыжек, прямое, без всяких изгибов. И с очень широкими рукавами, удлиненными в задней части.

— И, правда, похоже на чудо.

Сама не знаю, что мне послышалось, но я посмотрела на господина Тао. И поняла, что на платье он даже не смотрит. Я вдруг почувствовала, что вот-вот покраснею и отвернулась, возможно, слишком поспешно.

— Роу.

Что-то в его голосе заставило меня отступить.

— Мне нужно идти, — выговорила я и покинула магазинчик.

Я попросила водителя отвезти меня к Шефу. Пусть Лонгвей сердится. Мне нужно было привести мысли в порядок. И странное волнение в себе подавить. Только отъехав от торгового центра, я с сожалением вспомнила, что так и не купила платье.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍У Шефа все прекрасно шло. Ресторан уже открылся, и посетителей было много. Глядя на то, как он деятельно распоряжался, я даже порадовалась, что наши занятия закончились. Сейчас ему было бы совсем не до меня. Хотя и привкус сожаления в этом был. Мы выпили кофе и немного совсем поболтали. Отнимать у него время было просто неудобно.

— Выставка Ли Шуо открылась, — сообщил он на прощание. — Ты была там?

— Нет еще.

— Подожди, — он ушел и быстро вернулся с рекламным проспектом. — Вот, возьми. Обязательно сходи.

Я поблагодарила его и попрощалась.

От ворот особняка отъехала машина, как раз когда я приехала. Едва переступила порог, позвонил Лонгвей.

— Уже вернулась?

Ему что, охрана сообщила? Неужели настолько мне не доверяет? Это даже смешно…

— Госпожа Ши, — управляющий Лю протянул мне бумажный пакет. — Как удачно. Вашу покупку привез курьер.

Я взяла пакет, благодарно кивнула ему и пошла к себе.

— Да. Я вернулась.

— Кто там?

— Управляющий Лю.

— Хорошо провела время?

— Неплохо.

— Где была?

Мы закончили разговор, когда я дошла до своей комнаты как раз. Отключив вызов, я только сейчас сообразила — а что это за покупка? Я же ничего не покупала сегодня. Глядя на пакет в своей руке, это только сейчас до меня дошло.

В пакете была коробка, а в ней — то самое платье. Увидев его, я резко выронила крышку и сделала два шага назад, словно оно было ядовитое. Что это значит?! Я же его не покупала! Но и думать долго, кто его прислал, было нелепо. Оставался вопрос — зачем?

Немного успокоившись, я проверила, нет ли в коробке ещё чего-то, но ничего не нашла. Что мне делать, тут же возник вопрос. Отослать обратно? Как? Прислав подарок через курьера, господин Тао не вызвал подозрений. Но вот если я сделаю то же самое, то Лонгвей об этом точно узнает, и как я объясняю ему это? Попросить кого-то еще? Но кого? Хотя до меня уже дошло, что даже этому плану не суждено сбыться — я не знала, куда вернуть подарок. В итоге я просто запаковала все как было и засунула пакет в кучу похожих в моей гардеробной. Верну, как только придумаю как.

29 глава

— Что это?

Лонгвей даже не переоделся, когда приехал домой, сразу явился ко мне. Я была просто уверена, что ему уже доложили, где я была и что делала. Я сама ему рассказала об этом, ничего не скрывая, и всё равно он не мог успокоиться. Я видела это вполне ясно, хотя он очень тщательно скрывал. Я сделала вид, что ничего не замечаю. Как только он вошел, сама обняла и поцеловала, немного удивив его этим. Для меня такие мелочи не имели особенного значения, но я давно заметила, что он реагирует на них даже слишком эмоционально. Каждый раз удивляется, словно неожиданности большой и долгожданной.

Он увидел на столе буклет, что дал мне Шеф.

— Хочу сходить на эту выставку.

— С чего вдруг?

— Мне нравятся работы этого фотографа, — пожала я плечами.

— Сходим вместе? — обнимая меня, спросил он.

— Ты найдешь для этого время? — не поверила я.

— Постараюсь. Если ты хочешь.

— Хочу.

Я тут же смутилась, потому что прозвучало немного поспешно. Лонгвей тут же стиснул меня сильнее и поцеловал.

— Ты купила платье?

— Да.

Сама не знаю, зачем сказала так. Никаких причин лгать у меня не было. Про то, что я встретила господина Тао, я сама ему сказала. И он не задавал по этому поводу вопросов. Наверняка перепроверил мои слова и только после этого поверил, что встреча была действительно случайной, и ничего особенного во время неё не произошло. Только я знала, что это было не так…

— Отлично.

Вечер прошел спокойно. Только Лонгвей сегодня от меня совсем не отходил. После ужина я устроилась на диване и читала книгу, а он улегся, положив голову ко мне на колени. Он тоже читал, но какие-то свои документы. И этого ему было мало — он то терся затылком о мои ноги, то поднимал руку, чтобы поиграть с моими волосами, то ловил мою руку, наши пальцы переплетая. Я все это терпела.

— Ты сегодня какая-то другая.

— Разве?

Хотя сказала я это правильно — все же ощутила его правоту. Никак не могла справиться с собой, чувствуя себя немного виноватой.

Лонгвей отбросил свои документы прямо на пол, повернулся на бок и приподнялся, зажимая меня в угол дивана.

— Податливая, — сказал он, проведя пальцами по моей щеке. — Мягкая, как никогда.

Я не нашлась, что ответить на это. Он и не ждал от меня слов. Поцеловал, а потом утащил к себе. Исцеловал меня всю, словно никак насытиться не мог…

На следующий день я проснулась довольно поздно, Лонгвей уже уехал. Я раздумывала, позвонить ему или нет, но он меня опередил.

— Проснулась?

— Поедем на выставку сегодня?

— Нет. Сегодня никак не получится. Если хочешь, съезди туда одна?

— Хорошо.

Поехала сразу, быстро собравшись. Выставка мне понравилась. Галерея только открылась для посетителей, и их было очень мало, что меня полностью устраивало. Фотограф был по-настоящему талантлив. Фото с собой я увидела издали, но задерживаться возле него не стала — смущало как-то, вдруг кто-то меня узнает. Мне всё равно показалось, что я заметила несколько взглядов, на меня направленных. Ли Шуо я увидела, когда уже почти закончила осмотр выставки. Вокруг него были какие-то люди, подходить я не стала. В любом случае стоит ли его отвлекать, ведь мы едва знакомы? Я написала короткий отзыв и ушла.

Меня словно подстегивало что-то, не давая спокойно сидеть на месте. Поехала в другой торговый центр и обошла несколько магазинов. Ничего интересного не нашла. А точнее, лучше того, что было спрятано в моей комнате. Осознав это, я даже рассердилась и вернулась в особняк. Словно сама себе противореча, принялась разбирать брошенные без дела вещи в гардеробной. И нашла вполне подходящий наряд, про который совсем забыла. Красивое платье. Ярко-красное, с открытыми руками и плечами, оно скреплялось на шее застежкой в виде крупной розы. Пышная юбка выглядела воздушной, несмотря на многослойность. Длиной чуть выше колен, оно придавало мне вид изящный и хрупкий. И, что самое немаловажно, совсем другое… Но оно как раз подходящее к случаю, и это было самым главным для меня. «То» платье я тоже распаковала и убрала в шкаф подальше. И зачем я соврала? Нужно было тут же вернуть его и просто сказать, что в магазине ошиблись. Но теперь уже было поздно. Не зная, чем отвлечься ещё, я пошла в свою кухню и яростно набросилась на готовку. Лонгвею определенно понравится. Оценив результаты, я сообщила на кухню, что ужин сегодня готовить не нужно. Прием уже завтра и избавить загруженных работников от лишней работы было только лучше.

И всё равно полного спокойствия мне добиться не удалось. Немного подумав, я решила, что во время приема улучу момент и поговорю с господином Тао. Я была уверена, что на приеме он будет. Не хочу недоразумений между нами. Иначе от этого груза мне просто не избавиться. Скорее всего, я что-то не так поняла и теперь веду себя очень глупо. Мы уже давно выяснили наши позиции по отношению друг к другу и нарушать границы установленные я была не намерена.

30 глава

Весь день, занимаясь сборами на предстоящий прием, я все больше и больше осознавала… что совершенно не хочу туда идти. Проблема с платьем, после того, как я нашла пусть и не окончательное решение, немного отодвинулась, но зато всплыла на поверхность другая и гораздо более серьезная.

Я как раз закончила приводить себя в порядок, когда появился Лонгвей. Осмотрев меня с ног до головы, он заявил:

— Ты слишком красивая.

— Опять будешь злиться?

Он притянул меня к себе за талию:

— Уже злюсь, как только подумаю, что на тебя все будут смотреть.

— Я могу не идти?

— Я постараюсь держать себя в руках. Но не разрешаю оставлять меня одного надолго.

Он собирался меня поцеловать, но в последний момент я отвернулась.

— Это был вопрос.

— Вопрос? Ты не хочешь?

— Не особенно.

— Почему?

Я мягко освободилась из его рук и отошла. Села в ближайшее кресло. Вопрос стоил того, чтобы его выяснить, но я столько переживала по тому поводу, что он словно камень давил на меня.

— Я пойду, если хочешь. Но объясни мне кое-что сначала.

— Говори.

— В качестве кого я туда пойду?

Лонгвей молча ждал продолжения.

— Сегодня прием по поводу твоего дня рождения. Соберутся близкие тебе люди. Как ты им представишь меня?

— Мы идем туда вместе, — наконец произнес он. — Какие могут быть варианты?

— Не знаю, — устав ждать чего-то более внятного, я отвернулась.

— Тебя это волнует? — в его голосе проскользнула не малая заинтересованность.

— Да.

Он подошел и, взяв меня за руку, заставил встать. И тут же сел сам на освободившееся место. Но этого было ему мало, он и меня усадил. К себе на колени. Не слишком удачная диспозиция для такого разговора, по-моему, мнению — но разве он когда-то им интересовался?

— Я думал, тебя это не волнует.

Я сидела прямо, глядя на свои руки, а он заглядывал мне в лицо, ловя малейшие нюансы.

— Ты ошибся.

— Ты всегда держишься с таким достоинством, куда бы мы не пошли.

Он заставил меня посмотреть на него, взяв пальцами за подбородок.

— Ты сердишься?

— Да. Я не знаю, что мне говорить людям.

— Что ты моя… — он замолчал на мгновение, обдумывая будто, — девушка? Так это называется?

— Почему ты не знаешь «как это называется»? — мне удалось сказать это спокойно, не выдав волнения.

— Если подумать, я ни с кем никогда не встречался.

— Как такое возможно?!

Я была немного ошарашена его заявлением.

— Почему тебя это удивляет?

— Я не понимаю, что тебя удивляет в моем недоверии.

— Но это правда. Мне никто не нравился настолько, чтобы начать встречаться.

— Но кто-то у тебя все-таки был, — я шокировано замолчала, настолько это прозвучало — обиженно? Ревниво?

— Не помню. Никого кроме тебя не помню, — он потянулся и легонько поцеловал меня.

Сердце словно ухнуло куда-то вниз…

— Мы можем идти? Могу я представить тебя своим гостям, как свою девушку?

Когда моё сердце успело вернуться из полета, в который он его отправил только что, чтобы так забиться?

— Подожди…

Я решила взять ещё одну паузу не только из-за того, что мне нужно было справиться с собой. Хотя, в первую очередь все же успокоиться стоило чуть-чуть…

— Я не совсем понимаю…

— Что ещё?

— Насколько мне известно, у тебя есть невеста.

— Ты о Сяоминг?

Больше всего меня покоробило то, что он сказал о ней так легко. Не пытался увиливать, делать вид, что не понимает или просто обрывать разговор. Просто и ясно — он не считал нужным скрывать это от меня. И как у него получается настолько быстро и точно то радовать, то тут же оскорблять меня?!

— У тебя есть ещё невесты? — выговорила я, под сарказмом прячась.

— Насколько мне известно — ни одной.

Я уже собиралась встать, но тут же передумала.

— Кто-то сказал тебе об этом?

— Она сама.

— А, — с выражением «все понятно» протянул он.

Вот только я ещё не до конца понимала!

— Так это правда или нет?

Его глаза сверкнули, и он тут же притянул меня за талию к себе.

— Поцелуй, тогда скажу.

Я помедлила немного. Он явно развлекался и намерен был выжать из ситуации максимум для себя приятного. Ну что ж… В эту игру могут играть двое!

Для начала я провела по его щеке ладонью, медленно наклоняясь. И остановилась, когда почувствовала тепло его губ своими. Эта пауза ему не понравилась, и я этого ждала. Как только он нетерпеливо качнулся веред, отодвинулась и прижала к его губам указательный палец. Его глаза недовольно сверкнули, брови нахмурились, но я тут же подавила бунт — прижалась губами к его… Не убрав палец. И отодвинулась, прижимая его теперь уже к своим губам. И так, чтобы он ясно все видел, перевернула его и той стороной, что он только касался, провела вниз. С небольшим нажимом, так, чтобы моя нижняя губа чуть приоткрылась.

В той позе, что я на нем сидела, я четко ощутила бедром, как у него… Оживился! Такого эффекта я не ожидала сама. Глаза Лонгвея недобро сверкнули. И именно в этот момент в дверь постучали. Я мгновенно вскочила и почти пробежала к двери. Он просто не успел среагировать и остановить меня.

— Вас уже ждут, — увидев за моей спиной господина, сообщила горничная.

— Мы уже идем, — я обернулась и, слегка приподняв бровь, смотрела на Лонгвея.

Ничто в этот момент не заставило бы меня к нему подойти добровольно. И даже если бы он отослал девушку, я ушла бы вместе с ней. Он прекрасно все понял по моему лицу. Немного помедлив, провел пальцами по губам и только после этого встал. Я тут же отвела глаза, не желая видеть… Но бросив осторожный взгляд на горничную, ничего необычного в её реакции не заметила и успокоилась немного. Она отошла в сторону, ожидая, пока мы выйдем. Лонгвей выглядел спокойным и невозмутимым. Мы спустились на первый этаж, и только здесь он остановился. Впереди уже слышались голоса. Я испугалась, что он поставит меня в неловкое положение.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ты так и не хочешь узнать ответ на свой вопрос?

Он не стал меня трогать, только немного наклонил голову, когда спросил.

Я кажется, сегодня все рамки решила перейти… Или просто хотела сбить его с толку и разрушить то, что он наверняка задумал? Мне кажется, первое все же честнее.

Не дав ему больше ничего сказать, я взяла его за руку. Потянула на себя, второй рукой заставив повернуть ко мне голову, и поцеловала уже без всяких игр. Настолько горячо, насколько только могла представить. До искр перед глазами, полного выпадения из реальности туда, где только мы были в данный момент. От нехватки воздуха голова закружилась, но Лонгвей прижал меня к себе, отвечая с не меньшим пылом.

— К черту всех, — после небольшой паузы, прижавшись лбом к моему, пока мы пытались отдышаться, рыкнул он.

Схватив меня за руку, он потащил меня за собой в обратном направлении. И я даже не подумала протестовать… Но именно в этот момент где-то открылась дверь, и нам навстречу вышла очень красивая женщина.

— Лонгвей! Я как раз ищу тебя, — улыбнулась она радостно.

— Мама, — немного хрипловато ответил он и выпустил мои пальцы.

31 глава

На меня словно холодной воды плеснули. И пробрало до самых костей к тому же. Как мы выглядим сейчас со стороны, нетрудно догадаться. Пусть и не слишком, но встрепанные, с горящими губами, да и по нашим лицам легко понять было, куда мы направлялись. И именно сейчас мы столкнулись с мадам Цай… Я невольно попыталась спрятаться. Встала немного за Лонгвеем.

— Ты куда-то направляешься? Гости ждут.

— Да, я как раз собирался…

Она подошла и взяла его под руку, мягко развернув.

— А кто эта девушка?

— Мадам Цай, — я опустила голову в поклоне, не дожидаясь ответа Лонгвея. — Меня зовут Ши Роу. Приятно познакомится.

— Какая милая, — услышала я. — Пойдемте все-таки к гостям. Неудобно так долго оставлять их одних.

Она так ловко переместилась, что мне не удалось взять Лонгвея под руку и пришлось пойти вслед за ними. При этом она болтала с ним всю дорогу, и выглядело все очень естественно. Хотя уже после ее оценки всего в два слова я поняла, что не понравилась ей. Не нужно быть семи пядей во лбу для этого. Для меня это было сюрпризом? Ни капли. Я знала, чего стою.

Они вышли к гостям вместе и избавили меня от необходимости представать пред всеми рядом с Лонгвеем. Я проскользнула позади них почти незаметно. Меня это не задевало нисколько. Несмотря на то, что он только что мне сказал, я еще не свыклась с этой мыслью. Даже не знаю… поверила ли? Отбросив эмоции, тоже не уверена была до конца. Это конечно было приятно услышать… «Моя девушка»… Только вспомнив о том, как он это сказал, сердце дрогнуло. И все же…

Пока Лонгвей был занят, принимая поздравления и приветствуя гостей, я ловила на себе его недовольные взгляды, но ничего поделать было нельзя. Уже поздно было подходить к нему, да и его мать заняла прочную позицию. Как ловко она прочувствовала ситуацию и перевернула. Наверняка уже разузнала обо мне и сделала выводы. И нейтрализовала меня, не прекратив улыбаться. Удачи мадам Цай! Только если вы ждете, что я буду оспаривать и пытаться вернуть себе позицию, которую вы сейчас так ревностно охраняете, — вы ошиблись. Никакого скандала и публичного унижения я не дам вам возможности устроить. Буду скромной и милой. Тихой как мышка. Это я умею лучше всего.

Прием был организован, как и всегда, выше всяких похвал. Изысканно и роскошно даже. Слушая музыку, с бокалом в руке я неспешно прогуливалась между гостей. Разговаривать мне здесь было не с кем, я никого тут не знала.

— Что ты тут делаешь?

Только подумав, что вокруг одни незнакомцы, я услышала эти слова. Сяоминг… Следовало ожидать, что она будет здесь.

— Добрый вечер, — вежливо ответила я.

— Не знала, что Лонгвей настолько демократичен, — прозрачней некуда высказалась она.

— Он полон талантов и достоинств, — легко согласилась я с ней.

— Только я не настолько терпима, — сказала она, понизив голос и качнувшись вперед одновременно.

Я уже видела, с какой ловкостью управилась с сыном мадам Цай, а теперь еще с одной ловкачкой столкнулась. Сяоминг с поразительной быстротой выплеснула мне вино на платье и тут же запричитала:

— О, какая я неловкая! Твоё платье! Как же быть?

Какая актриса! Я искренне восхитилась ее наглостью. Никто на нас не смотрел. Но она так проворно это сотворила, что случайные свидетели наверняка ничего бы не поняли. Платье безнадежно промокло, и деваться мне было некуда, только уйти.

— Браво, — оказавшись с ней плечом к плечу, я сунула ей свой бокал и направилась к выходу.

Её гневный выдох за моей спиной я оценила и засчитала себе как победу. Один — один. Жаль не видела, как нелепо она смотрелась с бокалами в руках. Официантка в дорогом платье — хорошее зрелище и редкое. Все как она любит.

Хорошо, что платье красное было, и пятно не так заметно на нем. Вернувшись в комнату, я решила, что так просто вечер заканчивать не стоит. Как ни хотелось устраивать представлений, но у меня ещё один не закрытый счет остался. И когда я столько смелости набраться успела? Неужели из-за того, что сказал Лонгвей. В таком случае статус нужно защитить.

Вариантов кроме того самого платья не было, но меня сейчас уже мало это волновало. Все необходимое к нему тоже нашлось — туфли, сумочка, украшения. Оценив себя в отражении, я осталась полностью довольна. В нем я выглядела ещё лучше, чем в красном, это однозначно. Более изысканно, а главное, заметно.

Моё второе появление в зале, полном гостей, на этот раз прошло куда более эффектно. Пока я стояла на пороге, дав возможность себя рассмотреть всем без исключения, Лонгвей подошел, и я взяла его под руку. Уже вместе мы прошли в зал, и это было очень красиво! На этот раз никто не смог оттеснить меня в тень. Я вежливо улыбалась и перезнакомилась с уймой людей. Проведя меня по залу, Лонгвей увел меня танцевать.

— Что за смена имиджа? — шутливо приподнял он бровь.

— Тебе не нравится?

— Мне все нравится в тебе. Кроме тех моментов, когда ты слишком красивая. Как сейчас.

— Это комплимент или все-таки порицание? — не удержалась я от улыбки.

— Трудно сказать, — он чуть ближе меня прижал и заговорил на ухо, понизив голос так, что у меня мурашки по спине побежали. — Хочется всем тебя показать и спрятать одновременно. Так бы и запер.

«Но ведь ты уже запер» — подумала я. И кажется, впервые не почувствовала протеста из-за этого. И совсем не о доме, в котором теперь жила, я думала в тот момент. Ведь и я его заперла и спрятала. Только он об этом еще не знает.

Мы танцевали и, казалось, весь мир немного в строну отодвинулся, оставляя нас вдвоем. Золотые звезды кружили вместе с нами, качая на волнах красивой мелодии.

32 глава

Жаль, продолжалось это недолго…

Танец закончился, Лонгвей повел меня в зал, нас окружили несколько человек. Завязалась беседа, но один из гостей, именно сейчас решил обсудить с Лонгвеем что-то не предназначенное для всех. Я хотела отойти и подождать его в одиночестве, но услышала:

— Позволите и мне пригласить вас?

Я совсем забыла о господине Тао! Лонгвей обернулся и, судя по глазам, был недоволен его появлением, но возражать не стал, слегка кивнув.

— Хорошо, что вы сами ко мне подошли. Я хотела поговорить с вами.

— Я смотрю на вас весь вечер, — и слегка наклонился, чтобы сказать, понизив голос: — Это платье вам больше идет, чем предыдущее.

— Вам не нужно было его покупать, — его игривый тон я проигнорировала. — Дайте мне номер вашего счета, и я верну вам деньги.

— Почему?

— А почему я должна его принимать? Не слишком ли дорогой подарок для людей, которые едва знакомы?

Он опустил глаза на пару мгновений, а когда снова посмотрел на меня, все его напускное мальчишество исчезло.

— Я просто хотел сделать вам приятное. Оно же вам понравилось.

— Не нужно. Это двусмысленный жест, который меня обязывает. И вы прекрасно понимаете, что если Лонгвей об этом узнает, будут неприятности. Этого я тоже не хочу.

— Вы так сильно к нему привязаны?

— Вас это не касается.

— Касается.

— Не понимаю…

— Роу, — его рука на моей талии чуть напряглась и руку мою, что он держал, стиснул сильнее, словно пытаясь меня удержать. — Скажите мне, что вас держит рядом с ним? Он же холодный как ледышка. Если вам… нужна помощь, некуда идти, я готов помочь вам! Вы же ничем теперь не связаны.

— Господин Тао… — я откровенно опешила от той горячности, что вдруг на меня обрушилась.

— Я помогу, только скажите чем. Все, что с вами связано, меня касается… Уже давно.

Второй раз за вечер ощущение возникло, что меня облили холодной водой. Я растерялась, не понимая, зачем он говорит такие слова.

— Вы меня не знаете… Вы вообще понимаете, что говорите?!

— Я вас люблю.

И тут я поняла, что он меня сейчас поцелует. На глазах у всех! Я оттолкнула его и совершенно не задумываясь, шлепнула по лицу. И тут же в ужас пришла от того, что сделала. На нас смотрели со всех сторон!

Откуда Лонгвей появился, я даже не поняла, но он с ходу ударил своего брата! Драка завязалась мгновенно! Я еще ничего сообразить не успела, как откуда-то появились охранники и растащили их. Я заметила пару вспышек фотоаппаратов. Пока творился весь этот бардак, я ушла. Подумала, что Лонгвея отвели в его апартаменты, но там его не было. Решила вернуться к себе и подождать его там, но он сам нашел меня. Дверь за его спиной хлопнула так, что я едва не подпрыгнула на месте. Останавливаться он не собирался, стремительно пересек разделяющее нас расстояние и потащил меня за собой. Нетрудно было понять, куда. И почему все разговоры между нами должны именно на кровати происходить?! Эта не к месту мысль тут же забылась. Меня толкнули, я упала, и Лонгвей навис надо мной.

— Что он сделал? Что?!

Взгляд просто невменяемый! Мурашки от страха поползли по рукам, приподнимая волоски.

— Ничего.

— Не лги мне!

— Он ничего не сделал! — я повысила голос, но только для того, чтобы пробиться к нему, сохраняя спокойный тон.

Пусть и страшно было, но я все же подняла руки и взяла его лицо в свои ладони. Он застыл, настороженно глядя.

— Он ничего не сделал, — гораздо тише сказала я. — Это правда.

— Тогда почему ты его ударила?

— Из-за того что он сказал. Прости, я вела себя необдуманно.

— Что?!

— Я устроила этот скандал и теперь тебе…

— Да плевать, кто и что подумает! Что он тебе сказал?! Обхаживал? Приставал?!

Я побоялась, что выдам себя и просто помотала головой. Даже губу прикусила, чтобы не издать ни звука.

— Ты меня обманываешь, — прищурился Лонгвей, мгновенно меня раскусив. И сразу, не знаю как, возможно и наобум просто выдал: — Он, что в любви тебе признался?!

Самое удивительное, что он не пытался вырваться. Мог просто стряхнуть мои руки, и это было понятно — он зол, раздражен был выше всякой меры. И, тем не менее, все это изливалось на меня только на словах и во взгляде. Я даже погладила его чуть-чуть, просто проверяя — он не отодвинулся!

— Пожалуйста, услышь меня! — я еще раз провела большими пальцами по его скулам. — Чтобы он не сказал, это не важно. Для меня это не имеет никакого значения.

Я словно дикого зверя укрощала, лаской и уговорами пытаясь успокоить.

— Для меня имеет! Ты так и не скажешь?

— Не помню. Никого кроме тебя не помню, — его собственные слова так естественно и легко сорвались с языка…

Мне мало этого показалось, и я приподнялась, прижавшись губами к его. И поняла, что он задержал дыхание, весь словно закаменев. А потом словно вспышка была.

33 глава

Когда Лонгвей ушел, я не знаю. Проснувшись в его постели, я долго не могла сообразить даже, где нахожусь. Слишком светло показалось. А когда села, болезненно поморщилась. Все тело ныло и я, наконец, вспомнила… Покраснела до корней волос и поспешно стала выбираться из постели.

После того, что я сказала и сделала, Лонгвей будто сорвался. Его неуемность и раньше была очевидна, но этой ночью… Приспустив одеяло, я ожидаемо обнаружила на груди россыпь засосов. А когда встала, едва не упала — ноги заметно дрожали. Я даже побоялась на себя в зеркало смотреть в ванной.

Он псих! Он ненормальный псих! И как оказалось, я даже не подозревала насколько. То, что он делал со мной ночью… Даже не помню, сколько раз он доводил меня до финала. И не останавливаясь, продолжал делать это снова и снова! Вспомнив несколько особенно ярких моментов, я переключила душ на более низкую температуру.

Я просила, под конец даже умоляла его остановиться. Но он не хотел этого слушать и не слышал. Болезненная смесь — из удовольствия и вседозволенности… И самое ужасное, что я не могла лгать самой себе. Да было мучительно и все же…

Обнаружив синяки и засос даже на попе, я просто опешила! Псих! Ненормальный! Извращенец! Не подпущу его к себе больше ближе, чем на три шага!

Реквизировав халат Лонгвея, я вернулась к себе. Очередное платье погибло безвозвратно. Я печально вздохнула и еще больше расстроилась. Поэтому, услышав звонок и увидев на экране, кто это, ответила:

— Не желаю с тобой разговаривать! — и выключила не только вызов, но и телефон.

Дрожь в коленях немного унялась, но слабость все ещё чувствовалась. И не только в ногах. Я злилась и от смущения не знала, куда себя деть! Все же и я в этой вакханалии участвовала. Боже!!! Уже светало, когда я просто отключилась, сколько же часов мы?!..

От стука в дверь я вздрогнула. Горничная, что пришла, сказала, что меня ждут в гостиной.

— Кто? — удивилась я.

— Мадам Цай.

— Спасибо. Я скоро приду.

Как же не вовремя! Между лопатками холодок даже почувствовала. И что это за визит? О чем нам с ней разговаривать? И почему она чуть позже не явилась! Не сказать, что я была сильно удивлена, и примерно представляла, что она мне скажет. Но после сегодняшней ночи я была к этому не готова. И вина за это полностью на ее ненормальном, озабоченном сыне!

Не без усилия подавив снова вскипевшее раздражение, я поспешила одеться. Все же ждать слишком долго не стоило ее заставлять. Хотя мне пришлось порядком постараться, чтобы найти наряд, который скрыл бы ВСЕ следы на теле от посторонних глаз и ни слишком не соответствующий сезону. Пять шагов! Три для него слишком мало!

— Добрый день.

Мать Лонгвея встретила меня улыбкой, но совсем незатронувшей глаз. Она выглядела прекрасно. И вела себя так, что глядя на нас со стороны, можно было подумать, что это я заглянула к ней в гости, а не наоборот.

— Чаю?

— Нет, спасибо, — я присела на диван напротив нее, и не стала долго ходить вокруг да около: — Вы хотели о чем-то поговорить со мной?

— Роу — правильно? — все ещё сохраняя любезный вид, спросила она. Но только для того, чтобы подчеркнуть, что я для нее не настолько важна, чтобы помнить моё имя. И ответа она не дождалась, сразу продолжив: — Ты милая и решительная, как я вижу.

Оспаривать или подтверждать я не посчитала нужным. Может быть это и было грубо, но и она пришла не для того, чтобы познакомиться со мной поближе и дружбу завести. Это ощущалось буквально во всем. Без слов и явной агрессии — можно было только восхититься таким умением манипулировать. Все что мне оставалось — не обострять и держать глухую оборону. Иначе… она просто раздавит меня. Это было вполне ей по силам, ощущалось бессознательно, словно аура, ее окружая. А я… не нужно слишком много усилий, чтобы растоптать меня. Я была уязвима со всех сторон. То, что я это осознавала прекрасно, совсем не делало меня сильнее.

— И как тебе удалось настолько окрутить моего сына? Мне сказали, что ты уже давно живешь здесь?

— Да, живу.

— А раньше работала? Стремительная карьера от посудомойки до шеф-повара?

— Я никогда не работала посудомойкой.

Как и ожидалось, фильтровать то, что не хотела слышать, она прекрасно умела. Это наследственная черта их семьи?

— Из какой ты семьи, позволь узнать. Чем занимаются твои родители?

Это был удар ниже пояса. После всего, что она уже сказала, сомневаться в том, что она выяснила всю мою подноготную, было верхом глупости. Просто она делала эти выпады, стремясь меня уколоть, найти самую больную точку.

— Мои родители уже умерли. У меня никого нет.

— Но у тебя, кажется, брат был?

Туше! И все же мне хватило выдержки не показать ей, что этот вопрос для меня болезненней, чем все предыдущие.

— Мы не поддерживаем отношений.

— Почему?

Она так ловко подталкивала меня к грубости. Хотела, чтобы я сорвалась, но такого удовольствия я решила твердо ей не доставлять.

— Что ещё хотите узнать? Хотя, собственно, больше и нечего.

— Да, поразительно мало. Просто удивительно скучная и ничем не примечательная жизнь.

А вот это я засчитала, как очко в свою пользу. Перейти к прямым оскорблениям, это признание того, что она не почувствовала должной отдачи и сменила тактику.

— Все так, как выглядит.

Она поднялась и посмотрела на меня уже совсем по — другому. Без фальшивой улыбки, в первую очередь. Пожалуй… с любопытством.

— Ты умнее, чем я думала. И никаких истерик и воплей о любви великой. Я даже немного впечатлена. Хотя все равно это не меняет того, что мне не нравится твоё пребывание рядом с моим сыном. Ты же это понимаешь?

— Отчетливо.

— На сегодня закончим, в таком случае.

— Всего вам доброго, мадам Цай.

Приветливо улыбнувшись, она кивнула и покинула комнату. Интересно, что же будет после «сегодня»…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍34 глава

По пути в свою комнату я встретила управляющего Лю.

— Вы не завтракали, — любезно заметил он после приветствия взаимного. — Сказать, чтобы вам что-нибудь приготовили?

— Не нужно.

На самом деле мне хотелось есть. После такой траты энергии и сил, неудивительно. Но я решила потерпеть до обеда. Глупо, но смущение мешало признать, что я голодная. Вот ведь странность — с мадам Цай ничего подобного я не испытывала, а с людьми, которых знала и хорошо относилась, словно другим человеком становилась.

— Мадам сказала вам… что-то неприятное? — вдруг услышала я.

Бросив взгляд на управляющего Лю, я вдруг подумала — а так ли случайна наша встреча? Собственно, никаких видимых причин для того, чтобы он оказался здесь и именно сейчас, не было.

Немного замедлив шаг, я покачала головой:

— Ничего такого, чего бы я не знала сама.

— Она хорошая мать.

— Не сомневаюсь в этом.

— И возможно слишком даже любит сына.

Я промолчала, ожидая, что он скажет ещё.

— Её стремление его защитить иногда мне кажется слишком… продуманным.

— Не совсем понимаю.

— Как бы это объяснить? — кажется, управляющий был немного смущен, но в то же время настроен весьма решительно закончить свою мысль до конца и донести её до меня. — В детстве она контролировала господина Лонгвея довольно жёстко.

— М?

— Она поставила себе цель и добивалась ее последовательно и четко.

— Цель?

— Вырастить идеального сына.

Я, кажется, припомнила, как что-то подобное говорил Лонгвей. Так это вбивали в него с детства?

— Редкие цветы требуют особенного ухода, — немного извиняющаяся улыбка у него получилась.

Я снова промолчала. Вопрос «селекции» был на поверхности, и мне было интересно, что управляющий Лю ещё мне расскажет.

— В итоге он рос, четко понимая, что является особенным. А вокруг люди, которые хотят что-то от него получить.

— Ещё бы… — не удержалась я от комментария.

— Представьте только — ребенок, который целиком и полностью занят только своим саморазвитием. Даже когда ему что-то хотелось в силу возраста, он не говорил этого никому. И даже наоборот. Отрицал, когда его ловили на интересе.

Это показалось мне странным. Но если подумать…

— Я рад, что мадам… отнеслась к вам снисходительно.

Мы уже успели подняться на второй этаж, и до моей комнаты совсем немного осталось дойти. Я улыбнулась управляющему Лю совершенно искренне. Все-таки он действительно хороший человек. Для него наверняка было не просто завести весь этот разговор. И этим он лишний раз продемонстрировал, что поддерживает меня. Что тоже было очень приятно.

Обдумывая его слова, я никак не могла уловить какую-то мысль, в них витавшую. Впечатление, что управляющий Лю ожидал от мадам каких-то неприятностей, тут было не причем. Что-то он сказал такое, что меня укололо будто.

«… Даже когда ему что-то хотелось в силу возраста, он не говорил этого никому. И даже наоборот. Отрицал, когда его ловили на интересе» — так он сказал?

Вспомнив, я… хихикнула. Уму непостижимо! Но… Получается, что не так уж и сильно господин Лонгвей изменил своим привычкам? Скрывает интерес, отрицает даже. Но, не имея возможности избавиться и испытывая тягу к чему-то… кому-то, в данном случае, преследует цель неотступно? Я засмеялась и тут же оборвала смех. Это действительно смешно! По-настоящему смешно! Если бы не касалось меня. Ведь именно так он поступал со мной с самого начала! Я стала его желанной целью, и он вцепился в меня мертвой хваткой. И скорее всего даже не понимая, насколько мне были чужды и не понятны его действия! Человек, умеющий добиваться того, что хочет, но не умеющий озвучивать свои желания. Это так смешно!

Это открытие меня так взбодрило, что я решила поехать куда-нибудь пообедать. Признаться честно, в этом была некоторая доля обиды за прошедшую ночь и немного желания подразнить в свете последних открытий. Скоро время обеда и Лонгвей вполне мог приехать и устроить мне небольшой скандал из-за выключенного телефона. Пусть помучается.

Я быстро собралась, еще больше обрадовавшись тому, что эта поездка была абсолютно спонтанной. Просто потому что мне захотелось так. Маленький бунт!

35 глава

Ресторан, что я выбрала, был ниже того класса, к которым привык Лонгвей. Охрана всё равно сообщит ему, где я, но место я выбрала специально, надеясь, что он сюда не поедет. Видела рекламу в интернете и давно хотела побывать. Совершенно не зря — мне понравилась их кухня. Судя по количеству посетителей, место набирало популярность. Я хорошо поела и собралась уезжать. Перед уходом решила зайти в дамскую комнату. Проверила перед зеркалом, хорошо ли закрыта шея. На мне был белый брючный костюм и топ, закрывающий горло. Хорошо, что не жарко сегодня было. И как у Лонгвея получаются засосы так быстро!

— Ещё! Ещё!

Я так ясно вспомнила, как Лонгвей рычал мне это на ухо ночью, что опять покраснела. Еще и внутри все будто сжалось от одного воспоминания. Боже! Посреди белого дня в голову лезут такие мысли благодаря ему!

Я поспешно вышла, не глядя по сторонам. И тут мои плечи стиснули, обхватив сзади, и ко рту прижали что-то. Снова?! Лонгвей настолько разозлился, что велел привезти меня к нему? Я застыла, не сопротивляясь, надеясь, что видя такую реакцию, меня все-таки не станут никуда волочить. И ошиблась. Рука от лица убралась, но рот оказался заклеен. А потом и сверху какой-то мешок на голову натянули. Мои руки ловко завели за спину, и клацнуло. Наручники?! Лонгвей совсем с ума сошел. Только в этот момент я попыталась протестовать, но уже запоздало и совершенно бесполезно. Меня куда-то повели. Я слышала шум кухни совсем рядом. Идти недолго пришлось, наверное, меня вывели через служебный вход. Меня толкнули в машину довольно грубо, я едва не потеряла равновесие, упав лицом на сидение, но все же смогла этого избежать. Сидеть со скованными за спиной руками было не очень удобно, но кто здесь этим интересовался?! А потом с обеих сторон от меня кто-то уселся. Зажатая между ними, я только теперь почувствовала сомнение — а это действительно люди Лонгвея? Действовали они не особенно осторожно, чего до сих пор я никогда не замечала. Даже избегали лишний раз ко мне прикасаться, наверняка следуя приказу Лонгвея, так почему сейчас все было не так? И этот скотч, мешок на голове, наручники? Не похоже него. Хотел меня напугать? Очень сомневаюсь.

Поездка затянулась. Я примерно представляла, сколько требовалось времени для того, чтобы вернуть меня в особняк — мы ехали гораздо дольше. У меня руки затекли.

Когда машина, наконец, остановилась, меня вывели наружу. Не слишком церемонясь, как я опять заметила. И пройдя с десяток шагов, я почувствовала такой толчок в спину, что не устояла и упала на колени. Травм удалось избежать, я упала на что-то мягкое. Мешок слетел с моей головы, и скотч сорвали. Едва зрение восстановилось после темноты, я увидела перед собой траву. И дорогие туфли.

— Здороваться нам нет смысла, мы сегодня уже виделись, — сказала мадам Цай.

Я откровенно изумилась, увидев её. Что?! Этот совершенно бандитский захват — дело её холеных ручек?! Она вообразила себя главой триады?!

— Что. Вы. Делаете? — едва справляясь, выговорила я.

— Защищаю своего сына.

Я огляделась. Вокруг совершенно ничего не было — какое-то поле, дома в туманной дымке вдалеке. Меня за город вывезли, похоже.

— И что собираетесь делать?

— Больше ничего, — выделив первое слово, она мило улыбнулась она.

Я никак не могла понять, что она имеет в виду.

— Где ее телефон? — спросила она у охранника.

— Его нет, — он тут же раскрыл перед ней мой клатч, демонстрируя.

— Надо же, какая дорогая вещица, — оценила она. — Даже я не смогла купить эту коллекцию.

Повертев клатч в руках, она небрежно вернула его охраннику:

— Выбросите где-нибудь.

Только после этого она посмотрела на меня.

— Ты же такая… сообразительная. Доберешься обратно сама. Тебе же не в первый раз из грязи выбираться?

С этими словами она подошла… и вытерла свою туфлю о мою ногу. После падения брюки и так были загублены, а она, кажется, стремилась еще больше меня испачкать. После этого она отошла, мои руки тут же освободили. Но подняться мне не дали… Напротив. Пара охранников специально толкнули меня на траву и… Я защищалась как могла, но по счастью, цели облапать у них кажется не было. Именно извозить меня в грязи как можно сильнее — вот чего они добивались. Хотя приятного и в этом было мало.

— Хватит, — раздался голос мадам Цай.

Меня тут же отпустили. Мой белоснежный костюм, да и все остальное, превратилось в комок грязи просто. Я лежала на боку, пытаясь справиться с собой, — так унижено и жалко я никогда себя не чувствовала. Показывать ей, что её метод подействовал, очень не хотелось и все же…

— Последний штрих, — сказала она, и на меня полилось что-то сверху.

Резко отодвинувшись, я почувствовала запах алкоголя. Мадам Цай держала в руке маленькую фляжку, из которой вылила его на меня.

— Счастливого пути. Теперь у тебя будет много времени подумать, кто ты и кто мой сын. И как исправить это недоразумение.

Она ушла, прихватив с собой охранников. Две машины, что стояли у обочины, уехали. Я не двигалась, пока шум машин совсем не стих. Глядя на перепачканный хуже некуда костюм, я испытывала болезненное чувство, будто открытой раны касались неосторожные руки. Еще и запах… Тошнотворный и въедливый. Некуда было от него спрятаться, что ни делай. Некуда было спрятаться от самой себя, вот что было самым страшным. Как не отталкивала от себя людей, как не сторонилась — все равно не смогла защититься… Не осталось даже крошечного уголка в душе, которого никто не тронул. Последнее убежище — моя гордость, оказалось разрушенным. И никто не придет меня спасти. Некому… Одной быть проще, одной быть надежней. Но как же это… страшно!

Я осталась одна. Втоптанная в грязь в буквальном смысле.

36 глава

Сколько я там сидела, не знаю. То ли плакала, то ли просто…

Нужно было идти. Других способов выбраться отсюда просто не было. За все время, что я тут была, ни одной машины мимо не проехало. Добраться до города, а потом… Как в таком виде буду идти по улицам, я даже представить не могла. Хотя понимала, что ничего другого мне не остается. Без денег, телефона. Никто не знает, где я. И сама я не представляла, где нахожусь даже приблизительно.

Сколько мне придется пройти? Я помнила еще со школы, что Пекин занимает около двадцати квадратных километров, кажется? И я не представляла, откуда мне придется добираться даже! Так сколько же мне придется идти? Сутки? Двое? Проходить через скопления людей и домов...  Выставленная на позор перед всем городом... Вряд ли кто-то захочет помочь девушке в таком виде. Да я и сама ни за то не решусь кого-то просить. Обратиться в полицию? Сказать, что на меня напали? Но тогда меня привезут к Лонгвею… Такое происшествие вызовет разбирательство. И что я скажу в итоге, как объясню?!

На самом деле, я просто не находила в себе сил сдвинуться с места. Мадам Цай, догадалась она или нет, ударила меня по самому больному месту. Выбила из-под моих ног единственную опору. То, что помогало мне упрямо цепляться за жизнь.

Услышав звук машины подъезжающей я, тем не менее, перепугалась ужасно. Нет — не того, что мадам Цай решила вернуться. Просто не готова была еще к тому, что кто-то меня увидит. Я сжалась в комок и отвернулась, надеясь, что машина просто проедет мимо. Но она остановилась. Я даже дыхание задержала, зажмурившись. Удивительно, как детское всплывает в нас в такие моменты…

— Роу! Ши Роу!

Я распахнула глаза, изумившись тому, что услышала. Кто-то меня звал. Именно меня. И голос показался знакомым…

Осторожно выглянув, я увидела машину на обочине.

— Роу!

Я дернулась и отвернулась, бессознательно пытаясь сжаться еще сильнее. Превратиться в точку, пылинку — ничто! Исчезнуть немедленно! Но меня уже обхватили за плечи, пытаясь развернуть.

— Вы ранены? У вас кровь? Где?! Вам больно?!

От этой тряски и сыпавшихся на меня вопросов только хуже стало, и я дернула плечами, пытаясь сбросить руки, их сжимающие.

— Нет, — выдавила я, наконец.

— Вы уверены? Если ничего не болит, это не значит, что все в порядке. Я отвезу вас в больницу.

— Не нужно! — испугалась я ещё больше.

Но, несмотря на мой протест, меня легко, словно я ничего не весила, подхватили на руки. Я в полный ужас впала!

— Отпустите меня! Немедленно!

— Машина рядом, не нужно брыкаться.

— Я… я грязная! — выкрикнула я, снова зажмуриваясь. Будто озвучив то, что он и так видел, признала свою вину. — Тао, отпустите меня!

Он действительно остановился. Но продолжал держать меня на весу. Открыв глаза, я увидела, что он смотрит на меня со странным выражением.

— Наконец-то ты назвала меня по имени, — и улыбнулся… Словно был совершенно счастлив в этот момент!

Я растерялась, не понимая, что происходит. Он тут же понес меня дальше и опустил на землю, только когда донес до машины.

— Садись, — он открыл для меня заднюю дверь, но я не сдвинулась с места.

— Я… я не могу, — мне даже смотреть на него было стыдно, а теперь еще и сесть в его дорогую машину? В таком виде?!

— Что такое? — тут же взволновался он. — Всё-таки что-то болит?

— Я же… — повторять я не стала, разведя руки в стороны, приглашая полюбоваться своим безобразным видом.

— О! Сейчас, — он озабоченно нахмурился и открыл дверь другую. Достал оттуда пиджак и осторожно накинул его мне на плечи. Потом мягко подтолкнул к машине. — Садись. Не к чему тут задерживаться.

Что мне ещё оставалось — он был прав.

— Хорошо, что я быстро тебя нашел, — заговорил он через пару минут.

— А как…

— Что? — не расслышал он.

— Как вы нашли меня, — немного повысив голос, спросила я.

— Мы перешли на «ты»! — строго напомнил Тао, немного нахмурившись.

Немного помедлив, я кивнула согласно. Раз ему так хочется, я ничего не теряю. Хотя думать о таком сейчас мне казалось…

— Хорошо. Как… ты меня нашел.

— На самом деле, еще утром я заезжал к Лонгвею, но меня не пустили.

— Зачем? — не сразу сообразила я, к чему он ведет.

— Хотел поговорить с тобой, — совершенно спокойно сообщил он и немного смущенно добавил: — Хотел извиниться и объяснить вчерашнее.

— А что потом? — для меня вчерашние события теперь казались чем-то настолько далеким, что не вызвали ровным счетом никаких эмоций.

— Я решил просто подождать, — пожал плечами он. — Надеялся, что ты поедешь куда-нибудь, и я перехвачу тебя по дороге. И угадал. Хотел зайти следом за тобой в ресторан, но заметил, как подъехала мадам Цай. Я прекрасно знаю ее и ждал чего-то… подобного.

— И вы… ты поехал за нами? — мне с трудом верилось в это, честно признаться.

— Именно так. Правда, я потерял вас по дороге. Повезло, что увидел, когда они возвращались. Примерное направление стало понятно. Хотя эта дорога давно заброшена, я чуть ли не случайно заметил её. Поэтому задержался. Прости.

Поймав его взгляд в зеркале заднего вида, я поняла, что он совершенно искренне сейчас просил прощения.

— За что?!

— За то, что раньше не приехал и не остановил её.

Я не понимала, в чем его вина. Это даже как-то слишком было.

— Лонгвей знает? — после небольшой паузы спросила я.

— Я не звонил ему.

Он сказал это без какого-то особенного выражения. Неприязни точно я не уловила. Просто сообщил факт.

Разговаривать мне больше не хотелось. Да и о чем? Делиться подробностями моего унижения? Набиваться на то, чтобы меня пожалели, успокоили как-то? Это было выше моих сил. Они и так были на пределе. Тао словно угадал моё состояние и не приставал ко мне с разговорами. Запах алкоголя исходивший от меня просто убивал... И я прекрасно понимала, что и он его чувствует.

Тао привез меня в какой-то жилой район. По счастью, уже темнело, и мы вошли почти не замеченными. Консьерж если и заметил мой непрезентабельный вид, не моргнул и глазом.

Богатая квартира, что ещё сказать? Дизайн, изысканность и комфорт. Где ещё мог жить такой человек как Тао?

— Подожди, — после того, как отвел меня в ванную комнату, сказал он и вышел. Вернулся быстро с целым ворохом одежды.

— Подбери что-нибудь из этого, — свалив кучу на консоль, он тут же меня оставил.

В зеркало на себя смотреть было выше моих сил. Я стала стягивать одежду, бросая ее прямо на пол. Даже бельё полетело в грязную кучу. Отыскав мусорку, запихала все туда без капли сожаления. Это уже какая-то дурная привычка. Вечно с моей одеждой что-то не так, и всего после одного раза она становится ни на что не годной. Подумав об этом, я горько улыбнулась.

Мылась я очень долго…

37 глава

Одежда Тао, конечно, слишком большой для меня была. Он принес несколько спортивных костюмов и футболок. С брюками было проще, а вот с верхом… Прикрыть засосы на шее удалось, только затянув воротник кофты потуже.

Тао встал, когда я вошла. Вид у меня сейчас был до крайности нелепым, по-моему, мнению. Слишком длинные рукава, мешковатые штаны закатанные. Да и отсутствие белья… Мне вдруг подумалось, что Тао наверняка догадывается, что на мне его нет. Он же не мог дать мне ничего на замену… Но он так тепло улыбнулся, что мне стало немного легче. И стоило ли переживать о своем внешнем виде, после того, что он увидел?

— Может быть, съешь что-нибудь? Уверена, что хорошо себя чувствуешь? Может быть, все же съездим в больницу?

— Нет нужды. Мне ничего не сделали. Правда.

— Ладно, — просто кивнул он. — Так что насчет еды? Могу что-нибудь заказать. Чего тебе хочется? Что угодно!

— Позвони Лонгвею. А еще лучше вызови мне такси.

Тао на мгновение буквально опустил взгляд.

— Уже позвонил. Он едет сюда.

Я кивнула и неловко села, не зная, что еще сказать. Тао тоже присел рядом со мной. Пауза повисла, запутывая похоже нас обоих все больше и больше. Усугубляя дискомфорт, между нами ощущаемый. Лично мне было очень неуютно и хотелось поскорее уйти. Он много для меня сделал, но и был свидетелем моего позора. Как ни странно, одно с другим сцепляясь, рождало тревогу. Будто я ждала, что он сейчас отбросит свою заботу, как маску, и рассмеется мне в лицо. И чтобы этого не видеть, мне просто сбежать хотелось. Как можно скорее. Глупые ощущения, ничем не подкрепленные. Просто продукт стресса пережитого.

— Спасибо…

— Я рад…

Мы уставились друг на друга, одновременно не только заговорив, но и замолчав.

— Говори ты первая, — сказал он.

— Я не сказала «спасибо»…

— Не надо. Мне достаточно знать, что ты не пострадала. Хотя очень жаль, что я не справился и не мог предотвратить всего этого. И еще хочу сказать… ты этого не заслужила. Не думай так, пожалуйста. Это все мадам Цай… Роу?!

Я смотрела на него, не в силах пошевелиться. Наверное, моё лицо сейчас было искажено бесполезной попыткой удержать хлынувшие из глаз слезы. Это произошло так… неожиданно. Славно воздух в груди вскипел мгновенно, и вот уже соленый град капель размыл для меня все, кроме потрясенного лица Тао. И почему мужчины так теряются при виде женских слез, хотелось бы знать? Жаль, что он это увидел…

Всего пару слов, а я оказалась настолько к ним не готова. Вся моя защита, с трудом восстановленная, не тоньше рисовой бумаги оказалась, разлетевшись в клочки.

Тао потянулся ко мне, я сама не знаю, как получилось так, что он меня обнял. А я не оттолкнула его. Просто не в состоянии была избавиться от тепла, которого сейчас катастрофически стало мало. Я словно остывала и цеплялась за него. Не в прямом смысле — закрыв лицо руками, я просто уткнулась лбом ему в грудь. Он обнял меня очень бережно, едва касаясь плеч.

— Все прошло… Успокойся… Не нужно так переживать… Это не стоит того… Ты ни в чем не виновата…

Он ещё что-то успокоительное в таком духе говорил, я особо не вслушивалась. Просто вдыхая по капле поддержку, которая так нужна была сейчас.

Мы не услышали, как хлопнула входная дверь. Но зато ругательство, которое сорвалось с губ Лонгвея — отчетливо.

— Убери от неё руки!

Тао тут же отодвинулся и отпустил меня. Я подняла голову, и лицо Лонгвея мгновенно изменилось. Гнев исчез, сменившись изумлением. Он показался мне просто невероятно красивым — с головы до пят, словно сияя.

— Что происходит? Что ты с ней сделал?! — рыкнул он.

Он двинулся вперед, но я его опередила. Поднялась и почти бегом кинулась к нему. Обняла, прижавшись всем телом. Так плотно, как могла. Чтобы вобрать его в себя как можно больше и сразу.

— Лонгвей!

Он стоял несколько секунд, немного нелепо расставив руки — по всей видимости, совсем неожиданным для него мой порыв оказался. Но растерянность его совсем недолго длилась, и он, наконец, меня обнял так, как только он умел, с полной уверенностью в своем праве.

— Что случилось, — спросил он. — Ты меня пугаешь. И почему ты здесь? Что это за вид?

— Забери меня с собой, — попросила я.

Рассказывать что-то, переживать все заново у меня не было никакого желания. Чуть позже. Мне хотелось только, чтобы он был рядом, загородил от всего. Спрятал, дав возможность прийти в себя, перевести дыхание и собраться с силами.

В машине, как только она двинулась, я заставила Лонгвея сдвинуться в угол, а сама, свернувшись, легла на сиденье, положив голову ему на колени.

— Роу?! Да что произошло?!

— Позже…

Я прикрыла глаза. Он так часто спал на моих коленях, а вот мне даже в голову не приходило так сделать. Действительно очень удобно. И тепло…

38 глава

Я и правда не чувствовала ничего особенного в тот момент. Внутри меня возникла странная тишина. Как туман из низин, незаметно появилась и расползалась, размывая собой все, сглаживая углы, смягчая режущие яркостью цвета. Лежать так было… приятно, очень спокойно и все. Я услышала, как Лонгвей говорил по телефону, старательно приглушая голос. Наверное, решил, что я уснула. Он позвонил Тао.

Когда мы приехали в особняк, он молчал. Но идти самой мне не дал. Поднял на руки, прижав к себе слишком сильно. Даже немного отчаянно. Я была не против — обняла его за шею так крепко, как могла.

— Твои волосы влажные. Давай помогу высушить, — уже в моей комнате сказал он. Он усадил меня и сходил за полотенцем в ванную. Сбросил пиджак, и закатал рукава рубашки. Медленно и тщательно перебирая пряди, касаясь очень осторожно, стал сушить мне волосы. Я смотрела в зеркало на его сосредоточенное лицо, пока он не закончил.

— Ты голодна?

— Нет.

Его лицо не дрогнуло, но руки чуть сильнее сжали влажное полотенце, он явно считал, что я этого не замечу. Изобразив улыбку, он развернулся, но я тут же поднялась и обняла, прижавшись к его спине.

— Да.

— Да? — положив руку поверх моих, переспросил он.

Я потянула его за руку, разворачивая к себе, обняла за шею, прижимаясь всем телом:

— Я голодна.

И прижалась губами к его губам. Он замер на мгновение, а потом обнял и ответил на поцелуй. Обнял сильно, правильно. Будто спрятав ото всех. И целовал тоже правильно, нежно и глубоко.

Подхватив на руки, отнес на кровать и уложил. Сняв с меня все, разделся полностью и сам. Не отрывая от меня взгляда, но и не играя.

Так любовью мы еще ни разу не занимались. Это было хорошо, «классика» в чистом виде. Лонгвей словно почувствовал, что мне не нужно сегодня ни игр, ни страсти, а просто необходимо было почувствовать его. Только целовал меня без конца, почти не останавливаясь, все до чего мог дотянуться.

Уже после, чувствуя, как угасает в теле наслаждение, дыхание выравнивается, а сердце успокаивает свой быстрый стук, я лежала, глядя в потолок над собой. Совершенно ни о чем не думая. Даже странно было ощущать такой вакуум. Лонгвей все еще лежа на мне, уткнувшись носом мне в шею, уже не дыша так бурно и глубоко. Я рассеянно перебирала его волосы на затылке.

— Ты странная.

— Что?

— Захотела сама, а будто не здесь. Позволяешь ласкать себя, а сама где-то далеко.

Он приподнялся, чтобы взглянуть на меня. Но мне вдруг стало страшно смотреть ему в глаза. Отвернув лицо, слегка надавила, чтобы он освободил меня. Он тут же приподнялся, и я легла на бок к нему спиной.

— Роу, то что произошло…

— Прости. Я устала.

Большего выдавить из себя я просто не смогла. Он лежал, не двигаясь и рассматривая мою голую спину. Так ничего и не сказав, встал, накрыл меня одеялом, и вскоре я услышала, как в ванной заплескалась вода. Когда он вернулся, я не спала, но глаз не открыла притворяясь. Он осторожно лег рядом и прижался ко мне всем телом, обняв. Я уже давно привыкла так спать, даже во сне он никогда не отпускал меня от себя. Но сегодня он обнимал меня сильнее, чем обычно. Даже когда заснул, его руки не расслабились. Будто чувствовал, как я уязвима сейчас.

Я заснула только глубокой ночью, слушала, а точнее угадывала дыхание Лонгвея. Смутно почувствовала, когда он ушел, уже утром, но проснуться не смогла, спрятавшись от света под одеялом.

Мне снился удивительный сон. Очень реальный. Настолько настоящий, что я с легкостью могла перепутать его с явью.

Я шла по кромке воды. Это точно был морской пляж. Волны лизали гальку под моими ногами. Успокаивающий плеск и шуршание перекатывающихся камушков, вот все, что я слышала. Вода иногда касалась моих босых ног, это было приятно.

Камушки, если смотреть немного вперед, казались серыми, но на самом деле они были разноцветными. Мне очень нравилось рассматривать их. Округлые и примерно одинаковые по форме, они были дымчато — синими, зелеными, от болотного до нефритового, розовые и мареновые, коричневые и тускло — золотые. Очень много оттенков и цветов, не повторяясь. Те, что побывали в воде, матово блестели, а те, что остались сухими, блекли, словно припорошенные серой пудрой. Я повторюсь — мне было очень интересно разглядывать их. Не прекращая неспешного движения, я все шла и шла. Слушая негромкий шорох моря и перекатываемых им камней. Глядя себе под ноги и лишь изредка немного вперед. Очень важно, я просто это знала, не смотреть по сторонам. Пляж, по которому я шла, был всем, что мне нужно.

— Роу! — встревоженный голос Лонгвея вырвал меня из сна.

Прекрасно слыша его, я не смогла открыть глаза. Тело словно потяжелело, став неподъемным и горячим.

— Ты спала все это время? Ты заболела? — я тут же почувствовала, как он прикоснулся ладонью к моему лбу и пробормотал: — Жара нет.

Разве? Почему же я чувствовала, как горячо? И тут же поняла, что этот жар где-то внутри, но на самом деле мне вовсе не жарко.

— Открой глаза, — он перевернул меня на спину, сквозь закрытые веки даже, глазам стало больно от света льющегося откуда-то сбоку. Лампа? Уже вечер? Я спала весь день?

— Не пугай меня! Проснись!

Я просто не могла. Усталость, как ядовитый туман, окутывала и не давала пошевелить ни единым мускулом. Мне хотелось только спать. Вернуться в свой сон. Отгородиться им от резких звуков и света, которые причиняли беспокойство, едва ли не боль. Только тревога в голосе Лонгвея еще удерживала меня на границе зыбкого мира, который тянул меня в себя.

Но даже эта ниточка ускользала из моих пальцев, которые не было сил сжать чуть сильнее. Я проваливалась и провалилась. Еще слышала какие-то голоса, кажется, меня кто-то касался, но это было совсем далеко, неважно и болезненно слишком. Гораздо приятнее слушать шелест волн, играющих с разноцветными камушками у моих ног.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍39 глава

Я проснулась. Глаза сами собой открылись, и это все. Моя комната, свет утра. Повернув голову, увидела Лонгвея. Он лежал, держа меня за руку, так, будто рухнул поверх одеяла без сил — поперек кровати и немного ниже, чем лежала я. Брюки и рубашка, словно он не переодевался со вчерашнего дня. Только ворот расстегнут, и рукава закатаны. Я просто смотрела на него, ни о чем не думая и не чувствуя. Словно вся онемела.

Наверное, не меньше часа прошло, прежде, чем он пошевелился. Поморщился, прежде чем открыть глаза, наверное, свет его разбудил. Потянулся свободной рукой, чтобы потереть глаза, но тут же сжал мою руку и поднял голову, чтобы взглянуть на меня, будто вспомнив что-то.

— Роу! Ты проснулась!

Он меня удивил. Сначала подался вперед, словно хотел обнять, но остановился. Будто боялся прикоснуться. Что-то мне это напомнило… Осторожно, как никогда, коснулся лица и говорил без остановки:

— Что-то болит? Ты спала больше суток! Врач сказал, ты будешь чувствовать слабость. Ты голодная?

Он выглядел усталым и встревоженным. Я отрицательно покачала головой. Есть действительно совсем не хотелось.

— Ты должна что-нибудь поесть!

Он тут же вскочил и позвонил, требуя, чтобы завтрак принесли немедленно и прямо сюда.

Я хотела сказать ему, что этого не нужно. Я же все равно должна встать. Но сделав попытку сказать это, не смогла даже рот открыть. Грудная клетка напряглась, толкнув мышцы, но звука не получилось, словно этого усилия было недостаточно. Будто я забыла, как нужно говорить. Попыталась еще раз, с тем же результатом, но на этот раз поняла, что моё горло будто сжато. Я даже подняла руку, чтобы пощупать его, но ничего не нашла, разумеется.

Лонгвей вернулся ко мне, обошел кровать с другой стороны, присел на край и помог мне сесть, подложив подушку под спину.

— Ты так меня напугала! — он прикрыл глаза и выдохнул, а потом прижался лбом к моему плечу.

Что же со мной случилось? Почему Лонгвей так волновался? Вопросы всплывали и, словно не зацепивший рыбу крючок, исчезали, оставшись без ответа. Потому что мне не было на самом деле любопытно. Хоть сколько-нибудь интересно.

— Роу, — хотя он не сдвинулся, все так же прижимаясь лбом к моему плечу, но я почувствовала, как он напрягся. — Почему ты молчишь?

Я не знаю. Не могла ответить. И не потому, что не знала, как. Хотя в данный момент что-то подобное со мной и происходило. Это как следствие усталости, которую я до сих пор чувствовала. Она как осадок, осталась во всем теле. В костях, мышцах, невидимым налетом на коже. Наверное, я могла бы заставить себя и все же произнести хоть что-то. Но я не знала, зачем.

Что произошло на кухне после звонка Лонгвея, тайна, но завтрак принесли именно в этот момент. Он пошел забрать передвижной столик. Запах еды не только не пробудил мой аппетит, а едва ли не напротив. Показался неприятным, слишком резким, будто еда, что принесли, подгорела или была с душком. Это внезапно показалось мне тревожным. Я будто задрожала от холодного дуновения. Снова, как тот жар, что ощущала, там глубоко внутри.

Лонгвей поставил передо мной поднос. Кроме желания отодвинуться от того, что на нем стояло, у меня больше никаких чувств не возникло.

Заглядывая мне в лицо, Лонгвей стал уговаривать съесть хоть что-то. У меня просто не было сил сопротивляться. Я послушно открыла рот, не чувствуя вкуса, вяло пожевала то, что он туда положил и с большим трудом протолкнула кусок внутрь. Будто у меня ангина, ощущения были примерно одинаковые.

Еще один кусочек с таким же трудом. Потом он дал мне что-то попить. Я даже не смотрела, что он мне подавал. И совсем не чувствовала вкуса! Никакого.

Я же повар. Как такое возможно? Разве может повар не ощущать вкусов? Как в таком случае готовить? Пусть и нечасто мне теперь приходится этим заниматься. Это кошмар любого повара? Как для музыканта повредить пальцы?

Я остановилась, не дожевав, то, что опять вложил мне в рот Лонгвей. Но, кажется пробудившийся и неловко заворочавшийся внутри страх потери профессии, который мог бы меня расшевелить, побудить к действию, вдруг отступил. Мне стало все равно. Это не страх, это только призрак, исчезнувший, едва на него был направлен прямой взгляд.

Я вспомнила, что Лонгвей все еще ждет, пока я закончу, и продолжила жевать. Кажется, с каждым разом должно становиться легче, но ничего подобного не происходило. И даже наоборот, этот кусок я даже не с первого раза смогла проглотить. От следующего просто отвернулась, не в силах больше заставлять себя.

— Роу, ты должна съесть еще немного.

Я не хотела. Ничего. Ни есть. Ни сидеть. Не видеть тревогу в его глазах.

И только из-за этого взгляда я все же открыла рот. Но не успела сделать и одного движения, как палочки выпали из рук Лонгвея. Поднос едва не опрокинулся, когда он подался вперед и заставил меня приподнять лицо.

— Роу, ты плачешь?!

Никогда не думала, что увижу его настолько растерянным. И причину никак не могла осознать. С огромным трудом сглотнув, подняла руку и провела по своему лицу. Пальцы мокрыми стали. Я не чувствовала что-то особенное. Слезы словно сами катились из глаз.

Лонгвей сгреб меня, прижимая к себе. Немного рваными движениями гладя меня по голове.

— Что-то болит? Тебе плохо? Позвать врача?

Я отрицательно мотала головой на каждый вопрос, пока он не отодвинул меня от себя. Бережно взяв моё лицо в ладони, заглядывая в глаза, не спросил:

— Роу, почему ты не отвечаешь? Ты еще ни единого слова не сказала. В чем дело?!

Я открыла рот, честно собираясь ответить, но не смогла выдавить ни единого звука. Механизм сломался. Эта функция не доступна для вашего устройства. Обновите версию вашего ПО или обратитесь к разработчику. Вот и вся причина. Я просто разучилась выражать звуками то, что чувствовала. Наверное, потому, что не чувствовала абсолютно ничего.

40 глава

Дни, что потянулись после этого… Трудно описать. Кто-то взял широкую кисть и, обмакнув её в разные краски без разбора, теперь вел линию по выбеленной стене. Прямую и, казалось, бесконечную. Краски, намешанные в случайном порядке, то смешивались, и полоса становилась невнятной, едва ли не грязной, или вдруг проступал только один, но нестерпимо яркий цвет.

Я что-то делала в эти дни. Хотя больше всего была бы рада, если бы меня оставили в покое. Впрочем, назвать то чувство радостью, слишком громко. Но и покоя мне не давали. Конечно, Лонгвей. Его лицо было единственным в череде тех, кого я видела, четким и узнаваемым. Остальные… Черты их лиц для меня словно через запотевшее стекло проступали, едва угадываемые.

И еще время. Оно все время играло со мной. К примеру, меня куда-то приводили, усаживали, я ждала чего-то и вот слышу рядом чей-то голос. И понимаю, что в комнате уже темно, хотя казалось всего минуту назад, когда я пришла сюда, было утро. Я постоянно вздрагивала, пугаясь резких звуков. Хотя на самом деле я в очередной раз выныривала из временного провала. Благодаря им, я испытывала вялое удивление, но, как правило, оно быстро угасало, и я снова соскальзывала куда-то между секундами и целыми часами. Мне с трудом удавалась сосредоточиться на том, что мне говорили. Словно в моей голове, стоило кому-то ко мне обратиться, включался слышимый только мне зуммер. Слушая одновременно его и голоса, я с трудом улавливала, о чем мне говорили, не в силах прекратить прислушиваться к другому звуку и понимая в итоге не больше одного слова из трех. И эти слова очень быстро забывались. Будто написанные мелом на доске и тут же стертые, я не успевала их все прочесть. Это было так утомительно.

Так вот, Лонгвей. Он чаще всего был инициатором того, что со мной происходило. Он совсем не покидал меня. Что-то заставлял делать, кормил, купал, сопровождая везде и всюду. Если и исчезал, то очень ненадолго. Я не чувствовала ни печали, ни радости по этому поводу. Немного не комфортно, когда его не было. По-прежнему узнаваемым для меня оставался только он.

Самые яркие моменты, что я запомнила, только с ним происходили. Он все время тормошил меня. То обнимал, так, что я едва не задыхалась, то начинал целовать, так что голова кружилась. Говорил, просил о чем-то, уговаривал и кричал, шумел и окутывал собой, деля тишину, был таким терпеливым и нежным, как никогда. Но даже его усилия почти не задевали. Брошенный в спокойную воду камешек, несколько кругов на глади от того места, где он упал, и снова тишь.

А потом мне снова приснился тот сон. Берег и море совсем такие, как я запомнила. Самое яркое моё воспоминание за все эти дни.

Я снова шла и слушала шум волн. Камушки под моими босыми ногами все такие же красивые. Эта не каждому видимая, скрытая красота завораживала меня больше всего, наверное.

Но в этот раз бездумно любоваться, наслаждаясь только простыми действиями, почему-то не получалось. Неясная тревога не давала сосредоточиться. Я поймала себя на том, что уже не слушаю шелеста волн, не разглядываю камушки. Не меняя ритма движения, даже глаз не поднимая, я вся сосредоточилась на том, что было вокруг. Вне шагов, волн, камней. Этот мир состоял не только из узкой границы воды и суши. Было в нем что-то еще, и посмотреть, оглядеть это что-то, мне никак не хватало сил. Как ни старалась, как ни уговаривала себя, что мне это не нужно, отменить его существование одним моим не желанием было невозможно.

И мои шаги замедлились, ритм сломался, и я остановилась. Посмотрела вперед — и точно, до самого дна прочувствовала, что знаю, что там впереди. Ничего. Галечный пляж и тихо лижущие его волны. Так просто и понятно. И он никогда не исчезнет и не закончится. Только мои шаги однажды утихнут. Вот и все.

Незримое справа и слева от меня, там, куда я до сих пор ни разу не посмотрела, сразу из едва осознаваемого приобрело совсем другое значение. Словно нависло надо мной, сделав полосу пляжа совсем не такой большой и значимой, как мне казалось. Обесценив разом все, что мне так нравилось. Не потому, что это стало менее красивым или приятным, просто мир не только из этого состоял. Мой прекрасный, веющий покоем пляж — это всего лишь крошечный его кусочек. Убежище, в котором, как бы я к этому не стремилась, мне не спрятаться навечно. Хотя, наверное, я бы могла. Шагнуть вперед и больше не останавливаться. Делать вид, что ничего больше нет. Но фальшь во всем этом как перестать чувствовать? Сколько я смогу сама себя убеждать, что этого достаточно, в этом моё счастье? Одиноко брести в никуда, любуясь и наслаждаясь, как сторонний наблюдатель. Испытывать только покой, который ничто и никто не сможет больше нарушить. Я уже знала, что не смогу, не уговорю себя, не справлюсь.

Тревога стала трансформироваться в страх. Тело едва подчинялось, но я все же повернула голову и взглянула направо. Гладь воды из серо-синей светлела, становясь лазоревой, а потом тонкой полосой почти белой. Не сильные, даже не совсем волны, а колебания воды, масляными бликами, насколько хватало глаз, прижимались к берегу. Но эта полоса спокойствия относительного, примерно шагов на сто всего распространялась. А над всем этим, и мною, в том числе, возвышалась гигантская волна. Она не двигалась, хотя движение вверх я угадывала. Эта застывшая мощь теперь могла только рухнуть вниз и смести меня собой. Миг, в котором она и я застыли, вот что это было. И не трудно было догадаться, что произойдет, когда эта сила сорвется. Остановить её было нельзя. И выжить в ней тоже. Я даже не почувствую, когда смешаюсь с ней, став частью неудержимого движения вперед.

Осознав, что меня ждет, я тут же повернулась в другую сторону. Не в поисках места, куда я могла бы убежать. Это не возможно было, и к тому же я просто чувствовала, что и с другой стороны для меня нет пути.

Там галька мельчала, превращаясь в обычный песок. Примерно равные полосы, а дальше сквозь песок пробивались чахлые островки травы. Но чем дальше, тем сочнее и ярче становилась трава, в конце концов превращаясь в мягкий по виду ковер насыщенного зеленого цвета. Берег шел немного под уклон, поднимаясь по отношению ко мне.

А там, где примерно была граница равная той, что отделяла меня от волны, стояла плотная стена тумана. Белый, смешивающий между собой землю и небо, совершенно непроницаемый. Не клубы или полосы — просто белая стена. В обе стороны, насколько я могла видеть, только эта чистота и белизна.

Но едва мой взгляд коснулся белесого спокойствия, откуда-то сверху появилась неясная тень. Словно в молоко капнули краситель. Капля, разделяясь на более мелкие струи, вязко упала и как протуберанец выстрелила вдоль линии белого и зеленого. Завихряясь и расползаясь тяжами, чернота стала подкрашивать собой белое. Серея там, где смешался с краской, туман словно заклубился. И вот уже неясная тень сформировалась. Огромная, хотя я видела только верхнюю половину. Обретя вполне угадываемые очертания, тень заворочалась, казалась, еще немного, и из стены тумана выступит это нечто. То наливаясь темнотой, когда оказывалось совсем рядом от границы белой мути, то становясь едва различимой, светлея до серого самого светлого оттенка, но совсем не пропадая. Скорлупа, в которой я пряталась все это время, дала трещину. Я даже удивилась, как же не замечала её до сих пор. Что же мне выбрать?

О том, чтобы идти вперед, не могло быть и речи. Никогда уже спокойно мне не будет там. Ущербное счастье можно было бы принять, если бы не знать всего остального. Я уже не была так чиста и наивна, чтобы чувствовать спокойствие, только от того, что живу, и со мной ничего не происходит.

Но и между двумя нависшими надо мной опасностями не знала, что выбрать. И как можно было выбирать?

Одна пусть захватывающая, но с заведомо известным концом. Покорно пойти навстречу и исчезнуть. Стать частью воды. Самой крошечной. Ни на что не влияющей. Потеряться и больше никогда не ощущать себя чем-то отдельным, самостоятельным.

Другая не менее страшная и неизвестно чем грозила. Что там за туманом? Возможно ли им хотя бы дышать? То неясное, что ворочалось в нем, несет мне смерть? Или этот морок растает, не причинив мне вреда? А может быть смахнет, не заметив меня, как пушинку со своего пути, или раздавит после долгой охоты, позабавившись вдосталь?

И тут я поняла, что время вышло. Не осознавала до сих пор, но вот сейчас сразу поняла. Больше ничего не зависело от моего выбора, я упустила свой шанс, даже толком не разобравшись. Обе стихии сдвинулись навстречу друг другу. Не понимая, что я стою на их пути или напротив, стремясь первыми добраться, чтобы окончательно присвоить. Я ощутила вибрацию под ногами. Вода стала отступать, втянутая приближающейся волной. Глухой рокот, скорее ощутимый кожей, чем слышимый, накатил от стены тумана.

Я песчинка на их пути, даже что-то невыразимо более маленькое и совершенно беспомощное. Все, что мне оставалось, ждать их приближения, отсчитывая свои последние мгновения. Закрыв голову руками, я сжалась в комочек и закричала…

41 глава

Визг тормозов и инерция бросила меня вперед. Ударившись плечом, я провалилась куда-то, оказавшись стиснутой с двух сторон. И никак не могла сообразить, что происходит. Вокруг темно, оранжевый свет уличного фонаря только. Ночь сейчас или еще вечер? Я спала в машине?!

Хлопнула дверь, а потом открылась другая. Так и есть — я на заднем сидении машины! Точнее, была и упала на пол за водительское сидение. Лонгвей помог мне выбраться, едва усадил на сидение, стал осматривать, говоря словно сам с собой:

— Ударилась? Ты так кричала! Прости, что так резко затормозил. Я до смерти перепугался…

Я пыталась поймать его взгляд, но он будто не замечал этого.

— Лонгвей, — позвала я его и двинула плечами, освобождаясь от его рук. Ведь так суетиться совсем не из-за чего было, со мной все в порядке.

Он не отпустил, а напротив, стиснул пальцы, едва ли не причиняя боль. И наконец, посмотрел мне в лицо. Странное выражение. Он и правда, до этого избегал моего взгляда? Он словно удивился, а потом это выражение медленно истаяло.

Я поняла, что и его лицо было другим. И поразилась такой явной перемене. Ведь мне казалось, я видела его только что, и вдруг в одно мгновение он словно старше стал. Разница огромна, когда не видишь изменений, происходящих постепенно, сразу перепрыгнув вперед. Черты лица не изменились, но стали чуть резче, тени под усталыми глазами и у скул. А манеры плотно, опуская уголки вниз, сжимать губы, я у него никогда не видела раньше.

— Слышится уже, — отпустив меня, он прикрыл глаза и потер переносицу.

Усталый — ладно, но почему такой… надтреснутый?! Мне просто больно было смотреть на него. Я потянулась и погладила его по щеке, желая стереть эту горечь, проступавшую в каждой черте.

Он дышать перестал. Я увидела это четко. Остановился на вздохе, полностью перестав двигаться. А потом вскинул на меня глаза. Я даже инстинктивно дернулась назад от его взгляда. Но он тут же вскинулся и опять схватил меня, встряхивая на каждом слове:

— Ты… ты… ты, правда, позвала меня? Повтори!

— Лонгвей, — четко и ясно, пока он не вытряс из меня душу, сказала я, выворачиваясь одновременно.

— Ты пришла в себя? Ты понимаешь, кто я? Где мы?

— Нет.

Я просто не удержалась, сказав это с некоторой долей иронии, и которая совершенно до него не дошла. Он словно потускнел снова. Видеть это было просто невозможно, и я наклонилась немного, чтобы осмотреться, что там, на улице и поясняя свой ответ:

— Я никогда не бывала в этом районе. Зачем ты сюда меня привез?

А он меня удивил. Я готова была, что он сейчас набросится на меня. Начнет тискать, обнимать, целовать - творить все, что ему в голову взбредет, по своему обыкновению. Это была его обычная реакция при эмоциональном всплеске. Трогать меня постоянно было для него так же нормально, как для меня не нормально. И я уже давно привыкла к этому. Но сейчас он отодвинулся. Сжал руки в кулаки, явно сдерживаясь, и отодвинулся! Я тут же вспомнила — так же было тогда, после того, как я попала в больницу.

— Едем домой. Нужно, чтобы врач тебя осмотрел.

И он собрался выйти, чтобы пересесть на водительское сиденье. Но я остановила его, удержала за руку, а вторую руку положила на его щеку, заставляя к себе повернуться. Он сжался на мгновение. А потом, прикрыв глаза, потерся о мою ладонь, поднял руку и положил поверх моей, прижимая её крепче.

— Что случилось? Кто-то заболел?

Он открыл глаза, очень внимательно глядя и, наконец, ответил:

— Ты.

Я удивилась? Не поверила ему? Нет. Точно нет. Я знала это. Но знаете, как бывает, когда знание становиться понятным, только когда его кто-то озвучит. Отрицать очевидное невозможно. Смутные воспоминая и чувства, заполнявшие мои дни до того, как я пришла в себя здесь, были во мне. Это меня испугало? Тоже нет. Наверное, потом я обязательно подумаю и проанализирую все, что со мной случилось. Но сейчас я просто не видела в этом необходимости. Мне не нужно было об этом думать и переживать сейчас. Я просто отодвинула это в дальний уголок на время. Потому что Лонгвей волновал меня гораздо больше.

— Ты переживал из-за меня?

Он испустил длинный вздох, прикрыв глаза, а потом откинулся на сидение. Он что, опять боится ко мне прикасаться? Не придвинулся, не обнял или хотя бы за руку взял — ничего. Сцепив пальцы в замок, смотрел в сторону.

— Я уволил горничную.

— Почему?

Пусть и издалека, но он все же заговорил. Я решила, что не буду спешить.

— Ты… ты не разговаривала.

Это я помнила более-менее ясно. То утро, когда моё горло болело, и я разучилось издавать звуки.

— Ты была, как сломанная кукла. Ничего не делала, не говорила. Я видел, как ты часами не делала ни одного движения. Если бы не заставлял, ты перестала бы есть, пить. Просто не вспомнила бы. Мне сказали, это психологический шок, ты абстрагировалась, ушла в себя, почти потеряв связь с внешним миром…

Лонгвей встряхнул головой, будто желая избавиться от терминов, которыми его досыта перекормили, похоже. Вот как все было? Не могу сказать, что эта информация оставила меня равнодушной. Но я уже решила, что подумаю об этом потом.

— Как долго? — все же не удержалась я от вопроса.

— Десять дней. Я боялся, что ты навсегда такой останешься. Врачи говорили, что такое возможно.

Он чуть напрягся, будто неосознанно, снова переживая свои страхи, как наяву.

— А причем здесь горничная?

— Я оставил тебя одну. Мне очень нужно было съездить в офис. Всего на два часа!

Он мгновенно разозлился. Это уже больше похоже на него. Таким «приличным» и тихим видеть его было даже неприятно.

— Что она сделала?

— Посадила тебя в углу и занялась уборкой!

Вот оно! Рычащие нотки, от которых у меня даже мурашки по спине побежали. До этого его голос словно утратил глубину, почти исчез этот на грани слуха низкий тембр.

— Ты просидела так два часа!

— Я не понимаю…

— Ты плакала, — ответил он гораздо тише, словно он был в этом виноват.

— Из-за чего?

— Я не знаю… — у меня сердце разорвется, если услышу еще один его вздох! — Если что-то тебе не нравилось, или тебя заставляли делать то, чего ты не хочешь — слезы начинали капать из глаз. А эта идиотка ничего не заметила!

Интересно, он хотя бы заплатил этой девушке? Нужно обязательно узнать у управляющего Лю и попробовать её вернуть. Но сначала нужно привести в чувство Лонгвея. Больше смотреть на него не было сил. Он словно потускнел. Как же он вытерпел все это? Даже представлять не хочу, что чувствовала бы на его месте.

42 глава

Я обняла его за плечи, погладила по лицу, поцеловала в висок и уголок глаза. Думала, что он ответит, но вместо этого он отодвинулся и, не глядя на меня, отвернулся, снова собираясь выйти. Мне пришлось ухватить его за руку и едва ли не с силой потянуть назад.

— Роу, нам нужно вернуться.

— Что решат несколько минут?

Я заставила его обернуться ко мне, гладила по лицу, искала взгляд, но он упорно смотрел в сторону. В конце концов потянулась и прижалась губами к его губам.

Твердые, сухие и горячие. Немудрено пораниться. И даже не пошевелился. Но то, что он затаил дыхание, я заметила и не остановилась, пока его губы не дрогнули. Я тут же воспользовалась этой уступкой и провела по сомкнутой линии кончиком языка, словно прося впустить. И снова он поддался, позволяя мне большее. И выдержки его хватило едва ли на три секунды. Громко втянув в себя воздух, он подался вперед и даже не поцеловал, почти куснул в ответ, прихватив мою нижнюю губу. Сжал мои локти, заставляя выгибаться под напором. Поцелуй стал жадным и грубоватым. Он запустил пальцы мне в волосы над шеей, притягивая ближе, а я отвечала с не меньшим пылом.

И все же вернуть Лонгвея в прежнее русло так просто не получилось. Он едва ли не с силой отодвинул меня от себя.

— Роу, хватит. Едем.

И выглядел настолько неубедительно, что мне хватило решимости толкнуть его так, чтобы я могла сесть на него сверху. Откинувшись на спинку сидения, он распахнул глаза в изумлении, но раздумывать и отталкивать меня времени я ему не дала, снова прижавшись к его губам.

Даже немного странно, но я сама уже хотела его. Словно вспыхнули тлеющие искры. Острое желание, потребность в нем, почти голод. Я неосознанно качнула вперед бедрами. Шелк трусиков скользнул неожиданно легко, будто лубрикант сработав, по твердой ткани ширинки его джинсов, и это вызвало неожиданный эффект. Бедра свело от резкого и сильного наслаждения, когда я задела особенно чувствительное место. Я ахнула, на мгновение оторвавшись от губ Лонгвея. Никогда так ярко ничего подобного не чувствовала. Просто не знала, что без подготовки ощущения могут быть настолько сильными. И тут же захотелось ещё почувствовать эту вспышку. Кровь быстрее по жилам побежала, доводя возбуждение до нестерпимого. Я бесстыдно терлась о Лонгвея, задыхаясь от стонов, что рвались и мешались с судорожными поцелуями. Мы взаимно стремились друг к другу, выпав из времени. В голове ни одной мысли, только желание вскипевшее все собой заслонило. И хорошо, что было тесно — нам хотелось быть ближе некуда. Лонгвей прекрасно чувствовал и отвечал мне не менее жадно — гладил, двигал бедрами мне навстречу. Я нетерпеливо стала стягивать с него одежду, нуждаясь не только в прикосновениях руками, и он стянул с меня верх платья до талии. Бюстгальтер отлетел в сторону, и он тут же взял мою грудь в ладони, целуя и облизывая затвердевшие соски. А мне и этого уже мало было! Я уже дергала ремень на его брюках, освобождая. Наконец расстегнула и слегка сжала в руке твердую, как камень плоть. Провела сверху вниз, наслаждаясь этим совершенно откровенно и тем, как у Лонгвея дыхание сбилось, и явно дрожь по телу прошла. Я могла это чувствовать, сидя на нем.

Лонгвей провел руками по моим бокам до бедер, потом от коленей вверх, под юбку и стянул одним движением трусики. Снимать их полностью ни у него, ни у меня не хватило терпения. Играть с ним и не входило в мои планы. Я направила его в себя и опустилась, вбирая так глубоко, как только смогла.

— Мммм!

— А… ах!

Мы слишком изголодались друг по другу, и длилось это не слишком долго, но зато так горячо и сладко… Мне так нравилось, что он позволял мне проявлять инициативу, лишь слегка направляя. Не знаю, были или нет прохожие рядом с нашей машиной. Но наверняка они бы сразу догадались, что внутри происходит. Мне казалось все вокруг ходуном ходило от бурной тряски.

Когда все закончилось, я приходила в себя, слушая, как успокаивается стук сердца Лонгвея. Такая легкость и истома настали, что двигаться совсем не хотелось. Лонгвей перебирал мои волосы, поглаживая.

— Я люблю тебя, — вдруг услышала я его голос.

— И я люблю тебя, — отзывалась я.

После такого яростного всплеска я совсем без сил была и едва не засыпала.

— Это правда?

Услышав его вопрос, я едва не вздрогнула, вырванная из почти наступившего сна.

— Да.

43 глава

— Роу.

Я все-таки заснула. Лонгвей мягко тормошил меня, целуя.

— Я долго спала?

— Нет. Нам нужно одеться и поскорее ехать домой.

Сонное состояние тут же слетело с меня. Боже! Я точно была не в себе! Я до сих пор сидела на Лонгвее, полуголая и даже… с ним же внутри! И к тому же, меня как-то не очень заботило до сих пор, что мы сделали это в машине. Стекла тонированные, и видеть нас вряд ли могли. Но! Мы в машине! На улице! Чем я только думала?!

— Я даже в мечтах не мог представить, что ты можешь быть такой настойчивой и смелой.

Я поспешно слезла с него, натягивая трусики и пытаясь одновременно прикрыть голую грудь, путаясь в платье, спущенном до самой талии и боясь на него лишний раз посмотреть. Он негромко засмеялся, и я бросила на него сердитый взгляд. Он выглядел… как Бог секса? Распахнутая рубашка, дающая видеть его красивый торс — мускулы, но не слишком явные и приспущенные брюки, совершенно ничего не скрывающие. И смотрелся он при этом ни капли не вульгарно. Наоборот… соблазнительней некуда. Настолько, что я поспешно отвела взгляд, поймав себя на том, что слишком откровенно и долго смотрю на его.

— Когда ты смущаешься, мне хочется зацеловать тебя до смерти.

Я искала свой бюстгальтер и то, что не только щеки вспыхнули, но и все лицо, смогла скрыть. И еще, как только мы привели себя в порядок, пересела на пассажирское сидение рядом с Лонгвеем. Оставаться на заднем, где мы только что творили такое… я не смогла.

Когда мы отъехали, я усиленно смотрела в окно и вдруг поняла, что знаю, где мы находимся. Но говорить ничего не стала, Лонгвей взял мою руку, и я тут же обо всем забыла. Я точно была не в себе! И ведь это я, а не он соблазнил меня.

Пока мы ехали, Лонгвей все время поглядывал на меня, касался то руки, то волос, но так, словно убедиться хотел, что я действительно рядом с ним. И без конца спрашивал, как я себя чувствую, не хочу ли чего-нибудь. И когда оказались в особняке. У него и раньше была привычка следить за моими передвижениями. Теперь он выглядел так, словно ждал, что в любой момент я упаду, и готов был броситься вперед и подхватить меня. Это несколько слишком было…

А когда я пошла в душ, хотя я совсем недолго там пробыла и только выйти успела и завернуться в полотенце, он открыл дверь! Я уставилась на него, не понимая, что происходит!

— Все хорошо?

Я ничего не ответила, а он просто закрыл дверь! Чем поверг меня ещё в один шок. Я уже подумала, что он…

— Что с тобой?

Уже лежа в кровати, я дождалась, пока Лонгвей вернется из ванны и ляжет рядом. Рядом!

— Ты чего-то хочешь? — тут же стал подниматься он.

Я поймала его за руку и дернула обратно. Легла на бок, чтобы хорошо его видеть.

— Я спросила, что с тобой.

— Ничего, — избегая или нет, не знаю, но он лег на спину, глядя в потолок.

— Ты смотришь на меня, словно я хрустальная и сейчас разобьюсь. Спрашиваешь без конца, как я себя чувствую. Не трогаешь, так как ты делаешь это обычно.

— «Обычно»?

— Без подтекста, — нашла я обтекаемое определение.

Он помолчал, со вздохом прикрыл глаза рукой. А потом повернулся на бок и бережно взял в ладони мою руку. Я застыла на мгновение. Такая… интимная поза для нас была непривычна.

— Роу, ты просто не знаешь. То, какой ты была в последнее время… Мне еще не верится до конца, что ты вернулась. Пойми.

— Хорошо. Эту причину я понимаю. Но ты же видишь, что со мной все хорошо? Тебе нужно заключение врача?

— Врачи, — недовольно прошипел он и даже слегка передернулся.

Интересно. Подозрение, что он за последние дни порядком подпортил всем нервы, еще больше укрепилось. А если все усилия докторов не принесли результатов, он наверняка не скрывал своего раздражения. Собственно, винить их было не в чем, ведь не существует таблетки от душевных ран. Но это же Лонгвей! Когда его интересовало, что мешает ему получить то, что он хочет? Я решила в первую очередь поговорить с управляющим Лю и прямо с утра. Наверняка он в курсе событий. Нужно выяснить, кого Лонгвей тут еще уволил и обругал.

— Ты все время словно спала наяву. Правда, иногда улыбалась. Так… нежно, словно тебе снилось что-то приятное. Мне казалось, что в такие моменты ты узнаешь и видишь меня. Но… Наверняка это только мои фантазии, — его губы дрогнули в попытке изобразить улыбку.

О! У меня горло сжалось. Совсем не ожидала, что Лонгвей будет рассказывать и так болезненно о том, что происходило. Я положила ладонь на его щеку и погладила.

— На самом деле, единственный, кого я помню… был ты.

Сказать такое было нелегко, но после таких слов я просто не могла промолчать! После небольшой паузы Лонгвей спросил:

— То, что ты сказала, правда?

Мне подумалось, что он спрашивает не о последней моей фразе. Но о какой именно, никак не могла сообразить.

— То, что ты сказала в машине, — догадавшись о моем затруднении, подсказал Лонгвей, но понимания мне это не добавило. Наоборот — всплыли воспоминания, которые я усиленно пыталась запрятать подальше!

Я даже попыталась немного отодвинуться, снова смутившись, но Лонгвей был настойчив и отступать не намерен. Поймал мою руку и прижал к своей груди. Я почувствовала, как гулко бьется его сердце и растерялась немного.

— Ты сказала, что любишь меня. Это правда?

Я почувствовала панику. Когда я такое сказала?! И тут же вспомнила. Я даже не осознавала, что вслух произнесла, будучи слишком сонной. Мысли заметались, но вдруг я наткнулась на напряженный взгляд Лонгвея. Он просто ждал, пока я отвечу. И взгляд его был настолько… пронзительным? Словно от моих слов зависела его жизнь. Его сердце забилось быстрее, и моё в такт ускорилось. Словно этот нервный ритм по какому-то невидимому каналу передался от одного к другому. Голова опустела…

— Люблю, — выдохнула я.

Он не двигался целую минуту, наверное, а потом притянул меня к себе, обняв так крепко, что я едва дышать могла. Я попыталась немного отодвинуться, но он не пустил:

— Не двигайся, пожалуйста. Немного. Просто дай мне немного времени или я…

Что именно, он не сказал. Стиснул на секунду и мешая со словами поцелуи, заговорил, как в бреду:

— Люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. Люблю только тебя. Тебя одну.

44 глава

Я проснулась от запаха еды. Такой голод почувствовала, что сразу распахнула глаза. Рядом со мной стоял маленький столик, а за ним, на второй половине кровати Лонгвей, который подперев голову рукой, смотрел на меня.

— И давно ты меня так рассматриваешь?

— Не знаю. С тех пор как проснулся.

— И когда это произошло?

— Светало, — немного подумав, сообщил он.

Я бросила взгляд на окно и пришла к выводу, что не меньше часа, а то и больше.

— Тебя это смущает, — в его газах заплясали смешинки.

— Да. И… — я пыталась придумать, чтобы такого сказать, чтобы он перестал смеяться. И конечно, в голову ничего путного не шло, поэтому я спросила: — Неужели это так интересно?

— Знаешь, я кое-что понял, — он немного наклонился, понизив голос, будто секрет какой-то собрался поведать: — Чем больше на тебя смотрю, тем больше ты мне нравишься. Почему ты такая притягательная?

Смущение, сковывающее меня, вдруг исчезло. Словно пружина, натянутая внутри, сама собой расслабилась. Я засмеялась, испытывая что-то очень похожее… на счастье? Лонгвей потянулся ко мне, забыв про столик и едва его не перевернув. Это рассмешило меня еще больше.

Мы дурачились и ели прямо в кровати, беря еду руками. Кормили и пачкали друг друга, забавляясь. Лонгвей все время пытался меня облизать, а я уворачивалась. В итоге не только мы, но и вся постель была испачкана, но зато мы повеселились вдосталь. Спрятаться мне удалось только в ванной, куда я его не пустила, как он не уговаривал…

Потом он отвез меня к врачу. Мне не очень этого хотелось, чувствовала я себя прекрасно, но переубедить Лонгвея было невозможно. Это заняло почти весь день.

Лонгвей гораздо более терпеливо, чем я, сносил все. Хотя пока меня обследовали, делали какие-то анализы и все остальное, ему только ждать и оставалось. Я заметила, что ему постоянно звонили. И поэтому отправила его в офис, так как там он был действительно нужен, а я и одна справиться могла. Но как только он ушел, почувствовала его отсутствие тут же. Это было так странно… Чисто физически, мне его не хватало. Словно из картины убрали главного персонажа, и я искала его, все время забываясь.

Признаться честно, я не слишком вслушивалась в пространные объяснения, что мне давали. Не потому, что я легкомысленно к этому относилась. Просто я лучше, чем кто-либо, знала, в чем причина и корень произошедшего. Рассказывать подробности я, конечно, никому не стала. «Пережитый стресс», «Шок психологический» — этих определений был достаточно.

— Приезжай ко мне в офис, — сказал Лонгвей, когда я, наконец, получила свободу.

— Может быть, лучше домой? У тебя наверняка много дел накопилось.

— В офис, — рыкнул он и прервал вызов.

Я хихикнула, глядя на экран телефона, и сказала водителю, куда ехать.

Но едва добралась до места и только вошла в кабинет Лонгвея, он сказал, что мы едем домой. В чем причина такой спешки? Я видела, что он разговаривал по телефону, но тут же отключил вызов, только я вошла. Мне пришлось порядочный крюк сделать, чтобы сюда добраться, гораздо быстрее было бы сразу ехать в особняк. Это меня насторожило. Лонгвей казался спокойным, но пару нервных движений я заметила, взглянув на него украдкой. Он только делал вид, что все хорошо. И проблема явно была связана со мной. Не так уж и много вариантов…

— Зайди в дом с другого входа, — попросил Лонгвей, улыбнувшись и поцеловав меня в лоб.

Эта просьба, хоть и произнесенная легким тоном, окончательно утвердила меня в моей догадке. Я не стала спорить и, улыбнувшись ему в ответ, согласно кивнула. Машина довезла меня до другого входа. Я не торопясь вышла и так же не спеша поднялась к себе.

И не слишком удивилась, увидев там гостью.

— Наглости тебе не занимать, — вместо приветствия сказала мадам Цай. — Неужели не хватило прошлого урока?

— Хватило.

В этот момент появился Лонгвей. Он выглядел слегка встрепанным. Наверное, обошел немало комнат, разыскивая свою мать и пытаясь предотвратить нашу встречу.

— Мама, не могла бы ты выйти отсюда?

— Это вместо приветствия ты мне говоришь?

— Поговорим не здесь.

— Охраняешь свою…

— Мама!

Я подошла к Лонгвею и взяла его за руку.

— Не волнуйся. Чтобы она не сказала, меня это не волнует.

Это не было позой и ложью. Это была правда. Я знала свое место и отлично понимала, что она думает по поводу моего пребывания рядом с её сыном. Наверное, на её месте, я бы тоже что-то подобное предприняла. Не её методы! Но защитить самого дорогого для меня человека от заведомо проигрышного варианта попыталась бы. А сейчас… мы обе не могли уступить. Вот и все.

— И ты позволяешь ей так говорить обо мне?! — мадам Цай встала, впервые позволив увидеть себя не под маской любезности, въевшейся, казалось, в её лицо.

— Никто не может ей этого запретить. Не я и уж тем более не ты, — Лонгвей сильнее сжал мои пальцы. — Я ошибся один раз. Больше такого не повторится. Сейчас тебе лучше уйти. Если так хочешь поговорить, то отложим это, пока ты не успокоишься.

— Успокоиться? Как я могу успокоиться? Что она с тобой сделала? Ты не понимаешь, что таких, как она — тысячи? Сотни тысяч! И все вместе тебя одного не стоят! Разве у тебя нет выбора? Сколько девушек — достойных, образованных, богатых будут счастливы твоему вниманию. Почему… эта?! Никому не нужная нищенка! Которая живет за твой счет, даже не скрываясь! Видимо, у нее не малый опыт в таких делах, раз так быстро задурила тебе голову. Ты хотя бы понимаешь это?

— Хватит! — Лонгвей так рявкнул, что я вздрогнула.

Мадам Цай широко распахнула глаза, шокированная этим окриком. Но он на неё не подействовал…

— Хватит защищать её! Просто избавься от неё немедленно. Дай денег и пусть проваливает! Нам это обойдется недорого!

— Нам? Ты моя мать, а не владелица. Я не обязан следовать тому, что ты говоришь. Я буду с ней, потому что этого хочу. Нравится тебе это или нет — мне все равно.

На этом разговор закончился. Лонгвей увел меня за собой.

45 глава

Я подумала, мы просто пойдем к нему, но кажется, даже такой большой дом был мал для сына и матери. Лонгвей повел меня в гараж, мы сели в машину и уехали. Куда он меня вез, я не спрашивала. Похоже, ему просто нужно было куда-то двигаться, чтобы успокоиться.

Ему понадобилось не меньше часа, чтобы прийти в себя. Мне тоже было о чем подумать. И чем больше я размышляла, тем все более и более странными мне казались некоторые детали.

Наконец, машина остановилась. Лонгвей вздохнул и устало потер лоб.

— Прости, что не смог предотвратить это, — наконец заговорил он.

Я еще рта не успела открыть, а он продолжил:

— И за прошлый раз тоже. Я никак не мог заговорить об этом. Потом ты заболела…

— Если кто-то и должен извиняться, то точно не ты.

— Нет. Это я виноват.

— Ты знал, что так будет?

— Не думал, что она зайдет настолько далеко.

— Тао тебе рассказал?

— Да.

Я задала последний вопрос с умыслом, и он даже не понял этого. Он на меня не смотрел, кажется, полностью погруженный в свои мысли.

— Я знал, что когда она чего-то добивается, то не видит никаких ограничений. Идет к цели, переступая через препятствия. Но все же не настолько!

— Она ничего страшного со мной не сделала.

Я, конечно, покривила душой. Но зачем еще больше усугублять? Мадам Цай просто приложила руку, а все остальное сделала уже сама…

— Ты называешь это «нестрашным»?! — Лонгвей повернулся ко мне, возмущенный до крайности. — Со мной в жизни ничего страшнее не происходило! И то, что она с тобой сделала… Я должен был уберечь тебя от неё!

— Вряд ли кто-то смог бы такое предположить. Если уж ты, кто знает ее лучше всех…

— Она не имела права творить с тобой такое! — заорал он.

— Тише, — я накрыла его рот ладонью. — Я все знаю. Не надо так переживать.

Лонгвей схватил мои пальцы и поцеловал несколько раз, а потом прижал мою руку к щеке. Прикрыв глаза, посидел некоторое время молча, старательно стараясь успокоиться. Я… была удивлена! Он, правда, старался с собой справиться!

— Я прекрасно понимаю, почему потом ты ушла в себя. Мне говорили, что это шок, ты закрылась от внешнего мира, пережив слишком сильное потрясение. Ты же такая гордая. Не знаю, как сам вынес бы такое! И опять я ничего поделать не смог! И опять не смог защитить! И вытащить, чтобы ты пришла в себя, не получалось… Таким бессильным никогда себя не чувствовал. А ты… ты была… как… как…

Я потянулась к нему, чтобы обнять. Он стиснул меня в ответ, я чувствовала, как быстро бьется его сердце.

— Все это прошло. Не нужно вспоминать.

Я ощутила, как по нему дрожь прошла. Моих слов было недостаточно. Слишком много накопилось в нем боли за эти дни. И я решала, что нужно избавиться от причины, а не лечить следствие.

— Лонгвей, я спрошу сейчас кое-что странное. Ты ответишь мне честно?

— Что? — он отодвинулся, глядя непонимающе. — Странное?

— Твой бизнес в порядке?

— Что ты имеешь в виду?

— Какие-то проблемы? Не стыковки? Срывы?

— Почему ты спрашиваешь?

— Ответь, пожалуйста. Мне не нужны подробности. Просто общее положение дел.

— Ты умеешь озадачить меня, — проворчал он, но все же задумался немного, прежде чем ответить. — Ничего такого, с чем моя компания бы не справилась.

— Совсем?

— Возможно. Но ничего глобального или катастрофичного.

— С такими проблемами ты сталкивался раньше?

Он сердито нахмурился, а потом вдруг его лицо изменилось, будто он вспомнил что-то.

— Я права? Что-то такое было?

— Было отменено несколько договоренностей, — сказал он после небольшой паузы. — Партнеры старые и надежные. Подозревать их мне не в чем. Просто перераспределение средств…

— Мне не нужны детали, — отмахнулась я. — Суть в том, что они, пусть и под благовидным предлогом, отказались работать с тобой?

— Не отказались. Мы продолжаем работать совместно, но на других проектах. С новым возникло затруднение. Предварительно мы договорились, но потом они передумали. Ничего ещё не было решено, даже намерения не были зафиксированы. И это не слишком повлияет на мои планы.

— Но… — я мало что смыслила в бизнесе и пыталась пояснить свою мысль больше жестами, чем словами. — Для тебя это не очень хорошо?

— Поиск новых инвесторов займет какое-то время. Потом их надежность… Почему ты спрашиваешь?

— Я поняла. Этого достаточно. Ты не мог бы отвезти меня кое-куда?

46 глава

Терпения Лонгвея хватило ровно до того момента, как мы приехали, и я взялась за ручку двери, собираясь выйти из машины.

— Роу! Ты объяснишь мне? Зачем мы приехали сюда?!

— Давай зайдем, — я вышла и остановилась возле машины, ожидая его.

Он все не выходил, и я даже наклонилась и заглянула внутрь, чтобы поманить его за собой. Лонгвей бросил на меня недовольный взгляд и вышел, наконец. Я сразу направилась к входу в здание. И надо же, мы еще не успели пройти половины пути, как увидели, что тот, к кому, собственно, направлялись, выходит из здания. Тао, по всей видимости, провожал своего гостя. И судя по реакции Лонгвея…

— Ты знаешь этого человека?

— Знаю, — не стал отрицать он.

Больше он ничего не сказал. Но я прекрасно и без того видела, что он не ожидал его тут увидеть. И даже больше — был неприятно удивлен.

— Тао, — позвала я.

Он уже развернулся, чтобы вернуться назад. Увидев меня, он удивился, но на его губах тут же улыбка появилась. А вот заметив еще и Лонгвея, улыбаться он тут же перестал.

— Что вы тут делаете?

— Мне тоже интересно, — проворчал Лонгвей больше для себя.

— Нужно поговорить, — я стойко это проигнорировала. — Можно нам войти?

— Конечно.

Уже оказавшись у дверей его квартиры, я вдруг вспомнила еще один интересный факт, пока Тао открывал дверь, вводя код.

— Выпьете что-нибудь?

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась я и перешла к сути дела: — Лонгвей, скажи. А твой брат и твоя мать в хороших отношениях?

Они оба переглянулись.

— Минимум, не в плохих, — процедил он.

— Причем тут моя тетя? — с легким любопытством поинтересовался Тао.

— Мне кажется, ты недооцениваешь, насколько они близки.

— Неужели? И что с того?

— Это ведь ты подбил её устроить мне… демонстрацию? — не сразу подобрала я подходящее и достаточно обтекаемое определение.

Изумленно вскинув брови, Тао смотрел на меня и молчал. Я почти поверила, видя его прозрачный взгляд. Вот только позволять обманывать себя я больше была не намерена.

— Что это значит?! — рыкнул Лонгвей, делая шаг по направлению к Тао.

— Все просто, — слегка пожала я плечами. — Они сговорились, чтобы напугать меня. Ты же сам говорил, что твоя мать — решительная женщина. Но того, что она сотворила, ты от неё не ожидал. С чего бы вдруг?

— Роу? — выражение лица Тао было настолько выверено правильным, что я невольно восхитилась. Легкая обида, недоумение, немного беззащитности даже.

Я активизировала все свои актерские способности, чтобы улыбнуться ему как можно более ласково.

— Я думаю, что они давно это планировали.

— Планировали?

Лонгвей меня радовал. Несмотря на то, что он услышал, с его то характером, он до сих пор не взорвался. Хотя пусть и не до конца, но уже понял мою мысль и оценил мою правоту.

— Тао с первой встречи понял, насколько ты ко мне не равнодушен. Наблюдал, провоцировал по чуть-чуть. Скажи, твои проблемы в бизнесе примерно тогда и начались?

Лонгвей сосредоточенно нахмурил брови, а потом его глаза будто вспыхнули. Он явно вспомнил что-то, подтверждающее мою догадку.

— Он играл на твоей слабости и делал это настолько тонко, что ты даже ничего не заметил. Я права?

Я посмотрела на Тао спокойно. Я и чувствовала себя так. Просто когда картинка уложилась в голове, я обрела уверенность, которую ничем уже было не сломить.

— Ты очень умна, — наконец сказал он.

— Ты! — Лонгвей дернулся к нему, я поспешила его остановить.

— Не стоит. Мы же теперь понимаем, что произошло и почему. А значит, не в проигрыше как минимум.

— Как ты догадалась? — с интересом искренним спросил Тао, будто и не замечая Лонгвея.

— Мелочи и не стыковки. Я очень наблюдательна. Как, например, специально оставленная открытой дверь. Когда ты привез меня сюда, ты же специально оставил ее открытой? Чтобы Лонгвей беспрепятственно вошел. Увидел нас. Ты знал, насколько он ревнивый, и хотел скандала. Зачем?

— Просто хотел позлить немного, — легкомысленно поиграл глазами Тао. — Он всегда такой сдержанный. С самого детства. Ледышка, да и только. Интересно было посмотреть, как его хваленое спокойствие от легкого толчка рассыпается.

— А причем тут моя мать? — рыкнул Лонгвей.

Я побоялась, что еще немного, и он просто бросится на Тао. Пришлось немного переключить его внимание. Я обняла его за талию и улыбнулась. Сработало прекрасно — он посмотрел на меня и обнял в ответ.

— Помнишь, когда мы с ней в первый раз встретились? Она прекрасно знала, кто я. Откуда? Гораздо больше, чем могла узнать, расспросив обо мне кого-то в твоем доме. И сомневаюсь, что кто-то из персонала стал бы много болтать.

Лонгвей внимательно слушал и кивнул, подтверждая мои выводы и предположения. Не удивительно. Кому, как не мне, знать, насколько строго и тщательно он выбирает тех, кто на него работает.

— Когда она появилась на следующее утро, снова сказала слишком много. Она знала даже о том, о чем я никому не говорила. Кто-то хорошо меня изучил. Вывод очевиден.

— Это не доказывает того, что я ей помогал, — улыбнулся Тао.

— Мадам Цай никак не реагировала на моё пребывание в доме Лонгвея. А я там уже немало времени провела. И вдруг она появляется и «вооруженная до зубов». Кто-то явно обратил ее внимание на меня. Если она и знала обо мне, то, скорее всего, не воспринимала всерьез, принимая за временное увлечение. Но ей разъяснили, как обстоят дела. А после того, что она сделала, именно ты появился, словно из неоткуда. Слишком быстро и легко ты меня нашел. Сказка о случайностях, которые привели тебя ко мне, была слишком гладкой. И наверняка о способе… воздействия, — Лонгвей прижал меня к себе сильнее, услышав заминку, — ты ее надоумил. Прекрасно изучил и знал, что может меня задеть.

Тао вздохнул, словно собираясь что-то сказать, но вдруг передумал. Его лицо изменилось. Исчезло шаловливое немного выражение. Он посмотрел на меня… я бы сказала это с интересом и уважением.

— Еще ты проговорился.

— Когда? — удивился он. Даже оскорбился слегка.

— На приеме в честь дня рождения. Я не сразу это вспомнила, после всего, что там произошло.

— Что я сказал?

Я немного помолчала, а потом взглянула на Лонгвея.

— Скажи, это ты расплатился с моим долгом?

— Долгом? Каким долгом?!

Это был тяжелый момент. Я уже знала, что он мне ответит. Но все равно получить подтверждение от него была не совсем готова. Как глупо… Случайно пришедшиеся к месту слова… Можно сказать, удача для Лонгвея, что именно они сорвались с его языка, тогда в комнатке на крыше. Весь запутанный комок наших отношений помешал мне понять его правильно. Я восприняла все буквально. И поехала с ним добровольно, считая, что обязана ему. Просто стечение обстоятельств… Глупее некуда…

— Мне стоит благодарить тебя за это, — посмотрела я на Тао.

— Не стоит. Мелочь.

Это неприятно укололо меня. И он даже не пытался меня задеть. Для него это и была мелочь. Долг, что сломал мне жизнь, превратил меня в ничто.

— Что за долг — объясни! — потребовал ответа Лонгвей.

— Лонгвей, ты поразительно мало знаешь о ней, — покривил губы в улыбке Тао. — Родители Роу попали в автокатастрофу. Не погибли, но и пострадали очень сильно. Оба в коме несколько месяцев находились. В себя так и не пришли. Отец пережил ее мать всего на два месяца…

— Помолчи, — перебила его я.

— Между прочим, довольно состоятельная семья была, — словно не услышав, тем не менее, продолжил он. — Так вот, ее братец вышвырнул ее без гроша, еще и долги за лечение на неё повесил.

— Замолчи!

— Мне просто интересно, — с легкомысленным любопытством, снова проигнорировал он меня. — Почему ты ничего с этим не сделала? Могла в суд подать, разделить наследство. Просто молча ушла и взвалила на себя все долги?

— Мы, кажется, во всем уже разобрались? — игнорировать его было единственным выходом, и я посмотрела на Лонгвея.

— Все это из-за бизнеса? Подпортил мне готовящуюся сделку и втихомолку порадовался?

— Не подпортил, — снисходительно улыбнулся Тао. — Сорвал. Ничего у тебя уже не получится. Упущенные возможности уже не вернуть. И помимо этого, я поимел тебя гораздо больше, чем ты думаешь. Все равно скоро узнаешь, скрывать уже не к чему.

— Посмотрим.

— Ты все же очень умная девушка. Недооценил, — на прощание сказал Тао.

— Я говорила — не стоит меня использовать. Еще в самом начале. Я хорошо чувствую людей. Ты так усиленно демонстрировал мне влюбленность, но ничего подобного я в тебе не чувствовала.

— А вот тут ты ошиблась, — после паузы небольшой и совершенно серьезно сказал Тао.

— Это ничего не меняет, — остановив мгновенно вспыхнувшего Лонгвея, я увела его за собой.

47 глава

Мы вернулись в особняк. И я, и Лонгвей были настолько заняты своими мыслями, что всю дорогу молчали. Я не чувствовала облегчения. Скорее брезгливость некоторую. Так банально — деньги, бизнес, тщеславие двух людей, поставленных на позиции соперников. Возможно, даже не ими самими. Просто так сложилось. А ведь они могли быть друзьями. Настоящими братьями. Опять судьба мне демонстрирует, что те, кто должен тебя поддерживать, опора в жизни, семья — страшнее и более жестокие, чем чужие люди. Я испытала это на себе и снова убедилась. Лучше быть одной…

— Ты в порядке?

— Не знаю. Мне надо обдумать все это. Слишком много всего свалилось за последнее время. Я не успеваю разобраться с одним, и тут же случается что-то другое и хуже, чем предыдущее.

Лонгвей сел, обхватив голову руками. Мне было его жаль… Но еще больше… Себя.

— Ты справишься.

— Не знаю, что думать обо всем этом…

Я стояла в нескольких шагах от него. Очень захотелось обнять его. Спрятаться, чувствуя какие сильные его руки. Горло перехватило, но я с усилием подавила подкатывающие слезы.

— Ты со всем разберешься.

— Ты меня очень сильно удивила…

Он поднял на меня глаза, но кажется что-то не так было с моим лицом. Я не смогла спрятать от него эмоций, которые все громче и громче заявляли о себе.

— Роу? Почему ты стоишь там? — он поднялся, но я тут же отступила на шаг.

— Лонгвей… Я ухожу.

— Устала? Хочешь отдохнуть? Конечно, столько всего…

— Нет. Я ухожу от тебя.

Он замер, но лицо стало таким, будто он не услышал, и все еще ждал ответа на свой вопрос.

— Иди к себе. Хочешь побыть одна? Хорошо, я понял.

— Лонгвей!

Слушать его и видеть, как он умышленно отталкивает от себя мои слова, было просто невыносимо! Мне так жаль его было! И говорить все это, на самом деле, очень тяжело мне давалось… Но я просто не могла больше молчать!

— Лонгвей… — я просто не смогла стоять больше и опустилась на колени, пару слезинок сорвались, все-таки упав на мои стиснутые руки. — Я не могу с тобой остаться.

Он бросился ко мне и почти упал на колени передо мной, будто испугавшись. Стал бережно гладить по щекам, стирая следы слез. Я только больше расплакалась, отталкивая его руки. Но он только перестал гладить моё лицо, обхватив за плечи.

— Роу! Роу! Ты же любишь меня — ты сама это сказала! Что с тобой? Ты просто устала? Все кончилось! Больше такого не будет. Теперь я смогу тебя защитить!

С огромным трудом я все же смогла подавить слезы. Взяв Лонгвея за руки, сжала крепко, не давая его больше меня гладить по плечам и рукам.

— Это никогда не кончится. Ты же сам это понимаешь. Я никто! Я твоя слабость. Уязвимое место. Любой может заявить, что я просто… золотоискательница, которой повезло подцепить богача. И самое страшное — что это правда. Ты не можешь спорить с этим.

— Плевать, кто и что говорит!

— Но мне не плевать! Я не могу так жить! Это уже чуть не разрушило меня!

— Роу! Ты же совсем не такая! Я это знаю! Ты вовсе не пустое место! Ты умная, честная, талантливая…

— Но это ничего не меняет! Пойми! Чтобы я не делала, моё положение обесценит все мои усилия, раз и навсегда. Никто не будет признавать меня. Потому что будут думать, что все, чего я добилась, только благодаря твоей поддержке. Никакой талант этого не пересилит! Я останусь дешевкой навсегда. Ты не сможешь заткнуть рот всему миру!

Лонгвей порывисто обнял меня, прижав мою голову к своему плечу.

— Нет! Нет! Я не могу! Я тебя не отпущу. Пусть говорят, что хотят! Мне все равно, я же знаю, что это не правда! Разве этого мало?!

— Но ведь и тебе из-за этого будет нелегко. Ты же уже знаешь, что мною воспользовались для того, чтобы навредить тебе. Так будет продолжаться снова и снова. И к каким последствиям мы придем?

— Я справлюсь со всем!

— Я не справлюсь… Прости. Но жить так больше я не могу…

Он попытался сильнее прижать меня к себе, словно лишив возможности говорить, что-то изменил бы. Я не позволила. Отодвинулась и, не сдержавшись, погладила его по лицу.

— Прости. Я, правда, не могу больше. Ты прав, я вся в себе. Может быть, ты просто не научился замечать… Но это не значит, что я ничего не чувствую. Я много чего переосмыслила. Понимаю, почему ты так вел себя со мной. Но это ничего не меняет. Мы из разных миров. Нам нельзя быть вместе. Сейчас просто нельзя.

— Но ведь все изменилось. Я знаю, я был груб, не сдержан. Но просто потому, что слишком сильно тебя люблю. Я не в состоянии был себя контролировать. Злился, потому что не понимал, что чувствую. А когда понял, еще больше разозлился, потому что связанным себя почувствовал. Я был не прав. Я изменюсь! Теперь все будет по-другому! Ты же меня любишь! Как ты можешь говорить, что уйдешь!

— Люблю. Но жизнь — это не только любовь. Прости меня…

Я вышла за ворота особняка с небольшой сумкой в руке. Была уже глубокая ночь. В горле немного першило от пролитых слез. Прохладный ветерок приятно остудил лицо. Я вздохнула его всей грудью.

Оглядываться я себе запретила. Пошла в ночь, растворяясь в темноте. Снова я была одна.

Конец второй книги

Content

Савас Евгения Я и мой Псих

Евгения Савас (Птица Энн) Я и мой Псих

1 глава

2 глава

3 глава

4 глава

5 глава

6 глава

7 глава

8 глава

9 глава

10 глава

11 глава

12 глава

13 глава

14 глава

15 глава

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍16 глава

17 глава

18 глава

19 глава

20 глава

21 глава

22 глава

23 глава

24 глава

25 глава

26 глава

27 глава

28 глава

29 глава

30 глава

31 глава

32 глава

33 глава

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍34 глава

35 глава

36 глава

37 глава

38 глава

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍39 глава

40 глава

41 глава

42 глава

43 глава

44 глава

45 глава

46 глава

47 глава

Конец второй книги