Мюррей Линн

Психология ребенка от 0 до 2. Как общение стимулирует развитие

Линн Мюррей Психология ребенка от 0 до 2. Как общение стимулирует развитие

После трех уже поздно –

«Психология ребенка от 0 до 2: Как общение стимулирует развитие / Линн Мюррей»: Альпина нон-фикшн; Москва; 2016

ISBN 978-5-9614-4038-6

Аннотация

Всякому младенцу природой предназначено расти и развиваться, и он сам готов неустанно общаться и играть, формируя тем самым важнейшие для будущей жизни навыки. Умение родителей поддержать инициативу ребенка заметно ускоряет прогресс. В своей книге профессор психологии Линн Мюррей раскрывает тесную связь между эмоциональной сферой малыша и его успехами в процессе познания окружающего мира, рассказывает, как родители и воспитатели могут стимулировать его умственное развитие. Удивительно четкие и понятные рекомендации подкрепляются данными новейших исследований. Это увлекательная и полезная книга, вобравшая в себя результаты долгих лет кропотливого исследовательского труда в области психологии малышей, которыми автор щедро делится с родителями и воспитателями.

Линн Мюррей Психология ребенка от 0 до 2. Как общение стимулирует развитие

Переводчик Мария Николенко

Редактор Наталья Нарциссова

Руководитель проекта И. Серёгина

Корректоры М. Миловидова, М. Савина

Компьютерная верстка A. Фоминов

Дизайн обложки Ю. Буга

© Lynne Murray, 2014

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2016

*

Посвящается всем малышам, которые помогали мне в работе над этой книгой

Благодарности

Я признательна многим людям, которые в той или иной степени помогли мне в работе над книгой, но в первую очередь должна сказать спасибо Колину Гилфорду и Кайле Вайянкур, а также родителям, которые согласились поучаствовать в моем проекте вместе со своими малышами.

Спасибо многочисленным друзьям и коллегам за поддержку и ценные замечания. Среди тех, кто оказал на меня особое влияние, были Колвин Тревартен, Маргарет Дональдсон, Эд Троник и покойный Дэн Стерн – выдающиеся исследователи раннего развития ребенка, сотрудничать с которыми было большой честью для меня. Кроме того, я многое почерпнула из работы Энди Мельтцоффа, а также из дискуссий о социальной жизни малышей, в которых участвовали Беатрис Биби, Бисма Чакраварти, Дилис Доз, Джон Дэвис, Джон Данкан, Джуди Данн, Джонатан Хилл, Джулиет Хопкинс, Клер Хьюз, Васу Редди и Джеймс Сэйнсбери. Сотрудничество с Питером Купером, Аланом Стайном, Паско Фироном, Марком Томлинсоном, Марком де Роне, Сарой Халлиган, Адрианой Артеш, Розарио Монтироссо и Пьером Феррари дало мне поддержку и подарило новые идеи. По окончании моей работы Питер, Пьер, Паско и Розарио предоставили мне подробные и очень ценные отзывы на эту книгу – как и Майкл Лэм, Кармел Хьюстон-Прайс, Грэм Шафер, Ник Холмс, Эндрю Бремнер, Хлои Кэмпбелл, Марк Хантер и Питер Лоренс, которым я также очень благодарна.

Спасибо Кейт Арнольд-Форстер, любезно открывшей мне доступ в детский клуб при Музее английской сельской жизни (Редингский университет), где я наблюдала за малышами при содействии Беки Моран. Спасибо также сотрудникам яслей в Монджуэлл Парке. Эти два учреждения продемонстрировали мне прекрасный пример того, как можно удовлетворять эмоциональные потребности маленького ребенка, одновременно создавая ему условия для активного когнитивного и социального развития.

Я благодарна Лиз Уайт, Леонардо де Паскалису и Лоре Божичевич, которые помогали мне в работе с некоторыми цифрами и ссылками, а также Эндрю Гленнерстеру и Филиппу Барнарду за действенную поддержку. Выражаю также огромную признательность Луиз Дальтон и Кейти Кресуэлл, которые поддерживали меня в ходе моих исследований.

Я получила настоящее удовольствие от сотрудничества с издательством Constable & Robinson. Мне было очень лестно, что покойный Ник Робинсон лично принял активное участие в проекте, заразив меня своим искренним энтузиазмом. Эта книга увидела свет во многом благодаря Нику, и я рада, что до своей безвременной кончины летом 2013 года он успел увидеть макет. Большое спасибо Фриде Сондерс, Дункану Праудфуту и Эндрю Макалиру за поддержку и руководство, Пегги Сэдлер за дизайнерскую работу и в особенности Джен Шамье за чуткое высокопрофессиональное редактирование моего текста и сопровождение книги вплоть до ее выхода в свет.

Наконец, хочу поблагодарить всех членов моей семьи за то, что они подбадривали меня и проявляли интерес к моей работе. Отдельное спасибо мужу, который оказывал мне неоценимую поддержку во всем.

Линн Мюррей

Предисловие

Линн Мюррей – профессор психологии, специалист по детскому развитию, известна во всем мире своими исследованиями на тему значимости для ребенка родительской заботы. Кроме того, она преподаватель и популяризатор научных идей, ее предыдущая книга «Коммуникабельный ребенок» (The social baby) помогла многим мамам и папам обрести уверенность в своих силах и в полной мере ощутить радость родительства. Линн Мюррей работала в Африке и Европе, обучая родителей тому, как правильно заботиться о детях. Будучи мамой и бабушкой, она сама не понаслышке знает, какую радость приносит игра и сколько новых впечатлений дарит общение с ребенком.

Как объясняется во введении, книга создана на базе анализа новейших научных данных, изменивших традиционное представление о способностях и потребностях маленьких детей. Прежде всего автор показывает, какие этапы ребенок проходит, превращаясь из беспомощного новорожденного, полностью зависящего от родительской заботы и защиты, в двухлетнего карапуза – подвижного и уверенного в себе (иногда даже слишком), стремящегося познать мир и играть в нем активную роль. Умственное и физическое развитие приносит маленькому человеку не только новые открытия, но и новые трудности, а иногда и мучительные сомнения, и страхи. На каждом этапе ребенку нужен отзывчивый спутник, кто-то, кто разделит с ним его радости и тревоги. В этом и заключается любовь, лежащая в основе взаимоотношений родителей и детей. Линн Мюррей излагает результаты исследований в области детских привязанностей, доказывая, что для родителей лучший способ помочь малышу почувствовать себя защищенным – это мысленно встать на его место, например попытавшись поразмышлять над тем, как они сами в раннем детстве воспринимали заботу взрослых. Книга дает прекрасную возможность на многое взглянуть по-новому, с точки зрения малыша, и увидеть в своих отношениях с ним то, что не замечалось раньше. Через всю книгу красной нитью проходит мысль о том, что ребенок – личность, имеющая свой взгляд на мир, собственные надежды, интересы и вкусы и нуждающаяся в теплых дружеских отношениях.

В книге даются рекомендации по воспитанию малышей от рождения до двух лет вне дома, разбираются преимущества, которыми обладают дошкольные учреждения при условии качественной их работы. Немаловажно, что хороший уход за малышом в яслях и детсадах помогает ему строить более развитые отношения с другими детьми и впоследствии облегчает адаптацию к школе, где ребенок должен будет влиться в большой коллектив сверстников.

Говоря о развитии навыков эмоционального саморегулирования, профессор Мюррей не имеет в виду, что в своих эмоциях малыши самодостаточны: даже «примитивное» выражение беспокойства у новорожденного, который испытывает голод, дискомфорт или потребность в сне, является не чем иным, как попыткой вступить в коммуникацию с другим человеком. Для того чтобы вырастить здорового и счастливого ребенка, от родителей и других членов семьи требуется забота и чуткое участие, в том числе проявляемое в игре. В книге подчеркивается эта важнейшая мысль. Автор приводит яркие примеры того, как воспитатель совершенствует регулятивные умения – свои и ребенка, стараясь поддерживать хорошее настроение малыша во время активной игры. Важность согласованности в межличностном общении Линн Мюррей иллюстрирует результатами собственных экспериментов с задержкой родительского отклика на детский призыв к коммуникации или с неадекватным откликом. Подобное возможно, если родитель страдает от какого-либо эмоционального расстройства и либо отдаляется от своего малыша, либо начинает чрезмерно опекать его. Малыш, как и взрослый человек, должен ощущать эмоциональный контакт, быть «на одной волне» с тем, с кем общается, чтобы наладить устойчивые отношения с ним и учиться у него в процессе общения. Автор показывает, как обучение в разговорной форме помогает родителям социализировать ребенка, привить ему ценности семьи и общества, и этот процесс начинается, еще когда новорожденного укладывают спать, и продолжается, когда двухлетний малыш «помогает» маме на кухне или в саду либо играет со своими ровесниками.

Последняя глава посвящена излюбленной теме психологов и исследователей человеческого мозга – интеллекту и познанию. В нашей культуре издавна придается большое значение тому, как факты интерпретируются головным мозгом, и формальной передаче информации. Принято считать, что такие операции находятся за пределами возможностей младенцев. Однако ученые – как психологи, так и нейробиологи – располагают данными, которые доказывают: мы появляемся на свет, уже имея некие намерения и осознанные интересы, и ради них совершаем целенаправленные движения. А наш мозг особенно восприимчив к смыслу поведения других людей, причем в первую очередь это касается поступков, направленных на нас самих и требующих нашего отклика. В своей книге Линн Мюррей расширяет наши представления о врожденных умственных способностях человека и об их развитии в процессе общения. Автор показывает нам, как малыш проявляет осознанный интерес к физическому миру, как воспринимает действия окружающих и как ему в этом помогают. Читателю разъясняется, какими приемами можно воспользоваться, чтобы стимулировать развитие ребенка, причем подчеркивается, что особенно важную роль в этом процессе играет совместное с родителями изучение книг для самых маленьких. Главное, что хочет донести до нас Линн Мюррей: с первых дней жизни малыш настойчиво торопит свое когнитивное развитие, экспериментальным путем выясняя, каковы его возможности и как устроен мир. Кроме того, врожденное стремление ребенка вступать в социальные отношения со своим окружением нуждается в том, чтобы социальный партнер реагировал на усилия малыша, на то, что его интересует, на что направлено его внимание.

Эта книга, написанная серьезным и компетентным специалистом, рассказывает о взаимной поддержке, которую получают человеческие существа, находящиеся в близких отношениях друг с другом, и о том, как укрепить эту близость.

Колвин Тревартен,

доктор наук, член Эдинбургского королевского общества, почетный профессор детской психологии и психобиологии Эдинбургского университета

Об авторе

Линн Мюррей – профессор психологии развития в Редингском университете и внештатный профессор Стелленбосского университета (ЮАР). Окончила Эдинбургский университет, занималась научной работой в Кембридже. Ее изыскания, проводимые главным образом на средства Совета по медицинским исследованиям (Великобритания), направлены на изучение роли социальных отношений в развитии ребенка. Особый интерес ученого вызывают дети, растущие в трудных условиях, в частности у матерей, страдающих от депрессии или тревожности, в семьях с тяжелым финансовым положением, а также малыши с незаращением верхней губы (заячьей губой). Линн Мюррей интересует также, как развитию ребенка способствует понимание со стороны родителей и эффективно выстроенное общение с ними. Исследовательница является автором книги «Коммуникабельный ребенок» (The Social Baby), а также без малого 200 журнальных статей и других публикаций.

Введение

Большая часть всего, что написано о раннем развитии ребенка, посвящена либо уходу за младенцем, либо вырабатыванию тех или иных умений у дошкольника в возрасте от двух до пяти лет. Моя предыдущая книга «Коммуникабельный ребенок» относится к первой категории и рассказывает о ранних коммуникативных умениях ребенка в возрасте от рождения до трех-четырех месяцев, а также о разных аспектах жизни малыша – кормлении, сне, плаче и т. д. Родители и медики отзывались об этой книге положительно, однако меня часто спрашивали, почему я не пошла дальше. Как оказалось, людям нужны знания о следующей ступени детского развития, и потому я написала новую книгу. Она не заменяет предыдущей, поскольку советы относительно того, как понимать сигналы, подаваемые младенцем, в большинстве своем здесь не дублируются. Читателям предлагается более широкий взгляд на психологическое развитие ребенка до двух лет, и показано, как общественные отношения могут ему способствовать.

В первые два года жизни мозг ребенка стремительно развивается, и малыш особенно восприимчив к социальной среде. Он быстро продвигается вперед, и это касается, в частности, того, как он понимает окружающих, как формируются его познавательные способности, как он овладевает языком, как осваивает приемы эмоционального и поведенческого самоконтроля. Именно в этот период у ребенка зарождается чувство привязанности к тем, кто о нем заботится. Во всех перечисленных сферах развитие малыша во многом определяется природой его отношений с окружающими. Первые два года жизни – важнейший этап, определяющий последующее развитие человека в этих направлениях.

Рекомендации, приводимые в книге, научно обоснованы и сопровождаются ссылками на наиболее показательные исследования. При этом от стандартного учебника она отличается тем, что научные данные дополняются большим количеством материала, полученного в ходе наблюдений за конкретными малышами – как в повседневной жизни, так и в процессе экспериментов. Надеюсь, что таким образом мне удалось сделать результаты работы ученых более доступными для родителей, врачей и других специалистов, работающих с маленькими детьми, а также для студентов, интересующихся исследовательской деятельностью в этой области.

Многое из того, что мы делаем, контактируя с нашими детьми, не осознается нами или кажется нам случайным и неважным. Но, научившись лучше понимать малышей благодаря научным экспериментам и подкрепив полученную информацию пристальным наблюдением над тем, как дети общаются со своими родителями, мы видим, что действия, совершаемые интуитивно, зачастую являются сложными сигналами, идеально приспособленными для детского восприятия и направленными на активизацию развития ребенка.

На основании таких наблюдений может возникнуть вопрос: если, опираясь главным образом на простую интуицию, мы уже помогаем малышу развиваться, в чем же польза книг, пошагово разъясняющих, что необходимо делать? Такие исследования ценны по трем причинам. Во-первых, в самом процессе познания удивительных способностей маленького ребенка есть нечто завораживающее. Например, когда мы выясняем, что малыш, который, казалось бы, просто дурачится, в действительности совершает важное открытие, наше общение с ним становится еще более продуктивным и приятным. Научившись лучше понимать кроху и осознав, что его действия имеют определенный смысл и определенную логику, мы начинаем по-настоящему уважать его. Оказывается, малыши не примитивны и не пассивны. Они активно и плодотворно работают над собственным развитием.

Во-вторых, изучение детской психологии внушает родителям доверие к собственной интуиции, помогает понять, что их непроизвольные действия зачастую имеют для ребенка большое значение. Многие образованные люди чересчур критично относятся к своим естественным побуждениям. Например, они нередко стесняются сюсюкать с малышом, однако могут побороть стеснение, если поймут, что такое речевое поведение идеально подходит для детского восприятия и помогает ребенку в освоении языка. Подобные факты доказывают значимость того, что день ото дня делают родители и что порой недооценивается обществом.

Наконец, знание – сила: все родители, точно так же, как врачи-консультанты и другие специалисты, работающие с детьми, порой сталкиваются с проблемным поведением малышей, и преодолеть эти трудности помогают выводы, сделанные в результате масштабных исследований детского развития. И даже если трудностей не возникает, чем больше мы знаем о развитии своего ребенка, тем с большей вероятностью будем действовать правильно.

Одно из важнейших заключений, к которому пришли ученые, сводится к тому, что прежние взгляды на воспитание необходимо скорректировать. На протяжении последних 40 лет одним из важнейших качеств хорошего родителя считалась восприимчивость. При том что ни один человек не назовет себя глухим к нуждам собственного ребенка, это слово (как и слово «любовь») слишком широко по своему значению, и потому употреблять его следует ограниченно. В последнее время психологи все чаще и чаще отмечают, что различные типы родительской отзывчивости (каждый из которых можно назвать «восприимчивостью») соответствуют различным результатам развития ребенка или, как принято говорить, специфичны в отношении этих результатов. Как правило, воспитатель, чуткий к познавательным нуждам малыша, чуток и в других аспектах, однако так бывает не всегда. Иногда мамы и папы, которые хорошо справляются с когнитивным стимулированием (дают ребенку игрушки-головоломки, умеют заинтересовать его книжкой с картинками), теряются, сталкиваясь с бурными проявлениями характера, и наоборот. Неровные успехи в разных аспектах воспитания могут демонстрировать многие взрослые, однако в первую очередь такая вариативность свойственна родителям, страдающим депрессией или повышенной тревожностью. Поэтому лучше различать отдельные области детского психологического развития и стили родительского поведения, стимулирующие их. Несмотря на то что способности ребенка развиваются взаимосвязанно, в этой книге они рассматриваются в соответствии с делением на основные сферы.

Первая глава посвящена главной теме этой книги, то есть социальному развитию малыша, поскольку именно социальные связи образуют ту среду, в которой формируются едва ли не все остальные навыки. В течение первых двух лет жизни отношение ребенка к своему окружению претерпевает кардинальные изменения: если новорожденный просто проявляет неопределенный интерес к человеческим лицам, то двухлетний малыш уже способен взаимодействовать с другими людьми и понимать, что чьи-то ощущения могут отличаться от его собственных.

Во второй главе рассматривается аспект, играющий ключевую роль в развитии ребенка, – возникновение у малыша привязанности, что влияет на формирование чувства защищенности. Несмотря на то что первостепенное значение для крохи имеет взаимная привязанность как основа взаимоотношений с родителями, чувства, которые он испытывает к другим воспитателям, также важны. Мамы и папы детей, посещающих ясли, иногда беспокоятся о том, как повлияет на малыша общение с педагогами. В этой книге представлены результаты исследований, посвященных работе дошкольных учреждений. Подробно рассматриваются вопросы взаимоотношений воспитателей и их подопечных.

В третьей главе рассказывается об одной из самых сложных задач, встающих перед ребенком в процессе развития, – о вырабатывании способности преодолевать неприятные состояния и эмоции и обучении самоконтролю. Родители помогают малышам в развитии навыков саморегуляции и самоконтроля, удовлетворяя их потребность во взаимном чувстве привязанности, однако трудности с эмоциональным и физическим равновесием могут возникать у ребенка и в контексте других ситуаций. От того, насколько успешно эти трудности разрешаются, зависит, не возникнут ли у ребенка проблемы экстернализации (например, проявления агрессии) или интернализации (заторможенность поведения, чрезмерная застенчивость и т. д.). В сфере саморегулирования и самоконтроля особенно заметную роль играют индивидуальные особенности ребенка (такие как восприимчивость к стимулированию и сила реакции), которые не могут не учитываться родителями. Вероятно, именно в этой области детского развития двунаправленность взаимосвязи «ребенок – воспитатель» проявляется наиболее ярко, как ни в какой другой.

Последняя глава посвящена когнитивному развитию малыша. Под когнитивными подразумеваются навыки, имеющие отношение к вниманию, обучению, освоению языка, рассуждению. Все они относятся к сфере интеллектуальных возможностей, однако, что примечательно, вырабатываются у маленьких детей посредством развития физических (или моторных) навыков, таких как умение передвигаться в пространстве, дотягиваться до предметов, удерживать их в руках и т. п. Малыши сами себя развивают, неустанно практикуясь в этих навыках. Однако в когнитивной сфере, как и во всех других, немалую роль играет способность родителей поддержать инициативу ребенка, ускорив тем самым прогресс. Есть множество способов помочь малышу, включающих определенные формы игры, но наибольшим развивающим потенциалом обладает регулярное совместное чтение. Это чрезвычайно полезно для языкового развития детей и даже позволяет им овладеть начатками грамотности. К сожалению, некоторые малыши (особенно в странах с низким уровнем доходов населения) не имеют возможности читать с родителями книжки, и потому одна из целей этого издания состоит в том, чтобы часть прибыли от продаж направить моим коллегам из Кайелича, городка в Южной Африке, где мы реализуем программу распространения книг для самых маленьких.

Развитие малыша и его общение с родителями – тема поистине неисчерпаемая. Даже при простом подсчете ссылок со словосочетанием «взаимоотношения матери и ребенка» в журналах по психологии за последние 15 лет мы найдем около 1000 опубликованных статей на эту тему. Она настолько широка, что осветить все ее аспекты в одной книге невозможно. Вероятно, читателя удивит отсутствие упоминаний о гендерной специфике развития ребенка. Этот момент, безусловно, важен, однако индивидуальные различия между маленькими детьми одного пола, как правило, гораздо существеннее различий между «среднестатистической» девочкой и «среднестатистическим» мальчиком, поэтому я предпочла сосредоточиться на данных о конкретных малышах вне зависимости от их половой принадлежности. В том, что касается изучения связей ребенка с окружающими, мне также пришлось ограничить себя: в моей работе затронуты некоторые аспекты общения малыша со сверстниками (в семье и в дошкольном учреждении), однако акцент делается именно на его отношениях с родителями и педагогами. Наконец, скорее в силу недостаточности данных, нежели по причине моего собственного выбора, в книге относительно мало говорится о влиянии культурной среды на развитие ребенка. К сожалению, мы, исследователи, работаем преимущественно с теми группами людей, которые для нас наиболее доступны. Подсчитано, что более 95 % информации, которую мы получаем из психологических журналов, основано на результатах исследований, проводимых в индустриально развитых демократических странах Запада, население которых составляет лишь небольшую часть населения Земли и не может представлять все человечество. В настоящее время делаются лишь первые шаги на пути устранения этого дисбаланса.

Примечание. В своей книге, говоря о малышах, я для краткости использую местоимение мужского рода, поскольку выбор местоимения женского рода во многих случаях вызвал бы двусмысленность: слово «она» может относиться не только к ребенку, но и к матери, которую я упоминаю чаще, чем отца.

Глава 1 Социальная восприимчивость и взаимодействие

На протяжении первых двух лет жизни малыш проходит в своем социальном развитии огромный путь от новорожденного, который проявляет лишь некоторый интерес к другим людям, до ребенка, способного понимать переживания окружающих, взаимодействовать с ними и играть активную роль в семье. Это расстояние преодолевается в несколько этапов, для каждого из которых характерны определенные отношения с социальной средой, поскольку воспитатели интуитивно подстраиваются под растущие возможности ребенка. В этой главе описан каждый из таких этапов и показано, каким образом социальное взаимодействие может ускорить развитие малыша.

Начало: первый месяц жизни

Новорожденный всецело зависит от тех, кто за ним ухаживает, и то, как о нем заботятся, во многом влияет на его дальнейшее развитие. Очень важно, чтобы между младенцем и родителями как можно скорее возникла тесная связь. Благодаря тому, что заложено в нас природой, взаимная привязанность формируется в первые же несколько дней после появления малыша на свет.

Роль родителей: интуитивное родительство

У женщин, ставших матерями, как и у других млекопитающих, заботящихся о своем потомстве, активизируются особые гормоны и участки мозга, что вызывает состояние полной поглощенности ребенком. Оно называется первичной материнской озабоченностью. Это специфическое состояние психики, развивающееся, как правило, на позднем сроке беременности и длящееся первые несколько месяцев после родов: женщина максимально сосредоточивается на мыслях и чувствах, связанных с малышом, уделяя мало внимания другим проблемам. При любых других обстоятельствах такое увлечение каким-либо объектом считается отклонением, граничащим с болезнью, но родительская «зацикленность» на младенце абсолютно нормальна и даже необходима, поскольку отвечает нуждам новорожденного и помогает матери интуитивно справляться со своей ролью.

Взрослых привлекают маленькие дети, и это проявляется, в частности, в реакции на лица малышей. Младенцы, так же как котята, щенки, птенцы, детеныши тюленей, наделены внешними чертами, которые кажутся нам «милыми»: большим лбом и большими глазами, пухлыми щечками, – все это притягивает нас к малышам и внушает стремление заботиться о них. Видя личико младенца, мы реагируем на него не так, как на лицо взрослого. За долю секунды активизируется тот отдел мозга, который связан с удовольствиями, что вызывает у нас готовность взаимодействовать с ребенком.

В отношении наших собственных детей этот автоматический отклик еще сильнее. При этом в мозге происходит уже несколько иная реакция, близкая к той, которая возникает, когда мы влюблены. При этом мы испытываем ощущение, будто получили награду. Одновременно снижается мозговая активность, связанная с социальными суждениями и оценками. Действительно, когда дело касается наших детей, как и в случае с предметом наших романтических чувств, критическое мышление отступает на второй план, ибо «любовь слепа».

Одна из причин, обусловливающих наше притяжение к младенцам и желание заботиться о них, заключается в том, что те участки человеческого мозга, в которых возникает автоматический отклик, ответственны за выброс гормона окситоцина. Это вещество побуждает всех млекопитающих опекать своих детенышей, а у людей оно влияет на возникновение привязанности, сочувствия, доверия. Когда мы прикасаемся к младенцу, начинаем кормить его либо просто видим или слышим, как он сосет грудь, в течение буквально нескольких секунд происходит выброс окситоцина. При взаимодействии с ребенком уровень этого гормона повышается и у матери, и у отца.

Роль малыша: социальное мышление

Как родителям инстинкт подсказывает, что им нужно заботиться о младенце, так и в малыше изначально заложено стремление взаимодействовать с другими людьми. Данные исследований, активно проводившихся на протяжении последних десяти лет, свидетельствуют об удивительной восприимчивости малышей к социальному окружению, которая проявляется в различных моделях мозговой активности и поведения. В связи с этим ученые стали говорить о том, что маленьким детям присуще «социальное мышление». Как и в случае с реакцией взрослого на ребенка, стремление малыша к общению во многом связано с восприятием человеческого лица. Уже в первые дни жизни младенцы разглядывают схематичные рожицы более охотно, чем рисунки, на которых те же элементы расположены в измененном порядке. Один из самых действенных способов установить контакт с человеком – это посмотреть ему в глаза, и уже вскоре после рождения дети предпочитают смотреть именно на те лица, которые выражают готовность к взаимодействию: глаза открыты, взгляд устремлен на ребенка, а не в сторону.

Кроме того, новорожденный восприимчив к человеческому голосу и скорее обернется на речь, чем на другой звук, даже если тот имеет ту же высоту и громкость. Младенцы не только отмечают мимику, сигнализирующую о готовности вступить в контакт, но и в высшей степени восприимчивы к особой манере речи, которую взрослые инстинктивно используют, разговаривая с ними (это так называемое сюсюканье, имитация детского лепета – родительский язык, см. главу 4). Как ни удивительно, за каких-нибудь несколько недель ребенок начинает распознавать звучание собственного имени.

С первых дней жизни реагируя на человеческие лица и голоса, особенно если они сигнализируют о готовности к общению, малыш вскоре начинает выделять тех людей, которые о нем заботятся. Он узнает мамины черты, привыкает к ее запаху и звуку ее речи, он как будто готов не просто к социальному взаимодействию с ней, но к формированию особых, близких взаимоотношений.

Способность младенца к имитации и зеркальные нейроны

Одна из наиболее удивительных способностей новорожденных заключается в умении имитировать мимические движения взрослых. Поскольку малыш еще не видел своего лица, имитация чужой мимики (например, высовывание языка) требует от него способности соотнести то, что делают на его глазах другие, с ощущениями, которые возникают у него, когда он совершает мимические движения сам. Он должен почувствовать свою «похожесть» со стоящим перед ним взрослым, понять, что они до определенной степени одинаковы (см. главу 4, посвященную когнитивному развитию). Способность младенцев к имитации научно доказана в ходе экспериментов, однако бывает очевидна не всегда и наилучшим образом проявляется в комфортной для ребенка обстановке: например, когда он бодрствует, но при этом спокоен, в комнате тихо, освещение неяркое. Но даже в таких условиях не каждый малыш захочет повторять движения взрослых. Родителям не следует заставлять его делать это или волноваться, если он кажется равнодушным к их мимическим этюдам.

Недавние эксперименты с участием макак-резусов (чьи новорожденные детеныши тоже наделены умением повторять чужую мимику) показали, что способность к имитации обусловлена наличием в мозге особой системы «зеркальных нейронов»: вид человека, совершающего действие, автоматически вызывает в нас тот же отклик, который возникает, когда мы выполняем это действие сами. Причем, по данным исследований, мозг срабатывает таким образом не только тогда, когда мы непосредственно видим или слышим, как кто-либо совершает движение, но и когда мы сталкиваемся с выражениями чувств. Таким образом, система зеркальных нейронов служит нам основой для соотнесения чужого опыта с нашим собственным, а значит, и основой для возникновения эмпатии[1]. Вероятно, на ранних этапах развития именно зеркальные нейроны помогают младенцу общаться с другими людьми и воспринимать происходящее вокруг.

Социальное взаимодействие в первый месяц жизни

В первые несколько недель жизни взаимодействие малыша с родителями происходит в основном посредством прикосновений. В течение дня они кормят и купают его, беря на руки и поглаживая, укладывают спать и успокаивают, если он разволновался. Социальность этих действий неочевидна, поскольку они, как правило, не предполагают взаимодействия лицом к лицу, однако такие физические контакты – тоже форма общения, поскольку, прикасаясь к ребенку, мать или отец руководствуются его состоянием и подаваемыми им сигналами, а он, в свою очередь, реагирует на родительские прикосновения. Более того, даже в первые дни жизни малыша иногда удается установить с ним прямой контакт, если он бодрствует и при этом спокоен. Когда младенец пребывает в таком состоянии, родители интуитивно стараются привлечь его внимание: встают так, чтобы он мог отчетливо видеть их, и начинают с ним разговаривать. Если ребенку удобно и его головка поддерживается, он, вероятно, станет смотреть на лицо родителя, изучая его черты или вглядываясь в глаза. В таком случае мама или папа подаст характерный приветственный сигнал (обычно это улыбка, сопровождаемая утрированными мимическими движениями), поощряя малыша и выказывая готовность к общению. Такая реакция взрослого, поймавшего на себе взгляд младенца, настолько универсальна и стереотипна, что воспринимается как один из элементов интуитивного родительского поведения.

Как бы то ни было, несмотря на способность имитировать чужую мимику, в первые недели малыши не демонстрируют особой склонности к спонтанному подражанию и не проявляют активности при контакте лицом к лицу. Отсюда следует, что имитация играет очень незначительную роль при естественно возникающем прямом взаимодействии младенца со взрослым. Скорее эта способность помогает малышу связывать собственные ощущения с ощущениями других людей. Поэтому порой младенец упорно всматривается в лицо матери, но движения его губ и языка остаются как будто бы ненаправленными и не повторяют мимики взрослого. В первый месяц жизни дети редко улыбаются или издают приветственные звуки. По этой причине родительское поведение, как правило, не имеет игровой социальной направленности. Взрослые концентрируются на физиологии младенца (в частности, на икании, зевоте и срыгивании молока), а также на признаках переключения его внимания или изменения эмоционального состояния (ребенок может вздрагивать от удивления или гримасничать, если ему некомфортно). Во время этих первых контактов лицом к лицу между малышом и родителем устанавливается тесная связь, создается атмосфера «диалога». Взрослый воспринимает и интерпретирует подаваемые ребенком сигналы, демонстрируя эмпатию по отношению к нему и закладывая основу для дальнейшего общения, социальный характер которого будет более выраженным.

Подведем итог: в детях от рождения заложена склонность реагировать на призывы к коммуникации, а также способность в считанные дни привязываться к тем, кто за ними ухаживает. Родителей природа снабдила встречными импульсами, под влиянием которых взрослый человек испытывает желание заботиться о младенце, тем более если это его собственный ребенок. Специфические свойства человеческого мозга помогают новорожденному выражать свои ощущения и соотносить их с ощущениями других людей. Благодаря всем этим особенностям родители и дети быстро налаживают близкий эмоциональный контакт, закладывая в течение первого месяца основу для будущего социального взаимодействия.

изменения на Втором месяце жизни: развитие первичной интерсубъективности

Период со второго по четвертый месяц жизни ученые называют временем первичной интерсубъективности. Этот термин используется, чтобы отразить выраженный социальный характер и эмоциональную близость взаимодействия, возникающего между ребенком и родителем, а также растущие способности и стремление малыша к общению. В течение этих трех месяцев роль младенца в процессе коммуникации становится более активной, продолжительность его пребывания в состоянии спокойного бодрствования возрастает. Он настойчиво ищет визуального контакта, дольше смотрит на лица родителей, в его мимическом арсенале появляется улыбка как целенаправленный коммуникативный сигнал. Теперь малыш не просто блуждает взглядом по лицу своей мамы: он более внимателен и сосредоточен, его мимика соответствует материнской. Глядя на родителей, младенец все чаще улыбается, издает призывные звуки, машет ручками. Движения губ и языка становятся более осознанными, теперь их можно описать как «предречевые».

Поведение малыша при общении с матерью и отцом принципиально отличается от его реакции на неодушевленные предметы, даже если ему показывают знакомую куклу, которая двигается «как живая». На этом этапе родители, как правило, замечают в своем ребенке существенные изменения, говоря, что он становится похож «на настоящего человека».

Роль родителей

По мере того как ребенок проявляет возрастающий интерес к прямой коммуникации и яснее выражает свои эмоции, мамы и папы начинают более активно поддерживать в нем стремление к общению. Родительский взгляд становится фокусом внимания младенца, и мать не отводит от ребенка глаз до тех пор, пока он сам не начнет смотреть по сторонам.

Родители часто копируют поведение своего малыша, используя четкие эмоционально выразительные сигналы, представляющие собой вариации на тему его собственных жестов. Прежде всего имеет смысл копировать те действия, которые обладают коммуникативным потенциалом: например, звуки, издаваемые для привлечения внимания, улыбки и предречевые движения рта. Иногда родитель не повторяет жесты малыша, но «отмечает» их при помощи мимики. Это уже не зеркальная имитация, а четкие выразительные сигналы, акцентирующие определенные действия ребенка и способствующие их закреплению. И подражающий, и отмечающий отклик со стороны родителя вызывают у младенца интерес и доставляют ему удовольствие. При этом отмечание чаще всего применяется по отношению к мимическим движениям и жестам – как при обыкновенном диалоге, когда один из собеседников сначала дает другому возможность высказаться, а потом подает реплики вроде «Ах, вот как!» или «Ну надо же!», подтверждая значимость сказанного и обеспечивая разговору двустороннюю направленность. Если такими диалоговыми «ответами» сопровождаются возгласы малыша, это поможет ему перейти от произнесения одиночных гласных звуков (таких как долгий [уу]) к комбинациям гласных с согласными (например, [куу]). Проявляя избирательность и реагируя только на более сложные звукосочетания, родители постепенно приводят вокализацию ребенка в соответствие со структурой своего языка.

Как правило, при прямом контакте с младенцем взрослые имитируют и отмечают его коммуникативные действия автоматически. И пусть это кажется чем-то малозначащим, такое поведение способствует развитию ребенка, в том числе его системы зеркальных нейронов, формирует у него чувство связанности со взрослым. Как отмечалось выше, когда младенец видит, к примеру, чье-либо мимическое движение, его мозг реагирует почти так же, как если бы малыш совершил это движение сам. Аналогично, когда ребенок делает жест первым, система зеркальных нейронов позволяет ему распознать имитирующее поведение «собеседника». Если взрослый оправдывает ожидания малыша, последовательно повторяя его действия, между «партнерами» немедленно устанавливается прямая связь. Такое родительское поведение может способствовать установлению близких отношений с малышом, поскольку, согласно данным экспериментов, младенцы дольше и охотнее общаются с теми, кто повторяет их действия, чем с теми, кто просто активно с ними контактирует, но не подражает им. Существует мнение, что родительская имитация даже помогает ребенку выработать целостное и устойчивое «чувство себя», так как его инициатива поддерживается подражательными действиями взрослого.

Наконец, отвечая на движения малыша их же усложненными вариантами (например, добавляя к имитирующему открыванию рта поднятие бровей или выразительный звук), родитель обогащает опыт ребенка в отношении восприятия связей между собственными действиями и действиями партнера. Мимика, тон и эмоциональность взрослого, использующего в общении с младенцем такое «достраивающее» подражание, помогают малышу понять, как был интерпретирован его жест. Например, мать может продемонстрировать сочувствие, если видит на личике ребенка выражение дискомфорта, или гордость, если он рано научился улыбаться. Так младенец постепенно начинает понимать, какое значение родители придают тому или иному сигналу с его стороны.

Разные стили взаимодействия

Как показали результаты исследований, в отношениях между родителями и малышами много универсального, но есть и существенные различия. Люди всех культур так или иначе откликаются на поведение младенцев, однако реакции могут быть разными и возникать в ответ на разные действия. Как и на что реагирует родитель, зависит от его индивидуальных характеристик, а также от ценностей данного социума. В некоторых обществах (например, в США и во многих странах Северной Европы) поощряется стремление детей к независимости. Как описано выше, при прямом игровом контакте с младенцем родители имитируют и преобразуют подаваемые им сигналы, активно используя мимические и голосовые средства выразительности. Установлено, что такой стиль общения способствует раннему формированию самосознания ребенка (в частности, он быстрее начинает узнавать себя в зеркале). В других культурах (например, в Японии или в некоторых африканских сельских общинах) гораздо выше ценят преданность и послушание, а также готовность делиться своей собственностью с другими и соблюдение социальных норм. Родители, принадлежащие к таким обществам, тоже могут быть очень отзывчивыми по отношению к своим малышам, но при этом реагировать на другие сигналы и гораздо активнее использовать физический контакт (к примеру, поцелуи или ритмичное похлопывание), нежели голосовую и мимическую имитацию. Соответственно и дети в культурах разного типа начинают вести себя по-разному. Так, исследование, в ходе которого сравнивались модели общения мам и малышей народности нсо, проживающей в Камеруне, и мам и малышей, проживающих в Германии, показало, что на протяжении первых трех месяцев жизни немецкие младенцы все чаще и чаще повторяют улыбки своих матерей, а их сверстники нсо такой тенденции не продемонстрировали.

Но даже в рамках одной культуры можно наблюдать существенную вариативность в стилях общения родителей и детей, что объясняется несовпадением систем ценностей отдельных людей, их эмоционального склада и смысла, который они усматривают в действиях малышей.

Поначалу (на четвертой неделе жизни ребенка) родители из Германии и из племени нсо демонстрируют очень схожие реакции на голосовые сигналы, подаваемые младенцами. Но с течением времени стили реагирования начинают расходиться: матери нсо продолжают вступать со своими малышами в тесный физический контакт, а немецкие женщины все реже используют прикосновения в общении с младенцами. Частотность зрительных контактов в германской группе, напротив, возрастает, однако остается неизменной в группе нсо. Поведение детей развивается в соответствии со спонтанными реакциями родителей на их сигналы: на протяжении первых трех месяцев жизни немецкие малыши, в отличие от маленьких нсо, демонстрируют нарастающую тенденцию к имитации улыбок матери при прямом контакте с ней.

К примеру, некоторых матерей и отцов очень радуют яркие проявления детских эмоций. Отсюда утрированные повторения радостных улыбок ребенка, поощряющие его к экспрессивности. А некоторые в той же самой ситуации, возможно, решат, что малыш перевозбудился, и попытаются успокоить его, ответив более сдержанно. В этих двух случаях младенец получит совершенно разные представления об ощущениях своего партнера и, следовательно, о смысле, который тот усматривает в его улыбке. Затем, уже в зависимости от своих индивидуальных особенностей, ребенок тем или иным образом ответит на материнский/отцовский отклик. Так в каждой паре «родитель – малыш» постепенно складывается уникальный алгоритм взаимных реакций, которые со временем становятся все более устойчивыми и предсказуемыми.

Возрастающая социальная восприимчивость ребенка

Со второго по четвертый месяц жизни младенец по мере роста и накопления опыта становится чувствительнее к характеру взаимодействия с родителями лицом к лицу. Согласно данным экспериментов, по мере своего развития малыши все более и более остро реагируют на ненормальное или неожиданное поведение социального партнера. Например, если мама вдруг перестанет разговаривать с ребенком, как обычно, и словно застынет, не отводя от него взгляда, кроха начнет протестовать или выразит беспокойство. Малыш растеряется, если взрослый внезапно изменит последовательность действий в привычной простой игре или завершит ее неадекватной эмоцией (изобразит грусть, злобу или страх). Если же процесс общения нарушается по вполне естественным причинам (например, мать просто отвернулась, чтобы с кем-то поговорить или рассмотреть какой-то предмет), ребенок сохраняет спокойствие и, как правило, изучает ситуацию с позитивным интересом. При любых помехах и переменах в ходе коммуникации младенец определяет направление внимания родителя, улавливая его социальное и эмоциональное состояние, с тем чтобы отреагировать так, как ему представляется адекватным.

В течение первых четырех месяцев малыш не только приобретает способность различать коммуникативные сигналы вообще, но и все лучше приспосабливается к индивидуальному стилю общения своих родителей. Если он, скажем, привык к тому, что его мама очень отзывчива и эмоциональна, то, контактируя с посторонним человеком, может обратить внимание на те особенности, которые не заметил бы другой малыш. В большинстве своем дети привыкают к тем реакциям, которые встречают у себя дома, и потому более охотно взаимодействуют с теми взрослыми, чья манера общения похожа на материнскую. Со временем, когда модель коммуникации родителя с младенцем закрепляется и становится предсказуемой, малыш начинает следовать ей и за пределами семьи. Стиль поведения, выработанный у ребенка, в свою очередь влияет на то, как реагируют на него окружающие, и малознакомые ему люди могут, сами того не осознавая, перенять манеру общения матери малыша, чтобы коммуникация с ним была более эффективной. Можно сказать, что свойственный младенцу стиль социального взаимодействия формируется в соответствии с семейными традициями и определяет то, как он контактирует с окружающим миром в целом.

К четырехмесячному возрасту малыш успевает приобрести изрядный опыт общения: он охотно вступает в социальное взаимодействие с окружающими, чуток к поведению партнера, обладает богатым репертуаром жестов, голосовых и мимических сигналов, которые использует при контакте лицом к лицу – активно и сообразно с ситуацией. Благодаря такой солидной базе, в развитии ребенка происходит серьезный сдвиг и характер его социальных взаимодействий меняется.

Четыре-пять месяцев: выход в большой мир и формирование внешнего внимания

На четвертом месяце жизни зрение младенца становится заметно острее. Если раньше он мог четко видеть только предметы, расположенные в 22–30 см от него (именно на таком расстоянии друг от друга располагаются лица людей при естественном общении), то теперь зрительное восприятие у него приблизительно такое же, как у взрослых. Поэтому к возрасту четырех с половиной месяцев у ребенка уже гораздо лучше получается дотягиваться до предметов и хватать их. Наряду с этими успехами меняются интересы и побуждения малыша в социальном взаимодействии, вследствие чего родители начинают искать новые способы общения с ним. Теперь он менее пристально разглядывает мамино лицо, предпочитая смотреть по сторонам: его внимание может привлечь вещь, расположенная в пределах досягаемости (например, ремешок собственного кресла) или, наоборот, вдалеке. Родители по-разному приспосабливаются к этим переменам, забавляя ребенка различными предметами, действиями и звуками либо предлагая ему развивающие игры, которые задействуют отдельные части его тела и сопровождаются исполнением песенок или стишков (например, можно похлопать в ладоши или пройтись большим и средним пальцами снизу вверх по руке малыша, а в завершение пощекотать его). Сознание ребенка расширяется, переходя из состояния первичной интерсубъективности (при котором малыш начинает ощущать связь с другими людьми, понимать их эмоции и выражать собственные) в состояние, когда в поле зрения крохи кроме него самого и его собеседника попадает еще и третий предмет, становящийся темой коммуникации.

На пути от внешнего внимания к совместному

Растущий интерес ребенка к играм, в которых участвует тот или иной предмет (например, игрушка), имеет примечательную особенность: поначалу этот новый для малыша вид деятельности никак не связан с процессом социальной коммуникации путем общения лицом к лицу. Например, пятимесячный младенец, который хочет взять своего плюшевого мишку, но не может достать его, просто выражает желание получить игрушку: тянет к ней ручки и начинает без отрыва на нее смотреть, пыхтя от усилий. На основании этих сигналов, взрослый, оказавшийся рядом, должен угадать и исполнить желание ребенка.

Чего малыш пока еще не сможет сделать, так это прямо обратиться к другому человеку и дать понять, что ему надо принести мишку. Подобное поведение вырабатывается у детей лишь в возрасте 9–10 месяцев, что знаменует существенный сдвиг в социальном развитии, а именно переход к состоянию, которое специалисты называют совместным вниманием или вторичной интерсубъективностью. Чтобы вступить в этот этап, ребенку нужны не только элементарные навыки прямой коммуникации и совершенствующаяся способность к ориентированию в физическом мире, но и другие важные умения. Малыш должен научиться, во-первых, оценивать позицию другого человека (в частности, понимать, что мама может дотянуться до игрушки), а во-вторых, соотносить чужое положение со своим (осознавать, что взрослый, если захочет, передаст ему игрушку) и быть в состоянии так или иначе выразить соответствующую просьбу (см. рисунок 3).

Развитие вторичной интерсубъективности

В возрасте 9–10 месяцев малыши начинают по-новому сочетать приобретенные знания и навыки, в результате чего их интерес к миру (стрелка 1), коммуникативные способности (стрелка 2) и понимание позиции другого (стрелка 3) интегрируются (стрелка 4). Теперь ребенок может, к примеру, осознанно подать матери сигнал, равносильный просьбе передать ему игрушку, до которой он сам не дотягивается.

Этот важный сдвиг в детском социальном развитии проявляется еще и в том, что, взаимодействуя со взрослым, ребенок становится более активным: он начинает принимать и передавать предметы или, может быть, даже берет на себя ту роль в игре, которую раньше исполняла его мама: например, закрывает лицо ладошками, а потом разводит их в стороны и говорит: «Ку-ку!». Кроме того, на данном этапе малыш охотнее и эффективнее участвует в совместной со взрослыми деятельности. Если ему непонятно, что происходит, он смотрит на родителя, как бы прося разъяснений и руководства (подробнее об этом рассказывается в главе 3). Годовалый ребенок, как правило, уже может указывать на заинтересовавшую его вещь, привлекая к ней внимание собеседника. Помимо социального восприятия развивается и способность малыша вникать в эмоциональные аспекты взаимоотношений, что обусловливает появление таких реакций, как беспокойство при расставании с матерью и боязнь незнакомых людей (о детской привязанности к родителям пойдет речь в главе 2). Ребенок начинает проявлять сочувствие по отношению к другим (пытается успокоить огорченного человека).

1. Имплицитная способность к пониманию другого

Возникновение ощущения связанности собственного и чужого опыта, о котором говорилось выше, служит основой зрелого коммуникативного поведения. Механизм развития этой способности пока не вполне изучен. Если о социальном восприятии детей постарше можно судить по тому, что они говорят, то у младенцев оно зачастую развивается скрыто. Чтобы определить, насколько хорошо малыш понимает окружающих, могут потребоваться сложные исследования: например, изучение мельчайших признаков переключения внимания (см. блок А) или измерение импульсов мозга при обработке информации о том или ином событии. Применение таких методов показало, что зачаточное представление о том, как другие люди воспринимают окружающий мир, складывается у человека в первые два или три месяца жизни. Следовательно, даже когда дети еще плохо видят на расстоянии и не могут сфокусироваться на стороннем объекте внимания партнера, они уже готовы реагировать на чужое восприятие действительности и поэтому часто поворачиваются в том же направлении, куда повернулся взрослый. Получается, ребенок изначально запрограммирован на обмен опытом с окружающими. Тенденция смотреть в сторону предмета, который заинтересовал родителя, развивается у малыша планомерно и становится более выраженной в годовалом возрасте. Если в первые четыре – шесть месяцев младенец может проследить за взглядом матери, только если он направлен на вещь, расположенную достаточно близко и не окруженную большим количеством посторонних предметов, то в начале второго года жизни кроха «вычисляет» объект материнского внимания, даже если тот удален от него, находится в стороне и не слишком бросается в глаза.

А. Изучение внимания и восприятия посредством регистрации движений глаз

У человека, в отличие от многих других живых существ, направление взгляда четко указывает на объект внимания, поскольку белок глаза заметно контрастирует с радужной оболочкой. Переводя взгляд на предмет, мы совершаем глазами движение, позволяющее окружающим понять, что нас заинтересовало. Это один из признаков, помогающих малышу определить, чем увлекся его родитель.

Проведено множество исследований, в ходе которых ученые регистрировали движения глаз младенцев, наблюдающих за тем, как кто-то либо просто разглядывает некие предметы, либо совершает в отношении этих предметов определенные действия (например, указывает на них, хватает или протягивает к ним руки). О том, насколько хорошо ребенок понимает поведение другого человека (прежде всего, его цели и намерения), особенно красноречиво свидетельствуют два движения глаз. Это так называемый упреждающий взгляд (малыш заранее смотрит туда, где, по его мнению, должно завершиться действие) и взгляд, выражающий не оправдавшееся ожидание (столкнувшись с чем-то непредвиденным, ребенок «перерабатывает» информацию, долго не сводя глаз с объекта).

Со временем дети приобретают способность не только понимать, что заинтересовало партнера, но и определять его намерения и желания исходя из внешнего вида и поведения. Например, уже в первые шесть – десять месяцев малыш с опережением устремляет взгляд на предмет, который окажется целью действия матери (когда она, скажем, протянула за чем-нибудь руку), как будто предугадывает ее намерения. Неудивительно, что ребенок выражает недоумение, если кто-то сначала проявляет интерес к одной вещи (смотрит или указывает на нее), а потом берет в руки другую, резко меняя направление внимания. В этот же период у детей формируется способность отличать намеренно совершенные действия от произошедших случайно. Например, если кто-то «нечаянно» роняет игрушку, малыш реагирует не так, как когда ее у него отбирают. Судя по всему, младенцы даже понимают, что у разных людей могут быть разные задачи и намерения.

Важная особенность: способность определять цели, которыми другие руководствуются в своих действиях, малыш приобретает по мере того, как сам осваивает эти действия. Так, научившись хватать вещи или указывать на них, ребенок начинает понимать, на что указывает или к чему протягивает руку его мама. Научившись ползать, он начинает предугадывать, куда направляются другие ползающие младенцы. Научившись действовать в соответствии с определенным планом (к примеру, выяснив, что заполучить игрушку, лежащую на столе, можно потянув за край скатерти), он начинает задумываться над тем, по какому плану действует другой человек. Чем богаче опыт активной коммуникации с миром, чем больше навыков ребенок приобрел, тем лучше он понимает поведение окружающих. Для того чтобы вторичная интерсубъективность сформировалась окончательно, остается сделать еще один шаг: научиться более активно соотносить собственное восприятие действительности со знаниями о том, как ее воспринимают другие (см. рисунок 3, стрелка 4). Развитию этого умения способствуют определенные виды игры и социального взаимодействия.

2. Роль социального взаимодействия

Поддержание совместного интереса. Как отмечалось выше, в возрасте трех-четырех месяцев младенец начинает меньше интересоваться простым контактом лицом к лицу, и родители интуитивно приспосабливаются к этой перемене, находя новые формы общения с крохой. Они включают в игру предметы, привлекающие его внимание, или части его же собственного тела. В любом случае подыскивается объект общего интереса, что помогает малышу увидеть чрезвычайно важную для развития вторичной интерсубъективности связь между собственным любопытством, вызванным некоей вещью, и манипуляциями, которые совершает с нею кто-то другой. Такие связи могут усваиваться ребенком быстрее благодаря определенным родительским действиям. На этом этапе очень полезны простейшие подвижные игры, которые помогают младенцу в овладении моторными навыками, как упрощенная речь, имитирующая детский лепет, помогает в овладении языком. Ритмичные движения и музыка делают игру понятной для ребенка, и ему легко разделить ее со взрослым. А когда части тела малыша становятся объектом игры, он получает дополнительную возможность утвердиться в сознании собственного «я» и научиться согласовывать свои действия с действиями партнера по игре.

Отличительная особенность действий взрослых во время такого «предметного» общения с ребенком – демонстративность: передавая малышу знания и умения, родитель использует отчетливые мимические и голосовые сигналы. Такое поведение сродни «отмечанию», которое использовалось во время контактов с младенцем лицом к лицу для выделения и подчеркивания элементов коммуникации (этот процесс описан выше). Теперь оно помогает ребенку заинтересоваться и эмоционально увлечься тем или иным предметом, который стал объектом внимания родителя.

Демонстративные сигналы особенно полезны в занятиях с детьми помладше. К примеру, трех – шестимесячный младенец быстрее улавливает правила игры и начинает следить за указующими жестами или направлением взгляда матери, если она сначала установила с ним зрительный контакт, поприветствовала его бодрым высоким голосом или приподняла брови и широко улыбнулась, давая понять: сейчас начнется нечто интересное. Наконец, реакция малыша на окружающие предметы обнаруживает, насколько он восприимчив к тому интересу, который проявляют к тем же предметам другие люди: так, младенец в возрасте от четырех до девяти месяцев заинтересуется вещью, если видел, как до этого кто-то ее разглядывал, а годовалому малышу достаточно одного лишь присутствия человека, который смотрел на предмет раньше, но уже не смотрит на него. Наконец, социальное взаимодействие влияет на детскую память. Если взрослый, к примеру, посмотрит младенцу в глаза и улыбнется, это повысит вероятность того, что при следующей встрече малыш узнает его лицо.

Иными словами, дети не просто фиксируют происходящее вокруг, но и реагируют на него в процессе общения и обмена опытом с другими людьми. По данным исследований, анализирующих развитие младенцев с первых месяцев жизни, когда родители подкрепляют испытываемый ребенком интерес с помощью «отмечающих» сигналов, это стимулирует формирование вторичной интерсубъективности, которая проявляется у ребенка в возрасте девяти-десяти месяцев.

Координация действий. Многие подвижные игры требуют от малыша и взрослого четкой согласованности действий. Когда младенец успевает привыкнуть к определенному их порядку, можно дополнить завершающий этап игровым моментом. Это поможет выработать, а затем закрепить у ребенка способность понимать намерения родителя и стремиться к общей с ним цели. Рутинные, ежедневно повторяемые манипуляции вроде одевания и смены подгузника тоже позволяют развивать у младенца имплицитное понимание того, как следует координировать свои действия с действиями родителя, чтобы успешно выполнить что-то совместно. По сути, родители, сами того не осознавая, проводят с малышом многократные репетиции, развивающие вторичную интерсубъективность.

Взаимодействие с несколькими партнерами. Ключевую роль в формировании социального восприятия ребенка играют контакты один на один, однако малыши нередко одновременно общаются по меньшей мере с двумя людьми (как правило, это мать и отец). Как показывают научные исследования, такие контакты, называемые триадическими, очень важны для развития у ребенка способности понимать намерения и отношения других людей. Так, трех– или четырехмесячный младенец будет переводить взгляд с одного родителя на другого, мимикой и возгласами поочередно приглашая каждого из них к общению и как будто бы осознанно участвуя в их взаимодействии. Примечательно, что подобное поведение ярче проявляется у тех малышей, чьи мама и папа находятся в гармоничных отношениях.

Даже если один из родителей отстранится и перестанет активно участвовать в коммуникации, он все равно останется для младенца потенциальным партнером: ребенок будет время от времени с любопытством смотреть на него, словно бы ожидая ответа и приглашая вновь включиться в триаду. Когда малыш начинает интересоваться более сложными контактами, нежели простое взаимодействие один на один, родители могут помочь его развитию, придумав активные игры для троих, включающие сложные последовательности предвосхищения и удивления. При условии чуткой поддержки со стороны взрослых кроха может извлекать из таких игр огромную пользу, привыкая воспринимать меняющиеся чужие намерения и совмещать их с собственными.

Ориентирование в ситуации общения. Взрослые вносят огромный вклад в развитие социального восприятия ребенка, однако младенцы и сами приобретают опыт, помогающий им соотносить свои цели и интересы с целями и интересами окружающих. При этом малыши бывают рады превратить свои движения в предмет игрового взаимодействия с родителем. Начиная с самых ранних контактов, мать и отец смотрят на ребенка и отвечают на его сигналы, благодаря чему он ощущает себя в центре внимания и показывает это своей реакцией. То, что малыш чувствует проявленный к нему интерес, особенно ярко выражается, когда кто-нибудь завязывает или возобновляет знакомство с ним, приветствуя его и улыбаясь. В такие моменты двухмесячные младенцы ведут себя почти так же, как дети постарше или даже как стеснительные взрослые: опускают глаза, с легкой улыбкой отворачиваются и смущенно прикрывают лицо рукой. Поначалу такое поведение может быть автоматическим, но, если родители активно его одобряют, оно может закрепиться. Ребенок начинает намеренно обыгрывать свою робость, чтобы привлечь к себе внимание.

Привыкая быть предметом всеобщего интереса, малыш вырабатывает различные алгоритмы поведения. Действуя наподобие взрослых, которые превращают свои действия в игру с младенцем (см. выше), шести-семимесячный ребенок накапливает репертуар «трюков», который использует в общении все более сложными способами. Чаще всего они представляют собой немного необычные, может быть, изначально непроизвольные звуки или движения (например, качание головой), вызвавшие комментарии или иной отклик со стороны родителей и с тех пор намеренно используемые малышом для привлечения внимания. Чуть позже, примерно в возрасте восьми месяцев, ребенок уже не только успешно добивается того, чтобы на него посмотрели, но и «красуется» перед взрослыми или даже выступает в роли клоуна, стараясь удивить, развлечь их и получить похвалу.

Девяти-десятимесячные дети неплохо ориентируются в окружающем их мире вещей: дотягиваются до предметов, хватают их и производят с ними различные манипуляции. Многие малыши в этом возрасте уже ползают. Развив базовые коммуникативные навыки и приобретя некоторый опыт социального взаимодействия, они могут понимать суть взаимодействия других людей с окружающим миром и начинают координировать свои действия и намерения с чужими. Формирование вторичной интерсубъективности существенно продвигает ребенка в социальном развитии: теперь у него есть надежный фундамент для дальнейшего совершенствования навыков социального восприятия и взаимодействия.

Второй год жизни: взгляд на мир «с высоты птичьего полета» и умение соотносить свои представления с чужими

За первые девять-десять месяцев малыш успевает сделать большие успехи в осмыслении социальной реальности, но ему еще только предстоит приобрести ряд важнейших навыков. Среди них умение соотносить интересы свои и других людей и смотреть на вещи более объективно, как бы с высоты птичьего полета. Эта способность имеет принципиальное значение для когнитивного развития ребенка (см. главу 4). Впоследствии она позволит ему осмысливать свой опыт как нечто относительно независимое, а также думать о чужих желаниях, знаниях и представлениях, сравнивая их с собственными. Эти навыки относятся к области компетентного сознания, без которого невозможно полноценное социальное взаимодействие с окружающими.

До недавнего времени считалось, будто способность понимать, что другие люди могут иметь «неверные представления», то есть убеждения, противоречащие его собственным знаниям, вырабатывается у ребенка примерно к четырем годам – именно в этом возрасте малыши начинают правильно отвечать на вопросы относительно чужих «заблуждений» (более подробно об этом рассказывается в блоке Б). Однако сейчас это представление пересматривается: по данным новейших исследований, уже в течение первых двух лет жизни дети приобретают способность улавливать важные элементы чужого опыта, а к концу этого периода интуитивно понимают, что другие люди видят и воспринимают мир по-своему. Малыши, разумеется, не в состоянии выразить это понимание эксплицитно: например, ответить на вопрос о том, что думают другие люди. Однако научное наблюдение за маленькими детьми в процессе их спонтанного общения друг с другом показало, что уже на втором году жизни их поведение удивительно разнообразно, носит творческий характер и свидетельствует о довольно уверенном, хотя пока что интуитивном понимании специфики чужой позиции, которая может не совпадать с позицией ребенка, а также о попытках взглянуть на собственный опыт со стороны. Такого рода интуитивное понимание очень важно, поскольку оно предвещает достаточно скорое становление компетентного сознания.

Б. Компетентное сознание и восприятие «неверных представлений» в дошкольном возрасте

В работе с трех-четырехлетними детьми исследователи часто используют задания, связанные с «неверными представлениями», чтобы определить, способен ли ребенок оценивать позицию и мнение других людей. Малышей просят предсказать действия какого-либо субъекта, основываясь на том, что он имеет неверное представление о ситуации. Как правило, им показывают небольшой спектакль с участием двух персонажей: например, плюшевого мишки и куклы. Мишка кладет что-нибудь, скажем, в красную коробку, закрывает ее и уходит со сцены. В его отсутствие кукла достает предмет и перекладывает в другое место – допустим, в шкафчик. Если трехлетних детей спрашивают, где мишка будет искать свою вещь, когда вернется, они чаще всего отвечают: «В шкафчике», – так как знают, что в действительности она лежит именно там. Трехлетний малыш еще не понимает, что мишка, в отличие от него самого, не может знать подлинное местонахождение предмета. Но дети постарше уже принимают это во внимание и верно говорят, что по возвращении он заглянет в красную коробку.

Признаки формирования объективного взгляда на вещи и умения соотносить свои и чужие интересы

Дразнящее поведение. В девяти-десятимесячном возрасте малыши начинают пробовать свои силы, экспериментируя с соотнесением своего и чужого опыта. Они теперь в состояние воспринимать субъективное отношение партнера. Один из способов манипулировать другим человеком – это поддразнивать его, и такое поведение, как правило, становится обычным для ребенка к 11 месяцам. Суть игры заключается в том, чтобы сформировать у партнера какое-либо ожидание, а потом не оправдать его. Например, малыш делает вид, что хочет передать маме некий предмет, но, как только она протягивает руку, быстро прячет его и безжалостно смеется над ее притворным удивлением или разочарованием. Иногда такие трюки превращаются в регулярные игры, которые ребенок не устает повторять снова и снова. Успех шутки зависит от того, захочет ли родитель подыграть малышу, изобразив недоумение. Если мама растерялась, значит, ее ожидания действительно не оправдались. Получая эмоциональный отклик, ребенок достигает своей конечной цели. При этом наигранность реакции взрослого позволяет шутнику понять, что он огорчил маму или папу не по-настоящему, и усиливает дух сотрудничества в игре (более подробно о значении притворных эмоций будет рассказано ниже).

Обман. Кроме дразнящего поведения есть и другие признаки того, что ребенок понимает: его опыт не совпадает с опытом других людей. К таким признакам относится обман. Малыш может прибегать к нему, играя (например, прячась от мамы) или стараясь действительно скрыть предмет или поступок, который едва ли понравится родителю. Но на первом году жизни вторая разновидность обмана обыкновенно присутствует в детском поведении в пассивной форме: если младенец понимает, что то, чего он хочет, рассердит взрослого, он просто подождет, когда тот выйдет из комнаты, и только тогда сделает задуманное.

По мере того как представление ребенка о мировосприятии других развивается, он становится более изобретательным обманщиком и, пряча что бы то ни было от родителей, порой прибегает к отвлекающим маневрам и другим хитростям. По признанию многих мам и пап, малыши пытаются переключить их внимание, когда хотят завладеть тем или иным запретным предметом. С этой целью ребенок может установить с матерью зрительный контакт и удерживать ее взгляд, чтобы она не видела, чем в этот момент заняты его руки. Со временем дети начинают также обманывать взрослых, скрывая поступки, за которые ругали кого-то другого. Если полуторагодовалый кроха увидит, как брата или сестру распекают за что-то, чего он сам до сих пор не делал, он воздержится от экспериментов в присутствии родителя, но, оставшись один, может попробовать «запретный плод». Ведя себя таким образом, малыш демонстрирует развитое социальное восприятие, ведь он предпринимает намеренные попытки воздействовать на то, как окружающие относятся к его поведению. Это отражает растущую способность ребенка оценивать свои поступки объективно, смотреть на них глазами других и показывает, что он знает: другие могут видеть мир не так, как он сам.

Узнавание своего отражения в зеркале. Параллельно с совершенствованием в искусстве обмана ребенок делает другие открытия, помогающие ему формировать более объективный взгляд на самого себя. Важнейшим шагом в этом направлении является умение узнавать свое отражение. Младенцы любят смотреться в зеркало, но, как правило, видят там «другого малыша»: улыбаются, с любопытством изучают его, приглашают поиграть.

Проходит время, и вид «приятеля» в зеркале начинает озадачивать ребенка: он может приняться ощупывать гладкую поверхность, как будто понимая, что это не совсем обычная игровая ситуация. Вскоре после этого, обычно в возрасте 15–18 месяцев, появляются признаки того, что малыш перешел на следующую ступеньку самосознания. Например, теперь он смотрит в зеркало с восхищением.

Проверить, узнает ли ребенок свое отражение, можно следующим образом: на лице малыша, чаще всего на кончике носа, делается пометка. «Испытуемого» ненадолго отвлекают, а затем подносят ему зеркало. Видя рожицу с пятнышком на носу, младенцы обычно не проявляют признаков узнавания, однако начиная с пятнадцатимесячного возраста дети все активнее демонстрируют, что понимают, чье это отражение: они дотрагиваются до собственного лица, тычут пальчиком в грудь, произносят свое имя. К двум годам почти все малыши узнают себя в зеркале. Примечательно, что эта способность проявляется почти одновременно с другим признаком более объективного самовосприятия: ребенок начинает использовать в своей речи местоимения «мне», «меня», «мой».

Определение цели действия другого. Маленькие дети склонны к имитации чужого поведения (см. главу 4, посвященную когнитивному развитию), и, по мере того как они начинают осознавать намерения и желания других, характер подражательных манипуляций меняется. Например, если полуторагодовалый ребенок увидит, что мама хочет разобрать игрушечную гантельку на части, но руки соскальзывают и ничего не получается, он скопирует не случайное действие, а запланированное и разъединит игрушку. В случае с гантелькой реально происходящее тесно связано с целью манипуляций: взрослый очевидно старается разобрать вещь на части, показывая это своими движениями и выражением лица. Но порой намерения человека не столь явны и не столь очевидно просматриваются в фактически происходящем. Тогда малышу гораздо труднее разгадать их. Однако четырнадцатимесячные дети иногда справляются и с такими усложненными задачами: они повторяют за взрослыми даже очень необычные манипуляции, если усматривают в них какой-либо смысл (см. блок В). Ребенок как бы проникает под поверхность происходящего и видит, что действия совершаются не сами по себе, но ради определенной цели, которая не всегда очевидна.

Восприятие взглядов другого. В конце первого года жизни дети начинают все активнее интересоваться субъективным отношением других людей к чему-либо. Узнавание себя в зеркале свидетельствует о растущем самосознании. Развиваясь в этом направлении, малыш углубляет свое представление о том, что чужой опыт может отличаться от его собственного. Как мы уже убедились, понимание этого помогает ребенку совершенствоваться в технике «обмана». Но на этом он не останавливается. Дальнейшее развитие предполагает умение оценить чужую точку зрения настолько объективно, чтобы можно было сопоставить ее с собственной. Это проявляется, к примеру, в отношении к «нравится – не нравится». Так, младенцы не видят различий между своими вкусами и вкусами других людей. Однако, если вы дадите четырнадцатимесячному ребенку понять, что любите продукт, который он сам не любит (например, брокколи или грейпфрут), и, наоборот, терпеть не можете его любимое лакомство (например, печенье), кроха учтет это и будет предлагать вам то, что соответствует вашим предпочтениям.

В. Рациональное осмысление: имитация необычных действий

Для проведения эксперимента, ставшего хрестоматийным, малышей поделили на две группы. Первая группа видела, как взрослый человек, сидящий перед столом, на котором стояла коробка-светильник, наклонился и дотронулся до нее лбом, включив свет. При этом его руки лежали неподвижно. В данном случае казалось очевидным, что человек намеренно зажег лампу таким странным способом, поскольку никакой другой явной цели его действия не имели.

Во второй группе детям показали почти то же самое, только теперь прикосновение к коробке-светильнику головой выглядело как естественное следствие создавшейся ситуации: руки взрослого уже не лежали на столе, а удерживали плед, в который он кутался, будто бы от холода. Здесь, в отличие от первого случая, ничто не указывало на желание человека включить свет именно этим способом. Ему просто пришлось так поступить, поскольку его руки были заняты.

Неделю спустя поведение детей из двух групп сравнили, посадив их самих за тот же стол. Малыши из первой группы стали зажигать лампу прикосновением лба, вероятно, думая, будто именно таким образом с ней и положено обращаться, в то время как во второй группе дети дотрагивались до коробки руками, так как, видимо, поняли, что движение головой не является обязательным.

Примерно в том же возрасте у малышей возникает активное желание помогать взрослым, и то, как именно они пытаются это делать, отражает их восприятие чужого опыта. Иногда их поведение относительно прямолинейно и демонстрирует понимание ребенком того, что партнер просто не знает какого-либо факта. Например, если мать «случайно» уронит предмет или «по рассеянности» переставит его в другое место, а потом удивленно замрет и скажет: «Хм, странно…», – годовалый малыш, наблюдавший эту сцену, охотно укажет на потерянную вещь пальцем. На протяжении следующих нескольких месяцев ребенок обретает способность понимать не только то, что кто-то чего-то не знает, но и то, что человек может иметь неверные представления. К примеру, если вы, как полагает ребенок, в последний раз видели предмет в одном месте, а в ваше отсутствие его переместили в другое, маленький помощник своим видом и своими действиями покажет: ему ясно, что ваше видение ситуации противоречит реальному положению вещей. Иными словами, он «отойдет» от собственного представления и поймет, что вы заблуждаетесь относительно того, где находится предмет.

В возрасте от года до полутора лет представления малыша о том, как соотносятся его собственные и чужие взгляды, существенно усложняются. Он учится распознавать не только ошибки, описанные выше (связанные с пространственным расположением объектов), но и заблуждения, вызванные обманчивым внешним видом вещей, которые могут казаться одинаковыми, однако различаются какими-то скрытыми свойствами.

Отчасти развитие этих способностей связано с тем, что расширяется представление ребенка о мире, обогащается его опыт, но ряд специалистов считает что свое влияние оказывают и процессы развития мозга, благодаря которым малыш учится контролировать себя, сдерживая нормальные импульсы (подробнее об этом говорится в главе 3). Прогресс становится наиболее очевидным в ситуации, когда малышу предлагают абстрагироваться от известного ему реального положения вещей и проникнуть в суть чужого «заблуждения» либо вышеописанным образом решить дилемму «брокколи/печенье». Вероятно, именно спецификой развития мозга объясняется, почему старшие дети зачастую не справляются с такими задачами, если исследователи оценивают не действия ребенка, как при проведении экспериментов с младенцами, а их словесные ответы на вопросы о неверных представлениях, относящиеся к более высокому уровню самосознания и самоконтроля. Как бы то ни было, ученые отмечают, что помимо процессов, протекающих в мозге, на развитие навыков восприятия чужих представлений существенно влияет социальное взаимодействие.

Роль социального взаимодействия

Точно так же, как одни формы социального опыта способствуют развитию вторичной интерсубъективности в возрасте девяти-десяти месяцев, другие помогают малышам более объективно понимать окружающих и взаимодействовать с ними. Прежде всего коммуникативный опыт важен для приобретения ребенком вышеописанной способности отделять цели, желания и мнения людей от их поверхностного поведения, а также понимать, что не все видят мир так же, как он сам.

Символическая игра и конфликты. Игра с включением воображения, основанная на том, что представляемое отличается от реального, имеет особенно важное значение для развития социального восприятия на втором году жизни. Не случайно малыши, играющие более изобретательно, раньше начинают узнавать себя в зеркале. Возрастающий интерес к такой игре проявляется у детей в годовалом возрасте, а к полутора годам они уже охотно разыгрывают целые сценки, в которых один предмет «играет роль» другого: например, цветной деревянный кубик используется как сэндвич для кормления плюшевого мишки. Двухлетние малыши еще более активны в изобретении подобных развлечений.

Необходимо иметь в виду, что воображение ребенка интенсивнее работает во взаимодействии с кем бы то ни было: взрослым, старшим братом/сестрой или ровесником. Более того, регулярная символическая игра с партнером, а не в одиночестве ускоряет формирование компетентного сознания и навыков восприятия чужих взглядов. Родители обычно начинают использовать игровые формы развития воображения, когда малышу исполняется год. При этом они предлагают ребенку различные подсказки, помогающие ему отличать реальное от вымышленного. Например, придают лицу утрированно глупое выражение, улыбаются, часто и подолгу многозначительно смотрят на малыша, как будто проверяя, понял ли он, что в игре все понарошку. Еще один распространенный способ помочь крохе в разграничении действительного и воображаемого – намеренно прервать разыгрываемое действие. Так, изображая, будто кубик – это печенье, родитель обычно подносит его ко рту и останавливает руку на некотором расстоянии от губ.

Для развития способности к восприятию чужих точек зрения и взаимодействию с окружающими особенно полезна такая ролевая форма символической игры. Причем важны не столько сами игровые манипуляции, сколько своеобразные переговоры, происходящие на этапе распределения ролей и планирования действий. Чаще всего малыши развлекаются таким образом в компании старших братьев и сестер, которые помогают им структурировать свой опыт. Как ни удивительно, по данным исследований, ребенок, конфликтующий с другими детьми в семье, получает преимущество при выполнении заданий на развитие компетентного сознания. Вероятно, это связано с тем, что, споря друг с другом о своих ролях в символической игре, малыши быстрее осознают возможность принципиального несовпадения собственного взгляда на вещи с чужим.

Вербальное общение. Овладение языком – ключевой признак способности ребенка связывать знаки и символы с реальными предметами и событиями, к которым они относятся (более подробно об этом рассказывается в главе 4). Однако, как показывают результаты исследований, для развития социального восприятия и взаимодействия важно не столько понимание слов и умение использовать их как таковое, сколько общение, построенное особым образом. Неудивительно, что малыши, с которыми родители разговаривают о причинах поступков и о чувствах, впоследствии оказываются более восприимчивыми к взглядам других людей. Для наилучшего развивающего результата необходимо, чтобы речь родителя выстраивалась с учетом опыта ребенка. Если взрослый чутко идентифицирует намерения своего чада и откликается на его эмоции, сам малыш тоже учится проницательности и позитивному социальному поведению (этот момент подробнее рассматривается в главе 2, посвященной детско-родительской привязанности).

Совместная деятельность. Как отмечалось выше, к концу первого года жизни дети все активнее проявляют желание помогать окружающим в их делах. Конечно, благодаря такой «помощи» родитель может потратить на выполнение работы гораздо больше времени, чем если бы сделал все сам, но сотрудничество со взрослыми очень радует и обогащает ребенка. Малыши, которым в раннем детстве позволяли участвовать в домашних хлопотах, со временем успешнее приспосабливаются к социальным нормам и вырабатывают у себя позитивное социальное поведение (см. главу 3, в которой рассматриваются вопросы саморегуляции и самоконтроля). Пытаясь помогать старшим, кроха не только получает эмоциональное удовлетворение, но и учится координировать свои действия с действиями партнера для совместного решения задачи. Это развивает в ребенке способность воспринимать чужую точку зрения и чужой опыт, что обязательно пригодится ему в дальнейшем.

Совместное выполнение обычных повседневных дел позволяет ему также ощущать причастность к общим ценностям и целям. На втором году жизни малыш быстро улавливает смыслы, закрепленные за общепринятыми знаками и символами, которые он с удовольствием использует в ходе коммуникации, играя активную роль в жизни семьи.

К двухлетнему возрасту ребенок заметно продвигается в освоении навыков социального восприятия и уже может соотносить свой опыт с чужим. Благодаря этому он приобретает множество новых умений: теперь малыш способен проказничать, вводить в заблуждение и, что, разумеется, гораздо более ценно, сотрудничать с окружающими. Ускорить его развитие в этом направлении могут различные формы общения с ним, и наиболее полезные среди них – совместное выполнение каких-то дел, символическая игра, а также разговоры о том, что люди чувствуют и чем объясняются их поступки.

Резюме

В ребенке от рождения заложена тяга к общению: он стремится контактировать с окружающими и восприимчив к поведению социального партнера. На протяжении первых двух лет жизни малыш не только развивается физически и умственно, но и меняет свое отношение к другим людям (в таблице представлены основные фазы этого процесса). Члены семьи, включая других детей, улавливают сдвиги в мировосприятии ребенка и интуитивно на них реагируют, соответствующим образом перестраивая свое общение с ним. То, что взрослые делают, заботясь о малыше, может показаться вполне заурядным, и все-таки нехитрые родительские манипуляции, идеально подлаженные под усложняющееся социальное восприятие крохи, помогают ему развиваться и готовят его к вхождению в более широкий социум.

Таблица

Изменения в социальных взаимоотношениях ребенка на протяжении первых двух лет жизни

Глава 2 Привязанность

Одна из важнейших определяющих развития ребенка – это его привязанность к тем, кто о нем заботится. Она сродни другим эмоциональным связям, соединяющим малыша с конкретными индивидами, но выделяется тем, что в основе ее лежат его физическая уязвимость и зависимость от окружающих взрослых: потребность в любви, защите и поддержке с их стороны. Эта особенность отличает привязанность от других форм отношений, в чем-то близких ей, но основанных не на беспомощности ребенка, а, к примеру, на стремлении к игровому общению, как в случае влечения к другим детям.

О влиянии привязанности на здоровье и дальнейшее развитие малыша впервые заявил Джон Боулби в 1952 году. Исследователь выяснил, как расставание с родителями воздействовало на детей, эвакуированных в годы войны, а также изучил истории разрушенных семей, из которых впоследствии вышли закоренелые преступники. Объединив полученные результаты с данными наблюдения за малышами, переживавшими вынужденную разлуку с матерью в больничных условиях, ученый выдвинул теорию, которая не только послужила основой множества более поздних исследований в этой области, но и повлияла на принципы работы детских учреждений. Примечательно, что выводы, сделанные Боулби в отношении младенцев, во многом перекликались с данными экспериментов над макаками-резусами: для их эмоционального здоровья, как и для эмоционального здоровья ребенка, требуются не только минимальный физический уход, но и поддержка, участие. Принимая во внимание этот факт, Боулби и его коллеги пришли к заключению, что привязанность человеческого младенца (или детеныша другого примата) к родителю имеет огромное значение для эволюции, поскольку позволяет ограждать новорожденную особь от многих опасностей, в конечном счете обеспечивая ее выживание.

К настоящему времени детско-родительская привязанность изучается по следующим основным направлениям:

· природа чувств малыша (в частности, разграничение безопасных и небезопасных отношений);

· факторы, влияющие на формирование чувства защищенности (в частности, особенности родительского поведения, приводящего к возникновению безопасной привязанности);

· факторы, влияющие на способность родителя обеспечивать малышу заботу, в ответ на которую возникает безопасная привязанность;

· влияние ранней привязанности на дальнейшее развитие ребенка.

Природа детской привязанности

Как правило, привязанности младенца бывают немногочисленными. Наиболее сильные из них соединяют малыша с родителями и другими членами семьи, которые за ним регулярно ухаживают, например с бабушками и дедушками. Однако он может привязываться и к педагогам, участвующим в его воспитании. В этой главе я буду для краткости использовать слово «родитель», подразумевая любого взрослого, к которому ребенок привязан.

Прежде всего необходимо отметить, что не все аспекты ухода за детьми имеют отношение к привязанности, даже если в целом общение между взрослым и малышом построено на удовлетворении потребности последнего в заботе и защите. Родители и прочие воспитатели обыкновенно играют в жизни своих маленьких подопечных сразу несколько ролей, будучи для них не только источником поддержки, комфорта и ласки, но и товарищами по игре, а также блюстителями дисциплины и наставниками в познавательном процессе. Какая из этих функций выходит на первый план, зависит от ситуации и этапа развития малыша, равно как от его поведения и эмоционального состояния в данный момент. Грани родительской заботы, имеющие отношение к привязанности, приобретают наибольшее значение тогда, когда что-либо может испугать, огорчить ребенка или как-то иначе заставить его ощутить собственную уязвимость: например, он утомлен, болен или, особенно если это новорожденный, просто голоден. В таких ситуациях потребность малыша в помощи и утешении обостряется, и важно, чтобы она была удовлетворена. Если же ребенок всем доволен, находится в привычной обстановке, чувствует себя в безопасности и знает, что родители рядом, потребности, лежащие в основе привязанности, могут отойти на второй план, уступив место исследовательскому интересу, желанию играть, тренировать навыки самостоятельности – все это тоже важно для детского развития, однако стимулируется другими аспектами родительского поведения.

Признаки привязанности

С первых дней жизни младенца родители обеспечивают ему уход, естественным образом способствующий формированию привязанности, однако сильные эмоциональные реакции, свидетельствующие о том, что ребенок привязан к конкретным людям, чаще всего проявляются только после достижения им шестимесячного возраста. Во второй половине первого года малыш активно развивается в когнитивном и социальном плане, вместе с тем, очевидно, начиная лучше осознавать свою зависимость от родителя. Как правило, это становится заметно в домашних условиях, когда младенец, до сих пор словно бы относительно равнодушный к присутствию матери, начинает беспокоиться, если она выходит из комнаты. Создается впечатление, что малыш понимает, насколько для него важна близость к маме. Этот этап обычно длится недолго, поскольку ребенок привыкает к кратковременному отсутствию родителя как к нормальной ситуации, не влекущей за собой неприятных последствий. Однако беспокойство, возникающее в моменты отсутствия матери, – важный сигнал, свидетельствующий не о регрессе, то есть возвращении к менее зрелому поведению, а об изменении мировосприятия, сопряженном с формированием привязанности к определенному человеку. Кроме того, привязываясь к своим близким, младенец, прежде прекрасно чувствовавший себя в обществе чужих людей, зачастую становится разборчивее в выборе «компании». Он может начать опасаться и избегать не только незнакомых, но и тех, кого, вроде бы, неплохо знает. Привязанность ко взрослому также проявляется в желании быть с ним рядом и именно от него получать поддержку и утешение, когда малыш устал, напуган или испытывает беспокойство. Оказавшись в непривычной ситуации, воспринимаемой как потенциально опасная, ребенок в первую очередь потребует физического контакта с родителем, захочет, чтобы тот его поддержал, и только потом отправится изучать обстановку.

Варьирующиеся степени привязанности

У малыша почти всегда формируется привязанность к взрослому, который о нем заботится, за исключением особо неблагоприятных обстоятельств, таких как содержание в круглосуточном учреждении, где за детьми плохо ухаживают и почти не работают с ними индивидуально. При этом виды привязанности различаются в зависимости от того, на кого она направлена и что этот человек дает малышу. Внутри группы индивидов, к которым ребенок привязан, существует своеобразная иерархия, и если присутствуют несколько человек из этой группы, то он выберет одного или, может быть, двоих в качестве источника поддержки в пугающей либо огорчительной ситуации.

Безопасность привязанности

Наибольшее значение для общего развития малыша играет безопасность привязанности. Безопасная привязанность имеет следующие признаки:

· во-первых, у ребенка вырабатывается ощущение, что родитель или другой воспитатель всегда открыт для эмоционального контакта и при необходимости обязательно откликнется. Следовательно, не нужно беспокоиться, ища подтверждений его готовности или желания помочь;

· во-вторых, малыш, испытывающий безопасную привязанность к родителю, не сомневается не только в его открытости и доступности, но и в способности, когда это понадобится, оказать поддержку, унять тревогу.

Как бы то ни было, при наличии безопасной детско-родительской связи чувство зависимости от взрослого само по себе не является для ребенка источником беспокойства и не мешает ему выражать свои эмоции, если он чем-то огорчен или в чем-то нуждается. Родитель для малыша – «тихая гавань», где он всегда найдет поддержку и утешение. Кроха может свободно проявлять чувство собственной уязвимости, рассчитывая на тесный контакт и ожидая участливого и своевременного удовлетворения своих потребностей. Умиротворяющее поведение взрослого, к которому ребенок безопасно привязан, как правило, быстро устраняет беспокойство малыша, и он, чувствуя, что у него есть «надежный тыл», с удовольствием возвращается к своей исследовательской деятельности.

Следует подчеркнуть, что детское ощущение защищенности и эмоциональной близости к родителю не означает постоянного желания находиться рядом с ним физически. Мать, успокаивающая ребенка, когда он плачет, не вырабатывает у него чрезмерной зависимости от посторонней помощи, но дает ему уверенность в собственных силах, которая позволит ему стать самостоятельным. По сути, безопасная привязанность предполагает здоровый баланс потребности в опеке и тяги к исследованию. С одной стороны, если малыш почувствовал свою уязвимость (болен, напуган, устал или столкнулся с непривычной преградой), привязанность обостряется и может быть свободно выражена, но, с другой стороны, когда необходимая поддержка получена, ребенок снова уверен в себе и комфортно себя чувствует, интерес к окружающему миру и стремление к независимости берут в нем верх.

Небезопасная привязанность

В большинстве случаев дети испытывают безопасную привязанность к родителям, однако так бывает не всегда. Научное наблюдение за реакциями малышей на стандартные ситуации, обостряющие потребность в опеке, позволило выявить три разновидности небезопасной привязанности, различающиеся характером и степенью уверенности ребенка в том, что взрослый хочет и может удовлетворить его нужды.

Небезопасно-избегающая привязанность. Дети, испытывающие по отношению к родителям так называемую небезопасно-избегающую привязанность, не выказывают или почти не выказывают беспокойства в ситуациях, которые, как правило, усиливают потребность ребенка в защите и утешении: например, если малыша оставляют одного в незнакомой среде, ребенка, испытывающего безопасную привязанность, это, скорее всего, встревожит. При гармоничных отношениях со взрослыми ребенок, как только они вернутся, сразу же обратится к ним за поддержкой, а дети с избегающей моделью привязанности фактически проигнорируют появление родителя, уклонившись от близкого контакта с ним и, вероятно, сделав вид, будто предпочитают играть в одиночестве. Поскольку эти малыши не проявляют тревоги, оставаясь одни, можно подумать, что они равнодушны к отсутствию того, кто за ними ухаживает, однако, по данным исследований, их физиологические показатели, такие как частота сердцебиения и уровень гормона кортизола, повышаются, свидетельствуя о переживаемом стрессе. При кажущейся способности самостоятельно справляться с трудностями ребенок может воспринимать ситуацию как проблемную, просто не надеясь на то, что обращение за помощью к родителю разрешит ее. Такую избегающую реакцию относят к числу небезопасных, поскольку она свидетельствует о том, что малыш опасается выражать свои потребности и не рассчитывает получить помощь и успокоение от родителя.

Небезопасно-тревожная привязанность. При детско-родительских отношениях такого типа ребенок выказывает повышенную тревожность при отсутствии взрослого, от которого он ожидает удовлетворения своих потребностей в заботе и защите. Малыш постоянно требует присутствия родителей, часто оказываясь не в состоянии спокойно играть или исследовать окружающую среду в таких ситуациях, которые были бы вполне комфортными для детей с безопасными привязанностями: например, в ситуации, когда кроме матери в комнате присутствует незнакомый человек. Как и вполне благополучные малыши, ребенок, демонстрирующий небезопасно-тревожную привязанность ко взрослому, выкажет беспокойство в стрессовых условиях (например, оказавшись в незнакомой обстановке без родителя), однако в данном случае это беспокойство будет слишком сильным. Кроме того, если дети, безопасно привязанные к матери, успокаиваются, как только она возвращается, то дети с небезопасно-тревожной привязанностью продолжают плакать, а иногда и злиться и, несмотря на все родительские попытки утешить их, не могут вернуться к игре и исследованию окружающего мира. Подобное отношение ребенка к воспитателю считается небезопасным, так как малыш постоянно и чрезмерно тревожится по поводу того, присутствует ли рядом взрослый, к которому он привязан.

Дезорганизованная привязанность. Безопасную, а также небезопасно-избегающую и небезопасно-тревожную привязанности, описанные выше, объединяет то, что все они предполагают организованные попытки ребенка справиться с ситуацией, обостряющей его потребность в опеке. Однако некоторые малыши либо вовсе не демонстрируют какой-либо явной тенденции поведения в стрессовых условиях, либо эта тенденция присутствует, но она недостаточно сильна по сравнению с преобладающими дезорганизованными реакциями. В обстановке, способствующей обострению привязанности, такой ребенок ведет себя странно или противоречиво. Например, он может пойти к маме, вернувшейся после кратковременного отсутствия, но вдруг повернуть в противоположном направлении либо просто совершать ненаправленные монотонные движения (раскачиваться из стороны в сторону, биться обо что-то головой или размахивать руками), либо неожиданно застыть, как будто появление матери его напугало. Такое поведение оценивается как проявление небезопасной привязанности, поскольку свидетельствует о том, что малыш опасается или стесняется выражать свою потребность в родительской заботе.

Роль родителей в формировании безопасной привязанности

Важность чуткого отклика

Более чем 30-летние исследования, начало которым положила теория Джона Боулби, позволили установить, что ключевую роль в формирования безопасной привязанности играет отзывчивость родителя. Она предполагает открытость по отношению к малышу и готовность принимать его, теплое деятельное участие в его проблемах, быстрое адекватное реагирование на его сигналы, понимание его нужд. Все это особенно важно в моменты, когда ребенок тревожится, когда его потребность в поддержке и утешении возрастает (более подробно о родительской восприимчивости рассказано в блоке Г).

Новорожденные дети лишь очень ограниченно могут контролировать собственное поведение, понимать, что происходит, и предугадывать, что произойдет в ближайшее время, поэтому даже такие вполне ординарные ситуации как купание, смена подгузника или возникновение голода заставляют их остро чувствовать свою уязвимость, а порой даже приводят в отчаяние. Для того чтобы научиться верно интерпретировать подаваемые младенцем сигналы и выработать оптимальные способы реагирования на них, может потребоваться опыт. Как бы то ни было, со временем малыш и родитель привыкают друг к другу, и процедуры, первоначально вызывавшие трудности и требовавшие полной сосредоточенности, протекают легче, что высвобождает ребенку и взрослому пространство для совместных игр и исследования окружающего мира.

Необходимость осмысления опыта ребенка

По данным исследований, для развития у малыша чувства защищенности важен не только деятельный отклик со стороны родителя, но и то, что он думает о ребенке и его потребностях. Если взрослый человек анализирует опыт своего чада, правильно понимает его ощущения и намерения, ребенок чувствует себя более комфортно. Конечно же, родитель демонстрирует свою восприимчивость по отношению к нуждам ребенка даже тогда, когда просто ухаживает за ним. Однако сигналы, свидетельствующие о том, что родитель придает значение переживаниям ребенка, также способствуют формированию у малыша чувства защищенности. Согласно результатам исследований в области детского социального и эмоционального развития, справляться со стрессовыми ситуациями ребенку помогает не только участливый отклик, посредством которого родитель показывает, что понимает его чувства, но и умение взрослого проанализировать опыт малыша и просигнализировать ему о том, что неприятные ощущения устранимы. В первые недели и месяцы жизни крохи взрослые выражают свое сочувствие главным образом при помощи мимики, интонации и прикосновения, но, по мере того как он овладевает языком, все более актуальным становится словесное убеждение.

Стили родительского поведения, соответствующие разным типам небезопасной детской привязанности

Если чуткий родительский отклик способствует формированию у малыша безопасной привязанности, то различные модели нечуткого поведения взрослых формируют соответственно небезопасную привязанность разных типов. Так, если ребенок демонстрирует избегающее поведение, можно с высокой вероятностью говорить о том, что его родитель выказывает признаки напряженности при физическом контакте с малышом, бывает излишне настойчив или назойлив, чрезмерно его контролирует. Тот, чей ребенок проявляет небезопасно-тревожную привязанность, может быть непоследовательным в выражении своего участия или просто равнодушным. Наконец, если малыш демонстрирует дезорганизованную реакцию, то, вероятно, те или иные действия взрослого пугают его. Все модели детского поведения, кроме последней, представляют собой адаптационные стратегии, используемые в стрессовых ситуациях с учетом родительского отклика, который стал для ребенка привычным. Так, благополучный малыш, когда его что-то тревожит, обратится за поддержкой к матери, поскольку у него есть все основания рассчитывать на ее помощь. Малыш, придерживающийся избегающего поведения, стремится свести к минимуму свою зависимость от родителя, поскольку ее проявления не одобряются последним либо встречают излишне навязчивый отклик. Тактика небезопасно-тревожного ребенка – акцентировать внимание на собственной уязвимости, чтобы повысить свои шансы на получение отклика.

Зависимость характера детской привязанности от степени чуткости родителей была выявлена в результате исследований, проводившихся в разных странах и социальных группах. На то, что именно стиль родительского поведения, а не индивидуальные особенности самого малыша, обусловливает формирования у ребенка той или иной реакции на стрессовую ситуацию, указывают следующие научно установленные факты:

· к разным воспитателям ребенок может привязываться по-разному в зависимости от того, как именно каждый из них о нем заботится. Речь идет не только о возможных различиях в отношении малыша к матери и к отцу, но и о привязанности к педагогам, безопасность которой также определяется тем, насколько взрослый чуток к ребенку;

· какой будет привязанность ребенка к родителям, можно предугадать еще до его рождения, основываясь на их представлении о детских потребностях (см. далее «Модели родительской заботы»);

· если родитель становится более восприимчивым, привязанность ребенка изменяется, становясь безопасной.

Роль индивидуальных особенностей ребенка

Если значимое влияние родительского поведения на тип детской привязанности подтверждается результатами многочисленных исследований, то сведений о роли генетических особенностей ребенка очень немного.

Даже такое качество, как темперамент малыша, судя по всему, не оказывает прямого воздействия на безопасность или небезопасность привязанности, хотя, возможно, определяет характер и силу его реакций (например, подверженность страху или склонность к отрицанию). Так или иначе, косвенное влияние темперамента ребенка на его отношение к родителю не исключено. Во-первых, дети, которые отличаются сильными эмоциональными реакциями и легко выходят из равновесия, подвергаются более значительному внешнему воздействию, чем дети со спокойным, менее реактивным темпераментом (см. также главу 3 о детской саморегуляции), и их привязанность к взрослым скорее будет небезопасной, если поведение последних недостаточно чутко. Но если родителям высокореактивного ребенка оказать необходимую поддержку, на изменения к лучшему он опять же отреагирует быстрее других. Во-вторых, детский темперамент опосредованно влияет на тип привязанности, воздействуя на поведение взрослых. К примеру, чем менее малыш уравновешен, тем больше трудностей испытывают родители, стремясь обеспечить ему достаточно чуткий уход, и тем сильнее они нуждаются в поддержке.

Факторы, влияющие на отзывчивость родителей

Внешние обстоятельства

Родители растят своего ребенка не в вакууме, и чем больше у них проблем (таких как нехватка денег, сложности на работе, слабая супружеская или социальная поддержка), тем выше риск того, что привязанность ребенка окажется небезопасной. Очевидно, взрослому, который озабочен борьбой с внешними обстоятельствами, намного труднее проявлять чуткость к потребностям малыша. Некоторые из таких обстоятельств сами по себе могут оказывать прямое влияние на детскую привязанность. Например, от проблем в отношениях между супругами страдает не только их способность быть чуткими воспитателями, но и сам ребенок, становящийся свидетелем родительских конфликтов.

Индивидуальные особенности родителей

Модели родительской заботы. Насколько успешно взрослый удовлетворяет потребности малыша, зависит не только от внешних обстоятельств, но и от личностных качеств самого родителя. Особенно важны отношения, связывавшие его в детстве с собственными матерью и отцом, и то, какое значение он придает этим отношениям сейчас. Если человек уверен в себе, эмоционально открыт и придерживается сбалансированного, устоявшегося взгляда на полученное им воспитание (пусть даже его детство не было идеальным), он будет относиться к эмоциям и потребностям своего малыша с бульшим пониманием и сочувствием и у ребенка скорее разовьется безопасная привязанность. Привязанность самого родителя ученые в таком случае называют автономной, что подразумевает его способность свободно и непредвзято относиться к своему детству.

Отсутствие такой способности существенно осложняет взрослому воспитание детей. Некоторые люди привыкают справляться с потенциально болезненными чувствами, блокируя воспоминания и отрицая значимость эмоциональной близости в человеческих отношениях. Собственная отрицающая привязанность может помешать родителю в восприятии и удовлетворении потребностей ребенка и сформировать у него по отношению к себе небезопасно-избегающую привязанность.

Кроме того, взрослый может быть до сих пор поглощен проблемами, коренящимися в его трудном детстве, и, будучи не в силах рационально осмыслить их, испытывать злость. Неудивительно, если он не сумеет адекватно отреагировать на потребность своего малыша в защите и заботе. Дети таких родителей зачастую вырабатывают небезопасно-тревожную привязанность.

Наконец, если взрослый пережил в прошлом какую-либо травму или утрату и до сих пор не смирился с нею или же расходует много сил на решение текущих проблем, временами он может «отключаться» от ребенка или даже утрачивать контроль над собственным поведением. И та и другая реакции способны напугать кроху, и тогда повышается риск формирования дезорганизованной привязанности.

В целом осмысление и эмоциональное восприятие родителем собственного детского опыта может оказать глубокое влияние на то, как он удовлетворяет потребности ребенка, а значит, и на природу привязанности, которая сформируется у малыша.

Г. Характеристики родительской восприимчивости

Родительская восприимчивость имеет несколько важных характеристик, которые описала Мэри Эйнсворт, крупный исследователь в области теории привязанности.

Понимание. Чуткий родитель улавливает малейшие признаки перемены в состоянии ребенка, такие как выражение лица или особые движения (например, младенец начинает теребить свое ушко, когда устает), и безошибочно интерпретирует подаваемые им сигналы, воспринимая его поведение неискаженно (если малыш утомлен, понимающая мать не подумает, будто он кричит, просто чтобы разозлить ее). Наконец, чуткое понимание детских потребностей предполагает эмпатию: родитель не только замечает и верно истолковывает признаки того или иного состояния ребенка, но и проявляет участие по отношению к нему.

Отзывчивость. Чуткое воспитание требует не только понимания состояния малыша и сочувственного отношения к нему, но и адекватного своевременного реагирования на его сигналы. То, как именно происходит реагирование, конечно же, зависит от ситуации и от уровня развития ребенка. Младенцу прежде всего необходимо, чтобы родители быстро улавливали изменения в его состоянии и удовлетворяли его потребности: брали на руки, когда он этого хочет, успокаивали, когда он разволновался, кормили, когда он голоден, играли с ним, когда он расположен к общению. По мере того как у малыша развивается способность терпеть неприятные ощущения, суть адекватных родительских реакций меняется. Так, мама малыша, который уже успел немного подрасти, в определенной ситуации, вероятно, поможет ему дождаться того, чего он хочет, вместо того чтобы дать ему это сразу же.

Сотрудничество. Чуткость предполагает сотрудничество с ребенком, а также уважение к его автономии, его собственным желаниям. Воспитание в духе сотрудничества не навязчиво, то есть взрослые не насаждают малышу своих желаний и не препятствуют его планам. Физический контакт неназойлив. Родитель не сковывает ребенка бесконечными требованиями и инструкциями, не стремится постоянно контролировать его, но чутко реагирует на подаваемые им сигналы.

Принятие. Это означет готовность взрослого выносить трудности, сопряженные с заботой о малыше, справляясь с возникающим раздражением и другими негативными эмоциями, благодаря любви, берущей верх над остальными чувствами, и терпимому отношению к индивидуальным особенностям ребенка.

Общая приспособленность родителя к жизни. Способность взрослого обеспечить ребенку заботу, которая благоприятствует формированию безопасной привязанности, зависит также от личностных качеств первого, его психического и физического здоровья. Как неизменно показывают результаты исследований, дети чувствуют себя более защищенными, если их родители хорошо приспособлены к условиям своей жизни (уверены в себе, позитивно настроены, легко адаптируются к изменениям) и/или мало подвержены стрессу. И наоборот, повышенная тревожность или, например, депрессия способна осложнить для человека заботу о малыше. Следовательно, ребенок имеет меньше шансов на формирование безопасной привязанности.

Ранняя привязанность и последующее развитие

Невозможно обойти вниманием вопрос о том, оказывают ли ранние привязанности продолжительное влияние на эмоциональное развитие и психическое здоровье малыша. Это влияние может быть обусловлено несколькими закономерностями. Во-первых, именно раннее общение с родителями во многом определяет то, как ребенок смотрит на себя и других, какой модели социальных отношений придерживается. Во-вторых, стиль родительского поведения, обусловивший формирование привязанности у младенца, часто сохраняется и в дальнейшем, продолжая воздействовать на развитие ребенка.

Ранняя привязанность и социальные отношения в будущем

Данные многих исследований свидетельствуют о том, что модель взаимодействия, лежащая в основе ранней привязанности к родителю, постепенно становится для ребенка моделью восприятия себя, окружающих и своих социальных отношений в целом. Иногда это бывает для малыша к лучшему. Например, если в младенчестве он привык к тому, что взрослые любят его и заботятся о нем, у него вырабатывается взгляд на себя как на человека, достойного любви. Этот взгляд влияет на то, как он интерпретирует поведение людей и каких ответных реакций от них ожидает, что, в свою очередь, определяет характер общения растущего ребенка с окружающими.

Взаимосвязь ранней привязанности к родителю с детским восприятием себя и других часто удается выявить при помощи экспериментов с куклами, рисунками и сочинением историй. Например, ребенку могут предложить представить себе, что произойдет с персонажем, который попал в ситуацию, обостряющую привязанность (допустим, взрослые на целый вечер ушли, и он остался один), либо столкнулся с иной неприятностью, касающейся межличностного общения (скажем, случайно сломал принадлежащую маме вещь). Если в младенчестве ребенок испытывал безопасную привязанность к родителям, в придуманном им сюжете они, скорее всего, предстанут отзывчивыми и заботливыми, благодаря чему проблема будет успешно решена. По сравнению с детьми, чьи привязанности были небезопасными, благополучный ребенок, вероятно, продемонстрирует лучшее понимание чужих чувств, особенно негативных. Необходимо подчеркнуть, что правильное социальное восприятие, сформировавшееся под влиянием ранних привязанностей, в дальнейшем поддерживается чуткой заботой, которой родитель продолжает окружать своего малыша. В частности, по мере того как ребенок развивается лингвистически, полезно открыто обсуждать с ним эмоции и причины поступков других людей.

Результаты исследований показывают, что младенческая привязанность устойчиво влияет не только на представления подросшего человека о межличностном общении, но и на то, как он в действительности общается с окружающими. Прежде всего это касается отношений в тесном кругу. Вплоть до периода полового созревания подросшие благополучные малыши выстраивают более гармоничные и позитивные дружеские связи, а также чувствуют себя со своими близкими увереннее, чем те, чья ранняя привязанность к родителям была небезопасной. Однако данный фактор, очевидно, меньше влияет на поверхностные отношения: к примеру, с точки зрения того, как в целом складывается общение ребенка с другими детьми, важнее поддержка, получаемая им от взрослых в настоящее время.

Ранние привязанности и поведенческие проблемы в дальнейшем

Помимо вопроса социального восприятия и социальных отношений вчерашних благополучных или неблагополучных младенцев, исследователей интересует также, влияет ли качество ранней привязанности на вероятность возникновения поведенческих проблем в дальнейшем. Такое представляется возможным, поскольку дети, чья привязанность была безопасной, благодаря развитому социальному и эмоциональному восприятию способны более успешно разрешать трудности, возникающие в процессе межличностного общения, а также лучше справляться с собственными негативными чувствами.

Два недавно проведенных исследования, в которых приняли участие почти 6000 детей, показали, что малыши, испытывающие к матерям безопасную привязанность, действительно менее подвержены риску возникновения поведенческих проблем по сравнению с малышами с небезопасными привязанностями. Так называемые проблемы экстернализации (например, агрессия или оппозиционное поведение) чаще возникают у детей, ранее демонстрировавших склонность к дезорганизованным реакциям, прежде всего у мальчиков. Несмотря на то, что эта зависимость прослеживается во всех слоях общества, ее проявления особенно заметны у малышей, живущих в крайне стесненных условиях. Проблемы интернализации (такие, как тревожность или социальное отчуждение) тоже зачастую бывают связаны с небезопасностью ранних привязанностей, хотя эта связь не столь очевидна. Они чаще всего развиваются как следствие избегающего поведения.

Влияние текущих обстоятельств и воспитания

Принимая во внимание научные данные, свидетельствующие о прямом влиянии младенческих привязанностей на дальнейшее развитие ребенка, необходимо также иметь в виду, что стиль родительского поведения, как правило, достаточно устойчив и что на детей заметно воздействуют текущие обстоятельства и тот стиль воспитания, которого родители придерживаются в настоящее время. Если же условия меняются и это влечет за собой снижение/усиление отзывчивости взрослого по отношению к ребенку, причинно-следственная связь между младенческой привязанностью к родителю и поведенческими проблемами более позднего периода ослабевает. Так, по данным крупномасштабного исследования, проведенного в США, у неблагополучных малышей возникает меньше отклонений в поведении, если по выходе из младенческого возраста они получают более чуткое воспитание (чаще всего в результате улучшения ситуации в семье). Если же родитель столкнулся с серьезными жизненными трудностями и это сказалось на его общении с ребенком, риск поведенческих проблем, напротив, возрастает. Однако эту закономерность не следует понимать как свидетельство абсолютной обратимости воздействия ранней привязанности на дальнейшую жизнь малыша. Речь идет лишь об определенной степени гибкости траектории детского развития в первые годы жизни. С течением времени добиваться изменений становится все труднее. В случае с близкими отношениями это особенно справедливо, не в последнюю очередь потому, что поведение людей зачастую закрепляет ранее сложившиеся модели межличностного общения. Например, у детей, круглосуточно пребывающих в детских учреждениях, нередко формируется проблемный стиль коммуникации, и в дальнейшем трудности могут сохраниться, даже если они попадут в более благоприятную обстановку.

Помощь родителям

Поскольку ранние детско-родительские отношения играют главную роль в развитии ребенка, чрезвычайно важно помогать взрослым обеспечивать детям такую заботу, которая способствует развитию безопасной привязанности. В последние годы были реализованы программы, в основном направленные на развитие у родителей более чуткого отношения к малышам, и они часто оказывались достаточно успешными, что, однако, не всегда приводило к формированию у детей более безопасных привязанностей. Поэтому в последнее время акцент сместили на то, чтобы помогать родителям в осмыслении опыта ребенка. Иногда взрослым предлагают проанализировать свои нынешние чувства с точки зрения воспитания, которое они сами получили в детстве. Другой терапевтический подход предполагает просмотр видео: изучая записи своего общения с ребенком, мамы и папы получают возможность более внимательно наблюдать за реакцией малыша, глядя на ситуацию по-новому, с его точки зрения. Эта техника помогает не только анализировать трудные моменты и поведенческие проблемы, но и лучше распознавать проявления нежной привязанности. В последнем случае родители могут усовершенствовать собственные позитивные коммуникативные сигналы и увидеть прежде не оцененные, сильные стороны своих взаимоотношений с ребенком.

Обобщая результаты ряда коррекционных программ, можно отметить, что эффективность того или иного подхода отчасти зависит от конкретной семьи. Это вполне объяснимо, если принять во внимание, со сколькими различными факторами родители сталкиваются, как разнообразны их анкетные данные и личные истории (некоторые взрослые обращаются за помощью, готовясь к усыновлению детей из приюта, наверняка имеющих нарушения привязанности, а некоторые сами испытывают психологические трудности, например пребывают в депрессии). Индивидуальные особенности малышей, в частности темперамент, тоже влияют на результативность программы: поддержка психологов оказывается особенно ценной для родителей реактивных детей. Общая же закономерность заключается в том, что семьям, живущим в менее благоприятных условиях, может понадобиться более масштабный и продолжительный курс коррекции, тогда как семья, сталкивающаяся с меньшим количеством проблем, вероятно, извлечет пользу и из менее интенсивной и относительно краткосрочной программы.

Воспитание вне семьи: детский сад и его влияние на ребенка

Во все времена родителям порой приходилось привлекать других людей к уходу за младенцами и маленькими детьми. Правда, в определенные исторические периоды забота о малышах возлагалась почти исключительно на матерей, но начиная с 1980-х годов большинство англичан и американцев в возрасте до двух лет имеют опыт посещения какого-либо дошкольного учреждения. Не только для самих детей и их родителей, но и для всего общества очень важно, как этот опыт сказывается на ребенке. Неудивительно, что в научных исследованиях работы яслей и садов уже приняли участие несколько тысяч малышей из разных стран мира.

Это довольно неожиданно, но одно из крупнейших исследований показало: сам по себе тот факт, что о детях заботятся не родители, существенного значения не имеет. Важно, как именно это происходит. Из всех рассмотренных разновидностей неродительского воспитания, в числе которых была помощь бабушек, дедушек и других родственников, услуги приходящих нянь и нянь, присматривающих за малышами у себя на дому, а также работа дневных учреждений (яслей и детских садов), только последняя была признана воздействующей на развитие ребенка. По этой причине, а также потому, что именно эта форма воспитания детей до двух лет в настоящее время развивается наиболее активно, далее мы сосредоточимся именно на ней: речь пойдет о том, какие аспекты ухода за малышом в детском саду особенно важны и как наилучшим образом организовать там его отношения с окружающими.

Согласно результатам исследований, принципиальной для дневных дошкольных учреждений является проблема качества. Для того чтобы малышам была обеспечена чуткая забота, с учетом потребностей их социального, эмоционального и когнитивного развития, необходимо достаточное количество персонала, достойная оплата труда, обучение воспитателей. Важно уделять внимание как отношениям педагогов с отдельными детьми, так и их умению работать с группой. В разных государствах действуют принципиально разные стандарты, касающиеся оплаты и условий детсадовского воспитания, а также финансовой помощи родителям, чьи дети посещают дошкольные учреждения. В целом ясли и сады лучше функционируют там, где правительство более строго контролирует и более активно поддерживает их. Примером служат скандинавские страны: в этом регионе малыши почти повсеместно получают дошкольное воспитание очень высокого качества. В США, напротив, работа детских учреждений зачастую слабо контролируется, условия существенно варьируются и в среднем оставляют желать лучшего. Подобная ситуация наблюдается и в других странах, где надзор в сфере дошкольного воспитания недостаточно строг.

Адаптация к детскому саду

Решая отдать ребенка в садик или ясли, родители, как правило, испытывают непростые чувства и терзаются сомнениями. Они могут разрываться между родительским долгом и другими обязанностями, думать, правильно ли они поступают, вверяя ребенка чужим людям. Могут они бояться и того, что ежедневная разлука будет тяжела как для малыша, так и для них самих и что крохе будет сложно приспособиться к новой обстановке и новым требованиям. К тому же родители нередко опасаются за собственные отношения с ребенком. Однако, по данным исследований, вполне возможно помочь малышу адаптироваться к детскому саду и при этом сохранить крепкую привязанность к родителям. Кроме того, хотя пребывание в яслях и влияет на развитие детей, это влияние относительно незначительно по сравнению с влиянием условий жизни семьи и детско-родительских взаимоотношений.

Помощь ребенку: знакомство с детским садом

Несомненно, первые посещения яслей могут быть стрессовым событием для малыша. Дети часто плачут, когда родители уходят, и легко расстраиваются даже спустя несколько недель после первого прихода в сад. Согласно данным научных исследований, адаптация дается малышам тяжелее, если они начинают посещать учреждение только с 12–18 месяцев, поскольку в этом возрасте их реакция на разлуку с родителями уже более осознанна, чем у младенцев. Негативные эмоции могут усиливаться, когда ребенок чувствует себя особенно уязвимым (например, после перерыва, связанного с праздником или с болезнью). Когда дети начинают ходить в сад, в их крови возрастает содержание кортизола – гормона стресса. Такая реакция в равной мере свойственна малышам с безопасной и небезопасной привязанностью к матерям. Она свидетельствует о том, что долгая ежедневная разлука с родителями ставит под угрозу представление ребенка о том, что ему постоянно доступна поддержка близких. Для того чтобы привыкнуть к ситуации, малышу нужно время. Воспитатели, вне зависимости от того, насколько они чутки, порой оказываются неспособны справиться с тревогой своих подопечных. Поэтому тут важна родительская поддержка: стресс, испытываемый новичком, может быть не таким сильным, если у мамы есть возможность побыть в саду вместе с малышом, погружая его в новые условия по мере адаптации к ним. Как показало одно из исследований, если привязанность ребенка к родителям безопасна и они располагают достаточным количеством времени, чтобы знакомить его с непривычной обстановкой осторожно и постепенно, у начинающего детсадовца повышение уровня кортизола в крови не наблюдается. Когда у матери есть возможность поддержать ребенка в период привыкания к детсадовской среде и она видит, что ему комфортно, она также менее склонна беспокоиться и испытывать внутренний конфликт из-за разлуки с ним. Следовательно, сохраняется безопасность детско-материнской привязанности. Процесс адаптации легче протекает в тех учреждениях, где созданы условия, позволяющие родителям и воспитателям постоянно общаться, обсуждая нужды малышей.

Адаптация к детскому саду: поддержка дома

Родители, отдавшие детей в садик, часто стараются активнее общаться с ними вечерами и в выходные. Как выяснилось, матери, работающие вне дома, в целом поддерживают с ребенком более тесные отношения и бывают более отзывчивы в общении с ним, чем домохозяйки или женщины, работающие на дому. Повышенная родительская восприимчивость особенно важна, если малыш подолгу находится в яслях или саду, где условия не вполне комфортны. Вечером, по возвращении из такого учреждения, ребенок может проявлять беспокойство и часто плакать. Если обеспечить ему хороший дневной уход невозможно, он будет испытывать особенно сильную потребность в родительской поддержке, которая должна помочь ему справиться с негативными эмоциями. К сожалению, родителям, вынужденным надолго оставлять ребенка на попечение воспитателей, нередко бывает очень трудно чутко реагировать на его нужды. Если ситуация усугубляется низким качеством детсадовского ухода, для малыша возрастает риск развития небезопасной привязанности. Поскольку чуткая родительская поддержка чрезвычайно важна для развития ребенка, политика правительства должна обеспечивать высококачественное функционирование дошкольных учреждений, при этом предоставляя матерям/отцам маленьких детей возможность работать меньше и по более гибкому графику.

Отношения между малышами и воспитателями

В детском саду у детей могут возникать достаточно близкие отношения со взрослыми, не являющимися членами семьи, и родители часто боятся, что ребенок привяжется к воспитательнице сильнее, чем к ним. В действительности же нет фактов, свидетельствующих о возможности такого развития ситуации, если малыш испытывает к матери безопасную привязанность. Напротив, результаты нескольких исследований говорят о том, что родитель, как правило, остается для ребенка на первом месте, поэтому, если в комнате присутствуют и мать, и воспитательница, большинство малышей предпочтут быть возле мамы и общаться с ней.

Родители, естественно, хотят, чтобы детям было хорошо с педагогами, и некоторые малыши действительно привязываются к сотрудникам детского сада. Как и в случае с членами семьи, такая привязанность скорее окажется безопасной, если воспитатель открыт по отношению к воспитаннику, проявляет к нему подлинное участие и чутко откликается на его сигналы. Такой подход персонала к своей работе наиболее вероятен в том учреждении, куда приглашаются квалифицированные кадры и где созданы хорошие условия труда. Желательно также, чтобы родители могли напрямую обсуждать с воспитателями то, что произошло с ребенком в течение дня.

Там, где для этого созданы все предпосылки, ребенок демонстрирует по отношению к педагогу те же признаки безопасной привязанности, которые характеризуют его благополучные отношения с родителями: при необходимости обращается к воспитательнице за утешением, чтобы быстро получить от нее поддержку, охотно проводит с ней время в играх и других занятиях. Сочувствие педагога часто оказывается особенно важным на этапе адаптации малыша к детскому саду. Когда же ребенок успевает немного привыкнуть к новым условиям, воспитатель может перенести акцент на игровую форму общения и направить свою поддержку главным образом на исследовательскую деятельность новичка и его взаимодействие с остальными детьми. Неудивительно, что, если у ребенка возникает безопасная привязанность к воспитателю, развивающее значение игры возрастает. Кроме того, отношения малыша с другими детсадовцами становятся более позитивными.

Взаимоотношения детей в группе

Одно из основных преимуществ детских садов в глазах родителей заключается в том, что ребенок получает возможность активно общаться со сверстниками, а это особенно важно, если у него нет братьев или сестер. Хорошо организованная группа (в широком понимании этого слова) может стать благоприятной средой для освоения малышами основ социального взаимодействия и для развивающих занятий (например, совместных игр, пения или рисования). В такой группе кроха может изучать окружающий мир, испытывать новые эмоции и пробовать новые методы социального обмена, чувствуя себя при этом надежно защищенным. Если младенцы не демонстрируют явных социальных реакций на окружающих, то среди малышей в возрасте от года до полутора лет в условиях детского сада уже наблюдается доброжелательное помогающее поведение. Формированию позитивных связей ребенка со сверстниками способствуют хорошие отношения между ним и воспитателем.

Даже ссоры, естественным образом возникающие внутри детской группы, при грамотном руководстве со стороны педагогов могут приносить малышам пользу, помогая им осознавать несовпадение собственной позиции с позициями окружающих. Тем не менее воспитатель должен уметь предотвращать острые конфликтные ситуации, снижая риск их возникновения организованными играми и другими занятиями, стимулирующими нормальное взаимодействие.

То, как ребенок реагирует на других членов детсадовской группы, не в последнюю очередь определяется обстановкой в семье. Например, если мать проявляет чуткость в общении с малышом, сам он, вероятно, продемонстрирует достаточно развитую коммуникативную компетентность, общаясь со сверстниками. Дети из проблемных семей, наоборот, больше других предрасположены к тому, чтобы злиться или беспокоиться при виде признаков чужого дурного настроения. Помимо семейного фактора на отношения ребенка с детсадовским коллективом влияют индивидуальные особенности реагирования. К примеру, застенчивым малышам может быть нелегко общаться со смелыми и энергичными, и это создает дополнительный стресс. Чтобы лучше понимать нужды каждого отдельного воспитанника, педагогам желательно знать обстоятельства семейной жизни детей, а также их темперамент и «уязвимые точки».

Влияние детского сада на развитие малышей

В последние годы исследования в области детсадовского воспитания и его влияния на общее развитие ребенка заметно продвинулись, и теперь необходимость учитывать в таких исследованиях семейные условия признается повсеместно. Важно иметь в виду, что характер опыта, получаемого малышом в детском саду, и время, проводимое им в учреждении, может во многом определяться доходами и образованием родителей. В первую очередь это касается стран, где государство выделяет недостаточно или вовсе не выделяет средства на поддержку системы дошкольного воспитания, и хорошие детские сады оказываются доступны только обеспеченным семьям. Если не принимать этого в расчет, не исключено выявление ложных связей между качеством работы детского учреждения и развитием ребенка, поскольку подмеченные особенности могут фактически объясняться влиянием семьи, а не обстановкой в детском саду. Исследования, учитывающие роль родительского воспитания и семейных условий, показывают, что эти факторы являются ключевыми при прогнозировании будущих результатов развития малыша.

Помимо качества испытываемой ребенком привязанности первостепенное влияние на него, на его социальную компетентность, уровень сформированности познавательных навыков и освоения языка, а также на вероятность возникновения поведенческих проблем оказывают родители и семья в целом. Детский сад также может воздействовать на ребенка, хотя и не столь существенно. Установлено, что качественное детсадовское воспитание положительно влияет на лингвистическое и когнитивное развитие малышей, на их социальную зрелость и отношения с окружающими. Однако относительно проблем с поведением данные неоднозначны. Например, в США, где качество работы дошкольных учреждений не так высоко, как в некоторых других странах, с посещением детского сада связывается некоторый рост показателей поведенческих проблем, но новейшие британские исследования такого результата не дали.

Насколько мы можем судить, общее воздействие садов и яслей на ребенка невелико, и в значительной степени оно зависит от семейной ситуации, в особенности от того, находится ли семья в благоприятных или же в стрессовых условиях. Например, малышам, чьи родители не могут обеспечить им достаточной поддержки для развития языковых навыков, посещение хорошего садика, скорее всего, пойдет на пользу. Если обстановка в доме очень напряженная, качественные услуги детсадовских воспитателей также могут снизить риск возникновения у ребенка поведенческих проблем. Наконец, оценивая воздействие дошкольного учреждения, необходимо принимать во внимание индивидуальные особенности малыша. Например, по сравнению с детьми со спокойным темпераментом дети, склонные к негативным реакциям или повышенной чувствительности, более восприимчивы к ситуации в саду: если качество работы учреждения низкое, их поведение зачастую ухудшается, если высокое – улучшается.

Итак, чуткая поддержка как со стороны родителей, так и со стороны воспитателей чрезвычайно важна для адаптации ребенка к детскому саду, а также для его социального опыта и развития. Поскольку число малышей, посещающих дошкольные учреждения, устойчиво растет, необходим правительственный контроль, обеспечивающий высокое качество функционирования садов и яслей и их доступность для родителей, которые должны иметь возможность работать в гибком графике и пользоваться услугами воспитателей так, чтобы наилучшим образом удовлетворять потребности ребенка.

Привязанность детей к неодушевленным предметам

Очевидно, что в первую очередь ребенок привязывается к людям, которые о нем заботятся, однако не исключены и проявления привязанности к тем или иным вещам. При кажущейся незначительности, она порой играет очень важную роль в жизни малышей, и потому пренебрегать ею не следует. Такая симпатия может возникнуть у ребенка к концу первого года жизни: в этом возрасте у детей формируются явные предпочтения в отношении предметов. В качестве наиболее типичных объектов привязанности выступают мягкие игрушки, одеяла или салфетки, которым малыш и его родители, как правило, придумывают специальные названия: например, кусочек материи с изображением белочки (squirrel) англоязычный ребенок может упрощенно называть «диррел» (dirrel). Такие названия закрепляются и долгое время не выходят из употребления, даже если малыш уже научился хорошо говорить. Подобные предметы и их свойства, нередко именуемые «подушками безопасности» или «переходными объектами», могут приобретать огромную значимость в глазах ребенка. Он расстраивается, если любимая вещь теряется, и может проявлять признаки беспокойства, если она подвергается каким-либо изменениям (например, ее моют). Малыш обращается с ней особым образом: держит возле лица, поглаживает, трет о щеку, ощупывает отдельные части, к примеру подрубленный край шелковой салфетки. Держа любимый предмет в руках, дети могут одновременно сосать палец, теребить мочку уха или прядь волос. Особенно часто они ведут себя подобным образом, засыпая, однако вещь, ставшая объектом привязанности, может также помогать им сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях. Удерживая ее при себе, малыш скорее захочет играть и изучать обстановку, если окажется в незнакомом месте. Таким образом, в какой-то степени его привязанность к вещи сродни привязанности к заботящемуся о нем человеку. Действительно, по результатам исследований, в условиях небольшого стресса дети успокаиваются при помощи любимых предметов почти так же успешно, как и при помощи родителей. Поэтому там, где родитель не может быть рядом с ребенком, чтобы в любой момент успокоить его, например в детском саду, вещь-«утешитель» может быть очень полезной.

Практикующие медики и ученые давно задумываются над тем, почему у одних малышей возникает привязанность к предметам, а у других нет. Некоторые исследователи предполагают, что неодушевленные объекты восполняют детям недополучаемую заботу, а некоторые – что с их помощью заботливо выращиваемый и уверенно чувствующий себя ребенок начинает дистанцироваться от родителей. По сути дела, на данный момент не выявлено четкой взаимосвязи между привязанностью малыша к какой-либо вещи и качеством его отношений с родителями. Как бы то ни было, дети, очевидно, чаще привязываются к предметам при располагающих к этому стилях воспитания. К примеру, в таких странах, как Япония, где младенцы, как правило, не разлучаются с матерями на ночь, привыкание к вещам-«утешителям» – явление нечастое. Оно гораздо более типично для США, где большинство родителей не спит вместе с детьми. Внутри отдельной культуры малыши могут привязываться или не привязываться к предметам – в зависимости от типа материнского поведения. Опираясь на эти наблюдения, можно предположить, что развитие привязанности к любимой вещи служит ребенку эффективным средством адаптации к стилю воспитания, направленному на развитие определенной независимости малыша, особенно в отношении сна.

Резюме

Среди разнообразных аспектов раннего развития ребенка природа его привязанности к родителям занимает особое место в силу своей исключительной важности для психического здоровья малыша и его дальнейшей адаптации к условиям жизни. Окружая детей чуткой заботой и демонстрируя понимание их нужд, родители помогают им чувствовать себя защищенными, а значит, снижают для них риск возникновения поведенческих проблем и трудностей в близких межличностных отношениях. Способность взрослого проявлять чуткость в вопросах воспитания зависит, в свою очередь, от его собственных детских привязанностей, здоровья и психического состояния, от стрессовых факторов, с которыми он сталкивается. Кроме того, индивидуальные особенности ребенка (например, спокойный или реактивный темперамент) также могут влиять на родительскую способность к чуткому отклику. Специалистами были разработаны меры, призванные помогать взрослым, испытывающим трудности в общении со своими малышами. Эффективность каждой из этих мер варьировалась в зависимости от семейной ситуации.

В целом родительская забота оказывает гораздо более значительное влияние на ребенка, чем другие формы воспитания, в том числе посещение дошкольного учреждения. Тем не менее возникновение привязанности к педагогам также не исключено. Поддерживая связь с родителями, воспитатель может существенно облегчить процесс адаптации к детскому саду и способствовать общему развитию малыша. Поскольку качественная работа садов и яслей очень важна, необходимо, чтобы правительство контролировало дошкольные учреждения и обеспечивало семьям возможность пользоваться их услугами оптимальным образом.

Наконец, дети могут привязываться не только к родителям и педагогам, но и к неодушевленным предметам. В отличие от привязанности к матери, привязанность к любимой вещи имеет не вполне ясное значение. Тем не менее она порой тоже помогает ребенку, создавая ощущение комфорта и защищенности, а значит, требует внимательного к себе отношения со стороны взрослых.

Глава 3 Саморегуляция и самоконтроль

Одна из наиболее сложных задач, стоящих перед малышом, заключается в том, чтобы научиться справляться с негативными чувствами и неприятными состояниями. Значение навыков саморегулирования очень велико, поскольку на их основе в дальнейшем развивается целый ряд функций. Умение контролировать себя помогает ребенку добиваться успехов в любых занятиях, будь то познавательная или социальная деятельность, и благополучно адаптироваться к новым ситуациям и требованиям. Навыки саморегуляции и самоконтроля играют особенно важную роль в сдерживании и подавлении агрессивного поведения, а также в усилении социального взаимодействия. Несмотря на то что способность регулировать собственные состояния продолжает развиваться и во взрослом возрасте, исключительно важные шаги в этом направлении совершаются именно в первые два года жизни, по мере того как успехи в познании окружающего мира и растущая социальная восприимчивость позволяют ребенку более осознанно и целенаправленно контролировать свои ощущения.

Основы саморегулирования у детей

С момента рождения малыши по-разному воспринимают то, что с ними происходит, и по-разному реагируют на это. Способность к раннему саморегулированию зависит от степени реактивности ребенка: у некоторых детей порог реагирования низкий, и даже небольшого раздражителя бывает достаточно для быстрой и сильной реакции с их стороны, тогда как другие менее реактивны. Еще один базовый аспект – способность ребенка управлять своими ощущениями. Одни дети справляются с этим гораздо легче других: успокаиваются от сосания пальца, перестают реагировать на повторяющиеся раздражители. Пока причины таких различий в реактивности и способности к саморегулированию изучены не до конца, однако установлено влияние как генетических, так и пренатальных факторов (наиболее опасными из которых являются, в частности, алкоголизм и высокий уровень стресса, испытанного матерью). Вне зависимости от своего происхождения, индивидуальные особенности малыша чрезвычайно ощутимы для родителей, а то, как мать откликается на поведение ребенка, в свою очередь, играет ключевую роль в формировании его способности регулировать собственные ощущения.

Помощь родителей в развитии навыков саморегулирования у ребенка

Раннее воспитание

Все младенцы, каковы бы ни были их природные возможности, поначалу всецело зависят от взрослых, которые за ними ухаживают. В первые недели жизни эта зависимость проявляется особенно наглядно, если ребенок голоден. Некоторых малышей бывает трудно успокоить даже самым чутким родителям, однако в целом матери успешно помогают младенцам вернуться в умиротворенное состояние, удовлетворяя их физические потребности и устраняя или ослабляя действие раздражителя, ставшего причиной проблемы, либо вступая с ребенком в тесный контакт: беря его на руки, поглаживая, покачивая, шагая с ним по комнате. Но по мере того как ребенок становится более активным социально, ежедневное взаимодействие с ним лицом к лицу предоставляет родителям и другие возможности развития его саморегуляционных навыков.

Взаимодействие лицом к лицу

Застывшее лицо. Классический эксперимент, известный как «застывшее лицо», наглядно показывает, насколько сильно поведение родителя воздействует на младенца в момент прямого зрительного контакта. Кроме того, при помощи этого эксперимента удалось установить, что уже в первые недели жизни малыши пользуются определенными стратегиями, позволяющими им справляться с умеренными трудностями социального характера. Эксперимент проводится следующим образом: родитель общается с ребенком как обычно и вдруг резко перестает реагировать на него, на протяжении примерно двух минут сохраняя застывшее, отсутствующее выражение лица и при этом продолжая смотреть на малыша. Затем естественное общение возобновляется. Дети демонстрируют разные степени терпимости к подобным коммуникативным разрывам и разные стили реагирования на них, но в целом можно сказать, что, если родитель вдруг «застывает», малыш быстро замечает это и старается справиться с ситуацией. Часто ребенок сначала как будто пытается повлиять на взрослого призывами к возобновлению общения, потом выказывает признаки протеста (хмурится или машет ручками, глядя на неподвижное материнское лицо). Увидев, что его старания ни к чему не приводят, малыш выражает огорчение или замыкается в себе. Некоторые дети, судя по всему, достаточно легко справляются с неприятными чувствами, которые вызывает у них странная ситуация: например, отворачиваются от родителя и стараются сосредоточиться на чем-нибудь другом либо начинают успокаивать себя, сося палец, трогая лицо или ощупывая свою одежду. Время от времени малыш может поглядывать на родителя, проверяя, не вышел ли тот из оцепенения. Зафиксированы и физиологические реакции, свидетельствующие о том, что в ходе эксперимента с застывшим лицом ребенок возбуждается и его организм запускает механизмы преодоления стресса. К таким реакциям относятся изменения ритмов сердцебиения и дыхания, а также повышение уровня стрессового гормона кортизола. Когда родитель наконец возобновляет общение с младенцем, поведение последнего, как правило, не сразу становится нормальным: некоторое время он может продолжать успокаивать себя при помощи того или иного способа адаптации.

Нормальное взаимодействие лицом к лицу. Эксперимент, описанный выше, строится на неестественном разрыве коммуникации. Однако нормальное общение, которое зачастую протекает далеко не идеально, также ставит перед малышами многочисленные проблемы, хотя и совершенно иного масштаба. Когда эти проблемы относительно несущественны и легко преодолимы, они могут даже служить для ребенка источником ценного опыта реагирования на непростые ситуации, предоставляя ему возможность развивать навыки регулирования собственных эмоций, состояния и поведения. Источники беспокойства могут быть самыми разнообразными. Очень часто проблема бывает связана с несоответствием реакции родителя на сигнал, подаваемый ребенком: например, мать не поняла, что малыш пытался сообщить ей, или ее восторженное выражение оказалось не в меру утрированным. Подобные случаи неизменно сопровождают процесс детско-родительского общения, в ходе которого обе стороны учатся правильно интерпретировать сигналы друг друга. Такие ситуации дают матери ценную возможность показать малышу, какой социально значимый смысл она усматривает в его поведении (подробнее об этом говорится в главе 1).

Другие возможные коммуникативные проблемы, имеющие отношение к детскому саморегулированию, связаны с естественными помехами вроде кашля и чихания, неожиданно громкими посторонними шумами, а также с приятными ощущениями, которые могут стать излишне интенсивными.

Как правило, общаясь с младенцем, родитель эффективно решает все перечисленные проблемы. Скажем, если мама неверно поняла поданный ей сигнал и это озадачило, испугало ребенка или причинило ему кратковременный дискомфорт, она корректирует свою мимику и интонацию так, чтобы сначала установить связь с малышом и понять его чувства, а затем помочь ему вернуться в спокойное состояние.

В некоторых ситуациях (например, когда ребенку нужна помощь в восприятии какого-либо нового опыта) от взрослых требуется активная поддержка иного рода. Если в комнату входит незнакомый человек, родитель может выражать собственные положительные эмоции в связи с этим и ласково побуждать малыша к общению с вошедшим. Если же ребенок явно справляется с непростой для него ситуацией самостоятельно, родитель больше поможет развитию его саморегуляционных навыков, если проявит не повышенную активность, а наоборот, сдержанную реакцию. Допустим, младенец начинает беспокоиться, но потом отворачивается, засунув палец в рот, принимается обводить взглядом комнату или просто опускает глаза, потому что его восторг от игры стал слишком сильным. В подобных случаях родителю стоит сделать паузу, дав малышу возможность самостоятельно успокоиться и приноровиться к ситуации, и только потом предложить ему продолжить игру.

Чуткое поведение взрослых при ранних социальных контактах с ребенком имеет большое значение для развития у малыша способности к саморегулированию. Если в ходе нормального взаимодействия лицом к лицу мать поддерживает младенца и помогает ему вырабатывать навыки самоконтроля, он лучше проявит себя в эксперименте с застывшим лицом: будет активнее требовать продолжения общения, сохранит более позитивный настрой и быстрее адаптируется к ситуации физиологически. Другие преимущества чуткой родительской поддержки проявляются на последующих этапах детского развития. Так, ребенок, которому помогают контролировать свое поведение при самых ранних социальных контактах, вероятно, достаточно быстро научится успешно управлять своими эмоциями и действиями, а также избежит поведенческих проблем в младшем школьном возрасте.

Подвижные игры

По прошествии первых нескольких месяцев, в течение которых общение младенца с матерью и отцом протекает в форме визуальных контактов лицом к лицу, малыш обретает способность справляться с более сильными чувствами, и характер его игр с родителями начинает меняться. По мере развития социальных и когнитивных навыков ребенку становятся доступны новые развлечения, такие как изучение игрушек или состоящие из повторяющихся движений игры под аккомпанемент песенок и стишков (см. главы 1 и 4). Кроме того, малыш становится более активен физически. Во время подвижных игр его радость может достигать крайней интенсивности, и чтобы он получал удовольствие, но при этом не перевозбуждался, от него самого, а также от родителя требуется умение регулировать ситуацию. Ребенок, как и в случае с прямым визуальным контактом, может отвести взгляд в сторону и на время выйти из игры, чтобы дать себе немного успокоиться перед тем, как продолжить веселье. Что же касается родителя, то он должен контролировать продолжительность и интенсивность развлечений в соответствии с состоянием малыша, а для этого необходимо постоянно следить за выражением его лица.

Первые осторожные эксперименты в области подвижных игр, как правило, проводит с младенцем мама, щекоча его или развлекая веселой имитацией агрессии. По мере того как у ребенка развивается координация, к процессу подключается папа. Несмотря на физический характер взаимодействия, родитель и малыш продолжают, как и при визуальном контакте лицом к лицу, обмениваться взглядами, делясь друг с другом впечатлениями от каждого этапа игры.

Игровая борьба

В возрасте от полутора до двух лет дети не только развивают свою социальную восприимчивость, но и проявляют естественную склонность к агрессивному поведению, вследствие чего их подвижные развлечения усложняются, принимая форму шуточной потасовки. Такие игры, характерные в первую очередь для отцов и сыновей, представляют собой веселую возню с эпизодами, провоцирующими страх, элементами погони и борьбы, кувырками и захватами. Все это учит малыша справляться с сильными и потенциально сложными эмоциями в безопасной обстановке. Исследователи указывают на две особенности подобных развлечений, наиболее ценные с точки зрения освоения навыков регулирования агрессии и сдерживания ее проявлений – процесса, который начинается на третьем году жизни. Во-первых, борьба проходит в контексте детско-родительских отношений, а значит, ребенок не станет намеренно делать что-либо, что может причинить партнеру боль, тем самым останавливая игру и разрушая теплую атмосферу. Малыш учится держаться в рамках, которые воспринимаются как границы дозволенного поведения. Во-вторых, результаты исследований показывают, что, хотя отцы, как правило, подталкивают сыновей к риску и сильным эмоциям, на короткое время позволяя им одерживать верх в борьбе, ситуация, при которой взрослый не уступает ребенку лидирующую позицию, также может быть полезна для развития саморегуляционных навыков последнего. В идеале отец должен корректировать свое поведение в соответствии с сигналами малыша, чтобы игровые конфликты благополучно разрешались, а эмоции ребенка не выходили из-под контроля.

Развитие сознательного самоконтроля

Способность малыша сдерживать сильные эмоции и опасные проявления агрессии в ходе игровой борьбы свидетельствует о формировании у него навыков сознательного контроля над собой. Этот процесс начинается со второй половины первого года жизни. В отличие от приемов раннего саморегулирования (таких как механическое самоуспокоение или прерывание зрительного контакта), он предполагает, что ребенок в состоянии осознанно подавить в себе естественную, импульсивную реакцию и совершить нечто, не соответствующее его сиюминутному желанию. В частности, малышу приходится сделать серьезное усилие, чтобы подчиниться запрету («Не трогай игрушки!») или выполнить приказ («Убери игрушки!»). (Первое, как правило, начинает удаваться детям раньше, вероятно потому, что активное действие требует более зрелого поведения, чем воздержание от действия.) Начало формирования сознательного контроля над собственными чувствами и поступками совпадает у человека с развитием особого участка мозга (префронтальной коры), отвечающего за принятие решений, планирование, то есть за то, что специалисты называют исполнительными функциями. Благодаря им мы можем выборочно фокусироваться на различных задачах и выполнять их в ситуации конкурирующих потребностей, осознанно контролируя свои действия. Однако задолго до начала активного развития этого участка мозга базовые элементы сложных исполнительных функций могут прослеживаться в том, как ребенок регулирует свое внимание. Так, если шестимесячный младенец способен сосредоточенно разглядывать предложенный ему набор игрушек и угадывать, какой будет следующая картинка при повторном просмотре серии изображений, то на втором году жизни он, скорее всего, будет уже неплохо владеть навыками сознательного самоконтроля, успешно выполняя определенные действия по просьбе родителей.

В дополнение к простому тесту на способность ребенка регулировать свое поведение и следовать указаниям типа «Сделай то!» и «Не делай этого!» психологи считают необходимым оценивать качество реакции малыша: в частности, различая кооперативное, или добровольное, подчинение, при котором он исполняет просьбу с готовностью и энтузиазмом, и подчинение ситуативное, при котором требуемое действие совершается как бы механически, без позитивной мотивации.

Это различие имеет принципиальное значение, поскольку именно добровольное подчинение помогает ребенку сделать следующий важный шаг в своем развитии – усвоить определенные правила и начать действовать в соответствии с ними, не нуждаясь во внешнем контроле. Следовательно, именно добровольное подчинение является предпосылкой хорошего поведения малыша в последующие детские годы.

На способность крохи по-новому, более осознанно контролировать свои действия кроме естественных особенностей его темперамента существенно влияют и особенности воспитания, а также уровень развития социального восприятия.

Как родители могут помочь малышу в развитии самоконтроля

Содействие ребенку в фокусировании внимания и предугадывании событий на ранних этапах развития

Общение в позитивном ключе с учетом поведения ребенка помогает привлечь и удерживать его внимание (об этом подробно говорится в главе 4), а способность концентрироваться, как отмечалось выше, важна для развития самоконтроля. Чтобы помогать ребенку сосредоточиваться на общении в первые месяцы жизни, родители должны следить за его сигналами и придерживаться в разговоре с ним восходящей интонации, выражающей интерес и энтузиазм, а также придерживаться принципа «тема и вариации», повторяя одну и ту же фразу с небольшими изменениями, соответствующими реакции малыша. В дальнейшем, когда он сможет играть с предметами, чуткое восприятие его сигналов остается важным, но при этом можно помочь ему концентрироваться еще и практическим участием в его действиях, а также мимически и интонационно выражая заинтересованность в происходящем (см. также главу 4).

Для успешного развития сознательного контроля важна также способность ребенка регистрировать последовательность событий и предугадывать, каким будет следующее звено в цепи. Эта способность формируется, опять же, в процессе социального взаимодействия. Если жизнь ребенка размеренна и предсказуема и он привыкает, скажем, к определенной процедуре подготовки к приему пищи или сборов перед прогулкой, знание каждого стандартного шага помогает ему обрести ощущение контроля над ситуацией. Даже если от родителей требуется дополнительная поддержка в виде отвлекающих действий, сами по себе рутинные процедуры помогают малышам терпеливо переживать возможные огорчения.

Регулирование ответных реакций благодаря социальной компетентности и опорным сигналам

Примерно в возрасте десяти месяцев ребенок начинает гораздо более осмысленно, чем раньше, воспринимать реакции других людей, в том числе эмоциональные (см. также главу 1, раздел, посвященный вторичной интерсубъективности как этапу в развитии социального восприятия), и пытается использовать новоприобретенные знания для целенаправленного регулирования собственного поведения. Это особенно часто проявляется в ситуациях неопределенности, когда малыш смотрит на мать, проверяя ее реакцию, прежде чем сделать тот или иной шаг. Специалисты называют это опорой на социальные сигналы.

Один из классических экспериментов, проверяющих способность ребенка управлять своим поведением в соответствии с родительским откликом, называется «визуальным обрывом»: младенца, уже научившегося ползать, помещают на прочный лист плексигласа, нависающий над краем подиума. Мать смотрит на ребенка с противоположного конца навеса. В первой части эксперимента ее просят изобразить на лице беспокойство, а во второй – уверенность и оптимизм. Прежде чем решить, ползти ли по прозрачной пластине туда, где подиум обрывается, малыш бросает взгляд на маму, и решение, которое он принимает, чаще всего зависит от ее поведения: если она реагирует позитивно, он с большей долей вероятности отважится проползти над «обрывом».

Опираясь на эмоциональный отклик, получаемый от партнера, дети регулируют собственное поведение по отношению к другим людям. Научно доказано, что реакция ребенка на появление незнакомого ему, но очевидно дружелюбного взрослого, в значительной степени зависит от эмоций и действий матери.

Малыши сознательно руководствуются родительскими социальными сигналами не только в двусмысленных или неопределенных ситуациях, но зачастую и в условиях, чреватых проблемами или огорчениями. Однако в подобных «экстремальных» ситуациях ребенок смотрит на мать, ожидая не столько информации, сколько активного вмешательства. Следовательно, малыш осознает ограниченность собственных возможностей и пытается выйти из неприятного положения, а также преодолеть дискомфортные ощущения, обращаясь за помощью к родителю.

Сотрудничество и совместные игры

Один из самых примечательных фактов, выявленных в ходе изучения способности малышей к регулированию своего поведения и взаимодействию с другими, заключается в том, что соответствующие навыки напрямую зависят от качества общения между ребенком и родителями. Примерно с возраста девяти-десяти месяцев ребенок не только обращается к сигналам партнера как к своего рода директивам, но и заметно лучше осознает поступки и намерения других людей, а также охотно приобщается к их опыту, участвуя в том, чем они заняты (см. главу 1). Если мама дружелюбно вовлекает малыша в какую-либо совместную деятельность, доставляющую ему удовольствие, она тем самым помогает крохе выработать установку на сотрудничество, которая способствует добровольному подчинению. В этом отношении очень полезно давать ребенку маленькие посильные для него поручения и хвалить его за их выполнение.

Как ни удивительно, даже в ситуациях, когда малышу предлагается сделать что-то, чего бы он делать не хотел, гибкость, теплота и чувство юмора со стороны родителя помогают добиться того, что ребенок преодолевает барьер, руководствуясь естественной склонностью к сотрудничеству. К аналогичным выводам ученые пришли и в отношении детей постарше: если родитель ласков, отзывчив и избегает жестких авторитарных методов контроля, малыш, вероятнее всего, будет позитивно реагировать на его просьбы, проявляя готовность к сотрудничеству.

Словесное убеждение

По мере того как малыш осваивает язык, родитель получает возможность регулировать его поведение и чувства вербально, в частности объясняя ему, почему одни поступки желательны, а другие нет, а также обсуждая с ним его ощущения в непростых ситуациях.

Подобные разговоры протекают особенно естественно, когда ребенок и взрослый вместе размышляют над чувствами и мотивами персонажей книжки с картинками, однако общие рассуждения на тему того, что ощущают люди и почему они поступают так или иначе, также развивают в детях способность лучше понимать окружающих. И обыденная спонтанная беседа, и нарратив (своеобразное повествование, имеющее начало, середину и конец, а также характеризующееся четкими связями между событиями) служат важнейшими средствами, при помощи которых родитель обсуждает с маленьким ребенком его эмоции и поступки, приобщая его к ценностям семьи и общества в целом. Полезным может оказаться и упреждающее словесное убеждение: если поговорить с ребенком о чем-то, что он не любит делать (например, об уборке игрушек или о переодевании), прежде чем попросить его выполнить это действие, риск бурной негативной реакции и соответственно конфликта снижается.

Саморегуляция у ребенка при засыпании

Зачастую детям бывает особенно трудно контролировать свое состояние и негативные эмоции в отношении сна. Проблемы с засыпанием – одна из наиболее частых причин обращения родителей за помощью к специалистам. Трудности могут возникать как непосредственно после укладывания в постель, так и после пробуждений среди ночи. Очень многие новорожденные засыпают нелегко, и само по себе это еще не предвещает никаких проблем. Однако, если явные нарушения сна сохраняются по прошествии первых нескольких месяцев жизни, это может оказаться серьезным – не только из-за стресса, который испытывают родители, но и потому, что это предвещает возможные проблемы (поведенческие и связанные с когнитивным развитием) в дальнейшем.

Притом что у каждого малыша процесс перехода из состояния бодрствования в состояние сна происходит по-своему, на механизм засыпания очень влияют те действия, которые совершают родители при укладывании ребенка. В первые несколько недель младенец нередко уже спит в тот момент, когда его кладут в кроватку после кормления, и, следовательно, матери не приходится делать ничего особенного, чтобы помочь ему в развитии навыков саморегулирования. Но постепенно периоды бодрствования после дневных приемов пищи увеличиваются, и малышу все чаще требуется помощь родителей, чтобы уснуть. Есть много методик укладывания ребенка, и все они основаны на том, чтобы закрепить связь между переходом в состояние сна и обстоятельствами, в которых это происходит.

Во-первых, приступать к формированию у ребенка «сонных» привычек лучше тогда, когда он уже начинает выказывать признаки усталости. Во-вторых, желательно, чтобы самому засыпанию предшествовала какая-либо спокойная, изо дня в день повторяющаяся приятная процедура. Наконец, очень важно учитывать, что способность малыша засыпать самостоятельно успешнее всего вырабатывается, когда родитель не участвует в процессе активно, как при кормлении или укачивании на руках, поскольку младенец быстро начинает связывать свой переход в состояние сна с сопутствующими повторяющимися событиями. Если младенец привыкнет к тому, что мать его покачивает, то в дальнейшем это будет необходимо ему, чтобы уснуть. Поэтому родителям лучше воздерживаться от активных действий, ограничиваясь наблюдением за ребенком и поддерживая любые проявления его способности к саморегулированию. Так, если мама заметила, что кроха успокаивается, разглядывая занятные предметы, можно повесить над кроваткой игрушки, на которые он мог бы смотреть; если же, засыпая, он сосет палец, желательно укладывать его так, чтобы ему было удобно подносить ручку ко рту (подробнее об этом рассказывается в книге «Коммуникабельный ребенок»). Конечно же, отдельные элементы процедуры укладывания ребенка могут меняться в зависимости от его состояния (например, когда он болен, ему может потребоваться дополнительная помощь). Однако если в течение первых шести месяцев жизни младенца взрослым удастся выработать у него определенную модель поведения при засыпании, позже у него едва ли возникнут проблемы со сном.

Надо отметить, что соблюдение всех этих принципов до появления трудностей с засыпанием позволяет уберечь младенца от частых и продолжительных приступов тревоги. Если же проблемы со сном уже начались и теперь, для того чтобы научиться успокаиваться самостоятельно, малышу приходится отвыкать от регулярной активной помощи родителей, он, наоборот, может оказаться подверженным дурному настроению. В таких случаях используются разные способы отучения ребенка от родительского участия в процессе засыпания: например, родители просто игнорируют призывы малыша. «Подавление» привычки может происходить постепенно, за счет ежедневного увеличения временного промежутка, в течение которого родитель не реагирует на детский плач (метод Фербера). Распространена также практика вытеснения одних привычек другими. Все эти приемы зачастую помогают добиться желаемого результата, однако оказываются эмоционально тяжелыми для самого ребенка и его матери, поэтому их применение, как правило, требует профессиональной поддержки. Многие сомневаются в этической приемлемости такого обращения с младенцем, при котором он плачет, не получая помощи со стороны взрослых. По мнению многих ученых, такой опыт может отрицательно сказаться на отношениях ребенка с матерью (см. главу 2, где рассматриваются виды небезопасной привязанности).

Из всего этого можно заключить, что проблемы с засыпанием легче предотвращать, чем устранять. Эффективно доносить необходимые знания до родителей можно через курсы для беременных и плановые консультации педиатров в первые месяцы жизни ребенка.

Факторы, осложняющие саморегуляцию у ребенка

Проблемное родительское поведение

Если родитель (пусть даже в силу обстоятельств, от него не зависящих) не в состоянии оказывать ребенку необходимую поддержку, малыш может испытывать сложности с формированием навыков саморегулирования. Психологи изучили два стиля проблемного родительского поведения: отстраненный и навязчивый. И тот и другой часто бывают характерны для взрослых, живущих в трудных условиях и поглощенных своими проблемами либо страдающих от острой или хронической депрессии, которая мешает им замечать сигналы ребенка и чутко на них реагировать. Существует и третья, менее изученная форма – гиперопекающий стиль. Он, вероятно, не препятствует нормальному детскому развитию, однако и не способствует ему и чаще всего наблюдается у крайне беспокойных родителей, чью реакцию на поведение малыша осложняют страхи и тревоги.

1. Отстраненный стиль. В этом случае, контактируя с ребенком, взрослый постоянно ведет себя примерно так, как в вышеописанном эксперименте с застывшим лицом: не реагирует на сигналы, подаваемые малышом, или даже не замечает их в силу своей замкнутости и углубленности в себя. В ситуации недостатка общения ребенку с трудом даются усилия, направленные на привлечение внимания социального партнера и на саморегулирование, в результате чего малыш может, как и его родитель, оказаться во власти тяжелых чувств и начать уклоняться от контактов. Если такое продолжается несколько месяцев, ребенка зачастую бывает трудно вернуть в нормальное эмоциональное состояние, и совместная с родителем деятельность занимает его в течение очень непродолжительного времени либо вовсе прекращается, хотя именно она может быть источником обоюдного удовольствия и должна помогать малышу вырабатывать установку на сотрудничество, а также формировать навыки саморегулирования.

2. Навязчивый стиль. Сталкиваясь с серьезными жизненными трудностями или впадая в депрессию, взрослые нередко утрачивают ощущение контроля над ситуацией и становятся раздражительными, что может привести к развитию навязчивого поведения по отношению к ребенку. Например, родители не понимают, что малыш отворачивается во время игры, поскольку это необходимо ему для саморегулирования (см. выше), и пытаются заставить его возобновить взаимодействие, когда он еще не готов к этому. Или же взрослый неверно воспринимает сигналы ребенка и подавляет их собственными, излишне интенсивными. В подобных ситуациях энергичные родительские попытки скорректировать детское поведение зачастую лишь усугубляют состояние малыша. Если такие реакции становятся для родителя типичными, это может помешать ребенку развивать навыки управления собственными эмоциями. Тогда взрослому оказывается все труднее корректировать его неконтролируемое поведение, в связи с чем возникают постоянные конфликты.

3. Гиперопекающий стиль. Страдающий повышенной тревожностью родитель может не только оставлять сигналы ребенка без внимания, будучи во власти собственных страхов, но и делать его предметом своего беспокойства: преувеличивать проблемы, с которыми он сталкивается, считать его более уязвимым, чем он есть. Такая мать испытывает потребность оберегать и предостерегать своего малыша от любых неприятностей, тем самым мешая ему развивать способности к саморегулированию. Действуя из наилучших побуждений, она может лишить его возможности учиться преодолевать потенциальные трудности, особенно если он от природы реактивен и легко поддается тормозящему воздействию. К тому же, по мере того как малыш развивает свою социальную восприимчивость и начинает хорошо понимать чужие эмоциональные реакции на события, родительская тревожность может влиять на его собственное отношение к окружающему миру, прививая ему повышенную боязливость (это, в частности, выявляется в ходе вышеописанного эксперимента с «визуальным обрывом»). К сожалению, процесс зачастую движется по кругу: нарастающий страх ребенка перед любыми трудностями и стремление избегать их воспринимается беспокойным родителем как очередное доказательство чрезвычайной уязвимости чада, что вызывает желание оберегать его еще сильнее.

Индивидуальные особенности ребенка. Потенциально уязвимые дети

Овладение навыками регулирования собственных чувств, состояний и поведения – задача, стоящая перед всеми малышами, однако для одних она оказывается более сложной, чем для других. В большинстве своем дети достаточно легко справляются с естественными трудностями, встающими перед ними на пути формирования раннего самоконтроля, но некоторые уже в младенчестве демонстрируют реакции, свидетельствующие о потенциальных проблемах в этой сфере. Такие малыши особенно остро нуждаются в родительской поддержке. Психологами хорошо изучены две модели поведения, проявляющиеся у детей в первые несколько месяцев жизни и предвещающие проблемы с саморегулированием.

Одна из них, по общепринятым оценкам, свойственна 15 % младенцев. Это малыши с так называемым «трудным темпераментом», «эмоционально негативные». Они очень чувствительны даже к самым незначительным раздражителям, остро реагируют на изменение обстановки. Например, в первые недели жизни такой ребенок может кричать каждый раз, когда его переодевают или купают, либо впадать в беспокойство из-за любого внезапного шума. Зачастую этим детям тяжело даются переходы из одного состояния в другое: они с трудом засыпают и плачут при пробуждении. В первый месяц они вообще плачут больше других новорожденных и нелегко успокаиваются. Порой им не помогают ни саморегулирующие действия вроде сосания пальца, ни усилия родителей. В общем, это крайне чувствительные дети, подверженные нарушениям эмоционального равновесия при ослабленной способности к саморегуляции.

Для другой, столь же немногочисленной группы потенциально уязвимых малышей характерно поведение, называемое заторможенным. В первые три-четыре месяца они тоже проявляют повышенную чувствительность к условиям среды: при столкновении с усиленным раздражителем выказывают сверхреактивность, возбужденно размахивая ручками, крича и словно бы показывая, что им некомфортно и это состояние невозможно терпеть. Такая реакция возникает, например, когда игрушка-трансформер, которую младенец разглядывал, меняет очертания либо когда какой-либо запах или повторяющийся звук становится интенсивнее. В возрасте 12–14 месяцев поведенчески заторможенные дети настороженно относятся к любому новому опыту, особенно социальному, и обыкновенно замыкаются в себе, избегая всего непривычного. Попав, к примеру, в незнакомую игровую комнату, они, как правило, не отходят от родителей, отказываются изучать привлекательные игрушки, испуганно отвергают приглашения чужих людей к участию в общем веселье.

Обе вышеописанные модели детского поведения могут быть связаны с пренатальными или генетическими факторами. Однако исследования, проводившиеся в двух направлениях, показали, что, если речь не идет о серьезной проблеме физического свойства (например, об алкогольном синдроме плода), закрепления ранних поведенческих особенностей и их развития на более позднем этапе можно избежать. «Раздражительное», или «эмоционально негативное», поведение, наблюдающееся у младенцев до трех месяцев, со временем часто нейтрализуется естественным путем. Так, если ребенок плачет гораздо больше других детей в первые недели жизни, это не значит, что к году он не станет спокойнее. Если же малыш продолжает проявлять повышенную эмоциональную реактивность, то возникновение или невозникновение дальнейших проблем (таких как агрессия или отсутствие концентрации внимания, оппозиционное или гиперактивное поведение) во многом зависит от условий воспитания. По данным новейших исследований, при недостаточной отзывчивости со стороны родителей у эмоционально негативных детей действительно могут появиться поведенческие проблемы. Если же взрослые проявляют чуткость, такие малыши могут развиваться абсолютно нормально и даже лучше, чем другие дети чутких родителей, не отличавшиеся повышенной реактивностью в первые месяцы жизни. Кроме того, когда матери и отцы эмоционально негативных малышей испытывают трудности, но обращаются к специалисту и начинают вести себя более чутко, улучшения в поведении и развитии малыша очень часто не заставляют себя ждать. По этим причинам не следует относиться к таким детям как к «уязвимым» и фокусироваться исключительно на возможных нежелательных последствиях. Эмоционально негативных малышей целесообразнее считать «чувствительными» и помнить о том, что они очень восприимчивы к положительному опыту.

В последнее время ученые все чаще приходят к подобным выводам не только в отношении детей, но и в отношении обезьян (макак-резусов), детеныши которых также демонстрируют повышенную эмоциональную и поведенческую восприимчивость. Если детеныш реактивного темперамента растет в окружении одних лишь малышей или мать равнодушна к нему, для него велик риск развития проблем, напоминающих поведенческие проблемы у детей. Однако, если тот же детеныш воспитывается отзывчивой матерью, он, скорее всего, будет развиваться даже лучше других сверстников (например, в свое время может занять высокое место в социальной иерархии взрослых особей).

Примерно та же ситуация, что и с эмоционально негативными детьми, наблюдается в отношении детей поведенчески заторможенных, которые считаются подверженными развитию тревожности, особенно социальной. Во-первых, поведенческое торможение не обязательно сохраняется на протяжении всего первого года жизни. Малыши, в возрасте трех-четырех месяцев проявляющие повышенную реактивность и выказывающие признаки беспокойства при столкновении со сложными раздражителями, чаще, чем другие дети, замыкаются в себе и избегают всего нового, достигнув 12–14 месяцев, но такой быстрый переход из одного состояния в другое происходит отнюдь не у всех. В конце первого года жизни боязливость и замкнутость обычно только начинают приобретать выраженную, устойчивую форму. Во-вторых, развитие действительно проблематичного поведения (например, тревожного расстройства, возникающего у детей, чьи страхи достигают такой интенсивности, что мешают нормальной жизни) происходит также под влиянием условий воспитания: если родителю удается чутко адаптироваться к психологическим особенностям ребенка, малыш может избежать проблем.

Управление проблемным поведением

Очевидно, что определенные стили воспитания и определенные индивидуальные особенности ребенка, особенно в сочетании друг с другом, способны увеличить для малыша риск возникновения проблем с саморегуляцией. Если к концу второго года жизни они заявляют о себе явно, устойчиво и повсеместно (то есть в разных контекстах, при взаимодействии с разными людьми), не исключено их дальнейшее развитие и, следовательно, нужно вовремя с ними справиться. (Важно иметь в виду, что к таким проблемам не относятся естественные проявления детской настойчивости, желания изучить границы своих возможностей или же изредка возникающего страха – все это почти неизбежно в первые месяцы, однако, как правило, идет на убыль, по мере того как малыш овладевает навыками позитивного саморегулирования.) Основной принцип таков: даже если проблемная поведенческая модель уже закрепилась, все-таки нужно оказывать ребенку чуткую родительскую поддержку (об отличительных чертах которой говорилось выше), поскольку на предыдущем этапе развития ему могло недоставать ее. С детьми невосприимчивыми, неуправляемыми или подверженными страху это зачастую оказывается непросто. Тем не менее, внимательно наблюдая за тем, на что малыш обращает внимание и что делает, поддерживая его усилия, вознаграждая их похвалой и тепло откликаясь даже на самые незначительные социальные сигналы, можно постепенно наладить с ним позитивный контакт и помочь ему в развитии регулятивных умений. Такие шаги желательно подкрепить отказом от прежней, непродуктивной модели общения. При этом нужно учитывать прежние трудности с саморегулированием, которые целесообразно подразделять на две группы: проблемы экстернализации, такие как агрессия/гнев или неповиновение, и проблемы интернализации, такие как повышенная боязливость или крайняя застенчивость.

Проблемы экстернализации: агрессия/гнев, неповиновение

При таких проблемах родители должны свести к минимуму физические наказания и любые жесткие реакции, побороть в себе привычку к недостаточному контролю и непоследовательности в поддержании дисциплины. Если малыш часто ведет себя агрессивно или отказывается подчиняться, родители непрерывно конфликтуют с ним, что может привести к закреплению и даже усугублению проблемы. Задача первоочередной важности – разорвать этот замкнутый круг и наладить позитивное общение. Одна из типичных непродуктивных моделей такова: взрослый неоднократно просит ребенка что-то сделать, ребенок неоднократно отказывается и проявляет агрессию, в итоге взрослый отступает. При таком развитии событий малыш только укрепляется в своем неподчинении взрослым, поскольку считает прекращение родительских попыток чего-либо от него добиться доказательством своего успеха. Как выразился известный ученый Джеральд Паттерсон, если родителям приходится вступать в конфликт, «они обязаны каждый раз одерживать верх». Это не означает, что взрослый должен навязывать ребенку свою волю насильственными методами. Суровая дисциплина, особенно с использованием физических наказаний, сама по себе способна вызвать у малыша злобу и вывести его из эмоционального равновесия. Родителям следует добиваться желаемого результата, находя другие способы преодолеть сопротивление ребенка. Рекомендуемый стиль воспитания строится на сочетании теплоты с твердостью. Его часто называют авторитетным, противопоставляя более жесткому авторитарному. На помощь взрослым могут прийти такие приемы, как упреждающее словесное убеждение (см. выше), подготавливающее малыша к исполнению просьбы, а также временное переключение внимания ребенка: его можно отвлечь от конфликта игрой, каким-либо интересным занятием или лаской, с тем чтобы вернуться к сути проблемы, когда он придет в хорошее расположение духа. Чувствуя родительскую теплоту, направленную на них самих, а не на их поведение в настоящий момент, малыши могут справиться со своей злостью.

Другая модель конфликтной ситуации выглядит так: ребенок чего-то просит или требует, родитель отказывает, ребенок настаивает – и родитель сдается. Это также усиливает в малыше склонность к негативному поведению. Здесь, как и в первом случае, решить проблему путем прямой конфронтации, оканчивающейся насильственным утверждением родительской воли, едва ли удастся. Взрослый скорее добьется успеха, если будет сочетать авторитетный подход с гибкостью, ведя с маленьким противником переговоры и соглашаясь на компромиссы.

Подчеркивая, что необходимо избегать двух вышеописанных моделей непродуктивного родительского поведения, отмечу также, что мамы и папы часто бывают непоследовательны в своих реакциях на поведение ребенка. Зачастую их реакции зависят от обстоятельств. Со временем малыши все лучше осознают это: к примеру, кроха вполне в состоянии понять, что шумное веселье, позволительное на празднике по случаю дня рождения, непозволительно в обычный вечер перед отходом ко сну. Определенная гибкость в соблюдении правил вырабатывает у ребенка более осмысленный взгляд на свое и чужое поведение.

Проблемы интернализации: повышенная боязливость и застенчивость

Воспитывая детей, имеющих проблемы интернализации, родителям следует отказаться от гиперопеки, поощрять проявления активности и самостоятельности со стороны ребенка, не выказывать своего беспокойства. Когда у малыша появляются страхи и тревоги, когда он начинает вести себя заторможенно или становится крайне застенчивым, взрослые, естественно, стараются ограждать его от огорчений и зачастую чрезмерно опекают. Иногда родителям детей с проблемами интернализации не удается сохранять позитивный, ласково-ободряющий настрой при столкновении ребенка с какой-либо трудностью. Такое непродуктивное поведение часто наблюдается у тех матерей, которые сами страдают повышенной тревожностью. Беспокойная мать сверхчувствительна к малейшим проявлениям волнения у своего ребенка, и угрожающая ему опасность или трудность, которую он должен преодолеть, представляется ей в гипертрофированном виде. Как и в случае с проблемами экстернализации, при этом вырабатываются определенные шаблоны непродуктивного детско-родительского взаимодействия. В частности, опасаясь, что ребенок не справится с задачей, какова бы она ни была, родитель может брать его роль на себя, тем самым мешая ему накапливать опыт и развивать навыки самостоятельности, а значит, усугубляя в нем чувство уязвимости. Отсутствие тепла и ободряющего настроя, а также любые проявления родительской тревожности могут лишить малыша и без того подорванной уверенности в себе, отбив у него всякое желание преодолевать потенциальные трудности. Поняв это, взрослые, не страдающие повышенной тревожностью, могут достаточно легко повернуть общение с ребенком в более продуктивное русло. Увидев, что малыш способен на большее, чем они думали, такие родители перестают активно вмешиваться в его проблемы, ограничиваясь наблюдением и ободрением. (Положительные изменения в поведении взрослых, происходящие после обращения за консультацией к специалисту или самостоятельного изучения соответствующей литературы, часто оказываются очень результативными: у детей в возрасте 7–12 месяцев наблюдается заметное снижение тревожности.) Если же родитель и сам подвержен тревоге, это заметно осложняет ситуацию. В таком случае ему может потребоваться помощь не только для коррекции поведения по отношению к ребенку, но и для решения собственной психологической проблемы.

Резюме

На протяжении первых двух лет жизни способности детей к регулированию своих эмоций и поведения стремительно развиваются, и при каждом новом шаге немаловажную роль играет поддержка со стороны родителей. Взрослые должны помогать малышу в проявлениях его естественной склонности к саморегуляции, создавать атмосферу тепла и защищенности, в которой он мог бы успешно преодолевать умеренные трудности. На раннем этапе помощь в развитии навыков саморегулирования, как правило, включает в себя физический контакт с младенцем, а также поддержание привычного ему порядка выполнения рутинных процедур. Но по мере того как малыш достигает определенных успехов в когнитивном и социальном развитии, родители все чаще начинают прибегать к словесному убеждению. В ребенке от природы заложено стремление общаться с другими людьми, и, чтобы в будущем он был послушным и готовым к сотрудничеству, взрослым следует с самого начала уделять время приятным для него совместным занятиям.

Не все дети вырабатывают навыки саморегулирования одинаково легко, но даже если возникли трудности, это не значит, что в дальнейшем они обязательно перерастут в поведенческие проблемы. Чувствительные малыши могут очень хорошо развиваться при условии чуткой родительской поддержки. И даже когда проблемы с поведением действительно возникают, будь то проблемы экстернализации (например, агрессия) или интернализации (например, повышенная тревожность), взрослым под силу многое сделать, чтобы помочь маленькому ребенку лучше справляться со своими эмоциями.

Глава 4 Когнитивное развитие

Определение «когнитивный» применяется ко всем навыкам, имеющим отношение к интеллекту, то есть к вниманию, восприятию, рассуждению, обучению, освоению языка. У младенцев даже простые действия и движения играют важную роль в когнитивном развитии. Психологи, изучающие познавательную деятельность, зачастую в первую очередь интересуются соответствующими процессами, протекающими в мозге, и тем, как на них влияют различные жизненные обстоятельства, в частности общение. Жизненный опыт, приобретаемый малышом, помогает ему развивать когнитивные навыки, причем очень важную роль в этом играет социальное взаимодействие.

Развитие мозга

К моменту рождения мозг младенца уже достаточно развит: как и мозг взрослого человека, он насчитывает около 100 млрд нейронов (нервных клеток). Таким образом, суть последующего развития не в увеличении их количества, а в формировании системы связей между ними. Этот процесс протекает очень быстро: к началу третьего года жизни он бывает завершен более чем на 80 %. На структуру развивающегося мозга и образование соединений между нервными клетками (точки их соприкосновения называются синапсами) существенно влияет генетический фактор. Известно, что сетчатка – внутренняя оболочка глаза – «запрограммирована» на передачу импульсов зрительным отделам, расположенным в затылочной части. Как именно активируются клетки и какие связи между ними образуются, во многом определяет формирование мозга: клетки и соединения, которые задействуются часто, крепнут и выживают, а те, что задействуются недостаточно, отмирают. На протяжении постнатального периода, характеризующегося быстрым ростом нервных связей, количество действующих клеток мозга может сократиться на 50–70 % по сравнению с моментом рождения. Этот процесс «лепки», то есть развития и отмирания клеток и соединений в соответствии с их активацией, свидетельствует о том, что важнейшую роль в формировании и «настройке» мозга, а следовательно, и в развитии соответствующих когнитивных навыков играет приобретаемый малышом опыт.

Влияние обстоятельств

Многие крупные исследования, посвященные влиянию жизненных обстоятельств на развитие мозга, проводились с участием животных, имеющих близкие генетические данные, но растущих в разных условиях. Некоторые ученые сосредоточились на условиях среды, понимаемых широко (таких, как уровень стимулирования). Например, крысы, выращенные в обстановке, которая обеспечивала им те же стимулы, что и естественная среда, не просто более успешны в когнитивном отношении, чем их «собратья», которых стимулировали минимально, – быстрее проходят по лабиринту, находя спрятанную еду, но имеют и более развитый мозг. Опыты с крысами также выявили влияние родительского поведения на образование нервных связей и сформированность когнитивных навыков у молодняка: к примеру, у крысят, которых матери чаще вылизывают, больше синапсов в гиппокампе (отделе мозга, отвечающем за пространственную память) и они быстрее других учатся выбираться из лабиринтов. Примечательно, что причина этих различий не в наследуемых особенностях: у детенышей, не получающих достаточного стимулирования от собственных матерей, наблюдается прогресс в развитии мозга и в поведенческом развитии, если их передают крысам, которые ухаживают за молодняком более тщательно.

Д. Развитие когнитивных способностей малышей в процессе освоения языка

Познавательная деятельность маленького ребенка сравнима с операциями, производимыми вычислительной техникой: он выявляет определенные закономерности в происходящем вокруг, а также фиксирует связи между внешними стимулами и собственными действиями. Своими знаниями о когнитивных навыках малыша психологи во многом обязаны исследованиям в области лингвистического развития, и одним из главных открытий в этой сфере стало то, что чувственное восприятие ребенка быстро «подстраивается» под особенности языковой среды. В первые несколько месяцев жизни малыши могут воспринимать минимальные смыслоразличительные единицы (фонемы) любого языка, за тысячные доли секунды улавливая особенности их звучания. Однако к концу первого года ребенок становится более восприимчив к языку своего окружения и перестает вычленять элементы, которые в нем отсутствуют, что объясняется укреплением нейронных сетей, кодирующих речевые модели, которые малыш слышит. Это явление иногда называют подстройкой нервной системы под родной язык, и его ярко иллюстрирует такой факт: на протяжении первых нескольких месяцев после рождения младенцы из разных стран мира слышат различие между слогами «ра» и «ла», но со временем малыши из Японии перестают воспринимать его, поскольку в японском языке оно отсутствует, между тем как малыши из США сталкиваются с ним регулярно и потому становятся более восприимчивыми к нему, чем раньше.

Способности, сближающие человеческий мозг с компьютером, позволяют ребенку не только совершенствоваться в вычленении отдельных звуков, выполняющих смыслоразличительную функцию, но и улавливать такие особенности родного языка, как типичные способы комбинирования слогов или тяготение ударения к той или иной части слова. Это помогает малышу членить речевой поток на лексические единицы. Например, в комбинации английских фонем «pret-ty-ba-by» слог «ty», казалось бы, одинаково связан с предшествующим «pret» и последующим «ba», однако в языке он чаще появляется после «pret», чем перед «ba». Заметив этот факт, ребенок правильно вычленяет два слова: «pretty baby» – «симпатичный малыш». Кроме того, в двусложных английских словах, таких как «apple» («яблоко») и «orange» («апельсин»), ударение чаще всего падает на первый слог, и эта закономерность тоже помогает ребенку слышать отдельные лексические единицы в речевом потоке. (Разумеется, есть исключения. Например, существительное «guitar» («гитара») имеет ударение на втором слоге, поэтому в сочетании с формой третьего лица единственного числа глагола «to be» («быть») англоязычный ребенок может воспринять его не как «guitar is» («гитара есть/является»), а как «gui taris». Изучая подобные детские ошибки, психологи могут многое узнать о том, как малыши воспринимают звучащую речь.) Нельзя не удивляться тому, насколько быстро «срабатывает» у детей эта способность отмечать и использовать определенные языковые закономерности: послушав повторяющиеся сочетания звуков всего лишь в течение нескольких минут, восьмимесячные крохи начинают воспринимать их как целые слова.

Немаловажно, чтобы стимулирующее воздействие среды и получение того или иного опыта было своевременным. Если лишить котенка возможности пользоваться одним глазом на этапе раннего развития, связи между сетчаткой и зрительными отделами мозга не разовьются должным образом и животное, по сути, останется слепым на один глаз. При этом нервная система котенка приспосабливается к этой ситуации, компенсируя ущерб от внешнего ограничения: все связи с мозгом выстраиваются от функционирующего глаза, чтобы зверек сохранил способность видеть. Подобные заключения оказались очень важны для понимания особенностей зрения у младенцев.

Например, чтобы малыш, родившийся с катарактой, смог видеть более четко, он должен получить опыт разглядывания рисунков уже вскоре после операции. При своевременном стимулировании нервная деятельность «запускается» в течение нескольких часов, и в некоторых случаях это приводит к достижению результата, близкого к норме.

Итак, опыты с животными и клинические исследования в области отдельных медицинских явлений позволяют понять, что развитие мозга и формирование когнитивных навыков у здорового ребенка, вероятнее всего, происходит не просто на фоне естественного роста, но в значительной степени зависит от того, какой опыт малыш получает и насколько своевременно это происходит. Следовательно, главный вопрос заключается в том, какие именно обстоятельства жизни младенца наиболее важны, как они влияют на его познавательную деятельность и что должны делать взрослые, чтобы способствовать ей.

Основные элементы когнитивного развития

Собственная деятельность малыша

Огромное значение для когнитивного развития малыша имеет среда, в особенности возможность общаться, однако он и сам активно способствует формированию собственных навыков. Стремление развиваться настолько сильно в маленьких детях, что, приобретая один навык, они зачастую прекращают отрабатывать его, «переключаясь» на новую задачу, каких бы усилий им ни стоило ее решение. Например, начав учиться ходить, малыш отказывается от ползанья. Понимание специфики познавательной активности младенца позволяет взрослым создать благоприятные условия для его развития, особенно в первые недели после рождения малыша, когда родители только начинают узнавать его.

Некоторые особенности деятельности и мышления маленького ребенка особенно важны для формирования его когнитивных навыков. Во-первых, следует иметь в виду, что с самого начала большинство наиболее значимых действий младенца – не просто автоматически срабатывающие рефлексы. Они имеют определенную цель и свидетельствуют о гибкой восприимчивости малыша к тому, что его окружает. Одно из недавних исследований, проводившихся при помощи ультразвука, выявило целенаправленные движения одного близнеца в направлении другого еще в утробе матери – в период между 14– и 18-й неделями беременности. Новорожденный быстро адаптирует свое поведение к обстоятельствам: например, видоизменяет сосательные движения, научившись определять силу и направление потока молока, протягивает ручки к заинтересовавшим его предметам, даже если не может достать их.

Во-вторых, дети получают большое удовлетворение от обнаружения связи между тем, что они делают, и тем, что происходит вокруг. Даже младенцы, которым всего несколько дней от роду, могут улавливать такие зависимости и пытаются контролировать события при помощи собственных действий. В ходе экспериментов установлено, что новорожденный начинает усиленно сосать муляж груди, если в ответ на сосательное движение раздается голос матери, а двухмесячный малыш пинает подвесную игрушку, чтобы привести ее в движение. Целенаправленность действий ребенка становится еще более очевидной во второй половине первого года жизни: малыш постоянно отрабатывает те или иные действия. Всецело поглощенный своими успехами и неудачами, он методом проб и ошибок выясняет, как можно повлиять на окружающую среду.

В-третьих, важная особенность деятельности младенца заключается в его стремлении больше узнать о собственном поведении и о связи между различными видами восприятия. Например, ему нравится соотносить ощущения, возникающие у него, когда он машет ручками, с тем, что представляется при этом его взгляду, поэтому в затемненной комнате он старается двигаться так, чтобы все время быть освещенным движущимся лучом. В возрасте двух-трех месяцев малыши проводят особенно много времени внимательно наблюдая за движениями собственных рук, – иногда это называют «лепетом тела».

И наконец, ребенок обладает потрясающими вычислительными способностями. Они проявляются особенно наглядно, когда он начинает улавливать закономерности в речи, которую слышит, и связи между языковыми единицами. За каких-нибудь несколько месяцев малыш развивает в себе восприимчивость к отдельным шаблонам, звукам и особенностям ударения родного языка (см. блок Д).

Как действия малыша способствуют его когнитивному развитию

Обретение контроля над ситуацией. Прирожденный активный интерес ребенка к окружающей среде во многом способствует его когнитивному развитию. По мере того как он тренирует определенные движения, приспосабливая их к сложившимся обстоятельствам, они превращаются из неловких и рваных в более плавные и точные. Его возможности расширяются, и он постепенно учится контролировать ситуацию. На этом этапе «лепет тела» (как объяснялось выше, суть этого вида деятельности заключается в том, что младенец двигается и одновременно наблюдает за собой) приобретает особенно большое значение, укрепляя мозговые связи между зрением и осязанием, благодаря чему ребенок учится контролировать свои действия, руководствуясь зрительным образом. Действительно, если животное (например, детеныш макаки-резуса) в первые несколько недель жизни лишено возможности соотносить то, что оно видит и что делает, его способность визуально контролировать движения конечностей оказывается недостаточно развитой. Кроме того, как предполагают исследователи, опыт соотнесения ощущений от движений со зрительной картинкой укрепляет системы зеркальных нейронов, которые помогают ребенку понимать чужие действия и учиться на их примере (о зеркальных нейронах рассказывалось в главе 1). Развитие моторных навыков ребенка и его способности контролировать ситуацию затрагивает все сферы деятельности, но особенно наглядно этот процесс проявляется на примере регулярно повторяющейся процедуры кормления (более подробно об этом рассказывается в блоке Е).

Е. Обретение внешнего контроля через действия. Кормление

Если в первые дни жизни ребенок находит сосок наощупь и делает неловкие попытки поймать струю молока, то постепенно он начинает обращаться с грудью, потом с бутылочкой, а затем и с ложкой, для пользования которой требуется целый комплекс навыков, все увереннее. При первом кормлении с ложки малыш еще не может точно предугадать, в какой момент она окажется у его рта, и не знает, какие движения нужно делать губами, чтобы принять еду и не дать ей растечься по подбородку. Именно поэтому кормление поначалу проходит почти безрезультатно, если не считать перепачканной одежды. На протяжении последующих недель и месяцев ребенок, как правило, проявляет целенаправленный интерес к своей еде и, когда ему предоставляется такая возможность, не устает выяснять, какова она на вкус и на ощупь и что с ней можно делать. Малыш будет упорно трудиться, пытаясь научиться есть самостоятельно, если, конечно, взрослый позволит ему такие эксперименты. Накопив достаточный опыт в принятии пищи с ложки, ребенок начинает демонстрировать впечатляющие навыки организации, планирования и прогнозирования действий, а также контроля над собственными движениями. То, что может показаться родителям случайным поведением или простой «пачкотней», на самом деле, вероятно, является частью важного процесса формирования навыков (который плюс ко всему доставляет малышу огромное удовольствие).

Познание мира. По мере того как активность ребенка возрастает и его моторные навыки развиваются, он начинает в процессе игры и исследовательской деятельности познавать окружающий мир и его законы. На этапе раннего развития малыш неоднократно совершенствует свои представления о материальном мире, опытным путем постигая сложные законы физики. Например, он может снова и снова сбрасывать вещи со своего стульчика, завороженно наблюдая за тем, как они падают на пол. Таким образом он узнает о том, как действует земное притяжение. С удовольствием играя кубиками, малыш учится располагать предметы так, чтобы они поддерживали друг друга, а выяснив, что вещи не перестают существовать, даже когда скрываются от его взгляда (за ширмой, под покрывалом или внутри контейнера), он сам начинает прятать их, и подобные эксперименты становятся основой новых игр. Например, игрушка помещается в коробку, коробка закрывается, а потом открывается, и «исследователь» гордо извлекает предмет наружу.

Понимание чужих действий. Развивающаяся деятельность ребенка помогает ему не только ориентироваться в материальном мире, но и понимать, что делают другие люди и каковы их цели. Благодаря этому малыш учится на примере окружающих. Например, в возрасте, когда ребенок начинает увлеченно раскладывать предметы по контейнерам (это 10–12 месяцев), но не раньше, он приобретает способность воспринимать аналогичные чужие действия и с интересом следит за мамой, словно стараясь угадать, куда она положит ту или иную вещь. А полугодовалый малыш, поскольку он, вероятно, уже имеет опыт кормления с ложки, внимательно наблюдает за другими людьми, когда они едят. Такой реакции не возникает, если человек подносит руку к голове, но не для приема пищи, а для какой-то операции, которой сам ребенок еще не овладел (например, для того, чтобы причесаться).

Связь собственной деятельности маленьких детей с их восприятием деятельности окружающих убедительно доказывают эксперименты, в ходе которых малыши сталкиваются с чем-либо непривычным. Например, трехмесячные младенцы (в этом возрасте ребенок еще не умеет дотягиваться до предмета и хватать его) стали более успешно предугадывать действия человека, протягивающего руку к игрушке и берущего ее, после того как на них надели варежки с «липучками» и с помощью этого приспособления они смогли удерживать вещи, на которые также была нашита лента-«липучка». Малыши, не получившие такого опыта, справились с заданием хуже.

По этой же причине дети в возрасте 14–18 месяцев, примерившие на себя глазную повязку, продемонстрировали понимание ощущений человека, у которого были завязаны глаза, а именно: не изменили направления взгляда, когда он повернул голову к расположенному рядом предмету. Малыши, еще не имевшие предварительного опыта, поворачивались по примеру взрослого, очевидно, не понимая, что он ничего не видит.

Запоминанию чужих действий у маленьких детей также способствует возможность совершить эти действия самостоятельно. Например, если ребенок смотрит, как кто-то проделывает определенные манипуляции с игрушкой, а потом ему предлагают повторить их, то на следующий день он будет помнить увиденное лучше, чем малыш, который просто наблюдал за чужой игрой.

Результаты всех упомянутых исследований свидетельствуют о том, что свобода в изучении окружающей среды полезна маленьким экспериментаторам. Родителям следует иметь в виду, что способность ребенка контролировать свой мир полноценно раскрывается только в процессе социального взаимодействия.

Роль социального взаимодействия: вклад малыша

Первые контакты с окружающими

При том что собственная деятельность ребенка и его навыки распознавания имеют большое значение для когнитивного развития, достижение высоких результатов во многом зависит от того, как складывается общение малыша с окружающими. С самого рождения младенец демонстрирует стремление взаимодействовать с другими людьми: он с интересом рассматривает человеческие лица, любит устанавливать с партнером зрительный контакт, поворачивается на звуки речи, предпочитая их другим звукам. Новорожденный быстро начинает узнавать мать и вскоре показывает, что ее голос и запах для него приятнее голосов и запахов других женщин. Благодаря всем этим предпочтениям (часть которых формируется еще до рождения) между ребенком и родителем образуется тесная связь, служащая основой для активного общения. Это означает, что, заботясь о малыше, взрослые не только помогают ему получить социальный и эмоциональный опыт, но и способствуют его когнитивному развитию.

Выражение интересов и намерений

Зная о том, что даже в первые дни жизни многие действия младенца носят не беспорядочный, а целенаправленный характер, родители могут лучше понимать его желания и потребности, а значит, обеспечивать ему более эффективный уход. Конечно же, для того чтобы помогать ребенку в когнитивном развитии, когда он уже немного подрос, очень важно уметь интерпретировать его намерения и воспринимать подаваемые им сигналы, однако малыш требует чуткости и на раннем этапе, пока он еще не научился контролировать ситуацию. К сожалению, так называемая житейская мудрость зачастую не учитывает того, насколько развито у младенцев сознание, и не признает осмысленности их реакций. К примеру, в первые несколько недель ребенок якобы ничего не видит и не слышит, а если он улыбается, это может означать только одно: он «выпустил газы». Подобные убеждения, к сожалению, очень распространены, хотя и нередко противоречат интуитивно верному родительскому восприятию поведения младенца. Если же взрослые понимают, что кроху действительно интересует то, на чем остановился его взгляд, и он не просто машет ручками, а хочет дотянуться до предмета, они могут облегчить для него познание окружающего мира. Позднее, когда ребенок обретет определенную самостоятельность, родители должны понимать, что, «играя с едой» или сбрасывая предметы со стульчика, он не просто забавляется, а изучает свои ощущения и законы физики. Ему можно помочь, трансформировав его инициативу в действие, приводящее к достижению определенной цели.

Подражание поведению других

Дети многому учатся благодаря собственной активности, однако такое обучение основывается на многочисленных пробах и ошибках, а потому порой происходит небыстро. Процесс когнитивного развития ускоряется и становится более результативным благодаря тому, что ребенок наблюдает за действиями окружающих и старается подражать им. Подражание расширяет знания малыша во многих сферах, помогая ему овладевать различными предметами, постигать сложные причинно-следственные связи между явлениями, усваивать общественные нормы, культурные и семейные традиции. Безусловно, для ребенка, который еще не может хорошо понимать речь взрослых и говорить сам, подражание окружающим является основным способом обучения. Благодаря ему дети в возрасте от года до полутора ежедневно пополняют свой «арсенал» одним-двумя новыми действиями.

Раннее подражание. Как правило, младенцы любят повторять за окружающими то, что часто делают сами. В первые недели жизни они охотно совершают движения ртом (например, высовывают язык – см. главу 1), подражают проявлениям эмоций и даже моргают или шевелят пальчиками. Многие из этих действий малыш осваивает еще в материнской утробе и потому сразу же после рождения демонстрирует уверенное владение ими. Когда новорожденный имитирует чужие движения, его реакции носят характер намеренных и раз от раза все более точных повторений с отставанием в несколько секунд. Иногда, если поведение партнера необычно, малыш воспроизводит даже «творческие ошибки». Конечно же, ребенок не всегда подражает взрослым, и захочет ли он это делать, зависит от обстановки (например, от освещения, наличия или отсутствия отвлекающих моментов), а также от его желания и готовности общаться. Кроме того, на склонность к подражанию влияют индивидуальные особенности, такие как уровень контроля над собственной моторикой – это отмечается не только в отношении человеческих младенцев, но и в отношении обезьян. Таким образом, при всей важности раннего подражания родителям не стоит беспокоиться, если ребенок, взаимодействуя с ними, не повторяет их движений. Не нужно стараться во что бы то ни стало вызвать у новорожденного подражательную реакцию, когда он сам этого не хочет.

Развитие подражательного поведения. По прошествии нескольких недель малыш, уже успевший приобрести новые навыки, такие как хватание предметов или воспроизведение отдельных звуков и слогов, начинает повторять эти действия чаще, чем те, которые он воспроизводил раньше. Причина не столько в том, что ребенок утрачивает желание или способность демонстрировать «старые» умения, сколько в том, что новые выходят на первый план, а роль малыша в процессе социального взаимодействия становится все более активной. Он может повторять действия из своего прежнего «репертуара», но делает это, к примеру, если партнер акцентирует их в ходе игрового общения. Расширяя набор навыков, ребенок также получает возможность подражать тем действиям, которые раньше были ему недоступны, по-новому комбинируя уже сформировавшиеся умения.

Если на раннем этапе дети в точности повторяют поведение партнера, то со временем, когда их социальная восприимчивость развивается, они учатся понимать намерения других людей и переходят от имитации самого действия к воспроизведению его замысла. Пятнадцатимесячному крохе даже не обязательно видеть, как партнер успешно осуществляет задуманное. В случае, когда человек не сумел чего-то сделать, но его намерение было очевидно, малыш все равно может выполнить действие правильно. В этом возрасте, подражая чужим поступкам, ребенок концентрируется главным образом на смысле, который в них вкладывается. У него формируются сложные суждения о намерениях других людей, что и служит основанием подражательного поведения. Например, обратив внимание на то, как кто-то намеренно совершил какое-либо действие, а потом произнес: «Вот так!», – малыш в возрасте 14–18 месяцев, скорее всего, в точности повторит увиденное. Но если то же самое действие будет представлено как случайное и за ним последует восклицание: «Ой!», – ребенок не станет воспроизводить его (подробнее об этом рассказывается в главе 1).

Закономерность, в соответствии с которой дети, уже достигшие определенного уровня развития, воспроизводят не столько само поведение, сколько замысел, может «не сработать», когда цель поступка не ясна или человек, вступивший в социальное взаимодействие с малышом, специально показывает ему, как нужно что-либо делать. Иногда младшие братья и сестры, стремясь «быть, как старшие», буквально копируют их действия. Кроме того, дети в возрасте от полутора лет могут в точности повторять действия друг друга в ходе совместной игры.

Со временем способность ребенка к подражанию развивается и в количественном отношении. Чем старше малыш, тем длиннее цепочка действий, которые он способен повторить. Увеличивается и временной промежуток, отделяющий увиденное от его воспроизведения (например, если для младенца в возрасте шести – девяти месяцев он составляет 24 часа, то после 14 месяцев ребенок может повторить новое для себя действие даже по прошествии недели). Кроме того, дети постепенно вырабатывают способность игнорировать конкретный контекст, в частности то, в какой комнате и при помощи каких предметов совершается действие, особенно если оно хорошо организовано и уже знакомо им.

Чем полезна склонность к подражанию. Многие родители неосознанно пользуются естественной детской склонностью к подражанию, если хотят побудить ребенка к чему-либо. Такое часто можно наблюдать за едой: кормя малыша с ложки, взрослый открывает рот, чтобы кроха, повторив его движение, принял пищу. Примечательно, что сами дети, когда предлагают кому-то еду, тоже используют этот прием. Это свидетельствует о значимости подражания как основополагающего способа передачи знаний и навыков.

Роль социального взаимодействия: вклад родителей

Многие исследования подтверждают, что социальное взаимодействие с родителями играет важнейшую роль в формирования когнитивных навыков малыша. То, какая именно форма общения может оказаться наиболее продуктивной, во многом зависит от этапа развития. Меняющееся поведение ребенка не всегда определенно указывает взрослым на то, как нужно действовать, чтобы помочь ему. Чем лучше родители понимают, что означают подаваемые им сигналы, в чем суть его развития и какой когнитивный процесс малыш осваивает, тем эффективнее будет их помощь. Правильные родительские реакции зачастую бывают интуитивными, и тем не менее мамам и папам полезно осознавать, что их естественные импульсы благотворно влияют на ребенка. Это повышает их самооценку и придает им больше уверенности в себе. А если возникнут затруднения, знание закономерностей детского развития поможет родителям найти оптимальное решение проблемы.

Быстрое реагирование

Для когнитивного развития детей важную роль играет тесная связь во времени между тем, что ребенок делает, и откликом, который он получает. При этом взрослый пристально следит за поведением и направлением внимания малыша, будучи всегда готовым воспринимать его сигналы и откликаться достаточно быстро, чтобы он улавливал связь. Такая реакция значима и для детско-родительского взаимодействия в целом – она необходима в ситуациях, когда обостряется потребность ребенка в материнской заботе и защите, когда ему необходима помощь в преодолении негативных эмоций (см. главы 2 и 3). Замечая устойчивую зависимость между собственными действиями и реакциями окружающих, малыш осознает, что может контролировать ситуацию и получать награду за свои усилия. Он постигает причинно-следственные связи, понимание которых лежит в основе процесса обучения. Кроме того, быстрая родительская реакция на поведение малыша повышает его интерес к окружающему миру и благотворно влияет на концентрацию внимания, что также напрямую связано с познавательной деятельностью.

Согласно данным экспериментов, реакция со стороны неодушевленных предметов также привлекает внимание ребенка (например, он начинает активнее бить ножками по подвесной игрушке, заметив, что от этого она приходит в движение), и все же реакция в процессе общения вызывает у него наиболее позитивный, деятельный отклик, особенно в ситуации эмоциональной близости с партнером. Это, вероятно, объясняется тем, что в человеке от природы заложено стремление взаимодействовать с окружающими. Кроме того, механические устройства, безусловно, не могут сравниться с живыми людьми, чьи эмоциональные реакции на действия малыша стимулируют его познавательную активность эффективнее любой машины. В реакции родителя очень важна не только быстрота, но и адекватность отклика – насколько ему удается «подстроиться» под поведение ребенка.

Младенцы быстро привыкают к такому характеру родительских реакций, и, даже если действия матери сами по себе остаются прежними, однако их коммуникативная обусловленность нарушается, малыш теряет интерес к общению.

Наконец, с точки зрения когнитивного развития детей важно следующее: если поведение социального партнера ребенка не носит коммуникативно обусловленного характера, негативная реакция малыша может закрепляться. В дальнейшем он менее заинтересованно откликается на приглашения к общению и медленнее обучается. Этот факт подтверждает отмечаемую многими исследователями закономерность: быстрое и чуткое реагирование на действия ребенка со стороны родителей благоприятно влияет на его интеллект в целом, а также на способность к концентрации внимания и обучению. Некоторые специалисты даже предполагают, что преимущества от коммуникативно обусловленного родительского поведения, полученные ребенком в младенчестве, могут приносить свои плоды на протяжении всего периода детства.

«Обратная связь» в общении с детьми раннего возраста

При том что в целом отзывчивость со стороны взрослых важна для когнитивного развития ребенка на протяжении всего младенчества, конкретные особенности чуткого поведения родителей меняются по мере роста и развития малыша. В первые четыре недели отклик демонстрируется преимущественно в ситуациях прямого визуального контакта лицом к лицу: если младенец заинтересован в общении, его мимика разнообразна и он активно подает социальные сигналы, это означает, что мама, скорее всего, быстро и чутко откликается на поведение крохи. В этом возрасте многие естественные реакции малыша возникают неосознанно, и когда он, например, активно шевелит губами, меняет выражение лица, зевает или чихает, родители часто подхватывают это движение, слегка утрированно его повторяя, а иногда и сопровождая комментариями, чтобы подчеркнуть социальное значение действия ребенка.

Чуткость поведения взрослого при общении с младенцем предполагает различные формы подражания поведению крохи. Чтобы привлечь внимание малыша к его же собственному действию, родитель может использовать голос, прикосновение или мимику. Многообразие способов, которыми можно дать быструю обратную связь, помогает ребенку соотносить данные, поступающие от разных органов чувств, что, в свою очередь, учит его лучше контролировать свое поведение. Кроме того, подражание – эффективный способ вовлечения младенца в процесс социального взаимодействия. Оно помогает привлечь внимание и создает позитивный настрой на общение. В довершение всего воспроизведение родителем выражения лица малыша, предположительно, влияет на те отделы системы зеркальных нейронов, которые участвуют в понимании намерений других людей (подробнее об этом говорилось в главе 1).

В первые недели жизни ребенок с удовольствием рассматривает лицо матери, однако это не значит, что он всегда готов к общению и никогда не устанет. Иногда родителям удается повторно привлечь внимание малыша, введя в игру какой-либо новый элемент, но и новизна помогает не всегда: младенец может отвернуться или начать проявлять беспокойство, тем самым показывая, что ему нужна пауза. Получив возможность отдохнуть, он будет наслаждаться покоем или разглядывать какой-нибудь привлекательный предмет, расположенный рядом. В последнем случае чуткий родитель не станет пытаться возобновить игру, а переключится на заинтересовавший ребенка объект: может быть, поднесет вещицу поближе, чтобы малыш как следует ее рассмотрел. Если же внимание младенца снова начинает ослабевать, матери, вероятно, удастся пробудить в нем интерес, слегка подвигав предмет и при этом изменив высоту голоса и интонацию.

«Обратная связь» в общении с малышами старше трех месяцев

На протяжении первых нескольких недель реакции родителей при прямом зрительном контакте вызывают у младенца живейший интерес, но по мере развития он начинает нуждаться в более разнообразном общении. В силу естественного стремления ребенка к расширению своих горизонтов те формы взаимодействия, которые он уже освоил, утрачивают новизну и перестают удерживать его внимание. Поэтому изменяется и родительское поведение, способное обеспечить безопасную привязанность малыша к матери, и начиная с возраста трех-четырех месяцев модифицируется характер игры. Теперь ребенку особенно интересны такие реакции, которые не столь явно обусловлены его поведением и включают в себя элемент неожиданности или юмора, но при этом хорошо организованы во времени и имеют четкую структуру с паузами и финальной точкой. Наступает время игр, предполагающих различные движения. Они, как и действия с игрушками, привлекают малыша больше, чем простой зрительный контакт лицом к лицу. Подвижные игры могут включать в себя множество элементов, тренирующих когнитивные навыки ребенка, такие как запоминание достаточно сложных последовательностей действий, предугадывание событий, понимание взаимосвязи различных аспектов собственного опыта, экспериментирование с несколькими финалами и поиск альтернатив для достижения цели.

Фасилитация

Когда у малыша начинает формироваться способность к самостоятельной активности, особую ценность для стимулирования его когнитивного развития приобретает такая форма отклика, как фасилитация (букв. «облегчение»): родитель следит за направлением внимания ребенка и быстро отвечает на его сигналы, однако делает это по-новому. Фасилитация, как правило, представляет собой помощь малышу в выполнении манипуляций с окружающими предметами, с которыми он не справился бы самостоятельно. Например, в возрасте около четырех месяцев младенец уже интересуется различными вещицами и пытается дотянуться до них, но взять их не может, поскольку его способность контролировать собственные движения пока недостаточно развита. Чтобы облегчить для него достижение цели, мама может подержать предмет неподвижно на доступном ему расстоянии: при такой поддержке он будет в свое удовольствие бить по игрушке ручками и, вероятно, даже ухватит ее. Подобная тренировка позволит ребенку отработать формирующиеся навыки контроля над собственными движениями.

Если малыш уже научился дотягиваться до предметов и брать их, ему нужна менее прямолинейная фасилитация. Наступает момент, когда родителю остается лишь организовать ситуацию, чтобы маленький исследователь мог получать удовольствие от самостоятельных экспериментов и тренировок. Наблюдая за процессом, мама может подбадривать ребенка, но более деятельная поддержка с ее стороны требуется ему, лишь когда возникают затруднения. На этом этапе навыки формируются более успешно, если родитель дает малышу возможность потренироваться самостоятельно (пусть даже первые попытки оказываются неудачными), а не выполняет действие за него.

«Подталкивание»

Фасилитация, или облегчение усилий ребенка, оказывается уместна, если малыш явно намерен что-либо сделать, однако нередки ситуации, когда он уже готов к освоению той или иной операции, но еще не осознает собственных возможностей. В этом случае родитель помогает ему, «подталкивая» его к получению нового опыта. Такая поддержка учитывает уже сформировавшиеся навыки ребенка и предполагает их постепенное, но устойчивое совершенствование. Например, можно предложить малышу найти на игрушке отверстие, соответствующее чуть более сложной форме, чем кубики и шарики, которые он просовывал в нее до сих пор. Заодно не помешает назвать цвет фигурки: если ребенок уже начал изучать цвета как свойства предметов, это поможет ему закрепить полученные знания. «Подталкивание», как и фасилитация, представляет собой реагирование на действия ребенка и на проявление его внимания, однако отличается от более простых форм общения тем, что инициирует формирование новых навыков и помогает малышу по-новому организовывать собственный познавательный опыт.

«Подталкивание» становится особенно эффективным, когда ребенок достигает возраста девяти-десяти месяцев и переходит на этап вторичной интерсубъективности (см. главу 1). В это время малыш начинает интересоваться предметами, которыми манипулируют окружающие, и проявляет желание участвовать в совместной деятельности. Теперь он более охотно смотрит в направлении чужого взгляда или указующего жеста, наблюдает за тем, что другие делают с вещами, и даже пытается помогать. Примечательно, что это, судя по всему, благоприятно влияет на детскую способность к концентрации внимания: мозговая активность ребенка, заинтересованного чьей-то деятельностью, иная, нежели у малыша, который просто что-то рассматривает. Если кроха уже достаточно хорошо определяет, на чем сосредоточены окружающие, и хочет совершать действия вместе с ними, родители могут воспользоваться этим, чтобы «подтолкнуть» его к структурированию и обогащению своего опыта. Убедившись в том, что он уже достаточно развит, они перестают прилагать лишние усилия к привлечению его внимания и иногда даже могут применять в общении с ним простые формы руководства: в частности, приступают к элементарному «обучению», основанному на подражании, склонность к которой теперь стала у малыша более выраженной. Важно учитывать, что ребенок, вероятно, будет более восприимчив к такому руководству, если в первые месяцы его жизни родители проявляли чуткость при социальном взаимодействии с ним.

Вербальная поддержка

Если описанный выше метод «подталкивания» помогает малышу овладевать новыми моторными навыками, например побуждая его имитировать действия родителей или старшего ребенка, то вербальная поддержка стимулирует развитие понятийного мышления и освоение языка. Как показано ниже, родительская помощь малышу в формировании языковых и мыслительных навыков бывает особенно эффективной при совместном изучении книжек. Тем не менее ребенка необходимо непрерывно «подталкивать» в этом направлении при всех видах социального взаимодействия.

К концу первого года жизни малыша разговоры с ним начинают играть важную роль в его лингвистическом и социальном развитии. В этом возрасте качество вербального общения с родителями уже оказывает значительное влияние на интеллект младенца. Но начинается такое общение гораздо раньше, поскольку голосовая коммуникация становится частью процесса социального взаимодействия задолго до того, как малыш оказывается в состоянии произнести первое слово. С трех месяцев дети регулярно упражняются в «гулении», то есть в произнесении напевных звуков (установлено, что даже недоношенные младенцы могут «гулить», общаясь с родителями), а к шести-семи месяцам подаваемые малышом голосовые сигналы уже приобретают вполне систематический характер. Каждая их разновидность воспринимается родителями как имеющая то или иное значение: например, на высокие возгласы с восходящей интонацией обыкновенно реагируют как на приглашение поиграть, а на монотонные вибрирующие крики – как на настойчивое требование. В этом возрасте издаваемые ребенком звуки начинают приобретать черты речи родителей, следовательно, в лепете малышей разных стран проявляются культурные различия. «Репертуар» крохи, прежде состоявший только из гласных звуков, таких как протяжное «у», пополняется сочетаниями гласных и согласных: «ба», «ма» и т. д. Родители теперь иначе воспринимают фонетические упражнения ребенка, реагируя на простейшие звуки как на ничего не значащие игровые шумы и откликаясь как на «высказывания» только на те возгласы, которые содержат новые слоги. Их они зачастую поощряют комментариями и вопросами вроде «Правда?» или «Да что ты говоришь?!», как будто ведут с крохой настоящую беседу.

Родители и старшие дети, разговаривая с малышами, интуитивно сюсюкают, точнее, используют речь, ориентированную на ребенка (РОР), которую специалисты противопоставляют речи, ориентированной на взрослого (РОВ). РОР обладает рядом особенностей: высказывания, как правило, кратки, произносятся более высоким голосом и с утрированной восходящей интонацией. Кроме того, РОР более мелодична. Данные исследований доказывают, что малыши воспринимают такую речь охотнее и она больше способствует освоению ребенком языка. В ходе одного из экспериментов было установлено, что даже спустя сутки дети в возрасте шести – восьми месяцев лучше узнавали слова, услышанные ими в речи, ориентированной на ребенка, чем в речи, ориентированной на взрослого (строго говоря, в последнем случае признаки узнавания вовсе отсутствовали). РОР помогает младенцам вычленять в речевом потоке отдельные лексические единицы, а также изучать соотношение звуков вербальной коммуникации с другими раздражителями (см. рис. 4). Вероятно, преимущества РОР объясняются тем, что в силу своей музыкальности она обращает внимание малышей на многие важные моменты. Чтобы заинтересовать ребенка, родители часто используют повышение интонации, в то время как поддержанию интереса способствует контраст интонационных подъемов и спадов.

Неудивительно, что исследования в области освоения языка младенцами привели ученых к следующему важному выводу: взаимодействуя с малышом, окружающие делают чрезвычайно весомый вклад в его развитие; ребенок, обделенный общением, рискует никогда не приобрести нормальных языковых навыков. Объем лексикона, используемого родителями, существенно влияет на лингвистическое развитие детей (в особенности мальчиков), однако важнейшую роль играет также отзывчивость взрослых, их настрой на активную двустороннюю коммуникацию. Этот факт подтверждается результатами крупных исследований в области изучения иностранных языков младенцами: так, в одном из экспериментов участвовали три группы девятимесячных американцев. Младенцы из первой группы на протяжении 12 сессий общались с носительницей мандаринского диалекта китайского языка – она читала им и разговаривала с ними об игрушках, которые показывала. В результате малыши продемонстрировали способность различать фонемы, присутствующие в китайском, но отсутствующие в английском языке. Дети, не участвовавшие в эксперименте, иноязычные звуки не воспринимали. Еще более удивительно то, что младенцы, которые слушали китайскую речь на протяжении того же времени, что и первая группа, однако не в живом общении с человеком, а по телевидению или радио, также не добились в изучении языка никаких видимых успехов.

Итак, для содействия лингвистическому и общему когнитивному развитию ребенка, безусловно, важна родительская отзывчивость в целом, но некоторые разновидности вербального отклика оказываются особенно эффективны. Какая из них предпочтительна в конкретной ситуации, зависит от способностей малыша и степени сформированности его навыков. Например, к концу первого года жизни, когда, как отмечалось выше, вербальное реагирование становится более значимым, чем поведенческое, родитель максимально поможет ребенку в освоении языка, если будет отслеживать направление внимания крохи и давать тому, что его заинтересовало, четкие вербальные обозначения, описывая вещи и комментируя действия. Если же пытаться намеренно отвлекать малыша от предметов, которыми он увлекся, это может препятствовать познавательным процессам и даже отрицательно сказаться на словарном запасе ребенка.

Малыши, которые уже начали использовать определенные звуки как заместители слов или даже сами слова, требуют несколько иного подхода, чем младенцы. К примеру, родитель дает ребенку подсказку, правильно произнеся слово, воспроизведенное им неверно или не полностью. Если малыш протягивает руку и говорит: «Пи!», – можно ответить: «Ах, да! Ты хочешь печенье!». Так взрослый, не заостряя внимания крохи на том, что его попытка произнести слово «печенье» не удалась, ненавязчиво предлагает ему правильный вариант. Эта тактика, основанная на «достраивании» и мягкой коррекции высказываний ребенка, служит хорошим помощником в лингвистическом развитии детей до двух лет. Она удобна для исправления грамматических ошибок. К примеру, малыш говорит: «Мы поклали мячик в коробку». В таком случае следует ответить примерно следующее: «Да, мы положили красный мячик в большую коробку».

Когда ребенок начинает интересоваться предметами, которыми манипулируют окружающие, привлекать его внимание к новым темам становится проще, особенно если использовать при этом не только язык, но и жесты. При умеренно активной поддержке родителей, без излишнего давления на малыша с их стороны, его словарный запас будет расширяться. Различия в лексическом развитии детей из разных социальных слоев зависят именно от того, в какой степени общение родителей с детьми соответствует вышеизложенным рекомендациям.

Использование других ресурсов: телевидение

Осознав, насколько общение с родителями важно для когнитивного и лингвистического развития ребенка, исследователи задались вопросом: какой вред может принести продолжительный просмотр телевизора? В 2013 году представители Американской академии педиатрии заявили, что детей до двух лет следует ограждать от телевидения и других экранных средств массовой информации, и назвали заявления о развивающем эффекте ряда коммерческих детских продуктов (к ним не относятся материалы, разработанные на основе достоверных научных данных о развитии ребенка, то есть на основе публикаций таких исследователей, как Аннет Кармилофф-Смит и ее коллеги из лондонского Биркбек-колледжа) необоснованными. Дети действительно обучаются, подражая тому, что видят по телевизору, однако если им меньше трех лет, то такое обучение несопоставимо по своей эффективности с живым общением. Как показывают результаты нескольких исследований, телевидение и подобные СМИ негативно влияют на лингвистическое и общее когнитивное развитие малышей, не достигших двухлетнего возраста, в частности, на их способность концентрировать внимание и на будущие школьные успехи, причем этот вывод остается верным даже с поправкой на важные факторы социальной принадлежности и на стиль родительского поведения. Тому есть два объяснения: во-первых, прямое отрицательное воздействие телевидения на маленьких зрителей связано со спецификой подачи материала, которая не только не интерактивна, но и зачастую сопряжена с громким звуком и чересчур быстрой сменой образов. Телепродукты, казалось бы, специально рассчитанные на малышей, на деле нередко не приспособлены к детскому восприятию, слишком «нагружают» ребенка и мешают ему играть, даже если их включают только как фоновое сопровождение. Во-вторых, косвенный вред телевидения заключается в том, что оно занимает время, которое могло бы быть потрачено на более активное и плодотворное общение с живым человеком.

Как бы то ни было, приходится признать, что большинство детей все-таки смотрят телевизор начиная с шести – девяти месяцев. Поэтому стоит отметить два момента, которые позволяют смягчить отрицательное воздействие экранных СМИ. Первое: многократная демонстрация одного и того же материала дает ребенку возможность сосредоточиться на содержании видео и лучше усвоить его. Второе: если при просмотре присутствует взрослый и он беседует с малышом о происходящем на экране, это, вероятно, создает развивающий эффект «подталкивания», сопоставимый с тем, который достигается при других формах предметного взаимодействия, таких как совместное изучение книг.

Использование других ресурсов: книги для самых маленьких

Психологов и философов всегда интересовало, каким образом дети узнают значение лексических единиц. К примеру, как ребенок, который пока не знает слова «собака», понимает, что, когда мама говорит: «Смотри, собачка!», – она имеет в виду само животное, пробегающее по парковой аллее, а не, скажем, только его нос или мячик у него в зубах, или виляние хвостом, или даже скамейку на заднем плане? Ведь, в конечном счете, слово «собака» представляет собой произвольное соединение звуков, лишенное объективной связи с обозначаемым. Сегодня нам многое известно о том, как мозг маленького ребенка обрабатывает лингвистическую информацию и насколько велики его возможности в выявлении языковых шаблонов и закономерностей на материале звучащей речи, а также в понимании взаимосвязи языка и окружающего мира. Многочисленные эксперименты доказывают, что родители помогают детям расширять лексикон, когда привлекают их внимание к тому или иному предмету, повторяя простые фразы с интонационными вариациями. Как бы то ни было, изучение слов, обозначающих предметы, события, действия и чувства, остается нелегкой задачей, поскольку со многими лексическими единицами ребенок встречается в повседневной жизни лишь эпизодически. Поэтому большое значение для малыша приобретает такой вид деятельности, как совместное с родителями рассматривание книг, способствующее лингвистическому развитию вообще и расширению словарного запаса в частности, а также формированию навыков, которые в дальнейшем послужат основой для обучения чтению.

Отличительные особенности книг для самых маленьких

Книги для малышей, как правило, обладают несколькими важными свойствами, делающими их в высшей степени ценным материалом для изучения языка. В простейшей книжке на каждой странице изображается всего лишь по одному или по два-три предмета, фон не пестрит избыточными деталями, мешающими воспринимать основное изображение, лаконичные линии и несложные цветовые решения выделяют главное, пренебрегая второстепенным. Один и тот же мотив может разрабатываться на нескольких страницах, причем некоторые частные черты обычно варьируют от картинки к картинке, однако основные последовательно сохраняются. Повторение главных элементов на фоне изменчивости деталей помогает ребенку понять, каковы неотъемлемые, определяющие признаки изображаемого предмета. Очень значимый с точки зрения когнитивного развития эффект достигается благодаря тому, что книжная иллюстрация показывает свойства некоего реального объекта, однако сама этим объектом не является, служа своеобразным мостиком между материальным миром и звуками слов, используемых для его описания.

Картинки особенно полезны для заучивания лексических единиц, обозначающих явления, которые в жизни слишком динамичны и трудноуловимы, как, например, действия и эмоции: на них самих ребенку бывает трудно сфокусироваться, однако картинки, представляющие их в общем виде, можно рассматривать сколь угодно долго, по нескольку раз возвращаясь к каждой. Листая страницы книжки, малыш может не только запомнить, как называются нарисованные предметы, но и усвоить более сложные идеи. Разглядывая изображения определенных ситуаций, он понимает, почему происходят те или иные явления, каковы намерения персонажей (например, мышка хочет убежать от кошки), из-за чего возникают различные чувства (скажем, ребенок на картинке счастливо улыбается, когда его обнимает мама). Кроме того, при помощи иллюстраций дети знакомятся с тем, с чем не сталкиваются в повседневности, – скажем, с обитателями джунглей. Наконец, издания для самых маленьких помогают ребенку заложить фундамент, на котором в дальнейшем будут формироваться настоящие читательские навыки, которые начинаются с того, как следует держать книгу и переворачивать страницы (в нашей культуре это делается справа налево, а не наоборот), – даже такие простые умения развиваются со временем, а не возникают автоматически.

Доказанные преимущества изучения детских книг совместно с родителями

Многочисленные исследования подтверждают, что рассматривать иллюстрированные книжки вместе со взрослыми чрезвычайно полезно для лингвистического и когнитивного развития. В ходе экспериментов ученые сравнивали способы общения с детьми, используемые родителями (чаще всего мамами) в различных ситуациях. Собирая материал для своего исследования, мы установили, что матери, чьим детям примерно от девяти месяцев до двух лет, в большинстве своем смотрят на изучение книжек для самых маленьких как на привычный путь обучения ребенка языку. Ни при каких других видах деятельности длительная концентрация детского внимания не достигается так часто, а родители не бывают так последовательны в поддержании интересов малыша. Переворачивая вместе с ним страницы с картинками, они комментируют каждый произнесенный им звук, развивают каждую привлекшую его тему, называют каждый изображенный предмет. Кроме того, при совместном изучении книг взрослый чаще, чем в обычной беседе с ребенком, комментирует мысли, чувства и намерения людей. Разговоры на подобные темы помогают малышу точнее интерпретировать поведение окружающих.

Подтверждая тезис о пользе книг с картинками, исследователи также доказывают, что дети, часто перелистывающие вместе с родителями страницы изданий для самых маленьких, в дальнейшем отличаются развитой речью и легко овладевают грамотой, причем этот вывод остается справедливым даже с учетом социальной принадлежности семьи. Но, пожалуй, наиболее убедительные доказательства развивающего значения книг для малышей были получены в рамках проектов, нацеленных на расширение или усовершенствование этой практики. Помощь ученых зачастую очень нужна родителям, поскольку многие из них используют детские книжки не самым эффективным образом (о продуктивном диалогическом «чтении» речь пойдет ниже). В ходе некоторых экспериментов исследователи сами занимались с малышами, но чаще всего обучали родителей – индивидуально или в маленьких группах, иногда при помощи видеоматериалов. Курсы, как правило, длились несколько недель. В итоге было установлено, что программы, посвященные работе с книгами для самых маленьких, результативнее прочих разновидностей родительского тренинга, поскольку благодаря им малыши делают наибольшие успехи в освоении языка, а также приобретают способность к более длительной концентрации внимания. Примечательно, что лучшие результаты были достигнуты там, где изучением книжек с детьми занимались родители, а не исследователи.

Как правильно пользоваться книжками для самых маленьких

Для того чтобы изучение книжки максимально способствовало лингвистическому и когнитивному развитию ребенка, а также его подготовке к обучению грамоте, оно должно происходить в режиме диалога: родитель реагирует на подаваемые малышом сигналы, поддерживает и поощряет его инициативу. Некоторые особенности поведения взрослых в этой ситуации меняются по мере развития способностей и интересов малыша, но одно не утрачивает своего значения: и младенец, и двухлетний ребенок более активно проявляют себя при изучении книжки, если процесс доставляет им удовольствие, если они чувствуют родительское тепло и нежность. Регулярно рассматривая картинки вместе с ребенком, начиная с младенчества, взрослые обращают внимание на то, что он любит, чем интересуется, и становятся более чуткими к его реакциям. Следя за развитием малыша, они могут адаптироваться к его поведению, тем самым делая занятия более приятными и увлекательными для него. Исследователи установили: чем раньше рассматривание книжек для самых маленьких станет для ребенка и его мамы привычным занятием (и чем раньше мама научится чутко воспринимать сигналы ребенка), тем более активно и творчески он будет изучать детские издания в дальнейшем.

Работа с книгой на разных этапах развития малыша

В первые месяцы жизни младенец еще не умеет ловко манипулировать предметами, однако уже может получать удовольствие от рассматривания книжки, особенно если она изготовлена с учетом визуальных предпочтений малышей: например, на ее страницах четко изображены геометрические формы или схематичные рожицы. На этом этапе развития родитель может помочь ребенку, просто держа книгу так, чтобы он ее хорошо видел, подогревая его интерес при помощи интонации своих комментариев и переворачивая страницу, когда рисунок наскучит малышу.

В возрасте четырех-пяти месяцев у детей начинает активно развиваться мелкая моторика и они, как правило, охотно трогают или царапают картинки, пробуют переворачивать страницы, подносят их углы ко рту. Чтобы ребенок получал от занятия удовольствие, чувствовал себя самостоятельным и охотно брался за книжку снова и снова, родители поддерживают ее в удобном для него положении и листают, когда он хочет. Малыши этого возраста уже не только любят ощупывать странички, но и увлеченно рассматривают то, что на них изображено. Проследив направление взгляда ребенка, мама может разделить его интерес, указав на картинку пальцем и голосом выразив энтузиазм.

Примерно к девяти месяцам малыш переходит от простых хватательных движений к самостоятельным указующим жестам, которые, кстати, наблюдаются у детей при рассматривании книжек чаще, чем в любой другой ситуации. Приблизительно в то же время ребенок начинает обращать внимание на предметы, на которые указывает кто-то другой. Теперь, следя за пальцем родителя, малыш легче усваивает названия предметов. Если кроха сам тычет в книжку пальчиком, взрослый обыкновенно реагирует на этот жест как на приглашение посмотреть на картинку и почти всегда называет то, что на ней изображено. В некоторых случаях родитель может поддержать интерес ребенка, постаравшись представить ему предмет в движении: например, несколько раз поднять и опустить руку, изображая прыганье мяча, или «пробежать» пальцами по странице, показывая жука. Как отмечалось выше, сами картинки в книжках для маленьких уже достаточно хорошо развивают навыки абстрактного мышления, необходимые для освоения языка, а моменты общения с родителем, когда объект внимания ребенка четко обозначается и называется, дополнительно активизируют процесс обучения. Неудивительно, что, по данным одного из проведенных исследований, примерно две трети из первых 20 слов малыша впервые встречаются ему в ситуациях, когда мама указывает на предметы и называет их.

Если ребенок уже начинает усваивать значения отдельных слов, родители могут помочь ему в дальнейшем лингвистическом развитии, внеся некоторые изменения в процесс совместного «чтения», благодаря которым малыш будет играть более активную роль и получит возможность отрабатывать новые навыки. Так, встретив изображение предмета, чье название известно малышу, мама уже не указывает на картинку при произнесении соответствующего слова. Желательно подтолкнуть ребенка к тому, чтобы он сам ткнул пальчиком в изображение. Для этого ему можно задать наводящий вопрос вроде «Где..?» или «Можешь найти..?». Со временем, когда малыш обретает способность не только понимать, но и выговаривать некоторые слова, родители начинают, указывая на определенную часть картинки, спрашивать: «Что это такое?» – и он называет изображенный предмет. Дети отвечают с особенным удовольствием, когда вопросы соответствуют их возможностям. Чтобы закрепить успех, взрослый должен похвалить малыша и повторить произнесенное им слово. Конечно, ребенок может и ошибиться: в таком случае не нужно говорить ему об этом прямо. Лучше отреагировать более позитивно, просто назвав предмет верно и создав ситуацию, в которой малыш сможет исправить свою ошибку.

К концу первого года жизни интерес детей к книге с картинками возрастает за счет того, что они начинают улавливать связь между рисунком и реальной жизнью. В элементарной форме этот процесс запускается сам собой, когда родитель, привлекая внимание ребенка, имитирует движения изображенных персонажей. Кроме того, помочь маленькому «читателю» в заучивании слов можно демонстрируя то, что нарисовано в книжке, на нем или на себе. Например, полезна такая игра: мама и малыш по очереди указывают на нос животного в книжке, а потом находят носы друг у друга. Каждый раз родитель произносит соответствующее слово. Пониманию сути изображенных предметов и их словесных обозначений также способствует пантомима: сначала взрослый показывает действие применительно к самой картинке, потом применительно к малышу и, наконец, предлагает крохе повторить этот своеобразный актерский этюд.

По мере того как ребенок осваивает язык и обретает способность представлять объекты, которых в данный момент нет рядом, родитель подводит его к следующей ступени – умению соотносить изображенное с собственным опытом в более широком понимании. Вероятно, теперь малыш поймет, что собака в книжке похожа на соседскую, а утки – на тех, которых он недавно кормил в парке. Эти связи выстраиваются в разговорах, затрагивающих достаточно сложные темы: причины и следствия действий, человеческие чувства. Для таких разговоров может потребоваться и более сложный язык. И когда ребенок начнет самостоятельно соединять слова, среди первых произнесенных им словосочетаний, скорее всего, окажутся те, которые он услышал, рассматривая книжки вместе с родителями.

Наблюдая за тем, как малыши при помощи взрослых по нескольку раз изучают одну и ту же книжку, исследователи пришли к следующему выводу: постепенно ребенок осваивает материал все лучше и лучше, достигая более полного понимания содержания. Это, как правило, бывает связано с тем, что со временем родитель получает возможность усложнить язык своего общения с крохой и, следовательно, осветить ему новые аспекты темы. В процессе развития у малыша появляются явные предпочтения: одни книги нравятся ему больше других, а некоторые картинки он готов рассматривать снова и снова. На этом этапе взрослый и ребенок при помощи указующих жестов часто прослеживают связи между разными частями изображения, находя новые предметы для разговора. Когда книга уже хорошо знакома малышу, рассматривая ее, он активно пользуется умениями, приобретенными ранее, произносит выученные слова. Если накоплен достаточный опыт рассматривания книг совместно с родителями и если этот опыт позитивен, ребенок может захотеть поделиться им с другими людьми и даже станет с удовольствием смотреть книги самостоятельно, тем самым укрепляя основу будущей любви к чтению.

Значение книг для самых маленьких в широком контексте

В этой главе мы сосредоточились прежде всего на пользе детских книг с точки зрения общего когнитивного развития малышей, освоения ими языка и их подготовки к обучению грамоте. Однако перелистывая вместе яркие странички, родитель и ребенок плюс ко всему получают уникальную возможность ощутить свою близость, выразить нежные чувства друг к другу. Малыш развивается эмоционально, его воображение становится богаче, а когда он обретает способность думать о том, чего нет рядом, изучение картинок под руководством взрослых служит ему еще и площадкой для освоения идей и чувств, которые в реальной жизни могут быть трудными и даже опасными. Дети постарше многому учатся благодаря сказкам, но если крохе еще не исполнилось двух лет, то и самые простые книжки дают ему богатый материал для экспериментирования с понятиями о таких явлениях и состояниях, как испуг, одиночество и «плохое поведение» или же удивление, нетерпение, восторг и веселье. Книги для самых маленьких не просто прививают ребенку определенные навыки – они учат его думать и чувствовать.

Резюме

С первых дней жизни ребенок активно работает над своим когнитивным развитием, выясняя, каковы возможности человека и как устроен мир. Но малыш не раскроет своего познавательного потенциала в полной мере, если будет изолирован от окружающих: для реализации его природных способностей необходимо общение. Чтобы социальное взаимодействие обогащало опыт ребенка и расширяло его возможности, тот, с кем он общается, должен быть чуток к нему: в частности, к тому, чем он интересуется и на что обращает внимание. На разных этапах развития детям требуются разные формы поддержки: сначала быстрое и адекватное реагирование, затем фасилитация и «подталкивание» (тактики родительского поведения, облегчающие для ребенка манипуляции с предметами при исследовании окружающего мира). Наконец, наступает пора развивающих бесед и первых книжек: занимаясь с малышом, взрослые должны учитывать его интересы и формирующиеся лингвистические навыки. На каждом этапе роста общение помогает малышу улавливать связи между событиями и упорядочивать собственный интеллектуальный опыт, а значит, приобретать знания о своем мире и учиться контролировать его.

[1] Способность понимать эмоциональное состояние другого человека, не погружаясь в это состояние. – Прим. пер.

Content

Мюррей Линн Психология ребенка от 0 до 2. Как общение стимулирует развитие