Екатерина Севастьянова

Магия вне закона

Пролог

– Подсудимая Тэсия Рейтли, вы обвиняетесь в убийстве верховного мага, а также в клевете и сокрытии преступления. – Судья, худощавая женщина преклонных лет, смерила меня безразличным взглядом. – Конгресс верховных магов принял окончательное решение о вашем пожизненном заключении под стражу Обители города Нерона.

Я пошатнулась, перед глазами потемнело, и на какое-то мгновение я утратила способность дышать. Это, должно быть, шутка. Безобидная шутка. Или сон. Точно сон!

– Тэсия Рейтли? – женщина, исполняющая обязанности арбитра, снова взглянула в мою сторону. – Если вы хотите что-то сказать, то прошу, говорите сейчас, пока есть такая возможность.

Нужно что-то сказать… оправдать себя.

– Я не виновата. – Сглотнув ком в горле, я взяла микрофон. Присутствующие в зале с интересом завертелись, устремив взгляды на мое бледное лицо. – Я ни в чем не виновата! Как вы не понимаете? Для создания заклинания, от которого умер мистер Харрис, нужен как минимум второй резерв магии, а у меня всего лишь тринадцатый! Тринадцатый! Да я даже практической магией не владею, не то что заклинаниями смерти или огненной стихией! Это была всего лишь самозащита! Несчастный случай… не более.

Судья внимательно меня выслушала, но теперь, помимо безразличия, в ее глазах читалось откровенное презрение.

– Это всё? – осведомилась она.

Меня затрясло. До этой минуты я была уверена, что меня оправдают! Я ведь ни в чем не виновата. Это был просто несчастный случай. Почему никто не хочет разобраться? Почему никто не может заступиться за меня?

– Мама? – я посмотрела на свою родительницу. Она сидела в первых рядах зала в качестве свидетеля и упорно продолжала делать вид, что не замечает меня. – Мама, скажи им! Мама! Ты же все видела! Ты была там!

Она опустила голову.

– Мама, пожалуйста! Расскажи им правду! – У меня потекли слезы. Я не хотела в это верить, просто не могла поверить. Конгресс всегда принимал жесткие решения относительно молодых магов, но это был явный перебор. Пожизненное заключение? Мне всего лишь двадцать три – это несправедливо. – Мама, почему ты молчишь? Мама!

Судья подала стражам знак.

– Заседание окончено. Уведите ее.

– Нет! – я кинулась в дальний угол стеклянного изолятора, уворачиваясь от магического аркана. – Филипп! Филипп, посмотри на меня!

В отличие от матери, брат хотя бы повернулся ко мне. С самого начала заседания он не проронил ни единого слова в мою защиту, впрочем, слов обвинения от него тоже никто не дождался. Филипп занял нейтральную позицию, позволяя конгрессу уничтожить мою жизнь из-за несчастного случая, в котором я была даже не виновата. И он это знал! Знал и молчал!

Невидимый аркан резко затянулся на моих запястьях, скручивая руки за спиной и впиваясь в нежную кожу до посинения. Мне только что подписали смертный приговор? Я начала кусать губы, чтобы не закричать. Пожизненное заключение за убийство верховного мага. За убийство, которое я никогда не совершала.

– Пошли! – один из стражей толкнул меня в спину. – Давай пошевеливайся! Переставляй ногами!

Магические путы не дали рухнуть на пол и разреветься, хотя я была уже где-то на грани, и перед тем как выйти из зала суда, в последний раз взглянула на брата.

Филипп обреченно покачал головой и тоже отвернулся.

Глава 1

– Тэс? Ты чего молчишь? – Сандра с интересом посмотрела на мое письмо. – Это от комиссии? Что говорят на этот раз?

Я пожала плечами, без колебаний протягивая ей черный конверт с эмблемой конфедерации.

– Ничего. Никто не хочет разбираться в старом деле, – голос внезапно осип. Я старалась держаться, но изо дня в день становилось все сложнее. – Наверное, нужно прекращать донимать комиссию. Понятное дело, что уже ничего не изменится, просто… тяжело это принять, вот и все.

Спрыгнув со второго яруса, я измерила шагами двухметровую камеру Обители. Глупо было полагать, что на этот раз комиссия изменит свое решение. Все предыдущие шестнадцать запросов о пересмотре моего дела были отклонены. Неудивительно, что семнадцатый не стал исключением.

– Тэс… – Сандра прочитала письмо и сочувственно взглянула на меня из-под длинных ресниц. – Мне жаль. Правда.

Я улыбнулась.

– Знаю.

С Сандрой мы познакомились давно, как только меня перевели в Обитель после слушания. Ровно год назад, но кажется, что прошла нескончаемая вечность. К тому же условия заключения для нас ничем не отличались: одна и та же камера на двоих, одна и та же еда, одно и то же расписание. Только срок заключения для каждой из нас был разным. Сандра выйдет на свободу через две недели, навсегда покинув стены этой проклятой Обители, ведь в отличие от меня ее обвинили в воровстве, а не в убийстве верховного мага и представителя конгресса в одном лице.

– Я буду приходить к тебе постоянно, – видимо заметив, как на моем лице отразились мрачные тени, пообещала она, тоже спрыгивая с кровати и порывисто обнимая меня за плечи. – Каждую неделю! Я еще успею тебе надоесть, и ты будешь умолять меня оставить тебя в покое. Вот увидишь! Я найду лучшего адвоката, чтобы тебя вытащить! Только придется немного подождать, у меня пока нет денег, но скоро все наладится. Обещаю! Сэм поможет устроиться на работу.

Я с улыбкой закивала, в то время как на душе разрасталась черная дыра. Весь этот год Сандра поддерживала меня, так же как и я ее. Что будет, когда она уйдет? Сколько времени я смогу просидеть здесь в полной изоляции? И что со мной сделают стражи?

– Тэсия Рейтли! – по железной двери неожиданно ударили кулаком. Знакомый голос одного из стражей нарушил спокойную тишину. – На выход. Сейчас же. У вас есть пятнадцать минут на свидание.

Я вздрогнула.

– Свидание? Какое еще свидание? – мы с Сандрой обменялись настороженными взглядами. За весь год у меня не было ни одного посетителя. – Свидание с кем?

Тяжелый засов с жутким скрипом медленно отъехал в сторону, приоткрывая массивную дверь тюремной камеры.

– Рейтли! – страж заглянул внутрь и недовольно зарычал: – Сколько можно вас ждать? Вы идете или нет?

Ничего не понимая, я снова посмотрела на Сандру, но она лишь развела руками. Неужели ко мне кто-то пришел? Спустя год? Мама или Филипп? Я судорожно вздохнула. Больше родственников у меня нет.

– Рейтли?

– Д-да… конечно, – торопливо отозвалась я и, вытянув перед собой руки, приблизилась к стражу. – Иду!

Мои кисти тут же связали огненные путы, блокируя магию.

– Кто ко мне пришел? – я споткнулась, когда страж небрежно схватил меня за плечо, вытаскивая в коридор и захлопывая массивную дверь перед лицом удивленной Сандры. – Это моя мама, да? Что она сказала? Что ей нужно?

– Рейтли!

Страж дернул за магические путы, увлекая меня в левое крыло Обители.

– Или это Филипп? – внутри что-то болезненно сжалось. Я не простила его – ни его, ни мать, но была готова с ними встретиться. – Понимаете, у меня просто больше нет родственников. Хотя есть еще бабушка, но она в Арфине. Очень далеко и…

– Замолчите, Рейтли. Вам запрещено со мной разговаривать.

– Извините.

Я осеклась и послушно отвернулась, рассматривая закрытые двери тюремных камер, точно таких же камер, в одной из которых жили мы с Сандрой. Холодные небольшие помещения без перегородок с двухъярусными кроватями, узкими бойницами под потолком и компактными санузлами. Магия в крепости занимала не последнее место, и почти все, включая защитный барьер и систему охраны, управлялось посредством магии четырех основателей Обители. Но холодные камеры или отсутствие солнечного света – это не самое худшее, что может случиться с заключенными… есть вещи намного страшнее этого. Намного.

Пока мы шли по коридорам Обители, минуя женский блок, я с ужасом вспоминала первые месяцы заключения. Стражи многое себе позволяют. Обитель по праву считают самой жестокой тюрьмой трех конфедераций мира. Я не должна была здесь выжить. Наверное, на это и был расчет, когда конгресс выбирал для меня меру наказания.

Наказание за убийство, которого я не совершала.

– У вас есть пятнадцать минут, – напомнил страж, сжимая мою руку стальной ладонью. Да-а… силы стражам не занимать. – Заходите.

Открыв железную дверь с табличкой «комната для допросов», он силой затолкнул меня внутрь и, проигнорировав то, что я не устояла на ногах, вышел, не забыв предусмотрительно задвинуть на двери тяжелый засов.

Я застонала. Колени в очередной раз были содраны в кровь.

– Черт! – я перекатилась на бок и медленно, не обращая внимания на то, что путы болезненно впиваются в запястья при каждом движении, встала на ноги. Снова покачнулась, но устояла. – Вот черт!

– Если вы закончили вытирать собой пол, то, может, перейдем к делу? – уверенный голос с незнакомым акцентом слишком неожиданно прозвучал за моей спиной.

Я вскрикнула. Неприятный озноб прошелся по всему телу. Испуганно развернувшись, я чуть не уткнулась лицом в мужскую грудь и, только отшатнувшись назад, поспешно подняла голову, встречаясь взглядом с исчерна-синими глазами незнакомого мужчины.

– Вы кто такой? – первое, что неосознанно вырвалось у меня, стоило только увидеть черноволосого гиганта.

Он не был ни работником, ни стражем Обители, о чем недвусмысленно намекала его гражданская одежда – черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами вместо строгого военного камзола, которая туго обтягивала мощную, рельефную мускулатуру и сильные руки, сложенные на груди. Такими руками можно и придушить… не руки, а настоящие лапищи.

Паника подступила к горлу.

Почему меня закрыли с ним в одной комнате? Стражи нарушили правила безопасности? К заключенным пускают исключительно родственников, даже адвокат в недосягаемости, не говоря уже о совершенно посторонних людях. А этот точно посторонний…

– Эм… вы… вы… – я попятилась назад, пытаясь увеличить дистанцию с непонятным посетителем.

Кто он, черт возьми? И как он добился того, что бы его, обычного гражданского мага, пропустили в Обитель… или он один из военных? Сапоги-то у него точно военного образца, высокие, черные и на шнуровке. Да и телосложение… крепкое, излишне мускулистое, каким не могут похвастаться большинство стражей Обители. Плюс темные волосы, почти черные, тоже пострижены по-военному коротко. Нет. Это явно не гражданский маг.

– Я вас не знаю, – наконец уверенно заявила я. – Точно не знаю. Кто вас нанял? Мои родственники?

Мужчина не остался в долгу и, воспользовавшись неловкой заминкой, рассматривал меня с не меньшим интересом, как будто это я пришла к нему на встречу, а не он.

– Что вам от меня надо? – я насторожилась, когда необычайно яркие глаза задержались на моих связанных руках. – Вы ведь не адвокат, да?

Глупый вопрос. Конечно же, я понимала, что это никакой не адвокат, а один из верховных магов, причем из высшей касты. Такую пронзительно яркую радужку вокруг зрачков имеют единицы. И все эти единицы уже давно стоят на верхах конгресса.

Мне стало не по себе. Что он тут делает? Неужели конгресс решил пересмотреть мое дело? Я мотнула головой. Нет, это вряд ли. Ведь прислали отказ… тогда кто он такой?

– Нет, мисс Рейтли, я здесь не для того, чтобы выступать вашим адвокатом, – маг улыбнулся и не спеша присел в кресло во главе стола. – Составите мне компанию?

Он указал на один из стульев, намекая, чтобы я села напротив. Но я осталась стоять. Первые два месяца в Обители и тюремные стражи, которые были слишком заинтересованы новой магичкой, научили меня всего остерегаться… и умело прятаться, а еще никому не доверять. Даже если этот кто-то более чем дружелюбно настроен.

– Вы меня боитесь? – не вопрос, скорее утверждение. – Напрасно, – маг кивнул на мои связанные руки, – из нас двоих не я осужден за убийство. Следовательно… хм, это мне стоит вас опасаться, а не наоборот.

Его слова задели за живое.

– Я никого не убивала! – вздернув голову, я подошла к столу и решительно опустилась напротив незнакомца, предусмотрительно упираясь спиной в жесткую спинку стула, готовая в любой момент вскочить на ноги, если того потребует ситуация. – Вы не адвокат, я уже поняла, но я вас все равно не знаю. Чего вы хотите? К заключенным не пускают гражданских магов. Вы из конгресса?

Маг подался вперед, испытующе разглядывая мое лицо. Я задержала дыхание, поборов в себе внезапный порыв отстраниться, а еще лучше отойти на безопасное расстояние. В его позе не было угрозы, скорее каменное спокойствие. Мужчина вел себя уверенно, даже самоуверенно, будто вся Обитель принадлежала ему одному. Это отталкивало. Неприятный человек.

– Меня зовут Ларк Леннер, – он протянул руку для рукопожатия. – Для вас просто мистер Леннер.

Я не шелохнулась. Во-первых, магические путы все равно не дали бы состояться полноценному рукопожатию, а во-вторых, я опасалась к нему прикасаться, пока не выяснила, кто он такой и что ему от меня надо.

Мужчина слегка прищурился, с едва заметным раздражением осознавая, что я не собираюсь отвечать взаимностью.

– В чем дело, мисс Рейтли? – Леннер подавил усмешку, но я все равно успела ее заметить. – Я представляю для вас угрозу? Вам не кажется, что это глупо, учитывая наши положения?

– Не кажется, – я отодвинулась от стола, создавая дополнительную дистанцию. – Я все еще не понимаю, кто вы, мистер Леннер. Ваше имя должно было мне о чем-то сказать?

– Нет, но я надеялся, что узнав мое имя, вы станете более лояльны к беседе.

– Значит, вы пришли поговорить по душам?

Он покачал головой.

– Задушевные разговоры с заключенными не мой конек.

– Неужели? – я сжала ладони, всматриваясь в голубые глаза. Он не отвернулся, не моргнул, лишь подмигнул мне. – Может, вы уже перейдете к цели вашего визита? У меня всего пятнадцать минут, которые вот-вот закончатся.

Леннер слегка нахмурился. Скорее всего, он по-другому планировал себе этот разговор.

– Как пожелаете, мисс Рейтли, – тем не менее маг согласно кивнул. – Расскажите, что вам известно о последних событиях в городе?

Я пожала плечами.

– Ничего.

– Стражи ничего не рассказывают?

– Заключенным? Вы, наверное, шутите.

– Но заключенные довольно часто подслушивают разговоры стражей.

– Вы сейчас пытаетесь меня в чем-то уличить, мистер Леннер? – не поняла я, отворачиваясь от его пронзительного взгляда.

Мужчина вздохнул, опираясь локтями на стол.

– Мы не на суде, мисс Рейтли, чтобы я вас в чем-то обвинял. Я лишь пытаюсь выяснить, что вам известно о похищенных, а что мне придется сейчас рассказать.

Я удивленно перевела взгляд обратно.

– О каких похищенных?

– В столице пропадают люди. За последний месяц в городе пропало более сорока человек, – спокойно пояснил Леннер, – бесследно исчезли. Нет никаких улик, никаких случайных свидетелей, ничего такого, что помогло бы следствию установить хотя бы примерную личность похитителя. Люди просто пропадают один за другим каждый день. Конгресс в замешательстве. Тот, кто за этим стоит, обладает колоссальной магией, если не сказать разрушительной.

Я напряглась, путы на руках болезненно впились в кожу.

– Вы же не хотите повесить на меня убийство еще сорока человек, мистер Леннер? – испугалась я.

Зная, что собой представляет конгресс, это предположение могло оказаться вполне реальным, но Леннер неожиданно рассмеялся.

– Вы меня пугаете. Разве ваша совесть способна на убийство сорока человек? Мне кажется, одного для вас более чем достаточно.

Я сильнее сжала ладони, вонзаясь ногтями в кожу. Да никого я не убивала! Что же это такое?! Любой маг, не говоря уже о верховных, если возьмется за мое дело и перепроверит все во второй раз – сможет меня оправдать. Нужен лишь хороший адвокат, либо доверенный человек… но конгресс поставил запрет на любых государственных адвокатов для пожизненно заключенных, а чтобы нанять частного адвоката, нужна хоть какая-нибудь связь с внешним миром. Естественно, никакой связи у меня нет, да и самому конгрессу выгодней запереть меня в Обители, нежели выпускать на свободу еще одну никчемную, в их понимании, магичку без знаний практической магии.

– Я рада, что смогла вас развеселить! – услышав тихий, обидный смешок, который Леннер попытался скрыть за покашливанием, я решительно встала из-за стола. Находиться в одной комнате с представителем этого проклятого конгресса пропало всякое желание. – Но пятнадцать минут уже давно вышли и мне пора возвращаться.

Мужчина переменился в лице.

– Сядьте! – приказал он таким тоном, что у меня подкосились ноги, и я невольно рухнула обратно. – Я еще не закончил и никуда вас не отпускал.

По спине пробежал холодок, и я почувствовала, как задрожали руки. Почему-то с самого начала разговора я не рассматривала Леннера как реальную угрозу вроде стражей Обители. Но судя по голосу и по тому, как от его магических вибраций вокруг замигал свет, как раз Леннера я и должна бояться больше всех остальных.

Я затравленно подняла на него глаза. Наши взгляды пересеклись, и мужчина улыбнулся. Снова. Своей идеально-фальшивой улыбкой.

– Продолжим разговор, мисс Рейтли? – возвращаясь к поддельной вежливости, спросил он. – Вы больше не намерены сбегать?

От него не сбежишь.

– Нет, – я старалась не дышать. Я всегда знала, чего ожидать от стражей, но вот чего ждать от верховного мага, когда я до конца даже не уверена, что он верховный маг? – Прошу прощения, что перебила вас, мистер Леннер. Продолжайте.

– Люди пропадают каждый день, – как будто ничего не произошло, спокойно повторил Леннер, – конгресс знает лишь имена пропавших и их резерв магии. Как я уже говорил, никаких свидетелей или подозреваемых у нас нет.

Я молчала, изучала свои пальцы, сплетенные между собой.

– Вам пока все понятно? – уточнил он.

– Вполне.

– Отлично, тогда я продолжу, – мужчина откинулся на спинку деревянного стула. – Кроме того, мы выяснили, что пропадают исключительно молодые маги вроде вас, с определенным магическим резервом и физическими данными. Смею предположить, что назревает заговор против конгресса, либо кто-то незаконно присваивает себе силу редкого резерва. Но во втором случае не совсем понятны мотивы.

Мы выяснили. Мы. Кто это мы?

– Какой у вас резерв магии, мисс Рейтли? – неожиданно мягко поинтересовался Леннер.

– Тринадцатый. А что?

Его губы растянулись в широкой улыбке.

– Довольно редкий резерв, не находите?

Я пожала плечами. Согласна, тринадцатый резерв действительно редкий, но это не отменяет того факта, что он практически бесполезен. Конгресс уже очень давно выделил пятнадцать резервов – это что-то наподобие группы крови, только сложнее. Чем выше резерв, тем ниже уровень магии, чем ниже резерв, тем магия соответственно сильнее. По этому принципу обладатель пятнадцатого резерва не сможет сплести даже самое простое заклинание вызова огня, в то время как маг с первым резервом может менять внешность и проходить сквозь временное пространство. Детям всегда передается один из резервов родителей. У моей матери четвертый резерв, а у родного отца, погибшего много лет назад, был тринадцатый. Таким образом, брат унаследовал четвертый резерв, ну а мне же достался тринадцатый резерв отца.

Я не стала отвечать Леннеру, решив проигнорировать его риторический вопрос о редкости моего резерва. И к чему вообще этот вопрос был задан?

– Что вы хотите этим сказать?

Леннер задумчиво постучал пальцами по столу. Небольшие искры пробежали по его руке и слились с бледной кожей. У меня округлились глаза. Сколько же в нем силищи…

– Скажем так – конгресс магов считает, что вы можете помочь нам с расследованием.

Я дернулась на стуле, с изумлением уставившись на Леннера. Он снисходительно улыбнулся, немного приподняв черные брови.

– Я?!

– Да, вы.

– При чем здесь я и убийство сорока человек?

Леннер поцокал языком. Издевается! Он издевается!

– Я не говорил вам про убийство, – поправил меня маг, – я лишь сказал, что они пропали. В настоящий момент стражи города ищут не убийцу, а похитителя с невероятной силой, способной скрывать все улики, оставаться незамеченным под десятком тысяч камер, обходить магические ловушки и убирать всех ненужных свидетелей и предположительных родственников. Это вопиющий случай для Нерона, да и для всей конфедерации в целом. Конечно, конгресс старается держать все под контролем, но боюсь, что при таком раскладе горожане довольно скоро обо всем догадаются и поднимут панику. А мы все знаем, к чему приводят необдуманные митинги и недовольство властью. Вы можете нам помочь. Тем более что в Обители сидит не так уж и много магов с тринадцатым резервом.

Какой-то нехороший комок предчувствия встал поперек горла. Меня собираются втянуть в очередную авантюру? Спасибо, но, видите ли, мне как-то не хочется быть снова куда-то втянутой. Одного раза было более чем достаточно.

– Я сижу за убийство верховного мага, мистер Леннер, – мне не нравился его взгляд, как и эта улыбка. Пускай он прекратит так улыбаться, это нервирует! – При всем желании я не смогу вам помочь. Извините.

Преисполненная новой решимостью, я поднялась из-за стола и, развернувшись, направилась на выход из допросной, более чем уверенная, что на этот раз мне никто не помешает уйти. Разговор исчерпан. Я ничего не знаю и узнать не смогу. А главное, не хочу, чтобы меня впутывали в новое преступление! Не дай бог еще раз попасть под внимание конгресса. Я это уже проходила, результатом стала пожизненная тюрьма строгого режима.

– Мисс Рейтли? – окрикнул меня чрезмерно холодный голос. – У вас прекрасные ноги, не вынуждайте меня их вам сломать.

– Что вам нужно? – я остановилась около самой двери. – Зачем вы сюда пришли? Я больше не собираюсь подписываться ни под какие преступления! Если конгресс хочет найти козла отпущения, то прошу вас, мистер Леннер, поищите его в ком-нибудь другом! Я и так отбываю незаслуженное наказание, которое назначил для меня ваш многоуважаемый конгресс!

– Два.

Я непонимающе уставилась на мужчину. Ему смешно? Что смешного я сказала?

– Что два?

– Два вопроса, которые вы мне задали, очень увлекательны, правда, но командую здесь я. Поэтому вернитесь на свое место, пока у меня не иссякло желание вести с вами конструктивный диалог.

Я рухнула на стул, встретилась взглядом с черными глазами Леннера и в изумлении отпрянула назад, чуть не перевернувшись на стуле. Черные! Черные глаза. А были голубыми. Значит…

– У вас первый резерв магии? – со вздохом определила я.

Вот черт. Что этот тип делает в Обители? С таким резервом люди сидят в управлении и редко высовывают нос дальше своего обшитого золотом кабинета, и не отрывают задницы от магического кресла, стоимостью больше чем вся моя квартира.

– Да, первый, – просто ответил Леннер. – Теперь к делу. Я забираю вас из Обители, хотите добровольно, хотите нет. Лично я бы предпочел первый вариант, но решение остается за вами.

Он говорил с такой уверенностью, что я снова начала сомневаться в его адекватности.

– Вы что? – я засмеялась. – Что значит забираете? Конгресс даже не хочет пересматривать мое дело, не говоря уже о свободе.

– Вы зря смеетесь, мисс Рейтли. В моих полномочиях предложить вам сделку. К тому же мне нужна приманка. Живая молодая приманка с тринадцатым резервом магии. Вы подходите идеально, поэтому на то время, пока идет следствие, я вас забираю. Побегаете по городу, помашете руками, покричите на все улицы, привлекая на себя внимание. И если ваша помощь окажется незаменимой, уверен, что конгресс пересмотрит ваше дело, и на свободу вы выйдете раньше, чем умрете от старости в своей камере.

Я открыла рот и снова закрыла.

– Вижу, вас все устраивает? – вежливо поинтересовался Леннер.

– Подождите… – я мотнула головой, пытаясь трезво оценить ситуацию. Абсурдную ситуацию. Невероятно абсурдную. – Вы предлагаете побегать мне по городу, привлекая на себя внимание серийного маньяка, который уже успел убить сорок магов, некоторые из которых, вероятней всего, были сильнее меня на несколько порядков и возможно владели практической магией?

От моих категоричных слов Леннер закатил глаза.

– Не совсем в таком контексте, – в очередной раз поправил он, – но в целом – да, что-то вроде того.

Я нервно усмехнулась.

– Мистер Леннер, вы работаете на конгресс? Почему вы так уверены, что меня выпустят из Обители… побегать?

Побегать! Я же не собака, честное слово, чтобы меня выводить на прогулку. И стены Обители еще никто не покидал раньше назначенного срока. На то это и Обитель, самое ужасное место, куда только может попасть молодой маг.

Леннер задумался, подбирая правильные слова.

– Я капитан ночной стражи, – наконец ответил он, опираясь локтями на стол, чтобы стать ближе ко мне. – И смотритель первого округа. Разумеется, любой патруль, и ночной и дневной, работает под патронажем конгресса. Что касается вашего вопроса, то – да, конгресс разрешил на время следствия освободить любого заключенного Обители с тринадцатым резервом магии, чтобы использовать его в качестве приманки. Задействовать гражданских в следствии мы побоялись, лишняя шумиха никому не нужна, тем более конгрессу.

Я облизала пересохшие губы, судорожно обдумывая все варианты исхода этого дела. Если я выйду за пределы Обители, то у меня появится шанс, призрачный, но все же шанс сбежать. И тогда мне не придется сюда возвращаться. Другое дело, что сбежать от капитана ночной стражи, учитывая его резерв и внушительное телосложение, вряд ли получится. Но Сандра! Она выходит на свободу через две недели, и если за эти недели патрули не разберутся с пропавшими, то я смогу с ней связаться, и она поможет мне сбежать вначале от стражей, а потом и из города.

От хрупкой надежды внутри все содрогнулось. А вдруг сработает! Я через силу улыбнулась и, набравшись смелости, уверенно посмотрела на суровое мужское лицо с довольно резкими чертами, поистине военными и строгими.

– Мне нравится ваше предложение, мистер Леннер. Разрешаю вам меня использовать, если вы обещаете безопасность и достойные условия проживания.

– Условия проживания? – ухмыльнулся он, передразнивая мой тон. Видимо, в положительном ответе маг и не сомневался.

– Да, – голос не дрогнул, хотя внутри все дрожало. За этот год я потеряла свободу слова. – Условия проживания, пока я не вернусь обратно в Обитель. Кровать, еда, одежда и все, что мне потребуется.

– Хорошо, – поднимаясь из-за стола, Леннер согласно кивнул, и все бы ничего, но вот его колючий взгляд остался холоднее камня, – я подумаю.

Глава 2

Я нервными шагами измеряла приемную, то и дело поглядывая на иллюзию часов во всю стену. Минуты тянулись, тишина давила. Леннера не было больше часа, и я уже серьезно начала подумывать, что ему никто не позволил вывезти заключенную из Обители, и он просто уехал за периметр, забыв про меня.

– Проклятье! – я выругалась, присаживаясь на деревянную лавку.

Одно меня беспокоило больше всего. Сандра ничего не знает ни о Леннере, ни о его намерениях. Когда я не вернусь сегодня вечером, она заподозрит что-то неладное, а когда я не объявлюсь и завтра с утра, она может пойти на неосознанный диалог со стражами. От этой мысли мне сдавило горло. Заключенные редко обращаются к стражам с вопросами, а тем, кто все же набирается смелости заговорить первым, можно только посочувствовать. Сколько раз я видела, как стражи списывают насильственные смерти на несчастные случаи, сколько раз я видела, как женщины беременеют от них, а потом пропадают навсегда, и сколько раз я пряталась в лабиринтах Обители, когда стражи хотели поиграть…

– Да, мистер Леннер, об этом уже сообщили.

От размышлений меня отвлекли голоса в коридоре. Вскочив на ноги, я подошла к закрытой двери.

– Заключенная принимает какие-нибудь препараты?

Я поежилась. Голос Леннера, когда он не притворялся вежливым и учтивым, как делал это все время, пока мы были наедине, вызывал настоящую дрожь. Но если он и правда капитан стражи, то это многое объясняет. Неприятная работа, но одна из самых почетных и высокооплачиваемых. В патрули всегда набирали сильнейших магов конфедерации, с наилучшими показателями среди военных, нехилой боевой подготовкой и идеальным знанием практической магии.

– Рейтли? Нет, сэр. Она вполне адекватна.

– Отлично, тогда открывай.

Я успела вовремя отпрыгнуть, до того как распахнулась железная дверь.

Взглянув на меня, Леннер подпер плечом дверной косяк.

– Вы готовы? – опять эта напускная вежливость. Уж пусть лучше он общается со мной так же, как и со всеми. Холодно, отстраненно, но не наигранно.

Я кивнула, разглядывая стража за его спиной. Как я надеюсь, что больше никогда не увижу эти похотливые морды.

– Отлично, – Леннер в два шага оказался рядом. Мужская ладонь коснулась моих запястий, без труда снимая магические путы и даруя свободу. – В таком случае мы можем идти.

Я растерла запястья и, не задерживаясь, вышла за ним в коридор. Страж последовал за нами.

– Где я буду жить? – решила уточнить я, пока мы спускались по центральной лестнице. Если мне снимут номер в отеле, я могу попытаться сбежать прямо оттуда. Естественно, не через дверь.

Но нет. Капитан ночной стражи такой вариант даже не рассматривал.

– Я снял дом на месяц, здесь недалеко.

– Не стоило снимать целый дом, – недовольно буркнула я, – обычного номера в гостинице мне бы вполне хватило.

– А мне нет. Вы же не думаете, что я позволю вам остаться одной хоть на минуту?

Я сжала кулаки. Не думала, но очень на это рассчитывала!

Миновав лабиринт запутанных коридоров, в которых, надо заметить, Леннер ориентировался превосходно, словно работал стражем в Обители последние лет так двадцать, мы остановились перед массивными воротами на первом этаже, ведущими к свободе из адовой крепости. Даже не верится.

– Хорошего дня, капитан, – дежурный страж отвесил небольшой поклон и, приложив свою руку к идентификационной панели, открыл ворота. – Сообщите, когда что-нибудь выяснится.

– Непременно.

Леннер вышел на огороженную высоким забором территорию вокруг здания Обители, при этом не особо наблюдая за моими действиями. Я послушно выскочила следом. Если за периметром он будет так же халатно относиться к моим передвижениям, то не составит огромного труда замедлить шаг, отстать от него где-нибудь в многолюдном месте и незаметно срулить в сторону, сливаясь с толпой ничего не подозревающих людей.

– Мне нужна одежда, – напомнила я, понимая, что в оранжевом тюремном комбинезоне я смогу скрыться разве что в пустыни, и то если Леннер неожиданно ослепнет.

– Я это уже слышал, но кроме своей рубашки ничего другого пока предложить не могу. – Он на ходу вытащил блестящие ключи от какого-то автомобиля и нажал на кнопку. – Моя машина на стоянке. Я отвезу вас домой, а кто-нибудь из дневного патруля привезет все необходимые вещи.

Сама мысль, что незнакомый мужчина на службе конгресса будет покупать одежду для заключенной, немного позабавила.

– Нижнее белье мне тоже необходимо, – злорадно добавила я, уже представляя лицо стража, роющегося в дамском кружевном белье.

На губах Леннера заиграла странная улыбка, которая тут же уничтожила мое злорадство, заставив пожалеть о собственных словах.

– Нижнее белье? Сочту за честь сам пройтись по магазинам, подбирая для вас что-то на свой вкус. Но хочу предупредить заранее о своих специфических вкусах.

Я поперхнулась и, засмотревшись на капитана, споткнулась о бордюр. Мужчина подхватил меня за локоть в последнюю секунду, не давая поцеловаться с землей.

Парковка для машин как всегда пустовала. Рабочие редко уезжали, а почти все стражи жили на седьмом этаже Обители. Посетителей в такое время тоже никогда не бывало, если кто и приезжал, то только вечером, в определенные часы и по предварительной записи. Но не мне об этом говорить, за весь год я получила лишь одно письмо от Филиппа, в котором он сообщил, что продал мою квартиру каким-то своим знакомым, а деньги за ее продажу перевел на мой банковский счет, чтобы я могла воспользоваться услугами хорошего адвоката. Но какой толк от этих денег, если стражи запрещали контактировать с внешним миром? Обычно адвокатов нанимали родственники, мои же родственники отвернулись от меня еще в зале суда.

– Мисс Рейтли, прошу. – Леннер легким кивком пригласил меня сесть на переднее сиденье черного внедорожника, единственного припаркованного на стоянке для автомобилей.

Не мешкая я забралась в салон, в предвкушении поглядывая на искрящийся энергетический барьер. Смертельная магическая преграда, которая высоченным забором уходила далеко в небо и окутывала всю территорию Обители. Не войти – не выйти. Барьер убивал даже пролетающих мимо птиц, насекомых и всякую неразумную живность, не говоря уже о людях. Многие заключенные добровольно бежали к этому барьеру, чтобы покончить со своей жизнью. Ну а стражи… они им никогда не мешали.

Я занервничала, пристегивая себя к сиденью. Сейчас… еще чуть-чуть и я окажусь за периметром… Наверное, даже стану легендой. Единственная пожизненно заключенная, которая смогла выбраться из магической тюрьмы строгого режима.

– Мистер Леннер? – я повернулась к магу, когда тот сел рядом, заводя внедорожник. – Почему вы не боитесь брать на себя ответственность?

– Не понял.

– Я же опасна.

Леннер усмехнулся. Достав из бардачка солнцезащитные очки, он спрятал яркие глаза за непроницаемым темным стеклом. Мой взгляд невольно скользнул в его сторону. Почему я сразу не догадалась, что он один из стражей? Гражданские маги редко доводят свое тело до такого состояния. Гора мышц. А вот у стражей физическая подготовка стоит чуть ли не на первом месте после практической магии. Но Леннер помимо мощного телосложения обладал чем-то еще… Может, харизмой? Не знаю.

– Опасны? Смешно. Мисс Рейтли, не сочтите за грубость, – положив одну руку на спинку моего сиденья, он обернулся назад, выезжая с парковки, – но новорожденный цыпленок представляет для меня большую угрозу, чем вы.

Я вздохнула.

– Жаль, что конгресс не считает так же.

Леннер вывернул руль, машина медленно подъехала к центральным воротам. Караульный засуетился: выскочил из своей будки, записал номер автомобиля и снова нырнул обратно.

– Дело не в опасности, мисс Рейтли, а в ответственности, – капитан стражи повернул голову в мою сторону. – Вы ответственны за смерть равного себе и теперь обязаны за это ответить. Конгресс никогда не пойдет вам на уступки, закон для всех один. И даже если вам не по душе приговор, лично я считаю его объективным. – От цинизма его слов меня замутило. Строгий и безжалостный – отличное сочетание качеств для капитана. Ну а как иначе? – Я пролистал ваше личное дело, и там все предельно ясно. Бытовые убийства не редкость, особенно у необученных магов. Отвечайте за свою ошибку, и другие, глядя на вас, поступят иначе.

– Да вы… – я прикусила язык и отвернулась. Я год пыталась переубедить конгресс, стражей Обители и судей. Убеждать в своей невиновности и его просто нет смысла. Все равно не поверит. – Думайте, как хотите!

Ворота приоткрылись, и машина тут же тронулась с места, не дожидаясь, когда караульный разрешит проехать. Вдавив педаль газа, Леннер вылетел на дорогу, занимая законную для патрулей седьмую полосу по правой стороне. От неожиданности я вцепилась руками в сиденье.

Легкое вождение и Ларк Леннер однозначно плохо сочетались между собой.

За целый год родной город успел преобразиться до неузнаваемости, а может, дело еще и во мне, и я просто раньше не ценила те краски, которыми мог похвастаться Нерон. Столица конфедерации, самый крупный город с богатой историей и магами разных сословий. Где еще на одной улице могут столкнуться глава конгресса и буфетчица с пятнадцатым резервом магии? Или ночной страж с известной магичкой, чье лицо блистает на всех модных журналах? Несмотря на суровые законы, мне всегда нравился Нерон. Я и подумать не могла, что когда-нибудь захочу уехать из города, где так много людей, которые спокойно общаются, встречаются и любят друг друга, не обращая внимания на свои резервы и статусы… Но сейчас это уже не важно. Я либо вернусь в Обитель, либо сбегу, но тогда придется прятаться и выживать там, где нет людей, соответственно и стражей, и конгресс до меня не сможет дотянуться. Я обречена на вечное одиночество.

– Держите, – Леннер протянул мне черный платок.

Я заморгала, пряча лицо и вытирая слезы. Не время и не место.

– Спасибо, – я улыбнулась и поспешно взяла себя в руки. Спасибо стражам Обители, но самообладанию они научили довольно быстро, еще в первый месяц.

– Кем вы работали до того, как совершили убийство? – спросил Леннер, заполняя салон негромкой музыкой из навороченных динамиков. – В вашем деле это не отображено.

Конечно, не отображено! Конгрессу плевать, кем я работала и работала ли вообще. Его заботят лишь маги с сильными резервами, до таких, как я, никому нет дела.

– Может, вы наконец прекратите обвинять меня в убийстве, мистер Леннер? – несдержанно попросила я. – Никакого убийства не было и вообще… – я осеклась, заметив, как между его бровей залегла складка. Хотя кому я это говорю? Капитану стражи? Который каждый день сажает за решетку таких же магов, как я? Очень умно, Тэс, молодец.

– Так кем вы работали?

– Учителем.

– Педагог? – он удивился, а на ровных губах появился намек на скупую улыбку. – Где? В академии?

Я немного расслабилась.

– Нет, – воспоминания о работе согревали душу, – в школе. Я всегда занималась любимым делом. И вообще, относилась к той сумасшедшей категории людей, которые по утрам наспех засовывают в себя бутерброд и с радостью бегут на работу. Ну, знаете… я была счастлива, пока… все это не произошло. Такую работу очень сложно заполучить.

– Согласен. С тринадцатым резервом редко берут в сферу образования. Какой предмет вы вели?

Я взглянула на него. Искренняя заинтересованность со стороны стража немного приободряла.

– Живопись и магию визуализирования.

– Умеете оживлять свои творения?

Я охотно кивнула.

– Не только свои. Любые картины.

Тринадцатый резерв как раз поэтому и считался редким. Маги с таким резервом были пригодны исключительно для творческой работы, многого в жизни не добивались, в конгресс никогда не попадали, к власти не стремились. Уровень магии жалкий, и в детстве я сильно расстраивалась по этому поводу. В академии большинство моих одногруппников одним лишь взглядом умели воздвигать огненные стены, подчинять себе магию земли и управлять временными потоками, я же с серьезным лицом рисовала таракашек в блокноте, а потом их оживляла. Они, правда, дохли через пару секунд, но радости было много. Когда ты живешь среди магов, чей резерв ниже седьмого, легко почувствовать себя изгоем. Уже в шестнадцать я перестала мечтать о невозможном, а потому научилась наслаждаться своей магией, точнее ее крохами.

– Здесь вы будете жить на время следствия, – голос Леннера вернул меня в реальность.

Я посмотрела в окно. Машина остановилась напротив небольшого одноэтажного домика, отгороженного от внешнего мира низким пошатнувшимся забором. Рядом, почти вплотную стояли такие же дома, только выглядели они получше и заборы повыше.

– Вы ведь не здесь живете? – догадалась я, рассматривая неровные доски, которыми были забиты окна. Слишком узкие окна, как бойницы. Стекла в них попросту отсутствовали… хорошо хоть сейчас середина лета, а не зима.

– Конечно, нет. Я уже говорил вам, что снял этот дом на месяц, – Леннер вышел из машины и, когда я последовала его примеру, бестактно добавил: – Не мог же я привести уголовницу в свою семью. То, что вы не опасны для меня, не означает, что не опасны для других.

Я закрыла глаза, беспомощно впиваясь в ладони ногтями и стараясь унять обиду, смешавшуюся с раздражением. Пора привыкать к тому, что мои слова ничего не значат по сравнению с обвинениями конгресса. Тем более для человека, который работает на этот самый чертов конгресс.

* * *

Несмотря на выбитые окна и вколоченные в деревянные рамы доски, внутри дом оказался на удивление уютным. Обставленная лишь необходимой мебелью гостиная переходила в крохотную кухню и отделялась от основной части дома высокой барной стойкой. За широкой монументальной аркой, потрескавшейся от времени, тянулся узкий коридорчик с двумя небольшими комнатами, расположенными друг напротив друга. Скорее всего, это две спальни – для меня и для Леннера. И расположение такое удобное. Даже не обладая феноменальным слухом, он всегда сможет узнать, где я нахожусь, да и дом не такой большой, чтобы можно было где-то спрятаться. Еще одна стеклянная дверь в самом конце коридора вела в компактный санузел с душевой кабиной. Мебели в комнатах почти не было: диван, два кресла и журнальный столик в гостиной, барная стойка, холодильник, несколько навесных шкафчиков и современная кофемашина на кухне. Дом как внутри, так и снаружи выглядел заброшенным. Словно здесь уже давно никто не живет. И тройной слой пыли прямое тому доказательство, как и огромная паутина с шестипалым пауком над входом.

Леннер захлопнул дверь и, замерев на месте, глубоко вздохнул.

Я с сомнением покосилась на него, не сразу догадавшись, что он делает, только когда по стенам поползли едва заметные тени, окрашивая обшарпанные обои в серый блеклый цвет, я чуть не застонала. Чертов первый резерв! Чертово заклинание блокировки! Теперь входную дверь не выбить, не выломать, не поджечь! Что ж… это немного усложняет задачу.

– Если вы продолжите смотреть на меня с такой ненавистью, – Леннер укоризненно покачал головой, – то я, пожалуй, начну думать, что вы хотели сбежать.

Я поджала губы.

– Вы обещали мне одежду, – в который раз напомнила я об элементарной потребности хотя бы помыться и переодеться, раз уж есть такая возможность. В Обители душевые работали только по выходным. – И полотенце.

Не снимая обуви, капитан прошел на кухню и достал из-под барной стойки небольшую черную рацию, мобильный телефон и какие-то исписанные листы бумаги, на первый взгляд похожие на запутанные графики.

– Полотенце в ванной, – он не глядя на меня, указал на стеклянную дверь в конце коридора. – Одежду вам привезут в ближайшее время. Если хотите принять душ – можете идти сейчас. На сегодня нет никаких планов, отдыхайте. Завтра тяжелый день.

Можно подумать, в Обители все дни были легкими и беззаботными.

С душевой кабиной пришлось повозиться. Никаких тебе кнопок, никаких панелей управления, никакой инструкции. Просто стеклянная будка и несколько отверстий по бокам, откуда должна струями бить вода. Я никогда не любила сложную технику вроде этой. Всегда предпочитала классический вариант душевой с обычным и простым механизмом, без использования магии. Но, видимо, Леннер не сильно заморачивался с выбором дома.

– Так… – я стянула тюремный комбинезон и залезла в душевую кабину. – Что дальше?..

Я еще раз внимательно изучила стекло на предмет кнопок или скрытого пульта управления, но ничего. Эта штуковина предназначена для высшего резерва и категорически противопоказана для меня.

Застонав, я прижалась лбом к одной из стен, пытаясь визуализировать воду. Проблески в практической магии дали о себе знать и очень скоро, как только на меня обрушилась стена ледяной воды. Вскрикнув, я поспешила выбраться, но стеклянная дверь заклинила, не желала открываться даже под давлением.

– Да чтоб тебя!

Я ударила кулаком по стеклу, и вместо ледяной воды меня со всех сторон обожгло мощными струями кипятка. Судорожно закрывая лицо руками, я мысленно старалась все исправить… но мысли путались, картинка в голове сбивалась, и визуализация выходила искаженной, перевирая все мои приказы. Только через несколько минут, когда я уже была готова разреветься, водопад неожиданно остановился и стеклянная дверца, словно по приказу, послушно отворилась, выплеснув на пол немного воды.

– Ваша одежда, – Леннер положил на край раковины стопку каких-то вещей… и…

– Какого черта вы здесь делаете?! – закричала я, схватив с вешалки первое попавшееся под руку полотенце.

Голубые глаза быстро пробежались по моему телу, без особого интереса, скорее, чисто рефлекторно.

– Убирайтесь отсюда! – я вжалась в стену, прикрывшись махровым куском ткани. – И прекратите меня так рассматривать!

Леннер медленно перевел безразличный взгляд на мое лицо, словно увидеть незнакомую голую женщину в своей душевой для него обыденное дело.

– Я просто принес вам одежду, мисс Рейтли, – тихо, холодно и так спокойно сообщил он, что меня повторно бросило в жар. – Но в следующий раз я хорошенько подумаю, прежде чем вам помогать. Как вижу, в помощи вы не нуждаетесь.

Я застонала.

– Выйдите, пожалуйста!

Леннер молча развернулся, собираясь уйти, но затем почему-то передумал и, задержавшись в коридоре, спросил:

– Стражей Обители вы тоже просили выйти? И как успехи, они вас слушались?

Меня парализовало настолько, что я не смогла ничего ответить. Вцепилась рукой в раковину, только чтобы не упасть. Леннер хотел задеть за живое, Леннер задел за живое.

– Убирайтесь! – заорала я. Дверь от моего голоса с грохотом захлопнулась.

Маг вовремя успел отскочить, но удивление в его взгляде я смогла прочитать даже сквозь запотевшее стекло. Посмотрев на закрытую дверь, Леннер нахмурился и скрылся в коридоре, скорее всего возвращаясь в гостиную. А я лишь в очередной раз убедилась, что все, включая конгресс и капитана ночной стражи, знают о том, что происходит в стенах Обители. О том, как там издеваются над заключенными, о том, как ведут себя стражи, и о том, как долго там можно протянуть, если не выполнять приказы.

Все знают. Всем плевать.

Конгресс не хочет перевоспитывать провинившихся магов, конгресс хочет от них избавиться, несомненно зная, что в Обители никто долго не продержится.

Леннер принес домашние вещи. Белую майку из плотного хлопка и свободные штаны в клетку. Взглянув на свое отражение в зеркале, я пригладила беспорядочно спутанные ярко-рыжие волосы, которые за год отросли чуть ли не до поясницы. Ухаживать за ними было тяжело… очень тяжело. Особенно первое время, когда меня закрыли в темной камере без каких-либо личных вещей. Просто – сиди и выживай, как хочешь. Но, несмотря на мои просьбы, никто из стражей так и не разрешил изменить прическу, о чем я жалела почти каждый день. Такая яркая грива однозначно выбивалась из толпы остальных заключенных. Стражи всегда оказывали мне внимание. Внимание… от которого хотелось удушиться.

Леннера я обнаружила на кухне, сидящего за барной стойкой с рацией в руках. Он с кем-то переговаривался, время от времени записывая что-то в блокнот. Но стоило ему краем глаза заметить мою тень, как разговоры резко прекратились, и он отключил рацию.

– Вам что-нибудь нужно, мисс Рейтли? – сдержанно поинтересовался он, отрываясь от блокнота и поднимая на меня тяжелый взгляд.

Не понимаю, почему он до сих пор обращается ко мне – «мисс Рейтли», закон обязует только к мужчинам обращаться по фамилии, к молодым женщинам уважение проявляют единицы, к заключенным женщинам уважение не проявляют совсем. Правда, я никогда раньше не общалась с представителями конгресса, за исключением покойного Ричарда, и без понятия, какие у них манеры и какой регламент они соблюдают.

– Ничего не нужно, – твердо ответила я и, развернувшись, вышла из гостиной, оставляя его наедине со своей рацией, которая снова ожила, стоило мне только скрыться в коридоре.

Оставшуюся часть дня мы с Леннером больше не пересекались, что вообще странно, учитывая малогабаритные масштабы дома. Но он все время проводил на кухне, а я в одной из спален, избегая встречи. Кормить меня никто не собирался, а лезть в холодильник за спиной стража я бы не решилась.

Побродив по спальне, прощупывая энергетический фон заклинания, которое Леннер наложил на дом, я сникла окончательно. Слишком много незнакомых для меня сплетений энергии. Пробить заклинание первого резерва в принципе невозможно, а не зная его сплетений, так вообще нереально. Остается единственный вариант – дождаться завтра, понять, чего от меня хотят, и сбежать от Леннера на улице.

Глава 3

Я перевернулась на кровати и со вздохом, полным наслаждения, уткнулась носом в подушку. Кто бы мог подумать, что собственная кровать без впивающихся в спину пружин может заставить снова почувствовать себя живой, хоть и ненадолго. Жаль лишь, что ни кровать, ни мягкий матрас, ни даже отдельная комната не в состоянии избавить от кошмаров, преследующих меня каждую ночь, с самого первого дня в Обители. Некоторым заключенным давали седативные препараты, чтобы они спали спокойно, я же отказывалась от всего, предпочитая не высыпаться, чем стать ходячим овощем. Но к концу года я всерьез начала задумываться над тем, что ничего не ощущать, наверное, гораздо лучше, чем каждую ночь просыпаться от собственных криков.

– Он опять выпил? – я поцеловала мать в щеку, прислушиваясь к воплям, которые доносились со второго этажа. Вот же… Проклятье!

Мама рассеянно чмокнула меня в ответ и снова уставилась в экран телевизора, делая вид, что все нормально. Она всегда делала такой вид, когда я приходила к ним в гости, а отчим напивался до беспамятства и громил дом, начиная со срывания штор в спальне и заканчивая распусканием рук.

– Мам? – я присела на край дивана, отбирая у нее пульт и выключая телевизор.

– Тэс, – она судорожно вздохнула, сдерживая слезы, – не начинай. У твоего отца непростой период в жизни, ты же знаешь. Проблемы с работой…

Я промолчала. Сверху донесся звон бьющегося стекла. Это не мой отец, они с матерью познакомились, когда мне исполнилось четыре года. Ричард Харрис – верховный маг, обладатель первого резерва и один из представителей власти города. Влиятельный, богатый и невозможно красивый – таким его считала мама. Для меня и для Филиппа он же был просто садистом, который лупил нас все детство. Брата за любые провалы в учебе, а меня за врожденный уровень магии, который не дотягивал до общепринятой нормы – до десятого резерва, обвиняя при этом мать, что она родила отброса общества.

На втором этаже раздался ор:

– Какого хрена ты перевесила мою рубашку? Я же сказал не трогать! НЕ ТРОГАТЬ!

Мама вздрогнула.

– А я выплатила кредит за квартиру! Теперь это моя законная собственность, – гордо и как можно бодрее объявила я, пытаясь заглушить топот сверху.

– Тэс, ты у меня такая умная девочка, самая умная девочка на всем этом свете! – Мама всхлипнула, но, скорее всего, ее тронули не мои слова, а слова Ричарда. – Филипп сказал, что тебе повысили зарплату? Ты теперь преподаешь сразу в трех классах?

– Где мои штаны, Аманда?! – снова звук бьющегося стекла. А мы только на прошлой неделе заменили окна… – Аманда?!

Я схватила мать за руку, не давая ей подняться.

– Мама! – я строго посмотрела ей в глаза. – Хватит. Он ведет себя как последний козел, а ты ему все прощаешь. Если так продолжится и дальше, он свернет тебе шею, а затем и мне, и Филиппу.

Может, Ричард когда-то и был любящим семьянином, но я этого не помню. В моих воспоминаниях о детстве присутствуют лишь унижения и бесконечная ругань.

– Тэс… – родительница покачала головой. – В любой семье бывают склоки, как ты не понимаешь. Сейчас просто такой период. Мы должны его пережить. Ричард успокоится, нужно лишь немного времени, и все вскоре вернется на свои круги.

Я судорожно вздохнула, рассматривая ее пожелтевший синяк под глазом и еще один кровоподтек на руке. Филипп давно уехал из семьи, сбросив с себя всю ответственность за мать и за меня. Это в его стиле – бояться решать сложные проблемы. А вот мне пришлось остаться. Я несколько лет уговаривала мать уйти от Ричарда, даже квартиру для этого купила, влезла в непосильные долги, но купила, а она все равно осталась с ним. Я неоднократно пробовала заявить на отчима в конгресс, общалась со стражами, но он верховный маг, а я учительница начальных классов, практически не обладающая магией. В меня тыкали пальцами и смеялись. Он же Ричард Харрис, известный всем как порядочный семьянин и выдающийся маг! Тьфу!

– Аманда! – от мужского рыка замигали лампы. – Почему ты еще не здесь? А?! Твой Ричи соскучился, – пьяный стон и снова звонкий треск. – Черт тебя побери, Аманда! Ты действительно хочешь, чтобы я спустился сам? Не зли меня, Аманда! Слышишь, старая с…

Мать вскочила как ошпаренная и рванула к лестнице.

– Мама! – зашипела я, пытаясь ее поймать. – Мама, стой! Поехали со мной, пожалуйста! Брось все здесь и…

– Уходи, Тэс! Наши семейные разборки тебя не касаются!

– Мама! Это я твоя семья, а не он! Господи, да постой же ты!

Я кинулась за ней, в несколько прыжков преодолев десяток ступенек, но так и не успела ее схватить, она открыла дверь и влетела в спальню, прямо в объятия к Ричарду.

Я замерла в дверях и в ужасе зажала ладонью рот.

– Твою мать… – у меня подогнулись ноги, как только я увидела, во что превратился дом. Семейное гнездо. По крайней мере, когда-то оно было семейным гнездом. Теперь же все стены покрылись черной слизью от выброса негативной энергии пьяного верховного мага. Потолок треснул, и оттуда свисал клок оголенных проводов, а по всему полу были разбросаны вещи, разрезанные и запачканные слизью. И эта слизь… слизь… слизь. Везде одна черная желеподобная слизь.

– Ричи… Ричи, успокойся, я просто была с Тэс внизу, – мама подскочила к мужчине вплотную, начиная гладить его по взъерошенным кудрявым волосам. Тот недовольно отмахнулся от нее, чуть не врезав кулаком по лицу.

– Вот и отребье твое пожаловало, – Ричард швырнул пустую бутылку в мою сторону, но я вовремя успела увернуться. – Пошла вон отсюда, гнида! Тебя не приглашали!

Я решительно ступила одной ногой в слизь и, переборов отвращение, зашла в комнату. Оставлять мать с психопатом то же самое, что собственноручно похоронить ее прямо сейчас. Под толщей этой мерзкой слизи.

– Я пришла за мамой, – не поднимая взгляда на Ричарда, я приблизилась к родительнице, с силой оттаскивая ее за локоть обратно к двери. Надо было позвать Филиппа… у него хотя бы четвертый резерв магии, какая-никакая, но защита. – Я ее забираю, и мы уезжаем прямо сейчас.

Мама уставилась на меня глазами, полными неподдельного ужаса. Ричард успел ее полностью сломить, подорвать ее уверенность в себе и в своих детях. Садист.

– Что? – отчим расхохотался. – Куда вы уедете без меня? Вы! Никчемные, несамостоятельные нищенки! Вы живете на мои деньги!

– У меня есть квартира, – огрызнулась я, – но ты об этом не знаешь, потому что тебе всегда было на меня плевать, как и на свою жену, и на Филиппа! Ты заботишься только о себе! Вот и живи сам с собой, и не смей больше лезть в нашу семью. Нашу! Не в твою! Ты не член нашей семьи, и ты слишком долго отравлял всем жизнь своим присутствием!

Он на секунду остолбенел.

Я потянула маму за руку, она пугливо взглянула на мужа, но потом кивнула и кинулась со мной на выход. Облегчение, которое я испытала от ее решения, нельзя сравнить ни с чем. Этот человек губил ее на протяжении девятнадцати лет, еще немного и он бы загнал ее в могилу. Думаю, она и сама это прекрасно осознавала, только боялась что-то сделать, привыкшая за многие годы быть в постоянном страхе и в подчинении у тирана.

– Стоять! – Ричард рявкнул ровно в тот момент, когда мать выскочила за дверь спальни, а я только-только переступила порог. Магический аркан стянул мое горло, не давая сделать следующий шаг.

– Тэс! – мама остановилась посреди лестницы.

– Уходи! – захрипела я, пытаясь порвать заклинание Ричарда, сдавившее мне легкие. Но она не шелохнулась, растерянно опустила руки и в слезах посмотрела на меня. – Черт, мама! Беги! Беги же! Я сейчас…

Аркан затянулся сильнее, и Ричард дернул его на себя, опрокидывая меня на пол. Два метра он провез меня спиной по слизи, а когда я оказалась у его ног, убрал аркан и пнул меня сапогом в бок, особо не прицеливаясь, просто пнул туда, куда дотянулся.

– Ричард! – мама бросилась ему на шею, вклиниваясь между нами. – Я никуда не поеду. Слышишь? Все хорошо! Хорошо! Ты только успокойся.

– Заткнись, шлюха! – он оттолкнул ее. – Ты еще пожалеешь, что родила этого выродка на наш свет. Как только она не задохнулась в твоей утробе? Конгресс прав, надо отсеивать таких дрянных личностей. Никакой пользы.

Я закашлялась, схватилась за живот и, отплевываясь от черной слизи, встала на четвереньки. Новый удар пришелся по лицу, разбив щеку и губы в кровь. Перед глазами потемнело, и сознание покрылось миллиардом пульсирующих звезд.

– Ричард! – мать снова бросилась на него. У нее четвертый резерв магии, как и у Филиппа… она могла хотя бы попытаться дать отпор… просто попытаться…

– Закрой пасть, я сказал! – отчим швырнул ее на пол, опрокидывая рядом со мной. – Смотри, что бывает, когда твоему Ричи перечат какие-то…

Он не смог договорить. Я кинула ему в лицо валяющимся на полу тапком, распыляя его на сотни маленьких магических игл. Единственное, что я сумела найти на ощупь, прежде чем следующий удар отправил бы меня на тот свет. Я снова рухнула на пол прямо лицом в жижу. От расхода энергии чуть не потеряла сознание, но это того стоило.

Ричард взвыл, отпрыгивая от меня в сторону, пятясь к разбитому окну спиной.

– Сука! – он с жутким воем растер лицо, за какие-то ничтожные доли секунды уничтожая мою магию. Ну да, силы неравные. – Как ты посмела поднять руку на своего отца!

Я с трудом встала на ноги и, покачнувшись, дернула мать за руку, вытаскивая ее из энергетической слизи.

– Ты мне не отец!

Краем глаза я заметила, как он сплетает незнакомое заклинание, как его рука замахивается на меня и как огненный, пульсирующий изнутри шар летит в мою сторону.

– НЕТ! – мать закричала и беспомощно упала на колени, а я не нашла ничего лучшего, кроме как отразить незнакомое заклинание обратно.

Я не знала, что он сплел, какую энергию использовал, и даже близко не представляла, насколько опасным может быть шар, который отчим выпустил в свою падчерицу.

Ударившись о мой слабенький щит, шар пробил его, но до меня так и не достал. Отразившись, он полетел обратно в Ричарда. Тот не успел вовремя сориентироваться и пьяными глазами уставился на сгусток огненной энергии, который врезался ему в грудь и сшиб с ног. Не удержав равновесие, Ричард перевалился через подоконник, вылетев в разбитое окно прямо вниз головой. Уже на земле его тело загорелось от своего собственного смертельного заклинания.

– Мисс Рейтли? – холодная рука дотронулась до моей щеки, вырывая из ночного кошмара, который повторялся чуть ли не каждую ночь на протяжении года. Сон не менялся, он сохранял все детальные отголоски моих воспоминаний о том дне, пытаясь разрушить мое сознание. Сломать меня.

Я распахнула глаза и увидела Леннера. Он склонился над кроватью и, как только я открыла глаза, убрал руку от моего лица. Но вот прикосновение его пальцев я все еще ощущала на своей коже…

– В чем дело? – спросила я. В горле пересохло.

– Вы кричите во сне, – пояснил он.

– Я знаю.

– Да. Я теперь тоже.

Леннер выпрямился, поставив на прикроватную тумбу бутылку минералки и длинную бежевую коробку, вероятней всего, из какого-то магазина одежды.

– Переодевайтесь, – строго приказал он, проследив, как я завозилась на кровати, сонно растирая лицо руками. – Мы выезжаем через пятнадцать минут.

Больше не говоря ни слова, страж уверенно развернулся и вышел из комнаты, не закрывая за собой дверь, а оставляя небольшую щель.

Я застонала, голова снова раскалывалась, и состояние было такое неприятное, гадкое. В общем, как и всегда после ночных кошмаров.

Потянувшись к бутылке с минералкой, я открутила крышечку и сделала пару глотков. Обычно я не страдаю неосмотрительностью и прежде, чем что-то взять из рук незнакомого человека, трижды проверяю. А сейчас… я просто не ожидала никакого подвоха от Леннера, да и голова после кошмаров соображала туго. Тумблер самосохранения на секунду отключился.

Стоило только холодной жидкости коснуться моего горла, как внутри все защипало, и я закашлялась, поспешно выплевывая воду на пол. Я не умела готовить зелья, но отлично знала, какие они на вкус.

Это не вода. Черт! Не вода.

– Что вы мне дали? – прохрипела я, боясь, как бы сейчас легкие не вывернулись наизнанку или попросту не сгорели. – Что это такое?

Леннер сделал вид, что не расслышал моего вопроса. На кухне заработала кофемашина, заглушая все мои последующие ругательства.

Когда дыхание немного выровнялось, а внутренности перестали плавиться, я подбежала к заколоченному окну, рассматривая содержимое бутылки на свету. Несколько черных, едва заметных червячков еще не растворились в воде и сейчас жалобно барахтались на дне. От их вида глоток мертвой воды, что я уже успела сделать, полез наружу.

Я схватилась рукой за подоконник и снова закашлялась. Мистер Леннер не просто верховный маг на службе конгресса… мистер Леннер у нас оказывается чертов некромант с первым резервом магии!

– Какого хрена? – я выскочила в гостиную и, не прицеливаясь, кинула открытую бутылку в Леннера, сидящего за стойкой и мирно жующего свой завтрак. Полная ложка с овсяной кашей застыла в воздухе ровно в тот момент, когда отравленная минералка выбила ее из рук стража. – Как вы посмели напоить меня… этим? Что вы наделали?!

Мужчина молча прожевал кашу, с ненормальным спокойствием наблюдая, как под его ногами разливается лужа мертвой воды. Одно из самых опасных зелий, небольшая передозировка способна лишить магии навсегда. Я нервно выдохнула. Внутри все заледенело от ужаса.

– Обычно, – он отставил тарелку с кашей и взял кофе, – когда люди завтракают, им говорят – «приятного аппетита», а не кидают в них всякой утварью.

Я заметила, как от его взгляда несчастная лужица сжалась и начала стремительно засасываться обратно в горлышко бутылки.

– Приятного аппетита! – огрызнулась я. – Смотрите не подавитесь!

– Спасибо. Не подавлюсь. – С этими словами он сделал небольшой глоток свежезаваренного кофе и посмотрел на меня – злую, растерянную и лохматую после беспокойного сна. Не понимаю, что в моем внешнем виде могло развеселить, но страж отчего-то улыбнулся. – Эффект зелья временный, – пояснил он, – к вечеру все пройдет.

– Я не чувствую магии! – пытаясь не поддаться панике, я прижала руки к груди. Сил, с которыми я жила двадцать четыре года и ощущала их в себе каждый день, больше не было. Их как будто навсегда выжег тот глоток воды… мертвой воды. – За что вы так со мной?

Слезы защипали глаза. Чувствовать себя беззащитной и быть на самом деле беззащитной совершенно разные вещи. В любом случае я всегда могла дать отпор, даже в детстве, когда ко мне приставал Ричард. Тринадцатый резерв позволяет создавать защитные заклинания, вроде слабого отражающего щита или подобие аркана. А теперь у меня нет и этого.

Я испуганно отшатнулась в коридор, когда Леннер решительно поднялся со своего места. Выглядел он устрашающе. Некромант. Самая сильная каста магов во всей конфедерации. В голове калейдоскопом замелькали бесконечные варианты всего, что он теперь сможет со мной сделать, после того как отобрал последние крупицы имеющейся магии. Я ведь даже драться не умею… а он вон какой огромный.

Увидев, что я попятилась от него назад, страж остановился.

– Мертвая вода не убивает магию, – напомнил Леннер, поднимая с пола вновь наполненную до краев бутылку. – В нужных пропорциях она лишь подавляет магию на время. Вы должны быть легкой приманкой, которая не в состоянии себя защитить. Вот и играйте свою роль, мисс Рейтли, – роль живой беззащитной девушки с тринадцатым резервом.

– Но…

– А теперь идите и переоденьтесь!

Красноречивого черного взгляда хватило, чтобы я кинулась обратно в спальню. Захлопнув за собой дверь, я рухнула на кровать и сжала виски, пытаясь не разреветься. Я перестала ощущать магические сплетения, которые окутывали дом, перестала ощущать свою энергию, и на какое-то мгновение мне даже показалось, что я перестала существовать.

– У вас три минуты, мисс Рейтли! – голос за дверью отрезвил.

Подпрыгнув, я стащила с комода коробку и… глухой стон сам собой сорвался с моих губ, как только я приоткрыла бархатную крышечку. Я думала, что меня нарядят, как куклу: в такое вульгарное короткое платье с кричащими красными бантами и стразами, чтобы каждый маг Нерона заметил яркое несуразное пятно за несколько миль. В этом ведь и есть суть приманки? Да? Привлекать внимание? Но летнее длинное платье невинно-абрикосового цвета как-то слишком сильно выбивалось из моего представления о живой наживке. Порывшись в коробке, я достала легкие балетки того же цвета, небольшую расческу и… нижнее белье. Несколько пар нижнего белья. И все черного цвета, без добавления других более ярких красок. Строгое и черное.

Когда через несколько минут Леннер без стука ворвался в спальню, я уже полностью переоделась и стояла перед пыльным зеркалом, расчесывая длинные волосы.

– Вы выбирали эту одежду? – как можно более равнодушным тоном поинтересовалась я, не оборачиваясь к вошедшему стражу.

– Да.

Я продолжала приглаживать непослушные волосы и украдкой смотреть на отражение Леннера. Он снова переоделся и снова не в военную форму, которая положена ему по статусу, а в обычную гражданскую одежду – белую футболку и свободные синие джинсы. Странно, что капитан не придерживается регламента относительно внешнего вида городских стражей. Или это специально? Чтобы слиться с толпой?

Подперев своим плечом стену, он, не стесняясь, наблюдал за моими движениями, которые от его взгляда стали какими-то неуверенными.

– В таком случае, – я отложила расческу и повернулась к нему, – с вашими вкусами все в порядке. Зря вы на себя наговаривали.

Если его специфические вкусы – это строгий черный цвет, то я глава конгресса.

– Я решил не травмировать вашу психику своими вкусами, – улыбнулся Леннер. И я бы даже, наверное, могла засмотреться на его чарующую улыбку, если бы не следующая фраза, сказанная с явным пренебрежением: – У вашей психики и так огромные проблемы.

Меня перекосило от его слов. Будь под рукой еще одна бутылка с минералкой, то на этот раз я бы прицелилась получше, прямо в голову, чтобы он забрал свои слова обратно.

Неожиданно сработала рация, надежно прикрепленная к толстому, кожаному ремню стража, и мужской голос разорвал повисшую между нами неловкую паузу:

– Ларк? Где тебя носит?

Я сжала пальцы, наблюдая, как некромант потянулся за рацией, при этом не сводя с меня пристального взгляда. Обычно таким взглядом следят за попрошайками в магазинах, опасаясь, как бы те чего не стащили.

– Я уже подъезжаю, – соврал Леннер, кивком головы приказывая мне идти на выход.

– Отлично, – снова прошелестел динамик. – Все готово. Ждем только тебя.

– Скоро буду.

Как позже выяснилось, свое вранье Леннер с лихвой окупал сумасшедшей скоростью езды. Седьмая полоса для городских патрулей практически всегда пустовала, а если на ней и встречались машины, то они беспрекословно пропускали черный внедорожник, только-только заметив его в зеркало заднего вида. С таким успехом и при желании Леннер действительно мог бы объехать весь город за считанные минуты.

– Куда мы едем? – спросила я, вцепившись пальцами в дверную ручку. Машина ехала ровно, но скорость была запредельной. Одно неверное движение, и массивный внедорожник слетит в кювет вместе с нами. И будет подарком небес – если он не перевернется в воздухе несколько раз, а потом не загорится, как это показывают в боевиках.

– В центр города.

– Куда-то конкретно?

Леннер повернул голову в мою сторону, отчего я нервно закричала, сжав пальцы до посинения.

– Господи! Да вы хоть смотрите, куда едете! Мы же разобьемся!

Некромант отвернулся, и машина заурчала, набирая еще большую скорость. Наверное, со стороны я была похожа на привидение. Даже руки побелели от страха.

– Тормозите! – я в ужасе уставилась на длинную фуру с ярким логотипом молочной фабрики «Веселая Коровка», которая медленно разворачивалась на перекрестке, перекрывая нам дорогу. – Тормозите! Тормозите!

Водитель фуры тоже заметил несущийся ему навстречу автомобиль. Он что-то закричал, замахал руками из окна, давая понять, что не сможет развернуться настолько быстро, чтобы вовремя уступить нам дорогу. Нескончаемый поток машин с левой стороны попросту не даст ему этого сделать, пока не загорится светофор, но Леннер как будто не слышал… Некроманта больше интересовал выбор музыки на сенсорной панели в своем дорогущем внедорожнике, который наполовину управлялся магией, а наполовину новейшими технологиями конгресса.

– Мистер Леннер! Скажите честно, вы из ума выжили, да? – я вжалась в кожаную спинку сиденья, словно это могло мне помочь избежать столкновения. – Это у вас с психикой не все в порядке! Мы сейчас разобьемся! Тормозите! Ну тормозите же! Боже…

Во всей этой патовой ситуации невозмутимый голос Леннера прозвучал просто издевательски:

– Я ставлю вам двойку, мисс Рейтли.

– Что вы несете?!

Я уже понимала, что машина не сможет затормозить, и при любом раскладе мы протараним фуру с «Веселой Коровкой».

– Двойка вам за знание практической магии. Жирная. Двойка.

Я завизжала, инстинктивно закрыв лицо руками, а внедорожник вместе с нами спокойно проехал сквозь фуру, на мгновение превращаясь в едва различимую тень и снова разгоняясь до запредельной скорости, оставляя «Коровку» позади.

У меня дрожали руки, сердце билось где-то в горле, поэтому все последующие глумления Леннера над моей едва живой персоной остались без должного внимания. Я лишь мысленно отметила для себя две вещи: первое – не брать ничего из рук некроманта, особенно воду, и второе – Ларк Леннер – один из самых сильнейших магов конфедерации, о которых я когда-либо слышала.

Я с облегчением вывалилась из машины, как только она затормозила у невзрачного магазина хозтоваров. «Томми и Пит» – мерцающая надпись над входом. До этого момента я вообще не знала о существовании такого магазина в нашем городе. Видимо, популярностью он не пользуется.

– Ларк! Наконец-то!

Я привалилась спиной к внедорожнику, переводя дыхание и попутно рассматривая сбегающего к нам по ступенькам поджарого мужчину. Внушительной комплекции, с проступающими под одеждой мускулами, довольно привлекательного, если акцентировать внимание на внешности, с красивыми глазами цвета изумрудов, но немного отталкивающими чертами лица – еще более заостренными и хищными, чем у Леннера. На таком лице вряд ли удастся прочитать какие-либо эмоции. Зато его одежда в точности соответствовала униформе городского стража, и в личности, как и в статусе мужчины, сомневаться не приходилось. Приталенный военный камзол черного цвета: центральная застежка с шестью золотистыми пуговицами, лацканы и блестящий значок на груди – «КДС». Капитан дневной стражи. Штаны тоже черные, облегающие, но не стесняющие движений, и темные высокие сапоги до колена из гибкой кожи. Мужчина прошел мимо, не заметив меня за открытой дверцей пассажирского сиденья. Белоснежные волосы, предусмотрительно сцепленные на его затылке в длинный хвост и уже покрытые безвозвратной сединой, сбивали с толку и мешали определить возраст стража. Если отбросить седину, то на вид я бы дала мужчине лет тридцать – тридцать пять, так же как и Леннеру.

– Где расставлен отряд? – некромант, не заглушая мотора, вылез из машины. Поправив джинсы и пристегнув рацию к ремню, он торопливо пожал руку седоволосому и тоже прошел мимо меня, направляясь к входу в магазин.

– Твой в центральном парке, – сообщил капитан дневной стражи, поднимаясь за ним следом по ступеням, – а мой – у водоканала, расставлен по всему северному кварталу.

Я растерянно посмотрела им вслед, не зная, что делать. То ли стоять на месте, то ли идти за ними в магазин. Обо мне хоть кто-нибудь вспомнит? Или я уже пустое место? Я громко кашлянула, напоминая о своем присутствии.

– Ах да! – уже переступив порог «Томми и Пит», Леннер с нескрываемой долей раздражения повернулся в мою сторону. – Это – мисс Рейтли, – он кивнул на меня, наконец вспомнив, что приехал не один. – Последи за ней. Я быстро, только разберусь с патрулем.

И все. Некромант ушел, оставив меня на парковке с незнакомым стражем. А я так не вовремя напомнила себе про отсутствие магии и полную беспомощность, что захотелось закрыть лицо руками и громко застонать, но проявлять чувства в присутствии стражей, городских или тюремных – неважно, просто непозволительная роскошь для заключенных. Поэтому уверенно захлопнув дверь машины, я скользнула взглядом по остолбеневшему капитану и вяло ему улыбнулась, пытаясь сгладить ситуацию. Удивительно, но седоволосый улыбнулся в ответ. А то я уж испугалась, что он как Леннер – холодный, отстраненный, предельно вежливый, но безразличный. Наверное, статус капитана обязывает выказывать уважение ко всем гражданам Нерона, включая меня.

– Ой… прошу прощения, – мужчина с интересом оглядел меня и сбежал по ступенькам обратно вниз. – Я не знал, что мистер Леннер приедет не один, – подойдя ко мне, страж чуть заметно поклонился. – Меня зовут Стенли Морган, но вы можете обращаться ко меня просто Стенли.

Я немного расслабилась. Стенли был примерно одного роста со мной, может чуть повыше, но не более шести футов.

– Я – Тэс. Тэсия Рейтли.

Капитан кивнул и тоже прислонился к внедорожнику. По привычке я задержалась взглядом на его искрящихся ярко-зеленых глазах. У меня такие же глаза, такого же цвета, только бледные и мутные, и горят не как изумруды, а как болотные булыжники. Стенли оказался гордым обладателем первого резерва. Ну конечно, кто же еще может исполнять обязанности капитанов стражей города как не два верховных мага, один из которых некромант, а второй… а вот со вторым пока ничего еще непонятно.

– Значит, вы Тэс, заключенная Обители? – не особо тактично спросил Стенли, продолжая улыбаться.

– У меня это что, на лице теперь написано? – буркнула я.

– Ну что вы? – капитан усмехнулся. – У вас прекрасное личико, время, проведенное в Обители, на нем ничуть не отразилось. Но зная Ларка, уверен, что вы не из гражданских. Он категорически отказался подставлять ни в чем неповинных людей. А так как ближайшая тюрьма в нашем округе – это Обитель… я просто предположил.

В груди кольнуло от предчувствия беды. В чем подвох? Если подставлять гражданских Леннер не собирался, получается в моей «миссии» – играть роль приманки – есть какой-то риск, о котором он умолчал? Какой риск? Риск умереть? Получить ранение? Или что-то еще? Почему я до сих пор ничего не знаю?

– Да не расстраивайтесь вы так, – тяжелая рука легла на мое плечо, – все мы не без греха.

Я вздрогнула и отстранилась. Неприятный озноб, вызванный его прикосновением, распространился по всему телу.

– Вы расскажете, что мне нужно делать? – я решила окончательно все прояснить, чтобы не теряться в безрадостных догадках. – Что вы хотите от меня?

Страж ответил не сразу, что напрягло еще больше. А когда ответил… В общем, не понравился мне его ответ. Слишком смазанный, обтекаемый.

– Вы будете ходить по городу, по центральным улицам, а мы все это время будем за вами пристально наблюдать. Магов с тринадцатым резервом не так уж и много, и если кто-то действительно решил поиграть в коллекционера редких видов резерва, то вас он тоже не должен пропустить. Нам лишь остается его выследить, не без вашей помощи, разумеется.

– И это все? – не поняла я. – Мне нужно просто ходить?

Он кивнул.

– Да, просто ходить. Как видите, ничего сложного.

…зато все очень подозрительно.

Больше спросить я ничего не успела. Из магазина вышел Леннер в сопровождении двух хмурых мужчин под стать ему самому. Такие же огромные и мощные, которые у меня почему-то ассоциировались с телохранителями или вышибалами в клубе, но, скорее всего, это были обычные стражи из ночного патруля, вот только без военной формы и опознавательных знаков. Может, днем все ночные стражи носят гражданскую одежду? Тогда это многое объясняет.

Некромант подошел ко мне и расстелил на бампере внедорожника длинную карту, на которой красным пунктиром были выделены некоторые соединенные между собой улицы города.

– Мисс Рейтли? – позвал Леннер, ткнув пальцем в карту. – Не выходите за периметр патрулирования. В вашем распоряжении центральный парк, все улицы рядом с водоканалом и несколько кварталов к северу от парка.

Я внимательно изучила карту. Взгляд невольно зацепился за одну из улиц, отмеченную красным цветом… эта улица входила в разрешенный периметр. Сто одиннадцатый квартал у водоканала.

Филипп…

Я судорожно вздохнула. Последние три года Филипп жил на окраине сто одиннадцатого квартала. Это недалеко отсюда. Всего час или два ходьбы. Я могла бы…

– Вы меня слышите?! – неожиданно рявкнул Леннер, когда я задумалась о брате и пропустила мимо ушей последние три вопроса. От грубого, жесткого тона я подпрыгнула и испуганно уставилась на раздраженное лицо с пылающими сапфировыми глазами.

– Она точно адекватная? – поинтересовался один из стражей за моей спиной, тот, что своим внешним видом смахивал на телохранителя.

– Д-да, – я поспешно закивала, – точно адекватная. И я все слышала, можете не повторять.

– Тогда идите, – Леннер небрежно махнул на дорогу. – У вас есть семь часов, чтобы размяться. И не покидайте установленный периметр.

– Погоди-ка, – тут же вмешался Стенли, переводя взгляд с Леннера на меня и обратно. – Может, ей что-нибудь дать?

Что-нибудь дать? Нервы натянулись до предела, и я не сдержала истеричный смешок.

– Что? – вырвалось у меня. – Бубен? Чтобы уж я наверняка не осталась без внимания серийного убийцы, на счету которого уже имеются жизни сорока человек?

Не хотелось бы оказаться сорок первой. Очень не хотелось. Очевидная недосказанность стражей пугала…

– Мисс Рейтли! – некромант, кажется, разозлился и с таким вызовом шагнул в мою сторону, что пришлось отступить назад и для безопасности создать между нами дистанцию. – Я никогда не говорил вам, что они погибли! Это бы показало мою некомпетентность. Я лишь сказал, что они пропали, а никак не умерли. Следите за своими выражениями! В городе и так ситуация на грани контроля, и никому нет дела до ваших идиотских шуток.

Моя решительность мигом иссякла под его почерневшим взглядом.

– Просто вы не отрицали, что они умерли, вот я и подумала… – начала было оправдываться я, но у меня хватило ума вовремя заткнуться до того момента, как Леннер вышел из себя. А вывести его из себя оказалось очень просто.

– Может, наложить на нее заклинание защиты? – снова вмешался Стенли. Я поймала его сочувствующий взгляд, брошенный в мою сторону.

– Нельзя, – Леннер отрезал идею на корню. – От нее не должно идти никаких магических колебаний. Любой маг, а мы не знаем, кого конкретно ищем, должен беспрепятственно прочитать ее резерв и при этом не почувствовать никакой угрозы.

С таким же успехом можно на лбу у меня написать – «13» и отправить гулять по городу, связав руки за спиной и всунув в рот кляп. А что? Отобрав у меня магию, Леннер практически это и сделал.

– Но… – Стенли был явно чем-то обеспокоен. Его ярко-зеленые глаза бегали по моему телу. – Что если ее найдут раньше, чем мы успеем вмешаться?

Я вздохнула. И все-таки риск есть. Причем, похоже, огромный.

– И что? – Леннера моя судьба не особо интересовала. Он облокотился на дверь машины и выразительно посмотрел на Стенли, закрывая эту тему раз и навсегда. – Она заключенная. Если потребуется пожертвовать одной провинившейся магичкой ради безопасности всего города, то я – за. Если удастся избежать ее смерти, то я тоже – за. Но, в принципе, мне плевать, что с ней произойдет в ходе следствия. Это не моя идея использовать заключенных Обители, а конгресса. Вот пусть они и предлагают варианты ее защиты, потому как у меня таких вариантов нет. Все? Теперь живо за работу! – Он обратился к стоящим рядом со мной стражам: – Это всех касается!

Стражи дернулись и растворились в воздухе. Даже Стенли… единственный, кто хотел за меня хоть как-то заступиться.

Леннер немедля уселся в машину и небрежно захлопнул дверь.

– Мистер Леннер! Вы обещали мою безопасность! – чуть ли не в слезах напомнила я, подходя к открытому окну.

Некромант ко мне даже не повернулся.

– Считайте, что я немного приврал, – не испытывая муки совести, отозвался он. – Хорошего вам дня, мисс Рейтли. Берегите себя.

Последние его слова были больше похожи на издевку, чем на дружеское пожелание.

Машина тронулась с места, зарычал двигатель, и я осталась одна. Совсем одна посреди огромного мегаполиса, где кто-то целенаправленно отлавливает магов с тринадцатым резервом.

И Леннер сделал все, чтобы я стала следующей в списке серийного убийцы…

Глава 4

Через несколько часов бессмысленного хождения по центральному парку Нерона я пришла к выводу, что приманка из меня никакая. Ну или мой резерв магии чем-то недостаточно хорош для серийного маньяка, о котором, похоже, никто из жителей города даже и не догадывается. В парке гуляло слишком много людей – и влюбленные пары, и мамочки с детьми, и старики. Кто-то просто наслаждался природой и безоблачным днем, кто-то читал книги, а кто-то практиковался в магии, расположившись в теньке под многовековыми деревьями. И все было как всегда… как год назад. Спокойно и размеренно.

Я очень быстро догадалась, что стражи и конгресс все происходящее в городе держат в строжайшем секрете. Они ни слова не проронили о пропавших людях. Никто не знает об опасности, все ведут себя непринужденно. Как только конгрессу удается это замять? Нерон не тот город, в котором можно запросто скрыть чье-то исчезновение. Тем более когда речь заходит о сорока магах. Сорока! Это же не один человек и не два, в любом случае у пропавших или похищенных есть родственники или хотя бы друзья, которые рано или поздно должны поднять тревогу.

– Мисс? – от нерадостных мыслей меня отвлек женский голос. Я посмотрела на продавщицу, прячущуюся от солнца под громадным разноцветным зонтиком. Рядом с ней стоял фургончик с мороженым. Такие фургончики обычно колесят по всем паркам или жилым кварталам, предлагая желающим вкусное лакомство. – Не хотите мороженого?

В животе заурчало. Я бы не отказалась от мороженого… да и не только от мороженого. В последний раз я ела в Обители. Сутки назад. Позавчера. И судя по всему, больше кормить меня никто не собирается. За два дня Леннер предложил только отравленную воду. С такими темпами я не доживу и до конца этой недели, что, в принципе, облегчит задачу маньяку.

– Так как насчет мороженого? – продавщица поправила чепчик, стирая со лба капли пота. На улице царило натуральное пекло. Середина лета как-никак. А лето в Нероне может сравниться только с будними днями в преисподней. Немудрено, что в летний сезон многие горожане пытаются сбежать из столицы.

Я обвела небольшой фургончик печальным взглядом и решила, что пора уходить из парка. Я и так достаточно времени изображала послушную приманку, петляя по кругу между деревьями и жарясь на солнце.

– Нет, спасибо, – я развернулась и, не оставляя себе времени на внутренние терзания, прошла мимо фургончика, направляясь к центральным воротам.

В голове стояла назойливая мысль – попытаться сбежать прямо сейчас. Вот прямо сейчас. Выйти из парка, свернуть к станции, сесть на поезд и уехать, потом пересесть на другой и слиться с толпой. Но здравый смысл подсказывал, что если я не вижу стражей, то это совсем не означает, что они не видят меня.

Свернув в сторону водоканала, я больше часа блуждала по незнакомым улицам жилого района, где за всю жизнь побывала от силы раза два. После того как Филипп бросил нас с матерью на попечение Ричарда и свалил в поисках новой жизни, мы с ним почти не виделись, созванивались иногда. Несколько раз в год. По праздникам. Но пересекались крайне редко. В детстве я мечтала, что Филипп заберет нас с матерью жить к себе… как храбрый рыцарь спасет от Ричарда, избавит нас от унижений и побоев, прогонит страх. Но рыцари бывают только в сказках, а мечты всегда остаются лишь мечтами. В реальности же Филипп до дрожи боялся Ричарда и никогда не смел встревать в домашние склоки. Даже после его смерти он побоялся выступить против него на суде… хотя казалось, что может быть проще. От брата лишь требовалось рассказать конгрессу правду, объяснить всем, какой Ричард на самом деле, что он год за годом избивал меня и мать, что он за девятнадцать лет создал образ примерного семьянина, но это только образ, за которым скрывался тиран и жестокий садист. Но ни Филипп, ни мать не подтвердили моих слов… для всех Ричард остался прекрасным человеком и хорошим семьянином. А меня обвинили в убийстве верховного мага, клевете и ложных показаниях. Журналисты раздули это дело до невероятного скандала, окрестив меня, как дьявола во плоти, которому нет места в цивилизованном обществе.

Покружив по сто одиннадцатому кварталу еще с четверть часа, я зацепилась взглядом за яркое пятно в конце улицы и, с облегчением вздохнув, уверенно направилась к двухэтажному особняку, пытаясь в уме прикинуть, сколько у меня будет времени до того момента, как кто-то из стражей вмешается и переломает мне ноги. Наверное, не больше пяти минут.

– Филипп! – я бросилась к дому, перепрыгнув через низкую оградку во дворе. – Филипп, открой! Открой мне дверь! – я забарабанила кулаком по двери. Барабанила сильно и громко, чтобы уж наверняка он услышал, стирая руки в кровь и оставляя синяки. Медлить я просто не могла. – Филипп! Где ты, черт возьми?

Я обернулась. Проходящие мимо люди косились на меня, как на припадочную девицу, пытающуюся вломиться в чужой дом не очень разумным способом.

– Филипп! – убедившись, что стражей до сих пор нет, я снова забарабанила по двери, подключив еще и ноги. – Филипп! Это я! Твоя сестра! Покойная сестра, если ты сейчас же не откроешь. Филипп! – я прижалась лбом к двери, начиная колотить ладонью. – Пожалуйста…

За стеной послышались невнятные копошения.

– Что там происходит? – сонный голос заставил меня замереть. – Прекратите ломиться в мой дом, иначе я вызову стражей!

От знакомого голоса шею стиснул ледяной обруч и глаза защипало от подступивших слез. Только разреветься мне сейчас не хватало! Семейного воссоединения не будет. Я пришла за помощью, не более.

– Филипп, это я… – слова давались с трудом. – Тэс.

В доме наступила тишина, от которой у меня болезненно застучало сердце. Он даже не откроет дверь?

– Что за шутки? – разозлился брат. Филипп просто не поверил, что это я. Ну да… Обитель никого не отпускает. – Проваливайте отсюда! Я уже вызываю патруль.

– Господи, Филипп, да открой ты эту чертову дверь! – заорала я, снова кидаясь на несчастную преграду, разделяющую нас. – Открой ее, немедленно! У меня нет времени и мне нужно срочно с тобой поговорить!

Я оглянулась. Стражей по-прежнему не было. Это ведь хорошо, да?

– Тэс? – голос брата прозвучал слишком неуверенно. – Тэсия?

– Да! Да! Открывай!

За дверью загремели ключи, щелкнула задвижка и… я кинулась на шею двухметрового Филиппа, надеясь проглотить горький ком обиды, который навсегда встал поперек горла и не позволял спокойно дышать. За целый год у меня не хватило сил простить его, но сейчас я была готова забыть об этом… на время…

Время, которого практически нет.

– Тэс? – Филипп оторвал меня от себя и оглядел на расстоянии вытянутой руки. И вид у него при этом был ошарашенный и какой-то несчастный. – Не может быть… – он дотронулся ладонью до моей щеки, до волос, потом до персикового платья. – Это ты! Не может быть! О боже!

Он схватил меня в охапку и прижал к груди. Несмотря на свой страх перед отчимом, Филипп уже давно изменился и теперь он не тот запуганный мальчик, который сбежал из семьи, бросив нас с матерью. Годы, проведенные в тренажерном зале, давали о себе знать, хватка у него стала железной.

– Ты меня задушишь! – засмеялась я, стараясь перестать плакать, но слезы все равно текли по щекам.

– Тэс… – Филипп наклонился ко мне и прошептал на самое ухо: – Прости меня, Тэс. Я идиот, я такой идиот…

Я понимала, что еще слово и разревусь, а мне нужно успеть еще очень многое рассказать, если я хочу выжить и не вернуться обратно в Обитель.

– Филипп! – я отпрянула назад, разрывая объятия и растирая слезы. – Послушай меня…

– Нет, это ты послушай! – плечи у брата задрожали, а вид сделался совсем уж жалкий. У меня в груди все содрогнулось. Не помню, когда в последний раз я видела его таким… Сногсшибательный обладатель четвертого резерва магии, широкоплечий рыжеволосый парень с едва заметными веснушками закрыл глаза ладонями и зарыдал. – Я весь год пытался вытащить тебя оттуда! Уже на следующий день после суда я понял, какую ошибку совершил… и мне так жаль, Тэс… Тэс… Я сделал все, что только возможно и даже больше, но стражи не давали мне с тобой увидеться, а всех адвокатов, которых я нанимал, не пропускали на территорию Обители. Такие правила. Я пытался! Тэс… пытался изо всех сил.

Я опустила руки и отступила. Внутри что-то рухнуло, а потом заледенело, покрываясь непробиваемой толстой коркой. Я знаю, что ко мне никто не приходил и никаких адвокатов у меня не было. Об этом говорили все стражи и даже Йонас, глава Обители, в том числе. К тому же я превосходно помню внутренний регламент, пришлось его выучить за прошедший год – любого гражданского адвоката беспрекословно пропускают на территорию Обители. Получается, Филипп врет. Зачем?

– Филипп! – я перебила его, закрывая дверь дома и в последний раз выглядывая на улицу. – Сейчас сюда придут стражи…

Брат побледнел.

– Что? – он занервничал. – Ты что, сбежала из Обители? С ума сошла?!

– Нет! – я пробовала говорить спокойно, но голос все равно дрожал. – Слушай меня и не перебивай! Ясно?

Филипп растерянно кивнул, а я как можно быстрее, проглатывая половину слов, пересказала ему все, что произошло со мной за последние сутки. Он внимательно слушал, то и дело хмурился, задавая осторожные вопросы про Леннера и про то, как он сумел вытащить меня из Обители. Я отвечала, запиналась, желая донести всю суть. Чем больше он будет знать, тем больше у меня шансов, что он поможет.

– А еще… Леннер некромант, вот, – я выдохнула и уставилась на Филиппа в немом вопросе.

Некромантов всегда считали самыми сильными магами, а некромантов с первым резервом… понятно, почему Леннер работает на конгресс, таких, как он, власть стремится держать под контролем и на коротком поводке. Но возможно ли контролировать людей с такой силой? Вот в чем вопрос.

– Некромант? Ты шутишь? – Филипп застонал и взъерошил руками спутанные волосы. Он всегда так делал, когда сильно волновался. – Это плохо… очень плохо. Я не знал, что некроманты теперь работают на конгресс. Раньше они не стремились к власти.

– Не думаю, что Леннер стремится к власти, – я поморщилась, – он капитан стражей. Скорее, ему просто доставляет удовольствие сажать таких, как я, за решетку. Он меня ненавидит и уверен, что я убийца. А мы живем с ним в одном доме.

Филипп опустил голову. На несколько долгих секунд между нами повисла напряженная пауза.

– После суда адвокат Ричарда надавил на мать, – почти шепотом сообщил брат, не поднимая глаз. Я невольно вздрогнула при упоминании этого имени. – Он заставил продать дом. Я пытался ее переубедить, но мать была слишком напугана, чтобы мыслить рационально и поддержать меня. Адвокат пригрозил, что составит заявление в конгресс и ее тоже посадят в Обитель. Она как-никак была свидетелем убийства. Адвокат намекнул, что несколько нужных звонков превратят ее из свидетеля в обвиняемую. Мама, не раздумывая, подписала документы и лишилась всего, не только дома, но и банковских счетов, которыми владела семья Рейтли. Суд прошел четыре месяца назад… она подавлена, Тэс. Я хотел нанять ей служанку, но мама сказала, чтобы все оставили ее в покое. А в последнее время она даже перестала отвечать на мои звонки. Я, конечно, знаю, что сейчас с ней все в порядке, и она вернулась к работе, но все же… то, что случилось с тобой, Тэс, стало для нее большим ударом.

То, что случилось со мной или с нашим домом?

Я отвернулась к окну, в попытке незаметно стереть слезы. Руки дрожали. Почему ты, мама, не заступилась за меня? Почему ты не пришла ко мне? Почему ты не написала мне ни единого письма за весь этот год? Я ждала… я каждый день ждала.

– Мне плевать, что с ней, – соврала я, выглядывая в окно. Во дворе по-прежнему никого не было. В чем дело? Стражи не могут меня найти? Или в кои-то веки в них проснулось невиданное благородство, и мне решили дать время и не мешать. – На протяжении всего года ей было плевать, что со мной, а теперь мне плевать, что с ней. Мы квиты.

– Тэ-э-эс! – Филипп шумно втянул носом воздух. – Что ты такое говоришь? Если бы ты только видела, как она страдала после твоего задержания, как она ревела над твоими фотографиями. Каждую неделю она ходит в храм и ставит за тебя свечи. Она стала верующей… ты знаешь, никогда бы не подумал, что она снова обратится к Богу. При жизни Ричарда она отдалилась от храма. А я… Тэс! Я тоже думал о тебе. Думал о тебе каждый день, но не в моих силах вернуть все назад. Сейчас бы я заступился. Поверь мне. Рассказал бы судье все про Ричарда. Я полный идиот, и ты вправе на меня злиться, но поверь… Тэс? Тэс?! – брат осекся, заметив, как у меня дрожат плечи, и я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться в полный голос. – Почему ты смеешься?

Я зажала рот ладонью, не в состоянии прекратить истеричный смех. Слезы скатывались по щекам, капая на персиковое платье и создавая на нем мокрые отметины.

– Так вот чем она была занята все это время? Обивала пороги храмов? Надо же, свечку за меня ставила! Надеюсь, хоть не за упокой? – огрызнулась я, мысленно поблагодарив Леннера, что сейчас у меня нет магии. Я бы сожгла здесь все… ВСЕ. Чтобы у Филиппа не осталось ничего, кроме пепелища и отчаяния. У меня не было даже пепелища, когда я осталась одна. – А вот пороги Обители она почему-то не пробовала обивать. Не знаешь, почему? А? Почему вы меня бросили?

Я схватилась за подоконник, проглатывая злость и приходя в себя. В голове все начало путаться. Разговор пошел не так, как я планировала.

– Забудь, – я одернула себя, заставляя переключиться на что-то более светлое, чем мать, ставящая свечу за упокой живой дочери. – Я все… понимаю, не стоило мне срываться. Извини.

К счастью, Филипп не мог видеть, какие тени блуждали по моему лицу. Я не спешила поворачиваться к нему, лишь подняла тяжелый взгляд, с ненавистью уставившись в закрытое окно. Во дворе по-прежнему никого не было, даже прохожих. Почему стражи меня не задерживают? Я была уверена, что никто не даст мне сделать и шагу за периметр той территории, которую отметил Леннер на своей карте. Но вот я здесь, все еще стою в гостиной братца-идиота, прося его о помощи.

– Филипп, – в моем голосе не сохранилось никаких эмоций, – ты мне поможешь? Я не смогу сбежать от стражей в одиночку, тем более от капитана стражей, который постоянно за мной следит. Мне нужно что-то придумать… выждать время… или разрушить заклинание блокировки, которое Леннер накладывает на дом…

– Тэс, – брат подошел ко мне со спины и приобнял за плечи, наклонился и поцеловал в макушку, как раньше. В детстве. – Я помогу тебе. Найду какой-нибудь способ или найду того, кто поможет. Этот некромант ставит на дом защитные заклинания или только заклинание блокировки?

Я мотнула головой, продолжая неотрывно смотреть в окно. Посмотреть Филиппу в глаза у меня не хватало смелости. Если он мне поможет… если только я смогу сбежать, то никогда… никогда в своей жизни… больше не улыбнусь ему, никогда не заговорю, никогда не впущу его в свою сломанную жизнь. Мне стало тошно. Наверное, это ужасно. Я такая же, как и он, двуличная, лицемерная. Мы идеальная семья.

– Отлично, – брат приободряюще чмокнул меня в щеку, – тогда связаться с тобой не составит проблем. Использую какое-нибудь заклинание, мой резерв позволяет пробить блокирующее заклинание первого резерва. А потом… потом будет видно.

Я сжала кулаки.

– Ты точно мне поможешь? Если это только слова, я…

– Хватит, Тэс! – осадил меня он. – Я клянусь тебе. Дай мне время, чтобы я успел все организовать. Несколько дней. Тебя нужно не только вытащить, но и увезти из Нерона, так далеко, как только это возможно. В какую-нибудь глушь. Я найду тех, кто поможет, все спланирую и свяжусь с тобой. Несколько дней, Тэс. Верь мне.

Я кивнула, скорее от безысходности, чем от доверия.

– Хорошо.

Я задернула шторку, отвернулась от окна и, ахнув, привалилась спиной к подоконнику.

– Какого черта! – я чуть не задохнулась от возмущения, увидев позади Филиппа мужскую тень. – Проклятье! – взвыла, прижимая ладони к лицу. – Почему ты не сказал, что в доме еще кто-то есть! Черт, Филипп!

Не отнимая ладони от лица, я сквозь пальцы оглядела мужчину. Он стоял в самом дальнем конце гостиной. Неудивительно, что я сразу его не заметила, там окон нет и освещение плохое. Дерьмо! Я еле сдержалась, чтобы не закатить истерику. Я брату-то не доверяю, а тут посторонний… и он все слышал. Еще раз – вот дерьмо! Я присмотрелась. Может, это Сэм – лучший друг брата? Нет… не он. У Сэма волосы длинные, а у этого короткие сальные отростки, непропорциональные черты лица, немного полноватое телосложение и солидный костюм. Мужчина был похож на полнеющего чиновника или на офисного клерка, который боится высунуть свой нос дальше кабинета.

От моего окрика Филипп невольно подпрыгнул и с изумлением уставился на мое перекошенное лицо.

– О чем ты, Тэс? Я что-то не так сказал?

– Нет, – я раздраженно заправила за ухо выбившуюся прядь волос и некультурно ткнула пальцем в незнакомца, который, похоже, либо был глухим и ничего не понимал, либо немым и не мог ничего ответить. В противном случае я не знаю, почему он все еще молчит и так мерзко лыбится, показывая свои белые, но не совсем ровные зубы. – Кто это? Твой друг? Почему ты не сказал, что в доме кто-то есть? – я схватилась руками за голову, игнорируя насмешливые взгляды незнакомца и откровенно испуганные брата. – Он же все слышал! Он может заявить стражам… и меня никогда не оставят без присмотра, если сразу не вернут в Обитель. – Я толкнула Филиппа в грудь. – Как можно быть таким безответственным!

Брат осторожно схватил меня за плечи и не больно встряхнул, обрывая истерику.

– Тэсия, успокойся! – встревоженно попросил он. – Выдохни… вот так, молодец. А теперь расскажи, о ком ты говоришь!

Я, как рыба, глотала ртом воздух, мешая эмоциям взять верх. Но новая мерзкая ухмылка окончательно вывела из себя.

– Да кто он такой? Мне объяснят что-нибудь или нет? – я махнула рукой на толстяка, хотя он и не был таким уж толстым, скорее полным. – Здрасьте! – я сделала к нему нервный шаг. – Забудьте все, о чем вы тут сейчас услышали, иначе мне придется…

– Тэс! – брат удержал меня за руку и дернул на себя. Я увидела, как он рассеянно смотрит на мужчину, но смотрит сквозь него, скорее на стену или на лестницу за его спиной. – Ты чего разоралась?! Я живу один! У меня никто здесь не прячется. Даже с Рейчел… в общем, мы с ней расстались месяц назад.

Нехороший червячок зашевелился в глубине моего подсознания, но я тут же его задушила.

– В смысле «никого нет»? – я пихнула брата локтем, решив, что Филипп так шутит. – Тогда пусть он уйдет, – я снова обернулась к незнакомцу. Тот почему-то даже не двигался, лишь наблюдал за нами издалека и все. – Вы так и будете молчать? Может, хотя бы представитесь, если Филипп не хочет ничего говорить! Вы же не любовники, нет?

Я снова вопросительно взглянула на брата, но тот опустил руки и теперь рассматривал меня, как умалишенную.

– Если честно, то ты меня пугаешь, Тэс. – Брат прокашлялся. – С кем ты сейчас разговариваешь?

– Вы издеваетесь? Если да, то это ни черта не смешно.

Незнакомец в ответ на мой вопрос едва слышно фыркнул, нехотя отпрянул от дальней стены и небрежной походкой направился в нашу сторону.

– Я живу один, – напомнил брат, в замешательстве изучая мое смертельно бледное лицо. Я сглотнула. – Ты… на кого ты смотришь? Здесь никого нет. Тебя чем-то пичкают в Обители? Какие-нибудь зелья? Таблетки? Наркотики?

Я почувствовала, что земля ускользает из-под ног. Незнакомец вышел из тени и теперь медленно приближался к нам. Яркие медно-золотые глаза блестели, как два алмаза на солнце, осматривая меня с головы до ног очень придирчивым взглядом. Яркие глаза… первый резерв… Мужчина оценивал меня, как оценивают товар на рынке. Когда нас с ним разделяли считанные шаги, я опомнилась и тихо пискнула. Я ведь приманка… живая беззащитная приманка для маньяка, которого никто не видел. Какой еще маньяк в состоянии похитить сорок человек под носом у конгресса и не попасться на глаза стражам? Только если невидимый!

– Филипп! – я взяла брата за руку, пытаясь не упасть в обморок прямо сейчас. – Скажи, что ты его тоже видишь!

Брат вовремя подхватил меня, не давая осесть на пол.

– Господи, как тебя штырит… Что ты приняла, Тэс? – на полном серьезе спросил он, озираясь по сторонам, но мужчину, вальяжно прогуливающегося в его гостиной, брат так и не увидел. – Чем тебя напичкали в Обители?

– Нет, – зашептала я, вырываясь из ослабевших рук Филиппа и начиная пятиться к двери. – Нет, нет, нет! Не подходи ко мне, даже не думай! Слышишь? Я уже убила одного… верховного! И тебя я тоже убью! Да-да! Убью! Только попробуй подойти ко мне!

Невидимку мои слова позабавили. Он снова улыбнулся и решительно сжал ладони вместе, переплетая пальцы, двигая ими в хаотичном порядке. Я успела заметить, как зашевелились его губы, беззвучно зачитывая какой-то текст. Сплетает заклинание. Незнакомое заклинание! А у меня нет магии, нет щита, нет ничего, что помогло бы мне обороняться. Если это смертельное заклинание, то пора прощаться с жизнью, ибо отбить незнакомое заклинание первого резерва у меня не получится.

Я глубоко вздохнула, набирая в легкие воздух. Все, что у меня оставалось – это закричать… и я закричала, срывая голос и заставляя Филиппа зажать уши. Ринувшись к входной двери, я судорожно задергала ручку, но она не поддавалась. Бросив ее, я кинулась на второй этаж, но незнакомец слишком неожиданно проявился передо мной из воздуха, преграждая своим телом путь к лестнице. Мой крик резко оборвался, сменяясь невразумительным писком. Я замерла. Невидимка тоже не предпринимал никаких действий, он даже опустил руки, обрывая заклинание. Первый резерв с интересом следил за мной. Хочет проверить, воплощу ли я свою угрозу в жизнь?

Недолго думая, я схватила с высокой тумбы старинную фарфоровую вазу и кинула ее в мужчину, в надежде его отвлечь. Он бы поймал ее, замешкался, а у меня появилось бы время проскочить мимо… Но ваза пролетела сквозь него, сквозь его замерцавшее тело, и врезалась в стену.

– Прекрати! – завыл Филипп. – Только не трогай вещи! Это же коллекционные реликвии!

Незнакомец шагнул ко мне, его пальцы снова слились воедино, возвращаясь к начитке заклинания.

Я инстинктивно развернулась, но мужчина уже стоял с другой стороны. Я снова повернулась, но он уже был там. Я завертелась на месте, но мужчина всегда появлялся перед моим лицом, куда бы я ни смотрела, куда бы ни поворачивалась.

– Отвали от меня! – истошно завопила я, закрывая лицо ладонями. Меня охватила паника. – Чего тебе надо? У меня нет магии! Нет резерва! Ничего нет! Отвали!

Краем глаза я заметила, как Филипп с ужасом наблюдает за моей неподдельной истерикой. Он видит только меня… и думает, что я сошла с ума. А может, я действительно сошла с ума? Тронулась умом в Обители? Где-то в мыслях я понимала, что нужно попросить вызвать стражей, тогда бы появился Леннер и со своим первым резервом смог бы рассмотреть невидимку, но у меня не хватило сил, чтобы обдумать эту мысль, страх заставлял поддаться отчаянию. Все, на что меня хватило, так это рвануть вперед, прямо сквозь незнакомца. Если через него пролетела обычная ваза, то пройду и я. Он бесплотный, дух или призрак… или еще хуже – лич, неупокоенная сущность некроманта. Но, когда я без разбору кинулась вперед и наткнулась на жесткое, вполне живое и горячее тело, это заставило меня применить свое единственное оружие на полную мощность.

Я снова заорала.

И кажется, в этот раз сорвала голос. Зато оружие сработало.

Входная дверь сорвалась с петель. Ее не открыли с помощью магии, ее не сняли с помощью специальных приборов, ее просто выбили ногой. Леннер выбил. Железную дверь. Ногой. С одного удара.

Незнакомец исчез, растворился в воздухе черной дымкой, оставляя после себя погром. Я даже не заметила, когда успела разбить столько коллекционной утвари Филиппа. Наверное, в панике было не до этого, и я оборонялась всем, что попадется под руку.

– Вы выломали мою дверь! – неожиданно громко заявил Филипп в повисшей тишине. – Это превышение служебных полномочий. Я подам жалобу в конгресс и вы…

– Замолчите! – мрачно рявкнул Леннер, не проникшись смешной угрозой, и смерил моего брата высокомерным взглядом. Даже сейчас капитан стражи умудрялся оставаться верным своей фальшивой вежливости. – Мистер Рейтли, неужели вся ваша семья так сильно жаждет оказаться в Обители полным составом? Только скажите, и я могу незамедлительно вам это устроить.

Филипп вздрогнул и даже отступил от капитана на несколько шагов.

– Да хрен с ней… – пробормотал он, – с дверью-то. Новую поставлю.

Некромант брезгливо поморщился и кивнул остальным стражам на Филиппа.

– Арестуйте его.

– Чего? – у брата округлились глаза. – Это еще за что? – он возмущенно вскрикнул, когда магические путы затянулись на его руках, блокируя магию и силы. – На каком основании? Что я сделал? Это вообще законно?!

Стенли молча прошествовал по гостиной и, схватив брата за локоть, вытолкнул его во двор в одних домашних тапочках, ночной рубашке и штанах. Все-таки сила стражей не может сравниться с силой обычных горожан.

Леннер проводил их равнодушным взглядом, а потом медленно повернулся ко мне. Я все еще дрожала, не в силах оправиться от шока после случившегося. Ясно одно – приманка сработала. Но никто пока не догадывается, на кого она, то есть я, сработала.

– Прежде чем вы начнете на меня кричать, мистер Леннер, я должна вам кое-что рассказать.

– Рассказывайте.

Он осторожно переступил через осколки вазы, внимательно осматривая остальные побитые вещи из древних коллекций. Под его сапогами захрустело стекло. Еще двое стражей, которых я уже видела сегодня утром, смесь телохранителей с вышибалами в клубе, тоже маячили на входе, исследуя помещение на предмет улик.

Я прочистила горло:

– Я знаю, кто похищает людей.

Стражи на входе переглянулись и воззрились на меня в нетерпении. А вот Леннера эта информация как будто и вовсе не интересовала. Он все так же ходил по гостиной, то и дело останавливаясь и разглядывая мои следы, которые под действием его магии проявились черными кляксами, и теперь весь пол в комнате был усыпан запутанными отпечатками обуви. Только моей обуви и еще парой отпечатков Филиппа, следов невидимки в гостиной не было.

– То есть я почти уверена, что это делает именно он, – осторожно уточнила я, когда Леннер продолжил и дальше меня игнорировать. – Вы только подумайте, кто мог все это время похищать людей и оставаться незримым для конгресса? И для вас тоже. Ведь обычно стражи находят нарушителей за считанные часы, а то и минуты. А тут целый месяц, и вы не можете даже…

– Короче, – Леннер оборвал мои спутанные объяснения громким приказом.

– Это был мужчина! – выдохнула я. – И вы можете не искать его следы, потому что их тут нет.

После этих слов некромант остановился и махнул рукой, скрывая черные магические кляксы.

– Меня очень огорчает тот факт, мисс Рейтли, что вы покинули пределы периметра. Дом мистера Рейтли не входил в разрешенную зону, как и все остальные жилые дома. – Его голос был надменным и холодным, а сапфировые глаза блестели и не моргая смотрели на меня. – Но даже это не означает, что за вами не следили. Никто не вмешивался в ваше бегство только потому, что вы всегда оставались под присмотром, пусть и на вытянутой руке. О вашем желании встретиться с родственниками я, естественно, догадывался. Встретились? Что ж, мои поздравления. Семейное воссоединение прошло удачно? Я могу вас поздравить?

– Мистер Леннер, вы сейчас надо мной издеваетесь?

– А вы надо мной? – нелогично спросил он. – Ваши крики были эффектной имитацией страха. Я поверил. Больше верить я вам не намерен, как и сотрудничать. Вы сегодня же вернетесь в Обитель. Не переживайте, я найду вам более достойную замену. Играть роль жертвы проще простого. Уверен, что многие с ней справятся куда лучше вас.

У меня перехватило дыхание, и сердце в груди защемило настолько больно, что я невольно прижала к нему ладонь. Слова Леннера не испугали, я понимала, что за мой проступок последует наказание, но я не рассчитывала, что он поступит настолько жестоко. Не после того, что я испытала, не после того, как у меня появилась надежда на будущее. Он все разрушил.

– Вы не можете так поступить! – я даже не поняла, что этот надломленный, измученный голос принадлежит мне. Столько боли в нем было. – Я хотела увидеться с братом. Да! Можете теперь убить меня, мистер Леннер! Но это семья, и кроме него у меня никого нет. Проявите хоть каплю сострадания, если оно у вас вообще есть.

– Я незнаком с такой мерой, как капля.

– Прекратите надо мной издеваться! Мне очень жаль, что я вышла за пределы вашего периметра, но больше этого не повторится, обещаю. А кричала я потому, что не хотела умирать от рук серийного маньяка, которого, кроме меня, никто больше не видел и, возможно, не увидит. Вы ничего не добьетесь, если посадите меня обратно в Обитель.

Я с мольбой посмотрела на Леннера, но у этого человека не было души. А если и была, то такая же черная, как и его магия. Он фыркнул, скрывая свое недовольство.

– И где же ваш маньяк? – поинтересовался Леннер. – Вообще-то мы ищем не маньяка, а похитителя, но все же… Он прячется под кроватью? Или на втором этаже? О… или ваш брат и есть тот самый маньяк?

– Что? – я ужаснулась. – Нет! Конечно, нет!

Леннер присел на край дивана, видимо начиная уставать от этой неинформативной беседы.

– Исходя из сказанных вами слов, похитителем является не кто иной, как мистер Рейтли. Потому что кроме его и ваших… чрезмерно запутанных следов, других отпечатков в доме нет. Мы уже арестовали мистера Рейтли. Позже я его допрошу, но более чем уверен, что это не даст нам никаких результатов.

– Что за бред? – у меня от возмущения вспотели ладони. – Я ни слова вам не сказала про брата, хватит выдумывать то, чего не могло даже быть! И если вы наконец перестанете меня перебивать, то поймете, о ком я говорю.

– Я весь внимание.

– Он невидимый! – выпалила я.

Леннер от моего заявления даже не моргнул. Непробиваемый.

– Кто – он?

– Человек, который был в этом доме. Он невидимый. Поэтому ни вы, ни конгресс не можете его поймать. Я успела заметить, что у него первый резерв магии. Не так много магов с первым резервом, может, стоит их всех допросить, и тогда вы…

Я резко замолчала, мои руки без предупреждения скрутили за спиной магическими путами.

– Что вы делаете? – не поняла я, когда Леннер поднялся с дивана и, подхватив меня за локоть, потащил на выход.

– Обрываю поток ваших бредней, – пояснил он и жестом подозвал Стенли. – Мало того что вы сбегаете и обманываете, вы еще и верите в свои сказки. К сожалению, мисс Рейтли, даже если бы мне стало вас по-настоящему жаль, и я бы решил дать вам отсрочку от Обители еще на несколько недель, то это просто невозможно. Вы больны. Я не чувствую лжи в ваших словах, значит, вам пора лечиться, раз вы верите в человека-невидимку.

У меня отвисла челюсть.

– В чем дело, Ларк? – Стенли подошел к нам, но его внимание тут же привлекла я. – Почему вы плачете, мисс Рейтли? Не переживайте, никто не против того, что вы покинули периметр. Думаю, вы просто хотели увидеться с братом. Мы все здесь люди.

Леннер нахмурился.

– Она возвращается в Обитель, – приказал некромант, как собачонку передавая меня другому стражу. – Можешь отвезти ее? А я допрошу мистера Рейтли, чтобы не затягивать весь этот балаган на целую ночь.

Я зажмурилась и закусила нижнюю губу, чтобы не разреветься. Обитель… Уж там-то меня точно ждет теплый прием.

– Что случилось? – сквозь шум в голове прорвались слова Стенли. – Она хорошая приманка, пусть бегает. Не получилось сегодня, получится в следующий раз. У нас и так за месяц нет ни единой зацепки. И, Ларк… ты ведь понимаешь, что конгресс не сможет держать все в секрете еще месяц? Одного свидетеля мы уже упустили.

Раздраженный вздох Леннера и почти шипение:

– Я согласен на любую другую заключенную. Эта, – я все еще не открывала глаза, но почувствовала, как на меня указали пальцем, – не в себе. Я не говорю, что она сумасшедшая, но явно больная. Она спланировала убийство верховного мага, это уже о многом говорит. Свихнулась ли она до этого или после – я не знаю, но у нее галлюцинации. Ей каждый день будут мерещиться невидимые мужики, и мы каждый день будем срываться и бежать на помощь к заключенной и к тому же больной женщине? Спасибо, я пас. Просто отвези ее обратно, ладно? А я вечером свяжусь с Обителью и подыщу кого-нибудь ей на замену.

Я услышала удаляющиеся шаги Леннера и приоткрыла глаза. Капитан дневной стражи растерянно пытался все осмыслить, но непонимание происходящего читалось у него во взгляде.

– Погоди! – Стенли окрикнул некроманта, когда тот уже садился в свой внедорожник. Другие стражи тоже уехали… вместе с моим братом. – Ты забыл? У меня нет доступа на территорию Обители. Так что вези ее сам.

Кажется, Леннера эта новость разозлила. Проклиная конгресс и Обитель, он уселся в машину и захлопнул дверь. Та жалобно скрипнула, чудом уцелев.

– Тогда отвези ее домой и запри там, – крикнул маг, пряча бешеные глаза за стеклами очков. – Я допрошу мистера Рейтли и заеду за ней. Может, успею до патрулирования. Хотелось бы еще пообедать…

Он уже заводил машину, как вдруг снова посмотрел в нашу сторону:

– Стоп, я же выписывал тебе допуск несколько месяцев назад. Где он?

– Молли его нашла. Ты же знаешь, какие у меня дети. Все, что попадает в руки, либо отправляется в рот, либо потом плавает в сортире.

Леннер неожиданно улыбнулся. Без фальши. Ему просто понравилось упоминание о детях. Но даже искренняя улыбка не смогла стереть с его физиономии гримасу раздражения.

– Сегодня сделаю тебе новый, – решил некромант. – Держи его подальше от Молли.

Стенли согласно кивнул и, положив ладонь на мое плечо, легонько подтолкнул меня в сторону служебного автомобиля.

– Прошу, мисс Рейтли. Идемте.

Я всхлипнула и, с трудом переставляя ногами, подняла голову, обреченным взглядом провожая удаляющийся по дороге черный внедорожник.

Глава 5

Стенли снял с меня путы и смиренно дожидался, пока я, шаркая ногами, переступлю порог дома. Для стража он был слишком милосердным, а для капитана стражей чересчур дружелюбным. За всю дорогу я не услышала ни одного упрека от него, хотя говорил он много… что-то рассказывал, вроде о своей семье и детях. Пытался отвлечь меня, наверное, но я была не в состоянии слушать. Кровь стучала в висках, заглушая даже собственные мысли. Все, на что я была способна – это сидеть на заднем сиденье, в упор смотреть на седые волосы и время от времени молча стирать слезы.

– Я могу оставить вас одну? – неуверенно спросил Стенли, заметив, насколько отрешенно я остановилась посреди пустой гостиной.

Я не ответила, только кивнула и отвернулась. Жутко хотелось есть. Еще в машине я подумала, что неплохо бы приготовить себе что-нибудь, пока Леннер не вернулся, но переступив порог, решила, что некромант все равно скоро приедет, а значит, меня накормят в Обители.

– Мне очень жаль. – Стенли остался стоять возле двери, не заходя в дом. На улице стремительно темнело, и жара уступала место легкой прохладе. – Ответственность за вас полностью лежит на мистере Леннере. Надеюсь, вы понимаете, что никто не хочет иметь проблем с конгрессом. Особенно Ларк, у него и так… хм… Мне было очень приятно с вами познакомиться, Тэс.

Я ничего не слышала, некоторые слова долетали до моего сознания, но они были лишь фоном. В голове стояли картины из Обители. Они одна за другой проносились в памяти, как обрывки из второсортного фильма ужасов, где сюжет был похож на бесконечный день сурка, только сценарист напортачил с героями, и все они вышли лишенными человечности, безжалостными уродами.

Плохой фильм.

С отвратным сценарием.

Жаль, что я не могу переключить его на другой, более светлый, где нет убитой двадцатичетырехлетней магички с тринадцатым резервом магии.

Хлопнула входная дверь, и по стенам поползли серые тени, свидетельствующие о том, что Стенли не забыл наложить на дом заклинание блокировки. Я никак не отреагировала, просто приняла это как должное. Стражи не страдают халатностью. Все знают, как дорого приходится платить за свои ошибки. Поэтому надеяться, что Стенли забудет наложить заклинание на дом, было бы глупо.

Я безвольно прошла в спальню и рухнула на кровать. Самая жестокая пытка – это показать заключенному свободу. Лучше бы меня не забирали из Обители. Еще вчера я не понимала, насколько судьба была благосклонна, что дала мне такой шанс. Шанс снова стать человеком, вернуться к жизни, увидеть мир. Сегодня этот шанс отобрал Леннер.

Я уткнулась лицом в подушку и заревела. Перед глазами замелькали отголоски Обители…

Обитель.

Спустя несколько часов после заключения под стражу

Я испуганно огляделась. Всего семь человек. Четверо молодых девушек, включая меня, и трое парней. Не знаю, как их зовут… вижу всех впервые.

– Не бойся, – одна из девушек незаметно коснулась моей руки. Я дернулась и заторможенно перевела на нее взгляд. – Меня зовут Сандра, – улыбнулась она. – Тебе нужно бежать по команде. Бежать и прятаться. Главное делай все быстро и используй магию. Помнишь заклинание скрытности? Сможешь его сплести? Это тебе поможет.

– Рейтли! – веселый голос окрикнул меня. – И Виттор! Заткнитесь обе!

У меня подкосились ноги. Пришлось приложить усилия, чтобы устоять, не разрушив при этом строй. Я лишь покачнулась и перевела расплывчатый взгляд на стражей Обители. Один из них – мужчина с ужасающими татуировками, черными, сбритыми у висков волосами и спадающей на лицо седой прядью, наблюдал за мной. Его выразительные глаза, серые с голубоватым свечением первого резерва, следили и оценивали. Мне стало не по себе.

– Это Йонас, – снова заговорила Сандра, невысокая блондинка с шестым резервом магии, стоявшая в строю рядом со мной. – Он глава стражей Обители, один из четырех ее основателей. Лучше держись от него подальше.

Я кивнула, рассеянно обращая свое внимание на мужчин. Первый день в Обители. Почему мне кажется все сном? Даже в глазах туман. У меня шок. Да… наверное, это обычный шок.

– Итак, – один из стражей вышел к нашему дружному строю. Я почувствовала, как все сжались, пытаясь стать менее заметными. Я не жалась. Я вообще никак не реагировала на происходящее. Голова стала тяжелой, и мне все больше хотелось лечь на пол и заплакать, как маленькому ребенку, чтобы пришла мама и сказала, что мне всего-навсего приснился кошмар и он уже закончился. Но мама не придет… Я стиснула зубы. Мама предала свою дочь. Ради кого? Ради Ричарда! Покойного Ричарда. – У вас есть три минуты, чтобы спрятаться в специально отведенных для охоты лабиринтах Обители, – продолжил говорить страж, – по истечении времени те стражи, которые участвуют в «прятках», как и вы, начнут охоту. Их задача – найти вас в течение трех часов, ваша – не заблудиться в лабиринтах, не угодить в ловушки и как можно тщательней спрятаться. При необходимости можете использовать магию. Если за три часа вас так никто и не нашел, вы можете беспрепятственно вернуться обратно в свою камеру и продолжить игру на следующие сутки. Если нет – то мне вас очень и очень жаль. – Его губы обезобразил ядовитый оскал. – Шучу. Не жаль. Итак. На старт… внимание… Поехали!

Шесть человек, включая Сандру, ринулись от меня в разные стороны, скрываясь в темном лабиринте многочисленных коридоров, поделенных на сектора. А я… я не сдвинулась с места… я все еще не верила, что нахожусь здесь. И тело, и мозг категорически отвергали этот факт.

– Рейтли? – страж, объявлявший условия «пряток», громко расхохотался. – Я смотрю, ты совсем тупая? Беги! Мы не жадные, мы даем вам время.

Йонас, тот самый, про которого говорила Сандра, улыбнулся мне и тихо посоветовал, хотя его слова разлетелись громким эхом по всему коридору Обители:

– Бегите, мисс Рейтли, если продолжите стоять на месте – умрете через три минуты.

Я не шелохнулась. Все плыло. После суда я не произнесла ни единого слова, все время молчала и пыталась смириться со своим положением. Удивительно, что первый человек, с которым я решила заговорить за все это время – глава чертовой Обители.

– Умру? – тупо переспросила я. Все стражи заржали. Кроме одного.

Йонас кивнул:

– Ваше тело слишком хрупкое, а сознание слишком слабое. Вы не выдержите того, чем с вами захотят заняться все в этой тюрьме, в том числе и я. В прятках участвуют больше трех сотен стражей, и многие из них начнут выслеживать вас ровно через три… а уже через две минуты. Бегите. У вас пока есть призрачный шанс.

Я вздрогнула, обернулась и тихо всхлипнула. Первые слезы, которые появились у меня на глазах, с тех пор как я сюда попала. Куда мне бежать? Я даже не знаю примерного расположения коридоров. Но все же я побежала – кинулась к лестнице под веселое улюлюканье за спиной и скрылась под аркой.

Две минуты давно вышли, а я все никак не могла спрятаться, лишь заблудилась на одном из этажей, не в состоянии выбраться самостоятельно из лабиринта тысячи идентичных коридоров. Когда я в отчаянии забежала за угол и уткнулась в тупик, сзади послышались негромкие аплодисменты.

Я зажмурилась и, превозмогая себя, обернулась. Медленно приоткрыв глаза, увидела Йонаса. Он прислонился спиной к противоположной стене и улыбался, как сытый довольный кот, только что поймавший за хвостик маленькую и беззащитную мышку. Игра в «прятки»… кошки ловят мышек… Своеобразное наказание для заключенных, самое действенное за всю историю правления конгресса. Лучше сто раз подумать и не нарушать регламент, чем попасть в Ад за мошенничество и умереть в темном коридоре. Я часто слышала об игре в своей прошлой обычной жизни, но никогда не задумывалась над тем, что это может случиться со мной.

– За что тебя посадили, Рейтли? – спросил страж, не делая попыток подойти ближе. – Я еще не успел посмотреть твое дело, но полагаю, что это какая-нибудь кража или мелкая афера. Ничего особенного.

Я не ответила. Во рту пересохло, и язык прилип к небу. Надо ему что-то ответить… но я не могу.

– Котенок? – Йонас улыбнулся. – Ты к нам надолго?

Я опустила глаза.

– За легкую кражу дают максимум два года, – предположил основатель, – вероятно, тебе дали немного меньше. Я хочу услышать твой срок. Сколько конгресс отвел времени, чтобы мы успели наразвлекаться вдоволь?

Внутри что-то щелкнуло. Я вздернула голову и посмотрела на стража.

– Меня осудили за убийство верховного мага, – я нервно хихикнула, – развлекаться со мной вы сможете пожизненно!

Улыбка на лице Йонаса медленно угасла.

– Убийство? – нахмурился. – И за что ты его убила?

– Я никого не убивала, – кажется, эту фразу можно высечь на моей эпитафии, она стала жизненным кредо. – Я только защищалась. Он выпустил в меня смертельный пульсар… а я… я… я не знала, что это за шар, я не владею практической магией, я просто поставила щит… пульсар отлетел обратно, маг выпал из окна, разбился и сгорел.

Йонас снова улыбнулся.

– Разбился и сгорел. Это забавно.

– Очень! – скривилась я и, опустив руки, шагнула к стражу. – Давайте! Ну же! Делайте со мной что хотите, – я безразлично подошла почти вплотную, – а потом отведите меня в камеру… потому что сама я не дойду. Я заблудилась.

Йонас усмехнулся. Его глаза медленно исследовали мое тело, спрятанное под оранжевым тюремным комбинезоном.

– Заманчивое предложение, Рейтли. Чувствую, мы с тобой подружимся.

Я медленно открыла глаза, фокусируя взгляд на деревянной перекладине под потолком. Не сразу сообразив, где нахожусь и почему вокруг так светло, я села на кровати и уставилась на разбитое стекло. Сквозь неровно вколоченные в раму доски в комнату проникали лучи утреннего солнца. Без часов сложно определить время, но по ощущениям сейчас около девяти-одиннадцати утра.

Я удивленно встала на ноги, не понимая, почему я все еще здесь, а не в тюремной камере. Платье за ночь помялось и окончательно утратило свою красоту. Остановившись напротив зеркала, я застонала и неловкими движениями начала приглаживать растрепанные волосы. Мой вид чем-то напоминал вокзальную бродяжку, и дело не только в одежде… лицо побледнело, а под глазами залегли огромные синяки, как следствие трехдневного недоедания и хронических ночных кошмаров.

Первая мысль, которая пришла в голову после сна – Леннер так и не вернулся. Его что-то задержало в центре управления городом, и он решил повременить со мной и с Обителью. Но мое предположение с треском провалилось, стоило только выйти из спальни и переступить порог гостиной. Переступить и замереть.

Сдвинув в сторону журнальный столик, Леннер, широко расставив ноги, упражнялся с двумя мечами. Горящие иллюзорным пламенем лезвия со свистом рассекали воздух, повинуясь выверенным движениям капитана ночной стражи.

У меня перехватило дыхание.

Шаг… разворот… выпад. Уклон, выпад и новый разворот. Снова уклон и резкий выпад. Леннер двигался бесшумно, но настолько быстро, что предугадать его следующее движение было невозможно. Шаг… выпад… взмах клинка… и очередной выпад, от которого у любого противника снесло бы голову.

Я привалилась плечом к двери, какое-то время наблюдая за тяжелым комплексом упражнений с неподъемными магическими клинками. Невольно в глаза бросались мужские руки, без труда удерживающие огромные метровые орудия убийства, и мощные бицепсы, покрытые капельками пота. Все стражи отличались довольно крепким телосложением, но Леннер… по моим меркам этот мужчина был даже слишком перекачан.

– Доброе утро, мистер Леннер, – отводя взгляд в сторону, я поспешила заявить о своем присутствии, пока он сам меня не заметил.

Некромант остановился, прерывая упражнения. Мечи растворились в воздухе.

– Что с вашим радаром, мисс Рейтли? Уже полдень.

Сапфировые глаза повернулись в мою сторону. Вид вокзальной бродяжки у капитана стражей не вызвал ни отвращения, ни вопроса. Ему было плевать, что на мне и как я себя чувствую. Если бы за ночь у меня отросла третья рука, то такая незначительная мелочь, вроде лишней конечности, его бы тоже не удивила.

– Почему я все еще здесь? – не зная, в какую сторону отвернуться, чтобы в глаза не бросалась обнаженная мужская грудь, покрытая потом, и живот с идеальным, безупречным прессом, я уткнулась взглядом себе под ноги. – Почему вы не отвезли меня в Обитель?

– А вам хочется поскорее туда вернуться? – предельно вежливым тоном осведомился Леннер.

– Конечно нет.

– В таком случае вы должны быть рады, что все еще находитесь здесь, а не в Обители. Мистера Рейтли мы, кстати, тоже отпустили домой вчера вечером, – некромант толчком ноги вернул столик на свое законное место и испытующе взглянул на меня. – Однако особой радости с вашей стороны я не замечаю. Смею предположить, что общество стражей Обители вас прельщает куда больше, чем мое.

Леннер понимал, что эти слова прозвучали слишком провокационно, поэтому мой враждебный взгляд и настороженная поза его только позабавили, и он продолжил:

– Что касается стражей Обители… Вчера вечером мне пришло очень занимательное письмо, думаю, что вас оно тоже может заинтересовать.

– Меня? – я покачала головой, игнорируя нехорошие мысли, которые полезли в голову. – При чем здесь я? Это ваше письмо.

– Ошибаетесь. – Леннер достал из заднего кармана домашних свободных штанов, которые слишком откровенно свисали на его бедрах, сложенный пополам конверт и помахал им в воздухе, привлекая мое внимание. Я лишь успела заметить эмблему Обители на обратной стороне. – Я был очень удивлен, получив его. Особенно меня удивило то, кто его написал. У вас нет никаких догадок, мисс Рейтли?

Я пожала плечами, пытаясь внешне сохранить невозмутимый вид, хотя внутри все съежилось и между лопаток пробежал холодок. Леннер принял мое молчание за ответ и, небрежно распечатав конверт, вытащил письмо.

– Один из стражей Обители, уважаемый очень многими, в том числе и мной, не буду этого скрывать, написал на вас неофициальную, повторяю – неофициальную, что значит, непроверяемую конгрессом характеристику, – некромант снова посмотрел на мое лицо, ожидая какого-нибудь пояснения. – Характеристика сумбурная, временами абсурдная, но исходя из нее, вы, мисс Рейтли, человек вполне адекватный и здравомыслящий, а также… невиновный в преступлении, за которое вам назначен пожизненный срок. Что-нибудь скажете мне по этому поводу? Я бы хотел услышать ваши комментарии.

– Я могу узнать, от кого это письмо? – почти шепотом попросила я.

Леннер сложил письмо и протянул его мне. Я быстро преодолела разделяющее нас расстояние и, выхватив письмо, внимательно всмотрелась в неровный, но знакомый почерк.

Письмо действительно было неофициальным и направленным исключительно в руки Ларку Леннеру, капитану ночной стражи города Нерона. Четыре листа, исписанных от руки, по пунктам разложили все мое дело об убийстве Ричарда, приводя аргументы, которые я уже не раз говорила конгрессу и комиссии на суде, но, скорее всего, Леннер видел их впервые. В официальном деле, если он его читал, такие мелочи не указаны. Ага… мелочи, которые конгресс осознанно не стал заносить в дело.

Особое внимание в письме уделялось основной причине гибели Ричарда. По словам следствия, он погиб в результате заклинания мгновенной смерти, которое я сплела собственными руками и применила его против верховного мага. Но никто не стал разбираться, как у женщины с тринадцатым резервом получилось сплести одно из сложнейших заклинаний практической магии. Кроме этого, отправитель затронул тему моего поведения в Обители, в нескольких предложениях пересказав, что я ничего и никогда не принимала из препаратов седативного действия, не попадала под внушение стражей и что с моим сознанием за этот год, проведенный в стенах тюрьмы, ничего не случилось. А вот последний лист не содержал ни описаний, ни пояснений. Отправитель попросил Леннера составить отчет, закрепить его своим именем капитана стражей и отправить в конгресс, чтобы мой пожизненный срок превратился хотя бы в годовое исчисление.

На обратной стороне четвертого листа значились инициалы:

«С уважением, Йонас Рай, основатель Обители центрального округа города Нерона».

Я с трудом оторвала взгляд от письма и с еще большим усилием посмотрела на Леннера. Он пристально следил за мной все время, пока я читала письмо, улавливая любые эмоции.

– Я хотел бы услышать ваш комментарий, – повторил он, – пока я не высказал свое предвзятое мнение.

Я аккуратно сложила исписанные листы и вернула их в конверт. Смотреть на некроманта больше не хотелось, поэтому я рассматривала свои руки, опустив голову.

– И что вы хотите услышать? Я действительно никого не убивала. Это была случайность и самооборона. И я не сумасшедшая, хоть вы и убеждены в обратном.

– Нет, мне это неинтересно. Я желаю услышать, что вас связывает с главой стражей Обители? Это письмо до сих пор лежит у меня в кармане, а не на столе у председателя конгресса лишь из-за уважения к мистеру Раю и его заслугам перед конфедерацией. А теперь ответьте на мой вопрос, мисс Рейтли, что вас связывает с одним из основателей Обители?

Я вздрогнула. От Леннера это не укрылось, поэтому он задал новый вопрос, более прямой:

– С первого момента нашего знакомства вы ведете себя более чем раскованно для молодой женщины, которая провела целый год в Обители. Вас не сломали стражи, хотя с такой внешностью, как у вас, это весьма удивительно. Мистер Рай ваш покровитель, не так ли?

Я сжала кулаки, неосознанно смяв конверт.

– При всем уважении, мистер Леннер, но вас это не касается!

– Как раз напротив, мисс Рейтли. Я пытаюсь разобраться, зачем такой известный человек, как Йонас Рай, просит одолжения у капитана города ради заключенной. Ведь основатель Обители, безусловно, осведомлен о законах и отдает себе отчет, что это письмо призывает меня дать ложные показания в вашу защиту. Вы не объясните, почему мистер Рай это прислал? Подставил себя, вас, меня. Что мне теперь с этим делать? Пойти на должностное преступление и скрыть все от конгресса? – в голосе послышался нарастающий гнев. – Почему я вынужден ставить себя под удар, в то время как вы, мисс Рейтли, не умеете держать свои ноги вместе, не раздвигая их под каждым, кто предложит свою…

Я швырнула конверт в лицо Леннеру и, развернувшись, молча вышла из гостиной, пытаясь держать спину прямо.

* * *

Капитан ночной стражи пришел поздним вечером, когда за окном сгущались сумерки и крохотную спальню освещала небольшая лампа на прикроватной тумбе и еще одна грязная лампочка, качающаяся на оголенном проводе под самым потолком.

Я услышала, как страж открыл дверь, перед этим предусмотрительно постучав несколько раз, но даже не шелохнулась, продолжая лежать на кровати и рассматривать тени, отбрасываемые раскачивающейся лампой. Мое состояние ничем не отличалось от того состояния, в котором я пребывала весь год, находясь в Обители. Та же тюрьма, только здесь не кормят.

– У вас маньяк гуляет по городу, мистер Леннер, – напомнила я, с трудом поворачивая к нему голову. Слабость и онемение во всем теле я еще с утра связала с голодом. – Почему вы весь день сидите в этой хибаре, вместо того чтобы заниматься поисками?

Некромант взял стул, поставил его спинкой вплотную к кровати и уселся напротив меня. В полумраке его глаза блестели словно от слез, но такой мужчина, как Леннер, вряд ли умеет плакать. А этот блеск обусловлен наличием первого резерва магии.

– Как раз об этом я и хотел с вами поговорить. Только не про маньяка, а про похитителя, или если вам угодно, то преступника.

Я не сдержала вздоха.

– Со мной? Вы что-то путаете, я заключенная, при этом еще и озабоченная, раздвигаю ноги под каждым встречным, плюс сумасшедшая. Ну знаете, мне всякие невидимые мужики мерещатся. Вам лучше поговорить со своими стражами, а мне с психиатром.

В ответ на мои слова Леннер улыбнулся. Уголки его губ дрогнули, намекая на скупую, зато искреннюю улыбку. Ух ты! Новый уровень взаимоотношений? И чем же я его заслужила?

– Кроме вас, мисс Рейтли, конгресс освободил еще нескольких заключенных. Только не из Обители, а из более, скажем так, спокойных мест. И каждый из них, как и вы, имеет тринадцатый резерв магии, и так же каждый детально описывает невидимого для остальных мужчину с маниакальной идеей преследования.

Я вяло кивнула. Наверное, еще с утра эта новость бы меня обрадовала, но сейчас у меня не осталось сил для радости. В Обители никому не давали голодать. Это даже странно, стражи всеми существующими способами издевались над заключенными, но кормили вовремя.

– То есть теперь вы мне верите? – уточнила я, встречаясь взглядом с сапфировыми глазами.

– Мое доверие сложно заслужить.

– Ну вы хоть сумасшедшей-то меня больше не считаете?

– Если опустить тот факт, что вы два раза пытались поднять руку на капитана стражей города, то вы вполне адекватны.

Я поджала губы.

Леннер снова улыбнулся, но тут же черты его лица заострились, и он вопросительно вздернул бровь.

– Вы говорили, что в совершенстве владеете магией визуализации. Сможете изобразить мужчину, которого вы видели?

– Я вам этого не говорила.

– Но вы сказали, что преподавали уроки визуализации.

– Это было до того, как меня заключили под стражу.

– Разумеется, – Леннер немедленно поднялся со стула и протянул мне руку, – идемте, мисс Рейтли, вы слишком бледны. Думаю, вы проголодались. Надеюсь, после ужина ваше настроение станет более сговорчивым и мне не придется заставлять вас сотрудничать со стражами грубой силой.

Я помедлила, но все же вложила свою ладонь в его огромную мускулистую лапищу. От резкого подъема голова закружилась.

– Осторожней, – нежный голос Леннера подействовал на меня как-то отталкивающе. Слишком много в нем было неестественности. – Может быть, вам помочь?

Свободная мужская рука приобняла меня за талию, немного поддерживая.

– Мистер Леннер! – я испуганно отшатнулась, поспешно выдергивая свою ладонь. – Н-н-не надо меня трогать, пожалуйста!

Выразительные глаза прищурились, с неподдельным интересом оценивая мою реакцию на его действия. На какое-то мгновение мне показалось, что он видит куда больше, чем положено на самом деле. Это заставило занервничать.

– Прошу прощения, я, наверное, поспешил с выводами, – Леннер махнул рукой в сторону выхода и задумчиво произнес то, чего я никак не ожидала от него услышать: – Обитель оставила на вас неизгладимый след.

– О чем вы?

– Идемте, вы должны поесть.

Закусив конец карандаша и нервно покачивая под столом ногой, я с львиной долей самокритичности рассматривала портрет невидимки. Отсутствие постоянной практики читалось в каждом изгибе его лица. И что самое неприятное, мне было просто стыдно показывать это Леннеру. Маги с первым резервом редко пользуются визуализацией, в основном они предпочитают практическую магию, но я уже чувствую, как некромант скривится, увидев, на что я потратила практически целую ночь.

Невидимка смотрел на меня своими янтарными глазами, то и дело моргая и мерзко ухмыляясь, как тогда в доме Филиппа. Его лицо занимало практически весь холст и от этого казалось еще более уродливым и кривым. Моя визуализация вышла неточной, а движения невидимки, когда он из анфаса поворачивался в профиль, получались дергаными, как мерцающее изображение на старой видеокассете с помехами.

– Это ужасно…

Я швырнула карандаш в стену и сжала виски, пытаясь сосредоточиться.

– Вы закончили? – Леннер вышел из спальни в одних домашних штанах. Снова! Сколько можно ходить голым? Неужели так сложно найти простую майку или футболку?

– Нет, – я отвернулась от него и начала быстро сворачивать холст. – Почему бы вам не привлечь специалиста, мистер Леннер? Любой маг визуализации нарисует и оживит портрет в несколько раз лучше меня.

– Я рассчитывал, что вы и есть этот специалист.

– Я… у меня давно не было практики. Год назад на создание подобной визуализации ушел бы час, сейчас мне требуется гораздо больше времени. Извините.

Леннер шумно вздохнул. Я не решалась поднимать на него глаза, только крепче стиснула холст руками и уставилась в обшарпанный пол.

– Я сейчас все исправлю… нарисую новый.

– Мисс Рейтли, не поймите меня превратно, но ваша визуализация нужна не для художественной выставки, а для ориентировки на розыск преступника. Максимум, что будут украшать копии портрета, так это фонарные столбы в нашем городе, поэтому показывайте, что вы успели нацарапать. У меня все равно нет лишних средств, времени и уж тем более желания искать посреди ночи другого специалиста.

Я вспомнила раскосые глаза невидимки, которыми он смотрит на всех с моей некачественной визуализации, и упрямо покачала головой.

– Не покажу.

– Мисс Рейтли, – холодный упрек в голосе.

– Нет! Ни за что. Дайте мне время, и я все перерисую.

Страж нахмурился. Спорить он явно не любил. Поставив рацию на подзарядку, Леннер приблизился и бесцеремонно выдернул холст из моих ослабевших рук. Я не успела среагировать, как он уже расстелил портрет на столешнице и внимательно вгляделся в неровные черты ухмыляющегося мужчины.

Черные брови, которые снисходительно изогнулись на лице некроманта, были лучшим комментарием по поводу моей пятичасовой работы. Раньше я не выпускала карандаш из рук, каждый день тренировалась, только чтобы поддерживать тот уровень визуализирования, которого мне удалось добиться со своим крошечным тринадцатым резервом. Благодаря Обители этого уровня больше нет. Зато теперь есть косые линии, неуверенные штрихи и путаница в сплетениях энергии.

– Вы шутите? – Леннер с досадой ткнул пальцем в лицо невидимки, прямо в раскосый глаз. – Или издеваетесь? А, мисс Рейтли?

Я ожидала чего-то подобного, но все равно его слова прозвучали очень обидно, заставив меня покраснеть. В академии нашу группу курировала профессор Алгерман, неприятная женщина с круглыми очками и бородавкой над верхней губой. Она тоже взирала на мои потуги визуализации и каждый раз, проверяя очередную работу, не забывала уточнить: «Вы так шутите, мисс Рейтли? Целый холст испоганили своей мазней. Сейчас же переделайте!» С тех пор прошло несколько лет и мои «потуги» оценили, предложив работу в городской школе, но слова Леннера заставили вернуться на первый курс.

– А чего вы ожидали? – я попыталась отгородиться от своих мыслей. – Я ведь вас предупреждала, что в отличие от практической магии визуализация требует постоянной тренировки. Стоит ли мне напоминать, что последний год я провела в Обители, а не на курсах повышения квалификации для молодых специалистов?

Леннер нахмурился и, оторвавшись от портрета, поднял на меня свой исчерна-синий взгляд. Я замолчала. Во рту все пересохло.

– Вы меня не так поняли, – неохотно пояснил он, – мне нравится ваша визуализация, и я вижу, что вы прекрасно ей владеете… в отличие от практической магии. Но человек, который здесь изображен… – некромант присмотрелся к невидимке, – я еще могу поверить, что этот мужчина способен украсть сорок булочек из буфета, но около полусотни человек, да еще в столице под носом у всех стражей и конгресса… Верится с трудом.

Ему нравится моя визуализация?

…не о том думаю.

Я снова покраснела и заерзала на стуле. Услышать такие слова от мага с первым резервом мечтает, наверное, каждый человек, так или иначе связанный с визуализацией.

– С вами все в порядке? – неожиданно спросил Леннер, возвращая меня в реальность. – Вы покраснели.

Я не смогла спрятать довольную улыбку, поэтому просто закивала, не прекращая терзать свою нижнюю губу. За несколько часов нервной работы я наконец-то выдохнула и перестала беспокоиться о том, что надо мной начнут издеваться из-за грубых изъянов в портрете, как это часто бывало раньше. И я уже расслабилась, собираясь оставить Леннера наедине с визуализацией и отправиться спать, как мое спокойствие улетучилось в одно мгновение, сменяясь неподдельной паникой.

– У вас отвратительная привычка, – мужские пальцы коснулись моих губ, заставляя разжать зубы. – Не кусайте себя.

Я вздрогнула и шарахнулась от стража назад, но за спиной самым предательским образом воздвигалась каменная стена. Я что-то несвязно пробормотала, пытаясь спуститься с барного стула и спрятаться в спальне, но Леннер одной рукой облокотился на стол, а другой подпер стену, преграждая путь. Обнаженная грудь, которая плавно вздымалась с каждым его вздохом, оказалась прямо напротив моих глаз.

– Вы… вы… – я хотела его оттолкнуть, но дотронуться до полураздетого стража у меня не хватило смелости. – Вы не могли бы отойти? Пожалуйста…

Леннер наклонился, теперь его блестящие глаза оказались напротив моих, и губы… он медленно облизнул свои губы, не сводя с меня оценивающего взгляда. Сердце подпрыгнуло к горлу. Когда на тебя так смотрит страж – это всегда означает одно. Пора бежать и прятаться. Но этот дом не Обитель, и прятаться здесь тоже негде.

Очутившись в ловушке, я перепугалась до полуобморочного состояния, но окончательно вывело меня из привычного равновесия совсем не это, а вид хищно улыбающегося Леннера. В Обители я успела насмотреться на десяток сотен стражей, но ни один из них не сможет сравниться с Леннером по одной лишь простой причине – некромант потрясал своей внутренней мужественностью. Не жестокостью, не силой и даже не первым резервом магии, а именно мужественностью. Так получилось, что ради своей же безопасности я уже давно научилась не смотреть на стражей как на мужчин. Перестала воспринимать их как отдельных личностей. Но Леннер… Я сглотнула и, кажется, приросла к стулу. Он пошатнул все, к чему я привыкла в Обители. И я совру, если не скажу, что это ужасно напугало. Все, кто когда-либо привязывался к стражам, заканчивали свою жизнь одинаково – на первом этаже Обители. В крематории.

– Сколько эмоций на вашем лице, мисс Рейтли. М-м… – мечтательно протянул капитан. Судя по его интонации, он так проверяет мою выдержку. Вот только зачем? – В юности мне доводилось работать в Обители, поэтому я знаю, как должны выглядеть заключенные. Вы на них совершенно не похожи. Это интересно и непонятно одновременно.

Стоило промолчать. Кто тянул меня за язык? Нельзя было поддерживать этот странный разговор.

– Не вам об этом говорить, мистер Леннер. Вы тоже отличаетесь от остальных стражей.

– Сочту за комплимент.

В глубине блестящих глаз вспыхнул игривый огонек, а на губах расцвела предвкушающая улыбка. Именно это заставило меня выйти из оцепенения и вспомнить, в каком положении я на самом деле здесь нахожусь.

– М-м-мистер Л-ле-ннер, – едва слышно прошептала я, вжимаясь в стену. Хотелось заорать, но голос осип. – Отойдите от меня, пока я… пока я…

– Пока вы что? Убьете меня? Я бы на это посмотрел.

– Пока я не закричала!

– На дом наложено заклинание. Вас никто не услышит.

– Я все равно буду кричать.

– Для чего? У вас приятный голос, не стоит срывать его из-за какого-то пустяка.

Я задержала дыхание. На глаза навернулись слезы. Леннер это заметил, и его поза изменилась, перестала быть такой агрессивной. Он немного отстранился.

– Не трогайте меня… – жалобно попросила я, – пожалуйста.

Некромант улыбнулся. Сейчас в его улыбке не было фальши, зато было что-то другое… что-то, что я никак не смогла охарактеризовать.

– Вы именно эту фразу говорили всем стражам Обители? «Не трогайте меня»? – Леннер уже спрашивал нечто похожее. Видимо, его всерьез озадачивал тот факт, что я умудрилась продержаться в Обители целый год и не помереть в первый же день. – И как? Фраза действовала?

– Не знаю.

– Но вы ведь что-то им говорили?

– Говорила, но не это.

– А что?

Я усмехнулась и вздернула голову.

– Обычно я говорила что-то вроде: «ваше время вышло, я выиграла».

Удивление во взгляде Леннера сменилось интересом. Он понимал, что означает эта фраза… В «прятках» практически всегда выигрывали стражи, но если вдруг кому-то из заключенных удавалось продержаться три часа, и за все это время не заблудиться в лабиринте коридоров, не наткнуться на стражей и не попасть в магические капканы, то именно этой фразой заканчивалась игра и заключенного отпускали.

– А когда вас все же ловили, – настаивал на ответе Леннер, – что вы тогда говорили?

– Ничего, – честно ответила я. Некромант вопросительно изогнул бровь, и мне пришлось пояснить: – Я ничего не говорила. Я кричала. Громко. Иногда это помогало.

Мой ответ его позабавил. Леннер тихо рассмеялся и отошел в сторону, позволяя мне беспрепятственно сползти со стула и не оглядываясь, сбежать в свою комнату.

Глава 6

Обитель.

Спустя три месяца после заключения под стражу

– Ваше время вышло, мистер Рай, – я сжала в руке карту, с победной улыбкой встречая стража. – Я выиграла.

Йонас лениво улыбнулся и направился ко мне, освещая себе путь магическим факелом. Как всегда в форме Обители мужчина выглядел мрачно. Черный камзол и серые штаны, высокие военные сапоги с железными вставками и кожаные перчатки до локтей. На фоне всего этого обмундирования его бледная кожа и темные, сбритые у висков волосы смотрелись особенно жутко. Не зная точного возраста, Йонасу вряд ли кто-то даст больше сорока лет, скорее тридцать с хвостиком, если, конечно, не принимать во внимание спадающую на его лицо прядь безвозвратно покрытых сединой волос.

– Теперь попробуй-ка без карты, – потребовал страж, отнимая у меня заколдованный клочок бумаги, на котором он собственноручно обозначил все потайные ходы. – Ты должна запоминать Обитель, а не полагаться на везение. Заключенным удача не способствует. Тебе-то уж точно, Рейтли.

Перспектива остаться без единственного ориентира в этих чертовых идентичных, как братья-близнецы, коридорах меня пугала.

– Но… – я попыталась возразить, на что Йонас грубо толкнул меня вперед, обрывая все дальнейшие просьбы.

– Беги! Живо!

Я ринулась с места, пытаясь по памяти вспомнить расположение закоулков. Несколько раз угодив в тупик, я растерялась и через четверть часа снова заблудилась, оказавшись в совершенно незнакомом месте с огромными статуями в виде каменных стражей.

– Ты сдохнешь раньше, чем я рассчитывал, – бесшумно подойдя сзади, прошипел на ухо Йонас. Я вскрикнула, но его ладонь предусмотрительно зажала мне рот, заставляя ощутить вкус кожаной перчатки. – Хватит орать, ты тратишь силы впустую, – он отпустил меня и твердо, почти жестко приказал: – Беги!

Я опасно пошатнулась и в самый последний момент ухватилась за стену, чудом не распластавшись на бетонном полу. Ноги уже не держали.

– Я больше не могу! Не могу! – завыла я, прикидывая в уме, сколько часов подряд Йонас гоняет меня по Обители. Наверное, часов семь… если не больше. – Я выдохлась, замерзла, хочу есть и ног не чувствую, я…

– Замолчи! Не хочу этого слышать! – Страж небрежно кинул в мою сторону потрепанный клочок старой бумаги. – Я трачу свое время не на твое нытье, а на результат, которого до сих пор нет. Хочешь жить – учись выживать. И прекрати, наконец, действовать мне на нервы!

Я глубоко вздохнула и, оттолкнувшись от стены, побежала вперед, на ходу рассматривая полюбившуюся за несколько месяцев карту потайных коридоров крепости.

Я проснулась на рассвете от острого ощущения чьего-то присутствия в комнате. В голове еще стояли картины из Обители. Длинные, бесконечные коридоры, тайные ходы и стражи, которые выискивали заключенных, каждый день отлавливая всех, одного за другим. Сонно поежившись, я лениво перевернулась на спину, открыла глаза… и, охнув, хотела заорать, только сделать этого мне никто не позволил. Мужчина ринулся вперед быстрее, чем я успела пискнуть, и еще быстрее зажал мне рот, вдавливая голову в подушку.

– Я решил стать первым, кого ты увидишь этим утром, – невидимка сально улыбнулся, упиваясь моим диким страхом, который на несколько секунд приковал к кровати. Он здесь! В доме! Где Леннер? – Теперь, открывая глаза, ты всегда будешь вспоминать меня, пока твой резерв окончательно не иссякнет. Должно быть, это очень приятно – умереть от рук такого могущественного существа, как я. Гордишься, что стала избранной? Вожделеешь меня?

Пухлые губы скривились, обезображивая мужское и без того неприятное лицо. Я замычала, секундное замешательство сменилось паникой. Кто бы он ни был – преступник, похититель или чертов маньяк, неважно, но сейчас он находился здесь! Прямо здесь! В доме! Возле моей кровати!

– Что говоришь? – мужчина нагнулся ко мне, склонил голову набок и сделал вид, что прислушивается к моему мычанию. Ладонь он так и не убрал, не давая издать мне и звука, кроме неразборчивого мычания. – Рада меня видеть? Да-а… Я так и знал, что ты обрадуешься. – Он гаденько усмехнулся. – Я тоже рад. И знаешь… По правде, я даже считал минуты до нашей встречи. Так сильно соскучился.

Полное непропорциональное лицо с квадратной челюстью и трехдневной щетиной приблизилось к моему и… Я попыталась отвернуться. Он лизнул меня. Лизнул! Этот извращенец облизал мою щеку!

Задергавшись на кровати, как в припадке, я вывернулась и со всей силы прикусила его ладонь. Всего на одно мгновение невидимка замешкался и ослабил бдительность, но и этого мгновения мне вполне хватило.

– Мистер Леннер! – я заорала в полный голос. От магических вибраций в доме распахнулись все двери, наделав столько шума, что даже глухой бы проснулся, не говоря уже о капитане стражей города. – Мистер Леннер! Мистер ЛЕННЕР! Мистер…

Рывок, и мое тело оказалось прижато к кровати.

– Отвали от меня! – захрипела я, когда невидимка навалился сверху, а его руки сжали мое горло, намереваясь задушить. – Иди… кхк… к черту… сукин ты… сын!

Потные ладони сомкнулись на моей шее в тугое смертельное кольцо. От боли из глаз брызнули слезы, и я со всей дури ударила кулаком по довольной физиономии, стерев с его лица сальную улыбку. От мощного удара в моей руке что-то хрустнуло. Взвыв от нового приступа боли, я махнула поврежденной конечностью, создавая вокруг себя магический барьер, который под натиском энергии отбросил невидимку к противоположной стене и…

Мой барьер тотчас же пробило неизвестное заклинание первого резерва, заставив его разлететься на сотни мельчайших осколков. Вот так просто мою магию поглотила более сильная и стремительная, не оставив даже шанса восстановиться и создать новый щит. Я всхлипнула, подумав, что это сделал невидимка, но нет. Надо мной склонился Леннер.

– Спокойно! – страж перехватил мою руку, когда я завизжала, увидев черную тень за его спиной. Невидимка растворился в воздухе, оставляя после себя серую дымку. – В чем дело? Мисс Рейтли? – Леннер пощелкал пальцами перед моим лицом. – Я здесь. Посмотрите на меня.

Я содрогнулась и заторможенно перевела на него свой испуганный взгляд.

– Вы его видите? – прошептала я, почти не разжимая губ. Мои пальцы схватили Леннера за рубашку, сжимая ее в кулаке. – Он… он… он там стоял… душил… смеялся… он… он…

Некромант проследил за моим взглядом, повернулся и рассеянно уставился на серую, едва различимую дымку, которая почти развеялась, не оставляя следа.

У меня задрожали губы. Только не говори, что ты этого не видишь. Только попробуй мне это сказать! Некроманты способны улавливать любые магические колебания.

– Вы ведь это видите? – я ткнула пальцем в дымку и снова схватила Леннера. – Первый резерв! У вас же первый резерв. Вы должны это видеть! Вы…

– Я ничего не вижу. О чем вы говорите, мисс Рейтли?

Внутри все рухнуло. Кровь отхлынула от лица. Он не видит? Некромант с первым резервом не видит перед собой сгусток магии? Мамочки… Я вся задрожала. Не только губы, но и тело.

– Почему вы не видите?! – закричала я, подскакивая на кровати и вставая на перину босыми ногами. – Вот же! – я указала на дымку, оставшуюся от телепортации мага. – Вот она! Вот!

Леннер выпрямился и посмотрел на меня так… так… в общем, от его взгляда я заревела. Рухнула на колени и заревела. Во что меня опять втянули?! Я только что могла умереть! Задохнуться от рук серийного убийцы, которого никто не видит, кроме меня.

– Зачем вы это сделали? – я зажала ладонью рот, пытаясь совладать с эмоциями. Не получилось. Горло сжималось, в висках стучало, и по лицу катились крупные слезы. – Зачем вы натравили его на меня? За что? – я подняла затравленный взгляд на Леннера. Некромант так и остался стоять возле кровати, в ступоре наблюдая за мной. Еще одно несвойственное поведение для заключенной, да? – Ну зачем вы это сделали? Вы ведь солгали! Сказали, что обеспечите мою безопасность, а в итоге… Сорок магов пропало! Вы всерьез думаете, что они пропали? – я засмеялась, но смех вышел жалкий, больше похожий на каркающие рыдания. – Да умерли они! Все умерли! Он их задушил! И меня пытался… как котенка. А где вы были в это время? Спали? А если бы мне не удалось закричать, что тогда? Вы бы даже не узнали, что меня прикончили в соседней комнате! Капитан стражей! – Я не заметила, как от отчаяния перешла на крик. – Что вы за человек такой, мистер Леннер? Зачем вы вообще явились в Обитель? Там у меня был шанс выжить! Был шанс освободиться! А теперь его нет! НЕТ! И все по вашей вине! Как мне защитить себя от верховного мага? Как?! У меня нет первого резерва! Я… я… Верните меня в Обитель! – Никогда бы не подумала, что скажу это, но вариантов больше нет. – Я здесь не останусь! Я с вами не останусь! Если он снова придет, то наверняка прикончит меня. А я не хочу! Нет, нет, нет.

Бежать! Нужно бежать. Бежать отсюда. Ничего страшного, что планы поменялись. Значит, выберусь из Обители. Сандра обещала нанять адвоката, может, еще и Филипп ей поможет. Выберусь. Точно выберусь. Живая. А вот моему бездыханному телу уже никто не поможет – ни Сандра, ни Филипп и уж точно ни адвокат.

Перепуганная, я вскочила с кровати и ринулась в коридор. Не знаю, как далеко я собиралась убежать, учитывая, что все выходы заблокированы. Наверное, стала бы ломиться в дверь, пока не разбила себе руки в кровь или окончательно не выдохлась.

– Мисс Рейтли? – Леннер успел схватить меня за запястье до того, как я переступила порог спальни. Резко притянув к себе, одной рукой он обнял меня за талию, а второй прижал голову к своей шее. – Вам надо успокоиться. Вы все равно никуда не уйдете, пока следствие не закончится.

Ударившись о его мощную грудь, я испугалась еще больше и чудом не закричала. Мужские духи с одурманивающим запахом проникли в легкие, на мгновение обезоруживая меня и заставляя растерять весь свой напор. Но всего на мгновение, пока разум боролся с ощущениями.

– Отпустите меня! – я уперлась в него руками, извиваясь и пытаясь отстраниться. – Не смейте ко мне прикасаться! Не смейте этого делать!

Тихий смех раздался где-то сверху над моей головой.

– А мне нравится. К вам вообще приятно прикасаться.

– Вы надо мной издеваетесь! – я всхлипнула и ударила его по плечу. Никакого эффекта это не произвело, разве что я отбила ладонь и сорвала голос. – Ну почему я не могу уйти? – жалобно прошептала я, опуская руки и неосознанно утыкаясь лбом в мужскую грудь. – Верните меня в Обитель. Вы ведь этого хотели! Мне там самое место.

Я обессиленно закрыла глаза. Леннер не двигался, только его рука переместилась с моей талии чуть повыше, придерживая за спину. Я судорожно втянула носом воздух. От него так вкусно пахнет. Когда это вообще стражи пользовались духами? Или это не духи? Или страж он не такой, как все?

– Обитель никуда от вас не денется. Вы, так или иначе, туда вернетесь. Просто не торопитесь. Редко кому выпадает шанс взять отсрочку в пожизненном заключении. На моей памяти таких людей не встречалось.

Я моргнула. Мне показалось или… Я снова моргнула и распахнула глаза. Нет, не показалось! Леннер провел рукой по моим волосам, зарываясь в них своей пятерней.

– Вы… – у меня перехватило дыхание. Если бы это был другой страж, не Леннер, а допустим Йонас, то сейчас бы меня оттянули за эти самые волосы назад и в лучшем случае отшвырнули бы в сторону, а в худшем… в худшем приложили бы головой о ближайшую бетонную стену. – Он ведь придет за мной, – всхлипнула я. – Не сомневаюсь, что придет.

Я шмыгнула носом, наслаждаясь поглаживаниями, которые пугали и успокаивали одновременно.

– Именно этого мы и ждем.

– А как же я? Что будет со мной?

У меня снова сжалось горло. По-моему, Леннер это почувствовал и отстранился.

– Если бы вас, мисс Рейтли, действительно хотел убить маг с первым резервом, – некромант вдруг протянул ко мне руку и стал медленно, очень медленно убирать волосы с моего лица, откидывая волнистые пряди на плечи, – то вы бы уже давно были мертвы. Это я вам говорю, как маг с первым резервом. Можете не сомневаться. Ему не нужна ваша смерть.

– Почему вы так уверены? – За меня говорил шок. Я не могла этого спросить. Просто не могла. Не у Леннера. – Вы когда-нибудь убивали?

– Стоит ли напоминать, что я некромант и страж в одном лице?

– Не стоит.

– Тогда вы получили свой ответ.

Я поежилась, а Леннер отступил, достал из кармана рацию и без объяснений вышел в коридор.

Глава 7

Обхватив ладонями чашку с горячим чаем, я сидела на диване, закутавшись в плед, и наблюдала за стражами. Третий час больше десятка магов в военной форме, с оружием и нехилым уровнем практической магии исследовали дом. Никто из них не решался со мной заговорить, но я то и дело ловила косые взгляды, устремленные в мою сторону. Недоверие. Раздражение. Усталость. Все это читалось на их лицах. Не нужно обладать даром истинной телепатии, чтобы ощутить, насколько сильно мои слова подвергал сомнению каждый из присутствующих. Отчасти я их даже понимала… Сложно верить заключенной, когда нет ни единого доказательства того, что невидимка был в доме. Непонятно другое. Почему они не видят его следы? Ладно стражи… но Леннер и Стенли… Первый резерв способен улавливать малейшие колебания внешней энергии, а телепортация мага – это один из мощнейших выбросов энергии. Они должны его почувствовать. Должны найти след, куда ведет этот телепорт. Должны найти хоть что-то. Я не сумасшедшая! Почему все смотрят на меня, как на сумасшедшую? Я ведь не одна его вижу. По словам Леннера, другие заключенные его тоже видели. Может, дело в резерве? И невидимку видят только маги с тринадцатым резервом? В таком случае, что ему от нас нужно?

Я со вздохом перевела взгляд на Стенли. В отличие от остальных, капитаны дом уже осмотрели и не один раз. Сначала Леннер вызвал по рации патруль и договорился о личной встрече с каким-то Диксаном. Затем проверил все магические сплетения, наложенные на дом, и изучил следы. Я не задавала лишних вопросов и вообще старалась его не отвлекать, только ходила рядом и слушала зачитку неизвестного заклинания первого резерва.

Чуть позднее приехал Стенли, а вместе с ним еще трое магов в гражданской форме. Подслушав один из разговоров, я поняла, что это не стражи вовсе, а представители конгресса, причем довольно высоких рангов, судя по эмблемам на одежде. А они-то здесь зачем? Офисные клерки в кои-то веки повылазили из своих золотых офисов? Это что-то новенькое. Похоже, ситуация в городе настолько вышла из-под контроля, что конгресс лично начал принимать посильное участие в расследовании стражей. Но все самое ужасное случилось даже не с их приездом, а с приездом одного из городских патрулей, вернее, с его малой части. Всего тридцать магов… подумаешь. И все они обустроились в доме. А что может быть страшнее тридцати стражей для одной заключенной, особенно если все стражи знают, что она заключенная?

Самым лучшим для меня решением было запереться в ванной, чтобы избежать лишнего внимания и просто не путаться под ногами, слушая враждебные упреки. Я так и сделала – пошла прятаться, тем более что единственный, кто какое-то время сдерживал стражей – уехал. На свою встречу! А вот Стенли остался, и это именно он поймал меня на полпути к заветной цели, точнее, мы случайно столкнулись с ним в коридоре, когда я пыталась незаметно пробраться за спинами представителей конгресса. Догадавшись о моих планах, он нашел где-то плед, наверное принес из своей машины, и, завернув меня в него, усадил на диван. А еще он заварил чай. Зеленый. С чабрецом. Для мага с первым резервом создать из ниоткуда фарфоровый чайник, чашки и съедобные лакомства, как для меня сказать слово «мяу». Так же быстро и не растрачивая основной энергии своего резерва.

– Торчим здесь уже четвертый час! Никто не пробовал покопаться в мозгу у этой девки? По-любому, так быстрее выйдет.

Я дернулась, расплескав содержимое кружки на свои колени.

– Конгресс вроде как против того, чтобы калечить своих заключенных. Но я не уверен. Кажется, к Обители это не относится. Леннер говорил про двух девок из приемника. Вот им-то уж точно в голову не полезешь. Они выходят через месяц.

Сжав в ладонях чашку, я бросила быстрый взгляд на двух стражей, расположившихся возле барной стойки. Один облокотился на столешницу и с полным безразличием осматривал гостиную. Второй сидел рядом на стуле, оперевшись локтями на колени, и поигрывал рацией.

– А эта? – страж с рацией зевнул. – Тоже выходит или на пожизненном?

Сделав вид, что их обсуждения меня не касаются, я уронила голову так, чтобы лицо скрылось под волной рыжих волос. В Обители часто приходилось прикидываться глухой, а иногда немой и слепой одновременно. По-другому было не выжить.

– Я слышал, что она завалила верховного. Скорее всего, на пожизненном, конгресс такое не прощает.

– Пф-ф… И че мы тогда возимся? Давно пора ей черепушку вскрыть и вытащить воспоминания. Делов-то на две минуты, зато сколько времени сэкономим.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Внизу живота шевельнулся холодок страха. Вмешиваться в память гражданских магов запрещено регламентом конгресса! Понятно? После таких вмешательств у любого крыша съедет. Это как трепанация без наркоза, только с последующим извлечением памяти, а не мозга.

– Леннер не в восторге от этой идеи.

– Кто-то уже предлагал?

– Ага, – страж хохотнул, – все присутствующие. Никто не видит смысла искать какие-то крохи магии в этом сарае, когда можно извлечь память и составить полную картину произошедшего.

– И что Леннер?

– Да ничего. Не захотел брать ответственность за ее жизнь, представляешь? Мало что ли заключенных в Обители? Один из конгресса предложил провести эксгумацию памяти самостоятельно, но Леннер ему тоже отказал.

– Придурок. Теперь торчим здесь из-за него.

– Не говори, – страж с рацией пренебрежительно фыркнул, – ему давно пора валить из нашего города к своим предкам. Конгресс обещал заменить Сойлера на год, а что в итоге? Леннер отлично обосновался на его месте на целых добрых десять лет и сестрицу свою полоумную зачем-то сюда притащил, будто у нас своих баб мало. Слышал, что она отсталая? Некроманты херовы.

Я вздернула голову. Не знаю, что возмутило меня больше. То, каким тоном стражи патруля рассуждают о своем капитане в его отсутствие, или то, что в отличие от Леннера, эти двое болтают ногами на стульях и ни черта не делают, кроме как перемывают всем кости, хуже базарных старух. Так и хочется плюнуть кому-нибудь в рожу.

– Чего тебе? – один из них, почувствовав на своем затылке мой прожигающий взгляд, обернулся.

Я присмотрелась к его глазам. Голубые. Даже не голубые, а какие-то мыльные. Пятый резерв, ерунда.

– Ничего, – сухо ответила я. После сотен надзирателей со вторыми и третьими резервами голубоглазый не вызывал ни страха, ни уважения. – Просто смотрю.

– А кто разрешал тебе смотреть? – он нахмурился и убрал рацию в карман. Фигура у него накачанная, но даже она меркнет на фоне мускулатуры Леннера. – Ты спросила у меня разрешения, а? Не помню, чтобы я позволял на себя пялиться.

Крутанувшись на барном стуле, второй страж скользнул по мне безразличным взглядом. Так обычно взирают на пустое место. Я поджала губы. Ясно, ясно. И снова здравствуй, родная дискриминация! Им смотреть на меня значит можно, а мне, видишь ли, уже нельзя. Кто придумывает эти правила?

– Извините, – решив не учинять себе лишних неприятностей, я поспешно отвернулась. Тем более что остальные стражи тоже начали поглядывать на меня, но в отличие от этих работу не забросили, продолжая выискивать скрытые следы в доме и шлейф магии от телепортации. – Еще раз извините, – повторила я, – такого больше не произойдет.

Послушно уткнувшись себе в колени, отлично понимая, что именно этого от меня все и ждут, я не смогла сдержать ухмылки. Уголки губ дрогнули, и мне пришлось опустить голову ниже. Невозможно, но… я их не боюсь. Не после того, что мне довелось пережить в Обители. К двум посредственным стражам, возомнившим из себя непонятно что, можно испытывать только жалость, но никак не страх. В тюрьме учишься выживать среди монстров, расчетливых и голодных до жестоких развлечений. Этот с рацией явно пытался им подражать, но до монстров ему было так же далеко, как и мне до свободы.

– Что это было? «Извините»? Серьезно? Тебя никто не учил извиняться? – после секундного замешательства рассмеялся страж. Неприкрытое ехидство его слов меня покоробило. – Думаю, тебе стоит попросить прощения еще раз. Вставай на колени.

В гостиной стало заметно тише. Несколько стражей, я их не считала, но по ощущениям больше семи человек, отложили свои дела и теперь наблюдали за нами. Никто не вмешивался, но и никто не отказывал себе в удовольствии поглазеть, как глумятся над заключенной. Уверена, что большинство из них никогда не были на территории Обители и имеют весьма смутные представления о глумлении.

– Прошу прошения, если мое поведение показалось вам недостойным, – все так же, не поднимая головы, отчеканила я когда-то заученные слова. – Я виновата. Еще раз извините.

Справа раздался неоднозначный смешок. Я посильнее закуталась в плед, словно это как-то могло спасти меня от всеобщего внимания. Ненавижу быть в центре внимания! Не-на-ви-жу.

– Ребята, да она издевается! – громко возмутился голубоглазый. Ему что, делать больше нечего? – Кажется, она только что призналась, что не умеет просить прощения. Так че мы сидим без дела? Надо научить ее, а то пропадет баба в Обители.

– Отвали от нее, Эйд.

– Она из Обители? – кто-то позади меня сильно удивился этому известию. – Я думал, ее из приемника притащили.

– Не, – Эд или Эйд или как там его, воодушевленный новой идеей, вскочил со стула. – Те, что из приемника, сейчас в управлении, а этой занимаются Ларк со Стенли. Типа – контролируют, – заржал он. Я не выдержала и снова подняла голову. Смех у него был до ужаса противный. – Все знают, что они там контролируют, да? Дырку между ее ног. Хотя, наверное, она уже не контролируется. Представляю, сколько стражей в ней успело побывать…

– Не представляешь, – огрызнулась я, глядя прямо в его мерзкую рожу с густой щетиной.

И вот после моих слов в гостиной воцарилась полнейшая тишина. Ни звука. Того и гляди появится перекати-поле и…

Я замерла. Чашка выпала из ослабевших рук и под аккомпанемент всеобщего безмолвия со звоном разлеталась на части. Я ведь не сказала это вслух, да? У меня остановилось сердце. Должно было остановиться. Странно, что оно вообще выдержало.

У стражей повытягивались лица.

Да. Я это сказала. И не просто сказала, а обратилась на «ты» к стражу при исполнении! Черт. Если бы я не отбывала пожизненное наказание, то после этого меня должны были бы арестовать, а потом закрыть в изоляторе на несколько суток. И еще бешеный штраф за вольное обращение к служащему конгресса.

У меня забегали глаза. Надо что-то сделать. Хоть что-нибудь. Пока все не обернулось против меня.

Я решительно скинула плед, поднялась на ноги и произнесла запинаясь:

– У меня шок. Просто шок. Извините.

С этими словами я ринулась к двери, надеясь выскочить на улицу и до потери пульса умолять всех богов, чтобы Стенли заступился за меня. Не понимаю, как я могла это сказать! Просто не понимаю! Может, у меня на самом деле шок? Или я настолько расслабилась, что забыла все, чему научилась в Обители.

Нельзя разговаривать со стражами!

Нельзя открыто смотреть в их сторону!

Нельзя!

Все, кто своевременно не усвоил эти простые правила, уже давно не боятся за свою жизнь. Мертвым вообще нечего бояться.

– Охренеть! – голубоглазый избавился от оцепенения и смачно выругался. – Как ты выжила в Обители, сучка? А ну-ка стой! Я чего-то не понял!

Я добежала. Почти добежала до двери, когда аркан затянулся на моей щиколотке, и я ничком упала на живот. Ударившись лицом об пол, я не сдержала всхлипа. Во рту появился солоноватый привкус, нижняя губа моментально треснула, а кожа на левой щеке загорелась пламенем. Стражу на это было плевать, он медленно потащил меня к себе за правую ногу, подтягивая аркан.

Наверное, платье задралось… но даже если это и так, я не почувствовала.

Задыхаясь от болезненного удара, я перевернулась на спину, и прежде чем страж успел сообразить, что происходит, я схватила аркан и дернула его на себя, вкладывая в это большую часть восполнимой энергии резерва. Вовремя среагировать голубоглазый не успел. Обычно женщины не дают тебе отпор, да? Унижать беззащитных просто, козел? Аркан натянулся, и страж полетел за ним следом, пропахав своим лицом два метра по деревянному полу.

На ноги мы вскочили одновременно.

– Я тебе шею сверну! – крикнул он мне в спину, когда я, увернувшись от очередного аркана, с разбегу прыгнула на дверь и кулем вывалилась во двор.

– Эйд! – кто-то остановил стража при выходе из дома. – Прекрати! Это уже не смешно.

И он действительно остановился. В голове пронеслась нелепая мысль, что его урезонили слова сослуживца, но все оказалось куда проще…

Я болезненно всхлипнула и открыла глаза. Черная тень склонилась надо мной, протягивая руку и помогая встать с земли. Из-за солнца я не сразу разглядела, кому эта тень принадлежит, и, только наткнувшись на серебряный значок капитана ночной стражи и черный военный камзол с росписью замысловатых узоров, плотно облегающий массивную фигуру, поняла, насколько мне не везет в этой жизни. Ведь знала, что нельзя слушаться Стенли! Надо было прятаться в ванной, как я и планировала, тогда бы ничего этого не произошло! А теперь мне прямая дорога в Обитель. И, скорее всего, с ужесточением условий заключения.

– Я не хотела! – тихо, почти неслышно прошептала я. Леннер без лишних слов поднял мою голову за подбородок и внимательно осмотрел лицо. – Я не хотела этого делать! Он накинулся первым, понимаете? Первым! Я бы не стала нападать на стража! Я не дура! Я помню, какое наказание за этим последует! – Я всхлипнула, когда черный, убийственный и не оставляющий шанса взгляд встретился с моим… напуганным и растерянным. – Я могу извиниться… – продолжала сбивчиво шептать я, чувствуя, как слезы скатываются по лицу и обжигают разодранную после падения щеку, – и опуститься на колени тоже…

– Достаточно.

Некромант наклонил мою голову вбок и без эмоций провел большим пальцем по щеке. Наверное, там образовался кровоподтек от удара.

– Мистер Леннер… пожалуйста… выслушайте меня! Я не хотела, не знаю, как так получилось… – я прижала ладони к груди, с трудом сдерживая глухие рыдания, которые вот-вот должны были вырваться наружу. Мне показалось, что это конец. Сейчас капитан переговорит со своим подчиненным, примет его сторону, и если меня не казнят, то жестоко накажут, как и полагается за такие нарушения. Я напала на стража? Никто не станет разбираться в причинах.

Рядом с нами стоял Стенли и несколько магов из патруля. Кто-то бурно описывал произошедшее, выставляя меня посмешищем и последней идиоткой, которая сама спровоцировала одного из стражей. Кто это распинался, я не поняла, вроде бы тот мужик, что сидел с голубоглазым за столом, но это не точно, мне было все равно. Я лишь смотрела на Леннера, на его мрачное лицо и почти белые от напряжения скулы. Он убрал руку и отошел от меня. В ледяных глазах застыла ярость, а в голосе послышалась сталь.

– Стенли, забери мисс Рейтли в управление. – Леннер в последний раз взглянул на меня и едва заметно улыбнулся, почти приободряюще. – Здесь ей больше нечего делать.

Я пошатнулась, оставшись без какой-либо опоры. Но опора сама себя нашла и очень кстати, потому как от увиденного мне захотелось сползти на землю и закрыть глаза руками.

Леннер развернулся, направляясь к мужчине, у которого, как и у меня, кровоточила губа. Догадаться, почему и у него она кровоточила, труда не составило. Некромант ничего не спрашивал, ничего не уточнял и не пытался разобраться. Удар, который пришелся на лицо голубоглазого, запросто мог раздробить ему череп, если бы тот вовремя не выставил перед собой щит. Леннер что-то крикнул, что-то предупреждающее, но страж не послушал, и тогда черный пульсар разбил его щит на крошечные осколки. Перехватив занесенную для удара руку, некромант сломал ее и ударил сапогом по колену стража. Пока тот корчился, Леннер сорвал с его груди военный значок и прошел в дом.

– Тэс? – Стенли крутанул меня за плечо, подхватывая за талию и не давая упасть. – Садитесь пока в машину, а я скоро вернусь и помогу вам обработать рану. Хорошо?

Я заторможенно кивнула, оборачиваясь и не веря своим глазам. Слезы высохли, а в груди появилось незнакомое жжение. За меня только что заступились. Впервые в жизни.

Глава 8

Центр управления находился на одной из главных улиц Нерона, прямо рядом с башней конгресса. Наверное, только здесь можно встретить такое огромное количество стражей одновременно. В обычной жизни я старалась продумывать свой ежедневный маршрут так, чтобы не попадать на Маккейз – белую, чрезмерно охраняемую площадь – главную точку южной конфедерации. Белую, потому что все административные здания в столице, да и в любом другом городе, воздвигались исключительно из марэны, серебристо-белого минерала, добываемого элементалями конгресса. Это делалось для удобства. На башню и центр управления не наложено ни одно защитное заклинание. Марэна не нуждается в них, она и так автоматически активирует все необходимые заклинания, вплоть до заклятий первого резерва и черной магии. Башня конгресса непробиваема и все верховные обеспечены негласной защитой, в то время как гражданским магам запрещено добывать марэну и уж тем более применять ее в строительстве. Это еще одна мера пресечения, придуманная конгрессом несколько лет назад. Тотальный контроль. Теперь нигде небезопасно, даже свой дом нельзя назвать крепостью, если в него в любой момент могут вломиться стражи.

– Располагайтесь, – Стенли распахнул для меня двери своего офиса. – Можете отдохнуть здесь или в соседнем конференц-зале, там сейчас никого нет. В коридор, к сожалению, я вынужден запретить вам выходить. Почему – надеюсь, не стоит объяснять.

Я удивленно округлила глаза, заглядывая внутрь богато обставленного офиса капитана дневной стражи. «Мистер Стенли Морган» – значилось на дверной табличке. Весь офис был отделан в светлых тонах – бежевых и песочных. Белоснежный диван, длинный стол из отполированного дерева, десять кожаных кресел, плазменная панель на одной стене, сводки каких-то магических графиков – на другой, несколько колонн из мрамора, иллюзия парящих облаков вместо потолка, живые цветы в керамических горшках – живые в прямом смысле, не говорящие, но способные передвигаться и анализировать, а еще пол… стеклянный, а под стеклом как будто бы бьются волны.

– У вас богатый кабинет, мистер Морган, – отойдя от первого шока, проговорила я, наблюдая за бегством драцены. Цветущее существо, заметив посторонних, выбралось из горшка и сигануло под диван.

– Я же просил вас, Тэс, – страж захлопнул массивные двустворчатые двери за моей спиной, – зовите меня просто Стенли. Я не любитель официальных обращений, тем более от женщин. – Он прошел к столу, небрежно кинул на него ключи и, усевшись в кресло, подмигнул мне. – Считаю это кощунством.

Ну-у… ладно.

– Присядете?

Хороший вопрос. Я обняла себя за плечи, продолжая осматривать кабинет стража, так или иначе работающего на конгресс. Какие деньги крутятся в руках власти, даже страшно предположить, но судя по всему, деньги это немалые. Большинство гражданских магов не могут себе позволить купить такую драцену. Хотя о чем я? У меня квартира была в несколько раз меньше, чем весь этот кабинет. Да-а уж… Не хотелось бы испачкать белоснежные кресла своим платьем.

– Даже не знаю, куда мне и сесть, – честно ответила я, разводя руками. – Боюсь, по гроб жизни не расплатиться, если что-нибудь здесь случайно испачкаю или, не дай бог, поцарапаю.

Стенли улыбнулся, рассматривая меня, застывшую посреди его кабинета. Мне казалось, что проведя целый год в обществе стражей, я должна все о них знать и ко всему быть готовой. Но… то ли городские стражи так сильно отличаются от тюремных, то ли Стенли с Леннером и вправду ведут себя немного странно, то ли я плохо разбираюсь в капитанах городской стражи. Впрочем, я даже ту часть регламента, которая описывает городские законы, не читала… В Обители меня интересовала другая его часть.

Капитан не спеша поднялся из кресла. Улыбка с его лица так и не слетела, наоборот, заметив мою реакцию на его приближение, Стенли улыбнулся еще шире. А мне вдруг почему-то очень захотелось открыть дверь и выбежать в коридор. Как же Стенли напоминал мне Йонаса! Тот тоже до неприличия улыбчивый. С улыбкой говорит комплименты, с улыбкой отрезает пальцы. Все с улыбкой. Всегда.

– Прошу, – страж взял меня за руку и подвел к дивану. – Садитесь, – легонько надавив на плечи, он заставил меня плюхнуться на белую и, безусловно, дорогую кожу. – Можете царапать, что пожелаете, я не буду возражать и никому об этом не расскажу. Выпьем?

От его вопроса я окончательно растерялась.

– Что?

Мне послышалось или…

– Хотите выпить? У меня есть бутылочка отменного ирльянского вина.

Не послышалось.

Стенли подошел к стеклянным ящикам и, задумчиво постучав пальцами по песочно-матовой дверце, достал с верхней полки бутылку белого вина. Такого же светлого, как и все здесь.

– Вы… – я прочистила горло, – вы так шутите, мистер М… эм… Стенли?

Страж щелкнул пальцами, и в моих руках появился хрустальный бокал на длинной ножке. От неожиданности я вздрогнула и несильно сжала его в ладони.

– Нет ничего смешного в том, чтобы предложить выпить хорошее вино красивой женщине.

Что происходит?..

– Заключенной женщине, – настороженно поправила я.

– Просто женщине.

– Заключенной.

– Вы всегда были такой упрямой, Тэс, или это влияние Обители? – Стенли опустился на диван и наполнил мой бокал чуть ли не до краев. Свой он тоже наполнил, повернулся ко мне, закинул ногу на ногу и облокотился одной рукой на кожаную спинку. Его расслабленная поза должна была меня успокоить, но нет… совсем нет. – Ваше здоровье, – страж поднял бокал, – надеюсь, что ничего серьезного не произошло и ваша губа в скором времени заживет.

Губа? Неосознанно я высунула кончик языка и потрогала им разбитую, немного опухшую нижнюю губу. Черт. Все еще больно. Как же я ненавижу стражей! Не всех, конечно, но большую их часть.

Пригубив вино, совсем чуть-чуть, Стенли отставил бокал на выдвижную подставку для напитков.

– Сладкое? – он выгнул бровь, намекая, чтобы я последовала его примеру.

Но я к вину даже не притронулась. Наблюдая, как блестят зеленые глаза с первым резервом, у меня в груди все закололо от предчувствия беды, но не устраивать же истерику! Пришлось сделать вид, что вино восхитительное и все вокруг тоже восхитительное, но мне пора… в конференц-зал, в туалет или еще куда-нибудь подальше отсюда.

– Здесь есть уборная? – поставив бокал на подставку, я уверенно встала на ноги, собираясь сбежать.

– Там сейчас санитарный час, – меня одарили милейшей из всех улыбок.

– Санитарный час? – я опешила. – Простите… в туалете?

– Все верно, – подтвердил Стенли и осторожно потянул меня за руку, усаживая обратно рядом с собой. – Налить вам еще?

– Н-нет, с-спасибо, – я, запинаясь, неловко высвободилась из-под тяжелой руки, которая легла на мои плечи в каком-то очень недвусмысленном жесте. – Я, наверное, отнимаю у вас много времени? Понимаете, Стенли, не хочу вам мешать. Давайте я посижу в конференц-зале… тихо, как мышка. А вы поработаете.

Я попыталась улыбнуться, но, судя по всему, улыбка вышла скверной, особенно после следующих слов капитана:

– Мистер Леннер работает за нас двоих.

– А вы?

– А у меня обеденный перерыв.

– Но сейчас же около шести вечера… темнеет.

– Значит, у меня выходной.

Внутри все напряглось. Я пересела на краешек дивана, готовая вскочить в любой момент. Но это вряд ли меня спасет, если ситуация зайдет куда-то совсем не туда. Стенли далеко не посредственный маг с пятым резервом. Стенли опасен, как и все маги на службе конгресса. Его нужно бояться. Верховных магов не боятся только идиоты. Идиоты долго не живут. А я хочу еще немного пожить.

– Как вы себя чувствуете? – страж, в отличие от меня, откинулся на спинку дивана. Спокойный. Расслабленный. Жизнь была несправедлива, когда решила поделить всех магов на разные резервы. Кому-то досталось все.

– Спасибо, – я положила ладони на колени и уткнулась взглядом в пол, – немного лучше, чем утром.

– Кажется, я знаю, что вам поможет.

Сердце тревожно забилось.

– Знаете, – прошептала я, пытаясь разобраться, что, черт возьми, сейчас происходит, – не стоит…

– О чем вы подумали? – наигранный упрек в голосе. – Я предлагаю всего лишь выпить. Держите.

Стенли протянул мне бокал. К своему он больше не притронулся. Бутылка была закупорена, но мог ли он в нее что-нибудь подсыпать, пока разливал вино? Конечно, мог! Он все мог! У него первый резерв. Вот только зачем ему это? Хотел изнасиловать, уже бы изнасиловал и без всякого там вина. Или считает, что подпоив меня, я и сама окажусь не против разделить с ним ложе?

Я нахмурилась.

У него же дети! Я помню, как он говорил про своих детей и жену. Черт! Еще и жена. Мысль зашла в тупик. Бред какой-то.

– Мистер Морган? – я решительно поставила бокал на место и повернулась к стражу. Лучше сразу все прояснить. – Что вам от меня нужно?

– Не хотите вино? – Стенли усмехнулся. – Напрасно.

Демонстративно взяв свой бокал, он одним глотком опустошил его. Я попыталась скрыть свое удивление. Так, хорошо. В вино он ничего не подсыпал, ну и что? Это ничего не меняет.

– Мистер Леннер еще долго не освободится, он сегодня дежурит в городе, – пояснил капитан, когда в моих руках снова оказался наполненный до краев бокал. – Если без шуток, то у меня действительно появилось несколько часов свободного времени, которые я могу провести в компании молодой женщины, пока жду результатов экспертизы. Вашу визуализацию с утра разослали по всем округам Нерона. Пытаемся установить личность человека, которого вы видели. Пока безрезультативно. – Стенли вздохнул. – Вы устали, Тэс? – переводя тему, неожиданно бодро спросил он. – Прошу вас, давайте не будет обсуждать рабочие вопросы. Лучше выпьем за хорошую компанию.

– Странная компания, не находите? – я покосилась на обручальное кольцо, украшающее безымянный палец стража. – Я все еще заключенная, а вы все еще капитан стражей. Мы с вами даже разговаривать не должны, не то что составлять друг другу компанию, пить вино… и заниматься тому подобными вещами.

Я вернула несчастный бокал на подставку, так и не притронувшись к нему.

– И если вы позволите, мистер Морган, я все же схожу в уборную. Умоюсь и приведу себя в порядок, – я вскочила с дивана, поспешно отходя от стража на несколько шагов. – Пожалуйста. Можно?

Стенли медленно кивнул. Взгляд у него больше не блестел и вообще стал каким-то задумчивым. Мне даже показалось, что он полностью ушел в свои мысли, прослушав половину моих слов, если не все.

– Дверь там, – несмотря на свою задумчивость, капитан снова мне улыбнулся. – Через конференц-зал и направо.

– Спасибо.

Я сорвалась с места, быстрым шагом удаляясь от злосчастного дивана и невыпитого вина.

* * *

Ночные огни завораживали. Я прижалась к стеклу, поглядывая вниз на ночной город и суетливых людей. Давно я так не сидела… у окна, с чашкой чая и кучей свободного времени в запасе. Стрелки на иллюзорных часах перевалили за полночь и оповестили всех об этом характерным стуком.

Я прислушалась.

Стенли до сих пор работал в кабинете, то и дело переговариваясь с кем-то по рации. Меня он больше не трогал и не предпринимал никаких попыток снова позвать к себе. Зашел лишь один раз, принес ужин и сказал, чтобы я не стеснялась обращаться к нему, если мне вдруг что-нибудь понадобится. Но мне и так было хорошо. Поэтому из конференц-зала я выходить не спешила и удобно расположилась на подоконнике, наслаждаясь моментом. Когда еще выдастся случай посмотреть на башню конгресса?

Ближе к утру я задремала, так и не покидая места своего обитания. А куда еще идти? На диван к Стенли? Ну уж нет. Лучше на подоконнике. Хорошо хоть он низкий и довольно-таки широкий. Конечно, не двуспальная кровать, но все же. Тем более здесь такой вид!

Притянув колени к груди, я прижалась головой к стеклу и провалилась в беспокойный сон, то и дело вздрагивая и просыпаясь. Когда я проснулась в очередной раз, в комнате почему-то горел яркий свет, хотя я не помню, чтобы его включала.

– Доброе утро, мисс Рейтли, – послышался хриплый голос с легким акцентом. – Я так полагаю, вы тоже не выспались.

Я часто заморгала. Тело ломило, и все мышцы болели от неестественной позы, в которой пришлось провести целую ночь.

– Доброе утро… мистер Леннер.

Я спустилась на пол. Глаза еще не успели привыкнуть к яркому свету, но мужчину ужасающих габаритов я отыскала довольно быстро.

Капитан ночной стражи сидел во главе стола, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на мощной груди. Черного камзола на нем уже не было, как и остального форменного одеяния, только легкая летняя рубашка, закатанная до локтей и темные джинсы, заправленные в высокие военные сапоги.

Я прочистила горло, собираясь что-то сказать, но когда на тебя так жестко смотрит первый резерв, не то что говорить, дышать тяжело.

– У меня будут проблемы, да? – тихо спросила, не зная, как еще справиться с гнетущим молчанием. Леннер изогнул черную бровь. Он сегодня немногословен… – Из-за того стража, – пояснила я. – Наверное, он уже написал жалобу в конгресс? Я ведь его ударила. Случайно! Точнее, он сам упал и ударился… об пол. И хамить я ему тоже не хотела. Сама не понимаю, как так получилось. Наверное, из-за стресса вырвалось. Я не сдержалась… и… вот.

Мои оправдания прозвучали настолько жалко, что даже Леннер закатил глаза и снисходительно усмехнулся. И от этого его смешка я резко замолчала и отвернулась к окну. Не хватало еще, чтобы он решил, будто я давлю на жалость. Господи, как стыдно! Я растерла лицо руками, пытаясь проснуться и прийти в себя. Надо было выполнить все, что от меня требовал тот страж, и тогда бы ничего не произошло. Делов-то. Постояла бы на коленях… мне не впервой.

– Не волнуйтесь… мисс, – спокойно ответил Леннер за моей спиной, – если у кого и будут проблемы, то только у меня.

Я вздрогнула. Его голос раздался неожиданно близко, прямо сверху, где-то над головой… И горячее дыхание коснулось моей щеки.

– Получается, я вас подставила, мистер Леннер, – сипло выдавила я, схватившись руками за подоконник. Вынуждена была схватиться. Мужское тело прижалось ко мне сзади, напирая и заставляя податься вперед.

Это ведь неслучайное прикосновение? Нет? Хотя то, что сделал Леннер, нельзя назвать простым прикосновением. Стражи вообще просто так ничего не делают, у всего есть свой смысл.

– Мои проблемы вас не касаются, мисс Рейтли, – сильные руки оперлись на подоконник по обе стороны от моего тела. – Я решу их сам и без вашего участия, как только мистера Дейла выпишут из больницы. Он, к сожалению, неудачно упал, чем заработал себе два перелома и вывих челюсти.

Я испуганно сжала пальцы. Где-то в глубине моего сознания наружу рвалось дикое желание закричать, вонзить ногти в перекачанные руки и бежать из зала со всех ног, чтобы спрятаться или хотя бы защититься.

Я закрыла глаза. Дыши. Вдох. Выдох. Мы не в Обители… не в Обители… не в Обители. И Леннер не тюремный страж. Он ничего мне не сделает, ничего не…

Твердая ладонь скользнула на мой живот. Кожу обожгло так, словно на мне не было одежды, и его рука дотронулась до обнаженного участка тела.

– Мистер Леннер! – я собиралась закричать, только вот на деле вышел сдавленный писк, мышь и то пищит громче. – Отойдите, не то я…

– Да. Я помню, – перебил страж. – Начнете кричать?

Я сглотнула. Кричать? Вряд ли у меня это сейчас получится.

– Или перейдете сразу к делу? – издевался Леннер, склоняясь ко мне все ниже, загоняя в ловушку между своим телом и окном. – Можете попытаться убить меня, – предложил он на самое ухо. – Или ударить. Или что вы обычно делаете со стражами Обители? Договариваетесь? Я всю ночь размышлял, как такая слабая женщина смогла выжить в Обители и не сломаться. Не боитесь смотреть мне в глаза, не боитесь перечить другим стражам, не боитесь разговаривать. Мне вот стало интересно… и я решил перечитать ваш приговор, а также условия заключения. Подумал, может, я что-то упустил в первый раз или неправильно понял. Но… – хриплый голос понизился до едва различимого шепота, а мужские губы коснулись мочки моего уха, – конгресс не проявил милосердия по отношению к вам, бедная мисс Рейтли. И у вас определенно не было шанса выжить с теми условиями заключения, что прописаны в приговоре. Пожизненное наказание – вседозволенность стражей. А такая яркая внешность, как у вас… м-м, привлекает, знаете ли. Стражи ценили вашу красоту?

Я вся содрогнулась. До кончиков пальцев. Это намек такой?

– Не играйте со мной, мистер Леннер!

– Мне уже страшно.

– Я не шучу!

– У вас голос дрожит.

– Потому что вы меня пугаете!

Капитан усмехнулся, а потом… Ох. Я могу поклясться, что сползла бы на пол, не окажись рядом какой-нибудь опоры. Леннер уткнулся носом мне в шею и медленно поцеловал. Горячие губы дотронулись до ямки у основания шеи, заставив меня вцепиться пальцами в подоконник и судорожно задышать.

– Странная реакция для женщины из Обители, вы так не считаете? – задумчиво протянул Леннер, повторяя процедуру. На этот раз он провел языком по коже, видимо проверяя, упаду я в обморок сейчас или через несколько секунд. И я бы упала! Точно упала, если бы не его слова: – Что с вами не так, мисс Рейтли? Такое ощущение, что вы никогда не были в Обители… Вы участвовали в прятках? – я не успела кивнуть, как он сам ответил: – Знаю. Все участвуют. И сколько раз вас находили? Сколько мужчин? Тридцать есть?

Я оцепенела. Странно, но эти вопросы просто выбили почву из-под моих ног. Обычные вопросы для заключенной, но от Леннера они прозвучали оскорбительно.

– Что? – он расценил мое молчание как ответ. – Больше?.. Сорок? Пятьдесят стражей? Вчера мне показалось, вы умете себя защитить. Вас этому кто-то научил?

– Мистер Леннер! – я справилась с эмоциями и, найдя в себе силы, резко развернулась. Сапфировые глаза тут же встретились с моими, и они оказались настолько близко… и губы, они приблизились и замерли в паре миллиметров от моих. Стоит всего лишь потянуться и… – Я не обязана вам отвечать! – уверенно заявила я, испугавшись своего желания. – И не буду этого делать! Вас это не касается. Ничего из того, о чем вы тут спрашивали – не касается. А теперь отойдите!

Леннер не шевельнулся, в его блестящих глазах заиграли смешинки, а руки сильнее уперлись в подоконник, не собираясь меня выпускать. Я нервно отпрянула назад.

Сейчас он меня пугает.

– Отойдите! – как можно решительней потребовала я. – Дайте мне пройти! Пожалуйста!

Он не послушал. Вместо этого меня пригвоздили спиной к окну, и я в полной мере почувствовала мощное тело, которому всерьез могут позавидовать большинство мужчин конфедерации.

– И все же я хочу услышать ответ, мисс Рейтли, – мужские пальцы обхватили мой подбородок, заставляя поднять голову. Я растерялась и тут же окунулась в первый резерв. Леннер смотрел мне прямо в глаза, но выглядел он при этом до жути спокойно. – Сколько стражей вас находило? Сколько стражей знают ваш запах, знают энергетику, сколько их было?

У меня запылало лицо. Я дернулась, но пальцы сковали подбородок сильнее.

– Сколько? – жестко потребовал Леннер. – Сколько стражей в Нероне знают вас в лицо?

– Все стражи Обители знают меня в лицо!

– Я не хотел бы задавать вопрос более конкретно, но раз вы настаиваете…

– Да ни на чем я не настаиваю! Я просто не хочу с вами это обсуждать! Не хочу! Понятно? Отпустите меня!

– Вы никуда не пойдете, пока не ответите на мой вопрос.

Я чуть не заревела.

– Ну чего вам от меня надо? – захныкала я, закрывая глаза. – Что вы ко мне прицепились? Вы меня так унизить хотите? Не стоит. Это уже давно сделали до вас и куда более извращенными способами.

– Какими, например?

– Да какая вам, блин, разница? Вы не страж Обители, понятно? Хватит! Хватит меня мучить! – я разозлилась, открыла глаза и уперлась ладонями в мужскую грудь, отталкивая его назад. – Отойдите! Пожалуйста, отойдите от меня, я уйду!

– Нет.

Одной ладонью он перехватил мои руки и сжал запястья. Я перепугалась, до дрожи перепугалась, поэтому наконец смогла закричать. Леннер терпеливо выждал, когда я успокоюсь, и сообщил:

– Вас никто не слышит. Здесь каждая комната блокируется магией. Но вы кричите, кричите. Вдруг чудо случится.

– Вы садист! – огрызнулась я, тщетно стараясь высвободиться от его хватки. – Чего вы пытаетесь этим добиться?! Я думала, вы нормальный!

Леннер тяжело вздохнул.

– Сколько стражей находило вас в лабиринтах Обители? – снова спросил он, не собираясь отступать. Он непробиваемый. Просто непробиваемый! – Ответьте, и я вас отпущу. Это важно, я пытаюсь помочь, не мешайте мне это сделать. Так сколько их было? Больше или меньше пятидесяти?

– Черт! – я со всей дури ударила Леннера по колену и выставила перед собой щит, загораживаясь от первого резерва. – Да нисколько! Нисколько их не было! Понятно вам?

Некромант даже не поморщился, а щит мой погас еще раньше, чем успел появиться.

– Что значит – «нисколько»? – переспросил капитан, делая вид, что не заметил моего опрометчивого поступка.

– Нисколько значит нисколько! – заорала я ему прямо в лицо. – Один страж. Только один знает мою энергетику! Один! Вы довольны? Господи, да что вы за человек такой! Какая вам разница?

Я была готова к тому, что Леннер мне не поверит и начнет пытать дальше, но судя по невозмутимому лицу, это известие его ничуть не удивило и не тронуло. Он знал. Или догадывался.

– Мистер Йонас Рай, верно? – на всякий случай уточнил некромант.

Вместо ответа я снова попыталась его ударить. Смысла удерживать меня дальше не было, поэтому Леннер отступил, и я чуть не грохнулась на колени.

– Ненавижу вас! – на эмоциях выкрикнула я, отталкивая от себя его руку, которой он машинально подхватил меня, не позволяя встретиться с позолоченным мрамором. – Вы не должны об этом спрашивать! Вас это не касается! Это только мое… личное, – у меня задрожали губы. Я отвернулась, прижимая ладони к груди. – Имейте совесть больше не расспрашивать меня об Обители, не вам туда возвращаться.

Мне стало плохо. До этого момента мне казалось, что я справилась с этим. Смирилась. Но я переоценила свои возможности…

– Он делал вам больно? Мистер Рай? – Леннер подошел со спины. Я ждала, что он снова прикоснется ко мне, но нет. Вместо этого мне протянули платок. Черный. С эмблемой ночной стражи – янтарно-желтая луна и два меча, скрещенных над ней. – Мисс Рейтли, я хочу помочь.

– Чем? – всхлипнула я, не зная, куда себя деть, чтобы не разреветься. – Это ваша работа – ловить обезумевших магов. Я просто надеюсь, что в процессе вашей работы меня не задушат во сне, но я стараюсь не думать о плохом… поэтому все нормально.

– Я не об этом, – прозвучал за спиной ровный голос, – я про Обитель.

– При чем здесь Обитель?

– Ларк? – дверь в конференц-зал неожиданно распахнулась, и на пороге возник капитан дневной стражи. – Я уезжаю. Оставить тебе ключи?

Я шмыгнула носом и подняла заплаканные глаза на Стенли. У того даже рука опустилась и ключи чуть не полетели на пол, не успей он их вовремя подхватить.

– Что тут происходит? – изумленно спросил он, с упреком посмотрев на Леннера. – Мисс Рейтли, почему вы опять плачете? Что случилось?

– Ничего, – сипло выдавила я и по привычке обняла себя за плечи, создавая незримую защиту.

– Ларк?

– Ничего, – подтвердил Леннер до того безразличным тоном, что Стенли недоверчиво сощурился. – Мисс Рейтли же сказала, что ничего.

– Ничего? – переступая порог, страж раздраженно цокнул языком. – Ты опять за старое? Хочешь вернуть ее в Обитель, в то время как у нас появились зацепки?

Леннер положил руку на мое плечо и легонько его сжал. Простой жест, который намекал, что все хорошо.

– Мисс Рейтли, – холодно произнес он, – подождете меня в кабинете? Я закончу, и мы поедем домой.

Я кивнула и, смахнув набежавшие слезы, вышла за дверь.

– Что ты к ней прицепился, Ларк? Я тебя не узнаю! Дай девчонке дышать спокойно, пока она на свободе! – это было последнее, что я услышала, прежде чем магия заблокировала конференц-зал.

Глава 9

Внедорожник сильно тряхнуло. Я разлепила глаза, когда за окном проплывали многоэтажные особняки одного из самых элитных районов столицы. Поежившись на переднем сиденье, я снова провалилась в полусонную дремоту.

От центра управления мы всю дорогу ехали в напряженной тишине. Точнее, это я в напряженной, потому как произошедшее в конференц-зале вывело меня из привычного равновесия, а вот Леннер чувствовал себя превосходно. И даже несмотря на то, что он все это время не пытался заговорить и, кроме как «садитесь в машину», ничего мне не сказал, я то и дело ловила на себе его непривычные взгляды, оценивающие, с каким-то скрытым интересом.

Внедорожник в очередной раз подбросило на выступающей ухабине. Я тяжело вздохнула и для надежности подергала ремень безопасности – выдержит ли он столкновение на такой скорости? Хотя с такой манерой езды, как у Леннера, ни один ремень не поможет.

– В чем дело, мисс Рейтли? – некромант снова взглянул на меня. Его ярко-сапфировые глаза частично прятались за темными стеклами очков, но даже сейчас они блестели. – Вы нервничаете?

Я отвернулась к окну.

– С чего вы взяли?

– У вас растерянный вид, – будничным тоном пояснил он. – О чем-то переживаете?

Я очень некстати вспомнила его губы на своей шее и… язык… и, наверное, заерзала.

– Расслабьтесь, – попросил страж, активизируя музыкальную панель и выискивая определенную композицию. – Вы устали? – В салоне заиграла ненавязчивая мелодия. – Скоро будем дома.

«У меня нет дома», – хотела ответить я, но решила промолчать.

Через несколько минут я немного успокоилась и забыла про Обитель и расспросы Леннера. За окном медленно проплывали закрытые особняки служащих конгресса. Что мы здесь делаем? Я никогда не была в этом районе. Обычные маги стараются не совать сюда своего носа, если, конечно, они не хотят его лишиться. Этот район предназначен исключительно для представителей власти и конгресса. Даже обычные богатеи не в состоянии приобрести здесь недвижимость. Каждый метр земли закреплен за конгрессом.

Когда внедорожник притормозил у одного из таких вот дорогущих домов, со всех сторон увитого магическими лианами и цветущими глициниями, я изумленно открыла рот. Обычно такие растения произрастали в местах скопления магии или большого потока энергии.

Когда Леннер достал магнитную карточку и провел ей по терминалу допуска, при этом привычно высунув руку из окна и набрав на панели семизначный код, я открыла рот, уже было собираясь что-то сказать.

А когда машина въехала на территорию трехэтажного особняка и остановилась перед длинной извивающейся лестницей, тянущейся к парадному входу, я уже говорить ничего не хотела. Я просто обалдело смотрела то на Леннера, то на особняк, в котором, безусловно, присутствовала магия первого резерва.

– Вы здесь живете? – наконец выдохнула я, нетерпеливо выбираясь из внедорожника. – Ох! Фонтан… он ведь работает от энергии, правда?

Некромант с интересом проследил, как я подставила руки под разноцветные брызги фонтана, со смехом уворачиваясь от ледяной воды.

– Вас это удивляет?

– Шокирует. Немножко. – Я не сдержала восхищенного вздоха. – Здесь так красиво! И эти лианы! Они живые… Как они переплетаются! Как змеи!

Я подняла голову, улыбаясь и щурясь от солнца. Никогда бы не подумала, что некромант может жить в таком солнечном месте. Ладно, просто верховный, но некромант… Почему-то я всегда была убеждена, что они живут в темных-темных замках, где на окнах стоят решетки, куда совсем не проникает солнечный свет и где вместо живых цветов в старинных фолиантах хранятся засушенные листья для приготовления зелий. По крайней мере, так гласят легенды.

– У вас шикарный дом, мистер Леннер… – я скользнула взглядом по фасаду здания. Все стены состоят из прозрачного стекла и переливаются на солнце, поэтому издалека кажется, что дом блестит, как драгоценный сапфир. Представляю, сколько тут все стоит… даже вот это стекло. Возвращаясь к вопросу о том, сколько зарабатывают обычные маги и сколько денег имеют служащие конгресса – поражаюсь, как Леннер выдержал целую неделю в полуразвалившейся хибаре, которую кто-то посмел назвать домом. По сравнению с его особняком, то был просто сарай. Но почему мы здесь? Почему не вернулись обратно? – Вы живете не один? – я смутилась. – Дом о-очень большой. У вас есть семья?

Некромант захлопнул внедорожник.

– Была, – слишком холодно ответил он, – когда-то. Все близкие давно мертвы, с женой мы в разводе уже несколько лет. Здесь живу только я, моя младшая сестра и прислуга.

Я открыла рот. Не знаю, что шокировало меня больше. Что у него была жена или что у него есть прислуга. Сейчас весь быт управляется магией, надобность в обслуживающем персонале отпала давным-давно и сама по себе.

– Дайте-ка угадаю, – я притворно обвела Леннера задумчивым взглядом, – конгресс не запрещает верховным магам нанимать прислугу? Даже несмотря на то, что последние лет так десять обслуживающий персонал никто не держит.

Страж сдержанно улыбнулся.

– Не угадали, – он подошел ко мне и протянул руку. – Идете? Или мой дом недостаточно для вас хорош?

Я поколебалась и осторожно вложила свои пальчики в его широкую ладонь, которая тут же сжалась, словно боясь, что я могу передумать и сбежать.

– У вас невероятный дом, – искренне признала я, но затем почему-то добавила: – конгресс ценит верховных магов.

Леннер чуть склонил голову вбок. Скорее всего, мои слова ему не понравились, ибо объяснить тот нехороший блеск, появившийся в глубине пронзительных глаз, я не смогла.

– Завидуете, мисс Рейтли?

– Я считаю это несправедливым.

– И чем это чувство отличается от зависти?

Я пожала плечами и, не отводя взгляда от его беснующихся глаз, спокойно пояснила:

– Я ничего не сделала и сижу в тюрьме. По вашим словам, вы убивали людей, но при этом находитесь на свободе, работаете на конгресс и живете в таком доме, на который не накопят и тридцать семей самых обычных магов с пятыми резервами, даже если они объединят свои капиталы. Можете считать это завистью, но лично я считаю, что конгресс несправедлив ко всем, кто, по его мнению, недостоин жить среди вас, среди верховных, таких как вы, мистер Леннер.

Мужчина кивнул, принимая ответ, и настойчиво потянул меня за собой.

– У вас ко всему такое предвзятое отношение или только к нашему конгрессу?

– К конгрессу. И оно не предвзятое, а более чем обоснованное.

– Что ж, пусть будет так. – Он отступил, распахивая для меня двери своего шикарно обставленного жилища в соответствии со своим верховным статусом. – Прошу, заходите.

Я отрывисто вздохнула, краем глаза заметив обстановку внутри и мебель, инкрустированную драгоценными камнями, на которую даже смотреть страшно, не то что садиться.

– Вы ведь не хотели меня сюда привозить, – напомнила я, не зная как относиться к переменчивым решениям капитана. – Вы не хотели пускать в свой дом заключенную, а теперь мы стоим здесь, и я не понимаю почему. Вы ведь боялись за свою семью. Ну-у, я опасна и все такое, – повторяя его же слова, я как-то и сама перехотела здесь оставаться. – Может, не стоит рисковать?

– Не прибедняйтесь. Я это не люблю и особо не ценю.

Я сделала глубокий вдох, заставив мышцы расслабиться. Некромант поднес мою ладонь к губам и медленно поцеловал. А я вместо того чтобы выдернуть ее, улыбнулась и несвязно пролепетала:

– Вы очень-очень странный, мистер Леннер.

Строгие, поистине военные черты его лица смягчились.

– А вам очень и очень идет улыбка, мисс Рейтли.

Комплимент? От капитана стражей? У меня запылало лицо, но вот внутри все сжалось от страха, и подсознание закричало во все горло, чтобы я даже не думала смотреть в его сторону. Что бывает с заключенными, Тэс? С теми, кто по своей глупости посмотрел на стража как на мужчину? Ты ведь понимаешь, что в крематории жарко, Тэс, понимаешь, да?

– Спасибо, – я еще шире улыбнулась и, затолкав свой внутренний голос куда подальше, осторожно переступила порог. – Но все же, почему вы передумали? Вы больше не считаете меня опасной для своей семьи?

– У меня только сестра, – повторил Леннер. – И если с ней что-нибудь случится, пока вы находитесь на моей территории, я оторву вам голову, даже не задумываясь. Можете в этом не сомневаться.

Я кашлянула, в горле пересохло.

– Знаете, – я обняла себя за плечи и уверенно развернулась, – мне здесь неуютно. Не хочу обременять ни вас, ни вашу сестру.

Не дай бог с ней что-нибудь случится, а я к этому не буду иметь никакого отношения. Разве Леннер станет разбираться?

– Успокойтесь, – некромант перегородил выход своей нешуточной массой. Удивительно, но ни одна рубашка не сможет скрыть его мускулатуры. От такого стража нет смысла ни убегать, ни прятаться. Все равно найдет и задушит одним мизинцем. – Я вам не угрожаю. Вы задали вопрос, а я просто на него ответил.

Легче от этого не стало.

– К тому же, – Леннер коснулся пальцами моего подбородка, заставляя вновь поднять голову и встретиться с ним взглядом, – вы ошибочно обвиняетесь в убийстве, и мы оба об этом знаем.

Я окаменела. Наверное, у меня округлились глаза и брови поползли на лоб.

– То есть вы мне верите? – голос неожиданно осип.

– Вполне. – А вот его голос оставался по-прежнему звонким, и только незнакомый акцент делал его слегка хрипловатым. – Я досконально изучил ваше дело и нашел в нем больше десятка несоответствий, к тому же совсем недавно мне удалось пообщаться с ближайшими родственниками покойного мистера Харриса Ричарда и вашими, в рамках защиты свидетелей, разумеется, но те почему-то путались в своих весьма странных показаниях и все время пытались мне солгать. Верю ли я вам после этого? Можете не сомневаться. Скажу больше, я даже помогу вам добиться переизбрания меры наказания. Не сейчас, конечно, но как только мы закончим с делом.

Он убрал руку, а я не смогла пошевелиться, только смотрела на него, как парализованная, и не верила.

– Взамен на что? – резонно уточнила я, когда ко мне вернулся дар речи.

Леннер неоднозначно подмигнул и, одарив меня чарующей улыбкой, прошел мимо.

Глава 10

Если бы мне предложили сравнить дом Леннера, то, пожалуй, я бы сравнила его с музеем современного искусства в Нероне. Там я тоже боялась наступать на иллюзорный пол и дотрагиваться до стен из камня марэны. Особняк некроманта, который до этого момента представлялся мне зловещим замком, оказался вполне просторным и светлым, в основном из-за стеклянных стен, открывавших прекрасный вид на фазенду, утопающую в магической зелени. Весь интерьер, что на первом, что на втором этажах, был выдержан в черно-белых тонах с добавлением ярких красок в виде драгоценных камней, золотых дверных ручек и оранжевых мотыльков, паривших под потолком вместо светильников.

Пока мы поднимались на второй этаж, я с восхищением осматривала движущиеся скульптуры.

Леннер – ценитель искусства?

Да уж… это не безделушки Филиппа, от которых нет ни пользы, ни эстетического удовольствия.

Больше всего меня впечатлило белоснежное изваяние крохотного олененка. Он стоял на серебряном пьедестале и жалобно смотрел нам вслед, пока мы поднимались по лестнице. Если это вообще можно назвать лестницей. На самом деле я бы никогда не отважилась подниматься по воздуху, но так как Леннер шел первым, и под военными сапогами отчетливо проявлялись прозрачные ступени, я, переборов себя, решительно шла следом, стараясь не смотреть под ноги.

– Ваша комната, – некромант толкнул одну из дверей в левом крыле и пропустил меня вперед. – Здесь есть все необходимое. Душевая за той дверью, гардеробная справа от вас – нажмите ладонью на панель, чтобы открыть ее. Там имеется кое-какая одежда, чистая естественно, полотенца и предметы первой необходимости. Рядом с дверью стационарная установка. Если вам что-нибудь потребуется, просто нажмите вот на эту красную кнопочку и озвучьте все необходимое. Сразу скажу, что эта комната не изолируется, поэтому в случае чего – кричите, – иронично усмехнулся, – у вас это прекрасно получается.

– О-оу! – я закусила губу.

Гостевая комната, а скорее всего это была именно она, ничуть не уступала гостиной. Все те же черно-белые тона. Двуспальная кровать с монументальным изголовьем, украшенным ажурной скульптурной резьбой в отделке золотой и серебряной фольгой. Два кресла в белой шелковой обивке с кристальной вышивкой. Прикроватная тумба, отделанная яркими камнями, коралловыми и насыщенно лиловыми. Выглядело это неброско, но очень помпезно. Такими же камнями была инкрустирована почти вся мебель в комнате, включая комод, книжные стеллажи, посеребренные рамы и светильники, банкетку, четыре пуфика и туалетный столик. Причем туалетному столику уделили особое внимание. Он был выполнен с изысканной утонченностью, украшен золотыми медальонами и рельефной резьбой.

Я что-то несвязно пробормотала, осматривая покои. Под потолком радостно прыгали янтарные светляки, а с подоконника удирала недовольная драцена. Еще одну драцену я заметила на комоде. Притаившись, она выглядывала из горшка и враждебно посматривала в мою сторону, потряхивая листьями.

– Мистер Леннер, – я нервно усмехнулась, боясь даже прикасаться к здешним вещам, – вы собрали все драгоценные камни конфедерации, или они еще где-нибудь остались? Если – да, то где? По ощущениям вы ограбили все мастерские.

Некромант подпер плечом дверной косяк… в котором тоже имелись вставки с бриллиантами. Что-то мне нехорошо. Я все же плюхнулась на кровать, опасаясь, что упаду в обморок просто от осознания того, какие деньги крутятся в руках конгресса. Нерон, как и любая другая столица, по праву считался богатым городом, с обеспеченными магами разных резервов. Но это… тут не хватит и ста семей с тринадцатыми резервами, чтобы оплатить одну такую гостевую комнату. Максимум на что хватит денег – это на драцену. А вот на ее содержание уже вряд ли…

– Я не занимался обустройством конкретно этой комнаты, – сообщил Леннер, с каким-то безразличием осмотрев покои, – на мой вкус, слишком вычурно.

В голове пронеслась мысль, что Леннер, несмотря на работу стража, является одним из самых обеспеченных верховных магов конфедерации, возможно, как и Стенли. Верховные представители власти и конгресса в одном лице.

– Мне придется вас закрыть, – его слова вернули в реальность. – Вы здесь в безопасности, весь дом находится под охраной и защитной аурой марэны. И пожалуйста, мисс Рейтли, – некромант демонстративно скрестил руки на груди, – не пытайтесь выпрыгнуть через окно, здесь второй этаж, и вы наверняка переломаете себе ноги или, чего доброго, свернете шею.

Я нахмурилась.

– Конечно, я не буду вылезать через окно! Я высоты боюсь.

Он недоверчиво прищурился.

– Я серьезно, – повторил страж. – Вы свернете себе шею.

– Вы издеваетесь?! – возмутилась я. – Никуда я не полезу! Я не полная дура. Тем более у вас вон какой забор стоит, без стремянки через него не перелезешь. А стремянки у меня и нет.

Леннер поджал губы, не испытывая доверия к моим словам. Получается, разбитые и заколоченные окна в том съемном доме, это чтобы я не сбежала?

– Считайте, что я вам поверил, – произнес капитан и, бегло скользнув по мне все тем же недоверчивым взглядом, вышел в коридор. Но прежде чем закрыть дверь, он, не оборачиваясь, сообщил предельно деловым тоном: – Хочу, чтобы вы знали – вчера ночной патруль задержал мистера Рейтли.

У меня свело все мышцы.

– Вы задержали Филиппа? – переспросила я. – За что?

– Вашего брата поймали на границе Нерона при попытке передачи некой суммы денег контрабандистам. Не переживайте, десять суток в изоляторе – максимум, что ему грозит за такое преступление. – Некромант презрительно фыркнул. – Вы догадываетесь, какую контрабанду он планировал перевезти?

Я помрачнела и буркнула:

– Догадываюсь.

– Мистер Рейтли намеревался перевезти живую двадцатичетырехлетнюю девушку на другой континент за несколько тысяч штергов, чтобы спрятать ее от конгресса и, собственно говоря, от меня, капитана ночной стражи. После этого я даже не знаю, что поражает меня больше – ваша семейная неосмотрительность или что кровный брат оценил свою сестру, как новую стиральную машину.

С этими словами Леннер оставил меня одну, и по комнате расползлись серые тени.

Через несколько часов я полностью обустроилась в своих новых покоях. В гардеробе подобрала домашнюю одежду своего размера: свободные штаны, майку, тапочки – и наполнила до краев блестящую ванну, которая на удивление управлялась не магией, а обычными технологиями конгресса, хоть и дорогими. На туалетном столике отыскалась пара заколок, расческа и румяна. К последним я не притронулась, а вот волосы тщательно расчесала и заплела в пушистую косу, оставив незаправленными несколько вьющихся локонов. Ранка на губе покрылась коркой, опухоль заметно спала, но я все равно решила смазать ее заживляющим бальзамом, который случайно нашелся на подвесной полке в ванной. Вместе с бальзамом я обнаружила острозаточенную бритву, домашние масла, стопку чистых полотенец, зубную щетку, шампуни и еще кучу всякой ненужной мелочевки, к которой решила не притрагиваться.

Ужином меня тоже не обделили. Ближе к вечеру в комнату постучали. Открывая дверь, я без задней мысли ожидала увидеть кого угодно – прислугу, Леннера, его сестру или любого другого стража, но от вида хмурого старикашки, сошедшего с обложки какого-то жуткого фильма ужасов, я с трудом сдержала вопль и только тихонько промямлила:

– Д-д-добрый… вечер.

Был добрым. До его прихода. Пока я не увидела выцветшие глаза и бледновато-желтую кожу. Седые волосы и магические нити на живом теле. Худощавые руки и пришитые к ним пальцы. Кровоточащие раны и метку смерти под правым глазом. Мужчина что-то нечленораздельно промычал и невыразительно уставился на мое лицо.

– Гх-х.

У меня дрогнули губы, но изобразить подобие улыбки я так и не смогла, да и желание захлопнуть дверь прямо перед его носом было нестерпимо велико. Я не сдержалась и все-таки выставила перед собой щит… на всякий случай.

– Гх, – повторил старикашка. – Х-хх.

Я шумно сглотнула. Ой, мамочки! Почему Леннер меня не предупредил? Неужели так сложно было сказать – «мисс Рейтли, а знаете, у меня тут по дому разгуливают ожившие зомби и мертвые старики, ну это так, для справки, они может и безобидные, но на глаза им лучше не попадаться, а то сожрут все ваши внутренности и распотрошат кишки за считанные минуты». Меня замутило.

Не проронив ни слова, старикашка поставил поднос на пол и медленно протиснул его сквозь заклинание блокировки.

– Гх.

Я пискнула и отскочила назад, когда его костлявые пальцы коснулись моего щита и заискрились. Магическая защита сработала. Тряхнув изувеченной рукой, он потушил искры и молча выпрямился. Одарив меня пустым взглядом, старикашка так же молча развернулся и, ковыляя, скрылся за поворотом. А я еще долго стояла с открытой дверью и оцепенело смотрела ему вслед. Леннер не просто чертов некромант с первым резервом! Леннер практикует магию смерти. И судя по всему, очень даже успешно.

– Охренеть… – Я запоздало ахнула и схватилась за голову. – Это просто… охренеть!

У меня не хватало слов. Закрыв дверь, я отнесла поднос на прикроватный столик и сняла крышечки с горячих блюд. Вкус у еды оказался пресным, а стакан сока безвкусным. Ничего не ощущая, я машинально проглотила ужин, ни на секунду не забывая про молчаливого, восставшего из мертвых старика. До этого момента я никогда не видела… зомби. И не думала, что когда-нибудь их увижу. Я знала, что некоторые некроманты обладают магией смерти. Это редкий дар, передающийся по крови, но чтобы Леннер… и здесь в Нероне… С таким колоссальным уровнем магии можно получить место на самых верхах конгресса, это же… это…

– Боже… – у меня из рук выпала вилка, – что я тут делаю?

Я в доме у некроманта, который не моргнув и глазом сумеет из живого дышащего человека сотворить мертвую, управляемую черной магией марионетку. И этот некромант поцеловал меня в шею…

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я смирилась с мыслью, что по коридорам особняка разгуливает оживший труп мертвого деда. Но перед глазами еще долгое время маячило бледное серо-желтое лицо, в нескольких местах зашитое магическими нитями после посмертного ритуала. И заново сшитые руки… и пальцы… и кровоточащие глаза на фоне длинных, ломких седых волос. Зачем Леннер держит зомби? Насколько я знаю «зомби» – это киношное название мертвецов, жаждущих плоти, возникшее относительно недавно на поприще киноиндустрии. В самой же некромантии поднятых из могилы людей называют «оживленными». Оживленные. Сколько их у Леннера? Только этот старикашка или еще кто-то есть? И насколько они опасны для обычных людей?

Полночи ворочаясь в чужой кровати, я мысленно ругала себя, что в академии пропустила все лекции по практической магии, куда входил сокращенный курс некромантии. Кто же думал, что он мне пригодится? Или что я когда-нибудь увижу некроманта своими глазами? Все знают, что они редко открывают свою сущность. Что вынудило Леннера не просто открыться, но еще и стать одним из капитанов столицы южной конфедерации?

* * *

Обитель.

Спустя пять месяцев после заключения под стражу

Я беззвучно всхлипнула.

– Боишься? – жесткие и болезненные губы поцеловали меня в плечо. Прикосновение наждачной бумаги к коже было бы куда нежнее.

– Вас боятся все, мистер Рай, даже стражи, – сквозь плотно сжатые зубы процедила я, с ненавистью рассматривая живую голову гарпии, торчащую из отполированной стены в кабинете Йонаса. – И я тоже.

Новый поцелуй обжег шею. Я отвернулась, не скрывая своего отвращения. Это нельзя назвать поцелуем! Через поцелуй влюбленные доказывают свои чувства, разделяют с партнером страсть, нежность, любовь. Через поцелуй люди выражают глубокие эмоции, свою привязанность и желание. Я всегда считала, что поцелуй это внеземной проводник между сердцами двух влюбленных, цель которого разжигать огонь, возбуждать тела, а порой и согревать души. Поцелуй это нечто большее, чем соприкосновение губ. Проблема лишь в том, что у Йонаса нет души, нет ни нежности, ни страсти. У него, как и у большинства стражей, вместо светлых чувств и сердца выжженное магией черное пепелище. Такие люди не способны любить.

– Ты расстроена. – Основатель Обители задумчиво провел острием иллюзорного кинжала по моей спине. Я замерла, боясь пошевелиться. Иллюзорная сталь холодила кожу, но не более, магия Йонаса не причиняла мне вреда. – Конгресс прислал свой ответ?

Я промолчала, упорно делая вид, что меня ничуть не заботит страж, обнаженный по пояс, с магией первого резерва в крови и излюбленным кинжалом, направленным острием в мою сторону.

– Тэс?

– Отказ! – я стерпела новый поцелуй, на этот раз в губы. – Очередной отказ.

– Я посмотрю? – Йонас усмехнулся мне в лицо и, выдернув из ослабевших пальцев конверт, разорвал его, чтобы увидеть смятый лист бумаги с официальным отказом в пересмотре моего дела. – Судя по всему, – основатель нахмурился, – твое прошение никто не читал. Это шаблонный ответ, который получают все заключенные Обители, если осмеливаются запросить пересмотр дела. Фиктивная отписка.

– Легче от этой отписки не становится.

– И никогда не станет. Привыкай.

– Все бессмысленно, да? – я посмотрела в пустые, колючие глаза стража. Кажется, я успела к ним привыкнуть. – Мне никогда отсюда не выбраться?

Йонас улыбнулся, разорвал письмо на клочки и бросил на ковер. Бумага вспыхнула и тут же погасла, оставляя после себя лишь черный испаряющийся дымок, пепла и того не сохранилось.

– Из Обители никто не выходит раньше своего срока, котенок, увы. Это негласное правило.

– Раньше срока? У меня пожизненное заключение.

– А чего ты так на меня смотришь? – страж подцепил мой подбородок указательным пальцем. Я подняла голову и всхлипнула куда-то в потолок. – Это не я назначил тебе такой срок. – Его губы снова оставили обжигающий след на коже. – Я, напротив, даю тебе свою защиту и хочу, чтобы ты свалила отсюда как можно скорей. Если появится реальная возможность, я помогу. Обитель славное место, но не для таких, как ты.

– Мистер Рай! Пожалуйста… не надо.

Я зажмурилась, ощущая его ладони на своей обнаженной груди. Они скользнули вниз по спине и замерли чуть ниже талии.

– Без слов, Рейтли.

Иллюзорный кинжал небрежно царапнул кожу, пополняя мою копилку шрамов.

Я вздрогнула и распахнула глаза. Очертания темного кабинета в одно мгновение сменилось светлыми тонами гостевой комнаты и солнечными лучами, проникавшими внутрь через двухстворчатое окно. От внезапного пробуждения в голове неприятно зашумело.

– Мяу?

Я подпрыгнула на кровати, до смерти перепугав рыжего котенка, который, обиженно мявкнув, свалился на пол и вытаращился на меня своими большими сиреневыми глазами. С полминуты я озадаченно смотрела на него, решительно ничего не понимая. Такое мне еще не снилось. А потом в левой части спальни кто-то прокашлялся, и я снова подпрыгнула.

– Поговорим о ваших кошмарах? – закинув ноги на кожаную банкетку, Леннер скрестил между собой длинные пальцы на руках и с видом истинного мозгоправа уставился на меня. – Что вам снится? Обитель?

Я моргнула, перевела взгляд на упитанного котенка и снова моргнула.

– Вы кричите во сне, – меж тем продолжил страж, – догадаться о ваших кошмарах не составляет труда. Особенно если каждую ночь слышать крики о помощи.

До сих пор не понимая, что происходит, я обернулась к Леннеру. Он улыбнулся и, слегка наклонив голову, кивнул в знак приветствия.

– Доброе утро, мисс Рейтли.

– Это ваш кот? – я в ступоре замерла, наблюдая, как откормленный пушистый комочек снова забирается на мою кровать, цепляясь когтями за белоснежное одеяло. – То есть… да, – я мотнула головой, – простите… Доброе утро, мистер Леннер.

Устроившись в моих ногах, котенок подогнул под себя короткие лапки и жалобно мяукнул. Я больше года не видела животных… никаких. В Обители не было даже тараканов, все вымерли.

– Это – Кошмар, – подсказал Леннер, как и я наблюдая за котом.

– Что кошмар?

– Имя. Элементаля зовут Кошмар.

– Это элементаль? – я удивленно присвистнула. – Чей элементаль? Ваш?

Я с восторгом села на кровати и притянула к себе рыжий урчащий комочек. Элементали считаются священными животными. Большинство из них обладают магией, по силе сравнимой с десятым резервом. Получается, этот маленький комок шерсти на несколько порядков сильнее меня. У Ричарда тоже был элементаль… скользкий и гадкий тритон, такой же мерзкий, как его хозяин.

– Мяу? – усатая морда с безграничным доверием уткнулась в мою ладонь и довольно заурчала.

– Какой он милый! – я не сдержала стона и прижала рыжего котенка к груди. О том, почему Леннер следит за мной с таким интересом, я старалась не думать, лишь спросила: – Вы же не против, если я его поглажу, да? Он такой пу-у-у-ушистый! Не помню, когда в последний раз видела элементалей, да и вообще животных.

– Не против, – с улыбкой ответил капитан, – тем более что теперь это ваш элементаль.

Моя рука застыла. В каком смысле – «мой»?

– Простите? – переспросила я, уверенная в том, что мне послышалось, но Леннер хмыкнул, забавляясь моей реакцией, и снова повторил, только на этот раз более твердо, чтобы у меня не осталось никаких сомнений в его словах:

– Поздравлю, мисс Рейтли, теперь это ваш элементаль и ваша головная боль.

Рука дрогнула. Элементаль со странным именем недовольно вытянул передние лапы и без предупреждения вонзил острые когти в мою ногу, требуя продолжения. Я снова опустила глаза и принялась зарываться пальцами в густую рыжую шерсть. Кот успокоился.

– Если честно, это неудачная шутка, мистер Леннер, – пробормотала я. – Элементали подчиняются только одному хозяину.

– Этот элементаль никому не принадлежит.

– Он живет с вами, значит, он ваш.

– Я подобрал его на улице, когда эта скотина бросилась ко мне под колеса и решила покончить со своей жизнью, – на слове «скотина» Кошмар зашипел и шерсть дыбом пошла. Он все понимает или улавливает интонации? – Плюс – я не особый любитель животных и более чем уверен, что вы с ним справитесь куда лучше.

– Но… – я запнулась и посмотрела на Леннера. Он с непомерной решимостью встретился со мной взглядом, и я окончательно растерялась, не понимая – шутит он или нет. В итоге решила, что шутит, потому как его слова шли вразрез с законами конгресса, по крайней мере, с одним из законов, так точно. – Элементали могут принадлежать лишь верховным магам, мистер Леннер, – напомнила я, но, судя по короткому кивку, он об этом и не забывал. – А я не верховный маг, далеко не верховный. Прежде чем завести себе такого же пушистика, – я почесала Кошмара за ушком, – мне нужно сбросить двенадцать резервов… это как минимум.

Не знаю почему, но от осознания далеко небезызвестного факта, что у меня никогда не было и никогда не будет рыжего комочка счастья, стало грустно. А еще некстати вспомнилось, как я все детство уговаривала Ричарда купить домой щенка или котенка, единственного существа, которое будет любить меня. Но он всегда смеялся над моими желаниями и брался за ремень.

– Неужели вы считаете, что я не помню ваш резерв магии? – мягко переспросил Леннер, скорее всего заметив резкую перемену в моем настроении.

Я всхлипнула. Плакать, конечно, не плакала, но воспоминания накатили, и глаза предательски защипало.

– Вы же прекрасно осведомлены о законах конгресса? – я через силу улыбнулась и бросила на Леннера угрюмый взгляд. В его позе не было ничего враждебного, на самом деле мне даже казалось, что он пытается всячески разрядить обстановку и не нагнетать еще больше своим видом и формой капитана ночной стражи, которая чертовски ему шла и смотрелась на мускулистой фигуре как влитая. – Вам напомнить, что в регламенте говорится об элементалях?

Мужские губы исказила снисходительная усмешка.

– Я уверен, мисс Рейтли, что обладаю достаточным знанием регламента, чтобы сделать вам такой подарок, о котором, я так же искренне уверен, никто не узнает, кроме нас двоих.

Кошмар мяукнул и, вытянув лапки, устроился на моих коленях, подрагивая ушами и внимательно прислушиваясь к разговору.

– Тем более, – некромант облокотился на подлокотник и подпер голову рукой, – вы прекрасно смотритесь вместе. Правда.

Он демонстративно осмотрел мою растрепанную после сна рыжую шевелюру, которая беспорядочными локонами ложилась на мои плечи и сливалась с огненной шерстью почти такого же оттенка, может только чуть темнее. Я смутилась, особенно после того как страж мечтательно прищурился, и отвернулась. Внутри все разрывалось между желанием затискать полусонную бедолагу с длинными усищами и желанием броситься к Леннеру на шею и расцеловать его за воплощение детской мечты. Но реальность не соглашалась ни с одним из моих желаний, поэтому я сказала то, что должна была сказать:

– Спасибо, мистер Леннер, – я встала на колени и не знаю, как сдержала слезы, протягивая зашипевшего котенка некроманту, – это не игрушка, и я не могу взять на себя ответственность за настоящего элементаля, хоть и такого маленького. Не думайте, что я ничего про них не слышала, я много читала. Элементаль выбирает только одного хозяина на всю жизнь. Если Кошмар ко мне привяжется, то что с ним случится, когда вы вернете меня в Обитель? Лучше заберите его сейчас! – Я требовательно вытянула руку. Котенок мириться со своей участью не собирался и на колени к Леннеру идти категорически отказывался, извиваясь и царапаясь. – То, что вы подобрали его на дороге, уже многое за вас говорит. Другие бы проехали мимо или еще хуже… Мне, кажется, вы привираете, когда рассказываете, что не любите животных. Котенок откормленный и довольный. Прекрасный элементаль для вас или вашей сестры.

– Мяу! – Кошмар истошно завопил и вырвался. Я отпустила его, ожидая, что он сбежит из спальни, дверь-то приоткрыта, но котенок снова вцепился когтями в одеяло и забрался на постель, а потом…

– Это ваш элементаль, – невозмутимо повторил Леннер, когда рыжий комочек заискрился и, создав вокруг себя щит десятого резерва, поковылял в мою сторону, переваливаясь с одного бока на другой. – Он вам подходит.

Я рухнула на кровать, а Кошмар ткнулся холодным носом в мой бок и лег рядом, недовольно поглядывая на Леннера огромными ясно-сиреневыми глазищами.

– Но я не могу! – я застонала и, не справившись с искушением, снова погладила котенка. – Обитель…

– Да-а, и насчет Обители. Мы должны с вами об этом серьезно поговорить, желательно сегодня, – некромант тяжело вздохнул и поднялся на ноги. – Я жду вас внизу через пятнадцать минут. Без конвоя, надеюсь, спуститесь?

Я кивнула и запоздало отметила, что на комнате больше не стоит блокирующее заклинание. Новая степень доверия?

– Мистер Леннер?

Капитан уже потянулся к золотой дверной ручке, когда я нерешительно его окрикнула. Хотела промолчать, но не смогла.

– В чем дело? – страж обернулся.

Я облизнула пересохшие губы.

– Зачем вам все это, мистер Леннер? – Наши взгляды снова встретились, но на этот раз я не отвернулась, ожидая ответа, а вот Леннер мне улыбнулся своей чарующей улыбкой, которая так не сочеталась с мрачным военным камзолом и эмблемой конгресса на груди. – Зачем вы хотите мне помочь? Ведь только время зря потратите, а в городе и так ситуация выходит из-под контроля. И зачем сделали такой подарок? Вы только что совершили должностное преступление и нарушили закон конгресса. Элементаль не может принадлежать мне.

Леннер медленно кивнул, принимая вопросы и обдумывая свой ответ, который вызвал у меня еще большее недоумение и заставил глупо уставиться на обладателя суровой красоты и черной магии.

– Вы мне понравились, мисс Рейтли, – страж пожал плечами, – вот и весь секрет.

У меня глаза на лоб полезли, и сердце пропустило несколько ударов, но я очень быстро взяла себя в руки и нахмурилась.

– Я вам не верю, – честно призналась я. – Я вообще не верю, что после года в Обители способна кому-то понравиться. Кажется, этот год убил во мне все, включая чувство собственного достоинства.

– Вам кажется, – некромант придержал дверь, – если он что-то и убил, то только вашу самооценку.

– И ее тоже.

– Бросьте, мисс Рейтли. – Леннер усмехнулся и покачал головой. – Женщина с такой внешностью, как у вас, силой воли и воспитанием не может не вызывать у меня уважения. Я догадываюсь, что вы пережили за этот год, и восхищаюсь вашей силой. Не все справляются. И далеко не всем удается сохранить веру в людей, которая в вас, безусловно, присутствует. Я хочу помочь.

Я не верила, никак не могла поверить, но что-то внутри меня подсказывало, что Леннер не врет.

– И вы поможете? – с надеждой переспросила я.

– Насколько это возможно, – страж снова взялся за дверную ручку, – но у меня есть одно обязательное условие.

Условие… Я уже приготовилась к чему-то ужасному.

– Какое условие?

Но все оказалось намного проще:

– Вы будете честны со мной и ответите на все вопросы, которые я посчитаю нужным вам задать.

Уф… Это легко.

– Хорошо, – я воодушевленно кивнула. – Конечно. Спрашивайте все, что хотите.

– Договорились. Я жду вас внизу.

За капитаном захлопнулась дверь, а я только через несколько минут поймала себя на мысли, что сижу и глупо улыбаюсь ему вслед. Леннер подарил нечто большее, чем живое мурчащее существо, которое не имел права даже мне показывать. Он подарил надежду.

Глава 11

Пока я спускалась на первый этаж, не переставала восхищаться обустройством дома и задействованной здесь частью сильнейшей магии. Чего стоит одна лестница, сотворенная из воздуха, а эти скульптуры…

– Готовы? – некромант заметил меня первым.

Я затормозила в холле и, развернувшись, увидела стража. Именно стража… потому как сейчас Леннера нельзя было принять за кого-либо другого. Он вышел из дальнего коридора и уверенными шагами направился ко мне. Походка, взгляд, излишняя агрессия в движениях. Все это свойственно стражам, особенно тем, кто давно состоит на службе конгресса. Добавить к этому строгие черты лица и пугающие габариты, как рост, на несколько футов превышающий мой, так и чрезмерную мускулатуру, выступающую через плотную ткань камзола – картина получается ужасающая.

Я подошла к двустворчатым дверям и остановилась, смиренно дожидаясь его приближения.

– Куда мы едем? – спросила я, когда он прошел мимо и распахнул отливающие серебряной россыпью двери.

– Для начала заедем в центр управления, – некромант отступил, галантно пропуская меня вперед. – Я заберу ночные отчеты о патрулировании, потом мы с вами где-нибудь поедим и…

– Ларк! – из глубины дома донесся перестук каблучков, а следом возмущенный женский крик. – Я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу!

Я обернулась, а Леннер страдальчески закатил глаза и со вздохом посмотрел на кого-то, кого я не видела еще несколько секунд, пока не распахнулись двери, и на улицу за нами не выскочила молодая девушка в коротком летнем платье – значительно ниже меня ростом, с пышными черными волосами и маленьким вздернутым кверху носиком. Она в слезах выкрикивала что-то на незнакомом языке, но, судя по всему, это были ругательства.

– Куда ты уходишь? – девушка выбежала на веранду и, не заметив меня, налетела на Леннера. – У тебя не хватает совести сказать мне все это в лицо, и ты сбегаешь?! Теперь ты всегда будешь посылать свои приказы через Мориса? Самому уже лень ко мне подняться? Ты, может, не знаешь, Ларк, но в цивилизованном обществе у людей принято разговаривать друг с другом, а не приказы отдавать через свих посредников! Причем мертвых!

Я удивленно отшатнулась в сторону.

– Вернись в дом, Амалия! – строго приказал Леннер и смерил девушку таким пылающим взглядом, что у меня по телу побежали боязливые мурашки. – Я не собираюсь выяснять с тобой отношения. Не сейчас.

– Конечно, не собираешься! – девушка замахнулась и со всей силы влепила капитану пощечину. – Ты просто намерен разрушить всю мою жизнь!

От удивления у меня свело челюсть, словно это меня только что ударили. Опешив, я в ступоре уставилась на Леннера, который никак не отреагировал на эмоциональные обвинения, но зато первый резерв стремительно погрузился в черноту и опасно заблестел.

– Ты не посмеешь этого сделать! Понятно? Я столько готовилась! – заревела девушка и, не церемонясь, снова ударила некроманта по лицу. Тот даже не пошевелился. Я не сомневалась, что он может перехватить ее руку и сломать как хлипкий прутик, но отчего-то он только усмехнулся, чем окончательно вывел из себя молодую особу, очень молодую… лет семнадцати, не больше. – Чего ты смеешься? Ты мне не отец, чтобы здесь указывать! Понятно? Это последняя вечеринка года, и я туда поеду! Поеду, чего бы мне это ни стоило! Все друзья там будут. Я имею право с ними увидеться! А ты! Ты! Ненавижу тебя!

Я думала, что Леннер закричит или ударит, вид у него был такой решительный, и пальцы на руках судорожно сжимались в кулаки, но он лишь улыбнулся и спокойно произнес, до того спокойно, что я позавидовала его выдержке:

– Ты остаешься дома, Амалия, – он открыл двери. – Можешь ненавидеть меня, пока не захлебнешься в своей ненависти, мне в общем-то плевать.

Девушка задрожала.

– Ларк!

– Иди в свою комнату.

– Там весь город будет! Вся Община соберется! Мои друзья, твои! Всего два дня! Мы можем поехать вместе! Точно! Почему бы тебе не поехать со мной, а? – Амалия воодушевленно всплеснула руками. – Ты будешь за мной приглядывать, а я никуда не сбегу, обещаю. Буду рядом ходить, хоть арканом меня к себе примотай, как изолентой. А, Ларк? – она жалобно сложила на груди ладони. – Поехали? Ну, пожалуйста, поехали!

Я растерянно потопталась на месте, всем сердцем жалея, что стала невольной свидетельницей семейного скандала. То, что эта леди сестра Леннера, сомневаться не приходилось. Акцент у них один и тот же, да и кто еще посмеет разговаривать с капитаном стражей в таком тоне? А я терпеть не могу семейные конфликты! Все мое детство прошло в препирательствах между матерью и Ричардом, вот только в нашей семье каждый скандал заканчивался одинаково. Ричард не отличался стойкостью, присущей Леннеру, он просто бил – рукой, ремнем, магией, иногда швырялся стульями или огненными пульсарами. После того как я заработала первые штерги, продавая свои визуализации на рынке, все закончилось довольно быстро. Я сняла комнату в общежитии и оградила себя от любых скандалов. И вот снова увидеть семейную стычку после стольких лет, как вернуться в ненавистное прошлое. Сразу вспомнился Ричард…

– Всего два дня, а? – Амалия шмыгнула носом. – Увидимся с друзьями и сразу домой. Ну что, договорились?

Страж бескомпромиссно покачал головой, отчего девушка снова взвыла. Не понимаю, о чем они спорят, я просто делала вид, что меня здесь нет.

– Мне надоедает повторять тебе одно и то же, Амалия. Повзрослей, наконец. Мы никуда не поедем. Ни-ку-да. Ни в этом году, ни в следующем. Наша семья больше не принадлежит Общине, и нас там не ждут.

– Это ты не понимаешь!..

Леннер тяжело вздохнул, с трудом выслушивая очередную порцию жалостливых просьб, которая обрушилась на него вместе со слезами и упреками. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне его жалко… немножко. Определенно, немножко. Не понимаю, почему он не хочет уступить. Другой бы уже сдался, тем более женские слезы не каждый мужчина способен выдержать. Но, видимо, Леннер привыкший. Стражам часто приходится видеть слезы не только женские, но и мужские тоже. Это зрелище не для слабонервных.

Я неуверенно улыбнулась, когда некромант перевел на меня свой почерневший до глубины бездны взгляд. В отличие от сестры, он стоял ко мне лицом и ни на секунду не забывал, что у их семейных разборок присутствует как минимум один зритель, который до дрожи боится, что его втянут в незапланированный скандал. А когда Амалия разревелась, мне и вовсе стало не по себе, и я мельком подумала – неплохо бы проскользнуть мимо них и спуститься по лестнице к внедорожнику, но Леннер словно прочитал мысли и едва заметно мотнул головой, а потом подмигнул мне, намекая, что все хорошо.

– Л-а-а-а-рк! Два дня… Пожалуйста!

– Исключено.

– Хорошо! Тогда один!

– Нет.

– Ну там же будет Том! Неужели ты не хочешь поговорить со своим родным дядей? Он скучает по нам!

– Амалия, ты меня вообще слышишь? Никто нас там не ждет! – Леннер раздраженно нахмурился. Я с тихим стоном заметила энергетические искры, пробежавшие по его рукам от запястий до локтей. Плохой знак. Ой какой плохой. – Даже не думай.

Девушка надула пухлые, накрашенные алой помадой губы.

– Если ты не хочешь ехать, то просто отвези меня, а потом забери обратно.

– Никуда я тебя не повезу.

– Ну-у-у почему! Почему?!

– Я занят, Амалия. У меня нет времени на эти глупости.

– Ты всегда занят!

– Да, у меня такая работа, быть всегда занятым.

– Какой же ты мерзкий! – она ударила кулаком по широкой груди и тут же взвыла, видимо не рассчитав удар. – А обо мне ты подумал, Ларк? А? Подумал или нет? Ты вообще о чем-нибудь думаешь, кроме своей работы?

– Ты сейчас серьезно? – Леннер злобно усмехнулся и, схватив девушку за локоть, толкнул внутрь дома. Бедняжка едва устояла на ногах, споткнувшись о высокий, усыпанный драгоценными камнями порог, и удивленно вскинула голову, совершенно не ожидая такого поворота. – Скажи мне, кто оплачивает твои счета? – некромант взмахнул рукой, и на девушку посыпалась целая кипа заполненных квитанций и магазинных выписок. – Кто оплачивает твое лечение? Кто оплачивает твою учебу? Одежду? И весь этот многомиллионный хлам в твоей комнате? Амалия? Кто это все делает? Уж не ты ли? Кто платит за дом? За его обслуживание? Кто выплачивает комиссию за проживание в столице? Я не жду твоего «спасибо», но я очень надеюсь, что ты поумнеешь до того момента, как у меня появится желание сдать тебя в какой-нибудь пансион для обездоленных.

Амалия побледнела, но, наверное, я побледнела куда сильнее, потому как следующий вопрос был адресован именно мне:

– Вам плохо, мисс Рейтли? – Леннер отпустил сестру и щелчком пальцев сжег все квитанции, превращая их в пыль. – Мы немного задержались, ничего страшного. Давайте просто поедем в управление. Хорошо?

Я кивнула и случайно встретилась взглядом с заплаканной Амалией. Девушка тут же опустила глаза.

– Где ваша магия? – пробормотала я, прежде чем успела себя одернуть.

– Мисс Рейтли? – голос у Леннера стал жестче. – При всем уважении, нам пора идти.

Я в ужасе посмотрела на молодую девушку, невозможно красивую и лишенную магии. Она больше не поднимала головы и упорно рассматривала свои ноги в блестящих черных босоножках, но я успела заметить катастрофу всей ее жизни, которую немногие способны принять и смириться. Легче лишиться обеих рук, чем магии. У Амалии руки были на месте, ноги на месте, голова тоже, а вот магия… В ее теле она отсутствовала. Не знаю, как такое возможно, но радужка вокруг ее зрачков оказалась пустой. Нулевой резерв. Некогда наполненные магией глаза потухли. Я зажала ладонью рот. Как мне на это реагировать? Даже в Обители заключенных не лишают магии до безвозвратного пепелища, это смертный приговор для всех без исключения. В самом страшном сне не приснится такое.

– Ты остаешься дома, – приказал Леннер и, разорвав повисшую между нами паузу, захлопнул дверь перед лицом Амалии. – А вы идете со мной.

Подхватив меня под локоть, Леннер быстрым шагом спустился к внедорожнику и усадил меня на переднее сиденье. От шока я не смогла выдавить ни слова, только в центре управления немного пришла в себя и решилась спросить.

– Мистер Леннер? – не зная, какие слова лучше подобрать, я закусила губу и снова вспомнила пустой взгляд, наполненный слезами. – Я могу задать вам один вопрос?

– Нет, если это касается моей семьи.

Я кивнула.

– Хорошо, тогда не буду.

Настаивать бесполезно, во-первых, я знаю, каким Леннер бывает непробиваемым, а во-вторых, это просто не мое дело. Да и расспрашивать о таком как минимум нетактично. Представляю, что пережила их семья…

Пока я ждала Леннера в приемном отделении центра управления, гадала, что же такое могло случиться с молодой девушкой, к тому же некроманткой и сестрой верховного. Кто отобрал ее магию? Дар некромантии передается по наследству. Получается, она лишилась и его. Двойной удар. Как после этого жить? И как к ней относятся другие маги? В наше время толерантность не в почете. На улице тебе могут нахамить так, что жить не захочется, особенно когда догадаются, что ты беззащитна даже перед пятнадцатым резервом. Теперь я понимаю, почему Леннер никуда ее не отпускает. Это как минимум опасно, хотя с другой стороны, не может же она всю жизнь просидеть взаперти.

От размышлений загудела голова. Я растерла виски и решила больше об этом не думать. Не мое дело. Плохая идея лезть с расспросами в семью капитана ночной стражи. Мне лучше побеспокоиться о себе и о том, что ждет меня в Обители, если я не придумаю, как оттуда выбраться.

* * *

«Ночная сова».

Я мысленно усмехнулась. Ну конечно же! Где еще должен обедать капитан стражи, кроме как не в одном из самых элитных ресторанов столицы? Уже подъезжая к отдельно стоящему зданию, выполненному в стиле старинного мини-замка с пятью высокими колоннами, я со вздохом отметила, что гражданских магов в такое время здесь нет… только военные. Для гражданских «Ночная сова» открывается после шести вечера, и то лишь для тех, кто в состоянии за кружку чая выложить из кармана пятьдесят штергов наличными. К слову, на эти деньги можно неплохо поесть в любом другом менее пафосном заведении. Цены в «Сове» накручены по большей части из-за туристов, которые толпами валят в единственный ресторан, расположенный в центре Маккейз – белой площади, прямо под носом у конгресса.

– В чем дело, мисс Рейтли? – некромант протянул меню, при виде которого у меня вырвался истеричный смешок.

Бизнес-ланч – семьсот штергов.

Апельсиновый сок – восемьдесят пять штергов.

Классический салат – триста двадцать семь штергов.

Чизкейк…

– Ого! – я подняла растерянный взгляд. – Тысяча штергов за чизкейк?

– И?

Леннер повел бровью, не понимая, что могло вызвать у меня такое неподдельное изумление.

– Тысяча штергов! – пояснила я, показав ему на стоимость небольшого кусочка творожного торта. – Тысяча штергов за кусок торта с клубничным сиропом? Из чего этот чизкейк сделан?

Некромант безучастно пожал плечами.

– Какая разница, из чего он сделан, если это вкусно.

– Вы серьезно?

– Вполне.

М-м-м, ясно… Я снова уткнулась в меню. Кажется, мы разговариваем с высоты разных социальных кругов. Интересно, Леннер вообще в курсе, сколько зарабатывают «не избранные»? То есть большая часть населения, восемьдесят процентов обычных магов, которые никак не связаны с конгрессом? Судя по всему, верховных этот вопрос никогда не интересовал.

Пролистав меню до конца, я прокашлялась и решительно отложила его на край стола.

– Вы определились? – осведомился Леннер, изучая что-то мясное и сочное стоимостью под три тысячи штергов.

«Нет, не определилась. У меня совесть не позволяет сожрать кусок торта за тысячу штергов, в то время как многие из сил выбиваются, с трудом зарабатывая эту самую тысячу, чтобы оплатить свое проживание в столице», – подумала я, но сказала совершенно другое:

– Определилась.

Некромант кивнул:

– Превосходно.

Официант, солидный мужчина с третьим резервом и короткой черной бородкой, долго распинался перед нашим столиком, предлагая Леннеру новинки сезона и специальные предложения от шеф-повара. Все-таки военная форма многое говорит сама за себя. Не сомневаюсь, что некромант здесь бывает… и довольно часто, и скорее всего, оставляет неплохие чаевые, раз официант прилип к нему, как репейник.

– Чего желает леди? – неожиданно мужчина повернулся ко мне и все с той же улыбкой учтиво поклонился.

Я дежурно улыбнулась в ответ и, стараясь не смотреть на Леннера, вежливо попросила:

– Можно мне воды?

– Воды? – словно не расслышав, уточнил официант, сосредоточенно делая пометку в блокноте для заказов. – Что-нибудь еще?

– Нет, только воды. Обычной и негазированной.

– Это не смешно, мисс Рейтли, – Леннер захлопнул меню и, скользнув по мне укоризненным взглядом, обратился к официанту: – Принесите леди то же, что и мне. И еще чизкейк… тот, что с клубничным сиропом.

У меня скрипнули зубы. А он любит поиздеваться, да?!

– Мистер Леннер! – я сделала страшные глаза и в упор посмотрела на капитана. – Спасибо за вашу заботу, но я буду только воду. Я не голодна, правда.

– Хорошо, – не став спорить, он снова обратился к официанту: – И добавьте к заказу кристальную воду.

– Обычную воду! – тут же поправила я.

– Я не пью обычную воду, мисс Рейтли. Это вредно.

– Зато я пью. Обычную. Вредную. За три штерга.

Официант опустил блокнот и потерянно кашлянул.

– Так что мне записывать?

– Обычную воду! – опережая стража, выпалила я. – Пожалуйста! Можно без бокала, просто в бутылке.

– Сэр? – официант перевел взгляд на Леннера, требуя подтверждения. – Два сезонных блюда от шеф-повара, классический чай и обычная негазированная вода в бутылке… э-э-э, без бокала?

– Чизкейк забыли, – усмехнулся страж, уже откровенно потешаясь над моим протестующим выражением лица и растерянным состоянием официанта.

– Ах да, точно. И чизкейк. Напитки можно сразу принести?

– Разумеется.

– Одну минуту.

Я больше не сопротивлялась. Бесполезно. Лишь закрыла глаза и судорожно вздохнула. Есть все равно придется, не могу же я объявить голодовку. Тем более что неделю назад я бы душу отдала за кусочек творожного чизкейка.

– Вам здесь неуютно, не так ли? – спросил Леннер, рассматривая меня с противоположной стороны отполированного стола.

– Не сочтите за грубость, но, – я покрутила в руках солонку, – вам не кажется, что тратить больше десяти тысяч штергов на еду… глупо?

– Будь у вас десять тысяч, на что бы вы их потратили?

– У меня были десять тысяч штергов, мистер Леннер, – я поймала на себе недоверчивый взгляд, – до Обители. Обычно я их тратила на погашение кредита.

– Что за кредит?

– Однокомнатная квартира, но ее уже нет.

– Квартира? – некромант с любопытством подался вперед. – В двадцать четыре года все молодые маги с тринадцатым резервом имеют свою недвижимость в столице конфедерации?

– В двадцать три, – подсказала я и невольно улыбнулась, заметив удивление, проскользнувшее на строгом лице, – но я должна вас разочаровать, мистер Леннер.

Капитан покачал головой, не сводя с меня блестящих сапфировых глаз.

– Вряд ли у вас это получится, но вы можете попытаться.

Я выдохнула, чувствуя, что недавнее напряжение медленно утекает из разговора. На несколько долгих минут я совсем забыла, что передо мной сидит маститый страж, а не обычный мужчина, с которым я накануне познакомилась в местной забегаловке или в центральном парке. Обычный. Это слово так не подходит для Леннера.

– У меня есть бабушка, – призналась я, – она сейчас живет в Арфине.

– Бабушка? О да! – язвительно перебил некромант. – Бабушка и впрямь весомый недостаток для леди вроде вас. Я разочарован.

– Ну эй! – я рассмеялась. – Я просто не договорила.

– Тогда я весь внимание.

– Бабушка перечислила на мой счет чуть больше одного миллиона штергов, когда я закончила академию, – Леннер присвистнул, а я пожала плечами и продолжила: – Она знала, какие у нас отношения с Ричардом, ну то есть с мистером Харрисом, поэтому сделала такой щедрый подарок на мой выпускной. Что самое удивительное, я ее даже не помню. Она уехала из Нерона, когда мне и двух лет не исполнилось. Я потом сама ее нашла. Выискала городской номер в центре связи и позвонила.

– Как зовут вашу бабушку?

– Миссис Луиза Рейтли. Это мать моего родного отца, умершего уже очень много лет назад.

– Луиза Рейтли определенно щедрая и, несомненно, богатая женщина, – Леннер задумчиво постучал пальцами по столу. – Но за один миллион квартиру не купишь даже на окраине Нерона. Сколько штергов вы брали в кредит?

Я вспомнила эти цифры и ужаснулась. Кажется, все было так давно, словно вообще ничего не было.

– Почему вас это интересует? – глядя ему в глаза, я скрестила руки. – Мне казалось, что один миллион штергов для вас не деньги. Как и двадцать миллионов, и тридцать, и возможно пятьдесят.

– Вы правы, – Леннер не стал отрицать, – я очень много работаю и очень хорошо за это получаю.

– Вот и я очень много работала.

Официант остановился около нашего уединенного столика и аккуратно поставил перед Леннером кружку с ароматным душистым чаем.

– Ваш чай, сэр, – провозгласил мужчина и с каким-то болезненным выражением лица, словно у него скулы свело от бесконечных улыбок, снял с подноса пластиковую бутылку. – Ваша… вода, мисс.

– Спасибо, – я тут же отвернула крышечку и сделала пару глотков.

Проследив за этим действом, Леннер неоднозначно переглянулся с официантом, а как только тот удалился, достал из-за пазухи черную кожаную папку с невзрачным тиснением и взгромоздил ее прямо передо мной на стол.

Я подавилась.

– Что это? – в груди все сжалось, как только я увидела эмблему конгресса на уголке папки.

– То, что вам, вероятней всего, не понравится.

Мне уже не нравится. Все что связано с конгрессом – не нравится.

Леннер вытащил из папки несколько визуализаций и, сложив их стопочкой на краю стола, взял первый холст и протянул его мне.

– Взгляните. Вам знаком этот человек?

Я покрутила в руках визуализацию и откинулась с ней на спинку стула. Незнакомый мужчина, худой, с татуировкой на левой щеке. Может, тридцати лет или тридцати пяти. Он смотрел на меня с профессиональной визуализации безразличным взглядом и изредка улыбался, тоже холодно, отстраненно. Правая бровь у него была выбрита в двух местах, а в нижней губе сверкала золотая серьга. Еще одну серьгу я заметила в левом ухе.

– Первый раз вижу, – честно ответила я, возвращая визуализацию обратно Леннеру. – Я бы запомнила… у мужчины нестандартная внешность.

– Его зовут мистер Лондер, – некромант перевернул визуализацию, где с помощью магии проявилось полное досье на имя Луиса Лондера – тридцать один год, не женат, нет детей. – Его имя вам тоже ни о чем не говорит?

– А должно?

– Вероятней всего, нет. – Леннер разочарованно вздохнул. – Эти визуализации составлены по описаниям заключенных, которых конгресс освободил так же, как и вас. Знаете, сколько у нас подозреваемых, мисс Рейтли?

Я озадаченно повела плечом.

– Двое? – предположила наобум. – Тот, что следит за мной, и этот Луис Лондер?

– Не совсем.

– Тогда не знаю.

– Подозреваемых шестнадцать, – некромант покачал головой, будто и сам не верил в то, что говорил. – Все заключенные с тринадцатым резервом, включая вас, описывают совершенно разных мужчин: с разной внешностью, уровнем магии, физической подготовкой – не похожих друг на друга ни возрастом, ни статусом. Недавно в центр управления обратилась женщина и заявила, что ее целую неделю преследует какой-то рыжеволосый парень в кепке – лет семнадцати, невысокий и в поношенной одежде. Другими словами, беспризорник.

– Дайте угадаю, – у меня мурашки побежали по коже, – эта женщина обладает тринадцатым резервом?

– Обладала, – с нехорошей усмешкой поправил страж.

– Почему вы говорите о ней в прошедшем времени?

– Женщина пропала, как только вышла из моего кабинета. Мистер Морган сопроводил ее до патрульной машины, отвлекся на несколько секунд, а когда снова посмотрел – на заднем сиденье уже никого не было. Только женская сумочка и очки.

Я судорожно сглотнула. Женщина пропала прямо из патрульной машины? Что это за чертовщина?

– Не могла же она просто взять и испариться! – пытаясь побороть страх, воззвала к разуму я. – Одно дело – похитить человека в глухой подворотне или задушить во сне, и совсем другое – за несколько секунд выкрасть женщину из патрульной машины за спиной капитана стражей. Может, она сама сбежала?

– И оставила всю наличку, документы, банковские карты и мобильник? Я так не думаю.

– А вы пробовали найти ее друзей? Или знакомых? Что, если она так хотела проучить своего бывшего дружка и заявила на него стражам, будто он шатается у нее под окнами и следит за ней за спящей… а когда поняла, что дело не ограничится одним заявлением, испугалась и решила сбежать.

Мои слова утонули в обидном хохоте.

– Вы так уверенно об этом говорите, что мне становится страшно. – Леннер потер переносицу, продолжая посмеиваться. – Вы случайно такое не практиковали?

Я – нет, а вот одна знакомая с работы…

– Проще поверить в это, чем в то, что капитан стражей упустил преступника вместе с его новой жертвой! – буркнула я. – И вообще, прекратите надо мной смеяться! Это не вашей жизни угрожает опасность, и не вас могут выкрасть в любую минуту прямо из этого ресторана.

– Не думайте об этом, – посоветовал Леннер и потянулся за новой визуализацией. – Лучше скажите, видели ли вы когда-нибудь этого мужчину?

Я нахмурилась и пригляделась к очередному незнакомому лицу.

– Это еще один подозреваемый?

– Мистер Краил Паркер, сорок один год, второй резерв, не женат, детей нет, – кивнул страж, с невозмутимым видом наблюдая, как в его чашке тоненькая посеребренная ложка самостоятельно размешивает сахар.

Я моргнула, отвлекаясь от магии первого резерва и сосредоточенно осматривая новую визуализацию.

Полный мужчина. В возрасте. Лет шестидесяти, если не больше. Сросшиеся брови, короткие волосы, невыразительные глаза, бородавка под левым глазом. Ничего примечательного во внешности. В отличие от первого мужчины, этого бы я ни за что не вспомнила, даже если когда-то и видела.

– Его я тоже не знаю, – вернув визуализацию, я заметила, как Леннер внимательно прислушивается к моим словам. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что страж проверяет мои показания на ложь. С первым резервом сделать это довольно-таки просто, всего-то нужно прочувствовать биение сердца и колебания энергии. – Вы же мне верите, мистер Леннер? – я занервничала, когда некромант подсел чуть ближе.

Меня же ни в чем опять не подозревают? Нет? Черт… Похоже, я теперь всю жизнь буду ждать новых обвинений.

Леннер забрал визуализацию и, дотронувшись до моей руки, провел по ней шершавыми пальцами.

– Мы уже выяснили, что я доверяю вашим словам, – без улыбки сообщил он, беря из стопки очередной холст с визуализацией. – Вы можете не бояться. Конгресс выделил три месяца для проведения следственной операции. Соответственно, все эти три месяца в Обитель вы не вернетесь, независимо от того, будет ли от вас польза в дальнейшем или уже нет.

Три месяца! Целых три месяца. Теперь я знаю, сколько мне отведено.

– Спасибо… – одними губами прошептала я. – И простите, что плохо о вас думала.

Леннер улыбнулся и, легонько сжав мою руку, отпустил.

– Посмотрите на следующую визуализацию.

Еще трое мужчин, совершенно разных как по внешности, так и по резервам, отправились в категорию – «незнакомых». Последнюю визуализацию, лежащую на столе, Леннер протянул мне с небольшой заминкой, а когда она все же оказалась в моих руках, я тихо ахнула и выпустила ее из дрогнувших пальцев.

С четкого изображения на меня смотрел полноватый мужчина, который всего пару дней назад пытался задушить меня в спальне своими потными ладонями и силой первого резерва.

– Кто сделал эту визуализацию? – я закрыла рот и, не обращая внимания на внутреннюю дрожь, пригляделась к портрету невидимки. – Это не моя визуализация… – сразу определила я, – здесь деталей больше… например, этот шрам у левого виска, я его даже не помню. Был ли он? И волосы тут почему-то длиннее, и черты лица уверенней, словно это не с моей визуализации срисовали, а с живого человека.

Некромант молча перевернул визуализацию, где на белой стороне холста мгновенно проявились магические буквы.

«Мистер Аарон Захард.

Постоянное место жительства: город Нерон – столица южной конфедерации, верховный квартал, семьдесят шестой дом.

Резерв: первый, наследственный.

Состоял на службе конгресса с двадцати одного года. Суммарно – двадцать три года.

Не судим, разведен, двое детей.

До сорока восьми лет являлся соучредителем благотворительного фонда «Сиротский Дом».

Посмертно награжден орденом милосердия».

Я несколько раз перечитала последнюю строчку:

«Посмертно награжден орденом милосердия».

Посмертно. Посмертно?!

– Мистер Леннер? – я недоверчиво покосилась на стража. Сердце подскочило и усиленно забилось где-то в висках. – Вы намекаете, что меня преследует призрак? Что означают эти слова – «посмертно награжден»?

– Ну что вы так напугались, мисс Рейтли? – Леннер осторожно отобрал у меня визуализацию. – Вы же не боитесь призраков?

– Боюсь… – я сглотнула, – …вообще-то.

– Напрасно. Мертвые в отличие от живых всегда настроены благожелательно.

– Даже те, что пытаются задушить живых во сне?

– Вы забываете, что духи не имеют материальной оболочки, – некромант улыбнулся моему поистине растерянному виду. Еще год назад я бы изошлась в истерике, только узнав о покойной душе мертвого верховного мага, которая выбралась из могилы, чтобы зачем-то выслеживать всех жителей столицы с тринадцатым резервом, включая меня. Год назад. Сейчас же эта новость ввела в легкий ступор. – Вы изучали медиумизм в академии? Теорию общения с духами?

Мужская ладонь сжала мою руку, умело выдергивая из ступора. Я вздрогнула и подняла на Леннера растерянный взгляд.

– Изучали?

Я заторможенно кивнула. За мной охотится призрак? Дух верховного? Пожалуйста, уж пусть лучше это будет просто серийный маньяк, а не призрак! Я ненавижу призраков! До чертиков их боюсь! Однажды Ричард оставил меня в склепе со своей усопшей матушкой… на целую ночь. А мне тогда было всего шестнадцать.

– Я… я… но я же не медиум! – вспоминая события той ночи, я начала заикаться, чем вызвала у капитана легкую улыбку. – Я не умею общаться с призраками, понимаете?

– Разве я вам говорил, что мистер Захард призрак?

– Нет? – удивилась я и, зацепившись за его слова, как за спасательный круг, с надеждой спросила: – То есть он жив?

– Этого я вам тоже не говорил.

– Мертв?

– Кремирован.

Я обреченно застонала. Призраки! Чертовы призраки! Я сползла по спинке стула. Это еще хуже, чем серийные убийцы. С маньяками все просто – живые, больные, сумасшедшие маги с психическими отклонениями и жаждой к крови и насилию, а призраки…

– Расслабьтесь, – Леннер подал знак официанту. Я даже глазом моргнуть не успела, как передо мной оказалась чашка с душистым чаем – мята и тимьян. – Мистер Захард умер восемнадцать лет назад. – Некромант перевернул визуализацию невидимки, где на белом холсте дополнилась информация о захоронении представителя конгресса. – Его тело кремировали на Бальканском кладбище. Кремация исключает возможность возрождения души из мертвых. Вы не знали об этом? Соответственно, в городе разгуливает не призрак, а вполне реальный человек, переодевшийся в личину давно погибшего мистера Захарда.

Я немного успокоилась.

– Он точно кремирован? – на всякий случай переспросила я и, дождавшись короткого кивка, судорожно выдохнула. – Это хорошо… очень хорошо. Значит, он не призрак?

– Нет.

– И не лич?

– Некромантов не так много, и если бы мистер Захард состоял в какой-нибудь Общине, я бы наверняка об этом знал.

– Что за Община такая? – уже второй раз услышав от Леннера о какой-то непонятной «Общине», я задумалась и прокрутила в голове все свои скудные знания, связанные с некромантией. Ничего такого не помню. История черной магии умалчивает почти все аспекты жизни некромантов. – Это какой-то клан?

– Не совсем.

– Закрытое общество?

– Вам не обязательно об этом знать.

– Это секрет?

– Лишняя информация.

– Может, вы просто не хотите об этом рассказывать? – я прикусила язык, заметив, как при упоминании об этой явно значимой Общине у Леннера заостряются черты лица и глаза стремительно утопают в зловещей черноте. Все-таки он страшный, когда злой.

– Вы правы, – капитан сердито нахмурился, – я не хочу это обсуждать. Тем более с вами.

Я опустила голову, всеми силами стараясь скрыть свое удивление, которое, скорее всего, отразилось на моем лице гаммой эмоций. Скрыть не получилось. Леннер раздраженно хмыкнул и дергано постучал пальцами по столу.

– Вам нравится копаться в чужом белье, мисс Рейтли? – его слова прозвучали неожиданно хлестко и очень проникновенно, своей интонацией намекая, что роли давным-давно распределены и задавать здесь вопросы имеет право только он, я лишь отвечаю. – Вы испытываете какое-то извращенное удовольствие, выпытывая у меня информацию, не предназначенную для ушей магички с тринадцатым резервом? Как вы правильно успели отметить, чтобы обсуждать со мной дела, связанные с некромантией, вам необходимо сбросить как минимум двенадцать резервов, что в принципе невозможно на физиологическом уровне.

Так и запишем… никогда не спрашивать Леннера про Общину. Н-и-к-о-г-д-а! Особенно если я до сих пор надеюсь на его влиятельную поддержку в пересмотре моего дела.

– Мы уладили этот вопрос, мисс Рейтли?

Я прочистила горло и, прежде чем снова взглянуть на стража, тысячу раз пожалела, что вообще затронула эту тему.

– Я вас чем-то обидела? – нерешительно пробормотала себе под нос. Почему всего два вопроса привели Леннера в такое бешенство? Что не так с этой его Общиной? – Обещаю больше не задавать подобных вопросов. Честно-честно. Простите, если я что-то не так сказала.

Секундное молчание воцарилось над нашим столиком, а затем:

– Вы часто извиняетесь.

Я пожала плечами.

– Привычка.

– Это раздражает.

– Только не стражей Обители.

– Я не страж Обители.

– Между городскими и тюремными стражами существует какая-то разница?

– Вы мне нравитесь, и ваше общество мне безгранично приятно, но есть темы, которые не стоит затрагивать ни при каких условиях. И я буду признателен, если вы учтете это в дальнейшем.

От его слов внутри все расплавилось, и сердце забилось в несколько раз сильнее, словно ожило. Я ему нравлюсь. Сделав над собой изрядное усилие, я подняла голову и… утонула. Без черноты и привычной строгости сапфировые глаза блестели и переливались, как крошечная россыпь изумрудиков на горящем солнце. Я непроизвольно вздохнула и с трудом поборола желание зажмуриться. Когда? Господи! Когда это произошло? В какой момент я перестала воспринимать Леннера как стража и начала воспринимать его как мужчину? Невероятно сексуального мужчину.

– Два блюда от шеф-повара! – официант засиял безупречной улыбкой, как только капитан нехотя оторвался от рассматривания моего озадаченного лица и перевел не слишком дружелюбный взгляд в сторону оленины под брусничным соусом. Можно подумать, оленина перед ним в чем-то провинилась. – Приятного аппетита!

– Спасибо, – заставив себя улыбнуться, я, не отрываясь, смотрела на Леннера, который сдержанно кивнул официанту и попросил заранее принести счет, чтобы потом не задерживаться.

Глава 12

Оленина оказалась необыкновенно вкусной и сочной. Не будь здесь Леннера, я бы жмурилась от удовольствия и мурлыкала, как довольный элементаль. Я и до Обители-то не часто бывала в ресторанах, приходилось экономить штерги для погашения кредита и довольствоваться едой в школьной столовой. Если бы не мать, наверное, я бы просто жила в общежитии или, как все маги с низшим резервом, снимала бы комнату в каком-нибудь спальном районе. Но у меня была цель – вытащить мать из рук домашнего тирана, который для всех представлялся ангелом во плоти и любящим семьянином. Ненавижу его. С семнадцати лет я двигалась к этой, на первый взгляд, недостижимой цели. Сначала было тяжело… иногда не хватало денег, чтобы заплатить за свое проживание в столице; иногда не хватало денег, чтобы поесть чего-нибудь горячего; иногда просто не хватало денег даже на метро, приходилось ходить пешком… а в Нероне больше пяти тысяч кварталов. Я знаю, как тяжело заработать штерги людям, чей резерв превышает десятый. Мне повезло. Редко кому с тринадцатым резервом выпадает шанс пробиться в сферу образования. Еще неизвестно, как могла сложиться моя жизнь, если бы в один прекрасный день миссис Фларгерман, директор школы прикладных искусств и визуализации, прошла мимо моих визуализаций на рынке, посчитав их бездарной мазней, а не профессиональным воплощением магии.

– Неплохо для трех тысяч штергов, да, мисс Рейтли? – самодовольно усмехнулся Леннер, когда моя тарелка опустела и только кусочек брокколи остался недоеденным.

Я сыто улыбнулась и промокнула губы салфеткой.

– Я все равно считаю, что это неоправданная трата денег, – честно ответила я, хотя оленина явно стоила того, но капитану об этом знать не обязательно.

– Простого «спасибо, мистер Леннер» для меня было бы вполне достаточно, – сыронизировал страж, складывая столовые приборы, – тем более что считать чужие деньги – дурной тон.

От его пронзительного взгляда, в котором играли крошечные смешинки, я поерзала на стуле и уставилась в пустую тарелку.

– Хорошо, признаю, – после короткой паузы я решила все же его поблагодарить. – Оленина восхитительная, и шеф-повар, который ее готовил, просто чудо. Мне все понравилось, и глупо это отрицать. Хоть я и считаю такой ужин расточительством, спасибо, что привели меня сюда.

Леннер по-доброму рассмеялся.

– Еще ни одна женщина не обвиняла меня в низшем грехе и не благодарила за это одновременно.

Как бы сказала Сандра: «Поздравляю с премьерой! Все когда-то случается впервые!» Кстати, о Сандре…

– М-м-м… мистер Леннер? – я неуверенно помялась. – Могу ли я попросить вас об одолжении?

– Можете попытаться.

– Я бы хотела отправить письмо.

– Своей бабушке в Арфин? – хмыкнул он и, вытащив из бумажника одиннадцать тысяч штергов, без колебаний вложил их в счет. На моих глазах официант только что озолотился на целую тысячу штергов.

– Нет, – продолжая поражаться бессмысленному расточительству, я чуть не поперхнулась. – В Обитель.

Исчерна-синие глаза настороженно заблестели.

– Не знал, что у вас есть друзья в Обители.

– Подруга, если быть точнее.

– Подруга? – Мне показалось, или он облегченно выдохнул? – Только подруга?

Не понимая, к чему он клонит, я кивнула.

– Да, мистер Леннер, только одна подруга. И она вот-вот выйдет на свободу, если уже не вышла.

– Почему бы вам не отправить письмо на ее гражданский адрес? Это сделать гораздо проще, чем передать письмо в Обитель.

Проще. Не спорю. Правда, есть одно «но»…

– За весь год, что мы провели вместе в одной камере, я не удосужилась узнать ее гражданский адрес. Я знаю ее любимый цвет и марку одежды, как зовут родителей и сколько у нее сестер, а вот адрес… адреса я не знаю. Если она выйдет из Обители, то, когда я туда вернусь, мы навсегда потеряем связь. А я бы этого не хотела, потому что кроме нее у меня больше нет близких людей.

– Как же ваш брат?

Я безрадостно усмехнулась.

– Тот, что оценил родную сестру как дешевую стиральную машину? – цитируя слова Леннера, я не заметила, как его рука уверенно потянулась к черной папке с эмблемой конгресса на уголке.

– А ваша мать?

– За весь год она ни разу меня не навестила.

– Бабушка?

– Нет – она ни в коем случае не должна узнать, что со мной произошло! Еще не хватало, чтобы у нее случился приступ по моей вине.

– У вас странная семья, – подытожил Леннер и придвинул ко мне чистый лист бумаги. – Полагаю, с друзьями дела обстоят куда лучше.

– Вы… что? – я недоверчиво покосилась на стража. – Согласны передать письмо?

– Я ведь могу и передумать, – улыбнулся страж, протягивая мне свой дорогущий роллер, – поэтому пишите скорей.

Я осторожно взяла роллер и листок, почему-то даже не удивляясь, что корпус обычной шариковой ручки выполнен из ажурного белого золота и инкрустирован россыпью бриллиантов. Так же не удивила и монограмма из красных рубинов на колпачке в виде инициалов Леннера.

– Не забывайте о системе контроля Обители, – напомнил капитан стражей. – Не все письма доходят до своих адресатов, многие отклоняются на этапе проверки.

Ничуть не смущаясь того, что некромант читает каждое мое слово, оставленное на бумаге, я поспешно строчила письмо, которое должно было хоть немного успокоить Сандру. Она многое могла себе нафантазировать, после того как меня забрали в комнату для допросов. Надеюсь, я все еще числюсь в ее списке живых близких людей.

– Это все? – поинтересовался Леннер, принимая меньше чем на треть исписанный альбомный лист.

– Мне больше нечего написать.

«Сандре Виттор.

Обитель центрального округа города Нерона.

От Тэсии Рейтли.

Город Нерон, столица южной конфедерации.

Сандра! Со мной все хорошо, верю, с тобой тоже. Искренне жаль, что мы не успели как следует попрощаться, но я более чем убеждена, что у нас еще выдастся такая возможность. Просто напиши мне в Обитель через пару месяцев. Не стоит писать раньше, твои письма затеряются и не дойдут. Не спрашивай почему… Это долгая история, о которой я все равно не могу рассказать.

И, пожалуйста, прости меня. Я не хотела покидать тебя в последнюю неделю заключения. Это ужасно. Я знаю, как там тяжело. Мистер Рай поменял твой график? На последней неделе дают больше нагрузок, тебе, наверное, ужесточили условия заключения? Не сомневаюсь, что ты замечательно справляешься без меня, иначе и быть не может.

Я люблю тебя,

Тэс.

Р.S. Угадай, кто забыл спросить твой гражданский адрес?»

– Вы понимаете, что это письмо не пройдет через контроль Обители? – капитан скептически пробежался глазами по первым строчкам. – Слишком много непонятной воды, которую стражи не одобрят.

– В таком случае вы всегда можете оставить его на проходной Обители, – предложила я, но наткнувшись на неодобрение, понуро добавила: – Если, конечно, это вас не затруднит.

Пока Леннер задумчиво перечитывал письмо, по всей видимости прикидывая, что с ним делать, я начала волноваться, что мое личное одолжение стремительно перетекает в навязчивую просьбу. Причем в незаконную.

Молчание за столом нарушила невесть откуда взявшаяся рация. Неужели стражи всегда таскают ее с собой? Я испуганно дернулась, когда раздалось негромкое, но выразительное шипение:

– Четвертая магистраль. У нас двойное убийство.

Убийство? Если Леннера эта новость как-то и шокировала, то он не стал подавать вида, и в то время как у меня на голове зашевелились волосы, он спокойно отстегнул рацию от ремня и поднес ее к губам.

– Мое присутствие необходимо?

Щелчок и снова незнакомый голос:

– Вам лучше на это посмотреть.

Леннер не успел ответить, как на линии прошелестел знакомый голос Стенли, как всегда бодрый и порывистый:

– Хорошая новость – мы нашли двух пропавших. Плохая – у нас двойное ритуальное убийство.

– Вы уже идентифицировали личности? – уточнил некромант и машинально взглянул на побледневшую меня. – Кто?

– Лейла нейр Вашинг, – сообщил динамик, – тринадцатый резерв. Числится пропавшей с начала текущего месяца. Со второй жертвой сложней. Ждем медэкспертов.

Я поперхнулась и закашлялась. Черт возьми! Вот тебе и похитители нарисовались!

– Стенли? – Леннер стремительно поднялся из-за стола, небрежно сложил визуализации, убрал их в кожаную папку и кивком указал мне на выход. – С чего вдруг ты решил, что это ритуальные убийства?

– У бедняжки из головы торчит арматура в виде рогов и на груди какие-то символы вырезаны.

– Символы проверили? Что-то религиозное?

– Секунду…

Леннер опустил рацию, и пока Стенли на том конце города устанавливал природу ритуальных символов, попрощался с метрдотелем ресторана и вышел на улицу. Я шла следом, не обращая внимания на внутреннюю дрожь. Одно дело – строить догадки, и другое – наверняка знать, что в городе орудует банда маньяков, которая точит зуб на всех обладателей тринадцатого резерва. И самое ужасное заключается в том, что эта банда остается невидимой даже для верховных магов и конгресса, что само по себе нереально. Получается, под маской невидимки давно умершего Аарона Захарда может скрываться кто угодно. Возможно, даже в эту самую минуту за нами следят… как за той женщиной, что пропала из патрульной машины.

– Мистер Леннер? – рация ожила, когда внедорожник на полном ходу мчался по первому объездному шоссе города. – Это лейтенант Грин Рупрайд.

– Я слушаю.

Капитану стражей уступали дорогу все автомобили без исключения, опасаясь, что черный монстр протаранит их насквозь. Я судорожно цеплялась пальцами за обивку сиденья и специальную ручку над дверью, но на каждой небольшой ухабине или кочке у меня сердце замирало и уходило в пятки. Зато теперь я понимаю, чем обусловлена такая езда… Четвертая магистраль расположена на окраине Нерона. На обычной машине, без использования практической магии, которая позволяет нескольким тоннам железа и пассажирам в салоне пролетать сквозь любые препятствия на дороге, не добраться туда и за шесть часов. А Леннер проехал половину этого пути меньше чем за сорок минут.

– Символы, нанесенные на тела жертв – бессмысленны. Это что-то из древних рун старорожденных.

Старорожденные? Никогда раньше о них не слышала. Я посмотрела на Леннера, но судя по всему, о старорожденных он знал куда больше моего.

– Вторая жертва тоже числится в базе пропавших этого месяца, – «обрадовала» рация. – Мистер Вильям Уирнон. Двадцать восемь лет.

– Резерв?

Некромант сжал руль. Внедорожник занесло в сторону.

– Тринадцатый, сэр.

Я застонала, а Леннер выругался. Теперь эти убийства не похожи на совпадения… зря надеялась.

– Скоро буду, – отрывисто прорычал некромант и отключился.

Всю дорогу до магистрали мы ехали молча. Я всеми силами старалась не показывать, насколько мне страшно, и, зажмурившись, все ждала момента, когда исчезну из пассажирского сиденья внедорожника и окажусь связанной цепями в каком-нибудь мокром подвале с кляпом во рту и арматурой в голове. Зачем Леннер рассказал мне о той женщине? Ну как ее смогли похитить из патрульной машины? Как? И если похитили один раз, значит, смогут похитить и второй.

– Расслабьтесь, мисс Рейтли, – при въезде на огороженную патрульными машинами территорию магистрали Леннер положил ладонь на мое колено. – С вами ничего не случится. Вы приглашены для следственного эксперимента, а не для приманки.

– Неделю назад вы говорили обратное.

– Неделю назад у нас не было других заключенных.

Не знаю зачем, наверное, от безысходности, я схватила его руку и крепко ее сжала. Пока он меня держит, я в безопасности.

– Вы используете остальных заключенных в качестве приманки?

– Кто-то же должен этим заниматься.

Леннер припарковался на обочине и, заглушив мотор, расстегнул верхние пуговицы камзола. Я с неохотой отпустила его руку, а тут еще, как назло, разошелся дождь и солнце спряталось за грозовыми тучами, будто сама природа не одобряла происходящее.

– Что вы делаете? – не поняла я, когда некромант снял со своей груди тяжелый, явно мужской медальон – красивый магический камень на толстой цепочке в обрамлении металла – и без лишних слов повесил его на мою шею.

– Считайте, что это ни к чему не обязывающий подарок, мисс Рейтли, очень ценный минерал с защитными чарами. Никому не показывайте его и не снимайте. – Леннер улыбнулся моему поистине растерянному виду. – А теперь выходите из машины, вы не можете находиться со мной на месте преступления. Я попрошу кого-нибудь из дежурных стражей за вами присмотреть.

С полминуты я еще разглядывала магический камень, излучающий огненные искры, а затем, воровато спрятав его под кофту, как драгоценную реликвию, открыла дверь и выскочила на улицу следом за капитаном. Сразу наступила в неглубокую лужу, поскользнулась и, чудом устояв на ногах, протиснулась между патрульными машинами. Дорога с двух сторон оказалась перекрыта черными лентами с эмблемами конгресса. «Место преступления!» – кричала надпись под эмблемами. – «Не пересекать границу!»

Несколько патрульных стражей приподняли для Леннера ленту, пропуская его к месту преступления. Еще издалека я заметила две белые простыни с пятнами крови, под которыми наверняка лежали принесенные в жертву тела молодых магов с тринадцатым резервом.

– Заключенная? – кто-то подкрался сзади и грубо схватил меня за локоть.

Перепуганная последними событиями, я вскрикнула и в панике уставилась на мрачное мужское лицо. Но это был всего лишь страж. Всего лишь страж.

– Д-да, – заикаясь, ответила я. – Заключенная.

– И чего ты здесь забыла? – мужчина нахмурился и, связав мои запястья расслабленными путами, потянул меня за собой в противоположную от мертвых тел сторону. – Ты из Обители или из исправительного центра?

– Из Обители.

– Приехала с капитаном?

– Д-да, с мистером Леннером.

– Значит, поедешь с остальными в изолятор, – нелогично решил массивный страж из ночного патруля. Мистер Коннор – судя по значку на его груди. Главный следователь. – Капитаны долго не освободятся, да и ваша помощь им сейчас ни к чему.

Я невольно обернулась. И прежде чем Коннор болезненно дернул за путы, заставляя меня развернуться и идти прямо, я в последний раз посмотрела на Леннера. Некромант склонился над трупами и, откинув простыню, внимательно осматривал изувеченные тела.

Меня замутило. Могу только догадываться, что он там увидел…

Пока мы шли по размытой от дождя дороге, я насчитала по меньшей мере тридцать патрульных машин, один военный автобус, несколько элитных автомобилей – видимо, представители конгресса решили лично убедиться в «жертвоприношении», два габаритных минивэна, припаркованных на обочине, и микроавтобус.

– Кто это? – высокий страж, худой, с мокрыми от дождя пепельно-русыми волосами, едва достающими до плеч, выпустил облако дыма мне в лицо и взглянул на Коннора. – У нас все пересчитаны. – Он похлопал ладонью по двери автобуса. – Эта лишняя.

Я закашлялась, а страж равнодушно изучил меня с ног до головы и демонстративно бросил под ноги выкуренную до фильтра сигарету с отвратным запахом. Я молча встретилась взглядом с его бесцветным, пылающим серебром, вторым резервом и так же молча наступила на дымящуюся сигару, превращая ее в пыль.

– Это Обитель, – пояснил Коннор, одним рывком открывая дверь микроавтобуса. – Добавь ее в список и отвези в изолятор – приказ капитана Леннера. И чтоб через пятнадцать минут здесь не было ни одного заключенного. Приедут журналисты, начнут все разнюхивать, а нам не нужна лишняя огласка. Эти маги – заключенные, и для гражданских они до сих пор сидят в тюрьме. Увези их отсюда, сегодня нам больше не потребуется помощь тринадцатого резерва.

– Изолятор не резиновый, Коннор. – Страж вытащил из внутреннего кармана военного камзола кожаный портсигар, достал новую сигарету, закурил и мрачно посмотрел на следователя, затем на меня и на автобус за его спиной, судя по всему принимая непростое решение, что же со мной, с несчастной такой, делать. – Ну ладно, – наконец разрешил страж, пропуская Коннора. – Проводи ее внутрь. Я что-нибудь придумаю.

Я дернулась и, отшатнувшись от цепких пальцев, которые намеревались схватить меня за кофту, нагнулась и сама забралась в салон, выискала свободное место во втором ряду и плюхнулась на жесткое сиденье, игнорируя обращенные на меня взгляды заключенных с тринадцатым резервом магии.

Коннор тут же захлопнул дверь и, перекинувшись парой слов с лишенным каких-либо эмоций стражем в очень непонятном камзоле с яркой росписью узоров на лацканах, который вроде как положен по статусу только капитанам, направился обратно к огороженному черными лентами участку дороги. Я проследила за ним в приоткрытое окно и со вздохом отвернулась. Как ни печально это признавать, но после нескольких дней свободы рядом с Леннером я начала забывать: каково это – вернуться обратно к жизни заключенной. Впасть в уныние не давала лишь мысль о пересмотре моего дела. Глупо надеяться на досрочное освобождение, я и не надеюсь, но если верховный маг на службе конгресса выступит на суде в мою защиту, то пожизненный срок вполне вероятно снизится до определенных лет. Возможно, до двух или трех лет строгого режима. Три года… А выдержу ли я еще три года? Ответ настолько очевиден, что хочется закрыть глаза и закричать.

– Не знала, что из Обители начали выпускать заключенных, – фыркнула сидящая впереди меня девушка. – Мошенников и налогонеплательщиков им не хватило, и они решили подсадить к нам убийцу?

– Майя! – одернул ее парень с дредами. Худой, в поношенной одежде. – Не нагнетай, мы все здесь в одной лодке. Может, она такая же карманница, как и ты.

– Ну да, ну да. В Обители же каждый второй карманник сидит.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу. Отличное начало.

– Если ты не заметил, Зак, то наша лодка тонет! – вмешалась в разговор женщина. Лет пятидесяти. Тоже с тринадцатым резервом и путах на руках, как у всех здесь присутствующих. – Мне одной кажется, что все мы скоро сдохнем, а?

– Хлоя уже не вернулась, – всхлипнул кто-то позади меня, – и Дин пропал, и Эйдан.

– Невелика потеря, – не особо разделяя всеобщее горе, девушка с переднего сиденья флегматично махнула рукой. – Им уже все равно никто не поможет. Только могильные черви и толстые белые опарыши.

Обстановка вокруг царила не располагающая к беседе. Я с удивлением огляделась. Заключенные нервничали, спорили друг с другом, нарывались на скандал и с жаром обсуждали стражей. Про меня забыли ровно через секунду, как автобус тронулся с места.

На трех передних сиденьях теснились молодые девушки, черноволосые, худенькие, с бледным оттенком кожи и ярко выраженным северным акцентом, скорее всего сестры, и уж точно не местные. Такие обычно приезжают в столицу на заработки и очень часто попадают в исправительный центр. Что поделать? Многие иногородние не справляются со столичным налогом в тысячу штергов.

Я перевела взгляд на прильнувшую друг к другу парочку передо мной. Парень с дредами и его подружка Майя – скандальная особа, подливающая масла в огонь своими едкими комментариями.

Слева от меня, накинув на голову капюшон, сидел молчаливый мужчина в обтягивающих джинсах и потрепанной серой толстовке. Он не прекращая стучал покрасневшими костяшками пальцев по стеклу и нервно дергал одной ногой. Заметив на себе мое пристальное внимание, он сплюнул под ноги, прямо в салон, и одарил меня неприязненным красным взглядом с потрескавшимися капиллярами.

Я поежилась. Больной какой-то. Про таких обычно перешептываются бабушки у подъезда и, тыча в них пальцами, кричат в спину «наркоман!».

Я непроизвольно отодвинулась к двухметровому толстяку на соседнем сиденье. Он хрюкнул и, высморкавшись в рукав, картаво пробормотал:

– Привет, я Хьюн.

– Тэс, – через силу улыбнувшись, представилась я. – Привет…

Он снова хрюкнул.

– Давно сидишь? – поинтересовался толстяк, шумно вытирая сопли и размазывая их по своим грязным бриджам.

Я подавила тошнотворный комок.

– Год примерно.

– Год? А говорят, в Обители долго не живут.

Я промолчала.

– Если только не умеют хорошенько отсасывать, – толстяк заржал, брызгая на меня слюной. – А ты, видать, мастерица от бога!

Я с тихим стоном протерла лицо и снова пододвинулась к наркоману.

– Заткни свою пасть, Хьюн! – чернокожая южанка, сидящая позади нас, треснула толстяка по затылку. – Ты у нас спец по мужским причиндалам. Все знают, кому ты отсасывал в центре!

Наркоман усмехнулся, а Хьюн что-то сбивчиво забормотал, оправдываясь. Ну и компанию подобрал конгресс! Все слои криминального общества в одном автобусе.

– Боже! – прошептала я, устало закрывая глаза. – Это какой-то кошмар.

– Кошмар начнется в изоляторе, – парень с дредами повернулся к нашему ряду сидений, где все еще повизгивал толстяк. – А тебя раньше с нами не было, я бы запомнил. – Он улыбнулся и протянул мне до локтей забитые татуировками руки. – Я Зак Эвери, это Майя Скотт.

– Салют! – скандальная леди, не оборачиваясь, махнула рукой.

– Тэс. Тэсия Рейтли.

Мы обменялись рукопожатиями, насколько это позволяли сделать путы.

– И что же ты, Тэсия Рейтли, совершила такого ужасного в своей жизни, что угодила в Обитель?

Я не хотела отвечать, поэтому улыбнулась и сказала формальное:

– Это давняя история.

– Понятно, – Зак догадливо кивнул. – В любом случае тебе не привыкать к жизни в клетке, что уже радует. А то здесь все такие нежные. Каждую ночь изолятор слушает их всхлипы и стоны. Да, Майя? Третий день не высыпаемся.

Словно в подтверждение его слов на переднем сиденье заревела иногородняя магичка. Это не Обитель, но нервозная обстановка и следственный эксперимент, придуманный конгрессом, нагнетали не хуже тюрьмы. Плюс еще массовые убийства… С ума сойти.

– Их тоже можно понять, – я с сочувствием посмотрела на захлебывающуюся рыданиями девушку. – Не похожи они на преступников.

– Эти-то? – Зак проследил за моим взглядом. – Та, что рыдает – Ксения. Два месяца просрочила налоговые выплаты за проживание, потом еще два месяца скрывалась от конгресса.

– Она каждый день рыдает! – устало отозвалась Майя. – Поскорее бы уже отправилась вслед за Хлоей. Та тоже…

– Майя! Нельзя так говорить.

– Ой, Зак! – чернокожая южанка громко присвистнула. – А ты давно стал чертовым праведником? Или выделываешься перед рыжухой, чтобы ей как следует присунуть?

Я медленно закрыла глаза. У-у-у-у. Ничего страшного. Я это переживу.

– Мне Майя член оторвет, – наигранно печально посетовал Зак. – Но если бы не она…

– Э, полегче, парень! – толстяк положил руку с сопливым рукавом на мое плечо. – Становись в очередь. Обитель сначала мне должна отсосать. Мы уже с ней договорились. Да, детка?

У меня брови поползли на лоб. И тошнотворный комок усилился, так что я не выдержала и закашлялась.

– Да ладно тебе! – толстяк сжал свободной рукой мою грудь и довольно шмыгнул. – Не парься ты так. Здесь все свои. Хочешь, я тебя первым приласкаю? М-м? А ну-ка, иди сюда.

От неожиданности я подпрыгнула и, не прицеливаясь, врезала локтем по лицу Хьюна, сбрасывая с себя его похотливые руки, все измызганные в соплях и… в чем-то еще… в чем-то липком.

– Сука! – толстяк завопил и соскочил со своего сиденья, поливая светлую обивку салона хлещущей из носа кровью. – Эта сука сломала мне нос! Сломала нос!

Я испуганно отшатнулась, не ожидая, что он так пронзительно заорет.

– Ха! – чернокожая магичка победно вскинула руки. – Наконец-то это хоть кто-то сделал! Молодец, рыжуха!

– Я… – растерянно опустив руки, осталась стоять на месте, не понимая, что мне делать. – Прости… – поморщилась я, когда парень, не переставая кричать, начал сыпать на меня проклятьями. Хорошо хоть путы блокируют магию. – Ну прости-и-и, я не хотела!

– Ах ты, сучка! – он кинулся на меня с кулаками. – Сломала мне нос!

– Не стой, садись на мое место. – Наркоман неожиданно потянул меня за рукав, отгораживая от толстяка своим высоким худощавым телом. – Здесь и без ваших препирательств блевать тянет.

Обрадовавшись внезапной помощи, пришедшей со стороны, я поблагодарила молчаливого парня и перебралась на сиденье поближе к окну и подальше от чертыхающегося грязными ругательствами Хьюна. Толстяк вопил всю дорогу до изолятора, а когда открылась дверь и дневные стражи приказали всем выходить, он с криками бросился на них, требуя доставить его в больницу и как можно скорее, пока он не истек кровью и не умер. Стражи повеселились от души, и пока Хьюн бегал вокруг них, держались за автобус, чуть ли не сползая по нему от непрерывного смеха.

Глава 13

Год назад перед верховным судом, на котором конгресс принял решение о моем пожизненном заключении под стражу Обители, я целую неделю провела в изоляторе временного содержания в темной камере, где вместо сортира – яма в полу. После смерти Ричарда власти подняли такой скандал, что первые дни никто не хотел вести меня на суд, конгресс всерьез рассматривал вариант прилюдной казни, дабы преподать урок остальным. Семь дней я не дышала. Отрешенно сидела в общей камере и ожидала вердикта конгресса, особо не надеясь на помилование. Ужас тех дней навсегда укоренился в моей памяти, и я никак не могла подумать, что спустя год мне снова придется сюда вернуться.

Изолятор. Небольшое одноэтажное здание, примыкающее к центру управления отдельным крылом. Внутри холодно и невыносимо воняет потом, отходами и трупным запахом. Откуда здесь только взялся этот запах? Морг давно перенесли.

– Не тормози! – страж пихнул меня в плечо электрической дубинкой. – Иди вперед.

Я вскрикнула от болезненного разряда и торопливо переступила через высокий порог.

– Чего боишься, рыжуха? – южанка тихо усмехнулась, так чтобы не услышали стражи. – Кроме подземных крыс, тебя здесь никто не тронет.

– Я не боюсь, просто неприятные воспоминания.

– Уже была здесь?

– К сожалению, – пробормотала я, изучая мрачный коридор из-под опущенных ресниц, – но это было давно.

– Разговоры! – меня снова огрели дубинкой. На этот раз по спине. Я бросила на южанку тяжелый взгляд и отвернулась.

Несколько открытых камер общего содержания располагались друг напротив друга. Меня, Зака и Майю затолкнули в узкую камеру с толстыми прутьями, между которыми искрился энергетический барьер – попытайся просунуть между ними руку, так тебе ее за секунду оттяпает.

Я вздохнула, осматривая свою новую темницу.

Даже для троих эта камера оказалась непозволительно мала, но чего уж говорить об удобствах, когда через минуту барьер погас и к нам затолкнули южанку, молчаливого парня, похожего на наркомана, и одну из иногородних магичек – Ксению. Хорошо хоть истерично кричащего Хьюна провели дальше по коридору.

Чтобы не толпиться в общей куче, я обняла себя за плечи и отошла к дальней стене. Зак с Майей заняли одну-единственную скамью, наркоман растянулся на полу, а южанка взвинченно измеряла шагами периметр камеры. Туда. Сюда. Туда. Сюда. Как заведенный маятник.

– Ты заткнешься сегодня? – огрызнулась Майя, кидая на Ксению враждебный взгляд. – Меня от твоего голоса уже тошнит.

– А ты не слушай, – фыркнул наркоман, вытягивая на полу ноги. – Твой голос тоже не ахти, если хочешь знать.

– Зато твой, прокуренный, в самый раз для этого места!

Наблюдая за Ксенией, я ловила себя на мысли, что хочу, как она – разреветься, упасть на колени рядом со смертельно опасными прутьями и умолять стражей отпустить меня, ведь я ничего не сделала, ни в чем не виновата. Но я стояла и, сосредоточено растирая плечи, пыталась согреться. Мысли то и дело возвращались к сапфировым глазам с невероятным блеском и к чарующему голосу с незнакомым акцентом. Внутри меня горела надежда, что Леннер приедет в изолятор, как только осмотрит тела погибших и заберет меня отсюда. К себе домой, в центр управления или на патрулирование. Мне все равно! Я держалась за эту надежду до последнего, сохраняя ее как что-то ценное, что-то, что у меня осталось от нормальной жизни. И категорически отказывалась принимать элементарную правду, жестокую, но единственно верную. Леннер – капитан, верховный и богатый, в обычной жизни мы бы вряд ли с ним встретились, а если и встретились, то, скорее всего, никогда бы не заговорили. Он бы не заметил меня в толпе и прошел мимо, а я бы его заметила, но поспешно отвела взгляд, не имея сомнительного желания глазеть на представителя конгресса. Вот так все просто и одновременно тяжело.

Я прижала ладони к груди, под одеждой поглаживая медальон в виде невероятно красивого темного камня, заряженного черной магией, в жестких серебряных скобах, на толстой цепочке. Что это за камень? Зачем Леннер мне его отдал? Это такой своего рода прощальный подарок?

Я рухнула на землю, подтянула колени к груди и обняла их руками, как ребенок. Ближе к ночи стало понятно, что Леннер не придет. Вот так просто нас разъединило одно событие в жизни, вернув все на привычные круги. Вполне логично, что как только конгресс освободил десяток заключенных, меня следовало поместить к ним, чтобы держать всех в одном месте. Так проще контролировать.

Судорожно растерев покрасневшие от невыплаканных слез глаза, я уставилась в одну точку на проржавевшей от сырости стене. Как бы я хотела закричать! Громко так, чтобы выплеснуть наружу все, что раздирает изнутри на части. Но я больше чем уверена, что сюда прибегут стражи и с душой отдубасят меня своими электрическими дубинками. Раз так десять-пятнадцать, чтобы я наверняка потеряла сознание. А ведь самое смешное заключается в том, что я с самого начала знала – нельзя воспринимать Леннера как-то иначе. Он такой же страж, как все, как Йонас, как Стенли, просто более вежливый и проницательный. Ничему тебя не научила Обитель, Тэс. Ничему. А теперь стало только хуже… еще одно разочарование в жизни, небольшое, но обидное.

Поздно вечером, судя по тусклому лунному свету, проникающему в изолятор через крошечные бойницы под потолком, нам принесли еду, на которую все набросились, как изголодавшиеся волки. Здесь плохо кормят? Заставляют заключенных голодать? А я сегодня слопала пять тысяч штергов…

Взяв небольшой крафт-пакет с едой и негазированную минералку, я без сожаления отдала весь ужин – два бутерброда с дешевой ветчиной и зеленое яблоко – Ксении, которая немного успокоилась, пришла в себя и лишь изредка всхлипывала, сжавшись на полу, как когда-то сжималась я в Обители. На самом деле… год назад я была такой же Ксенией. Когда ты невиновен, а тебя обвиняют в ужасном преступлении и незаслуженно наказывают – первая реакция это всегда слезы. Осознание, что нужно бороться за свою жизнь и восстанавливать справедливость, приходит намного позже, когда все слезы выплаканы. К сожалению, до этого момента очень многие пропадают безвозвратно. Мне повезло. Наверное, это можно назвать своеобразным везением. Если бы Йонас не поверил моим словам, и ради своего любопытства не нашел бы мое дело среди тысяч других таких же дел, и в силу своего многовекового опыта не сопоставил бы элементарные факты, вроде смертельного заклинания, которое неподвластно тринадцатому резерву, я бы уже была мертва.

– Эй, рыжуха? А сама ты типа есть не хочешь? – спросила южанка с набитым ртом, заметив, что я передаю пакет Ксении. – Учти, здесь никто этого не оценит. Каждый сам за себя.

– Мне все равно, – безразлично ответила я и, забрав минералку, вернулась на свое место в углу камеры. – Ничего не хочется.

Апатия накрывала постепенно. Если вначале я пыталась с ней бороться, то когда во всем изоляторе вырубили свет, я полностью провалилась в жгущее изнутри отчаяние. Закрывать глаза боялась, понимая, что в таком месте ничего кроме ночных кошмаров меня не ждет. Я и не закрывала, намереваясь всю ночь провести хоть и в кошмаре, но в реальном и далеком от Обители, которая обычно возникала в моем сознании давними эпизодами заключения. Самыми яркими и болезненными.

Опустошив бутылку с минералкой, я тихо застонала и попыталась выплюнуть заколдованную воду в грязный умывальник, но зелье сна или самое обычное снотворное подействовало практически моментально, я даже не помню, как отключилась.

* * *

Обитель.

Спустя двенадцать месяцев после заключения под стражу

– Где ты, крошка?

Я с разбегу налетела на стену. Тупик. Чертов тупик! Еще один.

– Крошка? – скрипучий, протяжный голос донесся из соседнего коридора. – Я тебя нашел. Где ты там прячешься? А ну, вылезай.

Черт! Черт-черт! Я пригнулась и, встав на колени, протиснулась в щель между каменными плитами, делившими идентичные коридоры лабиринта Обители на разные сектора.

– Цыпа? Цып-цып-цып? – за спиной раздался голос. Совсем близко. – Лучше вылезай сама, иначе я сверну твою прекрасную шейку, как цыпленку. Цыпа-цыпа-цыпа?

Я затаила дыхание и побежала вперед. Сердце стучало где-то в висках, сбивая с мыслей и заглушая звук собственных шагов.

– Ну где ты?! – страж несдержанно рявкнул, окончательно теряя терпение. – Я слышу, как ты дышишь, маленькая пронырливая дрянь. Ты выдохлась и уже проиграла.

А вот хрен тебе!

Я залезла в потайную нишу и подтянула колени к груди. Надо перевести дыхание. Он прав, еще немного и меня не найдет разве что глухой. Я прислушалась. Военные сапоги не издавали шума, а вот сам страж пыхтел и раздраженно бормотал что-то себе под нос. Почему он пристал именно ко мне? Выслеживать одну цель третий час форменное издевательство.

– Мне надоело играть, крошка.

Я вздрогнула и зажала ладонью рот. Не шевелись, Тэс, просто не шевелись, и он не заметит. Почему такая маленькая ниша? Надеюсь, он просто пройдет мимо и не додумается сюда заглянуть.

– Ц-ы-ы-ы-па? Цыпа? Ц-ы-ы-ы-па?

Я дождалась, когда военные сапоги медленно прошествуют мимо меня, и, не выдержав, выскочила из ниши, и рванула назад по коридору. Нервы сдали. За три часа у любого иссякнет последняя надежда.

– Попалась! – ликующий возглас прозвучал как приговор.

Страж услышал мои копошения и стремительно обернулся. Его аркан поймал воздух – я вовремя отпрыгнула в сторону и свернула в соседний коридор. Задыхаясь от нехватки воздуха, я уже понимала, что не успею снова спрятаться, что слишком опрометчивы были последние действия, но все равно бежала. Хотелось кричать и звать на помощь. В конце концов, хотелось просто упасть и забиться в истерике. Но я не могла себе этого позволить. Я слишком часто видела, как сдаются заключенные, как они сами выходят из игры, как поднимают руки и отдают себя на растерзание стражам. Женщин обычно насиловали, потом забирали часть их магии и в основном оставляли в живых до следующего раза. Я старалась не думать о них. О тех, кто предпочел смерть мучениям. Чем больше об этом думаешь, тем безвыходней кажется собственное положение. После нескольких дней в Обители ты беспрестанно ощущаешь неровное дыхание смерти за своей спиной. Но на это и весь расчет, да? Сама суть пряток заключается в наказании. Конгресс счел обычные тюрьмы неэффективной мерой по борьбе с преступностью. Ну подумаешь, отсидишь пару лет за решеткой в комфорте. Еда есть, койка есть, никто не трогает, ничего не заставляют. Какое это исправление? Какая плата за грехи? Скорее незапланированный отпуск.

Другое дело Обитель – жизнь под знаменем смерти. У каждого заключенного свои условия заключения, чем тяжелее совершенное преступление, тем жестче условия. Например, Сандра. Она попала сюда по своей же глупости – устроилась на работу к верховному, задолжала ему кучу тысяч штергов и в итоге оказалась втянута в авантюру, где на нее повесили кромешный долг. Выплатить она его, естественно, не смогла, и конгресс обвинил ее в воровстве. Что ж… во всяком случае это лучше, чем убийство. Ее условия заключения схожи с моими, но есть одно существенное различие. В прятках она участвует всего лишь два раза в неделю. Да и сами стражи мягче относятся к таким заключенным, дают им небольшую фору во времени и не отнимают много энергии… чего нельзя сказать об осужденных, виновных в смерти равных себе. Вся моя жизнь в Обители сводится к выживанию. Пять дней в неделю по несколько часов напролет мне приходится убегать, прятаться и снова убегать. Такие, как я, не выдерживают и трех месяцев, сдаются в первые дни, понимая, что нет смысла оттягивать неизбежное. В итоге тебя поймают и убьют. Никакой лирики. Ты изначально труп.

Концепция Обители предполагает под собой перевоспитание молодых магов. Кто-то совершит преступление и преподаст остальным урок. Удивительно, но с этим конгресс попал прямо в точку. Управлять многомиллионным населением, у которого резервы варьируются от первого до пятнадцатого, без использования рычагов давления невозможно. Обитель стала прекрасным рычагом, одним из основных, но не единственным в своем роде. После ее основания, чуть больше трех столетий назад, конгресс заполучил тотальный контроль над жителями конфедерации, что просто не описать словами. В настоящее время даже человеческие жизни принадлежат высшей власти…

Я запнулась, провалилась ногой в трещину между плитами и упала на колени. Пока вытаскивала ногу, потеряла драгоценные секунды.

– Цыпленок? – страж заметил мою тень, скользнувшую за угол. – Я уже рядом.

– Нет! – я запаниковала и, врезавшись в тупик в конце коридора, начала колотить руками по бетонной стене. – Нет! Нет! Нет! Не может быть! Здесь должен был быть проход… где-то здесь… Я помню. Был же. Был…

Я завыла, зажимаясь в угол и создавая вокруг себя слабый щит. От усталости он мерцал и представлял собой жалкое зрелище. Я могу попытаться выбежать из этого коридора, но что-то мне подсказывает, что я уже просто не успею. Врежусь прямо в стража за поворотом и лишусь головы. Почему-то его угрозам я верила. Сначала изнасилует, а потом свернет шею, чтобы доказать свое превосходство.

– А вот и ты!

В конце коридора замаячила мужская фигура.

– Нет! – я сжалась. От страха щит усилился, но заклинание первого резерва разбило его вдребезги. – Не подходи ко мне! – я закричала изо всей мочи, срывая голос, как только меня подхватили чьи-то руки и отшвырнули к противоположной стене. – Отвали! Отвали от меня, урод!

– Урод? – страж залился презрительным смехом. – Я три часа здесь бегаю, чтобы услышать это? «Отвали от меня, урод»? Дерьмо какое-то.

– Не подходи, – я настолько растерялась, что не контролировала свой язык. – Это нечестно! Три часа подряд…

Страж раскрутил в руках магический аркан. Я снова выставила щит, более мощный, подкрепленный последней энергией, которая еще сохранилась в моем резерве.

– Не смеши!

Страж одним пульсаром разбил щит, а вторым ударил в живот, мощным потоком подбрасывая меня в воздух.

– Пожалуйста, – я пригляделась к значку стража, – мистер Клэрис! Дайте мне время. Тридцать секунд и я исчезну.

– Исчезнешь, – опутывая мою шею арканом, притягивая к себе, пообещал страж, – с лица конфедерации.

Я захрипела, но аркан сорвала, запустив в стража ответным пульсаром, который он пропустил, уже, видимо, не сомневаясь в своей победе.

– Стоять! – его крик донесся до меня, когда я, перепрыгивая замаскированные ловушки, со всех ног неслась к потайному ходу.

Мне оставалось сделать два шага, всего два шага, как мощная туша навалилась со спины и острые шипы от военных сапог вонзились в ногу. Я создала барьер, настолько слабый, что он сам разбился от столкновения с бетонной плитой.

– Ты никак правила позабыла, Рейтли? – веселье в голосе стража сменилось холодной ненавистью. Ему надоели игры. Все. Он решил выпустить пар. – Или за целый год ты не смогла их выучить?

Я резко перевернулась на спину и все, что успела заметить, это иллюзорную сеть, которая накрыла меня, не оставляя ни единого шанса подняться, как бы я ни пыталась.

– Ну что? – страж потянулся к застежке на военных штанах. – Повторим правила?

Сейчас меня изнасилуют…

– Я помню все ваши долбаные правила! – не имея смысла больше сопротивляться, я плюнула в склонившееся надо мной мерзкое лицо стража. – Все! До единого!

Страж отстранился, вытащил из петель свой кожаный ремень и не раздумывая нанес им несколько ударов по моему лицу. Хорошо хоть я отклонилась, и по большей части удары пришлись на плечо.

– Начнем с простого. Как насчет сводов правил восьмой части внутреннего регламента Обители?

Полоска дубленой кожи описала круг и ударила по моим ногам. Я взвыла от боли.

– Правило первое, – новый удар, на этот раз по рукам, так как я закрывала ими лицо, – заключенные уважительно обращаются к стражам. Для тебя я не «эй, ты, урод, отпусти меня», а мистер Клэрис. Мистер! Клэрис!

– Хватит! – я закричала. Железная бляшка от ремня оставила болезненный отпечаток на животе. – Пожалуйста, хватит!

Носок военного сапога толкнул меня в бок, заставляя перекатиться и встать на четвереньки.

– Правило второе, – дубленая кожа прошлась по щеке, а я не успела вовремя увернуться, – заключенные принимают наказание как должное. Ты заслуживаешь этого, поэтому прекрати сопротивляться и строить святую невинность. Ты несешь наказание за смерть верховного, ты…

– Я никого не убивала! – на автомате сорвалось у меня. Я слишком поздно себя одернула, когда слов назад уже было не вернуть.

– Начнем сначала, – огрызнулся страж, – правило первое. Заключенные используют уважительную форму обращения к стражам.

Ремень со свистом обрушился на мои ноги.

– Уважительную, значит, ты не перебиваешь. – Каждая законченная мысль сопровождалась новым ударом. – Уважительную, значит, ты просишь разрешения, прежде чем обратиться ко мне. Уважительную, значит, ты…

– Вильям! – холодный голос заставил мужчину оцепенеть.

Я всхлипнула. Рука стража, удерживающая ремень, замерла и опустилась. Из соседнего коридора к нам приближались уверенные шаги.

– Проверишь седьмой сектор? – спросил Йонас, как только его сапоги остановились напротив моего лица. Я рухнула на пол, прижавшись саднившей щекой к неровному бетону. – Там какие-то проблемы с датчиками? Генри все осматривает, но ему не помешает твоя помощь.

– У меня заключенная.

– Я разберусь.

– Лучше разберись с датчиками.

– Это не просьба, Вильям, – одернул его Йонас. – Это приказ.

– Черт, Йонас… – страж заворчал, – я так долго ее выслеживал! Дай мне немного расслабиться.

– После того как разберешься с датчиками.

– Но…

– Датчики тебя ждут.

Надо мной послышался короткий вздох, а потом снова шаги, не такие уверенные, как у Йонаса, но стремительно удаляющиеся.

– Я не выдержу… – сквозь слезы выдавила я, как только мне помогли подняться на ноги и избавиться от магической сети, – не выдержу…

– У тебя нет выбора.

Основатель прощупал мою руку, заставив согнуть ее в локте. Я зашипела, боль была нестерпимой.

– Ничего не сломано, – сообщил Йонас, проделывая то же самое со второй рукой. – К утру пройдет.

– Ни хрена у меня ничего не пройдет! – я выдернула здоровую руку и оттолкнула от себя мужчину. – Чего ты меня защищаешь все время? Чего ты опять пришел? Я не хочу так больше жить! Не хочу, слышишь? Сил нет!

Серая радужка с первым резервом почернела.

– Заткнись, – приказал Йонас.

– Сам заткнись! – я замахнулась и без разбору влепила ему пощечину. – Через неделю будет ровно год, как я торчу здесь! Триста шестьдесят дней ада! Еще столько же я не протяну! Нет смысла.

Страж перехватил мою руку и сжал запястье до хруста, я закричала и упала на колени. Кость переломилась.

– Давай! – я вздернула голову. – Убей меня! Убей, и покончим с этим!

– Ты с ума сошла?

– Не хоч-у-у… не хочу каждый день просыпаться с мыслью, что он последний. Не могу. Больше не могу. Всё.

– Я думал, ты не собираешься сдаваться.

Я рассмеялась, отплевываясь от невесть откуда-то взявшейся крови. Наверное, губа треснула.

– Не собиралась! – мой крик разлетелся по всему коридору. – Когда у меня была надежда, что я выберусь из этого кошмара! А теперь этой надежды нет. Конгресс даже не читает мои письма, просто отправляет назад с печатью «отказано»!

– Мне тебя пожалеть? – с кривой улыбкой осведомился Йонас. – Погладить по головке? Или прошептать на ушко, как скоро все наладится?

– Ты холодный, как ледышка, – в слезах пробормотала я, рассматривая его отрешенные глаза. – У тебя нет жалости ко мне, и сломанная рука тому прямое подтверждение.

– Мне очень жаль, что система Обители не идеальна и пропускает сюда ни в чем неповинных магичек с тринадцатым резервом.

– Сандра тоже не заслуживает такого наказания…

– Сандра? – перебил страж. – Ты – ошибка системы, а она – нет. Я приглядываю за этой соплячкой, только чтобы ты не повесилась в душевой на шланге, когда ее тело кремируют. Она не умеет прятаться и передвигается по Обители, как полудохлая сомнамбула.

– Это неправда, – всхлипнула я, начиная постепенно успокаиваться. – Ты ее просто не знаешь.

– Я достаточно хорошо разбираюсь в людях, чтобы отличать дерьмо от конфеток.

– Фу! – я измученно поморщилась. – Почему ты такой грубый?

– Учитывая то, что ты разговариваешь с основателем Обители на «ты», я могу позволить себе не придерживаться условной вежливости.

– Ты ее никогда не придерживался.

Йонас надменно усмехнулся.

– Некоторых это заводит.

– Меня отталкивает.

– Вот поэтому мы больше не спим в одной постели, – ответил страж, тремя пальцами прощупывая мою руку, которую он же и сломал несколько минут назад. – Давай договоримся?

Я потерла запястье. Под силой первого резерва кости срослись.

– О чем?

– О тебе.

Страж поднял меня на ноги и придержал за плечо, чтобы я не плюхнулась обратно на колени.

– Я дам тебе две недели выходных, – серьезно пообещал он, – четырнадцать дней без пряток и стражей. За это время ты должна успокоиться и прийти в норму. Сейчас ты прячешься лучше, чем большинство заключенных в этой тюрьме. Всего за год ты запомнила несколько тысяч ходов. Это мало для Обители, но много для женщины с тринадцатым резервом. Через несколько лет станет проще, ты освоишься и перестанешь нуждаться в моей помощи.

Я покачала головой.

– Несколько лет… Я не знаю, чем закончится завтрашний день, а ты говоришь про какие-то несколько лет.

Йонас издевательски наклонился и чмокнул меня в разодранную от ремня щеку.

– Ты моя сладкая, – еще большей язвы, чем Йонас, я не встречала. Никогда! Каждое его слово было пропитано агрессивной иронией. – Ждешь моего сострадания и утешения? Не выйдет. Я старше тебя на триста лет, а женские слезы, вроде твоих, вызывают у меня неконтролируемое желание выдавить глаза, из которых они текут. Поэтому либо ты, Рейтли, играешь по моим правилам, пока у меня не иссякло желание помогать ошибкам системы, либо проваливай отсюда и подыхай под каким-нибудь стражем без криков о помощи.

Я отшатнулась и, помедлив, опустила глаза.

Основатель хмыкнул.

– Вот так-то лучше, – похвалил он и, приобняв меня за талию, повел по коридору вперед через потайные ходы к моей пожизненно-тюремной камере.

Глава 14

Первая ночь в изоляторе прошла в кошмарах. Ничего другого я и не ожидала – мрачная камера не то место, где должна сниться цветная радуга или белые единороги с крыльями. Проснувшись утром, обнаружила, что до сих пор лежу на полу со смятой бутылкой в руке. Они издеваются?! Здесь каждый день дают снотворное? Если да, то это совсем не радует. Даже в Обители я отказалась от седативных препаратов. Лучше быть в трезвом уме, так больше шансов выжить и справиться с ситуацией.

– Ты что-то совсем приуныла, рыжая, – чернокожая южанка уселась рядом и, толкнув меня локтем в бок, протянула не распакованный ланч-бокс с едой. – Чего не ешь? Завтрак еще час назад принесли. Понюхай… м-м-м… вкусно ведь пахнет. На держи.

– Спасибо, – я с благодарностью посмотрела на магичку, которая, как и Ксения, не производила впечатления заядлой уголовницы. В чем, интересно, ее обвиняют? – Просто… – я со вздохом отложила ланч-бокс, – ничего не хочется, понимаешь? Наверное, голод накатит позже, – как это обычно и бывает, когда сходит апатия, – а сейчас от любых запахов тошнит.

Из дальнего конца камеры хмыкнул Зак.

– Вот везет же тебе, блин! – с набитым ртом проговорил он. – Я каждый день просыпаюсь и жрать хочу, как медведь, а нам эти паршивые сосиски подсовывают и горох недоконсервированный. – Парень брезгливо поковырялся пластиковой вилкой у себя в контейнере. – Кажется, у него срок годности вышел сотню лет назад. Что это за пупырки на горошинах?

Я приоткрыла ланч-бокс. Действительно – две переваренные сосиски и сомнительный консервированный горошек. М-да… я лучше поголодаю денек-другой.

– Хочешь? – я показала Заку на свой контейнер. – Я просто не люблю… горох.

– Смотрите, какая неженка нарисовалась! – Майя подхватила принесенный южанкой контейнер и, проигнорировав мое возмущенное: «э-э-э?», подцепила горошину и отправила ее себе в рот. – В Обители небось все бы схавала, а тут выпендриваться начала. Может, тебя наша компания не устраивает? Ну, конечно, кроме Зака, – она коварно усмехнулась и, наклонив голову, сморщила носик. – Ты его прям глазами раздеваешь.

– Прости? – я поперхнулась от ее слов. – Кого я раздеваю?

– Зака! Все видят, как ты на него смотришь.

Я остолбенело открыла рот. Какой к черту Зак? Единственного человека, которого бы я раздела глазами, сейчас здесь нет, и вообще, я запретила себе думать про Леннера, поэтому никого я раздевать не хочу!

– Ты это серьезно? – отойдя от шока, я перевела взгляд на жующего парня с дредами. – Прости, Зак, но ты не в моем вкусе.

Зак равнодушно пожал плечами.

– Да ничего, – прочавкал он, откусив половину сосиски, – мне тоже нравятся девушки… другого типа.

– Красивые и стройные? – промурлыкала Майя, вешаясь ему на шею.

Я не сдержалась:

– Самовлюбленные и легкомысленные.

Южанка, сидящая рядом, прыснула от смеха.

– Лживые и лицемерные, – добавила она. – А еще легкодоступные, на каждого стража здесь вешается. Доиграется. Либо Зак ее убьет, либо стражи.

– О чем это вы? – Майя обернулась, прерывая наши тихие перешептывания. – Меня обсуждаете?

Она нахмурилась и, заметив на наших лицах подрагивающие улыбки, чуть не захлебнулась своим собственным ядом.

– Два фрика! Одна чернокожая, другая шизанутая! Решили сплотиться против меня?

– Тебя это удивит, Майя, – спустила ее с небес я, – но ты не центр нашей вселенной.

– Зато ты центр вселенной Зака, – тут же поддержала меня южанка. – Да, Зак? В твоей вселенной есть место для Майи?

– Угу, – он что-то нечленораздельно пробормотал, доедая горошек из моего контейнера. – У меня для нее есть не только центр.

– Ага-ага. А не хочешь стать моим центром, Майя? – ядовито осведомился наркоман, до этого молча наблюдающий за всеми из-под глубокого капюшона. – Уверен, что мой член ничуть не хуже, чем у капитана Лесли.

Что за капитан Лесли?

– Иди к черту, Мойлер! – огрызнулся Зак, защищая свою девушку, которая швырнула в нелюдимого парня пустым контейнером. – И пасть свою закрой, чтобы тебе прям щас не наваляли.

Не имея желания слушать, а уж тем более участвовать в словесной перепалке, я повернулась к южанке, которая с каким-то нездоровым злорадством проследила, как Мойлер не выдержал и одним ударом прижал Зака к земле.

– Ты в порядке? – поймав на себе мой непродолжительный взгляд, обеспокоенно спросила южанка. – Бледная ты какая-то. Голова не кружится? Второй день ничего не ешь.

Я невесело улыбнулась такой заботе.

– Что ты делаешь в исправительном центре? – вместо ответа я вопросительно осмотрела южанку. Не похожа ни на мошенницу, ни на карманницу. Неужели просрочила столичный налог? – Прости за такой вопрос, и если не хочешь, не отвечай.

– А ты? – она подозрительно прищурилась. – Ответишь на этот же вопрос?

– Хорошо, но ты первая.

– Ладно, – она беспечно махнула рукой. – Я обхамила стража. Представляешь, этот урод подрезал мою машину! Кто здесь виноват? Я просто не выдержала и все ему высказала. К тому же я не знала, что за рулем страж. По машине так и не скажешь… он же на лобовом стекле этого не написал.

– И всё? – не поняла я. – Нет такого закона в регламенте. За оскорбления стражей максимум, что грозит – это пятнадцать суток в изоляторе, ну, или баснословный штраф, тут уж кому как повезет. Тебя за это осудили? За оскорбление стража?

– За неподобающее обращение к представителю конгресса.

– Какой конгресс? – я окончательно запуталась. – Стражи относятся к представителям власти, а не конгресса.

Увидев мое недоверчивое выражение лица, южанка скривилась.

– Ах да, точно! А не подскажешь, сколько дают за оскорбление капитанов стражей, мисс Всезнайка?

– Ночной или дневной стражи?

– Да хрен их разберет. Я, знаешь ли, не спрашивала. И вообще, я не ожидала, что из этого внедорожника выйдет страж! У них разве патрульных машин нет?

– Черный внедорожник? – спросила я. Южанка кивнула. – Господи… – я зажмурилась и невольно расхохоталась. – Дай мне, пожалуйста, сил!

Много ли капитанов стражей разъезжают на внедорожниках? Причем черных! На моей памяти всего один. А Леннер в связи с должностью столичного капитана стражей относится не только к представителям власти, но и к представителям конгресса, впрочем, как и Стенли, и Йонас.

– Эй? – возмутилась магичка. – Ты чего ржешь? Рассказывай теперь, за что тебя упекли в Обитель.

– За убийство.

– Не прикалывайся, давай серьезно.

– Серьезней некуда. Я, конечно, добавлю, что я не виновата и все такое, но разве ты поверишь?

– Я вот что тебе скажу, рыжуха, даже в исправительный центр попадают невиновные. Взгляни на Ксению. Что она сделала? Ну не выплатила она этот налог, ну выгоните вы ее из столицы, зачем сажать девчонку на два месяца и сразу к таким, как Зак с Майей. Они с исправительных работ пожизненно не вылезают. Скандалы, грабежи, дебоширство, угон автомобилей, нарушение административного порядка, мошенничество – это только начало букета.

Я незаметно покосилась на неестественно худющую, беззащитную блондинку чуть пониже меня ростом, лет семнадцати-восемнадцати, которая со вчерашнего вечера жалась к прутьям и безостановочно всхлипывала, стараясь сдерживать слезы, чтобы не нарваться на гнев сокамерников. Выглядела она при этом несчастной и какой-то потерянной.

– Со мной сидела такая же, – спустя некоторое время снова заговорила южанка. – Эми или Эмили. Я, если честно, уже не помню, как ее звали. Провела в центре ровно два месяца, а потом попросила у меня джинсы, сказала, что свои она на стройке замарала. Ну я и дала. А что? Мне не жалко. – Магичка сокрушенно вздохнула. – Кто же знал, что она на ремне повесится? Вот дура-то. Столичный налог просрочила на семь месяцев, шесть из которых она скрывалась в какой-то глуши подальше от Нерона.

– Какой у нее был резерв? – не могла не спросить. Хотя ответ и так был очевиден.

– Четырнадцатый вроде. А что?

– Да так, – я мотнула головой. – Ничего, забудь.

Весь день прошел в бессмысленном хождении по камере. Наученная горьким опытом, я решила отказаться от минералки со снотворным. На ужин съела зеленое яблоко и, пересилив себя, поклевала недоваренный рис.

Пережив еще одну ночь, полную кошмаров, я с сожалением отметила, что реальность ничуть не лучше снов. Одно радует – я не в Обители. Пока что не в Обители. В изоляторе стражи появляются крайне редко, всего три раза в день, и то только для того, чтобы принести еду и забрать пустые контейнеры. Возможно, обстановка вокруг была бы куда лучше, если бы не компания заядлых преступников, которая собралась вместе в одной узкой камере. Ксения и южанка вызывали у меня нечто сродни уважения, если такое громкое слово, как «уважение», применимо к ситуации, в которой мы все оказались. А вот остальные… я невольно ловила себя на мысли, что наблюдаю за ними и боюсь засыпать, когда кто-то из парней бодрствует. Особый ужас вызывал молчаливый наркоман, который вовсе не наркоман, а Мойлер, но это прозвище так сильно ему подходило, что я не могла от него отделаться. И Майя… у меня зубы сводило от ее писклявого голоса. Она каждый день старалась меня чем-то поддеть, прощупать самые болезненные темы, чтобы уколоть посильнее, словно я ей жизнь испортила одним своим существованием. А за мое полнейшее безразличие к ее выпадам магичка только сильнее бесилась и всеми силами пыталась настроить парней против меня. Ее, конечно, никто не слушал, но это все равно дико раздражало. На третий день я не выдержала, и когда за завтраком она в очередной раз назвала меня «фриком», я молча встала и вывалила ей на голову содержимое своего контейнера – макароны и одну пережаренную котлетку, сальный отпечаток которой остался на ее бирюзовой блузке.

– Ты рехнулась, что ли? – заорала она, подпрыгнув от удивления. – Смотри! Смотри, Зак, что она наделала! Идиотка конченая! Где я здесь другую одежду-то возьму? – Майя брезгливо осмотрела масляное пятно. – Фу!

Электрическая дубинка неожиданно ударила по прутьям и заискрилась. Я дернулась, не сразу рассмотрев за искрами дежурного стража.

– Чего разорались? – он остановился напротив нашей камеры, пристально изучая заключенных из-под густых сведенных вместе черных бровей. Жуткий страж. Больше похожий на мясника или егеря. Ему бы не дубинку, а какой-нибудь секач или топор. – Вам заняться нечем?

Действительно. Я закатила глаза. В тюремной камере ведь так много развлечений!

– Она мне всю блузку испоганила! – возмутилась магичка, демонстрируя стражу поистине безобразное пятно. – Отсадите ее от нас! В другую камеру! Она же неадекватная! Вдруг с кулаками набросится!

Страж перевел на меня оценивающий взгляд. Я мило улыбнулась и невинно похлопала глазками. Ну давай подойди, ударь меня! Не весь же день нам в гляделки играть? Но страж даже и не думал подходить, наоборот, он развернулся и направился по коридору вперед, на ходу бросив многообещающее:

– Еще раз услышу, что из вашей камеры кто-то пикнул, то всем такую дозу снотворного вкачу, что ноги отнимутся.

Майя поджала губы и замолчала. От возмущения у нее покраснело лицо и щека нервно задергалась. Не удержавшись от искушения, я выразительно показала ей средний палец и отвернулась, размышляя, почему судьба так не благосклонна, что сочла нужным провести меня по всем кругам ада, начиная с детства под подчинением Ричарда и врожденного тринадцатого резерва, заканчивая Обителью, стражами и серийными убийцами. Как выжить-то?

Ближе к обеду в изоляторе появились два стража. Одного я узнала сразу, как только распахнулась дверь – высокий, худой мужчина, с бледной кожей, короткими пепельно-русыми волосами и безразличным взглядом второго резерва. Он переступил порог камеры и выпустил под потолок серебристое облако дыма, от которого захотелось закашляться и зажать нос. Такие же сигареты курил когда-то Ричард… Оказывается, многое можно сказать о мужчине, опираясь на его пристрастия. Даже по внешности этот страж чем-то напоминал мне Ричарда. Мрачный, отрешенный, безэмоциональный, он осмотрел всех заключенных холодящим кровь взглядом и хрипло спросил:

– Кто-нибудь из вас желает прогуляться?

На всякий случай я отошла поближе к стене и опустила глаза, чтобы не привлекать на себя внимание. Ксения и южанка последовали моему примеру, а вот Майя, нацепив на свое лицо вызывающую улыбку – а-ля «дурочка», вся расплылась от радости встречи. Вот только радость эта глубоко сомнительная.

– Капитан Лесли! – с придыханием простонала она и, соскочив с колен Зака, приблизилась к стражу. – А мы уже с девчонками заскучали по вам. Ой как заскучали! Чего это вы к нам не заглядываете, да не заглядываете?

Кажется, у меня челюсть отвисла до колен, настолько я поразилась фривольному обращению к стражу, да еще и к какому-то там капитану. Наверное, этот прокуренный Лесли управляет изолятором.

– Хочешь прогуляться по городу, детка? – страж без интереса наблюдал, как брюнетка трется вокруг него. Я же подумала, что если она расстегнет военный ремень и залезет рукой ему в брюки, я, пожалуй, несильно удивлюсь этому событию. – Мистер Морган требует привести двух заключенных в центр управления. Желаешь повертеться у него на коленях, как у того парня с веником на голове?

«Парень с веником на голове» раздраженно цокнул, не особо обрадовавшись такой формулировке, а я застыла и дышать перестала. Стенли хочет забрать двух заключенных? Сегодня? Я могу покинуть изолятор… А там где Стенли, там и Леннер.

– Я буду с вами откровенна, капитан Лесли, – Майя провела указательным пальцем по груди стража, задевая эмблему конгресса и золотые пуговицы, – я бы предпочла ваши колени… чем колени какого-то там мистера Моргана. Тем более… – она вздернула голову, и ее лицо тут же окутал серебристый дым, – …я бы не хотела оказаться в полиэтиленовом пакете, как те люди на магистрали. Понимаете, к чему я клоню?

– Хочешь бартер? – догадался Лесли.

Майя эротично облизала губы и, встав на носочки, чмокнула стража в щеку.

– Я бы хотела остаться в камере, – тихо прошептала она ему на ухо, в котором блестела старинная серьга. – Я и Зак. Мы останемся здесь до окончания следствия, а потом вернемся в исправительный центр. Без этого вашего эксперимента и всего остального. Как вам такое предложение?

Я отвернулась, на секунду испугавшись, что меня сейчас стошнит. Ладонь Майи скользнула на ширинку стража и медленно погладила выпирающий бугорок на военных штанах. Стражи Обители непременно заинтересовались бы повисшей в долгах правонарушений, похотливой брюнеткой.

– Взамен что хотите, – простонала Майя в приоткрытые губы капитана. – Все, что скажете… ох… капитан Лесли.

Он безразлично стряхнул с сигареты пепел.

– Заманчивое предложение, детка, – выдержав короткую паузу, сообщил страж, и я уж было подумала, что он согласится… городские стражи совсем обмельчали по сравнению с тюремными, но Лесли не производил впечатление новичка или идиота, и уже в следующее мгновение я услышала пронзительный крик, а потом увидела, как страж схватил Майю за воротник и вышвырнул из камеры, пришпилив ее к стене иллюзорной сетью. Та истошно завизжала, но от магии второго резерва избавиться не смогла.

– Какого хрена? – Зак ринулся к своей сумасшедшей подружке, но поток ледяного вихря, выпущенный из рук капитана, хорошенько откинул его назад и приложил головой о бетонную стену.

Не шелохнувшись, я проследила, как тело Зака бессознательно выгибается и сползает на пол. Из Лесли вышел бы хороший надзиратель. Никаких эмоций. Никаких желаний. Только работа и приказы свыше.

– Кто еще поедет? – спросил он, придавливая дотлевающую сигарету военным сапогом. – Еще один заключенный. Может, ты? – капитан взглянул на Ксению. – Составишь шлюшке компанию? Или ты? – кивок в сторону наркомана. – Не желаешь помочь конгрессу в расследовании?

– Не горю желанием, – донесся из-под капюшона тревожный голос. – Зак справится куда лучше меня.

Я набралась смелости и, кашлянув, вышла вперед. Страж окинул меня выжидающим взглядом.

– Я женат, – зачем-то предупредил он, прежде чем я сделала еще один шаг. – Не стоит предлагать мне очередной бартер – это бессмысленно.

– Я хочу поехать с Майей, – мой голос прозвучал более чем решительно. Южанка шикнула на меня и попыталась удержать за кофту, но я так отчаянно мечтала отсюда выбраться, что плевать хотела на остальных. – Я помогу мистеру Моргану с расследованием. Если понадобится помощь с визуализацией, то я с радостью за это возьмусь.

Страж прищурился.

– Напомни, как тебя зовут.

– Тэсия Рейтли.

– Нет, – Лесли отрицательно мотнул головой, – ты остаешься в камере. Кто-нибудь еще хочет?

Что? Почему?!

– Извините, – я перебила стража, который уже успел переключить свое внимание на Ксению. – Но почему – нет? Я уже играла роль приманки, и по городу бегала, и визуализацию составляла, и…

– Ты не подходишь, – отбросив меня к стене волной энергии, чтобы не мешалась под ногами, пояснил капитан, – на твоем месте я бы обрадовался, узнав, что остаюсь в безопасности и под круглосуточным наблюдением стражей.

– Не подхожу? – я сжала пальцы, намереваясь высвободиться от слизкой чужой энергии, которая буквально парализовала. – Но…

– Не нарывайся, – спокойно предупредил меня Лесли. Ледяные искры, внезапно проступившие на его коже, заставили меня отказаться от своей идеи и поспешно прикусить язык.

Вытолкав захлебывающуюся слезами Ксению в коридор, капитан закрыл камеру, снял с Майи сеть и удалился из изолятора вместе с двумя заключенными.

– Не шевелись, – южанка, морщась от отвращения, стянула энергетическую слизь с моего тела. – Фе-е-е… какая мерзость.

– Я и похуже видела, – усмехнувшись своим воспоминаниям о черной слизи Ричарда, я поблагодарила южанку и, рухнув на колени, подползла к Заку.

– Не дышит? – ужаснулась магичка, когда я безрезультативно постучала парня по щекам. – Посмотри, может, пульса нет?

– Подожди… – я заметила, как у Зака дрогнуло веко, потом второе, а потом он приоткрыл глаза и медленно сфокусировал взгляд на моем лице.

– Ну слава тебе господи! – южанка захлопала в ладоши. – Хоть этот жив!

Зак с полминуты приходил в себя, после чего его как подменили. Парень бросился к прутьям, стремясь выбить их своим телом. Мы с южанкой принялись его успокаивать, боясь, что он привлечет стражей или покалечит себя о барьер. Но за нашу помощь Зак врезал мне по плечу локтем… два раза, а южанку повалил с ног и отдавил ей кроссовками пальцы.

– Придурок! – зашипела она, отводя меня подальше от него. – Да забей ты на него. Пускай хоть голову себе расшибет!

Я закрыла уши, чтобы не слышать криков Зака. Он орал больше часа, требуя отпустить его к Майе или вернуть ее обратно в клетку. До этого момента я и подумать не могла, что эту парочку объединяет что-то помимо похоти и желания развлечься, но если между ними действительно нет любви… то почему Зак так убивается? Превратив свои кулаки в кровавое месиво и сорвав голос до хрипоты, парень обессиленно упал на колени перед выходом из камеры и, прижавшись лбом к прутьям… зарыдал.

Мы с южанкой переглянулись.

– Заткнись ты уже! – зарычал Мойлер, нервно постукивая ногой по бетонному полу. – Ты не видишь? В изоляторе нет стражей, кретин. Кому ты орешь? Все уехали.

– Сам заткнись! – огрызнулась южанка, наградив наркомана ненавидящим взглядом. – Мы все еще люди, а не животные. Найди в глубине своей черствой души крупицы сочувствия.

– Зак… – я осторожно подошла со спины и положила свою ладонь на подрагивающее плечо парня. Сжала, пытаясь обратить на себя его внимание. – С Майей все будет хорошо. Нам лучше стоит побеспокоиться о Ксении…

– Да плевать я хотел на твою уродливую Ксению! – оттолкнув мою руку, прохрипел Зак. – И на тебя! – он встал на ноги. – На всех вас! Твари.

Я отошла на безопасное расстояние, поближе к южанке с Мойлером. Зак не успокаивался, и через каждые десять минут изолятор сотрясался от его ударов по железным прутьям и хриплых криков, переходящих в жалобные постанывания. У меня сжималось сердце каждый раз, когда Зак падал на колени. Я не могла спокойно сидеть, ходила по камере, закрывая уши, иногда глаза, и обнимала себя за плечи. Хотелось что-то сделать, как-то помочь, но все что я могла, это оставаться сторонним наблюдателем. Зак пресекал любые попытки воззвать к его разуму.

– Почему нет стражей? – через несколько часов я подсела на скамейку к Мойлеру. – Разве изолятор не охраняется?

– Охраняется.

– И почему никто не приходит? Разве они не слышат его крики?

Мойлер пожал плечами.

– Полагаю, у них приказ, – ответил он, – что-то вроде – «не вмешиваться» или «никак не реагировать». Но если этот идиот не заткнется до возвращения Лесли, то у всех нас возникнут серьезные проблемы.

Я прижалась к стене и, наблюдая за упорными попытками Зака пробиться за периметр камеры, достала из-под кофты черный камень, не снимая его с шеи. Слезы навернулись на глаза. Камень заискрился и обжег ладонь. Третий день в заключении подошел к концу. Не пора ли мне перестать надеяться?

Глава 15

– Майя!!!

Я вздрогнула и проснулась от душераздирающих криков. Не сразу сообразив, где нахожусь, я разлепила глаза, всматриваясь в очертания темных фигур, едва различимых в свете магических светляков второго резерва.

– Отойди, парень! – холодный приказ Лесли, как железные щипцы, выдернул меня из усталой дремоты. Я вскочила на ноги и, ничего не понимая, прижалась к стене.

– Что вы с ней сделали? – Зак бросился на капитана изолятора, когда тот втолкнул Майю в камеру. – Что вы с ней сделали, твари?

Я в ужасе вскрикнула, тут же зажала ладонью рот и тихо сползла по стене. Некогда обворожительная брюнетка с надменным характером уселась на пол и, тихо посмеиваясь, тыкала пальцем то в южанку, то в рвущегося к ней Зака. Парня удерживали двое стражей, пришедших вместе с Лесли.

– И ты тоже, – капитан за руку втащил в камеру зареванную Ксению. – Заходи.

Та, в отличие от Майи, была в состоянии передвигаться и самостоятельно держалась на ногах – неуверенно, но держалась. За пеленой слез я разглядела, как ее лицо перекосилось от страха.

– Что происходит? – едва слышно прошептала южанка. – Что… что с Майей?

Я словно в тумане перевела взгляд обратно. Магичка сидела на полу, сумасшедше хихикала и никого не узнавала. Я до крови прикусила губу, заметив необратимую перемену в ее резерве. С тринадцатого он опустился до нулевого. В ней больше нет магии… и, кажется, разума в ней тоже нет. Она ведет себя как ребенок. Что-то невнятно бормочет и смеется.

– Майя! – как только Зака отпустили, он бросился к ней и, упав на колени, взял в ладони бледное женское личико. – Майя, крошка… посмотри на меня.

Девушка резко замолчала и, с серьезным видом расправив плечи, потянулась к парню. Но не чтобы обнять, или поцеловать, или что там делают влюбленные после разлуки… Майя дернула Зака за волосы и смущенно захихикала.

– А у тебя косички! – воскликнула она поистине детским голосом, так не свойственным раскрепощенной магичке. – Хи-хи… ты, как девчонка! Девчонка! Девчонка!

Мойлер снял капюшон и, выждав, когда Лесли закроет камеру, подошел к Заку, чтобы внимательней рассмотреть улюлюкающую девушку. Я тоже подошла. На негнущихся ногах.

– Что с ней? – я не узнала собственный осипший голос. – У нее нулевой резерв…

Мойлер прищурился и, нагнувшись, пощелкал пальцами перед лицом Майи. Она тут же захихикала и постучала его по ладони.

– Мне холодно… – поджав под себя ноги, девушка оглядела всех нас потерянным взглядом. – Холодно… холодно… холодно. Здесь холодно. Холодно! Очень холодно…

Зак хрипло застонал.

– Крошка? – он приобнял Майю. – Ты не узнаешь меня? Милая…

– Зак? – отрывисто переспросила она.

– Да! – парень закивал сквозь слезы, ощупывая девушку, словно не мог поверить, что это она, живая. Живая и не совсем здоровая.

– За-а-а-а-ак! – протянула Майя, пребывая в некой прострации. – Зак! Зак! Зак! За-а-а-ак!

Южанка дотронулась до моего плеча.

– Взгляни на Ксению, – шепнула она на ухо и, дождавшись, когда я переключу на нее свое внимание, указала на дальний угол.

– Ксения? – пока парни разбирались с Майей, мы подошли к ревущей в углу худощавой блондинке. – Ксения, подними, пожалуйста, голову. Твой резерв…

– Со мной все нормально! – всхлипывая, проговорила она себе в колени. – Все нормально!

– Пожалуйста, – настаивала я, – посмотри на нас.

Я присела рядом и, погладив магичку по волосам, медленно убрала назад белые пряди и…

– Проклятье! – заорала южанка. – Уроды! Что они с вами сделали?

Я почувствовала, как у меня потекли слезы. Опустевшие глаза с нулевым резервом безысходно смотрели то на меня, то на южанку, то на хихикающую Майю.

– Со мной все нормально, – повторила Ксения. – Они не забрали мое сознание… только… только… – девушка с трудом проговаривала каждое слово, – они только отняли магию… и все.

Южанка опустилась на колени.

– Кто – «они»?

– Они… они все у нас отобрали… эксперименты… тела… управление…

Я сглотнула горький комок и, ничего не понимая, растерла лицо. Так, надо успокоиться.

– Кто, Ксения? – собравшись с силами, я попыталась привести ее в чувство. – О ком ты говоришь? О похитителях?

Она покачала головой.

– Ксения! – южанка потрепала ее за плечи. – Это важно! Кто – «они»?

– Стражи…

Я подумала, что ослышалась.

– Кто? Стражи? Ксения, кто отобрал вашу магию?

– Стражи! – между рыданиями выкрикнула она. – Стражи! Они забрали мой резерв… Они решили проверить, буду ли я видеть того мужчину без тринадцатого резерва. Они забрали его у меня… Стражи! Это сделали они!

Южанка нервно прикусила ладонь.

– И? – потребовала она у Ксении, переглянувшись со мной. – Ты его видела?

– Как только забрали магию – нет… не видела.

Значит, тех, кто за всем за этим стоит – похитители, маньяки, убийцы, те, кто скрывают свои внешности за личиной давно усопших – интересует только тринадцатый резерв. Без резерва Ксения перестала их интересовать? Но кто посмел лишить ее смысла жизни? Кто посмел это сделать? Она осуждена всего на три месяца… через три месяца она выйдет на свободу и что потом? Что она будет делать без магии в мире магии?

– А что с Майей? – не зная, как справиться с потоком мыслей, я обняла себя за плечи. – Почему она нас не помнит? Ее тоже лишили магии?

Ксения бросила пустой взгляд на то место, где на полу извивалась Майя, хныкая, как ребенок, и обиженно тыкая в растерянного Зака, склонившегося над ней в попытках успокоить.

– Нет, никто не лишал ее магии, – всхлипнула Ксения, – они не собирались опустошать ее резерв. Они лишь… они извлекли ее сознание, чтобы… чтобы создать прототип того человека, кто за ней следил. Они пристегнули ее к креслу и эксгумировали память. Я видела. Я все видела. – Ксения уткнулась в дрожащие колени. – Я была там. Была с ней. Держала ее за руку. Она кричала… просила его остановиться. А он приказал мне ее успокоить… сказал, что лишит памяти нас обеих, если Майя не замолчит… – содрогаясь от воспоминаний, Ксения обхватила голову руками. – Он забрал ее сознание вместе с памятью… а меня лишил магии…

– Он? – у южанки тоже по щекам потекли слезы, но она держалась. Взяла меня за руку, а Ксении протянула бутылку с минералкой. – Это сделал кто-то из стражей?

Она отчаянно закивала.

– Кто, Ксения? – спросила я. – Кто конкретно?

Опустошив воду со спасительной дозой снотворного, Ксения, дергаясь, сфокусировала на мне свой мертвый, ничего не выражающий взгляд и прошептала одними губами:

– Капитан…

Меня пронзила холодная дрожь и в голове заиграли тысячи несвязных мелодий, тысячи голосов, сбивая с толку и не давая подумать. Так всегда бывает, когда вроде бы обыденная новость убивает изнутри. Стражи Обители постоянно лишали магии заключенных. Йонас делал это ежедневно. Но только у пожизненно заключенных и только в стенах Обители. Я никогда бы не подумала, что кто-то из городских капитанов, будь то Леннер или Стенли, или даже Лесли, способен разрушить жизнь человеку, который ни в чем не виноват. Который всего лишь просрочил налоговые выплаты. Который должен скоро выйти на свободу. И который не проживет без магии… Ксения не выдержит, она слишком слаба и беззащитна. Не выдержит она без магии, я же вижу!

Словно в подтверждение моих мыслей Ксения снова зарыдала. Южанка извинилась и оставила нас одних, сказав, что попытается успокоить Майю, которая брыкалась на полу, не даваясь никому, даже Заку. Позже Мойлер рассказал, что они – взрывной парень с дредами и надменная магичка – были вместе около семи лет и, несмотря на свой образ жизни, любили друг друга. А теперь Майя его не помнит. Она никого не помнила… и уже никогда не вспомнит. Эксгумация памяти напрочь лишает здравого смысла. Вмешиваться в сознание гражданских запрещено регламентом конгресса, но Майя заключенная, соответственно, на нее этот закон не распространяется, так же как и на всех нас.

Начиная сходить с ума, я взяла не выпитую с утра бутылку минералки и меньше чем за минуту опустошила ее до дна и отшвырнула в сторону.

* * *

На следующее утро Майю забрали. Никто не спрашивал зачем – все понимали, что место магички в специальном отделении для душевно-больных, а не в тюремной камере изолятора, где ее состояние за ночь только ухудшилось.

Я с неприкрытой ненавистью следила, как Лесли достает из кармана кожаный портсигар и равнодушно выпускает мутное облако дыма в лицо Зака, которого пришпилило к стене ледяной энергией, словно бабочку булавкой. А я только сейчас заметила, что Лесли управляет северными стихиями, а не южными, как все жители нашей конфедерации. Получается, он не местный. Северяне редко добиваются таких высот… не сомневаюсь, что Лесли шел по головам.

– Я убью тебя, капитан! – сквозь зубы, сверкая злобным, пропитанным яростью и желанием отомстить тринадцатым резервом, рычал на него Зак. – Как только выберусь отсюда, найду тебя, твою жену и убью! Спущу с тебя кожу, тварь. И буду смеяться. Очень громко смеяться!

– Что ж, придется отправить тебя в Обитель за угрозу жизни капитана изолятора.

Лесли затушил сигару о плечо парня, но тот даже не поморщился, его ненависть была в тысячу раз сильнее моей, и она перекрывала все, даже боль. За меня никто так не переживал, как он за Майю. Ни Филипп, и уж тем более ни мать. Наверное… мне никогда не понять, что он чувствует.

– Как думаешь, кто следующий? – спросила южанка, подсаживаясь ко мне во время обеда. – Сегодня заберут парней? Это было бы логично. Вчера девушки, сегодня парни. Или нет? Рыжуха, ты меня слышишь?

Я поковыряла ложкой в переваренных макаронах.

– Им нужно было проверить слова заключенных, убедиться, что мы не врем, – ответила я, не поворачиваясь к южанке лицом, – вот они и убедились. Больше никто не пострадает.

– Ты так уверенно об этом говоришь, что я хочу тебе верить.

– Не стоит, – я закрыла контейнер, – я могу ошибаться.

– И все же я надеюсь, что ты права.

Южанка вздохнула и тоже отложила еду. Сегодня никто не ел. Аппетит пропал вместе с уходом Майи. И такое ощущение, что навсегда.

– Ксения, детка? – бесцветный голос разбудил посреди ночи. – Как ты себя чувствуешь?

Открыв глаза, я ощутила единственное желание, швырнуть в Лесли энергетическим пульсаром. Но проблема заключалась в том, что магию блокировали путы. Кажется, после пяти дней, проведенных в изоляторе, я даже к ним привыкла. Все равно здесь лучше, чем в Обители. Не стоит мне жаловаться.

– Чего вам еще от нас нужно? – спросил Зак, подходя к прутьям. – У всех решили отобрать магию? Что за херня здесь происходит, капитан? Мы не пожизненно заключенные! Берите из Обители кого хотите. Там большинство на пожизненном сидит, вот и проводите на них свои дерьмовые опыты! А всех нас верните обратно в центр. Мы ни в чем не виноваты!

– Извини, сладкий, но это не в моей компетенции.

Лесли распахнул дверь камеры, позволяя парню приблизиться к нему. Легко быть бесстрашным, имея значок стража на груди и второй резерв в организме.

– А в чьей? – заорал ему в лицо Зак. – В чьей это, мать вашу, компетенции?!

– Полагаю, что в моей, – донесся из темноты коридора знакомый голос, от которого меня пробрала оторопелая дрожь.

Еще секунду назад я сверлила лицо Лесли ненавидящим взглядом, а сейчас Лесли исчез, Зак исчез, Мойлер, Ксения, южанка – все исчезли. У меня перехватило дыхание. Я не отрываясь проследила за темной фигурой, которая медленно вышла на свет от магического светляка и облокотилась плечом о решетку. Сапфировые глаза бегло осмотрели заключенных и на какое-то неуловимое мгновение задержались на моем стремительно бледнеющем лице. Но это было лишь мгновение, после которого Леннер отвернулся, словно не узнав меня.

Внутри все скрутилось в тугой узел, и я с трудом сдержала рвущийся наружу крик.

– Это он посадил меня в исправительный центр, – шепнула мне на ухо южанка за секунду до того, как Зак бросился на Леннера с кулаками.

– Ты, сукин сын! За что? За что вы убили Майю? – увернувшись от аркана Лесли, парень выскочил из камеры и, со всей силы замахнувшись, ударил Леннера по лицу…

… попытался ударить.

У капитана стражей была слишком отточена реакция, чтобы позволить буйному заключенному это сделать. Иллюзорный меч, возникший в его руках, обжег юношу до костей, и тот завыл от адской боли.

– Вернитесь в камеру, мистер Эвери, – жестким тоном приказал Леннер, прижав острие меча к шее Зака. – Не вынуждайте меня применить силу.

– Да пошел ты! – на эмоциях выпалил Зак, стирая кровь, сочившуюся из небольшой ранки, оставленной от меча.

Леннер не шелохнулся и ни один мускул на его лице не дрогнул. Сверкая первым резервом, он сильнее вжал острие иллюзорного меча в качестве первого молчаливого предупреждения. Смертельное оружие в умелых руках. Понимая, что страж скорее снесет ему голову магическим лезвием, чем отпустит, Зак был вынужден вернуться обратно.

– Идиот! – зарычал на него Мойлер, как только парень демонстративно смахнул кровь и рухнул на скамью. – Ты всех подставляешь.

– Плевать.

– Мистер Эвери? – Леннер крутанул в руках меч, и тот осыпался на пол волной черной энергии. – Делаю вам первое и последнее предупреждение.

Зак хмыкнул. Не воспринимает его слова всерьез? Я поежилась. Это он зря.

– Вы рискуете отправиться в Обитель, минуя исправительный центр и зал суда, – спокойно добавил некромант. – Если вас это устраивает, только скажите.

Леннер вопросительно взглянул на Зака, но ответа так и не дождался. Парень опустил голову и, угрожающе сжав кулаки, промолчал.

– Будем считать, что он все осознал, – вмешался Лесли, закуривая очередную сигарету. – Кого хочешь забрать? – он кивнул на Ксению. – Может, эту? Ее пора куда-нибудь перевести.

– Куда? В центр управления?

– В палату, – пояснил Лесли, – с мягкими стенами.

Ксения не выдержала и, понимая, что речь идет про нее, завизжала, бросилась в другой конец камеры, надеясь так спастись от некроманта с первым резервом и капитана изолятора со вторым, но ее план был настолько неидеален, что магический аркан опутал ее щиколотки в первые же секунды. Ксения упала ничком и замерла, прижавшись лбом к неровному полу. Я услышала невнятную молитву о спасении и возмездии.

– Отвезу ее к Стенли, – выпуская дым, пояснил Лесли и, заметив тени неодобрения, блуждающие по лицу некроманта, добавил: – Он собирается перепроверить теорию о влиянии резерва. Ты же не против?

Если Леннер и был против, то об этом никто не узнал.

– Нет, – сухо ответил он, пропуская Лесли в камеру. – Только вези ее сам, у меня нет столько места в машине.

– Отлично, – страж подхватил под руки забившуюся в истерике магичку, – тогда поехали. Забирай кого хочешь, кроме того парня с веником, он чересчур агрессивный. Неделя на седативных, думаю, исправит ситуацию.

Южанка стиснула зубы.

– Вот уроды…

– Ты бы тоже помолчала! – зашипел на нее Мойлер, отсаживаясь от нас на безопасное расстояние, а все потому, что Леннер зашел в камеру и уверенно направился в нашу с южанкой сторону.

Я подняла голову и слабо улыбнулась. Страж остановился рядом со мной, заслонив своим телом весь свет от магических светляков.

– Тяжелая неделя, да, мисс Рейтли? – с подобием ответной улыбки спросил он.

– Полагаю, не у меня одной. – Я отметила недельную щетину на суровом лице, уставшие глаза и кровавые полосы на его левой щеке и шее… – Вы отвратительно выглядите, мистер Леннер, – честно признала я, но не вовремя вспомнила пустые глаза с нулевым резервом и добавила: – Но Майе сейчас гораздо хуже.

Леннер согласно кивнул, догадываясь, о чем я говорю.

– Вы не имели права отнимать у нее жизнь, – со вздохом заключила я, игнорируя странные шиканья со стороны южанки и Мойлера. – Не вы, не мистер Морган. Вам должно быть стыдно.

От моих слов Леннер почему-то заметно помрачнел.

– Я не знал, что конгресс собирается эксгумировать память у заключенных. Это был не мой приказ, мисс Рейтли. Тем не менее я прекрасно понимаю, что вы сейчас чувствуете. Со стороны все кажется иначе, чем оно есть на самом деле, но поймите и вы нас – капитаны, как и конгресс, очень часто вынуждены принимать жестокие решения, чтобы сохранить жизнь миллионам людей.

– Жестокие решения? Например, такие, как снова закрыть меня в изоляторе, даже не предупредив об этом заранее?

Леннер печально улыбнулся и, убедившись, что Лесли вышел из изолятора, опустился на корточки. Я вздрогнула, когда наши глаза оказались на одном уровне, но вздрогнула не я одна, южанка и вовсе отскочила в сторону, опасаясь, как бы за мои слова не досталось и ей.

– Неужели вы решили, что я поместил вас в изолятор по своему желанию? Не выдумывайте, мисс Рейтли. Мне искренне жаль, что вы провели здесь целую неделю. Это ужасное место для молодой женщины, но вместе с тем превосходно охраняемое, недоступное и изолируемое, а значит, и безопасное. – Некромант стянул с одной руки кожаную перчатку, неотъемлемую часть военного обмундирования, и этой же рукой дотронулся до моей щеки. – По распоряжению конгресса мне пришлось покинуть столицу на несколько дней. При всем желании я не мог взять с собой заключенную, осужденную за столь тяжкое преступление, вас бы в этот же день вернули в Обитель.

Я перевела шокированный взгляд с его ладони на строгое лицо и обратно. Не знаю, что подумали остальные, мне, если честно, было все равно, я закрыла глаза и не сдержала тихого всхлипа. Почувствовать хоть что-то после пяти дней мучений – подобно раю на земле. Если бы здесь никого не было, наверное, я бы уже бросилась Леннеру на шею, умоляя его забрать меня отсюда. Куда угодно. Главное, подальше от камер и заключенных. Но кто сказал, что он спустя неделю приехал в изолятор из-за меня? Его привели сюда рабочие вопросы, о чем недвусмысленно напомнил неожиданно вернувшийся Лесли.

– Заключенная Обители? – хмыкнул тот из темного коридора. – Хочешь ее забрать?

Улыбка вмиг слетела с лица Леннера, и черты заострились. На мгновение он стал похож на коршуна. Хищного и плотоядного.

– Да, – он стремительно выпрямился, – мисс Рейтли и мисс Чайлди. Я заберу двоих.

Южанка, услышав свою фамилию, обреченно застонала.

– Двоих? – без интереса переспросил Лесли. – Насколько мне известно, нужна только одна заключенная. Что ты собрался делать со второй?

Некромант, не оборачиваясь, надел обратно перчатку с пятью магическими шипами на кистевом сгибе и протянул мне руку, помогая подняться.

– Без обид, Лесли, – проходя мимо капитана изолятора, Леннер похлопал его по плечу, – но конгресс не обязан во всем перед тобой отчитываться. Поэтому просто отведи мисс Чайлди в мою машину и поедем.

Я опустила глаза, рассматривая треснутый под ногами пол. Подозрительный прищур Лесли мне совсем не понравился, но я решила об этом не думать для собственного же блага.

– Без проблем, – тем не менее спокойно ответил страж и, зажав между зубами дымящуюся сигарету, вытолкнул несопротивляющуюся южанку в коридор следом за нами.

Глава 16

За окном проносилась сверкающая ночными огнями столица конфедерации. Неоновые вывески, круглосуточные бары и теплый летний ветер. Ночью Нерон преображался до неузнаваемости – огромный мегаполис, где жизнь не останавливается ни на минуту. Муравейник магии и ярких контрастов. Я так любила этот город… даже несмотря на столичный налог. Мне всегда казалось, что проживу здесь до старости. Куплю частный дом на окраине – небольшой домик, одноэтажный. И свой сад. Заведу семью, детей и, возможно, элементаля вопреки законам. Перевезу туда мать, если Ричард ее отпустит, и все у нас будет замечательно, как и у большинства коренных жителей столицы. В мои планы не входила Обитель вместе с пожизненным заключением. Ричард перечеркнул все в моей жизни. Буквально все! Он может позлорадствовать, глядя на меня с небес. Хотя, надеюсь, для него был уготовлен личный котел в аду.

– Я боялась, что вы больше не приедете, – первая заговорила я, когда внедорожник удалился от изолятора на приличное расстояние. И только белый минивэн Лесли все время маячил на горизонте, не отставая от нас и напоминая своим присутствием, что изолятор никуда не денется, как бы сильно я этого ни хотела.

Леннер сдержанно улыбнулся. Условно официальная улыбка у него получалась превосходная. По долгу службы приходится часто улыбаться? Перед главой конгресса, например. Или это такое воспитание?

– Вы же не думали, мисс Рейтли, что я решил оставить вас в изоляторе?

– Ну-у… – я пожала плечами, – это было бы логично.

– Правда? В таком случае мы еще можем вернуться.

– Не стоит! – ужаснулась я возможной перспективе. – Мне там не нравится. Общие камеры это… кошмар.

Южанка, сидящая на заднем сиденье, тихо фыркнула. Я напряженно посмотрела в зеркало заднего вида. Надув губы, магичка следила за нами и впитывала в себя каждое слово.

– У вас проблемы с дыханием, мисс Чайлди? – поинтересовался капитан, когда она демонстративно кашлянула себе в кулак, вопросительно покосившись на меня, словно я всем обязана объяснять, когда и где мы познакомились с Леннером и почему разговариваем между собой не как страж и заключенная. Я сама не знаю – почему. А если бы и знала, это все равно никого не касается. – Могу открыть окно, – вежливо предложил некромант, перехватив недовольный взгляд с тринадцатым резервом, брошенный в мою сторону, – если, конечно, хотите.

– Спасибо! – сквозь зубы процедила южанка. Ей явно не нравилось наше панибратство. Хотя какое еще панибратство? Леннер ко всем обращается строго официально, даже когда этого не требует регламент. – Незачем себя утруждать!

– Не переживайте за меня, мисс Чайлди, я как-нибудь это осилю, – не без скрытой издевки сыронизировал Леннер, опуская тонированные стекла с двух сторон.

Теплый ночной ветер ворвался в салон, взъерошивая и спутывая мои длинные волосы, которые и без этого нуждались как минимум в хорошей расческе и шампуне с душем.

– Мисс Рейтли? – когда молчание снова затянулось и все погрузились в свои мысли, капитан повернулся ко мне, нарушая тишину. На какое-то мгновение… я могу поклясться, что на какое-то мгновение в его глазах промелькнуло беспокойство. За кого? За меня? Этого не может быть. – Как вы себя чувствуете? – он закрыл окно с моей стороны, с едва заметной улыбкой наблюдая, как я сражаюсь со своими, достающими до поясницы, рыжими локонами… и, кажется, проигрываю им.

Как я себя чувствую? Сложный вопрос. Как можно себя чувствовать после пяти дней в общей камере, находясь в постоянном напряжении и стрессе? Наверное, чуть лучше, чем в Обители.

– Устала, – честно призналась я, – очень хочу пить, и руки затекли и онемели.

– Что с руками?

– Путы, – я продемонстрировала ему связанные путами запястья. – Я не привыкла носить их постоянно. В Обители такого не было, только на прогулках и в столовой.

Леннер задумчиво изогнул бровь.

– И сколько дней вы находитесь в путах? – в его словах послышалось искреннее недоумение. – Я думал, на вас их надели перед моим приходом.

Южанка снова фыркнула.

– Пять дней, – тихо отозвалась я, делая вид, что не замечаю огненных искр, проступивших на теле стража. Нехороший знак.

По-моему, все, даже те, кто не изучал практическую магию, как я, с детства знают, что означают эти искры. Любые эмоции – будь то гнев или радость – вызывают колебания магической энергии, и если во всех резервах это незаметно, то в первом энергии настолько много, что она выливается наружу посредством вот таких вот искр. Еще при жизни Ричарда я уяснила, насколько опасно оказаться рядом с верховным магом во время его эмоциональной нестабильности, которой подвержены все обладатели первого резерва. Без исключения. У любой силы есть свои плюсы и минусы, как и обратная сторона.

– С заключенных не снимают путы? – нахмурился некромант, провожая прищуренным взглядом белый минивэн, который вырвался вперед. А из Лесли водитель похлеще Леннера. Видимо, это привычка большинства стражей. – Даже в камерах?

Я кивнула и уже собиралась ответить, но южанка меня опередила:

– Вы как будто в первый раз слышите! – огрызнулась она. Наверное, это ужасно – ехать в одной машине с человеком, которого ты считаешь полностью виновным в своих бедах. Не все понимают, что стражи лишь исполняют законы конгресса, за любое попустительство даже капитан ответил бы сполна. Конгресс никому не прощает ошибок – ни стражам, ни гражданским магам, и Леннеру бы не простил, допусти он ошибку на службе. – Знаете, что такое путы, капитан Леннер? Хоть раз в жизни пробовали спать связанным, есть связанным, ходить в туалет тоже связанным? В общий туалет, на секундочку. Вы задавались вопросом, каково это молодым девушкам уживаться в общей камере с немытыми, потеющими уголовниками, которые норовят залезть к вам в трусы своими грязными пальцами при любой подвернувшейся возможности?

Меня передернуло от воспоминаний. Хьюн. Толстый очкарик, которому я случайно разбила нос после неудачной попытки облапать мою грудь своими сопливыми ладонями. Фу.

– Есть разница между женщиной и заключенной, – не особо проникшись триадой, пояснил Леннер раскрасневшейся южанке. – Вы ощущаете эту разницу, мисс Чайлди? Женщины не сидят в тюрьмах. В тюрьмах сидят заключенные. Закон для всех один.

– Вы так прикалываетесь? – возмутилась она. – Одно дело – оскорбить стража. Случайно! И другое – свернуть младенцу шею. Все заключенные разные. И почему-то к мужчинам в трусы никто не лезет.

– Ты просто не была в Обители, – не удержалась я от комментария, – там действительно никого не делят по половому признаку. Будь ты женщина или мужчина, стражам все равно, тебя ждет неминуемая гибель. Конечно, оскорбление представителя конгресса считается серьезным правонарушением, но за него тебя бы никогда не заключили под стражу Обители, даже в самом наихудшем исходе судебного дела. В Обитель попадают маги, осужденные за крайне тяжкие преступления, такие как убийство, воровство, или педофилия, или, если тебе угодно – убийство младенцев, а исправительный центр существует для малолетних преступников, неудачливых мошенников и для правонарушителей порядка.

– Мы сейчас не в Обители и не в исправительном центре! – напомнила южанка. – И сутками держать заключенных в путах, как собак на привязи, кощунство! Вы согласны? Капитан Леннер?

Некромант промолчал. Лимит общения с заключенными на сегодня исчерпан. Южанка, заметив это, откинулась на обитую черной кожей спинку заднего сиденья.

– Хотя зачем я вас вообще спрашиваю? – не догадываясь, что пора бы уже замолчать и не злить Леннера понапрасну, она снова повернулась к нам. – Конгресс придумывал все эти дурацкие законы, и вы в том числе. Полагаю, к власти пришли садисты-извращенцы.

Я уставилась в зеркало. И встретившись с южанкой взглядом, сделала страшные глаза. «Что ты несешь, господи?» Конгресс существует более тысячи лет, а Леннер не питается чужой магией, соответственно ему около тридцати пяти, плюс-минус. Он никаким боком непричастен к регламенту, он просто исполняет обязанности капитана стражей.

Внедорожник качнуло. Я моргнула и с удивлением посмотрела в окно. Мы съехали на объездную магистраль. Никогда здесь раньше не была, ни с родителями, ни одна. Чтобы выехать из столицы, необходимо иметь нешуточный депозит в банке. Стоит ли объяснять, что я никогда не открывала этот самый депозит? Лишняя трата штергов, которых и так всегда не хватало.

– Куда мы едем? – насторожилась я, вглядываясь в смазанные очертания мохнатых деревьев, которые тянулись по обе стороны от дороги. – Еще несколько километров и мы покинем столицу. Из Нерона выпускают только с документами и банковским счетом, а…

– Я знаю, – перебил меня страж, намекая, что он все равно не расскажет про конечную точку назначения. – Не переживайте.

Я непонимающе переглянулась с южанкой. Все что нам остается, это сидеть и не задавать лишних вопросов. Куда бы мы ни ехали, это все равно лучше, чем изолятор, весь пропитанный табачным дымом Лесли и ненавистью Зака.

– Мисс Рейтли? – неожиданно Леннер протянул мне правую руку, ту, что была свободна и не придерживала руль. – Путы.

Путы? Я покосилась на его ладонь с массивными кольцами на пальцах и солидными часами, опоясывающими крепкое запястье, с заметно выступающими венами под кожей.

– Вы снимете путы? – зачем-то уточнила я и, дождавшись его короткого кивка, с радостью разрешила ему освободить затекшие, связанные друг с другом руки. – О-оу… – я с тихим стоном проследила, как с них спадает магия и разрушаются энергетические оковы.

– Я разберусь, почему в изоляторе с заключенных не снимают путы, – растирая мое запястье своими пальцами, пообещал он. – Не знал, что мистер Лесли практикует нечто подобное. Регламент этого не предусматривает.

Я зажмурилась, сгорая от желания нагло подсунуть ему и вторую руку. Своеобразный массаж. Остается надеяться, что не из-за жалости. Как же это приятно…

– Спасибо, – с открытой благодарностью прошептала я, наслаждаясь его прикосновениями, от которых сводило каждый мускул в теле. Когда в последний раз моей кожи так нежно касались чужие пальцы? Я задумалась. Наверное, задолго до Обители. Очень задолго. В академии. Я отвыкла от этого. Леннер словно из другой жизни, хотя это очень странно, учитывая то, что он один из стражей.

– А я? – не слишком тактично влезла южанка, заставляя некроманта вспомнить, что мы здесь не одни, и с неохотой меня отпустить. – Я долго буду сидеть в путах?

– Долго! – неожиданно рявкнул Леннер, как кнутом стеганул. И плечами передернул. Злится? – А если, наконец, не заткнетесь, то побежите рядом с машиной. Я вам это гарантирую.

Учитывая скорость внедорожника, живой она не добежит.

– Это отдельный вид дискриминации? С заключенными Обители у вас нерабочие отношения?

Некромант сжал руль. Я лишь заметила, как опасно блеснули его глаза в свете фар, проезжающих мимо машин.

– Эй! – так и не дождавшись ответа, южанка громко его окликнула. – Я с вами разговариваю, капитан! Вы как? У вас со слухом все хорошо? Путы снимите!

Я судорожно вцепилась пальцами в сиденье, рискуя вылететь на дорогу через лобовое стекло – настолько резко затормозил внедорожник, съехав на обочину. Закрыв глаза, я только услышала, как Леннер вышел из машины, громко хлопнув дверью, а потом услышала, как закричала южанка и ее дверь тоже захлопнулась.

Я осталась в салоне одна.

Собрав все усилия, я приоткрыла один глаз, затем второй и глухо выдохнула. Магия, наложенная на внедорожник, застилала окна черной непроницаемой пеленой, за которой нельзя было ничего рассмотреть. Что ж… Я растерла лицо. Так даже лучше. Разборки между стражами и другими заключенными меня не касаются.

Южанка вернулась почти сразу. Осторожно забралась в машину и плотно прикрыла дверь. Без побоев или каких-либо видимых травм, разве что ее лицо перекосилось от неподдельного страха. Не хочу знать, что там сейчас произошло. Не хочу!

– Все нормально? – сочувственно спросила я.

– Нет, – отмахнулась она, переводя дыхание. – Ни хрена не нормально! До границы Нерона меньше пяти минут. Там дорожный знак висит.

Не может быть…

Я выглянула в окно, но черная пелена все еще не сползла со стекол.

– Нас не выпустят из столицы, – пробормотала я, – мы заключенные, плюс без документов.

– Ага, – южанка сжалась, – едем в машине с представителем конгресса. Кто это нас не выпустит? Не смеши. Другой вопрос, куда мы едем?

– И зачем?

– Куда и зачем?! – поддержала она. – И Лесли едет с нами, сукин сын, а еще две патрульные машины следом. Чует мое сердце, что обратно мы не вернемся или вернемся, но по частям.

Дверь распахнулась. Я внутренне подобралась, встречая Леннера настороженным взглядом.

– Что-то случилось? – он подозрительно замер, неправильно восприняв мою настороженность. – Мисс Рейтли?

– Н-нет. Ничего.

– Хорошо.

Страж захлопнул дверь и вырулил обратно на освещенную дорожными фонарями магистраль. Через несколько минут мы уже пересекли патрульный пост. Не выходя из машины, Леннер предъявил свое удостоверение, и нас сразу же пропустили вперед, без лишнего досмотра автотранспорта и пассажиров внутри. Решив не задавать лишних вопросов, на которые все равно не последует ответов, я закрыла глаза и сама не заметила, как задремала. Проснулась только утром и с удивлением обнаружила, что мы все еще в пути. Проезжаем мимо какого-то административного поселения далеко от границы Нерона.

Южанка спала на заднем сиденье. Путы с нее все-таки сняли, и даже разрешили улечься на спину и забраться с ногами на дорогущую кожаную обивку.

– Доброе утро, – негромко произнес Леннер, заметив мое пробуждение и тихую возню на одном месте. – Пить все еще хотите? – он показал мне стеклянную бутылку с кристальной водой. – Мы заезжали на заправку, но вы крепко спали, и я не стал вас будить.

Сонно зевнув, я с радостью потянулась за бутылкой. Пить хотелось жутко, и в горле все пересохло. В изоляторе приходилось отказываться от минералки практически каждый день за редким исключением. Снотворное и ночные кошмары вещи несовместимые.

– Кстати, – Леннер допил за мной остатки кристальной воды и растворил стеклянную бутылку в воздухе, – я передал ваше письмо.

– Правда? – не сразу поверила я. – Его пропустили через контроль?

– Нет. Я передал его стражу, а в свою очередь страж передаст его мисс Сандре Виттор.

Нехороший червячок шевельнулся в моих догадках.

– Никто бы из стражей не стал передавать письмо заключенной в обход контроля. Я-то знаю.

Никто, кроме…

– Вы правы. Мистер Рай посодействовал в этом.

Я окаменела. Холод сковал легкие.

– Вы разговаривали с мистером Райем? – выдавила через силу.

Не понимая реакции, Леннер в немом вопросе посмотрел на меня.

– И что он вам сказал? – представляя, что может наговорить Йонас, у меня забегали глаза и сердце застучало в висках. – Хотя… знаете, – я мотнула головой, – неважно, лучше мне не знать.

С соседнего сиденья раздался снисходительный смешок, а потом я ощутила, как на мое плечо легла крепкая мужская ладонь. Нежно. Осторожно. Капитан провел рукой по плечу, касаясь обнаженного участка на шее. Я затаила дыхание. Зачем он это делает? Ведь видит же, как это на меня влияет! И я… могла бы его остановить… Уверена, что одно мое слово вернуло бы его руку обратно на руль, но почему-то я не стала этого делать. Неожиданная поддержка Леннера, настолько неожиданная, приободряла меня и заставляла держаться. Казалось бы, какое ему дело до очередной судьбы заключенной, но нет…

– Мистер Рай не сказал ничего страшного, – успокоил Леннер, – все, о чем он рассказал, я либо знал, либо догадывался.

– А о чем вы догадывались?..

От самой мысли, что Леннер пересекался с Йонасом, мне становится не по себе. Не хочу, чтобы Леннер хоть что-то знал о моем пребывании в Обители. Это мерзко… Обитель – мерзкое место.

– Мы всего лишь поговорили о вашем заключении и о возможном пересмотре дела, – перевел тему страж, не желая отвечать на мой вопрос.

– И как?

– Мистер Рай отказался выступать на суде в вашу защиту.

Тоже мне новость. Я пожала плечами.

– Вы не удивлены, – заметил Леннер.

– Конечно, не удивлена, – я опустила его руку, неосознанно положив ее к себе на колени. – Вы же не думаете, что я не просила мистера Рая о помощи? Он единственный, кто мне верил, но не хотел вмешиваться в дела конгресса.

– Обитель предпочитает занимать нейтральную позицию. Мистер Рай, как ее основатель, соблюдает нейтралитет и не оспаривает уже принятые конгрессом решения.

– Я просила его помочь, – неуверенная, что вообще стоит об этом говорить, осторожно начала я. – Не один раз и не два. Его ответ всегда оставался неизменным: «Я не помогаю заключенным в переизбрании меры наказания». – Я тяжело вздохнула. Йонас и так мне помог, требовать чего-то свыше той неоценимой защиты, которую он дарил в стенах Обители, было бы просто бессовестно. – Мистер Рай не хотел связываться с конгрессом. Он четко обозначил свою позицию еще год назад при наших первых встречах. Я почти сразу смирилась, что помощи ждать не от кого, и как только немного пришла в себя, пробовала отыскать адвоката среди верховных, но…

– …но Обитель не дает заключенным связаться с внешним миром. Встречи с адвокатом проходят в присутствии родственников, – печально улыбнулся Леннер, положив свою ладонь поверх моих. – Я понял. Никто не захотел вас поддержать. Я помогу. Устроить заседание в зале конгресса не проблема. Достаточно одного моего заявления о пересмотре вашего дела, и конгресс безотлагательно соберет комиссию.

Я попыталась вернуть разбушевавшуюся надежду с небес на землю.

– Почему-то в ваших словах я слышу такое отчетливое «но»? – Так и хочется закончить за него предложение: «Я, конечно, помогу, но…»

– Но… – он помедлил, явно подбирая слова, – но вы же понимаете, что с вас не снимут обвинения в полной мере? Мисс Рейтли, вы убили верховного мага. Пусть это было не спланированное убийство, а убийство по неосторожности или превышение самообороны, суть от этого не меняется.

Я молча рассматривала его руку. Без военных перчаток это была огромная ладонь, намного больше моей, с порезами и мозолями от тяжелой рукояти иллюзорного меча, которым капитан орудует, как невесомой зубочисткой. Вот это сила! О такой мечтают многие. И я когда-то тоже мечтала. С такой силой можно перестать бояться и начать жить.

– Мне снизят срок, если пересмотрят дело?

– Ненамного.

– Насколько?

– Вам не понравится мой ответ.

– И все же я хочу его услышать, – твердо решила я. – У меня не было адвоката, и никто не мог мне рассказать о возможных перспективах в пересмотре дела. Хоть вы и не адвокат, мистер Леннер, но, безусловно, знаете законы конгресса изнутри. Я могу рассчитывать на освобождение? – с надеждой посмотрела на него. – Через год или… ну или допустим лет через десять? Мне будет больше тридцати, полжизни позади, но все же это лучше, чем ничего.

Леннер покачал головой.

– Нет, – категорично произнес он. В его голосе послышалось разочарование от своих собственных слов. – Если вам от этого станет легче, то, пожалуйста, можете рассчитывать на досрочное освобождение. Хотя на вашем месте я бы не стал тешить себя несбыточными иллюзиями. Мне жаль… но ни через год, ни через десять лет вас никто не освободит. Если конгресс посчитает, что вы превысили самооборону по отношению к представителю конгресса, то в лучшем случае вам грозит чуть меньше, чем пожизненное заключение в Обители. Лет пятьдесят-шестьдесят с изменением условий содержания. Досрочного освобождения Обитель не предусматривает.

Я почувствовала горечь на языке и, ойкнув, отпустила губу, которую истерзала до крови. Надежда была. Я много планов строила на повторное заседание. Ну а теперь надежда медленно скатывалась вниз по отвесной скале. В пропасть. Где она непременно разобьется вдребезги и забьет меня осколками.

– Это все? – я закрыла глаза, представляя себе эту надежду в виде нарисованного человечка, который хватается за каждый выступ, но все равно срывается и продолжает падать, пытаясь за что-нибудь ухватиться помимо свистящего воздуха. – Намекаете, что у меня нет никаких шансов? Должно же быть что-то еще… – я запрокинула голову, опасаясь, что не сдержу слезы. – Есть ведь какой-то выход? Альтернатива пожизненному заключению? – и все же я всхлипнула. – Конгресс примет во внимание, что у меня не было другого выбора, кроме как защитить себя от смертельного заклинания?

– Я уже сказал, какое решение примет конгресс относительно вашего дела.

– Почему вы так в этом уверены? – не понимала я, рассматривая его сосредоточенное лицо за пеленой слез. – Почему уверены, что досконально изучив все обстоятельства, меня не оправдают? Я ведь… я его не убивала. Ричард, пф… мистер Харрис умер от заклинания, которое сплел своими руками и магией первого резерва, чтобы убить меня. Это ведь несправедливо! Несправедливо!

Леннер сжал мою ладонь. Переубеждать меня никто не собирался. Да и зачем? Он точно знает, как будет, мое дело не первое в жизни капитана ночной стражи, и ему есть с чем сравнивать. Но как быть мне? Как мне жить, зная, что пересмотр дела не принесет ничего, кроме очередного разочарования и массы боли, которая доконает меня быстрее, чем Обитель.

– Я постараюсь что-нибудь придумать, – заметив мои безуспешные попытки незаметно стереть слезы, Леннер слабо улыбнулся. – Не стоит переживать раньше времени.

– Вы пытаетесь меня так успокоить, или на самом деле существует способ не умереть в коридорах Обители под тюремным стражем?

Некромант повернулся ко мне. Я судорожно втянула носом воздух и тоже посмотрела на него.

– Все будет хорошо, – пообещал он, поднес мою руку к губам и медленно поцеловал, наблюдая за реакцией. – Вы можете рассчитывать на мою помощь.

«Все будет хорошо» – такая банальная фраза, означающая, что ни черта хорошо не будет, но в переживаниях тоже нет никакого смысла.

Уже не вздрагивая от его прикосновений, а скорее наслаждаясь каждой секундой свободы рядом с ним, я уверенно закивала. Пока жива надежда, и шанс есть, так?

– Хорошо… Я вам верю.

– Замечательно.

Когда Леннер отвернулся, переключая свое внимание на неровную дорогу, где отсутствовала предназначенная для стражей полоса, я по привычке подняла голову и заглянула в бликующее на солнце зеркало. Задумчивый взгляд с тринадцатым резервом встретился с моим. Все это время южанка не спала, а внимательно за нами наблюдала и, кажется, делала свои выводы.

Глава 17

Ближе к вечеру мы проехали дорожный знак: «Добро пожаловать в Кримзес-Сити! Население: двадцать три миллиона человек».

С интересом рассматривая пролетающие за окном многоэтажные высотки незнакомого города, я невольно вспомнила, как на первых курсах академии откладывала деньги, чтобы отправиться в путешествие. Конфедерация большая, а когда к власти пришел конгресс, то магия поселилась практически в каждом городе. Цветущие аллеи, ночные мотыльки вместо фонарей, реконструированные дома по технологиям конгресса, административные здания из марэны и свободная продажа эликсиров – всех, кроме запрещенных. По большей части благодаря эликсирам аптеки и медпункты ушли в небытие. Их вытеснили всемирно известные «лавки Робина», которые можно встретить в каждом населенном пункте конфедерации, в том числе и в отдаленных от столицы поселениях, где раньше слово «медицина» попросту отсутствовало. Да, не спорю – конгресс на протяжении десятка сотен лет не только отравлял жизнь, но и поднимал конфедерацию, если не с колен, то хотя бы на несколько уровней выше соседних континентальных государств. Одно бесплатное образование в Нероне чего стоит. И школы, и высшие академии, и дошкольное образование. И это для всех магов независимо от резерва, единственное – нужно платить столичный налог и снимать комнату в общежитии, но это терпимо и недорого. А если снова вернуться к бесплатной медицине, то на первое место выходит больница св. Кристофа, она же основная «КЭП» – Клиника Экстренной Помощи. Стационар и лечение – бесплатно, что для первого резерва, что для пятнадцатого. Конгресс сделал много хорошего, но никто не станет возражать, если я скажу, что он так же ущемил права тех магов, чей резерв превышает десятый. Любое оскорбительное слово в сторону представителя конгресса, и ты уже за решеткой. Правительство ценит свою репутацию, правда создает ее на крови граждан.

Я приоткрыла окно, чтобы получше изучить незнакомый город. Если подумать, то Кримзес-Сити немногим отличается от Нерона. Смешанные резервы, круглосуточные заведения и красивые парки с иллюзорными фонтанами. Разве что дома стоят вплотную друг к другу и дороги узкие, что не проехать.

Леннер подпер голову одной рукой, с раздражением пропуская вперед смешную машину с ресничками на фарах. Я засмеялась, когда с заднего сиденья неожиданно показалась лохматая морда пса и, брызгая слюной, облаяла внедорожник с особым рвением.

Каждый квартал Кримзес-Сити представлял собой отдельное время года. Лето. Зима. Осень. Весна. И магия…

Мы успели проехать зиму – белоснежные дома с изобилием елок во дворе и снегом, пушистым и колючим. Он сыпал с неба и таял на глазах, соприкасаясь с летними цветами и насыщенно-зеленой травой. Необыкновенный контраст. Почти волшебный. Около одного из домов дети с радостными визгами скатывались с извилистой горки прямо в обжигающий сугроб снега, поднимая в воздух столб невесомых снежинок, которые окутывали проезжающие мимо машины белой пеленой. Я то и дело косилась на Леннера. Но происходящее вокруг его не особо интересовало. Я бы даже сказала, что он с равнодушием отнесся и к иллюзорному снегу, и к живым елкам, медленно плетущимся вдоль трассы в поисках укромного местечка, где их не достанут лучи палящего солнца.

– Боже мой! – я с замиранием сердце высунулась в открытое окно. Леннеру пришлось снизить скорость. – Смотрите! – я с восторгом уставилась на огромных, немного жутковатых, крылатых созданий. – О боже! – повторила и заулыбалась во весь рот, как ребенок, в первый раз увидевший диковинную зверюшку во время школьной экскурсии. – Они настоящие? Вроде настоящие! Какие красивые…

Бабочки, бабочки, бабочки… Они кружили в каждом дворе весеннего квартала. И все вокруг цвело и еще так сладко пахло сиренью.

Южанка фыркнула:

– Бабочки как бабочки. Что в них особенного?

– Но их же так много! – возразила я, вытягивая руку, на которую тут же опустилось волшебное насекомое, вскормленное практической магией, с угольно-черным брюшкам и огромными радужными крыльями, размером… как у птицы. – Они просто изумительные! – не прекращая восхищаться, я вернула руку обратно в салон, приглашая следом двух бабочек, одну ту самую с крыльями цвета радуги и вторую – темную, покрытую синевой, с изящными длинными усиками и кроваво-алым пушистым брюшком.

– Хризиридия, – не поворачивая головы, произнес Леннер.

– Что?

– Хризиридия, – негромко повторил он.

Сконцентрированный на дороге, по которой массивный внедорожник еле-еле протискивался вперед, страж не имел возражений против крылатых пассажиров, хотя они должно быть ему мешали.

– Хризиридия? – не поняла я.

– Да, – он кивнул на цветастую представительницу магической фауны. – Разновидность бабочек. Не редкость для этого квартала.

О! Я присмотрелась к вальяжно исследовавшей мою ладонь живности. Значит, ты у нас хризиридия?

– Красивое название, – улыбнулась я, – но звучит как проклятье.

Леннер взглянул на меня, а я только сейчас заметила, как в его глазах блестят яркие смешинки.

– Что-то не так? – не понимая, осторожно уточнила я. Некромант отвернулся и с улыбкой покачал головой – кажется, мое поведение его несказанно удивило. Или позабавило.

Ответом послужил вкрадчивый голос:

– Вы не перестаете меня удивлять, мисс Рейтли, – Леннер вскинул брови, – вы способны радоваться таким несущественным мелочам после всего, что вам пришлось пережить. Как?

Я смутилась и, пытаясь скрыть свою глупую улыбку, внезапно заигравшую на губах, поймала цветастую хризиридию и выпустила ее в окно, опасаясь, как бы та не повредила себе крылья о жесткий металл машины.

– Счастье в мелочах, мистер Леннер.

– Многие с вами не согласятся.

– Это выбор каждого, – я пожала плечами. – Пока у меня есть возможность наслаждаться жизнью, я буду ее использовать.

– Неужели? – скептическое.

– Да.

– Хотите сказать, что в данный момент вы наслаждаетесь жизнью?

– Вы видите на мне путы? – поражаясь его сухости в некоторых вопросах, я вытянула руки и со стоном потянулась, разминая кости насколько это позволял сделать салон внедорожника. – Обитель в паре сотен километров отсюда, изолятор тоже. На мне нет ни пут, ни аркана. Никто не хочет отнять мою магию или убить, ну… за исключением, конечно, серийного убийцы, но я стараюсь о нем не думать, чтобы было легче дышать и не бояться.

– Не хочу вас расстраивать, – издеваясь, посетовал Леннер, – но вы в незнакомом городе под конвоем стражей конгресса.

– Да, – делая вид, что меня не волнует сопровождение из стражей, в частности холодного Лесли, я открыто улыбнулась, – я всегда хотела путешествовать. Сегодня у меня есть такая возможность, даже несмотря на конвой из стражей. Тем более, – моя улыбка стала шире, – я же еду в вашей машине. А это еще одна мелочь на пути к временному счастью.

Южанка, с открытым ртом ловившая каждое слово, поперхнулась и не выдержала:

– Ты сумасшедшая, рыжуха, – констатировала она и зябко поежилась от прожигающего синевой сапфирового взгляда, тотчас же обращенного на нее. – Я бы все на свете отдала, чтобы телепортироваться отсюда или хотя бы вернуть время на несколько месяцев назад, чтобы никогда не встречаться со стражами и не думать об изоляторе, трупах и злополучных резервах. – Она уронила голову, вздыхая. – Жизнь стремительно идет под откос, а вы рассуждаете о каких-то проклятых бабочках.

– В Обители учишься ценить каждую секунду жизни, – пояснила я, глядя на совсем уж поникшую южанку. – Если начинаешь себя жалеть, то довольно быстро сдаешься и умираешь.

А то, что я сама сдалась за неделю до приезда Леннера, этого знать никому необязательно.

– Класс! – пробормотала южанка и после моих слов поникла еще больше.

– Где вы были раньше, мисс Рейтли? – с многозначительной улыбкой спросил некромант. – Мы должны были встретиться с вами в обычной жизни. Несколько лет назад.

Не верю, что я это говорю, но…

– Жаль, что мы не встретились.

Леннер слегка нахмурился и вопросительно посмотрел на меня, но спрашивать так ничего и не стал, только подмигнул и снова отвернулся.

В детстве я ждала, что Филипп, как рыцарь, ворвется в дом и освободит меня от огнедышащего верховного дракона. Бесстрашный и любящий брат… На самом деле, я ждала не Филиппа, я ждала кого-то, кто будет сильнее меня, сильнее Ричарда, кто не сломается и не отступит. Опора, которой я была лишена всю жизнь. Леннер мог бы дать и опору, и защиту. Год назад меня не смущала работа стражей. Это сейчас я знаю, что такое – страж, а тогда нет, не знала. Если бы мы встретились с Леннером, если бы он только смог полюбить магичку с тринадцатым резервом, я бы отдала ему все – свою любовь, нежность, заботу. Все, чего была лишена я сама и чего я никогда не видела у «родителей». Уважение. Счастье. Настоящую семью.

Все это могло быть в моих мыслях, а на деле – верховный маг, представитель конгресса, капитан ночной стражи столицы южной конфедерации, потомственный некромант, и я… преподаватель визуализации в начальной школе, без практической магии, зато с квартирой, которая давно уже продана. Смешно? Да. Очень.

Я украдкой покосилась на суровое лицо стража и с трудом сделала спасительный вдох. Жизнь жестока. Самый обворожительный мужчина конфедерации сидит от меня в паре сантиметров, а я не смею к нему прикоснуться. Как экспонат… смотреть можно, трогать нельзя.

* * *

Вечером нас разместили в одной из гостиниц города. «КРИМЗЕС-ХОЛЛ». Дешевые номера, если сравнивать цены со столичными, зато внутри все изысканно и красиво. Мебель, картины, антиквариат.

– Как ваши дела, Тэс? – Стенли настойчиво поцеловал мою руку. – Надеюсь, все хорошо?

– Спасибо, – я неловко выдернула свою ладошку из его пальцев, – все… просто замечательно.

С южанкой капитан дневной стражи оказался не менее тактичен, а она, в отличие от меня, не сопротивлялась и с радостью выслушивала все комплименты, отвечая взаимностью и стараясь поддержать непринужденную беседу.

Дождавшись, когда Леннер урегулирует вопросы о размещении трех заключенных без документов и удостоверений личности, патрульный страж сопроводил нас троих наверх – меня, Ксению и южанку в отдельный номер на седьмом этаже.

– Вот это хоромы! – плюхнувшись на двуспальную кровать, южанка восторженно похлопала по перине. – Чур, я сплю здесь! – добавила она и растянулась на кровати, как морская звезда.

Я заняла место у окна. Забралась на верхнюю полку двухъярусной кровати и со стоном обняла мягкое одеяло. А говорите счастья нет… вот оно, мягкое и теплое. После жесткой лавки изолятора и холодных бетонных стен – это как временный рай.

Ксении, похоже, было все равно, где спать. Она молча уселась на край дивана и уставилась в одну точку на противоположной стене. На вопросы она не отвечала и разговаривать с нами не стремилась. От сытного ужина, принесенного швейцаром, она тоже отказалась, а вот мы объелись и, с трудом приняв освежающий душ, вырубились, настолько измотанные поездкой, что даже забыли выключить свет.

Утро началось с сюрпризов… Неприятных. Весьма и весьма неприятных.

– Подъем! – голос Лесли пробился сквозь сонное сознание. – У вас есть десять минут, чтобы собраться, – мне в лицо прилетел пакет с одеждой. – Переодевайтесь, я засекаю время.

– Да пошел ты! – как только страж покинул комнату, южанка показала закрытой двери средний палец. – Урод. Как можно собраться за десять минут?

– Я в душ, – сонно пробормотала я, сползая с кровати.

– Эй!

– Я быстро.

Совершенно не выспавшаяся, я проковыляла в сторону ванной. В зеркале увидела волосатое чудовище и нерадостно помахала ему рукой. Чудовище было рыжим и растрепанным.

Скривившись, я забралась в душевую кабину. Времени не было, поэтому идею с использованием технологий пришлось отложить до лучших времен, сейчас только магия… Закрыла глаза, приложила ладони к мокрому стеклу кабины и получила поток ледяной воды, обрушившийся сверху, следом за ним душистую пену и шампунь. Простенькое заклинание из практической магии помогло высушить волосы и уложить их в толстую косу, немного неровную из-за спешки. Почистив зубы и замотавшись в махровое полотенце, я выбежала из ванной, опасаясь, что южанка проломит дверь. Кричала она очень грозно и боялась не успеть до прихода Лесли.

Чего от нас хотят на этот раз? Да еще и в чужом городе, так далеко от столицы.

Переодевшись в ярко-лиловое платье насыщенного оттенка, с глубоким вырезом и россыпью поддельных бриллиантиков, я с трудом застегнула длинную молнию на спине и, посмотрев в зеркало, с довольным прищуром оценила свою фигуру. Почему я раньше не носила облегающие платья? Заглянула в пакет Лесли и вспомнила, почему… туфли… каблуки. Не люблю каблуки, особенно такие высокие. Выглядит это скорее вульгарно, чем красиво.

– Ксения? – уложившись за восемь минут, если верить настенной иллюзии часов, я подошла к магичке и присела рядом с ней на диван. – Ты хоть спала?

Она дернула головой.

– Тебе надо переодеться, – тихо сказала я, порывшись в ее пакете. Короткий топ и джинсы. Лесли решил привести нас в человеческий вид?

Ксения никак не отреагировала на мои слова. Моргнула и бессмысленным взором уставилась обратно на стену.

– Ксения? – позвала ее я, испугавшись, слышит ли она меня вообще. – Если не переоденешься, Лесли переоденет тебя силой. Поверь, будет только хуже.

– Хуже? – она бесцветно усмехнулась, тихо, почти беззвучно. – Что может быть хуже нулевого резерва?

Я опустила глаза.

– Возьми, – не найдя, что ответить, я отдала ей пакет с одеждой. – Переоденься, пока…

Дверь распахнулась.

– …не поздно, – закончила я, прежде чем на пороге появился Лесли. В военной форме и с неизменной сигарой. Как он только не сдох от отравления никотином?

– Где еще одна? – сухо спросил капитан изолятора, окинув комнату внимательным взглядом. – Чернокожая?

Я неуверенно повернулась к Леннеру. Он зашел в комнату вместе со Стенли и плотно прикрыл дверь, зачем-то наложив на нее заклинание блокировки. Такое ощущение, что нас собирались пытать и дверь закрыли… чтобы мы не сбежали.

Южанка выскочила из ванной, как только услышала голоса стражей и, оценив заклинание блокировки, с тяжелым вздохом, полным нехорошего предчувствия, тоже уселась на диван, положив руки на колени, как прилежная ученица перед экзаменом.

– Хорошая новость, – с кривой улыбкой сообщил Лесли, вальяжно расположившись в кресле напротив нас и широко расставив ноги, – конгресс предоставляет вам возможность отдохнуть и насладиться красотой Кримзес-Сити. Плохая, – он с каким-то извращенным наслаждением выдержал паузу, – мы видимся с вами в последний раз.

– Это такая шутка? – я нервно сглотнула, рассматривая три толстых браслета, которые Лесли достал из принесенного с собой кейса. – Это не смешно.

– У вас будет ровно два часа, пока отслеживающий маячок закреплен магией, – проигнорировав мои слова, продолжил страж, – по истечении этого времени маячок с легкостью можно уничтожить, чем непременно воспользуются потрошители.

– Кто? – поперхнулась южанка.

– Потрошители.

– Что еще за потрошители? – она покосилась на меня, но я сама ничего не понимала и всеми силами старалась не удариться в панику раньше времени. – Какие еще на хрен потрошители? Нам об этом ничего не говорили!

– Вы можете называть их как хотите, – разрешил Леннер, останавливаясь за моей спиной. – Суть в том, что за два часа вы должны привлечь их внимание и позволить себя телепортировать из города.

– Вы с ума сошли? – южанка с возмущенным криком вскочила на ноги. – Куда телепортировать?! Они людей убивают. Магов с тринадцатым резервом! А мы – маги с тринадцатым резервом!!!

– Вот именно, – Лесли поймал южанку и в неуловимое для глаз движение застегнул на ее запястье массивный браслет, на котором загорелся красный индикатор с отсчетом времени. – В течение двух часов мы сможем отследить путь телепортации по маячкам, соответственно, ничего вашей жизни не угрожает. Даже больше, возможно, вы приведете нас к потрошителям и получите вознаграждение за неоценимую помощь в расследовании.

– Что эта за хрень? – в отличие от меня, южанка захлебнулась в панике и дрожащими руками попыталась расстегнуть браслет. – Какие еще маячки? Почему нельзя использовать поисковое заклинание?!

– К сожалению, любая магия блокируется.

– Кем?!

– Потрошителями, конечно.

Я тяжело сглотнула.

– Почему вы называете их пот… – ощутив мужскую ладонь на своем плече, я вздрогнула и от неожиданности запнулась, – потрошителями? Почему не преступники или подозреваемые? Почему – потрошители? У меня плохие ассоциации с этим словом.

Лесли обратился ко мне, закрывая кейс:

– Это так важно?

– Нет, – вздохнула, рассматривая браслет с маячком, который крепко опутал мое запястье, – просто это ужасное слово.

– В школе часто пропускала историю? – без интереса полюбопытствовал страж. – Если выживешь, перечитаешь историю конфедерации.

– Если?..

– А если нет, то история тебе уже вряд ли понадобится.

– Но…

Я почувствовала прикосновение Леннера. Он резко рванул молнию на моем платье, расстегивая ее до середины и обнажая часть спины. Я не успела вовремя среагировать, как что-то острое болезненно проникло под кожу чуть ниже плеча, заставляя вскрикнуть.

– Ай! – я застонала, прижимая ладонь к саднящему порезу. Крови не было, зато под кожей прощупывалось что-то маленькое, овальное и жесткое.

– Успокойтесь, мисс Рейтли, – Леннер застегнул молнию обратно и, приблизившись к южанке, приставил медицинский пистолет к ее шее. – Это всего лишь дополнительная мера безопасности. Временный чип. Отслеживает плохо, но в пределах конфедерации ваше тело смогут найти в случае необходимости.

– Твою ж… за колено! – южанка громко взвыла, как только капитан ввел ей под кожу маленькую железяку. – Господи! Ну за что?! Эта хрень хоть вытаскивается?

– Разумеется, – охотно обрадовал Леннер: – Обычно при вскрытии тела.

Южанка с ненавистью уставилась на стражей, не находя подходящих слов на все это варварство.

– Не переживайте вы так, мисс Чайлди, – неискренне и очень цинично улыбнулся некромант, протягивая заключенной бутылку с минеральной водой. – Лучше выпейте это. Станет легче, обещаю.

У меня на голове зашевелились волосы, и язык прирос к нёбу, так что я сказать ничего не смогла. Хотя стоило закричать!

Южанка нервно открутила крышечку и сделала первый глоток… мертвой воды. Одно из самых опасных зелий. Передозировка или неправильное смешение ингредиентов навсегда лишают магии, а небольшие дозы вроде этой не изменяют резерв и не подавляют его, но полностью блокируют магию в организме на несколько часов или суток.

Несколько часов… Достаточно для того, чтобы нас убили. И воткнули в голову арматуру, как тем людям, убитым на магистрали.

– Что это? – поморщилась южанка, ощущая солоноватый привкус мертвой воды. В зельях она разбирается посредственно. – Яд?

– Вода, – ровно ответил Леннер и, пока магичка кривилась от болезненного першения в горле и медленно осознавала, что ее только что отравили, протянул мне вторую бутылку, точно такую же, где на дне растворялись крошечные червячки. Черная магия. Некромантия.

Я вжалась в спинку дивана, боясь даже прикоснуться к бутылке. Я помню, что за этим последует. Без магии, с каким-то бесполезным чипом я просто умру.

– Нет! Нет, пожалуйста, – губы задрожали от горечи своего положения. – Только не магия! Не заставляйте меня это пить, прошу вас.

– Мисс Рейтли! – капитан жестко отчеканил мое имя и вновь протянул бутылку с устрашающей агрессией в движениях.

Я всхлипнула, понимая, что если не выпью сама, он вольет мне это зелье силой. Южанка начала что-то кричать. Осознала, чем ее напоили.

– Лишив магии, вы собственноручно меня убьете, – еще раз попыталась вразумить стража, но Леннер сердито нахмурился и его взгляд погрузился в опасную бездну. И огненные искры пробежали по телу и слились с кожей.

Хорошо.

Слабеющими руками я взяла бутылку, открутила крышечку и, стерев слезы, смирилась. Выдохнула, поднесла ее к губам, собираясь лишить себя магии, но остановилась, стоило только Леннеру едва заметно покачать головой: – «не пей». Не дотрагиваясь до мокрого горлышка, я притворилась, что отпила зелье, и скривилась. Никто, кроме некроманта, этого не заметил, а сам Леннер сделал вид, что все так и должно быть.

Глава 18

– Может, мы их больше не интересуем? – задумчиво протянула южанка, когда я зябко поежилась, так явно ощущая чье-то присутствие, но осмотревшись, опять никого не заметила. – Час уже ходим, а никого нет.

– Не знаю, – пробормотала я, обнимая себя за плечи. – Я никого не вижу, но чувствую…

– Ты накручиваешь, рыжуха. Как можно чувствовать без магии?

– Да, – я снова оглянулась, – наверное, ты права.

Летний парк Кримзес-Сити утопал в лучах восходящего солнца. Кроме семейной парочки престарелых магов, мило воркующих у фонтана, в парке не было ни души. Еще одного студента с огромным рюкзаком и кипой книг в руках мы проводили подозрительными взглядами и, не задерживаясь, прошли мимо. Если за нами кто-то и следил, то нападать он точно не планировал. Хотя, судя по рассказу Леннера о женщине, похищенной прямо из патрульной машины под носом у капитана дневной стражи – потрошители, маньяки, преступники или кто они там еще – просто издеваются над стражами и конгрессом. А также прекрасно осведомлены о нашем статусе, и это их тоже не особо заботит. Тринадцатый резерв решили уничтожить подчистую и заключенных тоже. Они ведь уже похищали заключенных, и разрушали сплетения первого резерва, и входили в дом, где некромант ставил блокирующее заклинание, и на протяжении всего месяца оставались незримыми. Это невероятно и оттого еще более пугающе.

– Третий час пошел, – безрадостно сообщила южанка, показав на браслет, в котором погас красный индикатор. – Нас заберут или как? Понятно же, что никто не придет. Ксения, наверное, уже давно в номере – я, похоже, начинаю завидовать. Ее нулевой резерв никаких маньяков не прельщает, а только отпугивает. К тому же эти потрошители не дебилы, чтобы похищать нас при стражах.

Я вздрогнула, краем глаза заметив чью-то тень между деревьев зеленой аллеи. Птица. Просто птица.

– Им плевать на стражей, – вздохнула я, присаживаясь на обвитую виноградной лозой парковую скамью с высокой спинкой. – Они избавляются от всех с тринадцатым резервом. А стражи облегчают им эту задачу… сами выводят заключенных на свободу и подсовывают нас на блюдечке в красивой упаковке!

Я скинула туфли и пошевелила затекшими пальцами. Не привыкла к такой обуви.

– Как думаешь… – южанка села рядом, рассматривая зеркально чистое озеро, – может, стоит позвать стражей? Время-то вышло.

– Ну да… – усмехнулась я, – у тебя, видимо, еще и рация есть? Или хотя бы мобильник Лесли? Позвоним ему, поболтаем.

– Эй! – она пихнула меня локтем в бок. – Я серьезно. Что делать будем?

Я набрала в грудь побольше теплого летнего воздуха и со стоном потянулась, щурясь от солнца и теплого ветра. Давно я не сидела на природе.

– У меня идея, – повернувшись к южанке, я заговорщически улыбнулась и, придвинувшись к ней, шепнула на ухо: – Искупаемся?

Она выпучила глаза.

– Ты серьезно? – нервно рассмеялась. – Нас преследуют какие-то потрошители, а ты предлагаешь плюхнуться в болото? Да, проклятье! У тебя даже купальника нет.

Я пожала плечами.

– Как хочешь, – поднявшись на ноги, я крепко схватилась за подол платья и на глазах посмеивающейся магички разорвала его до пояса, открывая бедро и лямку от трусиков. Не знаю насчет того, как это выглядит с эстетической стороны, но движения больше не стесняет и в случае чего позволит бежать. – Лично я искупаюсь, а ты можешь сидеть здесь дальше и ждать, когда тебе вставят арматуру в голову.

Смеяться она перестала.

– Какую еще арматуру?

– Железную, – фыркнула я и, окинув берег оценивающим взглядом, с разбегу прыгнула в нагретую на солнце воду.

Спокойное родниковое озеро приняло меня в свои объятия, поглощая целиком. Природе неважно, кто ты – убийца или пастырь, она будет любить тебя до шелеста листьев, пока ты не нарушаешь ее баланс.

Оттолкнувшись от илистого дна, я вынырнула, отплевываясь и приглаживая волосы, которые расплылись вокруг яркой пышной юбкой.

– Ты сумасшедшая! Знай это! – крикнула с берега южанка. – Майя была права, когда говорила, что ты двинулась в Обители!

– Она так говорила? – притворно удивилась я.

– Ты только посмотри на себя! – магичка уселась на землю, нерешительно спуская ноги с отвесного берега, едва касаясь ступнями родниковой воды. – Ты же вся мокрая! Волосы, платье!

– Да! Так бывает, когда погружаешься в воду!

– Тебя Лесли убьет!

– До или после потрошителей?

– Ты его платье порвала!

– Мне жаль, но это вынужденная мера!

– Сумасшедшая! – с улыбкой заключила она, когда я снова нырнула в воду и выплыла только у самого берега, обрызгав ее с ног до головы.

– Знаешь, чего не хватает? – спросила у южанки.

– Знаю! Санитаров.

– Дурочка! – я рассмеялась. – Сейчас бы огромный плед, корзину для пикника и холодный морс, как в детстве. Пикник, природа и палящее солнце Нерона.

Южанка мечтательно потянулась.

– Я бы не отказалась от хорошего вина и парочки бутербродов с ветчиной.

– Ветчина? Фу! После изолятора смотреть на нее не могу!

– А мне нравится ветчина. Еще можно мороженого и каких-нибудь фруктов. Желательно сочных и экзотических.

– Неплохо бы.

Я выбралась на берег и, не обращая внимания на вымокшее до нитки платье, улеглась на траву рядом с южанкой.

– Если переживем эту авантюру с серийными убийцами и тринадцатым резервом, – она весело взглянула на меня, – то я закачу такую вечеринку. Весь Нерон узнает!

– Меня пригласишь?

– Ты, рыжуха, будешь самым почетным гостем!

Я удержала на губах улыбку. Даже если мы все это переживем, то меня ждет Обитель. Никакой свободы на ближайшие пятьдесят с лишним лет.

Не знаю, почему так сложилось, но у меня никогда не было подруг. В детстве я часто меняла школы. То одно место, то другое… Ни в одном районе мы не задерживались надолго, а завязать крепкую дружбу за два месяца невозможно. Когда в жизни матери появился Ричард, меня перевели в высшую школу визуальных искусств. Друзья? Надо мной издевались все одноклассники, потому что дети с первыми резервами не могут принять в свою компанию недомагичку с тринадцатым. Конечно, поступив в академию все могло бы измениться… но либо я не хотела, либо у меня просто не хватало времени на дружбу и знакомства. Днем на учебу, вечером на работу, ночью рисовать визуализации для продажи на рынке. Я так старалась накопить штерги на эту чертову квартиру, чтобы забрать мать и обезопасить себя от Ричарда, что шла к этой цели напролом, забросив свою личную жизнь в далекие – предалекие дебри. На последнем курсе академии жизнь начала налаживаться: бабушка пообещала помочь с деньгами, я в совершенстве овладела визуализацией и присмотрела ипотеку для студентов Нерона. Но друзья… нет. Иногда ходила на свидания, редко, и то ради того, чтобы не умереть от одиночества – приходилось брать волю в кулак и выбираться из своего кокона дел. Правда, ни с кем не заходило дальше парочки свиданий. А единственную свою подругу обрела в Обители. Еще в самый первый день она посоветовала мне бежать и опасаться Йонаса. Я, конечно же, послушала и стояла посреди зала как вкопанная, в то время как заключенные в ужасе разбегались по углам, спасая свои обреченные жизни. И Йонас… Ненавижу его. После Ричарда этот человек доставил мне столько боли, что за считанные месяцы заключения я выплакала все слезы, на которые только способна женщина. Но в то же время не передать словами, как я ему благодарна. Ужасные чувства, противоречивые и сложные. От них голова раскалывается.

– И что – эта козлина ни разу к тебе не приходила за весь год? – возмутилась южанка. – Тоже мне, братец!

А она мне нравится, мы могли бы с ней подружиться… при других обстоятельствах.

– Ага, – я кивнула, рассматривая ночное небо, усыпанное миллиардом ярких мерцающих звезд. – Ни он, ни мать.

– Мне так жаль, рыжуха. Не знаю, что бы я делала, если бы от меня отвернулась семья после того случая на дороге. В исправительном центре приходилось много работать, но не было и дня, чтобы я не вспоминала родителей. Они тоже обо мне думают, Рэя передает мне посылки каждую неделю… передавала, пока не пришел Лесли и не предложил этот дурацкий бартер.

– Тебе предлагали бартер?

– А то! Досрочное освобождение в обмен на помощь в расследовании. Я даже договор подписала, но зря не прочла его внимательней. Никто не сказал, что меня используют как наживку, а потом выкинут.

– А меня сразу предупредили, – я пожала плечами, – Леннер так и заявил: – либо идете со мной на добровольных началах, либо я забираю вас силой. Я выбрала первый вариант.

Южанка усмехнулась.

– Вполне себе в духе Леннера.

– Он неплохой… мужчина.

– В первую очередь он страж, – наставительно пригрозила пальцем магичка, – а ты знаешь, чему учат стражей в цитадели? Убивать. Людей убивать. Они тренируются на пожизненно заключенных.

Я нахмурилась.

– Откуда ты это взяла?

– Все так говорят.

– Слухи.

– А если нет? – она забралась на лавку с ногами и уставилась на бликующее в свете луны озеро. – Ты только представь: родители решают отдать своего маленького семилетнего сынишку не в обычную школу, а в цитадель на полное обеспечение конгресса. Семь лет, ребенок совсем, психика слабая. Что с ними делают за закрытыми дверьми? Чему учат? А еще рассказывают, что комиссия отсеивает слабых детей. Каким образом? История об этом умалчивает. Парни уже в десять лет убивают с закрытыми глазами, а в двадцать – отбирают самых дрессированных и отправляют их в городские и тюремные стражи. А ведь чтобы стать капитаном, нужно выделиться. Боюсь предположить каким образом.

Я прикрыла тяжелые веки, начиная сладко позевывать. Мы сидим в парке с самого утра. Сейчас должно быть перевалило за полночь, но почему-то этот факт не беспокоил, а, наоборот, очень даже расслаблял.

– Мне кажется, это домыслы, – привалившись к спинке лавки, я улыбнулась свежему порыву ветра, взлохматившему волосы, – то, что ты говоришь про стражей. На самом деле никто не знает, что происходит в стенах цитадели и чему там обучают детей.

Южанка промолчала.

– Скорее всего, это простая военная школа, – продолжила я, – где с самого детства приучают к дисциплине и практической магии.

Южанка молча завозилась на месте. Обленившись, я потерла закрытые глаза, подавляя очередной зевок.

– В любом случае, – уверенно закончила я свою мысль, – из цитадели выпускают не убийц, а стражей. Блюстители закона, как-никак.

Южанка тихо всхлипнула.

– Ты чего? – я изумленно распахнула глаза и уставилась на задыхающуюся от магического аркана южанку. Она покраснела и, высунув язык, пыталась стянуть удавку со своей шеи, но без магии убрать аркан невозможно, лишь кожу раздерешь до крови, не более.

Растерявшись, я среагировала не сразу и, только заметив несколько темных фигур, медленно приближающихся к нам со стороны парковой аллеи, подскочила на ноги и дрожащими руками вцепилась в магическую веревку. Изодрав ладони, я потратила большую часть энергии, разрывая сплетения аркана.

– Черт! – я придержала южанку, когда та захрипела и закашлялась, судорожно глотая ртом ночной воздух. – О, черт…

– Потро… – с трудом выдохнула она, – потрошители?!

Следующий аркан удачно поймал в свои сети пустой воздух. Это был намеренный промах?.. Ни один маг с первым резервом не промазал бы с такого расстояния.

– Бежим! – укрывая нас мерцающим от нехватки энергии щитом, я ринулась вперед, огибая озеро и скрываясь в «Аллее Влюбленных».

– Откуда у тебя магия?!

– Ты действительно хочешь обсудить это прямо сейчас?!

– Нет!

Пульсар ударился о мой щит. Щит разлетелся вдребезги, и нас накрыло волной энергии. Оступившись, я кубарем покатилась в крутой овраг, весь заросший сырым мхом. Южанка устояла на ногах и, вовремя увернувшись от аркана, сбежала по насыпи ко мне.

– Ну вставай же! – она помогла мне подняться. – Нашла время разлеживаться!

Создать щит больше не получилось. Ноги дрожали от потери сил, но мне ли не привыкать? Скрывшись в парковых зарослях, я то и дело подхватывала южанку, которая спотыкалась о корни деревьев, торчащих из земли. Если представить, что это Обитель, то становится легче. Но в Обители меня бы давно поймали. Разве лесополоса из редких деревьев реальная преграда для магов, которые остаются невидимыми для конгресса?

Я вскрикнула, пропустив ветку. Щеку рассекло хлестким ударом.

– Куда мы бежим? – проорала на бегу южанка. Острые ветви нещадно царапали нежную кожу в темноте, но в сумерках легче всего рассмотреть мужчин с энергетическими пульсарами в руках.

Я оглянулась. Они плыли следом. По воздуху. Но не быстро, предоставляя возможность уйти. Чего они добиваются?

– Нам помогут стражи, – неуверенно отозвалась я. – Наверное…

– Ты это серьезно?

– Просто беги, – я резко затормозила и, потащив южанку за собой, свернула в густой ельник, затем к дороге. – Выбежим из парка и найдем людное место. От нас отстанут в любом случае.

Но идеальный план провалился при выходе из парка… когда ворота с протяжным скрипом захлопнулись перед нашими удивленными лицами и свистящий пульсар ударил в землю под нашими ногами. У меня чуть сердце не остановилось. Кусок земли провалился в глубокую бездну, образовавшуюся в месте удара пульсара. Реальность пошатнулась, угрожая разлететься на части и, чего доброго, взорваться, похоронив нас под руинами.

– Это что за чертовщина такая?! – переводя дух, южанка с открытым ртом проследила, как брусчатка осыпается в пропасть. – Это не практическая магия… это какая-то… неведомая хрень!

Я в ужасе попятилась назад. На нас наступала бездна. Она засасывала в себя все: деревья, столбы, лавки, мусорные баки – словно намеревалась поглотить всю землю целиком, и в том числе двух магичек с тринадцатым резервом.

Мы сорвались с места. Знакомая фигура невидимки замелькала среди деревьев.

– Пошел к черту! – завопила я, отбившись от него слабым пульсаром.

Перепрыгнув через поваленное магией дерево, я устремилась обратно к озеру. Южанка хрипела позади. Мне не привыкать бегать под знаменем смерти, а она задыхалась от сумасшедшего ритма и едва успевала ставить ноги на землю, прежде чем та кусками проваливалась в черную пропасть под ее пятками.

– Этого не может быть! – сквозь гул в ушах прозвучал голос южанки. – Это… кх… иллюзия. Просто надо остановиться и… проверить.

– Нет! Беги!

– Никакой пропасти нет, никакой…

Душераздирающий крик разнесся над кронами еще уцелевших деревьев. Я в самый последний момент успела ухватить южанку за руку. Пропасть на мгновение замедлилась, а потом с утробным чавканьем откуда-то из глубины бездны показались длинные белые щупальца с огромными присосками.

– Не отпускай! – перепугалась южанка, с бешеными от паники глазами пытаясь выбраться из пропасти, одной рукой цепляясь за меня, а другой – опираясь на осыпающуюся вниз землю. Ледяное озеро. Как чертово ледяное озеро! Цепляешься за кромку льда, а он осыпается в воду, и ты снова тонешь. – Не вздумай меня отпускать! Пожалуйста! Не отпускай!

– Сейчас! – удерживая ее выскальзывающие ладони, я упала на колени у самого обвала и, не обращая внимания на приближающегося невидимку, начала ее вытаскивать. – Давай! Быстрей! – когда она наполовину оказалась на земле, только ноги в пропасти, я схватила ее за платье, вытягивая из пожирающей бездны за рвущуюся материю… но аркан затянулся на моей шее и без шансов потащил в сторону.

Южанка истошно завизжала, протянула ко мне руки и, выбравшись из пропасти, ринулась помочь. Гигантские щупальца не дали добежать ей пары метров. Опутав ноги, они поволокли ее обратно и скинули в бездну. Крик оборвался.

Слезы застилали глаза, но я упорно старалась порвать аркан. Даже когда невидимка под личиной давно покойного мужчины склонился надо мной, я не прекращала попыток высвободиться.

– Передай стражам, чтобы они оставили нас в покое, – мрачно произнес он леденящим голосом и затянул аркан сильнее, перекрывая доступ к кислороду, но не стремясь меня убить. – Иначе пострадает конгресс. Никто ведь этого не хочет, правда?

В глазах потемнело. Напрасно теряя последние силы, я опустила руки, уже не надеясь избавиться от удавки, стянувшей горло, но тут неожиданно грудь обожгло огнем. Невидимку откинуло назад волной черной энергии, оборвав аркан и его магию. Схватившись за горячий медальон, я зашипела и, не дожидаясь, пока потрошитель оклемается, кинулась бежать. Наугад. Снова через «Аллею Влюбленных». Ноги сами несли меня вперед. Тело дрожало от надрывных рыданий, и мозг отключился, не понимая, что стоит осмотреться и снова попытаться выбраться из парка. На этот раз одной. Перелезть через забор или найти дырку в ограждении. Бежать к людям, где полно народу, где у потрошителей не будет возможности развернуть силу магии на полную мощность, при этом не покалечив другие резервы.

Туфли остались далеко позади, босые ступни, все в крови, щипало от боли, но я ее не чувствовала, бежала, бежала, бежала, пока не начала выдыхаться. Дикий страх застучал в висках, и я споткнулась, полетела на асфальт и тут же взмыла в воздух, подхваченная сильными руками.

– Нет! Отпусти меня! Отпусти меня, подонок! – я заколотила сжатыми кулаками по невероятно мощной груди, царапая пальцы о застежки и железные эмблемы… стража.

Леннер удержал, не позволил упасть на дорогу и закричать, хотя я упорно порывалась это сделать. Казалось, черная дыра расползлась не только на земле, но и в моей груди, пожирая изнутри. Страх, боль, надежда на спасение. Все смешалось.

– Я не успела ее спасти! – между рыданиями взвыла я, судорожно цепляясь за человека, крепко державшего меня в своих объятиях. – Всего секунда…

Я говорила что-то еще, много говорила, язык заплетался. Отправляя нас в город в качестве приманки, Леннер знал, что со мной ничего не случится. Магия и амулет с энергией некроманта не позволят причинить вреда или телепортировать меня из парка, но также он знал, что южанка больше никогда не вернется…

Южанка!

– Я даже не знаю ее имени, – поднимая голову, прошептала я, – как… как ее зовут? Звали.

Леннер посмотрел мне в глаза. В его глазах металась черная буря и синие волны. В моих… должно быть, в них отражалось столько боли, что страж не выдержал и прижал мою голову к своей шее. Поцеловал в лоб.

– Калисия, – раздался хрипловатый акцент капитана. Такой спокойный, по-военному ровный голос. – Калисия Чайлди.

Не успокаивая меня, просто принимая истерику как вполне ожидаемое последствие случившегося, Леннер отдал несколько приказов по рации, один из которых – отследить вживленный чип мисс Чайлди и пригнать патрульную машину к входу в парк. В парк… который стоял, как и прежде, тихий и умиротворенный. Ни одно дерево не повалено, ни одной, даже самой малюсенькой ямы не видно. Иллюзия. Южанка была права – это всего лишь иллюзия с целью запугать нас и сбить с толку.

* * *

В гостиницу меня привез Лесли.

– Сегодня тебе необычайно повезло, – холодно произнес страж, открывая дверь гостиничного номера и пропуская меня вперед. – Никто не думал, что ты вернешься, – в его голосе проскользнуло явное разочарование. – Только чип зря потратили. Жаль, конечно, но с другой стороны, может, в следующий раз пригодится. Везение – вещь такая, относительная.

– Катитесь к черту, капитан Лесли! – сквозь зубы выдавила я в лицо стражу. – Вы и ваш гребаный чип! – и, не сдерживая слез, со стоном переступила порог. – Господи… как же это больно!

Я чуть не свалилась на пол прямо здесь, у порога, под ноги к бездушно ухмыляющемуся Лесли, на потеху всем жителям седьмого этажа и капитана изолятора. От унижений сдержала мысль – вот же будет глупо умереть от заражения крови, после всего, что я пережила. Пришлось взять себя в руки и, содрогаясь от крупной дрожи, пробраться в ванную.

Ступни нещадно жгло и щипало. Бег по ночной аллее не прошел бесследно. Опустившись на закрытое сиденье унитаза, я с криком вылила на каждую ступню по полбанки антисептика, закусила в зубах махровое полотенце и с диким воем, какой только бывает у пациенток из отделения для душевнобольных, принялась вытаскивать занозы от острых веток, застрявшие в кровоточащих ранках, мелкую траву, в основном кусочки осоки, и землю, и грязь, не оставляя ничего, что могло бы послужить началом сепсиса. Я-то знаю, что любая болезнь ведет к могиле. Заключенных не лечат, только хоронят, иногда живьем.

– О-ой! – я уронила антисептик. Руки задрожали, и от боли в глазах начало двоиться. Чудом не потеряв сознание, я пробралась обратно в комнату и, не устояв на ногах, рухнула на белоснежный ковер. Мягкий и теплый. До кровати не дошла пары шагов, но ползти не стала. Сил не было даже для того, чтобы пошевелиться.

– Что случилось? – спросила Ксения, не отрывая бессмысленного взгляда от стены. В мою сторону она не смотрела. – Почему ты одна?

Я ничего не ответила, уткнулась лицом в пушистые ворсинки и зарыдала. Горло сжималось, ступни кровоточили, но плакала я от отчаянья. Есть ли хоть малейший шанс, что южанка выживет? Что ей в голову не вставят арматуру и не подкинут на магистраль стражам, дабы позлить конгресс и потешить свое самолюбие? Если такой шанс и есть, то я в него не верю. Скорее всего, южанки уже нет в живых, и в лучшем случае ее подкожный чип приведет стражей к трупу молодой магички, в худшем… смерть Калисии была напрасной, как и смерти всех остальных людей с тринадцатым резервом. А все из-за того, что кучка магов решила поиграть в вершителей судеб, а конгресс не может их остановить! Да здравствует всемогущий конгресс…

Когда последние слезы высохли, я успокоилась, волна шокового аффекта сошла и наступило равнодушное отупление. Погружаясь в беспокойный кошмар, я сжалась на полу от холода и почему-то вспомнила беснующиеся глаза. Исчерна-синие. Волшебные. И пугающие, как у большинства стражей.

Глава 19

Обитель.

Спустя месяц после заключения под стражу

– Рейтли?

Я вздрогнула и уставилась в свою тарелку, упорно продолжая его игнорировать.

– Рейтли?! – страж повысил голос. Теперь моя фамилия эхом разлетелась над головами заключенных. Все в столовой заозирались по сторонам, выискивая в толпе оранжевых комбинезонов эту самую «Рейтли».

– Тэс? – Сандра незаметно толкнула меня в бок. – Встань. Иначе он придет сюда.

– Да пошел он! – скрипя зубами, я сильнее сжала в руках вилку и, словно глухая, безотрывно разглядывала железную миску с ужином. Прекрасный ужин, очень интересный!

– Рейтли? Ты сейчас доиграешься! – мистер Рай, используя магический рупор, огрызнулся так, что все сидящие рядом со мной поморщились и зажали ладонями уши. – У тебя есть десять секунд, чтобы поднять свою задницу со скамьи и подойти ко мне!

У меня внутри все содрогнулось. Месяц назад, как только я переступила порог Обители, один из самых уважаемых стражей конфедерации предложил взаимовыгодный договор. Свою защиту и поддержку в обмен на мое тело и магию. Я была растеряна, сбита с толку и не верила, что меня предала семья – всем этим мистер Рай воспользовался без зазрения совести. Ненавижу его! Ненавижу все это место!

Я зажмурилась. Одинокая обжигающая слеза скатилась по лицу и упала в тарелку.

– Тэс! – Сандра обеспокоенно обернулась к столу, где сидели четыре основателя Обители. – Ты что творишь? Они же смотрят на нас…

– Мне плевать, – судорожно выдавила я, не открывая глаз. – Если хочет поговорить, то пусть подойдет сам!

Сандра больно пихнула меня локтем.

– Прекрати, Тэс! – злобно зашипела она, но увидев мои слезы, замерла и с ужасом посмотрела сначала на Йонаса, потом на меня. Я заметила тень догадки на ее лице и чуть не рассмеялась. – Подожди, – она побледнела, – это сделал он? Да? Мистер Рай с тобой это сделал?

Я не стала отвечать, лишь снова уставилась в тарелку, продумывая план действий.

– Рейтли? – жесткий голос основателя Обители прозвучал совсем рядом, прямо над головой. – Я предупреждал…

Договорить он не успел. Я вскочила слишком резко, сама не ожидала, что у меня хватит смелости, и, замахнувшись, всадила зубчики вилки в шею стража. Брызнула кровь.

Сандра тихо всхлипнула. Кто-то рядом вздрогнул. Заключенные за столом зашептали, даже тот парень со сломанной рукой, что вчера вечером всеми богами клялся со мной расквитаться, сейчас сочувственно смотрел, как я, такая маленькая, исхудавшая за этот месяц, с ликованием рассматриваю багровую струйку крови, бегущую по шее стража, каплями спадающую на камзол. Я всем сердцем надеялась, что он испытал хоть крупицу той боли, что я вчера ночью. Но нет… Страж невозмутимо вытащил вилку и швырнул ее на стол. Ударившись о тарелку, окровавленный столовый прибор угодил в мой несъеденный ужин.

– Терпение, Рейтли, имеет свойство довольно быстро заканчиваться.

Йонас склонился, сжал свою широкую ладонь на моей шее и приподнял меня над полом, собираясь задушить. Я даже не шелохнулась. Если он думал, что я начну просить прощения, то глубоко ошибался. Я уже просила ночью… умоляла его не трогать меня, но основатель Обители только смеялся. Своим мерзким смехом. Отрывистым и пропитанным жестокостью.

– Похвально, – Йонас опустил меня на пол, но руку так и не убрал, сдавил шею чуть сильнее. – Учишься контролировать эмоции? У тебя плохо получается.

Я не выдержала и, начиная задыхаться, вцепилась ногтями в его руку. Он не отпустил, лишь прищурил свои безликие, пылающие трехсотлетним холодом глаза. Я внутренне сжалась. Сейчас либо убьет, либо снова изнасилует и изобьет до беспамятства. Лучше первое, так я хоть недолго буду мучиться.

– Ненавижу, – искренне прохрипела я, задыхаясь, – как же я вас ненавижу!

Страж улыбнулся. Хищник. К сожалению, плотоядный.

– Иди вперед, – он разжал ладонь и крутанул меня за плечо. – Для тебя ужин закончен.

Я схватилась за шею и, покачнувшись от болезненного толчка в спину, вышла в коридор. Магические свечи вспыхнули на каменных стенах, освещая путь.

– Иди, – поторопил страж, подгоняя. – Наверх.

Я послушно поднялась по лестнице, свернула в церемонный зал, прошла два потайных коридора и, не дожидаясь разрешения, толкнула уже знакомые железные двери, ведущие в просторные покои основателя Обители.

Мертвые головы животных открыли глаза и вытаращились на нас с обшарпанных стен. Более жуткой комнаты я не могла себе и вообразить.

– Раздевайся, – прозвучал за спиной безжалостный приказ. – Можешь станцевать, если хочешь. Я так смотрю, ты любишь устраивать прилюдные показательные выступления.

– Чечетка подойдет? – без эмоций спросила я, отрешенно изучая трехголовую гарпию с обсидиановыми пепельными чешуйками.

– Тебе смешно? – я почувствовала, как Йонас приблизился. На спине появились болезненные мурашки, но я, сделав над собой усилие, осталась стоять на месте и даже развернулась. Посмотрела на кривую ухмылку, не предвещающую ничего хорошего, и уверенно вскинула голову. Захотелось плюнуть ему в лицо. – Я задал вопрос, – серые глаза, наполненные первым резервом, блеснули, – тебе смешно, Рейтли?

– Мне страшно.

– Правильно, – Йонас провел большим пальцем по моей щеке, осматривая кровавое затекшее пятно на лице, – ты должна меня бояться.

– Да, мистер Рай, – кивнула я, – потому что вы психопат. Чертов психопат! А я боюсь психопатов.

– Какая ты грубая, – он поцокал и создал иллюзорный кинжал, длинный, с закругленным концом, больше похожий на небольшой крюк. – Как думаешь, без острого язычка ты станешь послушной?

Я испуганно отшатнулась, а Йонас припечатал меня к стене и со всей силы надавил пальцами на щеки.

– Давай, – с холодной яростью зарычал основатель, подставляя острие ножа к губам, – открывай рот шире, сейчас будет много крови.

Я завизжала, уперлась руками в военный камзол и плотно сжала губы, замотала головой, не понимая, шутит он или собирается сделать это всерьез. Он может…

– Еще раз, – изранив все губы иллюзорным лезвием, страж схватил меня за руку, швырнул на кровать, навис сверху и сорвал с меня тюремный комбинезон, распоров его кинжалом, – еще хоть один раз ты посмеешь ослушаться моего приказа в присутствии других стражей, я отрежу тебе язык и заставлю его проглотить.

Я зарыдала, почувствовав, как он расстегивает ремень, медленно откидывает бляшку.

– А сам сяду напротив, – с наслаждением продолжил он, – и буду смотреть, как ты давишься и умираешь. Отвратительная смерть.

– Я поняла! – сквозь рыдания выкрикнула я. – Поняла!

– Долго же до тебя доходит! Запомни, Рейтли, ты не в санаторий приехала, а в Обитель.

– Мне больно! Хватит… пожалуйста!

– Хватит? – Йонас рассмеялся, вдавливая меня в матрас и оставляя кровавые синяки на запястьях. – Забудь это слово, если хочешь выжить.

Я сжала ноги в коленях и со всей дури оттолкнула стража, ударив его по груди и задев тюремным сапогом по подбородку. Он отстранился всего на секунду, но и этого времени мне оказалось вполне достаточно, чтобы выскользнуть из-под массивного тела и спрыгнуть с кровати. Подхватив комбинезон, я увернулась от пульсара и закрылась в ванной. Больше минуты я ничего не слышала, только сидела, как мышка, задерживая дыхание.

– Ты не хочешь моего покровительства? – донесся до меня спокойный голос с той стороны двери. – Я знаю, что ты не убийца, поэтому предлагаю свою защиту. В ином случае ты бы никогда не получила такого предложения.

Я прижала ладони к животу.

– Кто защитит меня от вас, мистер Рай?

Секундное молчание, потом откровенное:

– Никто.

Я подняла голову к потолку, в немой молитве взывая ко всем богам, чтобы они мне помогли.

– Мы можем договориться? – прошептала я, не сомневаясь, что страж услышит. У всех основателей непревзойденный слух.

– Мы пытались договориться, – возразил Йонас. – Ты не слушала мои предложения, а твои меня не устраивали. И как же быть?

Растерев по лицу слезы, я встала на ноги. Отсиживаться здесь дальше бесполезно. Это уже пройденный этап, болезненный, но пройденный.

– Я сейчас выйду, – громко предупредила я, поворачивая дверной замок, – только, пожалуйста… не трогайте меня больше.

– Выходи.

Я нерешительно приоткрыла дверь. Страж сидел в одном из черных высоких кресел. Раздетый по пояс, в сапогах с шипами и с иллюзорным кинжалом в руке, он выглядел жутко. Мне захотелось снова запереться в ванной.

– Даже не думай, – предостерег Йонас, словно прочитав мои мысли. – Шаг назад, и я продырявлю тебе череп.

Я приросла к полу, когда кинжал просвистел у самого моего уха и вошел лезвием в стену за спиной.

– Я все поняла.

– Отлично, – он закинул ногу на ногу, отчего и без того мрачные татуировки на его животе перекосились. – Готова поговорить?

– Да…

– Давай разъясним раз и навсегда, – он хищно оскалился, скрывая так то ли раздражение, то ли необъяснимую ярость, – ты можешь сколько угодно орать, кусаться и показывать свои маленькие, не отросшие когти в этой комнате, в коридорах Обители и в любом другом месте, где кроме нас с тобой никого нет. Поняла?

Я кивнула и обняла себя за плечи. Вокруг резко похолодало, и у меня изо рта пошел пар, как это часто бывает на морозе.

– Если рядом есть гражданские, заключенные или другие стражи, ты вспоминаешь, что я очень, – Йонас сжал пальцами подлокотники кресла, – очень, ну просто очень сильно желаю отрезать тебе язык и сломать ноги. Поэтому ты молчишь и слушаешься. Как только твоя персона привлечет внимание стражей, считай, ты труп. Поэтому, пожалуйста, солнце, сделай так, чтобы убить тебя хотел только я. Поверь мне, это всем облегчит задачу.

– Хорошо, – я опустила глаза, настраивая себя, что когда-нибудь выберусь отсюда. Когда-нибудь. – Я все поняла. Слушаться и не привлекать внимания.

– Умничка. – Йонас похлопал себе по коленям, подзывая меня, как собаку. – А теперь я готов выслушать твои условия.

Я с ненавистью взглянула на него из-под опущенных ресниц и, шаркая ногами по меховому ковру, опустилась на один из подлокотников.

Глава 20

С утра меня разбудили шуршащие голоса. Открыв глаза, я не сразу осознала, где нахожусь. Очертания Обители медленно растворялись перед глазами, возвращая меня в насущную реальность. Привстав на локтях, я огляделась.

Где я?

Вроде гостиничный номер «Кримзес-Холла», но какой-то другой. Более светлый, просторный, панорамное окно во всю стену и вид на город… божественный вид. Весь Кримзес-Сити как на ладони – шпили зданий, скверы, многочисленные улицы. Нет, это не седьмой этаж, а пятнадцатый как минимум. И номер точно не стандарт, а какой-нибудь люкс.

Резко сев, я обнаружила, что все это время лежала на двуспальной кровати, под пуховым одеялом, на нескольких подушках, одну из которых обнимала руками. Недоуменно переведя взгляд, я посмотрела на стопку вещей на краю кровати. Мужских вещей, стоит заметить. Одноцветные рубашки и майки – белые, и еще кофта, вязаная и теплая. Перебрав все рубашки, я выцепила самую простую и, не задумываясь, поменяла ненавистное порванное платье на приятный хлопковый материал, не такой длинный, как хотелось бы, но все же лучше, чем драное платье, которое я с наслаждением швырнула на пол подальше от себя. Пошевелившись, я с удивлением поняла, что ничего не болит. Царапины после безжалостных хлестаний веток по лицу и рукам затянулись, оставив после себя почти незаметные белые полосы.

Я растерянно моргнула.

Вряд ли у меня получилось приобрести дар целительства за несколько часов сна. Даже теоретически такое невозможно, а жаль… в этот вариант я была готова поверить, но небрежно висящий камзол капитана стражей на спинке бархатного кресла недвусмысленно намекал на второй вариант. До смеха абсурдный, но, похоже, единственный возможный.

Я неуверенно отогнула одеяло и, поджав ноги, сначала осмотрела правую ступню, настолько израненную вчера вечером, что для восстановления кожных покровов потребовалось бы вмешательство доктора, а затем левую, не менее искалеченную. Легкое потрясение от увиденного продлилось до того момента, пока в соседней комнате снова не раздался шуршащий голос, который меня разбудил.

– Мы проверили, сэр, – тихо сообщила рация, – это еще один склад в портовом районе, на седьмом километре от зимнего квартала. Прислать местный патруль?

Странно, но голос Леннера я не расслышала, хотя была уверена, что капитан находится за дверью и сейчас сидит с рацией в одной руке и с листком бумаги в другой, записывая адрес. Но почему тогда я не слышу ни единого слова? Магия?

– Да, сэр, – прошипела рация, отвечая на вопрос, который, по всей видимости, не предназначался для моих любопытных ушей. – Запрос уже сделали. Да, и в министерство тоже… Кто? Мистер Фейвич? Одну секунду… пересылаю вам отчет.

Пискнул принтер, и зашуршала бумага.

– Копии отправили в представительство конгресса. Ответ? Нет, не пришел… Хорошо, как только что-нибудь прояснится, я вам сообщу.

Рация замолкла. Я прижала к груди теплое одеяло и настороженно прислушалась к приближающимся за стеной шагам.

– Доброе утро, мисс Рейтли. Вы рано проснулись. – Леннер показался на пороге в одних черных шортах и, не замедляя шага, прошел мимо огромной кровати, в которой при его появлении сжалась я. – Ваши ночные кошмары меня очень беспокоят. Я могу приготовить вам простое зелье, если вы, конечно, не побрезгуете некоторыми ингредиентами некромантии. Зелье забвения. Оно действует как блокировка для всех видов сновидений на определенное время.

– Какие ингредиенты? – охрипшим после сна или криков голосом уточнила я.

От ответа у меня перекосилось лицо:

– Земля с кладбища, например, и… – некромант изогнул бровь, – несколько чужих прядей волос.

– И это надо будет выпить? – меня замутило. – Настоящие волосы?

– Это всего лишь два ингредиента из семи, – заметив мое отвращение, Леннер пожал плечами, – я не заставляю вас, мисс Рейтли. Я просто вижу, что вы мучаетесь, и хочу помочь.

Я потерла глаза, медленно приходя в себя. Все это было так давно, почти год назад, но воспоминания об Обители болезненны до сих пор.

– Эй? – моей щеки неожиданно коснулась мужская ладонь. Я распахнула глаза и вздрогнула. Леннер присел на кровать, рассматривая мое распухшее после ночи лицо. – Как вы себя чувствуете?

– Отвратительно.

– Вы потеряли очень много энергии вчера вечером. Вам необходимо восстановить баланс резерва, иначе вы рискуете лишиться части своей магии.

Я прислушалась к себе. Тринадцатый резерв крепко спал, сейчас я не ощущала ни сил, ни магии. Это немного пугало. Зато шершавую ладонь, которая скользнула на мою шею, я очень даже ощущала и это… это сводило с ума. Магия первого резерва вещь сильная, но мужское обаяние Леннера куда сильнее.

– Вы отследили чип Калисии? – Я сглотнула, пытаясь отвлечь себя от выразительных глаз, которые стали почти черными, пристально наблюдая за мной, за тем, как я неосознанно прижимаюсь щекой к ласкавшей меня ладони. – Чип был активен? Вы нашли ее или, может, ее тело?

Некромант отстранился, без улыбки встал на ноги, прокашлялся и подошел к стеклянному столу в центре номера.

– Нашли.

И судя по интонации, нашли они не южанку, а ее тело.

Я глубоко вздохнула. И приготовившись к худшему, устремила взгляд на противоположную стену.

– Что с ней? – решительно спросила я, уверенная, что справлюсь с любым ответом. – Она мертва, да?

Капитан промолчал.

– Мистер Леннер? – позвала я. – Пожалуйста. Я хочу знать, что с ней. Ее чип помог?

– Вы слишком негативно реагируете на любую рабочую информацию, мисс Рейтли. Мне кажется, будет лучше, если с этого момента вы начнете оставаться в неведении следственного процесса.

У меня брови поползли наверх.

– Вы это серьезно? – возмутилась я. – Я целую неделю провела с человеком, которому рассказала о своей жизни больше, чем родной матери за последние пять лет. И я имею право знать, что с ней случилось! Не думайте, что я тешу себя иллюзиями о милосердии потрошителей, я отдаю себе отчет, что ее, скорее всего, уже нет в живых, и все же хочу услышать это от вас, чтобы убедиться.

Леннер едва заметно усмехнулся, беззвучно, только уголки губ дрогнули. Моя возмущенная речь его позабавила.

– Хорошо, – он сложил руки на груди, соглашаясь. – Мы отследили чип довольно быстро. Нашли его и правую руку мисс Чайлди на портовом складе с посланием конгрессу. Голову и некоторые внутренности ночной патруль отыскал на берегу реки под мостом Беллы. Основную часть тела подкинули под дверь моего номера сегодня утром с требованием прекратить расследование и предоставить возможность потрошителям очистить конфедерацию от неугодных резервов. Вы хотели услышать правду? Пожалуйста, вот она.

Я вскочила с кровати и наугад забежала в ванную. Меня стошнило. Я ожидала немного другого ответа.

– Держите, – Леннер присел на край ванны, передал мне полотенце и стакан с водой. – Как мы и полагали, потрошители прятали всех похищенных на портовом складе в Кримзес-Сити.

Я сделала судорожный глоток, потом еще один и еще.

– Вы нашли всех похищенных? – удивилась я, когда некромант внимательно посмотрел на мою дрожащую руку и стакан, из которого выплескивалась вода.

– Нет, – он не выдержал и отобрал у меня стакан. – На складе обнаружили много крови, которую не успели скрыть заклинанием до нашего прихода, и еще – все стены пропитались сплетениями чужих аур. Там держали человек двадцать, если не больше. Вопрос в том, где они теперь?

Я пошатнулась, в горле встал тугой ком и перед глазами задвоилось.

– Спокойней, – Леннер придержал меня за руку, – вам лучше вернуться в постель.

– Что-то мне… – у меня потяжелели веки, – нехорошо.

Комната перевернулась, и только руки стража не дали встретиться моей голове с углом тумбочки, а потом с белым кафелем.

– Спать, – не терпящим каких-либо возражений тоном приказал некромант, укладывая меня обратно в кровать. – Не хотите лишиться магии, будьте послушной девочкой и закрывайте глаза.

Я почувствовала, как меня накрыли теплым одеялом и потрогали лоб, а потом чувства смешались, и я провалилась в умиротворенный сон.

Во второй раз приоткрыла глаза, когда в комнате горел ночник. Уловив перед собой движения воздуха, я увидела, как обнаженный по пояс Леннер стоит ко мне спиной и переодевается в военную форму капитана ночной стражи. Ненавижу эту форму! Пусть она ему и чертовски идет, все равно военный камзол ассоциируется с болью и страданиями.

Рассматривая широкие плечи, которые при любом движении влекли за собой неописуемую игру мышц, я снова растворилась в бессознательной пустоте.

Окончательно пришла в себя только на следующее утро. Осторожно привстав на локтях, я встретилась взглядом с исчерна-синим первым резервом.

– Вы проснулись? – некромант с милой улыбкой осмотрел мой внешний вид. Наверное, ужасный вид. Растрепанного рыжего чудовища, но почему-то этот вид вызвал у него лишь умиление. – Пить хотите?

Я молча кивнула головой. Несколько прядей упали на лицо.

– Не вставайте, – попросил или приказал Леннер, после чего сам подошел к столу и налил стакан воды.

Несколько мгновений я не шевелилась, только наблюдала за ним и не верила, что этот человек способен за кем-то ухаживать. Мало того что Леннер обладает мускулатурой, способной без магии придушить врага на месте, ну, или свести любую женщину нашей и северной конфедерации с ума, так еще все его тело буквально дышало откровенной силой и несравнимой мужественностью. Заметив мое продолжительное внимание, некромант остановился. Мне бы следовало отвести взгляд, но вместо этого я, закусив губу, очень медленно подняла глаза, изучая рельефное тело, стройное и подвижное, не такое, как я привыкла видеть у стражей Обители.

В голове возникала цепочка ненормальных желаний, от которых внизу живота все скрутилось в чувственный ноющий комок.

– Как вы себя чувствуете? – Леннер протянул мне стакан воды. – Терять сознание сегодня не планируете?

– Нет, – пробормотала я чуть надтреснутым голосом, – мне лучше, спасибо, гораздо лучше.

– Я рад это слышать. Здоровой вы мне нравитесь куда больше, чем умирающей.

– Это… странный комплимент.

– Какой есть.

Небольшими глотками я опустошила стакан. Почему у меня дрожат руки, я старалась не думать и никак не связывать это с мужчиной, что терпеливо стоял возле изголовья своей двуспальной кровати, в которой молодая заключенная женщина сидела в одной рубашке и не могла отделаться от ноющего чувства – прикоснуться к стражу, провести ладонью по его груди, узнать, каково это, иметь такую силу, не бояться и быть в себе уверенным. Узнать, каково это – не быть мной.

– Я должна сказать вам «спасибо», мистер Леннер, – почти бодро, пытаясь избавиться от ноющего чувства, улыбнулась я. – Не знаю, какими еще словами отблагодарить вас за помощь… и за амулет с вашей магией… и за то, что возитесь здесь со мной сейчас.

– Любые благодарности будут излишни.

– Тогда я скажу просто – «спасибо».

– Как пожелаете.

С дрогнувшей улыбкой я передала ему пустой стакан и, не удержавшись, провела пальцами по мужской руке, коснулась его запястья, задев дорогие часы служащего конгресса с обрамлением циферблата энергетическими кристаллами.

Он перехватил мою руку и погладил ладонь шершавыми пальцами. Я смущенно на него посмотрела, пытаясь скрыть внутреннее ликование. А когда Леннер отступил, меня против воли накрыло волной внутреннего порицания. Я ужасный человек, да? После того как стражи лишили Ксению магии, а некромант отправил южанку на верную смерть, я не должна на него так смотреть? Так, как не смотрела ни на одного мужчину в своей, кажется, уже такой длинной жизни…

– У вас очень эмоциональное лицо, мисс Рейтли, – капитан стражей по-хозяйски облокотился на широкое изголовье, выполненное в виде резного панно, и склонил голову, с потаенным интересом рассматривая черты моего лица. При этом его взгляд посветлел, стал похожим на тихое море или гавань. – Очень эмоциональное, – повторил он. – Все, что вы чувствуете, отражается на вашем женском личике. Вы об этом не знали?

– И что же там сейчас отражается? – я с напускным равнодушием повела бровью. – Благодарность?

– Нет, – уверенно ответил Леннер и, понизив голос, прошептал: – Смятение. Желание. Неуверенность. – И почти не слышно: – Страх.

Маска равнодушия едва не слетела с моего «эмоционального» лица.

– Страх? – переспросила я и почему-то напряглась. – Перед вами? Вы… ошибаетесь.

– Полагаю, вам виднее, перед кем, – страж выпрямился и подхватил с кресла военный камзол. – Мисс Рейтли, настоятельно рекомендую вам не вставать с постели и весь день провести под одеялом, как послушная девочка. Не забывайте, что сильные затраты энергии в… определенных резервах ведут к непоправимым, а иногда к плачевным последствиям. Вы же не хотите лишиться своей магии? Отдыхайте и восстанавливайте силы. Еще один день в постели вам не помешает, а только пойдет на пользу.

Я украдкой следила, как некромант ищет рацию.

– Кстати, насчет завтрака для вас я тоже договорился, как и насчет обеда. Могу предположить, что аппетита у вас нет, что вполне объяснимо при частичном опустошении резерва, но в любом случае вы обязаны поесть. Мне ведь не стоит объяснять почему? – осведомился он. Я покачала головой. – Отлично, – Леннер закрыл дверь, ведущую в соседнюю комнату. Щелкнул замок. – Я вернусь к вечеру, и мы обсудим кое-какие детали относительно вашего судебного дела, но до этого момента вы должны окончательно прийти в себя, чтобы быть в состоянии вести конструктивную беседу. – Он пристегнул рацию к кожаному ремню и бросил на меня вопросительный взгляд. – Вам все понятно?

Тиран… то есть капитан.

– Вы предлагаете мне остаться в вашей комнате? – не совсем поняла я.

– Я настаиваю на этом.

– Капитан Лесли знает, где я?

Леннер ответил снисходительной улыбкой.

– Мне бы не хотелось лишиться своей работы.

Значит, никто не знает.

– Гостиница из марэны, – некромант демонстративно постучал костяшками пальцев по каменной кладке на стене, – вам ничего не угрожает, если вы беспокоитесь об этом.

– Больше не беспокоюсь.

– Правильно. – Капитан едва заметно поклонился, скорее чисто формально, нежели из вежливости. – Я вернусь к ужину. Хорошего вам дня, мисс Рейтли.

– Мистер Леннер?! – я окрикнула его, когда мужчина почти переступил через порог и скрылся в гостиничном коридоре. – Я могу вас кое о чем попросить?

Леннер сжал дверную ручку и не спеша развернулся обратно ко мне.

– Попробуйте.

Я набрала в грудь побольше воздуха. Вторая просьба у капитана стражей. Это что-то…

– Я бы хотела перечитать книги по истории конфедерации.

– Перечитать?

– Да. – Я прикусила нижнюю губу, заметив, с каким удивлением он воззрился на меня. – Пожалуйста, – добавила почти шепотом, – хочу найти какую-нибудь информацию о потрошителях. Не помню, чтобы раньше о них читала. Возможно, я что-то упустила, или была невнимательна, или книги попадались не те. В общем…

– Мисс Рейтли, – Леннер покачал головой, перебивая меня, – ни в одной городской библиотеке вы не найдете упоминания о потрошителях. Ни в Нероне, и уж тем более ни в Кримзес-Сити.

– Почему?

– Потому что эта информация давным-давно засекречена конгрессом.

М-м-м… вот как.

– Получается, – я задумчиво покрутила в руках уголок пододеяльника, – просить у вас книги бессмысленно? Там все равно ничего нет?

Леннер непринужденно облокотился на стену и окинул меня очень странным взглядом. Игривым. С внутренним блеском. От этого блеска у меня пересохло в горле.

– Да, – делано печально протянул капитан, не прекращая улыбаться, – получается, что бессмысленно. Однако…

Уже поникшая я встрепенулась и уставилась на стража, ожидая продолжения, но продолжения почему-то не последовало, а коварная улыбка на его лице становилась все шире, вынуждая меня втянуться в игру, правила которой известны ему одному.

– «Однако» что? – потребовала продолжения я.

– Однако я бы мог, так скажем, одолжить вам один экземпляр древней книги о строении и проблемах ранней конфедерации из личной коллекции.

Свое удивление я выразила тихим и протяжным: «О!», но почти сразу догадалась о взаимных правилах «Quid pro quo» (услуга за услугу) и нахмурилась.

– Я правильно понимаю, что вы не по доброте душевной собираетесь одолжить мне эту книгу?

– Вы очень смышленая девушка.

– Спасибо, конечно, но что вы хотите взамен? У меня ничего нет.

Некромант неоднозначно пожал плечами, хотя я могу поклясться, что в его голове уже имелись условия бартера, которые он почему-то предпочел не озвучивать.

– Останетесь у меня в долгу, мисс Рейтли, – загадочно улыбнулся страж, – а как только я придумаю свое желание, то обязательно вам о нем сообщу. Могу даже в письменной форме, – пошутил он, – если хотите.

Желание? То есть даже не условие, а именно желание. Интересно…

– А если ваше желание мне не понравится? – засомневалась я. Улыбка у него была уж слишком провокационная, что редкость для такого строгого лица. – Озвучьте ваше желание сейчас.

– Я озвучил свое желание. – Леннер снова положил ладонь на дверную ручку, намереваясь закрыть дверь и уйти. – Вы остаетесь у меня в долгу до того момента, пока я не решу, как вам отработать этот самый долг. Если такой обмен вас не устаивает, что ж, я пошел. Не скучайте.

Я заерзала на месте, не зная, что мне делать, а Леннер уже переступал порог и…

– Хорошо! – крикнула ему в спину. – Я согласна!

Страж самодовольно усмехнулся:

– Договорились.

За ним захлопнулась дверь, и по стенам номера расползлись серые тени блокирующего заклинания. Я поежилась. В долгу у некроманта и стража? Класс! В наше время это, пожалуй, три самых жутких слова, которые только могут встретиться в одном предложении.

Через час в номер постучали. Не дожидаясь моего ответа, в дверном замке несколько раз провернулся ключ и служащий ресторана, молодой парень в смешном разноцветном чепчике, закатил в номер тележку с завтраком. Несколько тарелок, прикрытых блестящими крышечками, графин с соком и узкая ваза с тремя хризантемами насыщенного лилового оттенка. Очень красиво. И очень дорого.

– Спасибо, – поблагодарила я, когда официант пожелал мне приятного аппетита и все так же, минуя блокирующее заклинание, вышел из номера, не забыв запереть дверь на ключ.

После завтрака я приняла душ и, закутавшись в одеяло, уселась в кресло напротив панорамного окна. Вот это вид… Мысли о южанке я пыталась вытеснить воспоминаниями о Сандре, которая должна уже быть на свободе. Представляю, что сейчас она завтракает в кругу своей семьи и, возможно, вспоминает обо мне, надеюсь, что вспоминает. У Сандры прекрасная семья. Она многое рассказывала про свою мать и сестер. Я завидовала ей. По-дружески, конечно. На самом же деле мысль, что она наконец счастлива, радует меня, вызывая нечто вроде успокоения.

Начиная клевать носом, я перебралась на кровать и заснула. Проснулась только к вечеру, когда на горизонте садилось солнце, накрывая город пеленой багряно-алого заката. Потянувшись, я случайно столкнула с кровати что-то тяжелое, что-то, что брякнулось на пол с глухим стуком. Свесившись с кровати, я хлопнула в ладоши, зажигая в комнате яркий магический свет, и чуть не рухнула на пол, вовремя выставив ладони и уперевшись ими в пол.

– Ничего себе… – я подняла с белоснежного ковра раскрывшийся от падения, старинный фолиант. Осмотрев ветхие страницы, почти сразу заметила потертую надпись в уголке на первом развороте. Чернила почти выцвели, но я смогла прочитать:

«Дорогому внуку от вечно любящего тебя дедушки К. Леннера».

Ого! Значит, это действительно из личной библиотеки Леннеров. Что же такого скрывает конгресс, если эта книга больше не переиздается, а информация, указанная в ней, засекречена конгрессом?

Томик оказался большим. Пролистав страницы, я, откинувшись на подушки, начала в ожидании бегать глазами по неровным строчкам, впитывая в себя все, что ранее не было указано ни в одном учебнике истории, справочнике или даже в интернете. Но буквально через десять минут я уже догадалась, почему эта книга не переиздается… Нельзя переиздать то, что вообще никогда не выпускалось в печать.

Настоящая реликвия.

Некоторые буквы были смазаны, а страницы порваны, что неудивительно для книги, написанной обычным пером и старыми чернилами примерно одно тысячелетие назад. Все события в книге описывались от лица человека, который не называет своего имени, лишь намекает на первый резерв и дар некромантии, но, опять же, не говорит об этом открыто, лишь пара фраз натолкнули меня на такую мысль. И все же, когда Леннер назвал это древней книгой, он явно приукрасил мемуары сумасшедшего старикашки с отклонениями. Прочитав с десяток страниц, я всерьез задумалась над тем, чтобы закрыть книгу и навсегда забыть подробные ритуалы воскрешения усопших.

Практическая некромантия в домашних условиях!

Я усмехнулась. Это название как нельзя лучше подошло бы под эти мемуары. Даже не мемуары, а скорее личный дневник, в котором верховный некромант того времени записывал свои мысли, переживания и особые даты. Немного истории и личной драмы. Первые сто страниц – история семейной жизни, рождение детей, уклад Общины некромантов, ритуалы и древняя, всеми забытая религия. Я поспешно перелистывала ужасающие рисунки жертв с оторванными конечностями и с набитыми ритуальными чучелами из кожи живых людей. Надеюсь, Леннер не занимается ничем подобным. Это жутко и вообще…

– Гадость! – пропустив рисунки, я открыла середину книги и поперхнулась. Комок отвращения застрял где-то посреди горла.

Некромант описывал события ранней конфедерации, когда конгресс только вступил в свое правление на границах южной конфедерации. В это неспокойное время некромант потерял свою жену и троих детей, отметив это событие одной короткой фразой: «Повстанцы забрали мою семью». Не справившись с одиночеством, мужчина, несмотря на запрет Общины, воскресил одну из своих дочерей – «чье тело было менее осквернено грязными действиями повстанцев».

Я мотнула головой и сама не заметила, как начала вчитываться в короткие записи психопата.

19.05.

Сегодня Лили спустилась поздно. Она была бледна и расстроена. Отказывалась есть. На мой вопрос: «Что случилось, милая?», Лили расплакалась и не выходила из своей комнаты до самого вечера. Я попытался узнать причину ее плохого настроения, на что она разбила зеркало в комнате и не захотела со мной разговаривать. Возможно, дело в зеркалах? На следующий день я принял решение убрать все зеркала из дома.

23.05.

Лили начала разлагаться. Трупный запах привлек внимание соседей. Я сказал, что закопал элементаля на заднем дворе. Кажется, мне никто не поверил.

Запись на полях: «Никому не позволю ее у меня забрать!»

24.05.

Соседи вызвали стражей. Пришлось спрятать Лили в подвале, пока те проводили обыск. Уже к вечеру я собрал чемоданы. Оставаться в Ментропале небезопасно. Я беспокоюсь за Лили.

02.06.

Мы наконец-то добрались до Нерброна, центра конфедерации. Здесь нет разрухи и следов повстанцев, зато заставили заплатить за въезд в город. Два штерга. Дорого.

10.06.

Где мой виски? Сегодня в дом вломились стражи берегового округа. Обыскивали дом. И у них был ордер! Я решил закопать Лили на пару дней, пока все не успокоится.

17.08.

Стражи снова приходили. Второй месяц они обыскивают мой дом по три раза на неделе. Они знают про Лили? Подвал почти готов, теперь моя девочка будет жить дома, а не на кладбище.

22.08.

Можно выдохнуть. Я узнавал! Оказывается, стражи обыскивают не только мой дом. Дома Дидбрич и Элос обыскивают каждую неделю. Вопрос – зачем?

25.08.

В городе неспокойно. Сегодня увидел объявление о розыске.

06.09.

Вся стена завешана объявлениями о пропаже людей. Может, это совпадение, но пропадают только двадцатые резервы…

Я нахмурилась. Что еще за двадцатые резервы?

14.09.

Не видел семью Дидбрич с прошлой субботы.

15.09.

Стражи хранят молчание. Капитан города отстранен. Объявлен комендантский час.

24.09.

Я разговаривал с Морганой. Кажется, она сошла с ума. Утверждает, что двадцатого резерва больше нет. Я посмеялся, но придя домой, собрал чемоданы, переодел Лили и завел машину. У Лили шестнадцатый резерв. Я не допущу, чтобы небеса ее снова отобрали.

– Шестнадцатый резерв? – перечитывая последние предложения раз за разом, пробормотала я. Мозг впал в оцепенение. – Что за?..

27.09.

При выезде из города попросили предъявить документы. Лишние меры безопасности? Мы были вынуждены вернуться обратно. Стражи собирались обыскать машину. Я не позволил. Никто не должен узнать про Лили.

31.09.

Сегодня я проснулся от дикого крика. Моргана истошно кричала. Я ворвался в ее дом, пришлось выбить двери. Моргана висела в воздухе. Невидимая рука сжимала хрупкое горло женщины. Она чуть не умерла. Не думая, я воздвиг барьер и спугнул нападавшего. Что за магия позволила ему скрыться от моего взора? Надо бы выяснить.

01.10.

Официальное заявление от стража города, временно исполняющего обязанности капитана: «девятнадцатого резерва больше нет». Они это серьезно?

Сколько резервов конгресс засекретил? Получается пять? От двадцатого до пятнадцатого? Охренеть…

07.10.

Моргана все чаще приходит ко мне и говорит про являющегося к ней во снах мужчину. Или не во снах?

10.10.

В городе паника. Все пытаются уехать. Стражи просят сохранять спокойствие. Говорят, что ситуация под контролем.

11.10.

Я видел, как стражи заметали следы. Сегодня утром. Специально проследил. Они закапывали тела погибших в могилу общего захоронения. Отменный контроль над ситуацией. Тела были пусты, с нулевыми резервами, разрублены и выпотрошены.

12.10.

«Дикие животные» – вот еще одно абсурдное заявление стражей.

13.10.

Я пробрался на кладбище. Раскопал одну из могил общего захоронения. Больше двух сотен тел. Проверил резервы – преимущественно двадцатый, но попались несколько человек с восемнадцатым.

14.10.

Стражи больше не приходят. Я перестал прятать Лили в подвале. Все соседи умерли, в округе никого не осталось. Пустующий квартал. Тело Морганы я нашел в общей могиле при повторном ее обследовании. Я долго плакал. Ее тело невозможно оживить. Мозговые сплетения задел железный прут, вставленный в череп. Ни одно животное не способно на такое.

15.10.

Официальное заявление от капитана города: «восемнадцатого резерва больше нет». Стражи настоятельно попросили всех соблюдать спокойствие.

Я потерла виски, оторвалась от книги, посмотрела на закрытую дверь и поежилась. На душе стало неспокойно и как-то страшно.

16.10.

В городе почти не осталось жителей. Нам разрешили уехать. Кажется, стражи не заметили, что Лили оживленная.

29.10.

Мы вернулись в Ментропал. Местные напуганы. Жилые дома заколочены. Повсюду распотрошенные тела и трупный запах.

30.10.

Сегодня споткнулся о тело миссис Долари. Вредная старуха. Ее подкинули на порог моего дома. Надеюсь, это не тайное послание…

29.11.

На протяжении всего месяца я наблюдал, как один за другим пропадали люди. Мы с Лили снова вернулись в центр конфедерации. В Ментропале не осталось жителей.

03.12.

Стражи бездействуют. Могила общего захоронения переполнена гниющими останками и зверски распотрошенными телами.

06.12.

Я все чаще ощущаю постороннее присутствие в доме, но никого не вижу. Может, у меня развивается паранойя?

Несколько последующих страниц были безжалостно кем-то вырваны.

25.04.

Я давно не открывал свой дневник. Прошло больше десяти лет, и я решил вернуться к своей старой привычке – записывать все события в жизни. Много воды утекло… не знаю, с чего и начать.

Пожалуй, с главного.

Пять резервов навечно канули в Лету. Их безжалостно истребили… всех перебили, как свиней, чтобы навсегда очистить конфедерацию от слабых магов. Стражи так и не выяснили, кто стоял за массовыми похищениями. Через год они просто закрыли дело. Я был так возмущен, что напал на одного из стражей и избил его. Как они могли закрыть это дело? Самое кровавое дело за всю историю конфедерации! Дело о невидимых потрошителях.

Каждый день я вспоминаю о своей маленькой дочурке. В тот день, когда пропала Лили, я умер, и умирал на протяжении семи лет, пока искал ее тело. Моя Лили. Моя маленькая милая Лили…

Дальше снова неразборчиво. Чернила смазались, как будто от капель воды или слез.

18.06.

Зачастую самый лучший выход – это смирение. Оно помогает людям начать жизнь заново.

Я смирился, перестал искать Лили, а через год женился на невероятно прекрасной женщине – Сэльми. У нас скоро будет ребенок и я…

– Вы так увлечены чтением, – тихий голос Леннера вторгся в мои мысли, заставив вскрикнуть и выронить из рук толстый томик. – Простите меня, – он остановился напротив изголовья кровати, медленно расстегивая золотые пуговицы камзола, – я не хотел вас напугать.

– Я не слышала, когда вы пришли, – смущенно пробормотала я и бережно переложила потрепанный томик на прикроватную тумбу. – Давно вы здесь стоите? – я подняла на стража взгляд и застыла. По спине пробежал холодок. Я откинула одеяло, вскочила на ноги и бросилась к капитану. – Мистер Леннер… вы весь… в крови.

Некромант спокойно кивнул. Видимо, тот факт, что у него лицо забрызгано каплями запекшейся крови, его ничуть не беспокоил. Как и камзол, и военные штаны, и даже руки. Все в крови. И грязи.

– Вы ранены?! Может… вам помочь?

Страж улыбнулся, осматривая мою временную одежду в виде короткой мужской рубашки, с трудом прикрывающей трусики. А я… если бы я не была настолько ошарашена обилием крови, человеческой крови, то, наверное, заметила бы, как в сапфировых глазах разгорелся огонь.

– Мистер Леннер? – я дотронулась до военного камзола, просто чтобы убедиться. – Это настоящая кровь… – сглатывая комок подступающей паники, я, не веря, уставилась на свою окровавленную ладонь. – Черт! – У меня потемнело в глазах, и в нос ударил ни с чем несравнимый запах свежего мяса.

– Неужели вы боитесь крови, мисс Рейтли? Никогда бы не подумал.

Я вскинула голову, заглянула в его смеющиеся глаза и испытала такое облегчение, что судорожно вздохнула и мысленно поблагодарила небеса.

– Это не ваша кровь, да? – догадалась я и попыталась отступить, но мужские пальцы грубо сжались на моем подбородке, не позволяя этого сделать. – Мистер Леннер?!

– Куда вы так торопитесь, мисс Рейтли? У меня появилось одно желание. Простое. Рассказать вам о нем? – капитан с неохотой меня отпустил, затем сам отступил на пару шагов и резким движением скинул на пол обезображенный чужой кровью камзол. – Ужин.

– Ужин?

Я обняла себя за плечи, наблюдая, как Леннер раздевается: через голову снимает белую футболку с красными разводами и отправляет ее в корзину для грязного белья. В химчистке удивятся…

– Ужин, ужин, – повторил он, направляясь в душевую. – Простое желание, не находите?

– Угу, – насторожилась я, когда за ним захлопнулась дверь и послышались негромкие всплески воды. – Подозрительно простое.

Глава 21

– Как здесь красиво… – одними губами прошептала я, приближаясь к кованым перилам из черной стали. – Мне нравится.

Леннер остановился за моей спиной. Я ожидала, что он прикоснется, но нет, он просто стоял и тоже смотрел на город через мое плечо.

– Я всегда мечтала путешествовать, – не знаю, почему меня вдруг потянуло на откровение, наверное, обстановка к этому была на редкость располагающая. – В мире так много красивых мест. Это одно из них.

– Значит, я вам угодил, – усмехнулся капитан. Сильные руки опустились на перила по обе стороны от моего тела. – Кримзес-Сити небольшой город, но очень красивый. Особенно если увидеть его впервые и летней ночью.

– Но вы здесь не впервые, так?

– Так, – горячее дыхание коснулось моей макушки. – Я бываю здесь довольно часто. Такова работа стража. Кримзес-Сити входит в охраняемый мною округ.

– Неожиданно, – удивилась я, – даже в вашей работе есть свои плюсы.

– Их куда больше, чем вы думаете.

Я с улыбкой прислушалась к отдаленным звукам ночного города. Кто бы мог представить, что у меня наконец появится возможность забыть обо всем на время. Пусть это время никогда не кончается.

– Прошу, – капитан легонько потянул меня за руку. – Садитесь.

Я послушно устроилась в глубоком плетеном кресле и накинула на колени теплый плед.

За дверью, что с утра закрыл Леннер, оказался мини-кабинет, весь заваленный непонятными бумагами и магическими сводками патрулей, а чуть дальше, за стеклянной дверью в кабинете, находился открытый балкон с прекрасным видом на Кримзес-Сити с пятнадцатого этажа гостиницы в центре города. Это место можно было бы назвать романтичным, но при других обстоятельствах. Служащие ресторана меньше чем за час обустроили балкон для ужина на свежем воздухе. Круглый столик, два кресла, плед для меня, несколько тарелок с разными вкусностями, о стоимости которых я старалась не задумываться, и вино в серебряном ведерке с кубиками льда. Вспомнив, как меня пытался напоить Стенли, я настороженно осмотрела бутылку с вином и два высоких фужера. А вот свечи мне понравились. Официантам никто не стал разъяснять мой статус заключенной, поэтому они накрыли ужин для двоих людей, живущих в одном номере, полностью уверенные, что мы с Леннером если не женаты, то любовники.

Свечи, вино… Прямо насмешка судьбы.

– Мисс Рейтли? – Леннер привлек мое внимание. – Отдых пошел вам на пользу. Вы прекрасно выглядите.

– Вы тоже… – я запнулась, – …больше не в крови.

– Это сомнительный комплимент, – передразнивая мои утренние слова, повторил страж. – Но пойдет и такой.

– Чья это была кровь?

– Одного из подручных потрошителей, но это уже не важно, он все равно мертв, а я не хочу говорить о работе. Вот. Держите. – Леннер достал бутылку из охлаждающего ведерка и разлил по бокалам дорогое вино. – Предлагаю выпить за вас, мисс Рейтли. За то, что вы все еще здесь. Со мной.

Не сводя с меня горящего взгляда, страж поднес бокал к губам. Я проследила, как опьяняющая жидкость касается его губ, и несмело последовала его примеру. Прислушавшись к ощущениям, пришла к выводу, что вино совершенно обычное, без каких-либо магических добавок.

– Боитесь, что я вас отравлю? – заметив, с какой настороженностью я сделала первый глоток, Леннер опустошил свой бокал и демонстративно поставил его на стол. – Не переживайте, мы пьем из одной бутылки.

– Я вам слишком доверяю, чтобы этого бояться.

– М-м… Я заслужил ваше доверие?

Я смущенно улыбнулась его игривой улыбке. Это так странно. Видеть такую улыбку.

– Более чем, – честно ответила я, делая очередной глоток. – Кстати, вино превосходное. Как и вид, – я кивнула в сторону раскрывшейся панорамы города. – Спасибо вам за это.

– Вам спасибо, – он налил вторую порцию вина и, поймав мой вопросительный взгляд, пояснил: – За компанию.

– Вы выбрали самую странную компанию, мистер Леннер, – рассмеялась я. – Любая женщина Кримзес-Сити согласилась бы провести с вами этот вечер. Да и не только женщины… Многие сочли бы за честь разделить ужин с представителем конгресса. Мужчины тоже. А вы выбрали меня.

Леннер притворно поморщился, словно мои слова вызвали у него отвращение.

– У вас сложилось ошибочное мнение обо мне, раз вы всерьез полагаете, что я готов разделить свое свободное время, которое бывает крайне редко, с любой женщиной и, упаси боже, с мужчиной.

– Ну-у… сейчас вы проводите время с заключенной, – напомнила я. – И нарушаете регламент конгресса о взаимоотношениях между городскими стражами и подозреваемыми.

– Вы не подозреваемая, а заключенная.

– Есть разница?

– О да. Не в вашу, правда, пользу.

Леннер подался вперед, отодвинул хрустальную вазу с фруктами на край стола и положил свою руку на деревянную столешницу, раскрыв ладонь и протянув ее мне.

– Мисс Рейтли? – он выразительно изогнул бровь. – Вашу руку, пожалуйста.

Немного помедлив, я накрыла его широкую ладонь своей. Страж кивнул.

– У меня для вас кое-что есть.

Мое запястье сжали, но не крепко, при желании я бы смогла его выдернуть.

– Что? Еще один подарок? – пошутила я. Элементаля, временной свободы, этого ужина и магического амулета более чем достаточно. Если бы не потрошители, то время, проведенное с Леннером, я бы могла назвать счастливым. Счастливым, но не долговечным. Иллюзия счастья. Три месяца закончатся, и если не потрошители, то Обитель непременно напомнит о себе.

Я вздрогнула, когда мое запястье опутал непривычный холод.

– Погодите… что это?.. – не зная, как реагировать, я молча уставилась на узкий серебряный браслет, в котором переливались камни, так подозрительно похожие на бриллианты и осколки марэны. – Эм… – все слова куда-то мигом улетучились, заменяясь невнятными междометиями. – Мистер Леннер, – я подняла на него встревоженный взгляд, – вам не кажется, что это слишком?

– Слишком красиво? – издевался он.

– Слишком дорого. Слишком… для меня.

– Ничуть. Женщины и бриллианты хорошо сочетаются друг с другом.

– Н-но…

– Не переживайте. Вас украшает благовоспитанность и вера в лучшее, камни всего лишь дополнение к вашей красоте.

Некромант погладил меня по запястью, прокручивая браслет, который под действием первого резерва сжался, приобретая нужный размер, чтобы крепко опутать мое запястье плотным драгоценным кольцом.

– Сомневаюсь, что другим стражам понравится ваш подарок, – с замиранием сердца я оценила изящный браслет, явно кропотливой и ручной работы. Бриллианты? В прошлой жизни я не могла позволить себе ничего такого. И дело не в деньгах, точнее, не совсем в них. Я хорошо зарабатывала в школе, профессиональный труд конгресс оценивает высоко, но все штерги уходили на квартиру. Мимо дорогих украшений, ресторанов и фирменной одежды мне приходилось проходить с высоко поднятой головой и делать вид, что меня это не интересует. – Мистер Леннер, – я прикусила губу, рассматривая то камни, то невозмутимое мужское лицо с трехдневной щетиной. – Я больше не могу и не должна принимать такие подарки. Это… неправильно. Мы с вами даже не друзья.

– Вот как? – Некромант отпустил мою руку и откинулся на спинку плетеного кресла. В его глазах играли блики города. – Хорошо, – он пожал плечами, – пожалуйста, не принимайте, если вам так удобнее. Считайте, это принудительным подарком. Снять вы его все равно не сможете.

Почему это? Я попыталась расстегнуть браслет, но проблема состояла в том, что магия не давала этого сделать.

– Мои подарки вас ни к чему не обязывают, – успокоил Леннер, наполняя тарелку прожаренными кусочками индейки. – Они просто выражают мое восхищение и симпатию. Больше ничего.

Я недоверчиво осмотрела браслет. Покрутила запястьем. Потрогала драгоценные камни и провела пальцем по оправе. Изящно и красиво. Такие подарки дарят женам, иногда любовницам, еще реже друзьям. Мне никогда не дарили подарки. В нашей семье это было непринято. Я не знала, что такое – дарить, и уж тем более принимать их, и как себя вести, и что при этом говорить, но мне стало приятно. Я глупо просияла и, прижав браслет к груди, посмотрела на спокойного, чрезмерно уверенного в себе мужчину, что проникновенно мне улыбнулся, до этого момента внимательно изучая реакцию и тени сомнения, блуждающие по моему лицу.

– Спасибо, – кажется, я покраснела и щеки запылали, но слова прозвучали искренне. – Вы делаете мой мир чуточку светлее, чем он есть на самом деле. И дело не в подарках… – я запнулась, когда теплая улыбка на его губах искривилась, стала более хищной. – Спасибо, что я здесь – здесь с вами, а не в Обители.

Леннер вздохнул. Я упорно смотрела на свои пальцы, не решаясь поднять головы, но тяжелый взгляд, который медленно прошествовал по моему телу, я ощутила на энергетическом уровне. По спине побежали мурашки, волнующие и колючие одновременно.

– Приятного вам аппетита, мисс Рейтли, – Леннер протянул мне до краев наполненный бокал, резко переводя разговор в совершенно другое русло. – Мне очень нравится наблюдать за тем, как вы смущаетесь. Это великолепное зрелище, я бы даже назвал его завораживающим. – Капитан чокнулся со мной бокалом, оставив несколько капель вина на белой скатерти. – Но так же мне очень не нравится тема, которую мы должны с вами сегодня обсудить.

– Обитель?

– Верно. Есть пара моментов, которые хотелось бы прояснить.

У меня медленно угасала улыбка, вместе с тем как у Леннера заострялись черты лица, превращая игривого Леннера в… Леннера-Стража. И Леннер-Страж меня пугал.

– Полагаю, что после обсуждения Обители и вашего заключения вы вряд ли будете расположены к продолжению нашего ужина, поэтому для начала предлагаю поесть.

– Хорошо, – согласилась я, всем нутром ощущая, что разговор будет долгим и неприятным, но выбора нет. Леннер хочет помочь, причем бескорыстно, а для этого он должен быть полностью осведомлен о всех деталях моего злосчастного дела, даже незначительных.

Меньше чем за час капитан ночной стражи узнал всю историю нашей неблагополучной семьи, начиная с рассказа о Луисе Рейтли, о моем родном отце, погибшим в результате несчастного случая на работе, заканчивая заклинанием смерти, что отразилось от моего слабого щита и рикошетом убило Ричарда.

– Я не хотела его убивать, даже в мыслях такого не было, – в очередной раз повторила я, надеясь, что мои слова не похожи на жалкие оправдания. – Я не изучала практическую магию и понятия не имела, что Ричард сплетает смертельное заклинание, я думала, это обычный пульсар или вроде того.

– Мне очень жаль, – Леннер покачал головой, – но незнание практической магии не освобождает вас от ответственности.

– Я понимаю…

– Почему ни миссис Рейтли, ни мистер Рейтли не заступились за вас на суде? – страж задумчиво пролистал черную папку, на корешке которой значилось: «Т. Рейтли. Подсудимая один дробь триста пятнадцать». – Почему они упорно опровергали все ваши слова на протяжении двух недель следствия?

– Если бы я знала.

– А вы подумайте, – настоял Леннер. – У вас есть какие-нибудь предположения? Или догадки?

Я обняла себя за плечи. На душе стало неспокойно.

– Я знаю, что мать запугивали адвокаты семьи Харриса, – после небольшой паузы поведала я, – возможно, она боялась, что у нас отнимут дом, деньги, закроют все счета в банках, поэтому и встала на защиту Ричарда и его чести.

– Допустим, – погруженный в изучение дела, согласился Леннер. – Что насчет мистера Рейтли? Его мотивы?

Я подняла глаза к небу. Что у меня за семья такая? Почему чужой человек готов защищать меня, а они нет?

– Филипп не давал показаний против меня.

– Нет? – удивился некромант.

– Нет, – я утвердительно закивала.

– Почему вы так в этом уверены?

– На суде он просто не отвечал на вопросы конгресса и все. Не проронил и слова за два часа. От него не дождались никаких пояснений.

– Правда? – Леннер жестко улыбнулся. Я старалась не замечать, с каким презрением он относится к Филиппу, будто шею ему свернуть хочет. – Мне неприятно это говорить, но мистер Рейтли все же дал свои показания против вас до заседания суда. Точно такие же, как и миссис Рейтли. У них нет расхождений в словах, поэтому у конгресса и не было оснований сомневаться в их искренности.

Я отщипнула виноград и равнодушно отправила ягоду себе в рот.

– Понятно, – у меня дрогнул голос. – Я об этом не знала…

Леннер недоуменно вздернул брови, поражаясь всей этой ситуацией. Я бы тоже поразилась, случись она не со мной. Поразилась бы, посочувствовала, а через пару дней забыла. Чужие проблемы легко забываются, их вытесняют свои собственные, так произойдет и с Леннером. Это не его проблемы. Они только мои, и от этого мне становится страшно. Насколько бы сильно я ни храбрилась и ни уверяла себя, что все будет хорошо, что я вернусь в Обитель и продержусь там столько, сколько потребуется, меня бросало в дрожь лишь от одной мысли об одиночной камере, стражах и смерти. Мне страшно. Очень страшно.

– Где захоронен Ричард Харрис? – Леннер посмотрел на меня поверх папки. – В деле это почему-то не указано.

– В Нероне. На Бальканском кладбище.

– Его не кремировали?

– Он сам себя кремировал, – буркнула я, – когда приехали стражи, они нашли только кости. Обожженные кости. Заклинание смерти основательно сожгло его тело, одежду и все остальные улики. Стражи не смогли восстановить его ауру, соответственно, посмертно эксгумировать память не представлялось возможным. Никаких улик.

Леннер нахмурился.

– Я не совсем понял. Так мистер Харрис захоронен или кремирован?

– Кремирован вроде. А какая разница?

– Кремирован… – задумчиво повторил за мной некромант. – Это плохо. Ваш адвокат требовал отсрочить кремацию на момент, пока идет следствие? Предполагаю, что из его останков вполне вероятно можно было бы вытащить память и восстановить последние минуты жизни, требовался лишь хороший специалист или некромант.

– У меня не было адвоката, мистер Леннер.

– В каком смысле?

– Ни один служебный адвокат конгресса не согласился вести мое дело, а нанять платного адвоката у меня не было возможности.

Сапфировые глаза вдруг сделались ледяными. Захлопнув папку, Леннер сложил на груди руки и мрачно уставился на побледневшую меня.

– У вас не было адвоката? – словно не расслышав, переспросил он. От подозрительного тона я поежилась, но все же уверенно кивнула. – Что ж, это серьезное нарушение, которое должно быть принято во внимание при пересмотре дела. Я обязательно подам надзорную жалобу, как только мы закончим с расследованием. И выступлю на суде в качестве вашего адвоката.

– Что? – я удивленно вскинула голову. – Мистер Леннер… вы не можете выступать в качестве моего адвоката. Вы капитан, а с недавних пор еще и заинтересованное лицо. Конгресс не одобрит.

– Почему нет? – некромант наполнил очередной бокал и протянул его мне. – Я знаю все нюансы регламента намного лучше, чем некоторые высокооплачиваемые адвокаты столицы.

Я в замешательстве крепко сжала бокал в руках.

– Мистер Леннер, вас осудят за предвзятое отношение к заключенной.

– Сомневаюсь.

– Тогда сместят с должности.

– Насчет этого у меня тоже имеются большие сомнения.

– Почему вы не боитесь? – Я сделала быстрый глоток и с неприкрытой надеждой посмотрела на Леннера, но он на меня не смотрел, его взгляд был устремлен на город. – Я более чем уверена, что за нарушение регламента о взаимоотношении стражей и заключенных, вас если не понизят до городского стража, то очень сильно оштрафуют или переведут в другой округ подальше от столицы. – Я отрицательно покачала головой, отметая эту сумасшедшую идею и успокаивая взыгравшую надежду. – Вы добьетесь моего пересмотра дела, но сами от этого пострадаете. Я так не могу. В конце концов, у вас есть замечательная, но немного нервная сестра, ради которой не следует пренебрегать такой работой. А мы с вами, – я вздохнула, за дежурной улыбкой пряча свой страх перед неясным будущим, – мы с вами не настолько близки, чтобы чем-то друг для друга жертвовать…

Леннер повернулся ко мне. Я поймала его взгляд и задержала дыхание. Не знаю – испугалась я или нет, не успела понять, но энергетические искры, опутывающие его кожу, вынудили меня замереть и подобраться.

– Вы отказываетесь от своей свободы? – глаза Леннера вспыхнули огнем. Я резко выдохнула, завороженная огненным танцем беснующейся магии. – Вы отказываетесь от свободы только потому, что беспокоитесь о репутации незнакомого вам человека? – Он сощурил черные глаза, взгляд которых стал физически ощутим на моем теле. – Скажите честно – вы сумасшедшая?

Я растерянно моргнула.

– Что? Н-нет. Конечно, нет.

Леннер с мгновение наблюдал за моим смятением, а затем я услышала смех, по-мальчишески звонкий и такой неожиданно царапающий.

– За что?! – Леннер расхохотался, воздев руки к небу в подобии молитвы. – За что небеса послали мне эту женщину? Это издевательство! При таких обстоятельствах. О! – он закрыл глаза и, посмеиваясь, откинулся на спинку кресла. – Где вы были год назад, мисс Рейтли? – серьезно спросил он. – Почему не пришли в управление, когда все это случилось? Почему ваша семья не запросила служебного адвоката у стражей? Год назад все могло бы быть иначе. Попади ваше дело в управление, я бы обратил на него внимание.

– Меня бы не пустили в управление, мистер Леннер, – смущенная его внезапным порывом, пробормотала я. – А вы бы не нашли время на незнакомую магичку с тринадцатым резервом.

– Вы плохо меня знаете.

– Достаточно, чтобы сделать такое предположение.

Леннер открыл глаза, небесные и неспокойные.

– Вы плохо меня знаете, – твердо повторил он. – Я бы никогда не отказал такой женщине, как вы. Независимо от резерва и знания практической магии. Но вы не пришли… и шансов на ваше освобождение, увы, нет – при всем моем желании. Точно не в этом десятилетии. – Некромант поджал губы и вздохнул. – И что нам делать?

Я не осознавала, что сижу с застывшей в воздухе рукой, так и не донеся бокал до губ. В горле все пересохло и сжалось. Мне начало казаться, что это сон. К тому же очень странный.

– Предлагаю выпить. – Леннер бодро улыбнулся, хотя на его лице по-прежнему блуждали мрачные тени. – За вас, несравненная мисс Рейтли. И за проклятый барьер, что не позволит мне на вас жениться.

Звон разбитого стекла заставил меня опомниться. Я запоздало сжала руку, из которой секунду назад выскользнул хрустальный бокал и, ударившись о металлическую ножку кресла, разбился вдребезги, забрызгав красным вином и меня, и пол. Слова Леннера в один миг пошатнули и до того неустойчивую реальность. Ойкнув, я вскочила на ноги и, наступив в красную лужицу, рухнула на колени, собирая осколки.

– Что вы делаете?! – Леннер тут же оказался рядом и подхватил меня за локоть. – Встаньте и выбросьте это сейчас же! – Он смахнул с моей ладони острые стекляшки некогда дорогого бокала, отчего те снова упали на пол и разлетелись на мельчайшие осколки. – Ничего страшного не случилось.

– Простите, – выпалила я, когда страж увидел кровь на моей ладони. – Простите, я не хотела…

У меня до боли забилось сердце. Звон бьющегося стекла до сих пор стоял в голове, смешивая воспоминания с реальностью. Вот падает стакан, обычный граненый стакан, и разбивается на множество осколков под моими ногами. А затем пощечина. Настолько болезненная, что я падаю следом прямо на разбитое стекло, раздираю колени и ладони в кровь, пытаюсь собрать осколки вместе, но руки не слушаются и дрожат, и я начинаю шептать извинения, размазывая по полу и стекло и свою кровь, пока Йонас наблюдает за мной, сидя в кресле, равнодушно закинув ногу на ногу.

Я резко подняла голову и с облегчением увидела перед собой лицо некроманта, а не надзирателя. Мы не в Обители… не в Обители. И Леннер не Йонас! За глупую случайность он не причинит мне вреда, не сломает руку, не изобьет. Леннер другой.

– Еще раз извините, – не зная, что делать, я попыталась отойти. – Позвольте мне убрать осколки.

Леннеру моя идея явно не понравилась.

– Руками? – он мотнул головой и впервые посмотрел на пол, на багрово-алую лужицу вина, что коснулась его сапог и остановилась. – Кто же убирает стекло руками, мисс Рейтли? Вы ведь уже поранились.

– Я не специально…

– Еще бы вы это сделали специально.

Я облизала пересохшие от волнения губы, проследив, как осколки бокала задрожали и притянулись друг к другу, под действием магии соединяясь в единое целое.

– Видите. Все поправимо и никто не пострадал, – поставив блестящий, еще секунду назад разбитый фужер на стол, Леннер обвил рукой мою талию, лишая возможности вырваться. – Идемте. С вашим порезом нужно что-то сделать.

Проводив меня до ванной, некромант открыл кран и заставил подставить дрожащую руку под холодную струю воды. Я застонала. Вино и едва заметные осколки смылись, а вот глубокий порез смываться не собирался, только сочившаяся из него кровь смешалась с водой.

– Все хорошо, мистер Леннер, – заметив, как страж хмуро рассматривает мое лицо и закушенную от боли губу, попыталась заверить его я. – Почти не болит.

– Серьезно? – переспросил он в притворном изумлении. – Промойте рану и не выдумывайте. Болеть перестанет, обещаю, но в следующий раз не стоит хватать все, что здоровый человек восстановит магией, или, если не достаточно энергии в резерве, уберет с помощью совка, ну или на самый крайний случай вызовет горничную, которая есть в каждой гостинице, и «Кримзес-Холл», поверьте, не исключение.

Я покраснела и опустила глаза.

– Извините.

– И пожалуйста, мисс Рейтли, прекратите передо мной извиняться. Вы ни в чем не виноваты.

Присев на бортик ванны, Леннер притянул меня к себе и крепко, но не больно сжал ладонь своими пальцами. Рана моментально затянулась, не оставив после себя и намека на белый рубец, который обычно бывает после глубоких порезов.

– Ну, вот и все, – капитан внимательно осмотрел ладонь, убедился, что никаких следов происшествия больше нет, и, мило улыбнувшись, посмотрел на меня. В таком положении голубые глаза оказались напротив моих. Наши взгляды невольно встретились, и у меня снова забилось сердце. – Не болит?

Чисто риторический вопрос, на который Леннер прекрасно знал ответ.

– Нет, не болит. Совсем не болит. – Магия первого резерва полностью впитала в себя чужую боль. – Это удивительно…

– Обыденно, – не согласился страж. Его улыбка стала чуточку шире и теплее. Не поднимаясь, он неспешно протянул ко мне руку и провел большим пальцем по нижней губе, спустился по шее до открытой ложбинки груди и остановился, дойдя до первой пуговицы. – А вот вы удивительная.

Я смутилась. Вся кожа покрылась мурашками от хриплого, бархатного голоса.

– Вам здесь не место, мисс Рейтли, – Леннер покачал головой и осторожно расстегнул верхнюю пуговицу на моей рубашке. – Мы не должны быть с вами знакомы. Это неправильно.

– Знакомство с вами – единственная приятная вещь за весь этот год, – я пожала плечами, – поэтому не говорите так.

– Нет, – он дотронулся до моей щеки тыльной стороной ладони, лаская кожу и медленно расстегивая вторую пуговицу на рубашке, значительно увеличивая вырез, который и так превратился до ужаса в неприличный. – Мне действительно очень жаль, что мы с вами знакомы. Очень. Жаль.

Его слова прозвучали печально и без грамма фальши. Я, не веря, сглотнула ком, образовавшийся в горле от таких слов. Внутри все заледенело, и дышать стало в разы тяжелее.

– Вам жаль?! – я оттолкнула его руку. Мне показалось, что я сейчас разревусь, но это было бы так глупо и бессмысленно, что я сдержалась и просто отступила назад, собираясь сбежать в спальню.

– Постойте! – Леннер схватил меня за руку у самой двери и, развернув к себе, впился в губы. От неожиданности я вздрогнула и, словно налетев на невидимую стену, отпрянула назад.

– Мистер Леннер! – я испуганно попятилась. Все светляки погасли в один миг, погружая спальню в полумрак, только исчерна-синие глаза горели и решительно надвигались на меня. – Вы как-то странно выражаете свою жалость относительно нашего знакомства.

Я облизнула губы, все еще ощущая его прикосновения… горячие, нежные. Глаза защипало. Мне до слез хотелось большего, но это просто невозможно. Я не справлюсь с последствиями.

– Тэс?.. – тихо позвал Леннер, медленно следуя за мной. На секунду я замерла, впервые услышав свое имя из этих уст. Непривычно и волнующе, будто и не мое имя вовсе, тем более с таким акцентом. – Мне жаль не потому что мы с вами знакомы, а потому что мы познакомились при таких обстоятельствах.

Он подошел близко. Совсем близко. Нас разъединяли каких-то пять дюймов…

– Мистер Леннер, это единственные обстоятельства, при которых мы могли с вами познакомиться, – снова отступая, быстро проговорила я, от волнения проглатывая половину окончаний. – Признайте, что мы принадлежим к разным социальным кругам.

– Признаю.

– Раньше вы бы меня не заинтересовали, как и я вас.

В темноте послышался короткий смешок.

– Тэс… – и снова мое имя. Пожалуйста, произнеси его еще раз! Я хочу его слышать. Почему это так приятно? – Я не в вашем вкусе?

– Вы страж, мистер Леннер.

– Капитан стражей, – поправил он.

– Капитан стражей и представитель конгресса!

– Звучит как досадный минус.

– Это и есть минус…

– Кровать! – предостерегающе окрикнул меня Леннер, но было уже слишком поздно. Я споткнулась и, не устояв на ногах, упала на прохладное шелковое покрывало. Некромант рассмеялся: – Хотя так даже лучше.

Я не успела отползти, Леннер оказался рядом и, легонько толкнув меня, снова опрокинул на неприбранную с утра кровать. Я завозилась, придавленная сверху мощным телом, которое явно удерживало себя на вытянутых руках. Если бы он полностью навалился на меня со всей своей силой и нешуточной мускулатурой, боюсь, я бы задохнулась. Капитан был слишком большой по сравнению с маленькой мной, распластанной под ним, вспотевшей и напуганной.

– Мистер Леннер… – прошептала я в его приоткрытые губы, – вы меня очень пугаете.

– А вы меня оскорбляете.

– Что? Чем?!

– Меня зовут Ларк. И я не требую от вас официального обращения, когда рядом никого нет.

– Мистер Леннер, я…

– Нет, неправильно.

– Ларк… – запнувшись, выпалила я ему прямо в лицо. – Хорошо, Ларк!

Его губы надломились в невероятно сексуальной улыбке.

– Так намного лучше, – произнес страж, склоняясь надо мной и касаясь этими усмехающимися губами моих дрожащих, пересохших от волнения губ. – Вы удивительная, Тэс. Помните об этом.

Леннер поймал тихий стон, который я не смогла удержать, почувствовав мужское тепло. Оно проникло сквозь кожу, впитываясь в кровь дурманящим рассудок ядом. Горячие руки скользнули вниз по моей спине, приподнимая над кроватью и за одно неуловимое, резкое, немного агрессивное движение лишая меня всего… Я услышала звук рвущейся рубашки, а за ней и трусиков, и вскрикнула. Поцелуй заглушил крик, с жаром сминая мои губы, проникая внутрь языком, лаская так осторожно, так нежно, что я с силой выгнулась и обмякла под мужским телом… внутри все взорвалось и заискрилось. Огонь, пламя черной магии – вот, что я увидела, распахнув глаза.

– Номер большой, – некромант оглядел меня плотоядным взглядом. Его ладони обхватили мои бедра. – И вы вольны уйти в любой момент. Если хотите, можете сделать это прямо сейчас. Я вас не держу.

Он приподнялся, но тут же замер. Я его остановила. Не могла себе позволить, чтобы все закончилось так просто. Не после того, что мне пришлось пережить. Я заслужила что-то светлое, что-то приятное, что-то, что не сможет дать никто, кроме мужчины, в чьих глазах помещалась целая вселенная. Вселенная Леннера.

Я притянула его обратно за рубашку и попросила:

– Только не делайте мне больно…

Капитан сощурился, еще мгновение размышляя над моими словами, одно долгое мгновение, после которого я приподнялась и застонала в сладкие от вина губы. Мощная рука спустилась по животу вниз и проникла между ног, проводя пальцами по мокрым складочкам, горячим и возбужденным.

– Не бойся, – прошептал на ухо Леннер. – Больше не будет больно.

Его голос был таким убедительным, что я засмеялась, в то время как внизу живота зашевелился новый комок желания.

– Никогда-никогда? – переспросила я. – Это невозможно.

– Магия расширяет границы.

– Только не мои.

– Да что ты? – Леннер перекатился на спину, так что я оказалась сверху. Непривычно. Мне тут же захотелось закрыться, спрятаться, чтобы он не рассматривал меня так внимательно, будто вбирая каждый нюанс во внешности. – Ты всегда была такой категоричной?

– Нет, – я сжалась, чувствуя себя неуверенно, – не всегда.

Страж снисходительно улыбнулся, его ладони уверенно прошлись по моему телу, покрутили пальцами затвердевшие соски и остановились.

– Разденешь меня? – приподнимая бровь, поинтересовался он.

В голове воцарился полнейший сумбур.

– Раздеть? – я громко сглотнула. – Не знаю, смогу ли.

– Я помогу.

– Да… хорошо.

Пока я дрожащими пальцами пыталась справиться с пуговицами на его рубашке, страж не двигался, только смотрел на меня и улыбался. Я догадалась, что он делает это специально, но легче от этого не становилось. Леннер в форме стража всплывал перед глазами. Я невольно ждала, что он схватит меня за волосы и вожмет лицом в подушку, снимет брюки, военный ремень с огромной тяжелой бляшкой, изобьет и изнасилует. Но самое ужасное было не в том, что я никак не могла отделаться от этого ожидания, после года в Обители насилие стражей казалось естественным, самое ужасное состояло в том, что Леннер это понимал. Не говорил, но понимал. Поэтому он полностью предоставил мне контроль, разрешил себя раздеть и сесть сверху.

– Стражи Обители используют иллюзорное оружие? – вопрос прозвучал внезапно.

Я проследила за взглядом Леннера. Он провел пальцем по трем давно зажившим шрамам, чуть пониже моего пупка. Их было почти не видно, только белые рубцы.

– Да, – соврала я, закончив с последней пуговицей, – используют.

– Ты мне лукавишь, Тэс. Я чувствую.

Ах, ну да, первый резерв.

– Тогда не используют, – не желая вдаваться в подробности, отмахнулась я, – это неважно.

– Неважно, – согласился Леннер и, обняв меня одной рукой, резко уложил на спину, поменяв наши позиции. Скинув с плеч рубашку, он расстегнул ремень и брюки и, раздвинув коленом мои ноги, наклонился, тут же добравшись до обнаженной груди, такой чувствительной и набухшей. Сапфировые глаза следили за мной, улавливали любое изменение в настрое. Они видели куда больше, чем Леннер произносил вслух.

Я сдержала порывистый стон, только замычала, когда горячие губы сомкнулись вокруг затвердевшего от крайнего возбуждения соска. Придерживая меня за талию одной рукой, второй – страж коснулся моей щеки, переместился ниже, дотронулся до бугорка волос и скользнул между ног. И вот тогда стон сдержать не получилось. Все тело покрылось испариной. Два мозолистых пальца проникли внутрь, раздвигая текущие складочки и совершая медленные томительные движения, сводящие с ума и ломающие окончательные доводы разума. Я закусила губу и впилась ногтями в рельефные плечи, извиваясь под Леннером. Он оставил вереницу быстрых поцелуев от груди до шеи и накрыл мои губы своими, заглушая стон, который мог пробить даже блокирующее заклинание. Внутри все горело, между ног пульсировало, а сапфировый блеск сводил с ума. Только бляшка от военного ремня холодила кожу, заставляя очнуться.

– Ты очень чувствительна, – голос Леннера, тихий и хриплый, вторгся в мое сознание. – Неожиданно.

– Это плохо?

– И не уверена в себе, – добавил он, проводя головкой члена по мокрой промежности. – Конечно же, это хорошо. Пока ты здесь. Со мной.

Я всхлипнула и выгнулась. Мощные руки, из которых невозможно было выбраться, крепко обняли меня, прижали к натренированному телу, позволив каждой клеточкой ощутить, как напряженный член полностью погружается в мое лоно. Я что-то закричала, слушая бессмысленные, но нежные слова Леннера. Все ощущения сконцентрировались там внизу. Я кончила почти сразу, судорожно сжимая ногами его талию, растворяясь в объятиях некроманта, капитана стражей и представителя конгресса. Я не хотела думать, что будет дальше. Дальше – это что-то страшное и неясное. Есть только сейчас, в этот момент.

– Ты прекрасна, – Леннер прильнул губами к бешено бьющейся жилке на моей шее, с наслаждением вдыхая мой запах и снова ускоряя темп. – Тэс.

– Ларк… – прошептала, скорее простонала ему в губы, – пожалуйста, не останавливайся. Иначе я не переживу.

– Как скажешь, милая.

– Да-а!

Его движения становились то нежными, то неожиданно грубыми, то медленными. Я с вожделением двигалась навстречу, понимая, что хочу большего. Хочу его! Страстно, близко, до невозможности.

Я выгибалась навстречу размашистым ударам, довольно жестким, но от них все тело сводило в легкой судороге. Член задевал чувствительную точку внутри, отчего я громко вскрикивала и извивалась, хрипло прося о продолжении. Леннер не останавливался, раз за разом доводя меня до беспомощного исступления. Он шептал на ухо ласковые слова, и мне это нравилось, это заводило еще больше, и я кричала в голос. А потом внутри все сжалось и взорвалось такой волной, что тело задрожало и ноги свело. Леннер кончил следом. Несколько резких толчков и он замер, прижавшись свои лбом к моему. Хриплый смех вырвал из теплого одурманивающего чувства. Я открыла глаза и встретилась с черной бездной, в которой бились синие волны и колыхалась взволнованная магия.

Я несмело провела указательным пальцем по колючей щеке с небольшой аккуратной щетиной. Золотые искры первого резерва перебрались на мою руку и слились с кожей, успокаиваясь. На теле Леннера их было так много… что у меня снова перехватило дыхание.

– Никогда еще не видела, – невнятно, не отойдя от пережитого, пробормотала я, – столько искр.

– Импульсов, – поправил Леннер.

– Импульсов, – завороженная зрелищем, повторила за ним.

Некромант прижался губами к моему лбу и лениво поцеловал, после чего перекатился на спину и, устроившись на подушках, привлек меня к себе. Сбивчиво дыша и все еще вздрагивая, я положила взлохмаченную голову на его тяжело вздымающуюся грудь.

За несколько минут в тишине ко мне вернулась утраченная способность здраво мыслить. Я тихо лежала, закусив губу, и слушала, как медленно и ровно бьется сердце лежащего рядом мужчины. Стража. Капитана стражей. И боялась пошевелиться. Мне казалось, что это очередной сон, который должен вот-вот раствориться и оставить меня одну.

– Ты дрожишь, – Леннер погладил меня по волосам, – все в порядке?

Я сжалась комочком у него под боком, в очередной раз удивляясь, насколько он здоровенный по сравнению с остальными стражами.

– Первый резерв многое позволяет чувствовать? – тихо спросила я. – Не только ложь, но и эмоции других людей?

Меня накрыли шелковым покрывалом.

– Многое. Если развита практическая магия.

У Леннера она развита в совершенстве, как и все остальное.

– И… хм… – я запнулась, – я не знаю, как мне к тебе обращаться… или к вам?

Страж сдержанно улыбался, рассматривая мое лицо. Он был таким спокойным, таким умиротворенным и бесконечно уверенным в своих действиях. Многие женщины конфедерации захотели бы оказаться с ним в одной постели. И некоторые мужчины тоже.

– Конгресс требует официального обращения ко всем представителям власти. Если рядом кто-нибудь есть, просто придерживайся этого закона и все.

– А когда никого нет?

– Я не требую официального обращения. – Леннер убрал с моего лица рыжие пряди. Я сонно потянулась. Так приятно. Не думала, что это может быть так приятно. Не думала, что это все вообще может быть. – Завтра возвращаемся в Нерон, – тихо произнес страж на самое ухо, когда я уже проваливалась в сон. Ощущение того, что его могучее тело находится совсем рядом, дарило мне непревзойденное чувство защиты. – Встаем через несколько часов.

Несколько часов…

– Я надеялась, что мы задержимся здесь подольше.

– Не хочешь в Нерон?

– Не хочу в изолятор.

Леннер со вздохом прижался носом к моему виску. Я не ждала никаких обещаний. Знала, что он не сможет их дать. Если Лесли хоть краем глаза заметит, что капитан ночной стражи относится к одной из заключенных с особым, неподобающим его положению интересом, не сомневаюсь, что он обязательно сообщит об этом конгрессу в тот же день. Мерзкий тип. Тогда у всех возникнут проблемы. И в первую очередь у Леннера. А что будет со мной, я боюсь даже представить, но уже предвосхищаю новые абсурдные заголовки в СМИ о том, как заключенная Обители совратила капитана стражей и надругалась над его бренным телом. Конгресс похоронит меня заживо. Адвокаты семьи Ричарда ему в этом помогут.

Глава 22

Обитель.

Спустя две недели после заключения под стражу

– Раз, два, три, четыре, пять – страж идет тебя искать.

Восторженный голос прозвучал как тонкая издевка. Я отчетливо услышала его шаги. Он перестал скрываться. Выйдя из тени, Йонас кинулся за мной, до смерти перепугав своим внезапным появлением. Я резво свернула в смежный коридор, пробежала два метра и налетела на бетонную стену. Очередной тупик.

– Черт! – я закричала от бессилия. – Черт! Черт!

Прижавшись лбом к стене, я всхлипнула и стала дожидаться, когда основатель придет и вывалит на меня новую порцию нравоучительных издевательств. За две недели я не нашла в себе сил привыкнуть к его мерзкому характеру, который, казалось, с каждым днем становился только хуже.

– Серьезно, Рейтли, это отвратительно, – приближаясь, Йонас зажег магические светильники на холодных каменных стенах. – Ты громко дышишь и шаркаешь ногами. Что не так с твоими ногами? – иллюзорный кнут стегнул по моим коленям. Я вскрикнула. – Ты будешь их поднимать или нет?

– Я стараюсь!

– Так это ты еще и старалась? – основатель схватил меня за плечо. – Не разочаровывай меня.

Воздух вокруг уплотнился и засвистел. Я в ужасе вцепилась в военный камзол, задерживая дыхание и боясь потеряться в пространственном времени. Обстановка резко изменилась. Никаких каменных плит, никаких стражей, никакого коридора, только мрачные покои Йонаса.

– Телепорт… – выдавила я и, наверное, заметно побледнела, потому как маг без лишних слов толкнул меня в сторону ванной.

Зачем он использовал телепорт?! Знал же, что со мной будет! Тринадцатый резерв не выдерживает телепортаций. Это как падение с высоты на большой скорости. Уши закладывает, голова кружится, тело немеет.

Я облокотилась на раковину и меня стошнило.

– Когда мы начнем играть честно, ты умрешь раньше, чем я планировал, – показавшись в дверях, Йонас кинул мне свое полотенце. – Генеральную репетицию ты уже провалила.

Я вытерла лицо и, придерживаясь за край раковины, подняла голову. Основатель презрительно фыркнул.

– Держи, – он сотворил из воздуха свиток карты. Я перехватила его и закашлялась, сгибаясь пополам. – Выучи расположение коридоров в правом крыле. Их меньше тридцати.

Развернув знакомую карту, я пробежала глазами по правому крылу. Несколько десятков коридоров, потайных ходов и ловушек. Выучить несложно, это правда, но, как правило, настоящие проблемы начинаются, когда ты без карты заходишь в лабиринт идентичных коридоров и понятия не имеешь, какой из них какой и куда идти дальше.

– Хорошо, – быстро согласилась я и дрожащими пальцами свернула карту. – Спасибо.

Йонас скользнул по мне безразличным взглядом и вышел. А я снова закашлялась и, не удержавшись, упала на пол, теряя сознание.

Утром меня разбудил Леннер. Уже полностью одетый, в черной военной форме, он присел на край кровати и сдернул с меня одеяло, обнажая по пояс. От неожиданности я подскочила и сонно, ничего не понимая, уставилась на строгое лицо с излишне резкими чертами, которые немного смягчились, когда я приоткрыла глаза и часто заморгала.

– Доброе утро, – хрипло прошептала и притянула одеяло обратно, – вы… ты рано просыпаешься.

За окном только-только наступал рассвет.

– Доброе утро, Тэс.

Он улыбнулся уголками губ. Сапфировые глаза бегали по моему лицу, внимательно рассматривая, изучая, словно впервые увидели. Я неловко улыбнулась. Воспоминания, как эти губы целовали меня ночью, заставили поерзать и судорожно вздохнуть.

– Я очень хочу, чтобы ты это выпила, – придвинувшись ко мне, Леннер покрутил в руках длинную стеклянную колбу, – зелье забвения. Эффект временный. Пару недель не будет никаких снов.

Из колбы валил синий дым. Густой и плотный. Выглядело это жутковато, особенно если учитывать такую незначительную деталь, как кроваво-алое содержимое колбы, которое явно не хотело мириться со своей участью и желало выбраться из стеклянных оков.

– Это то зелье с волосами и землей? – у меня запершило в горле. Колба в руках некроманта продолжала дымить, а жидкость внутри бурлить и лопаться кровавыми пузырьками.

Я скептически посмотрела на Леннера поверх колбы. Не то чтобы я сомневалась в его способностях, некроманты – одни из немногих магов, способные из любых ингредиентов сотворять самые сложные зелья смерти, просто я сознательно не пила ничего такого, что могло бы вмешаться в баланс ауры или нарушить магию. Многие заключенные Обители принимали препараты, но все они очень быстро умирали. Не думаю, что это совпадение.

– Любое зелье подавляет магию, – я с опаской сглотнула, – ведь так, да?

Леннер накрыл горлышко колбы ладонью, не позволяя дыму заполонить всю комнату.

– Ты ничего не почувствуешь, – пообещал капитан, протягивая мне колбу, – это зелье почти не затрагивает резерв.

Но я не спешила его пить. У меня больше не было сил мучиться от ночных кошмаров, но и без магии я вряд ли долго протяну. Неизвестно, что было бы в парке, если бы мой резерв был хоть на треть опустошен. Насколько его опустошит это зелье?

– Тэс! – некромант повысил голос. Я зябко поежилась и, прижав одеяло, обняла себя за плечи. – Я хочу, чтобы ты это выпила, – твердо повторил он, и в его интонации послышалась сталь, – сейчас же.

– Хорошо-хорошо, – поспешно согласилась я, краем глаза заметив вспышки импульсов на его руках. Леннер злится? На меня? За что? – Но оно хоть съедобное? – Я взяла раскаленную колбу. Зелье пить просто лишь при одном условии – если ты не знаешь его ингредиентов. – Ну то есть… я ведь точно не отравлюсь?

– Я похож на человека, который хочет тебя отравить?

– Нет.

– Тогда не вижу проблем, – капитан раздраженно повел плечом и устремил взгляд куда-то поверх моей головы. На обшитое кожей панно. – Пей и мы забудем о твоих сновидениях. У меня больше нет никакого желания смотреть, как ты каждую ночь изводишь себя кошмарами. И уж тем более я не хочу слышать имя другого мужчины, когда ты лежишь в моей постели. Со мной. А не с ним.

Я чуть не выпустила колбу. Внутри все похолодело.

– Йонас? – выпалила я, содрогаясь от одной мысли, что могу выкрикивать его имя в своих снах. Леннер скривился. Непривычная чернота вытеснила голубой блеск в его глазах. Теперь только бездна. – Нет, – я в ужасе мотнула головой, принимая его молчаливый ответ, – я его ненавижу. Ненавижу. Он снится мне в кошмарах, а не в любовных снах.

– Не стоит оправдываться, я тебя не осуждаю.

Я закрыла глаза, пытаясь совладать с неприятными эмоциями. Черт. Мне не нужна никакая магия первого резерва, чтобы почувствовать фальшь в его словах. Он меня осуждает. А кто бы не осуждал? Услышать имя другого мужчины из уст девушки, которая лежит с тобой в одной постели… должно быть ужасно.

Переборов себя, я встретилась взглядом с пугающей бездной. Нельзя допустить, чтобы Леннер думал обо мне как о… как о… Легкодоступной? В Обители многие девушки делили свое тело со стражами. Со всеми. Без разбору. Для некоторых заключенных это был единственный способ выжить – продержаться чуть дольше, чем отведено, но только не для меня. Нет-нет! А Йонас… у нас никогда не было хороших отношений, даже намека на хорошие отношения. С его стороны всегда исходила жалость, смешанная с презрением, с моей – ненависть и боль.

– Мистер Рай многое сделал для конфедерации, как и три других основателя Обители, – подбирая слова, попыталась объяснить я. – И мистер Рай многое сделал для меня, я не отрицаю, но ты и так об этом знаешь, потому что разговаривал с ним лично.

– Тэс.

– Если бы не мистер Рай, меня бы не было в живых, – я вымученно улыбнулась. – И я ему благодарна так же сильно, как и его ненавижу. Он монстр с сердцем. Все мои воспоминания и сны о нем сводятся к боли и разочарованиям. Пожалуйста, не думай, что у нас с ним какие-то особенные отношения или у меня к нему особенное отношение, это не так. Мистер РАЙ в превосходстве устраивал АД для всех заключенных, в том числе и для меня. – Я прочистила горло. Леннер нахмурился, видя, что мне приходится выдавливать из себя каждое слово, что от страшных воспоминаний дрожат губы. Капитан положил ладонь на мое колено, пытаясь остановить, но я уже не могла остановиться. – Все, что нравилось мистеру Раю, он либо брал силой, либо искусно манипулировал. Я ему нравилась… поэтому… хм… первые месяцы заключения были тяжелыми, но потом он перевел свой интерес на другую заключенную, пока та не повесилась. Последние полгода я его уже не интересовала – к счастью. Мистер Рай лишь изредка помогал мне, когда его помощь была действительно необходима, за что я ему очень благодарна, но вот первые месяцы… это был АД. – Я замолчала, понимая, что еще слово, и я разревусь, не выдержу. Никогда бы не подумала, что за оставшуюся жизнь расскажу кому-нибудь о Йонасе, тем более другому стражу. – Мне не нравится эта тема, – честно призналась я, безуспешно пытаясь проглотить тяжелый ком, который порывался поглотить меня. – Можно мы больше никогда не будем об этом говорить?

– Не я начал эту тему, – резонно заметил Леннер, наблюдая за мной. Я изо всех сил старалась смотреть куда угодно, только бы не встречаться с его пронзительными глазами, которые видели все, даже то, что мне хотелось надежно спрятать в глубине сознания. – Но давай ее закроем, – после короткой паузы учтиво согласился капитан и, помедлив, протянул ко мне руку, до локтей скрытую под шипастой перчаткой стража. – Иди сюда.

– Что?

Я замешкалась.

– Иди ко мне, Тэс, – мягко повторил Леннер и, отобрав колбу, притянул меня к себе за локоть. Оставшись без прикрытия в виде шелкового покрывала, я сразу почувствовала себя неуютно. От холода тело покрылось мурашками, и соски затвердели. Мне казалось, у меня слишком много безобразных шрамов на теле, хоть они и крошечные, почти невидимые, но такие уродливые, что лучше вообще не снимать одежду. – Расслабься. Я знаю, что тебе через многое пришлось пройти в Обители. Знаю. Но больше бояться не нужно, теперь у тебя есть я, и я не дам тебя в обиду. – Перекинув мою ногу через свои бедра, Леннер усадил меня сверху. – То, что тебе снится, милая, меня не касается, это твое личное, пройденное и не совсем осознанное, но все же я хочу, чтобы ты это выпила. Станет легче, обещаю. – Он снова вложил мне в ладонь запотевшую колбу и мягко добавил: – Пожалуйста, Тэс. Если бы это зелье могло причинить вред, то я бы никогда его не приготовил, и уж точно не для тебя.

Я взглянула на кровавую жидкость. Она зашипела. Быть выпитой ей не хотелось.

– Если я отравлюсь, знай – моя смерть будет на твоей совести, – невесело пошутила я и залпом опустошила колбу. Не прошло и секунды, как горло обожгло изнутри и защипало так, что из глаз брызнули слезы. Я успела к этому подготовиться, любое зелье сопровождается не очень приятными последствиями, но жжение было столь болезненным, что я зажмурилась и вцепилась ногтями в мужские плечи, чтобы не заорать.

Леннер вовремя отобрал колбу, которая норовила выпасть из моих ослабевших пальцев и разлететься вдребезги.

– Вот и умница, – прошептал он, языком дотрагиваясь до мочки уха. Меня бросило в жар. И дело тут уже не в зелье.

– Ты… ох… не говорил… что оно так жжется!

– Правда? – делано фальшиво удивился Леннер, прижимая меня к себе за талию, бережно придерживая. – Наверное, забыл, извини.

– Да ты…

Горло сдавил ледяной обруч, и я захрипела. Ощущения не самые приятные. Будто что-то или кто-то невидимой рукой дотронулся до моей ауры, потрогал магический резерв, отщипнул от него небольшой кусочек, разжевал и выплюнул.

– Тэс? – кожаная перчатка прошлась по моей спине, погладила каждый изгиб и вернулась на талию. – Не напрягайся ты так. Все с твоим резервом в порядке.

– Да… – я прислушалась к ощущениям. Вроде все в порядке. Даже удивительно, что такое зелье не вызывает магической интоксикации.

– Тогда расслабься, – горячие губы коснулись моих, слизывая капли зелья, целуя медленно, растягивая наслаждение. Я рвано выдохнула и прижалась к холодным эмблемам обнаженной грудью, обвивая его шею руками и сжимая мощные бедра коленями. На несколько долгих минут я растворилась в крепких объятиях. Леннер упал на спину, потянув меня за собой. Все внутри таяло от его прикосновений. Ни кожаные перчатки, ни серебряный значок стража не убивали во мне желания. Я уперлась ладонями в мягкий матрас, полностью навалившись на Леннера, с упоением отвечая и возвращая поцелуи. Рыжие волосы каскадом накрывали наши лица. Я вздрогнула и выгнулась, когда на мои ягодицы легли шершавые ладони без перчаток, все в мозолях от иллюзорного меча. Впервые в жизни мне захотелось большего. Захотелось снова оказаться под тяжелым телом, извиваться и кричать от удовольствия, как сегодня ночью, как никогда прежде. Леннер резко перекатился, поменяв наши позиции или вернув каждому свою. Я прикусила губу, почувствовав, насколько напряжен его член под толстой тканью военных штанов. Это возбуждало и пугало одновременно. В Обители стражи не скрывают своего желания. Многие пытались заполучить мою магию и тело, но лишь с одной целью – удовлетворить себя, продлить жизнь, развлечься. Сейчас все иначе, я это понимаю.

– Нас ждут внизу, – нехотя сообщил капитан, не отрывая взгляда от моих глаз. Я шумно сглотнула. Воздуха катастрофически не хватало. Вселенная Леннера смотрела на меня, и в ней отражалось столько чувств, что у меня перехватывало дыхание. Почему он так на меня смотрит? И кем он считает меня после этой ночи? Уж точно не легкодоступной! На легкодоступных так не смотрят. – Тебе нужно собираться. Прими душ и переоденься. Я дойду до мистера Моргана и вернусь к тебе, хорошо?

Он провел ладонью по моей щеке, оставляя после своего прикосновения золотые искрящиеся импульсы, и отстранился.

– Здесь твоя одежда, – узкая коробка с фирменным логотипом всемирно известного бренда легла поверх шелкового одеяла.

– Спасибо, – неуверенно поблагодарила я, приоткрывая крышечку с надписью «Амфрид – одежда на заказ» и чуть ниже мелкими буквами с красивыми завитками – «Прекрасное в тебе!», заглянула внутрь.

Пока капитан ночной стражи решал вопросы с выселением из гостиницы, я приняла душ, расчесала длинные волосы, затянула их в тугой хвост и переоделась, с облегчением отметив, что из всей цветовой гаммы Леннер предпочитает спокойные тона, что не могло не радовать. Пестрое алое платье с разноцветными бантами и ленточками вызвало бы немалое удивление со стороны Стенли или того же прокуренного Лесли. А вот белая рубашка и черные облегающие брюки с узким поясом внимание вряд ли привлекут. Как и короткий приталенный жилет на двух пуговицах, который смотрелся на моей фигуре хоть и дорого, но довольно обычно. Покрутившись перед зеркалом, я расправила белоснежные рукава, пытаясь скрыть браслет с марэной и бриллиантами, вот он-то смотрелся очень броско, и его наличие никак нельзя было объяснить другим стражам.

Я долго возилась в ванной, не зная, как бы его так спрятать, чтобы не видно было, пока мой взгляд не упал на зеркало… в котором браслет не отражался. Я ошеломленно усмехнулась. Не может быть. Если какой-то предмет не имеет отражения, значит, на него наложены чары?

Поделившись своей догадкой с Леннером, я получила весьма четкий и сбивающий с толку ответ:

– Не переживай, мой подарок никто не увидит, кроме нас с тобой.

– Разве так можно?

Некромант коварно подмигнул:

– Магия расширяет границы, помнишь?

* * *

Не сбавляя скорости, машина неслась по дороге вперед. Кримзес-Сити остался далеко позади, а дома за окнами стали встречаться все реже, вытесняясь плотной стеной из высоких мохнатых деревьев и густых ельников. Я дремала почти всю дорогу, просыпаясь от редких шелестов рации и коротких ответов Леннера.

Ближе к вечеру погода испортилась: солнце скрылось за пеленой туч, и разошелся дождь. От слякоти дорогу размыло, но внедорожник уверенно держал скорость, несмотря на то что автотрасса бликовала от света неоновых фар и разделительные полосы стали практически не видны.

– Спи, – Леннер положил одну ладонь на мое колено, когда я в очередной раз вздрогнула от незнакомого голоса сработавшей рации. – Мы приедем только к утру.

Я потянулась и, прижавшись к его руке, снова заснула. Не помню, когда в последний раз я так крепко спала. Наверное, год назад. В то время ночные кошмары не заглядывали ко мне каждую ночью и не терзали сознание, вылавливая из всех воспоминаний самые страшные моменты жизни. Впервые за долгое время я наслаждалась минутами сна, когда и тело и разум наконец-то могли отдохнуть. Но расслабиться до конца не получалось, и спала я беспокойно. Чем ближе мы приближались к Нерону, тем больше мне становилось не по себе. Открывая глаза, я все время видела белый минивэн Лесли. Он ехал рядом с нами и не отставал ни на километр. Что меня ждет по приезде в Нерон? По всей видимости, изолятор. Леннер вчера так ничего и не сказал, оставив тему изолятора открытой…

– Ларк? – я неловко улыбнулась и посмотрела на стража. Обращаться к некроманту по имени тяжело, потребуется много времени, прежде чем я смогу окончательно уйти от условностей, предписанных регламентом конгресса. – Я могу узнать, где еще одна заключенная? – белый минивэн вырвался на дорогу впереди нас и несколько раз моргнул фарами. Вот будет забавно, если он не справится с управлением и улетит куда-нибудь в кювет… но так, наверное, нельзя думать, хотя сама мысль об этом очень приятна. – Ксения ведь едет с капитаном Лесли? В изолятор?

Некромант задумчиво постучал пальцами по рулю. Я болезненно поморщилась, понимая, что он продумывает свой ответ. Значит, что-то не так. С Ксенией что-то не так.

– С ней же все в порядке, да? – решила уточнить для собственного успокоения. Мне искренне жаль, что Ксению в это втянули. Она тот случай, когда конгресс поступил крайне несправедливо. Почему бы не взять пожизненно заключенных Обители, вместо восемнадцатилетнего подростка из исправительного центра? Хм… Ну да. Ответ более чем очевиден. Ни один из основателей не разрешит заключенным покинуть стены Обители. Я нестандартное исключение из этого правила, не без помощи Йонаса полагаю.

– Сложно говорить о состоянии мисс Кель, – обтекаемо ответил Леннер, – но она жива и возвращается с нами в Нерон.

Жива! Это уже радует.

– Ксения больше не видит потрошителей?

Капитан кивнул, хоть и без особого энтузиазма.

– Почему тогда вы ее не отпустите? Без магии она все равно вам не поможет, только себя убьет или покалечит.

– Это сложно, Тэс.

– Объяснишь? Я постараюсь понять.

– Нет, – довольно жестко отрезал Леннер, намекая, что разговор этот тупиковый. – Из нас двоих обязанности стража лежат на моих плечах. Не стоит совать свой прекрасный носик в мою работу, далеко не женскую. Ничего хорошего из этого не выйдет, уж поверь мне.

Верю, но…

– Это за мной охотятся потрошители, – напомнила я, – будет лучше, если я узнаю о них чуть больше.

Некромант на меня даже не смотрел. Непробиваемый.

– Нет, Тэс. Все, что надо, я расскажу тебе сам. Ты и так знаешь достаточно, намного больше других заключенных.

Я вздохнула, понимая, что добиться от него ничего не получится.

– Хорошо. Тогда у меня остался последний вопрос. Можно? – Я осеклась, заметив на себе его грозный взгляд. – Если не хочешь отвечать, – поспешно добавила я, – ничего страшного, я пойму.

Некромант стиснул пальцами руль, так что костяшки побледнели.

– Что тебя интересует?

– Майя.

– Что конкретно?

– Ее магия.

– Еще конкретней?

Я поерзала.

– Кто лишил ее магии?

Пожалуйста, пусть это будет Стенли! Пожалуйста.

Леннер нахмурился. Я упорно смотрела вниз, на свои ладони. Не хотелось представлять себе жестокого Леннера. Леннера, который способен лишить магии женщину, забрать жизнь и память, убить двух людей только ради следственного эксперимента. В глубине души я была уверена, что это не он, я знала, но не могла не спросить.

– Почему ты об этом спрашиваешь? – некромант дотронулся до моего плеча, привлекая внимание. – То, что происходит с другими заключенными, тебя не касается и никогда не коснется. Стражам постоянно приходится кем-то жертвовать, это часть работы, Тэс, особенно у капитанов. Пока конгресс не установит личности потрошителей, все маги от десятого до пятнадцатого резерва находятся под угрозой. Это больше восьмидесяти миллионов ни в чем неповинных людей. Восемьдесят миллионов, Тэс, это очень много по сравнению с жизнями десяти-тридцати заключенных. И я готов пожертвовать этими жизнями ради спасения остальных, как и капитан Морган.

Понятно. Я улыбнулась. Леннер придерживается позиции, что без жертв не добиться победы. Наверное, он прав. Отчасти так точно.

– Конгресс считает, что потрошители решили уничтожить еще пять резервов? – осторожно задала новый вопрос, пользуясь моментом. – Как тогда, много столетий назад?

– Это одна из рабочих версий, которой мы придерживаемся на данный момент.

– Разве они не должны были начать с пятнадцатого резерва? По порядку.

Внедорожник заурчал, набирая скорость на размытой от дождя дороге. Я ойкнула. Ремень безопасности затянулся, плотно прижимая меня к сиденью.

– Ты знаешь, сколько магов с тринадцатым резервом проживает на территории конфедерации? – Сапфировые глаза блеснули в свете фар, обращаясь ко мне. – Не обязательно поголовно, хотя бы примерно.

Я мотнула головой.

– Никогда не задавалась этим вопросом, но предполагаю, что не очень много. Тринадцатый резерв признали одним из редких.

– Вот именно, – широкая ладонь Леннера неожиданно накрыла мою, обрывая нервные переплетения пальцев. – Несколько тысяч человек с тринадцатым резервом изловить гораздо легче, чем двадцать три миллиона с пятнадцатым. Потрошители решили начать с малого, что вполне логично. Долгое время конгресс не замечал исчезновение магов. В основном это относится к удаленным от столицы городам. Например, тот же Кримзес-Сити. Тринадцатого резерва там больше нет, вот и… – Капитан резко замолчал, видимо, почувствовал, как от его слов у меня по всему телу разбежались неприятные мурашки. – Зря я тебе это рассказал, – покачал он головой, – не хочу, чтобы ты об этом думала.

– Тогда я не буду об этом думать, – соврала я, чтобы его успокоить.

– Да, – некромант усмехнулся, – сделай, пожалуйста, вид.

– Хорошо.

Он поднес мою ладошку к губам и медленно поцеловал.

Нерон завораживал.

Когда черный внедорожник в сопровождении двух патрульных машин подъезжал к центру управления, столицу конфедерации окутывали первые лучи рассвета. Я жалась на сиденье, поглядывая в окно и мысленно пытаясь себя успокоить. Всего несколько минут разделяли меня и изолятор. Я украдкой покосилась на Леннера, но он переговаривался с Лесли по рации и на мои нервные, брошенные из-под ресниц взгляды, как и на шумные вздохи, не обращал внимания. И только когда внедорожник затормозил около центрального входа в изолятор, он выключил рацию, пристегнул ее к ремню и, повернувшись ко мне, спросил:

– Разомнешься?

Губы дрогнули. Я неуверенно кивнула, но потом тут же помотала головой и обняла себя за плечи, вжимаясь спиной в сиденье. Никуда не пойду. Пускай вытаскивает силой, если хочет.

– Тэс? – он настойчиво повысил голос. – Ты идешь?

Я отвернулась, наблюдая, как Лесли припарковывает свой минивэн и за путы выводит Ксению из салона. Что теперь? Лесли заберет и меня? На внедорожник он смотрит очень решительно.

– Тэс? – некромант разблокировал двери. – Выходи. Мы целые сутки провели в машине. Тебе стоит размяться, как и мне.

Я взялась за дверную ручку.

– Ты отдашь меня ему? – прежде чем выйти, тихо спросила я. Лесли закурил. В лучах восходящего солнца вспыхнул огонек сигары. – Я его боюсь. – Мне вдруг стало холодно. И страшно. Рано или поздно придется снова остаться одной. Без помощи, без защиты. Одна против стражей с первыми резервами. – Я не хочу выходить. Не могу. Ноги не слушаются. Прости.

Леннер неожиданно грубо обхватил мой подбородок длинными пальцами и резко повернул мое лицо к себе.

– Посмотри на меня, – потребовал он.

Я помедлила, но подчинилась. Наши взгляды перекрестились. Леннер изучал меня внимательно, чуть прищурившись, а я никак не могла унять биение сердце. Мне казалось, что даже он его слышит.

– У тебя глаза напуганные, – после небольшой паузы серьезно, без тени улыбки произнес некромант и ослабил хватку. – Что не так? Я вроде не говорил ничего такого, что могло бы тебя расстроить.

– Там капитан Лесли ждет, – сквозь подступающие слезы выдавила я. Еще вчера я не могла подумать, что расстаться с Леннером будет настолько тяжело. Это неправильно. Неправильно! – В конце концов я все еще заключенная, а всех освобожденных заключенных держат в изоляторе под контролем капитана Лесли.

Я решительно сжала пальцы на дверной ручке и отвернулась от стража. Лесли ждал. Стоял почти рядом с машиной, каких-то десять метров. Выпускал серебристый дым и ждал.

– Смотри на меня! – Леннер снова сжал мой подбородок. Пришлось развернуться, и он тут же заметил мои слезы. – Тэс… С чего ты вдруг взяла, что я верну тебя в изолятор? Не припоминаю такого разговора между нами.

Я сглотнула.

– А разве нет? – едва шевеля дрожащими губами, переспросила я.

Черные брови на строгом лице сошлись вместе.

– Конечно, нет.

Я удивленно моргнула.

– Тогда чего ждет Лесли? Капитан Лесли?

Леннер перевел взгляд, поднял глаза чуть выше, поверх моего плеча, и тоже увидел Лесли.

– Документы, Тэс, – снова посмотрев на мое лицо, непривычно мягко пояснил страж. – Он ждет документы по Кримзес-Сити и контейнер с останками мисс… Просто документы и просто контейнер. Слышишь? Я предложил тебе размяться и вернуться обратно в машину. Больше ничего.

В груди колыхнулся огонь надежды. Я не могла пошевелиться, я просто уставилась на него словно парализованная, все еще не веря. Капитаны стражей не забирают заключенных к себе домой, иногда они спят с заключенными, иногда делают им подарки, но никогда не даруют свободу.

– Ну-у? Ты чего так испугалась? – Леннер поморщился, словно ему от этого самому стало больно. Он отстегнул ремень безопасности и приблизился ко мне. – Скоро поедем домой. Никакого изолятора, обещаю.

Оказавшись вблизи, прижатая к натренированному телу, доведенному до идеальной формы, я начала успокаиваться. Уткнулась носом в его шею и закрыла глаза, слушая размеренное биение сердца. Не моего. Мое сердце билось быстро, до боли.

– Как я смогу вернуться в Обитель после всего этого? – не зная зачем, спросила я, сжимая пальцами обеих рук плотный воротник военного камзола. Тишина давила. – Я не смогу тебя забыть… уже нет… никогда.

И поэтому я там умру. Теперь это становится более чем очевидно.

– Давай разберемся с Обителью позже, – осторожно целуя меня в висок, попросил некромант. – Сейчас мне нужно зайти в управление и поговорить с капитаном Лесли. А тебе успокоиться. Хорошо?

Он отстранился, стер с моих щек слезы и нежно погладил по волнистым волосам, как ребенка. Я растаяла от его нежности и зажмурилась, не понимая, что со мной происходит. Каждой клеточкой своего тела, всем своим естеством я желала одного – обвить руками его шею, снова почувствовать вкус губ, мужское тепло, полностью слиться с импульсами первого резерва и не вспоминать про эту чертову Обитель, вместе с изолятором, Лесли и потрошителями.

– Хорошо. – Я открыла глаза и потерлась щекой об его ладонь. Много мозолей, мелких шрамов и холодных колец из золота и стали. – Хорошо, иди. Я подожду здесь.

Леннер еще целую секунду смотрел мне в глаза, видимо решая, можно ли оставить меня одну в таком состоянии, но я взяла себя в руки и бодро улыбнулась.

Он все же вышел. Захлопнул дверь, достал что-то из багажника, что-то подозрительно похожее на переносную морозильную камеру, и поставил машину на сигнализацию. Двери автоматически заблокировались, и в салоне заиграла ненавязчивая мелодия.

Глава 23

Внедорожник затормозил около подножия широкой лестницы, извилистой дугой ведущей к входу в трехэтажный особняк. Сапфировое стекло играло бликами, и весь фасад здания переливался в лучах восходящего над столицей конфедерации солнца. Энергетический фонтан в центре фазенды не мог не привлекать внимание, тем более человека далекого от практической магии. Разноцветные брызги поднимались до уровня второго этажа и водопадом ударялись об землю, принимали другие оттенки и снова взмывали в воздух. Это было настолько волшебно, что я, не скрывая улыбки, плелась за Леннером по длинной лестнице, посматривая то на фонтан, то на семейство грифонов в виде живых мраморных скульптур, которые охраняли массивные ворота у входа в особняк.

– Стоять, – Леннер схватил меня за локоть, останавливая, когда я уже положила ладонь на инкрустированную драгоценными камнями ручку гостевых покоев, в которых провела первую и единственную ночь в этом доме. – И куда ты собралась?

– Сюда, – растерялась я, кивнув на закрытую дверь, – в гостевую комнату.

– Да-а? – с притворством изумился страж. – А я-то наивно полагал, что ты захочешь жить со мной, – он пожал плечами и, отпустив меня, медленно направился по коридору вперед, – но раз ты настаиваешь…

– Эй!

Я удивленно мотнула головой и догнала его только на повороте. Засмеявшись, Леннер подхватил меня за талию и прижал спиной к одной из аркообразных дверей. Я хрипло выдохнула. Чувственные губы обожгли мои собственные, подавляя то ли полувсхлип, то ли полустон. Его язык проник глубоко в рот, переплетаясь с моим, вызывая странную дрожь во всем теле. У меня свело даже пальцы.

– Ты вконец охренел? – женский взвинченный голос прозвучал совсем рядом, в каких-то двух шагах от нас. И столько нервных, раздраженных ноток в нем было, что я испуганно вздрогнула и отпрянула от Ларка, обрывая поцелуй.

Бесцветные глаза с нулевым резервом скользнули по мне с деланым безразличием, а вот на Леннера уставились с откровенной, дышащей пламенным огнем яростью.

Некромант замер и, опираясь ладонью на массивную дверь, медленно перевел взгляд на свою сестру, которая стояла рядом с нами и чуть ли не тряслась от внутренней злобы. Откуда в ней столько вражды и агрессии? Да еще в столь нежном возрасте?

– Здравствуй, дорогая, – без издевки улыбнулся Леннер и протянул к Амалии руку, выпуская меня и, видимо, собираясь обнять ее, но та шарахнулась от него, как от молнии, и сжала пальцы с аккуратным маникюром в крепкие кулаки.

– Ларк! – у нее задрожали губы, она коротко кивнула в мою сторону, и стены особняка сотряслись от ее крика: – Как ты смеешь приводить женщин в наш дом, в то время как я не могу даже выйти на улицу?! Ни телефона, ни интернета, ни друзей! Никого, кроме твоего долбаного Мориса! Совести у тебя нет, подонок! И жалости!

Я поморщилась. Не знаю, как на эти слова отреагировал Леннер, по его лицу невозможно было определить истинных эмоций, а вот меня они покоробили. Я взяла его за руку, делая незаметный шаг назад и скрываясь за широкой спиной, чтобы не выводить Амалию из себя еще больше.

Леннер вздохнул. Уставший, измотанный поездкой и разочарованный от слов сестры. Не этого ждет человек по возвращению домой. Не этого.

– В чем дело, милая? – капитан выразительно посмотрел на девушку с высоты своего роста. Амалия была значительно ниже меня, поэтому ей приходилось решительно задирать носик кверху, чтобы выглядеть более убедительной. – Что-то случилось?

– Ты! Ты случился, вот что! – она всхлипнула и приблизилась к стражу вплотную. – Верни мой телефон!

– Нет.

Леннер напряженно сложил руки на груди. Ничего отдавать он не собирался.

– Телефон! – потребовала Амалия, толкнув некроманта в плечо. Ни капли страха перед представителем конгресса она не испытывала, только жгучую ярость.

Глупая. Я бы все отдала, чтобы Филипп стал таким, как Леннер. И дело тут далеко не в резерве. Всю жизнь, от начала и до конца, нести ответственность не только за себя, но и за своих близких, способен лишь настоящий мужчина, уверенный в себе, любящий. Такие люди, как Леннер, не отворачиваются от своей семьи, что бы они ни сделали, в чем бы ни провинились. Но Амалия… девушка явно придерживалась другого мнения.

– Ларк! – она выплюнула его имя сквозь зубы и, уже не скрывая эмоций, схватила мужчину за воротник камзола. Для этого Амалии пришлось приподняться на носочках. Выглядело это больше нелепо, чем пугающе. И судя по смешку Леннера, он считал так же, но женские аккуратные пальчики со своего камзола не убрал. На секунду я подумала, что бросься она на него с кулаками или палкой в руке, он бы ее не остановил и отвечать бы тоже не стал. Позволил бы себя ударить. – Ларк, отдай мне телефон! – Амалию затрясло, но в черные глаза она смотрела решительно. – Ты пропал на целую неделю, отключил всю мобильную сеть в доме. Даже интернет не работает! Еще неделю я так не проживу. Повешусь! Понятно? Отдавай телефон!

Леннер не спеша провел ладонью по вьющимся волосам сестры. Она отскочила от него назад. Я успела заметить, как в ее глазах отразилось нечто помимо ненависти. Что-то более светлое. Но это чувство проскользнуло так быстро, что ни одна магия мира не помогла бы мне разглядеть его получше.

– Отдай мне телефон, Ларк!

Некромант ни разу не повысил голос. Такие скандалы, видимо, вошли в норму, раз не вызывают у него ничего, кроме немого раздражения. Это чем-то напомнило мне нашу семью, только более мягкую ее вариацию, без рукоприкладства и извращенного характера Ричарда.

– Пока в городе небезопасно, я вынужден ограничить тебя от связи с внешним миром. Не смотри так, это ради твоей же безопасности. – Оказывается, Леннер не исключает варианта, что потрошители доберутся и до Амалии. – Свой телефон обратно ты не получишь. Мне пришлось от него избавиться, извини. Как только все успокоится, я куплю новый.

У девушки вытянулось лицо. И глаза округлились.

– Ты выкинул мой телефон? Мой! Телефон? – не поверив, переспросила она вмиг осипшим голосом. – Ты… да как ты мог? – по бледному аккуратному личику потекли слезы. – Ты меня ненавидишь, да? – она в отчаянье зажала ладонью рот и всхлипнула.

– Амалия…

– Нет! – девушка выставила перед собой руку, не позволяя Леннеру к себе прикоснуться, и, разревевшись, быстро развернулась и сбежала по ступенькам вниз.

У меня сжалось сердце, но с места я не сдвинулась. Только проследила за ее бегством, как она чуть не упала на воздушной лестнице, пропустив одну из призрачных ступеней.

– Дура! – вполне искренне выругался страж, когда на первом этаже с характерным звоном что-то разбилось. И судя по звуку – это было как минимум окно… то, что во всю стену.

Кусая губы, я неуверенно подняла голову. Привлекательные сапфировые глаза окрасила непроглядная бездна. Опасно! В такой бездне и утонуть можно. Внутренние демоны не отступят, с головой сожрут. Леннер шумно втянул носом воздух. Закрыл глаза. Выдохнул. Золотые импульсы волной прокатились по его телу.

– Ларк? – позвала я. Целая минута прошла, а он так ни разу не пошевелился и ничего не произнес. – Все в порядке?

– А ты не видишь? – капитан резко отстранился и грубо выдернул свою ладонь. Почти оттолкнул меня. – По-твоему – это порядок, Тэс?!

Я поборола желание отвернуться и спрятаться, переждать.

– Нет, – тихо, почти шепотом, отозвалась я. – У вас с Амалией непростые отношения, я признаю, но у нас с Ричардом, поверь, были хуже. Гораздо хуже. Я боялась сказать лишнее слово, а он любил выпить.

Леннер не ответил, устремил на меня свой сердитый взгляд, будто я в чем-то перед ним провинилась и сейчас должна понести за это наказание. От его мрачного взгляда мне стало не по себе. Сейчас на меня смотрел не Леннер, а какой-то незнакомый жестокий мужчина. Такие глаза у него страшные!

Коридор погрузился в непроглядную тьму. Светляки погасли, а магические светильники замерцали, теряя связь с первым резервом, который их поддерживал. Леннер вздохнул, прижался затылком к стене и медленно потер переносицу, пытаясь так успокоиться и совладать со своим резервом. Вроде сработало…

– Прости, – восстановив в коридоре магический свет, некромант порывисто приблизился и, прижав меня к себе, толкнул ладонью дверь. – Мне нужно поговорить с сестрой. А ты пока можешь переодеться, или принять душ, или… не знаю, – страж поцеловал меня в лоб, – просто отдохни.

Я часто закивала.

– Хорошо, – пробормотала куда-то ему в шею. – Не переживай.

Он снова меня поцеловал и, не оборачиваясь, вышел из комнаты. Я осталась одна, закрыла дверь и бегло осмотрела темные покои, по размерам несравнимые с моей бывшей квартирой. За что я только заплатила восемь миллионов штергов, если одна спальня представителя конгресса в несколько раз больше однокомнатной квартиры на окраине Нерона?

Сняв обувь, я неуверенно обошла спальню. Господи. Слишком. Слишком. Дорого… И как-то сумрачно. Все в черных тонах, за исключением разве что двух полукруглых кресел, которые были обтянуты красным шелковым бархатом и смотрелись как два ярких ориентира в сдержанном интерьере спальни. Конечно, ни одна вещь в комнате не была инкрустирована драгоценными камнями, но широкая кровать с фигурными шпилями по углам, декорированными рельефной резьбой, с лихвой замещала все бриллианты гостевых покоев. Чего стоит одно такое изголовье молочного цвета, густо украшенное черным орнаментом и серебром? Сколько тысяч штергов? Больше ста или меньше?

Приоткрыв одну из стеклянных матовых дверей, ведущих из спальни в смежную комнату, я заглянула в кабинет.

Ну и бардак!

Стопки бумаг, сваленные на мраморную столешницу высокого письменного стола, какие-то коробки, разорванные письма, даже недопитая бутылка вина имелась. Я прокашлялась. В горле что-то запершило. Прямо у противоположной стены располагался просторный книжный шкаф с множеством застекленных вертикальных секций. Большинство секций были распахнуты, и книги небрежно валялись на полу в хаотичном порядке. Точнее, в беспорядке. Леннер явно что-то выискивал в спешке. Я тихонько прикрыла дверь, не решаясь заходить в святая святых капитана ночной стражи. Зато в душевую забралась не раздумывая. Еще за одной матовой дверью оказалась вместительная гардеробная, и чего там только не было… Сняв с одной из вешалок длинную мужскую рубашку, я вернулась с ней в спальню и переоделась.

Пока ждала Леннера, не заметила, как задремала, закутавшись в шелковое черное покрывало, которое ласкало кожу и вместе с тем уютно согревало.

Никаких кошмаров. Никаких сновидений. Никакой Обители.

Проснулась только под вечер, когда что-то живое, маленькое и пушистое с разбегу запрыгнуло на кровать и вцепилось когтями в мою ногу. Острые зубы резанули по щиколотке. От неожиданности я вскрикнула и хлопнула в ладоши, создавая нервного, суетливого светляка, который истерично заметался над моей головой, освещая кровать и растрепанного, довольного своей жизнью Кошмара.

– Эй? – я сонно улыбнулась и потерла саднивший участок кожи. Зубы у него будь здоров. – Ты чего кусаешься?

Элементаль передернул ушами, словно понимал, о чем я спрашиваю, и уставился на меня такими ясными, умными глазами, что я не выдержала, от умиления расплылась в улыбке и на коленях подползла к элементалю. Он доверчиво скользнул в мои объятия и прижался моськой к щеке.

– Как ты сюда попал? – я создала еще одного светляка, и тот, подлетев к двери, попрыгал около нее, мерцая, и скоропостижно… погас от нехватки энергии в резерве. – Кто тебя впустил? Дверь закрыта.

– Мяу! – Кошмар потерся усатой мордой о мою щеку, а я только и успела, что удивленно ойкнуть, как над нашими головами закружилась целая вереница фиолетовых светляков десятого резерва. И все они толпой ринулись к двери, повторяя траекторию умершего собрата.

Я завороженно отцепила котенка и, поднеся его к лицу, вгляделась в разумные глаза. Они светились десятым резервом. Комочек шерсти сильнее меня?.. Это удивительно и печально одновременно.

– Мя! Мяу! – Кошмар недовольно завертелся, и мне пришлось снова прижать его к груди, чтобы успокоить. Такой теплый. Огненная шерсть сливалась с кончиками моих волос и искрилась каждый раз, когда я к нему прикасалась.

Провозившись с котенком около часа, я с неохотой вылезла из кровати и, поправив черный шелк, подхватила Кошмара на руки и на цыпочках вышла в коридор.

Особняк тонул в зловещей тишине.

Некстати вспомнилось, что по коридорам разгуливает мертвый дед с жаждой человеческой плоти. Я помедлила. Сейчас, когда весь второй этаж освещался не магией Леннера, а светляками элементаля, дом выглядел страшновато. Настоящее пристанище некроманта, такое, о котором пишут в книгах. И еще эти картины… худощавые незнакомые люди с бледной кожей и красными, горящими в темноте глазами будто следили за каждым моим шагом.

– Черт! – я шарахнулась от стены, когда престарелая женщина с одной из картин повернула голову и, прищурив первый резерв, посмотрела на меня сверху вниз. Возможно, при свете дня это казалось бы не таким жутким, а сейчас… бр-р-р. Сердце в груди защемило. – Ну да, конечно же, – пробормотала я, – не просто картины, а визуализации. Куда же без этого.

Кошмар утвердительно мявкнул и, цепляясь за рубашку острыми когтями, перелез на мое плечо.

По воздушной лестнице я спускалась аккуратно, стараясь не смотреть вниз. Призрачные ступеньки под ногами не проявлялись, поэтому создавалось такое впечатление, что я спускаюсь по воздуху. Как только Амалия справляется? Мне и с тринадцатым резервом здесь тяжело, а у нее он нулевой. Дом строили с расчетом на семью верховных. Никаких тебе лестниц или электричества – минимум технологий.

На первом этаже горел тусклый свет. Несколько багряно-алых светляков Леннера кружили под потолком в медленном танце и освещали просторный гостевой зал.

В самом центре комнаты располагался длинный полукруглый диван с высокой спинкой и широкими подлокотниками, чуть дальше два глубоких кресла и журнальный столик со стеклянной столешницей. Да уж… представители конгресса. Рядом с такой мебелью стоять страшно, не то что садиться.

Побродив по дому, я окончательно убедилась, что Леннера нигде нет, и снова вернулась в гостиную. Там забралась на мягкий диван, поджала под себя ноги и укрылась шерстяным пледом. Языки пламени в античном камине завораживали. Кто растопил камин? Дьявольская прислуга некроманта? Если бы не оживленные, то я с удовольствием провела бы здесь все время, вплоть до пересмотра моего дела, которое, скорее всего, не принесет видимых результатов, и меня навеки заточат в Обитель.

Решив дождаться прихода Леннера прямо здесь в гостиной, я устроилась поудобнее и почти сразу провалилась в глубокий сон, разомлев перед камином. После зелья забвения постоянно хочется спать. Побочный эффект? Надеюсь, что временный. Веки тяжелели, и глаза закрывались сами собой, но с такими последствиями я была готова мириться – это лучше, чем выкрикивать ненавистное имя каждую ночь и просыпаться от кошмаров в горячем поту.

– Тэс? – тяжелая ладонь аккуратно провела по моим волосам, зарываясь в них пятерней, спускаясь к шее и нерешительно поглаживая кожу. Вверх, вниз. Убирая волосинки с лица и прикасаясь кончиками пальцев к щеке. Я сонно поежилась и со стоном потянулась. Мужская рука замерла, а затем медленно дотронулась до моих губ. Не открывая глаз, я с наслаждением прижалась щекой к ласкавшей меня ладони и…

…и тут внутри меня все сжалось.

Внизу живота зародился клубок ледяного страха. Привычных шершавых мозолей на ладони не ощущалось, как и шрамов от меча, и широких колец, которые Леннер никогда не снимал. Делаем простой вывод.

– Черт! – сердце подпрыгнуло до горла и бешено застучало в висках.

Я распахнула глаза, соскочила с дивана, запуталась в пледе и, споткнувшись, чудом удержалась на ногах, схватившись за первую попавшуюся опору в виде любезно протянутой мне мужской руки.

– Ну чего вы так испугались, Тэс? – Стенли обеспокоенно заглянул в мои глаза, а когда я отдернула свою руку и начала нервно разглаживать рубашку Леннера, пытаясь визуально сделать ее чуточку длиннее и прикрыть хотя бы колени, капитан попытался меня успокоить: – Тэс, не волнуйтесь. У меня даже в мыслях не было вас напугать, просто вы так сладко спали, м-м-м, – он втянул носом воздух, – и я вообще не хотел вас будить.

Стенли расслабленно поднял руку и расстегнул несколько верхних пуговиц на камзоле, открывая треугольник волосатой груди.

– А здесь жарко, – меня наградили обезоруживающей улыбкой. Белые, идеально ровные зубы. – Даже слишком жарко.

Еще несколько пуговиц оказались расстегнутыми. Он что, полностью собирается раздеться? У меня округлились глаза. Зачем это? Не надо!

– Мистер Морган! – тяжело дыша, я обошла диван и встала за высокой спинкой, создавая между нами безопасную дистанцию. Какого черта он здесь делает? Сколько времени я спала? И где Леннер?

– Прошу вас, зовите меня Стенли, мы же с вами договаривались.

– Стенли, да, – сипло повторила я. – Совсем вылетело из головы. Простите.

– Ничего страшного, – не прекращая улыбаться, капитан приблизился. – Вы хорошо выглядите. Я беспокоился за вас после того инцидента в Кримзес-Сити. Мистер Леннер сказал, что вы опустошили свой резерв до основания. Как себя чувствуете? Моя помощь не нужна?

– С-с-спасибо, что спросили, – я машинально растерла до покраснения щеку, к которой он прикасался, – но все замечательно, правда. Магия уже восстановилась. Мистер Леннер немного преувеличил, и я… я… – У меня задрожали колени. – В чем дело? – я напряженно попятилась. Стенли обогнул диван и плавно двинулся за мной следом. – Вы так на меня смотрите…

…словно сожрать хотите!

Изумрудные глаза с неприкрытым интересом исследовали мою фигуру, особенно обнаженные ноги, которые за короткой рубашкой спрятать не удавалось. Я громко сглотнула, понимая, что по сравнению с надвигающейся на меня фигурой капитана дневной стражи, я беспомощна. Леннер был в несколько раз мощнее его, зато Стенли двигался плавно, как будто совсем ничего не весил. Я завертелась и безнадежно оглядела пустую комнату, ища пути спасения.

Мы одни. Почему мы одни?

Стенли улыбнулся и, не ускоряя размеренного шага, направился за мной, расчетливо загоняя в тупик и напоминая своим поведением хищника. В военной форме, с седыми, длинными волосами капитан выглядел опасно. У многих представителей первого резерва волосы покрываются сединой раньше положенного срока.

– Я ищу мистера Леннера, – обволакивая меня своим нежным ровным голосом, сообщил Стенли. – Он дома?

– Нет. Его нет. – Я прижалась спиной к холодной каменной кладке на стене. Пятиться больше было некуда. Все. Тупик. Стена. Справа входная дверь, слева высокая статуя. – Скорее всего, мистер Леннер в управлении, или разговаривает с капитаном Лесли в изоляторе, или еще где… вы лучше сами позвоните ему.

– В управлении? – переспросил Стенли, ухмыляясь уголками губ. – Тэс, Тэс, Тэс. А вы в этом уверены?

Господи, жуть какая.

– Да! – выпалила я. – Или нет! Говорю же, позвоните ему.

Мужчина медленно приблизился и остановился в полушаге от меня. Я кожей почувствовала его жар. Дышать стало тяжело. За несколько дней я начала забывать, что существуют другие стражи. И что за улыбкой и показным уважением может скрываться что угодно.

– Мистера Леннера нет ни в управлении, ни в изоляторе, ни на патруле. – Стенли подцепил мой подбородок указательным пальцем и поднял голову вверх. Я вздрогнула. Зеленые глаза светились изумрудным блеском. И этот блеск мне не нравился, я слишком хорошо знаю, что следует за таким вот неоднозначным блеском. – Мистер Леннер почему-то не отвечает по рации и на телефон тоже. У нас несколько новых тел и его присутствие крайне необходимо. Где Амалия? Я хочу с ней поговорить.

– Не знаю, где-то в доме, – честно призналась я и, сцепив ладони вместе, начала незаметно переплетать энергию, создавая крошечный боевой пульсар. Ну так… на всякий случай. – Позвоните мистеру Леннеру еще раз, уверена, что он просто не слышал вашего звонка.

Стенли отчего-то нахмурился. Улыбка вмиг пропала с его губ. Он опустил глаза.

– Не стоит, Тэс, – одной рукой он вывернул мое запястье, – нельзя нападать на стражей при исполнении.

Я испуганно вскрикнула. Его прикосновение обожгло. Действительно обожгло и оставило след на коже.

– Отойдите, мистер Морган! – дрожащим от боли голосом попросила я. – Вы делаете мне больно!

Он отпустил мою руку и снова улыбнулся. Секунда! И я со всей силы ударила его коленом. Хотела между ног, но не дотянулась, поэтому ударила просто по ноге. И рванув к лестнице… тут же оказалась перехвачена и прижата обратно к стене сильными руками. Стенли встряхнул меня за плечи, и я хорошенько приложилась затылком о камни. Из глаз брызнули слезы. Это не маг с пятым резервом. Это капитан дневной стражи с отменной реакцией и высоким болевым порогом. На что я надеялась? Но в любом случае стоило попытаться.

– Вы тоже сделали мне больно, Тэс, – прохрипел на ухо Стенли. Нехороший свет в его глазах разгорался все ярче. Он практически стал ощутим на моем теле. – Теперь мы в расчете. Не так ли?

Я зажмурилась. Всхлипнула. Горячее дыхание коснулось мочки на моем ухе, потом спустилось к шее, к губам. Еще чуть-чуть и я почувствую вкус его губ.

– Ну зачем вы это делаете? Не трогайте меня! – взмолилась я и инстинктивно уперлась ладонями в жесткую грудь. – Пожалуйста, – прошептала ему прямо в губы. – Вы сильнее и быстрее. Я не смогу убежать. Будьте мужчиной… Стенли.

Страж отстранился. Не ожидая этого, я удивленно открыла глаза и не сдержала облегченного вздоха. А я ведь уже приготовилась сражаться до конца и проиграть в этой короткой и бесполезной борьбе. Сердце стучало с такой силой, что заглушало все вокруг. Даже следующие слова Стенли прозвучали как в тумане:

– Это недоразумение, Тэс, – он покачал головой, – вы очень красивая женщина, иногда я забываю, что вы заключенная. Давайте просто притворимся, что этого инцидента не было.

Я выдавила из себя нечто наподобие благодарной улыбки и привалилась к стене. Стенли в последний раз окинул меня голодным взглядом, от которого я снова занервничала, а потом развернулся, отстегнул от ремня рацию и громко произнес, нажав на красную кнопку:

– Ларк? Ты меня слышишь? У нас четыре тела в морге тебя уже заждались. И конгресс в бешенстве. Плюс журналисты по всем каналам крутят очередные байки. Где тебя только носит?

В ответ – тишина. Стенли задумчиво посмотрел на рацию, потом на меня, потом снова нажал на кнопку и поднес рацию к губам:

– Я заехал к тебе домой, и тут прекрасная Тэсия составила мне компанию. В твоей рубашке, кстати. – Я остолбенела, а капитан продолжал глумиться: – Конгресс будет в восторге от твоих взаимоотношений с заключенной. И если ты мне не ответишь, то они очень скоро приедут к тебе домой. Вместе с трупами! Потому что им нужен некромант. Срочно и безотлагательно!

Последние слова страж буквально выплюнул. Отключив рацию, он повернулся ко мне и виновато развел руками.

– Простите, Тэс, ситуация немного выходит из-под контроля, а мистер Леннер решает свои проблемы, вместо того чтобы решать проблему мировой важности.

На несколько неимоверно долгих секунд гостиная погрузилась в вязкую давящую тишину. Я судорожно пыталась отдышаться, а Стенли нервно крутил рацию и прислушивался к стуку моего сердца, которое желало вырваться наружу и покончить с моей несчастной жизнью раз и навсегда.

А потом сработала рация.

– Что ты делаешь у меня дома? – сердито спросил Леннер. Динамики искажали его и без того хриплый от акцента голос. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но мы вроде договаривались встретиться в центре.

Стенли вздел руки к небу.

– Надо же! – не сдерживая эмоций, крикнул он, и прежде чем ответить, подмигнул мне: – Вы просто волшебница! Стоило упомянуть ваше имя и вуаля.

Я вся подобралась, не решаясь на еще один необдуманный поступок – ринуться к лестнице и запереться в спальне, поэтому просто стояла и настороженно следила за каждым движением стража. Голос Леннера успокаивал, но он где-то там… а я здесь, с человеком, до ужаса напоминавшим мне Йонаса.

– Ларк! – Стенли сжал рацию, и та хрустнула в его ладони. Сил в нем не меньше, чем в Леннере. – Какого хрена ты не отвечаешь? Конгресс уже нагнул и отымел меня несколько раз по полной, мать его, программе. У нас четыре новых трупа, куча журналистов перед дверьми управления и больше десятка заявлений о без вести пропавших с пятнадцатыми и тринадцатыми резервами. Но самое главное – из двух новых тел можно вытащить память, нам нужен некромант. А единственный мой знакомый некромант на ближайшие десять тысяч километров – это ты. Вот совпадение, да?

– Я все еще не понял, что ты делаешь у меня дома? – спокойно переспросил Леннер, даже голос не повысил, а вот Стенли от его слов зарычал, и лицо у него пошло красными пятнами.

– Ты издеваешься? – рявкнул он.

– Нет, я вполне серьезно.

– Нет, ты издеваешься!

Леннер замолчал. До нас со Стенли донеслись лишь обрывки фраз, которые некромант адресовал кому-то по ту сторону патрульного канала, перед тем как отключить рацию.

– Ларк?!

Я инстинктивно сжалась, когда в гостиной разом погасли все светляки, а взамен им вспыхнули новые, ослепительно-багровые, словно налитые изнутри кровью. Впервые вижу таких светляков.

– Ларк? – Стенли устремил на меня беснующийся взгляд. У разъяренного быка и то глаза меньше горят, а у этого… капитан явно в бешенстве. – Ты моей смерти хочешь? Хватит меня игнорировать! Я серьезно тебя предупреждаю – сейчас конгресс приедет к тебе домой, привезет трупы, чтобы ты вытащил из них память и помог ее реанимировать. И я больше не буду их останавливать! Учти это. Всё.

Отключив рацию, Стенли пристегнул ее к ремню и решительно направился на выход, собираясь уйти и перебросить всю ответственность на Леннера.

– Хорошо, уговорил, – неожиданно рация снова ожила, и я услышала голос, от которого внутри все потеплело. – Через час буду в управлении.

Капитан замер.

– Через час? – он удивленно хохотнул. – Ты продал внедорожник, чтобы купить билет на метро? Где ты?

– На территории Обители, но я постараюсь приехать до того момента, как тебя еще раз отымеет конгресс, – короткий смешок, – хочу заснять это на телефон.

Обитель? У меня округлились глаза.

– А что ты вообще делаешь в Обители? – будто прочитав мои мысли, Стенли нахмурился. – Вроде мне допуск еще не нужен, старый пока действителен.

– У меня была личная встреча.

– С кем?

Я изменилась в лице и, кажется, побледнела. Нет. Пожалуйста, не говори этого…

– С мистером Раем, – прохрипела рация голосом Леннера, – помнишь его?

Нет! Нет…

– Это один из основателей Обители? – Стенли присвистнул. – Разве они сотрудничают с городскими стражами?

– Разве я сказал, что собираюсь с ними сотрудничать? У меня была личная встреча, и она уже закончилась, поэтому вникать в подробности необязательно. Ты осматривал тела?

– Нет. Конгресс ищет тебя.

– Ладно, – вздохнул Леннер, – встретимся в управлении через два часа.

– Через час! – заорал Стенли, но ответом ему послужила звенящая тишина.

Я невольно поежилась. Капитан опустил рацию и перевел на меня тяжелый взгляд. Энергетические импульсы опутывали все его тело. На какое-то мгновение я подумала, что он сейчас подойдет ко мне и ударит наотмашь. Взгляд у него был такой решительный и злобный, как смертоносная колючка.

– Вы побледнели, – заметил он, на ходу пристегивая рацию к ремню. – Смею предположить, что вы лучше осведомлены о планах мистера Леннера, нежели я.

– Я? – убедительно покачала головой. – Боюсь, вы ошибаетесь, Стенли.

Страж приблизился. Импульсы слились с его кожей, успокаиваясь. А вот глаза… в них все еще горел ядовитый блеск. Между тем Стенли, который чарующе улыбается и ласково говорит, и тем Стенли, что сейчас недобро смотрит на меня, существует огромная пропасть. Но суть в том, что это один и тот же человек. Очень двуличный. Городской прототип Йонаса. Все стражи между собой чем-то похожи.

– Нет? – мягко переспросил капитан. – Совсем ничего не знаете?

Я попыталась улыбнуться. Губы дрогнули, но улыбку я удержала, даже когда холодные пальцы коснулись моей щеки и медленно провели по ней вниз.

– Простите… Стенли, – я слегка пожала плечами, – заключенным никогда ничего не рассказывают.

Мужчина отстранился и широко улыбнулся в ответ.

– Поправляйтесь, Тэс, – застегивая верхние пуговицы камзола, казалось бы, искренне пожелал он, – надеюсь, ваш резерв полностью восстановится в ближайшее время.

– Спасибо.

Стенли едва заметно поклонился.

– До встречи, – бросил он уже через плечо и, толкнув двустворчатые двери, инкрустированные драгоценными камнями, не оглядываясь, вышел на улицу. Защитное заклинание, наложенное на дом, его беспрепятственно пропустило. Капитан дневной стражи вхож в особняк напарника в любое время, потому что Ларк ему доверяет. Так всегда работают защитные заклинания.

Я резко выдохнула, сползла по стене вниз и рухнула на колени, несколько раз глубоко втянула носом воздух, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Руки дрожали, поэтому я с трудом заправила волнистые огненные пряди за ухо и впервые за долгое время по-настоящему пожалела, что не умею использовать магический телепорт. Сейчас бы хлопнуть в ладоши и оказаться в широкой уютной постели, спрятаться под одеялом и желательно прижаться к сильному мужскому телу, способному не только дарить тепло, но и защищать. Вот только Леннер далеко, особняк с уходом Стенли погрузился во тьму, и даже элементаль сбежал.

Я зажгла тусклый огонек, взяла себя в руки и уверенно встала. Миновав призрачную лестницу, которая после капитана дневной стражи не внушала былого страха, прошла по мрачному коридору с живыми картинами и распахнула покои Леннера. Погасив светляка, я забралась на кровать. Подушка и одеяло все еще сохраняли запах хвои, едва уловимый, какой-то экзотический, но очень приятный. Я со стоном обняла подушку руками и уткнулась в нее носом. Спать не хотелось, но и выходить из комнаты больше желания не было, неизвестно, у кого еще из друзей Леннера есть допуск к особняку. У Лесли, например. Уж лучше здесь, так хотя бы спокойней.

Задремать получилось только ближе к утру, когда я измяла всю простынь от бесконечных перекатываний с боку на бок и плотно накрылась одеялом с головой, создавая незримую защиту от несуществующих кошмаров.

Глава 24

Умиротворяющая тишина.

Я сонно поежилась, ощущая на своем теле чей-то продолжительный взгляд откуда-то со стороны. Вся кожа покрылась мурашками. Недоумевая, зачем меня вообще разбудили и так безбожно вырвали из объятий желанного сна, в котором реальность растворялась и одиночество чувствовалось не так явно, я перевернулась на спину и, растерев лицо, открыла глаза.

Через приоткрытое матовое окно в комнату проникал слабый дневной свет. Светляки мирно спали, прицепившись тонюсенькими черными лапками к потолку, и выжидали наступления ночи.

Я привстала на локтях.

– Доброе утро, Тэс. – Леннер сидел в кресле напротив широкой двуспальной кровати, положив руки на подлокотники и расставив ноги. Его задумчивый туманный взгляд неотрывно следил за моими полусонными копошениями. Некромант выглядел спокойным, даже расслабленным, но очень уставшим. Черты прекрасного лица заострились, а правая рука то сжимала, то разжимала подлокотник кресла.

Просыпаясь, я боялась, что снова увижу перед собой Стенли, вдруг он задержался в особняке или зачем-то вернулся, но мрачного мужчину с устрашающими габаритами и в военной форме я была рада видеть куда больше, поэтому не смогла удержать идиотскую, почти счастливую улыбку, заигравшую на губах. Вот только Леннер не улыбался. Он смотрел на меня строго, почти жестко, без капли былого веселья или… заинтересованности.

– Привет, – улыбаться я перестала. Резко сев на кровати, притянула к груди шелковое одеяло и сжалась, не понимая, что случилось и почему в сапфировых глазах нет блеска. – Что-то не так? – не могла не спросить.

Леннер слабо улыбнулся.

– Все хорошо, – успокоил он, заметив, как я напряглась от его хриплого голоса, – просто немного устал. Только приехал из управления, еще даже не завтракал. Подумал, может, ты составишь мне компанию?

Господи, он вообще спит? Третьи сутки уже без сна… нормальный человек не выдержит такой нагрузки. Загнется быстрее.

– Конечно, – я сползла с кровати. Леннер склонил голову набок, голубые глаза заблестели, рассматривая мою фигуру в лучах солнца. – Я только переоденусь. Сейчас… быстро.

Капитан заставил себя моргнуть и поднять глаза чуть выше, на мое лицо.

– Переодевайся, – кивнул он, – я подожду здесь.

Схватив брюки с рубашкой, я скрылась в ванной, неплотно прикрыв за собой матовую дверь. Расчесав спутанные волосы, я сполоснулась под душем, заплела длинную волнистую косу, привела себя в порядок и переоделась. Вернувшись в спальню, застала Леннера на том же самом месте. Он даже не шевелился. Совсем измученный…

– Готова?

– Да.

– Отлично, – тем не менее на ноги капитан поднялся решительно и с легкой улыбкой протянул мне руку, раскрыв ладонь. – Проголодалась?

На первый этаж мы спускались в тишине. Леннер ненавязчиво приобнимал меня за талию, направляя по темным коридорам в столовую. Кроме гостиной я насчитала больше десятка закрытых дверей, ведущих в жилые комнаты. Особняк по-настоящему огромный, с этим не поспоришь.

Столовая, или лучше назвать ее банкетным залом, с длинным столом, накрытым белой скатертью, и несчетным количеством высоких стульев в ажурных накидках, тонула в уютном дневном свете. На первом этаже большинство стен заменяло непробиваемое стекло с сапфировыми отблесками и вставками из камня марэны – не для красоты, скорее для защиты. Но вид на фазенду открывался поистине прекрасный, манящий своими летними красками. Мне даже захотелось прогуляться во дворе и лучше с фотоаппаратом, или даже с красками. Раньше я любила фотографировать, не говоря уже о картинах и визуализации. Но все это было давно. В той прошлой жизни.

– Доброе утро, Амалия, – Леннер подошел к своей сестре со спины и, наклонившись, поцеловал ее в затылок. Девушка вздрогнула и, завертевшись на высоком стуле, обернулась. Пустой, белый взгляд с полностью выцветшей радужкой вокруг зрачков сперва задержался на мне и только потом обратился к брату.

Я скованно улыбнулась, не ожидая, что завтрак пройдет в составе всех членов семьи Леннер. Амалия этого, видимо, тоже не ожидала, поэтому ее реакция мне была вполне объяснима, но не совсем приятна. Точнее, совсем неприятна. Захотелось поскорее уйти и не мешать тихому семейному уединению.

– А я могу приводить своих любовников в наш дом? На ужин там, например? – она сложила на груди тонюсенькие ручки. Дорогие браслеты с драгоценными камнями утяжеляли ее запястья. – Или любовниц? Я еще не определилась со своей ориентацией.

Леннер закатил глаза и сделал вид, что ничего не слышал.

– Познакомься, Амалия, это Тэсия, моя подруга.

Она усмехнулась.

– То есть это теперь так называется? «Подруга»?

Некромант бросил на нее короткий взгляд, и та подозрительно быстро замолчала, поджав губы и состроив недовольную рожицу.

– Это Амалия, – Леннер усадил меня за стол с противоположной от девушки стороны, – моя единственная и горячо любимая сестра.

– Привет, – как можно непринужденней поздоровалась я, стараясь не показывать, насколько мне здесь неуютно. – Красивые камни, – я кивнула на один из ее браслетов, пытаясь разрядить обстановку. – Тебе очень идет.

Амалия нахмурилась и проследила за моим взглядом, после чего демонстративно сняла понравившийся мне браслет и выкинула его куда-то за пределы стола. Я молча проглотила обиду, только и услышав глухой стук, с которым бриллианты ударились о стену и разлетелись по полу.

– Амалия! – рыкнул Леннер. – Прекрати себя так вести.

Она изогнула аккуратную бровь.

– Не понимаю, о чем ты, братец.

Такая приятная девушка… сразу видно – дружелюбная. Я расправила салфетку на своих коленях, затем еще раз и еще, не зная, чем себя занять.

– Сколько тебе лет? – Амалия неожиданно прищурилась, до ужаса напомнив этим своего брата, только глаза совершенно другие и резерв не тот. – Предыдущая подруга Ларка была намного моложе. Ты старовата.

Капитан занял место во главе стола и, посмотрев на нервно дергающуюся меня, покачал головой:

– Не принимай на свой счет, Тэс. Амалия злится, что я не отпустил ее на один бестолковый праздник, где недонекроманты занимаются откровенной ересью во вред себе, поэтому теперь она пытается меня задеть. Ты здесь совершенно ни при чем. Не слушай.

Я понимающе кивнула и опустила глаза. Внутри все равно стало неспокойно, как-то тяжело, словно я не на своем месте. Амалия ведь не знает, кто я, да? Наверняка и про Обитель ей ничего не говорили.

– Я хочу есть, – девушка со стоном откинулась на спинку стула. – Ларк? Сделай что-нибудь. У меня нет никакого желания торчать здесь с вами. Я быстренько поем и пойду заниматься дальше своими убогими недонекромантскими делами. Не всем ведь спасать мир, как тебе.

Хозяин особняка два раза хлопнул в ладоши, негромко, но высокие двустворчатые двери тотчас же отворились, и в столовую забежали… ОНИ! Больше семи человек. Больше семи трупов, оживленных черной магией! Сшитые лица, как старое одеяло в лоскутах, красные, покрытые пеленой глаза, выступающие челюсти, у двоих даже клыки. Прихрамывая, они, повинуясь приказу некроманта, вбежали в зал и начали расставлять столовые приборы, выкладывать еду и разливать чай. У меня сердце чуть не остановилось, когда один из них с урчащим стоном нагнулся и протянул мне салфетку, которая упала с колен на белоснежный мрамор с золотыми разводами. Амалия запрокинула голову назад и звонко рассмеялась.

– Не н-н-надо, – я неосознанно вскочила на ноги, – пожалуйста, лучше оставьте ее себе.

Я побоялась принимать что-либо из разложившейся руки низкорослого, почти облысевшего старикашки, который один раз уже приносил мне еду в гостевые покои. На самом-то деле я не видела – разложившаяся у него рука или нет, она до локтей была спрятана под черной атласной перчаткой, но то, что у него пальцы пришиты иллюзорными нитями, я прекрасно помнила.

– Хг-р! – старикашка, видимо, меня не понимал или просто проголодался, поэтому и ринулся ко мне, клацая челюстью и протягивая смятую в его руке салфетку. У меня подкосились ноги. Недолго думая, я выставила перед собой мерцающий щит, в который несчастный врезался и еще громче зарычал, пытаясь пробиться сквозь магическую преграду.

Некромант молча поднялся, отодвинул стул и подошел ко мне, отстраняя свое оживленное детище назад и разбивая черным пульсаром мой щит.

– Ар'шез! – строго приказал он старикашке, отчего тот, сложив салфетку, убрал ее в карман и, низко поклонившись перед Леннером, скрылся из виду.

– Сколько их в доме? – наблюдая за беготней остальных оживленных, спросила я. – Они ведь едят людей! Я где-то читала. И животных! Они могут слопать элементаля? – я испугалась за Кошмара. Он с вечера не появлялся. – Он же такой ма-а-аленький и беззащитный!

– Тэс… – Леннер подмигнул мне. – Не волнуйся. Мои оживленные не едят людей. Это всего лишь прислуга.

– Чем же они тогда питаются?

– Мясом, естественно.

Меня передернуло.

– Надеюсь, не человечьим?

В ответ на мой вопрос Леннер лишь неоднозначно повел плечом. Я оцепенела. Ну точно! Человечьим. Человечьим, мать их, мясом! Где он берет человечье мясо? Покупает на рынке вместе с брокколи? На развес?

Некромант, привыкший каждый день лицезреть разлагающихся трупов у себя дома, снисходительно улыбнулся и поцеловал меня в лоб. Черт! Да это ведь он их и сшивает! Своими руками!

– Идем, – Леннер легонько подтолкнул меня к столу, за которым надрывалась Амалия. От смеха. Может, со стороны это и смешно, но только не мне. Я до сих пор оживленных лишь на картинках видела, как иллюстрации к страшным преданиям о жертвоприношениях. И на покойников старалась не смотреть. Это жутко.

Когда я вернулась обратно, капитан приобнял меня одной рукой за талию, а свободной снял сверкающие крышечки с горячих блюд. Амалия в предвкушении растерла хрупкие ладошки и сразу принялась накладывать себе всего понемножку. Салат, рис с креветками, овощи.

Пока я гоняла толстую, аппетитную креветку по тарелке с рисом, думала о том, как же полулюди – ни живые, ни мертвые, скорее магические марионетки без души, смогли приготовить целый завтрак. Да еще такой вкусный. Получается, это заслуга Леннера. Сколько вложено магии в один труп? Чтобы этот труп не просто ожил, но и вел разумный образ жизни, знал своего хозяина, исполнял обязанности: готовил, разносил еду, скорее всего, еще и убирался. Дом-то огромный, а вокруг ни пылинки. Я покосилась на Леннера. Держа спину прямо, он разделывался с креветками и иногда следил за сестрой. Чего уж таить – Ларк потрясал своей мужественностью, любовью к строптивой сестре и непростым характером. Я хотела видеть себя рядом с ним. Разделять так каждый завтрак и ужин, разделять постель и все свободное время.

Капитан поймал мой взгляд.

– Невкусно? – осведомился он, заметив, что я совсем не ем, а наблюдаю за ним.

Я смутилась. Вот если бы Амалии здесь не было…

– Спасибо, все вкусно, правда.

– Тогда ешь.

– Угу. – Не отводя взгляда, я опустила руку и медленно провела ладонью по его ноге. От неожиданности капитан напрягся, но тут же расслабился и коварно усмехнулся.

– Осторожней, мисс Рейтли. Вы играете с огнем.

– Я люблю огонь, мистер Леннер.

Некромант перехватил руку и резко положил мою ладонь на свою ширинку. Я задержала дыхание, когда почувствовала, как там все твердеет. Кожу на ладони защипало.

– Любите огонь? – почти шепотом переспросил капитан, когда я сжала ладонь, сминая жесткую ткань на военных штанах. В глазах Леннера заплясали черти, вроде и страшно, но так привлекательно, что я не выдержала и подалась вперед, села почти на край стула, упираясь в ноги стража коленями. – Бросьте, мисс Рейтли. – Некромант накрыл мою ладонь своей, широкой, в мозолях. – Огонь обжигает, – сообщил он на ухо, – а вы боитесь новых ожогов.

– Только не ваш, – прошептала в ответ, коснувшись губами его уха. – Ваш огонь согревает меня, мистер Леннер, и вы об этом знаете.

Некромант тяжело выдохнул, а рядом… рядом разбилась тарелка. Со звоном так, рьяно.

– Тащите тазик! – заорала Амалия, демонстративно выплевывая пережеванный омлет на пол. – Меня сейчас стошнит! – Она с раздражением выпрямилась и посмотрела на брата. – Побойся бога, Ларк! Я все еще здесь! Твоя несовершеннолетняя сестра.

Я зарделась и отстранилась, закрывая лицо руками. Стало стыдно за свое поведение. Что со мной такое творится?

– Не драматизируй, Амалия, – в отличие от меня, совесть Леннера не грызла. Он подозвал одного из оживленных и снова приобнял меня за талию, незримо защищая от любых кошмаров, но от его прикосновения мне стало только хуже. Все чувства обострились, и тот самый огонь, который обжигает, разгорелся внутри, в самом сердце. Пожалуй, я влипла… Как только может влипнуть девушка, влюбленная не в того мужчину.

Двустворчатые двери распахнулись, в зал вошел сутулый старикашка. Наклонившись, он убрал осколки фарфора, дочиста вытер мрамор и заменил тарелку Амалии.

– Довольна? – спросил Леннер, как только за оживленным захлопнулись двери.

Амалия фыркнула.

– Вполне, – она подцепила креветку и отправила ее себе в рот, – вот только… – ее рука задела новую тарелку, и та разлетелась вдребезги под столом, – я уже наелась.

– Амалия!

– Ларк!

Некромант сжал вилку, отчего та превратилась в жидкую субстанцию и лужицей стекла по скатерти на пол. Девушка победно вскинула голову, специально провоцируя брата, добиваясь чего-то, о чем я не могла догадываться. Леннер с минуту смотрел ей в глаза, ожидая извинений, но так и не дождавшись, без эмоций произнес:

– Ты наказана. – Он стукнул кулаком по столу – энергетическая волна разбила все столовые приборы Амалии, подбросила их в воздух и сожгла. – Убирайся отсюда.

– Ой, да пожалуйста! – она вскочила, как обожженная, уронила стул и, гордо расправив плечи, двинулась в сторону выхода. Скорее всего, этого Амалия и добивалась с самого начала.

– И телефон! – окрикнул ее капитан. – Верни.

Амалия сделала вид, что не услышала, хотя строгий голос эхом разлетелся по залу, так что даже я подпрыгнула. Подойдя к двери, она взялась за ручку и, переступив порог, наткнулась на призрачную стену. Уж не знаю, видела ли она ее со своим нулевым резервом или нет, а я с тринадцатым прекрасно заметила всполохи магии в воздухе. Почти смертельный барьер, каким ограждена Обитель и здание изолятора.

– Выпусти меня! – уперевшись ладонями в стену, заорала Амалия. – Не хочу тебя видеть! Сам сказал, чтобы я убиралась.

Леннер поднялся. Оказавшись рядом с девушкой, он грубо схватил ее за руку, прижал к стене и, ощупав кричащее, бьющееся в плену тело, вытащил из кармана джинсов смартфон. Я отвела взгляд. Телефон разбился о стену, рядом с головой Амалии, которая почти захлебнулась в безумном крике. Какие-то микросхемы, дисплей, проводки и несколько кнопок упали к ее ногам. Это было жестоко, но показательно. Не только Амалия умеет ломать чужие игрушки.

– Ты монстр! Настоящий тиран! – завизжала она, царапая плотный камзол, почти разрывая его. Вот это истерика. – Второй телефон за месяц! Когда ты наконец от меня отстанешь?

Обнимая себя за плечи, я подумала, что неплохо было бы показать ее специалистам. Я не говорю, что она сумасшедшая или вроде того, нет, она нормальная, но на фоне нулевого резерва многое могло случиться. Тот же нервный срыв никто не отменял, особенно в подростковом возрасте.

– Прекрати! – рявкнул на нее Леннер, закрываясь одной рукой, по которой Амалия колошматила сомкнутыми в кулачки пальцами, нападая на стража, как злая шипящая кошка.

– Ты все испортил! Забрал меня из Общины и насильно притащил в этот жуткий город, где я вообще никого не знаю, кроме твоих оживленных трупов! – девушка вывернулась и умудрилась ударить Леннера по лицу. На мужской щеке остались полосы от ногтей и тут же проступили капельки крови. – Я хочу вернуться домой! Хочу в Общину! Подальше от тебя, «папочка»!

– Я твой опекун и страж конгресса. К сожалению, ни ты, ни я больше не принадлежим Общине и уже никогда не сможем ей принадлежать.

– Мне плевать на твой конгресс!

– Амалия, существует закон…

– Я сказала – мне плевать! Ты не понимаешь? Я все равно уеду! УЕДУ!

Леннер перехватил ее руку, оттолкнул от себя, но она снова кинулась на него с кулаками.

– Я здесь больше не могу. Не могу! Ненавижу этот город, этих людей! И тебя ненавижу! – надрывалась Амалия. Откуда в ней столько дури? – Некроманты не живут среди людей! Это не мой мир, а твой. Вот и подавись им! А меня верни обратно. Верни домой! Я не хотела с тобой никуда уезжать! Не дай бог, кому-нибудь заполучить такого брата, как ты! Бедный твой полуторагодовалый сынишка, явно сам выбросился из окна, не выдержав такого мерзкого, циничного, жестокого отца! Ты даже не пытался его воскресить! Как, после всего этого, у тебя язык поворачивается называть себя некромантом? Отщепенец! Это я некромант, рожденный в Общине, а ты…

Истерика оборвалась. Амалия сдавленно захрипела, из последних сил хватаясь слабеющими пальцами за мощную мужскую руку, которая сжала ее шею и оторвала девушку от земли, подняв в воздух. Свет замигал. Стены задрожали. По всему полу, начиная от места, где стоял Леннер, побежали безобразные трещины. И я не сразу поняла, что этот полный отчаянья крик принадлежит мне:

– Довольно! Что вы здесь устроили?! – я схватила стул, замахнулась, вынуждая Леннера обернуться и отпустить Амалию. – Хватит! – когда стул разлетелся в щепки, а стальная рука инстинктивно сомкнулась на моей шее, заорала я, сотрясаясь от крупной дрожи. – Ты меня задушишь!

Амалия сползла по стене.

– Прости… Ларк, – прошептала она, пряча свое лицо в ладонях, – прости меня, пожалуйста, я не хотела этого говорить! Не хотела!

Я закашлялась, растерла горло, когда Леннер меня отпустил и отшатнулся на несколько шагов назад. На этот раз в его глазах не было привычной бездны… только ярость и боль.

Я всхлипнула. Непробиваемый страж закрыл глаза, и за какое-то неуловимое мгновение все встало на свои места. Свет в последний раз моргнул, и светляки снова засияли. Трещины на стенах прекратили разрастаться, намереваясь разрушить особняк до основания, и стремительно затянулись.

Опустив руки, я смотрела на капитана, который вернул своему лицу холодное спокойствие, и у меня по щекам покатились слезы. У него был ребенок? И он разбился? Выпал из окна… Как давно?

– Прости меня, Ларк! – Амалия сильно пожалела о сказанных словах. Она на коленях подползла к стражу и с мольбой сложила на груди руки. – Мне так жаль, Ларк. Очень жаль. Я ведь знаю, что это был несчастный случай, что няня недоглядела… Прости! Я никогда не хотела этого говорить, просто ты меня разозлил, а я сорвалась.

Леннер подхватил ее за локоть, без труда поставил на ноги и, достав из кармана свой телефон, всунул ей в руки со словами:

– Не подходи ко мне больше.

Амалия заревела.

– Ларк… – сквозь слезы простонала она. И уже никакого телефона не нужно.

Некромант нагнулся так, чтобы их лица оказались на одном уровне и, несмотря на внешнее спокойствие, гневно прошипел сквозь плотно сжатые зубы:

– Убирайся, Амалия! Чтобы сегодня я тебя больше не видел. Хотела телефон? Забирай! Все забирай и проваливай.

Он легонько ее оттолкнул, не применяя силы, но девушка едва устояла на ногах. Разревевшись до хрипоты, она аккуратно положила телефон на пол и выбежала из зала.

Леннер помедлил, смотря ей вслед, а затем перевел на меня свой ледяной, как будто мертвый, ничего не выражающий взгляд. Вот так сапфиры превращаются в лед. Я не могла пошевелиться, не могла вымолвить и слова. Я была так потрясена. До боли, до глубины души!

– Уходи, Тэс, – мрачнея, приказал страж. Не Леннер, страж. Мне казалось, что он даже стал выше и мощнее в несколько раз. Неземное преображение из нежного страстного мужчины в убитого горем отца. Волны импульсов ходили по его телу, не предвещая ничего хорошего. И вот как я могу оставить его одного? В таком-то состоянии. – Рейтли! – он передернул плечами, из последних сил сдерживая ярость – черную, как его магия, и такую же убийственную, как первый резерв. Светляки снова замерцали, пытаясь выровнять баланс первого резерва, который обычно их подпитывал, но сейчас и Леннер, и его магия находились на грани, и ни о каком балансе речи идти не могло. – Господи, женщина, убирайся отсюда! – он швырнул в меня энергетическим пульсаром, собираясь волной энергии откинуть к двери, но наученная горьким опытом Обители, я увернулась и на всякий случай загородилась щитом.

– Ларк, не надо… – немеющим голосом прошептала я, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Трещины снова появились на стенах. Иллюзия парящего неба под потолком рухнула.

Небрежным взмахом руки Леннер разбил мой щит и, приблизившись, дьявольски страшными глазами уставился на мое лицо. Сверху вниз. Жестко. Как будто намеревался ударить. Но я знала, что не ударит, поэтому не шелохнулась.

– Я хочу остаться один, Тэс, – чеканя каждое слово, повторил он, пугая своим напором и внушительной тенью, что отбрасывала его фигура. Самое время упасть в обморок, вот прям сейчас. – Я невнятно выражаюсь? Завтрак окончен. Уходи. Оставь меня одного!

Я прикусила губу и решительно покачала головой.

– Нет! – сделав для себя выбор, твердо ответила я и не без усилия провела ладонью по его щеке. Не ожидая этого, капитан дернулся, но я снова подошла и, наивно полагаясь на то, что меня не придушит неконтролирующий себя верховный маг, уткнулась лицом в широкую грудь, обняла его за талию и даже сквозь ткань камзола услышала бешеное биение сердца.

– Тэс… – сквозь зубы простонал Леннер. Я крепче обняла его. Напряженного, злого и настроенного на разрушение всего и вся вокруг. Мрамор под ногами треснул, потолок начал осыпаться, и комната разделилась на две части.

Не помню, когда в последний раз мне было так страшно. Особняк ожил, норовя похоронить нас под руинами своих обломков. Вокруг посыпались камни, стены заскрипели, лопнули стекла. У любой магии есть обратная сторона. Иногда она принимает разрушительный характер, особенно если силы слишком велики.

– Ларк, пожалуйста, хватит! – Я сжалась, зажмурилась, но не отступила. Если суждено умереть, то лучше так. Некроманту ничего не будет, а тринадцатому резерву из-под обломков вряд ли удастся выбраться. Это я точно знаю. – Тебе придется реконструировать особняк, если не остановишься, – пробормотала я, судорожно цепляясь руками за военный камзол.

Леннер тяжело вздохнул, наклонился, прижался губами к моим волосам, не произнося ни слова. Его магия вихрем сносила все на своем пути, ни перед чем не останавливаясь.

Я приоткрыла глаза и заорала. Не вслух, конечно, где-то внутри себя. Столб пыли, мертвые светляки на полу и короткие разряды молний прямо рядом с нами. Это было слишком для меня, человека, далекого от практической магии. У Ричарда не было такой силы… И слава богу, иначе я бы не дожила до сегодняшнего дня. А теперь рискую не дожить до вечера. Я снова зажмурилась. Одно из панорамных окон треснуло и взорвалось, нас накрыло снегопадом из мелких блестящих осколков. Даже в волосах запуталось стекло.

– Ларк?.. – теперь бы я уже никуда не ушла, даже если бы захотела. Слишком поздно. Стоит только отойти от виновника катастрофы, как меня сомнет его магией. – Ларк, ты знаешь… мне страшно, – призналась я, обнимая его крепче, пытаясь слиться с напряженным, рельефным телом. – Очень страшно. Очень-очень страшно! Давай уйдем?

– Тебе же нравился огонь, Тэс. – Хриплый голос вкрадчиво прозвучал у самого уха. – Чувствуешь, как он согревает?

Леннер резко крутанул меня за плечо, прижал к своей груди спиной, заставляя от ужаса распахнуть глаза и поддаться панике.

– Мы сгорим… – кожу обожгли языки пламени. – Что ты творишь…

Комната полыхала. Огонь не доставал до нас, но поглощал все вокруг. Стены покрывались копотью, становились черными и безобразными. Запахло гарью и чем-то паленым.

– Не нравится? – осведомился Леннер и подтолкнул меня вперед. Пламя расступилось. – Неужто не греет?

– Обжигает.

Страж одним взмахом руки восстановил ту часть стола, что пострадала меньше всего. И с напором шагнул вперед. Под ногами захрустело стекло. Мне пришлось облокотиться на столешницу, чтобы не оказаться раздавленной. Леннер нагнулся ко мне, наши взгляды встретились – один дикий, с отражением неистового пламени внутри, второй – испуганный, но решительный. Кривая усмешка обозначилась на мужских губах, и некромант открыл рот, собираясь снова что-то сказать, судя по всему что-то грубое и возможно обидное, но я не хотела это слышать. Я прекрасно понимала, что сейчас в нем говорила магия, а не он сам, поэтому притянув его за воротник, поцеловала, не позволяя меня обидеть.

– Зачем ты это делаешь? – Леннер взвыл, его ладони уперлись в столешницу, и она заискрилась, начала плавиться. – Почему не хочешь уйти? Уходи! Я разрешаю!

– Никуда я не пойду! – не отпуская воротник, потому что боялась остаться одна посреди адской сковородки, закричала ему в лицо. – Либо уйдем вместе! Либо я остаюсь здесь. С тобой.

– Ты идиотка.

– А ты, придурок, сейчас нас здесь погубишь.

Капитан рассмеялся, его рука коснулась моей рубашки, и волна огненной энергии сорвала пуговицы, распахнула жилет, обнажая меня по пояс. Я вздрогнула и вцепилась в его плечи, обняла его бедра ногами. Царапающий смех перешел в тихий стон, и Леннер впился в мои губы, напористо, но не жестко. Страстно. Я выгнулась. Пламя пожирало комнату, создав вокруг нас плотное кольцо из огня и дыма. Это было так страшно, что в какой-то момент танцующие языки живой пламенной магии стали завораживать. Леннер за косу притянул меня к себе, оставляя поцелуи везде, куда только мог дотянуться. Его губы были повсюду, и каждое новое касание к коже порождало стон, который срывался с моих губ и тонул в звуках убийственной магии.

– Ты сводишь с ума, – зарычал Леннер, роняя меня на спину, разрывая одежду, полностью обнажая.

Услышав его хриплый, пропитанный страстью шепот, я поняла, что больше не могу. Не выдержу ни секунды. Хочу его сейчас! Он мой. Только мой! Мой мужчина. Мой капитан. Мой.

Непослушными руками я потянулась к его брюкам. Расстегнула пряжку, ремень, молнию и почти сразу ощутила, как огромный, напряженный член проникает в меня, наполняет изнутри.

– Ларк! О… Ларк!

Леннер заткнул мне рот поцелуем, вдавив в жесткий стол своим телом, не давая пошевелиться. Я запрокинула голову назад, надрываясь в беззвучном крике. Сумасшедший ритм, с которым страж вонзался в мое тело, заставлял задыхаться и царапать его кожу. Неспециально. От переизбытка эмоций, которые, казалось, я не в состоянии вынести одна, не разделив их с кем-то.

Почувствовав мучительно-сладкий спазм, я закричала, выгнулась дугой, прильнув чувствительной грудью к камзолу. Перед глазами плыло, и тело билось в непрекращающейся судороге.

– Останься со мной, – начиная постепенно успокаиваться, попросил Леннер, прижимая к себе мое обмякшее тело. – Хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда.

– Это невозможно, – чуть ли не в слезах ответила я. – Обитель…

– Разберемся.

Он вышел из меня, провел головкой члена по горячей промежности, а затем снова вошел, изменив угол проникновения. Я уперлась коленями ему в грудь, сжимая ноги, что позволило Леннеру погрузиться в меня полностью, до самого конца.

Я не заметила, в какой момент пламя погасло и дом перестал рушиться, но когда зал наполнился моими новыми криками, огня уже не было. Только в голубых глазах сохранилось пламя, напоминая о былом срыве, который за считанные секунды превратил прекрасный зал в черное выжженное пепелище.

Кончив, Леннер, не выходя из меня, развернулся, присел на край стола, позволяя мне навалиться на свое тело и обессиленно повиснуть на нем, уткнувшись носом в шею.

Мы были перепачканы в саже. В моих волосах все еще торчали запутавшиеся между волосинками осколки стекла, но чтобы их вынуть, у меня банально не хватило сил – я едва дышала, и между ног все пульсировало.

Леннер держал меня до тех пор, пока возбуждение не улеглось, и я не расслабилась. Затем снял с себя камзол, поднялся, накрыл меня и начертил в воздухе знак…

– Нет! – я остановила его руку, не давая закончить метку телепорта. – Только не телепортация. Я ее не переношу.

– Как скажешь, – согласился он, прижимаясь улыбающимися губами к моему виску. – Тогда пошли.

Переступая через обломки, камни, куски опорной балки, некромант выбрался из прогоревшего зала в коридор, прошел до гостиной, свернул к лестнице и поднялся на второй этаж. Ударом ноги открыв дверь, он занес меня в ванную и поставил под горячие струи воды.

Привалившись плечом к стеклу, я украдкой наблюдала, как страж раздевается. Он был восхитителен. Непостижимо восхитителен. А судьба непостижимо жестока. Нам было не суждено встретиться в прошлой жизни, мы принадлежали к разным социальным кругам, не подозревая о существовании друг друга, а теперь между нами такая пропасть, через которую не перепрыгнуть, только голову расшибить. Ни слово капитана стражей, ни просьба основателя Обители не освободят меня от решения конгресса. И что делать? Это становится невыносимым.

– Ты прекрасна. – Леннер не оборачиваясь, посмотрел на мое отражение в зеркале. – Не опускай глаза.

Я улыбнулась, прогоняя мрачные мысли и наслаждаясь отведенным временем.

– Вот так лучше, – одобрил капитан и тоже улыбнулся, а я почему-то смутилась. На меня так никогда не смотрели. Даже мать не испытывала любви по отношению к собственным детям. А в сапфировом взгляде было столько неподдельной искренности, столько нежности и желания, что я тихо ахнула, кусая губы. Наверное, в моем взгляде было то же самое, иначе Леннер бы так не улыбался.

Стянув через голову рубашку, некромант быстро расстегнул массивную бляшку на ремне, спустил штаны и, плавно развернувшись, шагнул в душевую кабину, закрывая за собой матовую дверь.

– Иди ко мне, Тэс.

Я покорно скользнула в крепкие объятия, предоставляя ему возможность управлять технологиями с помощью своего резерва. Мои крупицы магии не осилили бы такую технику. Здесь все было предназначено для первого резерва.

Глава 25

Ненавижу эту проклятую рацию! Только сегодня ночью поняла, как же сильно я ее ненавижу. Она способна выдернуть любого стража из собственной постели посреди ночи и заставить беспрекословно ехать в управление, потому что кто-то там, на другом конце патрульного канала, так сказал.

– Не уходи! – разочарованно захныкала я, прижимая к груди подушку и всматриваясь в черноту комнаты. Пламенный светлячок едва освещал темный мужской силуэт.

– Меня ждут в управлении.

– Не-е-ет. Сейчас же два часа ночи!

Леннер усмехнулся.

– Я ночной страж, милая, если ты не забыла.

Забудешь тут. Я упрямо поджала губы, уже ощущая холод, который подбирался к кровати. Оставаться одной не хотелось, особенно в таком огромном доме с оживленными трупами, но выбора, естественно, у меня не было. Все, что я могла, так это лежать под шелковым одеялом и безучастно смотреть, как капитан стражей мечется по комнате.

Меньше чем за минуту Леннер полностью оделся, пристегнул к ремню шипевшую рацию и, склонившись над кроватью, посмотрел на меня.

– Ты ведь приедешь утром? – сонно протянув к нему руку, спросила я.

– Вечером, – он поцеловал тыльную сторону ладошки и, не задерживаясь, вышел из комнаты.

С тяжелым вздохом я рухнула обратно на подушки и с головой накрылась одеялом.

Второй раз открыла глаза, когда в комнату пробивались яркие лучи дневного солнца. Поплескав в лицо холодной водой, я нацепила на себя одну из рубашек Леннера – моя одежда так и осталась лежать в прогоревшем зале – и вышла в коридор, в надежде найти что-нибудь съедобное, чем здесь можно подкрепиться.

Сбежав на первый этаж, я дошла до столовой и, еще не заглядывая внутрь, услышала незнакомые голоса и шум работающих инструментов. Вчера Леннер, решив не расходовать резерв, вызвал обычную бригаду мастеров, которая за неделю обещала все восстановить и привести прекрасный светлый зал в былой вид.

Побродив по первому этажу, я не нашла ни кухни, ни одной живой души, а вот неживая нашла меня сама.

Переборов себя, я остановилась около лестницы и с опаской взглянула на спускающегося ко мне навстречу старикашку. Какой же он жуткий! И эта его разлагающаяся кожа. Никогда бы не стала жить рядом с таким чудовищем, к тому же еще и мертвым. Некромантам не привыкать.

– Хг-р, – оживленный затормозил посреди лестницы и уставился на меня безразличными очами, в которых когда-то была жизнь… наверное. Я нерешительно помахала рукой в знак приветствия, на что это чудовище оскалилось на меня на удивление целыми, хоть и редкими зубами и зарычало: – Гх-х-р-р-р?

Я отступила от лестницы, решив не испытывать удачу. Никто не знает, что придет ему в голову, если он вообще способен думать и анализировать, но судя по всему, способен и даже лучше, чем некоторые люди.

– Мне бы поесть, – четко разделяя слова, произнесла я, не совсем уверенная, что оживленный меня понимает, Леннер ведь говорит с ними на другом языке.

– Гх.

– Завтрак. – Я сделала вид, словно держу в руках ложку. – Понимаете? Ням-ням. Нет?

Старикашка медленно спустился, прихрамывая на обе ноги. Я отшатнулась, но он лишь фыркнул и, низко поклонившись, скрылся за поворотом. Я растерянно посмотрела ему вслед. И что это было?

Через четверть часа в комнату постучали. Открыв дверь, я увидела на пороге одного из оживленных. Молодой парень. Был. Когда-то. Сейчас это просто труп. Выдавив из себя нечто наподобие улыбки, я пропустила его в комнату, а сама спряталась за дверь, придерживая ее как щит. Оживленный принес завтрак. Костлявыми пальцами в атласных перчатках он переложил фарфоровые тарелки с овального подноса на прикроватную консоль и, повернувшись ко мне, оскалился. У меня нервный смех вырвался от его улыбки, а у него чуть зубы не выпали от переусердствования.

После завтрака я на цыпочках зашла в кабинет капитана стражи. Ничего не трогая из бумаг и не прикасаясь ни к каким документам, я с трудом выискала в распахнутом книжном шкафу тот самый толстый дневник из прошлого, который написал некромант во время перестройки конфедерации, и вернулась с ним в спальню.

Большую часть дня я провела за изучением кровавых ритуалов, которые в Кримзес-Сити я поспешно пролистывала, наивно полагая, что знания о воскрешении умерших мне никогда в жизни не пригодятся.

Первое, что стало более-менее приятным открытием – у верховного некроманта оживленные имеют разум, некоторые импульсы в мозгу восстанавливаются под действием черной магии. Говорить они не могут, зато все слышат и анализируют, почти как дети. А едят они все же человечину… Где только Леннер ее берет? Плюс многие из оживленных обладают магией, тем же резервом, каким обладали при жизни, только сложные заклинания, которые требуют сплетений двух или трех энергий, они создать не в состоянии, поэтому пользы от этой магии практически никакой.

Рассматривая мрачные зарисовки оживленных, меня замутило. Видимо, разрезать человека, а потом заново сшивать оторванные конечности, чтобы вдохнуть в мертвое тело жизнь – не мое. Вот совсем. Интересно, Амалия тоже этим занималась до опустошения своего резерва? Как представлю, мурашки по коже.

– Эй! Хозяева! – веселый, почти мальчишеский голос вторгся в мои мысли, когда я только-только подошла к главам, посвященным Общине – или, другими словами, клану, или отдельной коммуне некромантов, что живут вдали от цивилизации по своим законам. Ни одна Община не подчиняется конгрессу. У некромантов своя культура, свои ценности, свой язык, своя религия. Зато теперь понятно, почему у Амалии с Леннером незнакомый акцент. – Тут хоть живые-то есть? Так. Второй этаж, налево. Ага! – обрадовался незнакомец прямо за дверью покоев Леннера. – Вроде эта. Все, парни, заносите!

В коридоре послышался нечеловеческий топот, словно стадо животных пробежало, а потом распахнулась дверь и в комнату один за другим начали забегать оживленные. Они торопились, кряхтели и прихрамывали. Каждый из них тащил в руках по виду тяжеленные коробки, ажурные пакеты, даже чемоданы на колесиках приволокли, и побросали все это посреди комнаты, сваливая вещи в кучу, хоть и аккуратную.

Я ошалело открыла рот, переводя ничего не понимающий взгляд то на фирменные коробки, то на бегающих туда-сюда оживленных, то на распахнутую дверь. Зрелище было бы смешным, если бы не было таким странным. Толпа мужиков вламывается к тебе в спальню и, пыхтя, затаскивает в нее какой-то хлам, бросает его на пол и бежит за следующим хламом, чтобы тоже его бросить посреди комнаты. И все бы ничего, если б хоть мужики были живые, но так нет же… мертвые. Интересно, это я свихнулась, или у них у всех разом в голове что-то переклинило?

Первые несколько секунд я в немом ступоре наблюдала, как гора коробок увеличивается, а оживленные продолжают бегать туда-сюда и мелькать перед глазами, но потом ко мне вернулся дар речи.

– Что, черт возьми, происходит?! – я захлопнула книгу и вскочила с кровати. – Что это такое?

Оживленные флегматично покосились на меня, словно услышали непонятный возмущенный шум, но так ничего и не ответили, зато откуда-то из коридора до меня донесся вполне живой мужской голос:

– Ваш новый гардероб, полагаю.

Что? Новый гардероб?

Я нахмурилась, накинула на плечи шелковое одеяло и не спеша вышла в коридор. А там, привалившись к стене прямо около двери, стоял высокий худощавый мужчина в деловом костюме с блестящими запонками, явно дорогими, и отменным парфюмом с приятным запахом. На ногах лакированные ботинки с заостренными носиками, а на голове аккуратная шляпа, наподобие борсалино, черная, с загнутыми вверх полями.

Как только я выглянула в коридор, медовые, светло-золотые глаза, пропитанные четвертым резервом, с недоумением посмотрели на меня, точнее на одеяло, в которое я закуталась при виде незнакомого мужчины.

– Мисс Леннер? – отлепившись от стены, спросил одетый с иголочки маг. Часы на его руке сверкали россыпью бриллиантов.

Я подозрительно покачала головой.

– Нет, мисс Рейтли, – поправила я, не спеша подавать ему руку для рукопожатия, которое принято по регламенту. – А вы? Кто?

И как сюда попали? Защитное заклинание, наложенное на особняк, беспрепятственно пропускает тех, кому хозяин доверяет и разрешает войти. Стенли Ларк доверяет, значит, и этому типу тоже.

– Ах да, – незнакомец дружелюбно улыбнулся, приподнял элегантную шляпку и учтиво представился: – Мистер Клэхэр Саливан, мисс Рейтли. Модельер.

Красивая визитка с золотым тиснением перекочевала в мои руки. Модельер… Я задумчиво покрутила лакированную бумажку. «Одежда Амфрид. Прекрасное в тебе!» Знакомый логотип.

– В этих коробках одежда? – догадалась я, кивнув на пробегающих мимо нас оживленных. – Для кого? Для мистера Леннера?

Он не говорил, что ему сегодня должны что-то привезти. Или… может, он и не должен мне об этом говорить?

– Конечно, нет! – обиделся Клэхэр, внезапно приобнял меня за талию и потянул за собой в комнату. Я округлившимися глазами уставилась на мужчину. Почему все ко мне прикасаются? Я не переношу чужих прикосновений, уж точно не после Обители. – Это не просто одежда, мисс Рейтли, это настоящее воплощение искусства и утонченности. Оцените сами.

Модельер выпустил меня и, открыв одну из плотно запечатанных фирменный коробок «Амфрид», вытащил на свет элегантное черное платье, украшенное фактурной цветочной вышивкой, кристаллами, пайетками и мелкими драгоценными камнями. И при виде этого платья у меня что-то так в горле запершило и попить сразу захотелось.

– Но это же платье! – изумленно констатировала я.

– Ну-у-у, да, – Клэхэр посмотрел на «произведение искусства», словно мои слова заставили его засомневаться, – платье, да.

– Зачем мистеру Леннеру платье?

У модельера глаз дернулся от моего вопроса.

– Полагаю, что платье предназначено исключительно для вас, – неуверенно произнес он, – для… хм… мистера Леннера размер неподходящий. Мы, конечно, можем расшить, но эти модели не подойдут для мужской комплекции, особенно для такой, как у мистера Леннера.

– А-а-а, – задумчиво протянула я, покосившись на платье, – вот как, значит.

Клэхэр расслабил галстук. Видя мою растерянность, у него капельки пота на лбу проступили. Волнуется? Боится гнева капитана стражей, а заодно и представителя конгресса, верховного и некроманта? Понимаю. Я бы тоже боялась, если бы была на его месте и перепутала заказ для представителя конгресса.

– Не переживайте вы так, – поспешно успокоила его я, опасаясь, как бы у мужика приступ какой не случился, а то лицо у него пятнами уже начало покрываться и глаза нервно забегали. – Вы сказали, что это для мисс Леннер? – он кивнул. – Тогда берите все это и несите в комнату сестры мистера Леннера. Комната мисс Леннер где-то, – я неоднозначно развела руками, – где-то в доме, я точно не знаю, простите.

Я улыбнулась. Не думала, что Ларк так быстро забудет вчерашнюю обиду, с учетом того, что слова Амалии задели его до глубины магии, раз она так разбушевалась, но, похоже, я ошиблась. Сколько он денег потратил… боже мой… Амалии, должно быть, понравится.

– Но… – мужик совсем раскис, мне его даже жалко стало. Сгорбившись, он аккуратно сложил платье и вернул «воплощение искусства» обратно в коробку. – Но ведь мистер Леннер дал четкие указания по поводу доставки.

Я пожала плечами.

– Извините, вам лучше поговорить с мистером Леннером и еще раз все уточнить. Боюсь, я не смогу вам помочь и где комната мисс Леннер тоже не знаю. Я здесь просто… гостья.

Или как еще можно обозначить мой статус? Подруга мистера Леннера? Любовница? Это даже в мыслях звучит как-то смешно.

Клэхэр судорожно вздохнул. Достав из внутреннего кармана пиджака смартфон, он выискал в контактах нужный номер и, выждав пару секунд, решительно нажал на кнопку вызова и поднес телефон к уху.

Пока модельер вышагивал по комнате, кусая губы и слушая гудки, я осмотрела гору фирменных коробок с логотипом «Амфрид» и с любопытством заглянула в один из небольших черных пакетиков. Нижнее белье?! Леннер покупает нижнее белье для своей сестры? Да еще такое?! Ну… эм… ладно.

– Мистер Леннер? – модельер быстро затараторил от волнения. Не зная статус Леннера, я бы удивилась, а так… наверное, никто в здравом уме не ищет общения с капитаном стражей, за исключением других стражей или верховных. – Вы простите… Что? Я вас отвлекаю? Ох, я всего-то на секунду, на одну секундочку, не больше, вы только не переживайте.

Клэхэр зажмурился, а я покрепче закуталась в шелковое одеяло, невольно услышав часть разговора. Не припоминаю, чтобы Леннер позволял себе кричать в моем присутствии, конечно, если не принимать во внимание вчерашний неудачный завтрак, после которого мы почти весь день провели с ним в постели, наслаждаясь друг другом, а в перерывах изучая практическую магию и стихию огня. Ну то есть, это я ее изучала, а Леннер показывал простецкие сплетения заклинаний и страдальчески закатывал глаза каждый раз, когда приходилось корректировать мою энергию.

– Тут произошло маленькое недоразуменьице, – все еще сжавшись и зажмурившись, продолжал быстро тараторить модельер, – вы неправильно заполнили бланк на доставку. Ой! То есть это у нас! Конечно же, у нас что-то напутали с вашей доставкой и… Да ну нет, ну что вы, глаза у всех на лице, а не на заднице… Да, понял. Вы правы. Конечно.

Клэхэр привалился к стене, обтирая фирменным платком лицо. Шляпка у него сползла набок, да и разговор с Леннером получался какой-то неконструктивный. Клэхэр подлизывался, пытался все смягчить, а капитана это злило, как и то, что его отвлекают от работы. Через минуту крайне натянутого разговора я уже грешным делом решила, что Леннер сейчас сбросит вызов, и все коробки останутся лежать на полу в спальне до его прихода, как вдруг модельер перестал вздыхать и просиял.

– Ну вот зачем вы ввели меня в заблуждение? – Клэхэр перекрестился, убрал телефон в карман и с упреком посмотрел на меня. – Только зазря побеспокоили такого человека! Можно узнать ваше имя?

Червячок с нехорошей догадкой шевельнулся в голове. Да нет… нет! Не может быть.

– Тэс, – сипло представилась я, прокашлялась и сказала громче: – Тэсия.

Модельер взмахнул руками.

– Прекрасное, – он послал мне игривый воздушный поцелуй, – прекрасное имя, мисс Леннер.

– Я не…

– Отлично! Расписываться нигде не нужно, мистер Леннер все заполнил за вас, – он перебил меня и с облегченной улыбкой переступил порог комнаты. – Если что не так, то моя визитка у вас есть. И, конечно же, спасибо, что выбрали «Амфрид», – Клэхэр дергано поклонился, с каждым новым словом пятясь на выход, – мы ценим всех клиентов. Особенно мистера Леннера! Так ему и передайте.

– Какого черта? – возмутилась я, но мой вопрос уже был адресован закрытой двери.

Мотнув головой, я пересмотрела с десяток фирменных коробок, просто чтобы убедиться… и да. Размер мой. Для Амалии слишком великовато. Но теперь возникает один-единственный вопрос:

– Зачем так много?

Не говоря уже о стоимости. Насколько я помню, «Амфрид» – одежда не для всех. Миссис Фларгерман, директор школы прикладных искусств и визуализации, всегда отзывалась об «Амфрид» только с любовью, но она и зарабатывала на уровне верховных, обычные маги, вроде меня или Сандры, только слышали название этой фирмы, довольно популярной в определенных кругах, но ходить в платье стоимостью равной приблизительно стоимости однокомнатной квартиры в Арфине… Ух! Никогда не планировала примерить на себя однокомнатную квартиру вместо свитера.

Переодевшись в нечто схожее со сгоревшими вещами – в белую блузку, облегающие черные брюки и короткий приталенный жилет, я решила больше ничего не трогать. За два месяца, что у меня остались до Обители, я чисто физически, из соображений логики, не смогу перемерить все это, даже если буду переодеваться по три раза на дню, чего я, естественно, делать не буду. Через пару месяцев или даже раньше Леннер с чистой совестью сможет вернуть все обратно в «Арфин» и забрать свои штерги, потраченные впустую. А потратил он, думаю, немало.

Я глупо улыбнулась. Несмотря на бешеное расточительство, у меня внутри все потеплело. Леннер обо мне заботится? Переживает о моем внешнем виде. Как я себя тут чувствую, разгуливая по особняку в одной его рубашке за неимением собственных вещей? Это неожиданно, но чертовски приятно.

Забрав дневник, я спустилась в гостиную.

Капитан вернулся глубокой ночью. Застав меня спящей, свернувшейся комочком на диване около камина, он присел рядом, осторожно вытащил из моих рук дневник и развернул на той странице, где я оставила закладку.

– Быть некромантом ужасно, – хриплым после сна голосом сообщила я, на что Леннер неодобрительно покачал головой, пролистывая те главы, что я успела прочитать. А почитать там было что… – Все Общины устраивают ежегодные жертвоприношения? – я лениво приоткрыла один глаз, затем второй. – Выбирают самого слабого и разделывают его на алтаре смерти? И чаще всего это женщины. Они ведь слабее мужчин, так?

– Это часть нашей культуры, – отозвался Леннер таким тоном, будто говорил нечто само собой разумеющееся: – но тебе в ней делать определенно нечего.

Я не обиделась, но от резких слов недовольно поморщилась и, растерев лицо, села, поджав под себя озябшие ноги.

– А если я хочу узнать немного больше о вашей культуре? – я с надеждой закусила губу. – Совсем чуть-чуть. Ты расскажешь?

Некромант, откинувшись на спинку дивана, захлопнул книгу, и та моментально растворилась в его руках. Скорее всего, опять заняла свое законное место в кабинете.

– Зачем тебе влезать в некромантию, милая? – Леннер посмотрел на меня, сжавшуюся на другом конце дивана, маленькую по сравнению с ним, с тринадцатым резервом в изумрудных глазах, без знаний практической магии, со слабым владением энергией. – Некромантами рождаются, этот дар невозможно приобрести или изучить. Ты, к сожалению, в пролете.

Какая жалость, но разрезать тела и вступать в секту с извращенной, неподвластной уму религией в мои планы не входило.

– Я и не собираюсь изучать некромантию, – спокойно пояснила я, выпрямляя ноги и упираясь озябшими пальчиками в бедро стража. – Я собираюсь изучать тебя.

Леннер скептически повел бровью.

– И я хочу начать с Общины, – меня смутил его откровенно-насмешливый взгляд, но я продолжила: – Точнее, с твоего пребывания в ней. В книге описано много ужасных вещей: про детей и про разные ритуалы рождения, отбора сильнейших и все такое, – я сглотнула, вспоминая кровавые картинки, которые впору показать специалисту по психиатрическим заболеваниям. – Это правда? – я обратилась к Леннеру. – Ты тоже это делал? Участвовал в ритуалах? Убивал детей? Слабых женщин?..

– Нет.

– Нет? – я удивленно распахнула глаза. – Точно нет?

Капитан рассмеялся.

– Ты как будто расстроилась. Неужели тебя огорчает тот факт, что я не занимался детоубийством в пору своей юности?

– Я просто думала, что все некроманты этим занимаются. По крайней мере, так написано в дневнике.

– Ты права, – согласился Леннер, – все, кто состоит в Общине.

– Но ты ведь состоишь в Общине.

– Я никогда такого не говорил.

– Раньше состоял?

– Это было очень давно. – Леннер пожал плечами. – Я покинул Общину в возрасте пяти лет, когда умерла моя мать, а отец предпочел начать жизнь заново уже с другой женщиной, нежели в одиночку тянуть на себе ребенка от первого брака. В пять лет конгресс принял меня в цитадель на обучение. В шестнадцать лет я заступил на службу и возвращаться в Общину уже не планировал. Пришлось изучать некромантию и язык мертвых самостоятельно. Сейчас я смотрю на мир иначе, чем большинство некромантов. Убийство заведомо слабых членов Общины, в том числе детей, рожденных в нечистокровных семьях некромантов, меня не прельщает, – он нахмурился и добавил: – В отличие от Амалии. Смысл ее жизни заключался в Общине. До недавнего времени.

Я опустила глаза. Леннеру не повезло с отцом, мне с отчимом. У нас есть что-то общее.

– Вчера мне показалось, что Амалия хочет вернуться обратно в Общину. Почему ты ее не отпускаешь?

– Я бы с радостью, – он усмехнулся, – вот только некуда отпускать. Община не принимает членов конгресса, а после смерти нашего отца Амалия перешла под мое опекунство. Старейшины не делают исключений. И как бы ей ни хотелось вернуться обратно, она теперь живет здесь, со мной. С ненавистным сводным братом, который настаивает на общепринятом образовании, а не на посиделках в кустах в компании оживленных и других недонекромантов, изучая недетские ритуалы убийства.

Я тяжело вздохнула, не зная, улыбаться мне или плакать. Филиппа никогда не заботило мое образование, как и местожительство, работа и самочувствие. Амалия еще мало что понимает, но пройдет время, и она по-другому посмотрит на жизнь и на своего брата, который желает ей только лучшего. А Община… нечего там делать молодой привлекательной девушке! Это лично мое мнение.

– Ларк? – я подобралась к нему поближе. Капитан положил одну руку на подлокотник, рассматривая меня своим первым резервом, блестящим, с необъятной вселенной внутри, от которой у меня в груди каждый раз растекалось приятное тепло. Удивительно, насколько сильным может быть ощущение домашней близости от мужчины в военной форме. В той форме, которую я ненавижу каждой клеточкой своего тела. – Я уже очень давно хотела спросить про Амалию. Можно?

Леннер поморщился. Ясное дело, что у каждого человека существуют такие моменты жизни, которые никогда не вызывают желание с кем-то их обсудить. У меня тоже есть такие моменты – Ричард… Обитель… Тем не менее Ларк не отказал, а я подползла к нему поближе и тут же скользнула в нежное кольцо жестких рук.

– Спрашивай, – довольно холодно разрешил он, уже догадываясь, какую рану я собираюсь разбередить.

– Нулевой резерв.

– Это не вопрос, а констатация.

Хорошо.

– Почему у Амалии нулевой резерв? Не от рождения ведь?

Я замерла в ожидании ответа.

– Она выжгла свою магию, – ответил Леннер с огромной неохотой, почти сквозь зубы, – сама выжгла, сама виновата. Я пытался восстановить ее резерв хотя бы частично, но это бессмысленно.

– Сама выжгла? – опешила я. – Как можно выжечь первый резерв? Там же столько магии!

– Когда умер отец, Амалии было всего пятнадцать лет. В юности многие вещи ошибочно кажутся поправимыми, особенно когда ты живешь в Общине и каждый день наблюдаешь за взрослыми некромантами. Амалия решила, что у нее хватит сил вернуть отцу жизнь до того момента, как о его гибели узнают старейшины.

Бедная девочка. Совсем ребенок.

– Как ты понимаешь, Амалии не хватило ни сил, ни опыта, чтобы вдохнуть в мертвое тело подобие жизни, чему я, в общем-то, несказанно рад. – Леннер выдержал паузу. – Наш отец умер, его могла спасти медицина, которая в Общине не развита, но никак не бездумная некромантия. Оживить душу невозможно, только тело. Но, увы, это уже будет кукла, управляемая черной магией, а не живой человек.

Я тихо всхлипнула. Леннер прижался губами к моему затылку, зарываясь в пышные после душа волосы.

– Не думай об этом, – шепотом посоветовал он, когда я стерла непрошеные слезы с лица. Не могу представить себя на месте Амалии, это так тяжело, наверное невыносимо. Никто не должен лишаться самого дорогого, да еще в детстве, из-за глупой ошибки молодости. И ведь самое ужасное, что уже ничего не изменить и теперь ей всю жизнь предстоит провести с нулевым резервом, без магии в мире магии. – С тех пор прошло два года, она смирилась и сейчас старается это принять. Ничего, справится, нужно лишь время.

– Мне так жаль…

– Да. Мне тоже жаль, – капитан поцеловал меня в висок и, не выпуская из крепких объятий, поднялся на ноги. – Пошли наверх. Я устал и очень хочу спать.

Я вспомнила, что он не высыпается уже третий день и вообще спит урывками по два часа в сутки, и чуть ли не бегом отправилась в спальню, потащив его за собой. Спать! Определенно, спать! И как можно дольше, пока с такой работой он не довел себя до изнеможения раньше времени.

Десятки светляков загорелись при нашем появлении, освещая спальню непринужденным голубоватым свечением. Мой взгляд невольно наткнулся на аккуратно сложенные коробки посреди комнаты. А я про них уже совсем забыла…

– Придется расширять гардеробную, – задумчиво произнес Леннер, правильно соизмерив масштаб сего безобразия. – Либо строить еще одну.

– Зачем мне столько вещей?

– Можешь и дальше ходить в моей одежде. Я не настаиваю. В принципе, меня устроит любой вариант, какой выберешь.

– Просто мне жалко, что ты попусту тратишь деньги, – я смущенно улыбнулась, заметив, как страж нахмурился, и поспешно добавила, не собираясь его обидеть: – Хотя я благодарна тебе за заботу. Правда.

– Это не забота, Тэс, – Леннер посмотрел на меня в упор, – это необходимость. Ты не можешь приехать в управление в одной лишь мужской рубашке, как и выйти на улицу полураздетая. Никто не оценит, поверь.

– А почему «мисс Леннер»? – тут же перевела тему я, решив, что нет смысла спорить. Мы смотрим на одни и те же вещи с совершенно разных социальных позиций. И с этим ничего нельзя сделать, кроме как принять. – Я думала, что это все для Амалии, она ведь сейчас единственная «мисс Леннер».

– Не совсем. Моя бывшая жена тоже носит фамилию Леннер, и некоторые родственники из Общины в том числе.

Жена… Я не заметила, как скривилась, и следующий вопрос сорвался с губ неосознанно, прежде чем я успела себя одернуть:

– Что с твоей женой?

– Не понял.

– Почему вы развелись?

Некромант потушил всех светляков, погружая спальню в приятный полумрак.

– Так иногда бывает, – прошептал он, подталкивая меня к кровати, – люди расходятся.

– Но…

– Тс-с, – страж зажал мне ладонью рот и повалил на кровать, – обсудим это как-нибудь потом, не сейчас, пожалуйста.

Я перевернулась на спину, встретилась взглядом с невероятно выразительными глазами, ярко горящими в темноте, и… поплыла. Спать мне разом расхотелось и, судя по тому, как грубые пальцы медленно принялись расстегивать бриллиантовые пуговички на блузке, спать расхотелось не мне одной. И снова эта обезоруживающая улыбка, сводящая с ума, и губы, поцелуи, полные безграничной нежности, и хриплый шепот, от которого вся спина покрывается мурашками, заставляя извиваться на простынях, как никогда ощущая над собой тяжесть мужского тела, крепкие руки на своих бедрах и учащенное дыхание.

Засыпая, измотанная, обессиленная, подрагивающая после пережитого наслаждения, я впервые за всю жизнь почувствовала себя счастливой и кому-то по-настоящему нужной, кому-то, кто умиротворенно заснул рядом, намертво прижав меня к своему натренированному телу, уткнувшись носом в распущенные огненно-рыжие волосы и чуть слышно посапывая.

Глава 26

Утро началось рано. Еще даже солнце не выглянуло из-за горизонта, как Леннер уехал в управление. Почти весь день я провела в его кабинете, куда мне открыли дорогу лишь с одним условием – ничего не путать, к документам не прикасаться и все своевременно возвращать на свои места. И конечно же, у верховного мага нашлось очень много книг по практической магии, за изучение которых я и засела.

Больше недели Леннер появлялся дома урывками. Приезжал только спать и то обычно днем, потому что каждую ночь проводил в городе на усиленном патрулировании. О потрошителях, следствии и Обители мы больше не разговаривали. На эти темы было поставлено твердое табу на некоторое время. Зато о магии мы говорили много, как и обо мне, и о моей семье, а иногда и о семье Леннера, но, правда, очень редко… очень. Ни о своей жене, ни о сыне он не хотел ничего вспоминать, сказал лишь то, что его семилетний брак распался после смерти ребенка – несчастного случая и трагедии, которая произошла по недосмотру уже покойной нянечки и постоянной занятости родителей в конгрессе. Даже верховные не застрахованы от бед. Я не мучила Леннера вопросами, понимала, что это тяжело и что лучше не стоит выпытывать. Если он когда-нибудь захочет этим поделиться, он поделится. Сам. Зато я узнала, что с Амалией они почти не знакомы. Впервые увидели друг друга на похоронах отца, которому, на минуточку, перевалило за две сотни лет. Он завещал Леннеру заботиться о сестре, чего тот никак не ожидал и вообще не знал о существовании Амалии. Запуганную, лишенную магии и наследственного дара, пятнадцатилетнюю девочку Община с чистой совестью передала Леннеру в руки и в тот же момент отреклась от нее, ибо без магии она им там не нужна. Жестоко? Жестоко. Но Амалия об этом не знает и до сих пор свято верит, что Община примет ее обратно с распростертыми объятиями.

Не всем мечтам суждено сбыться. Увы-увы.

Но как по мне, пусть лучше Амалия будет с Леннером, под его присмотром и защитой, чем под опекой религиозной Общины, где каждый год на алтарь смерти приносят в жертву новорожденных детей. Неизвестно еще, чтобы они сделали с Амалией, откажись от нее Леннер. Жуть просто. Даже представить страшно.

Через две недели у Леннера начали появляться свободные часы. И хоть рация постоянно срывала его с места, он все чаще бывал в особняке. Проводил время то со мной, то с Амалией. Несколько раз мы снова завтракали вместе в полностью восстановленном зале, с зеркальными стенами, за длинным столом с ажурной белоснежной скатертью. Прекрасно помня о первой провальной попытке совместного завтрака, все себя сдерживали, в том числе и Амалия, хотя капризничать она не перестала, и всякая столовая утварь периодически разбивалась о мраморный пол под осуждающие взгляды сапфировых глаз и суровый голос, который грозил сдать неуправляемую девицу в пансион для обездоленных. Со стороны это выглядело забавно, и мне приходилось давиться смешками, за что я каждый раз получала свою порцию здравого осуждения от капитана ночной стражи.

– Ух ты… Почему я не знала, что в доме есть бассейн? Ты ведь не говорил! – потрясенно выдохнула я, после завтрака спускаясь с летней веранды и направляясь по каменной дорожке к укрытым под белыми зонтами шезлонгам. Бассейн оказался по-настоящему огромным, овальной формы, окруженный идеально подстриженными цветущими кустарниками. Магические волны лениво шевелили воду, ударялись о высокие бортики и переливались яркими красками, как будто художник уронил в бассейн целую палитру цветов. – Здесь так красиво! – щурясь от палящего солнца, не переставала восхищаться я. – Почти сказочно! И эта вода! Как много магии!

Леннер приблизился со спины. Его ладонь скользнула вниз по моему телу и замерла на уровне ягодиц.

– Тебе нравится? – спросил он, когда я подошла к самому краю бортика и неуверенно потрогала ногой прохладную воду.

– Очень! – просияла я, с наслаждением откидываясь назад, утыкаясь затылком в широкое плечо и чувствуя через легкую ткань рубашки крепкие мышцы. Леннер прижал меня к себе одной рукой, во второй он держал высокий фужер с чем-то… не знаю с чем, но полагаю, что с чем-то алкогольным. – У тебя невероятный дом! Ты давно его купил?

– М-м… лет десять назад.

– Давно.

– Не очень, – не согласился капитан, – я до сих пор помню, как составлял проект особняка. Сначала это было интересно, потом выматывающе. Конгресс продавал лишь землю, место под строительство дома.

Ого… Я удивленно покосилась на фасад здания.

– Так ты сам составлял проект? Боюсь представить, сколько магии понадобилось вложить в строительство.

– Много, – не стал скрывать Леннер. – Мы составляли проект с женой, а в строительстве нам помогали мои старые друзья. Но все эти камни и дорогущая мебель нравились Кэрол. Мне нет. Намного позже они захватили Амалию, и мне пришлось инкрустировать почти все в доме, чтобы ей угодить. Но, как правило, женщинам всегда чего-то не хватает.

Я поежилась. Некогда этот особняк предполагался как уютное семейное гнездышко? И еще эта его жена… Кэрол!

– Твоя жена, – я прикусила язык, не зная, как правильно сформулировать вопрос, чтобы не спросить ничего лишнего, – давно здесь не живет?

– Уже больше двух лет.

– Вы продолжаете с ней общаться?

– Возможно.

– Возможно?

– Угу.

– Что это значит?

Я высвободилась из его объятий. Леннер подмигнул мне и медленно поднес бокал к губам, с улыбкой наблюдая за всей той гаммой эмоций, что отразились на моем лице. От таких мужчин, как он, женщины просто так не уходят.

– И… как часто вы встречаетесь? – прокашлявшись, уточнила я, с трудом поборов желание обнять себя за плечи и отвернуться.

– Довольно часто.

– Раз в год?

– Раз в месяц.

– А… – я постаралась удержать улыбку. – Не многим удается сохранить хорошие отношения после брака. Рада… за вас… очень.

Мне стало не по себе. Ревность обвилась вокруг шеи и затянулась на ней тугим узлом. Хотя казалось, с чего бы это? Не знаю, смутили меня слова Леннера или расстроили, я не успела понять, но сама мысль, что в его жизни присутствует другая женщина, просто невыносима. Я все же отвернулась, присела на край шезлонга и уставилась на разноцветную воду. Леннер устроился рядом.

– Кэрол находит общий язык с Амалией. – Некромант наклонился ко мне. Его горячее дыхание коснулось шеи, вызывая внутреннюю дрожь. – Поэтому часто бывает в моем доме. Девочке нужно с кем-то общаться.

– И тебе тоже?

Леннер шумно вздохнул, поставил бокал на столик и за волосы развернул меня к себе, заставляя окунуться в голубые глаза, такие же спокойные, как этот бассейн.

– Мы многое пережили, – серьезно произнес он, касаясь своими губами моих губ. – Я и Кэрол. Мы потеряли ребенка, а на этом фоне и чувства друг к другу, но остались друзьями. Не переживай, с Амалией она общается куда чаще, чем со мной.

Я застонала, когда он прикусил мою нижнюю губу и потянул ее на себя, вынуждая меня податься вперед и пересесть к нему на колени.

– Не хочу тебя ни с кем делить… Понимаешь? – я тихо всхлипнула, отстранилась и в упор посмотрела в игривые, порочные глаза, которые смеялись надо мной, следили и оценивали. – Не хочу, – четко повторила я, – не могу. Это невозможно! Невозможно и больно.

Леннер согласно кивнул. Его чувственные губы надломились в невероятно сексуальной улыбке. Я не выдержала и снова потянулась к ним, но страж рассмеялся, перехватил меня за талию и повалил на шезлонг.

– Ай! – я завизжала сквозь смех. – Ты тяжелый.

– Привыкай.

– Мне это даже нравится.

– Тебя это возбуждает? – некромант самодовольно усмехнулся, проводя ладонью по моей ноге, задирая рубашку к шее и касаясь пальцами мокрой, горячей плоти между ног.

Я покраснела от смущения, щеки запылали, и я поспешно закрыла лицо ладонями.

– Тэс! – Леннер уперся обеими руками в мои бедра, склонился чуть ниже, поочередно поцеловал каждую ладошку, которыми я закрывалась, и хриплым, немного дрожащим от возбуждения голосом прошептал на самое ухо: – Ты очень сильная женщина и невероятно красивая. Я тобой покорен, восхищен и влюблен, поэтому никому не позволю вмешиваться в наши отношения. Веришь мне?

– Да.

– Веришь?

– Верю.

У меня задрожали губы.

– Отлично, – он с томительным наслаждением припал губами к моей шее, лаская языком кожу, целуя и сводя с ума. Внизу живота все скрутилось в сладком предвкушении. Я задергалась, распахнула глаза и чуть не задохнулась от нарастающего желания. Его пальцы скользнули между ног, раскрыли мокрые складочки, проникли внутрь, растягивая. Леннер тихо зарычал.

– Ларк! – прошептала я в его приоткрытые губы, обхватывая коленями стальные бедра. Он с тяжелым вздохом поймал мой новый стон. – Боже, Ларк!

Мне казалось, я схожу с ума. Схожу с ума буквально от всего. От запаха его кожи, прикосновений его рук, его губ и тела… Схожу с ума от предвкушения.

Леннер спустил шорты, провел головкой члена по моей промежности, вызывая дрожь во всем теле… и не только в моем, он тоже дрожал. Я чуть не завыла от восторга, что этот невероятно сексуальный мужчина, с идеальным телосложением, собственной вселенной в глазах и огромным резервом магии, хочет меня так же сильно, как и я его. До дрожи. До стона.

– Запомни, Тэс, – я выгнулась, когда напряженный член медленно вошел в мое тело, наполняя изнутри. – Запомни! – прохрипел капитан, сжимая в кулаке огненные волосы. – Без белья, в моей рубашке, утром, после завтрака и выматывающего секса я хочу видеть только тебя. Только тебя, Тэс. Чего бы мне это ни стоило.

Я не могла говорить. Не могла ничего ответить. Эмоции захлестывали. У меня по щекам побежали слезы. Они смешались со стонами, с нежными словами, которые Леннер шептал на ухо, и резкими движениями, доводящими до исступления. Я не ждала от него таких обещаний, не могла позволить себе на что-то надеяться, а сейчас… а сейчас, кажется, по-настоящему расслабилась.

– Тише, – страж припал к моим губам, обрывая несвязные признания, которые я пыталась выговорить между стонами, получалось не очень, но смысл Леннеру был понятен, и он отвечал взаимностью, заставляя меня содрогаться от удовольствия.

Глава 27

Спальню окутывали легкие сумерки.

Я проснулась от звука неожиданно сработавшей рации, стоявшей на подзарядке рядом с кроватью. Леннер потянулся. Отпустив меня из своих объятий, он зажег над кроватью одинокого светляка и, нащупав рацию, хрипло ответил:

– Капитан Леннер. Слушаю.

– Ларк, прости, что разбудил, – из динамиков донесся знакомый, хоть и немного искаженный голос Стенли, – тебе нужно срочно приехать в управление.

Я сонно потянулась, перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку, морщась от слепящего света, назойливо прыгающего под потолком сгустка магии. Леннер погладил меня по спине, задевая пальцами небольшие шрамы, которые были практически не видны.

– В чем дело? – спросил он, сдерживая разочарованный вздох. – Кто-то умер, а я не знаю?

– Нет, – без шуток отозвался Стенли. Мне показалось, или голос у него дрожит? – Все заключенные с тринадцатыми, четырнадцатыми и пятнадцатыми резервами пропали из исправительного центра, включая изолятор. Больше трех тысяч человек.

У меня перехватило дыхание. Я резко подскочила на кровати, надеясь, что мне это всего лишь послышалось или приснилось, но посмотрев на Леннера, я в ужасе закрыла ладонью рот. На его нахмуренном лице заиграли мрачные тени. Он медленно сел, опустил ноги на пол и небрежно взмахнул рукой. Несколько десятков светляков, повинуясь его приказу, очнулись, вытянулись на своих длинных черных ножках, отряхнулись после сна и ярко засияли, освещая весь дом.

– Это шутка? – Леннер нервным движением взлохматил короткие волосы. – В каком смысле «пропали»? Как заключенные с такими резервами могут пропасть с охраняемой территории изолятора, где патрулируют стражи?

Я обняла одеяло, скомкав его у груди. Между лопаток пробежал неприятный холодок, и сердце сдавили костлявые пальцы страха. Они придут и за мной – потрошители… раз уж решили избавиться от всех заключенных. Невидимка придет. Я в этом уверена.

– Если честно, Ларк, я без понятия, – пробормотала рация взволнованным голосом Стенли, – твой патруль ищет следы, но пока безрезультатно. Не знаю, как такое возможно. Изолятор находится под наблюдением двадцать четыре часа в сутки, плюс энергетический барьер и контроль. Пройти на территорию без допуска нереально.

– Вы уже связались с Обителью? – поднимаясь с кровати, уточнил Леннер. Взглянув на меня, он кивком головы указал на одежду и одними губами: «собирайся». – Что сказали основатели? Кто-нибудь из заключенных пропал?

– Пока не выяснили. Конгресс разговаривал с основателями Обители, они усилили защиту и в данный момент совершают обход. Как только проверят все камеры, свяжутся с управлением, но это будет не раньше, чем через час.

Леннер выругался. Стиснув рацию до скрежета, он прижал ее ко лбу, на мгновение закрывая глаза. Светляки замигали.

– Ладно, – выдохнул некромант, обеспокоенно поглядывая на меня, испуганную, едва стоящую на ногах от напряжения, – я скоро буду. Не уезжай без меня из управления.

– Как скажешь, только не задерживайся и, пожалуйста, не оставляй мисс Рейтли без присмотра.

– Не оставлю.

– Я серьезно. Глаз с нее не своди. Это последняя женщина с тринадцатым резервом в городе, не считая заключенных Обители.

Леннер отключил рацию.

– Как такое возможно? – тихо прошептала я, натягивая на себя джинсы, пальцы почему-то дрожали. – Как это – «последняя женщина с тринадцатым резервом»? А где остальные? Ларк? Где остальные, а?

Некромант покачал головой, наблюдая за моими манипуляциями с пуговицами на блузке. Они никак не застегивались. Я нервничала и не могла осмыслить последние слова Стенли.

– Тэс? – Леннер взял меня за руку, накрывая мои дрожащие пальчики своей ладонью. – Успокойся. Стенли все немного утрирует.

– Немного?

– Совсем чуть-чуть.

– Сколько людей с тринадцатым резервом в розыске? Не только в Нероне, а во всей конфедерации? – Леннер поджал губы. – Сколько, Ларк? Почему ты не говоришь?

– Много.

– Сколько?!

– Тэс…

– Сколько, черт возьми?!

– Больше семи тысяч за последние два месяца.

Я остолбенела, подняла голову, и пока страж уверенно застегивал пуговицы на моей блузке, я, кажется, даже не дышала, только смотрела на его сосредоточенное лицо.

Солнце медленно всходило над горизонтом столицы, когда Стенли встретил нас около центра управления. Как всегда в военной форме, он, прислонившись спиной к машине и сложив на груди руки, разговаривал с Лесли, который что-то хмуро объяснял и постоянно пожимал плечами.

– Стенли? – Леннер окрикнул стража, огибая внедорожник на парковке. Я нерешительно выбралась следом. – Обитель что-нибудь ответила?

– Ларк, – Стенли кивнул некроманту. – Тэс, – слегка склонил голову, приветствуя меня, – да, основатели сказали, что все в порядке. Никаких попыток прорвать барьер.

– Что с изолятором? – Леннер повернулся к Лесли. Тот стряхнул с сигареты пепел и в очередной раз безразлично пожал плечами.

– Барьер не тронут, – сухо проинформировал страж, рассматривая меня, хотя обращался он явно к капитану. – Камеры видеонаблюдения ничего не засекли, сигнализация отключена изнутри управления, ни один замок не взломан, ни один патрульный ничего не видел. Хочешь мое мнение? – Лесли выдохнул серебристый дым и выразительно глянул на некроманта. – Кто-то из управления помогает потрошителям. Энергетический барьер отключили на несколько минут, а затем снова включили с центральной защитной панели. Пропажу заключенных заметили только через час после их исчезновения во время обхода.

– Кто заметил?

– Один из моих стражей. Его уже допрашивает конгресс. Так же, как и всех остальных рабочих изолятора, включая старшего лейтенанта и командора. Можешь поучаствовать в допросе, но поверь мне, это ничего не даст. Я полностью уверен в своих людях, чего не могу сказать об исправительном центре и твоих стражах управления.

– Пошли, – Стенли оттолкнулся от патрульной машины и похлопал Леннера по плечу, – надо убедиться, что это не командор. У него был допуск ко всем системам управления Нерона и к прилегающим к столице округам.

Лесли презрительно фыркнул:

– Только время зря упускаете, – сообщил он, – лучше проверьте всех стражей управления, пока не стало слишком поздно.

Затушив сигарету о капот патрульной машины, Лесли прошел мимо нас, взбежал по высоким ступенькам, отмахнувшись от дежурного стража на входе, и быстрым шагом скрылся за широкими дверьми трехэтажного здания центра управления.

– Надо бы его тоже проверить. – Стенли подозрительно прищурился. В зеленых глазах заиграли недоверчивые блики первого резерва. – Несколько лет назад он работал в Кримзес-Сити и, скорее всего, хорошо осведомлен о портовых складах.

Леннер нахмурился, слова Стенли ему явно чем-то не понравились, но вслух он говорить ничего не стал, только потянул меня за собой сквозь толпу дежуривших на входе стражей по длинным коридорам до массивных дверей кабинета, на которых значилось «Мистер Л. Леннер» и чуть ниже: «Капитан ночной стражи».

– Заходи, – некромант легонько подтолкнул меня вперед, когда вокруг вспыхнул искусственный свет и на стенах загорелись магические лампы. Я медленно переступила порог.

Кабинет Леннера ничуть не отличался от кабинета Стенли, разве что тот был отделан в светлых тонах, а этот погружался во мрак. Черный бархатный диван, длинный стол из отполированного дерева, множество кресел для посетителей, непонятные графики в виде всплывающих в воздухе интерактивных схем, мраморный пол в серых разводах, иллюзия ночного неба вместо потолка и две зеркальные колонны посреди кабинета, которые визуально увеличивали пространство кабинета и разделяли его на две части. Одна рабочая – с широким письменным столом и книжными полками, на которых вместо книг располагались папки с документацией, а вторая часть для приема гостей – с уютным диваном, журнальным столиком и десятком кресел. Леннер усадил меня в одно из таких кресел.

– Я скоро вернусь, – пообещал он, когда я нервно вцепилась в его руку, понимая, что меня собираются бросить здесь. Совершенно одну. В то время как где-то там, у неуравновешенных магов с мощнейшей силой, недостает одной заключенной с тринадцатым резервом.

– Нет, – я в ужасе схватила капитана за военный камзол, вынуждая его остановиться, – не оставляй меня здесь одну, – попросила я, – пожалуйста.

Леннер развернулся и без труда усадил меня обратно в кресло, сотворил плед и накинул его на мои плечи.

– Тэс! Тебе нельзя со мной. Конгресс не в себе, и попадаться ему на глаза в такое время не самая разумная идея, которая только может прийти в голову заключенной на свободе. Понимаешь? Поэтому ты подождешь меня здесь, вместе с мистером Морганом. Да, Стенли?

Капитан дневной стражи удивленно вскинул бровь, бегло взглянул на меня, на Леннера и, немного подумав, утвердительно кивнул.

– Ладно, – нехотя согласился он, опираясь плечом о зеркальную колонну, – иди, только быстро. Я пока присмотрю за мисс Рейтли и свяжусь с исправительным центром, пусть подготовят камеры до нашего приезда.

– Я скоро вернусь, – уже обращаясь ко мне, твердо повторил Леннер. – Хорошо?

– Хорошо.

– Вот и умница.

Я улыбнулась, когда некромант поцеловал мою ладошку и, приободряюще подмигнув, растворился в воздухе, оставив после себя медленно испаряющийся шлейф первого резерва.

Время замедлилось.

Я укуталась в плед и перевела взгляд на второго капитана, который что-то пробормотал себе под нос, уселся во главе стола и, набрав номер на иллюзорном беспроводном телефоне, поднес искрящуюся трубку к уху. Пока Стенли сосредоточенно разговаривал с каким-то Бендриком, наверное, с капитаном исправительного центра, и договаривался с ним о личной встрече с проверкой, я нервными шагами измеряла кабинет, не зная куда себя деть, чтобы не сойти с ума.

Просмотрев магические графики, всплывающие в воздухе при приближении к одной из колонн, я вернулась обратно в кресло, натянула на плечи шерстяной плед и закрыла глаза. Нагнетающее чувство тревоги мне совсем не нравилось. Как и осознание своей беспомощности. И своей, и конгресса, и стражей. Некстати вспомнились слова Леннера о той женщине, что пропала прямо с заднего сиденья патрульной машины, под носом у Стенли. А теперь еще и семь тысяч магов находятся в розыске, и никто не знает, где они. Живы ли? Я думаю – нет. Глупо на это надеяться. Какой же силой обладают потрошители? Если даже конгресс не в состоянии им противостоять? Это должно быть что-то в разы сильнее первого резерва, в разы сильнее некромантии и практической магии. Вот только что?

Я поблагодарила Стенли, когда тот протянул мне чашку с горячим травяным чаем.

– Вы расстроены? – капитан сел напротив, в одно из глубоких бархатных кресел, перекинул ногу на ногу и улыбнулся.

– Нет, – я тоже постаралась удержать на губах улыбку и хоть на секунду отвлечься от мыслей о потрошителях, – конечно, нет. С чего вы взяли?

Он пожал плечами.

– Вы выглядите очень расстроенной.

– Я просто… переживаю. Потрошители решили избавиться от всех заключенных с неугодными резервами, но одну упустили.

– Вероятней всего, они захотят исправить это недоразумение, – подтвердил мои опасения страж, и от его слов у меня в животе все скрутилось в тугой узел. Никто не отрицает, что потрошители придут за мной. Вопрос – как скоро? – Но пока вы здесь, – Стенли подался вперед, коснулся моей коленки своей широкой ладонью, легонько погладил, – и вы со мной, Тэс, поэтому опасаться не стоит. Когда я рядом, вы в полной безопасности.

Я прокашлялась и отстранилась, забралась на кресло с ногами так, чтобы он больше до меня не дотянулся. Капитан мое демонстративное поведение оценил и медленно кивнул. Причем непонятно, зачем кивнул. Словно согласился с чем-то. Может, со своими мыслями? Интересно еще узнать, что творится у него в голове. По лицу так ничего и не разберешь. Вылитый Йонас. Только Йонас старше на триста лет, хотя… Я опустила голову и бросила на Стенли быстрый взгляд. Седые волосы были привычно собраны на затылке в тугой, длинный хвост, достающий до поясницы. У многих магов с первым резервом волосы покрыты безвозвратной сединой, и никакая магия или химическая краска не в состоянии что-либо изменить. В детстве мне казалось это дикостью, но тринадцатому резерву такое никогда не грозит.

– Вы хорошо ладите с Ларком, – капитан по-доброму усмехнулся, положил одну руку на подлокотник, задумчиво рассматривая меня в свете тусклых ламп, причем рассматривал он так… так… в общем, в его взгляде что-то настораживало, но я никак не могла определить, что именно. Возможно, первый резерв. – Поздравляю, Тэс, после развода Ларк редко с кем общается вне работы. Вы исключение.

– Я не считаю это исключением, просто мистер Леннер очень занят и ему катастрофически не хватает свободного времени на общение вне работы, а я… часть его работы. Но вы тоже капитан, поэтому прекрасно понимаете, о чем я говорю.

– «Мистер Леннер»? – зацепившись за мои слова, переспросил Стенли. – Почему вы его так называете?

Вопрос мне показался странным.

– Потому что его так зовут – мистер Леннер. Разве нет?

– Разумеется – нет, вы используете официальное обращение, в то время как его зовут Ларк, и я уверен, что ваши отношения позволяют обращаться друг к другу по имени, опуская статусы.

Наши отношения… Я искренне улыбнулась, но тут же вспомнила, где нахожусь, и прикусила губу.

– Я привыкла к официальному обращению, мистер Морган, – намеренно подчеркнуто произнеся его фамилию, отмахнулась я, желая как можно скорее закрыть эту тему. Не нравилась она мне. Наши отношения это наши отношения, и они его никак не касаются. – Закон обязывает проявлять уважение при обращении ко всем представителям власти, и уж тем более к представителям конгресса. А мистер Леннер относится и к тем и к другим, как и вы.

Стенли откинулся на спинку кресла, складывая ладони домиком, переплетая между собой пальцы.

– Любопытная позиция для заключенной Обители, – задумчиво произнес он, продолжая рассматривать меня своими блестящими изумрудами, – я бы даже сказал необычная. Вы хорошо воспитаны. Получали образование в Нероне?

– Да.

– Платно?

Я нахмурилась. Какая ему разница?

– Можете не отвечать, – спешно добавил он, видимо заметив мое замешательство, – если это секрет.

– Не секрет. – Просто рассказывать про свою жизнь не хотелось, тем более одному из стражей, капитану стражей, но смысла скрывать аспекты прошлого, я тоже не видела. Вся эта информация и так есть у конгресса и у Леннера, в папке с моим личным делом. – Покойный мистер Харрис оплачивал мое образование, за исключением академии визуализации.

– Как интересно, – протянул Стенли, хотя особого интереса в голосе я не услышала. На секунду в голову закрались сомнения, что он об этом знал, либо читал дело, но зачем-то решил уточнить. – Вы со всеми стражами находите общий язык, так же как с Ларком?

– Конечно, нет.

– Нет? – удивился Стенли.

– Нет, – твердо повторила я, – заключенные редко находят общий язык со стражами.

– Мне кажется, вы немного привираете.

– Вам кажется.

– Стражи Обители хорошо к вам относились, – не вопрос, утверждение, – иначе вы бы здесь не сидели.

– Если вы намекаете, что меня как-то выделяли среди заключенных, – я передернула плечами, – то вы ошибаетесь.

– О! – Стенли победно вскинул руки. – А вот теперь вы точно привираете. Не стыдно, Тэс?

Проклятый первый резерв!

«Не стыдно!» – собиралась огрызнуться я, чтобы он перестал совать свой длинный нос не в свое дело, но вовремя передумала. Стражи часто провоцируют заключенных. Ничего страшного. Я привыкла.

Кабинет утонул в звенящей тишине. Багряные, налитые кровью светляки, повинуясь приказу Стенли, медленно поползли по потолку над нашими головами, заменяя собой магические лампы и откидывая на стены красные тени. Почему они багряные и такие… жирные? Странные, не такие как у большинства магов. Я поежилась. Захотелось создать своего светляка, спокойного, золотистого, наполненного тринадцатым резервом.

– Как жаль, что вы все еще под следствием, – после непродолжительной паузы Стенли со вздохом поднялся на ноги. – Я бы хотел познакомиться с вами поближе. Думаю, это был бы занимательный и плодотворный опыт. Для всех – для вас и для меня.

Я напряглась. Страж медленно обогнул мое кресло, с улыбкой скрылся из виду и остановился где-то там позади меня. За спиной.

– А вы? – спросил он. – Что скажете? Вы бы хотели узнать меня поближе, Тэс? Так же, как и Ларка?

Холодок прошелся по спине колючими лапками. Уж лучше бы я осталась одна! Потрошители вряд ли полезут в управление, где сейчас все коридоры кишат стражами и представителями конгресса, зато мне удалось бы избежать неудобных вопросов от одного из этих самых представителей.

– Мистер Морган, – я неловко улыбнулась, пытаясь сгладить какую-то чересчур неловкую ситуацию. Подумать только, о чем мы вообще с ним говорим! – Ваш вопрос кажется мне немного неуместным, простите, я не хочу отвечать. И если позволите, не буду этого делать.

За спиной раздался царапающий смех, впрочем, он оборвался почти сразу, и больше половины светляков погасли над нашими головами, создавая в кабинете неуютный полумрак. На окнах опустились жалюзи. Я сглотнула и решила промолчать. Лучше просто дождаться Леннера и больше никогда… Никогда! Не оставаться со Стенли наедине. Из этого каждый раз получается черт-те что. Он такой же, как и все стражи. Это Леннер выделяется, а Стенли – нет. Стенли лишь притворяется не таким, как все, на самом деле у него внутри такая же чернота, как и у остальных.

– Не упрямьтесь, Тэс, – в привычном голосе изменилась интонация, стала более жесткой, требовательной, с напором. – Я сгораю от желания услышать ответ на свой неуместный вопрос.

Я почувствовала, как мужские ладони легли на спинку кресла. Хорошо хоть не на мои плечи.

– Скоро придет мистер Леннер, – напомнила я, наивно полагая, что это безобидное напоминание заставит Стенли вернуться в свое привычное амплуа, но нет… совсем нет.

– И что? – тут же переспросил он. – Вас это беспокоит? Может, вы его боитесь?

– Конечно, нет.

– Ларк вас обижает?

Я покачала головой. Ларк? Ларк единственный, кто меня защищает.

– Если желаете сменить обстановку, то после управления вы можете поехать со мной, – на полном серьезе предложил капитан. Горячее дыхание с едва различимым запахом дорогого табака коснулось моей щеки. – Находиться одной вам сейчас нельзя. Это крайне опасно.

Я зажмурилась. Внутри все напряглось, особенно после того как его дыхание участилось и переместилось с моей щеки на шею, неприятно щекоча кожу. Я почти ощущала прикосновение его губ.

– Спасибо за предложение, – я отстранилась, подалась вперед, насколько это позволяло сделать кресло, стараясь не паниковать раньше времени. Все же мы в управлении, и Стенли не переходит рамки дозволенного для стража его положения. – Но я не хочу никого обременять, правда. Тем более я не сомневаюсь, что ваша жена будет против заключенной в семейном доме.

– Не переживайте, – промурлыкал Стенли над моей головой, – у нас с женой фиктивный брак.

Я удивленно открыла рот, затем снова закрыла, глотая воздух. Может, послышалось?

– Фиктивный? – глупо переспросила я. – А вы уверены?

– Я? – рассмеялся Стенли. – Более чем.

– У вас же дети есть!

– Есть.

– Дети тоже фиктивные?

– Дети вполне настоящие, – не стал отрицать страж. – Согласитесь – брак без детей всегда вызывает некое недоумение со стороны окружающих.

– Не знаю, – пробормотала я, снова ощущая его дыхание, – вам виднее.

– Вы правы, мне виднее, но я все еще жду ответа на свой неуместный, по вашим меркам, вопрос. – Стенли шумно втянул носом воздух, словно принюхиваясь ко мне. Мурашки побежали по коже от этого свистящего звука. – У вас есть желание поехать со мной? Узнать друг друга поближе. Несмотря на отвратный резерв, вы не лишены обаяния. Могу предположить, что вся магия ушла в красоту. – Страж усмехнулся. – И я бы хотел обсудить возможность взаимопомощи друг другу.

– Простите… – я прокашлялась, – не совсем понимаю, к чему вы клоните.

– Все мы надеемся прожить долгую и счастливую жизнь, – Стенли мечтательно вздохнул и, перегнувшись через спинку кресла, вкрадчиво прошептал мне на самое ухо, касаясь губами кожи: – Но сделать это будучи заключенной, да еще и мертвой, что неизбежно грозит вам в ближайшем будущем, практически невозможно.

Я в замешательстве обернулась, шокированная его словами, и почти сразу встретилась с проклятой бездной в некогда изумрудных глазах. От удивления у меня свело даже челюсть. Были зеленые… стали черные. Ага. Некромант?

– Вы… у вас… что-то с глазами… – через силу попыталась выдавить я, еще с секунду рассматривая преобразившееся лицо стража – черные глаза без былого блеска первого резерва, неизвестно откуда появившиеся морщины около век, длинные складки на лбу и почти белые, бледные губы. За какое-то неуловимое мгновение Стенли постарел лет на двадцать, заметно осунулся, истощал до костей… стал почти другим человеком – в преклонном возрасте.

– Я не знала, что вы некромант, – поспешно отвернулась, не зная как реагировать на увиденное.

Черные глаза… Оболочка резерва вокруг зрачка окрашивается в черный только у некромантов, отражая цвет мертвой магии, и то лишь в моменты эмоциональной нестабильности. У других магов, увы, такой метаморфозы с резервом нет и быть не может. Значит, делаем простой вывод…

– О нет, что вы, Тэс, – и все же крепкие руки легли на мои плечи, вероятней всего, чтобы задержать, потому как я стремительно дернулась, собираясь вскочить на ноги и увеличить между нами дистанцию, – уверяю вас, в моем роду никогда не было некромантов. Я бы уж точно знал.

– Ваши глаза!

– С ними что-то не так?

– Да! Они у вас черные! Как у некроманта!

– Ну что поделать, у всех есть особенности, я не исключение.

– Вы некромант?!

– Говорю же, что нет.

– Тогда какого черта они у вас окрасились в другой цвет? В цвет черной магии? Черной! Магии!

– Тэс, взрослая девочка, неужели вы так наивно полагаете, что черной магией обладают только некроманты? Есть существа намного древнее, могущественней и опасней. Есть те, кто породил магию в этом мире – магию людей и некромантов.

– Вы намекаете на потрошителей?

– Можно и так, но я предпочитаю называть их старорожденными или прародителями магии.

Стенли мои тщетные старания высвободиться позабавили. Я тихо замерла и, вообще ничего не соображая, уставилась перед собой, в надежде поглядывая на дверь. Хотелось, чтобы она отворилась, и на пороге показался Леннер. Злой, нахмуренный, он зашел бы в кабинет с вопросом: «что тут происходит?» и забрал меня от… от…

– Кто вы, Стенли? – голос внезапно осип.

– Капитан стражей.

– Вы поняли, о чем я.

Мужчина наклонился, дотронулся губами до моего виска, вызывая дрожь во всем теле. Я сжалась, ощущая длинные костлявые пальцы на своем плече. Мне нужно было всего-то повернуть голову и посмотреть на свое плечо. Эти пальцы не могли принадлежать человеку… Нет! Слишком длинные, сантиметров по двадцать, крепкие и костлявые, как будто без кожи. Или они и вправду без кожи? Не знаю. Я все равно не смогла заставить себя повернуться, не смогла себя пересилить. Мне вдруг стало так страшно, что по щекам покатились слезы.

– Тэс? – и вновь привычный тон изменился. Стал грубее, тише, с непонятным хрипящим горловым звуком. – В чем дело? Вас пугает черная магия? Это лишь разновидность первого резерва, высшая сила, не более того.

Почему высшая сила не может хоть раз оказаться светлой и непорочной? Я сделала судорожный вдох.

– Отпустите меня, – я снова попыталась встать, переборов волну ужаса и смятения, но нечеловеческие пальцы впились в кожу, вынуждая остановиться, – пожалуйста, Стенли, отпустите меня. Я хочу увидеть мистера Леннера.

– Больше вы его не увидите.

Внутри все рухнуло. Я держалась, делая вид, что не слышу глухого хрипения за спиной. Животного. Чавкающего. Утробного.

– Пожалуйста, – взмолилась я, прижав ладони к сердцу. – Иначе я начну кричать. Громко, очень громко. И сюда сбегутся все стражи управления, включая представителей конгресса и мистера Леннера! Вам придется долго объяснять свое непристойное поведение, как и наличие черной магии в резерве.

– Что ж… – разочарованно протянул Стенли. Видимо, мои угрозы не оставили ему выбора. – В таком случае простите меня, Тэс.

– За что?

– За то, что сейчас вам будет очень больно.

И вот после этих слов я ринулась вперед изо всех сил. Костлявые пальцы меня больше не удерживали, и я без труда добежала до двери. Нервно задергала ручку, выдирая ее из петель, но она не поддавалась, а через секунду вообще растворилась, оседая черной дымкой в моих руках. Я набрала в грудь побольше воздуха, собираясь заорать и…

– Тэс? – окрикнул меня Стенли. – Лучше закройте глаза.

Я не успела даже выставить щит, как волна огненной энергии обрушилась на меня со спины, подбросила в воздух убийственным потоком, закружила вихрем по кабинету, неумолимо затягивая в портал. Я завизжала до хрипа, забарахталась в сплетениях чужой энергии, как в магической паутине, и не справившись с оковами, провалилась в световой портал. Уши заложило, к горлу подкатила тошнота, и яркий свет заставил зажмуриться, чтобы не лишиться зрения. Ощущение полета продлилось недолго, не больше десяти секунд, а потом последовал удар о жесткую поверхность, и я моментально потеряла сознание.

Глава 28

Сознание возвращалось медленно и неохотно, сопровождаясь монотонными ударами в голове. Почувствовав во рту привкус крови, я кашлянула, и виски пронзила острая боль. Видно, я в чем-то очень провинилась в прошлой жизни, потому как другого объяснения неудач в этой у меня нет.

Несколько долгих минут я просто лежала на спине с закрытыми глазами, борясь с волнами подступающей тошноты, которые накатывали и накатывали, как частенько бывает после любой телепортации, тем более такой резкой и неожиданной. А вслед за тошнотой нахлынули и другие, куда более неприятные ощущения. Нос защипало от мерзкого, ни с чем несравнимого запаха – запаха смерти и свежего мяса. Захотелось закрыться и ничего не чувствовать, и я уже было потянула руку, чтобы зажать нос, как вдруг поняла, что не могу пошевелиться. Руки оставались неподвижными, крепко зафиксированными в кистях над головой.

Я застонала, начиная приходить в себя. Все тело болело, затылок щипало после падения, и кости ломило. Медленно приоткрыв глаза, я снова зажмурилась. Слишком яркий свет, как в реанимационной. Где я? Пожалуйста, пусть это будет городская больница!

– О! – знакомый голос. – Вы пришли в себя? Прекрасно. Двое суток вы находились без сознания, я уже всерьез забеспокоился.

В горле пересохло и губы слиплись, но все же я хрипло ответила, не открывая глаз:

– Чтоб вы знали, мистер Морган, тринадцатый резерв не выдерживает телепортации!

От звука собственного голоса меня замутило еще больше. Не думала, что он будет похож на жалобный хрип умирающей.

– Я прекрасно осведомлен обо всех нюансах низших резервов, включая ваш, – поспешил успокоить капитан, – но все же посмел надеяться на более положительный исход. Увы, я не учел дальность телепортации, и вы надолго выпали из реальности. К счастью, не все так плохо. Я дал вам хороший отвар, который за час поставит на ноги… ну или нет. Это экспериментальное смешение ядовитых трав и лечебной магии. На всех действует по-разному, но летальных исходов на моей памяти не было.

Я разлепила глаза, с усилием переборов желание снова их захлопнуть. На потолке горели яркие люминесцентные лампы, замещая привычных багряных светляков. Стены в некоторых местах были безобразно обшарпаны, бежевая краска потрескалась и покрылась небольшой ржавчиной и черной слизью. Мне знакома эта слизь. От сильного выброса негативных эмоций часто появляется магическая субстанция, такая же черная и едкая. При жизни Ричарда весь дом был покрыт точно такой же желеобразной слизью.

Сделав судорожный вдох, я подняла голову и посмотрела на свои руки, прикованные путами к металлическому изголовью дряхлой кровати, пружины которой болезненно впивались в спину, оставляя после себя синяки. Никакого постельного белья, никакого матраса или подушки. Просто каркас кровати и старые пружины, почти древние. Я подергала руками, проверяя путы на прочность. Не разорвать. Первый резерв фиксировал запястья намертво, используя множество переплетений незнакомых энергий.

Я зажмурилась, не позволяя эмоциям взять верх, не позволяя себе разреветься или чего доброго удариться в панику. Нельзя. Я обреченно вздохнула, открыла глаза и с ложной решимостью повернулась к мужчине. Внутри все дрожало от страха, и я лишь надеялась, что он этого не видит.

– Как вы себя чувствуете? – учтиво поинтересовался Стенли, в привычном жесте закидывая ногу на ногу. Капитан сидел рядом с кроватью на железном стуле и выглядел при этом так добродушно, будто я не помню, что это он меня похитил и затащил в портал, после чего я вырубилась на двое суток. – Пришли в себя или еще нет? Усталость? Недомогание?

– Кажется, я умираю, – честно описала я свои ощущения, борясь с тошнотой и головной болью. – Ненавижу порталы.

– Понимаю, – Стенли улыбнулся, с каким-то нездоровым любопытством осматривая мое тело и бешено вздымающуюся грудь. Дышать становилось все тяжелее, спертый мерзкий воздух сковывал легкие подобно смертельному яду. Пожалуй, этот его отвар доконает меня окончательно. – Нет смысла переживать. Как я и обещал, скоро все пройдет. Некоторые нюансы поистине уродских резервов можно вытеснить чистой полноценной магией.

Полноценная магия?

– Где мы? – я обвела взглядом небольшую комнату. Это точно не управление и не больница, а жаль. Здесь грязно, сыро, и все кажется каким-то заброшенным.

– Мы дома, Тэс.

– Дома? – растерянно переспросила я. – Не уверена, что у меня дома пахнет кровью и мясом, а еще стены в ржавчине и кровать с пружинами.

– Хорошо, – согласился Стенли. – Вы у меня дома, – уточнил он.

– Я не изъявляла желания ехать к вам домой.

– И все же мне пришлось вас забрать.

– Спасибо, конечно, но не стоило себя утруждать, мне и в управлении было неплохо.

– Не сомневаюсь, но тем не менее вы здесь и нам нужно что-то решать.

– Решать? – от его предвкушающего голоса мне стало только хуже. – Может, не стоит ничего решать, а?

– Вы забавная, Тэс.

Я нервно усмехнулась.

– Ага, – слабеющим голосом подтвердила я, – мне это уже говорили и не раз.

Стенли подался вперед, придвинул стул вплотную к кровати и сел ближе. Я скользнула взглядом по его бездонным глазам и тут же отвернулась, не понимая, схожу ли я с ума или это все на самом деле. Не может быть. Я не могу в это поверить. Просто не могу поверить, что все это происходит взаправду!

– А Ларк вам так доверял… – не знаю зачем сказала я, наверное, чтобы сдержать подступающие слезы.

Руки затекли, путы болезненно впивались в кожу, сердце вырывалось из груди, и при каждом слове виски пронзала тупая тикающая боль, но плакать мне хотелось не от этого. Я вдруг поняла, что все. Конец. Где-то внутри пришло облегчение – скоро меня избавят от боли, от унижений, предстоящих в стенах Обители, и от воспоминаний, что мешают спать по ночам, но вместе с этим мне захотелось разрыдаться во весь голос. Получается, я больше никогда не увижу Леннера. Скорее всего, та женщина с заднего сиденья патрульной машины не пропала… ее забрал капитан дневной стражи и передал на растерзание потрошителям, как и меня, как и всех остальных заключенных.

– Зачем? – уставившись немигающим взглядом в потолок, спросила я. – Зачем вы это сделали?

– Это? – удивился Стенли. – Что «это», Тэс?

– Зачем вы помогаете потрошителям? Это ведь вы отключили барьер в изоляторе? Больше некому.

Неожиданный смех прозвучал очень обидно. Я не хотела знать, что его так развеселило, но следующие слова, сказанные с явным высокомерием, сами все разъяснили:

– Я не помогаю потрошителям, – он оскорблено покачал головой, – нет-нет-нет, как вы могли такое подумать?

Ничего не понимая, я повернулась к стражу.

– Я не помогаю потрошителям, – повторяя, убедительно заверил меня Стенли, – я управляю потрошителями, – с видом истинного фанатика заявил он. – Возрождаю древнюю расу – совершенную, превосходящую первый резерв и черную магию. Какой смысл плодить несостоявшиеся резервы? Без магии, без силы, без способностей – что эти резервы смогут дать для развития конфедерации? Какую пользу они принесут для потомков? Какими знаниями поделятся? Вот вы, – он прищурился, в его глазах промелькнула безликая тень помешательства, – что вы из себя представляете? Одной красоты недостаточно, чтобы иметь право на жизнь в нашем обществе.

Я застонала. Твою же мать… он еще и полный психопат. В прямом смысле этого слова. Фанатичный маньяк с манией к геноциду и огромными возможностями устроить этот самый кровавый геноцид на просторах южной конфедерации.

– Вы псих, – сквозь зубы выдавила я, уже чувствуя, что живой мне отсюда не выбраться, – чем вам не угодили безобидные резервы? Простые рабочие маги, которые не стремятся ни к власти, ни к войне. В отличие от вас и от вашего конгресса.

– Моего? – Стенли снова рассмеялся. – Вы спешите делать выводы, что простительно женщине с таким резервом, но конгресс уже очень давно пытается скрыть существование потрошителей. Мы не дружим с представителями конгресса, хотя когда-то общались с ними довольно плотно, пока у нас… – он задумчиво поджал губы, подбирая слова, – скажем так, некоторое время потрошители числились в составе конгресса, до тех пор пока наши взгляды на будущее конфедерации слишком разительно не начали отличаться от реальных планов представителей, и тогда они решили стереть нас со всех страниц истории.

– Неужели конгресс не одобрил вашу идею истребить все резервы? – фыркнула я, в очередной раз проверяя путы на прочность.

Стенли скривился в нехорошей улыбке. Я тут же дергать путами перестала и вообще замерла, осеклась под злобным, почти ненавидящим взглядом. Его ненависти хватит на убийство миллиардов магов.

– Простите, – спешно извинилась я, боясь разозлить его еще больше. Он и так меня должно быть ненавидит на чисто подсознательном уровне. – Я больше не буду вас прерывать. Пожалуйста, рассказывайте.

– Вы мне разрешаете? Какая прелесть, спасибо.

Стенли сложил на груди мощные руки. Не такие мощные, как у Ларка, но тоже крепкие, с накачанными мышцами, как и подобает капитану. Жилка у его виска нервно задергалась, выдавая его эмоциональную нестабильность, но в остальном страж оставался до невозможности спокойным и предельно вежливым. Это такая игра? Поиграл с жертвой, а потом разрезал на куски и подбросил останки на магистраль? А я-то думала, что меня кремируют в Обители… Ой, наивная.

– Без обид, Тэс, – Стенли постарался смягчить свои слова, но ничего не вышло. – Конкретно против вас я ничего не имею, речь идет в целом обо всех резервах, чей уровень магии недостаточен, чтобы существовать в нашем обществе. Вы только вдумайтесь – миллионы бездарных ртов, постоянно в чем-то нуждающихся. В помощи, в деньгах, в магии. Сами и палец о палец не ударили для развития своего резерва. Вы знали, Тэс, что любой резерв пластичен? И даже тринадцатый поддается обучению наравне с третьим или четвертым.

Я в замешательстве покачала головой. Он говорил это с такой уверенностью, с таким рвением, что я даже сначала засомневалась.

– К сожалению, вы говорите о невозможном, Стенли, – осторожно, видя его фальшивую гримасу на лице, возразила я, когда он дал мне шанс высказаться. – Любой резерв имеет определенные границы, за рамки которого нереально выйти, что доказано неоднократно. Любой маг, кто попытается расширить свой резерв, рискует лишиться самого дорогого – силы. Природа разделила людей на разные сословия. Кому-то досталось чуть больше магии, кому-то чуть меньше. – Я с мольбой уставилась на капитана. Глупо пытаться воззвать к разуму серийного психопата, но стоило попробовать. Все-таки на кону стоит не что иное, как моя жизнь. – Никто не вправе винить другого человека за его резерв, как и за цвет кожи, или за происхождение. Вы не выбирали свой резерв при рождении, вам могла достаться любая магия, как и мне, как и всем людям. Но, видите ли, вам повезло, – я улыбнулась, – у вас такая сила, что вы можете менять историю, служить в конгрессе, управлять и создавать невероятное из пустоты. Но представьте хоть на секунду… хоть на одну секундочку, что было бы, если бы вы родились с пятнадцатым резервом? Без магии. Без силы.

Стенли задумался, размышляя, после чего уверенно посмотрел мне в глаза и ответил так спокойно, так искренне, что у меня на голове зашевелились волосы:

– Я бы себя удушил. В утробе. Таким людям нет место среди живых. Мы должны думать о будущем и создавать мир магов, а не отбросов общества, которые плодятся и плодятся каждый год. Я веду статистику уже очень давно. Вряд ли вы замечали, но почему-то именно низшие слои нашего и без того больного общества плодятся куда чаще нормальных людей. Еще несколько тысячелетий и магия изживет сама себя. – Стенли откинулся на спинку стула и заскрипел зубами. На его лице отразилась неподдельная гримаса боли, словно сама мысль, что такое возможно, причиняет ему мучения.

Мне стало страшно.

– Стенли?.. – позвала я, а когда он обратил на меня внимание, взмолилась: – Тринадцатый резерв владеет магией визуализации. Оставьте нас в покое, прошу вас.

– То, что визуализацией владеете вы, не говорит, что ей владеют все остальные, – непреклонно отрезал страж. – А что касается конкретно вас… у меня есть некое предложение, но о нем чуть позже.

Страж замолчал, разглядывая мое связанное тело. Что творится в его голове, когда он смотрит на беззащитную женщину, прикованную его магией к старой кровати с острыми пружинами? Нравится ли ему это зрелище или наоборот? Может, он испытывает извращенное удовольствие?

– Стенли? – я обратилась к капитану, когда в комнате воцарилось молчание и гнетущая тишина стала пугать хлеще остального. В тишине рождались ужасные мысли… которые у меня не получалось заглушить, не начав разговаривать. – А вы умеете насылать проклятья?

Стенли нахмурился. Веселье в его взгляде я восприняла как само собой разумеющееся. Да, я забавная и все такое, помню.

– Проклятья? – переспросил он.

– Проклятья, проклятья, – закивала я. – Хочу узнать, может меня кто проклял. Не может же так не везти одному человеку. Это либо проклятье, либо порча. Я уверена!

Улыбка на мужских губах с каждым моим словом становилась все шире. Сейчас скулы порвутся, если он не прекратит так надо мной ухмыляться.

– Ни проклятья, ни порчи на вас нет, – «обрадовал» меня Стенли. – И я с вами категорически не согласен. Вашему везенью можно позавидовать. Не каждому дано выжить в Обители, и уж тем более не каждый день маги вроде вас общаются со мной.

– И впрямь, – пробормотала я, даже не зная, то ли мне заплакать, то ли засмеяться. Навзрыд. – Небывалое везение. А еще меня в детстве змея укусила.

– Сожалею.

– Вот и Ричард так сказал, – я улыбнулась, ощущая укол безысходности, – «сожалею, что ты не сдохла, маленькая рыжая поганка». А я вот все думаю, поганки – они ведь белые, да? – я посмотрела на изумленное лицо стража. На мой риторический вопрос он почему-то не ответил.

– Вы очаровательны, Тэс.

– Странно, что вы так считаете.

– Красота и резерв идут порознь.

Я отвернулась. Мрачные тени сгущались, холод цепкими лапками подобрался со всех сторон, и ощущение вдруг появилось, что я во сне. В абсурдном таком и страшном. И как назло этот сон почему-то не заканчивался.

– Полагаю, – прокашлявшись, Стенли вновь привлек мое рассеянное внимание, – пора переходить к делу.

– К какому еще делу?

Я настороженно проследила, как страж вытащил из кармана военного камзола амулет с черным магическим камнем. Нет! Не может быть! Это мой амулет! Точнее, это амулет Ларка, но он подарил его мне, значит, теперь он мой.

– Откуда это у вас? – сердито спросила я. От страха сносило голову.

– Я решил, – Стенли самодовольно усмехнулся и тоже взглянул на амулет, внутри которого бесновалась черная магия, – что вам он больше не пригодится, как и отслеживающий чип, который вам вживили в Кримзес-Сити. Вас здесь все равно никто не найдет – хоть с чипом, хоть без него, хоть с заклинанием слежки, хоть с древним амулетом. Я об этом позаботился заранее, уж поверьте.

– Отдайте, – упрямо потребовала я, – это мое!

– Нет, не ваше. Амулет некроманта должен носить некромант. К тому же один раз я уже получал заряд некромантии прямо в голову, больше желания повторять данный эксперимент у меня нет. Хотя признаю, это было весьма и весьма неожиданно. Удивлять вы умеете.

Стенли покрутил камнем у меня перед глазами, а затем сдавил его в ладони, чтобы через секунду смахнуть на пол черную пыль, в которую превратился некогда сильный защитный амулет. Я плотно сжала губы в тонкую линию, выразительно глядя на капитана дневной стражи. Надеюсь, Ларк его когда-нибудь задушит. Без магии. Просто возьмет и придушит голыми руками, пока тот не посинеет и не упадет замертво.

– Подождите… – и вдруг до меня дошел смысл сказанных им слов. Когда это Стенли успело ударить некромантией, запечатанной в амулет? Амулет сработал лишь однажды, когда мне угрожала опасность. Той ночью в парке Кримзес-Сити, когда невидимка затянул на моей шее аркан, а южанку утащило в пропасть несуществующее чудовище.

Невидимка! НЕВЕДИМКА! Я застонала в голос, пораженная своей догадкой. Невидимка – это же верховный маг под личиной давно покойного!

– О господи! – у меня округлились глаза. – Это же вы! Всегда были вы!

Стенли повел бровью, не понимая, а я… я рассмеялась, истерично так, переходя на сумасшедший хохот. Нет, Стенли не Йонас. Стенли в разы превзошел Йонаса.

– В чем дело, Тэс? – нежно спросил страж, касаясь моей затекшей руки своими пальцами. – Что могло вас так развеселить?

– Это вы меня преследовали! – не скрывая своего отвращения, я с ненавистью выплюнула слова прямо в его надменную физиономию. – Это вы пытались меня задушить! Причем дважды! Это вы были в парке Кримзес-Сити под личиной покойника, вы встретили меня в доме брата, а потом скрыли следы, чтобы Ларк счел меня сумасшедшей и вернул обратно в Обитель. Это все вы! ВЫ!

Стенли еще с секунду выразительно смотрел на мое лицо, не произнося и слова, а затем я отпрянула, как только мужская тень покрылась голубоватым свечением, и вместо Стенли передо мной предстал невидимка. Тот самый, с моей визуализации, которую я рисовала для розыска.

Проклятье!

Я с трудом проглотила вставший поперек горла ком. Это он! Все время находился рядом с Ларком, путал следствие, обманывал конгресс. Выключить камеры видеонаблюдения, проникнуть в изолятор, управление, исправительный центр и стереть все следы проще простого, когда ты капитан стражей столицы южной конфедерации.

Я скользнула взглядом по непропорциональным чертам лица, сальным, неровно обрезанным волосам, серым глазам с первым резервом, полным пальцам, похожим на жирные сардельки, которыми он провел вдоль моей руки и одним небрежным движением снял путы, милосердно даруя свободу.

– Черт! – я вскочила с кровати, пошатнулась. Тело затекло после двух суток непрерывного лежания на жестких пружинах. И я упала на колени.

– Ну что вы так разнервничались, сейчас поговорим, и, может, у вас появится шанс прожить очень долгую и счастливую жизнь, – снова своим голосом промурлыкал Стенли над моим ухом. – Я свято верю, что мы можем оказаться очень полезными друг для друга.

Придерживаясь одной рукой за стену, я почти поднялась на ноги, но капитан без усилий придавил меня обратно к грязному бетону, безвольно распластав под своим телом. Тяжелый, сильный, сумасшедший. Я закричала, забилась изо всех сил. Создала щит, но он тут же рухнул под натиском черной магии.

– Я верну путы, если не прекратите истерить, – пригрозил потрошитель. – Меня не интересуют бестолковые препирательства, я лишь пытаюсь договориться. Не мешайте мне быть милым и хорошим, прошу вас, – Стенли чмокнул меня в висок, – иначе ничего не выйдет, и вы отправитесь к остальным.

Я остановилась. Понимая, что вырываться бессмысленно – легла на живот, прижалась лбом к бетону, судорожно придумывая все возможные варианты исхода событий. То, что я все еще жива, о многом говорит. Значит, убивать меня пока не планируют, что, конечно, плюс. Но я только что очнулась прикованная путами к кровати в каком-то странном месте, где в воздухе витает запах крови и мяса, что, безусловно, минус.

– Мистер Морган, – я прикинулась дурочкой и мило улыбнулась, когда Стенли поднялся на ноги и протянул мне руку, требуя подняться за ним следом, – может, поедем обратно в управление, а? Я даже на портал согласна. И никому ничего не расскажу. Честно-честно.

На меня посмотрели как на идиотку, но попытаться все равно стоило.

– А хотите, я вам заплачу? – с еще большим энтузиазмом предложила я, игнорируя его взгляд. Не могу же я не поторговаться за свою собственную жизнь? Вдруг проблему решат банально деньги. – На моем счету хранятся восемь миллионов штергов.

– Вы кого-то ограбили?

– Нет! Мой брат продал квартиру, – затараторила я, заметив смесь удивления и заинтересованности на лице стража. – Риелтор перевел все штерги на мой счет, там даже больше восьми миллионов, я просто не помню конкретную сумму. Брат надеялся, что эти деньги помогут мне нанять хорошего адвоката.

– Не помогли?

– Как видите.

– Очень жаль, – без капли сожаления произнес Стенли и кивнул на железный стул: – Садитесь, Тэс. Меня не интересуют ваши накопления. Я преследую благую цель, как и мои последователи. Очистить конфедерацию, поднять уровень магии, привести всех магов к единству. К тому же эти деньги могут вам понадобиться в дальнейшей жизни, если вы все же решите со мной сотрудничать.

Я рухнула на стул. Идею с выкупом придется забыть, что вполне ожидаемо, хоть и обидно.

– Давайте, наконец, перейдем к делу. – Стенли, рассматривая меня с высоты своего роста, пригладил белоснежные волосы, заправляя выбившиеся пряди. – Во-первых, вы живы только потому, что я считаю вас выгодным и достаточно привлекательным материалом, уж простите, из которого многое можно вылепить, если закрыть глаза на ваш резерв, что я на данный момент и делаю. Во-вторых, вы каким-то необъяснимым образом ладите со стражами, с которыми остальным приходится годами выстраивать более-менее доверительные отношения. Основатель Обители? – он присвистнул. – Капитан ночной стражи столицы южной конфедерации? У-у! Я хочу вам поаплодировать. Можно?

Я покачала головой. Нет. Все не так. Нет. У нас никогда не было доверительных отношений с Йонасом! Я его ненавидела за всю ту боль, что он причинил в первые месяцы заключения, а он… хоть он и говорил, что давно лишился всех чувств… я знаю, что ему было меня очень жаль. Поэтому он помогал. Вот и все отношения. Жалость и ненависть. Не самый лучший коктейль для доверия.

– Боюсь, вы ошибаетесь, мистер Морган.

– И наконец, в-третьих, – не обращая внимания на мое возражение, продолжил он, – вы в состоянии поделиться недоступной для городских стражей информацией, если мы установим с вами некую связь. Вернетесь в Обитель и станете моим непосредственным и незаменимым связным. К сожалению, самая неприступная крепость во всем мире – это чертова Обитель. Изначально мы даже не подозревали, что она может принести столько неудобств в дальнейшем. Что ж, – он печально вздохнул, – всем свойственно ошибаться. Однако я привык исправлять свои ошибки. Допуск на территорию Обители получает лишь Ларк раз в месяц, я не могу туда попасть без его ведома, как и любой другой патрульный страж. Эта их мера безопасности и отдельный свод правил в регламенте… хм. – Стенли сжал кулаки и от ярости побледнел. Свет в комнате замигал, и слизь стремительно начала разрастаться. – Все мои связные умирали слишком быстро, – не без раздражения сообщил он, – последний не продержался и месяца. И, разумеется, был не вхож в покои основателей.

– Основателя, – буркнула я. – Одного основателя.

– Хорошо, – беспрекословно согласился Стенли, – одного основателя будет вполне достаточно.

– Что вы от меня хотите? – решила прямо спросить я, чтобы не мучиться в догадках. – Вы предлагаете мне сделку?

Стенли положил ладони на мои плечи. Снова! Остановился за спиной и вкрадчиво поведал о своих планах:

– Я хочу, чтобы вы стали моим связным, Тэс. Преспокойненько вернулись в Обитель живой и здоровой и снова прильнули к скрытному основателю. Подумайте. Ведь это лучше, чем патруль стражей начнет находить ваши останки по всему Нерону. Одна рука здесь, другая там.

Нервный смешок вырвался сам собой.

– Вы это серьезно? – от удивления я даже встала на ноги и развернулась. – Ни один из основателей Обители никогда не расскажет своих тайн заключенным, даже под пытками.

– Да, – Стенли выпрямился и окатил меня раздраженным взглядом, – вот только вы необычная заключенная. Я прочитал ваше личное дело очень и очень внимательно. То, что вы живы после тех условий заключения, что назначил для вас конгресс, не может не вызывать восторга. Я преклоняюсь. Ну а в довершение своих догадок я с превеликим удовольствием переговорил со своими хорошо знакомыми стражами из Обители.

– И что они вам сказали? – его сальная улыбка меня насторожила.

– О! – Стенли театрально всплеснул руками. – Они меня очень обрадовали. Не каждый день я встречаю мага с тринадцатым резервом, способного решить кое-какие мои личные проблемы. Тем более женщину. С этой Обителью давно пора покончить. Она отделилась от конгресса более двухсот лет назад и ушла из-под моего контроля. Теперь ни мне, ни конгрессу до заключенных никак не добраться. Да и сами основатели не одно столетие подряд мутят воду и ведут себя крайне подозрительно. Что-то с ними не так, но я никак не могу разобраться, что именно… – Стенли задумчиво повел плечом, а затем улыбнулся и воззрился на меня. – В любом случае, Тэс, я своими глазами видел, что вы сделали с Ларком, поэтому полагаю, что с мистером Йонасом Раем у вас столь же теплые и доверительные отношения. Он – один из основателей и обладает всеми необходимыми мне знаниями, вам лишь остается быть послушной и покладистой девушкой для мужчины, который не слепой, и не идиот, и ценит женскую красоту, так же как и я, как и все маги нашего возраста ценят прекрасное. – Я испуганно ахнула, когда Стенли растворился в воздухе, оставляя после себя черный шлейф магии, и неожиданно возник за моей спиной, обнимая за талию и прижимая к себе. – Мне нужно не так много. Некая документация, засекреченная от конгресса, и кое-какие сведения о создании Обители. Ее стены состоят из необыкновенного минерала, вещества и магии, сущность которых никто из старорожденных и моих людей не может идентифицировать. Жаль, что в свое время я не поддержал идею создания Обители и не участвовал в строительстве. Но я искренне надеюсь, что узнать эти незначительные детали не составит для вас огромного труда. Также будет крайне полезна любая информация, которой мистер Рай решит щедро поделиться со своей протеже. Любая, Тэс. Совершенно любая. Начиная с того, какой кофе основатель предпочитает пить по утрам.

Я опустила глаза, посмотрела на мужские руки, что бесцеремонно сжимали мои бедра, и… стала медленно оседать на пол, теряя сознание. До Стенли не сразу дошло, в чем заключается причина моего внезапного порыва погрузиться в беспамятство, а когда все же дошло, менять личину уже смысла не было, я и так все видела.

– Прекратите! – возмущенно рявкнул он, подхватывая меня на руки. – Давайте обойдемся без обмороков, истерик и всего прочего. Я и так прождал двое суток, пока вы приходили в себя. Больше медлить нельзя. – Стенли усадил меня на жесткие пружины, насильно всунул в руки какой-то стакан и приказал: – Пейте, сейчас же.

Я закрыла глаза и отчаянно замотала головой, всеми силами желая выбросить из головы воспоминания о костлявых длинных пальцах, сжимающих мои бедра, и когтях… животных, острых, покрытых безобразной желтизной. Такими когтями можно запросто вспороть живую плоть и выпотрошить тело. Не когти, а закругленные лезвия.

И все-таки Стенли не человек.

– Пейте, чтоб вас!

Выпить зелье, а по вкусу это было именно зелье, меня все же заставили, при этом не особо интересуясь моим мнением. Я закашлялась, разлила половину содержимого на пол, а половину себе на колени, проглотив при этом несколько капель, но и этого оказалось достаточно.

Стенли удовлетворенно кивнул, забрал стакан и сел напротив, смотря на меня решительным взглядом, от которого впору потерять сознание, но я уже была и так напугана до предела, что смогла лишь забраться на кровать с ногами и прижаться к стене, ища спасения.

– Итак, теперь поговорим о вашей выгоде в нашей нетривиальной сделке, – Стенли стряхнул с камзола несуществующую пылинку. – Я освобожу вас от Обители и позволю остаться с нами, как только вы выполните свою часть договора. Сколько времени вам на это потребуется? – он начал загибать пальцы. – Месяц? Два? Несколько лет?

– Вся жизнь, – отозвалась я, затравленно рассматривая его вновь совершенно обычные мужские грубые пальцы. – То, что вы хотите – невозможно при всем желании. Мне жаль.

Изумрудные глаза яростно блеснули. Я поджала губы.

– Значит, повысьте уровень своего желания!

– Вы не понимаете, – попыталась вразумить его я, – любой основатель, а уж тем более мистер Рай, свернет мне шею, как только заподозрит неладное.

– В чем проблема? – так искренне недоумевал Стенли. – Будьте осторожней, подбирайте правильные слова, действуйте скрытно и втирайтесь в доверие. У вас это прекрасно получается, как и у меня.

– Это же Обитель! – застонала я. – Ничего не выйдет!

– Вас прельщает будущее жертвы?

– Нет.

– Но и помогать мне вы тоже не собираетесь?

– А смысл? Не вы, так мистер Рай убьет меня.

Стенли цокнул языком. Я уже видела, как его зрачки расширяются, видела, как на руках снова проступают когти, вытягиваются пальцы, бледнеет кожа, покрываясь отвратительными язвами и могильными пятнами, как у залежалых трупов.

– Если бы мистер Рай хотел вас убить – вы бы не сидели передо мной, – резонно заметил капитан, – у вас есть неоспоримое преимущество перед другими связными. Вот и используйте его. Никто не сможет за столь короткое время проникнуть в Обитель и втереться в доверие, никакая магия мира не поможет, когда речь заходит об этом проклятом заколдованном месте. Мне нужна помощь, – Стенли изогнул бровь, изучая мою реакцию, – взамен ваша жизнь и место среди нас. Достойный обмен?

– Место среди вас? Это среди кого, интересно? – Я тяжело сглотнула. – Кто вы, Стенли? Не просто маг с первым резервом, ведь так?

– Я намного сильнее, чем просто маг с первым резервом, как и большинство старорожденных, – самодовольно сообщил страж, с чувством величия поднимаясь на ноги. – Не многие маги доживают до моего возраста, и не многие способны мыслить так же радикально, как я. К сожалению, конгресс отказался должным образом принимать старорожденных в новое общество и стер все упоминания о потрошителях со страниц истории конфедерации. Мы решили им не мешать. Пусть. Так даже лучше. Никто из нас не стремится к власти, мы лишь хотим привести конфедерацию к совершенству.

– Избавив ее от слабых резервов? – не могла не спросить.

Стенли кивнул, медленно обошел стул и облокотился на железную спинку.

– Само собой, но не только, это лишь малая часть наших далеко идущих планов, которыми я поделюсь с вами с превеликим удовольствием, но после того как вы вернетесь из Обители с интересующей меня информацией.

Обитель! Я закрыла лицо руками. Если я соглашусь, то это шанс выбраться отсюда, а там уже встретиться с Леннером и рассказать все о Стенли. Я нахмурилась. Все как-то подозрительно просто, что даже не верится.

– Мы заключим договор, – словно прочитав мои мысли, торопливо добавил капитан, пока я не успела размечтаться, – договор на крови, – уточнил он и широко ухмыльнулся, заметив весь ужас, отразившийся на моем лице. – Да, вы правильно поняли, Тэс. По условиям нашего договора вы никому и ничего не расскажете ни обо мне, ни о потрошителях, ни об этом разговоре. Иначе…

– Иначе ваша магия убьет меня на месте, – закончила за него, теперь понимая, в чем подвох. Я не успею и заикнуться о Стенли, как магический договор, подкрепленный первым резервом и черной магией, вступит в силу и уничтожит меня. Я никогда о таком не слышала, но читала, что некроманты используют подобные договора, скрепленные кровью. Это же сумасшествие!

– Ну что? – Стенли нетерпеливо хлопнул в ладоши. – Сделка должна проходить добровольно, иначе она будет недействительна. Согласны? Или все же отправить вас домой?

– Домой? – жалобно переспросила я.

– Разумеется, но домой смогут вернуться лишь определенные части вашего тела, которые я сочту наиболее привлекательными.

Меня передернуло. Перспектива вырисовывалась какая-то уж совсем нерадостная.

– Хорошо, – сквозь зубы согласилась я, надеясь, что голос звучит убедительно, – тогда сделка.

– Уверены?

– Уверена!

Стенли победно улыбнулся, а я с ненавистью покосилась на его кривые губы, приняв для себя решение, что всеми силами сотру эту гадкую улыбку с его лица. Не знаю как, но сотру! Или хотя бы постараюсь это сделать.

– В таком случае вы должны хорошенько отдохнуть. Для скрепления договора понадобится много магии с обеих сторон, поэтому продолжим разговор завтра утром, когда вы окончательно придете в себя. – Капитан, как сама галантность, подошел ко мне и выжидающе протянул руку, требуя подняться. – Идемте, я провожу вас в свой кабинет. Оставаться здесь одной… небезопасно.

И я даже не хочу знать, что скрывается за этим «небезопасно».

Нервно передернув плечами, я встала на ноги. Стенли хищно проследил за мной, вернул своим рукам прежний вид, и даже кожа у него снова порозовела. Толкнув ногой стальную дверь, страж вывел меня из комнаты в длинный, стерильный коридор с электрическими лампами на белом потолке.

– Где мы? – незаметно оглядываясь по сторонам, спросила я. В воздухе стоял все тот же невыносимый, спертый запах, но теперь к нему добавились резкие, непонятные, тяжелые и монотонные звуки, словно где-то поблизости работал какой-то огромный механизм.

Капитан сжал мою руку, положил ее к себе на локоть, увлекая меня в смежный, точно такой же стерильный коридор с множеством белых дверей, на которых кроме нумерации ничего не значилось.

– Это, дорогая Тэс, один из крупнейших заводов по переработке мяса во всей южной конфедерации, – Стенли подмигнул мне. – Пользуется популярностью, кстати. Никогда не слышали о «Стен»?

«Стен»? Слышала, конечно! Большая часть дешевой мясной продукции поступает как раз из этого мясокомбината, довольного известного и, на удивление, доступного для всех резервов, включая тринадцатый.

– Вижу, что слышали, – правильно понял Стенли мое задумчивое молчание. – Я польщен.

Я нахмурилась, теряясь в догадках. «Стен» – это сокращенно от Стенли? Но ведь этому мясокомбинату, расположенному на окраине Кримзес-Сити, почти две сотни лет, да и название его постоянно менялось. Никто и никогда не связал бы мясокомбинат с одним из капитанов столицы. Сколько же на самом деле Стенли лет? Если он как-то причастен к тем потрошителям, которые истребили пять резервов много лет назад, то ему сейчас как минимум переваливает за одно тысячелетие, что в принципе невозможно. Для этого нужно присвоить себе магию десятков, а то и сотен тысяч магов… хотя сколько тысяч резервов он уже поглотил? А сколько еще поглотит? Люди будут пропадать, пока потрошители не добьются полного истребления неугодных магов, в чьих жилах течет недостаточное для жизни в новом обществе количество магии.

– Стенли? – от неожиданной догадки меня затрясло. – А сколько вам лет?

– Три тысячи, если считать по-новому летоисчислению.

– Сколько?!

– Три тысячи, – терпеливо повторил он, распахивая очередные стальные двери с маленькими круглыми окошками. – Заходите.

И я зашла. Зашла и тут же зажала ладонью рот, развернулась и ринулась обратно в коридор, сдерживая то ли рыдания, то ли рвотные позывы. Стенли перехватил меня за талию, снова заталкивая в ярко освещенный механизированный зал, где на конвейерах вместо животного мяса… лежали люди. Много… очень много людей. И все мертвые, обнаженные и, возможно, расчлененные и выпотрошенные, как скотина на убой. На этих конвейерах должна быть свинина, говядина, в крайнем случае куриные потроха… но никак не люди! Они тут что, из людей сосиски делают?!

Я не смогла вновь открыть глаза. Зажмурилась и, вообще, плотно закрыла лицо руками, а когда Стенли попытался меня впихнуть в зал и запереть на задвижку двери, я вцепилась в его камзол, всем сердцем желая телепортироваться отсюда на другой край света, даже если эта телепортация будет стоить мне жизни. Я не вынесу этот запах! Это слишком для одной меня!

– Идите вперед, Тэсия! – приказал капитан таким тоном, что ослушаться я не смогла.

Всхлипнула и, не отпуская его камзол, слепо пошла следом, жмурясь и зажимая нос. Дребезжания работающих конвейеров эхом отзывались у меня в голове, как и звук ломающихся костей, когда тела попадали в огромную чашу, наподобие адской мясорубки для переработки людей в фарш. Я не останусь здесь. Нет-нет-нет!

– Мясо! – через силу выдавила я, как только мы покинули убойный цех и зашли в чистый, светлый кабинет, который разительно отличался от той комнаты, в которой я очнулась. – Что вы продаете людям? Стейки из обычного животного мяса, ведь да? Там же свинина есть? Баранина или говядина?

Стенли с легкой снисходительностью покачал головой и указал мне на небольшой кожаный диванчик, над спинкой которого прямо в стену был вбит железный крюк.

– А я ведь… я ведь… я покупала ваше мясо! Вы что, кормите людей человечиной? – у меня по щекам потекли ручейки слез. Запах смерти стал ощущаться на подсознательном уровне. Мне казалось, что даже стены здесь впитали в себя отголоски смерти. – Вы сумасшедший?

Я посмотрела на мужчину – самовлюбленного, фанатичного психопата, который и бровью не повел при моих словах, только кивнул, подтверждая догадки.

– Человечина или свинина – какая разница? Низшим резервам не все ли равно, какую гадость жрать? Вы настолько опустились, что опозорили само понятие магии. Любой резерв можно расширить, любой уровень силы растянуть и увеличить.

Меня сейчас стошнит! Так вот как потрошители утилизируют такое огромное количество пропавших людей! Пускают их на фарш! Я тихонько завыла, смиренно позволяя приковать одну мою руку к железному крюку. Не знаю, как бы скоро меня накрыла волна отчаянья, приправленная отвратительным запахом и осознанием всей трагичности данной ситуации, если бы вдруг не сработала рация Стенли.

– Где тебя носит? – голос Ларка, искаженный динамиками, прозвучал так неожиданно, что я подпрыгнула, устремила взволнованный взгляд на Стенли и… как закричала. В глазах потемнело от собственного крика.

– При желании вы и мертвых разбудите, – то ли сыронизировал, то ли на полном серьезе пожурил страж. Я тут же замолкла и в слезах поняла, что совершила глупость. Рация активна только в момент, когда отвечает Стенли, пока он этого не сделал, Ларк слышит лишь шипение на том конце патрульного канала.

– Эй! – я забралась на диван с ногами и попыталась выдернуть крюк из стены. – Куда вы собрались? – Стенли, не оборачиваясь, направился на выход, погасив свет и погрузив кабинет в кромешную темноту. – Вы же не оставите меня здесь одну? – у меня от страха затряслись руки. – Мистер Морган! – заорала я, но дверь уже успела захлопнуться за его спиной. – Вот черт! Черт.

Я рухнула на диван, судорожно создавая светляка у себя над головой. Чувствуя мой испуг, зеленоватый огонек, охваченный золотым свечением, нервно запрыгал под потолком, цепляясь за него своими черными тонюсенькими лапками и балансируя в комнате тусклый свет.

Несколько минут тихие всхлипы сотрясали мое тело. Радовало лишь одно – меня собираются использовать и только потом убить, а не сразу, как южанку. Вряд ли Стенли оставит в живых хоть одного мага с тринадцатым резервом. Скорее всего, он найдет способ обмануть кровный договор, если его правила вообще распространяются на потрошителей.

Когда дрожь немного успокоилась, а я сумела взять себя в руки и вытереть слезы, рывком села, осматривая кабинет, ища что-нибудь, что помогло бы мне отцепить крюк или хотя бы порвать путы. Кроме стола, бесполезной стопки бумаг, электрической лампы и высокого директорского кресла в кабинете ничего не было. Паника снова начала подступать к горлу.

– Так, – я растерла лицо руками, – думай, Тэс. Думай.

Я еще раз осмотрелась, уже более спокойно и внимательно. Тщательно взвешивая все возможные варианты, которых у меня, к сожалению, не так чтобы много. Путы в любом случае не снять, железный крюк из стены не вырвать, да даже если и вырвать, что дальше-то? Пойти разгуливать по заводу с этим крюком, где все кишит трупами и, я больше чем уверена, потрошителями? Нет – это безумный и, откровенно говоря, паршивый вариант. Нужно что-то такое… что-то такое…

Я задержалась взглядом на стопке с отчетной документацией. В голову взбрела нелепая идея: а что если попробовать сплести практическую магию с магией визуализации? Сердце забилось быстрее, сбивая и без того неровное дыхание. А ведь может сработать! Приглядевшись к листам бумаги, я с взыгравшей надеждой слезла с дивана, вытянула свободную руку и попыталась зацепиться пальцами за край стола, который стоял слишком далеко от дивана, а путы слишком сильно стягивали правое запястье, не позволяя отойти от места заключения более чем на два шага.

– Ладно, – собираясь с силами, я повела плечом, разминая мышцы, – а ну-ка, миленький, иди сюда.

Мне потребовалось больше десяти минут, чтобы добиться хоть какого-то результата. Я искусала все губы и стерла запястье в кровь, когда, наконец, извернувшись, дотянулась кончиками пальцев до самого краешка стола и резко его толкнула. Несколько листов бумаги полетели на пол. Поймав один из них, я с болезненным стоном упала на колени, подползла к дивану и, забравшись на него, начала дуть на израненную путами, посиневшую конечность, надеясь, что мои стоны и всхлипывания никто не слышал.

– У-у-у… как больно!

Успокаивая себя, я сложила пополам чистый лист и оторвала от него небольшой кусочек.

Заклинание передачи… будь оно неладно. Сложные сплетения внешних энергий, большой расход резерва и применение практической магии – никогда раньше этим не занималась, разве что на последних курсах академии. Подобные заклинания передачи получались у Филиппа, но никак не у магов с тринадцатым резервом. Весь расчет на визуализацию, которая играет решающую роль в этом заклинании передачи.

Я глубоко вздохнула, приготавливаясь. Нужна краска или карандаш, либо мелок или ручка, подошел бы даже уголь… Но ни того, ни другого в кабинете не оказалось, по крайней мере, в доступных для меня местах. Значит, писать буду кровью. Бр-р. Выбор небольшой.

– Магия расширяет границы, – пробубнила себе под нос, прежде чем натянуть путы изо всех сил, позволяя им разбередить запястье и разрезать тонкую кожу.

Мой крик потонул в тишине. Обжигающая струйка крови ручейком побежала по руке, сочась из запястья и окрашивая путы. Наверное, Стенли все же меня слышал, но списывал все крики на ничтожные попытки призвать помощь. Как будто бы я не понимаю, что никто сюда не придет! Этот монстр сделал все возможное и невозможное, чтобы отвести от себя подозрение стражей. Господи! Да он старше Ларка на целые тысячелетия, не говоря уже об обычных патрульных стражах, которые уступают ему не только в силе, но и в стратегическом мышлении, резервах и происхождении магии.

– Ну, ничего, ничего, – клацая зубами, прошипела я, – еще немного.

Рассчитывая на то, что визуализация, которой я владела в совершенстве, полностью окупит огрехи сплетений практической магии, я расправила оторванный клочок бумаги, и осторожно, стараясь не изляпать его сверх меры, размашисто вывела кровью всего одно слово:

«Стен».

Хотелось написать больше, но я сомневалась, что у меня хватит сил, чтобы передать даже такое крошечное послание, на которое и так придется истратить большую часть энергии резерва. В любом случае других вариантов я не вижу. Либо так, либо Стенли убьет меня, как только поймет, что никакую сделку я заключать не намерена. В отличие от него, я здраво отдаю себе отчет, что обмануть основателей Обители не получится даже ценой собственной жизни и при огромном желании.

Я вдвое свернула бумажку, сжала ее в ладони, а затем зубами сорвала с руки браслет – единственное, что осталось от Ларка, тщательно спрятанное от посторонних глаз под чарами его магии. Камни марэны хорошо сохраняют чужую энергию, надеюсь, что энергию некроманта они тоже успели в себя впитать в достаточном количестве, иначе ничего не выйдет.

– Итак, – я облизнула пересохшие губы и уселась на колени, закрывая глаза. – Что дальше?

Сжимая послание, написанное на обрывке бумаги, я мысленно создала в голове образ капитана ночной стражи, вспоминая все: глаза, губы, сильные руки, шрамы от меча и эмблемы конгресса на одежде, воссоздавая образ в самых мельчайших подробностях, чтобы уж наверняка. После чего сплела заклинание передачи, опираясь на подзабытые от времени теоретические знания, полученные на последнем курсе в академии, вложила в ладонь браслет, превращая его в центр связующего портала, и, почувствовав легкое жжение на кончиках пальцев, первый предвестник того, что все идет по плану, бросила загоревшееся синим пламенем послание в слабый временной поток, воронкой образовавшийся посреди кабинета. И вот по всем законам практической магии записка с посланием в эту же секунду должна была оказаться в ладони капитана ночной стражи, где бы он ни находился, что бы ни делал, а браслет пеплом осыпаться на пол, закрывая портал передачи… НО! Я так и знала, что одной визуализации будет недостаточно, нужна хорошая подготовка в практике, которая у меня напрочь отсутствовала.

Временной поток замерцал и потух, погружая комнату в былую тьму. Оторванный клочок бумаги с кровавым посланием закружился в воздухе, а браслет со звоном брякнулся на пол, и все драгоценные бусинки разлетелись по кабинету, забиваясь в щели, закатываясь под диван и замирая под суровым взглядом предводителя тысячелетних потрошителей. Я лишь успела схватить записку, и пока Стенли с ненавистью крутил между пальцами одну из бусинок, спрятала несостоявшееся послание под ремень брюк.

– Что это? – страж хмуро посмотрел на меня.

Стараясь успокоить биение собственного сердца, я через силу улыбнулась. Улыбка вышла жалкой, да и губы дрожали, что никак не сочеталось с той святой невинностью, которую я пыталась изобразить на лице.

– Марэна, – искренне поведала я, когда он наклонился, сгреб с пола несколько белых камней и поднес их на свет люминесцентной лампы. – Редкий минерал, добываемый элементалями конгресса в…

– Я знаю, что это такое! – огрызнулся Стенли, да так, что у меня пропало всякое желание впредь отвечать на его вопросы. – Я спрашиваю, откуда это у вас?

Только бы он не догадался о связующем послании. Я снова улыбнулась и не нашла ничего лучше, кроме как пожать плечами и начать косить под дурочку. Опасная тактика – понимаю, но на большее я была не способна, не после того, как зазря истратила треть энергии резерва. Обидно до ужаса, обидно, что ничего не получилось.

– Тэс? – Стенли смахнул с руки блестящие бусинки бриллиантов в окантовке марэны. – Что еще вы скрываете?

– Ничего.

– Вы говорите мне правду?

Внизу живота шевельнулся клубок страха.

– Да, – я слабо выдохнула и забралась на диван с ногами, в попытке избежать встречи с надвигающимся на меня капитаном дневной стражи, который при каждом новом шаге становился выше, и мышцы его – на руках, ногах, груди – подозрительно увеличивались в размерах. Настоящая чертовщина во всей ее красе! – Мистер Морган, у меня больше ничего нет. Совсем ничего! Правда! – Я задрожала, когда Стенли грубо выругался, видимо почувствовав ложь, ядом пропитавшую мои слова. Но я решила стоять на своем до победного. Не отдам записку. Нет! Это мой единственный шанс выбраться отсюда живой. – Видите! – я продемонстрировала ему запястье свободной руки. – Ничего нет! Только этот браслет, но его уже тоже нет. Я его выкинула! Разбила об стену.

Потрошитель прищурился, втянул носом воздух и замер. Я не успела толком понять, что происходит, как Стенли сгорбился, одежда на его плечах треснула, позволяя костям беспрепятственно деформироваться. Наверное, у меня шок. Иначе я бы уже изошлась сумасшедшим криком, или еще хуже – забилась в истерике, и в итоге вовсе потеряла бы сознание. Последний год, проведенный в Обители, настолько меня закалил, что вместо душераздирающих воплей ужаса, которые Стенли ожидал услышать, у меня вырвался только неоднозначный писк и глаз… задергался.

Стенли не человек! Теперь я убедилась в этом точно! Скорее, он монстр, или зверь, или живая мумия. Точно мумия! Бедный камзол капитана разошелся по швам и упал на пол, открывая отощалую грудь, выпирающие ребра и впалый живот. Его тело было как будто бальзамировано – желтоватая обвисшая кожа в рыхлых язвах на обрюзгшем лице, костлявые пальцы, исхудалые, как и все тело, облезлые редкие пряди вместо белоснежных волос и ноги… такие длинные ноги! Стенли больше не ходил. Он пружинил! Отталкивался от земли, сгорбившись и прижав руки к груди, чтобы они не казались такими огромными из-за длинных пальцев и смертоносных когтей. Но даже в таком, почти сложенном пополам состоянии Стенли достигал двух, а то и трех метров, шаркая облысевшим затылком о потолок.

У меня перехватило дыхание. Не знаю, как только сердце не остановилось. И этот человек столько времени работает на конгресс, дружит с Леннером и другими стражами, защищает граждан… Чудовище. Оживший забальзамированный труп.

– Тэс, Тэс, Тэс, – он осуждающе покачал головой. – Что ты наделала?

Я перевела взгляд на свое кровоточащее запястье.

– Путы… – заплетающимся языком попыталась оправдаться, – сильно затянуты… Вот и поранилась. Простите, я тут вам диван своей кровью запачкала. Надеюсь, все ототрется…

Хриплый смех, затем гневное:

– Не стоит, Тэс. Со мной играть не получится. – Его костлявые пальцы сжали лист бумаги, от которого я совсем недавно оторвала небольшой кусочек, и бесцеремонно сожгли. – Я не Ларк и не основатель этой проклятой дыры, и если ты еще хоть раз выкинешь нечто подобное, отправишься на конвейер к остальным, а я найду другого связного. – Капитан выразительно заглянул в мои глаза. Что-то в его взгляде напоминало того старого Стенли, которого я привыкла видеть… но совсем отдаленно. – Мы друг друга поняли?

– Хорошо, – смысла отпираться не было, поэтому я согласно кивнула, стараясь не моргая смотреть в нечеловеческое лицо тысячелетнего мага, чтобы казаться более убедительной. – Я вас поняла.

Стенли отстранился. Я облизнула пересохшие губы, даже не веря, что все обошлось одним лишь извинением, как вдруг когтистая ладонь ударила меня по щеке, исполосовав кожу и лишив жизненной опоры. От мощного удара я отпрянула назад и сползла по дивану на пол, начиная терять сознание.

– Никогда. Больше. Мне. Не лги.

Потрошитель, возвышаясь надо мной, вернул своему обличью привычный человеческий вид и носком сапога толкнул меня в плечо. Пока я корячилась на полу под его ногами, пытаясь забраться на диван или хотя бы выпрямиться, чтобы не сломать прикованную к крюку руку, он не прицеливаясь ударил меня по животу, чем незамедлительно отправил в вязкую пустоту, которая приветливо поглотила меня в своих объятиях, на время похищая сознание из ненавистной реальности.

* * *

Пришла в себя все в том же кабинете. Застонав от головной боли, я перевернулась на спину, с удивлением обнаружив, что путы сняты и запястье больше не кровоточит. Поднеся пальцы к щеке, я осторожно дотронулась до кожи. Раны от когтей тоже нет. Значит, Стенли решил проявить неслыханное милосердие и пожертвовать каплей своей магии, чтобы излечить меня. Хотя я больше склоняюсь ко второму варианту – пока ему нужно заполучить все знания основателей Обители, он ни за что не упустит такой шанс, как использовать меня, не привлекающую внимания заключенную, которая уже показала себя с лучшей стороны и смогла продержаться целый год в стенах самой охраняемой тюрьмы трех конфедераций мира. А если добавить к этому наши прошлые взаимоотношения с Йонасом, о которых Стенли знает лишь поверхностно, то я вообще ценный кадр в его глазах. Что ж. Пусть будет так. Это моя гарантия на ближайшее будущее.

Не зная, какое сейчас время суток – кабинет по-прежнему окутывала тьма, – я медленно поменяла свое положение и встала на ноги. Голова закружилась. Судя по тому, что дребезжащие звуки конвейера прекратились, сейчас ночь, ну или, по крайней мере, вечер. Ночью же ни один мясокомбинат не работает? Поэтому так тихо.

Ощупав руками брюки, я выудила свернутое пополам послание, написанное запекшейся кровью. Стенли настолько сомневается в моих способностях и ни во что не ставит тринадцатый резерв, что даже не стал изымать записку, предназначенную для Ларка. На секунду в голове промелькнуло нестерпимое желание разорвать этот клочок на малюсенькие кусочки и испепелить к чертовой матери, но я сдержалась, и вместо этого зажгла светляка, и упала на колени, терпеливо выискивая под диваном бусинки от браслета. Сдаваться я не собиралась, хотя в данный момент больше всего хотелось сжаться комочком на диване и разрыдаться.

Отыскав несколько осколков драгоценных камней, я подошла к двери, подергала ручку и убедилась, что дверь заперта с той стороны. Подтащив к двери стул, я плотно прижала его, надеюсь, что эта ничтожная преграда, если не остановит, то хотя бы задержит Стенли на пару секунд.

Скептично осмотрев неустойчивую баррикаду, я махнула на нее рукой. Времени нет. И устроившись посреди комнаты, начала все с нуля. По новой визуализировала образ Ларка, вплела тринадцатый резерв в открытие временного потока, с помощью неустойчивой магии и скудных знаний создала мерцающий портал в воздухе, изумившись своей гибкой памяти. В академии мы проделывали такие штуки с перемещением предметов во времени и пространстве. Стоит ли говорить, что у меня, как и у всех студентов, чей резерв превышал десятый, твердый неуд по дисциплинам, рядом с которыми обычно в скобках приписывается слово – «практика».

Через несколько часов у меня затекли ноги, и вокруг все неудержимо принялось кружиться, когда раз за разом портал закрывался, прежде чем послание проникало во временной поток. Во мне было слишком мало энергии, чтобы его расширить. Зарычав от бессилия, я ударила кулаком о пол, взвыла, подула на ушибленную ладонь и снова принялась за дело с самого начала. Визуализировать образ – открыть портал – создать временной поток – постараться протолкнуть бумажку с посланием в центр связующего портала. Для последнего не хватало энергии, для первых двух не хватало практики, но я все равно пыталась. Не получалось, я сбивалась, начинала заново. И так всю ночь. Пока за стенной вновь не заработала адская машина для убийства и переработки людей в мясной фарш.

Я сделала судорожный вздох и концом рукава стерла кровь, которая сочилась из носа. У меня не осталось сил, даже чтобы подняться и пересесть на диван. Сжимая послание, я в слезах смотрела на такого живого, почти не мерцающего капитана ночной стражи, который всплывал в сознании и проецировался в воздухе прямо перед глазами. И хоть в глубине души еще теплилась надежда, что я вижу его не в последний раз, что кроме этой дурацкой проекции у нас есть будущее, далекое от отношений стража и заключенной, я уже осознавала, что не выйду из этой темной комнаты, где стены пропитались запахом смерти.

К утру я почти не ощущала магии, она медленно выгорала, с каждой наивной попыткой перепрыгнуть через способности собственного тринадцатого резерва. Еще немного… и нулевой резерв мне обеспечен. Не хотелось бы умирать с нулевым резервом. Это даже как-то унизительно.

Опустив глаза, чтобы не видеть проекцию Ларка, я полностью сконцентрировалась на расширении потока, пока магия не начала сжигать меня изнутри, недвусмысленно намекая, что резерв опустошен и пора бы остановиться, но нет, я, стиснув зубы, продолжала мысленно растягивать воронку энергии, увеличивая портал. В ушах стучала кровь, поэтому звуки работающего конвейера стали почти не слышны, но это меня даже немного порадовало.

Подняв голову, я взглянула на портал, огненные всполохи которого освещали всю комнату. Как красиво! Истинная магия всегда восхитительна!

Неожиданный спазм скрутил мое тело. Немедля я бросила послание прямо в центр огненной стихии и с ликующим хрипом проследила, как пламя проворно сжевало бумагу и, обуглив стены, погасло, а следом и осколки марэны вспыхнули, закрывая портал.

На моих бледнеющих губах заиграла торжествующая улыбка, и я начала медленно скатываться на пол. Магия расширяет границы. Да, теперь верю.

Почувствовав скачок энергии, который, должно быть, вихрем пронесся по всему заводу, Стенли ворвался в кабинет, но я уже его не видела, только военные сапоги, которые уверенно направились в мою сторону, и разлетевшийся на части стул. Вот тебе и преграда.

Комната померкла, окружающий мир перестал существовать, а вместо него меня стремительно заполнила странная, пугающая пустота, которая сочилась по венам, проникая в резерв. Так вот как на самом деле бывает, когда тебя покидает родная магия. Отвратительное чувство, чего уж тут говорить.

Темная воронка обморока затянула меня ровно в тот момент, когда по рации на связь вышел Ларк… и я впервые услышала такой жесткий голос.

Глава 29

– Живая?

– Не знаю.

– Вроде дышит. Проверь.

– Тебе надо – ты и проверяй.

– Ладно… посвети ей в лицо.

Тихие, едва различимые голоса настойчиво пробивались сквозь пелену забвения.

– Ты можешь светить ровнее!

– Не могу. Они смотрят на нас.

– Да плевать. Я ни хрена не вижу.

Моей шеи коснулись холодные пальцы. Я хотела было дернуться, но тело не слушалось и отказывалось подчиняться командам.

– Дышит, – уверенно заключил мужской голос, отдаленно знакомый, но у меня никак не получалось вспомнить, кому он принадлежит.

– А чего она тогда не шевелится? – спросил второй… тоже знакомый.

– Без сознания.

– И долго она так будет валяться?

Секундное молчание, за которым последовало тихое, но возмущенное шипение:

– А чего ты меня-то спрашиваешь? Откуда я могу знать.

– Может, все-таки померла?

– Мертвые, Зак, не дышат! – процедил кто-то сквозь зубы. – Не тупи!

Я втянула носом воздух. Ощущение реальности возвращалось ко мне с каждой секундой, снимая пелену желанного забвения. Совсем рядом я услышала невнятные звуки, нечто похожее на женский плач и приглушенные многоголосые стоны. Создавалось впечатление, что вокруг полно народу, но кроме двух парней никто не говорил.

Я приоткрыла глаза. Темно.

– Мойлер? Гляди-ка.

Кто-то, придерживая меня за плечи, помог принять вертикальное положение, сесть на холодный бетон и прижаться затылком к стене. Теперь стоны стали отчетливее, приобрели выразительную форму и заполонили собой все пространство. А вот былой запах смерти на удивление отсутствовал. Зато его замещал другой, такой же неприятный, но терпимый… запах сырости и земли.

– Эй? – меня легонько ударили по щекам, приводя в чувство. – Живая?

Кажется, я вспоминаю, кому принадлежит этот голос.

– Д-да, – хрипло выдохнула и открыла глаза. Меня выворачивало наизнанку, язык еле двигался, и тело отказывалось слушаться, словно это не мое тело вовсе. Такое тяжелое, неподъемное и пустое. Нет, это не может быть моим телом! Мое легкое, наполненное магией, а не это чугунное.

– Рыжая? – кто-то снова легонько потрепал меня за плечо. – Ты как? В порядке?

Слабый светляк замер на уровне моего лица. Я поморщилась. Глаза защипало от резкого света, пронзившего кромешную тьму.

– Господи, уберите это от меня, – взмолилась я, отталкивая чужой сгусток магии, – я же сейчас ослепну!

Светляк тут же подпрыгнул вверх и зацепился лапками за потолок. Черные тени расступились.

Сфокусировав взгляд, сначала я увидела приветливое лицо Зака, молодого парня с дредами, который потерял любовь всей своей жизни в изоляторе. Он просиял неожиданной улыбкой, как только понял, что я пришла в себя, и сбивчиво что-то затараторил. Вроде что-то о потрошителях, но я не стала слушать, не до этого. Перевела взгляд и увидела еще одну мужскую тень. Мойлер склонился надо мной и, в отличие от Зака, особой радости от встречи не испытывал. Но это он привел меня в сознание и все еще придерживал за плечо, чтобы я не сползла по стене вниз. Привычной толстовки с глубоким капюшоном на нем не было, только потрепанная черная футболка, в рваных дырах на груди, как от когтей, и старые джинсы.

Я слабо улыбнулась, но на вопрос: «как ты себя чувствуешь?» – решила пока не отвечать. Тем более что чувствовала я себя омерзительно и дышала через силу. Магии, с которой я прожила двадцать четыре года, больше не было. Ее не было! Резерв заполнила безвозвратная пустота, выжженное пепелище, от которого становилось так холодно и тяжело, что хотелось выть. Странно, что Стенли меня не убил, я была уверена, что больше никогда не открою глаза. Хотя если подумать, смерть не так уж и плохо, особенно после всего пережитого.

Я притянула колени к груди, заметив, как в темноте шелохнулась едва заметная серая тень. Вроде как женская фигура с растрепанными длинными волосами, в рваном платье и с босыми ногами. Прищурившись, я присмотрелась… и таких теней – женских и мужских – здесь оказалось больше дюжины. Люди жались к сырым стенам, покрытым плесенью, и тихо всхлипывали. Кто-то рыдал в голос, кто-то смиренно сидел, уставившись в одну точку, но больше всех убивалась молодая девушка с короткой стрижкой, в летнем топе, оголяющем живот, и в потертых алых шортах. Вся в грязевых разводах, с неглубокими царапинами на теле, в земле и темной слизи, она изо всех сил барабанила по закрытой железной двери кулаками, единственной двери, которая была в этом темном мокром подвале, и что-то громко орала на своем языке… вроде арфинском, но я не возьмусь точно утверждать.

– Мы в аду? – равнодушно спросила я, осматривая несчастную компанию пленников. У многих глаза горели тринадцатым резервом, у кого-то четырнадцатым, даже нашлась парочка человек с одиннадцатым. Мужчины, а их здесь было в меньшинстве, в темноте я разглядела лишь троих, не считая Зака и Мойлера, они либо так стойко держались, что даже подземелье не сломило их, либо успели окончательно смириться и теперь на всех смотрели с отрешенным безразличием. Один из них, особо широкоплечий, высокий, с внушительными габаритами и бицепсами на руках, явно борец или вроде того, стонал сквозь зубы и зажимал ладонью кровоточащую рану на боку. То, что рану оставили острые когти потрошителей, сомневаться не приходилось. – Что это за место? – я поежилась. Здесь очень холодно. – Это ведь не «Стен», да?

– «Стен»? Что еще за «Стен»? – Зак в ответ на мой вопрос нахмурился и отрицательно мотнул дредами. – Мы на заброшенной часовне.

– В Кримзес-Сити?

– С чего бы? В Нероне, конечно.

– А-а-а, – протянула я, – теперь понятно, почему мне так хреново. Еще одна телепортация.

Парни переглянулись.

– Думаю, тебе хреново по другому поводу, – все же решил сказать Мойлер. В изоляторе он не был таким разговорчивым. Видимо, беда действительно сплачивает. По крайней мере, с Заком они сплотились вполне себе неплохо. – Ты знаешь про свой резерв?

Меня замутило. Я отвернулась, уткнулась взглядом в пол, залитый уже запекшейся от времени кровью, не в силах больше смотреть на этих несчастных людей.

– Знаю, – коротко ответила я, представляя, как выгляжу со стороны. Хотя нет, лучше вообще не представлять, а то еще чего доброго разревусь. А тут и так у всех горя хватает, лишние слезы ни к чему. Интересно, у меня белые глаза, как у Амалии? Тусклый зрачок, а вокруг него полностью выцветшая радужка?

– У тебя нулевой резерв, – на всякий случай уточнил Зак, присаживаясь рядом со мной. – Эти уроды и до тебя добрались?

– Если под «этими уродами» ты подразумеваешь капитана дневной стражи, то да – добрались. А магию я выжгла сама.

Я поежилась. Выжгла сама… как же ужасно это звучит. Никогда! Никогда в жизни я и подумать не могла, что произнесу эти слова в здравом уме. Это как быть палачом и смертником одновременно – самостоятельно отрубить себе голову на эшафоте. Сделать это непросто, но если приложить усилия и хорошенько постараться, то нет ничего невозможного. Вот и я… хорошенько постаралась. Судорожный всхлип сам собой сорвался с губ. Я умру без магии, как же это глупо после всех испытаний, после жизни с Ричардом, после Обители. Надеюсь, не зря. Ларк наверняка получил мое послание, но вот что он с ним сделал потом? Неизвестно. Может, вообще выкинул, посчитав его шуткой?

Я передернула плечами, отгоняя мысли о Леннере, от воспоминаний становилось только хуже. Я подняла взгляд к потолку, от слизи покрытого мхом и плесенью. На темные силуэты, скорчившиеся на полу, я пыталась не смотреть. От такого безысходного зрелища на душе разливалась боль. И боль эта была почти осязаема.

– Эй? – Мойлер тоже опустился на пол с другой стороны от меня. – Тэс, да? – Я кивнула. – Не переживай. – Парень приобнял меня за плечи. Я не стала отстраняться. Сил не было, да и смысла тоже, а может, мне просто нужна поддержка. – Скоро все сдохнем, так что резерв не играет никакого значения.

– Спасибо, – я закатила глаза, – успокоил так успокоил.

– Обращайся.

Время тянулось медленно. Когда я немного пришла в себя и смогла обходиться без опоры, встала на ноги и, не обращая внимания на тошноту, головную боль и чувство пустоты внутри, изучила свою новую камеру заточения. Небольшой подвал. Пять метров на пять метров, гостевой зал в студенческом общежитии был примерно такого же размера. Зато потолок бесполезно высокий. Подойдя к арфинке, я подергала массивную ручку на железной двери. Как и ожидалось – заперто. Окон и других дверей тоже нет. Только полупрозрачная шторка, отделяющая общее пространство подвала от импровизированного санузла в виде дыры в полу.

Миленько…

Я провела пальцем по мокрой стене. Вязкая энергетическая слизь и ржавчина. Одна камера хуже другой. Да что же у меня за жизнь-то такая?

Рухнув обратно на пол рядом с Мойлером, который, в отличие от большинства похищенных магов, внушал хоть какое-то доверие и силу, я уткнулась лицом в колени и стала просто ждать. Чего ждать? Не знаю. Кажется, я уже заранее смирилась со всем, что будет дальше. Ни страха, ни волнения я не испытывала. Лишь немного жалости к себе – но как без этого? Я только что лишилась магии и надежды на спасение. Хуже и придумать нельзя. А в остальном наступило полное безразличие. Эмоциональное отупение. Как будто все чувства разом умерли. Может, это побочный эффект от опустошения резерва?

Прошло больше трех часов терпеливого ожидания, прежде чем исцарапанная и укрепленная магией с двух сторон железная дверь с жутким скрежетом отъехала в сторону. Пленные кинулись врассыпную, прижимаясь к стенам, прячась друг за друга, сбиваясь в небольшую, дрожащую стайку, которая вряд ли даст отпор, если потребуется. Я не пряталась и не убегала. Я осталась сидеть там, где и сидела, не поднимая головы. Какая разница, кто пришел? Если это не стражи, то мы все обречены.

– Н-н-нет… пожалуйста! – тихие всхлипы перешли в громкие рыдания.

Я покосилась на арфинку. Она упала на колени перед Стенли, заревела, сбивчиво прося о помощи на двух языках одновременно, но страж не смотрел на нее, он выискивал взглядом меня. Я ощущала его пристальное внимание, ощущала, как нечеловеческие глаза ощупывают мое тело, проверяя резерв и силу, и почти на физическом уровне ощутила его разочарование от увиденного. Стенли вздохнул. Из-под опущенных ресниц я взглянула на некогда чрезмерно дружелюбного капитана дневной стражи и невольно отметила, что впервые вижу его в гражданской одежде. Что ж… форма стража ему шла куда больше, чем деловой костюм и галстук. В них он выглядел нелепо, особенно если учитывать тот незначительный факт, что он не человек. А демон в костюме, это, скорее, не смешно, а комично. Может, именно поэтому конгресс и Леннер не могли отследить похитителей… они ведь искали магов с первыми резервами, а не демонов, не монстров и не тысячелетних мумий. По всей видимости, магия Стенли, как и других потрошителей, не поддается официальной классификации и далека от первого резерва. Возможно, потрошители научились полностью подчинять себе пространство и время и оставаться незримыми для любых резервов обычных людей. За нескончаемые тысячелетия, которые были в их распоряжении, и не такому можно научиться. Да и подпитка чужой магией, многомиллионной магией, дает о себе знать.

– Отвали! – мужской бас, незнакомый и резкий, заставил снова поднять голову.

Вместе с капитаном в подвал зашли еще двое. Тоже мужчины, тоже верховные, и вероятней всего, тоже потрошители. Один из них, особенно мясистый и огромный, как двухметровый шкаф, в свободной майке и джинсах, толкнул арфинку с такой силой, что та отлетела к стене, ударилась головой и безвольно сползла на пол, теряя сознание. Остальные пленные мигом воззрились на вошедших мужчин. Каждому из них я бы дала не меньше сорока, а может, и сорока пяти лет. Полностью седые волосы и морщины. В отличие от них, Стенли выглядел просто замечательно, но внешность это всего лишь иллюзия. Потрошители могут принимать любую нужную для них личину, любую, которая им нравится, и сохранять ее продолжительное время, если не всю жизнь – это я уже поняла.

Потрошители, скрестив на груди руки, остались стоять по разные стороны от двери, готовые в любой момент свернуть шею любому, кто попытается выбежать из подвала. Но желающих особо не было, разве что арфинка, но она уже без сознания и вряд ли очнется в ближайшее время, если вообще очнется.

Мысленно я успела проститься с жизнью. Кто знает, что случится в следующую минуту? Тем более что Стенли уже направился ко мне, минуя сжавшихся в углу затравленных пленных. Я поборола желание закричать, вскочить на ноги и начать петлять в четырех стенах, урывая считанные мгновения, пока потрошителю не надоест моя беготня, и он не покончит с моей несчастной жизнью. Убегать ото льва, запертого с тобой в одной клетке – верх безрассудства, поэтому я не шелохнулась. Мойлер тоже предпочел остаться на месте, нежели жаться в общей куче перепуганных магов, но, правда, от меня он все же отстранился, не имея желания попасть под раздачу от предводителя монстров.

– Прекрасная Тэсия, – Стенли остановился рядом со мной. Сначала я увидела темные ботинки, очень удобные, не стесняющие движений, затем страж опустился, и наши лица поравнялись. – Посмотри, что ты с собой сделала. – Он поцокал языком. – Тринадцатый резерв – это какой-никакой, но резерв, а что теперь? Какая досадная жалость. – Капитан поморщился, сцепил длинные пальцы на моем подбородке и заставил приподнять голову. Вырваться мне никто не дал, а как только я захотела отодвинуться, почувствовала острые когти, медленно впивающиеся в кожу. Пришлось замереть. – Без магии ты бесполезна. И никакой красоты в тебе больше нет. Пустышка. Зачем ты так? Я ведь на полном серьезе предложил взаимовыгодную сделку, пообещал вытащить тебя из Обители по истечению договора и даже оставить в живых, несмотря на мои принципы, но вместо этого ты предпочла сдохнуть с отбросами общества, такими же пустыми и бесполезными. Ради чего, Тэс? Чтобы спутать мои планы? Я уже придумал новые, но ты, к превеликому сожалению, в них больше не участвуешь. – Он осмотрел меня сжавшуюся, навеки беззащитную перед любой магией, опустошенную и раздавленную, и пренебрежительно скривился, как будто не на женщину посмотрел, а на мокрого слизня. Я, конечно, ужасно выглядела, но не настолько! – На тебя смотреть тошно. Ты все испортила, – Стенли покачал головой, разочарованно поджимая губы, – все испортила, Тэс. Без магии тебе ни за что не выжить в Обители, а это значит, что той уникальности, которой ты обладала, и тех преимуществ перед другими связными – больше нет. Ты бесполезна.

В подвале стало заметно тише. Многие перестали рыдать и немного расслабились, поняв, что потрошители пришли исключительно по мою душу. Но вот те двое громил на входе, а уж ростом они были чуть выше Ларка, изучали пленных хищными взглядами. Если бы они сейчас высунули языки и начали облизываться, как голодные псы в ожидании сладкой кости, я бы не удивилась. Псы Аида. Да я бы уже ничему не удивилась. Меня волновало лишь одно.

– Скажите, – сиплым от волнения голосом поинтересовалась я, – мистер Леннер уже исследовал ваш завод?

Похоже, мой вопрос ввел потрошителя в ступор. Стенли нахмурился. То ли он не понял, о чем я спрашиваю, то ли сделал вид, что не понял. Я лично склоняюсь ко второму варианту. Изумился он так естественно, что я бы даже ему поверила, не знай всей правды.

– Какой завод, Тэс? О чем ты?

С телами неугодных магов, которых разделывают, консервируют и замораживают, как скотину для продажи!

– «Стен», – выдавила я сквозь зубы. Челюсть затекла от болезненно впивающихся в кожу ногтей или правильней – когтей. Наверное, останутся отпечатки. Хотя о чем это я? Какая разница, как я буду скоро выглядеть, если меня уже никто не увидит. – Ваш завод! «Стен».

Стенли взглянул на меня так, словно я потеряла разум, ему оставалось покрутить пальцем у виска, чтобы у меня возникло желание ему поаплодировать стоя. Браво! Играет он превосходно. Правда! Становится очевидно, почему ни Ларк, ни конгресс не догадались об истинной сущности одного из капитанов столицы.

– Ты явно головой ударилась, деточка, – потрошитель отпустил меня и с жалостью провел ладонью по спутанным рыжим волосам. – «Стен» по документам принадлежит гражданскому магу, но никак не капитану стражей. Это ведь все знают. О! Мы, кстати, только вчера беседовали с хозяином. Он обещал выписать Ларку пропуск на производство. Но между нами, девочками, – Стенли заговорщически подмигнул мне, – «Стен» давно себя изжил, поэтому и сгорел на рассвете. Увы, вместе с хозяином. Можете собой гордиться, не без вашей помощи, разумеется.

Я закрыла глаза, глубоко втянула носом воздух, успокаиваясь, а когда открыла, на меня уже смотрел не человек, а тысячелетняя мумия. Люди вокруг снова заорали, не ожидая такой быстрой трансформации от Стенли. Одежда на его безупречном натренированном теле разошлась по швам и лоскутами упала вниз, оголяя исхудалое вытянутое туловище – очень длинное, нечеловечески гибкое.

Ужас смешался с отвращением. Стенли коснулся острым когтистым лезвием моей щеки, не разрезая кожу, просто упиваясь страхом. Я с замиранием сердца посмотрела в его глаза. Страшно, да. Не за себя, за всех этих людей, которые не заслужили такой участи, которые не должны сидеть в мокром, вонючем подвале только из-за того, что кто-то свыше решил устроить геноцид и уничтожить в конфедерации всех магов с резервами ниже принятого стандарта, будто это не люди вовсе, а крысы или тараканы, постельные клопы. Столько народу погибло… южанка… и все из-за какого-то урода, жаждущего всемирного развития высшей магии путем убийства неравных себе. Меня заколотило от желания плюнуть в его гадкую физиономию. Секунду я еще размышляла, что в принципе мешает мне это сделать, все равно умру… а потом плюнула. С наслаждением так. И болезненная пощечина произвела на меня меньший эффект, чем зашипевший потрошитель, брезгливо вытирающий слюну своей ладонью. Я мстительно улыбнулась и, дотронувшись кончиком языка до разбитой губы, ощутила горькую кровь.

– Ты безумно меня расстроила, Тэс, – с хриплым рычанием Стенли отпрянул. Испугался, что я снова плюну? Ну хоть чего-то боится. Пожалуй, это и впрямь неприятно, когда в тебя плюет крыса. Недостойный жизни постельный клоп. – Твоя безрассудная выходка привела к небольшим проблемам и огромному разочарованию с моей стороны. Тем не менее я восхищен твоим упорством и преданностью. Это многого стоит в наше время, я-то уж знаю. Жаль, что ты выбрала неправильную сторону и союзников. – Стенли без улыбки поклонился мне. – Прощай… Тэсия. Было приятно познакомиться. Я тебя запомнил.

Стремительно развернувшись, капитан окинул остальных пленных презрительным взглядом и направился на выход.

– Убейте их быстро, – проходя мимо аидовых псов, приказал капитан, – пора здесь заканчивать.

Я содрогнулась. Дверь за спиной Стенли захлопнулась, оставляя пленных в кромешной темноте с двумя голодными потрошителями. Мужчины рассмеялись, как только подвал заполонили крики. Кажется, они ими упивались и довольно рычали, пока трансформировались. Их кости медленно разрастались, меняя личину людей на древних монстров. Скелет вытягивался до невероятного трехметрового роста с неестественными руками, которые им приходилось прижимать к груди, чтобы те не волочились по полу, и сильно согнутыми в коленях ногами. Потрошители передвигались рывками и, судя по всему, превосходно ориентировались в темноте.

– Зажги свет, – дрожащим голосом попросила я, вцепившись в руку Мойлера. Трансформация почти завершилась, оставался последний штрих – смертоносные лезвия вместо ногтей, опасные и немного загнутые книзу. Монстры принимали свое истинное обличье намного дольше, чем Стенли, что натолкнуло меня на мысль о разительном отличии в силе и возрасте.

– Не хочешь умирать в темноте? – пошутил Мойлер, но светляка все же зажег и подкинул его к потолку. Мрачные тени немного рассеялись, и пленные увидели двух мумий с горящими бешеным желанием глазами. Потрошители утробно хрипели и выбирали себе первых жертв для развлечения.

Я заткнула уши. Рыдания и истеричные крики о помощи навсегда въелись в память болезненным клеймом. Никто не мог противостоять такой силе, но и умирать никто не хотел. Никто. Я тоже не хотела, как бы ни готовила себя к обратному. Без магии прожить можно… Можно! Амалия ведь живет и ничего. Нужно лишь оказаться на свободе.

Потрошители ринулись вперед. В полумраке блеснули лезвия, и чья-то голова отлетела к стене, ударилась о бетон и покатилась по комнате. От истошного, полного отчаянья вопля сердце сжали стальные тиски страха и ноги подкосились. Я не сразу поняла, что этот вопль принадлежит мне. В нос ударил запах свежего мяса, почти такой же невыносимый, как на заводе по переработке людей. Когтищи снова блеснули, и снова минус одна жизнь. Самое ужасное заключалось в том, что потрошители не произносили ни слова, они только зверски терзали тела и смеялись, а вот пленные кричали, просили о пощаде, кидались в ноги и стремились забраться на стены, пройти сквозь них или прилипнуть к потолку. Пожилая женщина, явно не местная, со смуглым оттенком кожи, попыталась сплести энергию, чтобы открыть портал… но лишившись рук, открыть портал тяжело. Больше всего не повезло тем, кого потрошители заприметили с самого начала и кого насмерть растерзали меньше чем за минуту. Другие пленные шарахались от них, перемещаясь от одной стены к другой. Мойлер как-то незаметно толкнул меня к остальным, протискивая к самой дальней стене, и сам встал рядом, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Звериные глаза одного из потрошителей остановились на Заке. Парень нервно сглотнул, вжимаясь в стену по правую руку от меня. Я почувствовала, как напрягся Мойлер и как расслабились остальные. Другой потрошитель вытягивал магию из арфинки, впиваясь зубами в ее предплечье, через кровь впитывая в себя тринадцатый резерв. Вот так Стенли и прожил гребаные тысячелетия! Убивая слабых и беззащитных магов, питаясь их жизнью и магией.

– Иди к черту! – Зак выставил перед собой щит. Просто так сдаваться он был не намерен.

Я тоже хотела создать энергетический барьер вокруг себя, бороться до последнего, но после первой провальной попытки завыла, вспоминая, что магии больше нет. Мойлер накинул на меня свой щит, я прижалась к мужчине спиной, сокращая дистанцию.

– Спасибо, – одними губами прошептала я, но, наверное, он не расслышал. Мой голос утонул в стонах и яростных криках Зака.

Парень не отбивался, парень по-настоящему бился. Отпрыгнув от когтей, он выпустил в потрошителя слабый боевой пульсар, а сам ринулся к двери. И вот если бы Стенли забыл ее запереть, если бы только Зак смог выскочить из этой мешанины изуродованных тел, из подвала, где в воздухе витала смерть и безысходность, где все пленные, включая меня, загнанно жались друг к другу, то у него бы появился шанс выжить. Крошечный, призрачный, но все же шанс. А так острые когти настигли парня за считанные мгновения, вцепились в его плечо, рванули кожу на шее, окрашивая стены в цвет крови, и пленные услышали, как затрещали кости.

– НЕТ! Не надо! – я бросилась к Заку, когда его тело неестественно выгнулось и бездыханно упало на грязный пол, а потрошитель сел сверху, прокусил артерию и начал большими глотками поглощать магию, переходящую по крови. – Господи… – от ужаса у меня потекли слезы. Все-таки эмоции не умирают вместе с резервом. Меня затрясло, и я закричала, подобно остальным. На срыв, истерично и бессмысленно. Видеть, как трехметровый потрошитель раздирает кожу молодого, еще несколько минут назад живого парня, я не могла. Захлебываясь слезами, я рвалась из захвата удерживающих меня мужских рук. Не знаю, зачем я спешила на помощь к бездыханному телу, должно быть, часть моего сознания никак не хотела поверить в то, что он мертв. Только когда потрошитель оторвал голову с дредами, я поверила и чуть не потеряла сознание.

– Заткнись, дура! – Мойлер зажал мне ладонью рот и оттащил в сторону, пятясь вместе со мной от другого потрошителя, более худощавого, чем тот, что разрывал Зака на части, но такого же высокого, с хищными, сверкающими во тьме глазами и здоровенными руками, до локтей запачканными кровью. – Не привлекай к нам внимание! Не ори!

Я зажмурилась. В сознание врывалось дикое рычание, преисполненное внутренней злобой, яростный свист когтей, когда они рассекали воздух где-то совсем рядом, плач и крики пленных, а еще свое обрывистое дыхание и дыхание Мойлера, из последних сил тринадцатого резерва удерживающего энергетический щит, куполом наброшенный на двоих людей. Если бы он оттолкнул меня, ему бы стало гораздо легче, и резерв тратился бы не так стремительно, но похоже эта мысль даже не приходила ему в голову. Стоит отдать должное… если бы не Мойлер, мои шансы выжить свелись бы к минимуму. Скорее всего, я бы упала на колени и рыдала, как большинство женщин, слушая животное чавканье над ухом, не в силах справиться с ситуацией. И вполне возможно, что первая оторванная голова принадлежала бы мне.

Постепенно крики стихали, я не открывала глаз, но отчетливо ощущала, что людей вокруг остается все меньше и меньше. Приходилось внутренне подготавливать себя, что скоро все закончится, что все случится мгновенно и безболезненно, что я ничего не почувствую, больно не будет, если только чуть-чуть, в первые мгновения. Но самообман не работал. Сколько бы я себя ни успокаивала, с каждым новым криком, который обрывался навсегда, мне становилось только страшнее, и тело дрожало, и сердце билось в висках.

Приоткрыв глаза, я лишь увидела принюхивающихся к воздуху потрошителей. Ну и впрямь, как голодные псы, а еще тысячелетние и натасканные на убийства.

– Что-то не так… – только и успел задумчиво произнести Мойлер, как железная дверь, ведущая к свободе, слетела с петель от мощного удара с той стороны.

Потрошители зарычали, переговариваясь между собой на хриплом неизвестном диалекте. Наклонились, готовясь к опережающему прыжку и, как и пленные, уставились на дверной проем, потонувший в столбе пыли.

– Именем верховного конгресса, – знакомый голос, неприятный и прокуренный, эхом отразился от стен, – вы все арестованы. Сдавайтесь немедленно, либо примите достойно смерть.

Я не сдержала радостного стона, когда в подвал ворвался Лесли, капитан изолятора, а за ним еще десяток стражей дневного патруля.

– Вот и спасение, – нервно засмеялся Мойлер, помогая мне держаться на ногах. Я не веря смотрела на некогда ненавистное лицо стража, которое теперь была готова расцеловать.

– Не может быть! – прошептала я, наблюдая, как потрошители ринулись на патруль. – Этого не может быть! Господи… спасибо! Спасибо тебе.

Но, как оказалось, обрадовалась я слишком рано. Потрошители превосходили по силе каждого из прибывших на помощь стражей. Опыт тысячелетий и безумная тяга к смерти сказывались в каждом их движении. Троих стражей они убили мгновенно, когда те еще не успели собраться, а потом началась кровавая бойня.

Острые когтищи яростно кромсали всех, до кого добирались. Потрошители брали силой, пытались растерзать, укусить, разорвать, а стражи управляли магией. Набрасывали на трехметровых мумий сети, затягивали их когтистые руки в путы, накидывали арканы, но те слишком быстро обрывали их, не позволяя уложить себя на землю. Больше десятка стражей упали замертво в первые минуты. В дверном проеме образовался завал из тел. Да и масштабы подвального помещения не давали стражам развернуть свои стихии на полную, в отличие от потрошителей… малогабаритное пространство им ничуть не мешало, даже наоборот было более выгодным. В один момент я испугалась, что ничего не выйдет, мы все умрем, причем на этот раз вместе с дежурными стражами. Военные проигрывали, и это несмотря на свою превосходящую численность. Лесли тоже это понимал, поэтому я впервые увидела хоть какие-то эмоции, отразившиеся на его ничего не выражающем лице. Чертыхаясь, он стремительно отпрыгнул от выпада потрошителя, налетел на нашу несчастную, сжавшуюся вместе кучку выживших, и заорал, закрывая нас своей спиной:

– На пол! Живо!

Никто не посмел ослушаться. Пленные разом опустились, а Лесли, приказав остальным стражам отступить и перегородить выход, размахнулся, раскручивая блестевший ледяной стихией аркан. Один из потрошителей, самый агрессивный, тот, что в человеческом облике был помассивнее, с надрывным воем повалился на землю, как только капитан затянул аркан на его щиколотке, разрезая кости и демоническую плоть. А затем сразу стало понятно, почему Лесли потребовалось, чтобы мы не мешались – магическая плеть рассекла воздух и, просвистев над нашими головами, разрубила упавшего потрошителя на две части. Силовое преимущество выровнялось. Один потрошитель против уцелевшего патруля. Стражи навалились на изумленного мужчину всей толпой, задавливая древнюю магию численной силой своих резервов. Потрошитель тут же трансформировался в человека.

– Стойте! – крикнул он, поднимая руки и жестом показывая, что сдается. – Остановитесь. Убив меня, вы ничего не измените, только собственноручно развяжете войну. Погибнет конгресс и вся столица.

Потрошитель хотел сказать что-то еще, но не успел… его голова отделилась от туловища на полуслове. Стражи, убедившись, что он мертв, выслушали приказ Лесли найти остальных и, убрав оружие, растворились в воздухе, оставляя в подвале мертвые тела двух чудовищ, капитана изолятора и выживших пленных, которые рванули на выход следом за стражами, стоило только опасности миновать.

Капитан пристально осмотрел каждого пленного, прежде чем передать смертельно бледных магов в руки спасателей. В голубой форме, с эмблемами конгресса на груди, спасатели переводили заключенных по открытому порталу в неизвестном направлении, но полагаю, что либо в больницу, либо в центр управления.

– Не ты, – Лесли отрицательно мотнул головой, отталкивая Мойлера к стене. – И не вы, – он указал на меня пальцем и еще на одну девушку, которая сидела на коленях рядом с истерзанным телом подруги или сестры и совсем не рвалась к свободе. – Вас сопроводят патрульные стражи.

– Да ты из ума выжил! – заорал Мойлер, сдерживая себя, чтобы не кинуться на капитана с кулаками. – Выпусти нас, придурок, здесь женщины!

Лесли волной энергии пришпилил Мойлера к стене, щелкнул пальцами, лишая его голоса, и предостерегающе глянул на застывшую меня, а я… я… Что я? Я больше не могла здесь оставаться. От одной мысли, что придется дожидаться стражей в подвале, где только что растерзали чуть ли не целую дюжину магов, где все стены забрызганы кровью и где мокрый пол устилают трупы, меня затрясло. Взглянув на Мойлера, я еще секунду решала, что делать, а когда парень, откашливаясь, скинул с себя магическую сеть, упал на колени и, восстановив дыхание, едва заметно кивнул мне на выход – я все же ринулась вперед, ни на что особо не надеясь, но и не упуская шанс. Лесли такой наглости не ожидал. Я грохнулась на землю, когда ледяной аркан болезненно поймал меня за талию. Падение получилось мягким… прямо на тело стража с оторванными руками.

– Вернись обратно! – приказал капитан, подтягивая к себе аркан. Я перевернулась на спину, понимая, что без магии разорвать аркан вряд ли удастся… а вот Мойлер, у которого магия хоть ослабла, но продолжала биться в резерве, воспользовался моментом и без зазрения совести врезал капитану пульсаром по голове.

Аркан тут же спал.

Я вскочила на ноги и, запинаясь, выбежала в коридор, игнорируя косые взгляды спасателей. Мойлер, не теряя времени, выскочил из подвала следом за мной, но побег для него закончился слишком быстро. Ледяная плеть моментально пригвоздила парня к земле, исполосовав ему всю спину и ноги. Я ускорилась. Взбежала по крутой лестнице наверх, ладонями сдвинула железный люк в потолке и, подтянувшись на руках, выбралась в центральную часть заброшенного храма, который от времени уже успел обрасти магическими глициниями и всякой сорняковой порослью. Захлопнув люк и заперев его на проржавевшую задвижку, я опустилась на колени, переводя дыхание, и в самый последний момент, не ожидая нападения, успела перекатиться в сторону, прежде чем именно в то место, где я сидела, ударил огненный пульсар. Вспышка энергии обожгла руку. Я застонала и отползла подальше к стене, только сейчас понимая, что при желании Лесли мог бы меня остановить, но не стал. Он благородно разрешил отправиться на верную смерть. Выбравшись из подвала в сам храм, я оказалась в эпицентре жестокой бойни, почти сразу чудом не угодив под боевую магию стражей и острые когти потрошителей.

Занятые своим делом, противники не обратили на меня никакого внимания. Сотни стражей… больше десятка потрошителей. Они сражались насмерть в просторном зале некогда святого, а уже теперь оскверненного места.

Я встала, прижалась спиной к стене и увидела выбитые двустворчатые двери, которые болтались на петлях и сотрясались от столкновения стихий. Не так уж и далеко. Я смогу туда пробраться и если выживу, навсегда покину Нерон к чертовой матери! Стражи решат, что я умерла, поэтому конгресс не будет меня искать.

Преисполненная новой решимостью, я поползла вперед, прижимаясь спиной и ладонями к стене. План был не идеальным, но единственным, который пришел в голову на данный момент.

Поприще битвы озаряли вспышки молний, и энергетические пульсары летали от стены к стене, приходилось уворачиваться, чтобы меня не задело волной энергии и, чего доброго, не сшибло с ног. Стражи носились по залу, то уклоняясь от животных атак потрошителей, то нападая – у кого на что хватало сил. Я заметила в этой мешанине не только патруль Нерона, но и стражей Кримзес-Сити, Аверлейка, Дамбы, всех соседних округов. Потрошители уступали им в численности. Все как один – голые, исхудалые, бледные и хищные. Они кидались на стражей с особым остервенением, подобно безумцам, кидающимся грудью на амбразуру. В отличие от стражей, они обладали негласным преимуществом. Потрошители не боялись умереть, они жаждали защитить свое гнездо любыми силами, даже ценой собственной жизни.

Прошло больше получаса, прежде чем я, едва стоя на ногах, подобралась к выходу. Оставалось сделать всего лишь два шага, чтобы навсегда покинуть проклятый храм, где в неподвижном мертвом воздухе витал дурманящий запах смерти. Всего два шага… но я замерла, стоило только увидеть Стенли среди бесчисленного количества стражей. Его движения были точными и выверенными, так что не заметить предводителя было просто невозможно даже среди этой обезумевшей толпы. Сердце сжалось, а потом рухнуло куда-то вниз. Ноги подкосились. Стенли не смотрел на меня и никак не мог помешать мне уйти, зато его когти раз за разом пытались вцепиться в военной камзол капитана ночной стражи, разорвать его, достать до живой плоти… убить.

Я в слезах посмотрела на Ларка. Он сосредоточенно отбивался, закрываясь двумя мечами, как щитом. Никто из потрошителей не мешал капитанам сводить счеты, а стражам было не до них.

– Черт… – беззвучно выругалась я. – Вот же черт!

Мне нельзя оставаться. Это единственный шанс избежать возвращения в Обитель. Прямо сейчас поеду к Филиппу, сниму свои деньги за продажу квартиры и навечно исчезну из Нерона. Меня не будут искать, я больше чем в этом уверена. Но…

Я сглотнула горький, болезненный ком и, затолкав надежду куда подальше, мысленно махнула рукой свободе и, пригнувшись, двинулась в центр зала почти на корточках, сначала медленно, потом переходя на бег. Пульсары то и дело взрывались где-то рядом, окатывая меня энергетической волной, сбивая с ног. Приходилось подниматься и целенаправленно плестись сквозь воюющие тела к бывшему алтарю на разрушенных подмостках, где сражались два верховных мага, неравных по силе и возрасту. Это нечестно. Подло.

– Ларк! – Стенли отпрыгнул, уходя от выпада некроманта. – Прекрати! Мы знакомы больше десяти лет и были прекрасной командой, не вынуждай меня так нелепо обрывать твою жизнь. Я этого не хочу, правда. Мы же друзья.

Я подползла к самому краю помоста из деревянных брусьев. Никто из капитанов меня не видел, зато я могла спокойно наблюдать за происходящим и не бояться, что кто-то из озверевших потрошителей решит сожрать меня на закуску. Основной бой, где каждую минуту прибавлялись жертвы и увеличивалось число раненых, остался позади. Алтарь находился в отдалении и сюда лишь изредка долетали боевые пульсары.

– Какая же ты мразь, Стенли! – ледяной голос Леннера заставил поежиться. Краска сошла с лица, и пальцы задрожали. Я выглянула из укрытия, посмотрела на помост. Некромант выверенными движениями располосовал всю грудь потрошителя острием иллюзорного лезвия. – Не могу поверить, что все это время ты притворялся. Десять лет мы обедали за одним столом, отмечали все праздники, дружили семьями! Ты был вхож в мой дом! Общался с Амалией! Я сверну тебе шею с особым удовольствием!

Стенли вместо ответа вырвал один из мечей из руки Леннера и откинул его за переделы помоста. Я вздрогнула, когда огромное орудие убийства со звоном рухнуло на пол практически рядом со мной.

– Вот именно, Ларк, ты только подумай, сколько всего мы пережили. Ты и я!

– Катись ты к черту!

– Да ладно тебе! – Стенли уверенно перехватил когтями второй меч, который грозился снести ему голову. Искры посыпались от соприкосновения иллюзорной стали и демонических когтей. – Я научу тебя всему, что знаю. Вместе мы сможем многого достичь, полностью перестроить конфедерацию, и не только южную. Закончим здесь, перейдем на север, потом на восток.

– Ты не понял? – Леннер выдернул меч. – Для тебя все кончено, Стенли.

Потрошитель исчез и в ту же секунду появился за спиной стража, когтями рванув предплечья, разрывая одежду и кожу до мяса. Некромант зашипел и с разворота ударил Стенли ногой в живот, выпустил меч и схватил потрошителя за талию. Они вместе покатились по земле. Прогнившие доски затрещали, ломаясь под их весом.

– Я даю тебе последний шанс, – навалившись на Леннера сверху, Стенли, не только мощный в своем истинном облике, но и поглощенный яростью, начал наносить один удар за другим, избивая капитана, пока новый выпад Леннера не отбросил его назад. – Соглашайся.

– Я убью тебя.

– Ларк, подумай еще раз!

– Заткнись.

– Ты плохо подумал!

– Я найду и убью всех, кто последовал за тобой, всех, кто посмел назвать себя потрошителем. Я уважаю старорожденных, как любой некромант уважает старейшин и древнюю магию, но ты, мой друг, больше не старорожденный, ты потрошитель и мясник, наделенный магией древних.

Некромант стер с лица кровь и, подняв меч, на мгновение закрыл глаза. Стенли заинтересованно посмотрел на своего противника, который неподвижно стоял на месте, зачитывая какое-то заклинание. Такой поворот битвы потрошителя явно повеселил. Какие еще заклинания? Он отобьет любую магию. Усмехнувшись, Стенли размял плечи и, оттолкнувшись ногами от помоста, собирался напрыгнуть на неподвижно стоящего капитана и покончить с его жизнью, но чьи-то кровавые руки, схватившие его за щиколотки, не дали этого сделать.

– Что за дерьмо? – потрошитель выдернул одну ногу и точным ударом ступни размозжил череп оживленному магу. Еще больше трех десятков стражей, восставших из мертвых, некоторые из которых были изувечены до неузнаваемости, с оторванными конечностями и выпущенными наружу внутренностями, неслись к алтарю.

– Твою же… – так искренне выругался Стенли. – Я тебе говорил, что ненавижу некромантов?

Леннер перекинул меч из одной ладони в другую, и пока потрошитель пытался отбиться от армии оживленных с поприща битвы стражей, с налета ударил его, рассекая клинком воздух. Багряная кровь, хлынувшая из неровного обрубка, оставшегося вместо когтистой руки, окрасила помост. Потрошитель взвыл, но Ларка оттолкнул и, разделавшись с оживленными, кинулся на стража с неистовой злобой, пелена которой застилала его безумные глаза. Капитаны столкнулись в прыжке. Стенли, рыча и скалясь, повалил некроманта на спину и вонзил когти в меч, который Леннер использовал в качестве щита.

– Я хотел по-хорошему, Ларк, это ты развязал войну. Ты! – вырывая меч, заорал потрошитель и обрушил свирепый удар на стража. И этот удар должен был если не лишить жизни, то, по крайней мере, проломить ему череп. Леннер отгородился огненным барьером.

Я сотрясалась от глухих рыданий, сжавшись под помостом, судорожно продумывая все варианты. Что может сделать женщина на поле боя? Что я могу сделать? Лишенная магии, опустошенная, без резерва? Как помочь единственному человеку, судьба которого мне небезразлична? Ради которого я готова отказаться от свободы, только бы знать, что он жив. Самый разумный вариант – это позвать на помощь. Но кого? Все и так здесь.

– Как тебе удавалось скрываться от конгресса все это время?!

Леннер, уперевшись ногами в пол, резко поднял бедра вверх, перебросил через голову Стенли и перекатился, придавил потрошителя к дрожащим доскам и обеими руками поймал его голову в захват, пытаясь ее свернуть, как пробку на бутылке.

– А ты думал, что твоя магия единственная в этом мире? – захрипел Стенли. – Конгресс все необъяснимое приписал к первому резерву. Никто не стал разбираться в особенностях сплетений нашей магии. Древняя магия, Ларк, отличается от твоего пресловутого первого резерва.

Стенли откинул стража к стене, ударив ладонью в пол и подняв в воздух вихрь ледяной стихии, который потоком сшиб Леннера с ног.

– Ты можешь перебить хоть всех потрошителей в этом храме, – осматривая свой обрубок, сквозь клацающие от боли зубы процедил бывший капитан, – но тебе не хватит и жизни, чтобы истребить весь род старорожденных. Когда-то мы правили миром, только мы! Но смешение энергий более сильных со слабыми привело к рождению непотребных магов, которые позднее и породили двадцатые, пятнадцатые, тринадцатые резервы. Все существующие резервы, Ларк, включая твой, это наша магия. Магия старорожденных, тех, кто строил этот мир десятки тысячелетий назад, когда не было делений по силе и энергии. И ты только посмотри, к чему это привело? К рождению инвалидов, больных полумагов, которые размножаются с такой скоростью, что еще немного и наша конфедерация погрязнет в истощенных резервах. В грязи! Пока не поздно, Ларк, мы должны исправить свою ошибку, возродить ту магию, какой она была при моем рождении. Истинную. Без смешений. Иначе через пару тысячелетий о магии будут писать лишь в книгах. Да здравствуют двадцатые резервы, напрочь лишенные силы! Мешки с кровью и костями, бесполезные существа. Представляешь общество без магии, Ларк? Я – нет.

Леннер сплюнул кровь. В его взгляде проскользнула безликая тень презрения и жестокости.

– Ты потерял рассудок, друг, – прошипел страж, маневрируя между острыми когтями и магией Стенли, которая пыталась пришпилить его к стене леденящей волной. – Я тебя не виню. Почти все старорожденные утратили здравый смысл за столько-то лет жизни. Но ты однозначно переплюнул их всех.

Стенли хищно оскалился, показывая острые зубы.

– Ох, Ларк. Кто из нас безумен? – потрошитель расхохотался. Так что лично у меня сомнений в его безумстве не осталось. – Ты хочешь помешать мне исправить ситуацию, которая с каждым годом набирает плачевные обороты и непременно похоронит всех магов под руинами забвения через несколько сотен лет? Ты либо идиот, либо безумец! – потрошитель свысока посмотрел на капитана, который напряженно следил за каждым движением монстра, кружащего вокруг него. – Я надеялся, что в конце концов ты примешь мою сторону, но раз ты настаиваешь… Грех проливать кровь старорожденных, тех, кто даровал миру магию, и защищать инвалидов, грозящих уничтожить будущее. Я не позволю этого сделать. Ни за что! В тебе течет моя магия, Ларк, и во всех стражах течет моя магия, и в мнимых шутах, что сидят во главе конгресса, тоже течет моя магия. Вот совпадение, да? Когда я хочу, чтобы меня никто не видел, то меня никто не видит, потому что я один из основоположников магии, и все эти ваши резервы, – Стенли облизнул окровавленные губы и мерзко ухмыльнулся, – подчиняются старорожденным, а значит и мне.

Леннер растерянно обернулся. Стенли исчез, внезапно прекращая остервенелую схватку. Я выдохнула, не зная, то ли радоваться, то ли бояться его возвращения. Но ответ был более чем очевиден – бояться, определенно бояться.

Потрошитель появился из ниоткуда, нанося череду ударов со спины, придавливая Леннера к земле и раздирая когтями лицо, грудь, плечи, живот. Все, до чего он сумел дотянуться одной рукой, прорываясь через ослабевший щит первого резерва.

– Не суди меня строго, Ларк! – залившись победным смехом, потрошитель склонился над стражем, удерживаемый лишь тонкой гранью энергетического барьера. – Я убью тебя, а потом приду к тебе домой и отрежу руку твоей горячо любимой Амалии. Ну знаешь, только для того, чтобы восстановить справедливость. Моя-то отрастет, а твоя сестра хорошо регенерирует? Ой… – Стенли замер, – я совсем забыл, что она лишилась своего дара некромантии. Ну ладно, тогда я ее просто убью, чтобы не мучить.

Леннер зарычал, щит заискрился и под натиском потрошителя лопнул. Стенли незамедлительно сжал ладонь на мощной шее, собираясь придушить некроманта, впиваясь своими лезвиями в его кожу, разрывая артерии.

– Даже не надейся! Я тебя и с того света достану, капитан Морган! – хрипло пообещал Ларк, нанося мощный удар ему в челюсть, так что затрещали кости. – Ты ведь не капитан, тысячелетняя тварь? Дай угадаю, ты убил Стенли Моргана и надел на себя его личину?

Стенли поморщился и тут же придавил Ларка еще сильнее, с упоением наблюдая, как тот задыхается.

– Угадал.

– Как давно?

– Восемнадцать лет назад. Тогда мы с тобой были еще незнакомы, иначе я бы примерил на себя личину некроманта.

На хищном нечеловеческом лице проступила испарина. Стенли рвал когтями шею и пытался душить, а Леннер упирался коленями ему в бока, отталкивая, но потрошитель, видимо, решил, что пора заканчивать, и больше не отступал, лишь безжалостно рассматривал своего фиктивного друга, который при всей силе некромантии уступал тысячелетнему демону, поглотившему миллионы жизней и резервов.

У меня подкашивались ноги, и каждый шаг давался с трудом. Чтобы управлять иллюзорным мечом, требуется специальная подготовка, мужская сила и магия, но я надеялась, что мне хватит безумного желания и капельки везения. Обхватив рукоять искрящегося меча двумя руками, я с тяжелым хрипом приподняла его и потащила за собой. Пока поднималась на помост, думала исключительно о том, что конец острия волочится по доскам, поднять метровый меч у меня не хватало сил, и этот звук может привлечь внимание Стенли намного раньше, чем я успею подойти вплотную, но он был изнеможен, ранен и дрожал от боли, поэтому, кроме Ларка, никого не видел, а если и видел, то не хотел отвлекаться. В любом случае, если не раню, так поцарапаю – это поможет Леннеру. Надеюсь, что поможет. Я выиграю время, совсем чуть-чуть, но все же.

Приближаясь, я замедлила шаг, стараясь не дышать так громко. И я уже была почти рядом, как прогнившая доска скрипнула под моей ногой. Стенли обернулся. Всего секунду, как я перепугалась, вскинула меч, от ужаса оторвав его от пола, и направила острие на потрошителя. Тысячелетнее лицо было покрыто кровью, челюсти дрожали, а глаза окрасила черная магия. Судя по удивленному взгляду, он искренне пожалел, что не прикончил меня самостоятельно, ну или, по крайней мере, не убедился в моей кончине, тогда в подвале.

– Стенли?! – Леннер, воспользовавшись неожиданный заминкой потрошителя, обрушил на него поток огненной энергии, которая прошлась по древнему телу языками пламени, намереваясь спалить заживо. Стенли взвыл, и прежде чем он успел потушить магический огонь, Леннер со всей силы врезал ему сапогом в грудь, распарывая шипами кожу и отбрасывая потрошителя назад, прямо спиной на свой меч, который шатался в моих руках и не слушался.

Я взвизгнула и отпустила рукоять. Острие словно по приказу вошло между лопаток, насквозь протыкая исхудалую грудь тысячелетнего мага. Послышался неприятный хруст ломаемых позвонков. Это явно сделала не я, я бы не смогла! Подняла взгляд на Леннера. Некромант, почти лежа на спине, откашливался и магией удерживал клинок, медленно входящий в мужское тело.

Все кончено. У меня потекли слезы. Вот теперь все кончено!

– Ларк… – единственное, что успела вымучить из себя я, прежде чем мир перевернулся. Раньше мне казалось, что иллюзорный меч, пронзивший сердце, веская причина, по которой человек уже никогда не сможет пошевелиться. Раньше.

– Молодец… ты добилась, чего хотела, – предсмертно захрипел Стенли, вцепившись когтями в мою руку, разрывая ее в кровь и прислоняя свою израненную ладонь к моей кровоточащей плоти. Я закричала, пытаясь вырваться. Незнакомая боль обжигающим ядом вторглась в тело, наполняя тринадцатый резерв чужой магией, инородной, холодящей кровь. – Древняя… магия… – с каждым словом захват потрошителя становился все слабее, – не… должна… кх… умирать… просто так.

Краем глаза я заметила, как Ларк заносит второй меч для решающего удара. Черная пелена магии застилала глаза. Я с трудом видела, как непропорциональный череп с прядями седых волос отделяется от тела, как когтистая рука разжимается, отпуская меня, а навеки безжизненное тело скатывается по лезвию меча до рукояти и превращается в скелет.

Я покачнулась. Открытая рана на руке стремительно затянулась. Переполненный резерв с древней магией, перешедшей по крови потрошителя, полностью излечил ее, скрывая даже намек на царапину.

– Тэс? – Леннер подхватил меня, когда я уже оседала на пол. – Нет! Даже не думай! – меня ударили по щекам, не больно, но этого хватило, чтобы зацепиться за край сознания. – Смотри на меня. Смотри на меня!

Я приоткрыла глаза.

– Ты живой… – прошептала, улыбаясь, как дурочка, и проводя дрожащей ладонью по мужскому израненному лицу, перепачканному своей и чужой кровью. От моих прикосновений небольшие раны на его лице срослись, остались глубокие, которые придется сшивать иллюзорными нитями.

– Твой резерв, – не веря, пробормотал некромант, – что ты чувствуешь?

Я прислушалась к себе.

– Магию, – в замешательстве отозвалась, почти не шевеля губами, – очень, очень странную магию.

– Это первый резерв.

Леннер удивленно покачал головой, рассматривая меня так, словно увидел впервые.

– У меня первый резерв?

– Да.

– Но я ведь не стану потрошителем? – я нервно усмехнулась, понимая, что такое в принципе невозможно. – Ну знаешь, не хочу превращаться в трехметрового монстра с когтями.

Леннер тоже усмехнулся.

– Не хотелось бы, конечно, – честно ответил он, – но я буду любить тебя, даже если завтра ты превратишься в трехметрового монстра.

Капитан пошутил, а я таких слов не ожидала, да я вообще не ожидала, что выживу. Нервы сдали. Я уткнулась лицом в кровавый камзол, вцепилась пальцами в широкие плечи и зарыдала. Напряжение последних дней навалилось на меня, собираясь расплющить.

– Ну все, все, – Леннер бережно прижал меня к своей груди и куда-то понес, – больше я тебя не оставлю. Слышишь? – легкий поцелуй в висок. – Никогда не оставлю, милая.

Я хотела что-нибудь сказать, но тиски сжали горло, и я лишь всхлипнула. Тело сотрясала дрожь, а в голове невольно всплывали события минувших дней – сначала там в подвале, потом здесь в храме. Все позади.

Леннер обхватил меня крепче и, прихрамывая, спустился с помоста, направляясь в главную часть зала, где уже закончилась ожесточенная битва, и теперь стражи подсчитывали потери. Нас окружили какие-то люди, наперебой предлагая помощь. Скорее всего, военные медики. Я приоткрыла глаза, выглядывая из-за плеча. Точно медики.

Меня сопроводили в машину, осмотрели, выискивая серьезные повреждения. На правую ступню наложили повязку и вынесли вердикт – растяжение. Я начала смеяться, не забывая стирать слезы. Растяжение… там у людей руки по залу оторванные валяются, а у меня какое-то несчастное растяжение.

Вот с Леннером дела обстояли куда хуже.

– Тебе больно? – спросила я, кусая губы и с ужасом наблюдая, как иллюзорная игла протыкает кожу на его шее, сшивая безобразные ранения. Ларк устало поморщился и, не отвечая, протянул мне руку. Я собралась пересесть к нему на кушетку, вкрученную в стену спасательного фургончика, но какой-то бородатый дед в синем халате с эмблемой конгресса на груди удержал меня за плечо, приказав не двигаться и не мешать.

– Тэс… – почти неслышно произнес Леннер, – все это время я думал, что навсегда потерял тебя. – Некромант провел пальцами по моей щеке. – Я думал, что не успел, что уже слишком поздно. Не могу поверить, что ты выжила.

Я всхлипнула. Еще минута, одна минута, и меня могло не быть. Потрошители разорвали бы всех пленных в подвале, не оставив никого в живых. Стоит сказать «спасибо» Лесли.

– Не плачь, – некромант отвернулся, позволяя одному из медиков обрезать нить на своей шее. – Уже сегодня мы будем дома и просто забудем обо всем.

– Правда? – с тяжелой, едва удерживаемой на губах улыбкой переспросила я. – Все действительно закончилось?

– Все закончилось, – подтвердил Леннер, сжимая мои подрагивающие руки в своих ладонях. Такие большие и широкие по сравнению с моими. – Осталось только приехать домой, снять с тебя эту одежду, смыть чужую кровь и никогда не отпускать. Ты невероятная женщина, Тэс. Просто невероятная, знай это. Пережить такое не каждому дано. – Ларк поджал губы, то ли от боли, то ли от моих слез, которые никак не желали останавливаться. Он попытался их стереть. – Мне так жаль, что я не смог тебя защитить.

– Ларк! О чем ты? Никто меня не защищал, как ты.

– И все же этого оказалось недостаточно. Прости меня. Ты такая хрупкая, моя девочка, такая маленькая. Мне больно от того, что тебе пришлось испытать. Не могу этого представить и не хочу представлять. Он с тобой что-нибудь сделал?

Я неуверенно кивнула, но потом пожала плечами, не зная, что и сказать. Сделал ли Стенли со мной что-нибудь? Многие погибли, а я жива. Кроме растяжения, эмоционального истощения, голода и ушибов с многочисленными царапинами, у меня ничего нет. Даже магия и то вернулась, что вообще невообразимо. Такое разве бывает? У человека можно отобрать магию и за ее счет продлить себе жизнь, но вот чтобы добровольно подарить кому-то свой резерв и силу – необходимо лишиться жизни, души и частички разума. Стенли и так умирал, терять ему было нечего.

– Хорошо, не отвечай, – черные глаза опасно блеснули, наверное, раньше я бы испугалась. Один из медиков, налетев на такой взгляд, отшатнулся. Пропитанный холодной яростью, пробирающий до дрожи. – Ничего страшного, Тэс, все пройдет. Обещаю.

– Я тебе верю.

– Молодец, – негромко похвалил Леннер. Правда, теперь медики как-то совсем сникли, один бородатый дед уверенно вонзал в стража иголку, не обращая внимания на его импульсы, и глаза, и явное желание кого-нибудь придушить с особой жестокостью. – Я ни за что тебя не отпущу, Тэс.

– Как вы нас нашли? Я думала, что «Стен» сгорел, а вместе с ним все следы и наши шансы выжить.

– «Стен» сгорел, – согласился Ларк, – но потрошители слишком долго там скрывались, чтобы уничтожить все свои следы огнем за столь короткое время, что у них было до приезда стражей и конгресса. Если бы не твое связующее послание, Тэс, мы бы вас не нашли, не так быстро. Преимущество во времени всегда было на стороне Стенли, он на шаг опережал следствие, но в этот раз нам помог эффект неожиданности. Потребовались почти сутки, прежде чем мы хоть что-то нашли на руинах и пепелище.

– И что нашли?

– Старую метку портала. Этого оказалось вполне достаточно для поискового заклинания, которое в итоге привело нас к Стенли, а затем к храму и к другим, более молодым потрошителям. Ты молодец, Тэс, я тобой горжусь.

Я взглянула на него из-под мокрых ресниц. Искренние слова согревали изнутри, вытесняя боль и недавнее отчаянье. Я все еще не осознавала, что сижу здесь в безопасности и под защитой, с человеком, которого люблю, ради которого была готова пожертвовать всем, даже собственной жизнью и свободой. И он смотрит на меня с не меньшей любовью.

– Теперь ты всегда будешь рядом, – он заглянул в мои глаза, полные невыплаканных слез. Внутри все разрывалось от желания броситься к нему на шею, забраться на колени, утонуть в его тепле, но останавливали недавно наложенные швы. – Ты поняла? – неожиданно строго вопросил капитан, не услышав от меня никакого внятного ответа. Кажется, я была не в состоянии говорить. – Теперь ты будешь со мной, – твердо повторил он, и сомнений у меня не осталось. Буду. Чего бы это ни стоило. – Ты моя, и никто тебя не заберет, не бойся. Пусть только попробуют, и тогда лично я им не завидую. Это касается и Обители, и конгресса, и потрошителей, которые успели сбежать. То, что случилось – моя ошибка, и я ее исправлю и больше такого никогда не допущу.

Ларк говорил что-то еще. Так нежно и ласково, что сжималось сердце… и слезы, слезы, слезы, женские слезы счастья. Всем, включая медиков, было понятно, что он так старается меня отвлечь от того ужаса, что произошел, успокоить, привести в норму. Так и должен поступать настоящий мужчина, только так. Хотя это я должна была его успокаивать, это ведь его тело сшивали иллюзорными нитями, потому как ни одна магия не в состоянии исцелить такие серьезные ранения. Но я не говорила, не могла, язык не подчинялся, и руки дрожали. Я лишь слушала его и впитывала в себя ту любовь и заботу, которые насквозь пронизывали восхитительный, немного хрипловатый из-за акцента голос. Никогда прежде я не могла надеяться, что мужчина, в чьей власти заполучить любую женщину конфедерации, будет смотреть на меня как на что-то ценное, дорогое и значимое в его жизни. И эти чувства будут у нас взаимны.

Глава 30

Этот день тянулся бесконечно. Он длился, и длился, и никак не желал заканчиваться. Вокруг меня постоянно толпились незнакомые люди. Они что-то требовали, кричали и допрашивали. Я пыталась всем ответить, каждый раз повторяла одно и то же, пересказывая все, что знала до самых крупинок, но от меня не отставали. Представители конгресса настаивали на эксгумации памяти, за что одного из них выкинули из медицинского фургончика. Идею с эксгумацией отмели, но из меня выкачали столько крови, что в глазах начало троиться.

– Для следственного эксперимента, – пояснил один из представителей, затягивая жгут на моей руке. – Еще немного.

Леннеру пришлось вернуться в храм. Патрульные стражи вытаскивали на улицу тела, осматривали каждого и закрывали в специальных прозрачных мешках, внутри которых клубилась тьма. С помощью магии останавливали разложение и гниение тел. При необходимости погибшие могли бы пролежать в мешках около двух недель без особых изменений. Потрошителей же бездумно скидывали в яму. Некоторых из них Ларк приказал отвезти в управление для экспертизы, остальных предать огню.

За миссис Морган сразу после битвы отправили дневной патруль в сопровождении Лесли, которого конгресс временно назначил исполняющим обязанности второго капитана города, но что-то мне подсказывает, что никого другого, кроме как хладнокровного мага со вторым резервом, начисто лишенного эмоций и страха, в совершенстве управляющего северной стихией, на месте капитана дневной стражи невозможно и представить. Не удивлюсь, если конгресс, как только все немного уляжется, назначит Лесли смотрителем первого округа и напарником некроманта, который, в принципе, не имеет ничего против этой идеи – работать с Лесли на постоянной основе.

Жену Стенли, миссис Лиану Морган, и его несовершеннолетних детей, двух девочек с первыми резервами и черной магией в крови, стражи задержали на границе конфедерации, когда те пытались скрыться от конгресса в сопровождении нанятых контрабандистов. На мой вопрос «что с ними будет?» Леннер тактично ушел от ответа.

Весь день, пока стражи расправлялись с телами потрошителей, очищали храм и отыскивали энергетические следы тех трусов, кому по счастливой случайности удалось сбежать, я то и дело проваливалась в дремоту и снова возвращалась в реальность. Жуткая усталость накатывала волнами. Больше семи часов пришлось провести в медицинском фургоне, ожидая, когда стражи закончат и капитан с представителями конгресса разрешат всем уехать.

К вечеру я окончательно провалилась в глубокий сон, полный кошмаров, поэтому в какой момент Леннер перенес меня в свою машину, я не почувствовала, очнулась, лишь когда он открыл дверь и взял меня на руки, как ребенка.

– Мы уже дома, – подсказал некромант, заметив, что я, ничего не понимая, сонно вытянула шею, осматривая особняк.

Поставив меня на мраморную плитку, Леннер убедился, что я могу самостоятельно стоять, и, достав из кармана ключи, убрал заклинание защиты, наложенное на дом, снял все замки и распахнул массивные двустворчатые двери, которые ни одна боевая магия не выбьет.

– Не надо, – я, хромая, переступила порог, – я сама могу идти, тебе ведь тяжело, ты ранен.

Леннер нахмурился, захлопнул двери и взмахом руки вернул на дом защитное заклинание.

– У тебя растяжение, – не терпящим возражения тоном напомнил капитан, подхватывая меня на руки. И сделал он это так легко, будто я ничего не весила. – Нельзя тревожить больную ногу, если не хочешь осложнений.

Мы почти поднялись на второй этаж, как внезапно нам навстречу из дальнего коридора в правом крыле вылетела Амалия. Скользнув бесцветным взглядом по Ларку, по его разорванному камзолу и сшитым ранам на шее, по запекшейся крови и усталому, измотанному лицу, девушка покачнулась, а увидев меня, так вообще громко ахнула и схватилась за стену. Видимо, выглядели мы гораздо хуже оживленных в доме.

– Что с вами? – пробормотала она. – Вы же… вы… вы в крови! Может, вам помощь какая нужна?

– Все в порядке, – отмахнулся Леннер, словно ничего и не случилось, обычный вечер, – никакой помощи не надо.

– Но… – девушка остолбенела, – как же так?

Некромант улыбнулся, снова поставил меня рядом с собой, придерживая, и слегка приобнял Амалию. Она беспрекословно прижалась к его камзолу, все еще грязному, разорванному от когтей и потрепанному, явно пребывая в оцепенении от шока.

– Только попробуй умереть, скотина! – дотронувшись до смертельного ранения, умело сшитого нитями, Амалия всхлипнула. Никакие заверения, что произошел несчастный случай на патрулировании, ее не устроили. Она подозревала, что это нечто серьезное, что от нее скрывали все это время, пока шло следствие. – Я не хочу остаться полной сиротой, слышишь?!

– Почему нет? Ты бы стала богатой наследницей, – пошутил Леннер и, посмотрев на меня, подмигнул, поглаживая сестру по вьющимся волосам. Осторожно так, бережно. Я ни на секунду не сомневалась в его чувствах. К сестре. Ко мне. Капитан стражей, у которого целая вселенная помещается в одном лишь взгляде, способен любить, и чувствовать, и разделять эту любовь, как никто другой.

– Не шути так больше! – Амалия ударила его по груди.

Я отпустила Леннера, предоставляя ему возможность поговорить с сестрой, а сама привалилась к стене, чтобы не упасть. Вот в чем я точно разобралась – несмотря на свой дурной характер, Амалия боится остаться одна и в глубине души осознает, что никакая Община некромантов ее обратно к себе не примет, что единственный близкий человек, которому она действительно небезразлична, который готов о ней заботиться, не прося ничего взамен, ну если только капельку любви – это Ларк.

И я ее так чертовски понимала!

Я со стоном прижалась лбом к стеклянной дверце душевой кабины, распутывая волосы, смывая с них кровь, пыль, чужой запах. Под ногами образовалась кровавая лужица, которая тут же уменьшилась и испарилась, стоило только мне на нее взглянуть. Я мотнула головой. Никогда раньше не задумывалась над тем, как легко живется верховным магам. Даже эта душевая кабина… Никаких ведь кнопок нет, никакого механического управления, одной магии достаточно. Всего-то нужно визуализировать воду, можно обычную, можно сразу мыльную, и шампунь, и пену. В магазин ходить не надо. А зачем? Ведь все можно визуализировать. Теперь я догадываюсь, откуда у верховных столько денег. На что они их тратят? На то, что визуализировать нельзя, что не поддается магии и магическому созданию. Ту же крепость Обители основатели в основном не строили, а визуализировали, воздвигая ее из сплетений собственной магии и энергии верховных резервов. А теперь и у меня такой резерв… конечно, для того чтобы его использовать, придется полностью переучиваться, изучить практику и освоить огненную энергию. На это уйдет не один день и не один год.

Посматривая на свое тело в отражении стекла, я никак не могла смириться, что огненные импульсы, свидетельствующие об эмоциональной нестабильности, принадлежат мне, а не кому-то другому. Это так странно. Как и само ощущение неродной магии в организме. Зачем Стенли это сделал? Зачем передал мне часть своей магии? Представителей конгресса этот вопрос озаботил не меньше. Впрочем, Стенли был безумцем. Тысячелетним, очень скрытным, двуличным и расчетливым – безумцем. Понимая, что он умирает, что от смерти его отделяют считанные секунды, бывший капитан дневной стражи мог вкачать в мой несчастный опустошенный резерв что угодно, ради мести или отчаянья, или чтобы прихватить меня с собой на тот свет. Но нет. Им двигало нечто другое. Желание сохранить магию старорожденного в любом сосуде, пусть даже в моем теле? Или надежда, что я когда-нибудь последую его примеру и примкну к потрошителям?

Доследственная экспертиза установила, что магия в моем резерве самая обычная, которая течет в жилах всех верховных конфедерации, и с магией потрошителей ее мало что связывает, разве что некоторые сплетения не изученных доселе энергий. Это обнадеживает. Значит, в чудовище я не превращусь и когти у меня завтра не отрастут. Конгресс может смело отмести теорию о переселении души Стенли в мое тело.

Почувствовав спиной сквозняк, я обернулась.

Леннер поставил на край раковины включенную рацию, с которой он ни на секунду не расставался. На патрульном канале то и дело требовали его присутствия.

– Все хорошо? – на всякий случай уточнила я, заметив мрачные тени, блуждающие по суровому лицу капитана.

Леннер задумчиво провел ладонью по своей щетине, явно над чем-то размышляя, затем забрался в душевую кабину, оттесняя меня к стене и перестраивая воду.

– Ларк? – я заглянула в его глаза, ощущая приступ беспокойства. – Что-то случилось? Почему ты молчишь?

Что могло произойти за то время, пока он переговаривался с представителями конгресса по рации, а я отмывалась от чужой крови в душевой?

Леннер покачал головой и вернул своему лицу бесстрастное выражение, больше похожее на умело выстроенную годами служебную маску бетонного спокойствия. Чувственная улыбка коснулась его губ, а из глаз пропала тревога.

– Не бойся, – капитан уверенно обхватил меня ладонью за шею и, глядя в глаза, притянул к себе. Я ойкнула, когда мощные руки сначала прижали меня к горячему телу, а потом подхватили под ягодицы и подняли в воздух. – С учетом последних обстоятельств, – тихо произнес Леннер, не пытаясь меня напугать раньше времени, – конгресс был вынужден вернуть заключенных, двух выживших из тридцати, в исправительный центр.

– Их отпустят?

– Да, управление запросило досрочного освобождения для мистера Мойлера Райда и мисс Луизы Бейк. Контрабандист и мошенница. Их освободят независимо от тяжести наказания. Также все гражданские, пострадавшие от рук потрошителей, получат солидную компенсацию, медицинскую и при необходимости психологическую помощь.

Я улыбнулась. Рада за Мойлера. Он молодец.

– Но они не пожизненно заключенные в стенах Обители, – начиная догадываться, почему Ларк тянет, я тяжело вздохнула. Губы дрогнули, но волноваться было рано. – Что будет со мной? Конгресс что-нибудь сказал?

– Ничего, что могло бы тебя обрадовать. Прости. – Ларк покачал головой. – Пересмотр дела об убийстве мистера Харриса назначен на утро. Целая ночь впереди.

Я думала, что выдержу любой ответ, но от этой новости перед глазами все поплыло – то ли от слез, то ли вода попала.

– Уже завтра? Утром? – я уткнулась носом в его плечо и застонала в полный голос. Как это? Я еще не готова вернуться в Обитель, не готова снова терпеть издевательства стражей, не готова каждый день бороться за свою жизнь, вырывая ее из цепких лап смерти. Не готова! – И… что мне делать?

– Ничего. Я все сделаю сам.

Леннер запустил руку в мои волосы, потянул, заставляя выгнуться, откинуться назад и оказаться в плену его поцелуев, медленно переходящих от шеи к груди, к губам. Некромант ничего не пояснял, лишь крепко обнимал меня, даруя непревзойденное чувство защиты. Он был таким огромным, таким сильным по сравнению с остальными стражами, не говоря уже об обычных мужчинах. Я чувствовала его мышцы, которые при любом, даже малейшем движении перекатывались под кожей.

– У меня есть один план, – не отрываясь от моих губ, прошептал он, сжимая ладонями ягодицы, приподнимая меня, позволяя ощутить напряженный, медленно входящий в мое лоно член, – но ты о нем узнаешь только завтра, потому что сейчас я хочу заняться тобой… Тэс! – хрипло выдохнул капитан сквозь зубы, вдавливая меня в стеклянную дверцу душевой кабины, при этом не выпуская из своих рук. – Я так переживал за тебя, милая, боялся потерять.

– Ты меня не потерял.

Я уверенно обхватила ногами его талию, испытывая жизненную необходимость чувствовать его в себе, стать ближе и отвлечься на время. Мои крики с каждым новым толчком, резким, почти безжалостным, становились громче, объятия Леннера крепче, а столкновения наших бедер не прекращались, доводя до судорожного исступления не только меня, но и мужчину, который с безумной страстью отвечал на мои порывистые поцелуи, проникал языком в рот, насаживал на свой член, впитывая в себя мои стоны. Я прижалась спиной к мокрому стеклу кабины, когда накатила судорога и тело пронзил мучительно-сладкий спазм. Приятное тепло растеклось по всем мышцам. Некромант замер, кончил следом, наполняя меня изнутри, прикусывая кожу на шее, вдыхая мой запах.

Ни от кого я еще не слышала столько нежных слов, пропитанных любовью, как от Леннера, когда он перенес меня на кровать и устроился рядом. Не вдаваясь в подробности, которые я пыталась у него расспросить, капитан обрисовал сумасшедшие планы относительно завтрашнего дня, не забывая при этом шептать на ухо, что все будет хорошо, что он никогда не позволит мне остаться одной и не бросит в Обители.

Засыпая в теплых объятиях, я впервые не боялась за свою жизнь. Мужчина. Мой мужчина. Он уже все решил. И у меня нет оснований ему не доверять.

Глава 31

– Слушается дело гражданского мага – Тэсии Рейтли, заключенной Обители один дробь триста пятнадцать, – верховный судья, строгий на вид мужчина в черной мантии с эмблемами конгресса, взмахнул рукой, создавая посреди зала мое подробное досье, повисшее в воздухе. Я удивленно посмотрела на характеристики основателей Обители в самом конце. Все четыре стража отзывались обо мне крайне положительно, то же самое можно сказать про характеристики Ларка и Лесли. – Итак, – судья занял место во главе длинного стола, по обе стороны от него сидели представители конгресса и до боли знакомые мне члены комиссии, – прошу вас, мистер Бронкс, пусть сторона обвинения выскажется первой.

Мистер Бронкс, один из адвокатов Ричарда – скользкий, неприятный тип с маленькими глазенками, которые взирали на присяжных с непомерным презрением. На первом суде он всеми силами пытался доказать конгрессу, что прилюдная казнь самое лучшее наказание для убийцы верховного, то есть для меня.

– Мои доверители, семья мистера Харриса требует пожизненного заключения для подсудимой, – сухо произнес Бронкс, раскладывая перед собой какие-то документы, – ни о каком досрочном освобождении не может идти и речи, как и о снижении срока заключения, а также…

Я обняла себя за плечи и устроилась на высоком, неудобном стуле, выслушивая длинную, скорее всего, заученную речь и наблюдая за ходом пересмотра дела по другую сторону стеклянного изолятора, предназначенного для обвиняемых. В прошлый раз, год назад, я была так измучена недельным пребыванием в изоляторе и напугана вполне реальными перспективами оказаться в Обители, что едва могла стоять на ногах. Сегодня все иначе. Я украдкой покосилась на Леннера. Капитан ночной стражи в военном камзоле и со знаками отличия на груди сбивал с толку всех присутствующих гражданских магов в зале, которые пришли поглазеть на открытое заседание, где впервые проходил пересмотр дела пожизненно заключенной Обители. Капитан Нерона? Да еще и адвокат заключенной? Странное сочетание. Конгресс так вообще был против присутствия Леннера на заседании, тем более в качестве моего адвоката. Наверное, все понимали, что опытный в судебных делах верховный маг – серьезная проблема для стороны обвинения. Но несмотря на недовольство конгресса, у судьи и комиссии не нашлось весомых аргументов, чтобы не допустить Леннера до суда. Конгресс был вынужден уступить. Потерять некроманта и единственного действующего на данный момент капитана столицы они не могли.

– Спасибо, – судья отвлек меня от размышлений, кивнув пламенной речи Бронкса, принимая позицию адвокатов Ричарда – засадить меня навечно в Обитель. – Мистер Леннер, прошу вас.

Я со злорадством проследила, как у адвокатов повытягивались лица, стоило только Леннеру начать говорить.

Капитан ночной стражи меньше чем за час сделал то, что должен был сделать любой другой адвокат на моем первом заседании – соотнести заклинание смерти, от которого умер Ричард, с моим уже бывшим резервом магии. Некромант указал на все ошибки следствия, чем вызвал недовольные гримасы не только у адвокатов, но и у представителей конгресса. Мужчины в деловых костюмах, с ярко горящими глазами и прилизанными дорогущими лосьонами волосами, неоднозначно переглянулись. На этот раз самым высокопоставленным вершителям судеб не удалось прикинуться идиотами и закрыть глаза на элементарные вещи.

Я облегченно выдохнула, когда прозвучало первое решение. Сердце забилось с такой силой, что пришлось прижать ладони к груди. Я не могла сплести заклинание смерти, значит, его сплел сам Ричард. Никакого предумышленного убийства не было и быть не могло. Присяжные и верховная комиссия единогласно согласились переквалифицировать мое хладнокровно спланированное убийство в убийство по неосторожности.

– Превышение самообороны? – Бронкс заливисто расхохотался. Какой же мерзкий у него смех, вымученный и фальшивый. – Что за бред?

Капитан нахмурился и посмотрел на него пылающим черной магией, ну о-очень выразительным взглядом, в котором кроме жестокой пожирающей бездны ничего не осталось. Впору бы попятиться, но адвокат лишь вздрогнул и прокашлялся. Черная магия пугает даже верховных. Не все привыкли работать с некромантами.

– Ваш подопечный был немощным? – любезно поинтересовался Леннер, испытующе рассматривая скользкого, пронырливого Бронкса, который на обладателя черной магии почему-то старался не смотреть. – Может, мистер Харрис был инвалидом, а мы не знаем?

– Конечно, нет! – возмутился Юрген, мужчина в возрасте лет шестидесяти – шестидесяти пяти в толстых очках, которые занимали половину лица и скрывали за стеклами не только глаза, но и брови, и половину лба. Еще один адвокат семьи Ричарда. Чертовы Харрисы! Сыночка Ричарда от первого брака за всю жизнь я видела лишь один раз, на первом заседании, когда тот пришел убедиться, что я больше никому не доставлю хлопот своим существованием. Насколько знаю, у них с отцом отношения наладились лишь после смерти Ричарда, когда многомиллионное наследство представителя конгресса перешло в руки сына, минуя жену и приемных детей – нас с Филиппом. Мать не хотела в тюрьму, поэтому отказалась от всего, только бы богатый наследник оставил ее в покое. – Чтоб вы знали, мистер Леннер, – Юрген поправил очки, окатывая капитана холодным презрением, – мистер Харрис был выдающимся верховным магом и прекрасным отцом. Это могут подтвердить многие, в том числе и некоторые из представителей конгресса, а их слово является неоспоримым.

– Прекрасный отец? – словно не расслышав, переспросил Леннер и сдержанно усмехнулся, намекая на абсурдность данного заявления. – Вы противоречите сами себе, уважаемый. На месте семьи покойного мистера Харриса я бы потребовал свои деньги назад. Вам явно переплачивают за работу.

Адвокат фыркнул и промокнул платком вспотевший лоб.

– И в чем же вы нашли противоречия, мистер Леннер?

Капитан прищурился. Хищно, почти плотоядно.

– Мистер Юрген, вы нервничаете? – учтиво осведомился страж, внимательно изучая движения мужчины. – В вашем возрасте лишние нервы ни к чему, поберегите здоровье. А если вы и впредь намерены искажать правду в своих заявлениях, мне придется настаивать на вашей дисквалификации. Мало того что это непрофессионально, так еще и неуважительно по отношению ко мне и всем здесь присутствующим.

Я заметила, как судья метнул на адвокатов пристальный взгляд. И судя по неодобрительно сжатым в узкую линию губам, не только некромант почувствовал ложь со стороны изворотливых адвокатов. Прекрасная работа – всеми правдами и неправдами выгораживать садиста и домашнего тирана.

– Дело в том, – пояснил Леннер, медленно, но уверенно продолжая разрушать все обвинения, повешенные на мои плечи год назад, – что исходя из ваших слов, прекрасным отцом мистер Харрис все же не был, если, как вы настаиваете, его приемная дочь заранее спланировала жестокое убийство. Мне, а также полагаю всем присяжным в зале, безумно интересно услышать, какие же мотивы подвигли горячо любимую дочь на убийство? Без мотива ваши доводы, увы, ничего не стоят. Как адвокат, вы должны понимать, что без мотива нет и состава преступления. Я хочу услышать, чем вы руководствовались, обвиняя мою подзащитную в преднамеренном убийстве.

Бронкс облизал губы, не зная, что ответить, и в итоге отвернулся. Подумав, Юрген выдвинул нелепую версию о моем желании завладеть наследством Ричарда, но так как у меня была своя квартира на границах Нерона и высокооплачиваемая работа, конгресс не принял эту версию во внимание. Несмотря на кислые мины адвокатов, мой пожизненный срок снизился до вполне реального летоисчисления. Если пятьдесят лет в стенах Обители можно назвать реальным сроком. Адвокаты, конечно, расстроились, но оспаривать решение не стали. Да и смысл? Все понимали, что выжить я все равно не смогу. Какие к черту пятьдесят лет? Почему я ни разу не видела стариков в Обители? Все просто – их там нет! Жизнь в тюрьме, где основатели устраивают настоящий ад, зависит от условий заключения, но в целом не превышает пяти лет. Надо быть откровенной, никто не выдержит пять лет в аду. Чего уж говорить о пятидесяти… Это просто смешно.

– Давайте не будем забывать о событиях минувшей недели, – Леннер, категорически несогласный с решением конгресса, мигом стер гадкие улыбки с лиц всех жаждущих моего заключения под стражу. – Во-первых, моя подзащитная оказала неоценимую помощь следствию, что необходимо учитывать при принятии окончательного решения. Центр управления Нерона еще вчера обратился к главе конгресса с ходатайством об освобождении всех заключенных, которые так или иначе были задействованы в следственном процессе. И во-вторых, резерв и магия мисс Рейтли на данный момент соответствуют всем нормам первого резерва, следовательно, я требую относиться к моей подзащитной как к верховному магу конфедерации со всеми вытекающими снисхождениями, прописанными в регламенте для этого статуса.

Я поежилась. Все в зале, более ста человек, не считая присяжных, комиссию и адвокатов, устремили на меня свои взгляды. Нервные импульсы прошлись по телу и тут же слились с кожей. Я несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя, и невольно, краем глаза, заметила в толпе гражданских магов знакомое лицо. В груди что-то сжалось до крошечных размеров, и у меня с трудом получилось удержать подступившие слезы. Белокурая девушка с каким-то глупым огромным плакатом в руках, требующим моей свободы, сидела на первой трибуне и что-то возмущенно кричала, при этом бурно жестикулируя. Естественно, никто из присяжных или комиссия ее криков не слышали, магия блокировала зал, где проходило заседание. Не может быть… Сандра! Неожиданно она повернулась в сторону стеклянного изолятора, где я находилась в полном одиночестве, стараясь держать спину прямо и не реагировать на жестокие, обидные, провокационные высказывания со стороны семейства Харрисов и их адвокатов. Губы дрогнули и невольно растянулись в улыбке. Сандра подпрыгнула на скамье, замахала руками, плакатом, что-то закричала надрываясь, пока сидевший рядом мужчина не схватил ее за руку и не заставил замолчать. Та снова слилась с толпой, больше не привлекая на себя ненужного внимания. Ее брат, а я уверена, что высокий блондин с шестым резервом магии в глубине темно-васильковых глаз – ее кровный брат, помахал мне рукой, жестами показывая, что все будет хорошо. Я кивнула. Близкие, но не родные люди, иногда могут дать больше, чем кровные родственники. Поддержку, например, или любовь. Хотя, может, мне просто не повезло с родственниками… или Ричард все испортил до такой степени, что даже после его смерти уже ничего не восстановить. Я помню детство и знаю, что мать нас очень любила, но иногда обстоятельства вынуждают людей менять свои приоритеты. Это как выживание. Родительница не справлялась с долгами после смерти мужа, моего родного отца. В результате ее бы засадили за решетку, а нас с Филиппом отправили бы в приют для обездоленных. Ричард стал решением многих проблем, забрав нас к себе домой и женившись на матери, но этот неравный союз был обречен на провал с самого начала, когда Харрис никому из нас не позволил взять свою фамилию и составил брачный договор исключительно в свою пользу. За долгие годы под его подчинением мы все стали друг для друга совершенно чужими людьми.

Почему на первом заседании мне никто не поверил? Почему никто, кроме меня, не рассказал о жизни с этим напыщенным козлом, любившим напиться до беспамятства и исколотить всю семью? Мать месяцами не выходила из дома. Синяки долго заживали, иногда кости не срастались без помощи магии. Если бы год назад все мои показания против Ричарда, которые я давала следствию в течение четырех с половиной часов, подтвердились, то этого повторного заседания могло и не быть. Мне бы назначили несколько лет исправительного центра. Ерунда.

Я спрятала лицо в ладонях, опустила голову. Обстановка давила, да и от воспоминаний хотелось плакать. Не выдержав, я посмотрела на судью, он расспрашивал Леннера о проведенных экспертизах моей магии, выясняя, есть ли какие-то отклонения от общепринятого первого резерва.

Собравшись, я перевела взгляд на присяжных. Мать сидела в первом ряду в качестве свидетеля. Черный платок скрывал ее волосы, плечи, половину лица, как и широкие солнцезащитные очки. Смотрела ли она на меня… не знаю, за очками этого не понять. Пару раз мы пересекались неоднозначными взглядами с Филиппом. И в его глазах я видела лишь осуждение – как в первый раз, так и во второй. За что? За Леннера? За пересмотр этого дела? Или за то, что некромант в непоколебимой форме затребовал наказания для него и для матери? Если честно, я никого не хотела наказывать, но это же Ларк… непробиваемый капитан ночной стражи. Ни уговоры, ни слезы не действуют на капитанов. На кого угодно, но только не на них. По крайней мере, в одном я убеждена наверняка – и Филиппа и мать обеспечат служебными адвокатами центра управления, которые если не добьются условной меры пресечения, то хотя бы сократят их срок за ложные показания и клевету. Это немного успокаивало.

– В ходе заседания суда конгресс верховных магов принял решение – признать мистера и миссис Рейтли виновными в совершении преступления, предусмотренного первой частью регламента о заведомо ложном доносе и клевете перед лицом представителей конгресса, – после недлительного совещания членов комиссии громогласно объявил судья. Я затаила дыхание, ожидая приговора. Если это Обитель… кошмар. – Выбранной мерой пресечения является ограничение свободы сроком на пять лет с отбыванием наказания в исправительном центре первого округа города Нерона. Решение может быть обжаловано в течение шести месяцев после вынесения приговора.

Филипп, не предвидевший такого исхода событий, вскочил на ноги и ринулся из зала суда через черный ход за спинами комиссии, но путы некроманта сковали его прежде, чем брат успел добежать до двери.

– Вы не имеете права! – закричал он, вырываясь от дежурных стражей, которые взяли его под руки, выводя из зала под аккомпанемент всеобщего молчания. – Не имеете права! Я свидетель! СВИДЕТЕЛЬ!

Наблюдая, как его и мать связывают путами, как меня когда-то, я не могла понять, что на самом деле чувствую, но это что-то было болезненным и не особо приятным, оно въелось прямо в сердце и никак не отпускало. Дышать стало тяжело, и слезы потекли по лицу, капая на рубашку, брюки, жилет. Я уронила голову. Исправительный центр не Обитель. Никто там тебя не убьет и не изнасилует, и покровителя себе искать не надо. Все что требуется – работать не покладая рук и жить по строгому тюремному режиму. Ларк еще вчера сказал, что это неминуемо, чтобы снять с меня обвинение в клевете, необходимо подвергнуть слова Филиппа проверке, чем ночной патруль и занялся с самого утра. Несколько экспертиз, присутствие одного из представителей власти и конгрессу не оставалось ничего, кроме как признать свою ошибку и оправдать меня хотя бы по одному пункту.

Когда за стражами закрылись двери и бывшие свидетели моего дела скрылись из виду, я закрыла глаза, поморщилась, пытаясь мысленно себя успокоить. Я не такая, как они. Нет-нет! Я никого не обвиняю и никого не хочу подставить, я лишь хочу добиться правды, хочу на свободу, хочу вернуться к прошлой жизни… с Ларком. Это так странно! Никогда бы не подумала, что в здравом уме захочу связать свою жизнь с одним из представителей конгресса, которых я ненавижу до глубины души. И стражем… капитаном стражи. Я повернулась к Леннеру. Облокотившись на стойку, мой любимый капитан одной рукой держался за шею, где иллюзорными нитями были аккуратно сшиты порезы от когтей потрошителя, и внимательно, но без особого интереса наблюдал за адвокатами Ричарда, которые, кажется, еще не понимали, что для них все кончено.

Заметив на себе мой пристальный взгляд, Леннер обернулся, увидел мои слезы и неодобрительно покачал головой, намекая, чтобы я прекращала. Да я бы и сама рада, но уже не могла остановиться. Кто-то из присяжных обратил внимание на убивающуюся горем заключенную. Ничего особенного – очередная подсудимая, которая оплакивает свою поломанную жизнь или, может, до ужаса, до панического страха боится возвращения в Обитель. Я боюсь, боюсь, но… Никто! Ни судья, который выслушивал сторону обвинения, ни гражданские маги, с любопытством глазеющие на всех из соседнего зала, ни представители конгресса, до хрипоты упивающиеся своей собственной властью, даже не догадывались, что за очень долгое время – я впервые плачу не от отчаянья, а от… счастья. От настоящего счастья – женского и просто человеческого. Об этом знал один Ларк. Он мое маленькое личное счастье. Каждый раз, когда некромант оборачивался, словно проверяя на месте ли я, его черный, пугающий взгляд смягчался, медленно возвращался к привычному, ослепляющему сапфировому блеску. Скоро все закончится… и между нами не будет преграды в виде стеклянной стены и дурацких статусов, навешенных конгрессом. Остается лишь пережить этот ужасный день.

Заседание в верховном зале конгресса продлилось чуть больше пяти часов. За это время Ларк, как мой адвокат, добился невероятного. Статус верховного мага мне все же присвоили, хоть и временно, до тех пор пока конгресс окончательно не убедится в том, что этот первый резерв в моем организме явление постоянное, и он останется со мной до конца жизни. Леннер в этом был уверен, поэтому и я тоже, и большая часть комиссии. Исходя из многочисленных предписаний регламента, верховного мага невозможно заключить под стражу более чем на десять лет жизни. Один год я уже провела в стенах Обители, что учитывалось комиссией при принятии окончательного решения, и когда судья вынес приговор, я была к нему полностью готова.

– Подсудимая Тэсия Рейтли, заключенная Обители один дробь триста пятнадцать. – Повинуясь приказу судьи, мое досье снова высветилось посреди зала на всеобщее обозрение. С каждым словом арбитра в него вносились новые коррективы. – Конгресс верховных магов принял во внимание все вновь открывшиеся факты по делу убийства мистера Харриса Ричарда, а также все смягчающие обстоятельства, предписанные для верховных магов южной конфедерации с первым резервом. Дело один дробь триста пятнадцать переквалифицировано согласно сорок второго пункта регламента о причинении смерти вышестоящего мага по неосторожности в связи с превышением норм допустимой самообороны. Конгресс выносит неоспоримое решение о заключении мисс Тэсии Рейтли под стражу Обители сроком на девять лет с ужесточением условий заключения и содержанием в одиночной камере. Подсудимая, вам понятен приговор?

Говорить я не могла, поэтому просто кивнула.

– В таком случае заседание окончено.

Адвокаты Ричарда исплевались ядом, но изменить уже ничего не смогли. Судья поблагодарил всех за присутствие и в сопровождении представителей конгресса покинул зал суда. На этот раз решение было принято окончательное и больше не могло подвергаться пересмотру.

Глава 32

– Раздевайся! – холодный резкий приказ, как болезненный удар хлыста, прозвучал за моей спиной. Я вся напряглась. В этом, казалось бы, обычном мужском голосе не было эмоций, не было чувств или сострадания. По правде говоря, в нем не было ничего – пустота, равнодушие, отчужденность. Самые страшные люди – это люди равнодушные. Они не боятся боли, ни своей, ни чужой, не боятся смерти, казни, не боятся убивать. Прекрасные стражи. Йонас и три других основателя в главный служебный состав Обители набрали монстров. Настоящих дьяволов из преисподней. Если бы у них из головы торчали рога, то, пожалуй, я бы приняла это как должное.

– Рейтли! – заметив, что я не двигаюсь и, вообще, нахожусь в неком подобии прострации, вызванной неприятными воспоминаниями, надзиратель повысил голос.

Я обняла себя за плечи. Взбесившееся сердце заглушало все мысли, не давая успокоиться и выкрасть драгоценные секунды, чтобы прийти в себя. Перед глазами стояли картины из прошлого – как год назад в этом же самом кабинете я впервые осознала, что меня предали и что я больше никогда не выйду на свободу, и, скорее всего, не переживу следующих суток. Что тогда, что сейчас – слез не было. Наверное, это какая-то защитная реакция или вроде того. Зато есть ступор, когда мозг отказывается воспринимать элементарные вещи, и тело немеет до кончиков пальцев.

– Ты оглохла, Рейтли? – меня толкнули в спину электрической дубинкой, незаменимым оружием в руках всех стражей Нерона. – Раздевайся. Осмотр.

Я вздрогнула, обернулась и, увидев незнакомые лица по меньшей мере пяти тюремных стражей, которые с нескрываемым раздражением ожидали выполнения приказа их командора, начала быстро стягивать с себя одежду. Заключенным часто приходится переодеваться в присутствии стражей. В тех же душевых, или на ежемесячных осмотрах и вакцинациях. Не могу сказать, что я к этому привыкла, скорее смирилась за неимением другого выхода.

Сбросив с себя одежду, которая так приятно прилегала к коже и пахла ни с чем несравнимым, дурманящим запахом хвои, я прижала руки к груди, хоть немного, но закрываясь от пожирающих взглядов.

Процедура осмотра… неприятно, мерзко, страшно. Любых, вновь прибывших в Обитель магов всегда проверяют на наличие скрытых меток телепорта и различных амулетов. Небольшие амулеты можно спрятать в неожиданных и довольно пикантных местах. Первичный осмотр – это лишь дополнительная мера безопасности, от которой хочется повеситься в первые же минуты. Стражи подходят к своей работе с особой щепетильностью и никогда не забывают ощупать все желаемое, и исцарапать кожу грубыми перчатками, хорошо хоть осмотр ни разу не заходил дальше рамок дозволенного.

– Отлично, – дежурный страж с колючим блеском первого резерва похотливо мне улыбнулся, так что в горле запершило, – а теперь повернись и наклонись вперед.

Я стиснула зубы, впилась ногтями в ладони, сдерживая эмоции внутри. Еще немного… и я навсегда похороню Обитель в своих воспоминаниях, вместе со всеми этими процедурами и мерзкими улыбочками. Меня вообще не должно было быть здесь. Смерть Ричарда – это нелепая случайность, произошедшая не по моей вине, но за которую мне пришлось ответить сполна, пройтись по всем кругам ада и вернуться к началу. Тяжело представить, что будет, если у Леннера хоть что-то не получится в его безумном плане. Кому удавалось сбежать из Обители? Здесь такой контроль: миллионы датчиков движения, сотни дежурных стражей, энергетический барьер, который пугал даже Стенли, и тысячи… тысячи камер видеонаблюдения. Любая телепортация за периметр блокируется древней магией, и единственный выход – это центральные ворота через пропускной контроль, что является верным самоубийством для любого заключенного.

Смутно помня расположение коридоров на втором этаже, я, опустив голову, шла за стражами, украдкой рассматривая закрытые двери тюремных камер. Одиночки. Насколько мне известно, здесь заключенные сходят с ума раньше, чем стражи успевают наразвлекаться с ними вдоволь. Одиночная камера не просто вседозволенность стражей, это гарантия того, что ты не жилец с самых первых дней в Обители. Что творится за закрытыми дверьми? Никто не знает. Никто… кроме стражей. Я часто слышала, как здесь насилуют заключенных, как над ними издеваются, а потом списывают насильственные смерти на несчастные случаи и просто отправляют тела в крематорий.

Словно в подтверждение моих слов, из сто семнадцатой камеры, которую мы проходили, вышел дежурный страж, застегивая помятый камзол и вдевая ремень обратно в военные штаны.

Я набрала в грудь побольше воздуха. И все-таки мне страшно, до дрожи страшно. Глупо это скрывать! Не родился еще тот сумасшедший, который не побоится переступить порог Обители, будучи заключенным. А когда он все же родится, то я очень хочу на него посмотреть.

– Как думаешь, Рейтли, – заметив мое волнение и эти проклятые импульсы, которые никак не желали угомониться и сейчас блестели на коже, выдавая мое эмоциональное состояние, задумчиво протянул один из провожающих меня стражей, – первый резерв поможет тебе выжить?

Первый резерв? Ну да, безусловно. Вот только для начала им нужно научиться управлять, что сделать в Обители просто нереально.

– Отвечай!

Я вскрикнула от болезненного разряда, пришедшего по плечу.

– Нет! – сквозь зубы, проглатывая обиду и боль, проговорила я. – Не поможет. Конечно, не поможет!

– Интересно, с кем это нужно перепихнуться в столице, чтобы тебе подарили первый резерв? С главой конгресса? Хотя, с другой стороны, это даже благородно – обзавестись первым резервом, чтобы потом передарить его стражам Обители.

Провожающие заливисто расхохотались. Старший надзиратель, если судить по форме, натянул путы, подтаскивая меня к себе, грубо приобнимая за талию и прижимая к своему телу, от которого несло смрадом, кровью и чем-то еще, чем-то до ужаса неприятным и гадким.

– Я тебя помню, – прохрипел он мне на ухо, – ты любимица основателя, не так ли?

– Не понимаю о чем вы, надзиратель.

– Все ты прекрасно понимаешь.

Горькое дыхание коснулось моей щеки. Я зажмурилась, сдерживая рвотный позыв, и моментально отвернулась, желая вырваться из объятий его вонючего тела и идти самостоятельно, но меня уже никто не собирался отпускать. Я чуть не заревела. Настолько неприятны были чужие прикосновения, которые с каждым шагом становились все настойчивее. Комбинезон не позволял грубым ладоням проникать под оранжевую плотную ткань, но они и без того мяли мою кожу, оставляли синяки и заставляли в полной мере прочувствовать всю силу желания, исходившую от этого похотливого урода. А ему, похоже, наоборот, нравилось мое сопротивление. Когда-то Йонас говорил, что многие стражи, отработав несколько лет в Обители, неизбежно теряют свою человечность. Каждый тюремный работник обязан участвовать в «прятках», обязан наказывать заключенных за их грехи, обязан добиваться чистосердечного раскаянья. Не только у заключенных едет крыша, у стражей тоже. Некоторые из них не выдерживают и уходят, а вот те, что остаются, навечно превращаются в жестоких монстров. Сам Йонас называл их «животными», но животными дисциплинированными и послушными своим хозяевам. К превеликому сожалению, даже самая ужасная работа в мире может стать для кого-то призванием.

– Заходи, – страж оттолкнул меня от себя и, придерживая тяжелую дверь камеры с массивным железным засовом и энергетическим охранным барьером, который скорее оттяпает мне все конечности, чем выпустит без разрешения в коридор, дождался, пока я быстрым шагом переступлю порог.

Камера оказалась совсем крошечной, даже меньше, чем я ее себе представляла. Низкая кровать, умывальник, компактный сортир без перегородки и узкая бойница с решетками под самым потолком. Каменные стены опутывали невзрачные тени блокирующего заклинания, отчего камера выглядела еще более мрачной и до дрожи холодной. Как только за стражами с громким скрежетом захлопнулась дверь, погружая место моего временного заточения во мрак, я еще раз оглядела все более внимательно, ну так… на тот случай, если вдруг возникнут какие трудности и мне придется здесь ненадолго задержаться.

* * *

Ближе к вечеру ужин мне принесли прямо в камеру. Обычно новоприбывших не выпускают в общий зал, за исключением лабиринтов, до тех пор, пока не составят полное расписание «пряток» на год вперед, не внесут заключенного в списки основателей Обители и не проведут все необходимые анализы, досмотры и экспертизы.

Не притронувшись к ужину, я вернула поднос обратно, и как только проревела оглушающая сирена, а в коридорах погас магический свет, я забралась под одеяло, с трудом сдерживая панику. Уже отбой… так хорошо, и что дальше?

Первая половина ночи прошла в кошмарах. Спать я не хотела, но невольно проваливалась в забвение, изнеможенная событиями последних дней, то и дело просыпаясь от резких звуков за дверью и криков заключенных. Когда я в очередной раз открыла глаза – застонала, накрывая лицо колючей от перьев подушкой, чем-то похожей на кирпич, понимая, что Обитель мне не приснилась и что этот кошмар происходит на самом деле.

– Выспалась? – ледяной голос прозвучал так неожиданно и невозможно близко, прямо над ухом где-то сверху, что я перепугалась до полусмерти и пронзительно завизжала, не сразу сообразив, кому этот голос принадлежит и что вообще этот человек делает в моей камере глубокой ночью. Нервы и без того были натянуты до предела, для неминуемого срыва только ночных визитеров мне и не хватало. – Тихо ты, Рейтли! Заткнись. Заткнись! Или хочешь, чтобы на твои крики сюда сбежались все стражи Обители? – крепко зажимая мне рот ладонью, поинтересовался основатель, присаживаясь на край кровати и напирая на меня своим телом, не позволяя подняться.

У меня округлились глаза. Йонас?! Сердце подпрыгнуло, бешено забилось где-то в горле, и искрящие импульсы заиграли по коже, освещая камеру. Мужчина, который в совершенстве устраивал ад для всех заключенных на протяжении целого года, пока я находилась в заключении, на моих глазах изо дня в день с наслаждением карал провинившихся, отбирал их магию, насиловал женщин, избивал мужчин, кремировал людей и с холодным равнодушием учитывал смерти, сейчас сидел на моей кровати и проникновенно улыбался. Дышать стало тяжело. Мой ночной кошмар и единственный человек, по-настоящему неравнодушный к моей судьбе в стенах Обители, собственной персоной… Не думала, что будет так тяжело снова его увидеть. Год назад Йонас заявил на меня свои полные права… теперь этих прав у него нет. Я больше никому не позволю к себе прикасаться. Нет, нет, нет. Ни за что! Только Ларку, только ему.

– Ого, – основатель, предусмотрительно не отнимая ладони, чтобы я чего доброго еще не заорала на всю Обитель, осмотрел мое лицо, задерживая ядовитый взгляд на моих нервно бегающих глазах, – капитан, конечно, говорил про твой резерв, но я до последнего не верил, что ты смогла его изменить. Такое случается крайне редко, я удивлен и озадачен, Рейтли. Мне уже стоит начинать тебя бояться? – Йонас широко ухмыльнулся от абсурдности своих слов. Кто-кто… но основатель Обители никого не боялся. В работе стражей страх недопустимая роскошь, а уж в работе основателя тем более. – Или я смею надеяться на помилование?

Я замычала, рассчитывая убрать его руку, которая беспощадно вдавливала мою голову в матрас. Мужчина нахмурился. Холодные глаза превратились в две смертоносные ледышки. Я мычать тут же перестала, да и вообще решила не дергаться, чтобы лишний раз не провоцировать и без того неустойчивого основателя. Кто знает, что могло прийти в его больную голову за те месяцы, пока я отсутствовала?

– С первым резервом, практической магией и парочкой идеально заученных заклинаний, – Йонас провел пальцами свободной руки по моим волосам, то ли убирая их с лица, то ли просто вспоминая, какие они на ощупь, – ты в состоянии продержаться девять лет в Обители, даже с теми условиями заключения, что предписал для тебя конгресс. За несколько месяцев можно подтянуть практику и изучить азы боевой магии.

Он сейчас намекает, что о свободе я могу забыть на ближайшие девять лет?

– Я очень хочу, Рейтли, чтобы ты осталась в Обители, – пояснил Йонас, увидев невзрачную тень непонимания на моем лице. – Вы с капитаном собираетесь нарушить целый свод законов, пойдя против решения верховного суда. Со мной тебе будет гораздо безопаснее.

Если бы мужская ладонь безжалостно не зажимала мой рот, то, наверное, я бы уже заливисто расхохоталась от души, искренне. Безопаснее?! Безопаснее – где? В Обители с Йонасом, чем на свободе с Ларком? Он что, издевается?! Я снова покосилась на основателя, проверяя, но нет… Йонас не издевался, Йонас говорил серьезно. И выглядел он при этом ну-у очень жутковато. Многие дежурные стражи не находили общий язык с основателем Обители. На плановых медосмотрах я частенько видела, как молодые санитарки, заметив приближающегося Йонаса, разбегались по медотсекам, блокируя двери. Безжизненный взгляд может напугать любого, как и скрытая агрессия в движениях, тюремные татуировки и неискренняя улыбка, за которой скрывается зверь. И этот зверь не знает слова – «нет». Основателю никто не отказывал. Никогда. Жизнь важнее. Йонас с легкостью наказывал и убивал заключенных, иногда служебных рабочих, которые ему перечили, иногда избивал стражей и очень часто спорил с другими основателями. Ни один маг в здравом уме не ищет встречи с мистером Раем Йонасом по понятным на то причинам. О какой безопасности идет речь?

– То, что предлагает капитан города – незаконно, – поморщившись, попытался вразумить меня основатель. – Освобождать заключенную за спиной конгресса и тайком выводить ее из Обители – не-за-кон-но! Если что-то пойдет не так – капитан подставит не только себя, но и тебя, а заодно и меня, и поверь, тогда я буду очень зол. Ты хоть представляешь, чем все это грозит в случае провала?

Конечно! Я часто и уверенно закивала, на что Йонас недоверчиво повел бровью. Если меня поймают, то, скорее всего, повесят или казнят на центральной площади. Я это знаю, знаю! Не надо на меня смотреть так, словно я сумасшедшая. В этой камере один псих, и он сидит напротив.

– Хочешь мое мнение, Рейтли? – после непродолжительной паузы поинтересовался основатель. – Я против. Уйдешь за периметр и навсегда потеряешь мое доверие. В случае необходимости Обитель выступит инициатором твоей прилюдной казни. – Я сделала страшные глаза. Он не шутит. – Если капитан города, рискуя всем, всерьез хочет взять на себя такую ответственность, как девять лет скрывать от конгресса беглую заключенную Обители, то, пожалуй, я не буду ему мешать и просто посмотрю со стороны, что из этого выйдет.

Йонас поможет… Я всхлипнула и с немой благодарностью взглянула на основателя. Кажется, даже глаза защипало. Я знала, что он поможет! Была уверена. Вот только Йонас особой радости не испытывал, а увидев слезы, и вовсе отшатнулся, отпуская меня.

– Прекрати! – поднимаясь, потребовал он. – Иначе я передумаю.

– Прости… – тихо прошептала, как только ко мне вернулся дар речи. Облизывая пересохшие губы, я присела на кровати.

– Надеюсь, твой капитан в полной мере отдает себе отчет, чем ему сулит государственная измена конгрессу. – «Твой капитан»… м-м. Основатель оперся о стену и мило мне улыбнулся своей звериной улыбкой, больше похожей на оскал. Именно с этой улыбкой он кремировал заключенных, отправляя их на тот свет после мучительных пыток иллюзорными кинжалами. – Если вас поймают, Рейтли, то я и пальцем не пошевелю, чтобы вытащить твою шею из петли – не рассчитывай. Подумай хорошенько, ты можешь остаться в Обители. Девять лет для первого резерва ерунда. Я помогу, научу некоторым боевым заклинаниям, ты выживешь.

– Нет! – неосознанно выкрикнула я, перебивая его на полуслове. От возможной перспективы задержаться здесь хотя бы еще на день, становилось плохо. – Не хочу никаких заклинаний! Никаких лабиринтов и боевой магии!

Хочу к Ларку! Это мое единственное желание на данный момент.

– Рейтли, клянусь тебе, что займу первое место в ряду перед эшафотом, на котором вас двоих вздернут, и с наслаждением буду смотреть на непревзойденную работу палача, возможно, даже поаплодирую ему в конце. – Йонас покачал головой, всем своим видом давая понять, насколько ему претит идея обмануть конгресс, основателей и всех тюремных стражей. Знать бы еще, как Леннер намерен это сделать. – Прилюдная казнь не стоит нескольких дней, проведенных на свободе. Если у капитана есть желание с тобой видеться… или какое еще мужское желание, то пусть приходит на свидание в Обитель. Я поделюсь.

«Поделюсь?» Меня передернуло. Чем он собрался делиться? Господи… или кем? Мной?! Ну уж нет, спасибо!

– Никто меня не поймает, Йонас, – пытаясь забыть это слово – «поделюсь», которое вызывало у меня холодный пот, тут же перевела тему я. – Мы уедем из столицы.

– Не смеши. Капитан, как и я, привязан к Нерону и конгрессу. Покинуть столицу у него не получится.

– Значит, я буду прятаться в Нероне.

– И как долго?

– Сколько потребуется.

– Ты даже в Обители не могла спрятаться и на каждом шагу спотыкалась, не в состоянии сориентироваться в четырех стенах, – Йонас вздохнул и, сложив руки на груди, одарил меня нескрываемой долей презрения. – Рейтли – ты безнадежна и неосмотрительна. Я не для того таскался за тобой целый год по лабиринтам, чтобы в итоге увидеть твое тело, висящее на эшафоте и привлекающее некрофилов со всей округи. У тебя не выйдет спрятаться в столице под носом у конгресса, разве что в глухом бункере в какой-нибудь дыре на окраине конфедерации.

Я возмущенно уставилась на основателя.

– Я целый год выживала в Обители с толпой остервенелых монстров! – на всякий случай решила напомнить я. – В то время как другие не выживали и месяца.

– Да, – Йонас напыщенно усмехнулся, а я уже готова была удушиться от его презрительного взгляда, – лишь благодаря мне.

– Спасибо за помощь, правда, но твоя помощь здесь мне больше не нужна! Не нужна, понимаешь? Я хочу уйти, а ты обещал помочь, как только подвернется удобный случай. Вот он! – я развела руками, игнорируя то, как мужская грудь начала бешено вздыматься от моих слов. – Удобный случай! Тебе ничего не нужно делать. Просто… просто отпусти меня с мистером Леннером, пожалуйста. И камеру заблокируй, вычеркни из списков остальных основателей или еще чего, чтобы стражи Обители меня не хватились.

– Вычеркнуть из списков, – загибая пальцы на правой руке, повторил за мной Йонас, иронизируя, – заблокировать камеру, наложить заклинание забвения на командора и дежурных стражей, на протяжении девяти лет скрывать беглую заключенную, врать конгрессу и своим товарищам по работе – это, по-твоему, мне ничего не нужно делать? Ты случаем не охренела, Рейтли? Я что-то упустил или с каких-то пор стал тебе вечно должен?

– Ничего! Ничего ты мне не должен, – поспешно ответила я, выставляя перед собой руки в попытке его успокоить, даже на колени встала, проминая под собой скрипучий матрас. – Ты мне ничего не должен, это я тебе должна, я. Просто помоги, пожалуйста, в последний раз. Я знаю, что на самом деле ты не такой, каким хочешь казаться все время!

– Я уже помог, – категорично отрезал Йонас все мои просьбы и отвернулся. – Посоветовал капитану взять определенную заключенную с тринадцатым резервом, а потом посодействовать ей в пересмотре дела. Чем не помощь, Рейтли? Но если бы я заранее мог предположить, что вместо работы ты начнешь трахаться со стражем города, то никогда бы не позволил тебе покинуть Обитель. Некромант? – Основатель передернул плечами, осуждающе взглянул на меня из-под черных нахмуренных бровей, и его взгляд загорелся убийственной смесью – отвращением, яростью и малой долей беспокойства. – Ты осознаешь, что связалась с некромантом?

Я невольно шарахнулась назад к стене. Слишком хорошо я знала этот взгляд, чтобы сейчас без страха смотреть на его обладателя.

– В первую очередь он капитан, – через силу выдавила я, понимая, что нужно что-то ответить. – И мужчина, которого я…

– Нет! – жестко перебил меня Йонас, неожиданно шагнув вперед с таким напором, что я вздрогнула и крепче вжалась в стену. – Скажешь мне это, и я отрежу тебе язык. Поняла?

Иллюзорное лезвие короткого кинжала сверкнуло перед моими глазами. Я что-то несвязно пискнула, чувствуя, как между лопаток пробежал неприятный холодок, и челюсть свело от воспоминаний, как этим же самым клинком Йонас намеревался отрезать мне язык за непослушание. Шутил ли он тогда в своей манере или намеревался сделать это всерьез – я не знаю… и по правде – не хочу знать.

– Ты поняла? – основатель склонился над кроватью, заставляя меня до крови прикусить губу и, глядя на смертоносное лезвие, молча закивать.

Да что с ним такое? Будь на месте Йонаса кто-то другой, я бы уже решила, что он ревнует. Но Йонас! Нет…

– Поднимайся, – выпрямившись, приказал основатель. Иллюзорное оружие растворилось в его ладони, так и не коснувшись меня. – Не хочу тебя видеть в Обители, просто не хочу тебя больше видеть. Ты не заслуживаешь ни моей помощи, ни моего внимания. Очень жаль, что я потратил столько времени, вытаскивая тебя из-под других стражей. – Его взгляд остановился на моих глазах, испуганно блестевших в полумраке. – Но я счастлив, что в итоге ты нашла кого-то, кто тебе поможет. Использовать мужчин у некоторых женщин в крови. Это дар. Твой дар.

Я не успела ничего ответить на такое абсурдное заявление, как мои запястья сковали путы.

– Иди вперед. – Йонас схватил меня за плечо и, ударом ноги распахнув железную дверь камеры, вытолкнул в коридор. – В мой кабинет.

Запинаясь, я едва не бежала, перепрыгивая через высокие ступеньки, поднимаясь на седьмой этаж к личным комнатам стражей и основателей Обители. На мрачно идущего позади Йонаса я старалась не обращать внимания. Мысли в голове путались, и я никак не могла понять, что с ним происходит. Мы часто разговаривали о моем заключении, кроме Ларка, Йонас был единственным, кому я рассказала обо всех аспектах своей жизни с Ричардом и то, как он умер и при каких обстоятельствах. Основатель понимал, что я невиновна, так же как и понимал, что в Обители я долго не протяну – никогда не говорил об этом вслух, но понимал. Мы оба знали, что в итоге, сколько бы я ни пыталась выжить, выворачиваясь наизнанку в лабиринтах, Йонасу придется меня кремировать. Годом раньше, годом позже, но придется. Еще ни разу он не отказывался мне помочь, но сейчас, когда его помощь была действительно необходима, Йонас почему-то помогать мне не хотел. Почему? Все дело в Леннере, да?

Остановившись перед дверью с табличкой «Й. Рай», основатель снял с меня путы и, достав из кармана тюремную связку ключей, открыл дверь и пропустил меня вперед. Пришлось набраться смелости, чтобы переступить порог знакомой комнаты, где на стенах висели оживленные головы гарпий, а в дальнем стеклянном шкафу, что тянулся во всю стену, на мягких бархатных подушечках расположились иллюзорные орудия пыток – личная коллекция Йонаса, столь извращенная и ужасная, что пугала всех одним своим видом.

– Шевели ногами, черт! – рявкнул основатель, когда налетел на меня, закрывая за собой дверь и блокируя комнату защитным заклинанием.

Я отпрыгнула в сторону.

– Извини, – пробормотала себе под нос, не сразу заметив, что в комнате, помимо нас, присутствует еще один человек… а когда все же заметила, из груди вырвался вздох. Если до этого момента нехорошие мысли беспрестанно лезли в голову, то теперь они мигом испарились, стоило только увидеть сапфировые глаза, беснующиеся и опасные, которые с нескрываемым подозрением следили за Йонасом, прожигали его насквозь. Будь на месте основателя кто-нибудь другой, то, пожалуй, я бы уже всерьез начала беспокоиться. Таким взглядом при желании можно и убить.

– Вас не было очень долго, мистер Рай, – плавно поднимаясь из глубокого кресла, первое, что сказал Леннер при нашем появлении. И голос его был ничуть не лучше взгляда, такой же грубый, без эмоций, с хриплым акцентом. – Заблудились в своих собственных лабиринтах?

Йонас медленно повернулся к некроманту, собираясь ответить что-то гадкое и провокационное, что-то в его стиле, но не успел, я пришла в себя раньше, чем основатель открыл рот, и под тихое, угрожающее рычание за спиной с визгом бросилась к Леннеру. Капитан засмеялся, подхватил меня и прижал к себе, сгребая в мягкое кольцо жестких рук, закрывая своим телом от мужчины, который сделался мрачнее тучи, хмыкнул и отвернулся, продолжая накладывать на комнату блокирующее заклинание защиты, чтобы никто нам не помешал.

– Я знала, что ты придешь! – с трудом справляясь со своими вновь обретенными импульсами, прошептала я в горячие губы, которые тут же накрыли мои, успокаивая и напоминая, что с ним мне нечего опасаться. Когда сегодня утром нас разъединили, отправив меня в стеклянный изолятор на заседании суда, я так испугалась, что никогда больше не смогу его поцеловать. Этот страх… просто ужасный, выжигающий все чувства, наконец-то начал отступать. Я не удержалась и дотронулась ладонями до мужского лица, провела пальцами по щетине, по губам… мой. Пришел в этот ад ради меня.

– Успокойся, Тэс, все хорошо, – чувствуя мою дрожь, с улыбкой проговорил Леннер, – теперь у нас все будет хорошо, обещаю. Ты больше никогда сюда не вернешься. Никогда. Верь мне, дорогая.

– Я верю, верю, но… – я вцепилась пальцами в военный камзол, боясь снова его отпустить. Не знаю, что в этот момент подумал Йонас, наверное, даже хорошо, что я не видела лица основателя. – Но как мы отсюда уйдем? Здесь везде камеры, защитный барьер по периметру и тысячи стражей на каждом этаже. Если я рискну выйти через центральные ворота, то меня, скорее всего, убьют или еще чего хуже…

Смерть в Обители далеко не самая страшная вещь, которая может случиться с заключенными, поэтому лучше вообще не думать о том, что со мной сотворят, когда поймают за попытку бегства.

– Не волнуйся, – посоветовал Ларк, осторожно целуя меня в висок и согревая в своих руках от этого необъяснимого замогильного холода тюрьмы. – Мистер Рай, как один из основателей, имеющий доступ к центральной панели управления, отключит защитный барьер Обители на несколько секунд. Этого времени вполне достаточно, чтобы открыть портал и покинуть охраняемый периметр.

Я в изумлении покосилась на Йонаса. Он стоял в отдалении от нас, оперевшись плечом на стену и без интереса наблюдая за происходящим. Увидев мой недоверчивый взгляд, основатель с неохотой пояснил:

– Капитан прав. У вас будет меньше пяти секунд. Сбой барьера спишут на техническую ошибку, поэтому твое исчезновение, Рейтли, никто не заметит. Если потребуется, я сотру память дежурного командора и всех стражей, которые тебя сегодня сопровождали, но надеюсь, до этого не дойдет, не хотелось бы вмешиваться в память своих подчиненных из-за недозаключенной, которая потеряла мое уважение. Что касается вас, капитан Леннер, – Йонас хмуро обратился к некроманту, – вы должны понимать, что просто так никуда не уйдете. Рисковать и подставлять себя ради вас или Рейтли я не намерен.

– Я понимаю, – Ларк спокойно кивнул, принимая позицию Йонаса. – Чего вы хотите?

– Сделки, – коварно улыбнулся основатель.

– На крови?

– Разумеется. На моих условиях.

Я поежилась. На крови… то есть это фактически обет молчания для всех присутствующих в этой комнате, нарушить который можно лишь под угрозой собственной жизни.

– Сделку? Со мной тоже? – не могла не спросить я, когда в руке Йонаса появился острозаточенной кинжал, который вспыхнул кроваво-огненным магическим пламенем. Основатель не ответил, от чего я занервничала еще больше. Я совсем не планировала добавлять себе шрамов от кинжала – глубокие раны-то заживут, но вот безобразные рубцы, полученные от иллюзорного орудия, не пройдут до конца жизни. Это своего рода несмываемая с тела метка позора. У всех заключенных есть свои шрамы. У стражей, кстати, этих шрамов не меньше… работа палачей накладывает определенный отпечаток.

– Расслабься, детка, – Йонас начертил на своей ладони кровавую спираль, неотъемлемый знак при любом договоре, скрепляемом кровью первого резерва. – Будем считать, я тебе доверяю и освобождаю от сделки, – он вальяжно подошел к нам и протянул Ларку свой кинжал с закругленным концом, в точности как у крюка, лезвие которого повидала большая часть заключенных Обители. – Но учти, Рейтли, если я вдруг узнаю, что ты кому-то проговорилась о наших взаимоотношениях, то найду тебя и сверну шею, прежде чем капитан или какой другой страж, новоиспеченный любовник или представитель конгресса успеет пошевелить пальцем в твоем направлении.

– Мистер Рай! – Леннер повысил голос, привлекая на себя внимание Йонаса, который прищурился и, в последний раз предостерегающе взглянув на меня, недовольно обернулся к капитану. – Прекратите угрожать женщине в моем присутствии, – попросил, нет… приказал Ларк, – это как минимум низко для мужчины вашего положения.

– Не мне вам говорить, капитан Леннер, что у заключенных Обители нет пола. Для стражей все равны.

– Вы путаете равенство, основатель, с высшей формой садизма, которая в вас, безусловно, присутствует, как и во всех подчиненных вам тюремных стражах.

Йонас наигранно весело усмехнулся. Я еще год назад поняла, что за маской циничного весельчака Йонас скрывает все свои настоящие эмоции, будь то ненависть, раздражение, симпатия или волнение. Я судорожно вздохнула. Давящее напряжение, которое искрило между мужчинами, ощущалось мною почти на энергетическом уровне. Леннер тоже это чувствовал, поэтому отпустив меня, легонько подтолкнул к одному из кресел.

– Хотите помериться, у кого больше, капитан? – основатель покачал головой. – Не стоит. Не хочу вас разочаровать и подрывать авторитет перед лицом женщины.

– Напротив, – Леннер расправил плечи и в упор посмотрел на Йонаса, который был ниже его почти на целый фут, – очень хочу, чтоб вы заткнулись. Тогда мы сможем перейти к делу и избавить друг друга от неудобной компании.

– Если вам что-то не нравится в нашей компании, то можете уйти прямо сейчас, – ехидно посоветовал основатель, ничуть не пугаясь ни беснующейся магии в глазах верховного некроманта, ни внушительного телосложения. – А Рейтли останется со мной. Без вас мы прекрасно ладили весь год ее заключения, – Йонас открыто и провокационно улыбнулся. – К тому же с первым резервом она мне кажется намного привлекательнее, чем с тринадцатым. Уверен, что без одежды ее тело сладко…

Я вздрогнула и быстро зажмурилась, успев лишь увидеть, как Ларк занес руку для удара… что было дальше, не знаю, но я почти сразу услышала звук ломающихся костей и тихое рычание… а затем громкий смех.

– Ну давайте! – рассмеялся Йонас. – Ударьте меня еще раз, мистер Леннер, и я включу сирену. Вас выведут из Обители и навсегда отберут пропуск на тюремную территорию.

– Что за дурная привычка прятаться за своих подчиненных?

– Это ради вашего же блага, капитан! – сквозь смех объяснил Йонас. – Не в моих планах лишать столицу конфедерации очередного капитана. Конгресс этого просто не переживет.

– Вы слишком высокого мнения о себе, раз решили, что можете повлиять на конгресс.

– Как и вы, капитан, как и вы.

Я приоткрыла глаза ровно в тот момент, когда Леннер протянул основателю руку, помогая тому подняться с пола. Йонас стер с губы кровь и, отряхнув свой камзол, снова предложил кинжал Ларку, который в первый раз не взял чужое орудие пыток.

– О! Теперь мы можем заключить сделку? – сыронизировал Леннер, растирая свое запястье. – У вас в мозгу что-то встало на место? Могу повторить.

Йонас с напором шагнул к Ларку, в одно мгновение перестав улыбаться.

– Еще слово, капитан, – с откровенной угрозой предостерег Йонас, – и никакой сделки вообще не потребуется.

Некромант молча оттолкнул от себя основателя, забрал у него кинжал и начертил на своей ладони магическую спираль, оставляя на всю жизнь неизгладимый след.

Больше часа я наблюдала за тем, как два, несомненно, сильнейших мага конфедерации заключают сделку, обговаривая все условия делового соглашения, по которому Йонас был обязан скрывать мое отсутствие в Обители на протяжении девяти лет, а Ларк ничего не рассказывать конгрессу про содействие Йонаса в моем побеге, в том случае если нас поймают или капитан просто решит подставить основателя. Лично я была уверена, что такого никогда не случится. Все представители конгресса, как и семья Ричарда, многие годы будут убеждены, что я отбываю свое заслуженно-незаслуженное наказание в Обители, никому и в голову не взбредет наведаться в дом к Ларку в поисках какой-то там заключенной. Ну а уж если кто-то и заявится, то Ларк позаботится о том, чтобы в этот момент меня в доме не было. В общем, шанс, что за эти девять лет кто-то вспомнит заключенную, приговоренную к девяти годам строгого режима в Обители, ничтожно мал. Да и чего мне опасаться, когда рядом всегда будет находиться такой мужчина, как Леннер? Способный защитить в любую минуту и закрыть собой при необходимости. Обитель, стражи и конгресс очень скоро станут для меня лишь неприятным воспоминанием, как и все пережитое до этой минуты, включая детство под подчинением Ричарда и ужасы потрошителей.

– Тэс? – Леннер присел передо мной на корточки и дотронулся до моей щеки шершавой ладонью, на которой вновь прибавилось шрамов по моей вине. Он ведь заключил сделку из-за меня. – Проснись.

Я тут же распахнула глаза и, ничего не понимая, уставилась на улыбающегося мне мужчину. Попыталась взглядом отыскать Йонаса, но его в комнате уже не было, а я, похоже, заснула, не справившись с усталостью, которая навалилась на меня, пока стражи битый час не могли прийти к единому соглашению.

– Где?.. – сонно спросила я, обнимая Ларка за шею, пересаживаясь к нему на колени. Он с тяжелым вздохом рухнул в кресло и прижал меня к себе. За последние несколько дней нам обоим хорошенько досталось. – Где Йонас?

– В административном отсеке, – приглаживая мои непослушные волосы, пояснил Ларк, – как только он отключит барьер, я открою портал и мы с тобой отсюда уйдем.

Я крепче обняла его, вдыхая ни с чем несравнимый запах хвои. Его личный запах. Запах Леннера.

– Даже не верится, что все закончилось, – еще сиплым ото сна голосом прошептала я, утыкаясь носом в белую повязку, где были сшиты раны от когтей потрошителя. – Ты бы только знал, – я осторожно поцеловала его в шею, боясь сделать больно, – все, о чем я мечтала последние несколько часов, это оказаться дома, вдали от всех этих людей, в постели с тобой.

Дома… такое слово непривычное. По правде говоря, мне все равно, где мы будем жить, пусть это будет особняк в самом элитном районе конфедерации или какая-нибудь старая, но уютная лачужка на окраине столицы. Я буду называть домом любое место, если рядом будет Ларк. Заберем с собой Амалию и моего Кошмарика, который теперь по праву регламента может принадлежать мне. Элементали служат лишь верховным магам. Я верховный маг с первым резервом. Все изменилось… потребовалось лишь несколько месяцев и участие Леннера в моей судьбе, чтобы из непростой жизни сделать счастливую.

– Капитан? – неожиданно рация в руках Ларка ожила, и из нее донесся искаженный голос Йонаса. – Вы готовы?

Некромант тут же поднялся на ноги, увлекая меня за собой.

– Готовы, – сообщил он, – можете начинать.

– Повторяю, что у вас меньше пяти секунд, после чего включится аварийная автоматизация защитного барьера, и любая попытка пробраться через охраняемый периметр тюрьмы сожжет вас. Не мешкайте.

Йонас замолчал. Я приготовилась, взяла Ларка за руку. Опыт перехода по порталам у меня небольшой – пару раз в Обители и тот случай со Стенли в кабинете Леннера. Остается лишь надеяться, что последствия телепортации у первого резерва не так ярко выражены, как у тринадцатого.

– Поехали! – скомандовала вновь ожившая рация, по приказу которой комнату тотчас же озарила яркая вспышка магии, и пол под ногами рухнул, вместе с устоявшейся реальностью.

Ощущение полета длилось несколько секунд, за которые сердце в груди рвалось наружу и воздуха в легких катастрофически не хватало, а еще уши закладывало и сплетения чужой магии сковывали меня по рукам и ногам, пронзая энергией кожу. Видимо, порталы – это слабость не тринадцатого резерва, а моя личная. Как-то у нас с ними изначально не сложились отношения.

Когда мои ноги снова коснулись пола, а воздух вокруг перестал свистеть, словно от падения с самого пика башни конгресса, я опасно покачнулась.

– Я тебя держу, – не отпуская меня, что в огненном портале, что сейчас посреди холла уже полюбившегося мне особняка, успокоил Леннер. – Держу, не бойся.

Я медленно осмотрелась. Изящные статуи, инкрустированная драгоценными камнями мебель, черно-белые лаконичные тона и никакой Обители!

– О господи! – от удивления и перенесенного шока воскликнула я. – Неужели все получилось?!

Ларк самодовольно хмыкнул, с удовольствием поглаживая меня по волосам и приобнимая за плечи, понимая, что последствия телепортации еще никто не отменял.

– А ты во мне сомневалась?

– Что? Нет! Конечно, нет!

– Ну вот и замечательно.

Ларк подмигнул моему растерянному виду и поцеловал меня в носик. С этой повязкой на шее, измученный после бессонных ночей, потрошителей и заседания суда, он был таким красивым… невозможно обаятельным и нежным. И самое главное – моим. Я всхлипнула и впервые узнала, что можно плакать и смеяться одновременно.

– Ну что такое, Тэс, милая? – Ларк отстранился, обеспокоенно приподнял мою голову за подбородок, и я почти сразу утонула в его взгляде. Ни один мужчина в этой жизни, кроме капитана ночной стражи, в чьих глазах помещается целая вселенная, не смог бы сделать меня счастливой, так же как и я не смогла бы полюбить кого-то другого. – Мы дома и мы вместе. Теперь уже навсегда. К тому же, – Леннер улыбнулся мне по-дьявольски обольстительной улыбкой, – я никогда не позволю себе потерять самую прекрасную женщину конфедерации. Ну? Что за слезы, Тэс?

– Да это… – я отмахнулась, начиная глупо посмеиваться, – от счастья это. Люблю тебя! До слез.

Эпилог

Семь лет спустя

Недельный отдых в одном из самых южных уголков конфедерации, пожалуй, незаменимое лекарство от бесконечной суеты Нерона и назойливых стражей, которых в последнее время стало слишком много на улицах столицы. Никто, кроме Йонаса, Ларка, Сандры и Амалии, все эти семь лет не знал о беглой заключенной. Для всех представителей конгресса, адвокатов Ричарда, Филиппа и моей матери я до сих пор сидела в одиночной камере Обители, отбывая свое наказание. Йонас умело подделывал документы, каждый год предоставляя конгрессу фальсифицированные отчеты о моем состоянии и медосмотрах. Сам основатель иногда созванивался с Ларком по телефону, но обычно такие разговоры не длились более двух минут. Йонас узнавал обо мне и вешал трубку. Вполне себе в его духе. Я же лишний раз старалась не испытывать судьбу и не покидать особняк без особой на то нужды или без сопровождения Ларка, но это совсем не означает, что наша жизнь ограничивалась в четырех стенах золотой клетки, инкрустированной драгоценными камнями, которые после перестройки особняка мы с чистой совестью пожертвовали благотворительному фонду.

Еще никогда прежде я не чувствовала себя настолько свободной… Как только мы покинули Обитель, Ларк подарил мне ключи, которые открывали небольшую дверь в сказку, а если быть точнее, то входную дверь виллы на частном Арфинском полуострове, где-то посреди моря и недалеко от портового городка Арфина, куда после смерти моего родного отца переехала Луиза Рейтли. Я помню, что говорила о ней Ларку, но никак не думала, что он запомнит такую незначительную мелочь из моей прежней жизни и уж тем более найдет последнюю оставшуюся в живых родственницу многострадальной семьи Рейтли.

В двадцать четыре года я впервые увидела свою бабушку… именно благодаря ей я когда-то смогла купить квартиру в Нероне и сбежать от Ричарда. Сколько слез, сколько неподдельной радости я испытала от встречи… Естественно, всего, что произошло со мной за последние несколько лет, я рассказать не смогла. Так же как и рассказать о матери и Филиппе, которых, кстати, досрочно отпустили из исправительного центра. Вместо пяти лет, они провели в заключении всего шесть месяцев и, заплатив штраф конгрессу, не без помощи Ларка, разумеется, в полном здравии вышли на свободу. Но что с ними происходит сейчас, где они живут, работают, чем увлекаются – я не знаю и не очень-то хочу знать. Йонас как-то сказал, что в Обитель за эти годы ко мне никто не приходил, и писем на мое имя тоже не поступало… Что ж, у меня теперь тоже другая жизнь и своя семья. Настоящая семья.

Первый год после неудачной попытки Стенли – уничтожить слабые резервы, конгресс вплотную занялся розыском сбежавших потрошителей. Капитанам стражей пришлось взять под свое патрулирование не только Нерон, но и все прилегающие к центру округа. Ларк не появлялся неделями, а то и больше, пока я сходила с ума в особняке, донимая Амалию, которая переживала не меньше моего. Конгресс постепенно истребил всех последователей Стенли и старорожденных, благодаря которым Ларк, а также Лесли, успешно исполняющий обязанности капитана дневной стражи на протяжении вот уже семи лет, заполучили в свою копилку шрамов новые сшитые иллюзорными нитями раны от смертоносных когтей. Я до невыносимой боли в груди переживала каждый раз, когда мой единственный любимый мужчина целовал меня спящую, а сам уходил на патрулирование. И сейчас я просто рада, что все давно закончилось.

Спустя год таких беспрестанных мотаний – то Нерон, то Кримзес-Сити, то Аверлейк, конгресс официально закрыл дело о потрошителях, Ларк вернулся к привычной работе капитана, а мы с Амалией смогли наконец выдохнуть. К слову, Амалия с возрастом здорово пересмотрела свои жизненные приоритеты. И если в семнадцать ей казалось, что все настроены против нее, не только внешний мир, но и сводный брат, который привел в дом заключенную, приговоренную к Обители за убийство, то уже в двадцать лет она начала стремиться к жизни в нашем обществе, принимая порядки Нерона и забывая устои родной Общины. Мы с ней сдружились еще в тот год, когда Ларк каждый месяц пропадал без связи и по поручениям конгресса покидал столицу, отслеживая потрошителей черт знает где. А недавно она поступила в академию визуализаций по моему совету. Да-а… имея нулевой резерв и взрывной характер, обычного гражданского мага ни за что бы не зачислили на учебу в высшее заведение, но кто сказал, что сестра верховного некроманта, капитана ночной стражи и одного из представителей конгресса, обычная гражданка? Пара звонков Леннера устроили ее на первый курс. Что из этого выйдет – говорить пока рано, все-таки без магии никакой визуализации не получится, но у Амалии дар к рисованию, а писать восхитительные картины еще никто не запрещал. Будучи сложным подростком, потерявшим отца и цель в жизни, она много рисовала. Правда, я однажды увидела эти ее рисунки и ужаснулась. Община очень плохо влияет на детей, все эти кровавые ритуалы воскрешения, набитые магией чучела людей… бр-р-р. К счастью, Община с друзьями-некромантами осталась для нее в прошлом, а мисс Амалия Леннер уже как год мечтает стать миссис Амалией Хофман… и я очень не завидую ее жениху, который при встрече с Ларком всегда начинает заикаться и путать слова. Ну а кто бы не заикался на его месте? Когда капитан города жмет тебе до хруста руку, при этом его глаза погружаются в кромешную тьму и хриплый голос становится каким-то уж чересчур агрессивным, тут не только заикаться, тут и в обморок упасть можно, а еще, чего доброго, и сбежать, сверкая пятками на три квартала, что, в общем-то, и делали все предшествующие Рику Хофману псевдоженихи обладательницы несметного богатства и как минимум одного влиятельного родственника на верхах конгресса.

Мы с Ларком за несколько лет совместной, скрытой от любопытных глаз жизни, побывали во всех городах конфедерации, где практически нет стражей, нет патрулей и конгресса. Кроме семейной виллы в Арфине, куда мы стабильно приезжали на одну неделю раз в полгода, нашим излюбленным за многие годы местом стал небольшой частный отель в Нерикане, расположенный на солнечном мысе, над побережьем северного моря. Недорогой номер в отдаленном от столицы городе не являлся образчиком недостижимой роскоши, поэтому верховные и представители конгресса никогда не заезжали в Нерикан, предпочитая выбирать курорты по своему высокомерному статусу и рвущемуся от штергов кошельку. Для меня же это место было поистине завораживающе своей природной красотой, куда я через временной портал протаскивала все свои краски и несколько часов подряд не спускалась с живописного мыса, пока Ларк не приходил и не забирал меня силой, понимая, что дай волю – и останусь ночевать со своими визуализациями на берегу, заканчивая картины, часть из которых потом висела в нашей с ним спальне, а вторую часть я успешно продавала через Амалию или Сандру на рынке в Нероне. Профессиональный труд всегда оплачивался высоко. Мои картины приносили неплохую прибыль, конечно, несравнимую с зарплатой капитана города, но я верю, что и пятьдесят тысяч штергов могут спасти кому-то жизнь или помочь сохранить чью-то семью. Три года назад Ларк основал благотворительный фонд, которым и по сей день успешно занимаемся мы с Амалией.

– Ла-а-арк! – я потянулась, устраиваясь в гамаке поудобнее, и с полным наслаждения вздохом потерлась носом о шею любимого капитана, который бережно притянул меня к себе и поцеловал в ответ. – Нам пора бы подумать об имени нашей дочери. Ведь уже совсем скоро…

Я положила его руку на свой живот, в котором шевелилось маленькое, но такое бесценное доказательство нашей любви. Формально мы не женаты и не можем расписаться до тех пор, пока я числюсь заключенной Обители. Небольшая потеря, учитывая, что обручальные кольца значат для меня намного больше, чем какие-то бумажки с печатью конфедерации. Мы зарегистрируем наш брак после того, как я официально покину стены Обители.

– Как насчет Франчески или Леаноры? – задумчиво спросил Леннер, раскачиваясь в гамаке и внимательно наблюдая за нашим двухгодовалым сыном, унаследовавшим первый резерв и магию отца. Марсель копался в прибрежном песке, выстраивая трехэтажный замок, неуклюже орудуя иллюзорной лопаткой и время от времени пытаясь ухватить рыжего пушистого элементаля за хвост, который с важным видом крутился рядом с малышом, взяв на себя обязанности нянечки.

По всем документам Ларк числился единственным родителем Марселя. Конгресс был убежден, что мать нашего ребенка состоит в Общине некромантов, а значит, что по законам конфедерации не имеет на него никаких прав, пока не отречется от Общины, как это сделали Ларк и Амалия. Но, конечно же, конгресс никогда не узнает, кто является настоящей матерью детей потомственного некроманта. Не вызывая подозрений, я смогу усыновить Марселя и нашу будущую дочь только после официального освобождения из Обители и заключения брака с представителем конгресса. Два года пролетят незаметно.

– Франческа? – я с улыбкой посмотрела на Ларка. Мой капитан улыбнулся в ответ и, на секунду оставив Марселя без присмотра, перевел на меня свой непостижимо красивый взгляд с россыпью сапфиров в глубине первого резерва. – Франческа Леннер, – повторила я, целуя его губы, чувствуя сильные руки на своей талии, – мне нравится. Очень нравится! А тебе?

– Мне нравится все, что связано с тобой, дорогая, – прижимая меня обратно к себе, прошептал на ухо Ларк, своим горячим дыханием лаская кожу. И от его сладкого, чуть хриплого голоса с чарующим акцентом моя улыбка стала еще шире, и сердце в очередной раз наполнилось уверенностью, что капитан ночной стражи, могущественный черный маг, влиятельный некромант и отец моих двух детей, единственный человек, на которого я безоговорочно могу полагаться до конца своей жизни.

Content

Екатерина Севастьянова
Магия вне закона

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог