Samus

Буревестник 4

Удар в спину

Над болотом туман, волчий вой заметает следы;

Я бы думал, что пьян — так испил лишь студеной воды

Из кувшина, что ты мне подала, провожая в дорогу,

Из которой я никогда не вернусь;

жди — не жди, никогда не вернусь…

И не сомкнуть кольцо седых холмов,

И узок путь по лезвию дождя,

И не ищи — ты не найдешь следов,

Что Воин Вереска оставил, уходя.

Словно раненый зверь, я бесшумно пройду по струне;

Я не стою, поверь, чтоб ты слезы лила обо мне,

Чтоб ты шла по следам моей крови во тьме — по бруснике во мхе

До ворот, за которыми холод и мгла,

— ты не знаешь, там холод и мгла.

И не сомкнуть кольцо седых холмов,

И узок путь по лезвию дождя,

И не ищи — ты не найдешь следов,

Что Воин Вереска оставил, уходя.

Ты однажды вдохнешь терпкий ладан октябрьской луны,

В сердце сдвинется нож, боль поднимется из глубины;

Неужели ты ждешь воплощенье беды, духа сумрачной стали,

Чтобы снова дать мне напиться воды,

этой пьяной хрустальной воды?..

Но не сомкнуть кольцо седых холмов,

И узок путь по лезвию дождя,

И не ищи — ты не найдешь следов,

Что Воин Вереска оставил, уходя.

И не ищи в морозной мгле следов,

Что Воин Вереска оставил, уходя.

Мельница, «Воин Вереска»

Часть 1

Глава 1

1 июня 2409 года, Африка, верховья Нила

Паровоз пыхтел и вздыхал, словно жаловался на жизнь, тащился медленно, словно смертельно уставший человек и подолгу отдыхал даже на крошечных станциях. Казалось, что он целую вечность будет тащиться через эту саванну и полупустынные местности, но так и не доберется до места назначения.

В общем вагоне было шумно, душно и жарко, приоткрытые окна не спасали, так как оттуда тянуло еще большим жаром начинающегося сухого сезона. Входили и выходили люди, в основном сухие, жилистые и загорелые, шумные и общительные, везущие разнообразные корзины или товары. Какой-то умник даже попытался провести трех коз, но его завернули под общее одобрение.

Сидевший в углу свежеиспеченный выпускник военного училища имени Льва Слуцкого, младший лейтенант Роман Калашников, девятнадцати лет от роду, следующий к месту службы, молчаливо наблюдал за этой суматохой. Жизнь в Риме, где располагалось училище, отчасти подготовила его к жаре и духоте, добавила загара коже, но так, умеренно, только чтобы не сгореть сразу.

Он ощущал взгляды местных жителей, периодически падающие на него, и тут же словно надувался, готовясь дать отпор, но никто не спешил вступать с ним в перепалку. Роман некоторое время лениво размышлял на эту тему и пришел к выводу, что дело в военной форме. Люди уважали форму и тех, кто ее носит, защитников человечества, стоящих несокрушимой стеной между ними и тварями.

Радость от того, что он догадался надеть форму в дорогу, не просто форму, облегченный африканский вариант (так называемую «африканку» или «сахарку») быстро угасла, сменившись общей легкой тоской. Не потому, что Роман боялся тварей или службы, скорее наоборот. Боялся не успеть сразиться с ними, прежде чем всех тварей на Земле истребят и люди, наконец, смогут жить спокойно, пахать землю, строить города, прокладывать дороги, не оглядываясь по сторонам и не держа оружие под рукой.

Несколько поколений Калашниковых были военными, отдавшими жизнь в сражениях с тварями. Последним из них стал отец Романа, погибший во время знаменитой операции по уничтожению Сверхмозга, ставшей поворотным моментом в истории противостояния людей и тварей.

— Твари! Твари! — донесся до Романа резкий выкрик.

Его словно подбросило, организм мобилизовался моментально, рука потянулись за оружием. Конечно, в поезде была охрана, а неподалеку располагались несколько воинских частей, в одну из которых и направлялся лейтенант. Еще по водам Нила, то и дело мелькавшего вдалеке, регулярно проплывали патрульные катера, наверняка готовые дать отпор тварям, если те появятся.

— Я тебе говорю, твари так просто не сдадутся! — продолжал шуметь и размахивать руками, почти кричать, какой-то седовласый мужчина. — Это просто хитрость, на которые они так горазды! Видишь?!

Рука его коснулась шрамов на лице и шее.

— Это с Третьей Волны! Мы думали, что побеждаем, что уже окружили их, а они на самом деле окружили нас! Рональди и Акрэн погибли прямо у меня на глазах, а я выжил лишь чудом! Мы думали, что уже взяли тварей за глотку, а они сами нас за нее взяли!

— Да еще совсем недавно было наоборот! — возразил ему собеседник.

Волосы его были черными, лицо не украшено шрамами, да и говорил он медленно, вальяжно, цедил слова, словно напиток сквозь трубочку.

— Твари держали нас за горло, а?! Практически дошли до Рима! Но появился Лев и взял их за глотку, удушил Сверхмозга прямо в его логове, уничтожил подлых псиоников и с тех пор давит и давит тварей. Все, им не вырваться из его хватки, сколько бы ни кричали «твари, твари».

Роман перестал тянуться за оружием, убрал руку, ощущая, как подрагивают пальцы. В училище были имитаторы, им показывали фильмы, пару раз даже привозили живых тварей для тренировки, но все это было не то. Сколько раз он представлял, как вживую встретится с ними, не подведет товарищей, расстреляет всех тварей меткими выстрелами прямо в уязвимые точки!

Нетерпение, давно уже сжигавшее Романа, отступало медленно, неохотно, пальцы продолжали подрагивать. Сразиться с тварями! Успеть, до того, как Лев и правда уничтожит всех тварей.

— Девять лет прошло с того момента, — напомнил седовласый, — а твари что-то до сих пор не уничтожены, все клубятся в джунглях, прячутся в горах, вылезают из лесов!

— Вот именно, — лениво ответил черноволосый, — прячутся и забились по норам. Правильно Совет делает, что не торопится, медленно и методично выжигает их там, по очереди. Федерация истощена, люди устали, ресурсов не хватает, так зачем класть жизни людей, когда можно неспешно перебить тварей?

— Как раз поэтому и надо напрячься, победить одним рывком и все, наслаждаться миром!

К их спору прислушивались и другие люди вокруг, вмешались и начали подавать реплики, спор разгорался все жарче. Но если отбросить возгласы и личные выпады, то все сводилось примерно к высказанным ранее двум позициям: «побеждать медленно и не спеша» и «напрячься и задавить быстро, пока чего-то не случилось». Романа не то, чтобы раздирали противоречивые чувства, скорее он осознавал иронию своих мыслей. Будучи душой и телом сторонником второй позиции — скорейшей победы — понимал, что при реализации таковой, он просто не успел бы сразиться с тварями.

Вообще не успел бы, просто никак.

Армия постепенно сокращалась, техника и оружие переходили в еще действующие части, а сами военные переключались на мирные профессии, благо опыт у Федерации имелся, после прошлых двух Волн. Юный Роман видел происходящее и от того, злое нетерпение, сжигавшее его, разгоралось лишь сильнее. Он закончил школу с отличием раньше срока, поступил в военное училище, не просто училище, в самом Риме, носящее имя Льва Слуцкого, спасителя Федерации.

В училище Роман, в самые тяжелые минуты, когда ощущал, что сил уже не осталось, шел к портрету Льва. Лысый некрасивый низенький генерал, в шрамах и отметинах, смотрел на него с портрета, презрительно выпятив челюсть, чуть прищурившись, словно спрашивая «чего добился ты, чем помог людям?»

Роман смотрел, силясь представить, каково это — сражаться в тяжелейших битвах Второй Волны, стоять против тварей в ситуациях без шансов на победу и все равно вырывать эту самую победу окровавленной рукой. Проиграть, но не сдаться, упорно готовиться к новой войне и найти способ как-то заморозить себя, провести сотню лет, не постарев ни на день, а затем очнуться посреди Третьей Волны. Тут же сориентироваться, взять командование на себя, спасти Рим, а затем уничтожить Сверхмозга.

Он силился и не мог представить, ощущал себя словно мухой перед огромной горой, но в то же время странным образом черпал силы в этом ощущении. Добиться! Прорваться! Никогда не сдаваться! В мечтаниях Романа присутствовали и иные образы, как он, закончив училище с отличием, сражается с тварями, громит их на всех континентах и Лев лично вручает ему орден. Одобрительно говорит, что без Романа Федерация не справилась бы, а то и делает своим учеником — помощником.

— Смотри, какие мирные времена настали! Мы едем в поезде и даже не боимся нападения тварей! Не у каждого тут найдется оружие, во как! И все это, благодаря генералу Льву Слуцкому!

— Конечно, благодаря Льву Слуцкому, — согласился черноволосый.

— А я однажды был в Риме и видел его! — подал реплику кто-то третий.

— Лично или статую на здании Совета?

Роман тихо хмыкнул. Кто не видел огромную статую на здании Совета, подарок от благодарных потомков Льву? Все видели. Но в то же время мало кто встречал Льва лично, потому что он редко показывался на публике. Не принимал парады, не прогуливался по Риму, не давал интервью, посылая всех в Совет.

Роман вздохнул, продолжая прислушиваться к затихающему спору. Несмотря на разногласия в методике действий, обе стороны сходились в том, что Лев велик, могуч и уж точно не уступит тварям ни пяди земли. А раз обе стороны соглашались, то и спор быстро сошел на нет, переключившись на обычную беседу о разведении скота, землепашестве, ремонте вещей, штопке одежды и прочих бытовых вещах.

Собственно, одной из причин, почему Роман так стремился попасть в училище в Риме, была затаенная надежда увидеть Льва лично. Не сразу, но все же Роман осознал, уже в училище, что образ Льва для него словно слился с образом отца, отдавшим жизнь за Федерацию. Желание увидеть спасителя Федерации лично не было чем-то из ряда вон, три четверти училища о том мечтали, но Лев так и не появился.

У некоторых наступало разочарование, кто-то писал письма, Роман просто учился еще усерднее. Приходил к портрету Льва, смотрел и уходил, снова кидался в учебу и практические занятия, словно собирался пережечь нетерпение внутри в работу. Не выходило, нетерпение только крепчало, и Роман воспользовался первой же подвернувшейся возможностью, выпустился досрочно, на звание ниже, лишь бы успеть повоевать с тварями, а стало быть и встретиться с Львом.

— Конечная станция, — прохрипел полумертвый динамик, сопровождая слова шорохами, бульканьем и постукиванием.

Отдельной ироничности и огорчения ситуации с училищем добавляло то, что раньше Роман ни за что не сумел бы пробиться туда. При всех талантах, опыте, военных предках и трудолюбии, пареньку из сельской глубинки нечего было и мечтать попасть в именное училище в самом Риме, сердце и столице Федерации. Но сокращения коснулись не только армии, но и всей военной сферы, так что и конкурс в училище внезапно оказался ниже обычного, всего-то человек по пять на место.

— Вишь ты, за доброй беседой и доехали быстро, — улыбнулся черноволосый.

Быстро?! Да Роману казалось, что они едут целую вечность! Словно застыли на месте, как пейзаж за окном, как солнце в небе! Он уже успел по три раза перебрать всю свою жизнь, включая училище. Возможно, стоило самому включиться в беседу, не отрываться от коллектива, но Роман как-то так сел в угол, изначально словно выпал из жизни общего вагона и потом решил не включаться в нее. Успеет еще, пока будет командовать взводом, ротой, батальоном, полком.

А как же тогда личные подвиги, неожиданно задумался Роман. Паровоз, устало попыхивая, замедлялся, где-то там впереди уже ощущалась конечная станция, люди в вагоне суетились и собирали свои корзины и пожитки, а Роман размышлял, где же он промахнулся. Личных подвигов на поле боя не выходило, раз ему предстояло командовать взводом и заботиться о вверенных ему людях. Но как он тогда сумеет отличиться? Только тактикой и стратегией, которые тоже были сильными сторонами Льва — просто потому, что Лев Слуцкий был хорош во всем. Может, он уже и не крушил лично руками черепа тварям и не жег из огнемета Мозги, но все равно, Лев знал, каково это, а значит, мог оценить подвиги на поле боя по достоинству.

Может, прорыв тварей такой сильный, что придется лично идти в атаку? Нет, это означало бы некомпетентность Романа и вышестоящего командования, да и потеря вверенных ему людей? Недопустимо! Нет, нет и еще раз нет, личные подвиги на поле боя только, если вдруг так сложатся обстоятельства, в остальном же просто не терять формы и быть на голову выше рядовых. Брать тактикой и стратегий, натренировать своих людей так, чтобы не терять никого! Разгромить своим взводом целую орду, гм, нет, ладно, ротой, нет, батальоном, да, батальоном целую орду. Маневры, тактика и стратегия, да.

Придя к решению, Роман вздохнул облегченно и поднялся.

Где-то в душе он испытывал печаль, конечно, словно зря готовился все эти годы. Возможно, стоило податься в какой-нибудь спецназ, если уж ему так хотелось впечатлить Льва своими личными подвигами. Но в то же время Роман отлично понимал, что ставить во главу угла задачу «впечатлить Льва», значило бы ставить личное впереди общего. Возможно, кто-то и понял бы Романа в этом вопросе, но только не Лев, который всю свою жизнь… две жизни, бился за людей и Федерацию, забыв о личном.

Мгновение слабости накатило и ушло, Роман подхватил свой верный потертый чемодан, с которым некогда приехал в училище, и зашагал к выходу. Первая волна желающих покинуть вагон уже схлынула, потолкавшись локтями и попихавшись вещами, да что там, Роман, фактически выходил одним из последних. Словно боялся службы и хотел оттянуть неприятный момент. Роман не поддался импульсу ускорить шаг, напоминая себе, что действовать и двигаться надо спокойно и взвешенно, всегда и во всем.

Словно Лев.

— Гм, — кашлянул Роман, ступая на перрон.

Все те же жара и духота снаружи, только без препятствия солнечным лучам в виде крыши вагона. Облегченная фуражка-панамка прикрывала голову, но к такой атаке солнцем определенно следовало вначале привыкнуть. Бескрайний горизонт, дома вокруг, белые, до рези в глазах. Редкие деревья, колышущийся от жары воздух, пустые, словно вымершие улицы. Похоже, не стоило приезжать в разгар дня, но у Романа не было особого выбора — или так, или ждать еще два дня, потому что он со своим нетерпением выбился из общего графика.

— Лейтенант Роман Калашников? — раздался сзади.

— Младший лейтенант, — невесть зачем поправил Роман, оборачиваясь.

Рядовой, в такой же форме — «африканке», обмятой, сидящей на нем привычно, отдал ему воинское приветствие и сообщил, что майор Дуканти прислал его встретить Романа и привезти в часть. Неплохо, подумал Роман, подхватывая чемодан и направляясь к автомобилю. Внутри него словно бы играл военный марш и в груди что-то подрагивало, в предвкушении восхитительной новой жизни, огромного приключения, будущей славы и подвигов.

Глава 2

Рядовой, Паулек Томпсон, вел машину быстро, то и дело кидая взгляды по сторонам. В руль не вжимался, но оружие поставил так, чтобы можно было выхватить и начать стрелять в любой момент. Лобовое стекло отсутствовало, на глаза Паулек надвинул широкие защитные очки, придавшие ему частичное сходство с тварью, с каким-нибудь мега-муравьем или подросшей осой.

— Твари нападают? — спросил Роман, тоже придвигая к себе ближе оружие.

Автомобиль отличался от обычного, так же, как «африканка» отличалась от стандартной формы. Вроде все одно и то же, но при этом облегченное, с убранными мешающими частями, грубое, простое и продуваемое, приспособленное именно что под эти земли. Грубо сваренный кузов, двигатель, с каким-то подобием защиты, в остальном же полная свобода, ни крыши, ни мешающих кресел. Так, жесткие подушки, чтобы не отбить себе все окончательно, пока несешься по саванне.

Пара запасных колес, конечно, не мешающих выпрыгивать из кузова, если потребуется. Также Роман заметил отверстия под трубы, куда, скорее всего, вставляли переносные турели с пулеметами или подставки для для иного оружия. Также на кузове виднелись царапины и отметины, грубо закрашенные следы боев, а сам автомобиль бренчал и гремел, разве что не вздыхал на манер паровоза.

— Не без этого, товарищ лейтенант, — отозвался рядовой Паулек.

— Младший лейтенант, — снова напомнил Роман невесть зачем.

Все равно это ничего не меняло, Паулек был рядовым, Роман — офицером.

— Виноват, товарищ младший лейтенант, — ответил Паулек, не отрываясь от руля.

Контакт как-то не задался и некоторое время они ехали молча, под погромыхивание автомобиля. Дорожная колея имелась, но и степь вокруг выглядела пустой и ровной, казалось, бери и мчись, куда захочешь. В такой обстановке тварей, наверняка, можно было засечь у самого горизонта. Роман даже шевельнул рукой в сторону чемодана, где лежал бинокль, но сдержался.

— И часто нападают? — спросил Роман некоторое время спустя.

Они ехали и ехали, и пейзаж вокруг был таким же однообразным, как и из окна поезда. Исключить реку, исключить попутчиков и их споры, добавить лязг автомобиля, словно тот вот-вот развалится. По правде говоря, этот лязг уже начинал действовать на нервы, не говоря уже о том, что по плоской степи звуки должны были разноситься далеко. Правда, Роман тут же сообразил, что убери лязг и все равно останется шум двигателя, но все равно решил, как освоится и получит немного свободного времени, добраться и до автомобилей.

Убрать шум, повысить скорость, добавить оружия, провести тренировки на тварях.

— Когда как, товарищ младший лейтенант, — сдержанно отозвался Паулек. — Чаще на север бегут, живность какую задрать или на людей напасть. Дома и поселения тут крепкие, с какой стороны за оружие браться — знают, ан все же не военная часть. Нет-нет да загрызут кого. Но вы не волнуйтесь, мы слишком шумные и быстрые для них, тут главное в прямую засаду не влететь, оченно они это дело любят. Подроют дорогу там, скажем, или степь, да затаятся, ты влетаешь на полной скорости и все, даже очнуться не успеешь, как сожрали.

— А я и не волнуюсь, рядовой, — ответил Роман.

На самом деле он, конечно, волновался. Перед глазами сразу замелькали картины, как они влетают в ловушку, ведь Паулек так и ехал по дороге, то есть предсказуемо. Значит, сразу надо будет подобрать ноги и выпрыгнуть, пока автомобиль падает в яму, перекатиться и стрелять, стрелять, стрелять.

— Я тут проезжал уже недавно, когда на станцию за вами ехал, — чуть торопливо заговорил Паулек, — они бы не успели яму вырыть и замаскировать, я же быстро, туда и обратно. Твари по ночам эти дела любят проделывать, чтобы темно было, а сами холоднокровных копальщиков вперед пускают, ну, пока еще земля и воздух не остыли, а ночь уже наступила, чтобы наших наблюдателей обмануть.

— Наблюдаете за дорогой? Ночное патрулирование? — уточнил Роман, мысли которого переключились.

Если обстановка с тварями тут такая, что требует регулярного патрулирования, стало быть, есть еще с кем воевать. Конечно, немного стыдно радоваться наличию тварей, но так, совсем немного. Тварям же не стыдно плодиться и нападать? Вот и Роману не будет стыдно их уничтожать!

— Майор Дуканти у нас ух, ни одна тварь не подберется незамеченной! — с затаенной гордостью в голосе отозвался Паулек.

Было в его голосе еще что-то. Скорее всего легкое сожаление о такой бдительности и готовности, подумал Роман, припоминая занятия в училище. Слаб человек, слаб и ленив, всегда норовит улизнуть, поспать, работать меньше, прятаться от опасности, если с этим человеком не работать. Не воспитывать, не показывать, что могут сделать твари, не обкатывать в боях и не закалять.

Тех же, кто проникся и понял, надо выдвигать вперед, думал Роман, чтобы они вели за собой остальных и воодушевляли. Хорошо тварям, не знают страха и сомнений, у них на это приказы Мозга есть, а вот с людьми так не выйдет. Если же промывать мозги и подчинять, слишком уж схоже с тварями и злобными псиониками выйдет, а это недопустимо.

— Стало быть, все-таки нападают?

— Не без этого, товарищ младший лейтенант, — отозвался Паулек, все так же глядя только на дорогу.

Интересно, подумал Роман, ведь твари могут устроить засаду и сбоку от дороги. Выскочить, обстрелять, никакой ямы не надо будет, с таким открытым кузовом.

— И на машины?

— В последние года уже редко, да и майор всегда впереди колонны дозорную машину пускает, те дорогу смотрят, тварей выглядывают, да на себя приманивают. Такого, как в Третьей Волне уже нет, товарищ младший лейтенант, твари теперь свое место знают, да и говорят, скоро мы их всех окончательно к ногтю прижмем! Правду говорят, товарищ младший лейтенант, прижмем?

Впервые Паулек оторвал взгляд от дороги, посмотрел назад. Роман посмотрел в ответ.

— Вы же только что из Рима! — воскликнул Паулек как-то чересчур эмоционально.

— Смотри на дорогу, рядовой, — посоветовал Роман.

Из Рима, ха! Да он того Рима и не видел толком, а если бы даже видел, то что с того? Нос не дорос, товарищ младший лейтенант, чтобы вам докладывали Совет и генеральный штаб во главе со Львом. Роман еще некоторое время иронизировал над собой, рассеянно поглядывая по сторонам. Степь или саванна, если на африканский манер, была пуста и и практически безжизненна.

Роман попытался представить, как после победы над тварями, здесь все будет кишеть жизнью, как у Прежних, и не смог. За это его еще в училище неоднократно ругали, за чрезмерные мечтания, как их там называли. Уверяли, что с такой богатой фантазией место Роману в тыловых частях, где можно лениво почесывать между ног, в связи с отсутствием тварей. Роман только сжимал в ответ зубы, упрямо наклонял коротко стриженную голову, словно надеялся поразить всех русым цветом волос и оттопыренностью ушей, и учился, учился, учился.

Теперь вот пришла пора показать на деле, что все было не зря.

К некоторому сожалению Романа, обошлось без нападений тварей, да и в целом без происшествий. Они ехали, ехали и приехали, вначале к передовому посту, а затем уже и на территорию военной части. Вольготно, без стеснения раскинувшуюся во все стороны, ибо здесь не было необходимости экономить на месте. Для Романа такое было непривычно и он жадно вглядывался в место будущей службы, спеша увидеть и осознать все, еще до встречи с начальством.

— Майор Дуканти распорядился сразу доставить вас к нему, товарищ младший лейтенант, — пояснил Паулек.

Роман подавил желание почесать переносицу. За ним прислали автомобиль, сразу распорядились доставить к майору, это могло быть или очень хорошо, или очень плохо. Меньше всего Роману сейчас хотелось оказаться посреди каких-то местных интриг, вызванных его приездом. Вообще не хотелось какого-то лишнего внимания, почтения или презрения, наоборот, хотелось влиться в коллектив и показать себя уже в деле.

— Вот он, самый центр нашей части! — теперь уже с неприкрытой гордостью заявил Паулек, подруливая к зданию.

Высота зданий, как отметил Роман, нарастала, от краев части к центру. По периметру располагались одноэтажные здания, затем вторым кольцом шли двухэтажные, и вот, в центре, располагалось трехэтажное. Все, как один, были с плоскими крышами, низкими бортиками, дающими укрытие от выстрелов снизу, но не защищающих от стрельбы сверху.

Подобная компоновка вообще больше подошла бы для какого-нибудь города, где ожидались жестокие бои, подумал Роман, вылезая из машины. Самый пик жары и разгар дня пришлись на поездку в поезде и, пока Паулек вез его сюда, все окончательно перешло в вечер. Приятной и нежной прохладой, конечно, и не пахло, но все же солнце не давило сверху, словно собираясь сжечь на месте.

Военные вокруг проявляли интерес к Роману, но сдержанный, без особого напора. Скорее им было интересно посмотреть на «столичную штучку», возможно, послушать новости из Рима или еще что-то в этом духе. Скорее всего, Роман на их месте вел бы себя также, хотя, кто знает? Вот как поступил бы Лев?

Роман и в училище выделялся ростом, сто восемьдесят два сантиметра — не шутки, но теперь он ощущал себя совсем уж гигантом, так как майор Дуканти уступал ему на две головы. Невысокий, загорелый, по возрасту годящийся Роману в отцы, с щеточкой усов и шрамами на голове, островками лысины посреди блестящих черных волос.

Когда с формальностями было покончено, майор указал рукой и Роман заметил, что на той не хватает пальца.

— Садитесь, Роман, и давайте без чинов и формальностей, так что можете называть меня Эццио. Я слишком многим обязан Петру, так что сразу объясню вам все.

Скорее всего он говорил о Петре Салехе, возглавлявшем училище в Риме, но расспрашивать Роман не рискнул. Скорее всего, майор Дуканти и подполковник Салех были боевыми товарищами во время Третьей Волны, и все это многое объясняло, но опять — внимание начальства. Чрезмерное внимание и опека начальства, не этого Роман хотел, нет, как раз противоположного, чтобы трудности, преодоление, бои и дела, показать, чего он сам лично стоит, без какой-либо протекции.

В общем, быть как Лев, жить, как Лев, добиться успеха, как Лев.

— Свободнее, раскованнее, Роман, — добродушно посоветовал Эццио Дуканти, — хотя понимаю, молодость, да и субординацию в училище в вас вбили. Тогда пейте чай, пейте, в этих краях легко получить обезвоживание и не заметить, погода тут резкая, хотя холодов, как в Европе, нет, уже плюс. Помимо обычного дела, Петр не поленился связаться со мной и прислать свои личные впечатления, а также рекомендации. Нечасто он проявляет такое внимание, так что в его глазах вы чего-то да стоите, Роман.

Роман, осторожно прихлебывавший остывший травяной чай, только кивнул. Не было смысла рассказывать, сколько он воевал с подполковником Салехом, а тот в ответ нагружал Романа. Скорее всего, майор Дуканти и так это знал, возможно, даже относился по принципу «спрашивает больше, значит и ждет большего».

— Петр сообщил мне, что вы не боитесь трудностей и желаете проявить себя, а образцом для подражания выбрали Льва Слуцкого, — продолжал констатировать факты Эццио. — Достойно, достойно, конечно, хотя и непросто будет тянуться за такой легендой. Не надо сверкать глазами, Роман, я знаю, что вы хотите превзойти Льва Слуцкого, в этом вы не оригинальны, половина рядовых такого хочет. Но при этом еще так, чтобы не рвать себе жилы двадцать четыре часа, семь дней в неделю.

— Я готов работать и не боюсь трудностей!

— Да-да, как я уже сказал, об этом Петр мне сообщил, как и о том, что вы добились наилучших показателей практически во всем, чем и воспользовались, чтобы выпуститься раньше срока.

Роман молчал, сам знал, что начальство не любит умников, пользующихся лазейками в законах и уставах. Говорить про нетерпение и мечты тоже было бесполезно, таких умников начальство тоже не любило.

— Я дам вам трудностей и шанс проявить себя, Роман, — сказал Эццио. — Никаких поблажек не будет, да вы на них и не рассчитываете, по глазам и возмущенному выражению лица вижу. Есть так называемый «трудный» взвод, вы примете его и сделаете лучшим.

Опять же, не вопросы, а констатация фактов. Дескать, хотел трудностей? Получай! Роман, конечно, немного взволновался, все же настоящей практики у него не было, но и возражать сейчас что-то было бессмысленно.

— Покажете себя и взвод, вместе с ним примете участие в общевойсковой операции зачистки джунглей к югу отсюда. Проявите и там себя, ну и считайте первую пару шагов по лестнице с надписью «превзойти Льва» уже сделаете. Слава, репутация, еще трудные задания — все будет ваше, если покажете себя.

— Благодарю за оказанную честь, товарищ майор! — взвился Роман, вскидывая руку в воинском приветствии. — Я не подведу вас!

— Ну-ну, — добродушно ответил тот, — похвальное рвение. Сейчас разместитесь и можете приступать к знакомству с взводом, ротным, частью, а также особенностями службы в Африке.

По-хорошему стоило бы взять несколько дней на акклиматизацию, освоение и вживание, но Роман промолчал.

— Благодарю! — снова выкрикнул он. — Разрешите идти?

— Разрешаю. Идите, — добродушно ответил майор Дуканти.

Глава 3

2 июня 2409 года

Когда-то Роману представлялось, что все в армии пылают и горят жаждой мести тварям, ежедневно совершают подвиги и непрерывно сражаются. Затем он чуть подрос и отец развеял часть его заблуждений. Затем Роман подрос еще и осознал, что не всех вокруг сжигает такое же нетерпение, как у него и что не каждый военный супергерой с оружием в руках.

Теперь вот пришел черед еще одного заблуждения. В представлении Романа трудный взвод назывался трудным, потому что туда специально собирали самых отъявленных нарушителей, хулиганов, бунтарей и прочих. Всякий сброд, по которому плакали тюрьма и твари, в общем. В действительности же взвод представлял собой нечто вроде отстойника для тех, кто тянул лямку службы через силу.

Никаких нарушений, с нарушителями как раз обычно разбирались быстро, а уж те, по кому плакала тюрьма, собственно, давно были отправлены в эту самую тюрьму. Нет, здесь находились те, кто не особо хотел служить, но почему-то не хотел или не мог уволиться в запас или просто не отслужил нужного срока. Они соблюдали требования устава и правила, но так, по минимуму, чтобы не вызывать нареканий. Выполняли нормативы, но опять же по минимуму. Выполняли поручения, но лениво, даже команду «бегом».

Формально к ним нельзя было придраться, по факту это был балласт, тянущий остальных назад. Поэтому, как просветили Романа его новые знакомые, командиры второго и первого взводов третьей роты третьего батальона, с негласного разрешения майора Дуканти, всех таких собирали в одном месте. Третьем взводе третей роты третьего батальона расквартированного здесь полка. Собственно, новые знакомые носили звания сержантов, а Роману с его лейтенантом полагалось бы командовать ротой, или, с поправкой на реальное звание, выступать заместителем такового.

— Конечно, майор мог бы прижать всех, — говорил вчера Роману командир первого взвода, сержант Тахрир Сатриев.

Смугловатый, с плоским лицом и широкими ноздрями, был он старше Романа лет на пять или шесть. Во время разговора у него периодически начинала непроизвольно подергиваться правая щека, похоже, следствие ранения.

— Целым полком управляет, тварей поприжал, что ему один взвод! — говорил Тахрир, горячась. — Только майор еще и мудр, понимает, что всех лентяев не передавишь!

— На войне передавили бы, — лениво добавил командир второго взвода, Джонни Пасюк, поскреб рыжеватую щетину на подбородке. — Да только где та война?

Этот был чуть моложе Тахрира, посредине между ним и Романом, как по возрасту, так и росту. Рыжевато-серый, словно рубленный топором, с квадратным подбородком и ленцой в словах и движениях.

— Вон же, к югу от нас твари засели! — не удержался Роман от возгласа.

С личными делами вверенного ему взвода он ознакомился, план части изучил, собираясь завтра привязать его к местности в голове и вообще осмотреть окрестности, если время будет. Насколько понял Роман, территорию части специально сделали такой большой, убрав внутрь периметра все жизненно важное, включая запас земли под скот и огороды. Ничего невыполнимого в такой идее не было, все же вокруг расстилалась Африка, в которой, как известно, воткни палку и вырастет дерево с тварями, но сама мысль о многомесячной осаде неожиданно шокировала Романа.

Подумав, он сообразил, что дело могло быть и не в прямой осаде, когда твари там воют под стенами (все равно могучих стен тут не было, рвы и колючая проволока больше), а просто в ситуации, когда твари обошли расположение войск и перерезали снабжение. Продержаться, нависая угрозой над тылами тварей, в том числе и за счет обеспечения себя продовольствием, например.

— Засели, — лениво согласился Джонни, — и сидят. Высовывают иногда свои холодные носы и снова прячут. Такого, чтобы волна за волной выбегали из джунглей, нет, такого уже давно не было, да, Тахрир?

— Было, года три назад, — возразил тот. — Подрались с ними, авиация и артиллерия подтянулись из Харума, да загнали их обратно в джунгли. Еще отравой там все залили, половина полка потом поносила со страшной силой.

— Так что это не война, нет, — покачал рыжей головой Пасюк. — Они набирают сил, мы переводим дух. Потом придем и удавим тварей, прямо в их логове.

Общевойсковая операция, понял Роман. Конечно же, майор был в курсе, ведь он тут командовал целым полком, расположенным на границе джунглей и владений тварей. Пока еще владений.

— Разумеется, если бы боеготовность полка от того страдала, давно бы уже майор от него избавился.

Роман задумался, так как именно так и поступил бы он сам. Все это лишь рассказы, что один лентяй тянет назад целое отделение, в жизни всегда наоборот, отделение вытягивает и подтягивает к своему уровню лентяя. По крайней мере их так учили. Распределить лентяев по полку, чтобы не поддерживали друг друга, и вперед, воспитывать и подтягивать. Ведь нормативы выполняют? Правила и устав соблюдают? Стало быть, просто приподнять чуть выше и уже будет средний уровень, не балласт.

Не для Романа же этот взвод лентяев создавался?

— А давно он существует?

— Да примерно, как Сверхмозга Лев прибил, — ответил Тахрир.

— Нет, позже уже, когда полк сюда перевели, да сели крепко на землю, обустроились и стало понятно, что сидеть будем долго, — лениво возразил Пасюк.

Но в то же время вот они, джунгли под рукой и твари там же, набеги, атаки. Нет, положительно Роман не понимал замысла начальства.

— Может и мне тогда их прижать? — задумчиво спросил Роман.

— Офицерам, конечно, виднее, — уклончиво ответил сержант Пасюк.

Разница в возрасте и предложение поговорить без формальностей вроде бы уравновесили их разницу в званиях и опыте, но теперь одно неосторожное замечание Романа все вернуло на исходные позиции. А может, никогда с них и не уходило, подумал Роман. Все же сержанты выслужились из рядовых, пробились снизу и должности командиров взводов получили как раз за настоящий боевой опыт, пускай и самого конца Волны и после нее.

Так что сейчас Роман стоял и смотрел на построенный взвод, перекатывая в голове вчерашний разговор, информацию из личных дел и наставления из училища. Ему мало было просто чуть приподнять уровень подготовки взвода, нет, ему требовалось сделать их лучшими. Но как делать лучшими тех, кто попал сюда за леность и желание делать самый минимум?

Та еще задачка.

Он обводил взглядом лица, всматривался в них, и рядовые смотрели на него… лениво, да. Равнодушно. Не исключено, что прошлые командиры, подумал Роман, уже пробовали прижать их, пытались воззвать к патриотизму и долгу перед человечеством, нагружали, дабы выбить лень. Его промашка, следовало ознакомиться не только с личными делами, но и тем, что происходило при прошлых командирах, ведь наверняка составлялись какие-то отчеты, рапорты, доклады?

Впрочем, это могло и подождать.

— Я ваш новый командир, младший лейтенант Роман Калашников. Кто-то может решить, что это насмешка или попытки снова прижать вас, ведь другими взводами командуют сержанты. Не просто сержанты, боевые и опытные, не чета мне, свежему выпускнику военного училища.

Особого интереса речь Романа не вызвала, но это было ожидаемо.

— Но я вам скажу, что это знак особой веры в вас, не моей, но майора Дуканти.

Вот это уже вызвало реакцию. Разумеется, отрицательную. Но все же — реакцию.

— Вы не верите мне и это нормально, ведь я только стал вашим командиром и не успел еще показать делами, что не вру и не бросаю слов на ветер. Вы не верите в майора Дуканти, но зато майор верит в вас! Считает, что вы способны на большее и можете стать лучшими!

Лица, лица, лица. Равнодушные, усталые, разочарованные, не верящие. Странно, что их до сих пор не списали, подумал Роман, тут же впрочем найдя ответ. Часть майора числилась в боевых, все ж таки твари рядом, а этот взвод лентяев просто тянул лямку, ни к чему не стремясь. Даже к увольнению.

— Лучшим выпадет честь сразиться с тварями, окончательно завершить войну с ними!

Роман сказал это и опять сразу понял, что промахнулся. Не стремились тут сражаться с тварями. В тыл не бежали, но и навстречу тварям тоже. Если он отдаст приказ — они подчинятся, конечно, но есть разница между пылающим энтузиазмом и просто выполнением приказа. Да, подумал Роман, с нарушителями и то было бы проще. Можно было бы пообещать какую-нибудь амнистию им или там списание нарушений, что ли.

— Когда же война будет закончена, то армия будет распущена и отправится по домам!

— Вся армия, что ли? — спросил кто-то недоверчиво.

Вроде и немного тут было людей, двадцать пять, так как взвод не дотягивал до полной численности, а поди ж ты, не успел Роман заметить, кто сказал. Вот еще наука, которую следовало намотать на несуществующий ус (так как Роман брился ежедневно, а будь его воля, всегда ходил бы лысым, подражая Льву) и освоить. Старшина, с переломанным носом, шевельнулся, явно понял, кто спросил, но Роман решил не обострять.

Сейчас его задачей было добиться реакции, отклика, установления контакта. Он был командир, они подчиненные, он мог отдать приказ и рядовые подчинились бы ему, но Роман уже увидел, что этого будет недостаточно. Никакое выполнение приказов в рамках устава не сделает этот взвод лучшим, хоть три года тут просиди. То есть следовало установить еще какой-то контакт, помимо отношений командир — подчиненный, словно бы пробудить, что ли, этих рядовых, воспламенить, хотя бы на время до операции.

— Разумеется, не вся, — спокойно ответил Роман, — часть наблюдателей и разведчиков, конечно же, останется, продолжит поиски тварей, затаившихся по укромным углам. Спецназ и авиация, могучие корабли флота, они останутся в строю. Даже Прежние не обходились без армии!

Сказал и опять понял, что ляпнул мимо. Пожалуй, над навыками выступлений экспромтом следовало еще поработать. Какое еще даже, когда Прежние своими войнами и погубили Землю, вызвали к жизни тварей?

— Но обычная армия, рядовые пехотинцы, они все отправятся по домам, а самые лучшие отправятся в числе первых!

— А если нет того дома?

— Что нам там делать?

Контакт пошел, но теперь следовало не перегнуть палку, не перевести все в ситуацию, когда с него только требуют (потому что он сам разрешил), но ничего не дают взамен. Все же ему остро не хватало практического опыта в подобных делах. Это ему хотел показать майор? Или он все же действительно верил, может и не во взвод, а в самого Романа?

— Дома вам будут выстроены, помощь оказана, Федерация не оставит вас, как вы не оставили Федерацию и сражались за нее! Одно-два финальных сражения, добивание тварей в их логовах и война с ними окончательно завершится! Федерация сейчас собирается с силами, вы сами знаете, сколько людей погибло, сколько всего было разрушено тварями в ходе этих войн, поэтому, разумеется, сразу распустить всю армию не выйдет и вначале будут отпускать только лучших, тех, кто отличился в боях.

Сейчас Роман напоминал самому себе агитатора, из тех, что им показывали в фильмах. К счастью или к несчастью, вживую таких выступлений уже не требовалось, так как Третья Волна уже закончилась. Также Роман отметил еще один парадокс — не подойди Волна к концу, ему бы и не потребовалось агитировать кого-то, он просто принял бы взвод, проверил его подготовку, где-то что-то подтянул бы и ринулся выполнять задания.

— На этом информационная часть закончена и сейчас я проверю вашу физическую подготовку. Взво-о-од, слушай мою команду!

Взвод бежал, Роман бежал рядом, размышляя. К чему напрягаться, если всех так и так распустят по домам? Возможно, кто-то из рядовых предпочитал лениво и привычно тянуть лямку тут, нежели возвращаться к обычной жизни, где точно пришлось бы работать вдвое больше. Контакт он установил, но этого, конечно, было мало. Следовало тянуть дальше, кого-то мотивировать славой и быстрым списанием из армии, кого-то возможно деньгами, да что там, следовало бы выявить и тех, кто предпочел бы остаться в армии и мотивировать их именно этим. Остаться, подняться выше, чтобы еще лучше ничего не делать.

Там, на юге, в джунглях засели твари, не сказать, что прямо последние твари на Земле, но, возможно, последний их сильный оплот. Даже разгром и уничтожение Сверхмозга не привели к полному истреблению тварей здесь и дальше к югу, слишком уж сильно они окопались вокруг. Да и сама операция сопровождалась крупными потерями, вызванными как раз спешкой, желанием добить Сверхмозга быстрее, пока тот не улизнул еще куда-то, как это вроде бы уже случалось.

Но при этом рядовым было плевать на эти желания и нетерпение Романа, возможно, им хотелось чего-то как раз противоположного. Чтобы тварей удавили окончательно, но без них. Постоять рядом, то есть находиться в расположении части, находящейся рядом с районом тварей. Снабжение чуть лучше, но без реальной опасности? Роман чуть встряхнул головой, понимая, что для ответов на эти вопросы ему надо вначале узнать рядовых. Что ими движет, чего они хотят, как дошли до жизни такой и уже оттуда сподвигать их к другим целям, совпадающим с целями самого Романа.

Глава 4

10 июня 2409 года

Майор Дуканти смотрел одобрительно снизу вверх, тем самым неожиданно напомнив Роману все того же Льва. Как известно, прославленный генерал Лев Слуцкий, дважды спаситель Федерации, был не слишком высокого роста, что не мешало ему бить тварей так, словно он головой упирался в небеса, как былинный великан.

— Садись, Роман, садись, — пригласил майор, — выпей чаю — заслужил.

Роман сел и взял кружку с чаем, не зная, что и сказать. Контакт он, можно сказать, наладил, как с взводом, так и с другими взводными, и ротным, лейтенантом Скарбергсоном. Налаживание контакта не означало автоматического успеха во всем, поэтому внутри Роман считал, что не заслужил. В патрулирование и на боевое дежурство ставили только раз и там Роман ухитрился несколько раз ошибиться, по мелочи, но все же ошибиться. В боевой обстановке все это могло стоить жизни ему, взводу, остальным боевым товарищам и, собственно, Роман, думал, что за этим его и вызвали к майору. Дескать, цель заявил высокую, но не допрыгнул, иди, служи, как все.

— Ты же наверняка задавался вопросом, зачем я держу этот взвод лентяев?

— Так… да, тов… Эццио.

Называть майора по имени было очень неудобно, но если начальство приказывает называть его так, тут уж не поспоришь. Также позавчера Роман поймал себя на «болезни новичков», то есть заметил, что избегает майора, да и ротного лейтенанта Скарбергсона тоже. Когда они разбирали подобное в училище, Роману казалось, что так поступают только идиоты — ну вот же оно, боевое начальство, чего его бояться? Ан нет и еще одно ложное представление разлетелось вдребезги.

— И как, нашел ответ? Ну-ну, не стесняйся, говори свободно, представь, что ты снова в училище и сдаешь экзамен, только за неправильный ответ тебе ничего не будет. Кроме моего разочарования, пожалуй.

— Честно говоря, нет, не нашел. Распределить их равномерно в полку и перевоспитать было бы куда эффективней. Взвод не представлял бы собой слабое звено, не требовалось бы отдельно оглядываться на него и учитывать, а также переводить туда людей. Он не решает никаких боевых задач, более того, представляет собой по сути уязвимость в общей структуре. Глядя на то, как все устроено в части, я не верю, что вы намеренно создали такую слабость.

Расположение части не защищали огромные, могучие стены, не высились непробиваемые бункеры и не тянулись многометровые рвы. Оборона на первый взгляд выглядела хаотичной, дырявой и разбросанной, словно вначале построили здания для части, а затем уже только начали торопливо латать дыры в обороне, но так и не доделали, бросили на середине.

— Тем не менее, я создал ее намеренно, — ответил майор удовлетворенно и тоже отпил чая.

Странный это был чай, травянисто-бледный, со слегка горьковатым привкусом. Никакой особой бодрости он не придавал, так что Роман списал все на пристрастия самого майора. Но вопрос, конечно, был не в чае, а в утверждении Дуканти, что он намеренно создал слабость. Зачем? Все, что Роман наблюдал до этого, говорило как раз об обратном.

Наиболее легкие места для проникновения внутрь заводили в тупики и в ловушки, на легко простреливаемые открытые места. Расположение каждого батальона и рот внутри батальонов, представляло собой отдельный очаг обороны, который легко можно было превратить в относительно хорошо укрепленный пункт. Который позволял не только держать оборону, но и простреливать позиции соседей, если потребуется, то есть читай, в условиях захвата их тварями.

Каждое здание можно было превратить в огневую точку, стрелять и отбиваться с крыш, при поддержке других частей. При этом каждое же здание, кроме самого центра, легко можно было сдать и отступить, без необходимости цепляться за него. Мобильная, мощная, взаимоувязанная оборона, предполагающая хорошую, если не отличную выучку личного состава. Умение действовать в отрыве от остальных, не теряться, проявлять инициативу и сражаться даже в окружении тварей, всегда были полезны, в любой из Волн.

Собственно, все, что видел Роман в части, говорило о том, что майор Дуканти повоевал как следует, отнюдь не в тылу, понимал, что к чему с тварями, как их бить и куда. Сам Роман, конечно же, не видел вживую той самой, пресловутой Волны, когда огромная орда тварей, управляемая слугами-придатками Мозга, растекалась по территориям, осаждала города, перемалывала в боях войска людей. Но в училище им показывали фильмы, учебные и просто историческую хронику (и съемки действий Льва в Риме), включая моменты с управлением тварей. Сама по себе любая рядовая тварь была туповата и кровожадна, но вот их руководство, о, эти действовали умело. Трудно было сравнить с лучшими стратегами людей, все же твари воистину были иными, но результаты Волн говорили сами за себя.

Так вот, Роман мог бы поклясться, что майор Дуканти не уступил бы слугам Мозга в тактике и стратегии.

— Вы бы точно не стали жертвовать ими, кидая на съедение тварям, чтобы остальные успели спастись, — задумчиво произнес Роман. — Не могу судить о других частях, но из того, что видел, подготовка у вас здесь поставлена отлично.

Возможно, даже эти лентяи, с недобором среднего по полку, на фоне какой-нибудь другой части, тыловой, выглядели бы отлично подготовленными бойцами. Но Роману, если ставить амбициозные цели, требовались лучшие из лучших. Несправедливо тягаться со Львом, когда вокруг уже наполовину мирные времена, а сам Лев закалился и окреп в горниле сражений Второй Волны. Кровавой, самой тяжелой Волны, по итогам которой человечество чуть не сдало окончательно все свои позиции.

В немалой степени человечество уцелело благодаря Льву, сбился на привычную струю размышлений восхвалений Роман, и помотал головой. Вот что сделал бы Лев? Гаркнул бы приказ и все сразу стали бы лучшими? Сколько групп спецназа подготовил генерал Слуцкий? Много.

— Возможно, вы не считаете их уязвимостью по нынешним временам? — вопросил Роман.

— Отчасти верно, — одобрил майор, отпил еще глоток чая. — По нынешним временам эта уязвимость не является критической, а даже если взвод не удержит свой участок обороны, она специально построена так, чтобы это не приводило к обвалу всей обороны части.

Даже захват расположения целого батальона не приводил к обвалу, так как, как уже говорилось, все было построено и оборудовано с изрядной долей автономии. Принцип «простреливается со стороны соседей» также соблюдался, лишь изменяясь в масштабе. Речь, разумеется, шла о простреле территории между зданиями, открытыми плацами и линиями препятствий и прочим. Здания были прочнее, конечно, но местность вокруг них все равно простреливалась, а крыши можно было запереть и отстреливаться с них, даже если в здании находились твари. Конечно, просто засовы и запоры их не задержали бы надолго, но, как уже говорилось, майор Дуканти и не строил обороны по жесткому принципу несокрушимости.

— Но все же это уязвимость?

— Именно так, — подтвердил с улыбкой майор.

Возможно, Роман напоминал ему сына, или Дуканти просто было приятно поговорить с воспитанником боевого товарища. Нет, тогда он вызывал бы к себе чаще, возразил сам себе Роман и тут же привел контрдовод, дескать, майор же сказал никаких поблажек, а как еще назвать подобные разговоры?

Уязвимость, но не критичная. Специально созданная слабость, но зачем? Точно не против тварей, майор был слишком опытен для этого. Стало быть, что? Против людей?

— Проверяющие комиссии?

— Интересная версия, — согласился майор, — но смысл?

Роман задумался. Какой в этом мог быть смысл? Показать комиссиям, что полк слабее, чем на самом деле? Имело бы смысл, если бы комиссии состояли из тварей. Но ведь комиссии присылались сверху, из генерального штаба, и целью их было как раз проверка и повышение боеготовности войск! Вряд ли майору нравились выговоры.

Да и какая нормальная комиссия стала бы судить о полке по одному взводу?

— Смысла нет, — признал Роман. — Но нет его и в других версиях. Нет. Он есть, но я его не вижу.

Майор кивнул. Роман снова задумался. Если не против тварей, то против людей, так? Или для людей? Но какую-то пользу мог приносить подобный взвод? Служить предостережением для других? Но смысл? Есть устав, правила, наказания и поощрения, никакой нужды в подобной наглядной агитации просто не имелось!

— Скажи, Роман, что происходит в мире вокруг? — негромко спросил Дуканти.

— Когда я уезжал из Рима, говорили о том, что будет собираться Совет, для обсуждения какого-то очень важного вопроса. Чуть ли мироустройства всей планеты, но сомневаюсь, ведь борьба с тварями еще не закончена. Были очищены от радиации еще пахотные земли на Ближнем Востоке, но выражались сомнения, следует ли теперь торопиться с…

Роман осекся, заметив взгляд майора. Что-то он сказал не так. Что? Пересказ новостей двухнедельной давности? Да, пожалуй, майор и так их знал, может с запозданием на день, но точно не на две недели.

— Тактика — найди ответ сам, она работает не со всеми, — сообщил Дуканти с легкой улыбкой, — но если уж работает, то такой человек намного лучше запоминает и усваивает ответ, когда найдет его сам. Не получит готовым, а словно переработает в голове, осмотрит со всех сторон, повертит, покрутит, запомнит, как пришел к ответу, на чем основывался. Есть тут, конечно, одна беда, если задавался неверными вопросами, то легко можно накрепко запомнить неверный ответ.

Роман не стал краснеть, все же не застенчивая девица из романов Прежних, но подумал, что с этим может быть связано большое количество его заблуждений. Но ведь он работал над ними? Работал. Исправлял? Исправлял. Стало быть, все в порядке.

— Итак, что же происходит в мире вокруг?

Если майора не интересовали новости, то?

— Люди побеждают тварей, — медленно произнес Роман, — наконец-то не просто побеждают в каких-то локальных сражениях, но получили полное превосходство по всей планете.

— Именно. Силы Федерации сильно подорвали успехи тварей в конце Третьей Волны и затем уничтожение псиоников и операция по уничтожению Сверхмозга, но все равно, люди получили решающее превосходство. Чуть отдышались, скопили сил, еще прижали тварей и еще, без надрыва и миллионных жертв, медленно, но верно прижимают и дело идет к тому, что в скором времени твари будут окончательно побеждены. О, конечно, останутся еще какие-то бегающие одиночки, группки, но все это будет уже неважно, так как окажутся уничтожены все Мозги и их родильные камеры и прочие вещи, позволяющие тварям воспроизводить себя. Предстоящая общевойсковая операция — одна из ключевых в этом финальном натиске.

Роман кивнул энергично, одновременно с этим испытывая легкую горечь. Все же не успеть ему, не превзойти Льва! Но и желать новых сражений с тварями только ради этого? Нет, ни за что, лучше уж жить без тварей, продолжая стремиться к недостижимой цели, чем длить этот кошмар, тянущийся уже почти три века.

— Как будет выглядеть жизнь без тварей? — риторически вопросил майор. — Мы не знаем. Мы можем лишь воображать себе этот новый дивный мир, где человек снова станет повелителем всей Земли, но при этом мы, военные, не должны сразу бросать оружие и бежать куда-нибудь на горячий пляж, наедать пузо и валяться там.

Роман невольно улыбнулся, представив такую картину.

— Как и в прошлых волнах, опыт сражений собирается и обобщается, умные головы наверху там размышляют, пишут новые уставы и методички, наставления по борьбе с новыми видами тварей. Можно ли сказать, что все это бесполезно, раз наступает дивный новый мир? Да можно. Но это не дает нам права расслабляться, как я уже сказал. Поэтому я и другие военачальники пробуем какие-то новые задумки и идеи, что-то пришедшее в голову сейчас или во время Третьей Волны, что-то, что было опасно или невозможно попробовать тогда. Но зато можно испытать сейчас, когда твари не подбираются к горлу и нет опасности поражения во всей войне.

— Стало быть, взвод лентяев был такой же задумкой?

— Неудачный эксперимент или удачный, в каком-то смысле, — Дуканти подвигал щекой. — Каждый новый офицер получал этот трудный взвод и пытался бороться с ним, в меру своих сил, а я наблюдал и записывал.

Вот теперь Роману стало, ну не то, чтобы стыдно, скорее просто кровь бросилась в голову. Майор наблюдал за его потугами и наверняка посмеивался втайне!

— Уже собирался прекратить этот маленький эксперимент, но тут со мной связался Салех.

— Простите, а когда это было?

— Да где-то месяца три назад, — небрежно ответил Дуканти.

Кровь снова бросилась в голову Роману. Он мнил себя очень хитрым со своим планом, но подполковник, похоже, разгадал и увидел все с самого начала. Непонятно только, зачем он тогда столько убеждал Романа, неужели и правда считал, что тот принес бы больше пользы, выпустившись на год позже, вместе со всеми? Лейтенантом, да, но толку с того звания, если все бои уже закончатся? Или он просто пытался уберечь своих подопечных, как мог?

— Мне сдать взвод, товарищ майор? — спросил Роман.

— Зачем? — удивился Дуканти. — У тебя отлично получается, лучше, чем у всех остальных. Продолжай, а я еще кое-чем помогу, раз уж ты прошел этот тест.

Глава 5

13 июня 2409 года

Несмотря на похвалу майора, Роман понимал, что выдана она в какой-то мере авансом, поэтому расслабляться не стал, наоборот, удвоил усилия. В училище их предупреждали и разбирали на примерах, показывали, что чрезмерное усердие тоже может быть плохо. Все же дистанцию командир — подчиненные тоже следовало сохранять, дабы потом, в бою, не натворить дел.

Отчасти использовалась патерналистская модель, в которой офицер выступал строгим отцом или матерью семейства, но только лишь отчасти, в дополнение, но не взамен основ армии. В училище все это выглядело для Романа ясным, понятным и простым, но вот на практике как-то все оказывалось сложнее.

Тем не менее, он сумел в целом добиться контакта с взводом, а также выделил тех, кого мысленно назвал «ядром инициативной группы». Старшина Содур Бахтен, выступавший теперь неофициальным (так как приказа не было) заместителем самого Романа, с переломанным носом, могучими усищами и трубным выговором. Рядовая Эльза Панакет, которую Роман вроде бы зацепил рассказами, что став героиней войны она сможет выбрать себе практически любого мужа. И рядовой Алан Накимура, представлявший собой странную смесь лени, беспокойства о будущем и нежелания менять то, что уже работает. С ним Роман неоднократно говорил о том, как Федерации не хватает рабочих рук и как оживает все вокруг, что его гарантированно обучат новой, востребованной профессии, главное, показать себя в армии.

Роман вскинул руку с пистолетом, повернулся боком к мишени, одновременно с этим отводя другую руку за себя. Словно он стоял на дуэли, которые так любили Прежние, только стреляли почему-то шариками с краской, а не боевыми патронами. Прежние словно обожали подобные парадоксы, когда с одной стороны они всеми силами стремились сохранить каждому человеку жизнь, а с другой нагромождали кучу проблем и опасностей, от которых легко можно было умереть в мирной обстановке.

Роман выстрелил три раза, затем сменил позу на более традиционную и подходящую для поля боя. Обучение личным примером считалось важной составляющей процесса подготовки и воспитания подчиненных, поэтому Роман не забрасывал свои тренировки. Да, он бегал и проходил полосу препятствий лучше рядовых своего взвода, стрелял тоже лучше, но при этом видел, что его легко могут превзойти. Или не очень легко, собственную лень побороть та еще задача, но могут. Энергия, напор, подготовка легко могли спасовать перед опытом, да и разница в возрасте была не настолько велика, чтобы считать рядовых совсем уж немощными стариками.

— Теперь так модно стрелять в Риме? — раздался голос за спиной.

Роман обернулся, невольно расплываясь в улыбке. Лейтенант Хадиша Макферсон, командир второй роты их третьего батальона, поразила его в самое сердце с первого взгляда. Сочетание смуглости, широких выразительных глаз черного цвета, обводов тела и в то же время боевого опыта, мускулистых рук, уверенного голоса и крепких ног. Кто-то мог там бояться ее или шептаться по поводу «мужика в юбке» (хотя Хадиша предпочитала облегченные широкие штаны формы «африканки»), но только не Роман.

— О нет, это просто небольшая фантазия с моей стороны, — ответил Роман.

Хадиша тоже встала боком, слева от Романа, макушка черных волос чуть выше плеча Калашникова, прицелилась и выстрелила.

— Не слишком практично, — заметила она.

— Прежние ужасно любили непрактичные вещи, — согласился Роман.

— А, так это от Прежних, — уже без интереса ответила Хадиша. — При всей их мощи, воевать с тварями они не умели.

— Да, нам бы оружие Прежних, уж мы бы враз уничтожили тварей, — согласился Роман.

Руки его словно ощущали тяжесть и надежность автомата Калашникова, которым он заинтересовался в свое время из-за совпадения с фамилией, конечно. В училище преподавали историю Прежних, но в рамках короткого курса, того, что требовалось для общего кругозора и понимания истоков войн с тварями. Поэтому в расширенных познаниях Романа опять был «виноват» Лев, считавшийся одним из крупнейших знатоков эпохи Прежних. Воистину, талантам генерала Слуцкого просто не было конца!

— Покажите мне свои навыки в стрельбе, младший лейтенант Калашников, — приказала Хадиша.

Она была всего-то на пять лет старше Романа, но вела себя как опытный офицер. Дополнительный пунктик в списке обожания и предмет легкой зависти Романа.

— Из всего стандартного оружия, — добавила лейтенант Макферсон, предупредив вопрос Романа.

Один из стрелковых тиров, в который пришел Роман, чтобы поупражняться, сейчас был пуст. Лейтенант Макферсон смотрела на него внимательно и серьезно, Роман взял пистолет, перезарядил и снова встал перед мишенями. Отстрелялся, стараясь совмещать скорость с точностью, посмотрел на Хадишу, ожидая комментариев, но та лишь посмотрела в ответ, похоже, ожидая полного выполнения приказа.

Поэтому Роман отправился наружу, на большое стрельбище, ближайшее из них, в данном случае южное. Несколько стрельбищ было включено в общую систему обороны самой части, техника выезжала на свои полигоны, по большей части располагавшиеся в саванне, севернее.

В целом полк прикрывал огромную область, не всегда прямо, иногда просто самим фактом присутствия и готовностью выдвинуть силы на защиту. Разведка, патрули, сообщения, мобильные группы, при необходимости. При Романе такого еще не случалось, но из разговоров сослуживцев следовало, что батальоны бывало поднимало по тревоге. Марш-броски, не бегом, конечно, на грузовиках и машинах, из-за огромных расстояний.

Роман шел к стрельбищу, за мыслями скрывая свою легкую нервозность.

Если бы это была не Хадиша, то он бы, конечно, нервничал меньше. Но ему искренне хотелось понравиться лейтенанту Макферсон, как офицеру и как женщине. В училище не обходили вниманием и эту тему, но там были ровесницы Романа, да и что там, боевые подруги они и есть боевые подруги. Не женщины, волновавшие что-то внутри, от вида которых отчаянно начинало быстрее колотиться сердце. Да что там, до Хадиши Роман и не встречал таких женщин, только боевых подруг и суровых преподавательниц в училище, которые и не воспринимались как объект романтического интереса.

— Автоматы, пулеметы, пистолет-пулеметы, гранатометы, огнеметы, винтовки? — уточнил Роман.

— А также метание гранат, рытье окопов и прохождение полосы препятствий, — ответила Хадиша.

Вот теперь Роман не сдержал удивления, ощущая, как сильнее начинает колотиться сердце. Хотелось то ли петь, то ли обнять Хадишу и сжать руками лицо, осыпая его поцелуями. Любовь, все как описывали в книгах, хотя может и врали, с этим Роман тоже сталкивался неоднократно.

— Это уже не стрельба из стандартного оружия, товарищ лейтенант, — сказал он медленно.

Впервые ему пришла в голову мысль, что и он может вызывать интерес у Хадиши. Роман тут же попробовал разорвать и растоптать эти глупые, неуместные мечтания. Какая еще любовь на войне? Разве Лев любил кого-то на войне, кроме Федерации?

— А вы сообразительны, товарищ младший лейтенант, — улыбнулась Хадиша, — но не слишком.

Это что, были романтические ухаживания в военном варианте? Роман понял, что и в этом вопросе ему не хватает практической подготовки, нет, даже не так, реального опыта, который не заменишь никакими лекциями.

— Я…

— Выполняйте приказ, младший лейтенант, — сверкнула черными глазами Хадиша и все романтическое обаяние момента исчезло.

Роман, мысленно почесывая в затылке, пошел выполнять приказ.

Отстрелялся он неплохо, благо в училище всегда уделял много времени огневой подготовке. Да и всему остальному тоже уделял много времени, так как тянулся за Львом, стремясь достичь его универсализма во всем. Как это получалось у самого генерала Слуцкого, Роман никогда не задумывался, до сегодняшнего дня. Воистину, служба в армии — школа жизни, раскрывающая на многое глаза, думал он, стреляя и стреляя по все новым и новым мишеням.

Подчиненные и работа с ними, подготовка, тренировки, отчеты, а еще личные занятия, чтобы самому оставаться в форме. Роману хватало времени, пока он находился в училище, а теперь? Ведь еще нужно было не только подтягивать рядовых, но и самому самообразовываться, изучать новинки, повышать навыки в области тактики и стратегии. Откуда Лев Слуцкий брал на это время? Да еще и в разгар Второй Волны? Не ел, не спал, занимал пару часов из соседних суток, как в старой шутке?

— Неплохо, но слишком академично, — сообщила ему лейтенант Макферсон. — Знаете, чему первому учат новичков?

— Стрельбе в движении, — уверенно ответил Роман, — так как редко удается встретить тварей за крепкими стенами, где можно сохранять неподвижность и не менять огневой позиции.

— Хорошо, младший лейтенант, очень хорошо, — одобрила Хадиша. — Стрельба в движении и затем взаимодействие с товарищами, иначе рядовые просто перестреляют друг друга. Обкатка тварями. А вы чем заняты?

— Чем я занят, товарищ лейтенант? — машинально переспросил Роман.

— Стрельбой по мишеням.

— И работой с личным составом, — чуть упрямо ответил Роман.

Который был достаточно опытен и все это знал, только не рвался навстречу тварям. В то же время, в словах лейтенанта Макферсон была какая-то суровая и жесткая правда. Если Роман рассчитывал принять участие в операции, возглавляя взвод, то взвод этот следовало подготовить не только к меткой стрельбе.

— Работайте и дальше, младший лейтенант Калашников, — сказала Хадиша, — я доложу майору Дуканти о результатах проверки.

Пару секунд Роман стоял, мысленно бессвязно восклицая разное, испытывая полную гамму эмоций. Когда он пришел в себя и осознал недопустимость такого поведения, лейтенант Хадиша Макферсон уже удалилась прочь, призывно покачивая бедрами. Ну или просто удаляясь быстрым, энергичным шагом, но у Романа сейчас все немного помутилось в голове и воспринималось как-то размыто.

Вот поэтому и недопустимы подобные чувства в боевой обстановке, подумал он упрямо, зная, что бывает и иначе. Федерация просто не могла позволить себе вырывать из своих рядов такое количество населения, поэтому армия воевала, отчасти обеспечивала сама себя и размножалась в процессе. Много было связано с этим и трагедий, и подвигов, помех и вещей, поднимающий боевой дух, по разному. Но то, что в училище воспринималось отстраненно, через призму рассказов, сухих донесений, моментов чужой жизни, в личном столкновении выглядело совершенно иначе. Никакой трезвости разума и отстраненности, выполнения боевого долга, несмотря ни на что.

Как Лев с этим справлялся? Наверное, всю любовь обратил на Федерацию!

— Смогу ли я? — спросил Роман сам у себя и пустого стрельбища.

Не совсем пустого, ладно, но занятия проводились в отдалении и легко можно было представить, что Роман тут один. Следовало зажать себя в кулак, ради долга и цели, отбросить мысли о Хадише, но почему-то не получалось. Роман себя уже и влюбленным слюнтяем и предателем обозвал, но не помогло. Отдельную обиду причиняло то, что Хадиша пришла проверять его по приказу майора Дуканти.

Неужели того, что он показывал своему ротному, было недостаточно?

Превращаться в боевую машину, следующую только букве устава, Роману не хотелось, но и превращаться в мечтателя-неврастеника, рефлексирующего по любому поводу и нарушающему правила, он тоже не собирался. Как и во всех остальных задачах, следовало найти какую-то точку между, чтобы быть и командиром, и в то же время проявлять отеческий подход, например.

— Да, жизнь не подкидывает легких задач, — пожаловался он самому себе в зеркало.

Признаваться в личных делах и жаловаться другим командирам взводов? Нет, не настолько они сдружились, да и вообще, Роман все больше убеждался, что надо бы как-то разделить личное и рабочее, то есть военное. Основная цель никуда не делась и бурный служебный роман (он невольно усмехнулся, уловив злую иронию ин насмешку такого каламбура) мог ей только помешать.

Роман не хотел признаваться в себе, что хватил лишнего в своем хвастовстве с самыми трудными и невыполнимыми задачами. Операция скорее всего состоится в ближайшие месяцы, до конца сухого сезона, думал Роман, водя бритвой по подбородку, поглядывая в зеркальце для контроля. Разве что командование специально распространяет слухи, чтобы потом ударить во время сезона дождей, но это было маловероятно. Для такого следовало допустить наличие шпиона тварей в рядах людей, а также желание верхнего начальства устраивать эти самые шпионские игры.

Такое было оправдано во времена Волн, в условиях, когда у людей не хватало сил, когда они проигрывали. Но здесь и сейчас? Бессмысленно. Даже в качестве эксперимента. Новый тип шпионской твари, не обнаружимый прошлыми методами, скорее отправили бы на препарирование вместе с носителем.

Не хотел он признаваться себе и в том, что не хочет отказываться от Хадиши. Впрочем, эту слабость можно было обратить и в сильную сторону, стремиться получить опыта, совершить подвигов столько, чтобы заслужить благосклонность лейтенанта Макферсон. Но было в этом что-то… странное? Слишком попахивающее Прежними и их рыцарями?

С этими мыслями Роман взял себя в руки и отправился к майору за советом.

У майора кто-то находился, но Романа сразу пустили внутрь.

— А, младший лейтенант Калашников, отлично! — обрадовался Дуканти, белозубо улыбаясь. — Как раз речь о тебе шла.

Роман только вытянулся, не зная, что сказать. Наверняка дело было в третьем, сидевшем у майора. Какой-то сержант, но с дополнительными знаками отличия. Невысокий, может даже чуть ниже майора, черноволосый, с непроницаемым лицом, по которому невозможно было угадать возраст. Уловив внимание Романа, сержант поднялся легко, быстро, но без излишней суетливости и отрапортовал:

— Заслуженный сержант-инструктор Федерации Андрей Мумашев!

Глава 6

14 июня 2409 года

Роман не знал, что и думать, машинально еще раз окинул взглядом сержанта-инструктора. В училище у них было несколько сержантов-инструкторов, все в возрасте, с богатым боевым опытом, но заслуженных среди них не имелось. Стоял сержант Мумашев легко, ничуть не смущаясь вниманием начальства, не пытался взирать на Романа снисходительно, с высоты опыта и возраста. наверняка все это уже было в его жизни сотни раз, подумал Роман отстраненно. Нет, возраст сержанта все так же не угадывался, хотя тело его наверняка несло на себе немало отметин прошлых сражений. Тут следовало смотреть личное дело либо просто спросить в разговоре, но возраст по большому счету не имел значения. Что имело, так это слова майора Дуканти, дескать, он не будет помогать, а потом приглашение этого сержанта-инструктора.

Заслуженного сержанта-инструктора.

— Еще месяц назад, когда стало известно о предстоящей операции, я отправил заявку на выделение сержанта-инструктора, для оценки и переподготовки тех частей полка, что примут участие, — неспешно заявил майор Дуканти. — Я как раз говорил сержанту Мумашеву, что немного удивлен скоростью выполнения заявки и качеством.

Звание заслуженного сержанта-инструктора требовалось заслужить, ничуть не смущаясь тавтологией подумал Роман. Оно означало, что сержант-инструктор повоевал на всех материках Земли, успешно подготовил огромное количество рядовых, получил ряд орденов и медалей и так далее. Звание невозможно было получить за выслугу лет или просто подвиги или еще что. Требовалось сочетание всего этого, потом отдельное представление с рекомендациями чуть ли не десятка вышестоящих офицеров и потом комиссия в Риме при генеральном штабе отдельно рассматривала это самое представление.

В Риме при генштабе!

— Скажите, сержант, встречали ли вы лично генерала Льва Слуцкого? — не удержавшись, спросил Роман.

Вообще, конечно, звание у Льва было иным, но как-то так уж сложилось традиционно, что про спасителя Федерации говорили «генерал Лев» и все понимали о ком речь.

— Неоднократно и разговаривал с ним так же, как сейчас разговариваю с вами, товарищ младший лейтенант, — ответил сержант-инструктор.

На лице его впервые что-то промелькнуло, тень эмоции или воспоминаний? Впрочем, неудивительно, подумал Роман, одновременно с этим испытывая отчаянную зависть — ведь сержант лично говорил с Львом и не раз! — и в то же время удовлетворение правильностью выбранной цели. Боевой опыт, подвиги и вот, личная встреча с Львом будет практически гарантирована, все правильно, так и должно быть.

— Доходил до меня слух, товарищ майор, что командование придает исключительное значение предстоящей операции. Возможно, скорость выполнения заявки связана именно с этим, — добавил сержант.

Лицо его снова стало непроницаемым, про «качество» упоминать тоже не стал. Исключительное значение, подумал Роман, нет, надо разбиться в лепешку, но справиться и попасть в участники операции. Внутри все равно немного свербело, дескать, майор счел его негодным, слишком молодым, раз на помощь инструкторов позвал. Но после разъяснения насчет подготовки полка и слов сержанта, что он лично говорил со Львом, обида как-то утихла и отступила назад. Да и не собирался Роман действовать, основываясь на обиде, наоборот, в этом он тоже старался подражать Льву, который всегда ставил интересы общего дела выше личных эмоций, амбиций и прочего.

— Слух?

— Ничего не могу с собой поделать, — ровным голосом, со все тем же непроницаемым, смуглым и слегка плоским лицом, ответил сержант Мумашев, — люблю заранее узнавать обо всем. Иногда помогает выживать и быть готовым.

— А когда слухов нет? — поинтересовался майор.

Казалось сержант сейчас ответит «тогда я распускаю их сам», но прозвучало иное.

— Тогда обычно вокруг гремят бои, товарищ майор. Как только бои стихают или часть отводят с передовой, как слухи сразу возобновляются.

— Думаю, капитан Ивелев заинтересуется этим вопросом, — констатировал майор Дуканти.

— Так точно, товарищ майор, — без повышения голоса ответил сержант Мумашев.

Сразу стало понятно, что он понял, о ком идет речь и что подобные беседы с «безопасниками» в его жизни случались регулярно. Слухи, подумал Роман, припоминая события двух недель своего пребывания здесь. Почти все время он тратил на взвод и работу с ним, выполнение обязанностей, самообразование и подготовку. Лейтенант Макферсон, конечно, еще и мысли о ней занимали какое-то время. Но в то же время, да, слухи присутствовали. Сержанты Сатриев и Пасюк, другие офицеры, с кем пересекался Роман, даже ротный лейтенант Скарбергсон, говорили о чем-то, что можно было приписать к слухам.

Наверняка они судачили и о самом Романе с Хадишой.

Роман ощутил, как кровь приливает к лицу и напомнил себе, что это было ожидаемо. Невозможно постоянно жить в окружении толпы других людей и думать, что те ничего не видят и не замечают. В училище им читали отдельный курс об этом, об этике поведения, оценке поступков, влиянии их на образ самого офицера и необходимости учитывать и следить за своими поступками. В истории всех трех Волн хватало примеров, когда вот эта личная сторона жизни приводила к тому, что офицер потом не мог выполнить свой долг, его не слушались рядовые и прямые приказы не помогали и все заканчивалось очень плохо. Прорывы тварей, гибель людей, трибуналы, искалеченные судьбы и техника, ослабление Федерации и так далее.

— Тогда идите, сержант Мумашев, — предложил майор, — и жду от вас рапорта о планируемых действиях, сроках и программе подготовки.

Сержант убыл, четко и в то же время небрежно выполнив все формальности. Роман даже не взялся бы сказать, сколько лет опыта стоит за такими движениями, легкими, бездумными, ставшими частью организма, рефлексом, вбитым в подкорку, можно сказать.

— Садись, Роман, — сказал майор, опять напоминая, что им предстоит беседа без чинов и формальностей. — Ты пришел попросить совета или пожаловаться на лейтенанта Макферсон? Или спросить совета, что делать с лейтенантом Макферсон?

— Это все лишь слухи, — вырвалось у Романа.

— Которые так любит собирать наш новый сержант, — усмехнулся майор, опять демонстрируя белые зубы.

— Так вы ему поверили? Насчет слухов?

— Конечно, он все верно сказал, потому что такова природа человека и в этом вопросе мы схожи с тварями, как бы неприятно ни было это слышать. Социальные взаимодействия, обмен слухами и новостями, сбивание в стаи и толпы, желание, чтобы правил кто-то и брал на себя всю головную боль управления, — негромко философствовал майор, глядя куда-то в пространство. — Ты не согласен, Роман?

— Твари не разговаривают и подчиняются Мозгу!

— О, они еще как разговаривают, просто не так, как люди, поэтому обычно кажется, что они тупые бессловесные животные или насекомые, смотря из кого их вырастили. Но у них есть язык жестов, язык тела, феромоны и просто запахи, да и просто звуки, если уж на то пошло, встроенные инстинкты, позволяющие им сразу понимать друг друга, точно так же, как новорожденные дети действуют на инстинктах, а матери их понимают.

Роман не удержал легкой гримасы, настолько отвратительна была мысль о подобном. Твари подобны матерям с новорожденными? Что за бред! Общение еще можно было допустить, все-таки экспертом в подобных вопросах Роман не являлся, а в училище их обучали убивать тварей, а не разговаривать с ними.

— Что же касается подчинения, — искривил губы майор. — Когда ты посылаешь рядовых в бой, на верную смерть, то ждешь от них полного подчинения, не так ли?

— Но это другое! — воскликнул возмущенно Роман.

Как мог майор сравнивать людей с тварями?! Да еще с такими обоснованиями, что не сразу опровергнешь? Ведь он воевал против них! Или в этом все дело, майор воевал с ними, пытался понять врага и все-таки понял? Тогда Роману следовало учиться у него, а не строить гримасы.

— Отличия в деталях, но в главном — одно и то же. Беспрекословное подчинение приказу, отправка на смерть, участие в сражениях, дабы сородичи жили и могли размножаться, — ответил Дуканти. — Ты не согласен? Подумай тогда над возражениями, не торопись, можешь даже написать официальный рапорт. Нет, это не шутка. Осмысление опыта Третьей Волны, да и прочих волн… нет, не так. Нельзя просто взять и сказать, мол, наш противник это чистейшее зло в первозданном его виде, нечего его изучать, надо истребить под корень и все тут.

— Но! — Роман потер лоб.

Ведь так все и было, твари — чистейшее зло в чистейшем виде, и точка! Изучали их только для того, чтобы уничтожать еще лучше, полнее, находить все новые и новые способы их убийства. Опять следовало разобраться, почему майор говорил об этом — из опыта или потому что настолько сильно понял врага, что проникся к ним сочувствием? Нет, пониманием.

— Вы предлагаете сохранить им жизнь?

— Молодость, — улыбнулся майор. — Жажда жить, поспешные выводы и затем сразу переход к действиям.

— Именно так действовал Лев Слуцкий!

По крайней мере так утверждалось в книгах-биографиях «В когтях у Льва» и «Лев — истребитель тварей». Название второй книги отсылало к поговорке Прежних, дескать лев — царь зверей (а стало быть и тварей), и неоднократно обыгрывалось в книге. Не в официальных частях, с документами, приказами, картами и схемами, а художественной ее части.

— Только генерал Слуцкий не ошибался и потому стал тем, кем стал. Один из миллиарда.

Тут майор был, конечно, прав, но что же теперь, не стремиться превзойти Льва?

— Я не предлагаю сохранить тварям жизнь, но и отрицать сходство глупо. Если Прежние создали все эти Мозги и тварей, то конечно, они вложили туда часть себя, а так как Прежние были людьми, то понятно. Либо это просто проявилось сходство людей с миром животных, вся эта теория эволюции и прочего. Неприятно, не спорю, но закрывать глаза на правду, врать, объявлять врагов чистым злом и даже не пытаться разобраться, с кем сражаешься, может оказаться не просто неприятно. Гибельно. Но мы, кажется, отвлеклись.

Дуканти неожиданно улыбнулся как-то тепло и добавил:

— Ты знаешь, мне всегда хотелось преподавать и учить молодежь, а Петр все рвался в бой, истреблять тварей, дескать, уж истребим всех, а потом можно и учиться. А вышло все наоборот, он учит, я воюю. Судьба обожает подобные штуки, когда хочешь чего-то, пытаешься добиться, а выходит все наоборот.

— И что, смиряться с этим?

— Чаще всего — да. Можно сражаться и дальше, конечно, попробовать ухватить судьбу за горло и выдавить из нее нужное тебе. Если получится, станешь легендой, как Лев Слуцкий.

Роман задумался. Отца он потерял да, да и тварей почти уже перебили, но в остальном? Вырвался, поступил в училище, закончил, когда захотел, отправился в боевую часть. Считается ли это за «ухватить судьбу за горло»? Или скорее — он сделал все, что мог, и еще попутно немного повезло?

— Но мы отвлеклись, — сказал Дуканти, — по моей вине, конечно. Каждый раз думаю, что ты воспитанник Салеха и из меня лезут все эти поучения и философствование о жизни.

— Они очень полезны и поучительны, — нейтральным голосом ответил Роман.

Называть человека, годящегося ему в отцы (и он гордился бы таким отцом!), по имени, нет, эта идея так и не укоренилась в Романе. Да и не стоило смешивать подчинение майору и в то же время такие вот неформальные беседы на ты и по имени. Это тоже был хороший урок самому Роману, взгляд с другой стороны, на выстраивание отношений и установление неформальных контактов с подчиненными.

Так что в своем ответе Роман не соврал, попутно ловко избежав названия по имени.

— Это хорошо, — кивнул Дуканти. — В последнее время все чаще размышляю над тем, что после окончательного истребления тварей хочу податься в Рим, в училище к подполковнику Салеху. Эх, действуй я тогда быстрее, может Петр и сохранил бы себе ногу. А может даже и руку, хотя бы отчасти! Хорошо, так с чем ты пришел, за советом или с жалобой или вопросом о личной жизни?

Роману очень, очень, просто мучительно хотелось расспросить о Хадише, но он сдержался. Еще урок, теперь от сержанта, нужное можно было извлечь и из слухов. Да и вообще, личная жизнь на то и личная.

— Лейтенант Макферсон проводила проверку по вашему указанию?

— Именно так. Независимая оценка со стороны никогда не помешает. Что же касается личных чувств, тут, конечно, все немного сложнее.

Пояснять, что именно, майор не стал, видимо предоставив Роману и Хадише самим разбираться в своих чувствах.

— У тебя большие задатки, Роман, — сказал майор, — но ты, по нетерпению молодости, пытаешься ухватить все и сразу, успеть, если не за месяц, то за ближайший год. Мне не хотелось бы, чтобы надорвался и утратил потенциал в такой гонке, поэтому мой тебе совет — поспешай вдумчиво. Знаю, время поджимает с этой операцией, но подумай вот о чем, если ты сейчас поспешишь чрезмерно, ты можешь погубить не только себя, но и своих подчиненных. Подумай сам, одобрил бы Лев Слуцкий такой поступок?

— Нет, — незамедлительно выпалил Роман.

— Значит, мы поняли друг друга, — удовлетворенно ответил Дуканти. — Иди, Роман, действуй.

Глава 7

18 июня 2409 года

Несколько дней Роман действовал, обдумывая полученные уроки, и продолжая настойчиво и методично тащить часть своего взвода вверх. Такое уже пробовали несколько прошлых командиров взвода, но ни один так и не вытянул до конца. Трудно, тяжело переломить инерцию, сопротивление людей, особенно, когда тебя самого поджимает время и так и тянет надавить, приказать, заставить.

То самое, о чем майор посоветовал ему «поспешать не спеша».

И не следовало забывать, что сам Дуканти признал эксперимент не слишком удачным. Так и подмывало предложить расформировать взвод обратно, получить под свое начало новый взвод. Да, время будет потеряно, но, как и экспериментом, который одновременно оказался удачным и не очень, время будет не только потеряно. Сам Роман многому научился за это время, многое осознал, хотя до сих пор не столкнулся вживую ни с одной тварью.

Во время патрулирования и выходов на юг, твари словно чуяли его стремления и прятались.

Так вот, Роман сам многому научился и с нормальным взводом, в котором не пришлось бы переламывать инерцию и леность, он враз наверстал бы все упущенное. К старшине Содуру и рядовым Панакет и Накимуре, Роман добавил еще рядового Вильсона, зацепив его рассказами о Риме. Нехитрые расчеты показывали, что такими темпами еще через месяц Роман зацепит большую часть взвода, затем потребуется еще месяца три-четыре на перевод количества в качество и уже оттуда можно будет развивать взвод в целом. Еще год и взвод станет лучшим в полку или вплотную приблизится к тому.

Но у Романа не было столько времени, да и вопрос не решался тут линейно. Те, кого он зацепил сейчас, могли и не выдержать полтора года, так что процесс восхождения, перевоспитания и улучшения точно не получился бы прямолинейным, по восходящей. С отступлениями назад, частичной сменой личного состава, ну еще год к тем полутора, а еще вернее три. Три года на обработку одного взвода, при том, что Романа все еще сжигало изнутри злое нетерпение, стремление действовать, добиваться результатов прямо сейчас.

— Вам не хватает живых тварей, — зацепил краем уха фразу Роман и остановился.

Обед мог и подождать, самую малость. Роман уже размышлял над экспедицией в джунгли, которую, конечно, следовало подать как длительный разведрейд на территорию врага. Скажем, к верховьям Нила, которые располагались к западу от части, очень далеко к западу, но при этом, несомненно, имели очень важное стратегическое значение.

Даже странно, что их не отбили сразу, все же верховье реки, текущей до самого Средиземного моря, а стало быть, отчасти и Рима. Такое, пожалуй, стоило бы любых жертв и усилий по удержанию. Скорее всего, где-то по реке стояло отдельное укрепление, с каким-нибудь взводом биозащиты, постоянно проверяющим воду на отравление, но неважно.

Повоевать с тварями, набрать их и потренироваться потом еще самому, под видом обкатки взвода. С рядовыми как раз все было ясно, они с тварями сталкивались, а сражаться с ними не стремились, в отличие от самого Романа. Тут, пожалуй, и правда задумаешься, как участвовать в общевойсковой операции, когда всего опыта — пара полудохлых тварей в училище?

— Патрули регулярно сталкиваются с их разведчиками, — последовал ответ.

Роман осторожно выглянул за угол, ощущая себя героем какого-то дешевого шпионского боевика. Сержант Андрей Мумашев и лейтенант из первого батальона курили, распространяя вокруг себя вонь и дым. Роман поморщился, не от табачной вони, конечно, а от такого вопиющего непрофессионализма. Ведь известно, что твари слабость зрения зачастую восполняли усиленным обонянием и слухом, и выдавать себя таким сильным запахом?

— Это хорошо, помогает не расслабляться, — кивнул сержант Мумашев. — Но я говорил о тварятнике прямо на территории части, чтобы вживую отрабатывать на них элементы подготовки.

— Есть тренажеры.

— Это не то. Драка врукопашную с другими людьми может и помогает добиться умения не теряться в такой обстановке, но против тварей помогает слабо.

— В рукопашной против тварей все равно никто не устоит, — хохотнул лейтенант.

Роман вспомнил его фамилию, лейтенант Полсон, точно, самый старший из ротных, чуть ли не сорок лет. Бахрам Полсон. Семья в Риме, жена и две дочки.

— Умеючи можно голыми руками убить любую тварь, — спокойно ответил сержант Мумашев.

— Любую?

— Любую.

— Даже слугу или гвардейца?

— Их даже еще легче, — хмыкнул сержант-инструктор, — неповоротливы из-за брони.

Он выпустил струю дыма, словно стрелу, а Роман ощутил, что невольно затаил дыхание. Голыми руками убить любую тварь! Вот такая подготовка ему пригодилась бы!

— Вот уж правду говорят, брешет как инструктор, — поддел лейтенант Полсон.

— А то ж, мы такие, — спокойно ответил сержант Мумашев.

— Жалко, что под рукой нет гвардейца.

— Можно сбегать до ближайшего Мозга, но начальство не одобрит.

Затем оба рассмеялись, словно прозвучала хорошая шутка. Докурили молча, а Роман уже отступил, не зная, заметили его или нет. В любом случае, он был уверен, что сержант-инструктор не врет, говорит из личного опыта. Убить любую тварь голыми руками!

В училище им объясняли, именно то, о чем говорил лейтенант Полсон. Не было смысла учить рядовых рукопашному бою против тварей, потому что это было слишком расточительно. Если бы дело дошло до массовой рукопашной, то это означало бы полную потерю личным составом всего огнестрельного оружия, в таком случае победить им все равно не удалось бы.

Занятия по рукопашному бою использовались для выработки боевого духа, умению не теряться, терпеть удары, чтобы не выпадать из боя. Существовала еще армейская школа боя, учившая отбиваться от тварей подручными средствами, но опять же, использовалась она для того, чтобы сбить пару ударов и успеть добраться до оружия, да и официально не преподавалась. Скорее, существовала как некий экстракт практического опыта и не слишком поощрялась начальством, так как применение такой школы боя означало то же самое, что и с рукопашной. Потерю огнестрельного оружия и клинч с тварями, в котором они были особенно сильны.

Но все же — убить любую тварь голыми руками!

Такое больше пристало бы спецназу, о командах которых ходили самые противоречивые слухи. Лев Слуцкий когда-то готовил команды спецназа и Роман одно время даже мечтал о подобной карьере. Но вовремя понял, что не тянет и ему хотя бы в училище пробиться, и сосредоточился на другой цели. Все же мечты, как его и боевых товарищей забрасывают в тыл к тварям, а они бегут, сражаются, малым числом истребляют огромные толпы врагов, взрывают Мозг, остались и иногда навещали его.

Возможно ли, что сержант-инструктор преподавал что-то группам спецназа?

Убить любую тварь голыми руками!

— Посмотреть личное дело? — удивленно переспросил майор Дуканти, затем понимающе кивнул. — Все еще не доверяешь инструктору?

— Я с ним еще не работал, — пересилив себя, ответил правду Роман.

— Но ты заранее настроился против него и теперь не можешь пересилить себя? Ведь я подавал заявку, чтобы усилить подготовку всего полка, подтянуть тех, кто примет участие в операции, дабы не гибли зазря. Все же мирная жизнь, когда тварей видят только в патрулях и только раз через три, она расхолаживает. Подготовка неизбежно падает, несмотря на все мои усилия. Наверху это тоже понимают, поэтому собирают самых лучших с разных частей, чтобы не терять людей и технику зазря.

— Дело не в моей личной неприязни, — слегка покривил душой Роман.

Их учили не примешивать личное к делам, но пересилить себя иногда было так трудно! Обращение к сержанту-инструктору словно показывало некомпетентность самого Романа, то, что он не справился с задачей, которую так хвастливо взвалил на себя.

— Это хорошо, — одобрил майор. — Тогда зачем тебе его личное дело?

— Узнать, не занимался ли он подготовкой спецназа! — признался Роман. — Я услышал разговор, просто проходил мимо, сержант-инструктор говорил, что любую тварь можно убить голыми руками!

— Можно, — кивнул Дуканти. — Он не предлагал учить этому рядовых?

— Нет, — растерялся Роман.

— Тогда не вижу повода для беспокойства. Вообще не вижу повода для беспокойства, сержант Мумашев опытный, знающий свое дело специалист. Когда он говорил, что любую тварь можно убить голыми руками, то наверняка ссылался на особых умельцев, десяток на всю армию. Или, скажем, вот генерал Лев Слуцкий смог бы убить любую тварь голыми руками?

— Да он! — чуть ли не задохнулся Роман.

— Вот видишь, значит, можно. Так что, послушай моего совета, Роман, опять же, совета не как вышестоящего офицера, а просто совета — перестань метаться. Какую цель ты себе ставишь?

— Принять участие в будущей операции, — ответил Роман после секундной паузы.

Хотелось стиснуть зубы, так как Роман сразу понял, к чему ведет майор. Нечего маяться ерундой, раз идешь к цели, так иди, не отвлекайся на личное, не давай слухам и домыслам сбить тебя. Сражайся, применяя все, что есть под рукой, включая сержанта-инструктора. Хочется убивать тварей голыми руками? Выкрои время, не в ущерб основной цели, занимайся отдельно, не подводя взвод, так как опять же — смотри основную цель.

— Благодарю за совет, тврщ майор! — вскочил Роман, вытягиваясь. — Разрешите идти, тврщ майор!

— Идите, лейтенант, — разрешил Дуканти благодушно.

Наверное, для него мы все как дети, подумал Роман, выходя на улицу. Жаркое солнце тут же накинулось, попробовало вбить в землю, изжарить и испепелить, но так ничего и не добилось. Разок Роман все же обгорел, но быстро облез и теперь щеголял смуглой кожей. Возможно, однажды загар дойдет до подлинной черноты, иногда думал он, вспоминая живших здесь Прежних.

А ведь личное дело он мне так и не показал, подумал Роман на ходу. Все же у доброжелательности майора и его желания выйти за рамки чинов и формальностей, были свои пределы. Вряд ли там было что-то засекреченное, не того полета птица сержант-инструктор, пусть и заслуженный. Разве что вычеркнуты какие-то операции, как раз спецназа? Тогда спрашивать его о них будет бесполезно, конечно, но зачем Роману детали, нет, ему бы личную подготовку подтянуть.

Вечером

Все же сразу навстречу сержанту-инструктору Роман не побежал. Провел плановые занятия, вначале с оружием, затем уроки по изучению тварей. Подобные занятия, призванные повышать подготовку каждого рядового, проходили в неповторимой молчаливой атмосфере «когда уже все это закончится». Все же не хватало Роману опыта оратора и умения увлечь слушателей. В училище все было иначе, там он справлялся.

Роман унывать не стал, вписал себе в план еще пункт (как это делал Лев) и после ужина отправился на розыски. Нашел быстро, но совсем не обрадовался увиденному, так как сержант Мумашев находился рядом с лейтенантом Макферсон. Более того, тела их то сходились, то расходились, руки и ноги сталкивались.

— Неплохо, — одобрил сержант, заблокировав очередной удар Хадиши, — но только если ваш противник не имеет представления о том, как драться.

— Неужели все так плохо? — спросила она в ответ.

Они оба увидели Романа, но отвлекаться от поединка не стали. Зрители вокруг если и собирались, то их, скорее всего, уже прогнали. Вытоптанная площадка для занятий, освещенная фонарем, звон насекомых вокруг. Потная и раскрасневшаяся Хадиша странным образом сейчас выглядела еще привлекательнее.

Роман уныло подумал, что давно мог бы догадаться и пригласить ее на поединок.

— Как я уже говорил, вам, в смысле этому полку, не хватает живых тварей.

— Рукопашная с тварями? Это самоубийство!

— Но она вырабатывает иную школу движений, — пожал плечами сержант.

Плечи у него были узкие, а сам он невысокий и жилистый. В представлении Романа, человеку, способному одолеть тварей, больше пристали бы могучие мускулы, богатырский размах плечей, рост, опять же, добавляющий длины рукам и ногам.

— То есть для поединков и обучения все это не годится?

— Только для поединков без намерения убить это и годится, — ответил сержант. — Если же брать…

Рука его метнулась так быстро, что Роман даже не успел заметить движения. Два пальца правой руки сержанта замерли у шеи Хадиши, нога обозначала удар в коленку лейтенанта. Сержант отступил спокойно, а Хадиша раскраснелась еще сильнее и задышала тяжело.

Роману это очень, очень не понравилось.

— Разрешите мне, товарищ лейтенант? — обратился он к Хадише.

Та лишь кивнула, отступила, бросая на сержанта-инструктора странные взгляды. Такие быстрые движения, нет, Роман знал, что ему не взять тут опытом. Натиском и умением держать удар? Пожалуй. Встал напротив сержанта, отметив, что тот при оружии и вещах.

— Тренировки в облегченной форме следует проводить для того, чтобы научить падать и принимать удары, не калечась, — заметил тот, — а затем следует переходить к все более сложным вещам, доходя до реальных боевых условий. Усталость после марш-броска или бегства от тварей, сражение в полной выкладке, с вещами за спиной.

— Которые можно использовать против тварей!

— Не стесняйтесь, товарищ младший лейтенант, — легко произнес сержант Мумашев. — Можете использовать даже оружие.

Вот это он зря сказал, рука Романа сразу метнулась к пистолету. Что-то вспыхнуло и тут же погасло, а когда Роман открыл глаза, то обнаружил, что лежит на земле.

— Хорошая модель, — одобрил сержант, стоявший над ним с пистолетом Романа в руке. — Надежная, работает в любых условиях, хорошая останавливающая мощь и самое главное тяжесть. Даже если патроны закончились, всегда можно стукнуть тварей по голове, а то и вбить в глотку, чтобы подавились.

Он протянул руку и помог Роману подняться, вернул пистолет, сослался на дела и ушел в темноту. Роман посмотрел озадаченно на Хадишу, а та вздохнула полной грудью и произнесла.

— Ах, какой мужчина.

Глава 8

19 июня 2409 года

— Людям не хватает силы и скорости тварей, их готовности убивать без раздумий, — негромко рассказывал сержант-инструктор. — Банальность, но о ней зачастую забывают, возможно, потому, что сражение врукопашную с тварями это всегда показатель того, что ситуация дошла до предела. Поэтому гораздо полезнее учиться стрелять в движении, уметь пользоваться подручными средствами.

— Если твари превосходят людей в скорости, то какой толк от стрельбы в движении? — спросил Роман угрюмо. — Все равно же опередят?

Угрюмость его была вызвана личными причинами. По слухам, сержант не только одолел в спарринге лейтенанта Макферсон (всех офицеров части, если уж на то пошло, но остальные офицеры Романа не волновали), но и потом «поборолся» с ней в ином виде.

А прислушивался Роман к слухам из-за того же сержанта-инструктора.

— Верно, по большому счету, как и с рукопашным боем, — кивнул сержант.

В черных волосах его не было седины, а на лице морщин, и Роман в конечном итоге решил, что Андрей Мумашев ровесник майора Дуканти.

— Но ведь вас, Роман, интересует как раз не стандартный подход, а чтобы голыми руками сворачивать пасти тварям, в выстреле в прыжке попадать прямо в глаз?

— Быть как Лев! — вырвалось у Романа.

Сержант помедлил, как-то странно глядя на лейтенанта.

— Амбициозная цель, — признал он. — Но умение голой рукой убивать тварей и расстреливать их, сражаясь в клинче, к этому не имеют никакого отношения.

— Не может быть!

— Повторение подвигов Льва не делает человека львом, — невесть чему усмехнулся сержант.

— А что насчет вклинивания в чужие отношения? — вырвалось у Романа.

— Ах вот оно в чем дело, — спокойно ответил Андрей.

Говорить про слухи, уточнения, что у Хадиши и Романа ничего не было, он не стал. Возможно, и правда разбирался в людях. Смотрел спокойно снизу вверх, жилистый и мелкий по сравнению с лейтенантом Калашниковым. Если уж брать размеры и цвет кожи и лицо, то сержант как раз подходил Хадише больше самого Романа, но когда это любовь волновали такие мелочи?

— Майор Дуканти просил помочь вам, Роман, и судя по состоянию вашего взвода, помощь там точно нужна.

— Что? Занятий ведь еще не было?

— Да мне достаточно один раз глянуть, — самодовольно ответил сержант Мумашев. — Что же касается отсутствия занятий, то поэтому вы их не назначали? Личная обида?

— Как ты разговариваешь с офицером? — уязвленно взревел Роман.

— Так как вы сами разрешили, — спокойно ответил Андрей, лишь улыбка скользнула по губам.

Почему-то эта улыбка особенно взбесила Романа. Явился, понимаешь… помощник! Выполнение задачи крадет, любимую девушку увел, в спарринге побил, на глазах у той девушки, да еще и насмехается! Насмехается, говоря чистую правду, ведь Роман пришел с намерением подружиться, решил последовать примеру майора Дуканти!

— Наш спарринг, можно сказать, был нечестным, — неожиданно произнес сержант.

«Ага!» мысленно взревел Роман. Но как? Принимал какие-то запрещенные допинги? Заранее ослабил самого Романа?

— Почему? — спросил он, пытаясь успокоиться.

Ведь майор говорил ему, говорил об этом! Не смешивать личное с делом! Сам Роман думал, что надо отставить эмоции и любовь в сторону, как Лев, а что в итоге? Он позволил себе поддаться эмоциям и поставил все дело под угрозу? Что сказал бы Лев на такое?

Наверное, приказал бы расстрелять.

— У меня был командир, старший сержант Андрей Майтиев и мы спарринговали каждый день, помимо стычек с тварями, конечно же. Он был выше вас, Роман, и шире в плечах, и когда я говорил об убийстве тварей голой рукой, то в первую очередь думал о нем.

Ага, значит, мои предположения все же были верны, подумал Роман, окончательно успокаиваясь.

— Что же касается лейтенанта Макферсон, — продолжил сержант Мумашев, тут же портя все, — то ничего у нас и не было, хотя она сделала свой выбор.

— Почему же? — спросил Роман озадаченно.

— Я не дам ей того, что она ищет, — сержант пожал плечами, — так зачем расстраивать? Всегда найдется тот, кого устроит связь на пару дней без обязательств.

— На пару дней?

— Образно. До операции. Выполню свою задачу и отбуду, а она останется маяться.

Роман задумался на секунду. Если Хадише не требовалась связь на пару дней, то у него самого был шанс? Но он тут же напомнил себе о только что полученном уроке и решил, что все подождет до времени после операции. Может даже и лучше выйдет, не отвлекаться, не страдать, переосмыслить полученный опыт.

Вернуться к ней в блеске славы победителя. Или Хадиша тоже примет участие в операции?

— Претензии и разногласия исчерпаны? — спросил сержант.

И в этом у него тоже огромный опыт, ну конечно, мысленно вздохнул Роман. Если вот так вот ездить по частям, то конфликты, подобные его собственному, просто неизбежны. Нет, определенно Роман не отказался бы от всего этого опыта сержанта, но так, чтобы не тратить десятки лет на его приобретение.

— Перейдем к занятиям? Как я уже сказал, людям не хватает скорости…

Роман чуть прищурился.

— То есть в рукопашной это были движения со скоростью тварей?

— Именно так, — удовлетворенно кивнул сержант.

Роман задумался. На тренажерах и занятиях в училище такого не было. Стало быть, сержант показывал ему изученное на реальном боевом опыте, в сражениях и стычках с тварями в Третьей волне. Но тогда Роману точно следовало все это изучить! Пусть там сержант толкует, дескать не выйдет Льва, даже если повторить все его подвиги, все это ерунда.

— Я хотел бы научиться такому! Всему!

Сержант Мумашев покачал головой.

— Научу всему, что успеете освоить до начала войсковой операции, — сказал он после паузы.

Да и это пойдет на пользу самой операции и взводу, тут же подумал Роман, ощущая радость и сожаление одновременно. Все же следовало взять себя в руки, перестать изображать эмоционального и глупого гражданского, что было вдвойне обидно, когда Роман всегда старался подражать Льву.

— Не в ущерб подготовке взвода и остальных, — сказал он.

— Конечно, — кивнул сержант. — Итак, первое, о чем стоит забыть в рукопашных схватках с тварями, так это о размашистых и мощных движениях, попытке взять исключительно одной лишь голой силой. Потом все это придет или не придет, неважно, основа все равно та же. Скупые движения, минимальные, за кратчайшее время, дабы уравнять разницу в скорости. Никаких прямых блоков, только уклонения, опять же на минимуме, только чтобы удар прошел мимо. Для этого требуется исключительное знание тварей и их повадок, атак в боевых условиях, отличий одних видов тварей от других и умение держать в уме обстановку вокруг. У тварей преимущество в рукопашной и уравнять его крайне непросто.

Роман кивнул, отчаянно, чуть ли не до головной боли, запоминая каждое слово.

29 июня 2409 года

Грузовик мчался по грунтовой дороге, изредка подпрыгивая на ямках, и тогда Роман невольно хватался за металлическую трубу рядом, одну из общей системы труб, на которые обычно натягивали тент. Горячая, почти обжигающая труба, словно вминалась под его хваткой, плавилась под воздействием нетерпения Романа.

Можно было повернуть голову, заорать водителю прямо в открытую кабину, чтобы вел быстрее, но они и без того мчались практически на пределе. За ними поднимался столб пыли, накрывающий второй грузовик, и в голове Романа то и дело всплывали воспоминания о дне приезда сюда. Рядовой Паулек, водитель при майоре Дуканти, рассказывающий о ямах и засадах.

— Притормози, — почти лениво сказал сидящий рядом с водителем сержант-инструктор Мумашев.

Водитель, рядовой Иланти, все равно обернулся и Роман кивнул, после чего грузовик начал замедлять ход. Сидевшие в кузове рядовые взвода Романа переглядывались, вертели головами по сторонам, пытаясь понять, почему машина останавливается. Нет, не волнение перед боем, не радостное предвкушение схватки перед боем, все же невозможно было так быстро разбудить и вдохновить эту инертную массу. И на том спасибо, что он обработал уже шестерых, не считая старшины. Почти треть взвода!

— Что там впереди? — спросил Роман, сунув голову в кабину.

Тоже, по сути, просто рама из труб, с лобовым стеклом из ударопрочного полимера, защищаться от насекомых.

— Ничего, товарищ младший лейтенант, — отрапортовал Иланти.

Роман и сам видел, саванна как саванна, пустая и безжизненная. Но все же, все же. Поступил сигнал «замечены твари», из одного из поселений неподалеку, разводившего скот и сажавшего разные злаки. Дежуривший взвод Романа отправили проверить, они прыгнули в два грузовика и помчались. Вроде бы все стандартно, сигнал «замечены твари» это не «нападение тварей», скорее всего их ожидали бы остывшие следы, если бы вообще их удалось отыскать. Нередко бывало так, что людям просто мерещились твари или они принимали за них какое-нибудь пробегавшее мимо зверье.

— Сержант?

Грузовик уже полностью остановился и второй, вынырнув из шлейфа пыли, едва не врезался в него.

— К бою! — выкрикнул сержант Мумашев, прыгая в сторону, благо дверей в «кабине» тоже не имелось.

Земля впереди словно взорвалась, выметнулись три Прыгателя, но были срезаны на лету очередью из автомата сержанта-инструктора. Роман рванул назад, стукнулся затылком о трубу, от волнения растерял на мгновение все слова приказа.

Грузовик пошатнулся, качнулся, швыряя Романа головой о трубу рамы, рядовые посыпались на пол, судорожно хватаясь за оружие и ударяя друг друга. Затем удар повторился и грузовик приподняло, начало кренить вбок, угрожая опрокинуть.

— Прыгайте! — крикнул Роман, подавая пример.

Жесткая, твердая земля больно ударила в пятки, автомат в руках дергался, пули отлетали, рикошетили от прочной хитиновой брони какой-то червеобразной твари. С ревом червь приподнялся еще и грузовик все же опрокинулся. Из второго грузовика уже выпрыгивали рядовые, стреляли бестолково во все стороны, доносились крики первых раненых и шипение тварей.

— Гранаты в пасть! — донесся выкрик сержанта Мумашева.

Роман сорвал гранату, метнул метко прямо в пасть, кто-то еще добавил свою, но промахнулся. Грохнуло взрывом, сразу вторым, но опрокинутый грузовик прикрыл тех рядовых, что оставались в его кузове. Роман рванул туда, на ходу метнул еще гранату в дыру в земле, откуда доносилось шипение скрывшегося червя.

— Пулемет! — команда старшины Бахтена. — Зотов, Артон — прикрывайте наших из грузовика!

На Романа выскочила могучая тварь, чьим дальним предком был лев. Лапищи, зубищи, зазубренный ядовитый хвост, хитиновая броня, от страха у Романа выскочило из головы название. Но он помнил уроки сержанта, тут же полоснул очередью перед собой, уводя ствол выше. Тварь прыгнула, несколько пуль попали в нее, пробили чешуйчатую броню и Роман бездумно, как на тренировках, прыгнул вперед, не сдерживаясь. Перекатываться через голову не рискнул, просто прыгнул и тут же прыгнул еще раз, стремясь в прыжке развернуться и снова поймать тварь в прицел.

Отшатнулся, когти вспороли днище грузовика, застряли на мгновение. Роман высадил остатки магазина в упор, целясь по глазам, морде, пытаясь попасть в рот. Тварь взревела, забилась, Роман едва успел уклониться от стремительно свистнувшего хвоста, и то только потому, что вовремя вспомнил совет сержанта. Не разумом вспомнил, телом, неоднократно получавшим такие вот неожиданные удары сбоку.

Прыгнул, толкнулся от колеса, взлетел на борт, в прыжке пытаясь заменить магазин и понимая, что у него не выходит. Хлопнул выстрел, почти неслышный в общей какофонии боя, и Преследователь, собиравшийся уже прыгнуть прямо на Романа, обмяк и ткнулся башкой в днище грузовика.

— Вниз, лейтенант! — рявкнул сержант Мумашев и Роман подчинился машинально.

Над головой что-то свистнуло, пронеслись снаряды тварей, наверняка ядовитые. Те, кто ехал с Романом в кузове первого грузовика, уже поднялись кое-как, отступали к второй машине, прикрываемые выстрелами оттуда. Стучал пулемет, рвались гранаты, рядовые тащили раненого товарища, Питера Клаузе.

Роман и сержант Мумашев присоединились к ним, начали стрелять почти синхронно. Роману хотелось орать, стрелять длинными очередями, но он сдерживался как мог, старался двигаться и целиться, отпугивал тварей, ранил, но не убивал. Краем глаза он видел сержанта-инструктора, опять ощущая вспышки зависти внутри. Мумашев двигался так, словно встал с кровати почистить зубы и потом пошел в столовую, нечто настолько обыденное и привычное, что на лице не отражалось вообще ничего.

Каждый выстрел его убивал или ранил, твари быстро заканчивались.

— Занять оборону! — запоздало крикнул Роман, приближаясь ко второму грузовику.

— Сейчас сбегут, — спокойно заметил сержант-инструктор.

Да Роман и сам видел, натиск уже выдохся, взять с наскока не получилось и твари понесли большие потери. Но только благодаря сержанту Мумашеву, без него первый грузовик влетел бы в яму и засаду, на него налетел бы второй, ну и в общем, на этом блистательная карьера младшего лейтенанта Романа Калашникова закончилась бы, так толком и не начавшись.

И сам бы погиб и людей бы погубил, вот что было обиднее всего.

— Надо их догнать! — воскликнул Роман.

Сержант-инструктор едва заметно пожал плечами, достал сигарету и закурил, отошел к ящикам с патронами, начал заново снаряжать магазины.

— Старшина, организуйте преследование, — начал распоряжаться Роман, — но за пределы видимости грузовиков не выходить. Машину перевернуть и поставить обратно на колеса, осмотреть, можно ли ее починить.

— Можно не торопиться в деревню, — лениво заметил сержант Мумашев.

— Почему? Как вы вообще узнали о засаде, сержант?! — подошел к нему Роман.

— Потому что это старый трюк тварей, мелькнуть и выманить на себя патруль людей, чтобы затем поймать его в засаду.

— Нас в засаду?! Но зачем?

— Операция против тварей уже близко, — спокойно ответил сержант, выпуская клуб дыма, — так что они активизировали в ответ свою разведку, все как обычно.

Глава 9

29 июня 2409 года

Грузовик подлатали, как смогли (сержант Мумашев и тут дал пару полезных советов), до части должен был дотянуть, хотя уже и не на предельной скорости. Раненых перевязали, к облегчению Романа обошлось без трупов, опять же, благодаря сержанту-инструктору. По словам рядовых из второго грузовика, тот выпрыгнул и в одиночку сбил весь начальный натиск тварей.

Убитых тварей описали в протоколе и покатили дальше в деревню, где все оказалось так, как и сказал сержант. Твари мелькнули на горизонте, люди подали сигнал, как положено и дальше Роман знал сам. Но знал ли о том майор? Или он просто не придал значения?

— Вы хотели боевых выходов, товарищ младший лейтенант, — заметил сержант-инструктор, — майор их вам предоставил.

Верил, значит, в Романа, что тот справится. Кровь бросилась ему в голову и в лицо, от мысли, что он мог потерять всех. Ладно бы погиб сам, такого неумеху не жалко, но люди!

— Мы могли бы догнать тварей.

— Могли бы, товарищ младший лейтенант, — не стал спорить сержант Мумашев.

Они связались с частью из деревни, доложили обо всем и теперь возвращались. Неспешно, со скоростью подвывающего грузовика, словно включившего сирену на низких тонах.

— Давай уже неформально, — не выдержал Роман.

— Ты неплохо держался в схватке с Преследователем, но вот на борт запрыгнул зря. Подставился под выстрелы других тварей и легко мог потерять равновесие, — легко сказал Андрей.

— Думал очередью сверху вниз расколоть ему череп или хотя бы заставить его еще раз застрять лапой.

— Да, это была хорошая попытка, только не отработанная.

Роман и сам это знал, равно как и то, чем заканчивается такое в боях с тварями. Все подобные элементы, акробатику, стрельбу, сражения, все это требовалось оттачивать там, в части, а в бою уже не думать, лишь применять заученное. Он же попробовал сымпровизировать, так как время поджимало, и не справился. А время поджимало потому, что он не до конца справился с прошлым уроком — двигаться скупо, экономить на всем, чтобы уравнять себя в скорости с тварями.

— Мы спаслись лишь благодаря тебе.

Сержант Мумашев лишь пожал плечами, мол, не стоит благодарности. Сидевшие в кузове поврежденного грузовика рядовые (раненых и охрану к ним поместили в первый грузовик) глазели на сержанта-инструктора восхищенно и в то же время с опаской. Явно боялись, что он будет их теперь гонять, пока они не смогут так же, как он.

Прислушивались, внимая беседе с Романом.

— Но как?

— Я почувствовал опасность впереди и скомандовал остановиться, — просто ответил Андрей.

На смуглом и слегка плоском лице его было бесхитростное выражение, почти детское. Мол, по уставу положено чуять опасность, он и почуял, все просто.

— Это поразительно, — выдохнул Роман.

Пожалуй, это было даже лучше умения убивать тварей голыми руками! В книгах туманно упоминалось, что у Льва Слуцкого дескать было развитое чутье на опасность, но чтобы встретить такое в жизни?! Поразительно!

Сержант же еще раз пожал плечами, похоже не видя в этом ничего выдающегося.

— Наверное, там была яма, — задумался Роман.

Если твари мелькнули, чтобы вызвать патруль, то из чего они могли исходить? Из того, что патруль помчится на полной скорости по кратчайшему расстоянию, стало быть, по прямой. Провели эту самую прямую по земле, да нарыли там ям. Впору было снова краснеть от стыда, как он об этом не подумал?!

— У них был песчаный червь, — ответил сержант так, словно это все объясняло.

Порывшись в памяти, Роман вспомнил, кто такие песчаные черви и чем они занимаются и кивнул. Да, это все объясняло. Твари подвезли червя и с его помощью быстро перекопали всю округу. Поэтому они и сделали потом крюк, огибая то место, несмотря на необходимость торопиться в деревню.

— Разве им не место в пустыне к северу отсюда?

Сержант не стал отвечать, а Роман тут же опять сам все понял. Тварей выдавили оттуда, они прихватили, кого смогли, включая червей. Возможно, переделали их под почву или просто им было не жалко червя, в обмен на сведения.

— Так мы могли догнать тварей, — вернулся Роман к началу разговора.

— Могли, — снова согласился Андрей.

Но так и не догнали, рядовые не рвались вперед, лейтенант не мог оставить взвод, а сам сержант не проявил никакого интереса к погоне. Хотя с ним, теперь Роман в этом не сомневался, тварей уж точно бы догнали, перебили и взяли в плен.

— Там были только твари, от которых ничего не добились бы?

— В точку, — кивнул Андрей. — Преследователи, Червь, несколько Плевателей, да еще там мелочь, покусавшая солдат за ноги. Внезапный удар, ограничение подвижности, затем они утащили бы тела, а допрашивали бы вас уже слуги Мозга где-нибудь там на юге. Если кто-то знал бы что-то важное, потащили бы дальше к Мозгу.

Сказано это было так равнодушно-уверенно, что рядовые поежились испуганно. Роман даже встревожился на секунду, что сержант сейчас ему порушит всю воспитательно-идеологическую работу, но потом подумал, что так может и лучше. Пускай рядовые тут и не любили напрягаться, но страх перед пытками и пленом у тварей мог и мотивировать их.

Подумав еще, Роман решил, что ничего не вышло бы, ведь рядовые тут уже давно, но остались ленивы.

— Поздновато ощутил засаду, — констатировал Андрей, — да останавливались долго, все равно приехали практически в засаду. Твари сориентировались, перебросили червя, все равно попробовали взять внезапным натиском. Будь с ними Слуга, они бы не дернулись или действовали хитрее.

— Но мы могли бы погнаться за ними и по их следу выйти на Слугу!

— Могли бы, — опять согласился сержант-инструктор, — будь с нами группа спецназа, обученная подобному. Вулкан там или, хотя бы, Стриж. Дельфины могли бы подойти, будь тут хоть немного воды вокруг, еще, пожалуй, Гепарды бы справились, но они сейчас на юге, с другой стороны джунглей.

Рассуждал сержант о группах спецназа легко и просто, словно они были его лучшими друзьями, с которыми он вчера пил, а позавчера вместе ходил на задания и они там врывались в логово Мозга плечом к плечу. Но Роман уже знал причину такого поведения — слухи и байки. Сержант-инструктор оказался неутомимым собирателем слухов и травителем баек, обо всем на свете. Он не пытался изображать там себя главным героем, но все равно, послушать Андрея, так он чуть ли не лично присутствовал во всех значимых сражениях, подвигах и выдающихся деяниях.

Роман все ждал, когда дойдет до рассказов, что Мумашев лично с Львом чаи гонял и Сверхмозга уничтожал.

— Стрела бы тоже справилась, товарищ сержант, — неожиданно сказал рядовой Вауле.

— В высадке с небес — да, в погоне по степи? Нет.

— Но они совершают марш-броски после высадки!

Зашел спор о группах спецназа, в котором сержант лениво отбивался, ссылаясь на те или иные операции групп, особенности их подготовки. Роман не особо вслушивался, так как и без того все это знал. Все же Лев Слуцкий готовил группы спецназа, поэтому Роман счел своим долгом ознакомиться с ними. Проблема заключалась в том, что после второго спасения Федерации и уничтожения Сверхмозга, генерал Слуцкий уже не занимался спецназом, вообще, даже армейским.

Иначе Роман все же, пожалуй, попробовал бы пробиться туда, а не в училище имени Льва Слуцкого. Каждая из частей армии держала свои группы спецназа, разделялись они и по армиям и частям, и там было все запутано и Роман не стал углубляться в вопрос. Офицеры в части любили посудачить о тайных центрах подготовки спецназа, каких-то засекреченных группах Совета, но Роман всегда относился к подобным слухам скептически. Зачем создавать тайные центры, от кого таиться, от тварей что ли? Зачем секретить все, от своих же, от людей? Тем более Совету, который и так управлял Федерацией?

Бред, в общем, слухи, порожденные недостатком информации, если не чистые выдумки от скуки.

— В любом случае, у нас тут не спецназ, так что гоняться не имело смысла, — припечатал сержант Мумашев.

Они вернулись в часть и Роман, не щадя собственного самолюбия, написал рапорт обо всем, что случилось. Да, такой рапорт практически наверняка ставил крест на его участии в операции, но теперь Роман понимал, что не готов. Ни он, ни его люди. Самоуверенность месячной давности уже давно испарилась, сменившись тяжелым осознанием, сколько всего ему еще предстоит изучить и узнать.

А также восхищением Львом, который все же сумел!

Роман нашел сержанта Мумашева на том же месте, что и всегда. Каждый вечер сержант-инструктор сидел тут, курил и смотрел на закат, на то, как огромное красное солнце стремительно исчезает за горизонтом. Темнота тут наваливалась стремительно, равно как и утром возникал свет, словно земля здесь вращалась намного быстрее, чем в Риме.

— Навевает воспоминания? — спросил Роман.

— Да, — неожиданно словоохотливо ответил Андрей, не поворачивая головы. — Когда мы держали оборону на северном побережье Африки, то вот так же каждый вечер наблюдали за закатом, зная, что за ним последуют драки, вылазки со стороны тварей и утром кто-то из нас уже не увидит рассвета. День за днем, закат за закатом, только одно не менялось, степь и пески вокруг, твари и смерть товарищей.

Роман неожиданно воочию представил эту картину и поежился. Навскидку он не припоминал никаких особых сражений за побережье Африки в Третьей Волне, но что с того? Сержант вполне мог говорить об обороне ротой или батальоном какого-то участка, сражении настолько мелком и обыденном, что о них не писали в учебниках.

— А перейти в наступление?

— Не было у Федерации тогда сил, даже подкрепления присылали через раз.

— Да, хорошо, что эти времена уже в прошлом, — вздохнул Роман, присаживаясь рядом.

— Хорошо, — согласился Андрей каким-то безжизненным голосом.

Роман еще не терял боевых товарищей и подчиненных в таких количествах, но отчасти мог представить, каково это. Терять и все равно продолжать сражаться, во имя человечества. Да, как Лев Слуцкий, путь которого был наполнен потерями.

— Хорошо, что у нас есть Лев Слуцкий.

— Хорошо, — согласился Андрей.

— Стало быть, операция уже скоро?

— Да, все признаки и слухи указывают на это.

На мгновение Роман испытал разочарование. С чего он вообще решил, что сержант знает что-то официальное? Приди приказ, так майор довел бы его в первую очередь до офицеров, а не сержанта. Ладно, заслуженного сержанта-инструктора, приехавшего откуда-то по указанию сверху, но все же сержанта.

— И твари о ней знают?

— Конечно. Хуже нет — недооценивать тварей и считать их глупыми. Невозможно собрать массу техники и людей и сделать так, чтобы они остались незамеченными. Хотя попытки были, были, рассредоточение по разным лагерям, в тот раз твари ударили первыми.

Смугло-красное в лучах заката лицо сержанта Мумашева словно потемнело, хотя возможно это был лишь эффект того, что несколько секунд спустя солнце исчезло за горизонтом. Роман уже понял, что в прошлом сержанта-инструктора скрывалось немало боевых эпизодов, о которых он предпочитал молчать, вместо них травя байки. Преувеличенно недостоверные байки, в рамках какой-то психологической компенсации.

— Были и попытки концентрировать силы вдалеке, затем стремительно перебрасывать их и высаживать десантами, — продолжал в темноте сержант Мумашев.

Щелкнула зажигалка, на мгновение высветив его лицо, все такое же бесстрастное и спокойное, как обычно. Похоже, все же игра света, решил Роман. Рассказы об операциях? Так сержант был знатоком истории Волн, но в этом сам Роман ему уступал мало, все же в училище преподавали на совесть.

— Тут добились больших успехов, но через раз, дороговато выходило, да и твари иногда успевали ударить на опережение. Все же у них были и есть свои шпионы среди людей.

— Были и есть? — насторожился Роман.

Появилось тревожное чувство, словно эти самые шпионы с кривыми ухмылками и ножами в руках уже подкрадываются к нему со спины в наступившей темноте. Фонари на зданиях не помогали, наоборот, словно сгущали тени за пределами круга света, давая шпионам больше укрытия.

— Конечно, ведь твари продолжают сражаться? Напали на нас с целью добыть информации? Значит и шпионов пытаются внедрить, может и не заражают уже паразитами людей, а просто запугивают, но они есть. Но об этом лучше спросить у капитана Ивелева, мероприятия по обеспечению безопасности и сохранению тайны и все такое.

А было бы здорово поймать шпиона тварей, подумал Роман. Вот уж кого точно не жалко было бы! Выбить из него сведения о местонахождении ближайшего Мозга да махнуть туда рейдом! Нет, лучше поймать шпиона среди чужих, солдат из другой части, ловко подметить, скажем, да вычислить. Хм, нет, тоже не пойдет. Поймать залегшую тварь, подслушивающую разговоры?

— Доводилось сталкиваться с зараженными?

— О да-а-а-а, — со странной интонацией протянул сержант Мумашев. — Доводилось.

— Какие они?

— Обаятельные и привлекательные, общительные и дружелюбные, душа компании, в которых никто и не заподозрит зараженных, — последовал неожиданный ответ.

— Чтобы добывать сведения? — сообразил Роман. — Но разве не лучше тогда служить и продвигаться в чинах и званиях?

— Лучше, но тогда можно нарваться на проверку, их не зря ввели, такого размаха достигли заражения. После этого твари угомонились, начали действовать обходными путями, без повышения.

Но со сбором слухов, понял Роман, и в душу его закралось страшное подозрение.

Глава 10

30 июня 2409 года

— На операцию я отправлю две роты, лейтенанта Бахрама Полсона и Хадиши Макферсон, — сообщил майор Дуканти. — И тебя, Роман, с частью взвода, сколько ты там успел воодушевить?

— Семерых, — упавшим голосом ответил Роман. — Товарищ майор, я не заслуживаю такой чести!

— Считаешь, что это поблажка, помощь воспитаннику старого друга? — голос майор стал жестким, неприятным.

— Так точно, товарищ майор!

— Ну и дурак, — без всякого перехода прежним, «отеческим» тоном сказал Дуканти.

— Так точно, товарищ майор, дурак!

— Хватит, сядь, не тянись и засунь свои обиды под фуражку.

Роман так и сделал. Мысль о том, что он вместе с Хадишой примет участие в операции, волновала, но в то же время Роман понимал, что сбычи мечт там не будет. Она с ротой, он с семью лентяями, она — настоящий боевой офицер, а он недоучка, которого как котенка тыкают носом в его недостатки.

Казалось бы, он всей душой стремился сюда, обучился всему в училище, а все равно выходило как-то коряво, выходило что-то не то. Роман старался, изо всех сил, но выходило, что замах на Мозга, а удар на Прыгуна, по старой поговорке.

— Проходите, садитесь, — обратился майор к лейтенантам Полсону и Макферсон.

Которых он пригласил заранее, а Романа чуть раньше, дабы сообщить ему новость отдельно, в неформальной обстановке. Зачем? Еще один урок жизни?

— Сейчас подойдет еще сержант-инструктор Мумашев и приступим.

Лицо Хадиши, невыразимо прекрасное, напоминающее формой сердечко, озарилось радостью и Романа неприятно кольнуло в груди. Он знал, знал, что сержант Мумашев сошелся с одной из местных поварих, что ничего у него не было с Хадишой, но все равно. Лейтенант Макферсон взирала на самого Романа с интересом, но таким, отдаленным и слабым, дескать интересный мальчик, но и только. Комплименты у Романа выходили неуклюжие, боевыми успехами похвастаться он пока не мог и вообще.

Дополнительная мотивация проявить себя в операции?

— Разве не закончил он со своей проверкой? — спросил Полсон басовито.

— Закончил и написал рапорт, — кивнул Дуканти, хлопнул ладонью по стопке бумаги. — Одна из причин, по которой я выбрал ваши роты и часть взвода младшего лейтенанта Калашникова.

Это было немного неожиданно. Правда, сержант Мумашев и не обещал, что не будет делать поблажек Роману, но. С опытом сержанта делать поблажки кому-то? Нет что-то тут не сходилось, но Роман все не мог понять, что именно. Словно были еще какие-то действия или основания, но Роман не видел или не успевал их заметить, как удары самого сержанта.

— Частности и детали самой операции вам доведут уже на месте, да я и сам их не знаю, — сказал майор.

Появился сержант Мумашев, отдал приветствия, тихо присел в углу, за спинами офицеров. Хадиша бросила на него взгляд, да такой, что впору было заходиться в ревности. Но Роман сдержал себя, напоминая, что надо быть, как Лев, быть как Лев и думать только о деле.

— Просто поделюсь личным опытом, потому что для вас это первая такая операция. Если бы я верил в Творца, то вознес бы ему молитву, чтобы она же стала и последней.

Так как твари окажутся окончательно разгромлены, понял Роман недосказанное и опять преисполнился уважения к майору. Как-то вот у него так получалось говорить о делах, не отвлекаться, но в то же время так, что подчиненные понимали: о них помнят, заботятся, ценят. Соответственно, практически любой в части, включая самого Романа, без сомнений пошел бы за майором в любой бой.

Наверное, так же солдаты шли Львом, безоговорочно веря ему.

— Но лучше верить в силу оружия, — искривил губы в усмешке майор, — оно как-то действенней.

— Творец даровал нам свободу воли и послал испытания, дабы мы доказали, что достойны! — воскликнул Полсон.

А Роман и не знал, что Полсон так верит в Творца. Сержант Мумашев сидел с непроницаемым лицом, но Роман не припоминал, чтобы тот хоть раз упоминал Творца. Скорее придерживался парадигмы майора: верил в людей и их силу.

— Как я и сказал, будем надеяться, что это испытание скоро закончится, а то оно как-то немного затянулось, на лишнюю пару сотен лет, — ответил майор.

Там, в Риме, подобные настроения ощущались слабее. Скорее такое приподнятое, воодушевленное настроение, еще немного и мы победим! Только оказавшись здесь, Роман ощутил иное настроение, прорывавшееся даже у железного майора. Верхний налет «поднажмем, еще немного и мы победим!» и под ним огромный океан усталости и слабость, вплоть до почти буквального желания лечь на землю и не вставать пару лет, набираясь сил. Готовность до последнего выполнить свой долг, но одновременно с этим пошатываясь на месте и чуть ли не падая.

— Но мы отвлеклись.

Майор достал общую карту центральной Африки и повесил ее на стену.

— Точка сбора для вас — здесь, — он ткнул в точку западнее расположения части.

Практически в центре Африки, если мерять от побережья до побережья.

— Большой лагерь, там до вас доведут детали, поставят боевые задачи, проведут слаживание. Все вы опытные офицеры, собирают туда лучшие части, так что много времени это не займет.

Если не считать меня с огрызком, подумал Роман, но все возражения оставил при себе.

— Отделение во главе с младшим лейтенантом Романом Калашниковым, считается учебным, приданным вашим двум ротам и дополнительно назначаю туда еще сержанта-инструктора Андрея Мумашева. Заодно доставите его в распоряжение штаба Североафриканского корпуса, все равно ему туда возвращаться.

— Так точно, товарищ майор, — сообщил сержант Мумашев, — до начала операции продолжу обучение, а затем вернусь в распоряжение штаба Североафриканского корпуса.

Не останется с нами на операцию, подумал Роман, жаль, его опыт нам бы пригодился. Но зато и контакты с Хадишой прекратятся. Но ведь там, в операции, будет масса бравых вояк, превосходящих сержанта и, чего уж там, Романа, чинами, орденами, опытом. От этой мысли Роман загрустил еще сильнее, удвоил напоминания о долге и том, что Лев Слуцкий поступил бы иначе.

— Там будут иные командиры, иные приказы и это отличный опыт, — продолжил майор. — Да, по уставу и просто в интересах долга, нужно уметь подчиняться любым вышестоящим офицерам, но я знаю, что мы живем не в идеальном мире. Также, несмотря на приказы и подчинение, свою голову терять не стоит. Думать, думать, осмысливать, понимать, какую задачу вам ставят, и понимать, что она может оказаться ошибочной. Никто не идеален, даже дважды спаситель Федерации Лев Слуцкий…

Сержант Мумашев кивнул едва заметно, почему-то усмехнулся.

— … следует помнить об этом. Но это не значит, что надо бунтовать и оспаривать приказы, нет, их надо выполнять, но не терять своей головы.

Ага, баланс, как и в остальных вопросах, сообразил Роман. Не бунт, не слепое подчинение приказам, которые могут оказаться преступными, а то и отданными шпионами или предателями Федерации. Было и такое в биографии Льва, который, казалось, словно поставил задачу испытать все, оказаться во всех немыслимых и немыслимых ситуациях, включая заморозку на сотню лет.

— Как я уже сказал, отличный опыт. Так, дальше.

Майор ткнул в нижний правый угол карты, юго-юго-запад, по отношению к расположению части.

— Килиманджаро, — объявил он. — Все вы знаете и помните эту выдающуюся операцию, разгром Сверхмозга одним ударом. Окрестности Килиманджаро, часть между горой и морем, была относительно почищена, вокруг разгромили немало тварей, спешивших на помощь своему повелителю, но остальная часть этого массива осталась нетронутой.

Рука майора обвела практически всю карту, джунгли центральной Африки.

— Мозги, убежища, масса биомассы, давно заготовленная оборона, близость к Сверхмозгу, все это привело к тому, что данный район так и остался в руках тварей. Возможно, его подвергли бы жесточайшей бомбардировке или закидали ядерными зарядами во времена Второй Волны, но сейчас Совет наверху решил, что не стоит портить леса, которые потом достанутся людям. Поэтому войска работали неспешно, для начала создали периметр из частей, вроде нашей, измотали тварей и ограничили их набеги на остальные земли.

«А может твари там копили силы все это время?» подумал Роман.

— Не исключено, что твари там копили силы все это время, — продолжил майор, словно подслушав мысли Романа, — но это было неизбежно. Федерация тоже копила силы и приходила в себя от потерь Третьей Волны. Войска по периметру постепенно углублялись в этот массив, вели разведку, как могли, и доставили недавно совершенно обескураживащие сведения. Вам еще не раз повторят все это на месте, но все же эти сведения многое объясняют. Твари пытаются возродить Сверхмозга, точнее говоря, построить нового из того, что у них есть под рукой.

— Разрешите добавить, товарищ майор?

— Да, сержант.

— Наверху никогда не сомневались, что твари попробуют слепить нового Сверхмозга, разведка только подтвердила эти опасения, — заявил сержант Мумашев.

Роман ощущал себя так, словно его стукнули чем-то крепким по голове. Новый Сверхмозг! Поразительно! Такой шанс… совершить всё! Всякие там сожаления, сомнения и нежелание участвовать в операции, дескать, не заслужил, сдуло, словно ураганом. Убить Сверхмозга! Да, не Роману, с его отделением не совсем лентяев, замахиваться бы на такое, но все же, все же.

Такой шанс!

— И источник этих сведений?

— Слухи, товарищ майор, слухи.

Более чем двусмысленное заявление, с учетом того, как сержант Мумашев, ссылаясь на слухи, всегда точно предсказывал происходящее. То ли просто знал — не зря же находился в распоряжении штаба целого корпуса? — то ли просто прибегал к прошлому опыту. Правда, это не объясняло его чувства опасности, но Роман, поразмыслив, решил, что это просто латентные пси-способности. Не активные, толкающие людей на зло и продажу себя тварям, а именно что скрытые и непроявленные.

— А слухи эти не сообщали, где именно прячется Сверхмозг?

— Я бы сказал, что он еще не родился и находится в процессе слияния и обучения, товарищ майор, — спокойно ответил сержант так, словно каждый день работал с рождающимися повелителями тварей. — Поэтому наверху и заторопились, успеть, пока он не ускользнул, как это уже было незадолго после конца Второй Волны.

Роман покопался в памяти, но так и не припомнил в истории ничего такого. Секретная операция?

— Я бы даже не исключил, что твари намеренно дали разведке людей добыть эти сведения, дабы заманить в огромную ловушку, — продолжал сержант.

Роман мысленно фыркнул. Все по старой мудрости, мол, жаль, что все гениальные полководцы уже сержанты и рядовые и заняты чисткой котлов.

— Перемолоть в мясорубке лучшие части, прорвать периметр и разом отбить всю Африку, а также выйти к Средиземному морю и создать угрозу Риму, товарищ майор, — продолжил сержант Мумашев. — Ослабленная Федерация потратит еще больше сил на сдерживание угрозы и твари одним ударом отыграют прежние позиции.

— Я, кажется, спрашивал о слухах, а не вашем анализе ситуации, товарищ сержант, — сухо ответил майор Дуканти.

— Виноват, товарищ майор! Слухи не сообщали о местонахождении нового Сверхмозга!

И на старуху бывает проруха, подумал Роман. Как ни опытен был сержант-инструктор, а занесло его, начал поучать майора, за что и поплатился! Ха, тоже выискался стратег! Ловушки, захват Африки, прямо наиглавнейший генерал всех войск… хотя, с учетом баек сержанта, может именно им он себя и воображал.

— Садитесь, сержант.

— Слушаюсь, товарищ майор!

— В генеральный штаб сообщили о своих подозрениях? — небрежно сообщил майор.

— Так точно, товарищ майор! — снова вскочил севший было сержант. — Подал официальный рапорт!

Полсон хмыкнул, Хадиша чуть улыбнулась растерянно, Роман же мысленно восхитился. Все же было что-то в такой наглости, что-то львиное. Правда Лев Слуцкий стал генералом и спасителем, а вот сержант не стал.

— Значит, генеральный штаб его рассмотрит, — кивнул майор. — Хорошо, продолжим, садитесь, сержант.

— Слушаюсь, товарищ майор!

Роман же еще раз восхитился майором Дуканти. Пожалуй, стоило, стоило брать с него пример, дорасти хотя бы до высот майора, а уже потом шагать туда, наверх, к высотам Льва!

— Скорее всего, ваша сборная армия будет наносить удар на юг, вот сюда, к верховьям Нила, прямо в центр джунглей, к стратегическому объекту, — указал майор на карте. — Разумеется, вы будете не одни, всегда помните об этом, командование сосредоточит авиацию и флот, поддержит вас огнем. Основную задачу придется выполнять вам самим, на ногах пробиваясь сквозь джунгли с тварями, но всегда следует помнить, за вами Федерация со всей ее мощью. По себе знаю, в таких ситуациях можно испытать слабость, усомниться, но поверьте — не надо. Раз операция касается Сверхмозга, пускай даже возможного Сверхмозга, с вами будет поддержка всей Федерации. Сражайтесь смело, не посрамите чести нашей части!

— Так точно, товарищ майор! — гаркнули офицеры.

— И не забывайте, что вы не одни, — повторил майор. — Удары будут наноситься со всех сторон, возможно вместо рассечения будет окружение и сдавливание, но это уже детали, которые вы узнаете на месте. Главное тут то, что атаковать тварей будете не только вы. Скорее всего, здесь и здесь, и здесь сосредоточат еще войска.

Теперь Роман видел. Удары с юга и севера, рассечение джунглей, затем истребление тварей по частям. С боков, из Индийского и Атлантического океанов поддержит флот, наверняка устроят десанты и высадки, бомбардировки и обстрел побережий. При этом Роману действительно выпадал шанс оказаться в самом сердце джунглей и сражений, а может и правда добраться до Сверхмозга.

И это было прекрасно.

Глава 11

1 июля 2409 года

— Личный состав построен, — доложил старшина Содур Бахтен.

Роман кивнул, обводя взглядом построенных. Точно так же месяц назад он смотрел на свой взвод, уверенный, что легко справится с задачей. Рядовой Накимура был ранен в недавней стычке, но вместо него в строй добровольцев, желающих принять участие в операции, встали братья МакДональдсоны. Старшина и семь рядовых, смотревших сейчас на Романа со странной смесью ленцы и тревоги.

Сам старшина, как оказалось, мечтающий об ордене за уничтожение Мозга.

Рядовая Панакет, мечтающая выбрать себе мужа.

Рядовой Вильсон, мечтающий попасть в Рим.

Рядовая Эллисон, мечтающая стать строителем.

Рядовые Забунсен и Тараки, со своими мечтами.

Все эти мечты раскопал в них сам Роман, пробудил, достучался, подкрепил и усилил за этот месяц.

И теперь вот братья МакДональдсоны, рыжеватые, тощие, ленивые и сонные, словно вяленые рыбины.

— Слухи, товарищ младший лейтенант! — браво доложил старший из братьев Дональдсонов, Отто.

Когда требовалось, все эти лентяи из взвода ловко притворялись бравыми солдатами, да еще как, ни одна комиссия не придралась бы. Конечно, затем, чтобы после вспышки притворства снова погружаться в сонное ленивое безделье на грани разрешенного.

— Слухи, — повторил Роман, невольно подражая ироничным интонациям майора Дуканти.

— Так точно, товарищ младший лейтенант, слухи!

— И что же говорят эти слухи? — поинтересовался Роман.

— Принявшие участие в операции и отличившиеся в ней потом получат преимущество при наделении землей вокруг! А также получат от Федерации денежное довольствие на обустройство, товарищ младший лейтенант!

Роман выдержал паузу, глядя на Отто. Тот браво пялился куда-то в пространство. Роман же размышлял, почему он пропустил такую мечту о земле и обустройстве здесь. Ответ был очевиден — он ни разу не слышал о такой мечте, о ней не упоминалось в личных делах и разговорах внутри взвода. В личной беседе братья Дональдсоны, Отто и Збышек, ни разу о таком не говорили.

Минус самому Роману.

— Землей, — немного озадаченно повторил Роман.

Нет, такое тоже широко практиковалось. Федерация поддерживала выходящих в отставку, помогала им получить новые профессии, давала возможность обустроиться и получить ту же землю. Выращивать там что-то, обустраиваться, разводить скот или добывать что-то, неважно, главное, чтобы люди работали и крепили саму Федерацию. Нередко подобные земли выдавались в приграничных полосах, ставились укрепленные поселения, исходя из предположения, что бывшие военные сумеют отразить мелкие набеги тварей, а в случае крупного вовремя поднимут тревогу и продержатся до появления армии.

— Так точно, товарищ младший лейтенант! Я и мой брат Збышек хотим разводить буйволов и выращивать разные фрукты!

Благо в Африке с этим проблем нет, подумал Роман, воткнул палку, через год уже дерево будет. Буйволы? Тоже что-то ленивое и способное следить само за собой, насколько хватало скудных познаний Романа о скоте. Часть майора Дуканти, помимо земель под огороды, держала и скот, и рядовые по очереди заступали на дежурство и по скоту, заодно осваивая новые навыки, которые могли им пригодиться в мирной жизни.

Роман тоже заступал, но знатным скотоводом за этот месяц, конечно, не стал.

В общем, ясно все было с братьями МакДональдсонами, даже мечта у них оказалась ленивой.

— Почему же вы не упоминали о ней раньше, рядовой? — поинтересовался Роман, снова неосознанно воспроизводя майора Дуканти.

— Боялись, что сглазят, товарищ младший лейтенант!

Роман помолчал, снов выдерживая паузу и перекатывая в голове услышанное. Суеверия? В Риме над таким только посмеялись бы, а правила и наставления особо и отдельно указывали, что подобную дурь надо выбивать из голов рядовых. Не палкой, конечно, но выбивать, иначе эти суеверия потом могли подвести всех.

Но реальная жизнь опять оказалась сложнее уставов и наставлений. В разговорах с сержантами и лейтенантами Роман неоднократно слышал упоминания о разном сверхъестественном и необъяснимом с обычной точки зрения. События и просто колдовство, не воздействие псионов, нет, именно колдовство, словно здесь все застыло во временах трехтысячелетней давности.

На боевую готовность оно вроде бы и не влияло, но все, от последнего рядового до майора Дуканти сходились на том, что необъяснимые вещи в жизни есть. Единственным, кто не верил во все это, оказался сержант-инструктор Мумашев, но и тут Роман нашел объяснение, все же сержант был приезжим. Вот пожил бы в части год, другой, третий и сам поверил бы, столкнувшись с тем, о чем рассказывали Роману.

— А почему теперь перестали бояться, рядовой? — поинтересовался Роман.

— Так слухи, товарищ младший лейтенант! А заслуженный сержант-инструктор Федерации Андрей Мумашев подтвердил!

Вот теперь все сходилось, только что думать по этому поводу, Роман так и не решил. Братья знали свое дело, стреляли умело, в физической подготовке не уступали другим, но. Плевать на суеверия и сглазы, если что и могло подвести всех, так это их леность.

— Встать в строй, — приказал Роман. — Старшина, подготовить список на всех присутствующих, я подам рапорту лейтенанту Скарбергсону.

Роман знал, ротный подпишет, скажет пару слов напутствия, но порядок есть порядок.

— Сборы сегодня, отправка завтра, — добавил Роман. — Там, все будет по-настоящему. Если кто-то подведет своих товарищей, лично застрелю на месте.

Обещание вышло так себе, без свирепости Льва, но никто не отступил. Можно было сделать больше и лучше, но Роман решил не терзать больше себя, а принять то, что есть и работать уже с ним. Следовало признать, что несмотря на включение в операцию, подвигов он там не совершит, с генералами не встретится, Сверхмозга не убьет и Лев не приколет ему на грудь орден.

Сержанта-инструктора Мумашева Роман нашел в столовой, заодно невольно став свидетелем разговора.

— Стало быть, уезжаешь завтра, — сказала пышнотелая повариха.

— Не волнуйся, Белла, загляну вечером попрощаться… пару раз, — со специально оставленной паузой ответил сержант, а повариха захихикала смущенно, колыхаясь всем телом.

Звали ее Изабелла Ларсон, кажется, но Роман не поручился бы наверняка. Смуглая и пышнотелая, словно пышущая жаром кухонной плиты, она смутно ассоциировалась у него с едой и уютом, какими-то образами из детства, но никак не с красавицей, достойной любви. Невысокий же сержант Мумашев, способный утонуть в поварихе, словно в перине, похоже, считал наоборот.

Но чего Роман не мог понять, как сержант променял Хадишу на это вот?

— Ой, товарищ младший лейтенант! — совсем не по уставу вскочила Изабелла, похоже, чересчур уж душевно взволнованная.

Сержант-инструктор, несомненно, заметивший Романа еще до входа в столовую, оторвался от фруктового пирога и отдал воинское приветствие. Спрашивать о том, чего он тут ест не по расписанию, было бесполезно, сержант везде себе заранее соломки подстелил, получив нужные разрешения. Роман восхищался опытом сержанта, но вот эту часть решительно не одобрял. Знать систему, но вместо улучшения использовать ее к личной выгоде?!

— Хотите пирога, товарищ младший лейтенант? — поинтересовался сержант Мумашев. — Пирог просто чудо, нигде не встречал таких пирогов, как у Беллы.

Ретировавшаяся повариха чуть ли не краской залилась. Эту сторону сержанта Мумашева Роман тоже не одобрял, мимолетные полевые романы в каждой части, куда он прибывал? Недопустимо! Какой пример он подавал рядовым? Впрочем, с сержанта сталось бы рассказать самой поварихе правдиво о всех своих пассиях.

— Давай без чинов и формальностей, поговорим начистоту, — ответил Роман, садясь напротив.

Грубо сколоченные столы и лавки, при необходимости, можно было использовать как укрытия или разобрать и заколотить ими двери и окна, после чего держать оборону внутри столовой. Их отдельно зашкурили и зачистили, убрав занозы и неровности, но все равно мебель сохраняла прежний грубый и небрежно сколоченный вид.

— Хорошо, да это моя работа, с братьями Дональдсонами, — легко сообщил сержант, прожевав кусок во рту.

— Зачем?

— Мечта у них подходящая, а в бою они держались неплохо, головы не потеряли, бились умело, прикрывали товарищей. Такие пригодятся в джунглях, — и сержант смачно откусил еще огромный кусок.

— В бою?

Они сражались, вокруг творился хаос, но сержант Мумашев не только сдерживал натиск тварей, но еще и поспевал следить за рядовыми?

— А если они подведут?

— Так я же буду рядом.

— Только до начала операции.

— Да, это моя промашка, — все так же легко согласился сержант, — придется сопровождать вас всех и во время операции.

— Вот так просто? А как же указания штаба?

— Указания штаба — обеспечить подготовку и выполнение боевой задачи, ля-ля-ля, вот я и буду обеспечивать. Пойду же не только с твоим отделением, Роман, но и двумя другими ротами.

Младший лейтенант, командующий отделением, да еще и в статусе учебного. Роман чуть стиснул челюсти, напоминая себе, что это не позор, а наоборот, ласковое указание со стороны майора. Никто специально не унижал Романа, ему просто и тактично дали понять, чего он стоит, и дали возможность расти дальше.

— Так можно?

— Когда ты заслуженный, то вдобавок к уловкам, появившимся благодаря опыту, просто приходит дополнительная степень свободы.

Взгляд сержанта на мгновение стал отсутствующим, словно он обратился мыслями куда-то далеко, к чему-то иному, не касавшемуся ни части, ни Романа. Но тут же все пропало, а Роман подумал, что сам стал тут слишком мнительным. Впору было начать плевать через плечо или брать с собой горсть земли на задания, чтобы точно вернуться.

— Когда же ты узнал их мечты?

— Когда общался с ними.

— Так и я общался с ними!

— Ты офицер, да еще и из самого Рима, который приехал их гнобить, да пинками загонять на подвиги, а я практически свой, рядовой, доросший до сержанта, да еще и не слишком зверствующий в обучении, — пожал плечами сержант. — Ну и опять же, я обаятелен сам по себе.

Роман усмехнулся над немудреной шуткой.

— То есть ты легко узнал их мечты?

— Как и всех других из взвода, — согласился Андрей, доедая пирог.

Поесть он любил, в чем сержант не стесняясь признавался сам, но оставался все таким же тощим и жилистым.

— Всех?!

— Конечно. Не стал вмешиваться в твои дела, Роман, раз уж ты поставил перед собой такую амбициозную задачу, попутно тренируя самого себя без всякой поблажки. Достойное деяние.

— Так заметно было? — пробормотал Роман, думая о своем.

— Майор Дуканти еще рассказал, — снова пожал плечами сержант.

— Достойное деяние?

— Легко пользоваться всем готовым, нелегко добиваться самому. Такое обучение запоминается накрепко, служит потом долгие годы.

— Но все же твой опыт мне пригодился бы, Андрей.

Сержант Мумашев был практически ровесником майора Дуканти, но почему-то в общении с ним легко и просто выходило то, что не удавалось с майором. Общение на ты и по имени. Сам Роман думал, что это из-за разницы в их званиях, но возможно, «чарующее обаяние» сержанта, то, как легко он сходился с людьми, тоже сыграло свою роль.

— Если бы я приехал обучать только твой взвод, то конечно.

— Я, кстати, так и не заметил каких-то особых учений.

— Потому что их и не было, — ответил сержант, поднимаясь из-за стола. — Белла, ты просто чудо, люблю, целую, загляну еще вечером!

Повариха выглянула и скрылась, Роман же подумал, что сержант злоупотребляет разрешением на неформальное общение. Они вышли на крыльцо и сержант закурил, а Роман подумал, что поступил очень глупо. Бросил взвод, помчался разбираться со слухами, словно… нужное слово не находилось.

— Я смотрел, проверял и потом писал рекомендации командирам взводов и ротным, что где нужно усилить или ослабить, кого из рядовых в какую сторону направить. Обычное дело, когда времени мало, а я один.

— А мне?! Я не видел ни одной рекомендации!

— Да, майор отдельно запретил, — ответил сержант немного рассеянно.

— Майор?

— Сказал, что обещал тебе трудности без поблажек, ну а мне-то что? Нет, так нет, меньше писать.

Роман даже злиться на майора не стал, осознав, что все так. Сам виноват. Хотел подвигов и славы? Хотел. Но не справился с оборотной их частью, рутиной, бюрократией и ежедневной работой. Некого винить, кроме самого себя.

— Хорошо, допустим. Но тогда у меня еще один вопрос, личный.

— Написать рекомендации по взводу?

— Это было бы идеально, — признал Роман.

Все же ему еще возвращаться сюда, снова принимать взвод, хотя нет, майор же говорил, что это неудавшийся эксперимент. Принимать роту у Скарбергсона? Раньше Роман ухватился бы за такое предложение, теперь же знал, что не готов. Взвод лентяев расформируют, а Роману дадут другой взвод, скорее всего.

— Хотя, скорее всего, уже не пригодится.

— Вполне может быть, — согласился сержант. — Тоже неплохо, опять меньше писать.

Лень? Экономия усилий? Как у рядовых взвода Романа или иная? Все же, несмотря на общение с сержантом, он так и не узнал его толком, но время еще было.

— Почему повариха? — спросил Роман.

— Чтобы не лезть в офицерские круги, потому что Белла заранее все знала и спокойно все приняла, расстанемся без огорчений, а вот с лейтенантом Макферсон так не вышло бы. Можно сколько угодно повторять, что перед любовью все равны, но в армии свои особенности. Наступал я на эти ловушки несколько раз, ничего хорошего из этого не вышло, только лишние страдания и хлопоты. Да и не получится у меня, ни влюбиться от души, ни жениться.

— Почему? — искренне изумился Роман.

— Служба, — коротко ответил сержант, словно это все объяснило.

Аккуратно затушил окурок, распрощался и отправился по своим делам, сопровождаемый изумленным и задумчивым взглядом Романа.

Глава 12

2 июля 2409 года

Старшина проследил за сборами, Роман потом еще отдельно проконтролировал.

— Все будет в порядке, товарищ младший лейтенант, — заверил его Содур, опять шевеля огромными усищами.

В местном климате они смотрелись как-то неуместно, но старшина упрямо не сбривал их. Роман подавил желание проверить еще раз, насколько гладко он сам выбрил подбородок, и кивнул.

Дозор на машине, о котором ему рассказывал еще рядовой Паулек, следом колонна грузовиков. До железнодорожной станции и там в приготовленный для них поезд. На фоне двух других рот отделение Романа смотрелось даже немного выигрышно, но стоило признать — только в силу малой численности. Командуй Роман двумя сотнями людей, у него точно так же происходили бы разные мелкие инциденты.

Погрузка завершилась и паровоз запыхтел, потащил поезд по железнодорожной ветке, протянутой с востока на запад. Этот путь проходил в приграничной зоне и поэтому были приняты повышенные меры предосторожности, наблюдатели и поочередное дежурство взводов, коим следовало находиться при оружии и в полной готовности в любую секунду вступить в бой.

Когда все хлопоты закончились, а паровоз уже укатил довольно далеко от станции, офицеры сошлись своей компанией в отдельном вагоне. Вместо занятий делами и подготовки — чем порывался заняться Роман — лейтенанты Полсон и Макферсон предпочли устроиться поудобнее, развалились, благо места хватало и затеяли разговоры. Пригласили и сержанта-инструктора, молчаливо сойдясь во мнении, что он, благодаря своим заслугам, вполне тянет на офицера.

— Смотришь в эту саванну и не верится, что где-то там бегают толпы тварей, — заметил Бахрам, глядя в окно.

— Когда-то здесь бегали толпы зверья, при Прежних, — добавил Роман, не сводя взгляда с Хадиши.

Та, в свою очередь, смотрела на сержанта Мумашева, устроившегося чуть поодаль, чтобы иметь возможность курить в окно, не мешая остальным офицерам. Стоило бы взревновать, но Роман ощущал лишь глухую тоску, так как вдруг понял, что никогда не будет с Хадишой. Если бы он сразу выказал себя опытным, умелым офицером, то да, у него был бы шанс, а так, увы.

Возможно, когда он станет тем опытным военным, какие ей милы, но сколько лет пройдет к тому моменту?

— Прежние истребили местные толпы зверья, а заново бегать они начали уже после ядерной войны, — сообщил Андрей, — но на воле бегали недолго. Потом твари взяли тут всех в оборот и сами начали бегать толпами.

Благодатная земля, подумал Роман, поневоле начнешь понимать, почему братья Дональдсоны хотят тут разводить буйволов. Или дальше к югу, где больше воды? Неважно, в сущности. Вся эта земля должна принадлежать людям и точка, а уж как ее делить потом — неважно, главное, чтобы Федерация крепла.

— Прежние были дураками, — высказался Роман. — Столько земли, столько ресурсов и никаких тварей! Чего им не хватало? Места? Так вон космос, в нем полно места!

— И инопланетян, — хохотнул Бахрам со своего места. — Признайся, ты начал верить слухам об инопланетянах!

— Не начал, — возразил Роман, — так как это глупо. Тайные контакты? Помощь только избранной верхушке Совета, в обмен на продажу людей в рабство? Что за бред?! Генерал Лев Слуцкий никогда на такое бы не пошел!

— Только Лев не весь Совет, — заметила Хадиша.

— Да, он бдит за Советом, чтобы не повторилась история конца Третьей Волны! — горячо возразил Роман. — Если бы там вступили в контакт с инопланетянами, уж Лев бы заметил!

— А кто сказал, что он не заметил? — возразил Бахрам. — Ведь не зря ходят эти слухи? Может и вступили в контакт с инопланетянами, только от людей скрывают?

— Лев?! — чуть не вскочил Роман. — Он бы никогда так не поступил!

— Но откуда тогда эти слухи? Про инопланетян и контакты с ними, про секретную их базу где-то в Средиземном море?

— Никогда такого не слышал, — слегка опешил Роман.

— Как же, — усмехнулся Бахрам. — Секретная база инопланетян на одном из островов, подальше от Рима, конечно, но не так, чтобы слишком сильно далеко. Туда завозят людей для опытов, а вывозят одни трупы. Все потому, что верхушка Федерации продалась инопланетянам за их блага, а с простыми людьми не делятся! Что, никогда не слышал такого?

Роман помотал головой.

— А знаешь почему? Потому что ты слишком влюблен в Льва, только о нем и твердишь!

Усмешка Хадиши при словах «влюблен в Льва» как-то особенно болезненно задела Романа.

— А ты, стало быть, не слишком верен людям и Федерации, поэтому в курсе этих слухов? — запальчиво воскликнул Роман. — Ведь это же натуральное предательство! За такое капитан Иевлев сразу на каторгу отправлять должен!

— Так он и отправил парочку, — пожал плечами Бахрам безразлично. — Отправил, а слухи остались. Почему, как думаешь? Наверное, что-то их подпитывает?

— Все равно не верю!

Больше всего Роману сейчас хотелось вызвать Бахрама Полсона на дуэль без правил. Пистолеты, ножи, руки, насмерть, прямо здесь в вагоне. Но Роман понимал, что Бахрам лишь пересказывает чьи-то выдумки. Нет, грязную клевету. Нет, подрывные слухи, по которым надо устраивать расследование.

— Чтобы Лев Слуцкий предал Федерацию и людей?! Никогда!

— Заметь, — задумчиво ответил Бахрам, — никто не говорит, что это сделал Лев. И никто не говорит, что предал. Просто вступили в контакт с инопланетянами, да купаются в роскоши.

— Это тоже предательство! Когда вся Федерация собирается с силами, чтобы добить тварей и улучшить жизнь других, купаться в роскоши! Не верю, что Лев на такое способен! — Роман осознал, что все же вскочил и кричит.

— Верю, — приложил руку к груди Бахрам, — мы тут в армии живем лучше, чем средний человек, но кто сказал, что верхушка не может в среднем жить лучше нас? Разве в Риме не живут лучше, чем в каком-нибудь поселении в Австралии?

Роман опешил, не сразу нашелся с ответом.

— Но это не то же самое, что купаться в роскоши, предав и продав людей! — воскликнул он, наконец.

— Да, но ведь есть разница? Откуда тогда взялись слухи?

— Говорили, что там центр подготовки спецназа, — не слишком уверенно возразила Хадиша.

Задумалась, приложив палец к подбородку, и Роман отогнал прихлынувшие некстати нежные чувства, умиление и желание обнять, прижать к груди, закрыть и защитить Хадишу от всего мира. Увы, лейтенант Макферсон, пожалуй, смогла бы защитить Романа лучше, чем он ее.

— Допустим, — кивнул Бахрам, — но откуда у нашего спецназа инопланетные вещи? Иначе откуда бы взялись слухи? Вот и получается, что контакт в той или иной форме состоялся, только плоды его скрывают от обычных людей и рядовых армейцев. Из чего потом делается вывод, что там наверху купаются в роскоши. Погоди, Роман, не надо вскидываться, это просто слухи, а не мои убеждения, я просто пересказываю их. И ты сам первый заговорил о космосе!

— Все равно это не повод распространять подрывные слухи! — Роман сжал кулаки. — Надо бы написать рапорт безопасникам!

— Так напиши, — безразличным тоном ответил лейтенант Полсон.

Разговор как-то словно умер после этого. Роман осознал, что он заступил за черту, но в то же время, что терпеть такие подрывные слухи ради друзей? Разве Лев так поступил бы? Нет! Он бы взял распространяющего слухи за шкирку, да вытряхнул из него все, потом прошел бы по цепочке, добрался до источника слухов и застрелил бы его. Да, за подрыв мощи Федерации, еще какой подрыв! В таких условиях утратить веру во власть и верхушку?

— Вот поэтому тебе никто и не рассказывал эти слухи, — добавил Бахрам после долгого молчания.

— Ты же офицер, Бахрам, офицер! Ты присягал Федерации на верность!

— А ты в ней уже усомнился?! — вспылил Полсон в ответ. — Или это ты ходил с нами в джунгли?! Гонялся за тварями после того, как те вырезали целые поселения?! Сутками сидел в засадах и истреблял их?! Терял боевых товарищей в засадах тварей?! Нет! Приехал такой лощеный и патриотичный из Рима, джунглей не нюхавший, да начал тут выставлять себя мини-Львом! Сам с трудным взводом даже не справился!

— Эй, Бахрам, — сердито прервала его Хадиша, — ты и сам с ним не справился!

Точно, майор же говорил, что обучал при помощи взвода офицеров, припомнил Роман.

— Так я и не строил из себя невесть кого!

— А я и не строил! — возразил Роман. — От трудностей не бегал, ошибки свои признавал! И нет, я не сражался с тварями, но страстно этого жажду! Что? Скажи, что майор Дуканти мне покровительствует?! Дал легкое задание? Вручил ордена ни за что?!

— Но ты едешь с нами, не так ли? — парировал Бахрам. — За какие заслуги? Почему не Дуглас, почему не Жанна?

Роману нечего было возразить и он молчал, сопел.

— Так что не тебе поучать меня, младший лейтенант! Все рапорта давно написаны, никто тут мощи Федерации не подрывает! А слухи все равно остались!

— Потому что их пересказывают, — упрямо выдохнул Роман.

— А ты думал, что если их не рассказывать, то слухи умрут? Такое только с идиотскими выдумками бывает, а вот когда за слухами стоит что-то правдивое, вот тогда слухи не умирают, сколько ни бейся.

Роман оглянулся на сержанта, вспомнив, что тот ходячее пособие по использованию слухов. Сколько правды в этих слухах о том, что Лев продался инопланетянам? Хотя, откуда бы сержанту-инструктору о том знать? Но ведь Андрей подчинялся непосредственно штабу целого корпуса, то есть точно был ближе к начальству, чем любой из офицеров здесь.

— А что скажет сержант Мумашев? — спросил Роман.

— Слухи эти есть, они распространены, кто-то пытается опорочить Льва, безопасники ими занимаются, — неожиданно коротко и сухо отозвался сержант.

Обычно следовали долгие рассуждения, чуть ли не философские романы о происхождении слухов, откуда что взялось, попутно приплеталась пара баек, и все это превращалось в огромный гладкий рассказ. Не особо вслушиваться, так и поверить легко можно.

— Опорочить Льва? — хохотнул Полсон. — Такое возможно?

Сержант лишь пожал плечами, мол, всякое бывает. Наверное, ему тоже была неприятна тема слухов против Льва и Роман ощутил признательность. Конечно, самому Льву точно не требовалась защита, его деяния говорили сами за себя, звучали громче любых слухов, но Роман не мог отделаться от брезгливости. Ощущения, словно наступил в кучу дерьма и весь измазался в нем.

— А ведь я всего-то хотел поговорить о том, как заживем после истребления тварей, — вздохнул Бахрам. — Как Земля снова будет кишеть жизнь, а люди устремятся к звездам.

— Если распространять такие слухи, то никогда не устремятся, — проворчал Роман, пытаясь остыть и отойти.

Конечно, Бахрам был прав. Если не сражаться за людей, продаться и утопать в роскоши, то твари сразу возьмут верх и все начнется по новой. Наверху сидели не глупцы, лучшие люди, которые не могли не понимать этого. Возможно, потом, когда твари будут побеждены, что-то и начнется, в духе Прежних, но тогда уже можно будет, раз люди победили. Да и пока Лев на страже, враги не пройдут!

Укрепив себя этой мыслью, Роман успокоился.

— Ладно, ладно, я не хотел задеть твоего любимого Льва, — подколол Полсон.

— Ты же и сам им восхищаешься, — укорила его Хадиша.

— Да, но Роман так смешно реагирует, как тут удержаться?

— И прекрасная жизнь после победы свелась к насмешкам над боевыми товарищами, — снова укорила его Хадиша. — Разве так поступают перед огромными операциями, где, нам, возможно, придется прикрывать спины друг другу?

— Думаешь, Роман теперь меня не прикроет?

— Прикрою, если потребуется, — мрачно сообщил Роман.

— Думаю, что не стоит обвинять кого-то просто так. Ты тоже, Бахрам, был зеленым, неопытным и думал, что одним прыжком вознесешься в генералы.

— И только ваша помощь, о прекрасный лейтенант Макферсон, спасла меня, — развел руками, изображая подобие поклона из сидячего положение, Полсон. — Не обижайся, Роман, я не со зла. Сразимся с тварями плечом к плечу и все пройдет.

— Конечно, Бахрам, — сдержанно ответил Роман.

Наверняка Льву на его пути встречались такие лейтенанты Полсоны. Что, Лев ныл и жаловался? Нет, он работал с ними, обращал их таланты и опыт на службу человечеству. Вот и Роману надо поступить также! А будут по этим саваннам бегать звери или нет, выберется ли Федерация из упадка, станет ли жить обычный человек, как при Прежних, так ли это важно? Продолжать трудиться на благо человечества и все будет, рано или поздно. Главное, чтобы Роман и остальные сделали свою часть, истребили тварей навсегда.

Разве Лев делал хоть что-то ради славы? Нет, он делал это ради людей, а слава пришла уже потом, как раз потому, что он помогал людям и спасал их. Используя все, что было под рукой, включая таких вот лейтенантов Полсонов и своих Хадишей, которых он может и любил, но не давал эмоциям затмить разум!

Воодушевив самого себя этой пафосной и высокоморальной речью, Роман окончательно успокоился, перестал злиться (возможно, лишь на время) и смог оценить все трезво. Слухи неприятны да, значит нужно сообщить о них безопасникам. Пускай они и знают, лишним не будет. В операции не ударить в грязь лицом, не потерять своих людей, помочь истребить тварей, сколько получится.

А получится прибить нового Сверхмозга, то прибить.

Глава 13

3 июля 2409 года

Для проведения операции от основной железнодорожной линии провели полевую ветку, временную, но Роман все равно вспомнил слова о разведке тварей и что те не слепые, видят приготовлений. Наверное, такую массу войск просто не скрыть, подумал он, озирая лагерь, куда они прибыли.

Вечерело, на финальном отрезке пути поезд пересекал места с растительностью и зеленью, и Роману было приятно видеть, что вокруг также хватает зелени. Деревья, кусты, трава. Не густые леса, но все же зелень, вода, тень, все то, что требуется в сухой сезон. В джунглях к югу этого добра будет еще больше, пожалуй, даже слишком много.

Придется помахать мачете, если пойдут впереди основной массы войск, чего Роману очень хотелось бы. Идти первым, а стало быть и первым столкнуться с тварями. Но при этом Роман понимал, что первым именно его никто не пустит.

— Хватит мечтать, — ткнул его локтем в бок Бахрам.

Опять подколол и за дело, подумал Роман. Что он за офицер, что постоянно отвлекается, мечтает, не думает о подчиненных? Даже если их всего лишь восемь человек и за ними присматривает старшина Бахтен?

— Вэчэ КР-239? — подошел к ним какой-то офицер из штабных. — Ага, вам вон туда, так, постройте рядовых и выдвигайтесь.

Сержант-инструктор Мумашев взирал на огромный лагерь с какой-то скукой и равнодушием. На взгляд Романа при всем армейском порядке, тут было полно и армейского беспорядка, так что он терялся в этих палатках и тентах, складах, знаках, технике, носящихся туда-сюда рядовых и марширующих рядом организованно. Но в этот момент ему вдруг стало интересно, что видит сержант. Четкий порядок? Хаос? Какую-то стройную систему, которую он видел уже сотню раз?

Наверное, нелегкое дело, думал Роман, пока они маршировали к месту размещения, собрать такое количество людей из разных частей, разместить их, обеспечить припасами и патронами, снарядами, подготовить место для учений. В Африке, конечно, с этим было проще, выезжай вон за холмики и хоть застреляйся по саванне или что там, полупустыня? В общем, много пустого места.

Он попытался представить себе размах такой операции, транспорта, задействованных людей, и понял, что еще долго не дорастет до такого уровня. Ведь мало было просто собрать людей, их нужно было собрать быстро и практически одновременно. Возможно, думал Роман, поглядывая на огромные палатки (тоже «африканки», продуваемые и с сетками против насекомых), не стоило тогда собирать лучших? Нападать войсками частей, смыкая кольцо окружения?

Пожалуй, это был вопрос стратегии уровня генерального Штаба, а стало быть и Льва.

— Все знакомо? — спросил он у сержанта Мумашева.

— Есть вещи, которые не меняются сквозь года и столетия, — ответил тот, — и одна из них армейские полевые лагеря. Пыль, насекомые, хаос, усталые рядовые толпой, затем внезапно совершающие подвиги.

Прозвучало как-то неуместно пафосно, по крайней мере из уст сержанта. Такое мог бы сказать сам Роман.

— А как же разведка тварей?

— Оборудованы посты наблюдения, проводится патрулирование, оборудованы минные поля и линии с сигнализацией, все по уставу, но да, твари в курсе.

— Птицы?

— Птицы, — кивнул сержант. — И другие уловки тварей. От них не то, чтобы бесполезно маскироваться, все меры предосторожности принимать нужно, но исходить следует из того, что они уже тут всех пересчитали по головам.

Роман задумался, припоминая уроки в училище. Там они разбирали различные операции, но если так припомнить, то секретность наступления, внезапность первого удара именно за счет маскировки удавалось обеспечить в одной операции из трех.

Обычно люди прибегали к другим способам. «Внезапный» мощный артобстрел, затем «внезапное» наступление, все такое внезапное, что впору было смеяться. Выброска десанта, диверсии и попытки добраться до Мозга, как элементы расстройства управления тварями, чтобы те пропустили момент начала наступления.

Но если вспомнить, то и тварям редко удавалось добиться подлинной внезапности больших наступлений.

Палатка, почти что шатер, вроде бы огромная, сразу стала маленькой, стоило туда забиться вдесятером, включая Романа и сержанта Мумашева.

— Модель «Раскладушка-88», — покривился сержант, глядя на двухъярусные кровати, — у них слабые опоры, а также неправильно рассчитаны ребра жесткости, из-за чего со временем деформируются стойка.

Он указал пальцем, видно было невооруженным взглядом, что там выгнуто. Рядовые, уже собиравшиеся делить места, замерли. Наверх больше никому не хотелось.

— Чего же их тогда используют? — вопросил риторически Роман, зная ответ.

Произвели много, на складах есть, для временного размещения сгодятся, чего еще? Ломать и переделывать, слишком много труда, хлопот и затрат, тогда, когда Федерация и так задыхается под грузом проблем и попыток твердо встать на ноги.

— Свежая модель, всего двадцать с небольшим лет, — почти без иронии сказал сержант.

Он пробежался взглядом и безошибочно ткнул пальцем во вторую кровать справа.

— Эта лучшая из всех, товарищ младший лейтенант, считаю, нам стоит занять ее.

— Занять лучшее место? — нахмурился Роман.

— Остальные четыре надо составить по две, опереть друг на друга, и подвязать или сколотить парой реек и тогда устойчивость у них будет вполне приемлемая, — ответил сержант, словно и не заметив реакции Романа.

Сам Роман тоже смягчился. Но все же, звучало так, словно сержант предлагает им занять лучшие места, оставив рядовых прозябать!

— Старшина, действуйте, сделайте, как нужно, чтобы не было проблем, — приказал Роман.

Раздвинуть двойные кровати по углам, правда, время реакции чуть увеличится при внезапной тревоге, но не настолько, чтобы это имело значение. Если твари налетят секунда или две будут иметь значение только для тех, кто окажется во внешнем кольце охраны. В теории там должна быть отдельная охрана, кто не пойдет на операцию, останется прикрывать тылы.

— А что остальные?

— Все так делают, — пожал плечами сержант, забрасывая мешок с вещами наверх, — а кто не делает, потом спрашивает совета у соседей.

— Почему тогда сразу не сделать как надо? Или не предупреждать прибывающих?

— Не положено, не предусмотрено, — еще раз пожал плечами сержант.

Затем он спросил разрешения и отбыл связываться со штабом корпуса и докладывать о своей миссии, что та продлится еще. Роман же остался в задумчивости, как так получается, что не пытаются сделать лучше. Ведь мелочь же? Ведь кто-то же ставил тут эту палатку, кровати, оборудовал все вокруг, но даже не подумал исправить и сделать лучше? Хотя бы оставить сообщение, мол, так и так, особенности модели такие-то, можно исправить так-то.

Ведь сержант Мумашев откуда-то это знал?

— Что теперь, товарищ младший лейтенант?

Паровоз тянул их часть дня и почти всю ночь, так что ответ был очевиден.

— Присоединиться к ротам лейтенантов Полсона и Макферсон, которым мы приданы, встать на довольствие и завтракать. Затем учения и стрельбы, тренировки по слаживанию батальона, — ответил Роман.

Возможно, детали будут чуть отличаться, но неважно.

— Лейтенант Никос Медведев, вэчэ ВТ-292, — басовито представился их новый сослуживец.

Выглядел он под стать фамилии, сущим медведем, косая сажень в плечах, чуть ли не два метра роста, мышцы такие, что форма, казалось, сейчас порвется. Не слишком часто испытывал Роман чувство, когда на него смотрят сверху вниз, но здесь был именно такой момент. Дополнительно все портило то, что лейтенант Макферсон взирала на этого медведя со знакомым Роману огоньком в глазах. Опытный военный, могучий, офицер, опять же, да, шансы завоевать сердце Хадиши внезапно устремились куда-то вниз, прямо в расплавленное ядро Земли.

— Будем вместе сражаться, — добавил Никос, — как только наш капитан придет.

— Вы знакомы? — спросил Бахрам.

— Говорят, штаб назначает тут командиров, — пожал могучими плечищами Никос. — Сам со своей ротой только в ночи прибыл.

Руки его ухватили несколько мисок, порции еды он получил тоже огромные. Весь он был огромный, шумный, мощный и с каждой секундой все больше и больше не нравился Роману.

— Командир из штабных? — усомнилась Хадиша. — Лучше бы действующих офицеров пригласили.

— Именно так штаб и сделал, — раздался голос за их спинами. — Пригласил лучших полевых офицеров с вверенными им подразделениями.

Роман обернулся, там стоял капитан. Среднего роста, в меру загорелый, но недостаточно для того, кто служил в Африке, и в общем-то и все. Никаких особых примет во внешности капитана не имелось, весь он был средний и не запоминающийся. Сержант Мумашев, стоявший за его плечом, вполне мог бы сойти за особую примету.

— Капитан Адриан Бланто, командир вашего батальона, — представился он.

Обменявшись приветствиями, они набрали еды и перешли за стол возле окна. Роман, как и подобает младшему по возрасту и званию, помалкивал, прислушиваясь к беседе и набивая живот. Сержант Мумашев, незаметно просочившийся вслед за капитаном, тоже помалкивал, ел и прислушивался.

Было бы неплохо как-то их стравить, неожиданно подумал Роман. Раз сержант спарринговал с каким-то там другим сержантом размером с лейтенанта Медведя, то вполне мог и уронить его пару раз, ударить в грязь лицом, может даже буквально, перед Хадишой. Сам сержант-инструктор, словно прочитав мысли Романа, лишь улыбнулся слегка, но ни слова не сказал, продолжая слушать и есть.

— Конечно, было бы лучше, если бы все офицеры были знакомы друг с другом. А еще лучше наступать прямо слаженными частями, — объяснял Адриан, — но не забывайте, что всем нужны опыт и тренировки, не только рядовым, но и офицерам тоже. Да и не такие уж мы неумехи, как обычно про нас рассказывают.

— Но ведь рассказывают?

— Любые мышцы надо упражнять, думаю, лейтенант Медведев со мной согласится, — легко ответил капитан Бланто. — Офицерские мышцы в военных частях достаточно натренированы, так что штаб решил и нас погонять. Не только штаб североафриканского корпуса, задействованы несколько штабов, размах у операции огромный.

В отличие от нападок на Романа, здесь лейтенант Полсон не стал проезжаться насчет правдивости слухов.

— Так это учения? — уточнила Хадиша. — А как же слухи про нового Сверхмозга?

— Слухи, они и в Африке слухи, — пошутил Адриан, — не могу ни подтвердить их, ни опровергнуть.

Роман невольно посмотрел на сержанта Мумашева, тот продолжал есть и слушать. Странно все это, подумал Роман, ведь пришедший в часть приказ касался боевой операции? Неужели в штабе решили совместить операцию и учения, несмотря на сведения о новом Сверхмозге? Даже если там ничем не подтвержденные сведения, даже если шанс на создание этого проклятого Сверхмозга там один из ста, все равно, по мнению Романа, следовало бросить все и мчаться его уничтожать. Не ради славы и орденов, просто чтобы история с тварями не началась по новой.

— Так это учения или операция? — нахмурился Никос.

— Даже если это учения, вы все равно подчиняетесь мне, — спокойно ответил Адриан. — Вы и ваши подразделения входите в состав вверенного мне батальона. Мы входим в полк, тот в дивизию и так далее.

Роман вспомнил уроки в училище и наставления по ведению боя. Даже одной дивизии наступать тут будет очень тяжело, слишком широкий фронт, отсутствие дорог в джунглях и прочее. Разве что в штабе корпуса решили отступить от наставлений и, скажем, наступать небольшой полосой? Или вообще, просто пробить дорогу, одна дивизия пробивает, две охраняют?

Такое тоже применялось неоднократно, стягивание тварей на себя, углубление на их территорию и бои, бои, бои на истребление. Но что, если командование подведет? Или штаб решил атаковать широким фронтом, а потом концентрировать силы в местах обнаружения тварей? Было бы здорово предугадать их замысел, подумал Роман, это означало бы, что он чего-то да стоит как стратег.

Да, в училище им преподавали и стратегию, каждый из них, в теории, должен был уметь и мочь командовать ротой, батальоном, полком, дивизией, вплоть до армии. В теории. В теории Роман мог, на практике все выходило куда сложнее и нескладнее, чем на бумаге. Человеческий фактор, погода, территория — их учили учитывать все, но опять же, в теории.

— Не нравится мне все это, — мрачно заявил сержант Мумашев, когда они вышли из столовой.

Роман, уже собиравшийся поговорить насчет передачи реального опыта (не только с сержантом, со всеми), а также намекнуть на пару уроков лейтенанту Медведеву, удивленно вскинул брови.

— Тебе, сержант, не нравятся командиры? — с легкой угрозой в голосе пробасил Медведев, опуская руку на плечо Андрея.

Не попал, чуть провалился вперед, но не слишком. Сержант-инструктор, незаметно сдвинувшийся так, словно ничего и не было, лишь вытянулся.

— Виноват, товарищ лейтенант, неверно выразился!

— Вот то-то же! Следите за языком, сержант, не забывайте, где находитесь!

— Так точно, товарищ лейтенант! Есть следить за языком и не забывать, где я нахожусь!

Поединка не состоялось, но Хадиша и Бахрам, знакомые с сержантом, нахмурились от такого отношения.

— Разрешите идти, товарищ лейтенант?!

— Идите, — благодушно разрешил Никос, словно забыв, что напрямую сержант ему не подчиняется.

Тут стоило бы выступить Роману, но он промолчал, так как начинать уточнять, что именно не нравится, означало бы длить и заводить ссору по новой. Да и сержант-инструктор мог сам за себя постоять, если потребовалось бы.

— Ну что, вперед, учения и слаживание сами себя не проведут! — воскликнул лейтенант Никос Медведев, взмахивая могучей ручищей. — Готов поспорить, мои молодцы побьют ваших!

Глава 14

5 июля 2409 года

Всегда приятно знать, что потрудился ты не зря, видеть плоды своих трудов. Приятная усталость в теле и голове, очередные учения и стрельбы прошли на отлично, словно батальон служил вместе целый год. Основная заслуга была, конечно, лейтенантом Полсона, Макферсона и Медведева, а также сержантов — командиров взводов, но Роману было приятно думать, что в этом труде есть и его частичка.

Учиться, учиться и еще раз учиться, вот что надо было делать сразу по прибытии в часть, не пытаться с наскока перепрыгнуть море. Хорошо еще, что майор Эццио Дуканти все понял и направил Романа ненавязчиво.

— Каким дураком я был, — признался Роман.

— А каким ты еще будешь, — весело заверил его Бахрам. — Особенно завтра!

— Даже не верится, что мы уже выступаем.

— Только покидаем лагерь, — поправил его Бахрам. — И это прекрасно, людей вокруг многовато, а воды как-то маловато.

Сам Роман считал, что жаловаться особо не на что. Пить можно было вдоволь, в конце дня давалась возможность принять душ. Собственно, он и Бахрам сейчас отдыхали после душа и отбоя для рядовых, а также гоняли чаи, благо температура вокруг упала и горячий чай не казался издевательством. Пыль днем — конечно, жара, насекомые — да, но в целом, для Африки и полевого лагеря все было довольно неплохо.

— Странно как-то, — сказал Роман, — мы покидаем, другие остаются.

— Это только подкрепляет нашу теорию, — ответил Полсон.

Обсудив все между собой, офицеры пришли к следующей теории (так как капитан Бланто все твердил, что ничего не будет ни подтверждать, ни опровергать), что это не просто операция или учения, для повышения навыков, а некая их смесь. Разумеется, не просто так, угроза создания нового Сверхмозга была слишком серьезна, поэтому наверху не стали отмахиваться, а решили совместить все в одном.

Собрать боевые подразделения по частям, так, чтобы сами части не слишком ослабли и продолжали выполнять охранные функции, назначить туда офицеров из штабов, провести начальное слаживание и затем закрепить его в масштабной операции, в сущности, целой войне за кусок континента. Новую армию потом не распускать, обустроить новые укрепления, продолжать поиски и зачистку, пока твари окончательно не исчезнут во всей центральной Африке, а угроза Сверхмозга не будет устранена.

Не просто разовая операция или учения, операция и учеба в бою, создание новой армии и все это растянутое на года, пока будет длиться зачистка. Такая теория объясняла многие нестыковки в происходящем, но опять же, офицеры разумно предполагали, что это для них все выглядит нестыковками, а начальство наверху именно так и задумывало.

Возможно, там тоже искали новые формы, способы и методы, а также перерабатывали опыт Третьей Волны, как это делал майор Дуканти. Только вместо взвода лентяев и прочих его вещей, эксперименты тут проводились масштаба армии. Нескольких армий, которым предстояло наступать с разных направлений.

— А ты, молодец, Роман, — неожиданно сказал лейтенант Полсон.

— Сейчас ты расскажешь мне, как вы дружно возненавидели меня?

— Возненавидели — громкое слово, — хмыкнул Бахрам. — Но этот вот столичный лоск и спесь, задирание носа и чрезмерная сверхуверенность в своих силах и что ты через месяц станешь вторым Львом.

— Все было настолько очевидно?

— Может и нет. Но я сам был таким. Разве что приехал не из Рима, — сообщил Полсон.

Роман помолчал, отхлебнул еще горьковатого чая.

— Неужели все через это проходили? — спросил он риторически.

— Думаю, раньше было проще, кто не справился — тот погиб, — ответил Бахрам. — Да и в лейтенанты поди абы кого не выдвигали, только опытных, воевавших, а все эти офицерские дисциплины добирали курсами.

— То есть ты и сам не воевал?

— В Третьей Волне? Нет. Даже на операцию против Сверхмозга не успел, совсем чуть-чуть. Помнишь, какой прилив добровольцев тогда был?

— Помню, — ответил Роман.

Он и сам рвался тогда, то ли послужить, то ли отомстить за отца. Сейчас, с высоты прошедших лет, Роман мог смело утверждать, что чувства были правильными, а вот голова точно находилась не на своем месте. С таким настроем хорошо было бежать в самоубийственную атаку, подрывать себя вместе с врагом. По слухам, у Прежних даже был отдельный род войск для этого, ну да, у Прежних было много странного и не всегда понятного, но точно указывающего на их проблемы с головой.

Собственно, скорее всего, поэтому они и уничтожили себя.

— Странно, да? — заговорил Бахрам некоторое время спустя. — Сидим и спокойно обсуждаем прошлые волны, вот-вот начнется грандиозная операция, а мы спокойны, хоть у нас и нет реального боевого опыта. Дивные новые времена, хорошо, что мы живем в них, а?

— Пожалуй, — согласился Роман. — Думаешь, для тех, кто с опытом, все это выглядит иначе?

— Уверен.

Они помолчали еще.

— А теперь ты решил, что я молодец? Или просто вспомнил себя?

— Мы не общались тесно, — пожал плечами Бахрам. — Ну видел в части, слухи, то да се, пересуды про тебя и Хадишу, так что с того, она так каждого проверяет.

— И что, достойных пока не нашлось? — спросил Роман.

Из всех она выбрала сержант-инструктора? Сочла его более достойным, чем все прошлые офицеры? Прошлые потому, что иначе Бахрам не говорил бы так равнодушно, мол, всех проверяет. Самого Полсона тоже, получается проверяли?

— Ни одного. Судачили было про Хадишу и нашего сержанта, да быстро стихли. Я бы сказал, что у лейтенанта Медведева неплохие шансы, если наша теория подтвердится и мы застрянем тут надолго.

— Сплетничаете и как всегда обо мне?

— Ха… Хадиша, — чуть не поперхнулся чаем Бахрам. — Вот у… умеешь же ты под… подкрасться!

— Так ты не сплетничай про коллег и будет все в порядке. Еще можно спать, например, перед операцией, а не сидеть и сплетничать.

Несмотря на слова, тон лейтенанта Макферсон был добрым, а сама она словно и не военной. Воистину дивные времена, угрюмо подумал Роман. Надо думать о подчиненных, о сборах, об оружии, о тварях, о боях, а он вместо этого думал о Хадише.

— Ничего, — ответил Бахрам, — главное, что рядовые спят и не надо думать о них, подвернул ли кто ногу или поел незрелых ягод. Как дети малые, ей-ей.

— Да ты и сам таким был!

— Как раз об этом вспоминали перед твоим приходом, какие мы все были зеленые и неопытные в самом начале и как хорошо, что теперь мы можем себе позволить такую роскошь. Быть неопытными и не погибать.

Хадиша сомкнула руки вокруг кружки с чаем, словно грелась, затем произнесла медленно:

— Не верится, что мы дожили до всего этого.

— Сглазишь! — Бахрам постучал себе по голове, затем изобразил стук по голове Хадиши.

— А вот Никос не верит в приметы.

— Ну и дурак. Личная сила на войне мало что решает, — неожиданно зло заявил Полсон. — А что большой, так мишень из него крупнее!

— Наш Бахрам просто не может не придираться к новичкам, — с улыбкой пояснила Хадиша. — Но раз придирается, то значит признал отчасти своим.

Роман молчал любуясь ее овальным, словно бы слегка заостренным книзу лицом. Семечко, обращенное острием вниз, хотя эту сельскохозяйственную метафору Роман всегда держал при себе.

— Будто ты к ним не придираешься, на свой лад!

— Тебя это задевает?

— Так у нас армия!

— Что за предрассудки времен Прежних? — звонко рассмеялась Хадиша. — Курица не птица, Мозги — не твари, женщина не человек? Или ты просто боишься, а признаваться в том не хочешь?

— Боюсь, — тут же признал Бахрам. — Техники и людей вокруг, конечно, ой-ой, так и твари не будут сидеть сложа лапы. Не за себя боюсь, за своих подчиненных!

— Так все боятся. Что же теперь, долг не выполнять?

— Не надо опять все выворачивать и доводить до предела! Что ты за человек такой, Хадиша? Во всем тебе совершенство подавай, слова против долга и присяги не скажи!

— Почему же, говори, только не за мой счет.

Совершенство, подумал Роман. Это сержант-инструктор совершенство? Или он просто приукрасил свои отношения с лейтенантом Макферсон? Да-да, приукрасил, точно приукрасил, слепил байку, а Роман уши и развесил! Стоило бы спросить лично, но Роман представил, как его отбреют в ответ, словно бедолагу Полсона и язык как-то не повернулся.

— Ладно, личное это личное, на него отвлекаться надо, чтобы с ума не сойти, но и об обязанностях забывать не следует, — кивнула Хадиша.

— Обязанности мы выполнили, иначе не сидели бы тут расслабленно, — возразил Бахрам.

Затем они оба посмотрели на Романа.

— Нет, ну на фоне некоторых из собранных в этом лагере, Роман неплохо смотрится.

— Это все майор, — кивнул Бахрам. — Не дает нам терять подготовку.

— Странно, что ему все же разрешили участвовать, — задумчиво произнесла Хадиша.

— Так известное дело — любимчик майора!

— Или в нем скрытые таланты.

— Которые следовало бы развивать выходами в джунгли.

— Да, тут недоработка, — согласилась Хадиша. — Но отделение-то учебное, опыт необязателен.

— Дружеские подколки? — спросил Роман, зная ответ. — Признали меня своим и мне теперь нельзя ошибаться?

— Да, но также напоминание тебе, о нехватке опыта и ответственности за людей, которые еще недавно ленились и старались тратить минимум усилий.

— Каждую минуту себе о том напоминаю, — мрачно ответил Роман. — Я знаю, что недостоин, знаю, что вел себя неправильно и в другой части может уже загремел бы куда-то, но точно не на подвиги.

— Вот поэтому ты молодец, — заявил Бахрам. — Признал и осознал свои ошибки, перековался, начал исправляться! Через несколько лет лейтенантом станешь!

— Быстрее, — покачала головой Хадиша, — мозги и желание расти над собой есть, так что быстрее. Просто во время операции не забывай, что ты с отделением придан нам, а не наоборот. Приказы там слушай, вперед не лезь и прочие армейские дела, если ты о них слышал.

Роман бы обиделся, но Хадиша улыбалась, явно показывая, что шутит и положила свою руку поверх его. Такое ласковое напоминание, что не стоит лезть вперед и подвергать опасности жизни остальных. Если же Роман не послушает, то это ласковое прикосновение обернется стальным захватом, как на тренировках.

— Неправильно, — неожиданно возразил Бахрам. — Выполняй приказы, да слушай своего сержанта-инструктора, уж у него опыта на всю нашу часть вместе с майором хватит.

Да, вот это был дельный совет и Роман кивнул.

— Так уж и с майором, — усомнилась Хадиша.

— Ладно, с частью майора, — усмехнулся Бахрам и зевнул. — Ну вот, поговорили, успокоились, теперь можно и на боковую, вставать потом с рассветом.

— Не стоило столько чая на ночь пить.

— Ничего, побегаю в туалет, заодно побудка не застанет врасплох, — отшутился Бахрам.

Странные вышли посиделки, мирные и домашние, совсем не армейские, и Романа опять начали одолевать мысли, не давая уснуть. В первую очередь мысли о том, что не выйдет из него Льва, который вот не знал сомнений и ломился вперед к цели — спасению человечества — побеждая все и вся на своем пути. Затем он мысленно перебирал отправившихся с ним подчиненных, придя к выводу, что уж они-то не подведут. А вот подведет ли их сам Роман или нет, оставалось неясным.

Зачем майор Дуканти отправил его сюда? Счел лучшим? Бред. Увидел потенциал? Возможно и лестно, но нет, слишком уж притянуто за уши. Скорее уж и правда помощь, но не ему самому, чтобы не нарушать обещаний, а подполковнику Салеху из училища.

Роман обозвал себя пару раз слюнтяем и недоучкой, но не помогло. Сомнения, раздумья и рефлексии, в них надо было соблюдать меру, а его опять понесло куда-то. Мало, значит, нагружал себя и Роман дал слово, что с завтрашнего дня нагрузит еще сильнее. Будет не просто учиться у старших товарищей и следовать уставу и правилам, а признает, что ничего он не знает и начнет учиться с нуля. Перекует себя в горниле настоящей армии и вот тогда!

Роман оборвал очередные сладкие мечты и перевернулся на другой бок. Он знал, что врет сам себе — усталость и стремление к цели и все остальное было и оставалось на месте. Просто его натура, а также развившийся от желания походить на Льва перфекционизм, прямо говорили — он не справился. Недостоин этого шанса, ехать должен был, да хотя бы его ротный, лейтенант Скарбергсон!

Роман вышел подышать «свежим воздухом» и едва не столкнулся с сержантом Мумашевым. От того несло потом, оружейной смазкой и женщиной, а вид был устало-задумчивым, словно сержанта поимели на оружейном складе помимо его воли.

— Нарушаем, товарищ сержант, — беззлобно заметил Роман, зная, что и сам нарушает.

— В интересах Федерации, товарищ младший лейтенант, — ответил тот и скрылся в здании.

Глава 15

6 июля 2409 года

Утром Роману стало стыдно за вчерашний приступ «гнилых размышлений» и он с удвоенной силой включился в работу и дела, благо их хватало. Организация, сборы, построение, погрузка и выдвижение, обеспечение и присмотр, благо рядовых в его подчинении было немного, да и к тем прилагался целый старшина Бахтен и сержант-инструктор Мумашев.

Капитан Бланто посмотрел на построенные роты («учебное» отделение Романа он словно и не замечал), отправился доложить своему командиру, и Роман неожиданно все же ощутил себя частью единого, огромного целого. Приказу сверху вниз и доклады снизу вверх, доведение до подчиненных, рапорты и доклады, выполнение задач, обо всем этом он тоже когда-то грезил.

Разумеется, в основном представляя себя наверху, после того, как превзошел бы Льва.

— Так что ждет нас там, товарищ сержант? — спросила рядовая Панакет, перекрикивая шум грузовика.

Почти мотопехота, бултыхалась в голове в Романа одинокая застрявшая там мысль. Пейзаж периодически скрывался в клубах пыли от колонны, но и смотреть там особо было не на что. Саванна с кусочками лесов, безжизненная, конечно же, так как тварей сюда не пускали, а остальная живность давно разбежалась, от шума, стрельб и ездящих туда-сюда машин.

— Известно что, — отозвался сержант, — куча работы, мокрые ноги, отбитые задницы, постоянное нервное напряжение и хреновая еда.

— А как же твари?

— А тварей мы, скорее всего, и не увидим, — обнадежил всех сержант Мумашев.

— Как не увидим?

— Это же боевая операция?!

— Мы же будем уничтожать Сверхмозга!

Роман то и дело ощущал на себе взгляды, дескать, как так, вы же обещали нам, товарищ офицер, подвиги, славу и все остальное. А какие подвиги и слава без тварей? Заниматься тяжелым физическим трудом можно было и дома, в родной части, по минимуму.

— Нам еще не ставили боевую задачу, — сказал Роман, — не надо верить всему, что не является официальным приказом.

Тем не менее, его и самого одолевали сомнения на этот счет. Джунгли они и есть джунгли, дорог там точно нет, а те, что были, твари давно разрушили. Дивизия и приданные ей средства усиления — звучит, конечно, грозно, но эти средства усиления сами себя не доставят. Значит, нужны дороги, хотя бы минимальные, то есть нужно будет валить деревья, расчищать проходы, вырубать кустарники, чтобы твари не подобрались незаметно. Ставить посты и патрулировать, валить и расчищать, укреплять землю, чтобы не просело там все под тяжестью техники.

Либо идти вглубь джунглей без техники, но все равно, вырубая и расчищая.

На своих двоих в таких условиях — хорошо, если они будут хотя бы десять километров в день делать. Причем, без какого-либо противодействия тварей. А с противодействием может и не продвинутся никуда.

— Ты что творишь, сержант? — тихо спросил Роман, едва они прибыли на место.

Хаос выгрузки и перемещений, виднеющиеся уже чуть поодаль пресловутые джунгли, предвкушение боя. Патроны и оружие они везли с собой, стало быть опасно было размещать склады прямо здесь. Вывод? Твари неподалеку, хотя к прямым атакам они и не переходили.

— Виноват, товарищ младший лейтенант! Сказал правду, не подумал, готов принять наказание!

— Да плевать на это наказание, к чему эти рассказы, что тварей не будет? Мы же вон, все привезли с собой, значит, твари неподалеку!

Сержант-инструктор посмотрел неожиданно на него странным взглядом, словно сквозь самого Романа.

— Твари, точно, — прошептал он, выбиваясь из привычного образа. — Как я сразу этого не понял?!

— Сержант?

— Товарищ младший лейтенант! Вверенное мне отделение выгружено, построено и готово к выполнению дальнейших приказов! — отрапортовал старшина Содур.

Взгляд сержанта Мумашева изменился, стал каким-то целеустремленным.

— Товарищ младший лейтенант, разрешите покинуть отделение по очень важному вопросу!

— Не разрешаю, — ответил Роман. — Встаньте в строй.

Сержант, казалось, был готов сорваться с места вопреки приказу, но мгновение спустя подчинился и встал в строй. Роман же запоздало подумал, что не смог бы удержать сержанта, реши тот сбежать. Все отделение не смогло бы, разбросал бы как котят, но. Прямое неподчинение приказу, «самоволка» прямо в дивизии, прибывшей к месту назначения?

При таком поведении впору было бы задаться вопросом — не сошел ли сержант с ума?

— Следуйте за мной, — приказал Роман.

Нечего тут и так распустили, разбаловали подчиненных. Что это такое «отлучиться по важному вопросу», когда они только прибыли?! Вот-вот начнется операция!

— Товарищи офицеры, командованием поставлена перед нами весьма обширная и амбициозная задача. Мы, наша дивизия, мы первыми открываем наступление на весь этот регион.

Рука полковника Тадывердыева словно накрыла всю центральную Африку, а Роман опять подумал, что полковнику стоило бы командовать полком, ведь это в самом названии отражено! Все же некоторые вещи, дошедшие от Прежних, не отражали нового состояния вещей и отношений, но в то же время были настолько устоявшимися, что никто о них и не задумывался.

— Удар в самое сердце, вот сюда, — полковник указал чуть южнее верховьев Нила. — Дивизия пойдет первой, а значит, встретит особо яростное сопротивление тварей. В связи с этим, приказываю, для выполнения боевой задачи…

Роман слушал, смотрел на карту, сменившуюся более подробной картой близлежащего региона. Вот теперь все было просто и понятно, так, как они изучали в училище. Три полка в ротации, передовой пробивается вперед силами двух батальонов, третий прикрывает и отдыхает. Полк посредине прокладывает дорогу, идущий в тылу прикрывает и отдыхает. Все тот же принцип троек, что использовал и майор Дуканти, одна из наиболее распространённых схем взаимодействия и продвижения в подобных операциях.

Если что, передовые части оттягиваются назад, техника по проложенной дороге движется своим ходом, прикрывает огнем, все это было стандартно и знакомо. Разве что вот это наступление узкой (относительно) полосой вызывало сомнения и вопросы. Легко было зайти с флангов, тыла, перерезать, да и дороги там, ну насколько рядовые смогут — подложить стволы, выровнять, засыпать, после каждого проезда колонны техники, все придется переделывать заново.

— Конкретные задачи, работы и полосы наступления вы получите у своего непосредственного командования.

Его помощник уже раздавал конверты с приказами командирам полков, таким же майорам, как и Дуканти.

— Я же хочу напомнить и хочу, чтобы вы довели это до сведения подчиненных, до каждого рядового, что за спиной у нас Федерация. Нас не бросили в самоубийственную атаку, наоборот, мы идем на острие удара, призванного убить всех тварей.

Наверное, слухи ползут, подумал Роман. Стоило ли радоваться, что он не один такой сомневающийся? Пожалуй, что и нет. О слухах об инопланетянах он доложил тогда по прибытии в лагерь, но встретили его сообщение без какого-либо интереса.

— Чуть позднее две другие дивизии вступят в бой, вот так, получится нечто вроде трезубца или вил, заодно они прикроют наши фланги.

Полковник показывал и объяснял общую картину операции, несомненно, для того, чтобы офицеры понимали, что происходит и могли передать уверенность подчиненным и рядовым. Роман же смотрел на карту, думая о том, что его мечты, можно сказать, сбылись. Пойдут они на острие удара, еще постоянно находиться на передовой, каким-то чудом перебегая из полка в полк, вот тебе и твари непрерывно.

Затем же, когда они стянутся на их дивизию, словно на приманку, попробуют впиться с боков, в них самих вопьются или воткнутся две другие дивизии. Им, конечно, тоже надо будет прикрывать свои фланги, но меньше, а может у них будут и свои вспомогательные дивизии или полки. Этакий постепенно расширяющийся фронт, с постепенной прокладкой дорог и постепенным же углублением в джунгли.

— Помимо сил в основном лагере, нам также будет придан артполк, подчиняющийся штабу и в любой момент может быть запрошена поддержка авиации, — добавил полковник. — Переделан существующий аэродром вот здесь.

Указка его ткнула севернее, чуть ли не в пустыню Сахару. Разумно, подумал Роман, твари не добегут, а авиация сможет поддерживать и наносить удары. Во время Волн такое часто практиковалось и не менее часто подобные аэродромы становились целями для рейдов тварей. Самоубийственных рейдов, ибо размен десятка тварей на самолет представлялся им вполне приемлемым.

Конечно, прежде чем вызывать поддержку с воздуха и авиаудары, следовало вначале лично столкнуться с соответствующими силами тварей, но это было как раз хорошо. Раз задача выманить на себя тварей, то пусть приходят, думал Роман, не замечая, что кивает в такт объяснениям полковника. Поспешать вперед разумно, делая вид, что собираются разом пробиться к сердцу джунглей. Если твари не дадут отпор, то люди пробьются и протянут дорогу и можно будет разбивать лагерь уже там, а если дадут отпор, то людям только того и надо, истребить живую силу и затем не дать нарожать новой.

— Все вы в курсе слухов о рождении нового Сверхмозга, — взял слово какой-то майор, скорее по части разведки или из службы безопасности, Роман просто пропустил, — и понимаете, что мы не можем допустить подобного. К счастью для нас, теперь не времена Второй Волны и мы знаем, что такое Сверхмозг и на что он способен. Тогда твари вырастили его втайне, сумели хорошо скрыть и в итоге Вторая Волна стала самой тяжелой из всех. Вполне возможно, что Третья закончилась бы падением человечества, но вы все в курсе, каким чудом нам удалось избежать этого и более того, обезглавить тварей в ответ.

Майор замолчал, обводя взглядом собранную полусотню офицеров — командиров полков, батальонов и рот и приданных частей.

— Также мы знаем, что процесс это небыстрый и очень требовательный к ресурсам. Доведите до подчиненных и рядовых, что каждая, подчеркиваю, каждая убитая тварь — это удар по Сверхмозгу, замедляющий его преобразование, то есть рождение. Мы не знаем еще, где его прячут, но мы можем и должны замедлить этот процесс. Побережья блокированы, наступление начнется с севера и юга и, как и сказал товарищ полковник, мы первые.

Да, с такой накачкой рядовые точно будут биться яростнее, подумал Роман, сам испытывая прилив боевого духа. Каждая тварь — удар по Сверхмозгу! Каждая убитая тварь — меньше лап и когтей для обслуживания Сверхмозга, меньше биомассы, растягивание сил, увеличение затрат на рождение новых тварей. Либо вообще никаких новых тварей, если все силы пойдут в котел или чан со Сверхмозгом.

Более того, воодушевленно думал Роман, если перебить всех тварей, то Сверхмозг останется повелителем без подчиненных. Хорошо, конечно, быть огромной серой массой, но если нет рук и ног, то кто ухаживать будет? Следить, питать, обслуживать инкубаторы и прочие чаны или банки с мозгами внутри.

— Разумеется, — снова взял слово полковник, — операции придается огромное значение, стало быть заслуженные в боях награды и звания последуют, можете даже не сомневаться…

Стимулы, подумал Роман, опять вспоминая свой взвод лентяев. Но если рядовой не рвется за орденами и званиями, то как его стимулировать. Приказывать и вести в бой, но тут видимо решили сделать ставку на иное. Собрать лучших, тех, кто действительно рвется, благо цель была достойной. Поднять боевой дух словами об унитожении нового Сверхмозга и к ним добавить еще типовых пряников.

Разумеется, превосходство в силах — тоже не последнее дело.

— Автоматы, пистолеты, патроны к ним, гранаты, дополнительные пайки, фляги с водой, сетки от насекомых, мазь, — бубнил старшина, рядовой Вильсон отмечал.

Роман поглядывал на джунгли вдали, испытывая странное нетерпение и зуд. Не то, чтобы хотелось вскочить и бежать прямо туда, но все же их полк должен был идти первым. А значит, два шанса из трех, что их батальон окажется на острие первого удара.

Время подвигов пришло.

— Товарищ младший лейтенант, разрешите обратиться? — подошел, чуть ли не чеканя шаг, сержант-инструктор.

— Разрешаю, обращайтесь, — ответил Роман.

— Товарищ младший лейтенант, верно ли, что дивизию возглавляет полковник Тадывердыев?

— Верно, — ответил Роман.

Знакомый сержанта-инструктора? Вполне могло быть, если того носило по частям, да еще и с командировками от штаба корпуса. Пойдет к нему со своим важным вопросом, наплевав на субординацию и все остальное?

— Товарищ младший лейтенант…

— Нет, я запрещаю! — прервал его Роман. — Наступление вот-вот начнется и отлучка в такой момент по любому вопросу, хоть самому важному, будет приравнена к дезертирству!

А с учетом обстановки вокруг, дезертирство будет сопровождаться немедленным расстрелом.

— Мы наступаем на самом острие и…

Речь лейтенанта прервали вой и вспышки, доносившиеся откуда-то из униформы сержанта. Впервые Роман видел сержанта Мумашева испуганным и взволнованным, да что там, впервые видел хоть какое-то подобие сильных эмоций на лице. Рука сержанта дернулась и выхватила диск размером с ладонь, тут же раскрывшийся, словно пудреница с зеркалом.

— Что…

—..ем, всем, всем!! — загремел из диска могучий голос. — Алый три нуля! Повторяю, алый три нуля! Лев ранен, в Риме мятеж! Это запись, всем, все…

Сержант схлопнул диск, сдавил так, что тот, казалось, сейчас хрустнет. Скрежет зубов, какой-то низкий рык сквозь сдавленные зубы, затем сержант-инструктор Мумашев прикрыл глаза, выдохнул и достал откуда-то сигарету. Роман хотел уже спросить, что это было, приказать рассказать, что тут происходит, но сержант опередил его.

— Пригнись, Роман, — каким-то мертвым голосом изрек сержант, выпуская струю дыма. — Сейчас нас будут убивать.

Часть 2

Глава 1

6 июля 2409 года

— При…

Договорить Роман не успел, сверху что-то мелькнуло, свистнуло и вокруг начали рваться бомбы и снаряды. Земля тряслась под ногами, Роман даже не сразу понял, почему он еще жив (сержант Мумашев дернул его ближе к себе), смотрел вокруг, не в силах осмыслить происходящее.

Местность вокруг моментально превратился в какой-то багрово-черный, невыразимый обычными словами, ужас. Взрывы, взрывы, взрывы, летящие во все стороны куски тел и машин, земли и камней, деревьев и обломки оружия. Приглушенные звуки, словно кто-то прижал к ушам Романа огромные подушки, но при этом острый запах, бьющий прямо в ноздри, проникающий глубоко в мозг.

Запах смерти, крови, вывороченной земли, машинного масла и пороха, к которым примешивался запах табака.

— Что? Что происходит? — кое-как произнес Роман.

Язык словно распух и еле ворочался в пересохшем рту, голова раскалывалась, как будто все эти взрывы происходили внутри его головы, глаза болели и пытались вылезти наружу. Все тело болело и отказывалось думать и принимать реальность происходящего, казалось, вокруг творится какой-то кошмарный сон, из которого не удавалось вырваться.

БАМ! БАМ! БАМ!!!

— О, артиллерия пошла, — раздался голос сержанта Мумашева.

Роман обернулся к нему безумно, ощущая, как его самого качает и трясет в такт с землей. Колени подгибались, руки тряслись, голова раскалывалась, а сержант стоял, как ни в чем, ни бывало!

— Ты! Ты!

Сержант ударил ему навстречу, неуловимо быстро, как обычно, и Роман отлетел, ударился, словно о воздух, упал, уставившись непонимающе на невидимую стену, за которой бушевал ужас взрывов и смертей.

— Не дергайся! — голос сержанта хлестнул, словно кнутом. — Щит и так на пределе!

— Какой еще? Что?

Новая волна безумия накатила на Романа, который неожиданно понял, что там, за этой невидимой стенкой остались все, все! Его люди, подчиненные, Хадиша, Бахрам, даже лейтенант Медведев! Капитан Бланто, полковник, другие офицеры и рядовые, все!

Он дернулся было прорваться, но тут же получил новый удар, вбивший его в землю, которая словно начала его бить снизу в ответ. Невысокий сержант легко прижал огромного Романа, вдавил локоть в кадык.

— Не дергайся, это приказ! — взгляд сержанта изменился, стал пылающим в такт взрывам вокруг.

— К-х-к-х-а…

— Майор Андрей Мумашев, спецгруппа Совета «Буревестник», — последовал ответ.

Сержант — майор? — Роман и без того понимал, что ничего не понимает и никак не мог собраться с мыслями. Лежа на земле и глядя вверх, он не видел неба, лишь черный дым и кровавую пыль. Какой-то снаряд ударил прямо в невидимую пленку над головой сержанта, взорвался бессильно, а Роман моргнул.

Сержант-майор словно угас, опустил плечи и отпустил Романа, выдохнув напоследок дымом в лицо.

— Хотя теперь это не имеет никакого значения, — сказал он. — Я не справился, опоздал.

— Что?

Роман неожиданно ощутил, что у него нет сил подняться, словно руки и ноги отнялись, а тело онемело.

— Опоздал, говорю, — ответил Андрей, прикуривая новую сигарету, и тут же прищурился. — Или заговорщики ускорили события, ощутив, что им сели на хвост. Ах, точно, как я мог так промахнуться?!

Он встал, словно не замечая огненного ада снаружи, но тут же сел. Места для прогулок под этим загадочным куполом практически не было. Роман смотрел на него, ощущая, что сходит с ума, медленно, но верно.

— Так, а ну отставить, — сержант неожиданно оказался рядом, ухватил Романа за челюсть.

Рука его стиснула так, что рот Романа приоткрылся и внутрь скользнула толстая таблетка, затем полилась странная розовая жидкость. Роман закашлялся, ощущая, что сейчас захлебнется, едва почувствовал, что ему в бедро вонзилась игла.

— Пойдет, для начала, — сообщил сержант, отбрасывая в сторону шприц-тюбик.

Онемение прошло, безумие отступило, в голове наступила ясность мыслей, а в душе спокойствие, если не равнодушие, так необходимое сейчас.

— Полегчало, — констатировал факт сержант, — тогда сиди и не дергайся, иначе щит не выдержит.

— Щит?

— Индивидуальный щит силового поля, — последовал равнодушный ответ, — встроенный в коммуникаторы, иначе мы бы тут сейчас не разговаривали.

— Силового поля?

Препараты, примененные сержантом — сержантом ли? — действовали, иначе Роман бы снова начал сходить с ума. Энергетический щит, невидимая пленка, останавливающая все на своем пути — такой технологии не было в армии!

— Кто вы?

— Майор Андрей Мумашев, группа «Буревестник», — повторил тот.

— Никогда не слышал о такой, — честно ответил Роман.

Повертел в руках удостоверение и вернул Андрею. Да, смотрелось официально, но с такими технологиями вроде силового поля, можно было подделать и удостоверение, не так ли? Сержант или майор просто пожал плечами, продолжая созерцать бурю взрывов снаружи. Безучастно, словно и сам принял тех же препаратов, что дал Роману.

— И это неудивительно, — неожиданно усмехнулся Андрей, — наша слава закончилась еще во Второй Волне.

— Что?

Роман ощущал себя каким-то жалким попугаем, с этим бесконечным «Что», но мозг, несмотря на все препараты, похоже просто не справлялся. Тут же всплыли воспоминания об уроке в училище. Цвето-цифровой код, такие использовали во Второй Волне и какое-то время после нее!

— Алый три нуля, — прошептал он.

— Наивысшая опасность, немедленная, — ответил Андрей. — Они ударили прямо сюда, конечно же, мой маскарад не удался, как я мог быть так слеп! Значит, они знают обо всех! Они ударили по Льву…

— ЧТО? — и тут же Роман вспомнил.

«Алый три нуля. Лев ранен, в Риме мятеж». Но мозг его отказывался воспринимать эти слова.

— Тот самый Лев?! — вскричал Роман. — Генерал Лев Слуцкий, дважды спаситель Федерации?! Он ранен?!

— Тот самый, — подтвердил Андрей.

После вспышки он снова угас, замкнулся в себе, сделав непроницаемое лицо. Роман же, наоборот, ощутил, что в нем снова все закипает. Даже ужас гибели подчиненных и Хадиши немного отступил перед мыслью, что там, в Риме, кто-то осмелился поднять руку на Льва. Кто? Кто был способен на такое? Агенты тварей? Агенты тварей в Риме, как в конце Третьей Волны? А здесь тогда кто?

— А откуда… почему об это сообщают сюда? И как?

Еще какие-то неведомые технологии? Инопланетные? Роман вспомнил все слухи и ощутил, что у него невольно расширяются глаза. Слова о заговоре, заговор против Льва? Неужели?!

— Не дури, Роман! — прикрикнул сержант-майор, словно прочтя его мысли.

Романа словно физически толкнуло, опять ударило в невидимую стену щита, и он невольно обратил внимание, что вроде бы канонада взрывов снаружи начинает затихать. Роман сдержал жалкое блеянье «но слухи… заговор… инопланетяне…», не зная, что сказать. Ударить в стенку, сломать щит, убить их обоих, если перед ним один из главных заговорщиков?

— Мы — ученики Льва, — произнес Андрей, — он тренировал нас после окончания Второй Волны, сделал из нас группу «Буревестник». Мы попытались достать Сверхмозга, но это была ловушка, какие-то инопланетные твари подловили нас, заморозили на сотню лет вместе с Львом и другими нашими товарищами с форпоста девяносто девять. Случайность, ошибка, нас разморозило и мы вырвались из плена, оказались в Альпах. Лев сориентировался, взял власть, спас Рим, нашел Сверхмозга через псиоников, и мы убили его, выиграли Третью Волну. Вся слава досталась Льву, а мы ушли в тень, выжидая нового нападения инопланетных тварей. Они явились, инопланетяне, но другие, и мы побывали там, у звезд, но не продали Землю.

Роман слушал, ощущая, что снова сходит с ума. В то же время, Андрей говорил так просто и естественно, таким мертвенно-равнодушным тоном, словно и не было рядом Романа. Не пытался убедить или обмануть, просто констатировал сухие факты, от которых голова шла кругом. Конечно, это могло быть обманом, но стал бы кто-то затевать его ради одного лишь Романа? Стал бы уничтожать целую дивизию, изобретать несуществующие на земле технологии?

— Мы получали контрабандой оттуда технологии, оборудовали наш остров и были заняты, тренировками, подготовкой к новому прилету инопланетян и работой над окончательным уничтожением тварей. Но затем слухи о контактах с инопланетянами стали множиться и шириться, стали говорить, что верхушка продалась, и мы обратили на них внимание. Переоборудовали остров, поставил комплекс планетарной слежки и защиты, нащупали следы обращений за пределы планеты, а также следы, тень тени заговора.

«Так слухи не врали?!» мысленно вскричал Роман, но не издал ни звука. Язык опять отказывался ему повиноваться, хотя, возможно, это были побочные эффекты воздействия неведомых препаратов.

— Мы начали расследование, мое чутье подсказывало, что-то грядет и я решил зайти снизу, благо подвернулся такой удобный случай с этой операцией. Когда-то я был сержантом-инструктором и не самым худшим, пока не встретился с Львом и тот не перековал нас в нечто иное.

Прозвучало это настолько просто и абсурдно, что Роман лишь сглотнул слюну.

— Но я не справился, опоздал, — опять повторил Андрей, — почему я не сообразил сразу?!

— Что?

— Ты бы предал Льва?

— Никогда!!

— Вот и остальные тут его не предали бы, — просто ответил Андрей и замолчал.

Роман сообразил все же, о чем идет речь, и вскричал:

— Но это же невозможно?!

— Почему?

— Расстрелять целую дивизию?! Такое не скрыть, не спрятать!

— Ошибаешься, Роман, ошибаешься, — мрачно ответил Андрей, — такое отлично можно спрятать и я, кажется, даже знаю как.

— Но почему другие послушались?! Кто мог отдать такой приказ?! — закричал Роман.

Просто потому, что такое нельзя было произносить спокойно, только орать возмущенно, а затем брать оружие и идти убивать, убивать тех, кто мог отдать такой преступный приказ.

— В заговоре участвует верхушка армии и Совета, — кивнул Андрей, — и они добрались до наших данных. Проклятье! На сутки, на час раньше и мы бы успели ударить первыми!

Роман нахмурился, но обвинений, мол, чего ж ты, младший лейтенант меня не отпустил, не последовало. Странный это был рассказ, невозможный, как и все происходящее вокруг, рассказ под расстрел людьми людей, под защитой невозможных технологий, рассказ о невозможных событиях.

— А почему они не приказали вам не вмешиваться?

— А мы не подчиняемся Совету, — просто ответил Андрей. — Они могут попросить, но не приказывать, и мы вольны в любых своих действиях так как…

Он не договорил, рука его метнулась к коммуникатору и что-то там нажала. Звуки и запахи, сдерживаемые щитом, навалились на Романа, вжимая в землю и словно стремясь убить. Роман хотел крикнуть, но вдруг понял, что обстрел и правда закончился. Треск и грохот вокруг исходили не от взрывов снарядов и бомб, нет, это взрывались патроны, потрескивал горящий транспорт.

— Общее сообщение, хоть кто-то меня слышит?! — почти кричал Андрей в коммуникатор. — Остров, остров, отвечайте! Дрон? Экстренный вызов всем!

Роман же, запоздав на секунду, вдруг сообразил и рванул прямо в это удушливое черное облако, смесь тел и земли, смерти и железа, выкрикивая:

— Хадиша! Хадиша! Содур! Бахрам!

Это было глупо и безумно, но чувства захлестывали Романа, преодолевая воздействие препаратов. Если бы не они, Роман скорее всего сошел бы с ума, потому что даже сейчас он был близок к этой грани. Перепаханная воронками земля вокруг, уничтоженные грузовики и военная техника, тела, изломанные и окровавленные, присыпанные землей, и куски тел, в которых уже невозможно было никого опознать.

Романа замутило и долго выворачивало розовой жижей.

Он никогда не считал себя сентиментальным, повидал всякого и в жизни, и в училище, и уж тем более на службе в части майора Дуканти, но это было нечто запредельное. Как мог Андрей оставаться таким спокойным? Неужели ему было плевать на жизни людей?! Если он — ученик Льва, то почему не попробовал спасти других? Если нет, то, что тогда делать самому Роману? Но если здесь и правда собрали тех, кто не предал бы Льва, то, что тогда, там, на другой стороне собрались лишь заговорщики?!

— Хадиша! Хадиша! — то ли орал, то ли плакал Роман, ощущая, как его шатает.

Что-то забивало в рот и нос, глаза, но он орал, потому что так было легче. Он знал, что никто не мог выжить в этом огненном кошмаре, но разум его сейчас бездействовал. А затем он увидел. Подобрал зачем-то кусок руки с таким знакомым шрамом на запястье и медленно побрел обратно.

— … отходим к пятой башне! — доносился голос из коммуникатора Андрея. — Арэлги и дирибэа, а также три боевых дроида ахтов, мы еле отбились!

Фоном слышался непрерывный грохот стрельбы и взрывов, какое-то шипение и выкрики.

— Танки бей, Спартак, танки! — заорал тот же голос. — Влад, наконечники арэлгов!

— Лев?

— Жив, но дела плохи, еще немного и даже Катя его не спасет!

— Остров?

— Молчит. У тебя?

Что-то грохнуло оглушительно на той стороне, донеслись выкрики команд, стук, словно кто-то молотил по железу.

— Генералы в деле, ожидайте подхода войск!

— В пя…

Опять что-то грохнуло и связь прервалась.

— Дешевка балдуинская, — прорычал Андрей и посмотрел на Романа.

Тот протянул ему руку Хадиши, обрубок по локоть, словно это все объясняло. Андрей лишь вздохнул тяжело, сказал:

— Нужно уходить, скоро здесь будут твари.

— Что?

Сержант даже отвечать не стал на этот вопрос, вдруг ставший любимым у Романа, спросил в ответ.

— Транспорт?

— Все разбито.

— Тогда надо бежать, после инъекции…

Замолчал, словно вслушиваясь во что-то вдалеке. Роман тоже замер, страшась, но одновременно и предвкушая, как услышит топот тысяч лап. Пасть в бою с тварями, вот правильная смерть, к чему теперь жить, после всего случившегося?!

— Проклятье, они уже здесь!

— Что? Кто?

— Тронкийцы или кэньцы, не разобрал. Держись, Роман, сейчас нас будут убивать!

Глава 2

Налетевший ветер разорвал завесу и Роман ощутил, как у него снова шевелятся волосы на голове, а мысли спекаются в нечто неудобоваримое. Над саванной, над воронками и трупами, прямо в воздухе, мчались три… шлюпки? Плавные обводы, нечто вроде лобового стекла и внутри люди… люди ли? С оружием в руках.

— Кэньцы, — оскалился Андрей и рявкнул Роману. — Найди укрытие!

На шлюпках выдвинулись какие-то орудия и Роман упал, откатился в сторону. Над головами пронеслось нечто, обдавшее жаром, затем замелькали разноцветные лучи. Он перекатился еще и в то место, где он только что лежал, ударило нечто, испепелившее часть земли и трупов.

— Ах вы твари! — вырвалось у Романа.

Он вскочил, побежал, петляя и стреляя из пистолета. Вспыхивал щит, пули то ли отлетали, то ли растворялись в нем бесследно. В Романа стреляли в ответ, но он петлял по всем правилам, затем отпрыгнул за остов горящего грузовика и тут же отпрыгнул еще назад. Остов взорвался, разбрасывая куски во все стороны, Роман сменил пистолет на автомат, метнул гранату.

— Хрю брю хрю хрю хрю! — донесся возглас.

Роман откатился в воронку, затаился, пытаясь выцелить врагов. Из пламени вырвалась шлюпка, на носу ее стоял Андрей, уже выламывающий голыми руками одно из орудий. Шлюпка мчалась и вихляла, дергалась вверх и вниз, вправо и влево, но Андрей стоял, как приклеенный. Моментально выломал орудие, ударил им как дубинкой по тому из врагов, что попытался подстрелить его, высунув руку сбоку от лобового стекла.

Оружие выпало, Андрей перехватил его и тут же совершил кульбит в воздухе.

Шлюпка промчалась прямо под ним, оружие в руках Андрея стреляло, два тела выпало наружу. Андрей приземлился в задней части шлюпки, и…

Что-то словно чиркнуло Романа по голове, завоняло палеными волосами, он моментально присел, ругая себя за глупость. Засмотрелся, как последний дурак! Ткнул головой в землю воронки, качнулся в сторону, метнул вторую гранату вслепую и тут же высунул руки с автоматом, дал очередь вслепую. Выскочил, помчался зигзагами, словно стелющийся над землей заяц, прямо к врагам. Он все еще не понимал, что это за враги и откуда у них такая техника, но увидел, что их можно убить.

— Брю дрю дрю хрю!

Роман чуть не столкнулся лицом к лицу с одним из врагом, ударил его ногой в живот, но там вспыхнула пленка щита. Враг — невысокий, даже ниже Андрея, и правда напоминавший лицом свинью, лишь оскалился, вскинул руку, с зажатым в ней оружием. Нечто вроде гладкого пистолета, но Роману некогда было разглядывать подробности, он уже смещался вбок, как учил Андрей. Попробовал подбить под ногу, удар неожиданно прошел, тут же волосы еще раз дернуло, но Роман ударил еще раз, выбивая оружие из руки.

Поросенок ничуть не смутился, отпрыгнул, что-то быстро хрюкая на своем и Роман полоснул очередью, перехватив свой автомат. Вспыхнул щит, очередь пропала зря и Роман подпрыгнул высоко, пропуская лучи под собой. Тут же в воздухе замелькали еще лучи, похоже, поросенок не один охотился за Романом. Щит исчезал в момент выстрела, это Роман уже понял, выскочил, качнулся, еще один луч вспорол форму, но и Роман успел выстрелить. Две пули ударили поросенка прямо в грудь, третья в плечо и врага отбросило.

— Бей выше брони! — донесся выкрик сверху.

Шлюпка с Андреем внутри промчалась, за ней гналась вторая, набитая поросятами. Роман знал, что это не так, что у них есть свое название, но мозг словно заклинило на поросятах и не было ни времени, ни сил разбираться с этим. Поросенок уже вставал и Роман попробовал выстрелить ему прямо в лицо, но пленка щита снова прикрыла и Роману самому пришлось кидаться вбок и навзничь, лишь бы хоть как-то увернуться от выстрелов.

Два шарика, ослепительно сияющих и обжигающих даже вдали, ударили в землю, вскидывая фонтаны земли и кусков тел, снова наводя вокруг завесу из пыли. Завесу, в которой враги, похоже, отлично ориентировались, в отличие от самого Романа.

— Да сдохни ты уже! — выкрикнул он отчаянно влево, одновременно с этим кидаясь вправо, к свежим воронкам.

В лицо пахнуло жаром, на мгновение снова пахнуло палеными волосами — помог бы ему шлем и где его взять? — и Роман нырнула в воронку, проскользил по сплавившейся земле, думая о том, не зажарится ли он тут сам? Внутри было жарко, но жар этот быстро спадал и все же Роман вынужденно переполз в соседнюю воронку, не зная и не видя, что происходит вокруг, надеясь лишь, что этот жар и излучение, и кто знает, что там еще, скроют его от поросят.

Быстро поменял магазин в автомате, осторожно выглянул, ожидая, что сейчас лучи снова сожгут ему волосы или сразу убьют на месте. Пыль и земля, взвесь в воздухе, но все равно Роман сумел разглядеть пару смутных теней и чуть не заорал от радости. Получилось! Поросята направлялись куда-то дальше, встали к нему боком! Он очень осторожно и аккуратно отцепил последнюю гранату, выдернул чеку, метнул ее влево и вперед, и тут же припал к автомату, слился с ним.

— Хрю брю дрю!

Щиты поросят отразили взрыв гранаты и они выстрелили несколько раз куда-то перед собой. Роман тут же послал две короткие очереди в ближайшего, достал, голова поросенка разлетелась брызгами, и торопливо перевел ствол на второго поросенка, но опоздал. Тот уже упал и затаился и несколько секунд Роман и поросенок выжидали, кто же дернется первым.

Где-то там вокруг бегало и летало еще с десяток поросят — или меньше, если сержант Мумашев их убил — но Роман гнал от себя эту мысль. Тут с одним еле справился и то с подсказкой! Роман, осененный идеей, выполз из воронки, пополз, вжимаясь в землю, стараясь стать еще незаметнее. Труп поросенка с разнесенной головой манил, Роман уже почти видел оружие, лежащее там!

— Хрю хрю хрю хрю хрюююю!!!

Роман словно подпрыгнул из положения лежа, толкнулся руками и ногами, сделал несколько скачков на четвереньках, попытался подхватить на бегу оружие убитого поросенка, заляпанное чем-то красно-зеленым. Похожая красно-зеленая слизь растекалась из проломленной головы поросенка, но Роман, отметив эти факты, сбился с ритма, не сумел выполнить акробатический трюк. Споткнулся и ткнулся в землю, едва не повредив руку. За спиной что-то грохнуло, сверкнуло ослепительно и ударило жаром.

Роман заставил себя снова рвануть вперед, взмыл в прыжке, пропуская выстрелы над собой, и почти что рухнул на второго поросенка, ударился о пленку щита и начал сползать по ней. Автомат болтался на груди Романа, руки сжимали оружие убитого поросенка, толстую палку, словно составленную из нескольких вздутых цилиндров, с тремя торчащими выступами — рукоятками? Ничего не было понятно и Роман сделал то, что ему подсказал сержант Мумашев ранее.

Врезал оружием, словно дубинкой, и то ли проломил, то ли отключил щит. Рухнул прямо на поросенка, который нанес ему неожиданно сильный удар в живот. Автомат частично защитил, но все равно, у Романа потемнело в глазах. Он сам ударил в ответ, попробовал сместиться вбок и назад, уйти в «слепую зону», как это всегда делал сержант.

Почти получилось, еще удар прошелся вскользь и Роман снова ударил оружием инопланетян, словно дубинкой. Попал куда-то, но поросенок вцепился в это оружие, опять же с силой, не соответствующей его размерам. Роман вспомнил еще урок и не стал сопротивляться попытке вырвать оружие, наоборот, добавил к ней своих усилий. Поросенок словно опрокинул сам себя и Роман навалился сверху, ощущая вонючее дыхание.

«А как же индивидуальные щиты?» мелькнула неуместная мысль.

Роман боднул его лбом в лицо, рука уже выхватывала пистолет. Тело поросенка дернулось несколько раз, и Роман отскочил, хватаясь за автомат. Из бока поросенка хлестало красным, но индивидуальный щит снова включился и выстрелы Романа из автомата отразило.

— Да что вы за свиньи такие, — прорычал Роман, ощущая боль в избитом теле.

Опоздал на мгновение — он уже собирался наклониться за оружием инопланетян, ударить им и не успел — но именно это и спасло ему жизнь. Поросенок что-то там дернул на себе и Роман прыгнул назад и в сторону, еще раз и только потом уже повалился в воронку, не думая о приземлении, лишь стремясь быстрее скрыться. Над головой промчалась стена обжигающего огня, земля содрогнулась и Роман задышал тяжело, так как до этого невольно задержал дыхание, сам не осознавая того.

— Вашу ж инопланетную мать, — добавил еще Роман в сердцах. — Как с вами сражаться?

Оружие, конечно же, сгинуло в этом самоубийственном взрыве, в чем Роман и убедился, осторожно выглянув из воронки. Все вокруг было выжжено, едва ли не превращено в стекло, никаких следов убитого им второго поросенка.

Взрыв неожиданно раскидал завесу, поднятую ранее, и Роман увидел.

Одна шлюпка чадила густо, воткнувшись в землю, вторая просто валялась на боку, погнутая и изломанная. На земле сержант Мумашев сражался с двумя поросятами, и в воздухе над ними кружила третья шлюпка, с еще двумя поросятами внутри.

Сержант двигался с той неуловимой взглядом скоростью, которая всегда приводила к поражению Романа в их тренировочных стычках. Два поросенка на земле, вооруженные все теми же вздутыми палками из цилиндров, стреляли часто, чередуя разноцветные лучи с обжигающими шарами и серыми вспышками разрядов, после которых вокруг исчезала земля, куски тел и грузовиков. Поросята в шлюпке разделились, один отчаянно метал ее из сторону в сторону и одновременно с этим то и дело разворачивал транспорт, стрелял из двух орудий на носу прямо по сержанту.

Шлюпка изрыгала потрескивающие разрядами шары, те били в землю и воздух, словно взрывались сотнями крошечных молний. Сержант скользил между ними и лучами поросят, стрелявших с земли, поспевал уворачиваться и от выстрелов четвертого поросенка, в шлюпке, тоже вооруженного толстой палкой.

Роман охватил все это разом за одно мгновение и даже не успел сказать ничего или вмешаться, так как два мгновения спустя схватка уже закончилась. Один из поросят на земле отвлекся на самоубийственный взрыв и сержант достал его, взрезал лучом шею, фактически отрубил.

В руках у сержанта была такая же толстая цилиндрическая палка, похоже, отобранная у одного из убитых им ранее поросят. В отличие от Романа, сержант отлично знал, что с ней надо делать, чередовал лучи и шары, одновременно с этим прыгая, уклоняясь, быстро бегая и отпрыгивая от сотен крошечных молний. Собственно, если бы не стрельба с шлюпки, то сержант бы уже давно похоже победил, но это Роман осознал уже чуть позже, так как в тот момент даже не успел осознать всю драку.

Увидел, но что именно происходит, осознал не сразу.

Сержант выпустил очередь по шлюпке, та дернулась, и на половинку мгновения он остался один на один с поросенком на земле. Сержант оказался рядом с ним, подбил, то ли зарезал, то ли свернул шею и тут же прыгнул, прямо с земли на добрый десяток метров, к шлюпке. Ухватился за борт одной рукой, легко переметнулся снизу, использовав крен шлюпки от добавления своего веса, и выметнулся с другого борта, выбил четвертого поросенка за борт и тут же дослал ему вслед уничтожающий все серый разряд.

Тело поросенка осыпалось и словно растворилось в воздухе.

Сержант уже стоял за спиной третьего поросенка, управлявшего шлюпкой. Свернул ему шею, выкинул прочь, но добивать не стал, сам прыгнул на место водителя и перехватил управление. Резко, почти скачком, опустил шлюпку, затормозив в сантиметре от земли и ударив во все стороны волной воздуха и пылью, захваченной той с земли. Роман невольно вскинул руку и моргнул, и когда опустил руку, все было уже окончательно закончено.

Сержант, добивший поросенка-водителя, уже прикуривал сигарету.

— Это… это…, — Роман осторожно вылез из воронки, поморщился от боли.

Слова не шли на язык, потому что не было слов, дабы описать случившееся. Не говоря уже о том, что в действе участвовали инопланетяне, буквально превращая все в неземное.

— Это…, — Роман сдержал слова «не в человеческих силах».

Неужели сержант тоже инопланетянин? Но чего он тогда помог Роману? Случайность, как он сам сказал?

— Кэньцы, так себе бойцы, невелика честь их побить, — покривил губы сержант. — Да и на снаряжении сэкономили, дешевые щиты, убитое оружие, переделанный транспорт. Все равно провозился с захватом, да и расслабился похоже, столько против такой дешевки воевать.

Дешевка? Роман еле справился с этой дешевкой! Страшно представить, что случилось бы, напади инопланетяне огромной толпой! Наверняка у них там где-то есть огромные космические корабли, способные сжечь всю планету! Роман невольно покосился в небо, но ничего там не увидел.

— Кто-то явно недооценил нас либо бросил лучшие силы на Льва, — еще раз выдохнул сержант и замер.

— Что? — тут же насторожился Роман.

Стоило бы схватить оружие убитых поросят, спросить, как оно действует, но, похоже, времени не было.

— Арэлги, а с другой стороны твари! — сержант прыгнул в шлюпку и крикнул Роману. — Давай сюда, Роман, пока нас не начали снова убивать!

Роман рванул к шлюпке, слыша, как коммуникатор на руке сержанта ожил и сообщил приятным женским голоском:

— Я — Остров! Я — Остров! Веду бой! Присланный на обучение спецназ атаковал и ударил в спину!

Сержант сплюнул свирепо, попутно избавившись от окурка, выдохнул и рванул с места шлюпку, Роман едва успел вскочить внутрь.

Глава 3

6 июля 2409 года

Шлюпка рванула на юг, в сторону джунглей, ветер свистел, хлестал по лицу, бил по ушам.

— Дешевое [цензура]! — яростно крикнул сержант.

Не оглядываясь назад, дернул шлюпку, закрутил ее спиралью, Роман едва не вывалился и сблеванул куда-то вниз, возможно прямо на один из лучей, промчавшихся мимо. Джунгли впереди словно застилало серой дымкой и Роман неожиданно понял, что это стена пыли.

— Держись!

Мертвая петля, шлюпка выстрелила несколько раз, а Роман успел поймать взглядом смазанное изображение их преследователей. Летающие аппараты, уже не шлюпки, скорее нечто вроде снарядов и между ними небольшие пули, слишком маленькие, чтобы вместить внутрь человека, но все равно летящие и стреляющие.

— Я могу стрелять!

Шлюпка закончила кувырок и помчалась в сантиметрах от земли, вздымая огромный столб пыли. Прямо навстречу стене пыли от несущихся к месту уничтожения дивизии тварей.

— Это арэлги! — крикнул Андрей так, словно это все объясняло. — Ты хотел драться с тварями — дерись!

Шлюпка врезалась в землю, заскребла пузом, а Романа швырнуло железной рукой на место водителя.

— Орудия шлюпки — стреляй, потом вали!

— А ружье?

— Две рукояти — стрельба, сжатие — смена режима!

Что делает третья рукоять, сержант не объяснил, равно как и летать на этой шлюпке. Стремительно рванул обратно в пыль, исчез моментально, оставив Романа в лежащей на земле шлюпке. Если враги… Роман не успел додумать мысль, схватил ружье из цилиндриков, рванул прочь, ругая самого себя, что не успел подобрать новый автомат.

Сверху что-то грохнуло, свистнуло, на месте шлюпки взметнулся столб взрыва.

Роман опешил на мгновение, увидев, что сержант выпрыгнул из пыли, запрыгнул на одну из пуль. Удержался на ней, схватился и развернул, посылая разряды в корабль-снаряд. От всего этого голова шла кругом, но Роман все же сумел удержать целых две мысли — твари наступают и еще враги в воздухе! — и сжал в руках две рукояти ружья.

Вырвался луч, полоснул по стене пыли, та словно развалилась и оттуда хлынул поток мелких тварей. Кусатели, ну конечно же, кто же еще, подумал Роман обреченно, сильно сжимая рукояти. Из ствола ружья вылетел обжигающий удар, ударил чуть выше голов Кусателей, скрылся где-то в стене пыли.

— Ага! — взревел радостно Роман, на мгновение забывая об инопланетянах над головой.

Ружье еле слышно подергивалось, выпуская шар за шаром, и в этот раз Роман не оплошал. Шары рвались прямо в рядах Кусателей, жарили их, взрывали и разбрасывали. Бегущая волна словно споткнулась о препятствие, начала разделяться, обходя Романа с флангов. Самые дурные перепрыгивали через изжаренные трупы собратьев, кто-то впивался зубами и жрал на ходу, но большая часть перестраивалась, обходила Романа.

Вперед выдвинулись иные твари.

— Подходи по одному — у меня на всех хватит! — заорал Роман, выплескивая ярость и боль.

Серый заряд, еще один! Бежавший впереди Преследователь осыпался невесомой пылью, второй словно почуял или успел увидеть, перепрыгнул выше. Роман еще раз переключил режим стрельбы, начал махать ружьем, крест-накрест, стремясь задеть и развалить всех тварей вокруг. Куски дюжины Кусателей и одного Преследователя покатились на земле, волна тварей продолжала накатывать и Роман отступал, затем побежал спиной вперед, даже не имея времени оглянуться.

Сверху грохнуло, что-то взорвалось прямо в рядах тварей, возникла свалка вокруг искореженных, изломанных останков корабля-пули. Ружье под руками Романа ощутимо нагревалось, затем начало тоненько пищать. До этого момента ему как-то даже в голову не приходило, что надо бы сдерживаться в стрельбе, но Роман как-то и не держал ранее в руках инопланетного оружия.

— Точно, это же дешевка, как я забыл, — прорычал он, не сбавляя хода.

Пару раз нога оступилась, но он удержался, переключил режим стрельбы на жарящие шары, бил ими в скопления, не подпуская тварей ближе. Ружье прекратило пищать, начало остывать. Над головой что-то взрывалось и гудело, рвалось и грохало, сверкало и блестело, и Роман лишь гигантским усилием воли сдерживался, чтобы не вскинуть туда голову. Не начать глазеть, высунув язык и забыв обо всем. Сержант доверил ему защиту от тварей, да что там, он дал ему возможность исполнить ту самую, давнюю, заветную, практически невыполнимую мечту Романа.

Встать против волны тварей и сдержать ее в одиночку!!

— Вот так! Вот так! — орал Роман. — Решили сожрать людей?! Сожрите этого!

Он знал, что уязвим, знал, что его легко могут прибить сверху, но сдерживался. Не убегал в панике, даже не вскидывал голову, хотя это и было очень тяжело. Сержант доверил ему защиту против тварей и он должен в ответ верить в сержанта, что тот справится с инопланетянами в небе!

— Я вас всех…

Словно устав от его похвальбы, ружье снова начало пищать и в этот раз не только пищать, но и подергиваться. Сбавлять темп стрельбы было просто нельзя, Роман и без того еле сдерживал тварей, да и сдерживал, пожалуй, слишком громкое слово. Он слегка замедлил их продвижение на одном из участков и кто знает, возможно, твари с двух сторон уже брали его в кольцо? Он отступал, а твари продвигались вперед, подбирались к нему самому все ближе и ближе!

— Умри — сражаясь! — выкрикнул Роман один из кличей, черпая в нем силы.

Серые заряды помчались во все стороны, пробивая настоящие просеки в рядах тварей. Нет, словно разрубая морскую волну, которая тут же смыкалась. Роман воочию увидел, за что подобные наступления тварей назвали волнами и зло выдохнул.

— Получите!

Ружье, запищавшее на особо высокой ноте, полетело прямо в ряды тварей, рвануло там, но Роман уже не видел этого, так как развернулся и рванул обратно, к месту уничтожения дивизии. Там есть оружие, там он еще сможет сражаться! Убить еще несколько тварей!

Что-то мелькнуло над головой, заслонило полнеба и Роман невольно пригнулся, втянул голову. Земля содрогнулась под ногами, раз и два, Романа швырнуло обратно ударной волной от ткнувшегося в почву корабля-снаряда. Издырявленный словно решето корабль тут же развалился на три части, изнутри ударило столбом огня, а наружу выкатился сержант.

— Лови! — кинул он Роману другое оружие.

Конструкция из трех стволов, словно спаянных вместе, два бочонка по краям, как будто магазины, и огромная рукоять-приклад. Сержант метнул оружие легко, словно пушинку, но Романа едва не сбило с ног, потянуло к земле. Весило оружие… много.

— Не стесняйся — жги! — весело крикнул сержант.

Форма на нем была пробита в двух местах, на лице виднелся закопченный след, но и все. Ни ран, ни царапин, словно не он с голыми руками прыгнул на летящие корабли и каким-то загадочным образом завалил их целую кучу?

— Куда жать? — крикнул Роман, пытаясь понять, что делать с оружием.

Оно оттягивало руки и тянуло к земле. Быстро отступать с таким точно не выйдет! Сержант метнул в воздух какой-то шарик и тот взорвался клубами пыли и дыма, моментально затянувшими все вокруг и резко ограничившими видимость. Что-то ахнуло и ухнуло, дым словно осветился изнутри багровым.

— Уходим прочь, пока маскировка действует! — рявкнуло в ухо Роману голосом сержанта.

Рука сержанта дернула его, словно к Роману привязали стальной трос, другим концом прицепленный к танку. В дыму вокруг метались тени, казалось, вот-вот и какая-то тварь вынырнет оттуда, раззявит пасть, вопьется клыками.

— Куда жать?! — снова крикнул он отчаянно, наплевав на маскировку.

— Выемки на прикладе! — крикнул сержант.

Роман, судорожно начал нащупывать эти самые выемки, при этом снова пытаясь проделать несколько действий одновременно. Не выронить оружие и не упасть, не споткнуться, так как сержант продолжал тащить его и захват на плече изрядно мешал работе с неведомым оружием. Пальцы нащупали какие-то углубления, сдвинулись глубже, там что-то схватило их, как будто внутри оружия находились челюсти и Роман невольно заорал.

Из тумана вынырнула оскаленная вонючая пасть и Роман, все еще крича, сдвинул пальцы глубже внутрь оружия и то дернулось, раз, другой, третий. Миниатюрные заряды энергии пробили голову Преследователю, взорвали его тело, начали дырявить землю под ногами Романа, выжигая туман и все вокруг, обдавая жаром.

— Давай, давай! — подбодрил сержант.

Роман подхватил оружие второй рукой, невольно крякнул, едва не завалился набок, так как сержант все еще тащил его, ухватив за плечо. Пару секунд Роман скакал боком, не прекращая стрельбы, просто заливая туман вокруг зарядами, внешне бесцельно. Он не удержался, изогнул чуть голову, ощущая, как хрустит что-то в шее и увидел, что сержант одной рукой тащит его, а в другой руке сжимает такое же оружие, как то, что он выдал Роману. Сержант держал его легко, как сам Роман мог бы держать пистолет, и стрелял, короткими очередями по два заряда, при этом не прекращая стремительного движения, с самим Романом на буксире.

ФАФАХ! ФАФАХ! ФАФАХ!

Глухие взрывы, шуршание, отдаленные вспышки, словно кто-то там в тумане неожиданно включил огромные вентиляторы с прожекторами и начал взрывать бомбочки.

— Отпусти меня! — крикнул Роман отчаянно.

Резервы на бег боком были уже практически исчерпаны, если он и не упал, то только потому, что рука сержанта представляла собой какую-то странную дополнительную опору. На мгновение мелькнула идиотская мысль вообще прекратить сопротивляться, посмотреть, замедлится ли сержант, если Роман перестанет двигаться.

— Сейчас выскочим к краю тумана! — крикнул ему Андрей, все же отпуская.

Роман по инерции еще пробежал несколько метров боком, затем выровнялся, ощутил, к своему удивлению, что все еще может двигаться, что все еще полон энергии и сил и способен ясно соображать. Наверное, действовала неведомая медицина сержанта, но насколько ее хватит?

— Бей и жги тварей вокруг! — продолжал орать сержант.

— Ружье расплавится!

— Нет, это оружие арэлгов!

Хотел бы Роман узнать, кто это такие и почему их ружья не плавятся, но времени просто не было. В следующее мгновение туман закончился, резко, словно его обрубили топором, и они выскочили прямо в гущу тварей. Ружье в руках сержанта не просто задергалось, оно застрочило, как пулемет, и моментально, Роман и пары раз выстрелить не успел, вокруг образовалось несколько метров свободного пространства.

Какой-то Прыгун сунулся, сержант, не глядя лягнул его ногой, отбросив в товарищей, и продолжил строчить зарядами, как из десятка пулеметов. Роман сжал пальцы внутри оружия, стиснул сильнее, ощущая, как потихоньку руки начинает ломить под весом этой бандуры и попытался представить себе, что это просто пулемет. Тяжелый пехотный пулемет, из которого ему надо стрелять и стрелять на ходу.

— Бежим! — гаркнул сержант.

Заряды летели непрерывным потоком, снося тварей, пробивая насквозь сразу двоих или троих, убивая на месте или раня, и Роман пытался не отставать от сержанта и в то же время прикрывать тыл, и тут же понял, что ничего у него не выйдет. Два раза Роман чуть не споткнулся, один раз ему в сапог ткнулся бессильно коготь твари, Роман невольно кинул взгляд под ноги, мысленно содрогнувшись.

Сержант не просто расстреливал и убивал, нет, он еще и поспевал метко стрелять по конечностям. Оставляя за собой дорожку тварей, все еще живых, но уже неспособных двигаться, сержант мчался вперед, в самую гущу тварей, а Роман не успевал за ним! Трехствольное ружье в его руках стреляло, убивало, ранило, но твари лезли густо, путались под ногами, Роман просто не поспевал делать все разом.

ДАДАХ!!!

Огромный заряд ударил слева от них, взметнув настоящий фонтан тварей и земли.

— Меняемся! — крикнул сержант.

Он развернулся на бегу, Роман едва не выстрелил в него, не поспевая среагировать, но сержант толкнул его плечом, разворачивая лицом к тварям. Последнее, что успел заметить Роман — как сверху на них заходят два корабля-снаряда, в сопровождении нескольких кораблей-пуль.

Затем перед лицом остались только твари, много-много тварей, волна до горизонта, колышущееся море плоти, клыков, когтей и брони, и Роман, отчаянно заорав что-то, просто начал стрелять во все стороны, пытаясь бежать вперед.

— Вправо! — заорал сержант и Роман дернулся вправо.

В свое право, а сержант дернулся в другую сторону. Новый заряд ударил, казалось, прямо в него, расшвырял тварей и землю вокруг, могучим кулаком врезал по Роману. Его швырнуло оземь и Роман на мгновение изумленно раскрыл глаза — сержанта словно вознесло этим взрывом, и Андрей в воздухе толкнулся ногой от корабля-пули и очередью каких-то особо мощных зарядов словно разрезал корабль-снаряд пополам.

Роман вскочил, подхватывая оружие, начиная стрелять еще когда-то смотрело ему практически в ноги. Двух ближайших Кусателей взорвало кусками, следовавший за ними Преследователь зарычал в прыжке и Роман заорал ему навстречу. Пасть твари сомкнулась на оружии и вокруг рук Романа, крик и рычание сливались воедино.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — орал Роман.

Голову и спину Преследователя пробило зарядами, Роман попытался отпихнуть его ногой, но не смог, бросил взгляды по сторонам — твари уже приближались, парочка Плевателей раздувала щеки в полной готовности.

БАБАХ!

Обломки корабля-снаряда рухнули слева и справа от Романа, давя и выжигая тварей, сбивая их атаку. Сержант приземлился рядом с Романом, бухнулся в землю, выбив там небольшую воронку и тут же пинком снес в сторону остатки Преследователя.

— Не спи, Роман! — крикнул он. — Нас еще не закончили убивать!

Глава 4

— Отгоняй их!

Роман начал стрелять, а сержант метнулся к половинке корабля-снаряда справа, что-то выдернул из него и метнул внутрь что-то в ответ. Роман видел все краем глаза и понимал, что так нельзя, нельзя отвлекаться, когда перед ним стоит задача остановить тварей!

БАБАХ!

Сержант оказался рядом, на мгновение вокруг вспыхнула пленка щита, перелилась радугой и исчезла.

— Все, окончательно заряд сдох, — сообщил сержант.

Никакого сожаления или страха в голосе. Взрыв половинки корабля отбросил тварей, с одной стороны, но они продолжали бежать в атаку со всех остальных, словно Роман представлял собой какой-то бесценный приз.

— Давай уже! — рявкнул сержант, присоединяясь к обстрелу.

Тварей вокруг смело, словно метлой. Сквозь огонь справа, там, где только что разметало половинку корабля-снаряда взрывом, выкатился Крушитель, могучим бронированным шаром. Сержант подпрыгнул с места метров на пять, совершил кульбит в воздухе, приземлившись прямо на броню Крушителя, начал перебирать ногами, словно выступал в цирке.

Роман невольно замер обалдело на мгновение.

— Да шевелись же ты! — подхлестнул его выкрик сержанта. — Прыгай на бицикл!

Роман глянул в сторону, изумился еще больше. Странная конструкция из железных труб, словно кто-то захотел сделать турник, затем обрезал ему опоры наполовину и приварил туда ножки, видимо, задумав сделать основу небольшого стола. Но тут же передумал и начал варить раму велосипеда, а потом решил, что этому велосипеду еще не помешает и труба на носу, для тарана.

За ту секунду, что Роман рассматривал транспорт, сержант уже успел прикончить Крушителя и оказался рядом, снова схватил лейтенанта Калашникова за плечо. Сам сержант прыгнул на трубы в той половине, что с носом, Романа швырнул назад, при этом развернув лицом против движения.

— Держись и стреляй! — крикнул он, посылая бицикл вперед.

Романа дернуло, он навалился спиной на спину сержанта, едва не слетев прочь и едва не выронив оружие.

— За что держаться?! — заорал Роман отчаянно. — Как тут стрелять?!

Твари уже прыгали на том месте, где они только что стояли, Роман попытался выстрелить несколько раз, но промахнулся, разряды ушли в сторону. Бицикл дергался и подпрыгивал, Роман краем глаза заметил, что мимо летят какие-то сияющие шары и вздрогнул. Вскинул взгляд выше, заставив себя забыть о том, что они летят на бреющем полете прямо над головами тварей и ему в любой момент могут откусить ноги.

— Они над головами! — крикнул Роман.

— Знаю! — огрызнулся сержант. — Если они успеют занейтралить, нам конец!

И тут же без предупреждения заложил мертвую петлю, причем на такой скорости, что у Романа натурально перехватило дыхание и затрещали кости во всем теле. В глазах потемнело и как он удержался, Роман сам не понял. Вроде бы его ноги, стоявшие на подпорке из труб, сами собой перекинулись выше и удержались за эту подпорками носками сапог на то бесконечно краткое мгновение, пока они висели вниз головами в верхней точке.

Одновременно с этим сержант бросил руль, перехватил свое оружие и обрушил шквал огня на корабль-снаряд под ними. Корабль уже разворачивался, смещался, уходил от атаки, но сержант стрелял, разрезая его пополам. А затем Роман все же потерял сознание.

— Роман! Младлей! Очнись!

Романа снова тряхнуло, и он пришел в себя, вздрогнул, едва не свалился прочь со скользкой конструкции из труб. Они мчались на бешеной скорости прямо над тварями, сержант одной рукой держал Романа, встряхивал и орал, другой вел этот странный транспорт — бицикл. И мало того, он еще поспевал дергать его из стороны в сторону, уходя от выстрелов сзади.

Роман, словно пьяный, вскинул голову, увидел, что три корабля-пули все еще преследуют их, и тут же наклонился, заблевывая тварей под собой. Оружия не было, тело вело себя словно ватное, но с каждой секундой наливалось энергией, и Роман уже держался уверенно. Да что там лукавить, он вцепился в трубы под собой до побеления пальцев, так как твари внизу никак не заканчивались. Мелькали клыки, перекошенные пасти, кто-то прыгал, пытаясь достать людей над головами.

— Держись! — снова крикнул сержант, отпуская Романа.

— Нет! — крикнул он отчаянно. — Я не…

Новый приступ рвоты, Роман брызгал остатками едкой кислоты из желудка, словно сам превратился в тварь. Краем глаза он уловил движение, сержант снова повернулся боком, вскинул руку, как будто собираясь держать Романа. Пистолет в его руке дернулся раз, два и три, совершенно беззвучно, и сержант опять повернулся.

Роман выпрямился, обнаружив, что корабли-пули исчезли.

— К-х-х-как? — прохрипел он.

Даже эти поросята, обозванные дешевкой, успешно сопротивлялись пулям! Что же говорить про вторых противников, которые явно превосходили их в оснащении, оружии, транспорте — хотя, сидя на этом идиотском бицикле, Роман неожиданно усомнился в последнем пункте. Какие идиоты вообще могли создать такой транспорт?

— Можешь стрелять? — крикнул сержант на лету.

— Что? — крикнул в ответ Роман и тут же понял.

Второе трехствольное ружье все еще было с сержантом, более того, он поставил его стволом в скобу на трубе, похоже, специально предназначенную для этого. Мгновение Роман колебался — слабость, рвота, неудобная позиция — но затем понял, что эта ситуация ничем не отличается от ситуации с поездкой на операцию. Да, он не готов, слаб, обуза для попутчиков, но второго шанса ему просто никто не предложит.

— Да!

Сержант сунул ему ружье, Роман едва не уронил, одна нога соскользнула, по сапогу тут же чиркнул коготь твари, едва не сдернул обувь с ноги.

— Какой дурак придумал такой транспорт?! — в сердцах заорал Роман, уже почти привычно всовывая пальцы внутрь приклада.

Попутно Роман изумился немного, как же так, оружие он потерял, а пальцы не переломал? Заряды уже летели вниз, вспарывали тела тварей, но медленно, слишком медленно! Роман отчаянно пытался добиться такого же темпа стрельбы, как у сержанта, чтобы за ними прямо в полете оставалась просека тел тварей, но пока что ничего не выходило. Твари падали и море их собратьев смыкалось, волновалось, мелькало под ногами.

— Арэлги не дураки! — крикнул сержант в ответ. — Просто транспорт под себя делали!

— Они — роботы?!

— Отчасти! Нам еще повезло, что сюда приехали наемники-отбросы!

— Почему?

— Оружие без персональных чипов! — крикнул сержант так, словно это все объясняло.

— Нужно убить всех тварей!

Бицикл внезапно дернулся, ушел выше, а серый хитин брони тварей внизу сменился зеленью деревьев. Какая-то мелкая тварь тут же скакнула, сержант на лету сбил ее сапогом, разворотил пасть. С деревьев прыгали еще твари, сержант выхватил пистолет, начал было стрелять молниеносно, но тут включился коммуникатор.

— Буревестник? Остров? Остров! — новый голос, мужской.

Сержант дернул бицикл выше, твари перестали допрыгивать, но зато сам бицикл начало немилосердно швырять вверх и вниз, словно на воздушных кочках. Роман вцепился в трубы чуть ли не до визга, сержант выдернул у него ружье, вернул в держатель впереди.

— Остров ведет бой! — ответил голос, который Роман уже слышал, именно он говорил о Льве и Риме, кричал «алый три нуля».

— Командир! — радостно воскликнул незнакомый Роману.

Налетела стая птиц, сержант отстреливался, не сбавляя хода, бицикл швыряло и кидало. Внизу мелькала зелень, Роман держался, ощущая, как его тошнит. Если бы не выблевал ранее все, сейчас бы точно орошал джунгли.

— Код получил, спасибо, сразу навалились отрядом, но отбился!

Что-то ударило в бицикл и транспорт закрутило спиралью прямо в полете.

— Держись! — рявкнул сержант, что-то дергая.

Роман и так держался за трубы, увидел краем глаза, что к ним на нос сумела запрыгнуть какая-то тварь, помесь хамелеона и жабы, не иначе. Прилипла языком, подтягивалась, и сержант неожиданно швырнул бицикл вверх, закручивая его при этом спиралью. Тварь наматывало на трубу носа, в глазах Романа снова темнело, а руки, кажется, сами собой разжимались.

— Роман! Роман!

Крик сержанта вырвал его из черноты и Роман заорал невольно. Да и кто бы не заорал, находясь в свободном падении прямо на зеленое море джунглей?! Труба носа бицикла была перепачкана потрохами твари, сержант дергал руль одной рукой, второй держал Романа на весу, казалось, еще немного и бицикл завалится, опрокинется на спину из-за их веса.

— … пятой башне! — донеслось из все еще работающего коммуникатора. — Танки мы уже сожгли, скоро они подтянут тяжелую артиллерию и авиа…

Бицикл дернуло, Романа словно лягнул в грудь и живот слон, затем снизу ударило трубами, он вцепился в опоры, вжался в них, ощущая, как все шумит и плывет в голове. Сержант выровнял бицикл, снова помчавшийся над верхушками деревьев, опять отпустил руль и одной рукой вколол что-то Роману в плечо, безошибочно и не глядя попав в нужную точку.

— Ого!

По телу Романа словно прокатилась горячая, обжигающая волна, шум в голове стремительно стихал, руки и ноги наливались силой.

— Еще немного и ты сдохнешь от передозировки! — крикнул в ответ сержант.

— Дурацкий транспорт! Дурацкие агрелки!

— Арэлги! Они лучшие бойцы… считаются такими! Там, где люди сдохли бы от перегрузки, арэлги даже не чихнули бы!

И сам сержант тоже не чихнул, подумал Роман невольно. Мало того, что крутил такие кульбиты с перегрузками, так еще и Романа успевал ловить и удерживать рукой! Словно и сам был не человеком, а арглэглом или еще каким инопланетянином.

— Но ты их сделал!

— Ты даже не понимаешь, знак чего эти наемники тут!

Ветер свистел и сносил слова, но Роману внезапно почудилась в словах сержанта сильнейшая горечь. Но так как Роман и правда не понимал, знак чего эти пришельцы, то и горечи испытать не мог.

— Так расскажи!

— Это государственная тайна!

— В которой я и так по самые уши! — неожиданно для себя закричал Роман.

Разве стал бы Лев колебаться в подобной ситуации? Нет и нет! Он взял бы ответственность, а с нарушением тайны разобрался бы уже потом, показал, что достоин ее хранить.

— Ты не…

Сержант начал говорить, но тут же оборвал сам себя, бросил встревоженный взгляд через плечо. Роман повторил этот жест, думая о том, как он будет разворачиваться на ходу, если окажется, что твари их догоняют. Потерять и второе ружье было бы просто верхом позора, вдобавок ко всему остальному.

— Твою ж с прихлопом! — рыкнул сержант, швыряя бицикл вниз, прямо в зеленую гущу.

Роман невольно прикрыл глаза, а когда он их открыл, сержант уже сжимал в правой руке какую-то мелкую тварь, с огромными выпученными глазами. Хруст, треск, шея твари сломалась, длинный синий язык вывалился наружу. Бицикл швыряло и кидало между ветками, Роман вжимался в трубы, ощущая, как вздрагивает транспорт под ним от скользящих ударов.

Что-то вынырнуло из-за дерева, плюнуло в Романа и промахнулось.

— Тут твари! — крикнул Роман.

— Знаю! — крикнул в ответ сержант. — Но у нас на хвосте арэлги!

Он что-то пробормотал под нос, что-то о непонимании и жизни.

— Придется бросить транспорт! — крикнул ему сержант.

Или перебить их всех, подумал Роман, как там, в саванне, но у сержанта, похоже, были свои резоны. Странное дело, теперь, воочию видя, что Андрей уж точно не простой сержант, Роман не мог отделаться от навязчивой мысли и продолжал мысленно называть его сержантом.

— Это их техника, они выследят ее где угодно! — еще раз, без всякой на то нужды, крикнул сержант.

Возможно, он и правда считал Романа глупым, в конце концов, если бы не сержант, тащивший, практически буквально его за собой, сам Роман был бы давно уже мертв.

— Еще!

Роман даже не успел сообразить, что сержант кричит не ему, как Андрей снова вскинул руку, поймал еще одну тварь. Кусателя, тут же ощерившего пасть, полную острых зубов. Сержант на лету треснул Кусателя башкой о ближайшее дерево, а затем точно так же свернул шею, тут же насадил сдохшую тварь на рукоять руля. Дернул бицикл резко вниз, ударил трубой носа, словно копьем, подхватывая еще какую-то мелкую тварь и крикнул Роману:

— Прыгаем! Стабилизатор долго не протянет с таким грузом!

Какой еще стабилизатор, подумал Роман, ощущая, как бицикл дернулся, пошел выше. Следуя своему же приказу, Андрей спрыгнул, приземлился шумно куда-то в листву, а Роман остался на бицикле, сжимая трубы судорожно. Транспорт, с насаженными на него дохлыми тварями, тут же начало крутить и Роман все же сумел разжать руки, мысленно крича на себя, приказывая телу не трусить.

Тело отозвалось волной энергии, жара и Роман полетел вниз.

Ударился раз и два, и три, о какие-то ветки, ухватился за лиану, на мгновение испугавшись, что сейчас схватит какую-нибудь мерзкую тварь, но обошлось. Проскользил вниз, каким-то чудом не порезавшись и не получив ожогов на руках, отпустил лиану и приземлился с хрустом и треском. Вокруг все шумело, рычало, кряхтело, орало друг на друга и визжало в панике, предупреждая о чужаках, возможно, и шум приземления Романа прошел незамеченным.

Почти незамеченным, из кустов выскочил Преследователь и метнулся прямо навстречу встающему Роману.

Глава 5

Роман даже не успел отреагировать или вспомнить, что с ним остался только пистолет, не слишком хорошее оружие против Преследователя, когда из кустов вылетел сержант. В прыжке сбил Преследователя в сторону, проломил рукой ему кость в затылке, взрезал ножом горло и успел нанести три удара куда-то в район грудины. Преследователь ударился о дерево, сержант словно слетел с него легко за мгновение до этого, а могучая тварь, обычно вызывавшая опустошение в рядах пехоты, когда удавалось дорваться до ближнего боя, сползла куском мяса по стволу, дернула пару раз ногой и затихла.

— Ба, — издал какой-то невнятный звук Роман.

— Как я и сказал, любую тварь можно убить голыми руками, просто не любой справится, — заметил сержант, обтирая и пряча нож.

— Твари вокруг, — дернулся Роман запоздало.

— Точно, поэтому нас найдут не сразу!

Вдалеке бабахнуло, грохнуло и треснуло, но как-то странно слабо, словно кто-то из детей баловался хлопушками.

— Найдут?

Сержант уже извлек откуда-то цилиндр — баллончик с каким-то газом и стремительно брызгал все вокруг, затем ткнул рукой:

— Вон туда!

Они отбежали, затаились в каких-то кустах, в которых тоже все скреблось, шуршало, жужжало и звенело. Сержант еще несколько раз брызнул из баллончика, насекомые загудели недовольно, но больше садиться на людей не пытались.

— Сейчас они налетят туда, к месту падения бицикла, — торопливо заговорил сержант, понижая голос, — твари на нем ненадолго скроют, что нас не было. Пока они будут брать пробы и сканировать, мы подберемся и ударим их с тыла, захватим один из кораблей, перебьем всех остальных, потом слетаем и вломим этому новому зародышу Сверхмозга, а затем уже дернем в Рим, спасать наших и Льва.

— Что? — сдавленно просипел Роман.

Сказано это было так просто и легко, что он сразу поверил — сержант сможет. После тех чудес, что он показывал сегодня, точно сможет. Вопрос о том, человек ли ним, все еще оставался открытым. Возможно, Роман бы даже напал, энергия внутри тела бурлила, переполняла, звала к действиям, но он отлично понимал, что сержант его тут же и убьет. Или оглушит, а потом задумчиво спросит, какая тварь укусила младшего лейтенанта.

— Вы знаете, где Сверхмозг?

— Знали бы, давно бы уже собрались толпой, да вломили ему, — ощерился сержант. — Нашли намеки, да, подбросили разведке для перепроверки, но толком так и не занялись, заговор этот вылез, да и дел полно.

Тут Роман ощутил укол сомнения. Если дел так полно, то чего сержант целый месяц загорал у них в части? Учил, на совесть учил, но все равно, считай оторвался от всех остальных дел? Заходил с другой стороны к заговорщикам, но опоздал, как он кричал чуть ранее?

— А это корабль арэлгов…

Сержант остановился, схватился за коммуникатор и тут же замер, скрежетнул зубами.

— Что? — задал свой любимый вопрос этого дня Роман.

— Арэлги засекут связь, может не дешифруют, но вся маскировка тварям под хвост. Надо предупредить наших, хотя ладно… с Дроном Спартак и Влад, они в пятой башне, там их даже арэлги не возьмут, но и выйти не смогут, проклятье, Дмитрич уже выходил на связь, нет код алый пошел всем, они попытались занейтралить всех, — забормотал сержант под нос какую-то тарабарщину.

Поймал взгляд Романа, пояснил неохотно.

— Здание Совета — октагон, восьмиугольник.

— Я знаю, — тихо ответил Роман.

Может он и не видел всего Рима, но уж здание Совета и стометровую статую Льва!!

— Мы перестроили тайком одну из башен по углам, где сходятся стороны, усилили, стащили припасы и оружие, добавили укрытий, на случай, если вдруг предательство повторится и придется отбиваться прямо в здании Совета. Но никто из нас и представить тогда не мог, что свои же люди окажутся предателями, ударят в спину!

Сержант снова скрежетнул зубами еле слышно и тут же замер.

Роман тоже замер, услышав едва различимое гудение над головой. Не гудение жуков или каких-то еще насекомых, нет, гул моторов, шум кораблей-снарядов и кораблей-пуль, с которыми они уже сталкивались.

— Сколько же их сюда слетелось, — прошептал сержант, — неужели?

Рука его снова дернулась к коммуникатору и тут же опала бессильно.

— А если вызовут другие? — тихо спросил Роман.

— Я уже отключил его, придется сидеть без связи какое-то время.

Сержант не то, чтобы нервничал, но все же за эти минуты — или сколько там времени прошло с выкрика «ложись, сейчас нас будут убивать?!» — проявил в десяток раз больше эмоций, чем за весь прошлый месяц. Вот и сейчас он слегка покусывал нижнюю губу, то прищуривался, то дергал носом, то почесывал смуглую щеку, то просто дергал рукой. Похоже, тело реагировал на раздрай в мыслях — губы сержанта слегка шевелились, словно он проговаривал идеи из головы, тут же их отбрасывал и переходил к новым.

— Они засекут любую техноактивность по неземным технологиям, я даже оружие их выбросил, — заметил сержант, продолжая свой танец мимики.

Роман ощутил, как у него волосы шевелятся на затылке. С чем там сержант собирался тогда нападать и уничтожать корабли — с автоматом? Или ножом? Чего стоит земное оружие против инопланетного, показали еще поросята, а эти новые парни, арэлги, похоже превосходили их на две головы во всем. Неземным технологиям, а как же коммуникатор?

— Так что, таков был план изначально?

Сержант посмотрел на него странно, рука его даже вытащила сигарету, но тут же спрятала обратно.

— План был поймать заговорщиков, подобравшись снизу, а затем уже, нащупав ниточки, ударить.

— Но как?

— При помощи моего обаяния, — снова оскалился сержант, — и слухов, а дальше уже просто подключил бы безопасников и других высших офицеров, кто остался верен, да сигнал бы нашим дал.

— Так они и послушались бы, — не удержался от сарказма Роман. — Высшие офицеры, в смысле.

— Послушались бы, — отмахнулся небрежно сержант, а у Романа снова зашевелись волосы на затылке.

Несколько мгновений прошли в тишине, теперь не только сержант, но и сам Роман напряженно размышлял, до гудения мыслей и разогрева головы. Что делать, куда бежать, что происходит, кто виноват, что делать, как выбираться, зачем, куда и кого. Роман охватил голову руками, ощущая еще более сильные позывы действовать, что делать, бежать, стрелять, драться, не сидеть на месте.

— А что, есть шанс перебить арэлгов? — спросил Роман.

— Есть, — чуть дернул щекой сержант. — Так себе шансы, конечно, шансики, раз пришлось их оружие выбросить, но есть. Доля от одного шанса, но, бывало и хуже. Внезапность за нас, нет, за меня, ты Роман точно не потянешь.

Обидно, но правда. Роман и с инопланетным то оружием в руках не тянул!

— Прыгнуть, добраться, вскрыть борт, перепрыгнуть внутрь, достать оружия, дать остальным расстрелять своих же, вовремя выпрыгнув с уничтожаемого корабля, ну а дальше самое сложное.

«Уцелеть» было первой мыслью Романа, но он тут же понял, что подумал не то. Ведь сержант уже говорил о дальнейших планах!

— Захватить корабль?

— Да, захватить корабль, нет, не просто захватить корабль, захватить его неповрежденным, иначе лысого льва мы что-то потом сможем с его помощью найти!

Романа аж передернуло от этого «лысого льва», но сержант словно и не заметил.

— Да и сможем ли, вот вопрос, биосканеры штука знатная, но не абсолютная, можем и провозиться слишком долго, да и себя выдадим. Корабль не иголка, с орбиты точно видно, хотя вряд ли на орбите кто-то… ах да, Алина на острове связана боем, ах ты ж.

Роман опять не понял половины, но и вклиниться в этот быстрый разговор сержанта с самим собой не успел.

— Сразу рвануть в Рим? Лев точно не протянет на том, что в башне!

— Да, — вырвалось у Романа.

— Что да?

— Спасать Льва!

Неужели Лев уже при смерти? Ведь только что сообщали, что он ранен! Раны тяжелые, но как же чудеса инопланетных вещей? Роман выдохнул тяжело, ощущая, как его пригибает к земле непонятностью ситуации и ответственностью, словно от него зависело, жить Льву или не жить. Нет! Если бы зависело только от Романа, то Лев бы жил, даже если бы Роману пришлось обменять свою жизнь на его!

— Корабль арэлгов захватить это вам не на перекур сходить, — задумался сержант, — поэтому я там и связываться не стал, сразу бицикл выдернул. Проникнуть да врукопашную сразиться, да, но полкорабля точно разнесем в процессе, но даже так можно успеть в Рим быстрее. Хотя, если скажем…

Романа тоже обуревали противоречивые эмоции. Убить Сверхмозга! Нет не так, надо было подскочить и завизжать тоненько на все джунгли «Уби-и-и-ить Сверхмозга-а-а-а-а!», вот тогда такой крик передал бы его эмоции. Раз уж сержант не сомневался, что сможет, то, стало быть, Роману выпадал шанс внезапно совершить сверхдеяние! Пускай даже его роль свелась бы лишь к тому, чтобы отсиживаться в кустах, а потом лететь куда-то с сержантом, который сделал бы все остальное.

Он же хотел быть похожим на Льва? Вот он шанс!

Но Лев! Если там умирает Лев, а они могут помочь ему, то нельзя терять времени, никак нельзя! Если они могут, то значит должны, а раз должны надо делать! Спасти Льва, да, спасти Льва, отбросить себялюбие и желание возвыситься, нужно делать то, что важно для людей и Федерации — то есть спасать Льва. А уж если потом выпадет шанс поучиться у самого Льва, вот тогда уже и не отказываться, вот это будет правильный порядок, вначале деяния на благо людей, а уже потом все остальное, включая возможности получить что-то, научиться и прославиться.

Ведь именно так поступал Лев, не так ли?

— Ты прав, — неожиданно сказал сержант, — мы не можем отвлекаться сейчас на то, что легко сможем выжечь потом.

«А если враги победят?» подумал Роман, но не спросил, так как такой вопрос подразумевал бы, что Роман до конца верит сержанту и его историям, удостоверениям, верит в то, что тот ученик Льва. То, что Андрей точно не был обычным сержантом не подлежало сомнению, но вот все остальное? Да, он был с Романом там, на месте уничтожения дивизии, что как бы автоматически зачисляло сержанта в союзники, но, если подумать? Вдруг все это разборки лишь драка двух инопланетных кого-то там — армий? Враждующих планет? А Роман просто случайно оказался посредине?

Окончательно утонуть в этой паранойе не давало только одно — Роман четко осознавал, что он в структуре армии никто и возиться с ним никто не будет. Приятно думать и представлять выкрики «ты Избранный!», но здесь и сейчас Роман к таковым не относился.

— И, если…, — сержант остановился и неожиданно рассмеялся.

Вытащил сигарету и закурил, словно забыв, что вокруг полно тварей и инопланетян.

— Они улетели! — пояснил сержант. — Сейчас, пару дышек и да!

Коммуникатор снова вспыхнул.

— Дюша?! Где тебя носит?! — гаркнул голос неведомого командира. — Мы исхитрились связаться с полковником Ботанченко, в Риме идут бои прямо на улицах!

— Так прорывайтесь! — зло огрызнулся сержант.

— Поучи еще меня, ага, большая часть войск за мятежников и, похоже, инопланетяне их поддержи…

Снова что-то грохнуло и бабахнуло на той стороне, Роман аж отшатнулся и связь оборвалась.

— Дешевое [цензура]! — выругался сержант.

— Так послушать, так все вокруг дешевое…

— Да! Потому что мы послали этих инопланетных уродов на [цензура]! А контрабандой много не добудешь!

Внезапная вспышка злости выглядела страшно.

— Но кто бы мог подумать, — сержант оборвал сам себя, смял в руке половину сигареты, словно не замечая, что та все еще горит. — Стоп.

Взгляд его стал целенаправленным, метания исчезли.

— Ты прав — Сверхмозг потом. Твари вышли на прорыв, значит вокруг хаос. Корабля не добыли, да и плевать.

Сержант словно рубил предложения, выплевывал их кусками, не спрашивая и не интересуясь мнением Романа, просто констатируя факты.

— Расстреляли дивизию. Обработали не всех. Бои в Риме.

— Мы должны спасать Льва! — выпалил Роман, снова ощущая себя жалким попугаем, повторяющим одно и то же.

— Ты прав, ты прав, Роман! — повысил голос сержант. — Да, ты вообще молодец, двух кэньцев завалил и потом не растерялся, стрелял и выжил, нет, ты молодец, Роман!

Рука его хлопнула Романа по плечу, благо они сидели и разница в росте не ощущалась. Силу сержант сдержал и удар по плечу вышел ободряющим, но не ломающим кости.

— Нужно бежать отсюда, пока нас снова не начали жрать и пока арэлги не вернулись, точно!

Сержант выхватил нож и полоснул себя по руке, щедро забрызгав кровью все вокруг, затем метнулся, прокладывая след в сторону поверженного ранее Преследователя.

— Бежим! — гаркнул он.

— Куда? — вскочил Роман.

— Обратно! Выскочим к людям, спасем их от тварей, доберемся до самого главного генерала тут и возьмем его за глотку, с вопросом, почто он наших расстрелял?!

В Романе вспыхнули воспоминания о подчиненных и Хадише и он кивнул яростно.

— А заодно и не дадим отправить войска в Рим, спасем Льва!

Кивок и сержант рванул вперед, сквозь джунгли, а Роман бросился следом за ним.

Глава 6

6 июля 2409 года

Левой, правой, левой, правой, руки-ноги, дышать ровно, но что-то все никак не выходило. В училище их учили бегать, даже по лесу, и только благодаря этому Роман еще не подвернул ногу и ничего себе не покалечил. Благодаря этому и тому, что впереди бежал сержант. Роман, из-за разницы в росте, уже несколько раз ловил лицом паутину, ветки, какие-то лианы с водой, но пока что обходилось без серьезных происшествий. Вот только беговой транс все никак не давался, впадение в состояние, когда ты просто машешь руками и ногами, бежишь и бежишь, и бежишь, словно машина. Крутившиеся в голове строчки «В руках автомат, я тварям не рад, убью всех подряд, получу сто наград», обычно помогавшие, теперь не срабатывали.

Мозг и тело никак не отключались от действительности, в голове вертелись вопросы, голова и сама вертелась по сторонам, настороженно вслушиваясь и всматриваясь, пытаясь уловить признаки приближающихся тварей. Все это утомляло и тормозило Романа, он знал об этом и пытался войти в транс, но не получалось и цикл повторялся. То, что вколол ему сержант, еще циркулировало в теле, подхлестывало выбросами энергии, но они слабели раз от раза.

А сержант просто продолжал бежать, причем так уверенно, словно бегал тут каждый день.

— К-ха!

Сержант неожиданно рванул вперед, ударил ножом, сломал шею второй твари, успел подбить третью и тут же выдернул нож из первой, вспорол третью, словно потрошил рыбу. Роман даже сбиться с шага не успел, а все уже закончилось и ему оставалось только перепрыгнуть еще трепыхающиеся тела, снова бежать за сержантом, испытывая приступы зависти.

Оружия у них практически не было, не считая пистолета у самого Романа, с одним магазином, да автомата у сержанта и может еще чего-то припрятанного, вроде того пистолетика, которым он сбивал Птиц. Они находились в джунглях, полных тварей, где-то неподалеку разливалась по саванне толпа, возможно, устремляясь к основному лагерю, а сержант бежал, ничуть не беспокоясь.

Еще и успевал замечать тварей и экономить патроны!

— Нужно… предупредить… лагерь, — паузы между словами, дабы не сбивать дыхание.

Хруст и треск чего-то под ногами, шум листьев и веток, они продолжали ломиться, словно два лося, но это вот как раз не беспокоило Романа. Он почти сразу понял, что они просто не выделяются в общей какофонии звуков, ибо джунгли были заполнены шумом. Возможно, что твари согнали сюда зверья, для маскировки перед наступлением, или они просто тут обитали всегда и теперь возмущенно орали при виде чужаков? В любом случае, шум их точно не выдавал, ибо он тонул в массе другого шума, обрушивающегося со всех сторон.

Хотя все равно, временами Роману казалось, что его дыхание слышно даже в Риме.

— Неа, — ответил коротко сержант.

Замолчал и они неслись некоторое время, куда-то. Небо скрывали деревья, видимость вокруг заслоняли деревья и Роман никак не мог понять, то ли они попали в особо густой участок джунглей, то ли сержант забежал сюда специально. В обычном лесу возле Рима было легче, видимость лучше, насекомых меньше.

— Почему? — все же не выдержал и спросил Роман.

Усталость наваливалась все сильнее, руки и ноги наливались тяжестью, но он помнил слова сержанта о передозировке стимулятора. Тем не менее внутри что-то тихо пищало, дескать, можно же дать чего-нибудь другого, принять каких-нибудь таблеток, лишь бы вырваться из джунглей. Мечты об уничтожении тварей никуда не делись, но одно дело сражаться с ними с оружием в руках, а другое вот так, мчаться непонятно где непонятно куда, не зная, откуда выскочат враги.

— Обстрел, — опять ответил одним словом сержант и опять замолчал.

Роман попытался сообразить, при чем же тут обстрел, но мысли уже больше не вертелись в голове по кругу. Нет, теперь они ощущались там подобно камням, грохочущим в бочке, катящейся вниз по крутому склону. Камни-мысли бились в стенки черепа, отскакивали, шумели, причиняли боль и отказывались складываться в нечто цельное и понятное.

Обстрел, обстрел, обстрел. Стреляли люди. Стреляли по людям.

Романа замутило, руки и ноги тяжелели, перед глазами уже мелькали то ли мушки, то ли просто слепые пятна, от того, что глаза тоже слабели и отказывались видеть. Деревья и кусты, мох и зелень под ногами, ветки, все начало сливаться в некую единую полосу, неразличимую на вид. В беговом трансе Роман испытывал нечто похожее, но там тело продолжало двигаться, словно само по себе, а мозг незаметно поспевал видеть и указывать, куда ставить ногу, где уклоняться, а где обогнуть.

Здесь же были просто усталость и безразличие, очень, очень плохие признаки, указывающие, что Роман все же достиг своего предела. Еще немного и он упадет и будет лежать, не в силах подняться и не слыша, как к нему подбираются твари. Если же он усилием воли заставит себя бежать дальше, то тело может и послушается, но потом упадет замертво. Говорят, Прежние так любили развлекаться, загоняя лошадей до смерти и проводя целые соревнования и гонки через страны, с последующим хвастовством, кто больше лошадей загнал.

Лошади? Мысли путались и Роману почему-то теперь чудились Преследователи повсюду.

— Не спи! — локоть сержанта словно врезался ему под дых, что-то стукнулось в лоб.

Роман хекнул, дыша тяжело, не совсем осознавая, что происходит вокруг.

— На, — сержант сунул ему что-то, несколько странных шариков, — держи за щекой.

Затем сунул флягу и Роман прополоскал рот и немного горло, с трудом подавляя желание припасть к фляге, опустошить ее до дна. Лишь отойдя чуть-чуть, он сделал несколько глотков, шарики во рту начали таять, наполняя все горьковато-дерьмовым привкусом.

— Стимуляторы, — прохрипел Роман.

Дыхание его выравнивалось, тело брало вверх над усталостью, но он знал, что и тут не справился. То есть сделал, что смог, но этого опять оказалось недостаточно! Лев, Лев, Лев, билась в голове мысль, в такт биению крови в висках, испытывал ли Лев такое же в юности?

— Не, травки-муравки на [цензура] тварей, — отмахнулся сержант, — творение нашей целительницы, Кати.

Роман даже не сразу сообразил, что не так. Сержант брызнул еще пару раз из баллончика, тот зашипел, пустил пену из рта-отверстия и умер, похоже тоже исчерпав все силы. Андрей пробормотал что-то под нос и, смачно сплюнув, все же извлек сигарету. Размял в руках, провел вдоль носа, вдохнул шумно и слегка укусил кончик.

— Это же вредно, — не удержался Роман, — для… дыхалки.

— О да, — согласился сержант легко, — сотню лет это слышу.

Тихо хмыкнул, и Роман понял, что это нечто вроде шутки для своих. Дурацкой шутки, честно говоря. С возможностями сержанта еще и курить? Или он потому и относился легко, что мог так много, что курение убирало лишь малую часть его возможностей? В голове Романа снова зашумело от чрезмерной мыслительной деятельности и он мотнул головой, перед глазами тут же все поплыло.

— Хрш-щ-ш, хр-щ-щ-щ-щ, — захрипел коммуникатор, — хр-щ-щ-ботай, хреновина! Кто на связи?

— Виталь! — встрепенулся сержант. — Живой?!

В голосе его слышалась искренняя радость. Роман уже понял, что вся неведомая группа знакомцев сержанта снабжена этими странными коммуникаторами, позволяющими общаться на огромных расстояниях. Но подозрений это не снимало, наоборот, только усиливало, ибо так общаться пристало скорее инопланетянам, чем людям. Вот потом, в возможном светлом будущем, после победы над тварями, люди, конечно, обязательно наладят такую же связь, на манер Прежних, но сейчас?

«Продались, продались, продались», билась в голове мысль, кусочек прошлого слуха.

— Живой, — последовал мрачный ответ, — а вот Елка не очень, словила напоследок два заряда.

— Командира и снайперов зажали в Риме, они в пятой башне с умирающим Львом, — быстрой скороговоркой произнес сержант, — в столице бои, на Острове бои — спецназ, приплывший на тренировки за мятежников. Разведка выходила на связь, да стихла. Асыл?

— Был в Крыму с новой группой. Думаешь?

— Это мятеж, Виталь. Это не просто…, — сержант замер.

Вскинул голову и тут же произнесение слов ускорилось вдвое, Роман едва поспевал разбирать их.

— ВалиностровзтемвРимжвоспсайЛьвадосвзи.

Одним слитным движением сержант вскочил, спрятал коммуникатор, подхватил и вздернул Романа.

— Нас засекли!

Сержант замер на мгновение, похоже, осознав еще что-то и осознание это было мрачным.

— Бегом! — крикнул он в лицо Роману, швыряя его вперед.

Тут же обогнал, опять помчался впереди. Тело Романа стонало и жаловалось на недостаточность отдыха, но он бежал, понимая, что выбора нет.

— Всем, всем, всем! — почти орал сержант в коммуникатор, даже не думая сбивать себе дыхание. — Фиолетовый шестьсот! Фиолетовый шестьсот! Остров — красный сто! Повторяю, остров — красный сто!

Тут же спрятал коммуникатор, прибавил скорости, Роман начал отставать. В голове бились и перекатывались камни-мысли, попытки сопоставить коды и вспомнить их. Что такого мог сообразить сержант? Зачем он это соображал?

— Поднажми, младлей! — заорал сержант, казалось, прямо в ухо Роману.

Роман вздрогнул, мысли его вяло перекатились в сторону того, что он тут офицер. Перекатились и укатились, тело все же вошло в псевдотранс, мчалось, наплевав на последствия, но сержанта, похоже, уже это больше не устраивало.

— Мы уже рядом!

Рядом с чем, подумал Роман, но не спросил. Дыхание постепенно заканчивалось, легкие начинали гореть, руки и ноги опять наливались тяжестью. Надо было бегать кроссы каждый день, но кто бы мог знать? Там, в части, мысль бегать за тварями на своих двоих казалась немного идиотской. Конечно, Роман поддерживал физическую форму, но ему и в страшном сне не могло присниться, что он будет носиться на полной скорости по джунглям, то ли убегая от тварей, то ли догоняя инопланетян.

Но ведь и сержант не бегал кроссы!

— Давай-давай! Слышишь, мы уже рядом?!

Роман попытался услышать, но не смог. Дыхание, перестук сердца, шум крови в ушах и шум джунглей вокруг забивали все. Вдруг пришло осознание, что деревья вокруг редеют, нет, не так, темная стена впереди светлеет, и стало быть там деревья редеют. Роман попробовал поднажать и не смог, тело наливалось свинцом, отказывалось слушаться, ноги и язык были как чужие. Казалось, вот-вот и он споткнется, полетит кубарем.

— Держись!

В руках сержанта уже бился автомат, слал патроны и откуда-то спереди валились твари с деревьев. Роман потянул тяжелеющую руку, дернул пистолет, не видя, в кого стрелять. Сержант на бегу сменил магазин, снова начал стрелять, тратя по патрону на тварь, а то и две. Ноги его раздавали пинков, затем сержант отпустил автомат, выхватил два пистолета и начал стрелять из них в темпе пулемета.

Удар ножом, пинок, еще тварь отлетела, и тут же сержант обернулся, высадил десяток пуль в кого-то за спиной Романа. Сам Роман даже остановиться сразу не смог и сержант дернул его рукой, досылая вперед. Роман как будто пробил головой зеленую завесу, внезапно вырвался, если и не на простор саванны, то в редколесье, открывающие отличный обзор на кипящее там сражение.

Люди против тварей, хитин против пуль, когти против автоматов и твари, похоже, уверенно побеждали.

— Падай! — донесся в спину выкрик сержанта.

Роман увидел впереди кучу тварей, понял, что бежит прямо в них, но не понял, почему тут нужно падать. Все равно сил уже не оставалось, а если прорваться, проскочить нагло вперед, то возможно люди впереди им помогут, прикроют огнем.

Фух! Фух!

Мимо Романа, едва не чиркнув его по ушам, промчались две гранаты и только тогда Роман запоздало упал. Впереди что-то вспыхнуло, словно новое солнце взметнулось до небес, опаляя своим жаром, и тут же рядом оказался сержант, подхватил Романа, словно тот ничего не весил и вскинул на ноги.

— Бегом! — заорал сержант.

Рука его снова сжимала плечо Романа, вынуждая немного пригибаться и бежать странно.

— Это смерть! — заорал Роман, так как сержант тащил его прямо в пылающее впереди солнце.

— Нет, сзади смерть!

Романа чуть развернуло, он успел увидеть краем глаза, как за спиной рвутся и взрываются джунгли, взлетают к небесам фонтанами деревьев и тел тварей, земли и еще чего-то, словно кто-то наносил авиаудар или проводил артобстрел.

Вокруг все вспыхнуло и засверкало, Роман заорал от боли, ощущения чуть ли не плавящейся на теле одежды, подгорающей обуви, но мгновение спустя все стихло и исчезло. Они прорвались сквозь огонь и жар, и Роман моргнул подслеповато несколько раз, ощущая, как сержант продолжает сжимать его плечо и тащить. Рядом что-то шипело и рычало, стрелял пистолет в прежнем, бешеном, невозможном пулеметном темпе.

Как сержант ухитрялся перезаряжать его одной рукой?

— Вот так, еще, давайте! — подбадривал кого-то сержант.

Роман проморгался и неожиданно понял, инопланетяне, то ли новые, то ли старые, но в любом случае снова догнавшие их, били по площадям и на площадях этих находились твари. Инопланетное оружие перемалывало тварей, испепеляло, уничтожало с немыслимой легкостью и в сердце Романа снова вспыхнуло, кольнуло иглой острое сожаление, что такого оружия нет у людей. Ах, как легко было бы с ним истребить всех тварей!

— Вперед! — прикрикнул сержант. — Все еще только начинается!

Глава 7

Какое еще только начинается, подумал Роман, и тут же в голове вспыхнула новая мысль — ведь они ведут инопланетян прямо на людей! Тех людей, кто сражается с тварями и едва отбивается от них!

— Мы погубим всех! — прохрипел он.

Сержант даже не ответил, дернул Романа еще раз, уводя вправо, заорал:

— Мы свои! Группа спецназа «Львы пустыни!»

Кричать, что свои и тут же врать, как это низко, подумал Роман. Шипение и грохот, впереди и за спиной, выстрелы и рычание тварей, возгласы, команды, хрипы, перестук и взрывы, вонь и гарь, опасность и усталость до черноты перед глазами. Не таким он представлял себе поле боя, нет, но сил переживать по этому поводу уже не было.

Бежать, бежать, бежать, да и то, если бы не рука сержанта, Роман, возможно, уже упал бы и сдался.

— Стоять! — ответный выкрик.

Пуля свистнула рядом, казалось, вспорола и без того обгоревшую, исцарапанную кожу головы Романа.

— Ты что творишь?! — выкрик сержанта.

— Стоять!

— Воздух!

Новые взрывы, Романа ударило в спину, швырнуло и покатило, над головой хекало и рвалось, выстрелы, хрипы, удары. Роман ударился в что-то, раскрыл глаза, увидев перед собой огромное колесо.

— Не двигаться! — ему практически в нос сунули воняющий ствол автомата.

Рядовой, совсем молодой еще, ровесник Романа, смотрел на него бешеным взором, нервничал, дергался, казалось, вот-вот и выстрелит. Что-то мелькнуло, рядовой упал, автомат его тут же влетел в живот Роману.

— Патроны, — бросил сержант, взлетая на борт бронетранспортера.

Роман машинально дернулся вперед, остановился и отшатнулся. Почти что вжался в колеса бронетранспортера, бросив затравленный взгляд влево.

— Вон они! — кричал кто-то. — Шпионы тварей!

— Мы не шпионы! — заорал Роман и тут же упал.

Пули рикошетили от борта бронетранспортера, изнутри которого донеслось несколько вскриков и стихло, башня развернулась и пулемет загрохотал так, что Роман моментально оглох. Рядом беззвучно взметнулись несколько фонтанов земли, вспыхнуло и отбросило, Романа почти что закатило под колеса БТРа, который еще и начал двигаться к тому же!

Роман перекатился еще, его что-то садануло вскользь по затылку, пригнулся, вжимаясь в землю и тут же вынужденно перекатился еще, едва БТР уехал прочь. Роман высадил очередь от пуза, сумев сбить Прыгуна, прикладом саданул в харю его собрата и тут же добил. Метнулся к оглушенному сержантом рядовому, выстрелил еще два раза, отгоняя тварей прочь.

— Эй, я свой! — заорал Роман, прыгая вбок и вжимаясь в землю.

БТР рванул вперед, затем в сторону и еще, словно там за рулем находился пьяный. Башня его со спаренным крупнокалиберным пулеметом стреляла, не переставая, пытаясь достать корабли инопланетян сверху, но тщетно. Роман ползком бросился к рядовому, ухватил снаряженные магазины, успел выстрелить и убить ближайшего Кусателя, тут же перекатился на спину, убил Прыгуна, уклонился от пары плевков.

С другой стороны снова начали стрелять и Роман вжался в землю еще сильнее, а когда перекатился секунду спустя, БТР с сержантом уже заваливался на бок, словно в могучем прыжке. Роман вскрикнул невольно, вскочил и побежал туда, навстречу тварям. Пули свистели рядом, взрывали землю, одна дернула Романа, но обошлось царапиной и он с разбегу практически врезался в борт БТРа, продолжавшего содрогаться и стрелять.

— Андрей!

— Уходим!

Сержант выскочил, словно игрушка на пружинке из бокового люка, сейчас смотревшего в небо, и в прыжке еще успел выстрелить несколько раз куда-то в стороны. Толкнулся ногой от борта, резко меняя траекторию, приземлился и рванул с такой скоростью, что земля буквально полетела во все стороны. Роман замешкался на секунду и бронетранспортер содрогнулся от взрезавшегося в него Крушителя, затем качнулся и начал заваливаться прямо на Романа.

— Ах ты ж! — вскрикнул он, отскакивая и пускаясь прочь.

Саданул очередью наискосок, зацепил парочку прыгающих тварей, подрубил ногу Прыгателю, из-за чего того унесло вбок. Впору было бы гордиться навыками и тренировкой, если бы не тот факт, что Крушитель уже опрокидывал бронетранспортер обратно, собираясь перекатиться через него и вывалиться прямо на Романа.

БЗДЫ-Ы-Ы-ЫНЬ!!!

Словно кто-то наверху дернул огромнейшую струну, воздух и земля вокруг завибрировали, Роман ощутил, как его самого пробирает дрожью и тошнотой. Попробовал оттолкнуться от земли, выиграть мгновение без дрожи в прыжке и в этот же момент заряд энергии сверху ударил прямо в Крушителя и бронетранспортер.

БАБАХ!!!

Мощнейший взрыв и Романа понесло вперед, словно пушинку, попавшую в ураган. Сверху он видел, как сержант, ворвавшись в ряды пехоты, несется вперед, словно… словно заправская тварь. Это было страшное, невозможное, невообразимое для Романа зрелище того, как один человек убивает других людей. Сержант несся и действовал с убийственной, буквально, скоростью, рядовые разлетались в стороны и замирали изломанные куклами, кто-то сбоку развернул пулемет и тут же получил пулю в лоб. Летящие гранаты сержант отбил тем, кто их бросил, моментально достиг импровизированного полевого укрепления, ворвался в него и оттуда тоже полетели тела.

Роман увидел, куда он летит и попробовал предупредить:

— Берегись!

Но было уже поздно. Он врезался в группу людей, что-то хрустело и рвалось вокруг, больно ударило его в грудину, да так, что дыхание из Романа опять выбило.

— Бей его!

— Да это же предатели!

— Агент тварей!

Роман рефлекторно дернул головой вправо, пропуская удар, попробовал перекатиться и встать, но кто-то из поваленных им успел ухватить его за ногу, дернул. Роман лягнул в ответ, пробил прямой в корпус, сгруппировался и ударил, снизу вверх, добавляя к силе удара еще и мощь распрямляющегося тела. Лязгнула челюсть, хрустнули зубы, рядовой отлетел в сторону, воя что-то на высокой ноте, а Роман перехватил автомат, ударил прикладом под дых следующего, попробовал достать ногой третьего.

Тот уклонился, присел и ударил в ответ и настал черед Романа катиться прочь, стиснув зубы и прикусив язык, чтобы не орать от обжигающей боли.

— Мы же люди! — заорал он. — Братья!

— Не брат ты нам, гнида тварская!

Роман сам не понял, как так вышло, тело среагировало раньше мозга, развернуло автомат и выстрелило, срезав того рядового, кто успел выхватить оружие. Остальные уже тоже готовы были выстрелить, а Роман, наоборот, позорно замер, осознав, что он натворил. Нет, их учили в училище, что всякое бывает, что им, как офицерам, вполне возможно и придется убивать людей, карать дезертиров, расстреливать паникеров, но практических занятий никогда не проводили, а стрелять в манекены не то же самое, что стрелять в живых!

Роман замер глупо, в голове было пусто, кроме крохотной мысли «я заслужил».

Тахтахтахтахтах, выстрелы слились в одну очередь рядовые вокруг упали, а рядом оказался сержант, буквально толкнул Романа к убитым, крикнув:

— Патроны и гранаты!

Чуть поодаль что-то огромное грохнулось с неба и земля подпрыгнула, подбрасывая Романа, словно на имитации батута. Корабль-снаряд, дымящийся в хвосте и средней части, глубоко зарылся носом в землю и сержант уже мчался к нему, похоже опять собираясь добыть оружие в бою. Мгновение спустя вокруг начали рваться заряды, взрывая землю, сжигая тварей и людей, без разбора.

Сержант промчался сквозь стену взрывов, столкнулся лоб в лоб с инопланетянами, выскочившими из раскрывшихся люков корабля. Огонь и земля, завеса разрядов, Роман не только потерял вид на то, что творилось там, возле корабля, но и понял, что надо спасаться самому. Он быстро схватил подсумок, еще один, рванул, пригибаясь и петляя, прочь, не зная, видел ли кто, что тут случилось.

Нет, подумал Роман, скатываясь в очередную ямку и слыша, как свистят над головой пули, они видели, но был мелкий шанс, что способные действовать, отвлекутся на эту угрозу сверху. Не отвлеклись.

— Предатель!

— Агент тварей!

— Сам как тварь! Сдохни!

Несмотря на шум и грохот вокруг, Роман слышал эти крики и понимал, что они предназначены ему. Навалилась тоска, отчаяние, осознание, что он убил человека.

— Да! — Роман вскочил.

В него врезалась тварь, не ожидавшая такого, какая-то крупная помесь собаки и гиены, страшные челюсти лязгнули по металлу автомата. Роман дернулся за пистолетом, ощущая, как его роняет оземь силой столкновения и понял, что не успевает. Тело твари задергалось, затем его сбросило прочь, изрешетило пулями.

ДАХ! БАХ! БУМ!

Роман извернулся, катнул гранату навстречу уже приближающимся тварям, перехватил автомат и снова залег, осознав, что творится на поле боя лишь мгновением позже. Корабли-снаряды сверху расстреливали технику людей, пулеметные и минометные гнезда, все рвалось и гремело, взлетали тела и Роман, заорав от бессилия, опять вскочил на ноги:

— Сдохните, твари, сдохните! — заорал он привычно, так, как ему самому орали лишь несколько секунд назад.

Автомат дергался бессильно в руках и Роман рычал от такого же бессилия, так как знал, что этим пулям не пробить брони и щитов инопланетян.

БАМ-М-М-М-М-М-М!!!

Корабль почти что над его головой, который казалось вот-вот и выстрелит прямо в Романа, внезапно взорвался, вспыхнул новым солнцем, ослепив Романа на несколько мгновений. Он запоздало вскинул руку, его ударило волной горячего, вонючего воздуха, что-то врезалось в ногу и плечо, и Романа опять опрокинуло, бросило и покатило по земле, ударив во что-то жесткое и тоже вонючее.

Нужно было учиться падать, подумал он, открывая глаза и моргая.

Заорал и отскочил, так как оказался лицом к лицу с оскаленной пастью твари. Дохлой твари, широко раскрывшей рот в момент смерти, и Роман запаниковал на секунду, просто слепо отскочил, начал стрелять. Труп подергивался вяло, словно пули оказывали на него гальваническое воздействие.

БАРАРУМ-М-М-М-М!!!

Еще что-то взорвалось в небе и в этот раз Роман успел отскочить и залечь. Огненный вихрь промчался над головой, обрушился на землю, и Роман на мгновение не только ослеп, но и оглох. Тело ныло, стонало и жаловалось, требовало отдыха и покоя, уверяя, что сил действовать уже нет. Роман усилием воли заставил себя приподняться, быстро бросил взгляды по сторонам, ощущая, как внутри все шумит и плывет от резкого подъема, кручения головой.

— Твою ж дивизию, — вырвалось у него.

Роман опять не сдержался и начал блевать, но почти моментально приступ прошел, так как тело не желало отдавать даже желудочного сока. Разбросанные, исковерканные тела людей и тварей вперемешку, не трупы — разбросанные повсюду куски мяса, внутренности, конечности, раздробленные головы. Изрытая земля, изломанная техника, воющие и орущие обрубки того, кто еще недавно был людьми. Подвывающие, рычащие куски тварей, еще пытающиеся ползти и кусать.

Картина пресловутого ада, столь любимого Прежними.

— Ах вы ж [цензура]!

Сержант мчался по полю боя, словно ангел смерти, если уж продолжать вспоминать Прежних. Изорванная форма, окровавленные руки и лицо, в руках какая-то огромная штука, каких Роман еще никогда не видел. Огромная, больше сержанта, тяжелая даже на вид, перепачканная в крови и земле. Сержант бежал легко и быстро, так, что взор Романа едва поспевал за ним, и из штуки вырвалось несколько зарядов, словно шаровых молний.

Каждый из них вспорол борозду в земле, превращая тварей на своем пути в обугленные куски. Сержант мгновенно уничтожил целый отряд тварей, вскинул оружие вверх, как будто то было сделано из бумаги и выстрелил, раз, два и три. Корабли-пули испепелило мгновенно, корабли-снаряды попытались еще увильнуть, но тщетно. Один разнесло на куски, второму вырвало середину, третий просто подбило и он помчался вниз, словно решил выполнить свою функцию снаряда.

— Берегись! — невольно крикнул Роман.

На периферии этой мясорубки, сражения одного человека против целого флота инопланетян, еще оставались живые люди и Роман кричал им… ну, потому что это были люди, свои! То, что его приняли за агента тварей, стреляли, все это было одним большим недоразумением, которое еще можно было прояснить. Роман снова вспомнил, что убил и на него накатило второй волной, сожаления, раскаяния, злости и отчаяния из-за того, сколько сегодня погибло людей на его глазах.

Хадиша и Бахрам, Содур и Эльза встали перед его глазами, словно живые.

Роман взвыл, впился зубами в землю, ощущая вкус земли, крови, пороха, чего-то еще, непонятно, но не менее противного и вонючего. Вскинул голову, отплевываясь и успел увидеть, как сержант бежит к упавшему кораблю, на ходу еще стреляя из огромной штуки в руках. Из корабля выпрыгнули и вылетели еще инопланетяне, с оружием в руках, некоторые со странными штуками за спиной взлетели, начали стрелять, почти не уступая в скорости сержанту. Один из зарядов врезался в его огромное оружие, и сержант тут же метнул его вперед, как строительный кран мог бы метать здоровенную балку.

Инопланетяне пригнулись и уклонились, но сержант был уже рядом, схватился врукопашную, каким-то неведомым образом проломив щиты. Схватился, ударил, убил и закрылся им же от выстрелов товарищей, парящих в воздухе, но те ничуть не смутились, лишь усилили накал стрельбы и все опять скрылось за мешаниной вспышек и взрывов. Романа прямо распирало от желания вскочить, помчаться туда на выручку сержанту — раненому сержанту, который в одиночку бился против таких противников! — но в то же время он понимал, что не противник им, что его там убьют в мгновение ока и даже не заметят.

— Бросай оружие и поднимай руки, тварь! — внезапно раздалось за спиной Романа.

Глава 8

Роман медленно отвел руки от автомата, чуть отполз в сторону.

— Я — свой, — сказал он.

— Тварям ты свой! — последовал злой ответ.

Разум Романа метался, пытаясь найти выход. Он медленно начал приподниматься, обернулся.

— Стоять! — прорычал захвативший его. — Стоять, тварь, не подниматься!

Раненый, похоже, тоже успевший найти укрытие и выжить, чудом. Лейтенант, скорее всего мотопехота. Разумеется, Роман не знал его, но то, что лейтенант не пристрелил его сразу, оставляло надежду. Хвататься за пистолет и состязаться в скорости не хотелось, убивать — тем более. Вот если бы ловко ранить в руку, да объясниться, доказать, что он свой, такой же человек, как и все вокруг!

— Я — свой, — повторил медленно Роман.

— Поэтому предал?! Подвел людей под удар?! Пристрелить бы тебя, тварь, нет, пытать до смерти да попинать труп! — слова из лейтенанта рвались злые, горячечные, его пошатывало.

— Так пристрели! — крикнул Роман, вспомнив свое желание вскочить навстречу пулям.

— Нет, тварь, ты так легко не отделаешься! — почти прошипел лейтенант. — Будешь жить, выдашь нам сведения! Майор Петрищев тебя на куски нарежет, намотает твои тварские кишки на столб!

У Романа опять закружилась голова, от нереальности происходящего, усталости и слабости, неудобной позы, где он замер, только начав привставать. Все вокруг менялось так быстро, только что была мясорубка с тварями и вот уже все вокруг мертвы, словно остались только сам Роман и лейтенант напротив, раненый, но не сдавшийся, помнящий о долге и том, что надо добыть сведения. Год назад Роман полжизни отдал бы, чтобы оказаться на месте этого неведомого лейтенанта и вот так же героично, превозмогая слабость от боевой раны, держать на прицеле шпиона тварей.

— Веди! — крикнул Роман зло, забыв обо всем. — Увидишь, что это ложные обвинения!

— Ложные!! — захохотал неожиданно лейтенант. — Ах ты ж наглая тварь! Штаб корпуса прислал ориентировку!

«Заговор, заговор, заговор», забилась мысль в голове, словно птица в клетке.

— Это заговор! — вырвалось у него.

— Да, заговор тварей, но вы не пройдете!

Роман неожиданно понял, что происходит. Лейтенант тоже ни разу не убивал людей и теперь колебался, не мог заставить себя выстрелить. Накручивал себя, орал, приводил доводы про выжимание сведений, лишь бы не стрелять самому.

— Заговор наверху! — выкрикнул Роман отчаянно.

— Ну все, тварь, ты сам напросился!

Столько раз за сегодня Роман видел смерть, что его словно что-то толкнуло в бок, бросило в прыжке влево. Лейтенант выстрелил и промахнулся, Роман выстрелил и тоже промахнулся, но тут же пополз-побежал на четвереньках, заходя с фланга, словно спеша успеть в «слепую зону».

— Ловкая тварь! — выкрик лейтенанта. — Суинни! Котто! Все сюда!

Роман даже не понял сперва, кого он зовет, потом сообразил, пригнулся, высматривая подчиненных лейтенанта, но нет. Никто не спешил на помощь. Где-то там за спиной продолжало бухать, пыхать, взрываться, похоже сержант продолжал отчаянный бой, один против отряда. Мысль о нем придала Роману сил, он вскочил, помчался, выстрелил несколько раз, задирая ствол выше, чтобы не попасть в лейтенанта.

— Ты не сбежишь!

— Даже не думал! — рявкнул в ответ зло Роман.

Он выстрелил из пистолета и попал, ранил лейтенанта в плечо и тот вскрикнул, схватился за руку. Роман тут же сменил направление бега, помчался к нему широкими прыжками, спеша успеть, пока противник не стреляет. Он знал, что захватить вживую будет непросто, но и убивать не хотел. Столько смертей вокруг, столько людей погибло сегодня и что, убивать еще? Мелькнули картинки того, как сержант мчался вперед, убивая и убивая без колебаний.

Романа опять затопило сомнениями — да человек ли сержант Мумашев?

— Н-на!

Лейтенант успел подхватить оружие, но не выстрелить, Роман в прыжке отвел ствол одной рукой, другой врезал лейтенанту куда-то в район живота. Тот охнул, боднул головой, впился зубами прямо в ухо Романа и Роман ударил его коленкой снизу вверх, перехватил руки. Несколько мгновений продолжался этот дурацкий поединок в клинче, затем Роман исхитрился, достал лейтенанта прямо в раненое плечо и тут же подбил ногу, бросил оземь, одновременно с этим вскидывая пистолет.

— Лежать! — крикнул он. — Бросить оружие! Поднять руки!

Ирония изменения ситуации на полностью противоположную не ускользнула от Романа, также он внезапно испытал прилив радости — получилось! Одолел в драке, справился без убийства! Еще бы противник был не человеком, радость была бы практически абсолютной. Правда, зачем бы он захватывал живьем тварь?

Роман моргнул, осознавая, что отвлекается, ощущая, как сознание готово отключиться.

— Торжествуй, тварь, недолго тебе осталось!

Лейтенант внезапно словно рванул на себе одежду, а Роман промедлил, потому что хотел лишь ранить его, обездвижить и обезвредить, но не убивать. Разобраться, откуда эти выкрики про врагов, тварей и штаб корпуса, потому что это вообще не имело никакого смысла. Точнее говоря, там был один смысл, тот, о котором толковал сержант, но Роман боялся даже думать о нем, потому что тогда все выходило настолько мрачно, что впору было стреляться.

— Н-на!

Лейтенант рванул вперед, попробовал, по крайней мере, вскочить, наброситься на Романа, взять его в захват. В мгновение Роман осознал, что сейчас будет, что движет лейтенантом и понял, что не успеет. Мозг, осознав все, словно впал в панику или ступор, не желая принимать решение, и тело сработало само. Выстрелило раз и два, и три, и Роман прыгнул спиной вперед, разрывая дистанцию и затем вжимаясь в землю.

Взорвалась граната, над лицом Романа пронеслись осколки, куски ткани и капли крови.

Роман замер, переваривая в себе случившееся. Во второй раз прошло легче, да и не он напрямую убил лейтенанта, но все равно. Впору было вскочить и снова трясти оружием и кулаками, орать от вселенской несправедливости. Застрелиться от осознания того, что они навели инопланетян сюда, а так люди здесь, вот эти рядовые, лейтенант, неведомый майор Патрини могли бы выжить, убить еще больше тварей, не сгинуть бесцельно, оказавшись в центре чужой свары.

— Я…, — прохрипел Роман, глядя вверх.

Небо там было удивительно голубым и глубоким, величественным, но былого ощущения восторга, единства с природой не пришло. Даже ощущения своей малости перед этим простором не пришло. Тошнота, вкус рвоты и земли во рту, отбитые спина и грудь, конечности, больная голова, все это навалилось разом на Романа, вжимая в землю. Словно он был скоростным автомобилем, который мчался и мчался, а затем взял и слетел с дороги, разбился и затих, не в силах пошевелиться.

— Мечтаешь? — раздался голос сержанта и Роман вздрогнул.

Словно вернулся в училище. Сержант тем временем выхватил из воздуха обгоревший лист бумаги, медленно и неспешно планировавший вниз, хмыкнул. Снова бросил взгляд на Романа.

— А, плохо после первого убийства, — сказал он. — Бывает.

Голос его был равнодушно-усталым.

— Я…

— Не волнуйся, — сообщил ему сержант, — всем было плохо после первого убийства.

Руки его метались, словно он обыскивал Романа. Бросив взгляд, Роман неожиданно увидел, что из него сделали отменно тяжело раненого.

— Я…, — договорить Роман не успел, так как сержант заехал ему прямо в лицо дохлой тварью.

Не самой крупной, но все равно вышло очень неприятно.

— Так уж нас всех воспитывали, — продолжал говорить сержант, стягивая дохлую тварь с лица на грудь Романа и затем отбрасывая, — человек человеку — человек.

— Фефо? — переспросил непонимающе Роман, отплевываясь.

Сержант не ответил сразу, Романа перекатило на что-то жесткое, затем немного вскинуло в районе головы и дернуло вперед. Импровизированная волокуша на автоматах, Роман ошарашенно дернулся было, но тут же понял, что его еще немного зацепило бинтами за оружие снизу.

— Не дергайся, — бросил сержант, — или опять придется убивать.

Роман еще вот минуту назад мечтавший об отдыхе, теперь в ответ только дернулся.

— Помогите!! — заорал сержант где-то там над головой так, что Роман чуть не оглох. — Лейтенант ранен!!

Выкрики сопровождались быстрым движением, Романа волочили по земле так, словно он ничего не весил, и волокушу эту подбрасывало, автоматы снизу били в спину. Так себе маскировочка вышла, по мнению Романа, но сержант, похоже, считал иначе.

— Да помогите же! — в голосе сержанта звучало теперь неподдельное отчаяние. — Это ж мой лейтенант, молодой еще совсем, он мне как сын был! Ну же!

— Ты что, сержант, с ума сошел?

— Не видишь, сколько тут раненых?!

Романа еще раз тряхнуло, на всякий случай он застонал.

— Куда прешь?!

— А ну стоять!

— Эй!

Звуки ударов, глухой перестук, затем отчаянный взвизг:

— Ах вы ж суки тыловые! А ну руки! Руки!

— Ты что, сержант, под трибунал пойдешь!

— Вначале спасу лейтенанта! — снова взвизгнул голос и Роман только теперь понял, что это визжит сержант.

Впору было переворачиваться и смотреть, уронив челюсть, на такую мастерскую актерскую игру, но Роман сдержался. Примерно он понимал, что происходит, равно как и то, что вмешайся он сейчас и сержант действительно тут всех перебьет. В другой раз Романа бы это не остановило, но теперь, после ориентировки из штаба корпуса, криков о предателях, он все же сдержался.

— А ну прочь! Прочь! Где тут ближайший полевой госпиталь?!

— Сержант…

Выстрелы, короткая очередь на три патрона.

— Если из-за вас лейтенант Дегтярев умрет, я и сам жить не буду, но вас перестреляю, твари тыловые!

Визг, казалось, буравил мозг, врезался туда, словно коготь твари.

— Машину! Быстро мне машину!! Вот эта подойдет!

Романа потащило вперед, вскинуло, пересчитывая позвонками автоматы под спиной. Мелькнули злые военные, стоящие с поднятыми руками, вокруг разгром, на земле раненые. Роман пытался делать вид тяжелораненого, но все равно успел рассмотреть, что сержант, ничуть не взволновавшись, наставил оружие на трех офицеров, все званиями выше Романа, и при этом еще не повиновался приказам и угрожал им!

— Отвезу лейтенанта и вернусь, получите свою машину, жадюги! — крикнул сержант, все еще визгливо. — И тогда хоть расстреляйте меня!

Образ попавшего под обстрел и слегка спятившего там, вытащившего командира на себе, вышел настолько убедительным, по мнению Романа, что впору было аплодировать. Правда, обычно за такими вот выбрыками, следовала неприятная часть, иногда заканчивавшаяся расстрелом на месте, и в лучшем случае списанием, с пометкой «сошел с ума на поле боя».

— Руки! — и еще очередь, нет, две короткие очереди.

Машина взревела, рванула с места так, что будь Роман действительно тяжелораненым, так его состояние сейчас резко бы ухудшилось. Снова ударило спиной, грозя переломать там все, о выступы автоматов внизу, и Роман, пытаясь не высовываться, начал сдирать с себя бинты.

— Вот это правильно, — бросил сержант через плечо.

— Наставлять оружие на старших по званию?!

— Я — майор, — бросил в ответ Андрей, — да и не обязан никому подчиняться, кроме своего командира и Льва!

— Так надо было сказать им об этом!

Роман застонал блаженно, выдернув из-под себя автомат, особо больно впивавшийся куда-то в верхней части спины, между лопаток.

— После ориентировки из штаба корпуса? Ха!

Машина мчалась, словно летела, прыгала на ямах и ухабах, поднимала столб пыли, как будто стремилась скрыться в нем.

— Нас же догонят и расстреляют!

Сержант только хохотнул коротко, как будто сам Роман сказал что-то смешное.

— Не догонят?

Он бросил взгляды по сторонам, нет, стандартный армейский автомобиль, типичный для этих мест. Да что там, Роман сам на таком же ехал в день прибытия. Рама из труб, колеса, двигатель, минимум защиты и комфорта, максимум открытости, чтобы можно было стрелять и выскакивать на ходу.

— Догонят, но не сразу, а там и мы чего-то да успеем. Рации я им расстрелял, раненых на руках полно.

— Так надо было остаться и помочь! — не выдержал Роман.

Он сел, обвел себя брезгливым взглядом. Форма его была порвана, испачкана в крови, людей и тварей, да и сержант выглядел не лучше. Только сейчас Роман увидел, что сержант ранен, несколько пятен крови проступали на форме, и вдобавок к этому он явно берег правую руку и ногу.

— Судьба всех людей на кону, Роман, — напомнил сержант без всякой аффектации. — Мы не можем возиться с каждым раненым, особенно с теми, что хотят нас убить!

Он чуть повернул голову и Роман вздрогнул. Синяк в пол-лица, земля и кровь, запекшаяся корка, сквозь которую поблескивали глаза.

— Еще не сталкивался с таким? — хохотнул сержант, вскидывая руку.

Мгновение спустя во рту его оказалась сигарета, а из пальца словно выскочил огонь.

— Маскировка?

— Да если бы, — вздохнул сержант, выпуская дым, тут же снесенный ветром. — Давно меня так качественно не били, в один момент уж думал все, тут и сдохну, но затем открылось второе дыхание!

Роман так и не понял, шутка это или нет, а сержант не стал пояснять.

— Так что теперь? — спросил Роман.

— Теперь нам нужно найти ближайший патруль и сдаться им, — спокойно ответил сержант.

Он дернул рычаги, поддал газу и автомобиль помчался еще быстрее, казалось, ветер вот-вот вырвет сигарету у него изо рта.

Глава 9

Автомобиль мчался, ветер рвал лицо, а Роман кое-как перебрался вперед.

— Так я не понял, про человек человеку человек?

— Это от Прежних, — отмахнулся сержант, — там любили говорить, что человек человеку — волк, ну да ты сам знаешь, как Прежние в итоге отлично подтвердили этот тезис. А с появлением тварей человек человеку стал человек, все люди братья и сестры, выступим совместно против тварей и все такое.

Роман вспыхнул было, ощутив скрытую насмешку над своими идеалами, но тон сержанта все еще оставался равнодушным.

— Любишь ссылаться на Прежних, — заметил он.

Субординация со стороны сержанта растворилась, словно и не было, но Роман решил не обращать внимания. Если сержант — инопланетный шпион, то пусть, потом больше шансов будет пристрелить его в спину. Роман посмотрел на свою правую руку, слегка подрагивающие пальцы, словно спрашивая их, смогут ли они совладать с автоматом в нужный момент? Не промедлят ли, не решаясь стрелять по человеку?

А если сержант и правда майор, то тем более, не стоило возражать, не говоря уже о том, что силой его Роман уж точно заставить бы не смог. Один из моментов, которые им объясняли в училище, насчет отдачи приказов и способности заставить рядовых их выполнять. Угроза оружием и расстрелом, ну сержант уже показал, как он к ним относится, да и после продемонстрированного им. Роман подумал, что не справится с ним, даже если сержант будет стоять спиной и курить беззаботно, а у самого лейтенанта Калашникова в руках будет заряженный и готовый к стрельбе автомат.

— Нахватался дурных привычек у Льва, — просто ответил сержант.

— И сигареты? — уточнил Роман, нахмурившись.

Порочить Льва? Уверять, что нахватался дурных привычек лично у дважды Спасителя Федерации? История согласовывалась с прежними выкриками сержанта, дескать он и остальные личные ученики Льва, но все это были пока лишь слова. Точно так же Роман мог бы наврать, что он там тайный полковник, посланный Советом с миссией, или еще что-нибудь в этом духе.

— Могу бросить в любой момент, — рассмеялся сержант неожиданно.

— Но я все равно не понимаю, — заговорил Роман, но сержант тут же вскинул правую руку.

— Патруль! — радостно объявил сержант.

Чему он радовался, Роман так и не понял. Взгляд его пробежался, но инопланетного оружия он так нигде и не заметил. Коммуникатора тоже.

— Это не того, — неожиданно косноязычно заявил Роман.

— Забудь! — жестко сказал сержант. — Забудь обо всем! Человек человеку снова волк и тварь! Или ты забыл, что нашу дивизию расстреляли совсем не твари?!

Вот надо же было ему напомнить, зло подумал Роман. Во рту снова стало горько, кулаки невольно сжались, а перед глазами встала Хадиша. Лейтенант Макферсон. Они так и не поцеловались толком ни разу! Роман был слишком юн и неопытен для нее, а теперь он будет расти и стариться, обойдет ее в опыте и званиях, а Хадиша так и останется вечно молодой, вечно прекрасной.

Убитой людьми и сожранной тварями.

— Твари! — подпрыгнул Роман.

— Да помню я, — стиснул зубы сержант, дернул головой, как будто шею что-то кололо. — Неужели ты еще ничего не понял?!

Ответить Роман не успел, автомобиль их влетел в облако пыли и едва не врезался в бронетранспортер патруля.

— Полковник Мумашев, разведка 7-й армии! — выпрыгнул из автомобиля сержант.

Голос его стал жестким, командным, в руке мелькнуло какое-то удостоверение.

— Возвращаюсь со спецзадания в тылах тварей! — сержант продолжал идти к патрулю.

Два автомобиля и бронетранспортер, наставленное оружие, хмурые взгляды. Если твари прорвались, подумал Роман, то эти патрули практически смертники. Заметить волну, сообщить, удрать, но стоит хоть чему-то пойти не так и твари их сожрут. Там, в штабе поставят пометку «не вышел на связь», нарисуют черточку на карте, дескать, твари рвутся здесь и здесь.

Глаза Романа чуть расширились — сержант задумал убить их всех?

— Не надо! — выкрикнул он, вскакивая.

Его едва не расстреляли, Роман ощутил это прямо всей кожей, понял, что чудом уцелел и замер, кляня себя за импульсивность. Но все же, нельзя убивать людей так просто, орало что-то внутри него, просто нельзя. Нельзя твердить о спасении человечества и убивать, убивать, убивать людей!

— Подобрал по дороге, попали под набег тварей, одни трупы пополам с ранеными, — небрежно пояснил сержант, все еще приближаясь к патрулю. — Свяжите меня с генералом Вудсом в штабе корпуса, немедленно!

— Стоп, не подходить! — все же прозвучала команда.

Роман так и стоял, замерев, в неловкой и неудобной позе. Сегодня он видел, что может сержант и понимал, эти жалкие десять метров расстояния не спасут патрульных. Если сержант рванет вперед, прыгнет, то перебьет их голыми руками, без оружия, как резал и бил тварей. Да, вспомнил Роман, сержант, получается, резал и убивал всех, людей, инопланетян, тварей, легко, привычно, спокойно, словно всю жизнь этим занимался.

— Сынок, — голос сержанта изменился, стал начальственно-покровительственным, уверенным в себе и правах, даруемых званием.

Такие интонации Роман слышал в речи подполковника Салеха, когда тот обращался к ученикам, нечто похожее проскальзывало и в словах майора Дуканти. Майор, вспыхнула мысль и погасла, нет, часть Дуканти была далеко от джунглей, даже если твари прорвались и там, то ничего. Майор готов их встретить, выдержит атаку и осаду тварей, а там и помощь подоспеет.

— Ты, если хочешь объяснять потом своему командованию, что из-за тебя задержался удар по новому Сверхмозгу и тот успел сбежать, то валяй, соблюдай инструкции, — продолжал сержант, все же остановившись.

— Сверхмозга?

— А ты думал это я сам себя побил? — басовито усмехнулся сержант, указывая на синяк на лице и тут же голос его стал строгим и печальным. — Лучшие воины Федерации, две группы спецназа «Котики джунглей» и «Волки саванны», отдали свои жизни, чтобы добыть эти сведения!

— Не слышал о таких, — последовал ответ.

Роман тоже не слышал, более того, он почти не сомневался, что сержант их выдумал на ходу. Тем не менее, по голосу говорившего ощущалось, что история «полковника» произвела на него впечатление. Или, возможно, страх, что он и правда окажется ответственным за то, что Сверхмозг уцелеет. Страх не за себя даже, возможно, за всех людей.

В последнее время вокруг Романа любили поговорить о «всех людях» сразу.

— Поэтому они и лучшие!

Не знай Роман предыстории, не видя говорящих, он вот полностью поверил бы, что перед ним какой-то полковник. Интонации, снисходительное благодушие вкупе с легким нетерпением, сам посыл слов, все в совокупности. Роман не знал, можно ли сыграть подобное, не побывав в шкуре полковника, но сейчас его мнение тут вообще никого не интересовало.

Патруль. Неужели они не получили ориентировки, на него и сержанта?

— Мы теряем время! Связь либо дайте нам проехать! — потребовал сержант. — Но знайте, что все это будет отражено в рапорте!

— Галы…

Роман думал рухнуть в кресло и вжаться в пол, но тут же понял всю глупость такого деяния, не та машина, не те условия. Поэтому он прыгнул с места, причем влево, в сторону руля, ударился больно рукой и ребрами, скатился на землю и сжался в комок, укрывшись за колесом, а если уж быть совсем точным, то за колесным диском. Стрельба, пули звенели и летели, оглушали, цвиркали, казалось, рядом с Романом.

— Вон он!

— Убейте его!

— Предатели!

— Взорвите машину!

Мгновение Роман колебался — машина все же была укрытием, но что делать, если его сейчас взорвут? Такого в училище не проходили и не могли проходить, потому что оно относилось к сражениям людей против людей. Вставал только вопрос — откуда сержант все это знал, на ком он тренировался, сколько людей убил? Хрипы, стоны, выстрелы, что-то грохнуло тихо и затем оглушительно и мощно стрекотнул очередью крупнокалиберный пулемет и тут же стих.

— Лейтенант! — голос сержанта, прежнего сержанта.

Роман так и не дернулся никуда, но и взрыва не последовало. Впору было опять клясть себя за медлительность, но Роман не стал. Помогать сержанту убивать других людей? Не пора ли было схватить уже автомат и посмотреть, не повезет ли ему, в схватке с этим непонятно кем, но точно не человеком?

Роман выглянул осторожно, увидев, что сержант перетаскивает тела.

— Да живы они, живы, — немного ворчливо пояснил сержант, даже не глядя в сторону Романа.

Странно, что он вообще счел нужным что-то пояснять, подумал Роман, поднимаясь и глядя на автомобиль, на котором они приехали. Могло быть и хуже, конечно, но все же изрядно постреляли, и двигатель как-то подозрительно дымил, словно решил податься в паровозы.

— Мы же и так ехали, — не то спросил, не то просто сказал Роман, он и сам не понял.

Хорошо, конечно, что сержант никого не убил, словно ему почему-то было важно мнение Романа, но до этого же он убивал? Убивал. Без стеснений и колебаний, с такой скоростью, словно тренировался всю жизнь.

Как Лев, подсказало подсознание.

— Так бы мы далеко не уехали, — пояснил сержант.

Он таскал тела, а Роман смотрел и колебался. Не стал присоединяться к сержанту в стрельбе, по понятным причинам, но возможно стоило помочь ему в переноске? Проследить, чтобы не пострадали? Сержант таскал их равнодушно-небрежно и легко, как до этого тащил импровизированную волокушу с самим Романом. Без всякой жалости и злости, просто выполняя какую-то свою задачу. Точно так же сам Роман мог бы перетаскивать какие-нибудь срубленные ветки, например.

— А так уедем?

— А так уедем, — согласился сержант. — Прямо туда, куда нам надо.

— И куда же это?

— В самое сердце войск, конечно же, надо прихватить пару генералов за хвосты, да выбить из них данные о заговоре и заставить отдать другие приказы, — просто ответил сержант. — Громить тварей, а не позволять им бесчинствовать и нападать на те сборные части, что остались верны Федерации, хотя, пожалуй, в войсках еще никто и не знает о мятеже, только верхушка заговорщиков.

Сержант остановился, вытащил коммуникатор и посмотрел на него с сомнением.

— Надо было связаться в бою, — пробормотал он, — пусть это и стоило бы мне руки.

— Что? — спросил Роман, стряхивая ощущение, что он опять ничего не понимает.

— Говорю, — сержант остановился, оборвал сам себя.

Посмотрел внимательно на Романа, словно оценивая его заново, а Роман обратил внимание, что синяк на лице сержанта уже спадает, исчезает, словно и не было. Чудеса инопланетной медицины?

— Готов к еще одной гонке со смертью? — спросил он.

Роман не знал, что ответить на такое, особенно от сержанта, с которым все так и оставалось непонятно.

— Во имя чего?

— Во имя спасения Земли, конечно, — просто ответил сержант. — Не знаю, чего командир сам не додумался, но если бы Лев обратился ко всем напрямую, то расклады сейчас были бы совсем другие.

Роман снова ощутил вспышку внутри, как и в прошлые разы, всякий раз, когда речь заходила о личном знакомстве сержанта и его неведомых соратников с Львом Слуцким. Что же, вот она возможность все проверить, подумал он, разрешить уже сомнения, раз и навсегда, не так ли?

— Готов! — с вызовом в голосе ответил он.

— Отлично, — ухмыльнулся сержант, извлекая коммуникатор. — Эти инопланетные уродцы, несомненно, засекают передачи, хотя и вряд ли слышат сами разговоры. Так что сейчас нам придется уносить отсюда ноги, пока не налетели новые. Возможно, поэтому они не стали бить спутники и Остров сразу. Хотя еще неясно, с какими они там силами на Остров налетели.

Сержант активировал коммуникатор.

— Остров! Остров!

Коммуникатор молчал, потом все же ответил.

— Где тебя носит? — злой женский голос. — Мчись сюда и помоги отбиваться или свали нахрен!

— Берегись атаки кораблей инопланетян!

— Да уж догадалась, не дурнее тварей! СПЗ в автомате стоит!

Злость в голосе нарастала.

— Алина, деточка, — голос сержанта неожиданно стал ласковым, почти сюсюкающим, словно он разговаривал с несмышленым ребенком, — там три группы спецназа, а ты до сих пор возишься?

Коммуникатор выплюнул порцию нецензурщины и связь прервалась.

— Форму! — скомандовал сержант, указывая Роману на патрульных, лежащих без сознания.

Сам он снова застучал пальцем по коммуникатору.

— Рим! Рим! Командир, отзовись!

Роман неловко начал стаскивать одежду, сержант оказался рядом, почти отпихнул. Руки его летали туда и сюда, тела переворачивались, в результате несколько патрульных лишились формы.

— В машину и переодевайся! — скомандовал сержант, указывая на один из патрульных автомобилей. — Рим! Рим! Командир, ответь!

Роман, преодолевая сомнения, брезгливость и тошноту, начал переодеваться, укрепляя себя мыслью, что все это нужно для дела. Если же сержант окажется не тем, за кого себя выдает, то это избиение патруля дополнительно придаст Роману сил убить. Если по всему пунктам.

— Дюша, что у тебя там?! — загремел злой, могучий голос. — Сигареты кончились?!

— Вот уж правда парочка злых близнецов, — хмыкнул сержант. — Давай, заводи шарманку, пусть Лев через Остров всем сообщит о мятеже!

— Сам догадался! — на заднем фоне слышались взрывы, грохот, крики и шипения. — Только Лев без сознания! И уже не приходит в себя!

Связь прервалась, а сержант сплюнул сердито и утер рот. Он почти что запрыгнул в патрульную машину, мгновенно переоделся в новую форму.

— Вперед! — крикнул он сердито, поддавая газу, и машина словно прыгнула с места.

Глава 10

Они мчались так, что Роман вынужден был непрерывно держаться рукой за трубу рядом. Сержант гнал без всякой жалости, выжимая из мотора все возможное и еще сверх того. Машина прыгала, скрипела, стонала, ревела движком на всю саванну вокруг.

— Мы привлечем тварей! — крикнул Роман.

Словно сглазил, вызвал их к жизни, сбоку мелькнули твари и пропали, не в силах угнаться за стремительно летящим вперед автомобилем.

— К пулемету! — рявкнул сержант минуту спустя.

Повернул голову, ожег Романа злым взглядом, хлестнул приказом:

— Ну же!

Рука Романа разжалась, словно сама собой, толчком его перебросило на заднее сиденье, затем швырнуло грудью о турель, к пулемету. Металл нагрелся на солнце и обжигал, но, к счастью, лента была заправлена. Роман попробовал встать, ухватился за рукоятки пулемета и все равно чуть не улетел прочь, едва не сломал пальцы.

— Огонь вперед! — крикнул сержант.

Роман увидел впереди тварей, они мчались прямо на них и начал стрелять, пытаясь поймать в прицел. Машину швыряло и трясло, ствол уводило, Роман прикусывал язык, пытался удержаться и стрелял, просто стрелял. Пытался поймать тварей на мушку и стрелял, даже не видя, попадает или нет. Сержант дернул что-то, движок завыл, забился словно в предсмертных муках, и твари впереди задергались.

Сержант вскинул левую руку с автоматом и начал стрелять одиночными, но так быстро, что выстрелы все равно сливались в очередь. Его тоже трясло и кидало, но он все равно стрелял и твари впереди падали, по выстрелу на тварь, на полном ходу.

Роман чуть не заорал от восторга, но чуть не прикусил язык, попытался сосредоточиться на стрельбе.

— Держись! — крикнул сержант.

Автомат упал куда-то вбок, сержант дернул руль, взял на таран пару мелких тварей, машину тряхнуло, затем еще, Романа чуть не выбросило прочь, едва удержался за рукояти пулемета. Ноги оторвало от корпуса машины и он внезапно сообразил, что щелкает вхолостую, лента в пулемете закончилась. Машина взмыла, наклонилась, плюхнулась и пару долгих секунд мчалась боком, только на левых колесах.

— Х-ха! — хекнул сержант, роняя машину обратно.

Движок снова взвыл в предсмертных муках и машина рванула. Роман присел, пытаясь найти ленту, его тряхнуло, бросило, ударило головой о пулемет, рядом клацнула зубами какая-то тварь. Он выстрелил из пистолета, но опоздал на секунду и промахнулся, тварь осталась позади. Машину трясло и кидало, Романа било, он ухватился уже за ящик с лентами, но только ободрал пальцы.

— Автоматы! — крикнул сержант.

Роман сообразил, почти бросил ему один, сам ухватился за второй, мысленно прося прощения у патрульных. Какие-то твари выныривали из пыли, пытались гнаться за ними, но не успевали. Гранату бы, подумал Роман, снова подпрыгивая вместе с машиной. Очередь ушла выше голов тварей, скрылась где-то в пространстве. Сержант впереди стрелял и вел машину, и Роман опять ощутил себя балластом, ненужным в этой поездке. С такими навыками сержант легко прорвался бы и один, да что там, он уже наверняка был бы на полпути к Риму или куда он там на самом деле направлялся?

— Держись! — снова крикнул сержант. — Недолго осталось!

До чего, хотел спросить Роман, но благоразумно промолчал, ощущая, как искусанный им же самим язык словно распухает и заполняет весь рот. Медный привкус крови, только и пользы, что смывал прежние гадостные ощущения земли и желчи тварей. Резко захотелось прополоскать рот, напиться до больного пуза, но Роман сейчас не доверял себе, не знал, сумеет ли он достать флягу. Избитые и сбитые в кровь пальцы болели, в голове снова шумело и чернота подбиралась к глазам.

Отдых, отдых, да, так и не отдохнули толком, подумал Роман, пытаясь перезарядиться. Не вышло, стукнуло рукой и пальцы не удержали магазин, тот упал куда-то вниз и Роман машинально полез его доставать. Его швырнуло, воткнуло головой в пол, казалось, сейчас твари напрыгнут, вопьются зубищами в оттопыренную вверх задницу.

Он извернулся, поднялся, слыша в ушах крик времен училища «Калашников!»

— Огнемет бы сюда, — донеслось еле слышное от сержанта, роняющего очередной автомат.

Машину еще тряхнуло, почти что завалило набок, и Роман опять полетел вверх тормашками, ударился спиной и одновременно с этим услышал такие знакомые и сладкие звуки. Выстрелы из крупнокалиберных пулеметов! Взрывы! Гул танков! Люди и тяжелая техника!

— Свои! Свои! Свои! — заорал сержант громко куда-то вперед. — Патруль Эр-О-Пи триста двадцать два! Пароль «Небо над джунглями!».

Автомобиль начал тормозить, так же резко, как до этого летел вперед, и Роман снова лязгнул зубами, не в силах отделаться от мысли, откуда сержант узнал все о патруле?! Или он опять придумал на ходу, зная, что сейчас их никто проверять не будет?

Автомобиль затормозил, вставая на дыбы, сержант уже выскочил наружу, перехватив последний автомат, припал на колено, начал стрелять короткими очередями куда-то назад. Твари выныривали из пыли, падали, шипели, рычали, затем рядом грохнуло взрывом снаряда. Сразу за выстрелом из танка басовито застучали два пулемета, сержант выдернул Романа наружу, крикнул в лицо:

— Уходим! Гонка со смертью еще не закончена!

— Здесь же люди, — пробормотал Роман заплетающимся языком.

Они уже успели пробежать, точнее говоря, сержант протащил его моментально на несколько десятков метров, и они оказались перед импровизированным укреплением. Сержант выронил оружие и Романа, вскинул руки.

— Капитан Мордашев, Комитет Безопасности! — гаркнул он громко, опять откуда-то извлекая новое удостоверение и помахивая им. — Со мной лейтенант патруля Эр-О-Пи триста двадцать!

Их еще держали на прицеле, но даже Роман ощутил, как спадает напряжение вокруг. Стволы опускались, в глазах появлялись любопытство и надежда.

— Кто командует здесь?

— Майор Дуглас Аванти!

То ли у Романа уже начались перебои в работе мозга, то ли, наоборот, все обострилось, но он прямо физически уловил разочарование сержанта.

— Ведите к нему! Окажите помощь моему спутнику! — приказал сержант.

Причем он опять преобразился, уверенно вжился в роль. Роман не часто сталкивался с представителями Комитета, но именно так они обычно двигались, говорили и действовали. Звание капитана в Комитете Безопасности давало ему право приказывать здесь, хотя определенные трения между комитетом и армией сохранялись всегда.

Но у Романа язык не повернулся раскрыть ложь сержанта.

Нахлынули слабость и усталость, боль в избитом теле, а также понимание того, чем все это закончится. Сержант просто перебьет всех вокруг и помчится дальше, прихватив новый транспорт, вжившись в новую личину. Роман же останется лежать здесь, с дыркой во лбу, а может и просто раненый, не способный пошевелиться, когда ворвутся твари и начнут жрать его заживо.

— Сюда, сюда, садитесь, товарищ лейтенант, — прозвучал ласковый голосок.

Роман посмотрел в смуглое, загорелое до черноты, но все равно миловидное личико санитарки и едва не вскрикнул. На мгновение ему показалось, что перед ним Хадиша, каким-то чудом вернувшаяся из мертвых. Крика так и не прозвучало, но слезы хлынули из глаз Романа, обжигая лицо, принося облегчение и в то же время словно ожесточая его внутри.

— Сейчас обработаем раны, — сказала она и замерла.

Затем принялась за перевязки и обработку ран, приговаривая.

— Все погибли, да? Ужасно, просто немыслимо! Твари как вырвались, а мы тут растерялись, хорошо капитан не растерялся, как заорал «к бою!», так и бьемся тут. Поплачьте, товарищ лейтенант, вы не один такой, тут многие плакали, потеряв боевых товарищей, станет легче, залечится внутри. А вы там побывали, прямо посреди тварей? Нет, вы, наверное, подобрали этого старого капитана из комитета и весь ваш патруль погиб?

— Да, — выдохнул Роман. — Все погибли, все.

Их дивизию расстреляли, словно… Роман не мог подобрать слов, но знал, что это сделали твари. Нет, предатели, что хуже тварей. Сержант направлялся в штаб корпуса?! Отлично! Можно будет сразу покарать там предателей, а заодно и сержанта, если тот окажется не за людей! Мысли Романа неслись горячечно, хаотично, повторяли друг друга, сталкивались и, в сущности, укладывались в одно-два простых предложения. Но он сейчас не мог и не хотел останавливаться, слезы продолжали катиться из глаз, а Роман приходил к новому решению.

Никакой выдачи сержанта, нет, не раньше, чем они доберутся до штаба корпуса!

Теперь Роман уже не сомневался, что они туда доберутся, вопрос заключался только в том, сколько еще трупов по дороге уложит сержант. Трупов людей, не каких-то там тварей или гнусных инопланетян, невесть зачем явившихся сюда! Что им вообще тут нужно было? Убили бы всех тварей, с их техникой все это вышло бы легко, да заслужили бы вечную дружбу людей! Роман моргнул, помотал головой, ощущая, как его мысли ускользнули куда-то не туда.

— Сейчас, сейчас, укрепляющее и стимулятор вколю, — засуетилась санитарка.

Не надо, хотел было сказать Роман, заворочал распухшим языком, но так и не сказал. Порция взбадривающего ему бы сейчас точно не помешала бы, как и еда, питье, отдых, сутки сна, ха! Колола санитарка неумело, но Роман даже не поморщился, почти не ощутил боли. Внутри болело гораздо сильнее, да и избитое тело словно потеряло отчасти чувствительность.

— Страшно было прорываться прямо через тварей? — спросила санитарка.

Глаза ее внезапно заблестели, дыхание участилось и Роман неожиданно понял, что легко мог бы добиться ее благосклонности, если бы захотел. Если бы оставались силы. Если бы он сумел предать образ Хадиши. Вот так сержант и добивался женщин, шепнуло что-то внутри.

— Очень, — честно ответил Роман.

Сколько раз они сегодня прорывались через тварей? Четыре? Пять? Нет, сколько раз сержант прорывался через тварей, таща за собой Романа? Зачем он его тащил? Свидетелем?

— А…

— Вы закончили? — прозвучал незнакомый голос.

Еще один капитан, похоже, местный аналог капитана Иевлева в части Романа.

— Патруль Эр-О-Пи триста двадцать…, — заговорил капитан.

— Ни слова, лейтенант! — раздался голос сержанта.

Громкий, командирский, не терпящий возражений.

— Капитан Мордашев! — удостоверение ткнулось в лицо.

— По правилам…

— Этот человек обладает сведениями, составляющими государственную тайну! — рука сержанта ткнула в сторону Романа. — По протоколу «Альфа-Один», я обязан доставить его в штаб корпуса или к генералу комитета!

Что он несет, подумал Роман, что он несет. Но местный капитан неожиданно увял.

— Но как…, — и сержант снова его оборвал на полуслове.

Психологическое давление, неожиданно понял Роман. Не дает опомниться, давит, похоже, не такое уже настоящее удостоверение у сержанта! Идиотская эта мысль, глупая, ненужная и злая все равно несла в себе неожиданно удовлетворительный посыл. Чуть подумав, Роман, возможно и понял бы первопричину — сержант выглядел чересчур не человеком, превосходящим младшего лейтенанта Калашникова во всем, и увидеть такое его несовершенство было внезапно приятно.

— Сверхмозг! — почти гаркнул сержант. — Он уже родился и действует! Предатели в командовании! Предатели в войсках! Никакой связи, только личные рапорта!

Что-то это значило для местного капитана, так как тот окончательно увял.

— Охрану!

— Конечно! Предатели могут ударить в любой момент! Отдельную машину, я поведу ее сам!

Сержант командовал так, словно не сомневался в своем праве приказывать и его слушались. Беготня вокруг еще усилилась, словно приехал сам Лев. Вколотое ранее действовало, Роману становилось лучше на глазах, хотя он и понимал, что это временное. Перехватил плитку чего-то окаменевшего от времени, впился зубами, хрустя и почти не ощущая вкуса.

Сбоку мелькнул санитарка, смотревшая восхищенно и с немалой страстью, и скрылась.

— Сообщить в штаб корпуса?!

— Капитан, — зацедил сквозь зубы сержант, почти уткнувшись лицом в лицо местного безопасника, — какое еще сообщить? Чтобы предатели успели подготовиться?!

Тот аж побледнел, вытянулся и Роман неожиданно ощутил симпатию к нему. Явно такое происходило впервые и капитан просто растерялся, сдался под напором сержанта — где он научился такому?! Опять тренировался на других людях? Что же, пообещал мысленно сам себе Роман, потом он ответит за все это! Никто не имел права так мучить людей!

Скорее, конечно, сам Роман погиб бы в этой попытке, но это ничего не меняло.

— Ваш командир, майор Аванти, был сообразительнее, — продолжал цедить сквозь зубы сержант.

При его невысоком росте и невыразительной внешности, все равно выходило грозно.

— Не слушайтесь приказов сверху! Предатели могут попробовать обмануть вас, отправить войска штурмовать Рим, к примеру, или бросить в джунгли, в ловушку тварей!

— Но как же тогда?

— Лев, — почти доверительно сказал сержант, опять меняя тон на ходу. — Генерал армии Лев Слуцкий, вот кому можно верить.

— Но как же?

— Вы не верите в Льва? — усмехнулся сержант. — Но он все равно обратится и снова спасет Федерацию! А пока что, действуйте, во имя человечества!

— Во имя человечества! — гаркнул капитан, вытягиваясь и вскидывая руку.

Сержант кивнул и легко запрыгнул в машину, где сидел Роман, жадно поглощая сухпаек из пакета. Крошки летели, но Роману сейчас было все равно, тело выло и стонало, требовало еды, еды, и потом еще воды и снова еды. Машина была закрытой, бронированной и по-хорошему с ними должен был ехать третий, стрелок.

— Надо было брать бронетранспортер, — вырвалось у Романа.

Два таких ехали с ними, один впереди и один сзади, и еще два грузовика с солдатами. И машина, обычный открытый автомобиль, вроде патрульного, внутри которого сидел один из местных офицеров.

— Нет, — отрезал сержант, заводя и трогая машину с места.

— Почему?

— Потому что тогда нам не поверили бы тут так легко и пришлось бы терять время на убеждение. Держись, Роман, еще ничего не закончено!

Глава 11

— Возможно ли, что мы едем прямо в ловушку? — спросил Роман.

Он практически лежал, внутри тела что-то бурлило, щелкало, срасталось. Сержант, двужильный или даже трехжильный, вел машину, как ни в чем не бывало. Они мчались на предельной скорости, практически спихивая всех с дороги на своем пути.

— Возможно, — неожиданно фыркнул сержант. — Мы точно в нее едем!

— А инопланетяне?

— А что с ними?

— Они так нагло и открыто летают вокруг!

Хотел бы Роман впиться взглядом, прочесть правду по лицу сержанта, но знал — бесполезно. Даже если бы сержант сидел к нему лицом, то вряд ли изменило бы свое бесстрастное выражение. Единственные случаи, когда сержант проявлял эмоции, хоть немного приоткрывал маску, были связаны со Львом и сообщениями неведомых соратников.

Что, впрочем, опять ничего не доказывало — сержант легко мог переживать и за то, что Льва убить не удалось.

— А ты еще не понял?

— Нет, — подумав, ответил Роман.

Можно было, конечно, язвить и преисполняться сарказма, но смысл?

— Они открыто летают вокруг потому, что это уже не имеет значения!

— А раньше чего не летали?

— Раньше…, — сержант осекся, замолчал, похоже, еще что-то сообразив. — Раньше это имело значение.

— Так их и сейчас видят!

— Сообщения о летающих кораблях на фоне расстрела собственной армии и прорывов тварей? В нынешнем хаосе все равно никто на них реагировать не будет, а если и дойдет до верха, то там сидят заговорщики, которые не дадут хода информации, — сержант заговорил неожиданно зло, горячо. — Конечно, конечно, как мы могли не предусмотреть такой возможности! Нас всех надо разжаловать и сослать обратно на форпост девяносто девять!

— Не слышал о таком.

— Были такие… в заднице мира, во время Второй волны, — проворчал сержант, похоже, уже успокаиваясь после внезапной вспышки. — Мы жили там, остатки никому не нужного гарнизона, а потом приехал Лев и все изменилось. Неужели ты еще не понял?! Что бы ни увидели люди по всему миру, там, где эти инопланетные твари пытаются достать моих товарищей, все это уже не имеет значения! Сообщения в Рим не имеют значения, там идет гражданская война, а армией и Советом командуют заговорщики! Уже к концу дня они рассчитывают взять власть и прикрыть себя, выпустив бумаги задним числом!

— Какие еще бумаги? — не понял Роман.

— Просьбу о присоединении к славному инопланетному Содружеству, — сержант словно выплюнул с отвращением это слово. — Твари! Они готовы были сдаться шесть лет назад и все-таки нашли лазейку! Наверняка эти клятые сектанты там тоже замешаны!

Какие еще сектанты, подумал Роман, опять понимая, что ничего не понимает.

— На кой хрен мы слали их нахрен, — сержант, казалось, даже не заметил собственного повтора, — если эти жирные твари наверху все равно решили сдаться им?! Мало Лев их давил, проклятье!

Сержант выхватил коммуникатор, Роман подскочил, едва не стукнувшись головой, перехватил его руку. Это было все равно, что останавливать движущийся танк, но сержант остановился сам, бросил взгляд через плечо на Романа. И тут же повернулся обратно, снова вглядываясь в дорогу и пылившие впереди машины и бронетранспортер.

— Ты же сам говорил, — быстро произнес Роман, — что инопланетяне засекают сигнал! Они налетят, убьют этих людей, ведь ты же не считаешь их заговорщиками?

— Их нет, а часть — да, — бросил сержант.

— Что?

— Их не расстреляли, они стояли на подготовленных позициях, отбивались и патрулировали. Может и не прямое участие в заговоре, но и не верность Федерации, верных выдвинули вперед, к джунглям и обрушили авиаудары и артобстрелы, под предлогом прорыва тварей.

— Но…, — у Романа пересохло во рту.

— Да, те, кто был в самолетах — точно знали, что делают. А если уж взять возможность того, что эти инопланетные твари вернутся в Рим и расстреляют наших!!

Машина дернулась, рванула вперед, так как сержант в порыве чувств придавил педаль газа.

— Колымага, — чуть не сплюнул сержант, — Виталя на нее нет! Вызвать бы сюда арэлгов, да рвануть на их кораблике в Рим, но нет!

— Почему нет?

— Мы должны сбить заговорщиков здесь, не дать им выслать войска на Рим, если они их уже не выслали! В условиях войны прямо в Риме, м-м-м, какая возможность, — сержант уже почти рычал сквозь стиснутые зубы. — И все это потому, что мы слишком увлеклись инопланетной стороной, забыли о людях!

При словах «увлеклись инопланетной стороной», Роман сразу подумал о тех слухах, мол, верхушка Федерации продалась инопланетянам. Получалось, что слухи были правдивы? Или обе стороны продались инопланетянам, но только разным? Расспросить сержанта, но как узнать, правду ли он говорит? Но таскать за собой Романа, чтобы врать ему о чем-то, о чем лейтенант Калашников еще вчера не имел ни малейшего понятия? Бред.

— У вас были всякие инопланетные штучки, — осторожно заметил Роман.

Вообще отвлекать водителя на такой скорости легко могло закончиться аварией, но после прошлой сумасшедшей гонки на еще большей скорости прямо через ряды тварей, поездка по дороге никак не воспринималась как опасность. Сколько они уже уехали и куда — Роман не знал, но это состояние за сегодня стало для него почти привычным. Сержант куда-то тащит его за собой на огромной скорости, затем драка, убийства, инопланетяне, и снова поездки куда-то или бег на полной скорости, под непонятные возгласы и фразы, странные сообщения из инопланетного коммуникатора.

Ну и смерть на носу, конечно, но к ней Роман уже тоже почти привык.

— И сейчас есть.

— Нет, я о другом. Корабли, транспорт!

— Что транспорт?

— Неужели у вас нет своего транспорта?

— Есть, — с каким-то странным фырканьем ответил сержант, — только он весь на Острове, который сейчас в осаде и одна Алина там сражается, все никак не победит. Проклятье! Мы разъехались все, искать следы заговора и заниматься происшествиями, да, ловко исполнили и заседание назначили, точно, почуяли, что мы им на хвост сели. На сутки опоздали, если не меньше.

— То есть, транспорта нет?

— Транспорт есть, вести его некому, с автопилотами их просто собьют те же арэлги. Даже с кем-то из наших за рулем еще Лев надвое сказал, удастся ли прорваться, кораблями гоняться, это не из засады с земли подлавливать. Возможно, с Острова и посылали корабль, уж Алина бы не бросила командира, но тот корабль просто сбили!

— Что за Остров?

Сержант снова издал фыркающий-насмешливый звук.

— Ты же слышал эти слухи про базу инопланетян!

Роман даже не понял вначале, затем решил, что сержант насмехается.

— Вы же отказались от инопланетян!

— Эх, Роман, в жизни-то оно все сложнее, чем в уставе, — вздохнул сержант. — Мы получили остров в Эгейском море не только в знак наших заслуг, но и с обязательством обустроить там тренировочный полигон, для групп спецназа. Это отвечало и нашим планам и мы…

Сержант дернул головой, затем ухватил рацию, крикнул в нее:

— Рассыпались, все разом!!

И тут же сам дернул руль, практически сбрасывая машину с дороги.

ДАДАХ!!

Словно великан наподдал пинка машине, ту почти кувыркнуло и Романа внутри швырнуло о потолок, маленькое окно, выдержавшее его удар, только пошедшее трещинами. Хрясь! Автомобиль стукнулся, качнулся, еще ударился и замер на боку.

— Наружу! — рявкнул сержант, уже выскальзывая ужом в маленькое боковое стекло.

Как он при этом не зацепился снаряжением, Роман не знал и не понял, но вот все остальное было уже почти привычным. Смерть гналась за ними по пятам и Роман с этой мыслью рванул дверью, раскрывая ее словно люк, высунулся и отпрыгнул. Мгновением позже новый взрыв прогремел рядом, автомобиль качнуло, опрокинуло на крышу.

Один из грузовиков с солдатами попал под удар и теперь горел посреди дороги, оттуда еще прыгали горящие заживо, бились, пытались спастись, не понимая, что уже мертвы. Второй успел свернуть, свалился от взрыва с обочины и солдаты там кричали, метались, вытаскивали раненых товарищей, заполошно и бестолково стреляли во все стороны.

— Не стой на месте! — выкрик сержанта.

Головной бронетранспортер подбили, второй съехал с дороги, вертел башней, словно пытаясь заранее заметить опасность и расстрелять.

— Капитан! Капитан! — доносились выкрики.

Старший лейтенант из части майора Аванти мчался к ним широкими прыжками, кричал на ходу.

— Ложись! — рявкнул сержант в ответ, — ложись, дурак!

Три странных треугольных самолета мелькнули над головами, дорога и степь вокруг расцвели вспышками взрывов и выстрелов. Роман уже бежал прочь, прыгнул в последнее мгновение, покатился, замечая, как то место, на котором он стоял, взлетает на воздух.

Старший лейтенант споткнулся на бегу, упал, разделившись на две половинки. Бронетранспортер и солдаты пытались стрелять, но никто не попал. Никто, кроме сержанта.

— Горите, твари! — заорал вослед им Роман, вскакивая.

Один из треугольников дымился.

— Не спи, Роман, сейчас будет вторая тройка! — крикнул сержант.

Он уже бежал, мчался, практически невидимый, к уцелевшему грузовику.

— Врассыпную! — гаркнул он страшно и солдаты бросились в степь.

Это спасло им жизнь, мелькнула вторая тройка треугольников, бронетранспортер загорелся, взорвался, оттуда прыгал экипаж, орал и катался по земле. Выстрелы вспарывали степь, но солдаты мчались, словно испуганные олени и тем спаслись. Сержант тем временем вскочил на кабину опрокинувшегося грузовика, вскинул на плечо трубу гранатомета, замер на мгновение и выстрелил вперед.

В грузовик врезался инопланетный снаряд и машина взорвалась.

Словно подброшенный взрывом (на самом деле, просто прыгнувший на опережение) сержант взмыл в воздух с нечеловеческой силой, метнул что-то, вроде бумеранга. Центральный треугольник дымил, похоже, от попадания из гранатомета (еще вчера Роман счел бы рассказ о подобном наглейшей выдумкой), и бумеранг, кинутый сержантом — нет, два бумеранга!

Роман видел, но его сознание не поспевало за происходящим, понимание приходило секунду-другую спустя. Два бумеранга врезались в два треугольника и те закрутились в воздухе, завращались беспорядочно и затем, описав несколько кульбитов в воздухе, рухнули где-то там далеко в степи.

— Бегите! Спасайтесь! — заорал сержант в прыжке.

Он приземлился, выбив небольшую воронку в сухой земле саванны, перекатился и вскочил, словно ничего и не было.

— Как подслушали мои мысли, — сплюнул он.

— Напали?

— Беспилотные автономы! На таких в Рим не рванешь! — зло бросил сержант.

Он промчался мимо Романа, казалось, пинком вскрыл багажник их автомобиля, выхватил, нет, не оружие, огнетушитель. Рванул к бронетранспортеру, в момент потушил там все и расстрелял из пулемета один из вернувшихся треугольников, выскочил из машины до взрыва и засадил из гранатомета им в хвост, швырнув целый треугольник на тот, что подбил первым.

— Давай! — крикнул он Роману. — Не спи, время не ждет!

Сержант оказался рядом с их опрокинувшимся автомобилем, уперся, толкнул и машина сдвинулась, встала на колеса, слегка качнувшись. Разбежавшиеся солдаты перекрикивались, орали раненые и Роман хотел помочь им, хоть как-то.

— Я…

— Правильно, точно, молодец, — выпалил сержант.

Он опять помчался, молниеносно помогая раненым, перевязывая, вкалывая, что-то командуя, и рядовые, разбежавшиеся было, возвращались и слушались.

— Оружие собрать, оборону занять, — скомандовал сержант, подхватывая двух раненых. — Доберемся до первого поста, сразу вышлю вам транспорт! Подлый враг нанес нам удар в спину, но это еще не повод сдаваться!

— Служим человечеству! — закричали солдаты.

Если кто и задался вопросом, что же это за подлый враг, то спросить все равно не успел. Сержант умчался с ранеными, погрузил их в машину, быстро и ловко и взглядом дал пинка Роману. Машина рванула с места, выскочила на дорогу впереди еще продолжавшего дымить бронетранспортера и помчалась куда-то, куда они там мчались. У Романа от этой беготни, криков и помощи опять все перемешалось в голове, словно кто-то взял его и взболтал его до состояния равномерного отупения.

— Это… это…, — заговорил он некоторое время спустя.

Сержант, словно в возмущении, ударил по тормозам, приостановился с грохотом и скрипом, заорал в окно:

— Капитан Мордашев, комитет Безопасности! Нападение на конвой в двадцати километрах отсюда! Выслать транспорт, броню и медиков!

Что там ему ответили, Роман не расслышал, так как сержант снова рванул с места, словно забыв о раненых. При этом, как отметил Роман, он прихватил с собой самых тяжелораненых, которые, казалось, вот-вот и умрут. Вроде и правильный поступок, но у Романа опять закрались сомнения, не наводит ли сержант тень на плетень, как тогда с патрулем и последующим прорывом к своим?

— Следи за ними, — бросил сержант, — если так переживаешь.

— Так заметно?

— Не ты первый, — буркнул сержант, швыряя сигарету в рот. — Инопланетные уроды, придется все же…

Не договорил, закурил и замолчал. Роман тоже молчал, осматривая раненых и понимая, что помощь им вне его сил. Им преподавали полевую медицину, курсы первой помощи, но все что можно было сделать, уже сделали еще там. Разве что гнать помедленнее, без таких перегрузок и прыжков на кочках, но Роман заранее знал, что ответит сержант на эту просьбу. Дескать, судьба человечества на кону.

— Это, — заговорил он, возвращаясь к прежней мысли. — Такое не по силам человеку.

— Молодец, младлей, заметил, — искривил губы сержант.

— Что?

— Не знаю, что эти инопланетные твари сделали с нами, но они ставили опыты, — ошарашил его откровением сержант. — Затем этот полет к звездам и сражения там, что-то переключили в нас и мы перестали быть людьми. Стали крепче, сильнее, выносливее, но не умнее, раз проморгали этот заговор!!

Глава 12

— Полет к звездам? — переспросил Роман после долгой паузы.

— Мы летели туда простыми охранниками, но вышло так, что эти же уроды, что ставили на нас тут опыты, решили добраться до наших тел. Перебили все посольство, схватили нас, но мы вырвались и настучали им немного, по их инопланетным головам. Вернулись, послали нахрен это Содружество и вернулись на Землю.

— Ставили тут опыты? Инопланетяне уже давно на Земле? Так что, Прежние были правы? — с каждым словом голос Романа звучал все растеряннее.

Он невольно бросил взгляд на раненых, но те лежали без сознания. Мелькнула идиотская мысль, что услышь они все эти тайны, сержанту пришлось бы их тоже таскать за собой, как самого Романа.

— Не знаю насчет Прежних, а нас эти твари точно, — сержант оборвал сам себя, хмыкнул. — На Льве они тоже ставили опыты.

— ЧТО?!! — Роман почти пробил головой потолок.

Только сейчас заметил, что они уже успели домчаться до каких-то более цивилизованных мест. Пусть и саванна, но там и сям мелькали люди, строения, посты, военные и техника.

— Смешно вышло, — хохотнул сержант, — я запустил этот слух, что выдающиеся умы Федерации заморозили Льва, чтобы спасти его выдающуюся лысину и все поверили! А мы отступили в тень, скрылись, хотя и недостаточно, судя по сегодняшним атакам!

Роман переварил новую порцию откровений быстрее, попутно пытаясь понять, чего это сержант вдруг стал так болтлив? Нервничает перед новой порцией убийств? Сомнительно.

— Слух?

— А ты думал, что это правда? Извини, Роман, но ты в хорошей компании, все в это верят, даже не пытаясь подумать, как так вышло, что заморозили только Льва и не попытались спасти других выдающихся деятелей. Не попытались заморозить опытных вояк до следующей волны и так далее. Нет, ничего этого не было, просто эти инопланетные твари подловили нас в атаке на Сверхмозга, заморозили и ставили опыта, ну и Льва прихватили с другими обитателями форпоста, видимо, чтобы нам не скучно было в форме брикетов льда.

Опять форпост, отметил Роман.

— И мы готовились, готовились, что они вернутся, обрушатся, нарушив правила, по которым нельзя нападать на материнскую планету, да только не увидели тех, кто подкрался к нам сзади.

— И половины не понял, — признался Роман.

— Может и к лучшему, пойдет как смягчающее, когда тебя расстреливать поведут.

— Что?

— Ты узнал тайны государственного уровня, за несанкционированный доступ к ним — расстрел!

— Эй, ты сам рассказал! — возмутился Роман.

Сержант хохотнул, а Роман подумал, что шутка вышла какой-то дурацкой.

— Значит и меня тоже расстреляют, — добавил сержант весело, — впрочем, если мы не справимся, нас так и так расстреляют, так чего бы не выдать напоследок пару тайн?

— И ты так спокоен? — не понял Роман.

— Мы все уже умерли по разу, а некоторые и несколько, — ответил сержант, — чего там бояться? За свою жизнь я убил столько тварей, инопланетян и людей, что. Невозможно бояться того, что видишь и чем занимаешься каждый день.

Роману очень хотелось спросить, сколько же людей убил сержант, но он боялся услышать ответ. Еще ему хотелось спросить, выстрелил бы в него сержант, но тут Роман просто знал ответ. Выстрелил бы и умчался в закат, даже не оглянувшись, ибо для него Роман стал бы просто еще одним случайно встреченным человеком, лицо и имя которого запоминать — только тратить силы зря.

— Как-то не верится, — сказал он.

— Это точно, — поддержал его сержант, — мы сами до сих пор поверить во все это не можем.

— Мы? — чуть насторожился Роман.

Неужели?

— Те, кто побывал в космосе, но не Лев, — с полуслова понял его сержант. — Затем мы отправляли всех наших туда, но ничего так и не случилось. Наверное, трудностей не хватило.

Роман не понял последнего предложения, но все равно внутри испытал какое-то странное облегчение. Лев сам по себе стал Львом, если можно так выразиться. Без какой-либо помощи инопланетян, чудес, непонятных опытов и прочего.

Остался человеком, подумал Роман с неожиданной злобой и горечью.

— Все, приближаемся, — бросил сержант, — готовься!

— Что разыгрываем на этот раз? Подполковник спасает раненых?

Сержант лишь усмехнулся, как будто Роман сказал что-то смешное, и затормозил.

— Капитан Мордашев, комитет Безопасности Федерации, особое задание Совета, — скороговоркой выпалил он, показывая наружу удостоверение.

Вылез и Роман вслед за ним. Их уже ждали, какой-то странной красный майор, похоже, обгоревший на местном солнце, два капитана и несколько рядовых с автоматами наперевес.

— Где сопровождающая вас группа, капитан Мордашев? — хрипло, задыхаясь, спросил майор.

— Разбомблена в пути неустановленными самолетами, — зло ответил сержант.

— Как же вы спаслись?

— Чудом.

И это правда, подумал Роман, только вот это чудо ходило на двух ногах, выглядело как человек и сейчас полезло в карман за очередной сигаретой.

— Что это значит? — удивленно спросил сержант, глядя как на него наставили оружие.

— Это значит, что мы разоблачили вас, шпионы тварей! — чуть повысил голос майор. — Сдайте ваше оружие!

— Вы готовы ответить перед Советом за срыв операции по уничтожению Сверхмозга?

— Готов! — майор, кажется, даже щелкнул зубами.

Роман опять испытал удовлетворение — планы сержанта сорвались! Затем он вспомнил, что они вроде как ехали наказывать предателей, расстрелявших дивизию Романа, его подчинённых и сослуживцев, и остался в смешанных чувствах. Не место ему было в этих играх плаща и кинжала, убийств людей людьми, внезапных сверхлюдей и атак инопланетян. Он всего лишь хотел честно служить, сражаться с тварями, стать таким, как Лев, спасти Федерацию.

Честолюбивые мечты? Да. Но все же честные мечты — убивай тварей, спасай людей.

— Хорошо, — чуть пожал плечами сержант, — но я должен сообщить…

— Никаких сообщений!

Роман ожидал взрыва, вихря стремительных движений, после которых вокруг опять остались бы одни трупы, но сержант остался странно спокоен. Отдал автомат и пистолет, двигаясь нарочито медленно.

— Позаботьтесь о раненых! — вырвалось у Романа.

Он тоже протянул оружие, его забрали, заковали их, повели, подпихивая в спину. Не потому, что они медленно шли, просто в порядке напоминания, чья тут власть и сила. Роману очень-очень, прямо до рези в желудке и груди, хотелось спросить сержанта, что тут происходит и почему он дал себя заковать, но не при конвоирах же!

— Давай-давай, — и их впихнули в камеру, не потрудившись даже снять наручники, — сейчас вами займутся!

Роман огляделся, но смотреть тут было не на что. Пустая комната с белыми стенами и все тут.

— Они и сами тут недавно, — заметил сержант с непонятной улыбкой, — видишь, свежая решетка на окне? Туалет не обустроен, даже ведра нет. Готов поклясться, стены тут не укреплены и их можно пробить рукой.

— Рукой? — недоверчиво переспросил Роман.

Одно дело — перевернуть машину, но другое — ломать руками камень.

— И нас не расковали, — продолжал говорить сержант, опять же улыбаясь непонятно. — Крюки в стенках отсутствуют, пол тут не замывали, так что это просто комната, продержать пленных несколько минут, пока придут серьезные дяди. О, а вот и они!

Дверь распахнулась и вошел один из капитанов, ранее сопровождавший майора и с ним двое рядовых, тоже присутствовавших при сцене ареста. Улыбка сержанта стала еще шире.

— Смейся, тварь, пока можешь! — с искренней ненавистью выплюнул капитан. — Долго вы петляли, многих погубили, но зарвались в своей наглости!

— Да я еще даже не начинал наглеть, — с улыбкой сообщил сержант.

Романа охватило нехорошее предчувствие.

— И не начнешь, — пообещал ему капитан.

— Это недоразумение! — не выдержал Роман. — Мы — обычные люди! Просканируйте нас!

Стандартная процедура, вообще-то, но тут к ней даже не подумали обратиться.

— Да вы сами шпионы тварей! — выпалил он, осененный догадкой. — Заговорщики!

— Ах ты ж тварь! — окончательно вышел из себя капитан.

Подскочил и ударил, Роман попробовал сдвинуться, уходя от удара и автоматчики тут же повели в его сторону оружием. Как оказалось, именно этого и ждал сержант. Что-то тихо звякнуло, затем так же тихо треснуло, и тихо стукнулось о пол. Кулак капитана еще продолжал свое движение, ударяя Романа в живот, вскользь, когда за спиной его возник сержант и тихо ткнул капитана в шею.

— Кхрхркх, — прохрипел Роман.

Удар, хоть и пришелся вскользь, все равно оказался очень болезненным. Сержант опустил тело капитана, с тем же тихим стуком, что и ранее.

— Вот так вот, тварь, получила, да?! — заговорил сержант голосом капитана. — Н-на!

Имитация удара была идеальной. Затем сержант стремительно сдвинулся к двери, приоткрыл ее и рыкнул:

— Часовой! Позови дежурного!

Только тут Роман увидел, что наручники на сержанте порваны пополам. Он приложил руку к губам, подмигнул и Роман замер, не понимая, что происходит. Тем не менее, он видел, что двое рядовых и капитан не убиты, лишь оглушены. Сам сержант уже присел, стремительно, молниеносно срывая форму с капитана и тут же переодеваясь в нее, прямо поверх прежней. Разница в возрасте, неподвижность тела, сложность аккуратного снятия, все это ничуть не замедлило сержанта и Роман отупело подумал, что тот мог бы поставить мировой рекорд, побив все и всяческие нормативы.

Нож резанул по пальцам капитана и тот очнулся, заорал приглушенно.

— Молодец, — сообщил ему сержант, снова проводя тычковый удар в шею.

Капитан отключился, а сержант забрызгал его его же кровью, затем вскинул, толкнул навстречу двери, которая как раз начала приоткрываться. Еще стремительные движения и два тела упали, после чего сержант стремительно втянул их в камеру. Подхватил оружие, бросил Роману:

— Вперед!

— А? — Роман чуть вывернул руки, глядя на новых оглушенных.

— Ты пленный, ну а я все еще капитан, — ухмыльнулся сержант. — Комитетчики любят сидеть рядом с начальством, так что все идет по плану.

То есть сержант намеренно прокололся где-то ранее, чтобы их тут ждали и сами привели сюда, понял Роман с упавшим сердцем. Такое близкое знакомство с комитетом и их порядками, говорило о многом, но опять же странным образом, это многое могло быть как в плюс — в пользу версии ученика Льва, так и в минус. С инопланетной техникой ведь мог и изучить все, не так ли? Но тут же эту мысль догнала следующая, дескать, с такой инопланетной техникой, всеми этими кораблями и оружием, обращающим в прах броню и тела, был ли смысл таиться, хитрить и ловчить?

Навались толпой и армия людей просто не устоит!

— Что, огонь мести уже потух? — насмешливо спросил сержант. — Тогда оставайся в камере!

— Нет! — рыкнул Роман, шагая вперед.

— Молодец! Вращай глазами, изображай буйного, отвлекай на себя внимание, — одобрил сержант.

Даже походка его изменилась, а лицо странно исказилось. Не вглядываться, так и правда можно было бы принять за капитана, что пришел их допрашивать, не смотри, что тот был выше сержанта на целую голову. Роман вышел в коридор и сержант зашагал сзади и сбоку, более того, приставил автомат к спине «пленного». Словно бы скрылся за самим Романом, пришло понимание действий сержанта.

Они прошли по коридору, в другую сторону.

— К генералу Толлини, — рыкнул сержант часовому, взмахивая удостоверением.

Когда он успел его отобрать, подумал Роман. Или забрал у поверженного капитана? Часовому полагалось бдить и надзирать, но Роман уже видел, что их пропустят. Жара, однообразное стояние на посту, где ничего не происходит, часовой утратил бдительность, несмотря на все прорывы тварей вокруг. На это рассчитывал сержант? Или просто хотел подобраться ближе, а потом если что оглушил бы?

Они прошли еще коридором, поднялись, встретили нескольких военных, сержант голосом капитана отдавал приветствия, бурчал насчет пленных, подталкивал самого Романа. Так они добрались до генерала, приемной, в которой сидел усталый капитан в очках.

— К генералу Толлини, срочные сведения, — сказал сержант.

— Вы…

— Я знаю порядок! — прорычал сержант. — Вот этот свежезараженный раскололся!

Романа пихнули в спину и он еще завращал глазами, думая, не пустить ли пену. Потом решил не пускать, все равно не вышло бы, а обман вот этого усталого капитана и часовых у дверей ранее, и до этого, все равно зависел от сержанта.

— Сведения категории «Альфа»! Даже я их слышать не должен был, теперь придется отписываться неделю! — продолжал рычать сержант. — Ну же!

Идиотизм какой-то, подумал Роман, когда их впустили внутрь. Вот так вот запросто пускать свежезараженных к генералам? Или та тарабарщина из букв и цифр, которую сержант изрыгнул после требования, была каким-то особым кодом? Паролем? Но откуда он его знал? Даже с версией про учеников Льва и доступ на самый верх, ведь все это время сержант находился в части майора Дуканти, а потом ехал с ними на учения! Про последний день и говорить нечего, да и пароли должны были сменить — раз война началась.

— Что там еще? — раздался сердитый голос.

Сержант пихнул его в спину и Роман услышал, как за ними закрылась дверь в кабинет генерала.

Глава 13

За столом сидел генерал, пожилой, слегка седоватый.

— Какие еще сведения категории «Альфа»? — генерал вскинул голову и нахмурился. — Кто вы такой?

— Майор Андрей Мумашев, группа «Буревестник», — ответил сержант.

Генерал побледнел, начал что-то делать, но не успел. Романа обдало ветерком и сержант оказался рядом с генералом, отобрал у него оружие, наставил прямо в лицо. Левой рукой вскинул телефонную трубку к уху.

— Никого не пускать! — рявкнул он голосом генерала. — Никаких звонков!

И положил ее обратно, оборвав провод. Генерал смотрел с яростью, злобой даже, кинул один взгляд в сторону Романа и снова уставился на сержанта.

— Генерал армии Аванте Толлини, глава Североафриканского корпуса, заслуженный обладатель двадцати двух орденов и почти такого же количества медалей, — сообщил сержант, отходя от генерала на три шага, но не убирая наставленного на него пистолета, — с началом операции «Вырубка» получивший всю полноту власти над войсками в Африке. Для этого все затевалось, да? Отсеять верных, получить власть, послать войска в Рим?

— Я не обязан тебе подчиняться, тварь, — прорычал генерал сквозь стиснутые зубы.

Роман внезапно ощутил себя лишним на этом празднике жизни. Наручники мешали и давили, да и ощущение, что сейчас сюда ворвется взвод автоматчиков или отряд инопланетян, было сильным, как никогда. Роман на всякий случай аккуратно подпер собой дверь.

— Вообще-то обязаны, генерал, — спокойно ответил сержант, извлекая откуда-то из глубин формы какой-то прямоугольник.

Откуда он их берет, в который раз задался вопросом Роман. И как только не потерял в этой беготне и стрельбах? Сам Роман за это время успел уже лишиться оружия, одежды, а также некоторого количества крови и мяса. Прилив энергии после лечения и еды схлынул, но и былая усталость, до черных точек перед глазами, не вернулась. Тем не менее, если им предстояла новая гонка со смертью — а как иначе, если они взяли главу корпуса в плен? — то Роман заранее знал, что не справится с ней.

Разве что они будут удирать на личном танке генерала? Есть ли у генералов личные танки?

— Видите? — сержант приложил прямоугольник к шее.

Тот засветился зеленым, при этом словно втягиваясь внутрь тела.

— Или мне напомнить вам, что двадцать первого января две тысячи четыреста седьмого года вы, генерал армии, Аванте Толлини, были вызваны в Рим, для специального инструктажа высшей категории секретности? Помимо вас, в том инструктаже участвовало еще восемь генералов, а проводил его помощник Льва Слуцкого и его правая рука, полковник Асылбек Имангалиев. Вы подписались в форме о неразглашении и дали клятву подчиняться любому, кто предъявит вам подобный опознавательный знак. Также…

— Я отлично помню тот день и подписанные мной формы! — прорычал генерал Толлини. — Но я не собираюсь подчиняться тебе, тварь!

Роман ощутил, как его глаза невольно распахиваются от изумления. Сержант мог и привирать, но, чтобы врал его враг и целый генерал армии? Ради обычного младшего лейтенанта никто не стал бы устраивать такого представления, а стало быть, что? Сержант не врал? И правда вращался в высших сферах, был учеником Льва, обладателем специального знака, которому обязаны подчиняться все? Но почему он тогда не показывал его раньше?

— А, вот оно что, — понимающе протянул сержант. — То есть клятвы побоку, если они даны тварям? А как же присяга Федерации?

— Не учи меня, щенок! — прорычал генерал.

— Я старше вас, — ухмыльнулся сержант.

— А Сверхмозг был еще старше, но и ему я не стал бы подчиняться! — генерал рычал.

Возможно, он рассчитывал, что его услышит капитан за дверью?

— И я помню присягу Федерации! Мы клялись служить и защищать людей! Людей!

— А мы, стало быть, твари.

— Да! Именно так!

— А как же победа над Сверхмозгом? Спасение Федерации?

— Мы уже давно могли бы победить тварей, если бы не вы!

— Если бы не мы, люди уже перестали бы быть хозяевами у себя дома.

— Брехня! Вы испугались, что власть уйдет от вас! Решили захапать себе всю роскошь! Отказались от союза, который дал бы нам оружие, технику, средства для победы над тварями! Вы все захапали себе! Деньги Федерации уходят в черную дыру, точнее говоря, на закупки предметов роскоши для вас!

Сержант захохотал, искренне, от души. Правда, Роман теперь, повидавший, насколько талантливо сержант играл разные роли в этот длинный, бесконечный день, не взялся бы утверждать, что смех и правда был искренним.

— И зачем же мы тогда побеждали тварей? Останавливали Третью Волну?

— Чтобы все запахать себе! Сократить армию и затем окончательно захватить власть! Установить диктатуру Льва и продавать людей в рабство!

— Вранье! — вырвалось у Романа помимо его воли. — Лев не такой!

Генерал ожег его взглядом, но Роман не отступил, ощущая, как внутри закипает злость. Какое право имел этот генерал клеветать на Льва, дважды Спасителя Федерации? Заговорщики промыли ему мозги? Или он искренне верил в подобную чушь?!

— Вот! — ткнул генерал Толлини в сторону Романа рукой. — Вот они, плоды вашей пропаганды и обмана! Молодежь искренне верит в величие Льва! Даже не сомневается в его словах! Считает его Спасителем!

Сержант покатывался тихо со смеху и только это, пожалуй, остановило Романа от того, чтобы потребовать пистолет или попробовать отобрать его силой, дабы застрелить эту… эту тварь. Пожалуй, обе стороны, именовавшие друг друга тварями, выглядели смешно и жалко, в какой-то мере.

— Лев Слуцкий очень неприятный человек, был им и остался, — хмыкнул сержант. — Хорошо, что с ним превращения не начались, а то и неприятность его усилилась бы на порядок и тогда все генералы вокруг сошли бы с ума, как вы, Аванте.

Он оказался рядом, словно навис над генералом, вдавил его в кресло психологическим прессом.

— Да? В этом все дело?! Личная неприязнь? Желание власти и роскоши для себя?! Серьезно?!

И тут же отстранился, отступил, разочарованно вздохнув.

— Из-за такой ерунды погибло столько хороших людей?

— Какой еще ерунды? Что ты несешь? — прорычал генерал, начиная подниматься.

Сержант то ли ударил, то ли не ударил, а как-то опять надавил психологически, Роман не успел уловить, но генерал плюхнулся обратно в кресло. Сержант даже связывать его ранее не стал и рот затыкать, похоже, рассчитывал как раз на этот разговор, в котором генерал сам бы все выдал. Или генерал тоже врал и притворялся, тянул время, дабы подловить сержанта?

— Вы решили взять власть и для того промывали мозгу спецназу, учили их обращаться с оружием инопланетян!

— Мы тренировали их для будущих сражений за Землю! — в голосе сержанта промелькнули эмоции, кроме веселья. — От нашей победы здесь, угроза там, в небесах, никуда не делась!

— Победы! — снова фыркнул генерал. — Раздай вы все это оружие и мы бы давно уже победили тварей!

— А, победа любой ценой, да?

— Да! Ведь это ваш Лев отказался от победы над тварями, если не заключил с ними союз!

Вот тут у Романа все-таки помутилось в голове, но сержант успел перехватить его, не дал обрушиться с кулаками на генерала, который только издевательски, хрипло рассмеялся.

— В наручниках, избитый, а все еще верит вам и верит в Льва! Умеете вы мозги мыть, твари! Или применяете всякие инопланетные штучки?!

Пришел черед Романа побледнеть на мгновение. Что ему колол сержант? Но он тут же вспомнил свою жизнь и стиснул зубы — нет, Роман верил в Льва и без промывки мозгов!

— Лев Слуцкий дважды спас Федерацию!

— Потому что тварям он не нужен, хоть и сам та еще тварь!

В этот раз Роман сдержался сам, без помощи сержанта, но все равно, внутри опять вспыхнула злость.

— Спокойней, — бросил сержант, — не видишь, он тебя провоцирует?

— Но зачем?

— Чтобы ты подбежал к нему с целью как следует врезать, — хмыкнул сержант. — Генерал Аванте отлично знает о наших возможностях и понимает, что ему не тягаться ни с кем из нас, даже с теми, кто не летал к звездам.

Генерал сделал вид, что сплевывает.

— А вот ты, Роман, дело другое. Молод, горяч, неопытен. Генерал-то свои звания не за красивые глаза получил, весь путь прошел, от рядового, наград столько, что на груди не помещаются и все собственной кровью заработаны.

В этот раз генерал только презрительно хмыкнул, мол, похвала от врага ему не нужна.

— Скрутить тебя, прорваться к двери или попробовать достать меня, думая, что я не причиню тебе вреда.

— А ты причинишь?

— Ха-ха-ха-ха-ха! — неожиданно рассмеялся генерал. — Капитан или кто ты там на самом деле, лейтенант скорее всего, да? Молодой и неопытный, ты ж даже не знаешь, рядом с каким убийцей ты стоишь! Борьба за людей, тьфу! Каждый из этих учеников Льва перебил кучу людей, но майор Мумашев и на их фоне сумел выделиться!

Роман помрачнел, сжал зубы, найдя подтверждение своим подозрениям. Ну не мог сержант научиться подобному на манекенах! В то же время, сомнения насчет его происхождения отпали, генерал сам говорил о них, как об учениках Льва. В другой раз Роман уже тянулся бы в струнку, пожирал глазами, не помнил бы себя от восторга, но теперь его лишь терзало новое подозрение.

Вдруг их там, в космосе, заменили на каких-то инопланетных роботов?!

— Несколько десятков тысяч людей! — крикнул генерал. — Да ему человека убить, что высморкаться!

Роман посмотрел ошарашенно на сержанта.

— Как и вам, генерал, — спокойно ответил тот. — Или наша сборная дивизия сама себя расстреляла? К тому же, что это за умолчания, начали нести про меня правду, так несите всю! Про миллион без малого убитых тварей, например.

Роман ощутил головокружение. Миллион?!

— Потому что тварям вы не нужны, только и всего! — выплюнул новую порцию слов генерал. — Как ты думаешь, лейтенант, чего они тянут? Власть отдавать не хотят и привилегии! Знают, что едва твари будут побеждены, как армия будет распущена и все отправятся в почетную отставку! Никаких тебе больше связей с инопланетянами, выполнения запросов по первому требованию, особой власти!

Роман опять ощутил себя лишним, третьим лишним, к которому апеллировали обе стороны, словно собираясь победить в споре. Головокружение вроде бы отступило, но все равно мысли в голове опять смешались в какую-то кучу, из которой не удавалось выцепить ничего разумного. Слова генерала задевали Романа, потому что перекликались с его подозрениями, которые он испытывал ранее.

— А, так вот оно что, — неожиданно усмехнулся сержант. — Как просто и примитивно.

Щелчок зажигалки, дым поплыл по кабинету.

— Тебе нечего возразить мне! — воскликнул генерал.

— Так я и не собирался, — последовал спокойный ответ. — Просто понять не мог, откуда заговор такой взялся, что мы его проморгали. Спасибо, генерал Толлини, что прояснили все.

Роман ничего не понял, генерал, судя по его виду, тоже.

— Ты блефуешь! — воскликнул генерал.

Сержант только хмыкнул и выпустил колечко дыма.

— Конечно, мы расслабились в тени лысины Льва, но нам и в голову прийти не могло, что кто-то нарушил свою присягу и продал человечество.

— Это вы нарушили присягу! Только человечество продавать не стали, чтобы взять власть над ним себе! Затягивание победы над тварями, чтобы успеть обработать еще части, промыть мозги еще военным, а потом устроить переворот! — в словах генерала слышались напор и ярость. — Мы всего лишь спасаем людей от нового рабства!

— Спасаете? — голос сержанта резко преисполнился сарказма. — Продавая их инопланетянам?!

— Это вы им продались, твари!

— Мы как раз не продались, а вот вы в эту ловушку вляпались двумя ногами, — сержант остановился. — А, вас не посвятили в эту часть, генерал Толлини, ну надо же. Заговор внутри заговора, прямо по учебнику, как только Лев вас проморгал, а?!

— Ты что несешь?! Тебе не уйти от правды, не замылить ее!

Сержант молчал, сердито выдыхая дым. Роман опять ощущал себя лишним, не понимая половины спора и ощущая острую потребность в хоть каких-то доказательствах, помимо слов. Зачем вообще сержант занимался этим словоблудием, если ему убить человека было, что высморкаться?

— Материнские планеты цивилизаций нельзя брать силой, если вы не знали, генерал, а вы не знали, потому что вам не показали секретный отчет, составленный нашей группой, после возвращения из космоса и якобы переговоров, шесть лет назад, — сообщил сержант, подходя ближе к генералу Аванте. — Но вот если правительство этой планеты, самостоятельно, добровольно, без принуждения, пригласит добрых и милых инопланетян, то те радостно включат их в свой союз и начнут доить, меняя блага своих цивилизаций, дешевые и яркие, на ресурсы этой юной и наивной цивилизации, как запасы недр, так и на людские ресурсы.

— Ты врешь!

— И ваши подельники, генерал, там, в Риме — уже пригласили инопланетян сюда или пригласят их в ближайшее время! Вы продали людей в рабство, вы!

Глава 14

Генерал аж отшатнулся, чуть не свалился с кресла от такого напора.

— Я вижу, вы не знали, генерал, но еще не поздно все исправить! — горячо говорил сержант. — Отдайте приказы, спасите остатки частей, попавшие под обстрел, и срочно выдвигайте войска в Рим! Обратитесь с призывом, там, в Риме, идет братоубийственная война, которую нужно немедленно прекратить! Остановить заговорщиков, пока не прозвучало призыва!

— Тьфу! — генерал не доплюнул, но исключительно потому, что сержант молниеносно сдвинулся. — Сдать своих товарищей, тварь? Не дождешься! Вижу, вижу, как вы промывали мозги молодым, гниды, ах, какая убедительная сказочка, что мои боевые товарищи сдадут всех! Нет уж, мы всего лишь проведем очистку, как провел ее ваш обожаемый Лев во Второй Волне!

— Он провел ее, чтобы спасти Федерацию!

— И мы спасем ее тоже! Только в этот раз от самого Льва!

Кулаки Романа невольно сжались, но он вспомнил предупреждение сержанта, не стал подходить ближе. Да и наручники, как он мог забыть о них? Генерал, так и сидевший не связанный, точно схватил бы Романа… что, он воспользовался бы человеком… нет, он и так привык посылать людей на смерть, он же офицер, генерал. Мысли Романа путались все сильнее, голова болела, хотелось кричать, выплескивая из себя все чужеродное, гадкое, тварское и инопланетное.

Зачем он вообще покинул училище раньше срока?

— И вас, жадные вы твари! Устраним всех тех, кому вы промыли мозги и победим тварей, не затягивая!

— Идиоты! — чуть не крикнул сержант, похоже, все-таки выведенный из себя. — Там, в джунглях, растет новый Сверхмозг, а вы расстреливаете своих же! Твари вырвутся на свободу, подготовятся и все пойдет по новой!

— Это ваши выдумки, дезинформация, вброшенная, чтобы удержать еще власть, еще промыть мозги части армии, так как вам не хватало сил для захвата власти!

— Тьфу, идиоты, да захоти мы захватить власть, уже к вечеру она была бы нашей!

— Ага, признаешься!

— Вы дурак, генерал! — в голосе сержанта теперь слышалось сочувствие. — Если бы не ваш идиотский заговор, который мы проморгали в силу идиотизма заговора, твари уже были бы уничтожены! Теперь же все, инопланетяне будут хозяйничать здесь, кого вы там позвали, друньдау? Ортиков? Или каких-то еще совсем уж нищих, судя по сборной солянке наемников? Хотя нет, нищие не осилили бы арэлгов и боевых дроидов.

— Это ты дурак, майор! Несешь какую-то чушь, объевшись инопланетных грибов!

— Да, вас же не посвятили, — сердито выдохнул сержант. — Какая еще дезинформация? Сверхмозг растет, это не шутки! Вполне возможно, что…

Он оборвал сам себя на полуслове, впился взглядом в генерала и тот посмотрел сердито в ответ. Романа переводил взгляд с одного на другого, покачиваясь в такт мешанине мыслей в голове. Желание застрелить их обоих становилось все сильнее и сильнее.

— Это был очень, очень ловкий ход, — процедил сквозь зубы генерал, — свалить все на псиоников, выбить их с доски, а самим сохранить часть, исключительно для себя. Тайно мыть мозги, воздействовать, под рассказы, как Лев якобы спас всех в конце Третьей волны от воздействия псиоников. Расстрелять часть Совета, объявив их предателями, чтобы провести своих людей, а затем тянуть, тянуть тварей за хвост, готовя захват власти!

— А, так вот на чем вас подловили, генерал, — весь накал страсти в речах сержанта исчез, — вот уж не подумал бы. Верить в такую конспирологию? Хотя да, конечно, факты вперемешку с ложью, вот та смесь, которую не победить вообще никак.

— Ты зря стараешься!

— Генерал, вас обманули! Слышите, вы?! Обманули! Обвели вокруг пальца! Использовали, как ребенка! Вы убили, приказали убить десятки тысяч людей, чтобы там, в Риме, ваши подельники взяли власть, а вас пустили в расход! Обвинили в преступных приказах, настоящих приказах по расстрелу целых частей, за которые вас самого расстреляют после короткого суда длиной в две минуты!

— Ты зря стараешься, тварь!

— Еще не поздно, генерал Толлини! Вы еще можете очистить свое имя! Спасти всех людей! Вас обманули, я подтвержу это под любой присягой, на любом детекторе лжи!

— Ты обманываешь детекторы, лживая тварь, я видел это своими глазами!

— Отдайте приказ, генерал, прекратите стрельбу по своим, сосредоточьтесь на тварях и прикажите послать войска в Рим! Немедленно! Скорейшим образом, нужно выслать десант, подкрепления тем, кто бьется там!

Сержант замер, впившись взглядом в генерала, и затем отшатнулся. Лицо сержанта, смуглое и непроницаемое, теперь побелело и было искажено откровенным ужасом.

— Уже отправили?!! Нет, еще не отправили, только отдали приказ на сборы и выдвижение!

Генерал неожиданно захохотал, злобно и громко.

— Что, не вышло по-твоему, тварь, да?! Не вышло?! Выкуси!

— Не вышло по-хорошему, вы хотели сказать, генерал Толлини? — оскалился сержант. — Значит, выйдет по-плохому, не так ли? Роман, можешь отвернуться.

В руке его уже порхал нож, невесомо летал между пальцев.

— Вот ты и показал свое истинное лицо, тварь! — воскликнул генерал. — Смотри, лейтенант, смотри на этих учеников Льва! Он собрался пытать боевого генерала!

— Отдавшего приказ расстрелять тебя, Роман, тебя и твоих подчиненных и сослуживцев.

Удар снизу и под дых, на мгновение у Романа перехватило дыхание. Старшина и рядовые! Бахрам! Но самое главное — Хадиша! Почему Роман не спас ее? Жизнь бы отдал, сердце из груди бы вырвал, чтобы она оказалась под тем щитом силового поля с сержантом. Да, сержант спас бы ее потом, вытащил, как тащил самого Романа. Пускай у них бы там состоялся полевой роман, неважно, главное, что Хадиша выжила бы, продолжила сражаться против тварей.

Продолжила слушаться приказов генерала Толлини?

— Он отдал приказ?

Сержант лишь искривил губы и кивнул, генерал не спешил все отрицать.

— Взрежь его, — сказал Роман, словно изрыгая комок злости из себя. — За всех убитых по его приказу!

А потом взрежь себя, добавил бы Роман, но не стал, так как знал, что сержант такого не сделает. Роман и сам убил двоих, но эту мысль он пока отодвинул в угол. Наказать себя он еще успеет, когда вся эта свистопляска стихнет. Если самого Романа к тому времени не убьют, что было весьма вероятно, вечно спасать его сержант точно не сможет, а смерть так и ходила за ним по пятам.

— Я не смог достучаться до тебя, лейтенант, — выдохнул генерал, — но однажды, придет момент, и ты вспомнишь этот разговор и пожалеешь, что не пришел мне на выручку!

Что-то хрустнуло, хрупнуло, сержант оказался возле генерала, даже успел разжать ему рот ножом, но только затем, чтобы оттуда выметнулось больше пены. Генерал еще попробовал предсмертным усилием плюнуть этой пеной, достать сержанта, но не смог. Обмяк и свалился с кресла.

— Кх-х-хак? — заикнулся Роман, потрясенный случившимся до глубины души.

— Да известно как, капсула с ядом внутри зуба, надавил, расколол, отбыл на тот свет, все по заветам Прежних, которые и таким любили баловаться, — невесело ответил сержант.

— Нет, как он вообще… это же не просто капсулу во рту держать, да?

— Да, скорее всего он таскал ее с самого начала заговора, дурак, ой дурак, — сержант с силой провел по лицу. — Нет бы такую же твердость в убеждениях проявлять, когда ему в уши дули про нашу виновность! Умер в полной уверенности, что ушел с честью, не посрамил мундира, тьфу ты.

— А чего он сразу так не сделал?

— Время тянул, — зло бросил сержант, — думал, кто-то зайдет или его дружки в Риме успеют больше.

— Так может тогда…

— Нет, — дернул головой сержант. — Он выдал мне практически все и теперь хочется волосы на голове рвать, от такого идиотизма в сочетании с профессионализмом в конспирации. Как дети малые!

Рвать на себе волосы сержант не стал, присел и начал что-то делать с проводами телефона, скручивал их обратно, как увидел Роман секундой позже. Генерал так и валялся на полу, заливал пеной ковер, и Роман не знал, что и думать по поводу его смерти. Явно не пыток он испугался, нет, похоже, генерал знал, что сержант его расколет, словно орех, перевербует? Возможно.

— Связь с полковником Брекетом! — рявкнул сержант в трубку голосом генерала и чуть погодя. — Да, генерал Толлини! Да, немедленно обстрелять квадраты двадцать-пятнадцать и двадцать-шестнадцать, да, это приказ! Я знаю, что приказывал ранее, обстановка резко изменилась! Всё!

Бряк трубки и тут же новый звонок:

— Генерала Колтоса! Да, Питер, знаю, знаю, нешифрованная связь, немедленно все эскадрильи в воздух, все, до одной! Сровнять с землей квадраты два-тринадцать и два-шесть, да, до уровня океана их разровнять, да, приказ из Рима! Да!

Еще звонки и еще, приказы, передвижения войск, ссылки на протоколы, пароли, какие-то секретные действия и события в Риме. Роману на мгновение стало страшно, неужели сержант вот так же заходил в чужие кабинеты, убивал и притворялся кем-то другим? Но он тут же вспомнил о странном прямоугольнике, дававшем сержанту власть над кем угодно в армии. Сержанту. Пожалуй, стоило уже переключиться, начать называть его мысленно… майором? С такой-то властью всего лишь майор?

— Все, — неожиданно тихо сказал сержант, несколько минут рычания спустя, и опустил трубку. — Наше время истекло или вот-вот истечет. Совсем тут расслабились в штабе, забыли, как службу нести. Но дело еще не закончено, о нет.

Он задумался на секунду, похоже, перебирая варианты действий в голове, затем бросил взгляд на Романа, словно оценивая, сможет ли тот выдержать еще гонку. Роман почти физически видел этот стремительный поток мыслей, перебор вариантов в голове сержанта и затем кристаллизацию решения.

— Перекрыть все дороги! — снова голосом генерала рявкнул сержант в трубку. — Немедленно! Никого не пускать и не выпускать без особого пропуска! Выписать капитану Мордашеву пропуск и мою машину ему, с сопровождением! Да и охранной для пленного! Все, полчаса меня не беспокоить, потом полковника Норкова и начштаба Дитриха ко мне!

Снова звук брошенной трубки и сержант обернулся к Роману:

— Играй пленного и дальше, нет, — в голосе сержанта мелькнуло сомнение.

Он уже стоял рядом, ткнул пальцем, словно забил гвоздь, и Романа согнуло от боли, задергало внутри.

— Вот так будет убедительнее, а теперь вперед, — сказал сержант.

— Крх-хкр, — язык не слушался Романа, тело крутило.

Сержант ткнул еще раз, боль резко схлынула. Роман посмотрел возмущенно:

— Генерал Толлини отдал приказ, — сержант дернул головой в сторону все так же лежащего на ковре трупа, — но ты же слышал, не он был во главе. Нужно спешить и нужно бежать отсюда, пока нас не перехватили, иначе все закончится очередной бойней.

Роман слышал, да, но не понял и десятой части того, что там уловил сержант. Доказательств в этой словесной перепалке не приводилось, да и не могло их быть, но также Роман понял, что доказательства тут никого и не интересовали. Сержанта интересовали реакции генерала Толлина, слова, фразочки, мимика, и из них он стремительно делал выводы.

— Все, пропуск уже готов, машина едет, давай, — сержант снова ткнул Романа пальцем.

Того скрутило болью и сержант потащил его наружу. В дверях даже остановился, придержал их ногой, бросая через плечо.

— Слушаюсь, товарищ генерал! Будет выполнено немедленно! Доставлю в Рим в целости и сохранности!

Затем развернулся к капитану, который вручил ему пропуск. Роман кое-как воспринимал происходящее через боль, но вмешаться и разоблачить очередной обман сержанта уж точно не смог бы. Да и стоило ли его разоблачать? Удивительное дело, пришла внезапная мысль в затуманенное болью сознание Романа, мы промчались через кучу сражений, убили главу корпуса, а кто такой сержант и можно ли ему доверять, до сих пор под вопросом.

Вдогонку пришло напоминание, что сержант — все же ученик Льва, уж генерал подтвердил.

— Врача к машине! — бросил сержант, хватая пропуск и стремительно утаскивая Романа.

Опять возникло ощущение, что его тащит тягач или танк, с такой силой, что сопротивляться было просто бесполезно. Встречные еще кидали взгляды, но сержант целеустремленно мчался вперед, почти бежал по коридору, успевая тащить за собой Романа и помахивать пропуском в руке.

Дежурный на входе еще попробовал что-то там вякнуть, но сержант тут же сунул ему пропуск в лицо, рявкнул:

— Быстрей!

И тут же протащил Романа дальше, едва не выломав двери. Там, под ярким солнцем уже стояла машина генерала, бронированная и мощная, рядом фырчали моторами еще два открытых автомобиля, набитых отборными головорезами.

— Поедет со мной! — бросил сержант на ходу, швыряя Романа внутрь автомобиля, ударяя его обо что-то. — Гнать на максимальной скорости! Машину не жалеть! Кто попробует остановить — расстреливать на месте!

Тогда надо было брать танки, подумал вяло Роман, сгибаясь от боли внутри машины. Сержант уже впрыгнул внутрь, ткнул его на ходу пальцем, опять убирая боль, и тут же наставил пистолет, скомандовал:

— Ходу! На восток, там получишь новый приказ! Рацию и телефон отключить, не отвечать!

— Есть, товарищ капитан! — гаркнул здоровяк за рулем и машина рванула вперед, едва не выбив ворота.

Сержант едва заметно расслабился, на миллиметр опустил плечи и начал нащупывать сигареты в кармане.

Глава 15

Машина стремительно промчалась на восток, там едва не случилась перестрелка, когда их попробовали остановить на посту, но сержант высунулся, гаркнул несколько приказов и тут же показал пропуск. Промчались дальше, оставляя за собой пыльный след.

— На север! — скомандовал сержант. — Машину не жалеть, гнать на максимальной скорости!

Водитель кивнул, еще придавил педаль газа, и пару минут они мчались, в пыли и дыму:

— А…

— Отставить разговорчики! — рявкнул сержант. — Все внимание на дорогу!

Мчались они медленнее, чем ездил сам сержант, и Роман все ждал выстрела в затылок водителю. Потом вспомнил про два автомобиля охраны и чуть нахмурился.

— На северо-запад! Прямо, без дорог! — скомандовал сержант минуту спустя.

— Машина…

— Выполняйте приказ или я застрелю вас, рядовой! — скомандовал сержант.

Машина свернула, начала петлять и прыгать, скорость упала, из пыли вокруг то выныривали два автомобиля охраны, то скрывались. Романа несколько раз подбросило вместе с машиной, тряхнуло и швырнуло, внутри что-то стонало и скрипело. Водитель явно был недоволен происходящим, но сержант словно не замечал, только скомандовал еще пару раз машины не жалеть и гнать на максимальной скорости.

Куда они мчались и зачем, Роман не знал, не представлял этих мест, а объяснять ему что-то сержант не желал. Один раз Роман заикнулся было, но тут же получил пистолет под нос, едва не выбивший зубы, с громким, нарочитым рявком, мол, предателям и шпионам тварей тут слова не давали.

Было очень обидно.

— Связь с сопровождением, быстро! — скомандовал сержант какое-то количество прыжков, пыли и скрипа спустя.

Водитель молча протянул устройство со шнуром.

— Машина справа от меня! Занять оборону на дороге! Изготовиться к бою! Уничтожить преследователей, когда те появятся! — скомандовал сержант.

Они выскочили на дорогу, грунтовку, как и все вокруг, но твердую и плотную, наезженную, и одна машина приотстала, скрылась в пыли. Вот оно что, подумал Роман и еще подумал, что это лучше, чем убийства. Почему же раньше сержант так не поступал?

— Преследователи? — спросил водитель.

Роман неожиданно не то, чтобы понял его, но уловил типаж. Личный водитель генерала, причастный к поездкам и тайнам, возможно, даже удостоившийся там похвалы и поощрений. Возможно, водитель искренне переживал за общее дело или хотел потом генералу доложить о случившемся, но вот сержант решил, что с него хватит.

Удар, сержант молниеносно перебрался вперед, перебросил водителя на соседнее сиденье, сам схватился за руль и все это без потери машиной скорости или направления.

— Преследователи? — повторил Роман вопрос, заодно думая, что ему делать с наручниками теперь?

— Считаешь, надо было остановиться посреди саванны и перебить их всех? — ровным голосом спросил сержант.

— Нет, — ответил Роман упавшим голосом.

Они мчались, он пытался совладать с наручниками, под гул мотора, скрип машины, шелест пыли по корпусу.

— Машине сопровождения! — скомандовал сержант. — Рассыпаться цепью, занять оборону! Да, это приказ! Выполнять или я расстреляю вас на месте!

Роман словно раздвоился, увидел этих крепких парней с автоматами в едущей машине, посмеивающихся над «наглым комитетчиком», полностью уверенных, что они сами кого хочешь расстреляют. Он и сам посмеивался бы также, если бы не видел лично, на что способен сержант. Может, генерал Толлини и был заговорщиком, может, он и отдал приказы стрелять по людям, но в одном он точно был прав — попутчик Романа точно не был человеком.

Самым страшным тут было то, что сам сержант сказал открыто «мы перестали быть людьми».

— Преследователи похожи на людей! — рявкнул сержант тем временем. — В Риме — бойня, заговорщики подняли головы повсюду, включая ваш корпус! Возможно, генерал уже убит!

Наглость, беспредельная, головокружительная наглость, опять подумал Роман. Причем, слова сержанта звучали искренне, не зная правды, легко можно было в них поверить.

— Вот так, пусть поглотают пыль в степи, целее будут, — бросил сержант, ускоряя машину еще.

Роман вцепился в поручни и спинку, уперся ногами, предчувствуя новую «гонку сквозь тварей».

— Обман раскроется! — крикнул он.

— Отож! — весело отозвался сержант. — Или ты думаешь, я зря скомандовал там полчаса спустя пригласить безопасника и начштаба? Безопасники в этот момент уже воюют с патрулями на дорогах, пытаются связаться и отменить приказ, ха, возможно, что и раньше раскроют, да и плевать!

— Но ведь у нас не будет времени!

— У нас его и так не было! — сообщил сержант в ответ. — Невозможно вломиться к комитетчикам и в штаб корпуса, перебить кучу народа, включая генерала армии, и чтобы никто ничего не заметил! Это опять гонка, Роман, гонка со смертью и временем!

— Но зачем?!

— Еще ничего не закончено! Лояльные Федерации силы перебиты, а мои ложные приказы не помогут перебить тварей, даже Сверхмозга вряд ли достанут!

Он называл координаты, припомнил Роман. Знал, где Сверхмозг?

— Если…

— Да не знал я, не знал! — гаркнул зло сержант, без необходимости в крике.

Машину швыряло и мотыляло, она скрипела, дергалась, Романа уже несколько раз ощутимо приложило плечами и головой, в желудке закручивался узел. Как сам сержант еще ухитрялся там что-то видеть, дергать рычаги, удерживать машину, оставалось загадкой.

— Знали бы, где Сверхмозг, уже давно рванули бы туда всей толпой, забили бы его сапогами! Нет, им явно помогли, проклятье, надо было сильнее рыть землю носом, поставить комплекс мощнее!

— Так куда мы тогда мчимся?!

— На аэродром! Генерал Толлини отдал приказ отправить войска к Риму, но у нас еще есть время! Наверное! Если не успеем, тогда прыгай за руль и вали нахрен в пустыню или к майору Дуканти!

— Почему это?

— Потому что я захвачу истребитель и рвану на Остров! Нет так нет, будем сражаться жестко, придется десантироваться в полете без парашютов, прямо на инопланетные корабли! Ты просто не справишься с таким!

О да, подумал Роман, попробовав представить такой выброс на полной скорости прямо из истребителя в инопланетный корабль. Нет, не в корабль, на обшивку его! Какие люди? Такое вообще не под силу живым существам! Подозрения, что сержант — робот, ну как минимум наполовину, вспыхнули с новой силой. Такая версия многое бы объясняла, но тогда получалось, что генерал был прав? Зачем роботам биться за людей?

А зачем роботам власть?

Спрашивать, зачем он тут, Роман не стал и так знал ответ. Случайность. Просто оказался рядом, индивидуальный щит с чего-то его защитил, хотя не должен был и выдержал, хотя не должен был. Впору было бы заподозрить заговор, не сопровождайся он настолько глобальными событиями. Расстрелы дивизий, волны тварей, атаки инопланетян, заговоры генералов и верхушки Совета, хоть прыгни выше головы, все равно не припишешь себе такую важность, чтобы тебя спасали отдельно.

Вот сержант-майор, вот он другое дело.

— Но почему сержант? — спросил Роман.

— Я был им! Сержантом-инструктором! Решил вспомнить молодость, а заодно зайти снизу, не вызывая подозрений, но где-то прокололся! Или не я, а кто-то еще и заговорщики ударили на опережение!

Как вообще можно было что-то проморгать, с такими способностями, инопланетной техникой, поддержкой Льва, если она была? Но опять, тащить Романа, чтобы убить Льва — это было не просто глупо, идиотизм в миллиардной степени. Если сержант и его неведомые соратники собрались убивать Льва, то смысла бегать тут в середине Африки вообще не было, разве что они ожидали прибытия генерала Слуцкого на начало операции, но и тогда смысла не было. Подобраться к Льву незаметно? Для этого не требовалось внедрения.

Отличиться в операции против тварей, а потом застрелить Льва на вручении наград?

— Возможно, мы даже вынудили их пойти на эти крайние меры, а они планировали все иначе, — продолжал сержант с горечью в голосе, — отсюда и спешка, куча дополнительных смертей, эта идиотская неразбериха. Или они поняли, что их вот-вот раскроют и просто начали действовать.

— Так может надо было действовать мягче?

— Или им не устраивать заговоров с целью удержать власть и посты?

— Генерал обвинял вас всех в этом!

— Типичная проекция своих действий и обвинений на других, я аж растерялся там на секунду, как-то от боевых генералов и командиров корпусов ожидаешь чего-то более взрослого. Поэтому они и проскочили так далеко, конспирация в сочетании с полным идиотизмом, как оказалось, страшная сила! Все стандартные проверки прошли мимо, а нам самим и Льву было не до нестандартных! Поздно включились и вот результат!

— Так может не следовало включаться?!

— И заговорщиков против Федерации не трогать, со словами «они тоже люди»? — зло ответил сержант. — Нет уж! Те миллионы, что сложили головы в борьбе с тварями, нам не простили бы такого!

— Так они тоже добили бы тварей! В этом же обвиняли вас, что медленно, слишком медленно!

— А добивали бы быстрее, заговорщики ударили бы еще раньше, лишь бы не терять власть, посты, чины! Но все это не имеет значения, они пригласили инопланетян, ты же сам слышал!

Вообще-то, Роман этого не слышал, но возражать вошедшему в раж сержанту не стал. Чем там все так плохо, тоже никто не объяснял, да что там, весь день Роман влетал в разные истории, не понимая и половины происходящего, довольствуясь обрывками ничего не объясняющих объяснений и все подозревая сержанта в разном.

Но сумеет ли Роман застрелить его, вот вопрос вопросов. Дело было даже не в том, дрогнет у него рука или нет, просто сержант уже продемонстрировал такое, что Роман засомневался в своей способности его убить. Даже в спину, даже с инопланетным оружием в руках, даже если сержант будет крепко связан и у него будут закрыты глаза и уши.

— Поэтому Рим и Лев важнее Острова! — крикнул сержант так, словно это все объясняло.

Они уже приближались к аэродрому, едва не снесли пост охраны, стремительно промчались дальше. Машина затормозила с визгом и черным дымом, сержант не глядя ткнул в наручники на Романе и те раскрылись.

— Новая легенда, — бросил он, — следуй рядом.

— Но…

— Я вижу, тут полковник Еременко, он точно не в заговоре, есть шансы развернуть ситуацию.

Он выпрыгнул из машины, ткнул пропуском в лицо очередного солдата с автоматом, а Роман подумал, что их сопровождает не только беспредельная наглость, но еще и невероятное везение. Вдруг бы их расстреляли за такой въезд? Вся сила сержанта не защитила бы от расстрела, хотя он сам, может быть и спасся бы, пронесся стремительно, избивая всех на своем пути.

Но тут в самолеты грузилась целая десантная дивизия, справился бы с ней сержант?!

— Майор Мумашев! — громко бросил тем временем сержант, сблизившись с полковником и его свитой.

Стремительное движение, зеленый прямоугольник у шеи, полковник замер на мгновение.

— Заговорщики подняли мятеж в Риме! — сообщил сержант, вскидывая руку и стреляя.

Какой-то очередной капитан упал, остальные схватились за оружие.

— Отставить! — гаркнул полковник, вскидывая руку. — Не стрелять!

— Заговорщики повсюду, — быстро говорил сержант.

Роман стоял за его спиной, думая о том, что это возможно не лучшее место. Начнут расстреливать, так и Романа в момент изрешетят. Но рядом с сержантом, если так подумать, вообще не было безопасных мест, другой бы уже сто раз погиб за сегодняшний день или упал без сил, а сержант все продолжал носиться, командовать, бить и пробиваться.

— Они проникли на самый верх и обманывают подчиненных! Что вам сказали, полковник, что мятежники заняли здание Совета?

— Да.

Полковник снова бросил взгляд на застреленного только что сержантом.

— Вас обманули, а убитый мной — человек генерала Толлини, одного из верхушки заговора.

— Что?!!

— В здании совета генерал Лев Слуцкий! Он смертельно ранен заговорщикам и ему нужна ваша… наша помощь!

Глаза полковника словно вспыхнули, ноздри раздувались.

— Лев Слуцкий? — сдавленно произнес он, затем повысил голос. — Я верен присяге и клятве! Командуйте, майор!

— Приказ прежний — на Рим! — скомандовал сержант. — Десант прямо в столицу, только биться мы будем за Федерацию, людей и Льва, а не заговорщиков, продавшихся инопланетным тварям!

Все смотрели на сержанта удивленно, тот махнул рукой.

— Объясню в полете, сейчас нужно взлетать, полковник, взлетать немедленно! Никаких внешних приказов не слушать, твердите, что мы летим на Рим, как приказано, маскировка и еще раз маскировка, иначе заговорщики собьют нас и мы не спасем Федерацию и Льва. Да-да, мы, вы и ваши десантники — надежда человечества, никто, кроме вас, не сможет спасти всех людей!

— Никто, кроме нас! — вскинул руку полковник и обернулся. — Вы слышали приказ! Взлет немедленно, сейчас же! Никаких приказов не слушать, кроме моих! Выполнять, бегом!

Точно, подумал Роман, раскрой себя и налетят инопланетяне в кораблях-шлюпках и снарядах, расстреляют, уничтожат самолеты в полете. Также он с упавшим сердцем понял, что сержант все же говорил правду, может и не всю, но большую ее часть и это означало страшное. Немыслимое.

Что в столице мятеж и там лежит смертельно раненый генерал Лев Слуцкий, дважды Спаситель Федерации.

Часть 3

Глава 1

Они взлетели и Роман даже не сразу понял, почему его потряхивает. Набившиеся в самолет десантники дышали мощью могучих тел, вокруг было полно оружия и даже техники, но все равно Романа потряхивало. Затем он неожиданно понял, в чем причина, и она ему очень не понравилась. Роман подсознательно ожидал новой атаки, что сейчас налетят, навалятся какие-то новые враги, а он сам не успеет увидеть их атаки.

Пойти посмотреть в иллюминатор? Пойти к пилотам? Роман поморгал, пытаясь стряхнуть глупое, идиотское наваждение — даже если бы он увидел атаку заранее, то, что с того? Что он смог бы сделать? Сержант — тот да, тот смог бы, а сам Роман?

— Товарищ младший лейтенант! Вас зовут!

Роман прошел вперед, к кабине пилотов и там столкнулся с сержантом… майором Мумашевым.

— Расслабься, покури, — посоветовал ему тот.

Приказ от старшего по званию? Роман мгновение обдумывал все это и решил, что не стоит забегать вперед.

— От нас здесь уже практически ничего не зависит, — сказал сержант тихо, — только ждать и лететь.

— Но мы могли добраться быстрее! — воскликнул Роман.

Они отошли в сторону, насколько это слово вообще было применимо к самолету. Почти вжались в какое-то техническое крохотное помещение, гул моторов усилился.

— Я думал над этим, — ответил сержант, на мгновение сжав зубы. — Много думал.

Много? Для Романа все свершилось практически молниеносно, но он понял сержанта. Для того, надо полагать, все происходило медленно, едва ли не рутинно, и он еще успевал обдумывать будущие действия, строить планы, проверять версии.

— Я мог бы и остаться, — заметил Роман.

«Если уж так мешал», говорить он не стал.

— Над этим я тоже думал, — ответил сер… майор.

Сержант-майор. Роман бросил острый взгляд, но тут же отвел его в сторону.

— А, слова генерала тебя задели? — хмыкнул Андрей. — Аванте — молодец, еще немного и он тебя дожал бы, забыв упомянуть, кто были эти несколько десятков тысяч человек. Бандиты, грабители, мародеры, убийцы, трусы, бежавшие с поля боя и подставившие под удар соседние части, и так далее.

— Но ты… вы…

— Поздновато переходить к чинам, а? — легко усмехнулся Андрей. — Да и не веришь ты в мою историю, все подвох ищешь. Лев бы одобрил.

Роман даже не сразу осознал, что Андрей протягивает ему пистолет. Пистолет генерала Толлини.

— Зачем?

— Если ты думаешь, что сейчас я толкну пафосную речь, разрешая тебе меня застрелить, если я окажусь шпионом, то ты ошибаешься, — еще раз усмехнулся Андрей.

То, с какой легкостью он читал Романа, пугало до глубины души. Напоминало, что перед ним воистину не человек, а нечто, чему Роман еще не подобрал названия. Такое было не списать даже на статус «учеников Льва» либо надо было предполагать, что и Лев Слуцкий перестал быть человеком.

— Сразу скажу — даже не пробуй, — продолжил Андрей, — не для того мы прошли все это, чтобы дать себя застрелить! Эти заговорщики могут тешить себя ошибочными рассказами, чего мы там хотим, но мы, мы сами знаем правду. Самоуверенность? Конечно. Там, в тылу тварей, ты либо действуешь самостоятельно, либо гибнешь.

Роман, мысли которого снова прочитали, молчал. К чему этот рассказ он тоже не понимал.

— Там, в космосе, мы тоже решили за всех.

— То есть все-таки захват власти?

— Ты же увлекаешься Львом, — искривил губы Андрей, — впрочем не ты один, уж такого кумира из него слепили, что глазам больно. Но неважно, ты увлекаешься Львом — он же брал власть, так?

— Так.

— А потом отдал. Ему этого захвата так и не простили, так он и столкнулся в конце концов с нами, уехал после Второй Волны, ну неважно. Здесь все то же самое, чтобы там ни твердили заговорщики, захват власти во имя людей, не больше, но и не меньше. Если бы нам нужна была власть, мы взяли бы ее уже давно. Ты думаешь, что это оправдания? Пожалуй, отчасти. Но на самом деле я подумал, что мы столько носились по Африке, что я должен тебе немного объяснений. Пока есть время в полете до Рима, потому что потом этого времени уже не будет, новая гонка со смертью, если мы не опоздаем.

Роман поморгал, не зная, что сказать.

— Да, я мог бы захватить или приказать подготовить истребитель и рвануть на нем на Остров, — сказал Андрей, все же доставая сигарету.

Дым поплыл во все стороны, начал стелиться по полу. Сержант ухватил какой-то ящик, перевернул и сел на него.

— Обратная сторона самостоятельности, — хмыкнул он, — обо всем надо думать самому. Возможно, я смог бы прорваться на Остров, я все же не всесилен и не знаю, сколько инопланетных наемников навалилось бы там на меня и сколько ждало бы на выходе, когда я взлетел бы с Острова, чтобы устремиться к Риму. Да, если и стоило лететь на Остров, то только за скоростным транспортом, чтобы рвануть в Рим и обратно со Львом, но я решил иначе.

— Генерал Толлини? — Роман посмотрел на пистолет.

Картина того, как генерал убил сам себя, свалился под стол, пуская пену изо рта, снова встала перед глазами. В голове Романа крутилась мысль — а смог бы он сам поступить также? В мыслях и мечтаниях, конечно, смог бы, там он всегда героически сражался до последнего, а то и побеждал, но вот в настоящей жизни? Той жизни, которая раз за разом била его лицом об стену, показывая разницу между мечтами и повседневностью?

— Генерал, отмена приказов, удар по тварям, замедлить их на сутки-другие, пока мы решим этот кризис. И затем стало понятно, что он высылает силы в Рим. Зачем? Ну ты слышал сообщения, заговорщикам не удалось взять власть с ходу, что-то пошло не так. Возможно, из-за того, что они вынуждены были выступить раньше времени.

— Поэтому мы мчались на аэродром? А если бы опоздали?

— Тогда я все же взял бы истребитель и немного пострелял, прежде чем лететь к Острову, — мрачно ответил Андрей. — Повезло, просто повезло, иногда бывает и такое.

— Возле Рима же полно войск.

— Ты же слышал сообщения! — снова воскликнул он.

Романа так и тянуло и дальше называть его сержантом, но он сдерживался. Это предупреждение насчет ударов в спину вызывало какое-то мрачное ощущение, словно он решил с голыми руками на Крушителя сходить. В теории возможно, даже на практике возможно, как показал сам сержант, а вот в жизни обычному человеку, вроде самого Романа, просто не справиться, вот никак.

Что опять поднимало вопрос — зачем Андрей тащил его за собой?

— Бойня в Риме, одни за врагов, другие за наших, поэтому и Аванте подкрепления выслал. Ему приказали из Рима либо он сам проявил инициативу.

— А что, ближе войск не нашлось?

— Кто сказал, что не нашлось? — еще больше помрачнел сержант. — Может и нашлись, может они сейчас спешат уже туда, а мы сидим… без связи.

Он бросил взгляд на коммуникатор, словно хотел убедить его работать, не выдавая своего местоположения. Затем спрятал и Роман не удержал тихого вздоха облегчения.

— Это да, еще одна причина тайком запрыгнут в самолеты десанта, — добавил сержант. — Проскочить в Рим под видом сил заговорщиков, может даже сблизиться с их командованием и ударить.

— Тем командованием, которое приказало охотиться на вас?

— Зришь в корень, — кивнул Андрей. — Внезапно подобраться вместе с теми, кого они считают своими и ударить, это может быть единственный шанс достать их, не считая, конечно, ядерного удара по Риму.

У Романа волосы на голове зашевелились, настолько легко и просто это было сказано.

— Полковника Еременко я проинструктировал, пока мы притворяемся своими для заговорщиков, все эти инопланетные отбросы не должны на нас наваливаться, так что шансы есть и очень хорошие. Врежем заговорщикам так, чтобы уже больше не встали, не смогли позвать инопланетян, тогда и со всем остальным будет время разобраться. Мятеж подавим, да думаю, там проблем не будет, большая часть втянута обманом или просто получила приказы, не зная сути происходящего. Был бы Лев в сознании, работал бы Остров, уже бы разослали сообщение на всю планету, разом бы обрубили заговорщикам все хвосты.

— Но как?

— А вот так, как и ты. Или ты скажешь, что легко убил противника-человека?

— Нет, — ответил Роман после долгой паузы.

— Всем было тяжело убивать человека в первый раз, даже Льву, — тихо сказал Андрей. — Но со временем приходит умение разделять, приходит понимание, что те, кто гадят другим людям, ничем не отличаются от тварей.

Роману тяжело было такое представить и он только вздохнул.

— Вот поэтому я решил мчаться на аэродром. Дольше, опаснее, рискованнее — кто знает, что случится в Риме за то время, пока мы туда летим! Но больше шансов пролететь, больше шансов достать верхушку заговорщиков.

— А Остров? — осторожно спросил Роман.

В его воображении Остров представал какой-то мрачной крепостью, занимающей весь собственно, гм, остров. Мрачные стены, поднимающиеся из воды, мрачные волны, бьющие в эти стены, и над всем этим кружили мрачные инопланетяне. В общем, все было мрачное, суровое и, практически наверняка, не соответствующее реальному положению дел.

— А что Остров? — пожал плечами сержант. — Там хотя бы системы защиты есть, полно оружия, чего Алинка там столько возилась, вообще не понял. Скорее всего, там еще инопланетяне навалились, не знаю уж, сработал наш небольшой сюрприз, все-таки сами монтировали.

Андрей замолчал, уставившись куда-то в пространство, словно хотел узреть неведомый Остров — обязательно с большой буквы, она прямо ощущалась в словах майора Мумашева. Роман попытался представить, каково это, очнуться в чужом времени, считать своим домом чужие места и не смог.

Разговор оборвался словно сам собой, хотя у Романа еще оставалась масса вопросов — ответы на которые, как он подозревал, опять не прояснили бы ничего. Словно Андрей… хотя нет, почему словно. Он и прибыл из другого мира, а если верить в инопланетное происхождение — то буквально из другого. Того мира, в который Роман мечтал пробиться своими заслугами.

Он побродил по самолету, нигде не находя себе места и всюду ощущая себя чужим. Бравые десантники вот ничего такого не ощущали, летели выполнять приказ, бить заговорщиков, посягнувших на устои Федерации. Роман вспомнил слова майора, как-то неожиданно понял и увязал их, про обман, приказы и то, как нелегко убивать других людей. Эти парни верили, что будут убивать тех, кто посягнул на человечество и Федерацию, черпали в этом силы.

Обе стороны собирались и убивали людей, под возгласы «заговорщики и твари!»

Сер… сержант-майор вот твердо верил в свою сторону, что она права. Заговорщики тоже верили в свою правоту. Заговорщики, занимавшие высшие посты в Совете и армии — они же, по сути, были законной властью. Могли они приказывать Льву? Возможно. А Лев не подчинился и формально тоже стал заговорщиком, мятежником, не так ли?

Роман потер лицо, думая о том, что он слишком много думает. Попытки все понять только делали хуже, разум кипел, опять хотелось просто взять и убить всех вокруг. Но что он мог? Стрелять? Это Андрей умел лучше сто, нет, тысячекратно. Командовать? У него не было подчиненных. Предлагать то, чему его научили в училище? Глупо, бессмысленно и бесполезно.

Роман не помнил, сколько прошло времени, но в какой-то момент он словно очнулся, собрался с мыслями. Перерыв, когда не требовалось никуда бежать, ехать, стрелять, убегать или догонять, помог. В сущности, он мог бы точно до такого же додуматься и дойти еще там, внизу, но что поделать — опыта не хватило!

Мысль была проста, как автомат и так же надежна.

Что составляло основу жизни Романа? Вера в Льва! Желание быть таким, как Лев! Поверить, что Лев, после всех своих подвигов и дважды спасения Федерации вдруг решил начать вредить людям?! Немыслимо! Невозможно! Поэтому следовало и дальше держать сторону Льва, сражаться за людей, верить в них, не дать заговорщикам и тварям губить людей. Ведь не твари расстреляли подчиненных Романа, а также Хадишу и Бахрама, ох не твари. Люди. Люди, выполнявшие приказ генерала Толлини, а Роман поддался на его уловки, забыл о том.

Вот так, подумал Роман, держаться стороны Льва и все тут. Но если все же окажется, что Лев предал, вот тогда… Роман еще сам не знал, что тогда, но ощущал некую мрачную решимость внутри. Пробиться выше, добраться и застрелить Льва? Немыслимо. да. Как немыслим был и Лев, предающий людей, ради каких-то эфемерных вещей вроде еще кусочка власти или роскоши.

Из размышлений и прилива решимости Романа вырвал выкрик знакомого голоса:

— Берегись!

Не успел Роман подумать «опять началось», как самолет словно разорвало пополам, а его самого подхватило мощнейшим потоком воздуха, швырнуло наружу, словно пушинку.

Глава 2

У Романа опять потемнело в глазах, стало трудно дышать и он, кажется, даже на мгновение потерял сознание. Пришел в себя, все крутилось и вертелось перед глазами, вокруг точно так же крутились и вертелись другие люди, орали страшно. Холод и ветер, раздирающий лицо, посвист в ушах, отчасти заглушающий крики и верчение земли перед глазами.

Голова кружилась, Романа начало тошнить, но он внезапно узнал этот город. Рим!

Пах, пах, пах, пах, доносились негромкие хлопки. Роман даже не понял вначале, что происходит, затем его пробило ужасом осознания и ознобом от холода. Система противовоздушной обороны Рима стреляла и расстреливала корабли десанта. Из некоторых уже прыгали люди, мчались вниз и раскрывали парашюты, даже пытались стрелять, хотя с такой высоты все это было бесполезно.

— Держись!

Роман услышал этот возглас и одновременно с этим что-то мелькнуло рядом, промчалось мимо стремительным снарядом. В следующее мгновение что-то свистнуло, захлестнуло ноги Романа, стягивая их вместе путами. Его дернуло вниз, едва не оторвав ноги, Роман машинально попробовал нагнуться, рвануть, взрезать путы и увидел. Сержант, сложив руки вдоль тела, мчался вниз целеустремленно и от него к Роману тянулся тонкий стальной тросик, чуть ранее захлестнувший ноги младшего лейтенанта.

— Мы разобьемся!!! — все же заорал Роман.

Пах, пах, пах, пах, пах. Снаряды рвались, кромсали тела, над головами что-то рвалось и грохало. Мимо промчалось несколько бронетранспортеров, вывалившихся из трюма. Техника должна была снабжаться своими парашютами, но те не выскочили, а может их просто порвало выстрелами. Сержант мчался, не оборачиваясь, похоже, спеша успеть к земле.

А земля — такой знакомый Рим, пусть Роман и не видел его толком сверху ни разу — приближался, мчался навстречу. Намного быстрее, чем самому Роману того хотелось бы, по правде говоря. Также Роман видел, что в городе идет сражение, а их несет в самую его середину. Что-то было неправильное в этой картине, и он даже не сразу понял, что. Завертел головой, борясь с позывами тошноты и вдруг увидел.

Стометровая статуя Льва отсутствовала.

— Ах вы твари! — заорал Роман просто потому, что орать было легче, чем сдерживаться.

Он уже видел, что статую уронили, проломив попутно часть стены здания совета, восьмиугольника, с загадочной пятой башней, где находился сам Лев.

— Держись! — снова крикнул сержант.

Он изогнулся, сменил положение тела и вдруг оказался рядом с Романом, ухватил его рукой за плечо. Стальная хватка, словно Романа ухватил крюк крана, казалось, кости в плече сейчас сломаются. Только сейчас Роман увидел, что сержант неведомым образом успел нацепить на себя парашют и сейчас дергал за выпускное кольцо.

— Но как?!

Их рвануло, дернуло, слегка закрутило, земля все еще приближалась и все еще слишком быстро.

— Это же десант! — заорал в ответ сержант. — Они прыгают с парашютами!

А я, подумал Роман и с трудом подавил желание ударить себя по голове. Опять все подготовились, а он нет!

— Сам не ожидал такого! — еще крикнул сержант. — Где-то прокололись!

А Романа он не трогал, давая тому собраться с мыслями. Самое смешное, что Роман даже успел с ними собраться, только вот все остальное пропустил. Длинный, бесконечно длинный день уже близился к концу, скоро должен был наступить вечер, но это вот сражение внизу ясно говорило, что до спокойствия и отдыха еще далеко.

— Выбора нет — прорываемся к зданию Совета! — новый выкрик.

Вид при этом у сержанта был такой, словно он готовился швырнуть Романа вниз, чтобы тот выступил в роли гирьки, ускоряющей падение. Роман вспомнил, что у него нет парашюта и все, что удерживает его от падения, так это захват руки сержанта, да немного стального тросика. Резко вспыхнуло желание вцепиться в Андрея руками и ногами, а зубами еще ухватиться за стропы парашюта. но Роман его подавил.

— А вот это вы зря, — пробормотал сержант.

Левой рукой он держал Романа, в правой уже дергался автомат, стреляя одиночными. Земля стремительно приближалась, Роман уже ясно видел дома и тех, кто высовывался из-за них, стрелял снизу вверх в выпрыгнувших десантников. Высунувшийся вскидывал оружие и падал, автомат в руках сержанта кашлял одиночными выстрелами, местность вокруг стремительно усеивали все новые и новые трупы.

— Ноги вместе, колени согнуть! — рявкнул сержант в ухо Роману.

Тот послушался машинально, в следующее мгновение земля ударила его в пятки, швырнула колени Романа навстречу его зубам, словно собиралась выбить. Сержант придержал, не дал Роману покалечить самого себя, и тут же отпустил, рванул куда-то вбок. Романа потащило, накрыло упавшим парашютом, он задергался, пытаясь выбраться, освободиться от тросика и выхватить оружие.

— Отставить панику! — скомандовал он сам себе.

Перекатился, слыша выстрелы вокруг, всмотрелся и дернул, захват на тросике, захлестнувший, казалось, намертво его ноги, легко отошел, размотался. Роман освободился, выдернул пистолет и тут же понял, что зря это сделал, все равно вокруг ничего не было видно, а ползти с пистолетом в руке было крайне неудобно.

— Спокойно, быстро и умело, — прошептал Роман.

Он пополз, путаясь в стропах, затем сообразил, зажал ткань ногой и рукой, вспорол ее ножом и все же выбрался наружу. Над головой тут же засвистели пули и он упал, снова пополз, но теперь уже поверх парашюта. Вопрос, когда сержант успел его сбросить и так ловко избавиться, даже не стоял — после всех чудес, продемонстрированных Андреем сегодня, скоростное избавление от парашюта не входило даже в первую десятку.

БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!!

— Вот уроды! — заорал сержант, появляясь со спины. — Уходим, быстро, пока артиллерией не накрыло!

Он швырнул автомат Роману и тот поймал машинально, ощутив под пальцами кровь. Они находились на какой-то мини-площадке и вокруг, впереди, с боков, повсюду бабахало и ухало, рвались снаряды. Дома взлетали на воздух, орали люди, стреляли люди, вокруг были люди и часть этих людей хотела убивать других людей. Сержант рванул вперед, Роман следом, не слишком понимая, как они собираются убегать от обстрела.

— Нужно залечь! — крикнул он.

— Времени опять нет! — заорал сержант в ответ.

Чуть замедлился, швырнул Роману еще подсумок с магазинами, тоже заляпанный чей-то кровью, если не кишками, и тут же махнул рукой вправо. Повернули, рванули вперед и за их спинами тут же рвануло во всю мощь. Роман бежал, прыгал, обмирая внутри — обгонять артобстрел на основе внутреннего чувства опасности?! Самоубийство!

— К-хак!

Выбежавший откуда-то мужчина столкнулся с Романом, они оба упали, покатились, горожанин схватился за его автомат, начал вырывать из рук. Глаза его были ошалелые, лицо, словно усыпанное мукой, и Роман понял, что взывать здесь к разуму просто бесполезно.

— Н-на! — он чуть приотпустил автомат, пнул мужчину в живот.

Тут же снова ухватился крепко, добавил прикладом и потом им же сверху. Мужчина упал без сознания, из головы его потекла кровь. Несколько пуль ударило в мостовую рядом с Романом, он отпрыгнул, успев заметить знакомую форму.

— Эй, я свой! — заорал он десантникам.

— Тварям расскажешь!

Застрочил пулемет, казалось, прямо над головой Романа, залегшего в каком-то палисаднике. Чахлый заборчик и тонкие деревца не защитили бы его от пуль, просто пулеметчик еще пока не пристрелялся.

БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!!

Новая волна взрывов накрыла все вокруг, Роман вжался, слыша, как летят осколки снарядом и обломки домов, чуть не взвыл, видя, как вокруг рвет людей на куски. Вскочил ошалело и тут же его сбило с ног.

— Лежи, дурак, раз вляпался! — заорал в ухо сержант. — Свои здесь только мы сами, крути…

БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!!!

— … бегом!

Роман еле его слышал, наполовину оглушенный, но все же вскочил, помчался, почти не чувствуя ног. Дома вокруг чадили и дымили, обломки тел и машин, разметанные деревца и воронки в мостовой. Сержант мчался вперед, словно настоящая машина смерти, прыгал через воронки, пригибался, уклонялся, стрелял в ответ, одиночными, сухими — по сравнению с сочной канонадой вокруг — выстрелами, но неизменно насмерть.

— За Федерацию!

— Бей тварей!

— Это вы твари!

Роман вылетел, практически влетел в мощную драку, несколько десятков людей, десантники и пехотинцы, месились врукопашную, кроили друг другу головы лопатками, били прикладами, пыряли в животы ножами и впивались зубами в шеи. Под ногами их валялись мертвые товарищи, дымились воронки от снарядов, чадил на краю улицы опрокинутый набок бронетранспортер.

— Десантники!! — взревел страшно сержант откуда-то из гущи драки.

Он мчался, словно акула под водой, вздымая бурун тел, разлетавшихся в разные стороны. Десантников просто отбрасывало, остальных убивало на месте, и Роман, ощущая, как желудок встает на дыбы, внезапно понял, как сержант набрал такое количество убитых людей. Три секунды спустя все было закончено, десантники добивали нескольких уцелевших пехотинцев, оказавшихся не на пути сержанта и потому уцелевших.

— Десантники! — снова закричал сержант. — Помните приказ полковника Еременко! Спасти Совет, спасти Льва, спасти Федерацию!

— Спасти Льва! — заорали вокруг и Роман заорал вместе со всеми.

БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!!!

Взрывы сместились, рвали дома и землю где-то впереди, словно тоже стремились вперед, к зданию Совета. Сержант уже мчался вперед и Роман рванул следом, едва не получив по голове от какого-то слишком уж разгорячившегося десантника. Они тоже рванули следом, но осторожнее, аккуратнее, задержались подобрать еще оружие и патроны, и сержант с Романом вырвались вперед.

— Артиллеристы стреляют по людям!

— Возможно, они за нас! — заорал сержант в ответ.

Роману тоже приходило это в голову и тем горче была мысль, что «за нас» означает убийство такой кучи людей.

— А может не за нас! — заорал сержант.

Из руки его вылетела граната, промчалась диковинным снарядом куда-то вперед, чуть ли не свернув за угол и там рвануло секунду спустя. Пах, пах, пах, автомат выстрелил и где-то там впереди Роман уловил движение, падение тел, убитых сержантом прямо на бегу.

— Помни — своих здесь нет! — крикнул сержант.

Свернул, словно собираясь врезаться в дом, и прыгнул, так как прыгал там, в Африке. Только там пыль, дым и взвесь от взрывов скрывали от Романа все, а тут он увидел прыжок во всей его красе. Сержант словно подлетел метров на пять, если не больше, не сбавляя скорости влетел на крышу двухэтажного дома, промчался по ней, как по твердой поверхности, даже не подумав скользить по черепице, уложенной под углом в тридцать, если не сорок пять градусов, и тут же скрылся за гребнем.

Роман наддал еще, попробовал, ноги не слушались, тело страдало, легкие горели. Сейчас бы очень пригодилась та медицина, которую ему колол ранее сержант, да что там, обычные стимуляторы тоже подошли бы, но увы, о них Роман, как и о парашюте, не позаботился заранее.

Но кто бы знал, что их самолет порвет прямо в воздухе!

Впереди стреляло и взрывалось, артобстрел продолжался, уходя все дальше к центру города и Роман сейчас лишь смутно представлял, что вроде бы впереди враги, а свои — десантники — позади. Но потом он вспомнил, что в столице уже шли бои и тяжело выдохнул на бегу — скорее всего, где-то здесь бились еще войска, которые за Льва, скорее всего, все уже давно смешалось.

Люди, люди, люди — горожане! Скорее всего, они сидели по домам, пока не начался этот артобстрел, вызванный десантом, то есть появлением Романа и остальных! Резь и тошнота скакнули за пределы допустимого и Роман остановился, едва не споткнулся, обильно орошая все вокруг содержимым желудка. Затем он заметил, что блюет на убитого и чуть не упал, покачнулся.

— Твою ж, — пробормотал он, утирая рот рукавом. — Как можно к такому привыкнуть!

Поймал краем глаза движение, нырнул оземь, упал, слыша, как сверху стреляют. Сам выстрелил в ответ, высунулся и выстрелил еще, затем энергично пополз вбок. Сержант где-то там впереди и справа сражался, судя по грохоту стрельбы, крикам, воплям и взрывам. В Романа же стреляли слева, откуда-то из очередных домов или укрытий, где пережидали артобстрел. Возможно, даже свои же!

«Запомни, тут своих нет!» снова зазвучало в голове голосом сержанта.

— Да что ж вы делаете-то! — заорал Роман, вскакивая и кидаясь вперед.

Зигзагом, постреливая на движение, пригибаясь. Промчался, уклонился и выстрелил еще, саданул очередью на подавление, поменял магазин, снова рванул, словно подражая сержанту. Где-то там сзади должен был еще мчаться взвод десантников, но они сгинули и пропали, возможно рванули в сторону или получили новые приказы.

Своих здесь нет.

— Своих здесь нет!! — заорал Роман отчаянно.

Выстрелил и попал, наддал, ощущая, как ноги превращаются уже в чугунные тумбы, выстрелил еще и его противники, двое рядовых, стрелявших с первого этажа дома, повалились на пол. Роман почти ударился в стену дома, дострелял остатки магазина по ним, что-то крича бессвязное и только потом до него дошло, что же он натворил.

— Я ж говорил потом легче будет! — выкрик сержанта в спину настиг Романа, словно удар между лопаток. — Давай, прыгай в машину и погнали, время не ждет!

Глава 3

6 июля 2409 года, Рим

Роман развернулся, едва удержавшись от того, чтобы полоснуть сержанта очередью от бедра. Сдержался, но не потому, что Андрей уже держал в руках пистолет, готовый его застрелить. Выглядел сержант помято, кровь на лице, кровь на форме, кровь на автомобиле, кровь повсюду.

— Я тоже когда-то хотел пристрелить Льва! — мрачно хохотнул сержант и тут же ударил плетью слов. — Ну!

Роман рванул, прыгнул через борт внутрь открытого армейского автомобиля, и сержант тут же рванул с места, словно они опять были в Африке. Помчался точно так же, как будто вокруг была саванна, без препятствий, с видимостью от горизонта до горизонта.

— Ты… ты…

— Заставил тебя убивать людей?!

Автомобиль дергался, объезжал, подскакивал, как бы не на трупах, сержант, не отрываясь от руля и разговора, стрелял в разные стороны, молниеносно менял магазины, снова стрелял, Роман даже заметить ничего и никого не успевал.

— Так же и с Львом было! Можешь попробовать повторить наш подвиг!

Роман икнул судорожно, ухватился за борт, осознав, о чем говорит сержант. Они хотели убить Льва и попытались убить Льва? Ничего не вышло, очевидно, но если бы получилось? Кто спасал бы Федерацию? Да была бы сейчас Федерация без Льва или все обстояло бы ровно наоборот? Твари готовились бы толпой сокрушить последние оплоты людей, причем успешно готовились бы, ведь у них никаких заговоров не могло быть по определению.

Представив группу тварей, Кусателей, например, строящую заговор против Мозга, Роман хохотнул нервно.

— Да, это было… держись!

Автомобиль дернуло, едва не опрокинуло, они прорвались, скрежеща боками. Стрельба впереди усиливалась, они догоняли волну артобстрела, внезапно сообразил Роман. Как? Зачем? Кто там впереди сражается, кто стреляет, как они наводятся? Почему артиллерию еще не подавили?

— Надо найти бронированный транспорт! — крикнул Роман.

Автомобиль подбросило и он буквально взлетел, внезапно увидев впереди баррикады, нет, целые бетонные блоки и завалы из домов, надежно перегораживавшие улицу. Более того, за этими блоками и баррикадами было полно солдат и все они целились прямо в Романа.

Он приземлился, едва не откусив язык и его тут же швырнуло вбок. С визгом и скрипом, сержант повернул автомобиль практически на месте, рванул вбок и за спиной их раздались выстрелы, загрохотал крупнокалиберный пулемет.

— Не добили, значит, — выдохнул сержант, — вслепую долбят!

Автомобиль вылетел на перекресток, сбоку мелькнули еще баррикады, но выстрелить не успели. Они мчались на такой скорости, что люди просто не успевали реагировать. Люди, но не сержант. Автомобиль опять накренило, протащило на боковых колесах, в какой-то момент Роман мог коснуться стены дома и его окатило желанием упереться ногами, толкнуться, дабы автомобиль не врезался.

Тут же швырнуло обратно, почти впечатывая в пол, а сержант вдруг бросил руль.

Вскочил, вскидывая на плечо трубу гранатомета, выстрелил и выпрыгнул, выдергивая Романа железной хваткой, которой невозможно было сопротивляться. Перехватил, словно раненого товарища, приземлился и помчался, все так же с Романом на спине, словно и не замечая его веса. Перепрыгнул воронку, выстрелил и швырнул камень, влетел в разбитое окно, Романа дернуло плечом, но они все же проскочили, промчались внутри дома.

Выстрелы, выстрелы, выстрелы прямо через стенки и двери.

Сержант выскочил наружу, вылетел диковинной птицей, отпустил Романа и тот сам вцепился в ответ, не желая падать с такой высоты прямо на камни и броню. В каждой руке сержанта было по автомату, и он стрелял, стрелял, стрелял, одиночными, но с такой скоростью, что все сливалось в одну длиннющую очередь. Тут же выпустил автоматы, выхватил пистолеты и расстрелял их тоже, в прыжке перебив полусотню солдат.

Приземлился внутрь кузова бронированного грузовика, чуть присел и Романа, сбросило, швырнуло избитой спиной о борт и ящики, что-то хрустнуло и треснуло, то ли доски, то ли кости. Сержант уже развернулся, погасив инерцию прыжка броском тела Романа, и нож в его руке убил водителя в кабине. Рывок, прыжок через кабину, еще удар и снова стрельба из автомата, броски гранат.

Пока Роман поднимался, сержант уже перебил всех вокруг, оставив сотню трупов и теперь выбрасывал тело водителя из кабины. Романа снова замутило, он покачнулся, ощущая себя, словно в дурном, вязком и липком, как засыхающая кровь, кошмаре. Кошмаре, из которого не удавалось вырваться и проснуться.

— Вот тебе бронированный транспорт! — весело крикнул сержант, дергая машину с места. — К пулемету!

Роман, все еще ощущая себя в кошмаре, прошел к пулемету, установленному над кабиной, смутно дивясь, как они его не задели в прыжке и почему он его раньше не заметил. Куда делся сам пулеметчик тоже было непонятно, возможно, сержант его просто выбросил пинком в полете.

Машину рвануло, развернуло и они опять помчались, в этот раз медленнее просто потому, что этот бронированный грузовик не мог выдавать такой же скорости, как юркий автомобиль.

— Стреляй давай! — выкрик сержанта.

Роман начал стрелять, не видя целей, просто куда-то вперед. Внутри было мерзопакостно и жгло в груди, словно он нахлебался кислоты.

— Стреляй же! — новый выкрик.

— Стреляю! — зло огрызнулся Роман.

— По врагам стреляй!

— Это люди!

И тут Роман заметил краем глаза движение. Вскинул голову, ощущая ужас и страх и безысходность. Там, в проломе в стене уже стоял солдат, целясь вниз из гранатомета. Прямо в кузов, прямо в Романа, неприкрытого сверху вообще ничем. Пока мозг его ужасался и боялся, тело сделало все само, развернулось, присело и выстрелило, как на полигоне.

Солдат качнулся и упал, мгновение спустя грохнуло взрывом, во все сторону полетели обломки дома. Роман вскинул руки, защищая голову, толкнул тело к борту, прикрываясь им. Сверху застучало и загремело и впереди стучало и гремело, Роман понял, что их обстреливают, норовя убить водителя и вывести из строя двигатель.

Хрустнуло и треснуло, вылетело лобовое стекло, заперхал автомат сержанта.

— Не спи — замерзнешь!

— Да я! — Роман от возмущения аж подавился.

Словно фонтан слов, вслед за желудочным соком, рванул из глубин и застрял в глотке, не в силах проскочить одновременно. Желание одновременно высказать все, про то, как он не подходит для такого, как не желает убивать людей, что Роман все еще человек, а не бездушный робот, что Лев бы такого не одобрил, и много чего еще, вот это желание подвело Романа. Он словно подавился им, закашлял.

— Знаю, что не подходишь! — крикнул в ответ сержант. — Хадиша бы лучше справилась!

Вспышка злости, ярости, кровь побежала быстрее внутри Романа.

— Вот так! — рявкнул сержант. — Сражайся! Мсти! Не спи!

Роман осознал, что его нарочито вывели из себя и засопел зло, но тут же присел. Снова стреляли, снова по ним, сзади взорвалась мостовая, затем пули зацокали внутри корпуса и по бортам. Роман выстрелил очередью, снизу вверх, не видя стрелка, просто стараясь спугнуть.

БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!!

— Прорываемся! — крикнул сержант.

Бронемашина мчалась, натужно завывая мотором, лязгая, скрипя, но все это тонуло в общем шуме вокруг. Рвались снаряды, грохотали танки, ухали минометы, доносилась заполошная стрельба, словно кто-то палил в панике, бездумно тратя ленту. Цокали пули о борта, что-то орал сержант, и Роману хотелось орать просто потому, что общий накал обстановки вокруг требовал вскочить, действовать, стрелять или бежать, или бежать и стрелять одновременно.

С огромным трудом он удержался, не вскочил.

Б-Б-Б-А-М-М-М-М-М!!!

Что-то врезалось в борт бронемашины, заставив ее содрогнуться и опрокинуться, мучительно вибрируя при этом. Буквально мгновение Роман ощущал эту дрожь, но его все равно пробило с ног до головы, заставило лязгнуть зубами. Затем удар швырнул его прочь из заваливающегося набок грузовика и Роман попробовал сгруппироваться, приземлился на мостовую, не ощущая боли от удара, не чувствуя собственного тела.

Сержант был уже рядом, рванул, указывая рукой влево.

Они ворвались в дом, точнее говоря, сержант ворвался туда, потратил не более двух секунд, чтобы перебить всех и Роман вбежал уже тогда, когда все сопротивление прекратилось. Сержант крикнул что-то, но Роман не расслышал, в ушах звенело, тело дрожало. Снова взмах рукой и они помчались сквозь дом, выскочили и автомат в руках сержанта задергался, расстреливая всех вокруг.

— …ну! — донесся выкрик.

Роман все понял верно, прыгнул в очередной автомобиль и они рванули, подрезали танк, сержант на ходу выстрелил, убив людей внутри прямо через смотровые щели.

— … руль!

Роман перегнулся вперед, хватая руль, сержант вскочил на кузов бронетранспортера, с которым они поравнялись, нырнул внутрь, тут же развернул башню и скосил из пулемета преграды и людей впереди, выскочил и прыгнул, догнал в рывке автомобиль с Романом и прыгнул на место водителя.

Автомобиль рванул с такой скоростью, что Романа швырнуло назад.

— …ись!

«Что, опять держись?» заорало что-то внутри Романа. Автомобиль разогнался, подскочил, ударился обо что-то и снова подскочил, пролетел поверх баррикады, снизу стреляли и пули летели вокруг. Свистнула ракета, не попала, и автомобиль страшно ударился о мостовую, подскочил и помчался, петляя так, что Романа швыряло от борта к борту.

Сержант, успевая рулить, еще вскинул левую руку с автоматом, стрелял назад. Вокруг рвались снаряды, цокали пули и снаряды, они мчались, скрываясь за остовами сожженной техники. Роман лишь несколько секунд спустя понял, где он уже видел похожее, задохнулся на мгновение, так как вокруг явно поработало инопланетное оружие. Автомобиль вильнул еще несколько раз, вырвался на площадь, прямо навстречу лицу Льва.

Стометровая статуя была расколота, разбита и голова генерала лежала на боку, глядя на сражающихся людей укоризненно, словно вопрошая «ну как же вы так? за что я сражался?» Вполне возможно, что это было лишь воображение Романа, так как сам сержант ничуть не взволновался, бросил автомобиль в какую-то щель под телом и крикнул что-то еще.

Снова техника, сожженная, изуродованная и тела, тела, тела. Кто-то устроил тут настоящую бойню, не жалея людей, как… да, как сам сержант. Роман увидел пролом в стене здания совета, снова на мгновение потерял дыхание, так как даже в Волнах такого не случалось. Воистину, люди были сами себе наихудшими врагами, что так успешно доказали Прежние.

— Держись!

Слух вернулся, но легче не стало. Сержант дернул Романа, они выкатились и прокатились по обгоревшей брусчатке, свалились в воронку в гости к нескольким трупам. Впереди полыхнуло, рвануло и Роман понял, что это взорвался автомобиль, в котором они прорывались.

— Не отставай!

Сержант рванул вперед, а Роман услышал свист на грани слышимости, который секунду спустя сменился грозным гулом. Не разумом, нет, скорее обострившейся за этой бесконечный день интуицией, Роман неожиданно понял, что это. Мятежники обстреливали здание Совета издалека, силясь выбить товарищей сержанта из здания или уничтожить их прямо на месте.

Он попробовал наддать, но все равно не поспевал за сержантом. Тот обогнул два сгоревших танка, почти что взбежал по стене, завертелся там волчком, разбрасывая людей. Все умерли, не успев долететь до земли, а Романа словно хлестнуло тросиком, едва не разрубив на бегу. Он начал карабкаться, ощущая, как медленно все делает, силясь избавиться от ощущения, что трос сейчас взрежет ему руки.

Снова раздались выстрелы и тут же вокруг начали рваться снаряды.

— Быстрей! — сержант рванул его за воротник, потащил, едва не задушив.

За спиной все тряслось и дрожало, стены вокруг тряслись и дрожали, сержант тащил Романа одной рукой, душа на ходу. Автомат в его руке стрелял, люди впереди падали, Роман хрипел и силился избавиться от хватки или хотя бы расстегнуть пуговицу.

— Бегом-бегом-бегом! — раздался возглас и Романа отпустило.

Он извернулся, рванул из позиции низкого старта, прямо по коврам здания, сейчас густо усеянным пылью и залитым кровью. Кто-то еще пытался реагировать на появление сержанта, но тот то ли озверел, то ли торопился, двигался еще быстрее, вообще не воспринимался глазом. Только и слышно было щелчки выстрелов, удары в тела, хрип умирающих.

— Командир! Не стреляйте!

— Дюша, ты что ли?! — могучий выкрик.

— Кто ж еще вас спасет?

Дальше он выпалил какую-то тарабарщину, смесь названий, слов, щелчков и хрипов, в которой Роман вообще ничего не понял. Он стоял и озирался, ощущая, как вокруг уже стягиваются враги, бегут затыкать прорыв.

— Чего не сообщил?

Что-то свистнуло и стукнуло, затем заскрипело.

— И вызвать арэлгов? Кстати, вы сами чего их не вызвали?

— Так их здесь и не было!

— Осторожные твари, — зло выдохнул сержант. — Роман, давай, не спи!

Роман побежал, за спиной выстрелило, но он уже вбегал в могучую дверь, толщиной в несколько метров и та закрылась за его спиной. Собеседник сержанта — могучий двухметровый богатырь, не только выше Романа, но и шире в плечах чуть ли не вдвое — спросил:

— А это кто?

— Младший лейтенант Роман Калашников, начальство мое, а затем и напарник по забегу.

Это странное объяснение, как ни странно, устроило богатыря, он кивнул и словно потерял интерес к Роману. Стены снова задрожали и загудели.

— Опять лезут, бродяги! — выкрик откуда-то сверху. — Командир, пожалуйся Дюше, пусть им марш-бросок назначит, в качестве наказания!

И хохот на два голоса.

— Ты хотел увидеть Льва? — неожиданно спросил сержант, глядя на Романа. — Где он?

— Вон там, в штабной комнате, — дернул головой богатырь. — Так и не очнулся.

— Иди, — сказал сержант и Роман пошел.

Ступил в комнату, внутренне обмирая, и увидел живого генерала Льва Слуцкого, дважды Спасителя Федерации.

Глава 4

Затем Роман увидел, что Лев, хоть и живой, но не шевелится. Лежит без сознания и движения, и в целом росточком-то даже меньше сержанта будет, уж на что тот был невысоким. Знаменитую лысину пятнали кровавые пятна, а на лице читались признаки возраста.

Почтенного возраста, чего уж там, в которой уже не воюют.

— Я, — Роман сделал шаг ближе.

Теперь он увидел, что Лев лежит не просто так, на какой-то специальной каталке, поблескивающей и попискивающей огоньками. Что-то моргало и пиликало вокруг, но он не увидел всей этой машинерии, так как смотрел только на Льва.

Сердце сжималось, внутри что-то кололо, Роман ощутил, что задыхается.

— Так это правда, — выдохнул он через силу. — Они и правда ваши ученики, а вы… вы…

Повязки, едва ли не кокон из бинтов, кровь и запах гноя.

— Я…, — повторил беспомощно Роман, не зная, что тут сказать.

Ему хотелось упасть на колени, отдать свою жизнь взамен, потому что, ну просто потому, что это было неправильно! Роман растерял все слова, бекал и мемекал позорно, тянул паузы, но вот внутри все бушевало и ярилось. Как вообще могли люди пойти на такое?

— Как это случилось? — спросил он, словно Лев мог ему ответить.

— Очень быстро и яростно, — раздался голос сзади.

В дверях стоял тот же богатырь, что их встречал у входа.

— Полковник Андрей Майтиев, командир группы «Буревестник», — представился он спокойно.

— Младший лейтенант Роман Калашников, — Роман начал было восклицать, как положено по уставу, на середине подумал о Льве, растерялся, увидел, что полковник не отдавал воинского приветствия и растерялся окончательно, снова опозорился.

— Не замечал за Дюшей склонности к сентиментальности и взятию учеников, — задумчиво произнес полковник, опять оглядывая Романа.

— Все вышло случайно, я просто оказался рядом, когда майор Мумашев сказал, что нас будут убивать.

— А сам поди курил в этот момент, — искривил губы полковник.

Прошел к каталке со Львом, что-то проверил, начал нажимать кнопки.

— Он, — произнес Роман и осекся. — Генерал Слуцкий будет жить?

— Не знаю. Здесь точно не выживет. Эта реанимационная штука поддерживает в нем жизнь, не более.

— Чего не прорвались сразу? — сердито спросил появившийся сержант.

— Если ты такой умный, то, чего бегал по джунглям с голой задницей? — сердито отозвался Андрей, который богатырь.

Роман моргнул, отступил в сторону, опять бросив взгляд на Льва. Тот лежал неподвижно, выпятив челюсть, даже не думал вскакивать и командовать. Все это было настолько сюрреалистично, что у Романа снова закружилась голова, грудь сдавило, словно от нехватки воздуха. Конечно, воздуха вокруг хватало, местами даже свежего, несмотря на такой мощный обстрел, но Роман все равно задыхался.

— Так что случилось?!

— Заседание Совета случилось, экстренное, с вопросом о новом Сверхмозге. Вышел этот, Дардунты, да как двинул речь, мол, твари опомнились, родина в опасности, нам нужно инопланетное оружие и вывернул все так, что мы тут жопой присели на инопланетян и никому их дары не даем, продали Федерацию и нас всех надо расстрелять за измену.

— Генерал Толлини тоже эту линию двигал.

— Командир корпуса? Ё!

Сержант лишь пожал плечами, а полковник Майтиев продолжил.

— Лев вскочил и послал его к тварям, а заговорщики, видать, только этого и ждали, да что там, заранее сюда протащили два взвода инопланетян с боевыми дроидами, да усадили под маскировкой. Лев вскочил, в ответ как жахнули, никакие щиты не спасли, его в трех местах навылет, Спартаку усики подпалили, да Владу плечо оцарапали. Как началась свалка прямо в зале заседаний, кто побежал, кто заорал, часть на нас в драку полезла, да еще Лев полумертвый на руках!

— А я говорил, надо было насильно его навстречу смерти швырнуть! — зло ткнул пальцем сержант.

Между пальцем была зажата сигарета.

— А вы меня не поддержали, ну как же, Лев, командир, бла-бла-бла! Ничего, справился бы, зато сейчас не валялся бы куском дохлой лысины!

— Ты теперь до конца жизни нас будешь этим тыкать?

— ДА! — рявкнул сержант и в голосе его не было ни намека на юмор. — Как дети малые! Один раз взял отпуск, развеяться сержантом-инструктором, да заговор половить, как вы тут же все просрали! Ты в курсе, что они собираются инопланетян законно позвать? Я только не уловил каких, но не один ли хрен?

— А чего мы, по-твоему, здесь задержались? Давно бы уже катком всех в землю втоптали, да прорвались! — повысил голос полковник Майтиев.

— Вселенная гибнуть будет, а два Андрея все будут спорить! — голос сверху. — Виталя на вас нет!

— Стреляй давай! — огрызнулись два Андрея одновременно.

— Лев с ходу эту их задумку раскусил, да и мы кой-чего соображаем, хоть ты нас за тупиц держишь!

— А кто Льва упустил?

— Сам Лев этой ловушки не почуял! Да ты знаешь, что мы давно уже превзошли даже его.

— Тем более непростительно, что вы ловушку не учуяли! — снова ткнул пальцем сержант. — И?

— Порубали руководство, кого достали, а ты думал, мы тут палочками суп хлебали, да? Прорвались, зарубились, Льва обкололи, он в себя пришел и сразу про заговор заорал, приказал, мол, ни шагу назад, не давать им власть взять! Да еще и сверху инопланетные твари навалились, ну да мы их ссадили и отогнали, конечно. Чего ты думаешь, мы тут окопались и утюжим всех, кто пытается что-то вякать? Хрен им, а не власть и Земля! Льва бы еще реанимировать, чтобы к войскам обратился!

— А он не обратился?

— Только к тем, что рядом с Римом, остальных не успели. Отрубился и ему все хуже.

Сержант засопел сердито.

— А ты чего коммуникатор отрубил?

— Трижды я с арэлгами зарубался! Из-за коммуникатора! Что, не получили мое предупреждение?

— Получили и сразу продолжили общаться, только никто так и не прилетел, — вздохнул полковник. — Эх, на арэлговском то корабле, в момент бы Льва до Острова домчали, да здесь бы здание удержали.

— Вдвоем?

— К нам пробился батальон, держимся вместе. Ты привел десант?

— Где-то обосрались, расстреляли нас, не успели приземлиться, да руководство заговора достать. Выбросились, конечно, да толку, постреляют, еще дивизия ляжет в уличных боях. Предлагали сдаться?

— А то, — усмехнулся полковник. — Обещали золотые горы, серебряные холмы, мир да процветание.

— Ур-р-р-роды, — раскатисто прорычал сержант. — Власти им захотелось, вместо отставки. Пленных не брали?

— Куда там, Льва еле утащили, да сами ноги унесли, пришлось еще прорубаться через роту охраны, хоть душу немного отвел, — вздохнул полковник. — А потом как навалились гарнизонами из города и окрестностей, хорошо хоть Лев выступил.

— Обманом затащили, — кивнул сержант, — у меня та же история.

— Так это ради власти? — растерянно спросил Роман. — Она же у них и так была?

— Победа над тварями была близка, вот столько осталось, — сержант вскинул руку, сблизил указательный и большой пальцы, — хотя нет, эти жирные [цензура] в фуражках раньше зачесались. После Сверхмозга и после той истории с посольством.

— А не налети те сектанты, мы бы так и попали под власть инопланетян, — невесело ответил полковник Майтиев.

Вздохнул тяжело, скрестил руки на груди, руки, легко способные свернуть шею Пожирателю, Преследователю, да что там, любой твари. Роман неожиданно вспомнил слова сержанта о спарринг-партнере и командире, сопоставил одно с другим. Неудивительно, что у Романа не получалось воспользоваться преимуществами роста, веса и молодости, если сержант, то есть майор, спарринговал с такой башней! Да еще и побеждал в двух случаях из трех.

— А не держи они нас сотню лет во льду, сейчас тут твари гадили бы на развалинах! Командир, мы вроде уже обсуждали все это сотню раз? Короче, генералам и этим, наверху Совета, не всем, но многим, стало жалко терять власть, посты, привилегии, которые у них исчезли бы, едва твари оказались бы побеждены. И они составили заговор, крайне идиотский, замечу.

— Кто же тогда мы, что его проморгали? — спросил полковник Майтиев.

— Идиоты номер два за всю историю человечества.

— Почему номер два?

— Потому что идиоты! — рявкнул зло сержант. — Командир, не трави душу, туда и так словно кислотный Плеватель наблевал! Весь день разъедает изнутри!

Но виду сержант не показывал, припомнил Роман.

— И потому что идиоты номер один — Прежние, развязавшие эту войну, с которой все и началось.

— Ты же помнишь изыскания Льва?

— В [цензура] его изыскания! Не о них речь! — воскликнул сержант. — Заговор этот вначале был только разговорами, потом заговорщики убедили друг друга и все начало расползаться. Несмотря на всю конспирацию, что-то да просочилось, поползли слухи, порочащие нашу репутацию, и мы обратили свое внимание. Начали расследование, и заговорщики ударили раньше времени, потому что иначе мы раскрыли бы их и вскрыли, как старые консервные банки. А знаешь, что самое печальное?

— У тебя заканчиваются сигареты?

— И это тоже, но нет. Самое печальное, что генерал армии Аванте Толлини искренне верил в то, что говорил. Искренне считал нас тварями, вредящими людям, ради захвата власти.

— Так они же сами! — вскричал Роман и тут же понизил голос, вспомнив, что Лев рядом.

Рассказ о заговоре, кровавом и глупом, перебранка двух Андреев помогли, он словно бы уже и привык, что Лев рядом, перестал обмирать и замирать, теряться. Внутри разгоралась злость и ярость, хотелось найти тех, кто это сотворил и наказать. Еще хотелось извиниться перед сержантом за все подозрения.

БАМ! БАМ! БАМ!

— Опять лезут, — бросил полковник. — Влад!

— Уже! — крикнул тот в ответ.

— Так они же сами захватили власть и начали вредить людям, — почти спокойно повторил Роман.

— Вот-вот, — кивнул сержант, — сами сотворили то, в чем нас обвиняют, и нет времени устраивать дискуссии, объясняя им, что они неправы. Говоришь, перебили руководство?

— Кого смогли, — тут же ответил полковник. — Ясно, что верхушка уцелела, иначе все уже развалилось бы, не ты один такой тут умный, хоть и сумел допросить генерала Толлини.

— Да там даже до пыток не дошло, он ампулу с ядом раскусил. Так, разогрел словесно, из него поперло, как твари на мясо, вся эта ненависть и оговорочки, подсказки, указания, чем они там руководствовались. Ладно, твари с ними, с этими [цензура], надо прорываться.

— Куда?

— На [цензура]!

— Ты явно не в себе, — заметил полковник.

Тут Роман был с ним согласен, обычно сержант не изрыгал столько матерщины.

— А что, обстановка располагает к спокойствию? — огрызнулся сержант. — На Остров надо прорываться, конечно, куда же еще! Или ты намерен сидеть здесь, пока Лев не отправится на поля вечной охоты на тварей?

«Что?» чуть не вскинулся Роман, но промолчал. Даже у чудес инопланетной техники был предел и, собственно, лежащий без сознания Лев наглядно их демонстрировал.

— Извини, что мы не догадались здесь полный реанимакомплекс поставить! — с ядовитым сарказмом отозвался полковник Майтиев.

— Извиняю, — отозвался майор Мумашев.

Было что-то странное в этом разговоре, какие-то оттенки, которых Роман просто не понял.

— Ты думаешь, что Остров придет на помощь? Подумай, сколько пройдет времени, прежде чем туда прорвутся наши? Алинка одна не полетит, корабли на автопилотах собьют, наших, летящих или плывущих туда — собьют.

— Мы этого не знаем!

— Я знаю!! — заорал майор Мумашев. — Или, по-твоему, боевые звенья арэлгов тут так, почесать между ног прилетели, да красотами полюбоваться?! Кэньцы — фигня, но тронкийцы! Арэлги! Может еще кто-то, коммуникатор пришлось вырубить, так как я устал с арэлгами махаться, без нормального оружия!

Роман вспомнил и невольно содрогнулся, сообразив, что засевшие в этой башне все были как сержант. За каждым личное кладбище до горизонта и умения такие, что никто им противостоять не мог. Как вообще могла эта команда суперлюдей проиграть хоть кому-то?

— Орбитальные бомбардировки — такое тебе в голову не приходило?! Их время поджимает, сильно поджимает, как только срок выйдет, так они плюнут на маскировку! Удар и нет здания Совета, а обвинят в этом нас! Сам знаешь, Остров им не взять, но Рим мы не успели прикрыть!

Андрей орал, ярился, размахивал руками и это было страшно.

— Предлагаешь ударить первыми?

— Предлагаю перестать сидеть тут! Попробовали — не вышло, надо перестраиваться на ходу! Прорываться на Остров, всем вместе и со Львом! Там его в камеру или пулей метнуться за Катей, а лучше и то, и другое, если она вообще еще жива! На всех навалились, а вы тут сидите, тело Льва охраняете!

— Дюша, хорош орать, — бросил полковник Майтиев, — мы уже давно не на форпосте.

— А лучше бы там и остались! — зло выдохнул тот. — Сколько головной боли прошло бы мимо!

— Твари уже истребили бы людей.

— Да может и к лучшему! — майор Мумашев все же щелкнул зажигалкой, втянул дым и выдохнул тяжело. — Что, этих предателей опять спасать? Они уже готовы были нагнуться и снять штаны перед тварями и десять лет спустя штаны перед инопланетянами спускают! Этих спасать?!

— Вспомни, что всегда говорил Лев.

— Другого человечества у меня для вас нет, — засопел майор. — Но все равно, сидя здесь, их не спасти!

— Мы не даем им взять власть!

— Пока вас сверху в озеро лавы не превратили, как ты не поймешь?! Мы — никто, нас нет, мы сами так решили и исчезли отовсюду, для всех, кроме Совета, а надо было и от них спрятаться, предателей старых! Наша единственная надежда в этой войне — Лев! Он должен выступить, обратиться ко всем, а для этого нужен Остров! Нужно прорываться и уходить из Рима!

Глава 5

Роман ожидал дальнейших споров, но полковник вскинул руку:

— Здание — один, Здание — два, я — Лев, сигнал «Закат-Пять», повторяю, сигнал «Закат-Пять!», — заговорил он спокойно.

Инопланетные рации? Но обращался же он вроде бы к обычным людям? Или инопланетные рации умели работать с людскими и тогда можно было вклиниваться в передачи и подавать ложные сигналы? Табун вопросов проскакал в голове Романа и скрылся вдали, подавленный одним лишь вопросом — как они понесут Льва?

— Все? Доволен? — сердито спросил полковник Майтиев.

— Ты — командир, тебе лучше знать, — оскалился тот. — Что, найдется тут у вас парочка плазменных винтовок?

— А то не ты сюда список снаряжения составлял, — проворчал полковник.

Затем все завертелось вокруг с ужасающей быстротой, от которой Роману оставалось только хлопать глазами. Майор Мумашев подхватил какую-то очередную инопланетную штуку, цилиндры, стволы и переходники, и помчался наверх, а вместо него появились еще двое. Один — высокий, лысый (нет, подстриженный налысо «подо Льва» по последней моде) и наглый, больше смахивал на обезьяну из джунглей и он сразу не понравился Роману. Второй выглядел скромнее, но тоже смотрел на Романа, словно на пустое место и это задевало.

Никаких команд, словно эти суперлюди общались мысленно и, после целого дня с сержанто-майором, Роман не исключил бы и такой возможности. Та же умопомрачительная скорость, уверенность в себе, непонятное снаряжение и странные действия.

— Трициклы, — бросил полковник, склоняясь над Львом.

Серия действий, инъекции, перевязки, какие-то жидкости в рот и мазь на раны. Роман наблюдал с широко раскрытыми глазами, зная, что не поймет происходящего — собственно, он и не понимал — просто смотрел, потому что не мог не смотреть. Эти люди обращались с Львом так, словно он был куском мяса. Ценным, хрупким, но все же куском мяса, к которому невозможно испытывать пиетет.

— Аккуратнее! — вырвалось у него.

— Дюша решил пойти по стопам Льва? — спросил высокий и лысый.

— Скорее Асыла, — хохотнул второй, тот, что выглядел скромнее. — Странно, что он еще не на Острове!

Замечание это было явно направлено в сторону полковника, который лишь отмахнулся.

— Не забывайте, что Асыл не совершил рывка, хоть и остался официально помощником Льва. Наверняка на них там навалились не хуже, чем на нас, — в голосе полковника слышалась странная досада. — Он же группу в Крым увез!

— О чем ты должен был подумать сразу! — донесся голос майора Мумашева.

Ровно в паузе между грохотом и гулом, взрывами и сотрясениями башни.

— Все, как всегда, явился Дюша и начал…, — дальнейшие слова лысого потонули в новом грохоте.

Казалось, башня сейчас рухнет и развалится, пол под ногами Романа мелко дрожал и его трясло в такт.

— Ну что, младлей, еще не наложил в офицерский подгузник? — спросил лысый, когда гул стих.

— Ты не прав, Спартак, он же целый день с Дюшей таскался, все что мог, уже вывалил, — возразил ему второй.

— Я не знаю, кто вы…

— Майор Спартак Десновский, спецгруппа Совета «Буревестник», — небрежно отозвался лысый.

— Майор Владилен Басов, спецгруппа Совета «Буревестника», — добавил второй, что выглядел скромнее.

— Сейчас вас обоих зовут «Заткнись!», — бросил полковник Майтиев. — Шевелите винтовками! Минус минута!

Он уже прикладывал к Льву какие-то штуки, выбросившие подобие бинтов, надежно спеленавшие Льва, словно мумию Прежних. Голову Льва окутало легким сиянием, закрыло и Роман понял, что перед ним очередная штука из арсенала Прежних.

— Всем, всем, всем! — полковник поднес к губам коммуникатор. — Прорываемся к Острову, в Риме никого!

Сверху особенно мощно грохнуло и вниз скатился, почти свалился майор Мумашев. Роман невольно ожидал возражений с его стороны по поводу использования инопланетной техники, но прозвучало совершенно обратное:

— Молодцом, командир, и сигнал, сигнал мощнее! Вдруг пропустят?

— Поучи меня еще тварей убивать! — огрызнулся тот.

Два майора-напарника уже сместились выше и к стене, начали стрелять через открывшиеся там бойницы. Затем метнули синхронно еще что-то и секунду спустя башня содрогнулась, в этот раз мощно, единократно, словно ее свело судорогой.

Дверь начала приоткрываться, мощно, медленно и неспешно. Полковник метнулся вперед, навалился, дверь пошла быстрее, а сам он рявкнул:

— Трициклы!

Романа ткнуло в спину, и он увидел очередной инопланетный транспорт, напоминавший бициклы, те трубы, с которых он едва не упал сотню раз. Только эти были выстроены треугольником, с тремя сиденьями, но держаться и цепляться за них, похоже было так же неудобно.

— Зачем нам новичок? — бросил Спартак в пространство.

— Заведи себе своего лейтенанта связи и бросай его сколько влезет! — огрызнулся майор Мумашев.

Спартак прямо на глазах потемнел и вспыхнул, разве что зубами не лязгнул, прыгнул на одно из сидений сзади, швырнул Романа на соседнее. Майор Мумашев запрыгнул на место водителя и рядом то же самое сделал полковник Майтиев, за спиной которого уже сидел майор Басов. К третьему сидению и вперед приторочили Льва, словно диковинную ракету.

— Ору…

Романа едва не выбило с сиденья, майор Десновский швырнул в него каким-то толстым подобием автомата, ручки, трубки, цилиндры, ничего не было понятно. Майор Мумашев рванул с места со своей неизменной скоростью и задать вопроса Роман не успел.

Он ожидал гонки по коридорам, но стены вокруг были разворочены с невероятной силой, даже часть стены самой башни выбило. Трицикл нырнул в эту дыру, стремительно рухнул вниз, помчался с такой скоростью, что ветер рвал лицо, так и норовил сбросить с сиденья. Оба майора уже стреляли, прямо на ходу, во все стороны летели лучи и заряды, шары энергии. Регулярно среди них проскальзывали черные шарики и за спиной Романа вспыхивали столбы огня, взлетали на воздух целые здания. Крики раненых и грохоты взрывов моментально стихали, так как трицикл мчался еще быстрее автомобиля.

Скользил над землей, по стенам и крышам, вставал на бок, переворачивался и крутился, при этом майоры не прекращали стрельбы ни на мгновение. Романа давно бы уже вышвырнуло прочь или просто свалился бы, но сиденье словно приклеило его, держало даже в позиции «вверх ногами».

Трицикл крутило и швыряло, подбрасывало и Романа вместе с ним, в короткие мгновение он успевал кидать взгляды назад. Второй трицикл мчался за ними, как приклеенный и оттуда тоже стреляли в два, нет, в три ствола. Майор Басов палил с двух рук, Лев так и лежал в коконе, притороченный к трициклу.

— Давно бы уже весь Рим втоптали! — крикнул Андрей.

— Да говорил я Дрону, давай вломим! — крикнул майор Десновский в ответ.

Он стрелял из одного оружия, толстой и длинной винтовки, больше напоминавшей кусок трубы, изрисованный нелепыми рисунками, к которому в случайном порядке приварили кучу разных финтифлюшек. Винтовка то и дело словно сплевывала длинным, вытянутым зарядом и что-то вокруг рвалось, взлетало на воздух, не успевало выстрелить в ответ.

— А он уперся, Лев да Лев, Остров да Остров!

— Мало я вас гонял, раз Алинка сразу не смяла тех, кто на Остров приплыл!

Впереди что-то грохнуло, взлетело на воздух, и майор Мумашев рванул трицикл в сторону, заложил такой вираж, что Романа словно опять лягнул в живот Преследователь. Никакой брони или силовых щитов, только функция удержания седоков, но Роман, сквозь почернение в глазах и помутнение в голове, подумал, что эти два майора удержались бы и без специальных приспособлений. Они летали и действовали в соответствии со своими возможностями, которые оставались недосягаемы для Романа.

— Сдерживаешься, Дюша! — крикнул Спартак громко. — Что такого в нашем новом спутнике?

— Судьба!

Еще выстрелы, взрывы, три танка внизу расплылись лужицами металла. Мелькнуло лицо какого-то умника, выбравшегося на крышу, Андрей на лету пнул его, отбрасывая на сотню метров. Тут же бросил трицикл вниз, помчался по улице между домов, прямо на баррикаду. Новый веер зарядов, баррикада разлетелась, разбрасывая тех, кто за ней укрывался. Роман вроде понимал, где они летят, но никак не мог соотнести с картой Рима, чтобы понять, куда же они прорываются.

В голове шумело, руки дрожали, оружие, казалось, сейчас вывалится.

— Ты ли это?

— Вспомни форпост!

Опять этот форпост, вяло подумал Роман, что с ним такое? Туда вроде бы приезжал Лев зачем-то? Лев, который сейчас летел за его спиной, оставаясь без сознания. А еще утром они были в сердце Африки и готовились наступать на тварей.

— Так пусть тогда хотя бы стреляет! — с непередаваемо-наглой интонацией воскликнул майор Десновский.

Роман посмотрел на него вяло, собираясь протянуть эту штуку, что ему швырнули ранее. Молниеносное движение, отобранное оружие и освежающий удар по уху.

— Никогда не…

— Спартак, не хами! Стреляй! — заорал майор Мумашев. — Не знает он, не тупи! Воздух!

Они опять взмыли выше, воспарили над крышами и винтовка в руках Спартака выплюнула три заряда. Впереди и в воздухе что-то вспыхнуло, взорвалось прямо в полете и трицикл опять нырнул вниз, как будто собирался пробить землю.

— Чего сидели, надо было уходить! — прорычал Андрей сквозь зубы. — Меня ждали?

— Ага, все жданки съели, — зло отозвался Спартак. — Ты бы видел, сколько мы тут намолотили дураков!

— Да и плевать на них! Оружие ему дай!

В этот раз Спартак сдержался, просто вытянул длинную руку. Странное дело, ростом он был с Романа, но словно превосходил в длине конечностей, как будто те удлинялись или растягивались, словно резиновые.

— Сожмешь рукоять, потом наводишь и стреляешь, — сказал он, нагло улыбаясь.

Эта наглая, широкая улыбочка, слова, интонации бесили. Мгновение Роман думал, не навести ли ему это новое оружие прямо на майора Десновского? Ему дали нечто вроде старинного дробовика с широкой рукоятью и двумя стволами, а инструкция была простой и понятной. Застрелить сразу и этого наглеца и майора Мумашева, пока тот не видит и не смотрит?

Но что потом? Убивать Льва?

— Дюша, где ты нашел этого параноика? — громко спросил Спартак.

— Хор-р-рош! — гаркнул тот в ответ. — Стреляй давай, не спи!

Спартак и без того стрелял, не глядя, правда, да и скорость выстрелов снизилась. Сам майор Мумашев вот строчил, не переставая, словно заряды в его оружии не заканчивались. Вполне возможно, что так оно и было, ведь Роман не знал, на каком принципе действует это загадочное инопланетное оружие, с которым так легко обращались его новые знакомые.

Ученики Льва.

Роман вдруг понял, что так раздражает — этот майор Десновский подражал Льву! Лысина, наглое поведение, интонации, да, все это было лишь подражанием Льву! Тем более наглым, что он был учеником Льва и мог наблюдать оригинал практически каждый день.

— Дюша, бери вправо, — донеслось из коммуникатора.

— Трициклы не дотянут до Острова!

— Наши новые враги не будут рисковать!

— Молодца, командир, чего только в Риме сидел?

В ответ донеслось рычание.

Роман сжал рукоять, навел, выстрелил, из двух стволов вылетели небольшие заряды. Пронзили какого-то рядового и стену рядом с ним. Трицикл выскочил на скопление техники, балагурство и обмен репликами сразу завершились, группа «Буревестник» замолотила в четыре, нет, пять, шесть, если не семь стволов. Танки и боевые машины пехоты взрывались, бронетранспортеры горели и плавились, орудия взрывались. Людей разрывало, сжигало, испепеляло и обращало в прах десятками.

Кто-то еще пытался сопротивляться, стрелять, но трициклы мчались слишком стремительно, никто не ожидал подобной атаки и в мгновение ока крупный военный отряд оказался истреблен, словно и не было. За спиной остались лишь полыхающие останки, рушащиеся дома, разбегающиеся с криком горожане, покидающие вынужденно свои убежища.

— Это могли быть наши! — крикнул Роман отчаянно.

Он уже даже не пытался говорить, что там были люди, понял, что это бесполезно. Воистину, наставали последние дни, люди резали людей, да, как это было у Прежних, прежде чем планета погрузилась во мрак ядерной войны, тьму, породившую тварей.

— Помни, здесь нет своих! — мрачно крикнул Андрей в ответ.

На мгновение Роман снова испытал это странное и жуткое ощущение раздвоенности. Ученики Льва, бившиеся за самого Льва и Федерацию, надо полагать, но ученики, переставшие быть людьми. В борьбе за человечество превзошедшие людей вокруг и утратившие осознание ценности жизни. Убивавшие людей так же легко, как и тварей, как инопланетян, кого угодно.

— А как же те, с кем мы прилетели?!

— Они летели уничтожать нас!

Роман опять подумал об обманных приказах, о том, что можно было бы вклиниться в передачи, поднять какие-то войска на помощь, отстоять Рим, но тут же понял, что все это бесполезно. Он мог спрыгнуть и отправляться биться за Рим, ему не стали бы препятствовать, но и слушать тоже не стали бы. Эти ученики Льва уже все решили для себя, но и они могли ошибаться, вот только ценой этих ошибок становились не просто одна-две жизни или отделение Романа, а миллионы и миллионы.

— Потом разберемся и без того столько времени спустили тварям под хвост! — крикнул майор Мумашев.

— Тебя бы сюда!

— Уж я бы предупредил Льва!

Лев. Раздвоенность Романа схлынула и он невольно бросил взгляд назад, на второй трицикл. На Льва и пожары, взрывы на заднем фоне, кровавый и огненный след, оставленный его учениками, прорывающимися прочь из Рима. С такой мощью и презрением к жизням людей они и правда могли победить вчетвером, против целого Рима.

Но почему-то не победили и удирали на неведомый Роману Остров.

— Ты же не любил заседания Совета! Остался бы на Острове! — хохотнул майор Десновский, снова стреляя во все стороны.

— Остался бы, — мрачно согласился майор Мумашев, швыряя трицикл вперед.

Окраина Рима стремительно приближалась.

Глава 6

Роман не успел выстрелить и десятка раз, как они вырвались за пределы Рима, в пригород, и только тут он наконец сообразил, в какую сторону они летят. На юго-восток от Рима, в сторону Адриатики.

— Работаем артиллерию! — выкрикнул майор Мумашев.

Он чуть сбавил скорость, а второй трицикл, с телом Льва, наоборот, прибавил и поравнялся. Полковник Майтиев за рулем лишь кивнул, показывая, что услышал выкрик насчет артиллерии и они оба синхронно прибавили скорости. Дома пригорода, лента дороги под ногами, все это словно сливалось в единую разноцветную полосу и Роман ощутил поднимающийся из желудка очередной ком. Ветер бил в лицо, врывался в рот, словно спеша охладить все изнутри, не дать Роману проблеваться на скорости… честно говоря, он не знал, на какой скорости, кроме того, что людям не стоит на такой летать, особенно в открытом транспорте.

— Верхушка заговора! — крикнул майор Десновский.

— Нет времени и сил! — ответил Мумашев.

Как это нет сил, вяло подумал Роман, когда каждый из них дивизии, а то и корпуса стоит. Но два майора явно поняли друг друга, так как оба замолчали. Секунд на десять, пока Роман боролся с тошнотой, а затем трицикл вдруг словно нырнул в яму, помчался над мостовой так, что ноги Романа стукнулись в асфальт и их подбросило. Не вылетел он прочь лишь потому, что сиденье продолжало удерживать его надежно.

Майор Мумашев вскинул левую руку, показывая четыре пальца.

Трициклы стремительно разлетелись в стороны, нырнули в какие-то проулки и Роман услышал перестук стрельбы там, где они только что находились. Затем, внезапно и резко, все вокруг утонуло в грохоте стрельбы и он понял, куда их занесло. Понял, заорал, но его никто не услышал, так как артиллерия впереди продолжала грохотать, посылая десятки снарядов в сторону Рима.

Трицикл подпрыгнул, вынырнул выше гребня дома и майор Мумашев бросил руль, выдал очередь зарядов влево и то же самое сделал майор Десновский. Роман тоже вскинул свой дробовик, видя, как их в сторону разворачиваются зенитные орудия, более того, парочка из них даже успела выстрелить. Мгновение это длилось и длилось, два майора стреляли, снаряды из зениток летели к ним, а потом все резко исчезло.

Трицикл ухнул вниз, едва не проломив заборчик и тут же заложил вираж, рванул вперед, в ту сторону, которую только что обстреливали два майора. Там все пылало, горело и взрывалось, и трицикл влетел в этот огненный смерч, майоры стреляли и Роман стрелял, крича что-то, ощущая, как волосы на голове подгорают, а сам он горит изнутри и сходит с ума.

Безумие боя и расстрела своих же, Роман снова заорал что-то, в этот раз про Льва, черпая силы в своей прошлой вере в генерала спасителя Федерации. Трицикл затормозил резко, так, что комок из желудка прыгнул снизу вверх в горло, выбил все мысли из Романа, заместив их стремительной рвотой. Его перегнуло, свесило вниз головой и он успел увидеть ноги двух майоров, которые уже отклеились от сидений и рванули вперед.

— Кнопку слева! — донесся голос Андрея Мумашева.

Бабах! Трах! Бам! Бам! БАМ! Грохот взрывов и треск выстрелов, крики раненых и рёв огненного смерча, все перекрыло могучим звоном, словно кто-то молотил по огромнейшему гонгу. Затем все стихло на мгновение и тут же взорвалось новой какофонией взрывов, криков, хрипов умирающих и горящих заживо.

БАБАММММММ!!!!

Что-то там рвануло впереди, Романа, только успевшего отлипнуть от трицикла и утершего рот, ударило волной горячего, сжигающего воздуха, покатило по асфальту, но тут же отпустило. Что-то промчалось над головой, взорвалось, стукнуло и треснуло, опалило волосы на затылке и промчалось мимо. Огненный смерч вокруг и завесу дыма тоже сдуло, картина боя, нет, избиения открылась во всей красе.

Огромнейшая воронка, на которую оседал гриб взрыва, тела и переломанные орудия вокруг, сожженная техника, разрушенные дома вокруг. Кто-то еще пытался двигаться и стрелять, но среди этого пиршества смерти носилась тень и летали заряды-выстрелы. Никто из пытавшихся сопротивляться группе «Буревестник» не успевал сделать и второго выстрела, как тут же падал мертвый.

— Ах ты ж, — раздалось где-то за спиной Романа.

Заряд свистнул мимо его уха, Роман присел невольно и запоздало, развернулся, успев увидеть, как выстрелом разрывает голову одному из солдат, находившихся здесь. Крутнул головой обратно, майор Десновский вскинул два пальца к виску, оскалившись нагло, и Роману опять захотелось выстрелить ему прямо в лицо, вбить эту наглую ухмылочку обратно вместе с зубами. Навсегда вбить.

— Не руководство, но для задержки и поддержки штанов сойдет! — появился из-за сгоревшего орудия майор Мумашев.

— Вечно наш Дюша норовит одним выстрелом трех тварей прибить, — хохотнул Спартак.

— И ему это удается! — появился майор Басов. — Все, погнали дальше!

Только тут Роман сообразил, что полковника Майтиева и второго трицикла нигде не видно. Он завертел головой, увидев, что тот как раз вылетает откуда-то сбоку, целый, невредимый. Лев, притороченный к трициклу, так и лежал в коконе, тоже целый и невредимый.

Роман не сдержал облегченного вздоха.

— Дюша, да ты! — крикнул полковник. — Какого?!

Роман повернул голову вправо и увидел, что их трицикл повредило. Швырнуло, погнуло там что-то, хотя, казалось бы, чего там гнуть в конструкции из труб? Представив, как его самого поломало бы вместе с трициклом, не успей он отцепиться, Роман сглотнул. Ужас побоища вокруг отступил на мгновение, но тут же вернулся, навалился вдвойне. Хотя, возможно, еще сказывалась усталость — весь день, к счастью уже близящийся к концу, он наблюдал только побоища и трупы, трупы, трупы, причем по большей части людей, а не инопланетян и тварей.

— З-з-замечательно, — расплылся в улыбке майор Мумашев.

— Еще скажи, что ты это спланировал!

— Если бы не сломало, повредил бы сам, но ты же знаешь, командир, как трудно изобразить естественную поломку. А так, будет как у Прежних «мы летим во тьме, на одном крыле», сделаем на раз-два!

Роман снова бросил взгляд на заходящее солнце и подумал, что насчет тьмы майор все же ошибается. Звезды там, Луна, подсветка от городов снизу, отражение от моря. Да что там свет, если у инопланетян была такая техника, что, они потеряли бы трицикл в темноте? Да ни за что, даже Прежние не потеряли бы, а они уж явно уступали инопланетянам в развитии всех этих технических штучек!

— Сам полетишь! — крикнул полковник.

Роман замер на мгновение, ожидая, что сейчас сержант-майор укажет на него, скажет что-то в духе, мол, мы весь день бегали вместе, так что в эту атаку тоже полетим вместе. Но майор Мумашев, похоже, до сих пор не потерял головы и оценивал все трезво, так что ответил:

— Снайпера — мои, иначе опять придется ронять все корабли!

— Ты уверен, что они будут?

Трицикл завис совсем рядом, а Роман посмотрел на майоров Десновского и Басова. Очевидно, слова «снайпера» относились к ним, но как-то не верилось. Носились и стреляли они не хуже самого Андрея Мумашева, хотя вот винтовки в их руках. Но все равно, снайпера — это те, кто залегает и стреляет издалека, а не в упор.

— Энергосигналы, прорыв, расстрел, спорим, верхушка заговора уже сейчас рвет на себе волосы и требует не допустить и перебить, особенно Льва?

Роман нахмурился, так как слишком уж реальным был описанный сценарий. Если навалятся инопланетные корабли, то сумеют ли они уберечь тело Льва? Даже сержанту-майору доставалось в прошлых стычках, а ведь он там бегал и прыгал один, без оглядки на товарищей, без необходимости их защищать!

— Жахнут с орбиты лучом…

— Они раскроют себя перед Островом!

— Убрав Льва и часть нашей группы, приемлемая цена, не так ли? — возразил майор Мумашев.

Во рту его уже дымилась сигарета, а Роман посмотрел в закатное небо. Насколько далеко простиралось чувство опасности сержанта-майора? Неужели он был способен учуять даже выстрел из космоса? Но как же он тогда оплошал с заговором, с таким-то чутьем?

— А мы стоим и болтаем, все, как всегда, — майор Десновский сделал такой жест, словно поправлял невидимую шапку на лысине.

— Мне напомнить тебе о твоей болтовне?

— А мне о твоем промахе с заговором?

Два майора вперили друг в друга взгляды, казалось, воздух сейчас загорится.

— Хватит, — бросил полковник, — и правда, потом развлечетесь подколками.

«Развлечетесь?» подумал Роман, ощущая себя лишним в этой истории.

— С Дюшей, работаем его план. Раненый собрат, да?

— Точно, — оскалился в ухмылке майор Мумашев, — так все и будет. Где-то над морем, надо полагать.

Его усадили за спиной полковника Майтиева:

— Следи за Львом! — прорычал полковник, нависая могучей башней над Романом.

Нечасто Роман встречал настолько подавляющих его физически и психологически людей, так что сейчас лишь кивнул беспомощно. Почему-то вспомнилось училище, подполковник Салех, товарищи, с которыми он вместе сидел в классах. Где они сейчас находились? На чьей стороне выступили? Уехали ли из Рима на лето?

Поздно, припечатало мысленным молотом внутри Романа.

Поздно. Шанс узнать что-то о них был упущен еще час назад, если он вообще был, этот шанс. Они ворвались в столицу стремительно, рухнули с небес, промчались, спасли и подрались, прорвались и снова подрались, и теперь им предстояло стремительно мчаться дальше. Весь этот день, можно сказать, проходил под данными девизами: стремительно и куча трупов. Иногда они соединялись и тогда стремительно появлялась новая куча трупов.

— И не дергайся, — посоветовал еще полковник, снова поднимая трицикл в воздух.

Они помчались дальше, но уже не так быстро, и это было хорошо. Теплый, жаркий воздух сменялся вечерней прохладой и Романа продувало насквозь, даже несмотря на укрытие в виде широкой спины полковника. Сзади мчался и вихлял второй трицикл, дергался из стороны в сторону, слегка дымил, чуть отставал.

Роман сидел, поглядывал, как проносятся мимо селения и дороги, какие-то машины, которые зачастую останавливались и из окон, широко раскрыв рты, глазели водители. Селяне в полях и рядом с домами, тоже смотрели, открыв рты, и пейзаж, проносящийся внизу, был настолько идилличным и спокойным, что у Романа щемило сердце.

Никаких тебе взрывов, выстрелов, горящего Вечного Города, как иногда называли Рим. Ни трупов, ни людей, убивающих друг друга, ни тварей, кровожадно щелкающих пастями. Как оно там все повернулось, в Африке? Ведь заговорщики остались, пускай майор Мумашев и убил главу, но не мог же ведь генерал Толлини действовать один? Кто-то же отдавал приказы, кто-то бомбил сводную дивизию, в которой оказался Роман, убив его подчиненных, друзей, новых командиров.

Артиллеристы еще могли отстреляться вслепую по выданным координатам, после прямого приказа сверху, но летчики? Они же должны были видеть, в кого кидают бомбы и ракеты! Что, им тоже отдали обманный приказ, назначили Романа и всю дивизию предателями, агентами тварей? Роман вдруг вспомнил ориентировку, то как их арестовали и внутри снова все сжалось, слиплось в какой-то комок вечной мерзлоты. Даже то, что это был обман заговорщиков не отменяло того факта, что целая куча людей теперь считала Романа предателем и готова была убить при первой же возможности.

Как с этим жили ученики Льва? Да что там, ладно, ученики Льва, и так понятно было, что они просто привыкли убивать, уже настолько привыкли, что не видели разницы. Но остальные? Летчики? Патрульные? Как у них поворачивались руки убивать других людей? Слова о предателях?

Роман сжал зубы, невольно вспомнив некоторые свои мечтания — которые он, впрочем, предпочитал именовать набросками тактики и стратегическими размышлениями о будущем. Разве не приказывал он в них расстрелять предателей? Преодолевая себя, с душевной болью, но приказывал, дабы не погибло еще больше людей? Вот она мечта, воплотившаяся в жизни… мечта, за которую ему теперь стало стыдно. Жизнь не просто повозила его опять в грязи, нет, она взяла Романа за волосы, ухватила крепко, не вырваться и со всего размаха приложила о стену реальности. Раз и два, и три, до кровавых соплей и выбитых зубов, разве что крика в ухо не хватало «Об этом ты мечтал? Н-на, получай! Любуйся! Радуйся!»

Как же так вышло, ведь он мечтал только о правильных вещах?

Возможно ли было, что правильные вещи все же были неправильными или их воплощение отличалось от тех идеальных мечтаний из головы Романа? Мог ли он судить учеников Льва, не побывав в их шкуре? В этом месте Роман невольно усмехнулся, ноздри его раздулись, а мысли на мгновение свернули в сторону честолюбивых надежд. Стать учеником Льва, сражаться и прославиться, спасти Федерацию, побить тварей, о да, имея возможности любого из группы «Буревестник», уж Роман не оплошал бы.

Сражался бы день и ночь, без устали истребляя тварей!

— Смотрю, Дюша успел тебя обучить чему-то, — бросил полковник через плечо.

Роман чуть встрепенулся, вырванный из мечтаний и самобичевания, закрутил головой. Солнце все еще садилось за их спинами, где-то там впереди смутно угадывалось море, а может Роман просто обманывал сам себя, зная, что они летят к Адриатическому морю.

— Держись! — крикнул весело полковник, швыряя трицикл вверх.

Глава 7

— Что, опять? — невольно закричал Роман.

Полковник лишь захохотал и смех этот был могучим и грозным. Романа чуть крутнуло, развернуло и подвесило вверх ногами и он увидел, что со стороны закатного солнца к ним несутся тени. Корабли-снаряды и с ними еще корабли, но иной формы, скорее в форме дисков. На мгновение он оказался ослеплен, взглянув прямо на солнце, заморгал растерянно, а когда проморгался, подбитый трицикл уже падал вниз.

— Стреляй, не спи!

Какие же вы все одинаковые, едва не заорал Роман, вскидывая дробовик и стреляя. Лучи вырвались из стволов, промчались и сгинули бесцельно. Трицикл закрутило, словно волчок, Роман невольно схватился за кокон со Львом правой рукой, едва не выронив дробовик. Но мысль, что Льва Слуцкого сейчас выбросит прочь, была просто невыносима, гораздо хуже, чем еще одна потеря оружия, которым Роман все равно не владел толком.

Ему бы автомат да пистолет, пулемет, в конце концов!

Но Роман понимал глупость своих желаний, привычное и родное оружие ничего не сделало бы этим инопланетным гадам, желающим погубить Льва. Рука полковника взметнулась и шар, словно футбольным мяч промчался резко и быстро, взорвался посреди инопланетных кораблей. Роман выстрелил еще и еще, не видя, попал ли он, достигли ли цели его выстрелы.

Трицикл вертело и качало, мимо проносились ответные выстрелы инопланетян, корабли их разделились, два диска метнулись вперед, отрезая им дорогу. Полковник ничуть не взволновался, крутнул сложную спираль трициклом, оказался над одним из дисков. Роман невольно решил, что сейчас прыгнет, проломит богатырским телом обшивку корабля, убьет всех внутри, как это делал сержант-майор Мумашев.

— Получи-ка, тварь, гранату, — хохотнул полковник.

Новый шар, ударившийся бесцельно во вспыхнувший щит силового поля и тут же новый взрыв, ослепляющий даже сквозь прикрытые глаза. Трицикл дернулся и метнулся вбок, жар и вспышка спали, Роман приоткрыл глаз и увидел, что полковник заложил вираж, прикрылся инопланетным диском от взрыва, устроенного им самим же. Более того, щит силового поля моргнул и погас, и толстая труба с цилиндрами в руках полковника изрыгнула целую очередь серых зарядов.

Словно швейная машинка, строчащая ткань, выстрелы полковника прострочили очередь дыр в диске и тот немедленно начал падать. Прямо на трицикл. Второй диск, оказавшийся перед ними, шарахнулся вправо и вверх, трицикл изящным пируэтом (от которого мозги Романа ухнули куда-то в район седалища) тоже ушел вбок и труба в руках полковника послала в диск еще несколько зарядов.

Пфух! Фьють! Пфух! Пфух!

Рядом с ними захлопали неслышно взрывы, шары энергии и разряды, лучи, трицикл задергало и затрясло, полковник изрыгнул что-то на неведомом Роману языке и швырнул машину вверх. Разряды достали Романа, парализовали на мгновение, кокон со Львом затрещал и стал прозрачным.

Генерал лежал все такой же неподвижный, только нос его еще больше заострился, а щеки впали. Роману показалось, что он видит окровавленные перевязки, по которым расползается чернота, но это точно так же могли быть последствия попадания под разряд. Полковника тоже достало, чуть ли не прямым попаданием, но он лишь дернулся пару раз, да скрежетнул зубами.

— Авантюры Дюши, — донеслось до Романа.

Трицикл опять закрутило и закувыркало, они спрятались за диском от обстрела со стороны других инопланетных кораблей и Роман чуть не взвизгнул в ужасе, увидев, как сбоку к ним заходят корабли-пули. Дробовик в его руках задергался панически, да и выкрик вышел на высоковатой ноте, но все же Роман взял себя в руки, выстрелил еще и еще, словно расчерчивая в воздухе шахматную доску.

— АГА-А-А-А!!! — заорал он, когда луч вспорол пулю и та задымилась.

Трицикл рухнул вниз, словно с водопада, и выстрел полковника, неведомо когда успевшего сменить оружие, послал пулю прямо в брюхо корабля-диска. Взрыв и новая строчка серых разрядов, дырявящих диск насквозь. Теперь Роман увидел, оружие было прикреплено на носу трицикла, держалось в специальных захватах, словно сливаясь с корпусом транспорта.

— ВОТ ТАК!! — заорал он воодушевленно, еще стреляя из дробовика и снова попадая.

Два корабля-пули метнулись к ним, словно собираясь протаранить и отомстить за двух собратьев, павших от руки Романа, но полковник уже вскинул оружие по новой и послал два заряда им навстречу. Корабли попробовали уклониться, но не сумели, отскочили ровно под новые выстрелы полковника и обратились в ничто.

— А ты молодец! — крикнул ему полковник. — Давно с нашим Дюшей?

— Месяц! — крикнул в ответ Роман.

Они взмыли выше и теперь Роман увидел общую картину боя. Два корабля-снаряда дымились на земле, составляя компанию еще одному диску, и подбитый, измученно дымящий трицикл исчез. Каждый из трех майоров теперь носился на бицикле, да так, что Роман не поспевал следить за ними. Собственно, он и бицикл то опознал лишь потому, что столько времени провел, вцепившись в него, а так даже не понял бы, что это за конструкция из труб и как она вообще ухитряется летать.

Еще секунду назад Роман думал, что майорам нужна будет их помощь, горделиво при этом ощущая себя полноценным участником боя. Не каким-то там балластом, нет, ведь он тоже стрелял и не оплошал! Но теперь он смотрел и чувствовал, как у него волосы встают дыбом на затылке, а горделивое чувство, пристыженно поджав хвост, стыдливо уползает туда, откуда вылезло.

Три бицикла и три человека на них против трех кораблей снарядов.

Резкие рывки, затем все три майора синхронно прыгнула на один из кораблей, вцепились и удержались на обшивке. Еще мгновение, собственно, Роман даже не понял, что там происходило в это мгновение, успел увидеть только последствия. Майоры Мумашев и Басов скрылись внутри корабля, похоже врезав в нем отверстие прямо на ходу (и до этого еще как-то нейтрализовав щиты), а майор Десновский остался стоять, сверкая лысиной.

Более того, он еще и нагло выпрямился во весь рост, словно приглашая пострелять в него. Два других корабля разошлись в разные стороны, третий, взятый на абордаж, заложил мертвую петлю. Трицикл с полковником Майтиевым, телом Льва и самим Романом их словно и не интересовал, но ясно было, что это лишь видимость. Сейчас они покончат с троицей, расстреляют стрелка наверху, а то и просто взорвут корабль вместе с товарищами, лишь бы отбиться и поразить цели, а затем уже и навалятся на второй трицикл.

Роман захолодел, сообразив, что надо бы садиться, да прятать тело Льва. Тогда полковнику не надо будет отвлекаться на вождение трицикла, он сможет напрыгнуть, не хуже майора Мумашева, да разобьет эти корабли друг об друга. Конечно, майор Мумашев уже справлялся с подобными корабликами, но Роман, несмотря на плещущееся в голове Средиземное море, помнил, что они хотели захватить корабль целым, а это сразу накладывало кучу ограничений.

Тогда как двум остальным кораблям-снарядам терять было уже нечего. И без того было понятно, что бой им не выиграть, даже из невыгодной позиции «Буревестник» смел две трети тех, кто явился за ними, и вывод был прост: убить тех, кто внутри взятого на абордаж корабля, чтобы уцелеть самим и выполнить задание.

Эти мысли пронеслись в голове Романа в параллель к разворачивающемуся действу, которое немедленно показало, насколько он неправ. Корабль-снаряд закладывал мертвую петлю, но майор Десновский на обшивке корабля даже не подумал падать, лишь движение рукой сделал, словно опять поправлял невидимую шапочку или не давал ей свалиться с головы.

Винтовка в его руках стреляла, не переставая, выдавая пулеметную очередь зарядов и Роман видел, что Спартак даже не целится. Перегруженный щит одного из кораблей исчез и винтовка немедленно промчалась, словно диковинная бита в одной из игр Прежних, врезалась в борт корабля-снаряда и взорвалась. Мгновением спустя внутрь влетел шарик гранаты, о чем Роман узнал лишь по факту взрыва. Корабль-снаряд вспучило и разорвало, а захваченный на абордаж корабль тряхнуло.

Третий их собрат стрелял, но майор Десновский уже нырнул в прорезанное ранее отверстие, пропустил все выстрелы мимо себя, а трицикл Романа дернулся и рванул с места.

— Наш черед! — крикнул полковник. — Стреляй!

Перегружай щит, дополнил Роман, опять крича и стреляя. Не привык он еще к подобным стремительным и головокружительным сражениям, а крик помогал, словно сбрасывал в пространство ту часть Романа, что еще пыталась думать, а стало быть, сразу начинала паниковать. Разум хоть и видел все прошлые подвиги майора Мумашева и нынешние четырех его учеников, но все равно отказывался верить и принимать, что в такой ситуации можно победить.

Отдельной какофонии и раздрая разум добавлял еще двумя направлениями скачущих куда-то в панике мыслей. Первое — что они летят в лобовую атаку, не имея брони, и второе, самое важное — что может пострадать тело Льва.

Корабль, взятый на абордаж, уже завершал мертвую петлю, начав дергаться и рыскать из стороны в сторону, затем ухнул вниз, кружась так, словно у него начался припадок. Третий корабль, его пилоты то ли сообразили что-то, то ли увидели и осознали наконец всю тщетность своих потуг и попытались уничтожить захваченного собрата. Выстрелили, но не попали, так как корабль с майорами на борту за мгновение до этого рухнул вниз, продолжая дергаться и рыскать.

Трицикл с полковником и Романом налетел, обстрел с их стороны отвлек врагов, дал захваченному кораблю мгновение передышки и возможность рвануть вперед. Молниеносно перестроиться, обрушить огонь своих орудий на последний из кораблей инопланетян и тут же труба в руках полковника задергалась, чертя новую строчку испепеляющего пунктира.

БАБАХ!!!

Последний из кораблей взорвался, рухнул вниз, добавляя своего дыма к остальным «хвостам», словно стремящимся затемнить огромное закатное солнце, уже коснувшееся горизонта. Корабль и трицикл дернулись, рухнули вниз, обрушивая выстрелы и заряды на обломки кораблей. То ли добивали выживших, то ли просто проводили зачистку, Роман так и не понял, а затем подумал, что и разницы наверное нет. Там, внутри, были инопланетные твари, не люди, более того, твари, стремившиеся убить Льва!

Чего о них жалеть? Разве что о том, что им досталась легкая смерть вместо мучительной?

— Неплохо размялись, — бросил полковник Майтиев, спрыгивая с трицикла. — И ты молодец.

Роман все же смутился, пожал плечами, не зная, что сказать.

— Другой кто проблевался бы, всю форму загадил, да в обморок упал, так что не тушуйся — молодец!

Роман, вопреки совету, смутился еще больше. Ладно, от загаживания формы он удержался, но вот все остальное было, было. В то же время он ощутил внутри острый, болезненный укол желания непременно сказать правду этому могучему полковнику. Донести до него все случившееся, чтобы он… да, точно, понял Роман, чтобы он потом не смотрел разочарованно сверху вниз.

Странно, подумал он, слезая с трицикла и глядя на кокон с телом Льва, вдыхая странные и вонючие запахи горящих инопланетных кораблей.

— Эх, мало тронкийского дерьма навалили, — зло заявил Спартак, показываясь из корабля, — надо бы гору до небес, чтобы не отвертелись!

— Ты же сам знаешь, что пока комиссия сюда доберется, уже давно все свидетели исчезнут, — сказал ему в спину майор Мумашев, тоже высовываясь наружу. — Командир, ну чего? Прыг в корабль и помчались!

— Авантюры эти твои, — проворчал полковник, возвращаясь к трициклу.

— Нечего было в Риме сидеть! Ввалили заговорщикам да помчались, вот как мы, да Роман?

Роман моргнул удивленно. Желание сказать правду о себе никуда не делось, но теперь мешалось с вопросами о том, зачем нужна гора кораблей до неба и что за комиссия должна была сюда добраться.

— Ничего, зато в бою не робел, а к шуточкам твоим привыкнет, — подбодрил полковник, возясь с коконом.

— Не стой столбом, Спартак, режь заплатку, если не хочешь, чтобы в спину дуло, — подпихнул майор Мумашев лысого напарника.

— Да она ж вылетит при первом же маневре!

— Мы не в госприемке, Спартак, давай-давай не ленись, будет в жизни [цензура].

Спартак, ворча, отправился к инопланетным кораблям-снарядам, похоже, совсем не опасаясь, что те сейчас взорвутся. Полковник протащил мимо кокон Льва, а Роман поймал запоздалую мысль про то, почему же так хочется сказать ему правду. Заслужить одобрения ученика Льва, настоящего ученика, которого он изначально увидел в таком вот качестве.

Не майора Мумашева, который до сих пор воспринимался почему-то сержантом-инструктором.

— Все равно это было рискованно, — заметил полковник.

— Так ты, командир, должен был рвать когти вперед, даже не оглядываясь! Чего ты вернулся? Диски тронкийцев? Так не надо было нас ждать, надо было нестись вперед!

— И рискнуть телом Льва?

— Да какое рискнуть? Вот сидеть в Риме и, — майор Мумашев оборвал сам себя. — Ладно, плевать, все обгадились в этой истории и я громче всех! Извини, командир, просто как подумаю, что мог бы еще двое суток назад ухватить заговор за хвост, всего-то надо было плюнуть да вломиться, как волосы рвать охота.

— Не надо! — с каким-то притворным ужасом в голосе воскликнул полковник. — Третьего лысого эта команда не переживет!

Затем оба Андрея захохотали громко, дружно затащили кокон с Львом в корабль, а Спартак вернулся с кругом из металла, словно щитом в руках. Роман невольно облизал губы и ступил внутрь инопланетного корабля.

Глава 8

Роман и сам не знал, что ожидал увидеть? Непомерную роскошь? Непонятную технику? Что-то такое, запредельно чужое? Внутри корабль выглядел непривычно, но исключительно в силу того, что Роман ни разу не видел подобного материала стенок — серого и словно бы расчерченного линиями. Лампочки над головой и по бокам, хотя нет, лампочек как раз не было, а свет имелся.

Рифленый пол под ногами, из того же серого материала.

— Какого еще третьего! — донесся возмущенный голос Спартака словно бы сверху. — Я тут единственный и неповторимый!

Роман услышал шипящие звуки, сообразил, что майор Десновский заваривает ту дыру, через которую ученики Льва проникли в корабль. Металл? Он же тащил в руках круг из металла, так почему внутри все было сделано из какой-то серой пластмассы? Роман снова коснулся пальцами стенки, надавил и та словно бы немного прогнулась.

— А как же Лев?

— Лев — это Лев, — последовал бодрый ответ, — он был, есть и будет лысым, но сам по себе!

— Ну все, понеслась лысина по кочкам, — заметил майор Мумашев, ступая внутрь корабля. — А, тоже заметил? Полиэнергопласт, смесь материалов с подпиткой энергией от движков корабля.

— Зачем? — удивился Роман.

— Арэлги выделяются на общем фоне инопланетян, тяжелая планета, жесткие условия, в результате оттуда выходят такие крепыши, способные переносить то, что другого просто убьет. Они — наемники, превратившие тяжелые условия материнской планеты в звонкую монету и влияние, благодаря своей мощи, которую они широко еще дополняют имплантами, усилителями, роботехникой и прочими делами. Есть среди них и респектабельные, насколько это слово применимо к наемникам, а есть и такие вот, участвующие в незаконных делах.

— Незаконнных?

— Долго объяснять, — вздохнул майор Мумашев, — всю эту историю с материнскими планетами и хитрыми обоснованиями, но по факту их здесь не должно быть. Видать, крепко их прижало, раз рискнули навлечь на себя гнев старших цивилизаций.

Роману это еще больше ничего не объяснило, но он не стал спрашивать, боясь утонуть в еще более непонятных объяснениях.

— Все, давай уже Спартак!

— Не торопи, а то Дюша потом опять ворчать будет, что ему в ухо дует!

— Спартак, люди делятся на два типа, одни варят быстро, а другие валяются мертвыми!

— Да-да, уже бегу, роняя тварей, — донеслось ворчливое в ответ.

Роман оглянулся, гадая, куда делся кокон с телом Льва. Словно услышав его мысли, появился полковник Майтиев, вытирающий руки.

— Плохо дело, — бросил он. — Кокон это вам не реанималоже, не справляется.

— Надо было прихватить, что, не прорвались бы? — дернул щекой Андрей Мумашев.

— Ты же сам торопил!

— А, теперь я виноват, что вы торчали в Риме! — хохотнул сержант-майор.

— Посмотрим, что скажет Лев, — бросил еще полковник, — когда очнется. Спартак, бросай уже, погнали быстрее, пока нас с орбиты не приласкали!

— А тебе не терпится, чтобы тебя Алинка на Острове приласкала, да? — язвительностью в голове майора Десновского можно было корпус корабля резать. — Все, сделал, а если вам не нравится, так в следующий раз ищите другой способ…

— Хватит! Влад!

— Да-да, — майор Басов вбежал в корабль.

Он был увешан инопланетным оружием со всех сторон.

— Вот хомяк! — с искренним восхищением в голосе воскликнул полковник.

— Моя школа, — одобрительно заметил майор Мумашев, отбирая себе одно оружие.

Выглядело оно как очередное творение пьяного любителя цилиндров и трубок, и Роман даже сообразить не мог, как из него стрелять и куда нажимать.

— Всё, все в кресла.

Полковник скрылся, Романа потащили куда-то в нос корабля-снаряда. Кресло было жестким и неудобным, не подходило по форме.

— Противоперегрузочные кресла позволяют арэлгам маневрировать на такой скорости, что остальные обычно просто не поспевают за ними, — доверительно сообщил майор Мумашев из кресла рядом.

Конструкцию, отобранную ранее, он поставил рядом с собой.

— Мощь своих тел они обратили в скорость, а та стала оружием.

Корабль-снаряд взмыл в воздух и рванул куда-то в стремительно надвигающуюся ночь. Полковник нажимал на что-то, дергал и переключал с такой скоростью, что взгляд Романа опять не поспевал за ним. Хуже того, на него словно навалилось несколько рядовых, желая побороть. Тяжесть в груди, в ногах и руках, тяжесть в голове, словно кто-то сдавливал ее, мечтая сплющить в ком.

— Командир, у нас тут еще пассажир, если ты забыл! — крикнул майор Мумашев. — И целый Лев!

— Вот Лев как раз не целый и кокон скоро разрядится! — добавил Спартак со смешком.

Их перегрузки словно бы и не затронули, да оно и понятно, подумал Роман сквозь наваливающуюся тяжесть, черноту и снова зашумевшее в голове море. Если уж они дрались с арэлгами на равных, стало быть не уступали в мощи тел. Как? Роман опять подумал, что вынес бы что угодно, лишь бы обзавестись таким телом, сражаться, сражаться, сражаться и побеждать в любых ситуациях.

— Льва поучите тварей бить! — огрызнулся полковник, даже не думая сбавлять скорости.

Часть стены впереди была прозрачной, Роман видел темнеющее море и небо, и никак не мог понять, темнеют они из-за того, что у него темнеет в глазах или он видит все прекрасно, а там просто пришло время заката?

— Вот поэтому арэлги используют полиэнергопласт, хотя это дорого, затратно и не слишком эффективно с точки зрения боевых действий, — наставительно заметил майор Мумашев, словно не видя состояния Романа. — Чтобы корабль выдерживал перегрузки, не разваливался изнутри. Нам сейчас это на руку, полетим на максимально доступной скорости, с учетом твоей и кокона со Львом прочности.

Да неужели, саркастически подумал Роман, но ничего не сказал, так как его придавило еще сильнее.

— Благо полет по прямой или параболе, не подвергает тут все мега-перегрузкам маневрирования в бою, и можно поддать еще скорости, чем наш командир сейчас и занимается. Кстати.

Голос его стал тише, словно он повернул голову.

— Я думал, на нас тут ведро отбросов навалили, раз уж кэньцев подписали, только сейчас сообразил — а как же корабли и дроиды?

— Точно, — донесся ответ. — Сброд, торгующий телами, такие корабли не потянул бы!

— Может, они прикупили использованные? — наглый голос майора Десновского. — Какая нахрен разница?

— Не скажи, если эта лоханка развалится из-за того, что энергопласт тут поддельный или отключен, — рассудительно ответил майор Мумашев, — то я еще успею спастись, а вот вы уже нет!

Почему, подумал Роман, силясь повернуть голову. Как они это делают. За что ему все это?

— Уверен, ты сложишь об этом не одну дюжину баек!

— Отбиваясь одной рукой от акул, а другой от тварей?

— Какие еще акулы в Адриатике? — возразил голос майора Мумашева.

— А, твари, значит тут есть? И чего это ты спасешься, а мы нет? Ты уверен, что эта летная рамка работает?

— Вот еще странно, иденточипов нет, а корабли и оружие есть.

— Иденточипы как раз понятно, минимизировали риск опознания, да не знали о нашем знакомстве с ихонней техникой, — завернул странную фразочку майор Мумашев.

— Что тоже странно, ведь за нами следили и никогда не прекращали разработки, — бросил полковник через плечо.

Роману показалось, что впереди светлеет. Возможно, тело адаптировалось к нагрузкам?

— Мы были осторожны и всегда оглядывались через плечо! — хохотнул майор Мумашев и тут же тональность его голоса стала мрачной. — Возможно, знай остальные, что там творится, так не подумали бы выбегать в атаку с этим идиотским заговором!

— Идиотским или нет, а мы его проморгали, так что он уже не идиотский!

— Да ладно, чего стесняешься? — щелчок зажигалки, сердитый, как голос майора. — Прямо скажи — я не справился!

— Все не справились, — бросил полковник.

— Я не справился! — прорычал майор Мумашев. — Столько лет в армии, чутье все это, знаки и я до последнего не понял, что нас ведут на бойню! Ты знаешь, какие там люди были?!

— Какие?

Да, люди там были что надо, подумал Роман, опять вспомнив Хадишу.

— Верные Федерации!

— Они были люди, — в голосе полковника звучала горечь.

— Которых убили другие люди!

— Обманными приказами третьих людей, — голос Спартака. — К чему все это?

— Пытаюсь понять, кто против нас, пока выдалась свободная минутка, — ответил майор Мумашев.

— Думаешь, это не друньдау?

— Не знаю. Они, конечно, могли, купить кораблей в обход, подписать отбросы, с целью потом уложить их в могилки, когда основной флот подскочит, но все равно, зачем им это? Что у нас тут есть такого, чего нет в Содружестве? Тащить две портальные пары к нам, это не тварям глотки резать, расходы такие, что продай хоть всю Землю — не окупишь! Наши неведомые «друзья» могли бы.

Слово «друзья» прозвучало так, как обычно Роман произносило слово «твари». Похоже, ученики Льва, без каких-либо официальных контактов с инопланетянами, создали там себе множество врагов. Роман их в чем-то понимал, такие наглые действия, без оглядки на закон и жизни, наверняка задели многих, оттоптали не одну мозоль. В теории, конечно, ученики Льва там, у звезд, могли вести себя скромно и примерно, но что-то подсказывало Роману — не вели они там себя так. Наоборот, все так же, убивали налево и направо, иначе откуда бы взяться таким навыкам сражений, в одиночку против дюжины, в одиночку против нескольких кораблей?!

— Но они не государство, — продолжал рассуждать майор Мумашев. — Сильным из центра мы тем более не нужны, а слабые с окраин не потянут.

— Может, они вскладчину?

— Может. Но опять вопрос — что тут у нас такого ценного, кроме тварей, песка и радиоактивной земли?

— Твари? — прозвучал неожиданный вопрос.

— Да ну, с биотехом Содружества…, — майор Мумашев оборвал сам себя, замолчал.

Некоторое время царила тишина, а Роман убедился, что светлеет снаружи. Тяжесть все еще давила на все тело, кровь стучала в висках, а сердце билось неохотно, но все же Роман немного да адаптировался, пришел в себя. Даже смог повернуть голову, дабы видеть говорящих. Три майора переглядывались, словно обсуждая что-то мысленно.

— Не могут опыты столько стоить, даже хоть сто раз незаконные! — первым нарушил тишину майор Мумашев.

Разве что кулаком не стукнул, столько досады звучало в голосе.

— Почему ты отбрасываешь версию, что это наши невероятные друзья, но действующие через государство? — спросил полковник через плечо. — Вспомни, кто провел первый контакт?

— Не может быть, — майор Мумашев изменился в лице, из смуглого оно стало сероватым.

— Да, командир, ты чего-то уж хватанул лишку, — согласился Спартак. — С возможностью приказывать караханибам, им уж точно не потребовался бы этот спектакль на кэньской тяге.

— Постой, а что, если это и правда так, но это кто-то из слабосилков? — спросил майор Мумашев. — Наши невероятные друзья берут на себя силовую часть, местным дурачкам из Совета морочат головы, слабосилки торгуют именем, в надежде на будущие преимущества? Формально мы сдаемся им, по факту же.

Настроение внутри корабля резко упало, словно похолодало, Романа даже озноб пробил. Он опять не понял и половины, но уловил, что речь идет о чем-то крайне неприятном.

— Даже если так, допустим, что это так, — опять бросил через плечо полковник, — что с того?

— Как это что с того?! — возмутился Спартак. — Надо подавать сигнал и бить их по наглым инопланетным мордам и конечностям!

— Да ты и так мог это делать, по праву защиты материнской планеты, — ответил полковник.

— Тем более, надо ввалить им от души, а потом взлететь и ввалить еще! Самим ударить по Риму, чтобы эта верхушка заговора, твари эти не смела даже пищать что-то о сдаче Земли! — майор Десновский почти орал, размахивая длиннющими руками, едва не задевая остальных соседей.

— О чем и речь! — вскинулся майор Мумашев. — Лев все правильно определил, никакой официальной сдачи власти, а потом уж всех убьем! Только в Риме не надо было столько сидеть, сразу на Остров бежать, слать сигналы, сражаться, убивать, наоборот, шуметь как можно сильнее, чтобы все вокруг знали, что эти заговорщики продались, стакнулись с тварями и инопланетянами.

— Сейчас у вас будет шанс, — в голосе полковника звучали мрачная усмешка и предвкушение боя, — и инопланетянам ввалить, и на Остров попасть, поорать всласть на всю Галактику, если там хоть кто-то нас услышит.

Как не услышит, подумал Роман, а как же они тогда общались? Летали туда? Обзавелись кучей врагов? Изучили все это инопланетное и привезли сюда? Что-то тут не сходилось, но он сам сейчас был не в том состоянии, чтобы сообразить — что именно не сходится.

— Да, отсутствие портала на руку этим тварям, — согласился майор Мумашев.

— Держитесь! — крикнул полковник и корабль резко швырнуло вперед.

Роман еще успел увидеть впереди черные точки кораблей, а затем у него в глазах резко потемнело.

Глава 9

Холодный, пронзающий до самых костей ветер, ударил в лицо Роману, вырывая его из забытья. Роман заорал и дернулся, забыв, что пристегнут к противоперегрузочному креслу. Борт корабля слева от него просто отсутствовал и сейчас туда врывался холодный ветер, швырял в лицо поток льдинок, иссекая кожу, грозя ослепить, если не зарезать на месте.

— Сверху, сверху, Влад не спи! — орал где-то за спиной грозно майор Мумашев.

Справа от Романа тоже зияла дыра, еще шире прежней, кресла, в которых вроде только что сидели три майора отсутствовали, за исключением оплавленного огрызка. В полуметре от самого Романа. Взгляд вперед, там тоже зияли дыры, полковник все так же управлял кораблем и неясно было, ранен он или нет.

Корабль провалился вниз, у Романа желудок едва не выбил мозги, в теле появилось какое-то странное ощущение. Словно отцепись сейчас и взлетишь, воспаришь, будто птица.

— Прикрывай Льва! — появился рядом майор Мумашев.

Пихнул в руки Роману знакомую уже трубу с цилиндрами, штуку, стреляющую взрыв-шарами, и тут же скакнул в дыру слева, выпрыгнул, как ни в чем ни бывало. Парашюта за его спиной Роман не увидел, но впадать в ужас, понятное дело, не стал. Слишком уж часто за сегодня он видел подобные прыжки.

Роман дернулся, пытаясь отцепиться, чуть не уронил ружье, ощущая, как ветер и холод продолжают хлестать в обе дыры в борту корабля. Корабль снова дернуло, кресло чуть не опрокинуло и Роман увидел, что и в потолке зияет дыра, возможно даже на том месте, где ранее ученики Льва прорезали себе люк.

— Какого, — вырвалось у него.

Корабль снова швырнуло и дернуло, Романа вдавило обратно в кресло, да так, что он едва не потерял оружие. В дырах мелькали корабли-снаряды и диски, к ним добавились еще звенья треугольников, которых Роман уже наблюдал ранее, когда они конвоем летели еще в Африке.

Он с рычанием рванул ремни, вскочил и тут же его швырнуло назад, о стенку, едва не вышибая дух. Зато он отскочил от дыр, ушел от режущего потока холода и льдинок, хотя нет, осознал Роман, утирая рот, льдинки уже закончились. Лев! Он должен защитить Льва!

БАБАХ!!

Что-то взорвалось рядом и в дыру хлестнуло раскаленным облаком и осколками, протащило и выкинуло прочь, полковник даже не обернулся, закрутил корабль какой-то сложной спиралью, напомнившей Роману трюки на бициклах.

— Предупреждать надо! — рычащий голос Спартака.

— Ты снайпер или погремушка?! — сердитый возглас в ответ.

Грохот и взрывы, лучи за пределами корабля, через дыру промчалась горсть шаров, взорвалась снаружи ослепительной вспышкой. Еще маневры и Роман опять пожалел, что встал, тело его не выдерживало таких перегрузок, хрустело и стонало, в глазах темнело.

Защищать Льва!

— Где генерал Слуцкий? — крикнул Роман.

Поразился, насколько пискляво это у него вышло. Толкнулся, шагнул вперед, неожиданно увидев в проломе в борту, что они летят над морем. Над красивым закатным морем, хотя вроде бы закат уже должен был наступить минуту или две назад. Романа пробило иррациональным ужасом — неужели он целые сутки пробыл без сознания, висел овощем в кресле? — и тут же швырнуло обратно о переборку, пробивая настоящей болью.

— Кто там долбится и сбивает центровку?! — громогласный сердитый возглас. — И без того управлять этой дырявой лоханкой нелегко!

— А кто подставился?!

— Берегись!

Роман заранее присел и сжался в комок, словно слился с углом, думая о том, что еще немного и его тело все-таки откажет. Удар сотряс корабль и в дыру в борту врезался, просунул нос один из треугольников. Застрял со скрежетом, как будто имитирующем хищный клекот, и Роман невольно всхлипнул. Екнул, так как корабль закрутило вокруг собственной оси, Романа вжимало в угол, плющило, норовило размазать по стенкам, иначе он точно упал бы и бился по салону всеми частями тела.

Треугольник скрежетал, дергался, но его так и не сорвало наружу, более того, корпус приоткрылся и наружу полезли еще какие-то диковинные штучки. Роман даже решил в первое мгновение, что сейчас узрит миниатюрных инопланетян, но затем увидел, что это роботы и вспомнил слова сержанта-майора о беспилотных аппаратах.

Сверкающие мини-роботы вцеплялись в пол и стены, словно вгрызались в них.

— Ломы! — крикнул полковник. — Отстрелите их!

Роман вдруг отчетливо осознал, что кроме него больше некому. Майоры не придут на помощь, полковник не оторвется от рулей, и если Роман ничего не сделает, то эти мини-роботы что-то да сломают. Погубят корабль, заставят его рухнуть в море с огромной высоты на огромной скорости. Ученики Льва может еще и переживут такое, каким-то чудом, но сам Лев?

Роман заорал и начал стрелять, высадив целую очередь зарядов.

Ему в ответ в лицо ударило жаром, таким, что лицо едва не сгорело. На мгновение все вокруг утонуло в огне и свете, Роман пытался закрыться рукой, не прекращая стрельбы, но выходило плохо и он просто наклонил голову, словно защищаясь подгорающими волосами и надеясь, что те его спасут. Не прекращая стрельбы и продолжая орать «За Льва и Федерацию!!!»

ДАДАХ!!

Корабль дернулся, а в Романа ударило прежним потоком холодного ветра. Лицо и руки горели, чесались, он кое-как проморгался и увидел, что дыра стала еще больше. Кресла, в котором он находился минуту назад, уже просто не было, а корабль все еще крутило и болтало.

— Держись! — крикнул полковник.

— Сам держись! — донесся ответный возглас.

Роман даже не видел бушующей снаружи битвы, что-то мелькало в дырах и впереди, но он не успевал понимать и осознавать, что же такое творится. Как они вообще допустили попадания в корабль и почему, несмотря на дыры, тот еще продолжает лететь?

Словно услышав его мысли, корабль заскрипел и застонал от нового маневра, взмывания свечкой вверх. Трещина побежала и начала шириться, шириться.

— Корабль разваливается! — крикнул Роман.

— Стреляйте, черепахи! — крикнул полковник.

Роман вспомнил, что он вроде как должен защищать Льва, попытался дернуться, но его вжимало перегрузками в стенку, да и страшно было отцепляться. Не умел он ходить по кораблям, летящим под таким углом, с такими перегрузками, без страховки, без той силы, что демонстрировали ученики Льва.

БАБАМ!!

Корабль тряхнуло, трещина резко расширилась, корпус затрещал и закряхтел, прямо под Романом.

— Бе…

Нос корабля оторвало и швырнуло куда-то в сторону, вместе с полковником.

— … регись!! — вторая половина выкрика вышла какой-то тоненькой и визгливой, к стыду Романа.

Их половину швыряло и вертело, откуда-то вынырнул Спартак, лицо его было окровавлено и утратило наглое выражение.

— [Цензура]!! — рявкнул он и хлестнул взглядом по Роману. — Чего вжался?! Валим отсюда!

Дернул Романа, не хуже чем майор Мумашев, словно швырнул через половину корабля, прямо навстречу выплывающему оттуда кокону с телом Льва. За спиной шипело и визжало, майор Десновский еще успевал стрелять и Роман неожиданно с ужасом осознал, что их корабль, неуправляемую половинку тоже обстреливают, да еще как!

Несколько взрывов грохнуло, казалось, совсем рядом.

— ВЛА-А-А-А-АД!! — могучий оглушающий возглас, перекрывший грохот взрывов.

— Прыгаем!

Роман дали пинка, натурального пинка и он вылетел головой вперед в дыру неподалеку, даже не успев понять, что происходит. Вокруг расстилалось море и где-то внизу и справа виднелся остров, незнакомый Роману, разумеется, но что-то подсказывало ему. именно об этом острове и толковали ученики Льва, каждый раз произнося его с большой буквы.

Романа закрутило и завертело, он держался за оружие и пытался понять, что происходит. Вокруг все взрывалось, мелькало и горело и он вдруг понял, что стреляют также и с острова, не только с мечущихся кораблей вокруг.

— Держись! — могучий выкрик почти в ухо.

Длинная рука майора Десновского ухватила Романа, дернула и вбила в трубы бицикла, тут же исполнившего два пируэта в воздухе, пропуская мимо себя лучи и шары, бесцельно взорвавшиеся внутри продолжавшего падать обломка корабля. Роман вдохнул судорожно, дернул головой и увидел, что майор Басов мчится на втором бицикле, удерживая тело Льва Слуцкого.

Без кокона и защит, просто удерживая тело, словно мешок.

— Вниз и к Острову! — голос майора Мумашева был наполнен яростью. — Не забудьте командира!

Майор Мумашев промчался мимо и выше, та странная конструкция, что он держал возле кресла, охватывала его торс. Нечто вроде полетного ранца или клетки, и майор мчался, стреляя с двух рук, переворачиваясь в воздухе, крутясь, словно акробат под куполом цирка.

Спартак молча швырнул бицикл вниз, в вертикальном падении, даже не интересуясь, переживет ли Роман такое. Роман еще попытался крикнуть, но ветер бил в лицо и рот с такой силой, что, казалось, грозил разорвать на части, вбивал воздух обратно в легкие. Тело уже даже не пыталось бороться, просто превращалось в какое-то желе, слабело и разжимало пальцы.

— Эй! Не спи!

Удар в бок, при этом Спартак изогнул руку, словно собирался ее сломать, и тут же сменил положение, ткнул пальцем куда-то под ребра. Роман задохнулся еще сильнее, но все же странным образом взбодрился, встряхнулся.

Бицикл едва не врезался в воду, развернулся и выровнялся, помчался прямо над волнами, да так, что ноги Романа начали врезаться в гребни. Следом мчался майор Басов и тут же сверху начали падать шары, взрывать воду мощнейшими гейзерами кипятка.

— Стреляй! — крикнул Спартак.

— Куда? — крикнул Роман.

— В [цензура] себе! В небо стреляй! В него-то попадешь, надеюсь?

Проворчал что-то под нос про Дюшу и его закидоны, Роман и услышал-то только потому, что ветром бросило в него слова. Они мчались над морской гладью, даже не думая сбавлять скорости, вихляя между выстрелами, и Роман ежесекундно оглядывался, пытаясь сквозь слепящие лучи закатного солнца разглядеть, где там майор Басов с телом Льва.

— Нам надо прикрыть его!

— Поучи меня в тварей стрелять!

Но все же бицикл развернулся, практически на месте, заложил вираж и помчался, почти боком, казалось, протяни руку и коснешься воды.

— Стреляй же!

Роман опомнился, начал палить в небо, даже не пытаясь целиться, просто наобум. Там что-то грохнуло и взорвалось, затем еще, Роман на всякий случай заорал, издав победный вопль. Бицикл майора Басова замедлился на мгновение, выстрелы подбирались к нему, и Роман заорал еще, попытался стрелять чаще, отогнать тех, кто собирался уничтожить тело Льва.

Бицикл дернуло вниз, как будто обитатели морских глубин решили забрать его себе, из воды вынырнула могучая фигура, обрушилась на трубы, сминая и изгибая их своим телом. Майор Басов рванул вперед, но теперь зад транспорта вжимало в воду, как будто полковник Майтиев весил слишком много.

— К Острову! — крикнул полковник.

Моментально поменял позицию, развернулся спиной к Владу, лицом против движения. Могучее, под стать самому полковнику оружие, начало выплевывать один шар энергии за другим, корабли наверху шарахнулись и разлетелись, один не успел, подставился и тут же вспыхнул и взорвался. Второй задело вскользь, лишило щита, и немедленно сверху вынырнул майор Мумашев, «прострочил» серию дыр в корабле, дым, огонь, потеря управления и падение.

— Хорош дергаться, стреляй давай! — снова крикнул Спартак. — Или руль бери!

Бесполезно было кричать, что Роман не знает и не умеет, не выдерживает. Хвататься за руль, впрочем, тоже было бесполезно, уж Роман точно не смог бы так нестись над водой, выдерживать скорость, успевать видеть атаку сверху и уходить от них.

Второй бицикл скрылся в выплесках воды, но тут же вынырнул. Полковник уже развернулся обратно, перехватил тело Льва, который так и свисал, не подавая признаков жизни, и Роман втянул с присвистом воздух, не в силах отделаться от мысли, что перегрузки все же убили генерала.

— Давай-давай, поднажали!

Впереди вспыхнуло, рокотнуло и выбросило целый град огненных стрел, расчертивших темнеющий небосвод. Великолепное, волнительное зрелище, тем более прекрасное, что этот град огня обрушился на корабли инопланетян, взрывая их один за другим.

— Горите, твари! — заорал Роман от избытка чувств.

Спартак молчал, мчался, сверкая лысиной и кровью в блеске огненного града.

— Молодцы! — крикнул им полковник Майтиев. — Мастерски заманили их в ловушку!

Их бицикл мчался чуть выше воды, так как зад летального аппарата перевешивал, казалось, вот-вот и сделает сальто, опрокинется.

— Ты рисковал Львом, командир!

— Кто не рискует, тот не стреляет в тварей! Зато накрыли всех разом!

Роман с замиранием сердца понял, что дыры в боках корабля появились, так как борта подставляли под выстрелы нарочно. Возможно, там даже дым пускали, имитируя повреждения, а то и Романа оставили в кресле специально, как приманку для инопланетян.

Он захотел возмутиться и не смог.

— Не всех! — хохотнул майор Мумашев.

Что-то мелькнуло сверху, тень или огромная птица, врезалась и сверху расцвел новый гриб взрыва. На фоне его промелькнула стремительно падающая вниз фигурка, изогнувшаяся и раскрывшая парашют почти над самой землей.

— Вот теперь все, — удовлетворенно кивнул сержант-майор, летя над бициклами, — и Асыл прибыл, молодец!

Бициклы промчались над водой, темно-красной в лучах догорающего заката, над телами и ткнулись в песок берега. Роман не удержался и скатился, почти слетел прочь, ступил вприпрыжку на землю и песок Острова.

Глава 10

— Вместо бициклов — шлюпки, будет почти точная копия высадки спецназа! — донесся из-за спины женский голос.

Роман обернулся и увидел, как к нему приближается Хадиша. Вздрогнул, дернул головой, моргнул и наваждение спало и исчезло. Они были похожи, да, но эта женщина была выше, не такой смуглой и, в отличие от Хадиши, выглядела она исключительно мирно. Примерно так же, как выглядел сержант-майор Мумашев, когда Роман с ним в первый раз столкнулся. Мирный, тихий, невысокий и вообще не выглядящий опасным.

— Все готово?! — прорычал полковник Майтиев.

— И я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась женщина.

Романа кольнуло в грудь, настолько она была прекрасна в этот момент. Затем наваждение опять спало и Роман только вздохнул, когда полковник Майтиев и эта женщина слились на долгую секунду в поцелуе. Затем она поменялась местами с майором Басовым, присвистнула и бицикл умчался куда-то вглубь острова, унося ее, полковника Майтиева и тело Льва.

— А это вот и была наша прекрасная Алина, — заметил майор Мумашев, — она же подполковник Кроликова.

— А подполковник она потому что замужем за командиром и находится под полковником! — хохотнул Спартак.

— А если повторять одну и ту же шутку сотню раз, то она, конечно, станет смешнее!

— А, — Роман остановился, взмахнул рукой.

Оглянулся на только что состоявшееся сражение и обломки инопланетных кораблей, догорающих на воде или уже скрывшихся под ней. Словно, ступив на землю Острова, они оставили все это позади и можно было уже не волноваться, не бежать, словно враги и закончились вдруг?

— Да все уже, — отмахнулся майор Мумашев. — Враги не сумели нас остановить, ударом с орбиты нас тут не взять, тело Льва сейчас поместят в камеру полного цикла. Если и она не спасет, то только на Катюху уповать, если она жива еще.

Майоры переглянулись хмуро, словно решали мысленно, что им делать дальше, лететь ли за этой неведомой Роману Катюхой — наверное, тоже полковником или майором — и если да, то кому и на чем. Захваченный ими корабль разбили, но, возможно, на Острове имелся иной транспорт?

— Вот они, красавцы удалые, — донесся злой голос.

Еще одно новое лицо, очень похожее на сержанта-майора Мумашева. Не буквально, конечно, а общим плоским и смуглым видом, злым выражением.

— Спасибо за таран, Асыл, — вскинул руку майор Мумашев.

— Все равно подбили, — зло отозвался новоприбывший, — и глупо было брать самолет, если бы не ваша атака, так и уничтожили бы там меня.

Роману тут же вспомнились слова Андрея о захвате истребителя и прорыве на Остров. Новоприбывший окинул взглядом Романа, измерил, взвесил и тут же утратил интерес, скорее всего решив, что раз младший лейтенант Калашников прибыл с майорами, так имеет право тут находиться.

— Ты и глупость? — удивился майор Басов.

— Эти… [цензура] и [цензура] навалились на нас в Крыму! — голос Асыла звенел от злости и ярости. — Хорошо, предупреждение пришло, но оно только позволило нам не сдохнуть в первое мгновение! Всю, всю мою группу перебили, словно овец, а меня потом еще гоняли несколько часов!

— Ого, — изумился Спартак, — ну ты как, вломил им?

— Видишь же, я здесь стою?!

— Понятно, а самолет и таран от злости значит, — кивнул Андрей. — Полегчало?

— Да если бы! Где Лев?

— Дрон и Алинка уже утащили его в камеру. Остальные? Катя?

— Не знаю, — Асыл тряхнул головой, еще раз сжал кулаки, — никого не видел, никого не слышал, после твоего предупреждения отрубил коммуникатор и рванул на Остров, как смог. Как отбился. Ладно, давайте уже внутрь.

Он выдохнул, ощутимо успокаиваясь, а Роман опять ощутил себя лишним. Отогнал это ощущение, переключившись мысленно на Льва. Пускай Роман и пробыл большей частью балластом, но все же, все же, он участвовал в спасении Льва Слуцкого, дважды спасителя Федерации! Теперь-то уж Льва вылечат и он спасет всех людей еще раз!

Следом пришла еще одна мысль — внутрь? Он попытался припомнить вид Острова сверху, что успел заметить в дыре в борту корабля, но никаких зданий там вроде бы не было. Или были?

— Пешком?

— Впятером на бицикл мы точно не поместимся.

— Пф-ф-ф, — сержант-майор сдернул с себя «сбрую для полетов», — летите, а я прогуляюсь.

Майоры Десновский и Басов запрыгнули на бицикл и они втроем умчались прочь, примерно в ту же сторону, куда ранее увезли Льва.

— Пойдем, пройдемся, торопиться все равно уже некуда, — сказал майор Мумашев Роману.

Щелкнула зажигалка, губы майора искривились зло. Солнце уже погрузилось наполовину за горизонт, придавая всему вокруг цвет оттенков крови и Роману стало как-то не по себе. Он много раз любовался закатами в Риме, разве что там до вод Средиземного моря было далековато, но после сегодняшнего дня величественное зрелище чересчур уж напоминало ему о крови и смертях.

— Вы…

— Вы? — изумился Андрей. — После приказов там в военной части, неоднократных предложений пообщаться без чинов и всего остального?

Роман смутился.

— И всего, что было сегодня? Может еще козырять друг другу начнем? Бросай, Роман, в глубине души мы все так и остались теми рядовыми и сержантами с форпоста.

Взмах руки и они пошли вглубь Острова, хотя смотреть вокруг было решительно не на что. Скалы, земля, деревья, да следы напряженного боя.

— Странное дело, — продолжал Андрей, словно разговаривая сам с собой, — приезд Льва изменил нас и наши судьбы, мы стали чем-то большим. Кем-то большим. По правде говоря, Лев его знает, кем мы стали, что с нами сделали эти инопланетные твари, но мы точно перестали быть людьми.

— А как они это сделали?

— Не знаем, — сердито развел руками Андрей. — Никто не знает! Вроде бы мы люди, телесно, а по факту — сам видел. Может они заложили в нас программ подчинения, но почему тогда не активировали их? В попытках понять все это мы чуть с ума не сошли, все рыли в Галактике вакуум носом, так усердно, что проморгали заговор под этим самым носом!

Еще следы боя, развороченные тела. Людские тела, не инопланетные.

— Давно я не гонял группу, — покачал головой Андрей, равнодушно глядя на тела.

— Это же… люди?

— Не помню, говорил или нет, но остров этот нам выделили не просто так, а с задачей устроить полигон, обучать группы спецназа владению инопланетным оружием, подтягивать их подготовку и все в таком же духе. Как ты думаешь, чего Алинка там на берегу про шлюпки и высадку говорила?

Трудно думать о том, чего не знаешь, с мрачной иронией подумал Роман. Обстановка, закатные лучи, трупы, случившийся только что перелет и сражение, все это наводило на мрачный лад, и тут уж сходить с ума или научиться воспринимать все спокойно. Возможно даже с черным юмором. Роман вспомнил, как сержант там, в части, сидел и смотрел на закаты, вспомнил его слова об обороне в Северной Африке и моргнул озадаченно. Так все это было правдой? Оборона и закаты, только дело было во время Второй Волны, в тех тяжелейших боях конца двадцать третьего века?

— Они приплывают сюда своим ходом, гребут веслами в шлюпках да по морю, этакий разогревающий марш-бросок перед началом интенсивных занятий. Никого не было на Острове, кроме Алинки, она одна встречала все три группы, наверняка приплывшие одновременно, не посмотрел следы на берегу. А может они высадились с трех сторон, хотя нет, тел многовато. Хотя да, мы же с севера зашли, обычно оттуда и плывут, гребут.

Майор то ли рассказывал, то ли просто бормотал себе под нос, рассуждая вслух, но Роман не прерывал его, так как не знал, не представлял, что тут можно сказать. Хорошо, что она в одиночку встретила три группы спецназа?

— Внезапная атака, наверняка согласованная по времени с нападением в Риме, хм, возможно, — сержант-майор замолчал, затем тряхнул головой. — Нет, все равно Алинка расслабилась, но тут тоже отчасти моя вина.

— Но вы… ты же отсутствовал!

— Вот именно. Обычно я гонял прибывших, а ведь так легко можно было перетопить их на подходах, ммм, песня была бы просто. А потом врубить защиту на Острове в полный автомат, разослать сообщения, рвануть в Рим и сразу вытащить Льва, пока вся эта история не набрала обороты. Приятно, конечно, встретить умелого врага, но в этом случае я предпочел бы, чтобы они были полностью тупыми.

Андрей остановился и выдохнул тяжело струю дыма, отбросил щелчком пальцев окурок и тут же испепелил его в полете метким выстрелом.

— Хотя не мне судить Алинку, конечно, — вздохнул он, — после такого провала с раскрытием заговора!

— Но ведь никто его не раскрыл, — заметил Роман недоуменно.

— А слухи ходили, значит, информация где-то да текла, но мы… я…, — Андрей сплюнул и махнул рукой. — К тварям все это! Давай и правда уже внутрь!

Роман оглянулся, успев увидеть в последних лучах заката, что не так уж далеко они и ушли от берега. Уж точно не дальше, чем умчались бициклы. Да и куда тут было «внутрь», когда вокруг одна голая земля? Под землю?

— Подземное убежище? — спросил он.

— Молодец, Роман! — хлопнул его по плечу майор Мумашев. — Всегда знал, что в тебе есть потенциал, сразу его увидел! Дверь мне!

Земля неподалеку словно бы раскрылась, наверху появилась кабина, раскрылась, освещая землю вокруг мягким светом. Андрей махнул рукой, мол, идем и пошел к кабине.

— Но как?

— Да все та же ключ-карта, — Андрей вытащил и помахал подозрительно знакомым прямоугольником.

Скорее всего тем же, что он днем прикладывал к шее.

— А если ее выкрасть?

— То это ничего не даст, на Земле нет умельцев и техники для взлома таких защит.

— А там, у звезд? — вскинул палец Роман, тыча в потолок кабины.

— В жилую зону, — бросил Андрей и дверь кабины закрылась, а та плавно начала движение.

После этого он повернулся и ответил на вопрос Романа.

— Там у звезд, конечно, есть, раз мы оттуда и притащили эту технологию. Поэтому защита от взлома и изменение цвета при прикладывании к шее дополнены еще отдельным слоем взрывчатки, срабатывающим, если карта отдалится от носителя на пару метров.

Роман удержался, не вздрогнул:

— А если и эту защиту взломать?

— Тоже можно, — равнодушно ответил Андрей, — но обычно проще с трупа снять. А потом пуф!

— Большой?

— Да так, руку с головой оторвать, ну сам посуди, много ли сюда нанесешь? — взмахнул он картой. — Да еще и чтобы не деградировала со временем и не бабахнула сама по себе?

— А были случаи? Не опасно такое?

— Жить вообще опасно, то ли твари убьют, то ли инопланетяне налетят, то ли свои же люди по голове стукнут или пару пуль всадят, — сообщил Андрей.

Кабина остановилась и открыла двери.

— Весь Остров пронизан туннелями, по которым летают эти кабинки, на манер пневмопочты. Да-да, это тоже опасно, можешь не спрашивать, — ухмыльнулся майор.

Роман только кивнул, начиная осознавать, что люди или кем там стали ученики Льва, и на опасности со смертью смотрели иначе. Собственно, до него могло бы дойти и раньше, но как-то он все подозревал, все подозревал майора Мумашева, все выжидал момента, а получилось в итоге совсем иначе.

Роман остановился, едва удержавшись, чтобы не схватиться за голову и не заорать. А если они все же инопланетяне, захватившие тело Льва? Вывезшие его на ту самую секретную базу из слухов? Тела снаружи — люди, пытавшиеся честно остановить врагов, но так и не сумевшие? А те, корабли наверху, так это драка двух групп инопланетян за Льва? Нет, может это были дружественные инопла… Роман снова остановил сам себя, ощущая, как дыхание тяжело рвется из груди. Расстрел дивизии! Ведь эти корабли-снаряды появились тогда и потом стреляли по людям, по соратникам Романа и самому Роману!

Это вот друзья человечества? Да ни за что!

— Эк тебя стукнуло, — донесся голос Андрея. — Не знал, что наше скромное подземное жилье может производить такое впечатление!

Роман ступил из кабины, не зная, как объяснить свою реакцию и действия, не зная, вскидывать ли ему оружие. Он точно знал только одно — выстрелить не успеет, сержант-майор застрелит его раньше, но мысль о том, что он, возможно, участвовал не в спасении Льва, а его похищении, сводила Романа с ума.

— Дюша, где вас носит? — донесся сердитый голос. — Тут самое интересное началось!

— Спартак, юмор у тебя все такой же лысый! — возглас женским голосом. — Какое еще интересное, когда эти уроды все же объявляют о взятии власти?

— Ладно, Дюша не ходи сюда, здесь скучно и неинтересно заговорщики берут власть!

Романа обдало ветерком и он остался один, под землей, посреди чужой базы.

Глава 11

Он оглянулся еще раз, но не увидел ничего такого, из-за чего бы стоило замирать в кабине и тяжело дышать, как это сделал он сам. Возможно, майор Мумашев что-то заподозрил, а возможно он и не переставал подозревать Романа, ведь говорил же он ему, что дескать застрелит? Вот-вот.

Как это вязалось с притаскиванием на Остров, в самое сердце базы? Уверенность от избытка силы? Роман шагнул вперед и внезапно получил ответ на свой вопрос.

— Вам запрещен доступ в эту часть помещений.

— Запрещен? — растерянно спросил Роман, вертя головой.

Голос, приятный женский, кстати, шел словно бы со всех сторон.

— Покиньте помещения или будете уничтожены, — сообщил голос, словно не слыша Романа.

— А куда разрешен? — спросил Роман, отступая к кабине.

Та уже закрыла двери и не думала пускать Романа внутрь.

— Вам запрещено использование транспортной сети, — сообщил голос. — Следующая попытка проникновения приведет к вашему уничтожению.

Словно в доказательство этих слов, люк на потолке раскрылся и оттуда высунулось нечто. Оружие, несомненно, с несколькими стволами, нацеленными прямо на Романа. Он сделал шаг вбок, стволы тоже сдвинулись.

— Попытка бегства бесполезна, сдавайтесь или будете уничтожены.

— Сдаюсь! — вскинул руки Роман, думая о том, как будет расценен его крик о помощи, обращенный к ученикам Льва.

Не сочтет ли эта неведомая женщина — голос ее, кстати, отличался от голоса женщины на берегу — выкрик тоже попыткой проникновения или попыткой воздействия? Карающийся смертью, конечно, похоже других способов женщина не знала.

— Вам запрещено находиться в этом помещении! Проследуйте…

— Лиза, отбой, — донесся голос майора Мумашева. — Занести младшего лейтенанта Романа Калашникова в список постоянных гостей базы, доступ уровня «везде, кроме», никаких попыток уничтожения!

— Отбой, — согласился женский голос, — младший лейтенант Роман Калашников занесен в списки. Добро пожаловать на базу группы «Буревестник»!

Оружие спряталась в потолке, а Роман вскинул руку и утер лоб.

— Извини, — вздохнул Андрей, — давно гостей тут не было, а Спартак еще опять накрутил Лизе мозги, пока меня не было.

— Лизе?

— Ну да, как еще можно было назвать систему охраны и связи, как не Лизой? Даже голос тот же самый прикрутил, словно в ковырятели ран подался, — прозвучало непонятное объяснение. — В общем, теперь тебя пустит повсюду, а куда не пустит, туда значит и нельзя. Лиза тебе все равно скажет, что туда нельзя.

— А как же?

— А в кабину ты зашел вместе со мной, такое можно, только потом я рванул вперед. Извини, но это сообщение!

— Да ничего, я понимаю, — немного растерянно сказал Роман.

Ведь за тем два майора и полковник и сидели в Риме, чтобы не дать заговорщикам взять власть, так? Явились Роман и майор Мумашев, все сорвались на Остров и вышло ровно то, из-за чего сидели в Риме, заговорщики официально взяли власть. Майор и без того, похоже, казнил себя, за пропущенный заговор, что же теперь будет, когда он еще и с Римом промахнулся?

Но не просто же так промахнулся, напомнил Роман сам себе. Льва спасал! Спасал?

— А что генерал Слуцкий?

— Сейчас как раз спорят, — мрачно указал вперед головой майор.

— … немедленно его вытащить!

— Рано!

— Потом будет уже поздно!

— Да уже поздно!

— … условиях вынуждены были взять власть в свои руки, но отдельные…, — вещал чей-то голос фоном.

— Они уже взяли власть!

— Тогда тем более нам нужен здоровый и лысый Лев! Полностью здоровый!

— Весь цикл занимает сутки! Сутки!

— …злодейски напав на верховную власть и убив множество простых людей и защитников Совета…

— Во, уже и наши портреты показывают! Зря мы прятались!

— Тебя послушать, Спартак, — сердито сказал майор Мумашев, входя в большой зал, — так все было зря, кроме твоей любви к Лизе!

Роман шагнул следом, первым делом увидев огромные экраны на противоположных стенах. Экраны размером чуть ли не с дома, на которых сейчас высвечивались портреты учеников Льва. Затем они сменились лицом… кого-то. Роман не мог вспомнить имени и фамилии, но помнил лицо, помнил, что это кто-то из лидеров Совета.

— Чуть что так мне Лизу поминают!

— Так не надо было ее именем систему охраны называть! Да и сколько лет прошло, сто? Сто пять? А ты все вздыхаешь по ней!

Спартак с такой силой провел по лысине, что, казалось, та сейчас воспламенится от трения.

— Хватит! — бросил полковник Майтиев. — Не та ситуация, чтобы подколками заниматься!

— … будут наказаны, даю вам в том слово! В этих тяжелейших условиях, когда судьба человечества повисла на волоске, когда казавшаяся неминуемой победа может быть вырвана у нас из рук…

— Вот же лицемер [цензура] [цензура] [цензура] [цензура]!! — выдал тираду майор Мумашев. — Сразу надо было его пристрелить, еще тогда, десять лет назад! Пожалел их Лев, не добил тварей и вот результат! Они обвиняют нас в том, что мы сами сделали!

— Да мы видим, не слепые, — заметил майор Басов.

— И используют они эти нападения для оправдания!

— … потери от атак тварей значительной части самых боеспособных войск…, — доносилось с экранов.

Теперь вспыхнул и Роман. Потери!! Люди убивали людей, а теперь все это называют потерями! От атак тварей! Да, ведь сержант-майор что-то такое говорил ему, когда они еще первый раз волну увидели, что сейчас, мол, твари уничтожат все следы? Да и кто станет расследовать, если эти предатели, отдававшие приказы расстреливать собственные же войска, сядут во власти?

— … а также сообщений о возрождении Сверхмозга, да-да, вы не ослышались, сограждане! Сверхмозга! Заговорщики тайно подпитывали его, тайно помогали тварям, дабы набрать силу, сокрушить Федерацию! Они подло напали и подло нанесли удар в спину, убив надежду человечества, нашего дважды спасителя генерала Льва Слуцкого!

Роман даже не поверил вначале тому, что услышал. Хотелось заорать, размахивая руками «ведь это вы, вы сами на него напали, сами вонзили человечеству нож в спину!», не говоря уже о том, что ученики Льва раздобыли сведения о возрождении Сверхмозга. Почему-то в эту часть истории майора Мумашева Роман поверил сразу и безоговорочно.

Сговорились с тварями, наверняка под гарантии того, что Сверхмозг уцелеет, расстреляли свои же войска, на что вообще рассчитывали эти заговорщики? Вот уж прав был Андрей, что заговор идиотский, подумал Роман, и тут же с экрана донесся ответ, на что рассчитывали заговорщики.

— … приняли решение обратиться вовне, к представителям других планет и звезд, готовым протянуть руку помощи Земле и принять ее в ряды галактического Содружества народов!

— Видали мы это содружество народов, — хлопнул себя по ноге Спартак и тут же добавил нецензурно, где именно видали.

Реакция учеников Льва на обвинения в том, что они убили генерала Слуцкого, вышла какой-то сдержанной. Даже чересчур, на вкус Романа. Или это потому, что они знали правду о себе и Льве?

— По сравнению с ложью про Льва все остальное уже мелочи, — добавил полковник Майтиев, скрещивая могучие ручищи на груди. — Непроверяемые мелочи, замечу, и от этих мелочей вся Земля еще наплачется.

— … подлым обманом не дали вступить в Содружество, предпочтя жить в роскоши самим, пока обычные люди голодали и выбивались из сил, дабы помочь тем военным, кто не забыл свой долг…

— Нет, ну это уже перебор, — заметил майор Мумашев странно спокойным голосом.

— Чего бы не соврать, если и это не проверить? — бросил полковник Майтиев. — Вот, стало быть, откуда слухи про роскошь и подземные базы ползли. С самого верха. Возможно, мы зря устранились и спрятались в тени Льва.

— Чего это зря? — удивилась стоявшая рядом с ним Алина.

Брови ее чуть взлетели, изображая «домик» и она опять на неуловимо краткое мгновение напомнила Роману лейтенанта Макферсон. Хадишу, которая так и погибла, не поняв, что происходит. Погибла, потому что эти уроды там наверху делили власть и продавали людей тварям, за какие-то непонятные блага.

Утихшее было желание мести снова вспыхнуло в Романе, начало проникать в сердце ядовито-жгучими каплями.

— Так толку было секретить, если все равно предали те, кто сидел наверху и знал о нас все! — ответил полковник Майтиев, указывая на экран.

— Ну уж все, — скептически ответил ему Мумашев.

— Достаточно, чтобы знать где мы, что мы, когда мы, нанести удар в момент, когда на Острове почитай никого и не было! Нет, они сами создали повод этим экстренным заседанием, хорошо еще Лев что-то да почуял, прихватил нас с собой, Алину вот оставил! А если бы взял всех?

— Если бы не спецназ, — ответила Алина, — так и всех бы прихватил… так они что, еще с месяц назад начали готовиться?

— … преступления их неисчислимы, а сила огромна, такова, что нам не одолеть их уже оставшимися силами и не сдержать новую Волну тварей! — провозгласил с экрана представитель Совета.

— Пафоса-то сколько! — зло дернул головой майор Мумашев. — И месяц?! Ха! Считай, с момента, как мы первые сигналы о Сверхмозге поймали! Как вот слухи пошли, давно уже под нас копали, твари, знали, что лысина от Льва, а им не власть, пока мы на страже! К чему ты думаешь, была вся эта операция? Задавили бы и так! Но эти твари там все перепланировали и подстроились под операцию.

— Ты хочешь сказать…

— Не хочу, а прямо говорю! Они нанесли удар на опережение, а мы опоздали на сутки, на час, на минуту! Из-за меня опоздали!

— Никто тебя не винит, никто не мог представить, что свои же ударят в спину!

— … от имени Федерации мы пригласили сюда представителей Содружества и протянули им руку дружбы! Целый флот уже спешит на помощь и с их поддержкой мы справимся и с мятежом и с тварями! Представители Содружества помогут нам восстановить планету и Земля снова расцветет, станет еще краше, чем при Прежних, но вначале нам надо победить и растоптать предателей! К оружию, братья и сестры, не дадим задушить свободу, не дадим человечеству сгинуть на пороге победы!

— А вот это мы могли представить, а? — спросил майор Мумашев и, казалось, даже воздух вокруг потемнел и превратился в боевой газ от содержащегося в его словах яда и сарказма.

— Не могли, — прозвучал новый голос, точнее говоря, голос того, кто до этого не участвовал в дискуссии.

Прилетевший на самолете Асыл ступил вперед и группа «Буревестник» замолчала.

— Хотя и обязаны были. Поэтому если уж охота обвинять кого-то, то моя часть вины в этом тоже есть.

«А часть вины Льва?» подумал Роман, но опять не спросил. За сегодняшний день думать вопросы, но не озвучивать их, вошло у него практически в привычку.

— И вспомните, что всегда говорил Лев. Сожалеть о прошлом можно, но нельзя из-за этого складывать руки и прекращать борьбу, — продолжил Асыл.

— И что ты предлагаешь? — с вызовом в голосе спросил Спартак. — Поднять корабль, ударить по Риму? Теперь, после выступления, все сочтут это лишь лишним доказательством того, что именно мы страшные и ужасные заговорщики и террористы.

— А еще сюда, наверное, уже идет флот на всех парах, летят самолеты, — вздохнула Алина.

— И нацеливают ракеты с ядерными зарядами, а также поднимают всех, кто тренировался на Острове, — подхватил майор Мумашев. — Но не плевать ли?

— Опять убивать всех подряд?

— То, что Спартак что-то предложил и то, что он лысый, еще не означает, что подобное предложил бы Лев, — спокойно заметил Асыл. — Этот вопрос не имеет силового решения, только политическое и информационное. Андрей, отключай камеры, вытаскивай Льва, он нужен Федерации.

— Он может умереть!

— Как ты думаешь, что он скажет, когда очнется, здоровый, и узнает, что мы не вытащили его из камеры, дабы спасти Федерацию?

Полковник Майтиев чуть повел головой, словно и ему стал жать воротник, кивнул и пошел куда-то. Наверное, подобное нельзя было приказать Лизе или она просто не занималась этими вопросами? Но вообще смотрелось происходящее забавно и жутковато одновременно. Огромный полковник Майтиев, казалось, мог убить Асыла щелчком пальцев, но вместо этого предпочел подчиниться.

— А как же споры? — косноязычно спросил Роман.

— Так полковник Асылбек Имангалиев ближе к Льву, — все равно понял его Андрей Мумашев. — Был ближе к Льву еще тогда, когда мы с ним не были знакомы. Помощник, адъютант, ученик, правая рука, о, как мы завидовали его мастерству и умениям там, на форпосте. Он мог побить нас всех, почти всех, ладно, даже не вспотев. Сейчас мы, конечно, сильнее, ведь Асыл тоже не прошел этой странной трансформации в космосе, но сила тут не главное.

— А что главное? — жадно спросил Роман.

— То, что он лучше нас представляет, как бы поступил или что сделал бы Лев в той или иной ситуации. Поэтому последнее слово за ним, все равно нет времени метаться и искать Катю.

И слова эти почему-то прозвучали для Романа словно приговор.

Глава 12

— Все равно надо собрать всех наших, — повернулся к нему майор Басов.

— Рискнуть обнаружением? — бросил в ответ Мумашев. — Или как ты собираешься с ними связываться?

В зале повисла напряженная пауза.

— Да, рискнуть! — вступил в разговор Спартак. — Рискнуть и ударить, и вломить тем, кто прилетит за нашими. Или ты, Дюша, собрался присесть тут на Острове и ничего не делать? Во время прорыва из Рима ты только поощрял общие сообщения и связь!

— Еще в трусости меня обвини, — хохотнул майор Мумашев.

Спартак дернул щекой, почесал, а точнее говоря, поскреб лысину.

— Мы можем что-то сделать? — повернулись они оба к Алине.

— Уже сделали, вокруг Острова было кольцо блокады, вы его прорвали.

— Это ненадолго, вот зуб Спартака даю! — припечатал майор Мумашев. — Слетятся еще, откуда они там вылетают? Ты делала сканы? Как они вообще на Землю проникли, а? Почему их не засекли?

Лицо Алины словно слегка вытянулось по вертикали, челюсть вниз, брови вверх, щеки впали.

— Внимание! — раздался женский голос. — Обнаружен флот космических кораблей! Принадлежность — цивилизация Друньдау. Направление движения — планета Земля. Ожидаемое время прибытия — два с половиной часа при сохранении прежней скорости! Примерное количество кораблей — двести три, предполагаемая формация две эскадры плюс транспортные корабли.

— И услышав приглашение, Друньдау откликнулись на него и протянули руку помощи, — с душащей, ядовитой горечью в голосе произнес майор Мумашев.

— Все-таки Друньдау, — Спартак потрогал нос, словно проверяя, не отвалился ли он.

— Понятное дело, раз уж разок хотели им отдаться, так почему бы не повторить? — с фальшивой небрежностью бросила Алина. — И договориться легче, и сидят ближе. Ты был прав, Дюша, они затеяли все это уже давно, минимум полгода назад, сразу выслав флот, чтобы тот успел долететь своим ходом.

Романа словно душило атмосферой в зале, этой горечью бессилия и признания поражения. Хотелось заорать, встряхнуть всех, схватить за грудки. Каждый из них мог перебить десяток таких кораблей, борьба еще не проиграна!

— Мы еще не побеждены, — заметил Спартак, опять делая движение указательным пальцем, словно поправлял козырек невидимой кепки. — Комплекс защиты на Острове уполовинит одну из эскадр, мы можем рвануть на абордаж и вломить им прямо на месте. Можно ударить по транспортам и лишить их живой силы, управленцев, военных, кого они там притащили. Пока Друньдау подведут новый флот, мы уже перебьем тут всех, возьмем власть и пошлем всех туда, куда Лев тварей не гонял!

— Ага, только ты забыл, что просьба о помощи уже отправлена официально, — ответил майор Мумашев.

— И что? Пока они не подписали договор, мы в деле!

— Кто тебе сказал, что они будут подписывать его на земле? Корабли арэлгов и тронкийцев способны работать в пределах Солнечной Системы. Они скрытно подвели корабль-матку или какой-то транспорт, затем…

— Они выяснили, какой комплекс тут стоит, — прищелкнул пальцами майор Басов. — Нашли наш колпак.

— Да и приняли меры против него. Скорее всего верхушка заговорщиков просто передала им информацию. Твари [цензура] [цензура] [цензура]!!!

Переход майора Мумашева от спокойствия к взрыву бешенства случился так неожиданно и быстро, что Роман просто отшатнулся в страхе, ничего не поняв. Андрей нанес несколько ударов в стену, оставив там отпечатки кулаков, смял какую-то железную конструкцию и удалился, снеся дверь, и только после этого Роман пришел в себя.

— Я его не видела в таком бешенстве со времен еще до Льва, — заметила Алина.

— Его можно понять, я бы и сам сейчас чего-нибудь или кого-нибудь сломал, — майор Басов провел по лицу.

Выглядел он таким же спокойным, как минутой ранее майор Мумашев. Роман же подумал невольно, что ученики Льва, наверное, усилили не только тела и разум, но и эмоции, но тут же усомнился в своем выводе. Знай он, что Землю захватят инопланетные твари, а сам он бессилен сделать хоть что-то, разве реагировал бы спокойно? Вот уж вряд ли, рычал бы и бил, стрелял и взрывал, кинулся бы в бой, погиб бы в нем, лишь бы не жить с таким позором.

— Ты! — взгляд Алины вперился в Романа. — Иди, поговори с Дюшей.

— Я?

— Он таскал тебя за собой целый день и спасал, так?

— Так, но…

— Иди!

В себя Роман пришел уже за пределами зала. В приказе содержался не только приказ, а словно нечто, подавляющее волю? Псионика? Какие-то инопланетные штучки? Роман нахмурился, пытаясь разобраться, и ничего не понял. Какой-то талант подруги полковника Майтиева? Как вот у Андрея было чувство опасности, так у нее умение приказывать? Но тогда ее и следовало послать разбираться с заговором, не так ли? Приказала бы тому же генералу Толлини, заговорщикам в Совете, они все пали бы к ее прекрасным ножкам и умоляли о внимании и уж точно не стали бы звать инопланетян на помощь.

— Так, связь со всеми, — донесся голос Алины, — вызывать и вызывать. Вы двое — готовьте боты — сразу рванем на помощь и заберем. Если мы готовимся дать последний бой, то все должны быть здесь.

— Ты же сама знаешь, остальные, кто не в группе — не осилят.

— Тогда хотя бы пусть сидят здесь, на острове! Льва там лечат, генералам приказы отдают, прикрывают и все такое!

В голосе подполковника… Роман понял, что не знает фамилии Алины и решил все же пойти выполнить приказ. Странно, но покинув зал и не помня, как его покидал, он вполне мог сопротивляться приказу теперь, за пределами помещения. Все же, похоже, дело было в каких-то личных штучках. Тот же майор Мумашев, что, он упустил бы случай подавить генерала Толлини и заставить его отдать нужные приказы?

Да, конечно, не упустил бы!

— Лиза, подскажи, пожалуйста, где я могу найти майора Андрея Мумашева? — спросил Роман, осененный новой мыслью.

— Ваш уровень допуска недостаточен для подобных запросов, сообщение майору Мумашеву, что вы интересовались его местоположением, отправлено, — ответил женский голос и тут же продолжил, практически без перерыва. — Вам следует пройти вперед и свернуть направо, а затем налево.

Роман так и сделал, попутно оглядывая все вокруг. Голой функциональности бетонных коробок или модульных секций тут не было, но и ощущения какого-то особого домашнего уюта тоже не возникало. Не военная часть, здание для работы, скорее, такое обжитое и давно используемое, но все же для работы. Странно, что ученики Льва считали его домом, хотя, возможно, тут опять в дело вступали какие-то личные пристрастия?

— Алина послала? — безжизненным голосом спросил майор Мумашев.

Он стоял спиной к Роману, опять курил и смотрел на стену, увешанную картинами и фотографиями. Какие-то укрепления и озеро рядом. Горы. Майор Мумашев и остальные, плюс еще незнакомые лица, на фоне какой-то стены. Фотография с Львом Слуцким, генерал посредине, тринадцать человек — включая тех, с кем Роман уже познакомился — вокруг. Еще картина, опять горы, но более суровые и заснеженные, одним только видом демонстрирующие свою неприступность, а на переднем плане двое, Спартак и какая-то девушка, причем Спартак стрелял в нее. Роман моргнул и только тут заметил, что кольцом вокруг зыбко и смутно, еле-еле, но угадываются твари.

Снова перевел взгляд на фотографию со Львом. Рядом висела еще одна, те же люди, но в меньшем количестве и Лев рядом, а позади них какая-то странная серая штука. Камень подземелья и твари. Еще картина, теперь уже со звездами и летящим куда-то кораблем, неприятно напоминающим корабли-снаряды арэлгов.

— Да, — ответил Роман.

— А ты пошел, но потом опомнился?

— Да, — еще более заинтересованно ответил Роман. — А откуда?

Майор Мумашев лишь вздохнул.

— Она со всеми это делает, пси-силу тренирует.

— Она псионик?

— Нет.

— Но тренирует?

— Отказывается признавать, что интуитивно и подсознательно чувствует, какой тип женщин нравится ее собеседнику, а потом подстраивается в разговоре и в нужный момент отдает приказ, отключая собеседнику возможность соображать. Она же напомнила тебе лейтенанта Макферсон?

— Да.

— Ну вот, — печально усмехнулся майор Мумашев. — А она все думает, что у нее пси-силы прорезались после уроков и лечения у нашего майора Зайцевой.

Еще один майор, подумал Роман, собрались одни офицеры, командовать только некем. Кроме самого младшего лейтенанта Калашникова, который в такой компании и за рядового сойдет.

— Разве не истребили всех псиоников?

— Истребили, так как Сверхмозг им в мозги присел. Но наша Катя осталась в стороне, так как лежала куском льда, как и все мы, в инопланетной лаборатории где-то под Альпами. Да и не лезла она никогда активно в драки, лечила, да, но и только.

Роман не знал, что сказать, так как наверняка среди истребленных псиоников были и те, кто занимался мирным трудом.

— Не в пси-силах дело, — повернулся к нему майор Мумашев, что-то уловив, — а в том, что Сверхмозг их всех взял за горло, заставляя воздействовать на людей, Совет, на армию, из-за чего твари в Третьей Волне чуть не победили. Иронично, но Сверхмозг, желая приблизить победу, лишь ускорил свое уничтожение, хотя, кто знает, не вылези мы на свет с тех разделочных столов, как бы оно все повернулось. Псионики подорвали боевой дух и желание сражаться, внедрили пораженческие настроения, из-за чего твари и перли вперед неостановимым катком.

Роман кивнул, эту версию им рассказывали в училище.

— И теперь эта ирония оборачивается против вас? — спросил он. — Не свяжись вы с инопланетянами?

— Ах, если бы это было в нашей воле, — вздохнул майор. — С нами насильно вступили в контакт, наши дипломаты полетели вступать в Содружество, а мы там так, охраной выступали, уровнем чуть выше уборщика, те, чье слово ничего не значит. Недоумение на лице, ну да, еще одна государственная тайна, толку от которой не было, ведь против нас выступили заговорщики с доступом ко всем секретам, любой категории. Возникли разногласия, нас пригласили посидеть в карцере, о, не надо делать удивленные глаза, тогда мы еще не были так могучи, да и не думали сопротивляться, проследовали. Ночью на нас напали, посольство оказалось перебито, а нас опять лишили сознания и повезли куда-то, какие-то очередные инопланетные твари. Мы пришли в себя, отбились, захватили корабль, мотались туда и сюда, не зная ни языков, ничего, долгая в общем история, включающая первые ростки наших новых способностей, и встречу с контрабандистами. Узнали попутно о некоторых ловушках Содружества, применяемых, чтобы дурить головы юным цивилизациям вроде нашей, вернулись и послали всех далеко-далеко.

— И вас послушались?

— Все посольство было перебито, мы автоматически получили право говорить за всю Землю, ну и попутно нам там запретили въезжать и влетать в Содружество, но подобное никогда нас не останавливало. Так что мы сделали, что могли, но семь лет спустя… или шесть? Нет, шесть, в общем, все вернулось к тому, с чего начиналось. О да, вижу на твоем лице надпись, так стоило ли тогда бороться? Стоило, Роман, стоило. Не могу тебе сейчас рассказать в двух словах всю историю, нашу и этих встреч с инопланетянами, так что тебе придется поверить нам на слово, что мы всю жизнь боролись с тварями. Местными, инопланетными, тварями в обличьях людей, неважно, твари они и есть твари.

— Я, — Роман остановился, не зная, как сказать, что до сих подозревает майора.

Да и был ли смысл говорить? Разве не убил бы его тогда майор Мумашев на месте?

— В тебе есть задатки, Роман, — сказал Андрей, — а то, что ты подозреваешь нас. Знаешь, на твоем месте я бы уже давно стрелял, от таких неправдоподобных историй.

— Неправдоподобных?

— Представь себе, что сегодняшнего дня не было. Ничего не было, ты ничего не видел, включая этот наш зал славы и позора. Это вот все мы, кого заморозили, — майор ткнул в одну фотографию, затем в ту, что с серой штукой, — а это мы на фоне Сверхмозга перед его убийством, если тебе интересно.

Роман открыл рот и закрыл, лязгнув зубами. Собственно, одного наличия Льва на фотографиях уже было бы достаточно, хотя вот этот параноидальный шепоток в голове тут же выдвинул версию, мол, с инопланетной техникой можно подделать и Льва на изображении. Еще ему было интересно, что и как на других фотографиях и картинах, но спрашивать было как-то неуместно.

— И услышь ты историю о том, что мы делали сегодня, что, поверил бы?

— Нет, — честно ответил Роман.

— Вот именно, никто не поверил бы и я в том числе, хоть и восхитился бы красиво закрученной байкой, люблю, знаешь ли, хорошие выдумки.

Роман кивнул.

— Твои подозрения и неверие пройдут, когда Лев восстанет из камеры, уж Льву-то ты доверяешь?

— Да я!!!

Роман чуть не задохнулся воплем, в котором мешались разные слова, включая такие, что если Льву не доверять, то кому вообще доверять можно?

— Ну вот, — усмехнулся Андрей и чуть повернул голову. — Уже скоро, вряд ли командир будет тянуть с извлечением Льва.

Глава 13

Роман все же спросил про фотографии и картины, а Андрей уже начал объяснять, когда прозвучал сигнал. Минуту спустя внутри подземной базы появились мужчина и женщина, причем, если судить по фотографиям, первый был из группы «Буревестник», а вторая — нет.

— Виталь, добрался! — раздался радостный возглас. — Елка, ну елки-палки!

— Однажды тебя прибьют, Спартак, за старые шутки, — тихий голосок.

Казалось, его обладательница и мухи не обидит. Выглядела она соответствующе, этаким невысоким, скромным и тихим смугловатым цветочком. Раненым цветочком, похоже, готовым свалиться.

— Услышал, что вы прорвались и рванул, пока новые не налетели, — ответил Виталь.

Он слегка сутулился, поводил плечами, словно там что-то кололо между лопаток. Роман ощутил на себе взгляды.

— А, это Дюша притащил, — бесцеремонно и нагло пояснил Спартак, от чего у Романа снова зачесались кулаки.

— Остальные?

— Остальные уже в дороге, — голос Алины. — Наша разведка будет здесь с минуты на минуту, остальных придется еще подождать.

— Я бы сказал, остальным придется подождать, так вернее, — донесся хриплый, отрывистый голос.

Все подобрались, а Роман так просто вытянулся, пожирая взглядом вошедшего в комнату генерала Льва Слуцкого. Лысина и лицо генерала влажно блестели, словно он только что купался, под выцветшей формой угадывались повязки, да что там, по новой расплывались кровавые пятна. Роман не сразу заметил, что генерала придерживает полковник Имангалиев, почтительно, твердо, почти незаметно, но все же поддерживает.

— А я говорил, — начал было Спартак.

— Тихо, — бросил Лев и майор Десновский замолчал. — Нет времени и сил. Готовьтесь драться.

Роман ничего не понял и, с некоторым злорадством, увидел, что часть группы «Буревестник», этих суперлюдей, тоже ничего не поняла.

— Да мы и так готовы, как подлетят поближе, — заговорила Алина.

— Нет, — оборвал ее Лев.

Он не говорил, а словно каркал, внутри генерала что-то хрипело и булькало. Романа раздирало изнутри, желанием броситься и отдать свою жизнь за Льва, и желанием отвести его обратно в неведомую камеру, лечиться, лечиться и лечиться до полного выздоровления. В то же время ноги не слушались его, не давали сделать шаг в сторону Льва, язык словно пересох и распух одновременно, ворочался толстой сосиской во рту.

— Готовьтесь к трансляции и попыткам ее заглушить, — продолжил Лев. — Вражеский флагман раскроет себя, это пригодится, когда будете улетать!

Улетать?

— Всем, кто не здесь — сигнал, не приближаться к Острову! Будет налет, отобьете его и возникнет окно, во время которого вам надо будет сесть в корабль и улетать с Земли.

— Невозможно!

— Неслыханно!

— Мы можем драться!

— Тихо! Вы можете и будете драться! — Лев чуть вскинул палец, но тут же опустил руку.

Несмотря на общую слабость и раны, голос его звучал энергично, убедительно, омывал Романа изнутри и словно возносил к небесам, укреплял боевой дух. Драться! Побить всех! Теперь, когда Лев с ними, они победят!

— Вы, группа «Буревестник», удерете от друньдау, вам это по силам и там, в космосе, наберете оружия, сил, союзников и вернетесь, чтобы освободить людей. Изнутри, своими силами это сделать невозможно! Но борьба продолжится! Асыл, ты возглавишь ее, вместе с теми, кто не в группе!

Роман увидел, что некоторые оборачиваются и смотрят на раненую Елану. Та не спешила возмущаться, да вообще никуда не спешила, сидела с видом смертельно уставшего и измученного человека.

— Это…

— Единственный выход! — оборвал Лев полковника Майтиева. — Все! Нет времени тратить его на споры!

Группа, похоже, была не согласна.

— А что будет с вами? — тихо спросила Алина за всех.

— Вы тут поглупели, похоже, за несколько часов, инопланетяне там излучатели на орбите не установили? — саркастично вопросил Лев. — Я останусь и дам бой, прикрывая вас, обе группы. Продолжая вещать в эфир, стягивая на себя врагов.

— Вы должны возглавлять Сопротивление!

— Да, — кивнул Асыл, — я останусь, а потом просто смоюсь, буквально.

— Во мне жизни на два часа и ту вы тратите зазря своими спорами! Бунт?!

Молчание и упрямая пауза, повисшее в зале настроение, которое Роман разделял. Оставить Льва на смерть? Что за бред?! Он должен жить и возглавить Сопротивление, потом майор Мумашев с группой вернутся, навалятся и перебьют всех инопланетных тварей, ну и просто тварей заодно, раз уж силы будут и все! Но без Льва?

— Для лечения нужны сутки, через два часа здесь будут друньдау и от острова останется только кусок расплавленной земли, — бросил Лев.

— Есть еще Катя! Просто больницы!

Да, пси-целительница, чудо-целительница, да, это выход, подумал Роман, ощущая, как внутри вспыхивает надежда.

— Есть, — согласился Лев, — но мы к ним просто не успеем. Нам всем дали второй шанс, и я свой потратил, когда проморгал этот заговор. Тихо. Я допустил ошибку и допущу еще в будущем и опять подведу, в этот раз уже Сопротивление.

Опять упрямая пауза и переглядывания. Майор Мумашев, наверняка, мог напасть и скрутить Льва, Роман прямо ощущал эти мысли в воздухе, как группа мысленно сговаривается о действиях. В этом всем опять было что-то выше грубой силы, что-то чего Роман до конца не понимал, только ощущал в глубине души. Словно решение вопроса силой было ошибочным.

— Если собрались бить — бейте, — бросил Лев, — или уступайте, время не ждет!

Да, инопланетяне все ближе, подумал Роман, завороженный происходящим. Он верил в Льва, всегда верил и восхищался им, и теперь все сомнения и подозрения в адрес майора Мумашева разлетелись и исчезли. Но все же Роман не мог принять идею того, что Лев, генерал Лев Слуцкий останется и погибнет. В этом было что-то настолько фундаментально неправильное, что мозг отказывался воспринимать подобные мысли.

— Необязательно жертвовать собой, — все же сказал полковник Майтиев.

— А кем тогда? — спросил Лев, хмуря брови, и глядя снизу вверх на полковника. — Полковником Имангалиевым? Майором Ивановой? Других тут нет и не должно быть, нечего гибнуть зазря!

— Вот именно!

— Так кого оставить? Выбирай? Хотя нет, не выбирай, — зло сказал Лев, — Асыл мне как сын, дороже сына, вы все мне как дети, что, жертвовать кем-то из вас?!

— Я могу! — шагнул вперед Роман. — Возьмите мою жизнь!

Все взгляды скрестились на нем, но Роман сейчас ощущал на себе только взгляд Льва. Несмотря на взгляды и такую обстановку и добровольный шаг навстречу смерти, внутри Романа что-то пело, взмывало к небесам, откуда тоже доносилась хриплая и суровая музыка.

— Ты не справишься, — сказал Спартак. — Дух есть, а допуска и знаний не хватает.

— Допуск дадим. Знаний и у меня нет, но это сейчас неважно, — в голосе Льва звучало открытое нетерпение. — Ну же?! Чего вы тянете?! Дайте мне умереть в бою, со знанием, что вы продолжите освобождение, что мне не придется увидеть, как твари топчут города людей!

Столько страсти и силы прозвучало в этом выкрике, что Романа словно ударили палкой по голове. Остальные тоже качнулись.

— Лиза, передать генералу Льву Слуцкому командование над Островом, полные, неограниченные права на любые действия, — произнес полковник Майтиев так, словно давился этими словами.

— Принято. Командование передано. Жду дальнейших распоряжений.

— Подготовить устройства связи, вещание на всю планету, на любые доступные устройства и возможные ретрансляторы, активировать скрытые спутники, активировать протокол «Земля зовет», — тут же скомандовал Лев Слуцкий, чуть прищурившись.

— Выполняю.

— Что встали? Бегом за оружием и к орудиям! — прикрикнул Лев. — Едва начнется, как начнется!

В другой ситуации Роман бы рассмеялся, но сейчас только облизал губы.

— Думали, я забыл о ваших докладах, раз система не использовалась?! Вперед, бегом!

Роман тоже рванул следом за всеми, но его словно лягнуло на бегу ударом майора Мумашева.

— Оставайся! — скомандовал Андрей, вперив пылающий взор в Романа. — Смотри за Львом! Головой за него отвечаешь! Как закончит говорить, сразу тащите его прочь!

— Но он же сказал…

— Ты думаешь, мы хотели быть спецназом?! Лев схватил нас и втащил, бросил навстречу долгу. Мы выполнили его и выполним еще, но и ему нужно выполнить свой! Нужно остаться в живых и возглавить человечество!

— Да! — горячо поддержал Роман. — Правильно!

— Тогда вперед! — скомандовал майор Мумашев и тут же скрылся, умчавшись следом за остальными.

Роман шагнул обратно, обнаружив, что Лев уже уходит, точнее говоря, полковник Имангалиев ведет двух раненых, самого Льва и Елану.

— Я не успею залечить раны, — слабым голосом сказала она.

— Что успеешь! Прорыв будет не сахар, Буревестник вас не прикроет, а системы Острова не бьют за сотни километров! Тебе потребуются все силы, чтобы выжить и сражаться!

— Да, генерал, — произнесла Елана еще тише, словно собиралась помереть на ходу.

Пока ее укладывали в реанимационную камеру, а Лев что-то там командовал системам Острова насчет трансляции и передачи, Романа снова ухватили. Не стальным захватом, как у майора, но все же достаточным, чтобы Роман не смог вырваться.

— Ты готов пожертвовать собой? — спросил он у Романа.

— За Льва? Да! — без колебаний ответил он.

— Тогда готовься. Генерал прав, кто-то должен остаться и дать бой, только это должен быть не сам Лев, — полковник Имангалиев говорил размеренно и спокойно, словно завтрак обсуждал. — Едва закончится трансляция, как надо будет его оглушить и уносить ноги.

— Оглушить? — переспросил Роман растерянно.

— По доброй воле он не пойдет, ты же видел. Только и оглушить, не убивать же.

Романа опять поразило, насколько просто его новые знакомые говорили о таких вещах. Разумом он понимал, близость ко Льву, ежедневное общение с ним, все это притупляло ощущение величия и мощи генерала, но все равно, одного понимания разумом тут было недостаточно.

— Что он скажет потом?

— Он может хоть сто раз обидеться на меня, на всех нас, разосраться и плюнуть в лицо, но будь уверен, если Лев останется жив, если мы спасем его, то он будет биться. Выполнит свой долг.

— И третий раз спасет Федерацию!

— Да, — просто сказал полковник Имангалиев.

— Сговариваетесь, как лучше меня спасти? — прозвучал голос Льва за спиной, а Роман вздрогнул.

Наверняка выдал себя и замер, понимая, что надо обернуться и рассеять подозрения, но в то же время понимая, что тогда окончательно выдаст себя. Как подполковник Салех видел их всех насквозь в училище, так и Лев точно сразу все поймет.

— Конечно, — спокойно ответил Асыл, — было бы странно, не попытайся мы этого сделать.

— Да-да, — отозвался Лев и в голосе его слышалась ирония, — вы должны были.

Роман ожидал, что сейчас прозвучит приказ Лизе, мол, если кто попробует меня тронуть, ты его сразу расстреляй. Если уж тут в потолке таились пулеметы, то могло скрываться кое-что и похуже, инопланетное оружие какое-нибудь. Смог бы Андрей потягаться с системой в скорости? Скорее всего да. Но вот остальные, кто не входил в группу «Буревестник»? Скорее всего нет. Стало быть, один приказ от Льва и он в безопасности, насколько тут вообще применимо это слово, раз генералу хотелось умереть в бою.

— Иди и сражайся! — скомандовал Лев. — А этот юноша останется со мной.

— Младший лейтенант Роман Калашников, воен…

Лев повел рукой и Роман заткнулся на середине слова. Полковник Имангалиев выглядел так, словно хотел что-то возразить, но так и не возразил. Бросил в Романа взгляд, словно говоря «Помни об уговоре!» и тоже ушел. Роман остался наедине со своим кумиром, более того, подхватил его и придержал, подставил плечо, пускай и не буквально, из-за разницы в росте.

— Сколько времени упущено зря, ах, сколько времени, — тихо прошептал Лев, — сколько бесценного времени. Лиза, покажи дорогу в центр связи.

На стенах и полу зажглись указатели.

— Центр связи? — спросил Роман.

— Они устроили тут все, как на форпосте, кроме неба, конечно, хватило мозгов залезть под землю, — проворчал Лев на ходу.

Романа штормило и потряхивало, от мыслей, что он помогает Льву — живому Льву — в голове словно случилось короткое замыкание и все искрило и трещало.

— Что с тобой? — спросил Лев недоуменно и тут же сам ответил. — А, ты из тех, кто верит в легенду о Льве.

Слова эти показались Роману глубочайшим кощунством, святотатством даже, и если бы их сказал, кто другой, кроме самого Льва, так тут же получил хороший удар по лицу.

— Это хорошо, — неожиданно сказал Лев. — Поможешь мне.

Романа опять тряхнуло и дернуло. Воистину, стоило пройти через этот кровавый день, чтобы услышать от Льва лично «поможешь мне». Ценой погибших подчиненных, Хадиши и Бахрама, сказал бы сам себе Роман, но не стал. Он знал, что искупит кровью, поможет, спасет, да что там спасет Льва, а значит и все человечество!

Уже достаточно, чтобы не ощущать вины.

Глава 14

— Все готово к началу трансляции, — сообщила Лиза все тем же вежливым голоском. — Через полчаса, после приближения флота цивилизации друньдау к планете, возможны сбои и целенаправленное глушение сигнала.

— Понятно, — ответил Лев. — Все мощности в трансляцию, даже в ущерб обороне.

— Принято.

Роман невольно бросил взгляды по сторонам, забыв, что они под землей, забыв, что там снаружи уже опустилась ночь и он все равно не увидит врагов. Лев бросил на него взгляд, словно прочел мысли Романа — впрочем, за сегодня младший лейтенант уже почти привык к подобному, все, кому не лень, словно читали его мысли. Скорее всего, дело было в опыте, умении воспринимать мимику, язык тела и прочие дела, но теперь Романа это уже практически не волновало.

Кому еще и читать, как не Льву и его ученикам? Можно сказать, почти сбылась мечта.

— Организуй трансляцию обороны для младшего лейтенанта Калашникова, — скомандовал Лев. — Меня не отвлекать обороной.

— Принято. Младший лейтенант Роман Калашников, пожалуйста, проследуйте за указателями.

— Будет что-то запредельно опасное — скажешь мне вживую, — распорядился Лев, глядя прямо в глаза Роману.

— Слушаюсь, товарищ генерал армии!! — вытянулся и вскинул руку Роман.

Точнее говоря, тело его проделало все само, а разум осознал случившееся постфактум. Лев, казалось, еще больше выпятивший челюсть, смотревший, словно с прищуром, лишь кивнул и пошел к чему-то вроде возвышения, сейчас подсвеченного с двух сторон. Казалось, что вокруг летает серебристая пыль, словно тут не убирались уже долгие годы.

Роман тряхнул головой и проследовал за указателями, благо уходить из зала не требовалось. Из пола и потолка выдвинулось нечто вроде стержней, возникла завеса за спиной Романа. Он оказался в каком-то подобии мыльного пузыря, где изображения всего происходящего вокруг острова проецировались на экраны, в воздухе и на стенах.

— Желаете получить трехмерный образ происходящего? — спросила Лиза. — Полную трансляцию?

— Да, — тут же ответил Роман и добавил, слегка умоляющим голосом. — А можно на один из экранов выступление генерала Льва Слуцкого?

— Выполняю.

Перед глазами Романа зажегся экран, показывающий Льва. Тот словно висел в воздухе и в то же время смотрел прямо в глаза Роману, заглядывал ему в душу, словно брал и взвешивал, сгодится ли младший лейтенанта для защиты человечества или его надо списать и причислить к тварям?

— Пожалуйста, наденьте очки, — добавила Лиза.

Роман нацепил огромные, плотно облегающие очки, какие впору было бы носить подразделениям биозащиты, распыляющим различные яды. Очки были прозрачными и он отчетливо видел экран с Львом.

— Люди, — произнес Лев, словно уронил гирю, — человечество, братья и сестры, все, кто меня слышит. Я генерал армии Лев Слуцкий, тот, кого прозвали спасителем Федерации, и сейчас я обращаюсь к вам!

Прямо перед глазами Романа внезапно вспыхнула другая картинка, он словно оказался снаружи, во тьме ночи. Стоял на поверхности… нет, парил над Островом и стал им, воспринимал все происходящее вокруг и одновременно с этим перед его левым глазом все так же отображался миниатюрный экран со Львом.

Фьюи, фьюи, фьюи, посвистывали разноцветные лучи, вспарывая тьму и освещая кусочки моря и земли.

Бабах, бабах, бабах, рвались шары энергии и заряды, снаряды и бомбы.

Бум! Бум! Бум! доносилось издалека раскатисто, словно кто-то постукивал молотком по стальному листу.

Тьму чертили не только лучи и вспышки взрывов, но еще и мелькающие тени, большие и маленькие, и Роман озадаченно моргнул, пытаясь понять, что происходит. Нет, в общих чертах он представлял, новые силы заговорщиков пытались помешать трансляции и убить Льва, а группа «Буревестник» пыталась им помешать, но представление это было несколько абстрактным, что ли?

— Предатели, пытавшиеся убить меня и заявившие о моей смерти…, — доносился голос Льва.

— Переключаю режим показа, — донесся голос Лизы, словно издалека.

БАБАХ!!!

Переключение было беззвучным, но мысленно Роман сопроводил его именно что грохотом мощнейшего взрыва, настолько сильно все изменилось вокруг. Тьма сменилась днем, более того, Роман теперь не просто видел, слышал и ощущал все, он еще и поспевал следить и понимать, что происходит.

Шесть людей, группа «Буревестник», в каких-то сбруях и обвесах, подобных тому, на котором уже летал майор Мумашев, метались с невероятной скоростью в воздухе. Роман теперь знал, что эти полетные устройства выполнены по особому заказу, с упором на невероятную скорость, недостижимую для обычных живых, и прочность, чтобы выдерживать все эти маневры.

Корабли вокруг, снаряды арэлгов, диски тронкийцев, овалы апасидов и обычные самолеты, метались, бомбили, прикрывали друг друга и пытались расстрелять учеников Льва. Те уклонялись, маневрировали, закладывали виражи и петли и стреляли, стреляли, непрерывно расстреляли, разнося корабли и убивая тех, кто находился внутри. Система обороны острова — масса орудий, выдвинувшихся из-под земли — тоже стреляла, и Роман знал откуда, что Лиза не синхронизируется с действиями учеников Льва, просто разит врагов.

Группа «Буревестник» поспевала следить и за выстрелами снизу, уклонялась от «дружественного огня» и более того, успевала не только стрелять, но и метать маркеры, подсвечивая Лизе цели. Пушки острова стреляли и совмещали залпы, сносили щиты, немедленно мимо проносился кто-то из учеников Льва и строчка дезинтегрирующих зарядов вспарывала корабль, вскрывала его, как консервную банку.

Корабли на море обстреливали остров издалека и вспыхивали щиты, пушки вертелись и сбивали снаряды лучами, но все равно часть обстрела прорывалась и Романа — ставшего островом — потряхивало вместе с системами наблюдения и обнаружения. Кто-то из учеников Льва неожиданно метнулся выше и ближе к кораблям, выстрелил, выдал целый град зарядов, словно кто-то стрелял из мощнейшей ракетницы. Шары эти летели по дуге и рвались в полете, не долетали до кораблей, которые к тому же еще и маневрировали.

Роман ощутил, как внутри у него что-то екнуло и из-под острова выдвинулись ракетные установки. Мешанина образов и выстрелов в воздухе изменилась, рисунок сдвинулся, словно кто-то махнул спичкой перед глазами, один из кораблей стремительным росчерком метнулся вниз, взломал щиты и уничтожил взрывом ракетные установки. Как будто кольнул или ранил организм острова, с которым Роман сейчас слился воедино.

Ракеты сорвались и помчались в сторону кораблей, Роман осознал, что остров выдвинул новые установки и тут же несколько кораблей-снарядов метнулось назад, расстреливая ракеты в полете, точно так же, как это делал сам остров с теми снарядами, что летели в него. Два Андрея тут же вырвались из общей свалки, замолотили по кораблям-снарядам, началась новая бойня. Несколько арэлгов и их подручных роботов выметнулось из подбитых кораблей и помчалось прямо к Острову, похоже, собираясь десантироваться на них.

Остров стрелял, но арэлги — летевшие на чем-то вроде бициклов — метались и уклонялись, почти не уступая в скорости ученикам Льва и все же сумели высадиться. Какой-то сумасшедший катер мчался по воде, словно камушек, пущенный умелой рукой вдоль поверхности, отскакивая и подпрыгивая, и откуда-то Роман знал, что это свои. Из катера выметнулся человек, еще один, системы Острова подсказали Роману, что это майор Дмитрий Чибисов, и майор вступил в рукопашную с арэлгами, сражая их одного за другим.

БАБАХ!!!

Романа вырвало из трехмерной проекции и немедленно его самого вырвало на пол. Ноги подкосились, он упал, ощущая, как его разрывает изнутри чем-то непонятным. Манипуляторы сдернули очки с головы, Роман видел, что он все там же, в пещере под землей внутри Острова, только экраны вокруг погасли.

— Опасность для организма, — доносился голос Лизы. — Сенсорная перегрузка, опасность. Кровоизлияние в мозг, опасность. Экстренное отключение из-за опасности для организма.

Роман слышал ее слова, но не воспринимал, не понимал их смысла. Он словно все еще находился там, снаружи, сражался, вертелся в карусели воздушной свалки, отражал снаряды и понимал, что происходит. Одновременно с этим он не понимал, что происходит вокруг, ощущал лишь сильнейшую боль в голове. Тело ломило и раскалывало, оно блевало само по себе, словно стремясь избавиться от отравляющих его информационных токсинов.

— Пожалуйста, сохраняйте неподвижность.

Что-то надвинулось и Романа кольнуло в тело. Нечто влажное накрыло лицо и голову, в рот полилась жидкость, еще укол, затем словно удары по спине. Роман сблеванул еще раз, но уже приходя в себя. В голове стремительно прояснялось, он брезгливо и торопливо поднялся, осознавая, что упал в лужу собственной рвоты. Какой-то странный робот, словно цилиндр на гусеницах или парящей платформе, налетел, крепко обнял Романа да так, что аж дыхание вышибло.

— Пожалуйста, сохраняйте неподвижность, — повторила Лиза.

Роман только захрипел в ответ, так как все равно был не в силах вырваться из этих стальных объятий. Робот отпрянул и скрылся, Роман почти упал, задышал тяжело, упираясь руками в колени. Секундой позже пришло осознание, что робот удалил с него все следы рвоты и теперь срочно убирает пол.

— Ошибка в оценке, ошибка в предоставлении доступа, ошибка в переключении в режим «полного погружения», ошибка в выборе интерфейса, — перечисляла Лиза все тем же вежливым голоском. — Корректирующие меры приняты, специальная директива создана, спасибо за помощь в улучшении моей работы!

Она ведь даже не понимает, что через час ее разнесет на атомы, если прогноз Льва верен, подумал Роман немного отстраненно и тут же вскинулся. Лев! Обернулся стремительно, ожидая черных кругов перед глазами, но нет, что бы там ни вколола ему Лиза, эта химия пополам с медициной действовала и стремительно.

— Генерал!

Роман помчался огромными прыжками, кляня себя за тупость и идиотизм. Он пропустил всю речь Льва! Не слушал ее там, во время полного погружения, завороженный кипящей вокруг схваткой и собственным, может и не всемогуществом, но уж точно всеведением. Ах, как приятно и сладко было знать все, видеть все, понимать все!

Неужели ученики Льва могли вот так подключаться и не падать с сенсорной перегрузкой или что там у него обнаружила Лиза? Неужели они сами по себе могли видеть мир таким вот, полным, ясным, со всеми малейшеми детальками и подробностями?

— Генерал! — Роман успел, подхватил оседающего на пол Льва, закричал: — Лиза! Сделай хоть что-нибудь!

Никакой реакции.

— Лиза!!

Словно услышав его крик, Лев очнулся, распахнул глаза и ухватил Романа за грудки, сгреб рукой так, что ткань затрещала.

— Прислони меня к чему-нибудь! — потребовал Лев.

Роман невольно послушался, усадил генерала так, чтобы тот опирался спиной на возвышение, с которого только что произносил речь. Наверняка это была мощная, энергичная речь, мобилизующая население Земли на отпор захватчикам, сплачивающая всех и вся воедино против новых тварей. И Роман пропустил речь целиком! Впору было плакать и рвать на себе волосы до полной лысины.

— Пистолет! — еще потребовал Лев. — Дай пистолет!

Роман дернулся было, но тут же осознал, что пистолета у генерала нет. Наверняка изъяли, когда укладывали генерала в реанимационную камеру. Роман, словно наблюдая за собой со стороны, достал и протянул Льву пистолет другого генерала армии. Аванте Толлини. Роман получил его этим же днем, но ощущалось все так, словно встреча с генералом Толлини была вечность, а то и две вечности назад.

— Отлично, — Лев приставил пистолет к подбородку.

Роман сам не помнил, как он скакнул с места, выбил пистолет из рук генерала Слуцкого, попутно, кажется, сломав ему парочку пальцев. В себя он пришел парой мгновений позже, уже подбирая с пола пистолет и крича:

— Лиза! Свяжись с остальными, свяжись с майором Мумашевым, полковником Имангалиевым! Пусть они отдадут тебе приказ лечить генерала! Лиза!

— Я запрещаю, — прохрипел Лев, сверля взглядом Романа.

— Принято.

— Лиза, убей меня, — прохрипел еще Лев.

Роман чуть не скакнул вперед, дабы закрыть своим телом генерала. Остановило его только осознание, что это может быть ловушкой, дабы подманить его ближе, все же отобрать пистолет.

— Это невозможно.

— Это приказ!

— Неотменяемая директива три нуля, — вежливо сообщила Лиза.

Лев еще больше выпятил челюсть, чуть прищурился, губы его шевельнулись, словно собираясь произнести что-то нецензурное, затем пылающий взгляд генерала армии снова впился в Романа.

— Ты! Убей меня!

— Я не могу!

— Это приказ! Убей меня — спаси человечество!

— Я не могу!

— Можешь! Можешь! — заорал Лев. — Ты присягу давал! Выполняй мой приказ! Ты клялся защищать людей! Убей меня или погибнут все! Давай, лейтенант! Стреляй! Убей меня!

Роман ощутил, что плачет, но в то же время тело его действовало словно само по себе, вскинуло руку с пистолетом. Тут же Романа сковало захватом манипуляторов какого-то робота.

— Лиза, даю всю полноту власти лейтенанту Роману Калашникову и запрещаю препятствовать ему!

— Принято.

Захваты разжались, а Романа снова хлестнуло выкриком:

— Убей! Выполняй приказ!

Вместе со словами изо рта Льва летели кровь и слюна, фигура его размывалась, и Роман, уже практически ничего не соображая, выполнил приказ. Выстрелил несколько раз и упал на колени, роняя пистолет и утирая глаза, ощущая, как там все горит и щиплет, как полыхает в груди от непоправимости свершившегося.

Он застрелил Льва! Льва!

— Молодец, — прошептал Лев, — спа…

Роман закрыл лицо руками, ощущая, как его разрывает изнутри. Сбылась мечта — Лев Слуцкий лично похвалил его! Но за что похвалил, за то, что Роман пристрелил своего же кумира!

Мир вокруг трясся и разваливался, Роман ощутил, что сходит с ума.

Глава 15

Роман знал, что поступает, как идиот, но знание это сейчас не имело никакого значения, поэтому он вскочил и закричал изо всех сил:

— Лиза! Немедленно подготовить реанимационную камеру! Оказать помощь генералу армии Льву Слуцкому! Вколоть ему все, что нужно для поддержания сил!

Он уже стоял рядом с обмякшим, убитым Львом, наклонился, словно ждал чуда, верил, что генерал остался жив.

— По моим данным, генерал армии Лев Слуцкий мертв, — сообщила Лиза. — Если вы желаете провести комплекс реанимационных мероприятий…

— Да! Желаю!

— То вам нужно обратиться к квалифицированному врачу или расширить функционал действующих камер, или заказать камеру типа «Реанима Тринадцать Плюс», что обойдется вам…

Роман не слушал вежливые объяснения бездушного робота, потому что его опять накрыло осознанием случившегося и содеянного им самим. Он покачнулся, упал на колени рядом со Львом, ухватил того и затряс, словно пытаясь оживить. Лев не сопротивлялся, продолжал упрямо и презрительно смотреть куда-то вдаль. Глаза щипало и жгло, Роман даже не сразу понял, что плачет, захлебывается в рыданиях, кричит в пространство нечто бессвязное.

— Нет, нет, нет, — пробормотал он.

Утихшая было боль в голове вернулась, навалилась, во рту было кисло, сухо и противно одновременно, в груди жгло, слезы катились градом из глаз, не принося облегчения. Слабость в руках и ногах, но Роман все равно упрямо вскинул пистолет генерала Толлини, сунул его в рот. Не ощутил металлического привкуса, почти уже выстрелил, но.

Но Лев продолжал упрямо и презрительно смотреть на Романа, словно говоря ему «Слабак! Не время убивать себя! Спасай людей!»

— Слабак, — прошептал Роман. — Слабак.

Он выронил пистолет, вцепился пальцами в голову, вонзил ногти в кожу, словно пытаясь вырвать мозг и эти жгущие изнутри мысли. Слабак, слабак, слабак, билось в голове. Лев вот бился до последнего, знал, что вот-вот умрет, но мобилизовал все силы, произнес речь, которую Роман так постыдно пропустил. Возможно, что мобилизация сил его и убила, добила окончательно.

— Ты что натворил?! — донесся от входа выкрик полковника Имангалиева. — Смерти захотел?!

— Он сам приказал, — ответил Роман, роняя пистолет.

Внутри было пусто и тоскливо, завывал ураганом ветер, выдувая из Романа жизнь. Сейчас это было как никогда кстати, ведь ему нужна была решимость и сила, чтобы умереть достойно. С пользой. Не как слабак. Где-то внутри Роман знал, что этого не будет, сейчас полковник Имангалиев его застрелит и дело с концом. Можно было отдать приказ Лизе охранять самого Романа, но смысл?!

Теперь во всем этом не было смысла.

Мечта сбылась, но так, что лучше бы не сбывалась никогда.

— Охолони, Асыл, — донесся голос майора Мумашева. — Видишь сообщения от Лизы? Лев его сам заставил!

— Даже у нас спасают тех, кто только что умер!

Роман обернулся, увидев, что майор Мумашев держит полковника, не дает ему вырваться и схватить оружие. В то же время, в прозвучавших словах была жестокая правда — Льва еще можно было спасти, нужно было спасти, вывезти, вылечить, дать шанс еще раз спасти человечество.

— Лиза, можно ли было спасти генерала Льва Слуцкого? — спросил майор Мумашев сквозь отчаянно стиснутые зубы.

Прозвучало немного невнятно, но система Острова поняла.

— Только в случае наличия рядом бригады квалифицированных врачей, уровнем не ниже «шесть-А» или наличия реанимационной капсулы «Реанима Тринадцать Плюс», с циклом восстановления в шесть суток.

— Понял?! — бросил майор полковнику.

— Что тут? — появились полковник Майтиев и его подруга. — Ах ты!

От новой смерти Романа опять спас майор Мумашев. Перехватил оружие, не дал выстрелить.

— Лев, он просил, хотел сам, пистолет, а он запретил и приказал, — начал объяснять Роман, ощущая, как заплетается язык и выдает полную чушь.

Затем глубоко вздохнул и заорал:

— Теперь я тут командую и приказываю вам валить с острова прочь! Спасать Землю, как завещал Лев!

В ответ неожиданно раздался дружный смех.

— Он командует, — провел рукой по лицу полковник Майтиев. — Поверить не могу, что рядом с мертвым Львом буду улыбаться. Дюша, ты где его нашел?!

— В Африке, где живет много-много диких тварей, — ответил майор Мумашев.

Всплеск нервного веселья стих и все вернулось к мрачной действительности, в которой Лев был мертв. Роман вытер лицо, ощущая, что слезы прекратились. Ветер внутри продолжал дуть и завывать ураганом, унося все и принося решимость.

— Вражеский носитель показался? — вдруг спросил майор Мумашев. — Ущерб внешней обороны?

— Уничтожено семьдесят четыре процента спутников-ретрансляторов, оборона Острова ослаблена на двести двадцать процентов, из-за приказа генерала Льва Слуцкого направить всю энергию в передачу, — сообщила Лиза так, словно повествовала о хорошей погоде за окном. — Вражеский носитель — корабль цивилизации Друньдау класса «Эксорга» взлетел с обратной стороны Луны и сейчас приближается к Земле. Ориентировочное время выхода на орбиту — десять минут. Ориентировочное время приближения на дистанцию поражения — семнадцать минут. Вероятность уничтожения корабля комплексом защиты «Колпак» — шестьдесят восемь процентов.

— Маловато будет, — пробормотал Асыл, вырываясь из хватки майора. — Так вот зачем он все это сделал.

— Что?

— Лев, говорю! — неожиданно зло вскричал Асыл. — Ты что, думаешь, он первый раз оказывался в таких ситуациях, никогда не был серьезно ранен? Что, думаешь, он раскис и обмяк, вдруг сдался и начал умолять его застрелить? А, правда так думаешь?!

Роман, нашедший кроху успокоения в мысли о том, что Лев напоследок тоже проявил слабость (хотя язык назвать его слабаком все равно не повернулся бы), встревоженно моргнул. Враг приближался, страшный враг, более того, враг на одном лишь корабле! Что будет, когда сюда прилетят все остальные?

— Лиза, где остальные корабли цивилизации друньдау?! — воскликнул он.

Было как-то странно и неуместно произносить эти слова «цивилизации друньдау», словно он знал, кто это такие и что у них там за цивилизация. Для Романа все они были просто — инопланетяне, а еще проще и ближе к истине — инопланетные твари, что явились сюда обманом, порабощать и захватывать.

Да, точно так же, как твари обманом внедрялись к людям, использовали их, чтобы бить в спину, так же поступали и инопланетяне. Роман отогнал мысль, что будь у людей возможность, они тоже внедряли бы своих агентов к тварям, потому что сейчас дело было не в этом.

— Приближаются к Земле, в защитном ордере «две сферы». Ориентировочное время выхода на орбиту Земли — тридцать две минуты. Тридцать одна минута и тридцать секунд.

Роман нахмурился, пытаясь понять, округляла ли Лиза или тут происходило что-то еще, но тут же увидел, что и остальные — так как ученики Льва продолжали прибывать и замирали, видя труп Льва — тоже нахмурились при этих словах.

— Финальный спурт, — произнес майор Мумашев, — не будет победы нашего колпака над их кораблем. Вместе подлетят, вместе вломят, да так что полетят клочки Лизы по всему Средиземному морю.

Те корабли ускорялись, чтобы прилететь к Земле одновременно со стартовавшим с Луны, осмысливал Роман, так как вся эта концепция полетов в космосе, словно кораблей на море, была ему как-то в новинку. Неужели ничего нельзя сделать? Взлететь навстречу своим флотом? Ведь ученики Льва явно не прерывали контактов с инопланетянами, обустроили Остров, обзавелись оружием, неужели не притащили несколько кораблей? Ворваться, взять на абордаж, расстрелять всех внутри и потом стрелять по другим кораблям, в общем повторить все то, что ученики Льва успешно проделывали здесь, на земле.

— Давайте рванем им навстречу, — мрачно предложил Спартак.

— Ты же помнишь, что эта Лиза ненастоящая? — толкнул его в бок напарник, майор Басов.

— Если кто думает, что Лев раскис — забудьте! — заявил полковник Имангалиев. — Мы должны выполнить приказ, чтобы смерть его не пропала зря. Что он приказывал?

— Убей меня — спаси человечество, — прошептал Роман, с трудом ворочая языком.

Он попытался устыдить себя за то, что раскис, тогда как требовалось совершенно противоположное — держать себя в руках и действовать, так как враг все приближался и приближался, с каждой секундой, с каждой репликой, он становился все ближе. Станут ли инопланетные твари жалеть людей, особенно учеников Льва? Конечно же нет, на то они и твари!

— Вот, он требовал застрелить его, чтобы ускорить выполнение своего плана! — жестко заявил Асыл. — Чтобы насильно выпнуть нас с Острова, вас — в космос, нас на Землю, создавать Сопротивление!

— После его речи пол-Земли поднимется, — мрачно произнес полковник Майтиев.

— И будет кровавая бойня, наверняка найдутся те, кто выступит за новое правительство, как все это уже было в Риме! Но это неважно, все равно Лев не оставил нам выбора.

Повисла тягостная пауза, во время которой Роман опять переосмысливал случившееся. Лев видел, что его не слушают, знал, что его захотят спасти и, скорее всего, предвидел, что во время попытки спасения все и полягут. Скорее всего из-за того, что будут действовать не в полную силу, улетать не на полной скорости, с оглядкой на самого раненого Льва. Счел себя балластом, короче говоря, а когда с ним не согласились, все равно поступил так, как считал нужным, так, как считал более правильным для людей.

— Ты же знаешь, что он прав! — в сердцах бросил Асыл. — Что изнутри, с земли, не сломать систему, подпитываемую извне! Ее можно сломать только там, снаружи, уничтожить их всех, прервать подпитку навсегда!

То есть попросту говоря, группу «Буревестник» просили уничтожить целую инопланетную цивилизацию, понял Роман. Уничтожить или ослабить настолько, чтобы они не смогли помогать своему гарнизону на земле. Он понял и даже не ужаснулся, не взволновался ничуть, наоборот, мысленно одобрил и тут же пожелал всем инопланетным тварям сдохнуть.

— Знаю, — ответил полковник Майтиев. — Но мы еще успеем улететь, а вы?!

— Мы?

— Тебе возглавлять Сопротивление, Асыл, дурака-то не включай! Ты — помощник Льва, тебя знают, в отличие от нас! Если не ты, то кто?! Не говоря уже о том, что Елану надо увезти отсюда и опять же, кто, если не ты?

— Я, — шагнул вперед Роман, осознавая, что сказал и повторил уже твердо. — Я останусь.

Роман ожидал возражений, собирался сказать, что не сможет жить, помня, как убил Льва Слуцкого, но ни одного слова так и не прозвучало. Пауза в несколько секунд, взгляды на майора Мумашева, кивки и потом помещение вокруг стремительно опустело.

— Я рад, что не ошибся в тебе, Роман, — хлопнул его по плечу майор Мумашев, и добавил. — Извини, что так вышло.

— Да я…, — Роман осекся, так как слова падали уже в пустоту.

Майор исчез и на мгновение Роману стало жутковато, но он тут же взял себя в руки. Посмотрел на тело Льва.

— Лиза, нужно похоронить генерала, с почестями, — произнес он.

Пустой, ненужный жест, жить ему и всему острову оставалось не больше получаса, но Роман знал, что так надо. В ушах, в голове, во всем теле гремела музыка, суровая и пронзительная, и громкость ее нарастала, заглушала ветер внутри, вытесняла страх, возносила к небесам.

— Покажи мне, как пройти в центр обороны и покажи, что происходит вокруг. Сколько осталось до атаки?

— Следуйте за указателями, — предложила Лиза. — До предполагаемого времени атаки одиннадцать минут.

Роман прошел и скомандовал еще:

— Игнорировать опасность для меня. Вколоть сильнейший стимулятор. Прямое подключение к системам обороны.

— Выполняю.

Он был Островом и Романом одновременно. Видел, знал, просчитывал и ощущал. Небольшой кораблик, за рулем которого стоял полковник Имангалиев стремительно удалялся, и Роман послал несколько зарядов в корабли, идущие ему на перехват.

Космический корабль с учениками Льва взлетал и Роман-Остров видел и знал, что вражеский крейсер Друньдау уже ускорился и устремился на перехват. Остальной флот тоже ускорился, но он не успевал, в отличие от вражеского крейсера. Корабль с учениками Льва мчался стремительно, за пределами того, что мог бы выдержать не только человек, но и арэлг, но вражеский крейсер все равно успел бы дать залп, а то и два.

— Убей меня!!! — закричал Роман отчаянно.

Остров откликнулся на его команды, выстрел за выстрелом, залп за залпом, система «Колпако» — «Комплекс Легкой ПротивоАэроКосмической Обороны» стреляла, откликаясь на пылающее, неистовое желание Романа. Система стреляла, полностью отключив защиту, ради того, чтобы добавить еще капельку мощности залпам, снести, не дать врагам добраться до учеников Льва.

— Давай! Давай! — орал Роман куда-то в пространство.

Крейсер, словно услышав его выкрики, дал, развернулся и обрушил всю свою мощь на Остров. Словно само небо раскололось и запылало, обрушилось и ударило Роману по глазам. Его внезапно швырнуло, вырывая из пространства подключения и тут же придавило какой-то тяжелой балкой, раздавливая грудь. Тело стонало, голова раскалывалась, ноги горели, причем, похоже, буквально.

Чудом уцелевший экран еще показывал кусочек неба и космоса, и Роман не столько увидел, сколько понял, что корабль с учениками Льва успеет спастись и скрыться. Теперь успеет. Роман, несмотря на всю боль и слабость, внезапно испытал сильнейшее умиротворение и счастье от осознания выполненного долга. Сбывшейся мечты. Он сумел, спас, внес вклад в спасение всего человечества.

Музыка в его ушах гремела и возносила, окрыляла. Роман внезапно осознал свое родство со всем человечеством, от тех, кто в каменном веке сражался с могучим зверьем, защищая пещеры, до самого Льва и его учеников, улетавших к небесам.

— Зем…, — начал он, но не успел договорить.

Балка сдвинулась и раздавила его, а мгновение спустя новый залп вражеского крейсера превратил весь Остров в один кусок расплавленного камня.

Час спустя Земля склонилась и вошла в состав цивилизации Друньдау.

Content

Samus
Буревестник 4
Удар в спину

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15