Ленёва Елена Васильевна

Вэй-У-вэй

Моей дочери Анастасии…

Если ты хочешь стать целым, —

позволь себе быть разделенным на части.

Если ты хочешь стать полным, —

позволь себе быть пустым.

Если ты хочешь получить всё, —

отпусти всё.

Лао-Цзы

Если хочешь выигрывать наверняка, изобрети свою собственную игру, а правила никому не рассказывай.

Эшли Брильянт

Нью-Йорк. Верхний Манхэттен. Утром, в четверг…

…привлекательная блондинка двадцати пяти-двадцати семи лет с зелеными, чуть раскосыми глазами, высокими скулами, нежной кожей и ослепительной улыбкой стояла у окна в небольшой квартирке на севере Манхэттена и, отодвинув занавеску, наблюдала за утренним движением на улице, неторопливо пила чай из дорогой фарфоровой чашки с китайским рисунком. Пила, наслаждаясь восточным ароматом и терпким чайным вкусом.

«А ведь он прав, для меня это просто игра, – думала она, – так почему не развлечься? Но когда игра закончится…» Она вздрогнула – созерцательное настроение нарушил рев полицейской сирены за окном.

Девушка отошла от окна, поставила пустую чашку на рядом стоящий туалетный столик и присела на маленький удобный крутящийся стульчик. Развернувшись вместе со стулом три раза, она остановилась на нужной ей высоте и, очаровательно улыбнувшись своему отражению в зеркале, начала расставлять на поверхности столика различные баночки, тюбики, щеточки, коробку с театральным гримом и прочие прелести женского макияжа. Расставив все это в одной только ей известной последовательности, она стала наносить макияж на белую, тонкую, почти прозрачную кожу.

Сначала поменяла цвет глаз. Для этого медленно надела одну контактную линзу. Засмеялась, увидев в зеркале свое лицо с разными глазами: коричнево-желтым и зеленым, потом так же осторожно поставила вторую линзу. Лицо тут же изменилось. В зеркале отразилась кареглазая пока еще блондинка.

Дальнейшие манипуляции не заняли много времени. Очевидно, она проделывала их достаточно часто. Взмах кисточкой – и скулы кажутся ниже, чем они есть на самом деле; грим на нос – и нос выглядит чуть длиннее; стрелки коричневым карандашом на веках – и полностью меняется форма глаз.

Важная деталь – парик. Парик она выбрала гранатового цвета. Ровные волосы, чуть ниже плеч, с игривой челкой.

В зеркале отразилась не менее очаровательная, но другая женщина, совершенно не похожая на прежнюю зеленоглазую блондинку. Эта была чуть старше – на вид ей лет тридцать пять, шатенка со светло-карими золотистыми глазами.

Последний штрих – одежда…

Привлекательная молодая женщина в роскошном платье, туфлях на каблуках и с элегантной дорогой сумочкой, небрежно повешенной на плечо, выходила из подъезда. Она выглядела стильно, дорого.

Такси ждало внизу. Женщина назвала таксисту адрес и устроилась на заднем сиденье. Театральным жестом достала из сумочки пудреницу и припудрила носик. Улыбнулась, глядя на свое отражение в маленьком зеркальце.

Таксист бросил на нее взгляд в зеркало заднего вида, но ничего не сказал.

За четыре дня до этого. В воскресенье утром…

… спокойная и размеренная жизнь зеленоглазой красавицы изменилась.

Она любила воскресенье, когда можно валяться в постели, читать новые книги и перечитывать старые – любимые, позволять себе гастрономические излишества, купленные накануне в магазине на перекрестке Пятой авеню и Двадцать третьей улицы. Можно рассеянно следить за пылинками, мечущимися в просвете солнечного луча, останавливать задумчивый взгляд на вещах, предметах, книгах. Книг много, на разных языках: Мольер и Жапризо – на французском, Достоевский, Толстой и Чехов на русском, немало английских авторов – книги о животных, психология, словари, энциклопедии; Сервантес и Антонио Мачадо – на испанском, Паоло Коэльо – на португальском, а также книги китайских писателей – классика Цао Сюэциня – изрядно потрепанная, с многочисленными закладками на языке автора, новенькие издания Су Тун на китайском и английском языках, Лао Цзы и Конфуций.

По воскресеньям зеленоглазку одолевает созерцательная пассивность. У-вэй. Да, такое состояние, как считают китайские философы, для мудрого человека должно стать повседневным, однако девушка себя мудрой не считает, она, по ее собственному убеждению, находится всего лишь на пути постижения мудрости и счастья. Поэтому такое пассивное «недеяние» она позволяет себе только по выходным. А в остальные дни ее времяпровождение рассчитано и всегда имеет под собой какую-либо цель или причину – Вэй. То есть «деяние».

Она полагает, что нашла равновесие между Вэй и У-вэй. И такая жизнь ей нравится. Однако… есть нечто, чего ей недостает.

Девушка живет не одна. Год назад нашла она на улице крохотное пугливое чудо, выросшее в хорошенькую черно-белую мурку, и с тех пор жизнь хозяйки квартиры упорядочилась, подчиняясь правилам, которые установила маленькая хитрюга, и наполнилась новыми эмоциями и открытиями. Недавно зеленоглазка обнаружила, что кошка читает ее мысли. Хотя, надо признаться, в угадывании кошачьих мыслей она тоже преуспела: по движению усов, взгляду, оттенкам мяуканья девушка с легкостью считывала желания и намерения своей киски. Так что между ними царила гармония и полное взаимопонимание.

Кошка уже поела, поскреблась в своем домике – совершила утренний туалет, умылась и вернулась в постель к хозяйке: улеглась той прямо на живот и замурлыкала от удовольствия. Она знала, что по воскресеньям ее хозяйка любит поспать. Но у кошки свое расписание: сначала тихонько, а потом более требовательно настояла она на том, что кормежка не зависит от дня недели.

Девушка старалась не поддаваться на кошачьи выкрутасы, но в очередной раз пятнистая нахалка одержала победу. Пришлось вставать, насыпать сухой корм (вредина – она еще не всякую еду будет есть!) и снова нырять в постель, пытаясь заснуть. И таки да – под кошачье урчание ее вновь окутала сладкая дрема. Но сон длился недолго: ворвавшийся в тишину звонок телефона и удивительное поведение пушистой животины – та вдруг выгнула спину, зашипела на аппарат, заливавшийся джазовой мелодией, однако поразмыслив (это отразилось на кошачьей мордочке совершенно отчетливо!), успокоилась и тут же обмякла, как будто ничего не произошло, – окончательно разбудили хозяйку.

С удивлением глядя на кошку, девушка протянула руку к прикроватной тумбочке, нащупала аппарат, поднесла телефон к глазам, посмотрела на номер… Секунду она колебалась: отвечать – не отвечать. Но любопытство или еще какой другой интерес заставили ее нажать на зеленую кнопку.

– Здравствуй, дядюшка Лео. Рада слышать тебя. Как здоровье? Как тетушка Ману?

– Мануэла здорова, слава богу. А у меня, как всегда, сердце пошаливает… А как ты, девочка?

– У меня все нормально, Лео. Ты зачем звонишь? Мне приятно слышать твой голос, но я понимаю, что звонок из Мексики – не просто так.

– Да как тебе сказать…

– Что-то с отцом? Опять влез в историю, старый клептоман? – девушка произнесла это совсем не зло, с иронией.

– Обижаешь отца, девочка. Он не клептоман. Он – артист!

– Погоди, – она напряглась, – ты хочешь сказать, что отец снова взялся за старое ремесло? Мы же договаривались! В его-то возрасте! Да что ж такое?..

Лео молчал.

– Эй, Лео, почему молчишь? – девушка сдернула легкое одеяло, вскочила с кровати, – значит, я права…

– Ты погоди, не кричи…

– Я не кричу, Лео. Я возмущаюсь… Пять лет я жила спокойно. Нашла работу. Хорошую работу. Кошку завела. Хочу жить без стрессов. Забыть детские шалости… А тут объявляешься ты и говоришь…

– Я еще ничего не сказал, детка.

– Но ведь позвонил не просто так?

– Да. Не просто так. Нам нужна твоя помощь.

– Нас могут прослушать, Лео? – спросила она с беспокойством.

– Обижаешь… Защита как в Белом Доме, – он тихо засмеялся.

Слышно было, как человек с той стороны затянулся сигарой, закашлялся.

– Куришь, старый черт? А потом на сердце жалуешься. Тебе курить вредно.

– Это я от волнения. Бросил почти. Вот только когда волнуюсь, рука сама тянется за сигарой…

– Врешь, что бросил. Вы, воровские морды, привычек не меняете. У тебя и свой торседор[1]1 есть. Я знаю. Что куришь? Все те же любимые сигары Фиделя?

– Не меняю я привычек, Сонечка. Коиба – и мои любимые сигары. Los que fuman Cohiba no van morir de cáncer, pero aquellos que no fuman van a morir de envídia,[2]2 – произнес он по-испански, – а ты, девочка, ничего не забыла. Память у тебя, я всегда говорил, лучше, чем у компьютера.

– Di lo que necesitas! Te escucho.[3]3 Все равно ведь не отстанешь, знаю тебя.

– Понимаешь, какое дело…

Он затянулся сигарой. Соня просто физически почувствовала шоколадный сигарный аромат и… потянулась за шоколадкой. Отломила кусочек черного лакомства, положила в рот. Выжидала, пока Лео начнет излагать, зачем звонит.

– Понимаешь, какое дело. Твой отец в тюрьме…

– Что?

– Ты не волнуйся.

– Что значит, не волнуйся… На чем он погорел?

– Да ни на чем. Он уже давно не занимается ничем… противоправным. Слово, данное тебе, держит.

– Тогда что же случилось?

– За прошлые грехи нашли его. Сажать не хотят. Видимо, и доказательств у них нет.

– Так что же им нужно?

– Деньги. Если мы не дадим им сумму, которую они просят, то можем просто не дождаться старину Пата из тюрьмы.

– Взятку требуют?

– Да, девочка. А мы сейчас не так сильны, как раньше. Защитить нас от молодых волков некому.

– И сколько требуют?

– Полмиллиона.

– Сколько?

– Полмиллиона, детка.

Соня присвистнула:

– Ну и расценки, скажу я тебе… А что, отец по сусекам поскрести не хочет? Я уверена, что у него не один миллион припрятан на черный день.

– Дак… мы по сусекам поскребли…

– И что?

– Полмиллиона – это то, что осталось раздобыть. Они требуют больше. Дали нам две недели сроку.

– Он же мне говорил, что его никто не вычислит и не найдет: ни старые дружки, ни полиция.

– Это не полиция. Это гангстеры.

– Стоп. А как же тюрьма?

– Это полицейские гангстеры…

– Лео, ты о чем? Какие такие гангстеры? Это же полиция!

– Это Мексика, детка. А не твоя Америка.

– И какого черта вы в Мексику подались? Сидели бы на Кубе. Так нет, скучно им, понимаешь, в стране Фиделя.

– Так все было нормально, Сонечка. Столько лет все было нормально. Но…

– Лео, что ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты раздобыла полмиллиона, девочка.

– У меня нет таких денег, – Соня выругалась.

– Но у тебя есть талант их добыть. У тебя, девочка, уникальный талант. Такой дар выбросить на помойку! Ай-яй-яй. Но это твой выбор. Мне бы твои способности, – он затянулся сигарой. – Но в этот раз надо помочь, Соня.

– Нет! Нет! И еще раз – нет! Я не хочу снова прятаться от полиции… Я с детства только этим и занималась. Мне надоело!

– Детка, для тебя это просто игра. Я не знаю, как ты это делаешь, но даже меня, старого волка, ты обводила вокруг пальца. Это развлечение для тебя. Разве не так? Ты вспомни…

– Лео, я больше не играю. Я повзрослела.

– Но твой талант с возрастом не пропал. Я понимаю, ты сейчас предпочитаешь спокойную размеренную жизнь…

– Давишь на гордость? Думаешь, расплавлюсь?

– Соня, детка, надо ведь совсем немного. Пять-шесть ювелирных магазинов и все. В вашем Нью-Йорке столько богатых магазинов. Все деньги мира крутятся в Америке. Тебе нужно только добыть драгоценности. Все остальное мы сделаем сами.

– А где гарантия, что отца отпустят?

– Это честные гангстеры.

– Лео, ты хоть слышал, что ты сказал? Ха-ха… Честные гангстеры.

– Обижаешь, девочка. Если бы не было гарантий, то мы бы оставили эту затею.

– Бедный папа…

– Сонечка, я обещаю, что это последний раз. И это твой отец! Ни для кого другого я бы не просил. Для себя бы не просил. Мы с ним друзья, ты знаешь. Вот уже сорок лет. Ты родилась на моих руках, девочка… Ты же помнишь, как мы дружно жили? Китай помнишь? Как мы всегда были на полшага впереди китайских грабителей? Они приходят, а сейф уже пустой… – он засмеялся, закашлялся…

– Я все помню. Но лучше, если б забыла. Мама всегда была против.

– Мама твоя – святая была женщина.

– Она ругалась с отцом, когда он приучал меня к вашим играм.

– Ругалась… Но они так любили друг друга. Ты же знаешь…

– Знаю. Мамочка, – Соня шмыгнула носом, – как рано она ушла.

– Но у тебя остался папа.

– Теперь на жалость давишь? Ты, старый черт!

– Так что будем делать, девочка?

– Лео! – Соня выругалась. – А друзья? Ворье, которое друзьями себя называет? Они что, не могут помочь?

– Сонечка, все сбросились, сколько могли. Больше нет. Я бы тебя не беспокоил, поверь. Да и отец запретил… Сказал, лучше умереть, чем радость свою – доченьку – беспокоить… Это я сам решил тебе позвонить. Уж больно жалко мне Пата.

– Я подумаю.

– Подумай, душа моя. Если помощь какая нужна, ты говори.

– Какая от вас помощь?.. Только хлопоты.

– Денег можем немного дать… Ну, ювелир у нас есть в твоем Нью-Йорке, который может быстро изготовить подделку…

– А? – Соня на мгновение задумалась. – Это интересно. Ладно, приготовь семь… нет, лучше десять тысяч. Ювелира предупреди, что позвоню. Расплачиваться с ним сами будете.

– Да, детка. Все сделаем.

– И найди мне три-четыре сим-карты новые… Я их потом выброшу.

– Это не проблема. Завтра тебе их доставят. И деньги тоже. А еще у нас есть один парень. В Лос-Анджелесе живет. Тоже талант. Может, свяжешься? Он джентльмен… По гостиницам и на светских приемах промышляет.

– Нет. Никаких джентльменов.

– Я так и думал. Ты всегда одна… Значит, согласна?

– Лео, а ты оставил мне выбор? Я попробую. Присмотрюсь пока.

– Спасибо, детка…

Казалось, разговор окончен, но никто из них трубку не отключал. Наконец, Соня спросила:

– Как он там? Как папа? Держится? Ты видел его?

– Он молодец! Как всегда. Тебя очень любит. Он не хотел тебе говорить, Соня. Это все я. Я сам принял решение. Не хватает нам, понимаешь…

– Ладно. Не уговаривай. Я сказала, что попробую. Последний раз, Лео.

– Да, детка. Обещаю.

– Да иди ты к черту, старый пень! – и бросила трубку.

Манхэттен. В четверг, в двенадцать дня…

…у ювелирного магазина, прямо перед дверью остановилось такси. Женщина расплатилась с водителем и, добавив к сумме, указанной на счетчике, двадцать долларов, пообещав дать еще сто, если он ее подождет (водитель довольно закивал), изящно вышла из машины. Поздоровалась с охраной. Улыбнулась. Спросила, как у них дела. В общем, обратила на себя внимание. Двое мужчин – охранники – удивились: клиенты, как правило, их не замечают, редко им улыбаются и не вступают в беседу. В этот бутик приходят богатые люди. Нет, конечно, любой может зайти – никакого запрета нет. Но люди с небольшим достатком, видя цены на украшения, чувствуют себя неловко и стараются побыстрее выскочить из дорогого бутика. У охраны и работников ювелирки глаз наметан. У них чутье: этот – покупатель, а тот – случайный визитер.

Женщина выглядела шикарно. Но ее нельзя было определить ни в одну категорию. Да, у нее есть деньги. Но она не выглядела богато. Она другая. Что-то в ней было не так. Что-то ускользало от намётанного взгляда работников. Красивая, стильная, с удивительными золотыми глазами. Непонятная, одним словом.

– Привет, – заговорила она с работницей.

– Здравствуйте, – ответила та и смутилась, не зная, как обратиться к женщине: мадам, синьора, фрау, мисс…

– Прошу прощения, я не очень хорошо говорю по-английски, – начала та, – я хотела бы посмотреть украшения из бриллиантов… Серьги. Мне нужны дорогие, красивые серьги, – старалась подбирать слова женщина.

У нее был акцент. Грассированный звук «р» и восходящая интонация речи характерны для французов. Да, скорее всего. Французы, вообще, не стремятся изучать иностранные языки, а те, кто более-менее сносно владеют английским, говорят на нем с чудовищным акцентом.

– Конечно, леди. Проходите. Я думаю, здесь вы найдете все, что вам нужно.

– Э… мне нужны серьги в… как это сказать… – женщина смутилась, – я не знаю, как это называть… Скажите, а у вас есть работники, которые говорят по-французски?

Девушка обрадовалась: она правильно определила – перед ней француженка.

– Да, мадам. Наш директор – француз. Я позову его. А вы пока посмотрите: вот здесь, на витрине, есть очень интересные экземпляры.

Она «передала» женщину своей коллеге, многозначительно кивнув головой, что могло означать: «Будь внимательна и любезна – наш клиент», и удалилась.

Через минуту появился директор.

– Мадам… – он протянул руку, – месье Морель – директор.

– О, добрый день, месье Морель, – дама была сама любезность, – извините, что беспокою. Но мне трудно объяснить девушкам, что бы я хотела приобрести. Сегодня все говорят по-английски, а я – просто белая ворона… Это из вредности! Да, из вредности!

У директора поднялись брови. Он был заинтригован.

– Да. Я была своевольным ребенком. Росла среди бабушек-нянюшек… И не взлюбила училку английского. Свободно говорю по-испански. Me entiéndes?[4]1 Но английский так и не выучила.

– Я к вашим услугам, дорогая мадам. Вы интересуетесь серьгами…

– Да. Муж решил сделать мне подарок. Но я всегда предварительно выбираю то, что хочу. Вкусы у нас с ним разные.

Директор расстроился. Значит, дама сегодня покупать не будет, только отложит. Да и купит ли вообще? Он зря надеялся. Видимо, женщина поняла, о чем он подумал.

– Я дам вам задаток. И муж приедет через пару часов забрать украшение, – успокоила она его, – если я найду то, что хочу, разумеется.

Директор немного приободрился:

– Ну, идемте смотреть, мадам.

– Да, конечно.

– Вот, – он показал серьги, – это очень необычные серьги. Прекрасный дизайн, платина, камни… Восемь десятых каратов каждый. И огранка в пятьдесят семь граней.

Реакция женщины его удивила. Она была разочарована.

– Возможно, у вас есть какие предпочтения, мадам? Вы хотите бриллианты? Сапфиры? Огранку в золоте? Платине? Я вижу, эти серьги вам не понравились.

– Не то чтобы не понравились, месье. Просто это не совсем то, что я хочу. Посмотрите…

Женщина отбросила волосы, и директор увидел в ушах небольшие серьги. Но камни! Чистейший бриллиант! В каждом камне – не менее двух карат.

– Знаете, я неравнодушна к украшениям. Камни привлекают меня чрезвычайно. Хотелось бы серьги, в которых основное – не оправа, а камни. Предпочитаю солитер… Класса А, от двух каратов, круглой огранки, желательно «Хайлайт-Кат» на семьдесят три фацета. Можно и королевскую огранку, на восемьдесят шесть. Лучше бесцветные. Но мне нравятся и розовые бриллианты.

Женщина смущенно улыбалась. А директор обрадовался.

– Думаю, у нас есть то, что вы ищите! – он радостно хлопнул в ладоши, – пойдемте.

Он отвел женщину вглубь зала, к бронированной витрине, достал ключи, нажал на кнопку рядом – тут же пришел (просто вынырнул откуда-то!) человек, и они вдвоем открыли витрину: один – вставил свой ключ, другой – свой.

– Вуаля, мадам. – Он протянул ей удивительные серьги. – Смотрите! Думаю, это то, что вы ищите.

Женщина взяла в руки украшение…

– Я могу примерить?

– Конечно, дорогая мадам.

Она аккуратно сняла свою серьгу, положила на серебряную подставочку (директор бросил взгляд – так и есть, бриллиант и, причем, очень хорошего качества. Нет, двух карат нет, но камни очень чистые), вставила в ухо сережку с одним потрясающим камнем; оправа подчеркивала его красоту, казалось, что камень просто приклеился к ее уху!

– Да, это мне нравится… Пожалуйста, передайте вторую серьгу.

Директор дал ей вторую. Восхищенно смотрел на женщину. Она была красива.

– В Париже я подобных не видела.

– Это единичный экземпляр, мадам.

– Я беру эти серьги, месье.

– Вы не спрашиваете, сколько стоит украшение?

– Я знаю, сколько они могут стоить, – женщина улыбнулась – открыто, радостно, – и очень рада, что пришла именно к вам. Замечательно!

Она достала телефон, позвонила мужу, мурчала в трубку («Да, я нашла то, что хотела… Да, дорогой… Через два часа?.. Хорошо… Да, оставлю… Спасибо»).

– Вот две тысячи, – передала она директору наличные, – это залог. Муж приедет через два часа.

Потом прищурилась и приблизившись к уху директора, сказала полушепотом:

– Он любитель договариваться… Если будет просить скидку, не давайте! – и захохотала, – но, если вы уступите небольшую сумму, можете быть уверены, что он вернется и еще что-нибудь купит… Или я вернусь… Кстати, я уже присмотрела булавку для галстука. Но это не сегодня…

Она веселилась.

– Мадам, будьте уверены, мы обслужим месье по высшему разряду.

– Можете упаковывать, – кивнула женщина работнице, стоящей рядом.

Девушка вопросительно посмотрела на директора – тот сделал легкий жест в ответ, что означало: «Да, упаковывай», затем достала красивую бархатную коробку, подождала, пока клиентка снимет серьги и передаст ей.

Женщина сняла серьги, положила на специальную подставочку, взяла свои, надела, легким движением руки поправила прическу, отчего бриллиантовые блики заскакали по витрине как солнечные зайчики. Она была весела и беззаботна.

Работница тут же принялась упаковывать дорогое украшение под бдительным взглядом сотрудника, который открывал витрину. Она немного нервничала: то ли оттого, что старалась услужить, то ли от взгляда «человека с ключами».

А клиентка снова радостно воскликнула:

– Ах, я очень довольна! Спасибо, дорогой месье.

– Вам спасибо, мадам.

Женщина выпорхнула из магазина, одарив улыбкой охранников. Водитель такси быстро вышел из машины, открыл дверцу.

– Спасибо, что подождали. Вы честно заработали свои сто долларов. Езжайте туда, откуда вы меня забирали.

Через три часа…

…директор ювелирного магазина спустился из своего кабинета в зал продаж и подошел к работнице, которая упаковывала дорогие серьги для девушки.

– А что, месье – муж нашей клиентки – не появлялся?

– Нет еще, сэр.

– Странно… Вы хорошо упаковали украшение?

– Да, сэр.

– А если он захочет перед покупкой посмотреть на серьги?

– Это очень легко сделать. Я покажу ему.

Директор побродил по магазину. Рассматривал витрины. Прошло еще минут пятнадцать. Вернулся к девушке.

– Может, она передумала?

– Я не знаю, сэр… Но тогда она должна вернуться за своими деньгами. Она ведь оставила залог.

– Да… Странно. Покажите мне, какую вы подобрали упаковку.

– Вот, сэр.

– Откройте, мисс.

– Да-да. Это очень легко. Пожалуйста.

Он взял серьги… Что-то не так… Боже! Это не те серьги!

– Что это? – прохрипел он, глядя выпученными глазами на продавщицу и переводя взгляд на серьги.

– Как что? Это серьги, которые вы распорядились упаковать.

– Но это не те… – он не мог договорить, начал хрипеть и валиться на пол.

– Врача! Срочно врача! Ему плохо!

Каким-то последним усилием воли директор вытащил из внутреннего кармана пиджака пузырек с таблетками, положил одну под язык. Боль отпустила…

– Звоните в полицию! Закрывайте магазин! Камеры!.. Нужно посмотреть все камеры. Срочно звоните в полицию. И… – он застонал, – в страховую компанию…

Департамент полиции Нью-Йорка. Пятница.

Для детективов полицейского департамента вчерашний вызов в ювелирный магазин предполагал привычную рутинную процедуру по сбору и обработке данных о совершенном преступлении. Однако дело об ограблении (на такой формулировке настаивал шеф бюро, полицейские же считали, что это, скорее, мошенничество или кража в особо крупных размерах, учитывая стоимость украшения) оказалось действительно необычным и пробудило у детективов неподдельный профессиональный интерес. Полицейские соскучились по интересной работе, которая требует аналитических методов расследования. Вчерашний вызов давал им надежду именно на такое дело.

В Америке нет единого полицейского управления. В каждом штате и каждом крупном городе есть свои полицейские ведомства. Департамент полиции Нью-Йорка – NYPD – организация серьезная. Мужчины и женщины в полицейской форме – улыбчивые и добродушные – имеют заслуженный авторитет у ньюйоркцев и многочисленных туристов, телефон «911» знают даже маленькие дети, а постоянный рев полицейских машин не только суров, но и привычен.

Однако внутри департамента есть, конечно, и свои проблемы, одна из которых – небольшая заработная плата сотрудников. Бесконечные полицейские забастовки и протесты, происходящие в городе, говорят о трудностях, с которыми сталкиваются в организации своей нелегкой работы простые полицейские. Да и как не бастовать, если в соседних округах, например, в Нассо, Уэстчестере или Саффолке, и даже в транспортной полиции Нью-Йорка зарплата полицейских чуть ли не в два раза больше! Поэтому многие сотрудники перебираются в другие округа, департаменты или штаты, где стоимость жизни намного ниже, или идут работать в полицию портов Нью-Йорка и Нью-Джерси. К тому же график работы нью-йоркских полицейских очень напряжен, и работа у них гораздо опаснее, чем в транспортной полиции.

Поэтому те полицейские, которые, несмотря на трудности и небольшую зарплату, остаются работать в Департаменте полиции Нью-Йорка, являются по-настоящему фанатами своего дела, любят город с его сумасшедшим ритмом жизни, свою работу и имеют все возможности для карьерного роста.

Детективы, как, впрочем, и все работники департамента, не сидят без дела. Детективы-следователи и детективы-оперативники расследуют грабежи, убийства, изнасилования, кражи и другие преступления.

Вчера полицейские приняли несколько вызовов: семейные ссоры (снова в Бронксе!), пара незначительных потасовок среди латиноамериканских иммигрантов, драка с серьезными ножевыми ранениями, несколько мелких краж, две квартирные кражи со взломом и одно очень необычное ограбление ювелирного магазина.

Заниматься расследованием ограбления было поручено известной в департаменте тройке полицейских – двум детективам-оперативникам из детективного бюро и детективу – сержанту-руководителю. Эти парни являются теми редкими кадрами, для которых оставить любимый Нью-Йорк и уехать в какой-то другой, более спокойный и комфортный для жизни город, является абсолютно неприемлемым. И даже частое ворчание жён – двое оперативников женаты и обзавелись детьми – на предмет того, что переезд в Нассо или хотя бы в Пенсильванию решил бы многие бытовые проблемы, не ослабляют их желание работать в нью-йоркском полицейском департаменте. А ворчание жен они стараются если и не игнорировать, то деликатно спускать на тормоза: где лаской и нежностью, а где и серьезным мужским окриком, давая понять, что работа именно здесь является смыслом их жизни.

Один из них – небольшого роста, щуплый, в очках. Ему тридцать пять лет и у него две дочери. Второй – среднего роста, больше похож на офисного работника, чем на полицейского, воспитывает сына. Третий – детектив, сержант-руководитель – выше среднего роста, широкий в плечах, с копной рыжих волос и смеющимися глазами. Две недели назад ему исполнилось тридцать восемь. Он не женат. Это является предметом насмешек коллег, которые устали подыскивать ему многочисленных незамужних и разведенных подружек своих жен.

Втроем они внимательно изучают видео. Увеличивают кадры.

– Честно говоря, потрясающая мамзель. Как она лихо провернула дело, а?! – говорит Рыжий.

– Сколько, ты говоришь, стоили серьги? – спросил Маленький.

– Девяносто девять тысяч долларов. Это без налога с продаж.

– Ни хрена себе. Ну, у богатых расценки нехилые.

– Вот ты можешь купить своей жене такие серьги? – подключился Офисный.

– Если ограблю банк, – ответил Маленький, и все засмеялись.

– Девочку найти будет непросто. Но магазин все равно получит страховку.

– Ага… Неизвестно еще, получит или нет.

– А почему?

– Могут доказать, что не страховой случай.

– Это как?

– Да понимаешь, этот директор сам отдал ей серьги. Вручил, так сказать, на блюдечке с бриллиантовой каемочкой.

И они дружно захохотали.

– Но, скажу вам, мамзель – профессионал. Когда она их подменила? Это невероятно!

В кабинет зашла сотрудница – приятная женщина лет тридцати пяти, миловидная и, как все женщины, работающие в мужском коллективе (пусть даже и полицейском), старающаяся подчеркнуть, что она, скорее, сотрудник, а не женщина. Но взгляд, походка, манера говорить все равно выдавали в ней женственную особу. Детективы хорошо к ней относились и иногда снисходительно и незлобно над ней подтрунивали.

– Мы посмотрели по архивам, – начала она, отпивая кофе из бумажного стаканчика, – ничего подобного не нашли. Ни одной француженки, которая так или иначе замешана в ограблениях.

– А если мамзель не француженка? Может, она из Канады?

– Директор сказал, что она говорила по-французски без акцента. Он считает, что у девушки парижский выговор. Ты послушай сам.

– Камера далековато от этой витрины. Слышно плохо. Да и по-французски я знаю только одно слово: «лямур», – протянул Рыжий букву «у» и недвусмысленно ей подмигнул.

Мужчины снова засмеялись.

– Зря веселитесь, – упрекнула сотрудница, – она профессионал! Думаю, не последний магазин ограбила.

– Не каркай, Магги, – Офисный взял ее стаканчик с кофе, отпил из него и подмигнул, – буду знать твои мысли, – кивнул он на стаканчик и снова засмеялся.

– Мои мысли? Будет хорошо, если ты прочтешь мои мысли!

Магги, видимо, не разделяла настрой своих коллег-мужчин.

– Не злись, – вставил Маленький, – тебе не идет.

– Мамзель, может, и француженка, но живет в Америке. А то, что плохо говорит по-английски – это, скорее, игра. Она развлекается. Ты посмотри! Она все время веселится! – Рыжий с восторгом наблюдал за женщиной на видео.

– Я смотрю, она тебе понравилась? – с недовольством спросила женщина-полицейский, подчеркнув слово «понравилась».

– А ты ревнуешь?

Мужчины молча давились от смеха.

– Вот еще. Дураки вы все.

Детективы снова захохотали, а Маленький подошел к Магги о обнял ее по-дружески.

Звонок телефона прервал общее веселье.

– Да. Да… – Выражение лица Рыжего менялось. Сначала на лице отразилось напряжение, потом удивление, и, наконец, улыбка.

Коллеги молча за ним наблюдали.

– Да. Выезжаем, – закончил он и повесил трубку.

– А так хорошо сидели… – сказал Маленький. – Что там?

– Не поверите… – Рыжий снова засмеялся, – это Магги накаркала.

– Неужели снова ювелирка?

– Ага. В Бруклине. В русском ювелирном магазине.

– Налет?

– Не-а.

– Надеюсь, на этот раз не наша мамзель?

– Не наша, – Рыжий откровенно заржал.

– Ты чего ржешь?

– Русская.

– Что, «русская»?

– На этот раз русская барышня.

– Не понял… – Офисный открыл рот.

– Одна русская провернула такой же финт, как и француженка.

– Так мы имеем дело с международной мафией?

– Ага! С международной женской мафией любительниц бриллиантов!

Буга-га. Они веселились, собираясь на место ограбления. Потом сели в полицейскую машину, включили сирену и рванули в Бруклин.

В пятницу, в Бруклине, за три часа до звонка в полицию…

…у ювелирного магазина остановился вишневый Майбах. Водитель открыл заднюю дверцу, помог выйти молодой женщине с ребенком, затем вытащил легкую коляску, в которую женщина поместила малыша.

В этот час в магазине не было посетителей. Работники наблюдали за машиной (ого!) и за женщиной (ух, какая!), глядя через большое «французское окно» на улицу. Увидев, что женщина направляется в магазин, все быстро заняли свои места.

Очаровательная блондинка с детской коляской зашла в магазин. Ребенок был прикрыт специальным тонким материалом с рюшами. Вероятно, мальчик. Коляска голубая, малыш – в легком голубом одеяльце. Девушка была совсем юная: лет двадцать, не больше. Соломенные волосы, серые глаза, высокие скулы. На ней был красивый брючный костюм, сумка от Луи Виттона. В ушах сверкали дорогие бриллиантовые серьги, блеск от которых, когда она передвигалась, отражался по всему магазину.

Она остановилась у второй витрины.

– Что-нибудь хотите, леди? – поинтересовался молодой работник.

– Да… Но пока я только смотрю, – она очаровательно улыбнулась, глядя парню прямо в глаза, отчего тот смутился.

Девушка говорила с легким акцентом.

– Я выбираю подарок… – наконец, она обратилась к работнику.

– Для кого?

– Для себя. Муж хочет подарить мне браслет. В честь рождения нашего малыша.

– На какую стоимость вы рассчитываете, леди?

– Тысяч на сто, – она улыбнулась и прямо посмотрела на парня.

Он сглотнул слюну. Пот выступил у него на лбу. Но он пытался сохранить невозмутимый вид. Ему казалось, что он сохраняет невозмутимый вид!

– Я сейчас позову администратора, леди. Такие дорогие вещи не в моей компетенции.

– Спасибо, – ответила она почему-то по-русски.

Парень задержался, услышав русскую речь.

– Вы говорите по-русски?

– Да, – девушка обрадовалась, – замечательно… Я надеялась, что здесь понимают русский язык. Говорят, это русский район?

– Да. А вы не знали? – он удивился.

– Нет. Мы недавно в Нью-Йорке. Я родила ребенка. Муж работает… Вот наш сын подрос, – она засмеялась, – ему уже месяц… А я могу немного расслабиться. Хожу по магазинам. Да. Очень люблю обувь и украшения. Как все женщины.

Подошел администратор.

– Здравствуйте, леди, – он говорил по-русски.

– Добрый день. Мне нужен браслет.

– Мне сказали о вашем желании. Какое плетение вы предпочитаете? Золото? Платина? С камнями? Какие камни?

– С камнями. Покажите, что у вас есть.

– Прошу.

Они прошли к витрине.

– Вы можете померить все, что вам нравится. Показать этот? – администратор указал на браслет с сапфирами за семьдесят восемь тысяч долларов.

– Подождите. Мне больше нравится вот тот, – она обратила внимание на платиновый браслет с изумрудами. В центре – большой красивый изумруд.

Когда она указывала на платиновый браслет, на пальце блеснуло кольцо. Дорогое кольцо. Администратор оценил сразу: тысяч сорок-пятьдесят…

– Вы говорите об этом изумительном украшении? – он аккуратно взял сверкающий браслет.

– Да. Он красив.

Малыш в коляске чуть запищал и, казалось, начал шевелиться.

– Ну-ну, дай маме еще немного времени, – ласково сказала она ребенку и покачала коляску.

Малыш замолчал. Женщина обратилась к администратору.

– Я могу померить?

– Да, конечно. Я вам помогу, здесь достаточно сложная застежка.

Женщина протянула руку. (Кольцо блестело.) Подождала, когда браслет защелкнется. Изящно взмахнула рукой. Камни заиграли зеленым светом.

– Мне нравится. Изумруд – талисман мореплавателей и матерей. Вы знали об этом? Я – мама. А изумруд охраняет женщин и домашний очаг. И к тому же изумруды способствуют постоянству чувств, притягивают богатство, приносят покой и умиротворение, – она говорила медленно, словно пела колыбельную. Растягивала слова, убаюкивала спокойным и уверенным голосом. – И еще… Они рассеивают меланхолию, – она тихо засмеялась.

– Если вы считаете, что он великоват, мы можем убрать одно звено.

– Нет-нет. Я люблю, когда браслеты свободно болтаются на руке.

Она рассматривала браслет, расстегнула, снова застегнула.

– Я его беру, – сказала она уверенно.

– Извините, леди, вы видели цену?

– Да, – она улыбнулась. – Меня цена устраивает.

От взгляда этой девушки администратор смутился. Девушка смотрела на него такими светлыми, серыми, лучистыми глазами, что малейшие сомнения исчезли.

– Как вы будете платить?

– Картой, – она вытащила из кошелька «золотую» банковскую карту.

Зазвонил телефон.

– Извините. Это муж. Надо ответить, – кивнула она на телефон и заворковала в трубку, зажимая в левой руке банковскую карту: – Да… Как где? В магазине, куда ты меня направил. Да, нашла, – она вновь с радостью потрясла рукой с браслетом. (пауза) Да. Я заплачу картой, ты не волнуйся… Что? Да, спрошу… – и обратилась к администратору: – скажите, а вы не возражаете, если мы оплатим покупку наличными? Это большая сумма, но нам так удобнее.

– Нет, не возражаю.

Администратор подсчитывал «в уме» комиссионные. Наличные его устраивали! Комиссионные можно будет получить сразу же! Огромная сумма. У «новых русских», наверное, печатают деньги прямо дома.

– Дорогой, ты можешь оплатить наличными, без проблем. Сто двенадцать тысяч… Нет, я не торговалась, – она засмеялась, – пока. Жду.

– Муж сейчас подъедет. Ах, я не хотела снимать браслет, но надо с ним расстаться на полчаса. Я пойду поброжу с ребенком на улице. Вот, упакуйте, пожалуйста, прямо сейчас.

Девушка сняла с руки браслет. Его тут же подхватил парень, положил в специальный кожаный футляр. Она еще раз бросила взгляд на упакованный браслет, говоривший: «Еще немного и ты будешь мой», и направилась к выходу.

– Мы вернемся, максимум, минут через сорок.

– Да, леди. Мы вас будем ждать.

Она вышла из магазина. Все наблюдали за ней сквозь витринное стекло. Водитель открыл дверцу, но она не захотела садиться в машину. Сказала ему, что хочет прогуляться. Затем медленно пошла вдоль дороги и разговаривала с малышом. Майбах тронулся вслед за ней и сопровождал ее.

– Мда… – проговорила молодая продавщица, – кому-то везет… А ведь в ней нет ничего особенного.

– Да? Так-таки и ничего? – ухмыльнулся парень.

– Надень на меня все эти шмотки, и я буду красавица! – фыркнула та.

Через два часа…

…администратор вышел из кабинета и прошелся по магазину. Легкое беспокойство начало понемногу одолевать этого солидного человека.

– Странно. Прошло два часа, а они не вернулись, – сказал он сотруднику, который помогал ему общаться с девушкой, отложившей для себя браслет.

– Мало ли. Давайте еще подождем, – ответил молодой работник, но нотки разочарования сквозили в голосе.

– Бывают такие дамочки, которые просто любят померить дорогие вещи, полюбоваться и… все. Психологи говорят, что таким образом женщины самоутверждаются. Просто они не могут позволить себе купить…

– Но вы же видели, у нее есть деньги. И Майбах! И Луи Виттон. А серьги? Серьги стоят тысяч тридцать. И кольцо. Нет, мне кажется, она не такая… Может, просто передумали, – снова разочарованно добавил он.

– Ну, значит, передумали. А я уже подсчитывал комиссионные, – он невесело засмеялся, – разворачивай браслет.

– Может, подождем?

Администратор покачал головой: ждать нет смысла.

– Как хотите.

Парень развернул браслет, хотел положить его на витрину и замер с ним в руке. Глаза округлились. Полными ужаса глазами он посмотрел на администратора.

– Что? – прохрипел тот, – что ты так смотришь?

– Э… – промычал он, – это не тот браслет!

Администратор схватил браслет, застонал.

– Дрянь… какая дрянь, – выругался он и схватился за сердце.

– Принесите воды, – закричал кто-то.

В магазине началась кутерьма. Парень держал в руках поддельный браслет, потом зачем-то начал его трясти и вдруг нервно захохотал. Он смеялся сначала тихо, потом громче и громче. Он захлебывался от смеха. Наконец, кто-то стукнул его по спине. Он замолчал… Только тихонько повизгивал…

– Звоните в полицию! – сказал администратор. – Надо сообщить директору и в страховую компанию.

При словах «страховая компания» он грязно выругался.

Три часа спустя после ограбления в Бруклине…

…Соня – зеленоглазая блондинка (конечно, это была она!) сидела в кафе напротив ювелирного магазина. Она выбрала местечко у окна, включила мобильный телефон, надела наушники, делая вид, что слушает музыку, пила кофе и наблюдала за событиями, происходящими на улице напротив.

С громкой сиреной подъехали два полицейских внедорожника. Из одного вышли три полицейских. Соня тут же дала им прозвища: Маленький, Офисный и Рыжий. На Рыжего она обратила особое внимание. Он был высок, хорош собой (насколько она могла рассмотреть через дорогу) и, по ее представлению, руководил коллегами.

У Сони был план дальнейших действий. Но почему-то (это Рыжий виноват!) в последнее мгновение она решила свой план скорректировать. В конце концов, именно она придумывает правила игры. Конечно, результат может оказаться совсем не таким, как ей представлялось вначале. Но соблазн все поменять был велик, и она решилась.

Да! Она познакомится с рыжим полицейским.

В магазине обстановка была неспокойной. Детективы-полицейские расспрашивали сотрудников: Маленький говорил с администратором, Рыжий – с парнем, который обслуживал девушку, Офисный ни с кем не разговаривал, молча рассматривал витрины, следил за камерами, заглядывал в ящики.

– Значит, вы считаете, что она русская? – спросил детектив у парня.

– Во всяком случае, русский язык – родной для нее.

– По-русски она говорила без акцента?

– Более того. Она говорила грамотно. Это ее родной язык.

– А по-английски?

– Вполне прилично. С небольшим акцентом.

– Опишите ее.

– Ну… Красивая, сэр, – парень замолчал, раздумывая…

– Это я понял, – ухмыльнулся полицейский, – а еще? Какие-нибудь характерные особенности…

– Например?

– Шрамы…

В ответ парень округлил глаза. Рыжий понял, что шрамов тот не видел…

– Рост?

– Ну, ниже меня.

– А какой ваш рост?

– Где-то пять футов, восемь дюймов.

– И насколько девушка ниже?

– Ниже… Чуть-чуть… – он пожал плечами.

– Понятно. Опишите ее. Глаза? Волосы? Худая? Толстая?

– Так… Не худая и не толстая (Рыжий ухмыльнулся). Волосы светлые. До плеч. Ровные. Возможно, крашеные. Не знаю. Глаза – серые. Да. Глаза – точно серые. Одета в светлый брючный костюм. Дорогой костюм. Сумочка от Луи Виттона. Еще у нее были красивые серьги и кольцо.

– Стоп. Какие серьги? Опишите.

– Маленькие. Серьга – камень. Два камня – два солитера. Бриллианты.

– Откуда знаете, что бриллианты?

– Ну, так мне показалось… Очень блестели. Много граней.

– А разве кристалл, например, не может блестеть?

– Ну…

– Может или нет?

– Может.

– Вы уверены, что это бриллианты?

– Я не могу быть уверенным, сэр. Мне так показалось.

– Понятно. А ребенок? Вы видели ребенка?

– Ребенок был в коляске, сэр. Мальчик.

– Почему вы решили, что мальчик?

– Коляска синяя. Бант – синий… Да… Она сказала, что у нее мальчик. И это муж хотел ей сделать подарок. Потому что родился сын.

– То есть ребенка вы не видели?

– Не понял вопроса, – парень удивился, – как это, не видел?..

– Вы видели ребенка в коляске, так?

– Да, сэр. В коляске.

– И решили, что это настоящий ребенок?

– А какой? Ненастоящий? – парень вдруг рассмеялся, потом осекся, – извините, может, вы имели в виду что-то другое?

– Я все понял.

Он громко спросил:

– Кто еще может рассказать что-либо важное об этой девушке? Пожалуйста, нам нужно знать как можно больше информации о ней.

– Я могу, – добавила молодая продавщица, – я могу.

– Слушаю вас, – улыбнулся Рыжий.

– Алекс говорит, что она красивая, – взглянула она на парня, – но это не так.

– Значит, она не красивая? – Рыжий пытался скрыть улыбку.

– Я не это имела в виду. Она очень приятная, но далеко не красавица. Самая обычная девушка. Я не думаю, что она настоящая русская. Скорее, у нее кто-то из родителей русский. Что-то в ее лице есть странное.

– Так, так… Что именно? – Рыжий заинтересовался. – Не стесняйтесь, говорите все, что думаете. Опишите ее. Я понимаю, что мужчины не так воспринимают женщин. Женщины более внимательны в оценке. Нам очень интересен ваш – женский – взгляд, – Рыжий поддержал желание девушки.

– Мне показалось, она была в линзах. Возможно, она плохо видит. И она так прищуривается иногда. Обычно так «наводят резкость» те, у кого близорукость. У меня – минус три, и я часто так делаю. Это интуитивно.

– Это очень интересно. Вы наблюдательная девушка! Что еще необычного вы заметили?

– Она милая. Стильно одетая. Именно поэтому и обращает на себя внимание. Не лицо, а стиль. Как на мой взгляд, она полновата. Может, после рождения ребенка. Но ее жакет был немного узковат, одна пуговица расстегнута. Возможно, этот жакет она носила до беременности.

– Значит, вы ребенка видели?

– Я слышала, сэр. Был момент, когда мальчик заплакал. Тогда она покачала коляску и что-то ему проговорила, успокоила.

– Как вы думаете, сколько девушке лет?

– На первый взгляд, двадцать-двадцать два. Она молодая. Но…

– Что?

– Мне кажется, она старше.

– Почему вам так кажется?

– Слишком она уверена в себе. Она выглядит молодо, но по ее поведению можно сказать, что она старше. Ей лет двадцать семь.

– И что еще вы заметили?

– Еще я заметила номер у Майбаха.

Рыжий благодарно улыбнулся:

– Вы очень наблюдательная девушка. Вам надо работать в полиции! И какой номер?

– Эй-Ди-Си: ноль, шесть, одиннадцать.

– Уверены? Обычно девушки на номера не обращают внимание.

– Во-первых, я рассматривала машину через окно. А во-вторых, я родилась шестого ноября. Поэтому сразу и запомнила.

– Спасибо большое.

Рыжий позвал Офисного:

– Проверь номер по базе данных.

Затем обратился к администратору:

– Вы в страховую компанию сообщили?

– Да, конечно.

– И какая стоимость украденного браслета?

– Сто двенадцать тысяч, – вздохнул он, чуть не плача, – без налога.

– Понятно.

– У вас есть фото браслета?

– Он есть в каталоге.

Администратор достал каталог ювелирных изделий и открыл страницу с изумрудным браслетом.

– Каталог мы возьмем.

– Конечно, у нас много.

– А почему вы не указываете цену?

– Такая практика. Это, по сути, коммерческий ход: кому интересно – придут в магазин. Если это изделие дорого, возможно, купят другое…

– А сколько стоит, например, этот браслет? – Маленький показал на один из браслетов на фото.

– Сейчас посмотрю. Я, вообще-то, помнил все по памяти, но после всего, что случилось… – он вздохнул, – вот, нашел. Тридцать пять тысяч.

– А есть в каталоге изделия подешевле: например, двести долларов или семьсот?

– В этом каталоге нет. Это для дорогих украшений.

– Окей. Значит, для недорогих украшений у вас есть отдельная брошюра?

– Да.

– А какое украшение в этом – дорогом – каталоге самое ценное?

– Украденный браслет, – чуть не плача прошептал администратор, потом добавил: – Вот, еще есть колье и браслет с рубинами. Сто пять и сто семь тысяч.

– Скажите, у вас есть свой сайт в интернете?

– Да.

– И там можно посмотреть, какие вы продаете украшения?

– Конечно.

– Фото браслета с изумрудами там было?

– Да. Но это обычная практика… – администратор задумался. – Вы считаете, что она могла изготовить подделку по фотографиям?.. – он округлил глаза и замолчал.

– Окей. Всем спасибо. Будем искать вашу… – Рыжий не мог подобрать слово, – в общем, будем искать аферистку.

Выходя из магазина, полицейские столкнулись с девушкой. Она разговаривала по телефону, шла быстро, не обращая ни на кого внимание и несла в руках папки с бумагами. Папки упали, и листы с рисунками и чертежами рассыпались по мостовой.

Девушка начала их собирать, приговаривая:

– Ну, раз это полиция, то можно быть невежливыми…

– Извините, – возразил Рыжий, – но вы тоже виноваты: выскочили, как черт из табакерки… Давайте я вам помогу.

Он наклонился и подобрал оставшиеся бумажные листы.

– Вот, возьмите.

– Хорошо, что дождя нет, а то все бы испачкалось.

– Еще раз прошу прощения.

– Да ладно, ничего… И вы извините.

– Вы здесь живете? – сам не зная почему, спросил ее полицейский.

Девушка удивилась вопросу. Посмотрела на него лучистым взглядом, улыбнулась.

– Э… Я к тому, что мы интересуемся… э… местными… – он запутался.

– Нет. Я приехала к подруге. Сегодня мы договорились встретиться, но она позвонила и сообщила, что опаздывает. А мне нужны были документы. Приезжать еще раз с другого конца Нью-Йорка не хотелось. Вот сидела три часа в кафе и ждала ее.

– Вы сидели в том кафе напротив?

– Да, а что?

– А на улицу не смотрели?

– Почему не смотрела? Смотрела. Подругу ждала. Она позвонила, сказала, что скоро придет… Три чашки кофе выпила. Потом еще с ней вместе – горячий шоколад. Уже тошнит от напитков.

– А что-нибудь интересное не привлекало вашего внимания?

– Вы приехали. С сиреной. Это интересно. – Она засмеялась.

– А кроме нас? Вы, случайно, машину Майбах не видели? Она достаточно долго стояла у магазина.

– Была машина. Но я не разбираюсь в марках. Большая такая. Бордовая, по-моему.

– А девушку, которая уехала в этой машине, вы не видели?

– Нет. Но я видела, как из магазина вышла молодая женщина с коляской, что-то сказала водителю… Потом она пошла… вон туда, – она указала в сторону, – а машина развернулась и поехала за ней. Медленно поехала. Это я видела.

– А дальше?

– Все.

– А когда она в машину села, вы не обратили внимание?

– Нет. Я ждала подругу…

– Да… Понятно.

– Мне эта девушка напомнила одну актрису.

– Правда? Как ее имя?

– Я не помню. Она в сериалах играет. Я даже подумала сначала, что это она и есть.

– А потом поняли, что ошиблись?

– Слушайте, я что, на допросе?

– Нет-нет, мисс… Спасибо, вы нам очень помогли.

Он протянул ей свою карточку:

– Вот моя визитка. Если вспомните имя этой актрисы, позвоните.

– Ну, ладно… Если вам такие пустяки интересны… С ней что-то случилось?

– Пока не знаем. Но мы ее ищем.

Машина уже дважды сигналила. Из окна высунулся Маленький и шутил. Но Рыжий как будто не хотел отпускать девушку, задавал и задавал ей вопросы…

– Окей. Не буду вас задерживать, – с грустью сказал он.

– Ага. Ваши коллеги думают, что вы меня клеите…

– Я? Вас? Вы так думаете?

– Да нет, – она засмеялась, – не я так думаю. Это ваши коллеги так считают. Вы что, не слышите, какие они шуточки отпускают?

– Они мне завидуют, – он сказал это шепотом, чуть наклонившись к ее уху.

– Хм… – она неопределенно хмыкнула. Видимо, смутилась. – Я пойду. До свидания.

– До свидания. И позвоните, – он выкрикнул это «позвоните», потом тихо добавил: – Когда вспомните имя артистки…

– Ладно, – она ответила, уже уходя.

Рыжий влез на переднее сиденье.

– А она ничего, а? Ты телефон ее взял?

– Она, между прочим, видела нашу барышню.

– Ага… Ты только поэтому так долго с ней беседовал? – съязвил Маленький.

– Дурак.

– Угу… – дополнил Офисный. – Стэнли так долго расспрашивал девушку, потому что она ценный свидетель, – причмокнул он и обратился к Маленькому: – Вот ты, Гарри, ты на нее не обратил внимания, а Стен – он умный коп, он сразу понял, кто перед ним…

– А ты – дурак в квадрате… – это относилось к Офисному.

Они снова захохотали. У них была дружная и опытная команда, которой поручали сложные дела. Их детективную бригаду так и называли «Тройка Б»: Браун, Бэлл, Батлер.

Стэнли Браун, Гарри Бэлл, Бенджамин Батлер или, проще, – Стен, Гарри и Бенджи – подъехали к зданию департамента полиции в Нижнем Манхэттене с намерением тщательно изучить видеоматериалы, сравнить два ограбления и найти важные детали, за которые можно зацепиться. То, что оба ограбления связаны между собой и тщательно организованы, они не сомневались.

– И как ты думаешь, будут еще подобные аферы? – весело спросил Гарри у Стэнли.

– Это зависит от того, сколько девушек в команде, – засмеялся тот.

– А я так думаю, что это не конец, – заметил Бенджи.

– Лучше б ты так не думал.

– Ну, и кто, по-твоему, следующая? Уже были француженка и русская… Дальше кто?

– Ставим ставки? – Гарри потер руки от возбуждения.

– Давай. Я считаю, что следующая – м-м-м… латиноамериканка, – Бенджи достал пятидесятидолларовую купюру, – ставлю пятьдесят долларов!

– У меня наличных сегодня нет. Но я поддерживаю. Э…

Он не успел сказать, кем, по его мнению, будет следующая мошенница. В кабинет вошла Магги.

– Вы чем занимаетесь?

– Магги, а вот ты – коренная американка? – вопросом на вопрос ответил Гарри.

– Да… А в чем дело?

– А родители твои?

– Папа – ирландец, мама – американка в нескольких поколениях.

– Ну… Назови мне какую-нибудь этническую группу.

– Да в чем дело?

– Назови… Я потом объясню.

– Русские.

Мужчины заржали.

– Вы чего?

– Русские – не годятся. Еще.

– Ну, тогда индейцы из племени мумба-юмба. Годится?

– Окей. Ставлю на то, что девушка будет чернокожая, – сказал Гарри, – из племени или нет, не знаю. Но чернокожая.

– Ах, у вас снова ставки?! – Магги покачала головой.

– Иес, Магги!

– Стен, твоя очередь! – настаивал Бенджи.

– Окей. – Стэнли на секунду задумался. – Моя девушка будет… китаянка. Довольны?

И они ударили по рукам.

На следующий день, в квартире на Вашингтон-Хайтс, в Верхнем Манхэттене…

…Софи (Соней звал ее папа – русский папа, мама – француженка – назвала дочь Софи) сидела на кровати, гладила кошку и раскладывала «пасьянс» из каких-то кружочков, квадратов и других геометрических фигур, вырезанных из бумаги. Тасовала их по разным сторонам и колодам. Эти фигурки помогали ей размышлять.

Память вернула ее в детство: старый двор в китайской провинции Хэйлунцзян. Школа в Харбине. Летние каникулы у бабушки Клавдии в одном из округов провинции – в Ичуне – краю кедров.

История семьи ее отца – отдельная книга. Соня впитывала рассказы бабушки о Маньчжурии, о том, как ее русские прабабушка и прадедушка остались после революции в Харбине, да, собственно, их семья жила там с конца девятнадцатого века, с того момента, как начали строить Маньчжурскую железную дорогу (после большевистской революции дорогу назвали Китайско-Восточной железной дорогой).

Город был основан русскими, в числе его основателей был и дед Клавдии Петр Алексеевич Толмяков, который работал помощником Николая Сергеевича Свиягина – руководителя строительства дороги. К февралю восемнадцатого года русских в Харбине было около сорока тысяч, а после революции, когда многие дворяне и белогвардейцы бежали из советской России, Харбин превратился в город со стотысячной русской диаспорой, в котором были русские православные храмы, школы, училища и даже институты. Таким он оставался еще долго, до Второй мировой войны. Тяжелый период пришлось прожить городу и его жителям в тридцатые годы, во время оккупации Японской императорской армией. После того как Советский Союз продал Японии долю собственности КВЖД, жизнь в Харбине стала особенно трудной и многие русские уехали из города и из провинции. Семья Клавдии осталась.

Отец Клавдии (прадед Сони) погиб во время короткой советско-японской войны. Он помогал советским воздушным десантным войскам занять город. Храбро сражаясь вместе с солдатами Пятнадцатой армии Второго Дальневосточного фронта, он был смертельно ранен в августе сорок пятого года. Бабушка хранила медаль, которой деда посмертно наградила советская военная администрация.

Бабушка, какой ее помнит Соня, была старенькая, все ждала, когда же сын, наконец, подарит ей внуков. Сонин отец родился, когда той было за тридцать, да и Пат, то есть Панкрат – такое у него было русское имя, которое мама Сони – француженка, – так и не научившись выговаривать, сократила до короткого Пата, стал отцом в сорок четыре года.

Клавдия собирала лекарственные растения, которыми так богат Ичунь, сушила на зиму, варила из них всякие снадобья и учила маленькую Сонечку распознавать травку на вкус, цвет и запах. Кедровые орешки, грибы, травы, фрукты из леса добавлялись во все блюда, из них настаивались чаи и напитки. В кедровом лесу можно найти лекарство от всех болезней. Что-то позабылось из бабушкиных учений и советов, но кое-что Соня запомнила и до сих пор использует при заварке чая, напитков или каких кулинарных блюд.

Сонечку Клавдия любила до беспамятства, старалась научить ее всем народным премудростям, понимая, что времени у нее совсем немного. Бабушка ушла через полгода после мамы – тихо, во сне. Мама же умерла совсем молодой – в тридцать пять. Раковую опухоль обнаружили слишком поздно, и все произошло очень быстро… В десять лет Соня осталась без любимых женщин. И только отец с тех пор заботился о ней и старался любить ее за троих.

Но любовь к дочери не мешала ему заниматься рисковым ремеслом и привлекать к нему свою дочь.

Отец Сони был вор. Но как-то это слово к нему не приклеивалось! В своем деле Пат был артист. Он не был ни домушником, ни карманником, ни налетчиком. Его ремесло не относилось ни к одной из многочисленных воровских специализаций. Отца можно было бы назвать жуликом, мастером, мошенником, авантюристом… Но и это далеко не точные слова. Он занимался организацией краж, которые всегда театрально обставлял и мистифицировал. Он делал это с таким артистизмом, что полиция никогда не могла выйти на его след. При этом Пат-Панкрат был балагур и весельчак, добродушный человек, который мог, увидев плачущую старушку, потерявшую кошелек, отдать ей только что награбленное, мог оставить в церкви половину «заработанного» за месяц. Он мог бы стать гениальным артистом. Игра была сущностью его натуры.

Отец познакомился с мамой в Бейцзине – столице Китая[5]1

Луиз приехала из Лиона на стажировку по китайскому языку и устроилась работать во французское посольство (временно, на место секретарши, которая ушла в декретный отпуск). Молодую симпатичную девушку, трудолюбивую, с легким нравом посольские работники оценили и оставили в штате после окончания ее институтской практики. Как бы сложилась судьба Сониных родителей, если бы в день, когда отец с компанией случайно не прошел мимо посольства, а хорошенькая француженка, воспользовавшись десятиминутным перерывом, не выбежала на почту позвонить в Лион своему жениху? (В посольстве не очень одобряли личные звонки по служебным телефонам, разрешали только очень важные). Не известно.

Открыв металлическую калитку, Луиз споткнулась и просто упала в руки большущему светловолосому мужчине, который успел подхватить ее. С ним были еще два китайца и один то ли испанец, то ли мексиканец (это был Лео!). Но именно этот подхватил ее. Взглянув с благодарностью в эти зеленые смеющиеся глаза, Луиз потеряла голову. А сорокатрехлетний Пан-к-рат (боже, какое сложное русское имя!) сказал своим друзьям по-китайски (она-то прекрасно понимала пекинский диалект), что эту мадемуазель, свалившуюся ему в руки, он больше от себя не отпустит. Через три дня они поженились. Она вышла замуж за русского китайца! Старше ее на двадцать лет! Французский жених был забыт сразу и бесповоротно.

Какое-то время они жили на два города: она – в Бейцзине, он – в Харбине. Через девять месяцев родилась Софи. Луиз оформила французское гражданство для своей дочери Софи-Анн-Марии Плантье (правда, Пат настоял на крещении дочери по православному обычаю в харбинской церкви), затем своему обожаемому мужу, заставив его приписать к своей русской фамилии через черточку это французское Плантье (она как будто чувствовала, что не сможет долго наслаждаться семейным счастьем, и убедила консула в необходимости сделать паспорта дочери и мужу для свободного въезда в Европу и путешествий по остальным странам).

Луиз знала (он сказал ей на второй день знакомства!), чем промышляет ее ненаглядный супруг, но не смогла отказаться от любви к нему, несмотря на то, что считала преступным его ремесло (а как иначе!) и волновалась каждый раз, когда он собирался в «походы» по дорогим бутикам, когда организовывал «бизнес-поездки» в Японию, а также «экскурсии» по многочисленным туристическим и коммерческим кораблям, которые круглый год останавливались в незамерзающем Люйшуне[6]1 и Владивостоке.

Когда Соне исполнилось два года, Луиз ушла из посольства и поселилась с мужем в Харбине. Она обожала не только мужа и дочь, но и свекровь и старалась как можно чаще приезжать к Клавдии в деревню, оставляя без сожаления миллионный город.

Соня знала об этом по рассказам бабушки и мамы. И по собственным воспоминаниям.

…Старый двор на севере Харбина. Ей шесть лет. Она еще не ходит в школу, хотя уже умеет считать, писать и читать, причем по-русски вполне бегло, а по-китайски «по слогам». С мамой практикует французский. Мама еще жива. Приходит отец. Отец подбрасывает ее под потолок, зацеловывает, играет в парашютистов (подбрасывает, отпускает, потом ловит). Мама волнуется, бранится. А он обнимает маму, и у той не получается злиться на него по-настоящему… Он такой красивый, папа. И такой веселый. Мама – маленькая шатенка с темно-зелеными (или светло-карими? Соня не может вспомнить!) глазами тоже смеется, ласково стучит крошечными кулачками в грудь Пата… Они были счастливы!

Вот она с отцом, Лео, китайцем Сию и еще несколькими мужчинами возвращается с «дела». Все довольны. И отец говорит ей, что они заработали много денег. Маленькая Соня отвлекала внимание. А чуть позже отец научил ее открывать замки, снимать часы, доставать кошельки… Чаще они работали по богатым магазинам. И никто не мог представить, что дорогие украшения исчезали с витрин шикарных бутиков при участии этой маленькой, беленькой, такой симпатичной девочки с ясными зелеными глазами.

А еще у папиной банды был свой кодекс. Например, не красть у больных, инвалидов и стариков.

Соне очень нравилась такая жизнь. Ей нравился процесс, когда она могла утащить какую-нибудь вещь. Что делать потом с этой вещью, она не знала. Мама только очень сердилась. Даже однажды поколотила отца. А он все смеялся. Он очень любил маму и ее – Соню. А потом маму настигла страшная болезнь, от которой нет спасения.

После смерти мамы и бабушки они уехали из Китая, жили в разных странах. В Испании, во Франции, даже в Бразилии. Соня не раз пользовалась своим талантом.

В Париже, например, у нее были свои любимые бутики, которые Софи Плантье с удовольствием и какой-то детской радостью обворовывала.

Но однажды она задумалась, можно ли жить без рискованных авантюр. И решила больше не воровать. Однако характер у нее был отцовский, игры ей не хватало. Европейский Париж казался ей скучным. Она решила начать новую жизнь в Нью-Йорке. Это город, в котором есть масса возможностей для приложения своих талантов. Диплом дизайнера, полученный в Сорбонне, помог сразу же найти работу. На работе было тоскливо, и она занялась муай тай. Стала выходить на ринг. У нее получилось! Все, за что она бралась, у нее получалось. Тайский бокс спасал от унылой работы – делал жизнь более разнообразной.

Отец недолго жил во Франции, уехал сначала в Бразилию, потом на Кубу. Десять лет прожил на Кубе, но в последний год перебрался в Мексику. Денег он накопил, ни в чем не нуждался. И вот!

Откуда взялись эти гангстеры?!

Оставить отца в беде Соня не могла. Папа – это папа. И все. Точка. Значит, она вновь воспользуется своим талантом и раздобудет полмиллиона. Она поможет отцу и Лео собрать недостающую сумму. В конце концов, это даже заманчиво. Она придумала такой спектакль из нескольких актов! Полицейские никогда не догадаются! Если… Если она сама не захочет, чтобы они догадались.

Этот рыжий Стэнли ей понравился. Да, понравился…

Соня поцеловала кошку, потянулась за мобильным телефоном. Набрала номер. Трубку сняли сразу же после первого звонка.

– Привет, Лео. Как вы там?

– Нормально, детка. Спасибо тебе…

– Я звоню не за тем, чтобы выслушивать благодарности. Скажи мне, сколько вы можете выручить за браслет и серьги?

– Сто пятьдесят тысяч. Не больше. Если бы у нас было время, мы бы поторговались. Можно продать дороже тысяч на пятнадцать…

– Я поняла. Значит, надо еще триста пятьдесят тысяч.

– Да, детка. Чем тебе помочь?

– А чем ты мне поможешь? Разве что… – она задумалась.

Лео молчал.

– Лео, у тебя есть какой-нибудь пожилой дядечка, который мог бы меня сопровождать? Знакомый с профессией, естественно.

– Американца нет. Но я могу прислать тебе нашего дядюшку Сержио… Уж кто-кто, а он с профессией очень знаком. К тому же у него есть американская виза…

– Нет, Сержио слишком колоритный. Сразу запомнится…

– Я буду думать, детка.

Они помолчали. Лео затянулся сигарой. Соня прервала молчание.

– Ладно, не нужно. Я кое-что другое надумала. Вот сейчас прямо и придумала.

– Я ж говорил, что ты – талант, девочка. И как это у тебя получается?..

– Ты считаешь, мне нравится этим заниматься, старый черт?

– Ну, не такой уж я и старый… – он засмеялся.

– Тогда – просто черт! Черт! – она тоже засмеялась.

– Ты веселишься… Это хорошо. Спасибо, Соня.

– Как отец?

– Нормально. Я ходил вчера в тюрьму. Не беспокойся… Мы все сделаем… С твоей помощью, детка.

– Лео, я боюсь, что мне придется уехать из Америки…

– Ты думаешь, тебя могут вычислить? Девочка, это невозможно…

Соня перебила его:

– Мне понадобится билет с открытой датой до Мехико. Авиакомпания мексиканская. И, желательно, из Ла Гуардия. Это маленький аэропорт и мне до него ближе всего.

– Детка, ты считаешь, что…

– Лео, прошу тебя… Не задавай лишних вопросов. Ты сделаешь мне билет?

– Конечно, Соня.

– Хорошо. Сейчас мне некогда. Я еще позвоню, Лео. И передай привет тете Ману.

Полицейский департамент. В этот же день:

– Давай по порядку, Бенджи… Что у нас вырисовывается?

– Первая девушка – француженка. Шатенка. Милая, привлекательная, изящная. Очень располагает к себе. Рост пять с половиной футов. Или чуть выше. Светло-карие глаза. Кроме французского говорит по-испански. Плохо говорит по-английски. С ее слов мы знаем, что муж хочет купить ей серьги. Подарок. Цена для нее – не главное.

– Вторая девушка – русская, – продолжил Гарри. – Блондинка. Милая. Также привлекательная. Чуть полновата (по словам продавщицы, возможно, после родов «не вошла в форму»). Хотя я бы так не сказал. Посмотри, на видео – стройная молодая женщина. И где она тут полноту увидела? – он рассматривал девушку на видео, потом продолжил: – Она чуть пониже ростом. По-английски говорит с акцентом. Муж хочет купить ей дорогое украшение – браслет – подарок к рождению сына. Девушка пришла с коляской, в которой, по убеждению всего магазина, находился ребенок. Его не видели. Но слышали.

– Что у них общего? – спросил Стэнли.

– То, что они не американки… Или выдают себя не за американок. Такое может быть?

– Может… Почему нет…

– Самое главное, что их объединят – это то, как лихо они проворачивают дело. Располагают к себе, заговаривают зубы и меняют украшения.

– И еще. – Бенджи поднял указательный палец. – У них заранее было заготовлено фальшивое изделие. Очень простенькое. Сверкающие стекляшки. Подменить можно, если подделку не рассматривать. При первом внимательном взгляде фальшивка сразу обнаруживается. Девушки готовились. Знали заранее, что и где они будут «покупать».

– Значит, это одна команда. Они разыгрывают сценку, уверяют, что собираются купить украшение, входят в доверие и меняют на подделку… Уводят прямо из-под носа.

– Я смотрю в который раз это кино и не понимаю, как они это делают? В какой момент они меняют украшения? – Гарри внимательно изучал видео из двух магазинов. – Вот, обратите внимание…

– Давайте посмотрим в замедленном темпе…

– Ага… Может, в этот момент?

Втроем они впились в экран, старались не пропустить ни одного движения.

– Может, в этот, а может, и нет…

– В любом случае, они обе прекрасные актрисы.

– И это не первая их авантюра.

– И с психологией наши леди также знакомы.

– Слушайте… – Стэнли вдруг напрягся.

– Что?

– А это не может быть одна и та же девушка?

– Одна и та же? Это невероятно, Стен. Они совсем разные…

– Ты прав, они разные. Но есть что-то… не пойму. Есть нечто, что меня смущает.

К ним зашел дежурный полицейский:

– Приехал таксист. И еще привезли водителя Майбаха. Пусть подождут?

– Нет. Зови. Сначала – таксист.

– Думаешь, они не врут? И их просто наняли на работу? – спросил Гарри.

– Ну, таксиста точно вызвали по телефону, – ответил ему Бенджи, – оперативники выяснили, что звонили с телефона-автомата на Третьей авеню. Звонок зафиксировали. Прослушали. Ничего особенного. А с Майбахом будем сейчас подробно разбираться.

Зашел таксист. Он заметно нервничал. Это было понятно: когда тебя вызывают в полицейский департамент, то поневоле забеспокоишься. Даже если знаешь, что ничего противоправного не совершал.

– Расскажите еще раз, как вы познакомились с девушкой? – Стэнли подвинул стул и сел напротив водителя. Тот заерзал.

– Я с ней не знаком! – таксист был напуган. – Господин полицейский, я честно работаю. Меня попросили отвезти по адресу, я отвез. Я не понимаю… – он нервничал.

– Слушай, парень, ты не скули. Тебя ни в чем не обвиняют. Только расскажи, где она села в машину и куда ты ее отвозил.

– Я подъехал на Шестьдесят седьмую улицу, ближе ко Второй авеню. Она вышла из крайнего подъезда, сказала, что едем в магазин. Я включил навигатор, и мы поехали. Когда приехали, она расплатилась, дала щедрые чаевые.

– Сколько?

– Двадцать долларов. Это почти столько же, сколько стоила дорога. Я был доволен. Потом сказала, что я получу еще сто долларов, если подожду ее. Все.

– Сто долларов?

– Да.

– Ты подождал?

– Конечно.

– И она расплатилась?

– Да. Оплатила дорогу и дала сто долларов. Все, как обещала.

– Что-то особенное в ней было?

Таксист пожал плечами:

– Красивая, сэр… Как артистка.

– В смысле, похожа на конкретную артистку?

– Да нет. Просто такая красивая… И так одета… Как артистка. Это все.

– Ну, хорошо. Иди. Если что-то вспомнишь, позвони. – Стэнли дал свою карточку, – вот по этому телефону.

Таксист вышел из кабинета и облегченно выдохнул. У дверей уже ждал водитель Майбаха.

– Заходите, – скомандовал Стэнли. – Рассказывайте. Только правду.

– Да, сэр, – водитель волновался. – Мне нечего скрывать. Я сдаю машину в аренду. Как вы видите, машина красивая, большая, люди любят покататься на такой красавице. Часто сам сижу за рулем. В этом нет ничего противозаконного, сэр. Я плачу налоги. Вы можете проверить.

– Не ной. Давай по существу.

– Меня наняла девушка. На три часа. В мои обязанности входило отвезти ее в магазин и привезти обратно. Все.

– Когда ты сдаешь в аренду свою тачку, ты документы смотришь?

– Только в случае, если водителем будет кто-то другой. Я обязательно беру паспорт и водительское удостоверение. В этом случае все оформляю отдельно, на бланке. Ведь если какая авария, мне могут отказать в страховке…

– А если ты сам за рулем?

– Тогда по желанию клиента, сэр.

– Значит, девушка никаких данных о себе не сообщила?

– Нет. В этом не было необходимости.

– А почему она не заказала такси?

– Так вы у нее спросите. Мне она сказала, что ее водитель разбил машину, а с ребенком в такси ехать ей неудобно. Он маленький совсем. Только родился. Когда она разговаривала со мной по телефону, она спросила, новая ли у меня машина? Сказала, что она будет с маленьким ребенком и что у нее коляска, которую надо положить в багажник. Я ей ответил, что машина новая, чистая, багажник просторный и никаких проблем не будет.

– Звонок проверили? – обратился Стэнли к Гарри.

– Да. С автомата на Бекман Стрит. Недалеко от нас, Стэнли, – он хохотнул.

– Почему она не села в машину сразу после того, как вышла из магазина? – Бенджи обратился к водителю.

– Она сказала, что хочет пройтись по улице минут пять. Что малыш плачет… Она его укачает. И просила следовать за ней. Я так и сделал. Она прошла немного, вытащила ребенка, взяла на руки, потом кивнула мне. Я остановился и забрал коляску. Все. Мы подъехали к ее дому.

– То есть туда, откуда вы ее забрали?

– Да. На Голд Стрит, рядом с клиникой. Она выходила из подъезда и туда же зашла. Больше я ее не видел.

– Ребенок плакал в машине?

– Нет, он спал.

– Что-то конкретное о ней сказать можете? Какие-нибудь приметы? Может, манера говорить или одеваться?

– У нее был акцент… Но, знаете, я тоже не коренной американец. Приехал в Нью-Йорк пять лет назад. Акцентом в Америке никого не удивишь.

– Это все?

– Ну, еще… она красивая.

Полицейские переглянулись и вздохнули.

– Окей.

В этот момент у Стэнли зазвонил телефон. Он включил громкую связь.

– Да. Стэнли Браун слушает.

– Это Софи.

– Простите, мисс, я не совсем понимаю…

Два друга ухмылялись. Водитель сидел на стуле, не знал, что ему делать, уходить или нет.

– Меня зовут Софи. Вы просили позвонить, если я вспомню имя актрисы, не забыли? Вчера. Мы с вами столкнулись на улице.

– А, это вы, Софи? – Стэнли расплылся в улыбке.

Оба друга подмигнули ему и захихикали.

– Я вас слушаю. Как же зовут нашу артистку?

– Я сказала, что девушка похожа на нее, а не она сама.

– Я понял, понял.

– Она похожа на Лизу Кудроу. Мне так показалось.

– Лиза Кудроу? Интересно… Спасибо, Софи.

Он прикрыл трубку рукой:

– Ты можешь идти, парень. Вот, возьми карточку с моим номером, – и в трубку: – это я не вам. Подождите минутку, – и снова обратился к парню: – позвони, если вспомнишь что-либо важное. Окей?

– Да, сэр.

Водитель вышел. Два полицейских продолжали ухмыляться.

– Вы можете посмотреть в интернете. Есть фото этой актрисы. – Софи продолжала говорить, – или, может, вы уже нашли эту девушку? Тогда я вас зря побеспокоила. Извините.

– Спасибо, Софи. Вы нам очень помогли. Сейчас посмотрим… Как вы сказали, Лиза Кудроу? Но… понимаете, – Стэнли искал слова.

– Слушаю вас.

– Я бы хотел с вами встретиться.

Ловя насмешливые взгляды коллег, Стэнли демонстративно отключил громкую связь.

– Да? А зачем?

– Мне необходимо задать вам несколько вопросов.

Друзья давились от смеха. Стэнли показал им кулак.

– Хорошо.

– Что вы делаете сегодня после пяти вечера?

– Я свободна с шести. Но хочу сразу предупредить, что у меня будет немного времени. Не больше часа. После работы я иду на тренировку.

– Окей. Я вам позвоню около шести?

– Да. Можете звонить на этот номер.

– А каким видом спорта вы занимаетесь?

Стэнли снова включил громкую связь.

– Муай тай.

– Ого! С вами страшно встречаться.

– Не волнуйтесь. Вы ведь будете всего лишь задавать вопросы?

– М-м-м… – Стэнли что-то промычал, а друзья давились от смеха.

– Я с полицейскими поступаю очень гуманно. А с симпатичными полицейскими – тем более. – И она отключилась.

Стэнли вертел в руках трубку, довольно улыбался и посматривал на коллег.

– И что за вопросы ты приготовил, Стен?

– Посмотрим… Лучше скажите, куда можно пригласить девушку?

– Ну, не забывай, что у вас будет только час, – Гарри захохотал.

– Я серьезно.

– У нас тут возле департамента небольшое уютное кафе. Можешь пригласить ее на кофе.

– Но будь осторожен, – добавил Бенджи.

– Это еще почему?

– Потому что «поступать гуманно» – очень широкое понятие. Гуманно можно так отдубасить… что ой-ой-ой… Начнешь к ней приставать, а она тебя… гуманно как двинет…

– Вы только про секс и думаете.

– Мы? Про секс? – они заржали, а Бенджи, сквозь смех, продолжил: – Мы ни слова про секс не сказали. Да, Гарри? Ты что-то про секс говорил?

– Не-а, я не говорил, – смеялся Гарри.

– Я тоже, – хихикал Бенджи. – На воре шапка горит, дорогой Стен.

– Все, хватит ржать. За работу.

И они, смеясь, вернулись к просмотру видео из ограбленных магазинов.

Вечером того же дня…

…Стэнли и Соня встретились у кафе. Они пришли в одно и то же время: подходили с разных сторон улицы навстречу друг другу. Остановились у кафе, улыбаясь и чуть смущаясь. Стэнли молча открыл дверь, пригласил зайти.

Соня заказала американо, а Стен – виски со льдом. Первоначальное смущение прошло, и они оживленно беседовали. Ни о чем и обо всем. По их лицам было понятно, что им обоим приятна эта встреча.

Соня начала поглядывать на часы.

– Вам пора идти? – грустно спросил Стэнли. Ему не хотелось расставаться с девушкой.

– У меня есть еще минут пятнадцать. Расскажите о вашей работе. Мне очень интересно.

– Сначала вы о себе.

– Хорошо. Я дизайнер. Но пока я особых высот в профессии не достигла. И… мне скучно на работе. От депрессии спасает спорт.

– И вы выходите на ринг?

– Выхожу. – Она засмеялась.

– И не страшно?

– Я, конечно, волнуюсь перед боем. Но только перед боем. А потом открывается второе дыхание.

– А если вы проигрываете?

– Пока проигрышей у меня не было. Одни победы. Я не умею проигрывать. Так учил меня папа. Если ввязалась в дело, то нужно идти до конца! И обязательно выиграть. И победить!

– Замечательная установка.

– Но это не честно, – она снова засмеялась, – мы все время говорим обо мне. А о вас я знаю только то, что вы полицейский. Представляю, вы, наверное, часто общаетесь с убийцами и террористами.

– Не так часто, как вы думаете.

У Стэнли было хорошее настроение. Он жестом позвал официанта и велел «повторить» бокал виски. Так же, жестом, спросил, не хочет ли она еще что-нибудь. Соня отказалась.

– Гораздо чаще я имею дело с грабителями.

– Ну, это не так интересно… Кстати, я люблю детективы. Но, наверное, в жизни все по-другому.

– Да, в жизни по-другому.

– А чем вы сейчас занимаетесь?

– Это секрет, – он прищурился.

– Ой, извините. Я не хотела расспрашивать о секретных делах…

– Ладно, я пошутил. Сейчас у нас очень интересное расследование. В Нью-Йорке появилась банда, которая грабит ювелирные магазины.

– А как это возможно? В магазинах такая охрана! И кнопки для вызова полиции. Потом… Я видела в кино, как сотрудник нажимает кнопку, опускаются металлические шторы, и преступники остаются в заложниках.

– Это в кино.

– Да? А в жизни разве не так?

– В жизни бывает по-разному.

– Как интересно. Значит, эти преступники как-то по-особенному грабят магазины?

– Вот в этом-то и дело. Именно по-особенному! Мошенницы втираются в доверие к персоналу и похищают дорогие ювелирные украшения.

– Вы сказали – мошенницы? Это что, женщины?

– Да, представьте себе.

– То есть они угрожают оружием? – Соня широко открыла глаза.

– Да нет. Без всякого оружия. Психология и ничего больше.

Соня вдруг начала заливисто смеяться. Потом осеклась, рукой прикрыла рот. Однако глаза были веселые.

– Ой, простите. Просто я сразу представила, как компания женщин заходит в ювелирный магазин и грабит, – она снова засмеялась, – смешно, извините.

– Знаете, мы тоже с коллегами по этому поводу шутим, – он поддержал ее веселый тон. – На самом деле девушки работают очень профессионально. Жаль только, что свой талант они употребляют на преступное дело.

– А что, их много?

– Пока мы видели только двух.

– Вы видели? И не задержали?

– Мы видели записи с видеокамер. Одна – француженка, одна – русская.

– Международная мафия? – Соня снова засмеялась.

– Вроде того.

– Я знаю, что в нью-йоркской полиции работают профессионалы. Так что вы их скоро найдете.

– Конечно, найдем. Но сдается мне, что они успеют провернуть еще не одну аферу.

– Тогда вам нужно расставить полицейских во всех ювелирных магазинах. – Соня посмотрела на Стэнли… – ой, я, наверное, сказала глупость.

– Нет. Просто у нас не хватит полицейских. И пока мы не знаем, кого искать.

– Получается, – Соня медленно подбирала слова, – та девушка, которая была с ребенком, и которая похожа на артистку Лизу Кудроу, – вы ее ищите? Вы думаете, что это она – мошенница?

– Мы уверены, что она. Но, увы, она не одна работает.

– Ага… С ней работает ребенок, – Соня снова засмеялась, – Извините…

– Я, вообще, думаю, что ребенок – или чужой, или его вообще не было в коляске.

– Как это?

– Просто она взяла его для отвлечения внимания.

– Э-э-э, – Соня обдумывала ответ Стена, – понимаю.

С удивлением и восхищением она посмотрела на него.

– Вы так странно на меня смотрите, – он не отвел взгляд, но был смущен.

– Просто мне интересно все, о чем вы рассказываете. Значит, вы считаете, что будут еще ограбления? Какая у вас увлекательная профессия, – она допила кофе, поставила чашку, – но мне пора идти. У меня скоро бой на ринге. Опаздывать на тренировки нельзя.

– Когда бой?

– Через три недели.

– Можно, я приду?

– Конечно. Я вас приглашу.

Соня поднялась со стула. Полезла в сумочку за деньгами. Стен остановил ее жестом.

– Ну что вы… – положил деньги на стол и неуверенно продолжил: – Я хотел пригласить вас поужинать…

Соня ничего не ответила. Однако снова взглянула на него с интересом. Пошла к выходу. Стэнли – за ней.

– Я должна вас оставить. До свидания, лейтенант Стэнли.

– До свидания, Софи. А давайте встретимся завтра?

Она думала недолго. Чуть прищурилась и улыбнулась:

– Почему нет. Позвоните мне завтра часа в три. Завтра воскресенье, но с утра я занята. А у вас завтра выходной?

– Нет. Я на работе. Если не будет чего-то непредвиденного, в три я могу освободиться.

– Непредвиденное – это когда интернациональная бригада юных леди снова ограбит ювелирный магазин? – она засмеялась.

Стэнли залюбовался: у нее такая красивая улыбка и она так заливисто смеется, просто чудо как хороша!

– Что-то вроде этого, – голос его дрогнул.

– Значит, говорите, у вас одна – француженка, вторая – русская? А американки у них в команде есть?

– Не знаю.

– Что-то много у вас иностранок. Если суждено ограбить еще один магазин, то следующая девушка будет американкой, – она гримасничала, – чернокожая американка. Как вам такая версия?

– Хорошая версия.

– Дарю.

– Но я все равно позвоню.

– Я буду ждать… лейтенант…

Соня быстро пошла вдоль дороги и спустилась в метро. Стэнли долго провожал ее взглядом.

Зацепила! Эта девушка его зацепила.

В этот же вечер, в десять часов…

…придя с работы (после недолгого свидания с Софи он вернулся в департамент – накопились дела), Стэнли принял душ, включил телевизор, приготовил омлет и, собираясь поужинать, вдруг… ощутил себя совершенно одиноким. Отчего? Что произошло?

Стэнли любил оставаться один. Чувство одиночества было ему не то чтобы незнакомо, но как-то сильно не беспокоило. Наоборот, возвращаясь с работы поздно вечером или рано утром, он усаживался в свое любимое кресло, отдыхал… Готовил легкий ужин (или завтрак), смотрел новости в интернете, читал газеты и, если не валился с ног, раскрытую на загнутой странице книгу. Как правило, это была научная фантастика. Книги Рэя Брэдбери, Айзека Азимова, Роберта Хайнлайна, Артура Кларка, Фрэнка Герберта, Уильяма Гибсона и многих других авторов стояли на книжных полках и перечитывались им раз в три-четыре года. Сейчас в моде электронная книга, куда можно закачать массу интересной литературы, но Стэнли не нравилось читать с планшета. Он любил переворачивать бумажные листы… Друзья говорили, что он несовременен. Что ж, значит, он несовременен! Ну и ладно.

А все началось со школьных лет, с «Машины времени» Уэллса. Под впечатлением этого романа Стэнли ходил несколько дней. Не хотелось верить в то будущее, которое нарисовал писатель: путешествуя во времени с помощью техники и прогресса (что само по себе чудо!), герой увидел, что человечество выродилось и превратилось в другой род, практически, полуживотных. В этом мире будущего жили морлоки и элои[7]1. Они преследовали его по ночам. Он фантазировал, рисовал этих существ (рисовать он любил, даже занимался этим серьезно, посещая художественную школу, и, кто знает, может, вырос бы из него художник, но смерть отца многое изменила в жизни), воображал девушку Уину, привязавшуюся к путешественнику, с которым Стэнли себя же и олицетворял. Потом был Брэдбери и его знаменитый роман «451 градус по Фаренгейту», в котором мир будущего автор превращал в тоталитарную секту, где сжигают книги и запрещают высказывать свое мнение. Были и другие фантастические истории, оторваться от которых было невозможно, пока не прочтешь их от корки до корки.

Стэнли любил фантастику, да. И любил рисовать. Хотя времени на то и на другое оставалось мало.

Он жил в Нижнем Манхэттене, недалеко от департамента полиции. Жил один. Отец погиб в схватке с преступниками, когда Стэнли исполнилось тринадцать лет. Отец был полицейским. Сначала семья жила в штате Небраска, потом Брауны переехали в Нью-Йорк. Отец был хорошим полицейским: честным, отважным, любимым своими коллегами. Он жил как герой и погиб как герой. Ему, Стэнли, далеко до него… Но он старается.

Мама, спустя десять лет после смерти отца, вышла замуж и, кажется, она счастлива. Сестра Эмми с мужем и двумя детьми живет на юге – на границе с Мексикой. Они редко видятся, в основном, на День Благодарения – в четвертый четверг ноября. Стэнли старается хотя бы раз в год приехать к ним в гости, увидеть племянников, которых он искренне любит. В прошлом году он не смог поехать к сестре в этот день.

Несмотря на то, что день праздничный, многие полицейские работают. У Стэнли был выходной, но он заменил Гарри, которому выпало в этот день дежурить. У Гарри семья, маленький ребенок, и Стэнли сказал ему: «Окей, Гарри, оставайся с семьей. Я один, у меня нет жены, я поработаю вместо тебя». Но уж в этом году он обязательно встретит этот замечательный праздник вместе с родными людьми. В этот день соберутся мама с мужем, сестра с семьей и Стэнли (может, он будет не один, кто знает?) в доме у матери.

Так почему же ему вдруг стало одиноко? Не потому ли, что через три месяца наступит день Благодарения и мама снова задаст вопрос: «Ну, когда же, сынок?» и все поймут, о чем речь? Или, может, потому что сегодня он общался с потрясающей зеленоглазой девушкой и ему стало невероятно грустно оттого, что общение закончилось так быстро? Но завтра они снова увидятся! Да, Софи сказала: «Позвони мне, лейтенант Стэнли!» Да, она так сказала…

Он влюблялся три раза. Первый – в четырнадцать лет. Ее звали Сюзи. Сюзанна. Красивая до умопомрачения. Он старался не показывать, что влюблен, страдал молча. Однажды пошел провожать ее из школы. И возле дома Сюзи проявила инициативу – начала его целовать. Оказывается, она чувствовала, что он влюблен! Он был на седьмом небе от счастья. Потом девушка назначила ему свидание: на следующий день в пять часов после уроков она приглашала его к себе домой! Боже, что с ним творилось! Стэнли не спал всю ночь, у него поднялась температура. В колледже делал вид, что не замечает ее, только незаметно подмигивал и краснел. А в пять часов был у ее двери. В общем, там все и произошло. У Сюзи он был далеко не первый, а вот она у него – первая девушка. Но после этого свидания что-то с ним случилось… Она вдруг перестала его интересовать. До такой степени, что, глядя на нее, на ее милое (как ему казалось раньше) лицо, у него появлялось физическое к ней отвращение. Стэнли стал от нее прятаться, и она обиделась. Он задумался, не болен ли он? Может, он, не дай бог, гомосексуалист? И женщины его не интересуют?

Но потом появилась еще одна девушка и еще одна. С ним было все в порядке!

Второй раз влюбленность пришла в двадцать три. Ее звали Бенедикта. Бени – так ласково он ее называл. Родители ее приехали в Америку из Восточной Германии; Бени родилась уже здесь. Во время любовных утех она шептала слова по-немецки, и это безумно нравилось Стэнли. Они были вместе полтора года. И, казалось, что это может быть навсегда. Но любовь разбилась о «мелочь»: профессиональный выбор Стэнли. Ну что это за профессия такая, полицейский?! Бени не нравилась работа ее парня. Она считала, что мужчина должен заниматься бизнесом. И несмотря на то, что им не надо было тратить деньги на аренду жилья (Стен жил в квартире, доставшейся от родителей) и то, что зарплата у него была хоть и небольшая, но стабильная, да и Бени работала медсестрой (на тот момент ее зарплата была даже чуть больше, чем у него), денег им не хватало. Бенедикта тратила больше, чем имела. Она покупала вещи, которые были ей не нужны, набирала полные сумки продуктов, часть из которых приходилось потом выбрасывать, потому что съесть все это было невозможно.

Однажды она просто исчезла.

Удивительно, но Стэнли совсем не расстроился. Он немного взгрустнул, но быстро привык жить один, и это ему очень даже нравилось.

Потом были еще женщины, просто проходившие мимо…

И вот сегодня он тоскует. За долгие годы ему впервые одиноко. Взяла за душу его Софи! Затронула какие-то струны…

Стэнли перекочевал на кровать, переключил мысли на работу. Усмехнулся, вспоминая лица сотрудников ювелирных магазинов. Он в тайне восхищался девушками, которые сумели так лихо обставить ограбление. В который раз подумал: как жаль, что такой талант они используют в преступных целях. Им бы в полиции работать или в разведке. Или, например, в бизнесе – для получения сведений у конкурентов. Эх, не с теми людьми свела их судьба! Но девушки, к сожалению, выбрали криминальную дорожку. Если их найдут (что значит, если?! Конечно, их найдут)… Так вот, когда их найдут, они отправятся за решетку. А жизнь в американской тюрьме – не сахар. Жалко девчонок…

Он в который раз подумал, что есть нечто общее в этих двух ограблениях. Но пока это общее от него ускользает. То, что девушки работают в команде – это понятно. Все продумано до мелочей. Два раза удача была на их стороне. Скорее всего, им захочется попробовать еще и еще раз. Но тогда… Если они будут продолжать грабить…

Стэнли нахмурился. Да, если девушки будут продолжать грабить, то они – Стэнли, Гарри и Бенджамин – будут продолжать их искать. Дерьмо дело…

Инспектор, курирующий их отдел, доложил об ограблениях заместителю комиссара полиции. Пока его и парней не сильно тревожат, не заставляют постоянно отчитываться и писать бумажки. Но если мошенницы снова выйдут на охоту (а сдается Стэнли, что русский магазин был не последним), придется докладывать начальнику департамента.

А старик у них суровый. Хороший мужик. Но суровый. В молодости – в семидесятые годы – шеф департамента воевал с семьями итало-американской мафии, контролирующими криминальную деятельность Нью-Йорка. Он лично разрабатывал операцию по аресту главы семьи Карло Гамбино, но тому «повезло» – скончался от сердечного приступа прямо перед арестом. После Дона Карло дела возглавил сын Гамбино – Томас. С этим «финансовым гением» Томасом или Томми, как его называли, Стэнли был знаком: приходилось общаться во время арестов и на суде. Увы, но в Америке, даже если дело доходит до суда, присяжных заседателей не всегда удается убедить в виновности этих мафиозных дельцов, поэтому преступники получают либо условные сроки, либо реальные, но совсем незначительные.

Вообще, Нью-Йорк до начала восьмидесятых был разделен между пятью фамилиями. Эти мафиозные «семьи» до сих пор обладают значительным влиянием, однако власти города и спецслужбы не сидят сложа руки. Из года в год полиция Нью-Йорка и ФБР ликвидируют преступные группировки. И шеф департамента, как никто, знаком со всем этим преступным миром.

Пять лет назад под его началом (естественно, вместе с ФБР) была проведена крупная операция по борьбе с мафией. Тогда было задержано более сотни преступников. Стэнли также участвовал в этой кампании, которая прошла в Нью-Йорке, Нью-Джерси и Род-Айленде. Были арестованы члены «семей» Гамбино, Коломбо, Дженовезе, Бонанно и Луккезе. К сожалению, среди арестованных был офицер нью-йоркской полиции. Стэнли знал этого человека. Он до сих пор не понимает, как такое возможно? Зачем человек, призванный стоять на страже закона, идет на службу мафии?!

Почему Стэнли вспомнил об этой операции? Наверное, потому что подумал о Старике – так называли своего шефа полицейские. Да, на мелкие дела, вроде ограблений ювелирных магазинов, Старика стараются не отвлекать. Но уж если ему доложат, что в городе орудует специфическая криминальная группировка, а полицейские ничего не могут с этим поделать, то нагоняй за медленный поиск преступниц получат многие. И Стэнли Браун в первую очередь… Как руководитель отдела детективов. Не хотелось бы.

В департаменте к шефу относились с особым почтением. Его уважали: за былые заслуги, профессионализм и порядочность.

С этими мыслями Стэнли заснул.

И снилась ему Софи – грациозная зеленоглазая бестия, которая почему-то вместе с Джоном Готти по прозвищу Тефлоновый дон убегала от полицейского преследования. Во сне Стэнли пытался догнать их: он – крутой коп – лихо мчался на полицейском внедорожнике, Софи – за рулем небольшого грузовика, а семидесятилетний Джон сидел рядом с девушкой, угрожал ей пистолетом, почему-то постоянно пытался перехватить управление автомобилем и отстреливался от полиции через боковое стекло. Погоня получилась великолепная – под композицию «King of New York», которую группа «Fun Lovin’Criminals», посвятила знаменитому мафиози.

И не важно, что Готти помер в начале двухтысячных, а Софи никак не могла знать Тефлонового дона, да и Стэнли никогда не участвовал в задержании Джона Готти (того посадили в тюрьму еще в начале девяностых), но во сне все может случиться.

И он – крепкий полицейский – спасал от убийцы и мафиози свою девушку. Да, свою девушку.

Когда радиобудильник поднял, наконец, Стэнли с постели, радиостанция «977 Alternativ Rock» по просьбам слушателей передавала «King of New York».

Манхэттен. Пятая Авеню. Район дорогих магазинов. На следующий день, утром…

…у одного из ювелирных магазинов остановился лимузин. С одной и другой стороны машины вышли два телохранителя, профессиональным взглядом оценили обстановку. Тот, который стоял у тротуара, открыл дверцу лимузина. Сквозь витрину магазина за действом наблюдал один из охранников. Оценивая (губы колечком и прищуренный взгляд) великолепный рельеф женской ноги, появившейся из открытой дверцы лимузина – стройной, в красной туфле на каблуке, он передал по рации: «Внимание, у нас солидные клиенты».

Затем на тротуар ступила вторая нога, и, наконец, из машины вышла сама женщина – чернокожая, эффектная, высокая, одетая в узкую короткую кожаную юбку и короткую кожаную куртку. Она также огляделась по сторонам (охранник тут же сделал правильный вывод, что не она является главной в этой процессии), чуть наклонилась (хороша фигурка!), и показала жестом сидящим в машине: можно выходить.

Стильная, лет тридцати, белокожая брюнетка с короткой стрижкой, в очках (оправа от Картье – один из мировых брендов товаров люкс), вышла из лимузина и в сопровождении чернокожей то ли подруги, то ли телохранительницы прошла в ювелирный магазин. Девушки о чем-то весело переговаривались.

Навстречу им выдвинулись два менеджера: парень и девушка.

– Добрый день. Желаете что-либо купить, леди?

– Да. – Ответила брюнетка. – Мне нужно колье к свадебному наряду.

– Э… К наряду невесты?

– Да. Я выхожу замуж. Все готово. Осталось только купить несколько украшений, –улыбнулась женщина и продолжила: – Вот мое платье, – она достала фото, показала менеджерам, – а вот перед вами – я сама!

Обе спутницы веселились.

Парень улыбнулся их шутке, оценил платье на фотографии и сказал:

– Думаю, вам сюда, – он провел женщин в отдел дорогих колье.

Их встретил менеджер лет сорока. Очевидно, руководитель отдела.

– Проходите, дамы. Будем искать для вас украшение… – и деликатно спросил: – на какую сумму мы можем ориентироваться?

– Это важно? Если мне понравится колье, я не смотрю на цену.

– Я понимаю, мисс. Это для того, чтобы не терять время.

– Покажите, что у вас есть.

Менеджер жестом позвал работницу, указав, чтобы она находилась рядом с клиентками. А сам начал показывать колье в витрине:

– Вот, пожалуйста. Несколько колье, которые, на мой взгляд, могут вам подойти… У вас красивое декольте… и, как мне кажется, вот это… и это… будут очень гармонировать с вашим свадебным платьем.

Брюнетка рассматривала колье сквозь стекло витрины.

– Это все, что у вас есть?

– Вам не нравятся украшения, которые я вам предложил?

– Мне нужно колье из белого золота, с бриллиантами. Желательно с одним большим камнем посередине. Я так вижу. Небольшое, но… как бы это сказать… дорогое… Однажды я увидела подобное в одном из дорогих бутиков и вот… не могу забыть.

– Я понял. У нас есть эксклюзивный экземпляр… Сейчас я вам покажу.

Он вставил ключ в витрину, выдвинул ящичек. Открыл коробку. На маленьком бордовом бархатном коврике лежало великолепное колье. Камни заиграли на свету всеми цветами радуги. Девушки любовались украшением молча, ничего не говорили.

– Ну, что скажешь? – спросила брюнетка свою чернокожую спутницу.

– Это потрясающе, – девушка искренне восторгалась, – это очень красиво, Дэби…

– Осталось только примерить… – и спросила у менеджера, – я могу применить эту красоту?

– Да, леди. Только… – он подбирал слова.

– Я вас слушаю, – брюнетка улыбнулась.

– Мисс, – он старался говорить очень аккуратно. – За последние несколько дней в Нью-Йорке были украдены дорогие украшения из ювелирных магазинов, мы вынуждены быть очень осторожны.

– О, сэр, мы не гангстеры… Не налетчицы, – брюнетка улыбнулась.

– Даже если бы мы захотели что-то стащить, мы бы все равно не смогли справиться с вашими парнями. У вас тут столько охраны, – ответила чернокожая, и они обе засмеялись…

– К тому же я не могу купить дорогую вещь, не примерив ее, – брюнетка отодвинула коробку и собралась уходить. Она была недовольна. – Я должна хотя бы взять в руки колье и рассмотреть… – сказала она, отходя от витрины.

– Нет-нет… Вы меня неправильно поняли. Конечно, вы вправе примерить. Пожалуйста.

Он осторожно вытащил колье. Женщины вернулись к витрине.

– Я вам помогу, мисс, – он надел украшение на брюнетку, защелкнул застежку. Подал зеркало.

– Уф… – чернокожая спутница выразила восторг.

– Тебе нравится?

– Главное, чтобы нравилось тебе. И Бреду.

Брюнетке нравилось. Она приблизила лицо к зеркалу. Сняла очки, покрутилась. Снова надела очки…

– Я хочу померить колье с моими серьгами. Подождите, минутку.

Она вытащила из сумочки коробочку. Открыла. Сверкнули потрясающие камни в серьгах. Не менее карата каждый камень.

Менеджер оценил. И… немного расслабился.

Брюнетка медленно вынула из ушей простые золотые серьги и надела бриллианты из коробочки.

– Как вы думаете, такой ансамбль подойдет?

– Думаю, да. У вас прекрасный вкус, мисс. Это очень красивый ансамбль. Вы будете выглядеть божественно!

Девушка сняла свои серьги, спрятала в коробочку, положила коробочку в дамскую сумочку.

– Вы меня убедили. Я думаю, это то, что нужно.

– То есть вы хотите купить это колье?

– Да, сэр.

– Как вы будете оплачивать покупку?

– Банковским переводом. Я боюсь, что на этой карте, – она достала из кошелька «золотую» карточку, – у меня недостаточно денег… Одну минуту, я позвоню своему… будущему мужу.

Брюнетка достала телефон, набрала номер. Она говорила тихо, но менеджер слышал: «Мне кажется, это то, что нужно, Бред. Да, дорогой… (слушала)… Спасибо, ты прелесть…»

– Вы можете приготовить банковские реквизиты? – обратилась она к менеджеру, не убирая телефон.

Тот кивнул.

И снова она ворковала в трубку: «Хорошо. Я оформляю покупку… Когда? Прямо сейчас, да-да…»

– Скажите точную стоимость, сэр?

– Одну минуту: двести тридцать тысяч плюс налог … э… – он считал, – двести пятьдесят одна тысяча и триста восемьдесят два доллара. Но мы вправе сделать коммерческий жест, мисс.

– Это мило с вашей стороны.

– Для вас колье будет стоить двести тридцать тысяч долларов. Что вы на это скажете?

Она не отрывала трубку от уха: «Ты слышал? Да?.. Без проблем? Спасибо, милый».

– Бред сказал, что цена его устраивает. А моему вкусу он доверяет.

Она положила сумочку на витрину, потянулась рукой к застежке, чтобы снять колье.

– Я вам помогу, мисс.

– Нет-нет… Нужно, чтобы я сама попробовала.

– Здесь сложная застежка.

– Ничего сложного, – она аккуратно сняла колье. Положила на бордовый бархат… прикрыла рукой, держась за колье, – не хочется расставаться.

– У нас есть правило, мисс. Если вы уверены, что будете брать украшение, нужно оставить залог.

Женщина все еще держала руку на коробочке с колье.

– Конечно. Вот карта. – Она снова полезла в сумочку, вытащила карту, – возьмите нужную сумму. Сколько вы берете обычно?

– Немного. Э… такие правила, – он смутился. Взял карту.

– Я не возражаю. Надеюсь, после предоплаты вы не будете предлагать «мое» колье кому-нибудь другому, так? – она улыбнулась.

– Ваше колье мы предлагать никому не будем.

– Какая сумма залога?

– Вы сами решите, это не принципиально.

– Пару тысяч – достаточно?

– Вполне, мисс.

– Тогда лучше наличными.

Она обратилась к спутнице:

– Дай мне две тысячи.

Чернокожая красавица достала из правого кармана куртки наличные, отсчитала две тысячи. Передала брюнетке. А та вручила их менеджеру. Он вернул ей карту.

Потом еще раз брюнетка взглянула на колье, прошлась по нему рукой, закрыла коробочку.

– Хорошо. – Сказала она чуть с сожалением. – Отложите это колье для меня, сэр. И дайте мне ваши банковские реквизиты.

– Все готово. Пройдемте, мисс.

Он кивнул девушке продавщице:

– Положите в нижний ящик, Сара.

– Да, сэр, – она взяла коробку с колье, выдвинула ящик, положила туда коробку. Закрыла на ключ.

Менеджер выдал брюнетке бумагу.

– Вот данные. А это расписка в получении двух тысяч.

– Спасибо, сэр. Думаю, уже сегодня деньги будут у вас на счету.

– Куда доставить колье, мисс?

– Мы приедем сами. Я живу в двух кварталах отсюда. К тому же у меня охранники. Так что проблем не будет.

– Как пожелаете, мисс. Надеюсь, что это не последняя ваша покупка у нас?

– И я надеюсь. У вас красивые украшения. Так что я правильно выбрала магазин. До завтра.

– Ждем вас с нетерпением.

Он проводил женщин, вышел с ними на улицу. Тут же телохранители открыли дверь лимузина.

Менеджер был очень доволен. Он что-то тихо насвистывал.

Лимузин остановился на углу Мэдисон Авеню и Восемьдесят второй улицы. Брюнетка вышла из машины, поблагодарила всех, кто там находился, сказала чернокожей спутнице:

– Спасибо, Джейн. Позвони мне, как будет скучно. Выпьем чего-нибудь.

Затем она пошла вверх по Восемьдесят второй улице, помахав еще раз на прощанье сидящим в лимузине. Через квартал остановилась, вытащила из сумки телефон, вскрыла, вынула сим-карту и выбросила ее в урну.

В этот же день, в три часа после обеда…

– Ну, как думаешь, позвонит он мне? – обратилась Соня к кошке.

Она сидела у зеркала, примеряла бриллиантовое украденное колье.

– Мравв…

Кошка запрыгнула на туалетный столик, посмотрела хозяйке прямо в глаза. Соня прочла в кошачьем взгляде насмешку и сочувствие.

– Ах, ты так? – засмеялась она, – значит, ты надо мной насмехаешься?

Кошка правой лапой потрогала колье на шее у Сони.

– Тебе нравится?

– Шшшш, – зашипела та.

– Это еще что такое? Чем ты недовольна?

– Муыав… – издала кошка снова какой-то странный звук.

– Хочешь, чтобы я сняла эту красоту?

– Мрав, – ответила кошка.

Соня сняла колье, аккуратно положила на столик.

– Ничего ты не понимаешь в бриллиантах!

Кошка выгнула спину.

– Ладно-ладно, не ругайся. Это все равно не мое. Я только примерила.

Она погладила кошку, и, странное дело, та успокоилась и лизнула Сонину руку.

– Значит, мир, Веики?

– Мрав, – мягко и ласково мяукнула та.

Кошка у Сони необыкновенная! И необыкновенность ее не в родословной, которой любят хвастаться хозяева домашних питомцев, а в ее удивительной способности общаться с Соней, понимать ее и даже давать ей советы: лукаво и как бы невзначай. Да, кошка не относится к элитной породе, ее происхождение можно определить просто: обычная дворовая. Подобрав на улице грязного мяукающего котенка, Соня хотела отнести его в приют, но тот так вцепился в нее своими маленькими коготками и так урчал, что ей стало стыдно от самой мысли отдать непонятно кому это чудо. А разобравшись, что это не кот, а кошечка, Соня решила оставить ее у себя (будет с кем поговорить!) и ни разу не пожалела о принятом решении. Кошечка оказалась не только ласковой и доброй, но еще и умной. Имя тоже как-то сразу родилось – Веики. Сохраняющая любовь.

Китайское имя необычайно подходило киске: и потому, что та дарила Соне свое тепло и любовь, и потому, что во время длительных бесед с хозяйкой Веики хитро прищуривала глаза, отчего ее мордочка менялась и становилась похожа на лицо смеющейся фарфоровой китайской статуэтки.

Как же повезло Соне с Веики! Им обеим повезло! Потому что они нашли друг друга.

…Их беседу прервал телефонный звонок.

«Он!» – сказала Соня и показала экран телефона, на котором высветился номер Стэнли, кошке. Та пошевелила усами: «Подумаешь!».

– Привет, Софи, – голос Стэнли приятно ласкал слух.

– Привет. Ты удивляешь меня, Стен.

– Удивляю?

– Да. Мужчины редко держат слово. А ты пообещал позвонить в три…

– И сдержал слово, – он засмеялся. – Ты плохо знаешь мужчин, Софи. Скажи лучше, ты уже освободилась?

– Через час буду свободна.

– Отлично. Я приглашаю тебя в музей.

– О! Это замечательно. А этот музей работает в воскресенье?

– Конечно. Думаю, дизайнеру, боксеру, любителю детективов и просто красивой девушке это будет интересно.

– А какой музей?

– Сюрприз.

– Стэнли, ты снова удивляешь меня…

– Ну да… Разве может нью-йоркский коп интересоваться музеями? Ты ведь об этом думаешь?

– Ты умен.

– Вау! Скажешь мне это еще раз при встрече. Люблю комплименты. Скажешь? – Стэнли засмеялся.

– Если заслужишь, – хмыкнула Соня, – и все-таки, в какой музей мы пойдем?

– Должен тебе признаться, что в живописи я разбираюсь, так как учился в художественной школе. Но тебя я приглашаю в музей полиции. Это лучший музей полиции в Америке. Не возражаешь?

– Замечательно. Я никогда там не была. Где встречаемся?

– Сорок пять, Уолл-Стрит. Тебе удобно прийти? Или мне за тобой заехать?

– Я приеду. В полпятого.

– До встречи, Софи.

Соня положила трубку. Погладила кошку.

– Что скажешь, моя хорошая? Что нам с ним делать?

Она взяла кошку на руки и покрутилась с ней.

– Пригласить его в гости? – почесала она ее за ухом.

Кошка мяукнула и снова лизнула ее руку.

– Значит, ты согласна?! Ты хочешь сказать, что не возражаешь, если в этот дом придет мужчина?

– Мрав… – утвердительно мяукнула кошка. Она была согласна.

Соня быстро убрала книги на иностранных языках в кладовку. Спрятала театральный грим. Упаковала парики и засунула в шкаф.

Посмотрела по сторонам.

– Merde, merde![8]1 – выругалась она по-французски.

Кошка недовольно мяукнула.

– Что, не любишь, когда я ругаюсь? – вздохнула Соня, – я знаю… Но он мне нравится, понимаешь? Нравится! И что делать?

– Мрав… – ответила кошка очень мягко, что означало: «Я понимаю… Ты не должна себя останавливать».

– Ты думаешь?

– Мрав…

– Чертов Лео…

Соня, к неудовольствию своей пушистой подруги, примерила еще раз украденное утром колье, грустно улыбнулась, вставила в телефонный аппарат новую сим-карту и позвонила. Потом упаковала колье, сняла парик, превратившись из брюнетки в блондинку, поменяла линзы, переоделась и ушла на свидание со Стэнли-полицейским.

Весь вечер они были вместе. В музее Стэнли рассказывал ей о полицейских буднях, показывал экспонаты. Софи с удовольствием его слушала, рассматривала предметы, снимала на камеру телефона залы музея, фотографировалась возле гигантского фотоаппарата начала двадцатого века. Особенно ее заинтересовала коллекция конфискованного оружия: ножи, обрезы, металлические дубины, оружие из бригады Аль Капоне, старая картотека преступников.

Потом они бродили по улице и пили кофе из бумажных стаканчиков…

Вечер закончился в постели. Стэнли был нежен и трогателен. Соня – счастлива. Кошка урчала и забиралась к ним под одеяло. Она сразу же полюбила Стена и топталась на нем, выражая ему свою кошачью любовь.

Софи и Стен мало говорили, все было понятно без слов.

Телефонный звонок прервал любовную атмосферу.

– Да, – Стэнли жестом извинился.

Он слушал, ничего не говорил. Потом откинул одеяло, опустил ноги на пол.

– Еду, – ответил он неохотно и прикрикнул в трубку: – Да понял я, понял. Сейчас приеду.

– Что-то случилось?

– Извини, Софи. Полицейские будни не заканчиваются с наступлением ночи. Ограбление.

– Снова международная женская мафия?

– Угу. Три дня подряд. Но это уже не смешно, – он невесело хохотнул. – Боюсь, начальство будет недовольно.

Он быстро одевался. Она следила за ним.

Стен обнял ее, поцеловал, погладил кошку:

– Я позвоню завтра…

И добавил, уже выходя на лестничную площадку:

– Если ты не возражаешь, конечно…

Она покачала головой: нет, она не возражает!

Стен вернулся и поцеловал ее.

«Мау…» – кошка потерлась о его ноги.

– Она тебя усыновила. – Соня ласково поглядела на Стена. – Ты ей нравишься.

– А тебе?

Соня опустила глаза, ничего не ответила на вопрос. Смущенно произнесла:

– Позвони, как освободишься…

Утром на следующий день, в департаменте полиции…

…Стэнли Браун бесцельно ходил по кабинету, ожидал звонка от Гарри и Бенджи. Он не переставал думать об этих странных кражах. Сколько ни пытался Стен изучать записи видеонаблюдения, он так и не смог подловить момент, когда девушки меняли украшения. Блестящая работа!

Он подошел к окну, чтобы задернуть шторы-жалюзи (солнце раскалило и без того жаркий кабинет) и подумал о Софи. Лицо сразу изменилось, смягчился взгляд, разгладились морщинки. Потрясающая девушка! Создана для него!

Она появилась в его жизни так внезапно и наполнила смыслом его одинокую личную жизнь. Стэнли чувствовал, что не безразличен девушке. Софи была с ним искренней и страстной. Но о себе почти ничего не рассказывала.

Форсировать события он не хотел: пусть Софи привыкнет к нему, поймет, что он надежный человек, на которого она может опереться. И тогда…

– Стен, мы нашли их, – сообщил Гарри по телефону, – это актеры. Группа актеров, которые играли роли телохранителей одной аферистки. Она наняла на работу.

– Сколько их?

– Трое. Двое парней и девушка. Чернокожая, между прочим. Я почти выиграл пари. Но кажется мне, что они здесь ни при чем. Лимузин был взят в аренду. Водителя скоро доставит Бенджи.

– Привозите актеров. Пригрозите им.

– Уже пригрозили.

– И как?

– Один расплакался. Остальные двое просто напуганы. Хотя девушка виду не подает. Девушка ершистая.

Стэнли вышел из кабинета, пошел за кофе. Было жарко, но без кофе голова не работала. Бенджамин зашел в кабинет с водителем лимузина. Тот был в наручниках. Он был не на шутку напуган и сразу с порога начал жаловаться:

– Я ни при чем, сэр. Снимите с меня наручники. Я не преступник.

– А вот мы сейчас и выясним, преступник ты или нет.

– Я уже все рассказал. Не понимаю, зачем вы привезли меня в полицию. Да еще в наручниках.

– Если ты ни в чем не виноват, мы тебя отпустим, парень.

– У меня дома жена и двое маленьких детей, сэр. Жена испугалась, когда сержант надел на меня эти браслеты.

– Бенджи, сними с него наручники, – обратился Стэнли к коллеге.

Потом долго молчал, смотрел на водителя. Тот начал нервничать.

– Как тебя зовут?

– Том Паркер, сэр.

– Это твой лимузин?

– Нет, сэр. Это машина моего тестя. Он сдает его в аренду на праздники. И работает с туристами. Все законно, сэр.

– А почему за рулем был ты, а не он?

– Мой тесть заболел. Его прооперировали на прошлой неделе. Что-то с ключицей. Пока ему трудно водить машину.

– Расскажи по порядку, как ты познакомился с девушкой, которую отвез вчера к ювелирному магазину.

– Окей. Дебора обратилась в нашу фирму, чтобы взять машину в аренду на три часа. С водителем.

– Дебора? Вы знакомы?

– Нет, – парень удивился, – я видел ее впервые.

– А откуда ты знаешь, как ее зовут?

– Она сказала, что ее зовут Дебора. Можно просто Дэби.

– Дальше.

– Она договаривалась об аренде лимузина накануне. Разговаривала с тестем.

– А что по поводу оплаты? Она платила карточкой?

– Нет, сэр. Наличными. Мне кажется, заплатила на сто долларов дороже, чем в прайс-листе.

– Откуда знаешь?

– По виду тестя понял. Он казался очень довольным.

– Что было потом?

– Она появилась в десять часов утра, как договаривались. Мы поехали по Мэдисон авеню. Свернули на Сто одиннадцатую улицу. Остановились у двери, где было написано «Театральная студия». Кажется, номер пятьдесят первый. Но я не помню точно. Дебора зашла в эту дверь. Там есть маленький театр, сэр. – Он старался говорить подробно. – И через пару минут она вышла с тремя молодыми людьми. Двое парней и девушка. И мы поехали к магазину.

– И дальше?

– Все.

– Ты их привез к магазину. Девушки вышли. Ты ждал. Так?

– Да.

– Она давала какие-то указания?

– Нет. Особых указаний не было. Попросила только, чтобы открыл им дверь машины. Как будто я ее водитель. То есть как будто она – хозяйка авто.

– И что, это тебе не показалось странным?

– Нет. Наверное, она хотела произвести впечатление на работников магазина. А в чем дело?

Стен и Бенджи переглянулись.

– А в том, что Дэби украла из магазина одну ценную вещь. А ты, получается, соучастник кражи.

– Но это невозможно! – он часто заморгал.

– Что невозможно? Что она украла или что ты – соучастник?

– Вы меня не путайте, сэр. Она такая милая девушка. Это же магазин на Пятой авеню, сэр! Как это возможно? Дэби и чернокожая девушка (забыл, как ее зовут…) находились в магазине не больше получаса. Там столько камер! Там охранники! И еще, мне показалось, что они совсем не знакомы.

– Кто?

– Дэби и эти ребята. Они артисты. И они тоже играли роли. Парни изображали телохранителей. Девушка – тоже телохранитель. Так я понял из разговора. Они смеялись в машине. Дебора им сказала: «Посмотрю, насколько вы талантливые артисты и насколько правдиво вы сыграете свои роли».

– А зачем ей это было нужно? – поинтересовался Бенджи.

– Не знаю, сэр. Спросите у нее.

– Дальше.

– Мы втроем ждали, пока девушки вернутся из магазина. Я сидел за рулем. Парни остались стоять на улице. Один – у машины, второй – ближе к двери магазина. Они почти не общались. Вели себя как телохранители. Когда девушки вышли, мы поехали снова по Мэдисон авеню. Дебора сказала, что все замечательно. Что завтра ее жених выкупит колье, которое она наденет на свадьбу. И попросила высадить ее на углу Восемьдесят второй улицы, а артистов доставить в театр. Я так и сделал. Она была довольна. Артисты тоже. Она хорошо с ними расплатилась. Сказала, чтобы Джейн (ага, девушку зовут Джейн, я вспомнил) ей позвонила. И ушла.

Он замолчал. Смотрел то на одного, то на другого полицейского.

– А почему ты не спросил у нее удостоверение личности?

– А зачем? За рулем был я. Мы ведь и туристов сопровождаем. Ни у кого документы не спрашиваем. Она расплатилась вначале. Потом оставила сто долларов чаевых. Это как в такси, сэр.

– Ладно. Можешь идти. Если что-то вспомнишь, позвони, – Стэнли протянул ему визитную карточку.

– Хорошо, сэр.

Водитель спрятал карточку в карман и быстро выскочил из здания полиции. Уже на улице затянулся сигаретой.

– Сейчас Гарри везет остальную компанию. Они уже подъезжают к департаменту, – сказал Бенджи.

– Мда… – Стэнли невесело хохотнул. Рассматривая фото мошенниц, обратился к нему: – Какие есть мысли по поводу этих девиц?

– Э… Третья девушка… Получается, что она – американка. Удивительно.

– У них что там, действительно, международная мафия?

– И кто-то же их финансирует? Кто разрабатывает операции? Девушки – только исполнительницы.

Стэнли продолжал рассматривать фото.

– Хорошенькая.

– Которая?

– Да все три – очень симпатичные.

– Стен, что ты их тасуешь, как карты? Перекладываешь с места на место. У тебя есть какие-то идеи?

Стэнли продолжал раскладывать фотографии.

– Что-то меня смущает, – он сложил в определенной последовательности снимки трех девушек. – Тебе не кажется, что они чем-то похожи?

– Похожи? Нет, не кажется. Они разные. И фигуры у них разные.

– Надо сравнить видео.

В этот момент дверь отворилась и трое актеров – два парня и девушка – в сопровождении Гарри и еще одного полицейского зашли в кабинет.

– А вот и наши мошенники, – заявил им Стэнли.

– Мошенники? Сэр, мы вообще не понимаем, в чем нас обвиняют! – первый парень захныкал.

Девушка снисходительно посмотрела на хныкающего друга, села без приглашения на стул в углу, забросила ногу на ногу:

– Ты еще поплачь, Винни, – обратилась она к тому, а потом, несколько нахально, – к Стэнли: – В чем вы нас обвиняете, господа полицейские?

– А вы не догадываетесь?

– Ну, вчера у нас был спектакль… Да, там есть эротические сцены… На грани. Но это спектакль для взрослых. Что еще? Ах да, вчера мы играли роли телохранителей одной девушки… Да, мы не положили заработанные деньги в кассу театра. Но вы же не из-за этого нас притащили в полицейский участок?

– Мисс, – Стэнли обворожительно улыбнулся, – эротические сцены в вашем спектакле нас не интересуют. А вот девушка, для которой вы старались изображать телохранителей – да, очень интересует. Расскажите о ней подробнее.

– Она – потрясная. Плюс – у нее много денег. Хотела купить колье за двести пятьдесят тысяч! И муж ее согласен. То есть он пока еще жених. Он согласился купить ей это колье, – сказала она с восторгом. А потом с ехидной улыбочкой обратилась к Стэнли: – Вот вы можете купить вашей жене колье за двести пятьдесят тысяч долларов?

Полицейские переглянулись и ухмыльнулись.

– Вы не можете! А он может! Она оставила залог. Две тысячи. Я две тысячи зарабатываю в месяц. И то, когда много спектаклей. И еще подрабатываю с утра в кафе.

– Это она вам сказала, что жених хочет купить ей дорогое колье? Или вы просто это предположили?

– Не только она. Брэд звонил ей, когда мы были в машине. И позже он еще раз звонил, когда она примеряла колье. Он сам сказал, чтобы она выбирала то, что ей нравится и не смотрела на цену.

Парни молчали. Кивали головой и испуганно смотрели то на полицейских, то на свою подругу.

– То есть она разговаривала с ним по телефону?

– Да.

– А откуда вы знаете, что это был он – ее жених?

– А кто?

Полицейские снова переглянулись.

– И зачем ей врать? – снова ухмыльнулась девушка.

– Ну да, врать ей, действительно, незачем, – подытожил Гарри.

– С кем конкретно Дебора договаривалась об этом… спектакле? – Стэнли чуть смягчил свой тон.

– Со мной, – подал голос третий парень. – Я в нашей студии вроде менеджера. Она пришла позавчера днем, когда мы закончили репетицию и спросила, не хотим ли мы заработать немного денег за три часа работы? Я, естественно, спросил, что нужно делать, – он замолчал.

– Ну, а дальше? – Гарри торопил. – Тебе предложили помочь ограбить магазин?

Парень испуганно уставился на Гарри.

Но Стэнли, видимо, решил сыграть роль «доброго полицейского». Он улыбнулся и тихо сказал:

– Гарри, не пугай наших актеров. Пусть спокойно рассказывают. Мне кажется, они ни в чем не виноваты… Просто их использовали.

Потом обратился к артистам:

– Ведь так?

– В чем использовали, сэр? – парень никак не мог успокоиться.

– Ладно. Рассказывайте дальше.

Парни переглянулись, очевидно, не понимая, чего от них ждут. Стэнли изучал их документы.

– Тебя зовут Фрэнк?

– Да, сэр.

– Рассказывай, Фрэнк.

Парень молчал. Он не знал, с чего начать.

– А что вы хотите услышать? – вмешалась Джейн.

Она все также снисходительно улыбалась. Перебросила ноги.

Ноги у нее, действительно, были красивые. Полицейские оценили ее движение, улыбнулись.

– Мы хотим услышать, милая Джейн, – Стэнли был само очарование, – как вы познакомились с Деборой, и что она от вас хотела?

– Фрэнк, это ты нас с ней познакомил, рассказывай сам.

– Ну, да. Сэр, она спросила, не могу ли я подобрать ей двух-трех человек, которые хорошо сыграют роль ее телохранителей. Желательно, двух парней и девушку. Сказала, что за полчаса репетиции и два часа работы даст парням по четыреста долларов. А Джейн, так как та будет с ней работать в паре, – шестьсот. Правильно? – он обратился к Джейн.

– Правильно. Она не жадничала. Это в разы больше, чем нам платят за спектакль. И работа непыльная.

– А вам не показалось это подозрительным?

– Что именно?

– Незнакомая девушка нанимает телохранителей. Везет вас в ювелирный магазин. Разве не странно?

– А что тут странного? Она ж нас наняла не для того, чтобы грабить магазин? – Джейн захохотала.

Парни тоже улыбнулись. Они немного осмелели.

– Ей нужно было купить колье. Произвести впечатление. Она так и объяснила. Только произвести впечатление. Чтобы все поверили, что мы – ее телохранители. Она должна была подобрать колье и примерить. Передала мне три тысячи. Просила выдать ей, когда будет нужно отдать залог. Это тоже – для впечатления. Оставила в магазине залог две тысячи. Тысячу я ей вернула в машине. А ее жених потом приедет и заберет колье. По-моему, они договорились с менеджером, что он оплатит украшение банковским переводом.

– Она померила колье и вернула его на место, так?

– Ну да. А как еще? – Джейн пожала плечами. – Потом выдала менеджеру две тысячи долларов.

– Вы видели, что она вернула колье?

Джейн удивленно посмотрела на Стэнли, приоткрыла рот.

– Я не поняла вопроса, – она искренне недоумевала.

– Вы видели, что она вернула колье?

– Видела ли я? Ну да… А что, вы сомневаетесь в том, что она его вернула? – девушка хихикнула. – Ну это уж слишком. Там был менеджер, молодая продавщица и, по-моему, кто-то еще… Может, покупатели ходили. И я точно вам скажу, что, когда мы зашли в машину, колье на ней не было, – она засмеялась.

– Дело в том, что колье пропало.

– Как это? – девушка изумилась, – вы хотите сказать, что это Дэби?

Полицейские не ответили. Только смотрели на нее. Все трое. Она задумалась.

– Это невозможно. Может, они сами… того… украли, а потом сказали, что это… ну, Дебора.

– Они сказали, что девушек было две: одна брюнетка (мы уже поняли, что это Дебора), а вторая – вы, дорогая Джейн. Вы вместе стырили это колье, – Стэнли прищурился и продолжал ласково улыбаться.

– Эй… Вы не заговаривайтесь, – Джейн сглотнула слюну.

Она чуть испугалась, но держалась очень храбро:

– Там столько камер. И охранники повсюду снуют. И менеджер их… такой мутный.

– И чем же он вам не понравился?

– Не то чтобы не понравился. Просто он сначала не воспринял ее всерьез, даже отказал ей в примерке.

– Да?

– Да. Она хотела уйти. Махнула мне рукой, что мы уходим.

– А потом?

– А потом он вытащил из коробки это колье и надел на шею Деборы. Это очень красивая вещь, – она мечтательно чмокнула губами.

Стэнли встал из-за стола, достал фото актрисы, имя которой ему подсказала Софи:

– Вот, посмотрите все, это актриса… Как вы считаете, Дебора похожа на нее?

– Совсем не похожа, – наконец, произнес что-то Вилли.

– Мне тоже кажется, что не похожа, – сказал Фрэнк.

Джейн рассматривала более внимательно:

– Ну, если убрать ее белую шевелюру и надеть на нее темный парик… – она пожала плечами, – не знаю. Скорее нет, чем да.

– Хорошо, а вот так?

Стэнли показал снимки трех девушек: шатенки, блондинки и уже знакомой им брюнетки.

Все трое рассматривали фотографии. Удивленно взглянули на Стэнли.

– То есть вы сходства не видите, я так понял ваш взгляд?

– Я не вижу, – сказал Вилли.

– Нет, конечно, это разные девушки, – Фрэнк был уверен.

– Эти две тоже подозреваются в краже? Симпатичные у вас аферистки, – Джейн снова хихикнула.

– Окей. Вы можете идти.

Затем, очаровательно улыбнувшись, добавил:

– Но если мы узнаем, что вы наврали… Что вы участвовали в ограблении, – он приблизил свое лицо к Джейн, – мы знаем, где вас искать… И имейте в виду, сядете в тюрьму лет на десять… За ограбление и попытку ввести полицию в заблуждение.

– Да мы не… – снова заныл Вилли.

– Не скули, – Джейн снисходительно усмехнулась и обратилась к Стэнли: – С таким красавчиком, как вы, сэр, я бы провела и двадцать лет в тюрьме… Но, увы, мы с вами больше не встретимся. Мы вам сказали правду. И мне кажется, что Дебора здесь ни при чем. Кстати, она оставила свой номер телефона.

– Диктуйте.

Джейн открыла свой мобильный аппарат и продиктовала номер:

– Когда вы ее увидите, то поймете, что ошибались на ее счет. Она классная! Вам понравится. Фрэнк, вон, облизывался, глядя на нее. Только у нее есть Брэд, который может купить ей колье за двести пятьдесят тысяч, – и добавила, глядя на Стэнли: – Не мешало бы отвезти нас в студию. Или развести по домам.

– Ага, сейчас выделим вам полицейскую машину с сиреной, – ухмыляясь, ответил ей Гарри.

Когда они ушли, детективы какое-то время молчали. Потом переглянулись и, как по команде, захохотали.

– Ну что, парни, как считаете, будут еще кражи? – спросил Стэнли.

– Вполне возможно, – ответил Гарри.

– Успокоил. Спасибо.

– Может, мы не с того начали? Может, надо искать заказчика. Девушки не могли сами организовать такие аферы, – предположил Бенджамин.

– Ты думаешь? – Стэнли сомневался.

– Я тоже считаю, что нет никаких заказчиков. Они работают на себя, – согласился Гарри со Стеном. – Но как они могут так профессионально все организовать? Может, у них какая-то специальная психологическая подготовка? Занимаются тренингом… Экспериментируют…

– А если бы эксперимент не удался? – Бенджи скорчил гримасу.

– В том то и дело, что они были уверены в успехе! – ответил Стэнли.

– Но как можно быть уверенным?

– Только в одном случае.

– Что ты имеешь в виду?

– Если это их профессия. Если они занимаются этим постоянно.

– Что-то я не припомню, чтобы за последние несколько лет у нас случались подобные кражи.

– Может, они все иностранки? Поработали во Франции, потом в России… Теперь вот у нас промышляют.

– Если так, то мы их никогда не найдем.

– Угу. Они еще пару колье с браслетами сопрут и исчезнут… В Канаду переедут… работать, – он засмеялся.

– Лучше бы переехали прямо сегодня. Чтобы у нас голова больше не болела.

– Надо отправить факс по всем ювелирным магазинам города. С фотографиями девушек. Дай задание сержанту Винсону. Пусть займется этим, – распорядился Стэнли.

– А нам что делать? – спросил Гарри. – Все очень запутано.

– А мне, кажется, все проще, чем мы думаем.

– Ага. Проще некуда. Ты прав, – Гарри засмеялся.

– Была у меня одна мысль. Но потом пришли эти… артисты и мысль испарилась.

– Да она у тебя не из-за артистов испарилась.

– Не понял?

– Скажи лучше, как продвигаются отношения с Софией? – Бенджи хитро прищурился.

– Ну… – Стэнли вдруг смутился.

– Ого! Лейтенант Браун смутился. Значит, все серьезно, – Гарри наиграно взгрустнул.

– Стен, да ты не смущайся. Мы будем рады, если, наконец, девушка тебе понравится. У меня скоро внуки будут. А ты до сих пор женой не обзавелся, – Бенджи пытался его подбодрить.

– Я уж как-нибудь без вас разберусь, парни, – огрызнулся Стэнли. Но огрызнулся совсем не зло. – Кстати, мне надо ей позвонить. А вы идите. Идите. Думайте. Через час жду вас с версиями и предложениями по поиску наших замечательных мошенниц. Окей?

Мужчины нехотя поднялись.

– Возьмите в помощь Магги.

– О! Это существенно облегчит дело, – хохотнул Гарри.

– И сержанта Винсона. И вообще, весь департамент в вашем распоряжении. Идите. Работайте!

– Есть, сэр.

Подождав, когда те закроют дверь, Стэнли набрал номер Софи.

Гудки. Софи не отвечала.

В тот же день, после обеда…

…Соня пришла на тренировку. Разгоряченная, она отрабатывала удары с каким-то остервенением. Хук. Еще хук. Правой рукой, левой. Джеб. Удар коленом.

– Софи, сосредоточься, у тебя бой через три недели. Активно. Работай. Фиксируй взгляд на цели. Бедро. Лоу-кик. Еще… Еще… Удары хорошие, но психологически не тот настрой. О чем ты думаешь?

Она сосредоточилась: взгляд серьезный, удары точные. Хук. Еще хук. В паре с тренером. Спарринг. В паре с партнершей по клубу. Клинч.

– Наступай! Локти! Локти не работают!

Удар. Защита. Еще удар…

Соня с детства любила спорт. Бег по утрам, плавание, йога. Когда она была маленькая, отец учил ее простым приемам самообороны. В Париже пыталась заниматься дзюдо и карате. Но поняла, что это спорт не для нее. В Нью-Йорке Соня пробовала заниматься разными видами боевых искусств, посещала спортивные клубы.

Однажды посмотрела тайский фильм «Шоколад» и поняла: вот оно! Муай тай! В этом фильме было много потрясающих сцен боевых искусств, особенно красивыми ей казались эпизоды с тайским боксом. Ее взволновала и история девочки-аутистки Зен, обладающей способностями интуитивного обучения боевым искусствам.

Соне так понравился фильм, что она тут же записалась в клуб муай тай и начала заниматься. Через три месяца тренировок уже подавала надежды. А еще она нашла актрису – исполнительницу роли Зен в фильме «Шоколад» и написала ей письмо. Яасин Висмитананда ей ответила. Через месяц Соня поехала в Тайланд и встретилась с Яасин. Ровесницы, они сразу прониклись симпатией друг к другу и подружились.

За два года Соня провела несколько боев. И ни одного проигрыша! У нее даже появились коронные приемы: тае тронг – прямой удар ногой и тае глаб лан – удар ногой с разворота.

Муай тай – не только спорт для сильных духом людей, это еще и очень красивый вид спорта. «Бой восьми конечностей» – так его называют, потому что удары можно наносить кулаками, ступнями, голенями, локтями и коленями. Можно наносить удары, но можно и получить в ответ! Для Сони ринг – это приключение, которое сопровождается риском, но которое непременно должно окончиться успехом. Иначе быть не должно. Это игра, в которой есть свои правила, но основные правила, как обычно, она придумывает сама.

И это так соответствует ее жизненной философии! Вэй-У-вэй. «Делание неделания»! Разум придумывает, тело воплощает, а душа созерцает и бездействует. Для западного человека это странный путь к счастью. Но Соня – восточный человек и философия Дао ей понятна и соответствует ее мировосприятию.

Правда, в Нью-Йорке Соне пришлось подкорректировать некоторые принципы, обуздать страсть к авантюрным поступкам. Она повзрослела. Смогла найти себя в муай тай. И была счастлива.

Но если уж совсем становилось невтерпеж и охватывало желание «поиграть», как это было в детстве и юности, она брала билет до Парижа, Лондона или Амстердама и отправлялась шалить по европейским бутикам. Это было нечасто. Не из-за денег. Просто эмоции брали верх, хотелось рисковать, проверить, не забылось ли ремесло. Затем она на какое-то время успокаивалась. Процесс ее интересовал больше, чем результат.

Последние три года желание развлекаться подобным образом постепенно уходило. Жизнь становилась размеренной и спокойной. Соня подозревала, что это влияние кошки Веики. И почувствовала ответственность за существо, которое любило ее и доверяло ей.

Но неделю назад позвонил Лео, и все изменилось.

Она поняла, что старое ремесло начиняет подчинять ее волю, засасывает, пробуждает азарт; риск снова начинает нравиться. Это опасно. Может появиться зависимость. И остановиться не хватит сил. Да, для нее это игра. Но однажды можно увязнуть в мире игры и проиграть.

Нужно поменять правила!

И в тот момент, в Бруклине, когда Соня сидела в кафе напротив ювелирного магазина, из которого она только что умыкнула браслет, и наблюдала за прибывшими полицейскими, она вдруг ясно осознала опасность именно этой зависимости. И несмотря на то, что материальные блага сейчас ее лично не интересовали, а увлекал лишь процесс, она решила подстраховаться: познакомиться с полицейским, завлечь, очаровать его и разузнавать, как идет полицейское расследование. Это, во-первых. А во-вторых (и это, скорее, было главным!), знакомство с полицейским не позволит ее азартным эмоциям перерасти в зависимость. Ей нужен был знакомый полицейский не столько для игры (хотя это так здорово – знать все, что делает полиция!), сколько для того, чтобы была веская причина остановить игру.

В этот раз она поможет отцу и basta! Больше никаких преступных авантюр! Потом жизнь должна войти в привычное русло.

Интуиция подсказала ей, что Рыжий в той тройке был главный и что Рыжий одинок.

Как она это поняла? А как она понимает, какой ключик нужно подобрать к тому или иному работнику магазина, когда проворачивает свои авантюры? Как на глазах у работников совершает она подмену украшения, и никто этого не замечает и даже не догадывается? Как она придумывает свои трюки и просчитывает варианты, которые позволяют ей безошибочно выбрать нужную тональность разговора, нужную мимику, взгляд, улыбку? У нее талант. Талант физиономиста, фокусника, трюкача. Криминальный дар. От папы.

А от мамы Соня унаследовала способность чувствовать себя счастливой. И способность любить.

Но в этот раз Соня столкнулась с неожиданным препятствием.

Да, Рыжий был главный в команде полицейских, и Рыжий был одинок. Чутье не обмануло ее. Но оказалось, что Стэнли Браун – не только полицейский, он еще и мужчина. Замечательный. Открытый. Нежный. И случилось то, что должно было случиться: она влюбилась в Стэнли – рыжего полицейского. И зачем-то сама начала подталкивать его в нужном направлении поиска (а ведь ищет он не каких-то абстрактных преступниц, а именно ее!). Он очень умный полицейский. Пройдет совсем немного времени, и он догадается, кто совершает все эти кражи.

Если бы они не были знакомы, Стэнли никогда не узнал бы, что мошенница – именно она. Это невозможно!

Но если бы они не познакомились, у нее не было бы этих мгновений счастья. Даже Веики – ее кошка – полюбила Стэнли. А что уж говорить о Соне…

Сколько может продлиться их любовь? День? Два? Неделю?

А потом? А потом Соня должна исчезнуть. Из Нью-Йорка. И из его жизни.

Или она снова что-нибудь придумает?

У нее ведь талант…

Соня закончила тренировку и решила пройтись по Центральному парку. Здесь тихо, спокойно и легко думается. Она кормила белок, бросала куски хлеба уткам, плавающим в озере.

Что делать со Стэнли, она решит чуть позже. А сейчас ей нужно раздобыть недостающую сумму денег. Как? Кажется, у нее появилась идея!

Она вытряхнула из кулька последние крошки, которые тут же подобрали белки, и быстро направилась к выходу из парка. Пробежалась по Парк-авеню, затем по Семьдесят девятой улице, спустилась в метро и поехала в сторону Нижнего Манхэттена. А точнее, в квартал Сохо. Сохо – место шопинга. И хотя остались еще в этой части города несколько художественных галерей, музеев и площадей, посвященных современному искусству, многочисленные туристы посещают Сохо не из-за музеев, а из-за роскошных бутиков. Соню тоже сейчас интересовал один изысканный бутик, находящийся в этом квартале. Ну очень симпатичный такой магазинчик…

Работник часового магазина, молодой мужчина азиатского типа внешности, обратил внимание на девушку, рассматривающую витрину. Симпатичная. Блондинка. Похожа на славянку. Полька? В руках у девушки была карта Нью-Йорка и план метро, за спиной рюкзак. Туристка.

Девушка с интересом рассматривала витрину, на которой сверкали часы дорогих марок. Она достала телефон и сделала несколько снимков. Затем повернулась спиной к магазину и начала фотографировать виды напротив: улица, булыжная мостовая, сохранившаяся с шестидесятых годов прошлого века, красивые фасады домов с чугунными лестницами. Лестницы появились на домах в середине девятнадцатого века, и подбирал их тогда в качестве архитектурных украшений и по низкой цене магнат железорудной промышленности Джеймс Богардус. Эти подробности девушке – дизайнеру – были известны. Но сейчас она была просто туристкой. В Нью-Йорке полно туристов. И все они заядлые фотолюбители.

Развернувшись лицом к витрине, девушка, наконец, обратила внимание на парня – работника магазина, который смотрел на нее сквозь витринное стекло, улыбнулась ему и кивнула – поздоровалась. Он тоже ответил ей улыбкой и кивком. Потом отошел вглубь магазина.

Мимо проскочили две полицейские машины. С сиреной и мигалками.

Подождав, когда стихнет вой сирены, девушка зашла за угол здания, достала телефон и позвонила. Ей ответили.

– Здравствуйте. Меня интересуют мужские часы фирмы Омега. Какая серия? Предпочтительно Спидмастер? Есть? А из специальных коллекций? О! Есть эксклюзив? Это интересно. Скажите, если мы придем завтра, мы сможем подобрать часы данной марки в пределах двухсот пятидесяти, максимум, трехсот тысяч долларов? Вы нам поможете… Да… То есть… Я хочу знать, если мы завтра же подберем часы (просто срочно нужно сделать подарок отцу!), нам не придется ждать несколько дней для выполнения заказа? И мы в тот же день сможем их забрать? Так?.. Замечательно! Через три дня у отца день рождения. В котором часу вы открываетесь?.. Мы подойдем часам к двенадцати. Благодарю вас. Вы очень любезны.

Соня (конечно, это была Соня) зашла в кафе, взяла стаканчик капучино, булочку и вышла на улицу. Подошла ближе к магазину, присела на небольшой выступ в здании напротив, пила кофе и наблюдала. Туристка присела отдохнуть после долгого гуляния по городу.

Через час она отправилась к метро, подошла к уличным торговцам часов «дорогих марок». У чернокожих дельцов было все, что можно пожелать: Ролекс, Картье, Омега, Патек Филип, Свотч. По цене тридцать-пятьдесят долларов. Бери – не хочу! Соня задержалась у разложенных на асфальте «Ролексов» и «Картье». Юркий торгаш тут же стал объяснять, мешая русские и польские слова (принял ее за польку!), что у них есть часы всех известных марок, уговаривал купить. А есть ли Омега? Конечно, леди. Спидмастер? Без проблем! Он позвонил по мобильнику и через две минуты напарник принес пять видов «совершенно потрясающих часов, точные копии швейцарских, не отличишь». Один экземпляр показался Соне вполне приличным. Сторговавшись на пятидесяти долларах («Часы отменные, стоят не меньше сотни, леди не пожалеет!»), Соня бросила покупку в сумочку, оставила доллар нищему, который пристроился тут же, возле торговцев, и спустилась в метро.

А в это время несколько полицейских машин с сиреной разъезжали по улицам Манхэттена, останавливаясь у ювелирных магазинов, которых полно в Нью-Йорке.

Полицейские заходили внутрь и предупреждали персонал об «эпидемии» краж, непонятно откуда свалившейся на город. Они показывали фотографии авантюристок, поставивших на ноги весь департамент полиции. Но отчего-то фотографии девушек вызывали совершенно не те эмоции, на которые рассчитывали стражи порядка. Многие работники не воспринимали всерьез полицейские предупреждения – слишком хороши были девушки на снимках. Разве такие красотки могут быть мошенницами?!

В этот же день, в восемь часов вечера…

…не изменяя вечерней привычке разговаривать со своей пушистой подругой, Соня сидела на кровати, поджав ноги, и вела диалог с кошкой.

Маленькая, не очень пушистая, черно-белого цвета (белой была манишка на груди, носочки на задних лапках и несколько пятнышек на мордочке) Веики пристроилась рядом, мурчала, отвечала на вопросы хозяйки короткими «мрав» и длинными «маау».

До чего же умная у Сони кошка!

Она понимала по-китайски. По-английски. По-русски и по-испански. Да и французский Веики освоила сразу. Услышав однажды французскую речь (Соня говорила по телефону), кошка замерла, навострила уши, а потом забралась к ней на руки, обняла и немигающим взглядом потребовала: еще!

– Еще? En français? – Соня засмеялась, – тебе нравится французский язык?

– Мрав, – улыбнулась Веики.

Да-да. Она умела улыбаться. Когда что-то ей доставляло удовольствие, Веики улыбалась.

Но особый восторг кошка испытывала, когда Соня разговаривала с ней по-китайски. И во время игр. Тогда кошка издавала удивительные горловые звуки, напоминающие «и-тси», которые Соня перевела «с китайского кошачьего» словом «вместе» или «а-и», что означало «любить». В общем, как поняла Соня, Веики любила совместные игры.

По молчаливому взгляду, тихому фырканью, резкому «мрав» и протяжному «маау» Соня угадывала, что Веики желала ей сообщить. А если что-то вдруг ускользало от ее понимания, кошка забиралась Соне на руки, трогала лапкой ее щеку, впивалась взглядом и… улыбалась. Ее кошка улыбалась!

Вот такая она, Веики. Необыкновенная!

Задребезжал телефон. Соня потрепала кошку за ухом и бросила взгляд: Стэнли.

«Мрав»…

Соня тепло улыбнулась. Улыбка предназначалась Ему. Но Веики не обиделась. Он ей нравился.

– Алло.

– Это я.

– Я поняла.

– Извини. Раньше не смог вырваться. Хотел погулять с тобой, сходить в ресторан.

– Я не люблю рестораны, Стен. У тебя было много работы?

– Да. Я до сих пор в департаменте.

– Ого. Надеюсь, сегодня ювелирные магазины никто не атаковал?

– Не надейся.

– Неужели…

Соня не договорила. Он устал. Все еще на работе. А она все о делах…

– Я понимаю, что уже поздно… – Стэнли говорил мягко, как бы извиняясь, – но я хотел тебя спросить…

– Слушаю тебя. О чем ты хотел меня спросить?

– Как ты отнесешься к тому, что я сейчас приеду? Нет, – добавил он поспешно, – если у тебя какие-то планы, я не хочу их нарушать. Просто захотелось поговорить…

– У меня нет других планов. Приезжай, Стен.

– Буду через полчаса, – ответил он и быстро нажал на отбой, опасаясь, что Софи передумает.

– Воуля! – обратилась Соня к кошке. – Даже если ты будешь возражать…

– Мааау, – непривычно громко мяукнула та в ответ, протянув свое «маау» в таких музыкальных вариациях, что Соне пришлось ее успокаивать.

– Тише, тише! Соседей распугаешь. Я все поняла: возражать ты не будешь.

– Мрав… – довольно фыркнула Веики.

Софи встала с кровати («Мур…», – потянулась за ней кошка), забросила кое-какие вещи в шкаф, пошла на кухню…

Стэнли пришел с пакетами.

– Не знаю, что ты любишь… Я купил кое-что на ужин. Не было времени поесть.

Соня улыбнулась:

– У меня режим. Но тебе я приготовлю что-нибудь.

Кошка потерлась о его штанину: «Муррр».

– Ах да. Для тебя есть подарок, киска. – Стэнли достал игрушечную мышку, бросил на пол. – И это. – Он порылся в пакете и показал баночку кошачьих консервов.

– Видишь, – обратилась Соня к кошке, – он тебя балует.

Кошка встала на задние лапы и попросилась на руки к Стэнли. Потом, когда он ее поднял, она нежно обняла лапами его шею и заурчала непривычно громко.

– Вау! Так меня еще никто не обнимал. Ты просто чудо, киса.

– Ее зовут Веики, – сообщила Софи.

– Какое необычное имя.

– Красиво, правда? На китайском языке это означает «сохраняющая любовь».

– Ты знаешь китайский? – удивленно спросил Стэнли.

– Я знаю, что моя Веики помогает мне обрести спокойствие.

Стен привлек Соню к себе. И так они стояли, не шевелясь. Веики оказалась между ними. Она поворачивала свою мордочку от Стэнли к Софи, терлась об их щеки и урчала свою песенку.

Соня готовила быстрый ужин, а Стэнли наблюдал за ней, счастливо улыбаясь. Затем они вместе пили чай и обсуждали последнюю кражу.

– Значит, ты говоришь, девушка была американка?

– Угу, – Стэнли продолжал жевать – доедал ужин. Пил чай. – У тебя очень вкусный чай. Особенный. Можно еще?

– Конечно, – Софи подлила ему чай из заварника. – Это китайский чай… Ты говоришь, что вторая девушка, которая с ней была, просто артистка? Не сообщница?

Стэнли покачал головой.

Соня рассмеялась:

– Девушки просто потрясающие!

– Эй, ты не должна так говорить, – Стен погрозил ей пальцем, – Не забывай, они совершают преступление.

– Но все ювелирные изделия должны быть застрахованы. Так что магазины получат страховку.

– Софи… Ай-яй-яй. Значит, ты поддерживаешь мошенниц?

– Ну, не то чтобы поддерживаю… Но, согласись, они достойны восхищения. Увести из-под носа дорогие украшения, поставить на ноги весь департамент полиции Нью-Йорка, – она снова рассмеялась.

– Если честно, мы тоже по этому поводу отпускаем всякие шуточки. Но когда девчонки попадутся, им грозит большой тюремный срок. Жалко их.

– Если…

– Что, если?

– Если они попадутся…

– А ты не веришь, что мы их найдем?

Софи пожала плечами.

– Сейчас во всех ювелирных магазинах усиленный контроль. Мы раздали их фотографии. Так что, если они попытаются сыграть свой спектакль еще раз, боюсь, им повезет гораздо меньше.

– Для настоящих профессионалов усиленный контроль – не проблема. А девушки, видимо, профессиональные воровки.

– Если честно, я надеюсь, что больше ограблений не будет.

– А как ты думаешь, почему кражи происходят, буквально, одна за одной. Почему они не ждут, пока полиция успокоится и перестанет их искать?

– А ты как считаешь, почему?

– Вероятно, им срочно нужны деньги. На какие-то цели. Много денег и сразу.

– Да? Это интересно. – Стэнли как-то по-особенному посмотрел на Софи.

– У вас есть идеи, кто эти девушки и где их искать?

– У меня есть одна версия, но мои коллеги меня не поддерживают.

– Скажи.

Он прищурился, улыбнулся, закусил губу.

– Ну скажи, – теребила его Соня.

– Не проболтаешься?

– А кому я могу рассказать? У меня только Веики…

– Ей можно.

– И?

– Я подумал, что это может быть одна и та же девушка.

Соня замерла, широко открыла глаза. Не отводила взгляд от Стэнли.

– Не поняла? – переспросил он.

Она покачала головой.

Стэнли вдруг обратился к Веики:

– А ты, киса, понимаешь, о чем я говорю? Я подозреваю, что это одна и та же девушка!

– Мрав…

– Видишь, Веики сразу сообразила, – погладил он кошку и продолжил говорить Соне: – Девушка меняет внешность… Теперь поняла?

– Э… – только и смогла протянуть Соня.

– Да, это кажется невероятным. Может, она актриса? Тогда понятно, почему она нанимает актеров.

Соня прикрыла глаза. Качнула головой.

– Думаешь, невозможно?

– Ух ты! – наконец, выдохнула Соня, – здорово! Но актриса и мошенница-воровка – совсем разные профессии.

– Я знаю. Но я все больше и больше убеждаюсь, что это возможно.

– А почему ты сделал такой вывод? Что, девушки похожи?

– Нет, внешность у них разная. Но, во-первых, снимки сделаны издалека, с видеокамеры. И лицо редко попадает в кадр. А во-вторых… – он многозначительно замолчал.

Соня не сводила с него взгляд. Ждала.

– Во-вторых, движения…

– Что, движения?

– Они двигаются похоже. И жесты. Понимаешь, мы пропустили через одну компьютерную программу видео со всех магазинов и, знаешь, результат удивительный: с большой вероятностью – это одна и та же девушка.

– Ну, вероятность – это все-таки предположение.

– Да. Мои парни тоже не верят компьютеру.

– А ты веришь?

– Я озвучил такую версию раньше компьютера. Странно то, что за последнее время не было подобных преступлений и по данным Интерпола. Откуда они взялись, эти девушки? Или девушка? Почему орудуют в Нью-Йорке?

Соня слушала, ничего не отвечала. Она и так сказала слишком много.

– Не будем о делах. Расскажи о себе. Как ты провела день?

– У меня ничего интересного.

Соня потянулась к нему, обняла… Стэнли поддался и страстно покрыл ее поцелуями.

На следующий день. В обеденное время…

…к часовому магазину подъехал дорогой Порше. С откидным верхом. За рулем – девушка, а рядом с ней, на пассажирском сиденье, пожилой мужчина – худенький, небольшой, лицо в морщинах. Оба – азиатской внешности. Девушка вышла из машины, что-то сказала старику: очень нежно и заботливо. Сама пошла в магазин, а старика оставила сидеть в машине.

Секьюрити открыли ей дверь.

– Я недолго, па, – громко обратилась она к пожилому мужчине.

И кивнула охраннику:

– Присмотрите за ним.

Симпатичная брюнетка с короткими черными волосами (прическа «каре»), черными раскосыми глазами, яркими губами, стройная, чуть выше среднего роста прошла в бутик.

Навстречу девушке вышел главный менеджер. Случайно или нет, он также был азиатской внешности.

– Добрый день, мисс.

– Здравствуйте. Я вчера звонила вам. По поводу часов Омега. Мы с братом хотим купить часы этой марки для нашего отца.

– Да, мисс. Пожалуйста, пройдемте. Я покажу вам.

– Мне нужны часы неординарные. Ручной сборки. До трехсот тысяч, не больше. Мне сказали, что у вас есть такие.

– Да, есть. Пойдемте, я вам покажу.

Менеджер подвел девушку к бронированной витрине, предложил рассмотреть несколько видов часов. К ним сразу же подошел охранник. Он стоял чуть поодаль, однако очень внимательно наблюдал за девушкой.

– Вообще-то я мало разбираюсь в мужских часах. Я предложила подарить ему Картье, а брат – Ролекс. Но отец заупрямился. Ему захотелось иметь часы, которые носил Джеймс Бонд. И которые, как он сказал, побывали на Луне.

– Ваш отец прав. Именно марку Омега предпочитают астронавты NASA в космосе.

– Надо же! И про Джеймса Бонда – тоже правда? – недоверчиво спросила девушка.

Менеджер подтвердил.

– А можно посмотреть вот эти?

Охранник открыл витрину, не отходил. Девушка рассматривала часы. Прикинула себе на руку.

– А можно еще вот эти?

Менеджер убрал в витрину первые часы и достал вторые. По лицу девушки было понятно, что вторые ей больше понравились. Она рассматривала их и уже хотела было примерить, но зазвонил телефон, и она отложила часы.

– Извините, – посмотрела она на номер в телефоне, – это важно.

Девушка жестом попросила не убирать часы. Чуть отошла от витрины. Дальнейший разговор вела на китайском:

– Да. Я приехала с отцом. А тебя нет. Я не могу одна занести отца в магазин. Нужно примерить часы. Я уже посмотрела. Браслет для него очень большой. Я бы убрала одну-две секции…. – Пауза. Девушка слушала. – Ну так всегда. На тебя нельзя положиться, Си. Я понимаю, что ты будешь платить… Хорошо, я выберу сама. А ты платишь. Но все-таки мог бы и подъехать.

Она закончила разговор, была несколько раздосадована. Но тут же улыбнулась менеджеру.

– Извините. Это брат.

Он ответил ей на китайском языке:

– Проблемы? Ваш брат не приехал вместе с вами?

Девушка удивленно посмотрела на работника:

– О, вы говорите по-китайски?

– Мои родители родом из провинции Хэнань.

– Это колыбель китайской культуры, – сказала она по-английски. – Я была там. Древние города, древние столицы. А вы были на родине предков?

– Да, конечно, – менеджер был очень доволен разговором.

– А мои родители – из Хэйлунцзян, – сказала девушка на китайском. – Мама – русская, отец – китаец. – И добавила по-английски: – я родилась в городе Ичунь, детство мое прошло на реке Хэйлунцзян – Реке Черного Дракона, которую русские называют Амур.

– У вас прекрасный английский. Совсем нет акцента. Для людей, которые здесь не родились, это редкость.

– Спасибо. Я пятнадцать лет живу в Америке. Мы многого добились в этой стране. Благодаря отцу. И вот теперь хотим сделать ему подарок, о котором он мечтает.

– Это замечательно.

– Мне нравятся эти часы. Скажите, вы можете убрать несколько секций в браслете? У отца маленькая рука.

– Да, конечно. После оплаты.

– Я понимаю. Давайте я померю и скажу, сколько надо убрать.

Она протянула руку охраннику. Тот глянул на менеджера, увидел кивок и осторожно передал часы девушке.

– Он всегда такой бука? – спросила девушка по-китайски.

– Работа такая, – улыбнулся менеджер.

Охраннику не нравилось, что они говорят на незнакомом языке, он напрягся. Девушка поняла это и перешла на английский.

– Вот. Нужно будет убрать две секции. У отца маленькая рука. Запомните?

Менеджер почтительно кивнул.

Зазвонил телефон. Девушка взяла трубку, снова извинившись.

– Да… Когда ты приедешь? Через два часа? – и потом на китайском: – Я подобрала часы. После оплаты они уберут две секции. И… – обратилась она к менеджеру: – сколько нужно времени, чтобы сделать браслет?

– Один день.

– Ты слышал? В общем, я выбрала. Тебе нужно только заплатить, – добавила она на английском, чтобы понял охранник.

– Мы берем эти часы. Брат сейчас приедет и оформит покупку. А когда браслет будет готов, позвоните мне, – она достала свою карточку, – вот мой телефон. Я приеду и заберу их.

Прежде чем вернуть часы, она задала вопрос:

– А можно посмотреть упаковку? Знаете, пожилые люди очень чувствительны к оформлению, любят всякие завитушки.

– Конечно, – менеджер достал красивую коробку с золотистым орнаментом и логотипом ОMEGA.

– Да. Мне нравится. Мне все нравится. Отложите их.

Она сняла часы, передала секьюрити. Тот положил их в коробку. Не спускал глаз с девушки.

– Через два часа приедет мой брат. А завтра, когда вы сделаете браслет, позвоните мне. И большое вам спасибо. Вы были очень любезны. К тому же так приятно встретить человека, который говорит на одном с тобой языке, – добавила она на китайском. – Но я не прощаюсь. Зайду завтра, чтобы забрать часы.

Менеджер провел ее к двери. Она кивнула головой в сторону улицы.

– В машине мой отец. Он, к сожалению, инвалид. Но сильный духом. И голова в порядке, – она засмеялась.

– До свидания, Нинг, – попрощался с ней менеджер, называя девушку по имени, которое он прочел на визитной карточке.

– До свидания, Донг, – прочла она надпись на табличке его фирменной одежды.

Выйдя из бутика, она села за руль, немного поговорила с отцом, проверила его ремень безопасности, и, помахав рукой менеджеру и охраннику, наблюдавшими за ней, уехала.

Через час…

…полицейский форд с сиреной, мигалками и «рогами» со стробоскопами с таким воем подъехал к часовому магазину, что его работники невольно замерли на своих местах в ожидании, что же будет происходить дальше. Сирену водитель выключил, но мигалка продолжала работать: сине-красные отблески переливалась по всему магазину. В бутик зашли двое полицейских.

– Нам нужен директор или тот, кто его замещает, – серьезно сказал один из них.

– Что случилось, господа полицейские? – спросил пожилой мужчина.

Очевидно, он был старшим. Чуть поодаль стояли трое работников.

– Мы разыскиваем мошенниц, которые воруют дорогие ювелирные изделия. Вот несколько фото. Посмотрите. Хотим предупредить вас, чтобы были осторожны.

– А как они это делают? – спросил пожилой, рассматривая фото.

– Если б мы знали, как! Заговаривают зубы, примеряют изделия, потом уходят. Уходят вместе с украшениями.

– Но это невозможно. Как же можно их отпустить без оплаты?

– Они просто меняют вещь. Очень быстро. Невозможно уследить.

– Что, все эти девушки, которые здесь на фото, мошенницы?

– Да. Мы просто хотим предупредить, чтобы вы были осторожны… Здесь есть француженка, русская и американка. Но вполне может быть испанка, африканка, китаянка…

Он не договорил. Донг – работник бутика – вдруг выкрикнул:

– Подождите! Дайте мне посмотреть! – он схватил снимки трясущимися руками.

Донг нервничал и не мог сконцентрироваться. Потом побледнел и затрясся, из рук выпали все фотографии.

– Что? Что случилось? – спросил пожилой.

– Час назад у нас… – он с трудом подбирал слова и вдруг заплакал.

– Да что такое? – пожилой тоже заволновался.

– Сэр, объясните, что случилось, – осторожно попросил его полицейский.

– Часы… Омега… – прохрипел он, – надо посмотреть… Она должна была купить часы… – он заикался. – Для отца… Она их примеряла. Китаянка.

– Какие часы?

– Там, – он указал в сторону, где находилась витрина с дорогими часами.

– Кто она?

– Китаянка. Нинг.

– Так пойдемте и посмотрим, – предложил полицейский.

Донг стоял, как столб. Ноги не двигались. Он был очень испуган.

– Том, проводите всех посетителей (их было немного), нужно закрыть магазин, – обратился пожилой к одному охраннику, – а вы, Кевин, идите сюда. Объясните, что случилось. Донг не может ни слова вымолвить.

– Я не понимаю, в чем дело, сэр. Что я должен объяснить? – спросил охранник.

– Кто у вас примерял часы?

– Девушка. Час назад.

– Она вернула часы?

– Конечно.

– Тогда в чем проблема?

Донг не отвечал.

– Кевин, вы уверены, что она вернула часы? – пожилой вновь задал вопрос охраннику.

– Да, сэр. Я лично взял их у нее. Она просила отложить их на два часа. За ними должен приехать ее брат. Ведь так? – обратился он к Донгу. – Вы что-то говорили с ней по-китайски, Донг. Я понял только, что они с братом покупают подарок отцу.

Полицейские переглянулись. Один скорчил гримасу, означающую: опоздали!

– Пойдемте, посмотрим.

Все отправились к витрине.

– Открывайте, Кевин.

– Вот. Вот эти часы. Они здесь.

Он открыл коробочку. Часы были на месте. Все облегченно вздохнули.

Полицейские решили, что в этот раз все обошлось. Однако дальнейшее поведение Донга и пожилого мужчины показало, что это не так.

Донг взял в руки коробку. Смотрел на часы. Потом затрясся в беззвучном плаче.

Пожилой закрыл лицо руками:

– Двести пятьдесят тысяч, – простонал он.

Охранник ничего не понимал. Часы были на месте.

Пожилой продолжал причитать. Потом выхватил коробку из рук Донга, вытащил из нее часы и с силой бросил их на пол. Стекло разбилось, осколки и металлические детали разлетелись.

И только после этого охранник понял, что в коробке были не те часы. OMEGA за двести пятьдесят тысяч не разлетается на мелкие кусочки…

Через несколько минут…

…от магазина отъезжал фургон Ambulance, а на его месте припарковался еще один полицейский автомобиль. Из него вышли Стэнли и Гарри.

Донг зажимал правую руку, очевидно, ему делали укол в вену. Он был подавлен.

– Сэр, успокойтесь. И расскажите, как все произошло, – попросил его Стэнли.

– Офицер… Я не могу рассказать, как это произошло. Я не знаю. Не понимаю…

Сержант принес отсканированные с видеокамер фото и вручил их Стэнли:

– Вот, сэр, посмотрите, мы сделали несколько фото. Вот эта девушка. Секьюрити вам подготовили видео.

Подошел Гарри.

– Возьмите, – полицейский передал ему диск, – Здесь запись с камер наблюдения снаружи магазина, где стоял автомобиль со стариком. А здесь полностью эпизод с девушкой.

– Будем изучать, спасибо, – ответил ему Гарри. – Кстати, – обратился он к Стену, – часы стоят двести пятьдесят семь тысяч. Все дороже и дороже.

Стэнли начал рассматривать два листка, на которых достаточно хорошо была видна девушка.

– Брюнетка. Внешность… Сам видишь, азиатка, – Гарри хохотнул, – не иначе международная мафия, Стен, – тихо добавил он.

– Вы давно живете в Америке, Донг? – спросил Стэнли работника.

– Я здесь родился.

– Я ваши родители откуда родом?

– Из Китая.

– Вы говорите по-китайски?

– Да, сэр.

– А девушка разговаривала с вами по-китайски?

– Да. То есть она сначала говорила по-английски. У нее прекрасный английский. А потом ей позвонил брат и… она отвечала ему по-китайски.

– Вы все поняли, что она сказала ему?

– Да. Она говорила без акцента. Может, даже лучше, чем я.

– То есть китайский – ее родной язык, так?

– Можно сказать.

– Охранник сообщил, что иногда вы переговаривались на китайском языке. О чем вы говорили?

– Девушка рассказала мне, что родилась в провинции Хэйлунцзян. Это на северо-востоке, граничит с Россией. Да, еще она сказала, не знаю, важно ли это, что мама у нее русская, а отец – китаец. Он сидел в машине.

– Ее отец сидел в машине? – удивился Стэнли.

– Да. Он инвалид. Когда она разговаривала с братом по телефону, то была недовольна тем, что тот не приехал. Она не могла сама вынести отца из машины. Его нужно было усадить в инвалидную коляску.

– Вы рассмотрели мужчину?

– Нет, сэр. Пожилой человек. В бежевом костюме. Это все.

– Машина – Порше, – добавил Гарри. – Уже ищем. Есть четкий снимок с наружных камер.

– Когда же, как вы думаете, она успела подменить часы?

– Не знаю. Это невероятно. Ни я, ни Кевин не видели. Хотя мы были рядом. Вот как сейчас с вами.

– Есть что-то необычное в ее внешности? Подумайте.

Менеджер задумался.

– Красивая. Глаза. Да, может, во взгляде.

– Что именно.

– У нее черные глаза. Именно черные. И она их так прищуривает… Хотя, знаете, для некоторых народностей Китая такой цвет глаз характерен. Нет, я ничего не могу сказать определенно. Не понимаю, как она могла. Такая приятная молодая леди.

Донг передал детективам визитную карточку, которую оставила ему девушка.

– Так… она прищуривает глаза. Русская тоже прищуривала глаза, – пробубнил Стэнли. – Американка была в очках. У них у всех проблемы со зрением? А? – обратился он к Гарри.

Гарри не знал, что ответить.

– Нет, ты мне скажи, у них что, у всех проблемы со зрением?

– Что ты хочешь этим сказать? Что это значит, Стен?

– Пока не знаю. Но это то, что объединяет девушек. Так, Гарри?

– Возможно. Но не очевидно.

– Хм… Не очевидно, говоришь? Посмотрим.

– Вот. – Гарри показал ему визитную карточку девушки. – Там номер телефона. Мы звоним. Никто не отвечает. Но сигнал есть. Пытаемся найти, где находится источник сигнала.

– Хорошо. – Стэнли вертел в руках карточку. Потом ухмыльнулся: – А хочешь я тебе скажу, где находится источник?

– Где?

– Там же, где он был в прошлый раз. В мусорной куче!

Стэнли злился. Он еще раз обошел пространство магазина, фиксируя внимание на трех камерах, которые находились в зале, подошел к витрине, где были выставлены дорогие часы.

– Пока все свободны, – обратился он, наконец, к работникам магазина. – Если у нас будут вопросы, мы вас вызовем. Поехали в департамент. – Сказал он Гарри. – Здесь мы больше ничего не выясним.

У выхода из магазина Стэнли остановился. Вернулся к работникам, отвел в сторону Донга и спросил:

– А что означает по-китайски имя Нинг?

– Спокойствие.

Стэнли вопросительно посмотрел на Донга.

– Нинг – означает «спокойствие», – грустно улыбнулся тот.

Все. Больше Стэнли ничего не спрашивал. Он направился к выходу, задумчиво вертя в руках карточку.

В этот же день. Вечером…

…Соня собирала чемодан. Веики следила за ней и периодически издавала странные звуки недовольства. Стоило Соне присесть, как кошка тут же взбиралась ей на колени, лезла обниматься и с такой нежностью заглядывала в глаза, что в один момент Соня не выдержала, зарылась лицом в теплый и пушистый кошачий живот и заскулила, хлюпая носом.

Кошка испугалась. Почувствовав, что хозяйка хочет с ней расстаться, она задрожала и начала обнимать Соню с каким-то неистовством. «Не бросай меня», – говорил ее взгляд.

Посмотрев в эти глаза, Соня заревела в голос, обняла свою пушистую подружку и так просидела с ней до темноты. Веики не теребила хозяйку, не просила приготовить еду. Утешала, обнимала, урчала… Успокаивала.

Соня сидела в любимом кресле, а кошка перебиралась с ее колен на плечи, на грудь, на руки и снова на колени, топталась по ней, словно говорила: «Смотри, я с тобой. И я люблю тебя. Не оставляй меня. Я не буду будить тебя по воскресеньям. Я буду послушной». Соня знала, что Веики все понимает, и это только усиливало ее страдания.

От тепла, исходившего от кошки, Соня расслабилась и задремала. В полудреме всплыли картины прошлого.

…«Сонечка, надо поторопиться, тебя ждут одноклассники», – говорила бабушка, собирая внучку в школу, помогая складывать в школьную сумку учебники и тетради. Когда школьные принадлежности были сложены, Клавдия бралась за расческу. Причесывая светлые Сонины волосы, бабушка разделяла их на две косички и вплетала в них длинные ленты, концы которых завязывала в затейливые банты. Банты эти вводили в оцепенение китайских мальчишек и девчонок. Соня была для них – что инопланетянка. Белая девочка, которая не просто свободно говорила по-китайски, но была одной из лучших учениц, а по каллиграфии с ней не могли сравниться даже старшеклассники. У нее были самые высокие оценки – А и В[9]1. Однако получив высокую оценку (звездочку) за верный ответ, она тут же могла лишиться ее за разговоры на уроке или за подсказки. И если для ее китайских одноклассников утрата звездочки считалась настоящей проблемой и была чревата серьезными объяснениями с родителями, то для Сони это был пустяк. Учеба давалась ей легко и обращать внимание на подобные мелочи было не в ее характере. И такое легкое отношение к звездочкам, баллам и прочим поощрительным призам также вызывало изумление у ее китайских друзей. Инопланетянка, не иначе…

После смерти мамы и бабушки отец Сони решил уехать в Европу. С ним вместе собрались ехать Лео, Ганс и Сию.

Каким ветром немца Ганса занесло в Бейцзин и как познакомился он с отцом, осталось для Сони загадкой. Она подозревала, что не по своей воле он покинул благополучную Германию (или тюрьма, или побег из страны!), но в команде Пата он освоился и играл роль рационального противовеса эмоциональному русскому вожаку. Иногда Ганс грустил о своей жене Ренате и сыне Стефане, которых он вынужден был оставить. Он играл с Соней, а думал о своем маленьком Стефане. Его жена и сын, живущие в Германии, однажды получили письмо из Китая, в котором говорилось, что их муж и отец умер. И что некий таинственный друг Ганса отныне будет посылать им деньги, потому что так завещал замечательный и любящий их Ганс. Естественно, Ганс исправно посылал им деньги, а Стефан, видимо, так и не узнал, что неизвестный китайский друг, который оплачивает его обучение и просто достойную жизнь ему и матери, – есть не кто иной, как его отец. Однажды Ганс сказал Соне: «Они думают, что я умер. И так лучше для всех».

Сию был философ. Его имя необычайно подходило ему. Сию – «размышляющий о мире». Это он рассказал Соне о Великой Эпохе, Лао Цзы и Конфуции, о Книге Перемен – «И-Цзин». Маленькая Соня с замиранием сердца слушала рассказы Сию, и хотя она мало что понимала, но он так красиво говорил, что древние китайские имена и понятия навсегда врезались в память. И уже в Европе Соня занялась изучением китайской философии. Нет, конечно, пять тысяч иероглифов в книге Лао Цзы о «Дао и Добродетели» Соня не освоила, но к двадцати годам она могла вести умные беседы с европейскими интеллектуалами, цитируя древние книги на китайском и французском языках (чем приводила их в восторг и полнейшее изумление) о нематериальной духовной основе всех явлений и вещей в природе, о центральном понятии учения «мудрого старца» Лао Цзы – «дао» – учении о дороге, которую выбирает человечество. О том, что иероглиф «Дао» можно трактовать как «путь по главной дороге».

От Сию Соня узнала о принципах Вэй и У-вэй. Деяния и недеяния. У-вэй – одно из центральных понятий даосской философии. Источник У-вэй – безмолвие и небытие. Из-за того, что недеяние присутствует всюду, способности человека становятся безграничными, но доходить до недеяния следует путем непрерывного уменьшения своих желаний. Сложно? Да, сложно! Человеку, воспитанному в западной культуре, постичь противоречия и парадоксы философии Дао сложно. Но когда вчитаешься в строки «Дао-дэ-цзин», понимаешь, что лишь став самим собой – ребенком или глупцом – человек обретает и гармонию, и смысл жизни.

Год назад в Мексике Соня встречалась с Сию. Он был старше всех в отцовской команде. Он сам не мог точно сказать, исполнилось ли ему девяносто или еще нет, шутил по этому поводу. У Сию были проблемы с ногами, поэтому он, в основном, передвигался в инвалидной коляске. Однако Сию был полон жизни и задорной энергии. Когда Соня увидела его, то невольно залюбовалась: благородное лицо, седые волосы на затылке, седые брови и борода, глаза, обрамленные морщинками-лучиками, лукавый взгляд и улыбка выдавали абсолютное портретное сходство с древним философом Поднебесной.

– Эй, Сию, тебе говорили, что ты стал похож на Лао Цзы? Одно лицо, – сказала ему Соня.

– Девочка, это размышления о Дао сделали меня похожим на учителя нашего.

– Размышления? Тогда скажи мне, как в твои размышления укладывается твоя бурная молодость? – веселилась Соня. – Как ваши, мягко говоря, криминальные делишки вписываются в учение о «Дао», которое ты проповедуешь?

Но вопрос Сони совсем не смутил Сию. Он только лукаво улыбнулся и ответил:

– Детка, я не вижу противоречия. Моя дорога жизни была насыщенной. Я встретил твоего отца, Лео, Ганса. Я встречал других людей, которые повлияли на мой жизненный путь. Я имел деньги. Я рисковал и получал наслаждение от риска. Но, как говорил великий Учитель, «Дао нематериально. Оно настолько туманное и неопределенное! Однако в этой туманности и неопределенности существуют образы». – На какое-то мгновение он задумался, глядя, улыбаясь, на Соню, потом продолжил: – «Дао не познаешь, только говоря о Нём. И нельзя человеческим именем назвать то начало неба и земли, которое является матерью всего существующего. Лишь освободившийся от мирских страстей способен Его увидеть. А тот, кто эти страсти сохраняет, может только увидеть его творения». – Говорил он медленно, словно наслаждаясь музыкой каждого слова. – Ты понимаешь меня, девочка? – спросил он Соню и, не дожидаясь ответа, погрузился в сон, забылся.

– Понимаю, Сию, – тихо ответила Соня.

Она поцеловала старика, укрыла пледом и долго смотрела на его удивительное лицо. Лицо вора? Философа? Мудреца?

Но самые трогательные отношения сложились у Сони с Лео. Лео был вторым отцом для нее. Испанец, небольшого роста, с горящими карими глазами, насмешливым взглядом, чуть искривленным ртом. Мама говорила, что однажды Лео хватил удар и с тех пор его рот чуть покривился. Но Соня знала (случайно услышала разговор Лео с отцом), что однажды его задержала китайская береговая полиция и ему пришлось изобразить падучую. Он так органично сыграл эпилептический припадок (а, возможно, это и не было комедией, и Лео действительно испугался, потому что страх, а не притворство, руководил им, но разве ж можно об этом признаться своим друзьям?!), что полицейские его отпустили, даже не заглянув в карманы. А в карманах как раз и находились только что украденные на туристическом лайнере золотые украшения.

Лео был страстный курильщик. И ни возрастные болезни, ни кашель, участившийся в последнее время, ни просьбы его обожаемой жены Мануэлы не могли заставить его бросить эту привычку. Он курил сигары. Кубинские. Предпочитал сигары Коиба. Их шоколадный запах, а также мягкий и приятный вкус в свое время оценил Фидель Кастро. Команданте был заядлым курильщиком, и сигары Коиба были его любимыми. Только Фидель, в отличие от Лео, смог отказаться от этой привычки, став примером для кубинцев и поддержав таким образом акцию по борьбе с курением. Лео же от сигар отказаться не мог. Да и не хотел.

Соня говорила ему, смеясь, что и на Кубу он уехал из-за этих сигар.

Отойдя от воровских дел, Лео посвятил свое время изучению производства сигар. Поначалу он наблюдал за их изготовлением на знаменитой сигарной фабрике. Для этого он даже поселился на окраине Гаваны, на 146 авеню, чтобы быть поближе к фабрике. Пять лет назад он стал обладателем одного из хьюмидоров Elie Bleu. Таких хьюмидоров, отделанных кедром, эбеновым деревом и кожей буйвола, изготовили всего сотню. В них были уложены самые дорогие в мире сигары – Cohiba Behike— по сорок штук в каждом. Уникальность сигар была в том, что они были скручены Нормой Фернандес – старейшей крутильщицей гаванской табачной фабрики Эль-Лагито. Этот хьюмидор стоял на почетном месте в окружении других экспонатов сигарного дела в доме Лео, а рассказ о великолепной Норме Фернандес Соня слышала не один раз.

Лео мог часами рассказывать о сигарах. У них с Ману детей не было, поэтому Соня стала для них своей девочкой, деткой, дочкой. И она, наведываясь к отцу (а с тех пор, как Соня уехала в Америку, Пат перебрался к Лео – сначала на Кубу, а потом в Мексику), обязательно заезжала к ним, привозила подарки для Ману и сигары для Лео, которые она заказывала из разных стран специально перед поездками.

Маленьким кареглазым испанцем с вечной улыбкой искривленного рта он с детства запомнился Соне. Таким он и остался. Время, казалось, было не властно над Лео. В отличие от Ману, которая за эти годы очень состарилась…

Из Китая они всей компанией приехали в Испанию. Но пробыли там недолго, пять месяцев. Соня за эти месяцы успела поучиться в школе и подтянуть испанский язык. Потом мужчины разъехались. Соня с отцом – во Францию, Лео – на Кубу, Ганс и Сию – в Мексику.

В четырнадцать лет Соня приехала во Францию. Отец разыскал родственников – мать и сестру Луиз. Но французские родственники оказались не рады появлению русского мужа Луиз и, как не обидно было Соне осознавать, не обрадовались они также их внучке и племяннице. Соня, воспитанная в любви и заботе бабушки Клавдии, никак не могла понять, почему бабушка Анна-Мария не проявляет никаких нежных чувств к внучке, делает бесконечные замечания, грубо поучает и унижает. Она ведь так старалась ей понравиться! Но родственников все раздражало: и веселый, беззаботный характер Пата, и пытливость Софи, и обмены фразами отца и дочери на китайском и русском языках (хотя они и старались при домашних говорить только по-французски), и даже Сонины успехи в коллеже.

За два месяца (май и июнь) она полностью усвоила программу коллежа и подала документы в лицей. Пат понял, что родственных чувств они не дождутся, купил квартиру в пригороде Парижа и съехал от неласковой родни. Узнав о том, что Пат купил квартиру, те были страшно удивлены (у него, оказывается, есть деньги!) и смягчили свое отношение к «китайской фамилии». Но ни Соня, ни Пат не откликнулись на внезапно открывшиеся чувства родственников.

Коллеж совсем не запомнился Соне. Было интересно общаться с новыми друзьями, но скучно учиться. Соня запомнила урок биологии, на котором они разрезали рыбу. Строение рыб Соня изучала в Китае три года назад. И рыб, и птиц, и млекопитающих, и человека. В то время, как тринадцатилетние китайские школьники изучали анатомию человека, во французском коллеже разрезали рыбу.

В лицее, конечно, было поинтересней. Но многие знания Соня черпала не из школьной программы, а из других источников. Запомнился спор с учителем философии. И его откровенная к ней неприязнь. Сначала Соня не понимала, отчего возникла эта неприязнь, но потом догадалась: он понимал, что его ученица знает гораздо больше учителя. Знает и демонстрирует свои знания. Потом у философа стали пропадать деньги, удивительным образом исчезали банковские карточки и чековые книжки. Он стал срываться. Позволял себе грубые замечания ко всем ученикам. И в середине года был вынужден уйти из лицея.

Софи хорошо училась, была улыбчивой и отзывчивой, учителя и ученики хорошо к ней относились. К тому же за три года, пока она обучалась во французской средней школе, Софи превратилась в очаровательную девушку с копной пшеничных волос и удивительным взглядом зеленых глаз. В этих глазах тонул не один мальчишка из лицея. Но этот взгляд не только завлекал парней, он мог и резко охладить их пыл.

И только месье Пети, учитель философии, не любил Соню. Пожалуй, это был единственный человек в ее жизни, с кем у нее не нашлось взаимопонимания. Да еще, наверное, с французскими родственниками.

В Париже Соня вовсю пользовалась своим криминальным талантом. С отцом или без него. Она любила посещать дорогие бутики. Заговаривать зубы работницам. Или, лучше, работникам. С мужчинами ей было легче. Уносить из магазинов разные «безделушки».

Потом она любила посидеть в кафе недалеко от бутиков и наблюдать, как подъезжают полицейские машины. Весело!

После лицея была Сорбонна. Соня училась дизайнерскому искусству.

Отец был всегда рядом. Между первым и вторым курсом Сорбонны они полетели в Бразилию. Потрясающие впечатления! Рио-де-Жанейро, водопады Игуасу, Копакабана, бразильские вкусности и золотые пляжи. За два месяца Соня освоила португальский. Купила несколько книг и читала на корабле, на котором они плыли через Атлантический океан назад, в Европу.

И, наконец, когда ей исполнилось двадцать два, она приехала в Нью-Йорк. Город поразил ее. Не только небоскребы, но и особый ритм жизни, например, возможность пойти в бассейн в два часа ночи (во Франции в восемь вечера все закрывается!), улыбчивые американцы и работа. Она сразу нашла работу! В отличие от Парижа, где она почти три месяца безрезультатно обивала пороги многочисленных фирм и различных предприятий. Соне очень нравилась жизнь в Нью-Йорке. И она решила больше не заниматься криминальными делишками. («Папа, я больше не буду рисковать, – сообщила она отцу, – хочу здесь остаться навсегда. Это мой город». – «Жаль, у тебя талант. Это бизнес, детка. Подумай». – «Нет. Я взрослая девочка. И я сделала выбор». – «Ну что ж, Соня, ты всегда все решала сама, даже когда была маленькой… А я все равно буду рядом. Ты знаешь об этом?» – «Знаю, папа». – «Я люблю тебя, дочь, – Пат, казалось, плакал от нежности, – ты всегда можешь на меня рассчитывать».)

Потом появился спорт. Муай тай. И жизнь заиграла новыми красками. Потом…

Ее разбудил звонок. Встрепенувшись, глянула в окно – темнеет. Взяла телефон: Стэнли.

– Алло.

– Привет, Софи. Я еще на работе. Вряд ли приеду сегодня.

– Да, Стен. Я понимаю.

Еще два дня назад он спрашивал у нее разрешения, можно ли приехать. А сегодня уже предупреждает, что не сможет. Он стал родным. Соня хлюпнула носом.

– Тогда до завтра.

– До завтра, Стен.

Пауза.

– Эй, с тобой все в порядке? – Стэнли почувствовал разочарование в ее голосе.

– Не волнуйся. Я просто устала. И еще я спала. Мы с Веики задремали прямо в кресле. Представляешь?

– Передай ей привет.

– Да, Стен. Обязательно передам. Увидимся завтра.

Значит, он не приедет сегодня. И вчерашняя их встреча была последней.

Нет. Скорее всего, они увидятся завтра. Но завтра придет полицейский, а не просто Стен. Надо приготовиться к этой встрече.

Соня вздохнула. Погладила кошку.

– Нам придется расстаться, Веики. Но я нашла тебе хозяина. Он будет твоим другом.

– Мурр… – кошка фыркнула, казалось, была недовольна.

– Даже если ты возражаешь, мне все равно придется уехать. Стэнли скоро меня вычислит. И я сама помогла ему в этом. А вот когда он меня вычислит, он захочет упрятать меня за решетку… Или будет настаивать отдать украшения. Ни то ни другое невозможно, Веики. В тюрьму я не пойду. Значит, есть только один выход.

Кошка урчала и топталась по Соне. Конечно, она не хочет расставаться с хозяйкой. Но… Но если у нее будет другой хозяин… Если Стэнли готов забрать Веики, то она согласна. Конечно, это не одно и то же. Он мужчина. У него другие привычки. Они такие странные, мужчины. Но он хороший. Стэнли будет кормить ее, играть с ней, покупать мышек и разговаривать с ней о Соне. По вечерам они будут вспоминать Соню… И они будут думать, что она – зеленоглазка – рядом с ними.

– Но однажды я вернусь в Нью-Йорк! – Соня сказала это громко, прервав кошачьи раздумья. – Я вернусь, Веики. Это будет не так скоро. Но это будет.

И Соня решительно набрала мексиканский номер:

– Привет, Лео. Я все сделала. Часы у меня. Так что у вас есть даже больше, чем полмиллиона.

– Спасибо, дочка. Я всегда верил в тебя. Ты напрасно боялась. Никто…

– Я уезжаю из Америки, – прервала она Лео.

– Соня, девочка, ты хочешь сказать, что уезжаешь насовсем?

– Да. Есть один полицейский, который меня вычислил. Так что мы скоро увидимся. Жаль только, что я не успела купить тебе в подарок один очень красивый хьюмидор с сигарами. Из Никарагуа.

– Ты всегда думала обо мне. Я знаю, девочка.

– Что-то ты грустный, Лео. В чем дело?

– Я виноват перед тобой.

– Оставь.

– А как же Америка? Ты так любишь Нью-Йорк!

– У меня нет желания закончить свою жизнь в тюрьме. Пусть даже и в нью-йоркской, – грустно усмехнулась Софи. – Передай отцу, что я хочу обнять его.

– Передам. Прости меня, девочка.

– Не ной. Все хорошо.

– Соня…

– Да.

– Он что-то значит для тебя, этот полицейский?

– Иди к черту, Лео.

Утро следующего дня в полицейском департаменте…

…выдалось бурным. Мало того, что расследование по кражам в ювелирных магазинах никак не продвигалось, а мошенницы совсем обнаглели – украденные вещи стоили все дороже и дороже, так еще в квартале, который курируют «Три Б», накануне вечером произошло убийство и две драки с тяжелыми ранениями.

Стэнли, конечно, раздал поручения полицейским, подключил криминалистов, в общем, сделал все, что положено по уставу, но настроение было скверное. К тому же с утра пришел заместитель комиссара полиции. Сказал, что после обеда идет докладывать о ювелирных кражах начальнику департамента. Получается, если у них не будет каких-то реальных результатов по поиску аферисток, расследование могут передать другому отделу. И тогда им не избежать ухмылок коллег, их ироничных взглядов и сочувствующих рассуждений.

Да еще эта тревога… Откуда она взялась? Вчера, после разговора с Донгом, его охватило странное беспокойство. Как будто ускользала от него какая-то мысль. Он никак не понимал, что его так будоражит. И это непонимание тревожило.

После работы он не пошел к Софи. А она ждала. Ах, эта его зеленоглазая загадка! Почему же он сказал, что устал и не придет? Почему он так сказал? Ведь он тоже хотел видеть ее. Хотел обнять, зарыться в ее желтые волосы, пахнущие травами, и забыться в любовной истоме. И кошка бы топталась и урчала рядом.

Почему же он не пошел вчера к Софи? Он злился и не находил ответа.

Надо думать о работе, Стэнли!

Он засел за видео. На экране компьютера были выведены четыре камеры наблюдения. Пять девушек рассматривают украшения. Француженка. Русская. Китаянка. Две американки: чернокожая и белая. Он остановил видео, сделал крупнее «брюнетку Дебору».

Зашли Гарри и Бенджамин.

– Старика нашли? – не отрываясь от компьютера спросил Стэнли.

– Да. Он из дома престарелых.

– Не понял.

Гарри расположился напротив, а Бенджи подсел к Стэнли и рассматривал вместе с ним меняющиеся картинки на экране.

– Рассказываю. – Гарри выдержал паузу. – Пришла «внучка», – хохотнул он, – сказала, что хочет погулять с дедом. Деда как раз вывозили на прогулку.

– Она отпустила сиделку и поехала гулять со стариком по парку, – продолжил Бенджи. – Девушка сказала, что хочет пообщаться с дедом и побудет с ним пару часов.

– А дальше?

– Дальше, со слов персонала дома, она гуляла со стариком и привезла его, как и обещала, через два часа. Завезла прямо в приемный зал. Поцеловала. Сказала ему что-то по-китайски и ушла.

– Но, чтобы его увезти из дома престарелых, даже на время, нужны какие-то документы.

– Так она же не говорила, что увезет его. Она сказала, что пойдет с ним погулять. По парку. Парк находится на территории дома престарелых.

– Никто не думал, что она куда-то увезет старика. И, соответственно, за ними наблюдение не вели. Кому придет в голову, что это не настоящая внучка, а посторонний человек?

– Удивительно. А что показывают камеры наблюдения?

– У дальнего входа в парк была припаркована машина. С откидным верхом. Девушка пересадила старика на сиденье рядом с водителем…

– Что значит, пересадила? Он же тяжелый.

– На самом деле, старик легкий. Он совсем щупленький. Как ребенок.

– А потом?

– Она положила его кресло на заднее сиденье (оно складывающееся) и уехала. Через два часа вновь подъехала эта машина, девушка выгрузила деда, посадила в инвалидное кресло и завезла на территорию парка. Через пятнадцать минут вышла и уехала.

– Как ты догадываешься, Стен, это та же самая девушка, что была в магазине. Китаянка. Дедуля тоже китаец. Она с ним говорила по-китайски. Так сказала сиделка. Поэтому ни у кого не возникло вопросов. Внучка – значит, внучка. Дед выглядел очень довольным.

– А дед что-то рассказал о ней?

– Он… немного того… – Гарри покрутил пальцем у виска, – у него болезнь Альцгеймера.

Они замолчали. Не знали, что сказать.

– А что с машиной?

– Взята в аренду. Вот копия водительского удостоверения на имя Нинг Ли. В компании утверждают, что она предъявила оригинал документа, прежде чем взять автомобиль.

Стэнли не сдержался и выругался.

– Как они это делают, Стен? – спросил Бенджамин. – Почему никто не спрашивает у них документов? Почему им все верят? Почему никто не чувствует подвоха? Что это? Психология? Или какая-то секта?

– Нет, это не секта, Бенджи. Тут что-то другое.

– Какая цель этих ограблений? Когда мы поймем, может… – Гарри не закончил.

– А что тут понимать? Зачем грабят ювелирные магазины? У тебя есть какое-то особенное объяснение, Гарри? Им нужны деньги! – убедительно заявил Бенджамин.

– Но кто купит украденные вещи?

– В Нью-Йорке, может, и не купят. А в другом штате, а уж тем более, в другой стране – почему нет.

– Ты думаешь, они собираются покинуть Америку? Ну, чтобы продать украденные вещи?

– Не знаю. Еще не было испанок, немок, японок…

– Филиппинок, – добавил Бенджи.

– Вот-вот. Думаю, они вполне могут попытаться еще несколько раз…– Гарри не договорил.

– Так, парни, – остановил Стэнли рассуждения коллег, – давайте попытаемся понять, что есть одинакового во всех четырех случаях?

– Телефон! – ответил Гарри.

– Да! Это важно! Почему-то в нужное время всегда звонит телефон.

– Это отвлекает продавцов. Расслабляет. Они становятся менее внимательны.

– Значит, с кем-то у них постоянная связь.

– Нет. Это ничего не значит. Давайте сейчас не будем делать выводы. Просто факты. Еще раз. Что общего есть во всех четырех случаях? Телефон – раз. Что еще?

– Девушки знают, что в каждом магазине есть персонал, с которым они могут поговорить на его родном языке. В одном магазине – по-французски, в другом – по-русски, а в третьем – по-китайски. И они этим пользуются. Опять же, чтобы отвлечь внимание.

– И эмоционально настроить.

– Еще?

– Ты говорил, Стен, что у них проблемы со зрением. Три девушки прищуривают глаза, у американки – очки.

– Это важно. Это что-то должно значить. Дальше.

– Когда мы спрашивали про особые приметы, нам говорили, что они все красивы. Так бывает?

– Красивы. Но каждая по-своему.

– И с психологией они явно знакомы.

– Тут не поспоришь. – Стэнли задумался. – И, что удивительно, никто, заметьте, никто, не заподозрил ничего необычного! И никто не сказал плохого слова о девушках. Ни об одной из них. Даже несмотря на пропажу украшений. Вспомните, как защищала Джейн эту Дебору! С какой уверенностью все работники утверждали, что девушка, действительно, выбирала украшение, советовалась по телефону с мужем, братом, женихом… Даже после того, как обнаружилась пропажа, у них были сомнения, что это сделала она – красавица, которая примеряла украшения. Это кто-то другой! Не возникло сомнения! И когда воровство открылось, они все равно настаивали на том, что она собиралась купить эту вещь, но почему-то решила ее украсть (почему-то!). Они и нас пытались убедить, что девушка общалась с мужем, женихом или братом. Удивительно! Вспомните, как водители машин доказывали, что такая милая девушка не может быть преступницей, как…

Внезапно Стэнли замолчал.

– Что случилось? – поинтересовался Гарри.

Стэнли ничего не ответил, отпечатал на принтере несколько фото девушек, разложил их на столе. Потом сверил с картинкой на мониторе.

– Что-то мне это напоминает… Или кого-то… Не могу понять.

– Ты о чем?

– Это одна и та же девушка! – Он посмотрел на Бенджи и Гарри и уверенно подтвердил: – Одна и та же. И это непростая девушка. Виртуоз своего дела. Когда мы ее возьмем, будет жаль отдавать ее прокурору. У нее такой дар. Преступный, криминальный дар. Талант!

– Стен, обрати внимание, последняя девушка чуть ниже остальных. Американка – высокая очень.

– Американка – на каблуках. Посмотри. Не меньше десяти сантиметров. Рядом с невысоким менеджером девушки на каблуках кажутся очень высокими.

– Окей. Пусть так. Но языки? Ты хочешь сказать, что одна девушка знает столько языков? Хорошо, пусть русский, пусть еще французский. Но китайский, Стен?! И все продавцы утверждали, что говорила она на этих языках без акцента!

– Я же сказал, что это необычная девушка. Умная, образованная, талантливая. Кто научил ее преступным премудростям? Вот когда мы ее возьмем, мы все от нее узнаем.

– Так не бывает, Стен.

– Так не бывает! – подтвердил Бенджи. – Я согласен с Гарри. Откуда она взялась?

– Не знаю. Но я уверен. Понимаете, я уверен, что это одна и та же девушка.

– Хорошо. Предположим, что такое возможно. Но лица? У них разные лица. Посмотри. Разрез глаз. Скулы.

– Гарри прав, Стен. Подумай… Парик можно подобрать. Увеличить или уменьшить рост за счет каблуков. Но как изменить глаза? Скулы? Губы? У них разные черты лица.

– Нет. Не разные. Это грим. Театральный грим. Вот смотрите.

Стен взял ножницы и стал вырезать лица девушек без волос. Потом сложил их рядом.

– Ну? Посмотрите!

Те молча рассматривали.

– Плюс парик. У каждой – свой парик, – убеждал Стэнли.

– А глаза? Цвет глаз? – спросил Гарри.

– У русской они серые, у француженки – карие, у китаянки – черные, – поддержал коллегу Бенджамин.

– Линзы! Она использовала линзы! Разноцветные линзы. А так как она плохо видит, то в разноцветных линзах…

Стэнли вдруг замолчал и уставился на вырезанные портреты. На них ясно просматривалось лицо Сони. Он открыл рот, хотел что-то сказать. Закашлялся.

– Эй, ты чего?

Стэнли молчал. Снова перетасовал снимки. Переводил взгляд с фотографий на коллег. Тихо сказал:

– Мне надо подумать.

– Окей. Думай, – ответил Бенджи.

– Мы ему мешаем, – заявил Гарри.

– Ладно. Пойдем передохнем, – предложил Бенджи, – Эй… Стен… Мы уйдем ненадолго, – сказал он, но не получил ответа – Стэнли был в своих мыслях.

Детективы вышли, а Стэнли остался сидеть в кресле и даже не заметил их ухода. Он был совершенно потерян. Потом закрыл лицо руками и тихо промолвил:

– Не может быть. Нет. Только не это.

Взял телефон, начал набирать номер, ставший родным, но на последней цифре сбросил. Закрыл глаза.

Он вспомнил, как щурится Соня, когда она без очков. Вспомнил, что видел в ванной комнате на полочке ее линзы.

Застонал.

Она специально заманила его. Даже его – такого опытного полицейского – она заманила в свои сети. Он поддался ее очарованию! Даже он!

Нет. Только не это. Он влюбился в эту девушку. Как же теперь быть?

Стэнли Браун должен сдать ее властям! Он полицейский! Он давал клятву.

А если уговорить ее отдать украшения?! А потом как-нибудь замять это дело! Он что-нибудь придумает. Он обязательно что-нибудь придумает. Только бы она согласилась отдать все украденные вещи! Софи, милая, я помогу тебе!

А, может, это и не она вовсе? Почему он сделал такой вывод?

Потому, что она щурит глаза и носит линзы? – Смешно!

Лицо на фотографиях? – Да он просто влюбился и во всех девушках видит Софи.

Может оттого, что она назвала кошку Веики и, значит, она знает китайский язык? – Да нет же. Она просто образованная девушка и увлекается восточной культурой!

Ему надо успокоиться. Надо пойти к парням, выпить кофе и еще раз все хорошо обдумать. Он собрался выйти из кабинета, но телефонный звонок остановил его. Номер был ему не знаком.

– Стэнли Браун слушает, – устало проговорил Стэнли.

– Это Марк Гийоль, сэр.

Имя ни о чем не говорило Стэнли.

– И что?

– Вы дали мне свою визитку, офицер. Я водитель Майбаха. Помните, мы беседовали у вас в департаменте. Насчет женщины с ребенком.

– Ах, да. Я не запомнил твое имя, парень. Что ты хотел?

– Я думал, говорить вам или нет…

– Ну, не тяни.

– Может, я ошибаюсь. Но, мне кажется, это важно. Помните, когда мы с вами беседовали, вам позвонила девушка.

– О чем ты? Какая девушка?

– Она что-то говорила про актрису. У вас была громкая связь.

– Ах да. Девушка звонила. И что? – Стэнли напрягся.

– Так вот. Я вспомнил. Это одна и та же девушка.

– Не понял. Объясни.

– Я узнал ее голос. У меня абсолютный слух, сэр. Я в детстве играл на скрипке. И у меня отличная память на голоса.

– И что?

– Девушка с ребенком, которая арендовала машину, и та, которая с вами говорила по телефону, – это одна и та же девушка, сэр. У вас была включена громкая связь, – еще раз зачем-то напомнил он. – Я услышал. Сначала меня просто что-то смутило, я не понял, что именно. А потом до меня дошло. Я уверен, офицер, что это один и тот же голос.

Стэнли молчал. Молчание длилось неприлично долго. Парень, очевидно, ждал ответа. Стэнли собрался с мыслями и хрипло проговорил:

– Э-э… Спасибо, Марк… Это очень важно… Очень-очень важно, – зачем-то он повторил эту фразу несколько раз. – Хорошо, что ты вспомнил… – совсем тихим голосом закончил он.

– Как вы считаете, мне нужно сообщить письменно об этом факте?

– Э-э… Дай-ка мне твой номер телефона.

Стэнли записал. Потом сообразил, что спрашивать, пожалуй, было не обязательно, номер остался в телефонной памяти.

– Я перезвоню тебе, если будет нужно.

– Да, сэр.

– И еще раз спасибо. Ты правильно сделал, что позвонил.

Закончив разговор, он швырнул телефон на стол. Собрал вырезанные «лица», смял и выбросил в мусорное ведро.

– Я по делам. Мне нужна машина, —сообщил он по внутреннему телефону.

Через несколько минут, недалеко от дома, где живет Софи,

…Стэнли попросил водителя остановить автомобиль.

– Я должен отлучиться. У меня важное дело.

– Мне подождать, сэр? – спросил водитель.

– Жди пятнадцать минут. Если меня не будет, уезжай. Я сам доберусь.

Сказал сухо. Вышел из машины, хлопнул дверцей. Свернул за угол и зашел в подъезд Сониного дома.

Что он ей скажет?

Он скажет, что полицейский Стэнли Браун пришел ее арестовать! Именно так. Главное, не раскисать, не поддаваться ее чарам.

Он позвонил. Софи открыла дверь. Пропустила Стена: «Входи». Стэнли увидел стоящий в коридорчике чемодан и дорожную сумку. Почему-то Веики, увидев Стена, начала метаться по квартире и жалобно мяукать.

Если он арестует Софи, что делать с кошкой? – быстро пронеслось в голове.

– Уезжаешь?

– Да.

– Надолго?

– Как получится.

Он хмыкнул. Посмотрел в ее зеленые бездонные глаза. Старался не отводить взгляд. Злился.

Соня поняла, что он все знает. И что не отпустит ее.

– Зачем ты это делала, Софи?

– Будешь чай? Я только что заварила. Будем пить чай и разговаривать. Будешь?

– Да. Чай буду.

Он прошел в комнату, сел за стол. Веики тут же вскочила ему на колени. Кошка дрожала и пыталась подлезть ему под руку, требовала ласки. Соня принесла разнос с заварником, двумя чашками и печеньем, поставила на стол. Стэнли не смотрел на нее, он молча гладил кошку.

– Китайский чай… – начала Софи.

– Значит, ты говоришь по-китайски? – Стэнли отхлебнул из чашки.

– Ши,[10]1 – утвердительно кивнула Софи.

– И ты знаешь русский?

– Да, знаю, – ответила она по-русски.

– И говоришь по-французски? – он смотрел на нее восхищенно.

– Oui, je parle français. – И добавила по-английски, слегка улыбнувшись: – еще я говорю по-испански и вполне сносно могу объясниться на тайском, португальском и итальянском.

Стэнли смотрел на Соню во все глаза.

– Софи…

Он не знал, что сказать. Был растерян.

– Софи, если ты отдашь все эти украшения, я что-нибудь придумаю. Обещаю тебе. Я не хочу, чтобы ты оказалась в тюрьме. Ты мне веришь?

Она не ответила. Посмотрела на часы.

– Спешишь? Напрасно. Я не отпущу тебя. Я не имею права. Я полицейский. Поэтому я прошу тебя… Давай сделаем так, чтобы украшения нашлись…

– У меня их нет, Стэнли.

– Но как же так? Зачем? Тебе нужны были деньги?

– Да. Только не мне. Моему отцу. Он попал в тюрьму. Мне нужно было полмиллиона. Если бы не ты… Никто никогда не нашел бы меня. Но я сделала ошибку.

– Значит, наша встреча с тобой была ошибкой?

– Не встреча. А то, что произошло потом… Не надо было…

Она замолчала. Откусила кусочек печенья. А Стэнли пил чай.

– Но как ты все это делала? Кто научил тебя? Это виртуозно, Софи. У тебя талант, девочка. Это твоя профессия?

– Я же сказала тебе, что я дизайнер, Стен. Я получила диплом дизайнера в Сорбонне. А то, что ты назвал профессией – так… Игра. Это папа. Папа научил меня всем этим премудростям. Да еще знание психологии. Я родилась в Китае. Папа – русский, мама – француженка. Так бывает. Мамы давно нет, увы. Остался папа. И его друзья. Они все мне очень дороги.

На какое-то время она снова замолчала, снова откусила печенье и продолжила:

– До тринадцати лет я жила в Китае. Потом были Испания, Франция, Латинская Америка. Я ограбила много магазинов, Стен. Но здесь, в Америке, я никогда не пользовалась своим талантом. Хотя очень хотелось… Поэтому я начала заниматься тайским боксом, чтобы перенаправить энергию, – она улыбнулась.

Она улыбалась! Это невероятно. Она не понимает, что он пришел арестовать ее?

– А кто звонил тебе по телефону? У тебя есть сообщник?

Софи засмеялась. Она совсем не волновалась. Что у нее на уме? Она думает, что сможет уйти? И что Стэнли ее отпустит? А он отпустит? Нет, конечно же нет!

А Софи смеялась! Только в глазах была грусть. Стэнли уловил эту перемену. В ее глазах – печаль и тоска. Печаль оттого, что полицейский Стэнли узнал ее секрет? Или оттого, что она должна покинуть Америку? Или оттого, что… они больше не увидятся? (Невыносимо!) Но, значит, он ей не безразличен?

– Это не телефон. А небольшое устройство. Когда надо, я нажимаю на кнопочку и раздается звонок. Тогда я беру телефон и все, естественно, думают, что я отвечаю на вызов. Это просто, Стен. Это самое простое.

– А что самое сложное?

– Все просто, – она продолжала улыбаться. – Все, что я делала – очень просто. Сложности были только с изготовлением подделок. Потому что времени было мало, а сделать фальшивки нужно быстро и более-менее похожие на те украшения, что я подбирала.

– И кто этим занимался?

– Один человек. Я не могу назвать тебе его имя. Это не моя тайна. Считай, что я сама изготовляла эти подделки.

– А ребенок?

– Какой ребенок?

– Ну, в русском магазине.

– Ах… Я уже забыла, что у меня был ребенок. – Она приблизила лицо к Стэнли, отчего его бросило в жар. – Это кукла. Простая кукла, как настоящий малыш. И умеет пищать, как ребенок.

– А дедушка-китаец? Ты знала этого старика из дома престарелых?

– Так вы его нашли? – Соня удивилась. – Я думала, понадобится несколько дней… Правда, смешной старик? Милый смешной дедуля. Это тоже просто. Надо только посмотреть список пациентов. Там много стариков с болезнью Альцгеймера. Среди них оказался китаец. Разве это сложно? Знаешь, у папы есть друг. Китаец Сию. Похожий на Лао Цзы. Он уже старенький и передвигается в инвалидном кресле… Я подумала, что это будет убедительно… Разве нет?

– Софи, если ты отдашь ворованные вещи, мы что-нибудь придумаем, обещаю, – он вновь стал уговаривать ее.

Стэнли все еще надеялся, что она послушает его. Он очень этого хотел. Не мог представить, что вот сейчас она уйдет. Или что ее посадят за решетку. Ему было больно. Просто физически больно. Сердце стучало, казалось, разорвется от боли.

Соня вновь посмотрела на часы:

– Мне надо идти, Стен, – сказала она нежно, как будто разговаривала с больным ребенком. – Я не успею на самолет.

– Ты никуда не уйдешь, – вдруг произнес он со злостью, – я офицер. Полицейский. Я не могу тебя отпустить. Я тебя арестую.

Он хотел подняться, задержать ее, но не смог. Тело не слушалось, глаза слипались.

– Соня…

Он назвал ее Соня… Как отец.

– Соня… – медленно выговорил он, – я не могу пошевелиться. Ты отравила меня?

– Нет. Не волнуйся, Стен. Я не могу отравить тебя. Я слишком… хорошо к тебе отношусь. Это все чай. Просто я добавила одну китайскую травку. Это снотворное. Совсем безвредное снотворное. Ты заснешь часа на четыре. Мне хватит времени, чтобы улететь из страны… У-вэй.

– Что?.. Что ты… Соня…

Она приблизила свое лицо к его лицу. Поцеловала. Обняла.

– Ты никогда не сможешь арестовать меня, Стэнли. Однажды я вернусь в Нью-Йорк. И мы встретимся. Но ты все равно не сможешь арестовать меня. Никогда. Милый Стен. Мой полицейский…

Глаза его слипались. И перед тем, как они закрылись, он услышал:

– Веики, Стен. Я оставляю тебе Веики. Пожалуйста, позаботься о ней.

Через пять лет. Департамент полиции Нью-Йорка.

Стэнли Браун только что получил новую должность. Он успешно сдал все экзамены и с согласия комиссара полиции был назначен инспектором. Зарплата существенно увеличилась, но выросла и ответственность. В его подчинении находилась группа полицейских участков одного из районов Нью-Йорка. На погонах теперь красовался золотой орел с распростертыми крыльями – полковничий знак отличия.

За пять лет Стэнли стремительно продвигался по службе. Конечно, он был классным специалистом, поэтому служебное повышение было естественным и абсолютно заслуженным. Работе он отдавался полностью.

Гарри Бэлл и Бенджамин Батлер работали в соседнем здании. Они остались в тех же званиях, однако получили надбавку к зарплате за выслугу лет, что было очень кстати, особенно для Гарри, у которого в прошлом году родилась двойня. Работа детективов их вполне устраивала, а жены смирились с необходимостью жить в Нью-Йорке. Стэнли же за пять лет продвинулся по карьерной лестнице от детектива, сержанта-руководителя до инспектора. И он надеялся, что года через три станет Шефом Бюро. Конечно, Стэнли хотел бы возглавить именно детективное бюро.

Гарри и Бенджи иногда, в неформальной обстановке, подшучивали над стремлением Стэнли к карьерному росту. Но он не обижался на их шуточки и подкалывания, потому что, несмотря на разные профессиональные «уровни», между ними остались добрые дружеские отношения.

Сегодняшний вечер ничем не отличался от многих остальных. Стэнли посмотрел на часы: восемь. Сотрудники постепенно расходились. Департамент пустел. На работе оставались только дежурные полицейские и специальные ночные патрули. Но Стэнли, как это часто бывает, не спешил уходить, разбирал бумаги и проверял отчеты подчиненных. Спешить некуда. Дома его никто не ждал. Только кошка Веики всегда радовалась его возвращению.

Подумав о Веики, Стэнли улыбнулся и потянулся в кресле. Он не мог представить себе жизнь без этой хитрой бестии. Она скрашивала его одиночество и наполняла его жизнь заботой и тихой радостью. Общение с ней – сплошное удовольствие. Он научился понимать свою кошку: ее движения, немигающий взгляд, урчание, «мрав» и «маау», прыжки и требования поиграть. Дома, даже когда она находилась в другой комнате, он чувствовал, что она где-то рядом, и всегда угадывал, чего она хочет. Наверное, это телепатия. Такая вот кошачья телепатия.

Однако сегодня утром что-то произошло с его хитрюгой. Мало того, что разбудила она его на час раньше обычного (у них давно все по расписанию!), так еще и поведение ее было совершенно удивительным. Она не притронулась к еде, а почему-то начала «кататься» по квартире: разгонялась и скользила, вытянув вперед лапы, запрыгивала Стэнли на руки, не давая одеться, и издавала какие-то странные звуки, похожие на «а-и». Она хочет играть? Но почему так рано?! Может, она заболела? Но на больную Веики была совершенно не похожа. Стэнли вообще-то решил, что она чему-то очень радуется. Но вот чему? Она подпрыгивала на месте и… улыбалась. Его кошка улыбалась!

Стэнли весь день думал об этом удивительном поведении Веики. Интересно, как она будет себя вести сегодня вечером, когда он вернется с работы?

Он еще раз потянулся, сложил в стопку бумаги, отдельно отложил газеты, которые нужно обязательно просмотреть завтра и… вдруг замер, разглядывая страницу «The Village Voice». (В последнее время он стал почитывать этот нью-йоркский еженедельник, чтобы быть в курсе культурных событий в городе.) Минуту он читал короткое сообщение. Еще минуту сидел, не двигаясь, закрыв глаза. Потом медленно расслабил узел галстука. Встал, налил стакан воды из пластикового контейнера и залпом выпил. Затем, уже успокоившись, сел за стол, еще раз взял в руки газету и вслух прочел:

«Новый консул Французской Республики в Нью-Йорке дает прием в честь своего назначения на должность. Прием состоится пятого мая (то есть завтра!)… Среди приглашенных…»

Стэнли быстро прочел имена известных лиц Нью-Йорка. На секунду прервался и медленно, почти по слогам, дважды повторил: «Мадам и Месье Моро будут рады видеть»…

Он отложил газету, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, успокоился. Нет ничего необычного в том, что дипломат какой-либо страны дает прием в честь своего назначения на должность. Этот факт инспектора департамента полиции Стэнли Брауна никак не смущал.

Но вот фотография! Стэнли зацепила и привела в сильнейшее волнение фотография в конце заметки. На снимке были запечатлены Месье и Мадам Моро.

С Мадам Моро Стэнли был хорошо знаком.

Это Софи. Его Софи. Зеленоглазая загадка…

На следующий день…

…Стэнли готовился к приему. В парадной белой форме инспектора департамента полиции, тщательно побрившись и надушившись, он собирался нанести визит консулу Французской Республики. Он приготовил сопроводительные документы, заказал машину на семь часов вечера и… уселся в рабочее кресло… ждать. Коллеги понимали, что с шефом сегодня творится какая-то странная мутотень, и старались не тревожить его многочисленными проблемами.

Прошлое, которое он так старался забыть, нахлынуло воспоминаниями. Он понял, почему вчера Веики вела себя так необычно. Она предвидела! Она знала, что Софи в Нью-Йорке и радовалась этому. А еще она знала заранее, что Стэнли попадется на глаза эта страница из «Голоса», и он тоже будет знать…

Надо внимательно присмотреться к кошке. У нее дар предвидения. Хотя это не удивительно, если учесть, что раньше ее хозяйкой была Софи.

Вечером, когда он вернулся домой, Веики была ласковой и загадочной. Она терлась о его ноги, улеглась с ним в постель, не обращая внимание на его недовольство, лезла обниматься и постоянно «разговаривала». Она не прекращала издавать какие-то звуки: китайский кошачий, не иначе! И, кажется, Стэнли понял, почему она так себя вела. Кошка пыталась предугадать его действия и убедить не чинить препятствий ее хозяйке. Она выпрашивала у него снисхождение! К той женщине!

А он собирался сделать Соне больно! Он хотел заставить ее страдать!

Ведь он – Стэнли – он страдал и мучился после ее отъезда!

Да, Софи была права, инспектор полиции не сможет ее арестовать. На жену дипломата и его детей (есть ли у них дети?) распространяется дипломатический иммунитет. Но он должен показать ей, кто в этом городе главный! Он должен дать ей понять, что помнит, кто она на самом деле! Она – мошенница, которую, если бы она не была женой дипломата, упекли бы в тюрьму.

И еще он даст понять, что испортит ей жизнь! Да! Раз он не может ее арестовать, он просто испортит ей жизнь! Докажет властям, что это она – та самая воровка, которая пять лет назад поставила полицию Нью-Йорка в двусмысленное положение, заставив их целую неделю разбираться с ограблениями ювелирных магазинов. Да, он тоже хорош! Он никому не раскрыл ее секрет! Никому не сказал, что знает, кто была эта таинственная авантюристка.

Но и в этом была ее вина! Она так заморочила ему голову, что ему было… стыдно признаться… в том… что… это Соня – его Соня! – ограбила магазины больше чем на полмиллиона долларов и смогла скрыться, оставив его в дураках. Она перехитрила не только работников магазинов, но и его – детектива Стэнли Брауна. А у него нюх настоящей ищейки!

Однако Софи оказалась умнее его. Хитрее. Опаснее.

Но главное не это. Главная ее вина – это то, что он влюбился тогда. Он полюбил эту зеленоглазую женщину, подарившую ему столько счастья и столько страдания. Наверное, он не сможет больше испытать подобные чувства. Да и сейчас еще Стэнли не освободился от этой любви…

Он затаил обиду. На что? На то, что она устраивала у него под носом эти ограбления? На то, что она обманула его? Или на то, что она исчезла? Или на то, что он влюбился, а она бросила его? А, может, на то, что до сих пор он не может ее забыть?

Стэнли так и не нашел ответа.

О его переживаниях знала только Веики. Ей по вечерам он доверял свои мысли. Ей – Веики – сохраняющей любовь.

Он готов к встрече!

Он готов к встрече?

Вечер того же дня. Консульство Французской Республики в Нью-Йорке.

У Стэнли не было приглашения на прием. Он пришел в консульство не в качестве гостя, а как полицейский инспектор, который пожелал выразить свое почтение господину консулу и его супруге, а также заверить их в готовности нью-йоркских стражей порядка обеспечивать безопасность дипломатической миссии Французской Республики. В зале для приемов он встретил комиссара полиции с женой. Комиссар был несколько удивлен появлением на таком мероприятии инспектора, однако ни о чем его не спросил и после традиционного обмена любезностями, казалось, совсем забыл о Стэнли. Комиссар был занят своей супругой и общением с гостями.

Стэнли выбрал себе место для наблюдения – у большого окна, прикрытого бархатными бордовыми шторами, чуть в стороне от центрального стола, на котором с чисто французским изяществом были выставлены разные яства: канапе с различными сырами, семгой, оливками и фуа-гра, «кораблики» с сыром и колбасками на шпажках, яркие тарталетки с начинкой и, конечно, шампанское.

По залу гуляли дамы и господа. Многих Стэнли узнал: официальные лица мэрии Нью-Йорка, журналисты, актеры, политики.

Официанты разносили выпивку. Стэнли также взял фужер с шампанским. Он ждал.

И, наконец, управитель делами консульской службы объявил:

– Леди и джентльмены, медам и месье, – он сделал паузу и продолжил с нескрываемым почтением: – Консул Французской Республики Месье Моро и его супруга Мадам Моро!

Филипп и Софи Моро вышли к гостям. Аплодисменты и приветливые улыбки приглашенных показывали, что светский Нью-Йорк рад видеть эту французскую семью в своем кругу. Консул попросил минуту внимания, вышел на авансцену, специально приготовленную к таким торжественным случаям, и обратился к публике с речью.

Он был немолод (под пятьдесят), но обладал привлекательной внешностью. (Стэнли почувствовал укол ревности.) Филипп Моро блестяще говорил по-английски, непринужденно шутил, был обаятелен и по-французски галантен.

Стэнли не мог сосредоточиться на речи консула. Его взгляд и эмоции были прикованы к ней – Софи. Она совсем не изменилась, была так же хороша, как и пять лет назад. Жена консула была очаровательна, и это видел не только Стэнли. Гости посматривали на мадам Моро с удивлением и интересом. А некоторые мужчины – с откровенным восхищением.

Филипп Моро, видимо, обратился к своей жене или сказал что-то о ней (Стэнли слушал его речь невнимательно, просто понял по реакции зала), и все приглашенные радостно зааплодировали. А она… Она только улыбалась и слегка кивала тому или иному гостю, с кем встречалась взглядом.

Эта женщина обладала притягательной силой. Стэнли не мог отвести от нее взгляд. Вероятно, Софи почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. С легким беспокойством обернулась она пару раз и, казалось, искала кого-то среди приглашенных.

Консул закончил приветственную речь и пригласил гостей наполнить бокалы и отведать французских деликатесов. Дальше, естественно, началась неотъемлемая часть действа – тосты: за успешную дипломатическую деятельность, сотрудничество между Францией и Соединенными Штатами Америки, за консула и его очаровательную супругу и прочие пожелания, подчеркивающие важность момента.

Софи, как и все приглашенные, держала в руке бокал с шампанским. Она подходила к гостям и сообразно правилам этикета старалась переговорить со всеми присутствующими, с кем-то чокаясь, но чаще лишь приподнимала бокал с шипучим напитком и обменивалась приветливыми фразами.

Определенно, жена консула была прелестна, внимательна и любезна.

Вот она остановилась возле немолодой семейной пары и, пригубив шампанское, завела с ними оживленный разговор. Видимо, мужчина отпустил веселую шутку, потому что женщины враз засмеялись. И в этот момент она повернула голову и заметила Стэнли. Он вышел из «укрытия» и направился к столу, возле которого толпились гости.

Стэнли шел медленно, не спуская глаз с Софи. Странное чувство – бурлящий котел из злости, желания отомстить, восхищения и обожания – смешались в его душе. Неужели он будет мстить этой женщине? О! Будет!

Она почувствовала его взгляд. И его настроение.

Чуть поклонившись супружеской паре, с которыми она только что вела беседу, Софи продолжила свой променад между гостями: роль хозяйки вечера ей удавалась блестяще. И, наконец, она приблизилась к Стэнли и открыто встретилась с ним взглядом. На лице застыла улыбка. В глазах – уверенность:

«Мой милый полицейский… Ты никогда не сможешь арестовать меня, Стэнли. Ты не сможешь!» – прочел он по ее губам. Или ему показалось, что она произнесла эту фразу. Между ними расстояние в три метра, музыка, хор голосов. Стэнли не мог слышать ее.

Он ухмыльнулся и направился к ней. «Я докажу, что смогу», – произнес он. И Софи правильно поняла его ответ.

Стэнли приближался. Расстояние между ними сокращалось. Он поднял бокал и произнес: «Я не шучу, Софи, я превращу твою жизнь в ад!»

Но она только улыбалась. Эта улыбка и взгляд, наполненный восторгом и печалью, остановили его. Она улыбалась! Она улыбалась точно так же, как его кошка Веики (или это все-таки ее кошка!): в зеленых глазах светилась радость, а смеющиеся губы что-то шептали. Он никак не мог понять, что она шепчет. На каком языке? Не иначе, на китайском!

Она смеялась над ним? Нет, она чему-то радовалась!

Стэнли растерялся. И в этот момент открылась центральная дверь, из которой выходили к гостям консул с супругой, и в зал вбежал мальчик лет четырех-пяти. Он на минуту остановился, разыскивая знакомые лица, а увидев Софи, с криками: «Мама, мамочка» подбежал к ней и обнял за ноги. Она подняла его на руки и поцеловала.

Стэнли замер, наблюдая за ней и ребенком. Чудный мальчик с копной рыжих волос! Рыжий мальчик! Это ее сын?

Гости расступились и захлопали в ладоши: какой славный ребенок!

К ним подошел Филипп Моро. Обнял жену и сына. А Софи, целуя ребенка, представила его гостям:

– Это наш сын Антуан. Он непоседа, – проговорила она ласково, – вероятно, обманул няню и сбежал. Так?

Мальчик заливисто засмеялся – именно так!

А Соня потрепала его волосы, прижала к себе.

– Какой замечательный ребенок… – проговорил кто-то из гостей рядом со Стэнли.

Пришла гувернантка, извинилась, что не уследила за ребенком. Но ни Софи, ни ее муж не сделали ей замечания. А гости были тронуты этой сценой – счастливая семья!

Атмосфера вечера была прекрасной! Прием в консульстве Французской Республики явно удался!

Софи отпустила мальчика, передала его няне и что-то шепнула ей на ухо, наверное, попросила увести ребенка в детскую комнату.

Потом нашла взглядом Стэнли и долго смотрела на него, улыбаясь.

– Вэй-У-вэй, – прошептали ее губы, – вот он, путь к счастью…

Он все понял. Злость и жажда мести улетучились. На душе стало легко и радостно.

Соня была права. Он никогда не сможет причинить ей боль. Ни ей, ни ее сыну. Рыжему мальчику, непоседе. Своему сыну.

Этому мальчику – маленькой копии Стэнли.

Его Соня была права.

Примечания

1

1 Торседор – крутильщик сигар, который вручную из листьев табака скручивает сигары.

2

2 Те, кто курят Коиба, никогда не умрут от рака, но те, кто не курят, умрут от зависти (исп.).

3

3 Говори, что надо! Я тебя слушаю (исп.).

4

1 Вы меня понимаете? (исп.).

5

1 Бейцзин – столица КНР. Русское название – Пекин.

6

1 Бывший портовый город Порт-Артур, ныне агломерация Далянь (русское название – Дальний, город, основанный русскими в 1898 году).

7

1 Морлоки – вымышленные гуманоидные подземные существа-каннибалы, выродившиеся потомки рабочих; элои – гуманоидная раса, выродившиеся потомки буржуазии. Придуманы Гербертом Уэллсом.

8

1 Дерьмо, дерьмо (франц.).

9

1 Оценки от А до F. А – самая высокая (90-100%), F – самая низкая (50-59%).

10

1是 – утвердительная частица, что-то вроде английского to be.

Content

Ленёва Елена Васильевна Вэй-У-вэй

Нью-Йорк. Верхний Манхэттен. Утром, в четверг…

За четыре дня до этого. В воскресенье утром…

Манхэттен. В четверг, в двенадцать дня…

Через три часа…

Департамент полиции Нью-Йорка. Пятница.

В пятницу, в Бруклине, за три часа до звонка в полицию…

Через два часа…

Три часа спустя после ограбления в Бруклине…

На следующий день, в квартире на Вашингтон-Хайтс, в Верхнем Манхэттене…

Полицейский департамент. В этот же день:

Вечером того же дня…

В этот же вечер, в десять часов…

Манхэттен. Пятая Авеню. Район дорогих магазинов. На следующий день, утром…

В этот же день, в три часа после обеда…

Утром на следующий день, в департаменте полиции…

В тот же день, после обеда…

В этот же день, в восемь часов вечера…

На следующий день. В обеденное время…

Через час…

Через несколько минут…

В этот же день. Вечером…

Утро следующего дня в полицейском департаменте…

Через несколько минут, недалеко от дома, где живет Софи,

Через пять лет. Департамент полиции Нью-Йорка.

На следующий день…

Вечер того же дня. Консульство Французской Республики в Нью-Йорке.

Примечания