Мия Шугар

Шурочка и Вася в древнем городе

Глава 1

– Да… Вот были же раньше мужчины… Не то, что сейчас – не мужики, а одно название. – Шура ткнула пальцем в экран смартфона, останавливая фильм, вынула наушник из уха и мечтательно посмотрела в окно купе. За стеклом не нашлось ничего примечательного, поэтому Шуре быстро надоело обозревать проплывающий мимо пейзаж, и она развернулась лицом к подруге. – Вась, ну скажи.

– Что сказать? – Василина отложила карандаш и газету сканвордов в сторону и устроилась с ногами на полке, приготовившись к очередному философскому опусу от подруги. Сашкин йорк Спартак лениво приоткрыл глаза, отчего пышные бровки смешно приподнялись, посмотрел на хозяйку и её подружку и, не найдя для себя ничего интересного, вновь задремал.

– Ты меня вообще не слушала? И перед кем я тут сорок минут, спрашивается, распиналась?

– Вообще-то, ты сериал смотрела!

– И что? Я же специально комментировала для тебя. Думала – обсудим после.

– Ну давай обсуждать, – обречённо вздохнула Василина. Тема мужчин её не особо интересовала, но против Потаповой разве пойдешь?

Сашка всегда была натурой увлекающейся, и Васе, как ближайшей подруге, волей-неволей приходилось участвовать во всех её затеях. В 11 классе, например, на Потапову снизошло откровение о собственном предназначении и она весь учебный год уговаривала подругу поступать вместе в Сельхоз на ветеринаров. Вася же не видела себя никаким врачом, и особенно, – последователем Айболита, потому на уговоры, шантаж и угрозы не поддалась и поступила в юридическую академию.

Потапова честно продиралась сквозь дебри ветеринарии, сдобренные парами по латыни и фармации, по выходным моталась в городской приют для животных и "волонтёрила" там, регулярно заманивая с собой ноющую Ваську, пока в середине третьего курса ее вновь не осенило.

Шура внезапно осознала, что работа ветеринара не такая беззаботная, как она себе представляла, и заключается не только в перерезании пуповины новорожденным щенятам, но и в гораздо более грязных и морально тяжелых манипуляциях.

Домучав кое-как третий курс и не сдав половину предметов, Шура помахала ручкой так и не ставшему родным институту, и отправилась искать себя дальше.

Следующие два года Вася выслушивала от подруги, как хорошо зарабатывают фотографы, как великолепно устроены в жизни копирайтеры и как гребут деньги лопатой косметологи.

Вася, обладая спокойным и меланхоличным характером, согласно кивала головой и сдавала свои скучные зачёты и экзамены.

– Ты знаешь, я кажется поняла, чего хочу, – жизнерадостно объявила Потапова, когда Василина позвала её на вручение диплома с последующим празднованием этого события в ночном клубе.

– Правда? И чего же?

– Посмотри вокруг. – Шура загадочно прищурилась и махнула рукой в сторону танцпола. – Что ты видишь?

– Вижу пьяных людей. И танцовщиц Go-Go… Подожди-ка, – ахнула Василина, – ты в стриптизерши решила податься?

– В стриптизерши меня, наверное, не возьмут, – погрустнела Саша, обладающая излишне пышными формами для данного вида танцев. Да и, честно сказать, для любых других танцев она была несколько полновата. – И, вообще, я не то имела в виду.

– А что тогда?

– Видишь, какие они все нарядные и красивые?

Вася честно пыталась разглядеть красоту отдельных личностей, но в глаза назойливо лезла либо безвкусица помноженная на безразмерность одеяний, либо однотипная чернота, разбавленная крупными украшениями из простого металла. Каждый первый экземпляр среди присутствующих хвастал татушкой, пирсингом или очумелым цветом волос.

– Действительно, нарядненько… – хмыкнула Вася, чувствуя себя белой вороной в своем простом коктейльном платье с высокой талией.

– Вот! Наконец-то ты меня поняла! Завтра же запишусь на курсы стилистов, визажистов и мастеров татуажа.

На следующий день Потапова делом доказала, что является человеком слова и записалась сразу на несколько курсов к известным мастерам красоты. Спустя несколько месяцев и триста тысяч рублей, инвестированных родителями в любимое чадо, Саша гордо продемонстрировала Василине пачку дипломов, сертификатов и ещё каких-то разноцветных глянцевых бумажек.

– Смотри, Фёдорова, какая красота! Закажу рамочки, повешу на стены кабинета, пусть клиенты впечатляются.

– А у тебя уже и кабинет есть? – Вася, трудившаяся старшим помощником младшего юриста на станкостроительном заводе и делившая кабинет ещё с пятью такими же дебютантами юридического поприща, по доброму позавидовала подруге.

– Всё будет, Федька, не переживай. Дай только развернуться.

– Не называй меня так, – сморщилась Василина. – Знаешь же, терпеть не могу клички.

– Ну, звиняйте, – продолжала кривляться Саша. – А Васькой можно?

– Можно.

С того памятного разговора и демонстрации дипломов прошёл почти год, а Потапова так и не обзавелась ни собственным салоном красоты, ни даже крохотным съёмным кабинетом. Всё, на что её хватило – это аренда кресла в парикмахерской спального района. Собственно, и из всех корочек, полученных после обучающих курсов, Александре пригодилась только одна, врученная лично заслуженным парикмахером чего-то там (регалии звёзды Вася запомнить не потрудилась). Зато она прекрасно помнила, какие слова говорил этот самый заслуженный, особо напирая на смелость и свежий взгляд на искусство колористики.

Сейчас, сидя в купе напротив Потаповой и разглядывая то, во что она превратила свою голову перед отпуском, Вася понимала – Шурка действительно смелая и имеет тот самый свежий взгляд, о котором ещё год назад предупреждал звездный наставник.

– Что, Васянь? На волосах что-то? Укладка примялась? – Потапова запустила пальцы в шевелюру и наощупь принялась перебирать пряди. – Так и знала, – нужно больше пенки.

– Нет-нет, всё хорошо, – поспешила успокоить подругу Вася. – Цветом любуюсь…

– Скажи – классный?! Малиновый удар, называется. Я его три дня придумывала и разрабатывала технологию.

– Правда? – Василина с сомнением посмотрела на розовое облако, угнездившееся на голове Саши.

– Конечно. Думаешь, так просто всё? А вот и нет! Пришлось обесцвечивать свои два раза, потом в основной тон красить, затем пряди выборочно оттенять в три разных оттенка. Целое дело! Зато и результат какой, скажи? А? Потрясает?

– Не то слово…

– Вот и я говорю… Слушай, а ты что, даже не освежила краску? Посмывался пигмент, да и корни видно.

– После моря покрашусь, – беспечно отмахнулась Вася. – Всё равно выгорит.

Василина действительно не видела смысла в окрашивании волос перед отпуском. Её собственная "масть" более чем устраивала, и всё, на что её смогла уговорить беспокойная Сашка, – это лёгкое, буквально на один тон, окрашивание, чтобы её русый цвет волос казался ещё глубже и богаче.

– Да уж… – Саша могла ничего больше не говорить, по ее выражению лица и так всё было более, чем понятно. Но она, всё-таки высказалась: – Вот как с тобой на мужиков охотиться?

Васю подобная постановка вопроса не устроила, и она в очередной раз решила донести до подруги очевидные вещи.

– Потапова, ты ж, вроде, на ветеринара училась, и должна знать, – в природе роль охотников отведена мужчинам. Это они должны красоваться перед дамами. И не нужно закатывать глаза! Это не я придумала – весь животный мир живёт по этим правилам. Вспомни, как павлины трясут хвостами. А голуби? Видела танцующих сизарей? Распушатся, курлыкают и бегают за скучающей голубкой.

Сашу проникновенная речь не вдохновила.

– Ты сейчас мужчин в один ряд с неразумными животинами поставила? Нет, Васяня, ты не права… Все, что ты наговорила, было верным давным давно, и в сегодняшних реалиях уже не работает. Это раньше рыцари бились на турнирах ради улыбки прекрасной дамы, а теперь наша очередь.

– Ты собралась с кем-то драться?

– Если надо – то да! – Саша рубанула ребром ладони воздух. – За стОящего мужика можно и повоевать.

Василина хихикнула. Внутреннее чутье подсказывало, что стоящие мужчины вряд ли ходят теми же дорогами, что и Потапова. Но рушить надежды подружки ей мужества не хватило. Кто знает, может и встретит она свою любовь в пассажирском поезде Москва-Симферополь, или на бесплатном пляже крохотного приморского посёлка Кача, где подруги собирались провести две замечательные недели отпуска.

Глава 2

– Вась, ты посмотри, какие мальчики!

Шура пихнула подругу в бок, отвлекая от блаженной дрёмы.

– Отстань. – Василина твердо решила выспаться под мерный плеск волн, и тратить драгоценные минуты отдыха на бессмысленное разглядывание очередных "мальчиков" ей совершенно не хотелось. Сашин Спартак был того же мнения и даже ухом не повел, чтобы посмотреть, на кого вздыхает беспокойная хозяйка.

– Ты сюда что, дрыхнуть приехала? – разозлилась Потапова. – Алё!! У нас отпуск, подруга. Нам нужны новые впечатления, знакомства, какой-никакой драйв! Третий день на море, а у меня из впечатлений только больная спина после пятичасовой поездки в старом автобусе. Думала с военными лётчиками познакомимся, но ты и тут палки в колёса вставляешь!

– Я? – Василина приподнялась на локтях, придерживая рукой верх купальника, и возмущенно посмотрела на подругу. – Объясни мне, как это я помешала тебе знакомиться с лётчиками? Я слова против не сказала!

– Вот именно, что и слово из тебя не вытянешь! Я одна должна о нашей женской судьбе беспокоиться? Трудно тебе улыбнуться, хихикнуть где нужно, глазками стрельнуть? – Потапова посмотрела за спину подруги и прибавила страдания в голосе: – Ну вот, и эти ушли!

Василина проводила взглядом удаляющиеся фигуры, затянутые в форменную одежду песочного цвета, и пожала плечами. Ушли и ушли, в чем проблема? Этих летчиков здесь больше, чем отдыхающих. Выбирай – не хочу.

Но кое в чём, конечно, Шурка права, – отпуск уже вовсю отщелкивает дни, а ничего примечательного кроме долгожданной встречи с морем ещё не произошло.

– Ну что, Потапова, считай тебе повезло. Я выспалась, полна сил и энергии, так что давай, кидай вещички в сумку, дуй в душ и собирайся.

– Куда? – Саша послушно поднялась с лежанки, почесала бедро на котором остались вмятины от мелкой гальки, и завязала парео на талии.

– Поедем приобщаться к культуре. Ты знаешь, какая здесь богатая история? Тут и греки воевали, и китайцы по Шелковому пути ходили, и императорская семья отдыхала. Про Великую отечественную рассказывать?

– Не нужно. Мне и греков с китайцами хватило. Так куда едем-то? – Санька повесила пляжную сумку на плечо, в одну руку взяла свёрнутый бамбуковый коврик, в другую – шлепки, и нетерпеливо перетаптывалась на месте, дожидаясь Васю.

– В Севастополь или в Бахчисарай, выбирай сама, мне, а общем-то, всё равно, и там и там есть, что посмотреть.

– Мммм… Морячки или светлоглазые татары… Даже и не знаю…

– Вообще-то, я не мужчин имела в виду, а экскурсию какую-нибудь, – Василина наморщила лоб. – Графская пристань, Ханский дворец, пещерный город, монастырь…

– Нет, в монастырь точно не хочу! – категорично завертела головой Шура и умоляюще посмотрела на подругу. – Поехали к морякам, а?

– Значит, в Севастополь.

* * *

– И ради этих развалин мы полтора часа тряслись в маршрутке? – Сашкиному негодованию не было предела.

Выказывать недовольство она начала ещё в дороге, когда заподозрила, что транспортное средство, по степени комфорта и плавности хода больше похожее на ржавую консервную банку, везёт их не к симпатичным морякам, а куда-то на задворки города. Окончательно Александра разоблачила обман, выгрузившись на абсолютно пустой остановке и прочитав на ней название.

– Херсонес Таврический. – Шура рывком развернулась к стоящей с невинным видом Васе, отчего Спартак, слегка придушенный ошейником, жалобно взвизгнул. – Это что?! И где мои моряки?

– Не знаю. В море, наверное. Пожалей собаку, задушишь же.

Потапова в бессильной злобе топнула ногой, ещё больше перепугав Спартака, и заявила:

– Вася, нам нужно серьёзно поговорить!

– Давай поговорим. Только не здесь, а в тенечке. – Василина подхватила Шуру под локоть и повела к кассе, возле которой змеилась очередь из жаждущих приобщиться к древнегреческой культуре. – Смотри, как тут хорошо… Навес сделали, … молодцы. Не жарко совсем, с моря сквознячок свежий.

– Прекрати разговаривать со мной, как с ребенком неразумным! Ты не моя бабуля и мороженным меня не подкупишь!

– О, это идея! Сейчас бы эскимо, а лучше – Лакомку. – размечталась Василина и вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что происходит возле окошка кассы, где целая компания затеяла оживленную беседу. – Что-то очередь медленно движется…

В этот момент ожил и кашлянул динамик колонки над кассой.

– Уважаемые посетители, экскурсионная группа на 16–00 сформирована. Билеты продаем на 17–00. Самостоятельный осмотр объектов временно невозможен, спасибо за понимание.

Гнусавый голос умолк, очередь зашумела, а Саша так свирепо посмотрела на Васю, что та быстро спряталась за широкой спиной одного из туристов. Турист, помимо, выдающихся габаритов спины, обладал объемным животом, тремя лоснящимися от пота валиками на загривке и ничем не подкреплённой уверенностью в собственной неотразимости. Мужчина, заметив Васины телодвижения возле своей персоны, оживился, заулыбался и поиграл бровями, но добился совсем не того результата, которого ожидал, – Вася схватила подругу за руку и потащила через дорогу мимо парковки к небольшому рынку.

– Даже хорошо, что у нас час в запасе, – щебетала Василина, игнорируя мрачный вид и тяжёлый взгляд Потаповой. – Водички пока купим, мороженое поедим, сувениры посмотрим. На территории явно все дороже. Не переживай, Шурка, никуда твои моряки не денутся. Если сегодня на Графскую пристань не успеем, – завтра снова приедем.

Саша долго хмурить брови не умела и оттаяла возле первого же ларька с латунными украшениями ручной работы.

– Смотри, какая подвеска, – Вася хорошо знала вкусы подруги и моментально нашла среди множества колец, серёжек и цепочек нужную вещь. – Хочешь, куплю тебе в подарок? Будет память об отпуске.

– Ой, правда? Хочу, конечно! Давай, я тебе тоже что-нибудь куплю?

– А давай! Только мне не латунь нравится, а эмаль.

Девушки оплатили покупки и переместились к следующей точке, где торговали натуральной косметикой, и, хоть Вася и была против, – жара же! крема испортится могут, Саша все равно прихватила себе несколько тюбиков.

На выходе с рынка настала очередь Потаповой уговаривать подругу не набирать лишнего.

– Зачем тебе эти пакетики? Сезон посадок давно закончен. – Саша с круглыми от удивления глазами наблюдала, как Василина сметает с прилавка пачки семян и обсуждает с продавцом свойства приправ. – У нас, что, кориандр не продается?

– Такой – не продается. Это аутентичный сорт.

– Какой? Не знала, что они разные… А корица тебе зачем? В каждом магазине продается.

– Не занудствуй, а? – Василина с трудом затянула шнур на походном рюкзаке. – Вот представь – через полгода будет зима, мороз… Ты придёшь ко мне в гости, а я наварю крымского глинтвейна из приправ, которые мы с тобой сейчас покупаем. Классно же, правда? Кстати, перед отъездом нужно будет ещё вина взять с собой.

– Почему перед отъездом?

– Потому, что иначе мы его выпьем и мечты о глинтвейне не сбудутся.

– И то правда, – согласилась Потапова, посмотрела на понурого Спартака, терпеливо таскающегося за ними по жаре, и спросила: – Слушай, а нам ещё не пора? А то опять на экскурсию не попадём.

* * *

Предъявив билеты и выслушав замечание насчёт собаки, девушки попали на территорию древнего города и влились в потную компанию, ожидающую экскурсовода.

Экскурсоводом оказалась сухонькая дама почтенного возраста с длинными седыми волосами, зачесанными по случаю небывалой жары в высокий пучок, который дама дополнительно обвила ярким платком. Пучок этот мерно покачивался, когда экскурсовод шла и заваливался назад или в сторону, если его обладательница вскидывала голову. Ясное дело, что половина экскурсантов постоянно отвлекалась на эту самодельную пальму и гадала – удержится ли сооружение на голове в первозданном виде до конца экскурсии?

– Сейчас мы с вами в самом центре древнего города, и можем рассмотреть одну из его достопримечательностей – античный театр. Данное сооружение возведено в третьем веке до нашей эры, но постоянно перестраивалось и дорабатывалось вплоть до пятого века уже нашей эры. Роскошные театральные представления и гладиаторские бои, – эти каменные ступени амфитеатра являются свидетелями множества постановок.

– Афигеть! Только представь, как тут в свете факелов бились на мечах здоровенные мужики в доспехах!

Свистящий шёпот Саши отвлёк не только Василину, но и добрую половину группы. Дамы захихикали, мужчины обменялись мнениями, чем лучше рубиться, а экскурсовод неодобрительно покосилась на Потапову и покачала головой, отчего пальма заволновалась и описала пару кругов вокруг своей оси.

– Кто вас пустил с собакой? – ткнула дама кривым от нападок артрита пальцем в задремавшего на руках хозяйки Спартака.

– Я ему билет купила, – хмыкнула Саша и прошагала мимо недовольной женщины в тень.

Группа тихо двинулась следом – жара всех достала.

Экскурсовод скривилась, но, как ответственный пастырь, стадо свое не бросила, и тоже спряталась в тень от навеса.

– За этим ограждением вы можете видеть большие фрагменты мозаичных напольных плит. Они сейчас находятся на реставрации в связи с множественными утраченными фрагментами и нестабильным состоянием некоторых красителей. Возраст плит датируется пятым веком нашей эры. Кстати, – экскурсовод нашла взглядом Сашу и опять ткнула пальцем в Спартака, – на одной из плит в отличном состоянии сохранилось изображение точно такой же собаки.

– Вы что-то путаете, – снисходительно улыбнулась Потапова. – Порода-то молодая! Скажи, Вась? Ты же мне про йорков рассказывала, помнишь?

– Совершенно верно, – подтвердила Василина. – Йоркширских терьеров вывели в конце прошлого тысячелетия, ни о каком пятом веке и речи быть не может. К тому же, их родина – Англия. При чём тут Древняя Греция и Римская империя?

– Эх, молодость, не терпящая компромиссов, – пробурчала дама, выуживая из поясной сумки увесистую связку ключей. – Всё бы вам спорить, да пререкаться… Ну пойдемте, посмотрим на ваше "не может быть".

Экскурсовод открыла взвывшую металлическими петлями дверь, и зашла в густую тень навеса. Дружный ручеёк любопытных туристов потек следом за женщиной.

– Телефоны убрать! Вспышка губительна для мозаики. – Дама доковыляла до дальней плиты, развернулась к экскурсантам и поманила Саню и Васю к себе.

– Ну-с… и что вы теперь скажете?

Подруги наклонились ниже, чуть не столкнувшись лбами, и дружно ахнули. На каменной плите, поднятой на толстые подпорки, была явно изображена сцена из повседневной жизни древних жителей города. Четко угадывались очертания зданий, деревья и какое-то животное, скорее всего лошадь. А на переднем плане, хорошо различимый и не оставляющий вариантов иной трактовки, улыбался во всю пасть самый настоящий йорк. Девушки наклонялись и так и эдак, смотрели на изображение под разными углами, – пёсель и не думал исчезать, и всё так же задорно улыбался, вывалив язык наружу.

– Смотри! – Вася показала на шею дальнего прародителя Спартака. Дотошный мастер скрупулезно выложил из мелких кусочков плитки ошейник – синий, с чёрными вкраплениями. – Ничего себе! Вот это совпадение!

– Чего там? Нам не видно! Дайте посмотреть! – загудела на разные голоса компания туристов.

Василина выпрямилась и отошла, давая остальным подойти поближе и рассмотреть мозаику. Спустя секунду к ней присоединилась задумчивая Саша, почёсывая осоловевшего Спартака и рассматривая синий кожаный ошейник с нашитыми крупными чёрными искусственными камнями.

* * *

– Ну и что думаешь? – засопела Саша на ухо Василине.

Экскурсионная группа тихим сапом доползла до древней винодельни и с благоговейным трепетом заглядывала в темное нутро ёмкости для сбора виноградного сока.

– Что тут думать? Странно всё это. – Вася пожала плечами. – Умом понимаю, что этого просто не может быть, а перед глазами постоянно всплывает то изображение.

– Вот-вот, и я о том же! И, главное, даже челка у пса точь в точь, как у моего Спартака! Не могу отделаться от мысли, что это он и есть. Ошейник ещё этот…

– Девушки, я вам не мешаю случайно? – экскурсовод уже не скрывала раздражения и нервно дергала головой, отчего "пальма" раскачивалась, как настоящая, попавшая под штормовые порывы ветра. – Может, вы хотите дополнить мой рассказ?

– Нет-нет, мы слушаем… Извините. – Вася укоризненно посмотрела на Потапову и шикнула, когда та захотела язвительно высказаться в сторону экскурсовода.

Всё оставшееся время девушки смирно ходили с группой по неровным, мощеным древним булыжником, улицам и прилежно слушали про то, как в античном городе жили их далёкие предки.

– Основная часть населения занималась добычей рыбы, выращиванием пшеницы и винограда, многие нашли себя в торговле. Обратите внимание на эти глубокие ёмкости-ванны. В них солили выловленную мужчинами рыбу. А для выращивания винограда херсонеситы применяли специальный метод, про который нужно упомянуть подробнее. Все рассмотрели эти ряды камней? Они не просто так здесь уложены. Это подпорные стены для винограда. Молодые саженцы укореняли возле таких стен и первые три-четыре года виноградная лоза получала необходимую влагу из конденсата, образующегося на камнях из-за разницы дневных и ночных температур.

К концу экскурсии Саша уже откровенно зевала, а возле одного из богатых домов, от которого остался только подвал, и вовсе прикорнула, прижавшись спиной к столбу навеса и прикрыв глаза.

– Такая вот трагическая судьба постигла эту влиятельную семью, – закончила рассказ экскурсовод и громко хлопнула в ладоши, отчего Потапова вздрогнула и проснулась. – Уважаемая группа, наша экскурсия подходит к концу, благодарю всех за внимание. У вас есть тридцать минут, чтобы погулять по этим древним улочкам и пофотографироваться. Я буду ждать вас на площади у фонтана.

– Ооо, ну слава древнегреческим богам! Вась, может уже пойдем? – Саша состроила жалобную гримасу и выдвинула железобетонный аргумент: – Спартак совсем умаялся.

Василине собаку было, несомненно, жалко, но пятьсот рублей, уплаченных за билет и экскурсию, тоже хотелось использовать по-максимуму.

– Эх, Шурик-Шурик, нет в тебе духа исследователя..

– Во мне скоро никакого духа не останется! – огрызнулась Потапова. – Я устала и хочу в номер. И на пляж, к лётчикам.

– Давай договоримся так – сейчас ты без нытья и бубнежа гуляешь со мной по Херсонесу, потом мы едем к себе, переодеваемся и я угощаю тебя ужином в кафе.

– А вино будет? – оживилась Саша.

– И вино, и даже чизкейк.

– Пойдем, скорее, чего расселась? – Потапова вскочила с лавочки, накинула лямки рюкзака на плечи и пожурила грустного Спартака: – Ну и что так смотришь? У нас экскурсия, и ты терпи.

Глава 3

Подружки прошли по широкой центральной улице, сфотографировались на фоне развалин и моря, окрашенного закатным лучами солнца, не спеша добрались до прототипа нынешних садовых участков – херсонесской хоры и посмеялись над тем, что время идёт, а народ, как любил два тысячелетия назад проводить время на грядках, так и до сих пор и находит это интересным.

– Вась, смотри, какие угодья. Вот бы ты тут развернулась, правда?

– Да… это не родительские полторы сотки возле дома, – оценила масштабы хоры Василина. Бывшие плантации, укреплённые подпорными стенами, образовывали эдакие ступени, опускающиеся прямо к морю, и можно было только представить, как тут всё выглядело во времена процветания славного города.

– Вась, как думаешь, зачем она туда полезла? – Саша указала рукой на груду беспорядочно наваленных, выщербленных солёными ветрами и выбеленных солнцем и временем, камней. У подножия рукотворной горы, старая, проржавевшая с краёв табличка грозно предупреждала об опасности и не велела гулять подле камней. Тем удивительнее было видеть согбенную старческую фигуру, упорно карабкающуюся по неустойчивым камням наверх. Старушка одной рукой придерживала широкую юбку, другой опиралась на клюку, и, в некоторых местах, передвигалась почти ползком.

– Ты смотри, что старая делает! Убьется же, дурная! – всплеснула руками Потапова.

– Или шейку бедра сломает. – добавила Василина, и, сложив ладони рупором, закричала: – Бабушка, куда же вы? Туда нельзя, опасно!

Но бабуля оказалась туговата на ухо, не услышала предупреждения и продолжила свой путь.

– Не могу смотреть, – пожаловалась Шура. – Ну свалится же сейчас! Вась, что делать?

– Нужно догнать и вернуть её. И лучше передать сотрудникам лично с рук на руки. А то, кто ее знает, – мы только отвернемся, а она опять куда-нибудь залезет.

Подруги осмотрелись по сторонам. Никого. Эта часть древнего города оказалась абсолютно безлюдной.

– Ну дела… – Василина первая ступила на покачнувшиеся под её весом камни, и начала путь вверх. – И как она тут прошла? Хоть бы успеть догнать.

– Поднажми, Васек, – пыхтела сзади Шурка. – Нужно спасать бабку.

На вершине старушки уже не было, зато обнаружился лаз, куда она, скорее всего, и спряталась.

– Я туда не полезу, – категорично завертела головой Потапова. – Там темно… и, вообще, непонятно, что там.

– Трусиха. А если бабка там лежит, стонет, помощи ждёт? Её же не найдут никогда!

Уговорами и щедрым предложением отдать свой кусок чизкейка в награду за смелость, Шуру удалось загнать в подземелье, где она, на пару со Спартаком, сразу затряслась и шарахнулась от первой подозрительной тени. А теней здесь было предостаточно, – солнце почти село.

– Бабуля… вы где? Отзовитесь… – Василина обошла гулкий каменный зал по кругу, осторожно заглядывая в каждый из пяти зияющих темнотой проемов. – Черт… тут куча коридоров. Куда она делась?

– Уууу… – завыло в одном из проёмов и из его глубины показалось слабое свечение.

– Она там! Заблудилась, старая. Слышишь, аукает?

Девушки ринулись в узкий коридор, подсвечивая себе дорогу фонариками телефонов. Вскоре теснота прохода сменилась более просторным помещением округлой формы, в центре которого стоял небольшой каменный алтарь, больше похожий на табуретку. Точно такой же алтарь часом ранее демонстрировала экскурсовод в древнем храме. Отличие было в том, что на этом алтаре лежал светящийся голубым светом камень, размером с хорошее двухжелтковое яйцо. Камень испускал лучи, чьи мягкие синеватые переливы и заметили девушки ещё в коридоре.

– Чё за фигня? И где бабка? – Потапова осмелела и первая подошла к "яйцу". Осмотрела его со всех сторон, но потрогать не решилась, хотя и очень хотела. Очень уж необычно смотрелся этот предмет в окружении каменных стен. – Игрушка, что ли? А чья? И кто её включил?

– Бабка, больше некому, – авторитетно заявила Василина. – Только куда она пропала? Других ходов тут нет. Она должна была нам навстречу попасться.

– Чудеса..

Девушки исходили пещерную комнату вдоль и поперек, покружили вокруг непонятной светящейся штуки, постояли возле неё и подивились на странность ситуации.

– Слушай, давай уже возвращаться, а? И так опоздали к сбору группы, – взмолилась Саша.

– Ну пойдем, – вздохнула Василина. – Только на выходе обязательно предупредим охрану, что у них тут бабуля беспризорная бродит.

На обратной дороге подруги чуть не поссорились. Вася убеждала, что заблудиться они не могли, да и как тут заплутать? По коридору в поисках старушки они шли прямо, никуда не сворачивали, возвращались тем же путём. Значит, скоро появится та большая комната с несколькими выходами. Или входами?

Саша же ничего вокруг не узнавала и истерила, что они точно идут куда-то не туда. У неё на телефоне села батарейка и теперь Потапова с удвоенной силой жалась к подруге, как и несчастный Спартак. Пёсик был напуган больше всех – поскуливал, настороженно поднимал уши и надолго замирал, прислушиваясь к чему-то.

– Ну вот, а вы боя…лись… – Василина сбилась на полуслове и остановилась в проходе.

Коридор вывел их совсем в другое место. Неизвестно как, но девушки оказались в просторном помещении, стены которого были сложены из гладких и новеньких на вид "кирпичей", – хорошо обработанных светлых камней. Вдоль трёх стен тянулись каменные лавки, у четвертой располагался очаг. Окна непривычной формы – срезанный снизу овал, прикрывали деревянные ставни. Освещалось помещение одним факелом, закрепленном в специальном держателе возле двери. Дверной проем повторял форму окон – срезанный овал. Деревянные двери, само собой, тоже.

– Это что такое? – прошептала Саша. – Вась, куда мы попали? Что-то мне страшно… Пойдем назад, а?

– Куда назад? Дурная совсем? Вон дверь, сейчас выйдем и там определимся. Дорогу спросим у кого-нибудь или сами доберёмся до выхода в город.

Василина, хоть и храбрилась перед Сашей, тоже чувствовала себя странно и неуверенно, но старательно игнорировала нарастающее чувство тревоги. Какой смысл паниковать? Нужно постараться выбраться к людям, а потом, в спокойной обстановке, попытаться проанализировать произошедшее и найти всему логическое объяснение. А оно, несомненно, есть.

Василина смело пересекла каменный зал и попробовала отворить одну створку двери. Та легко поддалась и распахнулась наружу.

– Саш, давай за мной! Чего там топчешься?

Но, выйдя на улицу, Василина и сама застыла на месте от шока.

– Что там? – Шура ткнулась подруге в спину и выглянула из-за плеча. – Япона кочерыжка…

– Не ругайся, – машинально произнесла Василина и крепче сжала ремешок рюкзака.

– Не ругайся?! Ты мне говоришь – не ругайся?!!! – зашипела перепуганной коброй Потапова. – Где мы?!!

– Дай подумать, – Василина поморщилась и растерла виски. Ей внезапно стало дурно. – Мне нужно подумать… подумать… нужно..

– Эй, Фёдорова, не вздумай свалиться в обморок, – Саша подхватила под руку пошатнувшуюся подругу. – Куда мы со Спартаком без тебя?

Василина слабо улыбнулась, чтобы успокоить встревоженную Потапову, но на самом деле ей было абсолютно не смешно. Да и кто бы смеялся, обнаружив себя в незнакомом месте, в окружении каменных домов средневекового вида, в почти полной темноте, разбавленной лишь редким тусклым светом из окон?

* * *

– Давай рассуждать логически.

– Давай! – Саша преданно посмотрела на подругу и приготовилась слушать.

Девушки, от греха подальше, вернулись в помещение непонятного назначения и плотно притворили за собой дверь, несмотря на то, что догорающий факел знатно чадил и не давал нормально дышать. Особенно страдал от дыма чувствительный нос Спартака, и дрожащий любимец Потаповой бесконечно чихал и тёр морду лапой.

– Что – давай? Ты тоже думай, накидывай идеи!

Саша старательно наморщила лоб, закусила губу, почесала кончик носа и, с радостной улыбкой выдала:

– Я поняла! Мы каким-то образом оказались в декорациях к историческому фильму! Помнишь крепость в Судаке? Там несколько лет назад фильм снимали про гладиаторов, а декорации так и оставили! Вот и здесь, скорее всего, тоже самое!

Василина прошлась по комнате. Легонько постучала по ставням, поковыряла ногтем металлическую заклёпку, провела ладонью по мраморной лавке, заглянула в очаг.

– Здесь всё настоящее, – вынесла вердикт она. – Декорации так не делают, – незачем, да и дорого очень. И, сама подумай, неужели экскурсовод не рассказала бы нам, что в данный момент идут съёмки фильма? Мы обошли всю территорию Херсонеса, таких строений не видели. Там от домов, считай, одни фундаменты остались, а здесь что? Всё целёхонькое и на вид жилое. Ты запахи почувствовала? Едой пахнет, домашней скотиной и канализацией немного. Это не декорации, а живой город.

Словно в подтверждение её слов, с улицы раздался шум, – топот копыт лошади, ржание, металлический лязг.

– Всех целителей в дом Гераклида требуют срочно! Фенарета разрешиться от тяжести не может!

Василина и Александра тревожно переглянулись. Снова послышалось ржание и в дверь сильно стукнули.

– Целителям срочно явиться в дом Гераклида.

– Вась, мне страшно… – всхлипнула Саша и прижала к груди повизгивающего Спартака. – Я хочу домой.

– Тссс. Тихо! – Вася схватила подругу под руку и затолкала в проход, из которого они попали в это странное место.

В дверь забарабанили.

– Эльпида, дома ли ты?

– Настойчивый какой! Ну ясно же, – раз не открывают, значит, нет никого! Или заняты люди. – недовольно прошептала Василина и подтолкнула пребывающую в ступоре от страха и растерянности Шуру. – Иди давай.

– Куда?

– Попробуем вернутся тем же путём, которым пришли. Что-то перехотелось мне выходить на улицу и искать дорогу.

– Эльпидаааа! – заорал голос. Девушки, не сговариваясь, бросились в коридор и через несколько секунд оказались в комнате, но не той, где видели светящийся камень, а в совершенно другой.

– Сумасшедший дом! – пожаловалась Потапова, разглядывая небольшую, судя по всему, спальню. Стены здесь были сложены из всё того же светлого известняка, у дальней стены стояла деревянная кровать на высоких ножках. Вдоль другой стены растянулась длинная, на всю комнату то ли двухуровневая лавка, то ли примитивная этажерка, используемая хозяевами каменного теремка, как шкаф для хранения вещей. На нижнем ярусе лежали свернутые ткани, стояли высокие пузатые глиняные кувшины и незнакомые девушкам предметы. На верхнем ярусе расположилась мелочёвка – небольшие, максимум миллилитров на триста, укупоренные ветошью кувшинчики, плошки с травами и порошками, узкие, скрученные рулонами, полоски ткани и ещё куча всего. – Вася, а помнишь, мы на рынке у тётки чай покупали?

– Помню. – Василина подошла к этажерке, взяла одну из плошек и понюхала. – Трава какая-то…

– Вот-вот и я про травы сейчас подумала. Как думаешь, может тётка что-то добавила в свой чай, а? Вот нас и заглючило… На самом деле мы, наверное, под капельницей лежим, врачей смешим, а это всё нам кажется.

– Ну… Не знаю… Сомневаюсь я… Слишком всё реально..

– Эльпида! – раздражённый голос рявкнул совсем близко и девушки завизжали, бросаясь врассыпную.

– Дома ли ты… Вы кто такие?! О, Зевс, заслони мне взор… Голые девы…

Василина и Саша с открытыми ртами наблюдали, как невероятной наружности мужчина прикрывает глаза ладонью, не забывая при этом поглядывать на девушек сквозь растопыренные пальцы. Визитёр был не молод и не стар, впрочем, возраст его угадывался лишь примерно. Он был загорел и будто продублен ветром и солнцем, из-за чего вид имел суровый и закалённый. Волосы мужчины доставали до плеч, и удерживались шнурком, затянутым через лоб на манер повязки, которые надевают девушки во время косметических процедур. Одет мужчина был просто – в светло серый кусок льняного полотна, сколотый на плечах крупными пряжками. Сей замечательный наряд доставал ему до колен, и на талии был перехвачен простым поясом. На ногах у этого своеобразного господина, довершая образ, красовались простые сандалии, – подошва, да несколько ремешков.

– Древний грек, – констатировала безучастным голосом Потапова и бессильно привалилась к стене.

– Зачем это – древний? – обиделся мужчина. – Двадцать седьмую весну встретил. Да, не юнец безволосый, но и не древний ещё. А вы кто такие будете? Ученицы Эльпиды? Смелые девы.

– Почему смелые? – выдавила из себя Вася. Она ощущала себя какой угодно – растерянной, уставшей, опустошённой, но никак не смелой.

– Ну как же! Стоите при муже без одежды и прикрываться не думаете.

– При муже? – Потапова зачем-то оглянулась, словно рассчитывала увидеть тут ещё кого-то. – Так, стоп! Почему это мы без одежды?

– Ну как же, – мужчина бросил короткий красноречивый взгляд на голые ноги подруг и стыдливо отвёл глаза, повторяя шёпотом просьбу к Зевсу заслонить ему взор.

– Это – шорты. – назидательным тоном произнесла Шура. – Стыдно не знать такого. Что за каменный век!

Мужчина перестал разглядывать потолок и уставился на вызывающе подбоченившуюся Потапову. Особенно его интересовали её волосы, выкрашенные в розовый цвет. "Древний грек" даже подобрался поближе и вытянул шею, рассматривая девушку и её одежду. От его пытливого взгляда Саша занервничала и начала суетливо поправлять одежду, натягивая ниже майку-борцовку и одёргивая шорты.

– Не местные. – уверенно высказался "грек". – Не из Кафы ли? Слышал, там римлян больше, чем у нас, и девы при них обретаются нравом свободные.

– Это он на что намекает? – нахмурилась Шура, а Василина напряглась ещё больше.

– Он сказал – Кафа?

– Вроде да. А что такое?

– Кафа – это древнее название Феодосии.

Подруги переглянулись и развели руками. Ситуация всё больше запутывалась и Василина готова была признать, что тот чай на рынке точно включал в себя особый ингредиент.

– Так где Эльпида? Срочно требуется ей быть у Гераклида в доме.

– Я… Мы не знаем… Ушла куда-то и не сказалась… – Саша зачем-то начала подражать странной манере разговора "грека".

– Ушла, значит… Не ко времени совсем… Фенарета совсем плоха… Как бы на поклон к Аиду не отправилась. – Мужчина задумался и потеребил пряжку на плече. – А вы, говорите, ученицы целительницы?

Девушки дружно закивали головами.

– Да, ученицы мы, ученицы. – Признаваться мужику, обмотанному несвежей простынёй, в том, что они знать не знают никакой Эльпиды было страшновато, потому Вася и Саша решили пойти по пути наименьшего сопротивления и прикинуться теми, за кого их принял, судя по всему, недалёкий мужчина.

– Тогда одевайтесь и идите за мной.

– Так мы одеты…

– А куда идти?

Девушки заговорили разом, но под строгим взглядом незнакомца сбились и умолкли.

– Одеты они! Это у вас, в Кафе, может и называется одеждой. А у нас и блудницы одеты поболее. Собирайтесь скорее. Уйдёт в царство Аида Фенарета с младенцем, – всем нам головы не сносить. Не сегодня-завтра вернутся торговые суда Гераклида, всем ответ перед ним держать придётся – и целителям, и слугам, и люду, мимо проходящему. Торопитесь, ученицы целительницы! Надевайте хитоны, берите нужное и следуйте за мной.

Глава 4

– Что делать будем? – Шура выглянула в коридор и удостоверилась, что "грек" вышел на улицу.

– Я не знаю, – Вася пыталась собрать мысли вместе, но они упорно расползались и скакали с одного на другое, как блохи по бездомному коту Ваське, над которым сердобольные жители её подъезда взяли шефство.

– Как думаешь, кто с ума сошел – мы или он? – Потапова указала подбородком на дверной проем.

– Я не знаю… – повторила Василина.

– Девы, поспешайте! – стукнул во входную дверь "грек", Спартак вздрогнул и поджал хвост, а Вася приняла решение.

– Пойдем сходим, что ли, посмотрим, куда нас зовут.

– Вась, может, не надо? Я так поняла – там кто-то рожает. Мы-то тут при чем? Пусть в скорую звонят.

– Девы!!!

В дверь саданули так, что Саша забыла все свои разумные аргументы и бросилась перебирать куски ткани на "этажерке".

– Как думаешь, это одежда? – потрясла она грязно-синим отрезом материи, напоминающим сложенную вдвое простынь.

– Ты будешь смеяться, но, похоже, что это хитон… Вспомни, экскурсовод в музее подводила нас к манекену, замотанному в такую же штору, только богато украшенную.

– Нет, я не буду смеяться… Мне почему-то не смешно. – Саша крутила в руках средневековый наряд, не зная, как подступиться.

– Дай сюда, – Вася отобрала тряпку у Потаповой и натянула ей через голову. Одеяние сразу поползло вниз, и Саше пришлось придерживать его руками.

– И как в этой хламиде ходить? Устрою незапланированный стриптиз, мужичонку инфаркт хватит.

– Подожди, – Вася порылась на верхней полке "этажерки", нашла большие брошки или, по крайней мере, что-то весьма похожее на них. Повозилась с минуту и скрепила два куска ткани у Потаповой на плечах.

– Ну ты даёшь! Голова! – восхитилась Шура.

Ещё через пару минут одели и Василину. Ей достался голубой хитон, который закрепили на плечах уже с полным знанием дела и видом профессионалов.

– Девы! – "грек" голосил почти непрерывно, и очень настойчиво тарабанил в дверь.

– Да идём мы! Идём! – рявкнула Саша, схватила рюкзак, Спартака, и направилась на выход. Василина от подруги не отставала.

– Слава Зевсу! Думал белым волосом покроюсь, пока вы под звёзды выйдете. А где ваши плащи? И почему не подпоясаны? Вы девы благочестивые или танцовщицы?

Потапова зло выдохнула.

– Уважаемый, мы торопимся или уже нет?

– Тьфу на тебя, пурпурноголовая! Постерегись такое молвить! Следуйте за мной, чужачки.

"Грек" взял коня за поводья и быстро пошел вперёд по темной улице. Девушки посеменили следом.

– Вась, – захныкала Потапова. – я во что-то наступила…

– Я тоже… Не ной. Посмотри, какие необычные дома. Мы будто в старинном дагестанском селе.

– Или в античном городе, – упавшим голосом добавила Шура.

На улицах этого странного места царила почти полная темнота, разбавленная ярким сиянием звезд, да редким свечением окон в некоторых домах.

Путь до места назначения занял десять минут. То, что "грек" ведёт их именно в этот дом, стало понятно, когда троица полуночников только вышла из узкого переулка на широкую улицу. Нужный дом, как и все здания в этом квартале, отличался от небольших строений, виденных ранее. Это каменное великолепие язык не поворачивался назвать домом, а вот усадьбой – запросто, и каждому, кто посмотрит на неё, станет ясно без объяснений – здесь живут богатые люди.

Из всех оконных проемов дома лился яркий свет, двор освещался факелами и большим костром, разведённым прямо на гладких светлых плитах. Над костром, на толстой металлической цепи висел большой медный котел с кипящей водой. По двору суетливо бегали люди с тазами, охапками дров, тряпками. Они забегали в дом и выбегали обратно, кто-то кричал, пожилой мужчина ругался, тонкий женский голосок певуче выводил слова молитвы. Вся эта беспокойная компания была одета в хитоны и плащи, точь в точь, как "грек", ну и, с некоторых пор, и подруги.

– Вась, что происходит? – севшим голосом спросила Саша, прижимая к груди Спартака.

– Я… – Василина помотала головой, отрицая очевидное и собираясь сказать, что понятия не имеет, но в этот момент из дверей дома выкатилась немолодая полная женщина, проехалась на собственном заду по каменным ступеням и приземлилась у ног подруг.

– Аид вас побери, ироды! – потрясла кулаком в сторону дома женщина. – Все равно не жильцы они, помяните моё слово! Не сможет Фенарета разрешиться от бремени, застрял ребенок.

– Уйди, подлая! – из дома выскочила высокая дородная женщина в мятом хитоне и замахнулась поленом на скандалистку.

Сидящая на плитах двора женщина вскрикнула, вскочила на ноги и, потирая поясницу и плотный зад, умчалась прочь со двора.

– Проследуйте, девы, не теряйте духа. Дора вас не тронет. – "Грек" мягко подтолкнул оторопевших девушек к двери.

– Аминтос, ты кого привел? – Дора свирепо свела брови и подбоченилась, распаленная стычкой со спущенной с лестницы женщиной. – Выкрал зрелых дев из театра прямо во время представления? И где целительница Эльпида?

– Мне кажется, или нас сейчас оскорбили? – шёпотом поинтересовалась Шура у Василины.

– Остынь, Дора. Девы эти достойны уважения ибо прибыли из Кафы в учение Эльпиды.

Дора недоверчиво осмотрела с ног до головы Васю и Сашу, скривилась при виде Спартака и приподняла брови, оценив пухлые рюкзаки.

– Ну проходите, ученицы. Посмотрим, чему вас учили в Кафе.

– Что-то я не уверена, что хочу туда, – жарко зашептала Потапова, когда Дора посторонилась, пропуская девушек в дом.

– А я уверена, что абсолютно не хочу туда, – огрызнулась Василина. Вся эта ситуация выводила её, обычно спокойную и уравновешенную, из себя.

Со второго этажа дома раздался протяжный, полный муки, крик, и Дора поторопила подруг.

Аминтос остался на первом этаже, а женщины поднялись по крутой лестнице наверх.

– Какой кошмар, – Саша, увидев, что там происходит, решила развернуться и сбежать, но твердая рука Доры не дала осуществить ей задуманное.

У Василины нервы оказались крепче, но ей пришлось приложить усилие, чтобы не выругаться.

В большой комнате было жарко и влажно от горящего огня в очаге и кипящей в котле воды. Многочисленные факелы и масляные лампы удушливо чадили, отчего Василина сразу закашлялась.

Посередине комнаты стояла большая кровать, а на ней, в ворохе скомканного белья, крутилась от боли роженица. Возле неё суетились несколько женщин.

– Дайте ей понюхать масло сандала.

– Где таз? Кто убрал таз? Ей нужно опорожнить желудок.

– Вода кончается! Отправьте кого-нибудь за водой!

– Ну, целительницы, не робейте, проходите.

Дора растолкала женщин, погладила стонущую роженицу по голове и "успокоила":

– Всё-всё, Фенарета, пришли целительницы, сейчас тебе помогут. Девы, подходите скорее! Намучалась моя голубка, ох и тяжко идёт ребёночек.

– И давно она в таком состоянии? – выдавила из себя шокированная Василина.

– Да, как Гелиос колесницу на небо выгнал, так и начались боли.

– Вы рассвет имеете в виду? Она что, почти сутки мучается? А скорую почему не вызвали?

– Чудно говоришь ты, дева. Не понимаю, – покачала головой Дора, а все женщины в комнате замолчали и удивлённо посмотрели на девушек.

– Ну скорая помощь! Врачей нужно вызывать срочно.

– Врачевателей? Лекарей? Так мы вас и позвали.

– Нас? Это мы врачи, что ли? А других нет? – Василина не могла понять, в чем заключается шутка и когда начинать смеяться, но стон роженицы заставил отложить раздумья на потом. Сейчас нужно действовать.

Вася задрала подол хитона и достала из заднего кармана шорт телефон.

– Черт! Сети нет. Шурик, звони со своего.

– Мой ещё в пещере разрядился, забыла?

– И что делать? – подруги беспомощно переглянулись, а роженица так закричала, что все женщины, кроме Доры, ринулись из комнаты вон.

– Кончается! Кончается!

Дора обтерла бледное лицо мученицы влажной тряпкой и навзрыд заплакала.

– Слушай, Шур, ну так нельзя. Она же так и правда умрёт, не дождавшись помощи. Нужно что-то делать. – Василина сжала ладонь подруги в своей.

– Да знаю я! Но что мы можем сделать?

– Ты же ветеринар, придумай.

– Обалдела? Я на родах всего пару раз была. Теленка из коровы вытягивала, да скотч-терьеру родить помогала. У их щенят голова крупная, часто застревают.

Василина выжидающе посмотрела на подругу.

– Не-не-не… даже не думай! Сравнила собаку и человека! – занервничала Потапова.

– Шур… Ну Шура…

– Отстань!

– Аааааа!!! – роженица заголосила и обмякла, безжизненно растекаясь по постели.

– Всё, кончилась… – присипела Дора, встала с кровати, и, пошатываясь и оседая на каждой ступени, пошла вниз.

– Мать моя женщина! – Василина кинулась к постели с телом, приложила пальцы к шее и облегчённо выдохнула, ощутив пульсацию под пальцами. – Она в глубоком обмороке. Вот, дурные, напугали.

Потапова бочком подобралась ближе, осторожничая, нащупала пульс, и, посомневавшись, приложила руку к объемному животу, после чего с ужасом и восторгом посмотрела на Василину.

– Он живой! Вась, он шевелится! Маленький… Жить хочет… Малыш…

Дальше девушки действовали без промедления.

– Эй вы там! – заорала Саша. – Нам срочно нужна теплая вода, спирт и чистая ткань.

Начинающие акушерки отмыли руки и щедро облили их крепким вином (спирта в доме не оказалось и никто из женщин не знал, что обозначает это слово), после чего Потапова, хоть и ужасно трусила, но начала осмотр.

– Вааааась… Вася, кошмар! У него, кажется, рука торчит. Что делать?

– Может, он из-за этого и родиться не может? А если попробовать заправить руку?

– Я боюсь.

– Я тоже.

Шура долго пыхтела и приглушенно ругалась, а Вася молилась, чтобы будущая мама и дальше оставалась без сознания. Женская интуиция и знание собственной анатомии позволяли предположить, что данная манипуляция очень болезненна.

Наконец Потапова встала с кровати, и вытерла дрожащие руки чистым отрезом ткани. Тут и роженица застонала, приходя в себя.

– Вась…

– А?

– Я знаешь, что подумала? У нас же сейчас модно рожать вертикально, особенно в частных роддомах. У меня сестра три месяца назад так родила. Ребёночек сам выходит под действием гравитации, маме почти ничего делать не нужно. Может и этой попробовать, а? Обессилела, бедняга, не вытужит.

Дождавшись, пока женщина полностью придет в себя, Вася и Саша, предварительно объяснив Доре, что и для чего они делают, поставили Фенарету на колени прямо в кровати. Василина и Дора придерживали ее с двух сторон, а Потапова, сосредоточенно пыхтя и вскрикивая от страха, помогала малышу появиться на свет.

– Лезет! Лезет! Ой, мамочки! Аааа!

В момент появления ребенка заорали все, присутствующие в комнате. А Шурка, так вообще, кричала громче новоиспеченной мамы. Но, когда раздался первый даже не крик, а писк новорожденного, женщины умолкли, и с благоговейным восторгом внимали этому чудесному звуку, свидетельствующему о начале новой жизни.

Глава 5

Разбудил Василину громкий звон, какой бывает, если косорукая хозяйка роняет на плиточный пол фаянсовую посуду.

– Тише ты! Целительницу разбудишь, – громкий осуждающий шёпот прозвучал едва ли тише звона, и Вася осторожно приоткрыла один глаз.

До этого момента у неё ещё оставалась слабая надежда на то, что вчерашние события ей привиделись, приснились или почудились под действием особого чая. Но сейчас, открыв глаза, она с сожалением поняла, – не привиделись, не почудились и не приснились.

Комнату, в которой Василина проснулась, заливал яркий солнечный свет и от этого она производила совершенно другое впечатление, нежели вчера ночью. Просторное помещение с высокими потолками и стенами из светлого камня, было богато, но не вычурно, а добротно обставлено. Всё здесь, начиная с крепкой массивной кровати и заканчивая грубоватыми коврами и гобеленами, говорило о состоятельности и хозяйственности владельцев дома.

Василина широко зевнула и села на лежанке, для чего ей пришлось согнуть ноги по-турецки и опереться спиной о стену, занавешенную гобеленом с этническим орнаментом.

Лежанка, ставшая её постелью на эту ночь, больше всего походила на матрац времён советского союза, парочка которых до сих пор активно использовалась родителями Василины на даче. Только те, родительские, отличались стандартной полосатой "внешностью", а Васин был пошит из серой небеленой холстины.

– Доброго дня, и да согреет тебя тепло Гелиоса, целительница.

С кровати, высоко сидя на многочисленных расшитых подушках, улыбалась вчерашняя роженица – Фенарета. На ее руках мирно посапывал, щедро укатанный в пеленки, младенец, и мать не могла насмотреться на него.

– Добрый день, – растерянно пробормотала Василина, поднимаясь с лежанки и поправляя смятый во сне хитон. – А где Саша?

– Са-ша? – Фенарета склонила голову набок и произнесла имя Васиной подруги по слогам, словно пробуя его на вкус.

– Ну… ещё одна целительница, Александра.

– Александра! Чудесное имя… Защищающая людей… Я до сего дня не встречала дев, носящих это имя. Всегда думала, что оно для мужей, сильных духом и телом, для воинов. Но, если подумать, какое имя больше подойдёт целительнице? Никакое, только это… Защищающая людей..

Женщина поцеловала малыша и с любовью погладила по щеке.

– А как твое имя, целительница? Мне нужно знать, за кого до конца дней возносить молитвы богам.

– Василина. Но не нужно никаких молитв, это лишнее. На нашем месте любой бы постарался помочь. Я рада, что всё обошлось. С малышом все в порядке?

Вася сделала пару шагов к кровати и остановилась, не решаясь подойти вплотную. Всё-таки, новорожденный, мало ли что. Вирусы, бактерии..

– Ближе, ближе… не опасайся, – женщина подбадривающе улыбнулась и поманила рукой. – Хочешь взять Алексия на руки?

– А можно? – Вася с восторгом посмотрела на крошечное личико, едва различимое в ворохе пелёнок.

Молодая мама протянула свёрток Василине.

– Если бы не вы, его бы не было. Как и меня. И сейчас бы слуги готовили не праздник в честь долгожданного наследника Гераклида, а траурную церемонию по неудачной жене.

Женщина замолчала и по её бледной щеке скатилась слеза.

– Почему же – неудачную? Вы большая молодец, такого богатыря на свет родили!

– Богатыря? – не поняла женщина. – Что означает это слово?

Василина недоверчиво посмотрела на молодую маму.

– Богатырь – это сильный крупный мужчина, воин.

– А… воин? Вряд ли Гераклид позволит сыну взять в руки лабрис. Ему нужен наследник торгового дела, а не бо-га-тырь? Я правильно сказала? Как необычно у вас в Кафе называют воинов. – Фенарета удивлённо поджала губы. – А неудачная я, потому, как никто не верил, что я смогу родить Гераклиду сына. И все приметы указывали на плохой исход. Никто у нас ранее не впадал в тягость после десяти весен пустого брака. Все думали – сухая я… Сколько слёз ушло и подношений Гере, пока смилостивилась она надо мной и послала свое благословение! Но и тут злые языки не успокоились. В двадцать пять весен первенца родить – это как? Прочили, что не откроюсь я, сгинет ребенок в утробе… Все к тому и шло, и если бы не вы…

Фенарета расплакалась, забрала сына у Василины и прижала к груди, а Вася, в свою очередь, подумала, что ещё несколько минут беседы в подобном духе не добавят ей психического здоровья, и решила взять себе небольшую передышку.

Успокоив, как могла, молодую мать, и узнав, куда подевалась Александра, Василина торопливо спустилась на первый этаж, где в одной из комнат нашла мрачную Потапову, ковыряющую странного вида ложкой кашу в глиняной тарелке.

– Привет, – Вася шумно приземлилась на скамью рядом с подругой и покосилась на неаппетитного вида варево. – Чем это тебя угостили?

– Я так понимаю, – это вареная пшеница или что-то на неё похожее.

– Пшеница? – Вася сунула нос в тарелку Потаповой. – Медом пахнет…

По мнению Василины употреблять сей зерновой продукт в чистом виде совершенно невозможно. Даже с медом.

– Есть ещё лепешки, пропитанные вином, и козье молоко. – нехотя процедила Шура и кивнула на блюдо с необычным угощением и глиняный кувшин.

– Саш… – Василина нахмурилась и постучала пальцем по столу. Всё вокруг было настолько неправильным и непривычным, что мозг упорно генерировал одну мысль, которую Вася гнала от себя изо всех сил. – Что здесь происходит?

– Ты на улицу выходила? – с непонятной интонацией спросила Потапова.

– Нет ещё.

– А я выходила…

– И что там?

– А ничего! – развела руками Шура. – Там ничего нет! Ни машин, ни электрических столбов, ни людей… нормальных.

Вася слушала подругу с таким лицом, что та не выдержала, вскочила и потянула её за руку из дома.

На пороге Василина запнулась и ухватилась за дверной косяк, хотя это был вовсе не косяк в привычном понимании, но мозг автоматически подыскивал подходящие названия новым для него предметам.

– Саша! Саша, что это?! – Вася в шоке смотрела на улицу, застроенную однотипными каменными домами, на женщин в хитонах, несущих кувшины и плетеные корзины, на мужчину, толкающего деревянную телегу, заваленную до краев низких бортов булыжниками, и, самое главное, на новенькую базилику с узнаваемыми колоннами, подле которых суетились трое мужчин в укороченных хитонах и что-то поправляли-подстукивали деревянными молотками.

– Ты экскурсию внимательно слушала? – грустно спросила Потапова.

– Да, – Вася хлопала глазами, пытаясь развидеть увиденное, и цеплялась взглядом за любую деталь. Должно же быть хоть что-то? Кроссовки, сотовые телефоны, стаканчик кофе в руках у прохожего?

– Напомни, когда построили вон ту штуку с колоннами? – Потапова показала на базилику.

– Предположительно, в пятом или шестом веке.

– Нашей эры хоть? – безразлично спросила Шура.

– Нашей… – Василина сползла по стене вниз и замерла, скользя бессмысленным взглядом по улице средневекового города.

* * *

Потапова без раздумий и реверансов плюхнулась по-соседству и задумалась. Весь её мыслительный процесс живо отражался на лице, – Сашка активно шевелила губами, морщилась, хмурилась и постоянно чесала нос.

Древние жители античного города спокойно занимались своими делами и никто не обращал внимания на сидящих в тени дома девушек.

– Аааа! Крыса! Крыса! – из распахнутого ставнями наружу окна волной выплеснулся высокий женский голос.

– Неонилла, ты умом повредилась?! Крик подняла такой, что боги поморщились!

– Так крыса же! Дора, ты что не видишь?! И сильная духом какая! Сидит и не уходит, страшилище!

– Успокойся, Неонилла. Это крыса целительниц.

– Да?! Как это? Зачем им крыса?

– О том не ведаю. Только и обижать её не смей, а то, мало ли… – Дора загремела глиняной посудой. – Я на рынок, а ты продолжай уборку и более не шуми. Фенарете покой нужен.

Мимо "целительниц", не оглядываясь по сторонам, прошагала Дора с корзиной, в которой виднелись небольшие кувшины, заботливо переложенные соломой.

– Иди давай… иди, кому говорю! Фу! Мерзость, порождение Аида!

Из дверей дома с визгом выскочил Спартак, и, заметив хозяйку, кинулся к ней, обиженно воя и жалуясь на молодую девушку с метелкой в руках. Девица тоже заприметила "целительниц", ойкнула и спряталась назад, справедливо полагая, что хвалить ее за такое обращение с животным никто не собирается.

Саша прижала Спартака к груди и погладила по длинной ухоженной шерстке..

– Вот тебе и ещё одно доказательство. Эти люди даже не поняли, что перед ними собака. Спартак у меня, конечно, супер-мини, но чтобы с крысой его спутать?

Василина вздохнула и прикрыла глаза.

– Сань, ну ведь так не бывает… Ну не может быть такого! Просто не может!

– Согласна… Но, я, знаешь, о чём подумала? Фильм один видела с таким актером брутальным… забыла имя, француз какой-то. Он в подземелье зашёл, там у себя, в средневековом замке, а вышел уже в нашем времени и оказался у своих потомков.

– Я тоже помню этот фильм. Только там, кажется, маг был, именно он и открыл временной портал. А у нас мага в наличии нет.

– А бабка? Точно!! – Потапова возбуждённо подпрыгнула на месте, схватила Васю за плечо и потрясла. – Про бабку мы забыли! Это из-за неё мы тут оказались! Мы же за ней пошли, и вот итог, – Саша махнула рукой в сторону мальчишек, увлеченно гоняющих по дороге подобие мяча, свернутого из тряпья и перевязанного шнуром.

– Бабка – маг? – засомневалась Василина, пожимая плечами. – Вроде, обычная на вид бабуля. Таких "магов" в любой поликлинике навалом.

– Я тебе точно говорю – это она. Нужно найти её срочно, пусть возвращает нас назад!

– Не знаю, насчёт бабуленции, но вот в дом, где мы вчера оказались, точно нужно наведаться. Чувствую я, – выход там же, где и вход.

– Доброго дня, целительницы, и да согреет вас Гелиос своими лучами и укажет светлый путь во тьме.

Вчерашний знакомый грек Аминтос, не теряя достоинства, склонился в приветственном поклоне, так же неторопливо выпрямился и поправил плащ, съехавший на бок от всех этих церемоний.

– Вот у кого можно узнать подробности об этом месте, – толкнула локтем Васю Потапова, живо поднялась и широко улыбнулась, изображая необычайную радость от встречи с мужчиной.

– Доброго дня и вам, уважаемый.

– Что вы, дева, что вы! Вы и в день Ареос меня, не разобравшись, назвали уважаемым. Зовите меня просто Аминтос. – грек довольно заулыбался, но при этом настороженно огляделся. – Я простой наемный слуга в этом доме.

– Как скажете, – Саша улыбнулась ещё шире. – Уважа… кхм… Аминтос, а мы с Василиной как раз любуемся вашим красивым городом и думаем, как бы узнать о нём больше. Мы вчера приехали поздно вечером и ничего не успели посмотреть.

Саша вопросительно посмотрела на грека. Грек так же вопросительно посмотрел на неё.

– Да уж… Мужчины они везде мужчины… Что наши намеков не понимают, что эти. – пробормотала Василина, и обратилась, уже громче, к Аминтосу:

– Вы не могли бы нас проводить к дому целительницы … э..

– Эльпиды, – подсказал грек.

– Да, Эльпиды. И, заодно, немного рассказать о вашем чудесном городе. А то мы дорогу вчера не запомнили, темно было.

Аминтос приосанился, довольно улыбаясь.

– Оно, конечно, можно… Только и дел много у меня. К гончару зайти обязательно, да к старосте квартальному. Кой-чего надобно на рынке посмотреть и у Федосия инструмент заказать.

Василина сочувственно покивала и неприкрыто восхитилась:

– Ничего себе! Сколько забот на вас одного! И ведь всё успеваете!

Грек ещё больше заважничал и великодушно махнул рукой:

– Собирайтесь, девы. Проведу вас через рынок. С Родоса судно торговое пришло, ох и славные товары привезли! Сколько весен живу, – никогда не видел чёрной утвари и тонкой работы украшений. Словно паук плёл, а не рука ювелирных дел мастера.

Василину и Сашу дважды просить не пришлось, – мигом забрали свои рюкзаки и вышли на улицу к ожидающему их Аминтосу. Прощаться ни с кем не пришлось – молодая мама мирно спала, как и её новорожденный сын, Дора ушла на рынок, а с невоспитанной девицей, обидевшей Спартака, девушки в большом доме не встретились. То ли она убиралась где-то в дальних комнатах, то ли, попросту, пряталась от гнева "целительниц".

– Девы, вы опять без плащей и не подпоясанные? – нахмурился грек, оценив внешний вид подруг. – Негоже так добрым девам в людях появляться! Ладно, ждите здесь, я сейчас.

* * *

Аминтос, бубня себе под нос о нравах в некоторых чересчур продвинутых городах, скрылся в доме, а Потапова закатила глаза и пожаловалась Василине:

– На себя бы посмотрел. Шастает в платье, а всё туда же… критикует.

Пока ждали Аминтоса, затронули очень важную тему – язык.

– Вот не пойму, – Василина заложила руки за спину, что оказалось не легко сделать из-за рюкзака, и прошлась по двору. Ей всегда легче думалось на ходу, особенно, если предстояло разрешить серьезную проблему. – Ну ладно, мы как-то перенеслись в прошлое… Невероятно, но я уже почти приняла этот факт. Но! – Василина резко остановилась и вздернула указательный палец к небу. Преданно семенившая следом за подругой Саша, не успела среагировать, на всем ходу влупилась Васе в спину, ойкнула и потерла ушибленную грудь. Василина же спокойно продолжила: – Язык-то их мы откуда знаем, а? Более того, – мы на нём разговариваем что-ли?

– Вот-вот, – поддакнула Потапова, поправляя потревоженное столкновением богатство четвёртого размера. – Я тоже этого понять не могу. Мы же с тобой на русском сейчас разговариваем?

– Конечно! Я других языков и не знаю, не считая английского "со словарем", да пары фраз на молдавском. – Васина бабушка по папе родилась и выросла в Молдавии и в её речи частенько звучали непривычные русскому уху слова и выражения. А Василина, бывая в гостях у бабули, обогащала свой словарный запас этими фразами..

– Да… Дела… – протянула задумчиво Потапова. – Чем больше про всё это думаю, тем сильнее запутываюсь. Непонятно мне, почему их речь я в целом понимаю, а некоторые слова – нет?

Василина пожала плечами, а Потапова переключилась на Аминтоса, вышедшего из дома с двумя простыми плащами и верёвками, которыми, вероятно предполагалось подпоясываться.

– Вот, облачайтесь. Выпросил у Неониллы, но надобно будет вернуть.

– Аминтос, можно спросить кое-что? – Саша быстро затянула на талии пояс, накинула плащ и теперь возилась с непривычной застёжкой.

– Так спрашивайте, девы. И следуйте за мной. – Грек закинул на плечо мешок, в котором, кажется, что-то шевелилось, и спокойным шагом направился вверх по улице, к базилике.

Потапова закончила “облачаться”, пристегнула Спартака за ошейник к поводку-рулетке и пристроилась на полшага сзади к Аминтосу. Грек покосился на Спартака, покачал головой, но промолчал. А Саша уже задавала свой вопрос, не забывая при этом преданно поглядывать на внушительную спину сопровождающего.

– Я хотела узнать вот что – вы упомянули день Ареос..

– Да, есть такой день.

– Ааа, – Потапова жалобно посмотрела на Василину, но та сразу открестилась от этого разговора, не забывая, впрочем, внимательно слушать и рассматривать дома и людей.

– У вас не так, стало быть? – Грек опять посмотрел вниз, на Спартака, путающегося под ногами, и, не дождавшись внятного ответа, продолжил: – Селенес, Ареос, Хермоу. Ну? Да вы откуда такие взялись, девы? Диос, Афродитес, Кроноу, Хелиоу… Каждому дню своё имя.

Мужчина грозно свёл брови, отчего на загорелой коже лба прорезались две глубокие вертикальные морщины, и от его подозрительного взгляда у Потаповой по спине пробежал ощутимый холодок.

– Это же дни недели! – пришла на выручку Василина. – Аминтос, вы не обращайте внимания, у нас они просто по другому называются, поэтому мы не сразу и поняли о чём речь.

– Да? – всё ещё недоверчиво протянул грек. – И как же у вас дни называют?

– Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота и воскресенье.

– Чудно, и не запомнить сразу.

– Дело привычки, – деликатно прокомментировала Василина. То, что греческие названия дней недели она вообще вряд ли выучит, а Потапова – тем более, Вася говорить не стала.

Широкая улица, тем временем, перешла в большую, мощеную светлым камнем, площадь, главным украшением которой выступала новенькая базилика.

Девушки при виде впечатляющего здания из белого мрамора обменялись понимающими взглядами, вздохнули и прибавили шаг, чтобы не отставать от Аминтоса.

Грек уверенно пересек площадь, свернул на узкую, но неожиданно многолюдную улочку, и пошёл по ней, ловко лавируя между прохожими.

Ещё через квартал стало понятно, почему здесь так много людей.

– Смотри, это же средневековой рынок, – дернула Василину за хлястик рюкзака Потапова.

Рынок в древнем городе мало чем отличался от обычного, современного. Те же общительные торговцы, то же разнообразие товара, и точно такая же шумная беспокойная толпа покупателей, плавно перемещающаяся между рядами.

– Какой у вас большой рынок, – уважительно произнесла Василина, желая разговорить сосредоточенно прокладывающего путь в людском море Аминтоса.

– Это малый базар. Есть другой – большой, он в порту. Но большой работает не каждый день и продают там другие товары. Много привозных, особенно в дни, когда судно приходит в порт или торговцы с Шелкового пути останавливаются у нас на отдых. Тогда все местные жители достают свои лучшие хитоны и плащи, одеваются нарядно и отправляются на рынок за лучшими приправами, шелками и благовониями. На этот же рынок, – Аминтос кивнул на длинную очередь, образовавшуюся возле одного из прилавков, – мы ходим каждый день.

Аминтос провел девушек мимо рядов, где, судя по запаху, продавали домашнюю скотину, свернул в узкий коридор между двумя рядами прилавков, на которых горами была разложена разнообразная посуда и утварь – глиняная, медная и деревянная, и прошел дальше, к мастерским.

Здесь на все голоса стучали разнокалиберные молотки, звенели, вжикали и бряцали другие инструменты.

– Федосий! Здрав ли ты? – зычный голос Аминтоса перекрыл рабочий шум мастерских, и из под навеса одной из них вышел невысокий плотный мужчина в укороченном хитоне, сплошь покрытом пятнами и грубыми заплатами.

Мужчина и сам был под стать своей одежде, – замызганный, неухоженный, с плохой осанкой и ужасными зубами.

– Здрав, Аминтос, здрав. – Федосий с интересом посмотрел на девушек и приветливо улыбнулся, отчего "целительницы" дружно отшатнулись и с преувеличенным интересом принялись рассматривать ассортимент гончарной мастерской, выставленный вдоль стены для просушки.

– Вот, держи. Дора велела передать за труды. – Аминтос сунул неопрятному мужику в руки мешок с шевелящиеся содержимым. – Готовы ли мотыги? Винную ягоду пора обрабатывать.

– К закату пришлю парнишку к вам, принесёт мотыги. Славный вышел инструмент.

Мужчины погрузились в обсуждение преимуществ мотыг производства Федосия перед остальными, а "целительницы" притихли под хлипким навесом соседней мастерской, терпеливо дожидаясь, когда Аминтос освободится и поведет их дальше.

– Вась… – Потапова засопела прямо в ухо, чем заработала раздражённый взгляд подруги.

– Чего тебе?

– А что такое мотыга? Это тяпка такая, да?

– Кажется, да.

– А..

– Расступись! Посторонись! Дорогу легату!

От громкого окрика, Потапова чуть не присела, а Василина шарахнулась ближе к стене мастерской, чудом не сбив с деревянных подставок хрупкие кувшины. И так не многолюдный закуток с мастерскими, мигом опустел. Заказчики и мастера попрятались в помещения, случайные прохожие, как и Вася с Сашей, прижались к стенам и затихли.

На небольшую площадь перед мастерскими, выскочили несколько мужчин, вооруженных укороченными мечами, и внимательно осмотрели все пространство. Когда их цепкие взгляды прошлись по девушкам, Саша весьма не кстати хмыкнула:

– Смотри-ка, и эти в платюшках.

Несмотря на комический для современного человека вид, мужчины не вызывали желания над ними смеяться. Во всяком случае, у Васи – точно. Зато Потапова всё не унималась:

– Вась, как думаешь, они трусы носят?

– Помолчи, пожалуйста. Нам нельзя привлекать внимание.

– А что я такого сказала? Интересно же!

– Сашка! Заткнись!

Пока подруги препирались, на площади появились новые действующие лица – трое всадников на небольших, коренастых лошадях. Вася благородных животных очень любила, потому они моментально завладели её вниманием. Потапова же больше реагировала на мужчин и в этот раз своим принципам не изменила – восхищённо зацокала языком, на манер восточных мужчин, провожающих взглядами роскошную блондинку.

– Смотри, какие экземпляры! Ох…

– Ага, – Вася не могла отвести глаз от роскошного жеребца. – Красавец! Интересно, можно его сушкой угостить, или хозяин будет против?

– Вась, ты чего? Я про мужиков, вообще-то. А ты про коня..

– Да? – Василина посмотрела на недовольную подругу, затем на мужчин, прилагающихся к коням.

* * *

Мужики, как мужики – руки, ноги, голова. Разве что хмурые и чрезвычайно надменные лица привлекают внимание. У нас с точно такими же пресыщенно-скучающими физиономиями банкиры и супер-пупер звёзды из своих бентли и Феррари выходят, а тут, получается, свои знаменитости. Особенно старается, напрягая мышцы лица, всадник на понравившемся Василине жеребце. Вон, какой суровый, посмотреть страшно.

Мужчина, словно почувствовав на себе взгляд, повернул голову в сторону гончарной мастерской, в чьей тени притаились подруги. От пронзительного взгляда серо-голубых глаз, Василина непроизвольно втянула живот, а Шура восхищённо выдохнула.

– Вот это мужик! Прям, как в сериале показывали. От одного взгляда колени подгибаются. А ручищи-то! Вась, как тебе?

– Ну, такое… – неопределенно мотнула головой Василина.

У нее, в отличии от подруги, не колени подогнулись, а мурашки по всему телу разбежались от сурового вида мужчины. От такого нужно прятаться, а не мечтать о его ручищах. Хотя они у него, и правда, выдающиеся. Как и все остальное тело. Сразу видно – мужчина в кабинетах не отсиживается, и много времени посвящает тренировкам.

Пока девушки разглядывали мужчин, те тоже времени даром не теряли и неторопливо подъезжали ближе. Ленивые взгляды двух спутников сурового всадника скользили по мастерским и выставленным товарам, но его ничего вокруг не волновало. Он смотрел прямо на владения гончара, где, среди горшков и кувшинов, прятались подруги.

Остановившись в нескольких метрах, мужчина властно вскинул голову, отчего его рыжеватые вьющиеся волосы заблестели на солнце, и приказал:

– Вывести!

Пешие сопровождающие дружно шагнули в тень, безжалостно раскидали зазвеневшие кувшины, схватили девушек и вытолкали их из-под навеса на свет.

– Вы что это делаете? – Потапова пыталась сопротивляться и даже замахнулась на одного из нахалов, но получила тычок по печени и с потрясённым видом умолкла.

Вася дёргаться даже не думала и смиренно стояла, морщась от болезненной хватки. Пальцы её охранника буквально впились в предплечье и не позволяли двинуться с места.

– Да кто вас так учил с девушками обращаться? – Это Потапова опять ожила после первого потрясения.

Покраснела, прижала Спартака к груди и с вызовом посмотрела на рыжего всадника, за что тут же получила оплеуху от своего охранника.

– Выказывай почтение к легату Флавию, недостойная.

– Че-гооо? – Саша взвилась, но, напоровшись на предупреждающий взгляд охранника, стушевалась и уставилась себе под ноги.

– Из чьего дома вы, девы? – прогремел над головой глубоким басом голос рыжего.

Вася и Саша беспомощно переглянулись. Ну и что ответить на такой своеобразный вопрос?

– Под чьей вы защитой? – не унимался приставала.

– Под своей собственной, – буркнула Потапова и втянула голову в плечи, – получить ещё одну оплеуху ей не хотелось.

– Уважаемый легат, дозвольте сказать, – у Васиных ног на четвереньки приземлился Аминтос и бухнулся головой о пыльную землю.

Конь легата испуганно заржал и отпрянул назад, чуть не задев копытом слугу из дома Гераклида.

– Встань на ноги и говори, как достойный муж, – раздался приказ, после которого Аминтос проворно поднялся и торопливо заговорил, поглядывая то на девушек, то на сурового всадника:

– Уважаемый легат, девы эти достойные… Ученицы целительницы Эльпиды. Прибыли к нам из Кафы и уже отличились благим делом – спасли жену Гераклида и его сына.

– У Гераклида сын, стало быть? – оживился всадник. – А что с женой его?

– Всё в порядке, слава Зевсу! Оправляется от тяжести.

– А мне доносили – не жилица Фенорета, уйдет к Аиду родами.

– И ушла бы, если бы не девы эти. Хвала Зевсу, вовремя послал спасительниц.

Вася рискнула поднять глаза выше и в поле её зрения попал влажный лошадиный бок. От животного пахло так остро, что в носу защипало. Саша тоже морщилась и украдкой нюхала Спартака.

– Целительницы, значит?

Вопрос явно был обращён к девушкам, и они дружно подняли головы. Мужчина переводил серьезный взгляд с Василины на Сашу, и о чём-то размышлял.

– Целительницы, достопочтимый легат Флавий, целительницы, – закивал Аминтос, с облегчением утирая вспотевший лоб, и подмигнул Василине.

– И что же, целительницы искусны только во врачевании женских недугов? С боевыми ранениями помочь могут?

– Да мы не то, чтобы целительницы… – забубнила неуверенно Потапова и настороженно покосилась на своего молчаливого, но скорого на расправу охранника.

– Очень искусны, очень, легат Флавий! – перебил Сашу сияющий Аминтос. – Гераклид недостойных под свой кров не пустит.

Василина только всплеснула руками. Что он несёт?

Легата же ответ Аминтоса удовлетворил.

– Проводите дев в гарнизон, пусть осмотрят Понтия.

– Подождите, какой гарнизон? Нам нужно к… этой… как её? К Эльпиде!

Легат на Сашкин возмущенный спич внимания не обратил, понукнул застоявшегося коня и спокойно поехал по своим делам.

– Убери от меня руки! – Потапова вывернулась из хватки охранника и свирепо посмотрела на него. – Никуда мы не пойдем!

– Приказы легата не обсуждаются. – охранник ловко развернул ругающуюся Сашу в нужную сторону, и, выкрутив ей руку назад, повел, по всей видимости, в гарнизон.

Вася не стала дожидаться, пока к ней применят грубую физическую силу, и, погрозив подозрительно счастливому Аминтосу кулаком, понуро пошла следом за подругой.

– Девы, будьте здравы! – слуга Гераклида радовался так, словно удачно выдал замуж дочь-перестарка. – Пусть Гелиос освещает ваш путь!

– Да иди ты со своим Гелиосом! Это же надо такую подставу нам сделать!

– Удачи своей не видите, девы! Исцелите брата легата и обретёте в его лице сильного покровителя!

Василина зло пнула попавшийся под ноги камень, отвернулась от Аминтоса и прибавила шаг. Вот ведь … плохой человек! Заботливый ещё какой! Покровителя решил найти беззащитным девам, значит. А то, что они никакие не целительницы и понятия не имеют, как лечить, это уже не его проблемы.

Глава 6

До казарм добирались почти час, и это, учитывая то, что встречный народ почтительно уступал дорогу при виде вооруженных сопровождающих Василины и Саши. Казармы представляли собой двухэтажные вытянутые строения, расположившиеся между главными городскими воротами и большим портом, где Василина разглядела пару судов.

– Не задерживайтесь, целительница. – Стоило только чуть замедлить шаг, как в плечо прилетел не сильный, но обидный толчок.

Огрызаться Вася не стала, хоть ей и было, что сказать грубияну. Но и запаса терпения у неё поболее, чем у той же Потаповой. Сашка, пока они шли по городу, успела несколько раз поцапаться со своим сопровождающим и даже разок треснула его рулеткой от поводка Спартака.

– Я тебя щас так пихну, что пихалка сломается! – Потапова опять замахнулась розовой рулеткой, украшенной кокетливыми стразами, на охранника, а тот легко увернулся и устало закатил глаза.

– Целительница, не гоже доброй деве так себя вести.

– А доброму мужу, значит, можно драться и обижать дев?

– Мы выполняем приказ легата. Следуйте дальше.

Потапова горестно посмотрела на Васю, но чем та могла помочь? Саму то и дело подгоняли, как неразумную тёлку, забывшую дорогу в родное стойло.

Во дворе казармы было шумно. Мужчины, разделившись на группы, занимались своими делами. Одни точили мечи, другие полировали доспехи, несколько воинов тренировались, скрещивая оружие и оглашая двор казармы звоном металла.

Потапова, при виде такого мужского изобилия, сбилась с шага, за что, конечно, сразу поплатилась. Её сопровождающий не дремал и подтолкнул подопечную.

– Ну всё, ты доигрался! – Саша молниеносно выхватила у одного из воинов древко, которое он прилаживал к наконечнику копья, развернулась и замахнулась на своего мучителя.

Служивые побросали все свои дела.

– Антоний, беги! – хлопнул в ладоши хозяин древка, и громко захохотал.

Признаться, и Вася не удержалась от смешка, когда мимо пронесся ругающийся охранник Потаповой, а следом за ним разъяренная фурия – Саша.

– Я те покажу, как слабых обижать!

Через минуту хохотали уже всё. Присутствующие разделились на два лагеря. Одни подбадривали Сашу и советовали, как лучше проучить Антония, другие же поддерживали незадачливого сослуживца.

– Что здесь происходит?

По мгновенно изменившейся атмосфере, Василина поняла – явилось начальство. Смех и веселые крики стихли, Сашу выловили, отобрали у неё древко и вернули хозяину, а перед виновницей переполоха остановилась внушительная фигура обладателя начальственного голоса.

– Кто допустил недостойную деву в казармы?

– Что? – Потапова утерла злые слёзы. – Я недостойная?! Да я, если хотите, целительница! Из Кафы! Меня …. этот ваш… легат прислал брата лечить!

Высокий темноволосый мужчина обвел взглядом толпу воинов.

– Это правда? Деву прислали лечить Понтия?

– Да, господин препретор. – Из толпы выступил Сашин охранник. – Целительницы прибыли из Кафы в помощь лекарю Александрию.

Вася только диву давалась, как быстро обрастала подробностями легенда об их появлении в городе. И главное – никаких усилий они с Сашей для этого не предпринимали.

Препретору объяснений охранника хватило и он милостиво отпустил девушек.

Лазарет располагался на первом этаже одной из казарм. Войдя в помещение, Вася и Саша зажали носы – воняло здесь просто отвратительно, но невозмутимые охранники, как ни в чём не бывало, спокойно провели девушек между расположившимися прямо на полу немощными бойцами в дальний конец лазарета. Здесь больные лежали на неком подобии кроватей, но на этом все отличия и заканчивались. Тот же смрад, грязный пол и заскорузлые от пота и крови тряпки, которые здесь служили перевязочным материалом.

Одному из раненых как раз заканчивали делать перевязку. Немолодая женщина с меланхоличным, усталым лицом, сполоснула в миске тряпку, которой протирала перед этим исполосованную глубокими резаными ранами грудь мужчины, подхватила ёмкость с водой и перешла к следующей лежанке. Совсем юный воин метался в бреду и звал Эвридику. Почти через всю ногу мужчины, начиная от икроножной мышцы и заканчивая областью паха, проходил порез, не очень глубокий, но такой воспалённый, что Васю немедленно затошнило.

– Эй, вы что это делаете? – Потапова перехватила руку женщины с мокрой тряпкой, которой она собиралась промыть рану.

– В чем дело? – к девушкам быстро подошёл седой мужчина и требовательно посмотрел на собравшуюся компанию.

– Она хочет грязной тряпкой в открытую рану залезть, – наябедничала Саша и сложила руки на груди.

Женщина испуганно посмотрела на седого.

– Она не грязная, я выполоскала.

– Девы, вы кто? – седого, похоже, больше заинтересовали Вася и Саша, а не недопустимое попрание санитарных норм женщиной.

– Мы целительницы из Кафы. – Потапова уже свыклась со своим новым званием и вовсю им пользовалась.

– Раз вы целительницы, то должны знать – боевые раны нуждаются в чистоте и их необходимо каждый день промывать от телесных соков. – Седой снисходительно улыбнулся и взмахом руки велел помощнице продолжать.

– Стойте! – Саша вцепилась в руку женщины. – Вы же его убьете своим лечением! Вы только что этой же водой и тряпкой мыли другого раненого. Так нельзя! Для каждого больного нужна чистая вода и новая тряпка.

– Это кто же такое придумал? – прищурился седой и обратился к охранникам: – Кто пустил в казармы этих дев?

– Приказ легата Флавия, – отрапортовал один из мужчин.

– А препретора уведомили?

– Конечно. Он лично распорядился проводить дев к вам. Целительницы прибыли из Кафы для лечения Понтия.

По недоверчивому взгляду и кривой скептической ухмылке седого, было ясно, что он на самом деле думал о девушках, но полномочий спорить с приказами высоких начальников у него, видимо, не хватило.

– Ладно уж, – седой хмыкнул и воздел очи ввысь. – Видит Зевс, я пытался. Давайте, девы, врачуйте, но прошу вас – не отправьте беднягу Понтия раньше времени к Аиду.

* * *

Дав такое наставление, седой круто развернулся и быстро удалился. Охранники тоже ушли, и остались подруги одни среди раненых.

Василина в ступоре разглядывала ряды кроватей и лежанок, Потапова, хоть и морщилась, но с явным любопытством интересовалась характером ран несчастных мужчин.

– Слушай, Вась, а кто из них Понтий? Нам даже не сказали, кого лечить.

– Ты и правда собралась кого-то лечить? – Василина пришла в ужас. – Саша, ты не врач. Это же такая ответственность!

– Ага, роды принимать – я врач, а присыпать стрептоцидом порез – сразу не врач.

– Это другое! Ты не понимаешь? Роды всё-таки естественный процесс, а тут хирургия. И откуда бы здесь взяться стрептоциду?

– Да это я так, для примера. А, вообще, у меня с собой целая упаковка банеоцина и антисептик, вроде, есть. Пластырь ещё.

– Посмотрела бы я, как ты пластырем и перекисью колотую рану вылечишь.

– То есть, ты предлагаешь просто уйти и дать той бабе мыть всех этих несчастных одной водой?

Вася растерялась. Да, у них не было никаких лекарств, но зато присутствовали знания и опыт современных людей. И смотреть на то, как молодых мужчин попросту убивают неправильным уходом, сил не находилось.

– Пить… Дева, дай попить… – простонал один из раненых, и Василина поняла – она уже не сможет так просто уйти из лазарета. Нужно хотя бы попытаться помочь раненым.

Оставив Потапову разбираться с болезными, Василина отправилась на поиски древнего медперсонала. Недовольная женщина, исполняющая в лазарете, судя по всему, обязанности медсестры, нашлась во дворе, где полоскала в тазу хилые прототипы бинтов и раскладывала их сушиться на плитах, придавливая сверху камнями. Василина проводила взглядом очередную полоску ткани, которая вряд ли стала сильно чище после минутного замачивания в грязной воде, вздохнула, и, тщательно контролируя голос, обратилась к женщине:

– Там один из раненых просит попить. Где я могу взять воды, чтобы напоить его?

Женщина подняла покрасневшие, уставшие глаза на Василину и молча махнула рукой в сторону отдельно стоящего здания, оказавшегося чем-то вроде столовой. Там Василина и выпросила у тучного повара большой кувшин воды, в который потный повелитель котлов щедро плеснул вина. “Лучше спать будут”, пояснил он, отвечая на вопрос в глазах Василины.

И закипела работа.

Единственную лазаретную медсестру выловили и подробно выспросили обо всём. Долария оказалась вполне приятной и ответственной женщиной, искренне сопереживавшей раненым воинам. Она показала Василине и Саше больничное хозяйство, которое было устроено до примитивного просто.

Всех раненых в стычках с гуннами легионеров привозили сюда, в лазарет, и размещали в соответствии с занимаемыми чинами. Тех, что попроще – на полу, вплотную друг к другу, а знать и военное начальство принимали с какими-никакими, но удобствами. Не понятно, что у них там с лечением, но хотя бы кровати им выделяли.

Лекарь в лазарете трудился лишь один. Им оказался тот самый седовласый мужчина, Александрий, и, как вскоре поняли девушки, сей товарищ работой особо не утруждался. Александрий с умным видом на глаз сортировал больных ещё при поступлении и давал им краткую характеристику – этот не жилец, его поближе к двери, чтобы не далеко таскать было, а этого можно и полечить. Впрочем, лечебный процесс тоже был организован из рук вон плохо, и Потапова в сердцах выругалась, что раненые выживали скорее вопреки ему, чем благодаря.

У бедолаг, оставленных Александрием без какой-либо помощи, находилось одно утешение – сёстры милосердия. Ну это, конечно, подружки их так для себя обозвали, а, на самом деле, это были обычные девушки и женщины, по каким-то причинам решившие облегчить последние дни несчастных. Кто-то из них потерял в боях с гуннами брата, кто-то мужа или отца, и теперь сердобольные женщины чтили память об ушедших близких людях, помогая другим.

Долария оказалась из числа вдов, потерявших мужа после одного из набегов варваров. Её супруг погиб, не оправившись от боевых ран, а Долария, привыкнув ухаживать за ним в стенах лазарета, так и осталась здесь. Её вклад в лечение раненых был скромен, но важен, особенно, учитывая отношение Александрия.

– Долария, а давно набег этих … как их? Гуннов? Точно! Давно набег был? – Сашка сдула со лба упавшую прядь волос.

Девушки уже второй час подряд мыли раненых, обрабатывали, как могли, раны и пытались навести чистоту в лазарете. Куда ни глянь, всюду требовались их руки.

– Да в прошлый Ареос и был.

– Неделю назад, получается, – Потапова сокрушенно покачала головой и тут же остановила женщину грозным окриком: – Вы что это делаете? Опять со своей грязной тряпкой к больным полезли?

– Да как же – грязной? Сполоснула я её, вот вода.

– Я все видела! Вы сейчас этой же водой другого воина умывали!

– Ну и что с того? Мне после каждого воду менять скажете?

– И скажу! А знаете, что? Давайте-ка все сюда, – Потапова поманила женщин к себе и добрых двадцать минут читала лекцию о вирусах, бактериях и правилах асептики и антисептики. Лекция прошла практически впустую. Женщины вообще не поняли, о чём идёт речь, хотя Саша максимально упростила информацию. В итоге, ей пришлось взять с сестер милосердия слово, что они всегда будут тщательно мыть руки в растворе виноградного уксуса, часто менять одежду и использовать разные миски и тряпки для ухода за больными. В открытые раны Потапова им лезть категорически запретила, взяв обработки на себя.

* * *

Понтием оказался тот самый юноша с раненой ногой, возле которого подруги столкнулись с неприветливым Александрием, и Саша надолго зависла возле него, раздумывая, над стратегией лечения.

– Ну что? Как думаешь, получится вылечить его? – Василина устало опустилась на свободную лавку у стены. Женщины во дворе развешивали на наспех организованной сушилке для белья выстиранные в уксусной воде бинты, а Вася, поругавшись с Александрием, которого возмутило самоуправство "целительниц", заглянула к Саше, чтобы немного отдохнуть и узнать, как дела. Целитель же, призывая в свидетели Зевса, умчался жаловаться на девушек вышестоящему начальству..

– Сложно сказать, – Потапова покосилась на ряды плошек возле постели больного. – Был бы он кошкой или собакой… А ты видела, чем они лечат?

– Чем?

– Вот, полюбуйся! Их универсальное лекарство! И это при том, что стычки с какими-то варварами у них день через день! – у Васи перед носом появилась ёмкость с сухой, перетертой в муку травой.

– И что это?

– А фиг его знает… Долария сказала, что этим свежие раны присыпают, кровь останавливают, а если с маслом смешать, то можно ожоги лечить и как крем от загара применять.

– Ага! А кипятка плеснуть, так и вместо чая пойдёт, – невесело подхватила Василина. Принюхалась к содержимому плошки и растерла немного порошка между пальцами. – Пижма, что-ли?

– Понятия не имею… Кроме шуток, – как они вообще выживают при таком уровне медицины?

– Как-как, естественный отбор. Кто не помер, тот молодец.

Потапова скривилась.

– Это все понятно, но жалко мужиков-то… Все молодые, здоровые, а гибнут из-за какой-то ерунды. Моют всех одной водой, бинты не стерилизуют, да и не стирают особо.

– Ага, я сейчас учила-учила женщин, но толку особого не заметила, – поддакнула Василина. – Они, по-моему, решили, что я сумасшедшая и просто уступили. Как за порог выйдем, они сразу забудут про кипячение бинтов и мытьё рук.

Из дальнего конца лазарета донёсся мучительный стон и этот звук послужил для невольных целительниц сигналом к окончанию отдыха.

– Вась, давай тащи ещё кипятка, уксуса и чистых бинтов. Поможем, кому можем и заодно покажем, как нужно ухаживать за ранеными.

Отправив Василину за необходимым, Саша вытряхнула содержимое косметички на лавку и тщательно изучила его. Как хорошо, что она поленились разобрать увесистую торбу по приезду на отдых, и все лекарства, захваченные "на всякий случай", остались в ней. Полный флакон антисептического средства, упаковка противомикробного порошка, капсулы от отравления и разная мелочевка, вроде леденцов для горла и набора пластырей.

– Вот, Саш, – Василина поставила рядом с фармацевтическим богатством большой таз с горячей водой.

– Ты таз-то помыла?

– Конечно! Песком потерла, потом золой, а следом горячей водой с уксусом.

– Чувствую, уксус у нас будет основным лекарственным средством, – вздохнула Потапова.

– В этом есть и плюсы. Уксуса у них предостаточно, хоть залейся. Сейчас Долария принесет кувшин и приведет с собой свободных женщин.

До позднего вечера Саша и Василина провозились с ранеными и в конце дня уже еле держались на ногах. Несколько раз в лазарет заглядывал Александрий. Недовольно наблюдал за работой пришлых целительниц, фыркал, бормотал себе под нос ругательства и воздевал руки к небу.

Впрочем, занятым девушкам не было никакого дела до этого чудака, пока он не привел в лазарет легата Флавия.

Саша как раз закончила повторную обработку раны Понтия, тщательно промыв её и присыпав, где можно, банеоцином, после чего плюхнулась на лавку возле дремлющей Василины. Дрожащий свет факелов освещал помещение лазарета и спящих воинов.

Потапова осмотрела свое неожиданное беспокойное хозяйство и прикрыла на минутку глаза. Сейчас бы помыться и поесть, но так хочется посидеть немного в тишине, дать отдых ноющим от непривычной нагрузки мышцам. Последний раз так уставала она на картошке у бабули в деревне. И не она одна, кстати. Родители тоже после того, как обработали лопатами и собственной спиной все десять бабулиных соток, зареклись ездить "на картошку" и уговорили дачницу сдать землю в аренду соседу. На том и порешили, оставшись каждый при своей выгоде. Родители и Саша вздохнули свободно от облегчения, сосед расширил угодья, а бабушка получила материальную выгоду и купила на эти деньги нужные овощи.

Сонную тишину лазарета нарушили уверенные шаги и Потапова неохотно приоткрыла глаза.

По проходу к спонтанному месту отдыха "целительниц" приближался суровый утренний знакомый – рыжеволосый Флавий. Из-за его плеча выглядывал и не скрывал злорадной усмешки Александрий.

Саша обречённо вздохнула и толкнула подругу в бок.

– Мммм..

– Вась, просыпайся, у нас гости.

– Скажи – меня нет дома…

– Поздно. Тебя увидели.

Вася захныкала, но глаза всё-таки открыла. Тут и Флавий подошёл, важный до невозможности. Ногу в сторону отставил, руки на выпяченной груди сложил, строгим начальственным взглядом девушек осмотрел. Ни дать, ни взять – ревизор пожаловал.

* * *

– Добрый вечер, – буркнула Потапова, а Василина только медленно и вяло моргнула в знак приветствия.

– Вот видите, уважаемый легат, они даже не встали при вашем появлении, – Александрий явно продолжал ранее начатый донос и не забывал многозначительно поглядывать на уставших девушек. Ну что за противный мужик!

– Извините, – Саша непроизвольно коснулась затылка, по которому сегодня получила оплеуху за неуважение к легату. – Устали очень… Весь день лечили Понтия и остальных раненых.

Потапова сползла с невероятно притягательной лавки и потянула Васю за руку, поднимая и ее.

Легат оценил утомленный вид девушек и ничего не сказал по поводу их сидения при его появлении. Развернулся к постели брата и склонился над неподвижно лежащим телом, вслушиваясь в дыхание и всматриваясь в спокойное лицо спящего.

– Ему лучше, – констатировал Флавий. – Девы и правда искусны во врачевании.

– Но… уважаемый легат, вы только посмотрите! Они засыпали его рану белой пылью! – Александрия не устроил вердикт Флавия и он решил любым способом насолить конкуренткам.

– Это не пыль, а лечебный порошок, – меланхолично поправила местное медицинское светило Потапова, и обратилась к Флавию. – Уважаемый легат, нам бы помыться и отдохнуть. И поесть..

– О вас не позаботились? – нахмурился рыжеволосый. – Александрий, почему так?

– Но… – лекарь растерялся на мгновение, но мигом сориентировался с ответом и принял обиженный вид. – Я думал… Это же девы, какие из них целительницы?

– Как оказалось – хорошие. Ты три восхода Гелиоса не мог избавить Понтия от внутреннего огня, а сейчас он спокойно спит и ровно дышит.

– Но девы не умеют врачевать! Они только и делали, что мыли тут всё с уксусом. Всё провоняло… Они служанки, а не целительницы.

Вася окончательно проснулась от такого несправедливого заявления, а Потапова так и вовсе пошла в наступление на зарвавшегося лекаря.

– Это мы служанки?! Мы?! Да мы весь день грязь вымывали, которую ты тут развел! Если мы служанки, то ты просто коновал! Вот!

– Уважаемый легат, вы сами видите, – никакие это не целительницы, а обычные недостойные девы! Выгоните их из лазарета, пока не поздно! – Александрий зло раздувал ноздри и сверкал глазами от гнева.

Потапова тоже выглядела взбудораженной и готовой отстаивать свою целительскую честь до последнего. Легат же невозмутимо склонил голову к Василине, едва достававшей светлой макушкой ему до плеча, и спросил:

– Сколько воинов сегодня отошло к Аиду?

По воцарившейся тишине стало понятно – вопрос хорошо расслышали и готовые вцепиться друг в друга Александрий и Потапова.

Сашка гордо вздернула нос и, как могла, попыталась посмотреть на древнегреческого целителя свысока. Из-за невысокого роста Потаповой, задуманное получилось не особо удачно, но взглядом она передала всё, что думала о седовласом.

– Все живы, уважаемый легат, – и в Сашкиной уверенной позе, и в твердом, чуть насмешливом голосе, сквозило неприкрытое, наглое самодовольство. Дескать, “на-ка, эскулап ископаемый, выкуси”.

И, когда легат следующий вопрос задал целителю, Василина по бледному виду последнего, уже заранее знала ответ.

– Александрий, скольких вчера проводили к Аиду?

– Но… уважаемый легат… Это ничего не значит… Невозможно знать точно..

– Сколько, Александрий?

– Четыре души… – целитель опустил голову и скорбно сгорбился.

Потапова злорадно хмыкнула, но сразу осеклась, напоровшись на жёсткий взгляд легата.

– Следуйте за мной, девы. Будьте гостями под моим кровом. – Флавий развернулся и пошел по проходу к выходу из лазарета.

По ошеломленному злому лицу целителя, Василина поняла – такое предложение эти стены не часто слышали. Потапова подтолкнула Васю, поторапливая, но что-то мешало девушке просто уйти, пока её не осенила внезапная догадка – Александрий остаётся здесь наедине с ранеными. Кто знает, что может прийти в голову озлобленному и обиженному целителю?

– Уважаемый легат! – громче, чем следовало, воскликнула Василина. – Подождите, пожалуйста!

Флавий поморщился, но остановился, дожидаясь Василину.

– Говори, дева.

– Вы не могли бы приказать организовать здесь пост охраны? Я думаю, что раненым нужна дополнительная защита.

– Зачем? – легат нахмурился.

– На всякий случай, – Василина скромно потупилась. Сказать прямо о своих подозрениях она стеснялась, да и как вот так взять, и опорочить человека? Может, он и не думал ни о чём таком..

Зато Потапова моментально поняла Васины сомнения, спохватилась, сгребла все свои медикаменты, разложенные до этого на лавке, и спрятала их в рюкзак. С подозрением посмотрела на Александрия и обратилась к легату.

– Охрану всё-таки выставьте. А то мало ли… У вас тут проходной двор. Зайдет кто-нибудь с нехорошими намерениями и навредит бойцам.

– Кому?

– Раненым. Им много не нужно, уважаемый легат. Дадут плохой воды или не ту травку, и всё… Привет Аиду!

Флавий, наконец, понял, о чём толкует Саша, многозначительно косясь на обиженного целителя.

– Вы что это хотите сказать? Александрий никогда не навредит воинам!

Легату, похоже, мысль о возможном злонамеренном отношении лекаря к больным, даже не приходила в голову, более того, – такое кощунство его сильно разозлило, о чём свидетельствовал медленно меняющийся цвет лица высокого начальства.

– Как знать… – пожала плечами Потапова. – Но охрану, на всякий случай, всё-таки не пожалейте. У вас, кстати, один брат?

Флавий окончательно побагровел, а виновница его состояния предусмотрительно спряталась за спиной подруги. Не сказать, чтобы это было самое надёжное убежище, но у Василины имелось дарованное природой преимущество в виде больших голубых глаз и аккуратных пухлых губ, и девушка немедленно состроила самое трогательное и невинное выражение лица, на которое была способна. Этот приём не раз ее выручал в сложных ситуациях, связанных со спорами с мужчинами. Даже самые заядлые скандалисты и грубияны терялись при виде взгляда новорожденного оленёнка. К чести Василины, – она терпеть не могла прибегать к такому способу решения проблем и обращалась к женским чарам лишь в крайних случаях. А Флавий, видимо, никогда с таким девичьм коварством не сталкивался и, потому, растерялся. Несколько секунд он стоял столбом и не мог отвести взгляда от наивных незабудковых глаз и чуть приоткрытых губ. За спиной у Васи сдавленно кашлянула Потапова, и Флавий, отреагировав на этот резкий звук, вздрогнул и очнулся.

– Я выставлю охрану, – севшим голосом пообещал легат, развернулся и так припустил к выходу, что девушки еле догнали его.

– Сашка, перестань доводить мужика. Я, вообще, в шоке, что он нас не прибил на месте. Мы же не у себя, тут у людей совсем другой менталитет. Не положено женщинам рты без высочайшего дозволения открывать, и, тем более, спорить и пререкаться с мужчинами.

– Ага-ага! Ещё скажи – в чадру замотаться и помалкивать, а этот горе-целитель, тем временем, назло нам парочку раненых угандошит!

В принципе, Василина была согласна с подругой, ведь мысль о безопасности раненых пришла именно ей, но методы Потаповой всё-таки вызывали у неё вопросы. Можно же как-то мягче всё это преподнести бедному, замороченному на вид, легату.

А Сашка, хоть и хорохорилась перед подругой, но что-то поняла и сменила тактику. Может и не всё потеряно, если в закромах у неё нашёлся инстинкт самосохранения?

– Уважаемый легат, мы же сейчас к вам в гости идём? Не могли бы вы бежать чуть помедленнее? Мы не успеваем… – жалостливо попросила Потапова, и, видя, что мужчина после её слов замедлился, добавила: – Спасибо. А то бы мы потерялись в вашем славном городе…

Глава 7

Утром Василину разбудила необычайно деятельная для такого времени суток Саша. Ну, как утром, – практически на рассвете.

– Саш, ты чего подорвалась в такую рань? – Васино недовольство Потапову совершенно не задело и она бесцеремонно подняла мечтающую выспаться подругу, отобрав хилую то ли циновку, то ли покрывало, служившее Василине одеялом.

– Я хорошо подумала над твоими словами.

– Какими именно?

– Насчёт того, что нужно не доводить легата, а попытаться с ним подружиться.

– Когда я такое говорила?

– Так вчера!

– Ничего подобного! Я такого не говорила и даже не думала..

Но Сашку уже было не остановить и Василине пришлось вставать и умываться, выслушивая попутно "чудесный" план подруги.

– Мы, Вась, в своем современном мире совершенно забыли простые истины, и сейчас самое время их вспомнить. Мне бабуля все детство талдычила – путь к сердцу мужчины лежит через его желудок! А я что?

– Что? – Василина закончила "облачаться" в заботливо предоставленный вчера слугами Флавия свежий хитон и достала из рюкзака походную расческу.

– А я, подруга дней моих суровых, совершенно забыла об этом простом, но подтверждённом сотнями поколений, правиле и сделала ставку на внешность. Но то, что хорошо в нашем времени, не факт, что будет работать в этом. Тем более, я слышала, как вчера слуги шептались о нас с тобой. У них, представляешь? – волосы красят только блудницы!

Потапова возмущённо встряхнула своими розовыми прядями и уставилась на Васю в ожидании поддержки. Василине же с утра совершенно не хотелось разруливать проблемы подобного толка, поэтому она лишь сочувственно вздохнула и занялась своей шевелюрой.

– Ты готова? – Саша едва дождалась, пока Василина отложит расчёску.

– К чему?

– Как к чему? Ты меня совсем не слушала? Пойдём готовить завтрак легату. Сытый мужик – добрый мужик. Да и я, если честно, уже не могу жевать их еду, хочется чего-то нормального.

– Так бы сразу и сказала, – хмыкнула Василина. – А то, видите ли, у неё легат голодает. Вон он какой здоровенный, явно его хорошо кормят.

На кухне в такую рань обнаружилась только совсем юная девица, лет тринадцати на вид. Она с самым разнесчастным видом (и Вася её отлично понимала) разводила огонь в очаге. При виде незваных кухонных гостей, девица выронила охапку сухих веток и испуганно прижала ладошки к груди.

– Не бойся, мы свои, – кивком поприветствовала девушку Потапова и уселась за большой и очень тяжёлый на вид стол. – Флавий во сколько встаёт?

– Ув-важаемый легат? – с благоговением переспросила девушка.

– Легат-легат. Так когда он завтракает?

Девчушка выглядела сбитой с толку и долго не могла понять, чего от неё хочет Саша. С горем пополам выяснили, что хозяин дома редко завтракает здесь, и сразу после того, как проснётся, уходит в казармы или ещё по каким делам.

– А его семья? Жена, детишки?

– Уважаемый легат ещё не получил благословения Геры и не привёл хозяйку под свой кров.

– Ну ясно… Бобылём живёт, – вынесла вердикт Потапова и потребовала у девушки, назвавшейся Димитрой, показать, где тут у них хранятся продукты.

Димитра провела подруг в большую кладовую с подполом, где Саша долго ковырялась среди кувшинов, корзин и прикрытых промасленными тряпками мисок, пока не нашла нужное.

– Ну-ка, помогайте! – вскоре Димитра, Вася и затейница Потапова нагрузились свёртками под завязку. Василине даже пришлось придерживать подбородком большой кувшин с маслом, иначе он бы точно вывалился и разбился, перебудив шумом дремлющих обитателей дома.

Саша разложила добычу на кухонном столе и задумалась, оценивая состав и количество продуктов.

– Димитра, а молоко у вас есть?

– Молоко? Зачем вам? Вы больны?

– Я? – удивилась Потапова. – Вроде, здорова… Омлет хочу приготовить, нужно немного молока.

По обескураженному виду кухонной рабочей стало понятно, – что такое омлет, она не знает, но признаваться в этом не решается.

– Ну раз нужно, то схожу на сыроварню, там как раз должны овец доить.

Димитра подхватила полы длинного хитона, и умчалась, оставив Сашу стоять с открытым от удивления ртом.

– Овечье молоко? – недоверчиво переспросила она у Василины. – А такое бывает?

– Ну… овцы же млекопитающие, значит, – бывает.

– Знаешь, я уже устала удивляться, честное слово! – Потапова покачала головой и полезла обыскивать хозяйские полки.

Вскоре на кухне закипела работа. Вернувшаяся с кувшином молока и головкой мягкого сыра Димитра, показала, как над тлеющими углями устанавливать специальную решетку под сковороду, и уселась с нескрываемым интересом наблюдать за процессом готовки.

Саша нарезала толстым туповатым ножом подкопченное мясо какой-то местной птицы и кинула вместе с кусочками лепешки на сковороду с разогретым оливковым маслом. Пока Вася следила за поджаривающимся маслом и хлебом, Саша взбила несколько яиц с молоком, сдобрила подозрительной на вид солью, и вылила эту смесь поверх ароматной поджарки.

– А откуда у вас соль? – Вася заглянула в плошку с грязно-серой влажноватой массой.

– Из моря.

– Выпариваете из морской воды?

Димитра с трудом отвела взгляд от сковороды с почти готовым омлетом.

– Воду из моря по желобу запускают в каменные чаши и оставляют так, пока вся вода не уйдет. Тогда в чашах остаётся соль, её собирают, долго перемешивают и сушат. У нас лучшая соль на побережье! Торговцы из других земель скупают все излишки и увозят к себе.

– Ну я говорю – выпаривают, – пробормотала Василина, а Саша захлопотала вокруг стола.

– Девочки, девочки, скорее. Подгорит же! Где у вас подставка под горячее? Вон та доска сгодится, давай сюда. Тарелки несите. Сыр порезали?

Разобравшись с посудой, Потапова усадила удивленную, но обрадованную Димитру рядом с собой, положила ей на тарелку порцию омлета и заставила попробовать. Глаза девушки округлились от восхищения, едва она проглотила первый кусочек.

Василина рассмеялась от такой реакции, а Саша вложила в руки Димитры старинный вариант пиалы с заваренным кофе три-в-одном.

– Попробуй. Это у нас традиционный напиток для странников, – хихикала Потапова. – Силы от него прибавляются и сонливость уходит.

– А можно мне тоже такой напиток? – чуть хрипловатый после сна голос Флавия прервал всеобщее веселье.

Димитра ойкнула, вскочила из-за стола и виновато опустила голову. Василина тоже поднялась и сдержанно поприветствовала легата. Она, в отличие от Потаповой, отлично помнила лекцию экскурсовода, на которой та подробно рассказывала об устройстве жизни жителей города. Дама с пальмой на голове особенно напирала на то, что дома херсонеситов делились на мужскую и женскую части, и представители разных полов никогда не ели за одним столом. Это было не принято. Но Сашка, пропустившая большую часть рассказа экскурсовода мимо ушей, спокойно подвинулась и даже похлопала по лавке, приглашая легата присоединится к трапезе.

Флавий если и удивился, то вида не подал, уселся и с интересом посмотрел на сковороду, в которой осталось ещё достаточно омлета.

– А Димка сказала, что вы не завтракаете, – по-свойски сообщила мужчине Саша и наполнила чистую тарелку пышным омлетом. – А я вот считаю – завтрак – самая важная трапеза за день. Как начнешь свой день, так его и проведешь, правда же?

Легат аккуратно подцепил небольшой кусочек угощения, положил его в рот, медленно прожевал и проглотил.

– Вась, сделай кофе легату, – Потапова не замечала ни предупреждающих знаков подруги, ни перепуганного вида Димитры, ни внимательного изучающего взгляда Флавия.

Так и завтракали они вдвоем под нескончаемые кривляния Саши, которая не придумала ничего умнее, чем пококетничать с предводителем римского легиона.

– Добрая еда, – Флавий отодвинул опустевшую тарелку.

– Ой, это ещё что! Вот блинчиков бы вам попробовать, только муки бы раздобыть. У вас есть мука? Мельницу уже изобрели?

Василина схватилась за голову, а рыжеволосый легат прищурил глаза, и, пристально сканируя раскрасневшееся лицо Потаповой, спросил:

– Откуда вы, говорите, прибыли?

* * *

– Так, из Кафы… – Потапова беспечно махнула рукой. – Мы там целительницами трудимся. Как вам кофе? – Саша опять, не удержавшись, захихикала. Очень уж смешное лицо было и у Димитры и у Флавия, когда они впервые попробовали растворимый напиток.

– Из, Кафы, значит… Кто у вас там, кстати, сейчас препретор? Я слышал, Юстиниан собирался убрать Ираклия и прислать своего человека.

Потапова захлопнула рот и моментально растеряла всю свою весёлость. Растерянно посмотрела на Василину, погрозившую ей кулаком, и отодвинулась от Флавия на другой конец лавки. Легат же, напротив, полностью развернулся к растерянной Саше и сложил руки на груди, строго и выжидающе наблюдая за метаниями девушки. Потапова мучительно краснела и жалобно смотрела то на легата, то на Васю и абсолютно ничего не могла придумать.

Из истории римско-византийской империи она запомнила только одно имя – Гай Юлий Цезарь, но вряд ли это он заведовал маленьким портовым городом.

Ситуацию спасла Василина.

– Простите её, уважаемый легат. – Вася подошла к подруге, заботливо приложила руку ей ко лбу, озабоченно цокнула языком и погладила Сашу по голове. Обошла её, встала за спиной и обняла, прижимая к своему животу розововолосую Потапову. – Она славная дева. Добрая, умная, руками умелая… Только прогневали чем-то Зевса её родители, наказал он их через дочь. Слаба головой дева, скорбна умом..

Потапова икнула и возмущённо вскинулась, но Василина лишь крепче прижала подругу к себе и успокаивающе похлопала по плечу.

– Не тревожься, милая… Никто тебя тут не обидит. Господин легат добрый и понимающий муж, он убогих не притесняет.

Флавий на разыгравшийся спектакль смотрел с недоумением, но без былой подозрительности, и Василина в душе ликовала, – вроде, обошлось. Расстроенная Саша не знала, что сказать и какой линии поведения придерживаться, и, потому, в основном, беспомощно хлопала глазами и невразумительно мычала, чем полностью поддерживала наспех придуманную Васей легенду.

– А врачевать-то она сможет? – осторожно поинтересовался легат. – Можно ей доверить жизнь Понтия?

– За это даже не переживайте! Лучше Александры никто с этим не справится!

Теперь-то, оценив уровень медицины в древнем городе, Василина поняла, почему Аминтос счёл их лучшими целителями из возможных. Их просто не с кем было сравнить. Не брать же в расчет Александрия с его травяными присыпками и грязными бинтами?

После беспокойного завтрака Флавий выделил девушками сопровождающего – совсем мелкого, лет семи, не старше, пацаненка, и велел отправляться в лазарет. Сам обещал зайти проведать брата позже.

По дороге Вася распекала понурую Сашу на все лады.

– Ты понимаешь, что нас могли посадить в темницу? Или куда они тут врагов и шпионов сажают…?

– Не посадили бы… – буркнула Потапова. Признавать свою вину она не любила, но тут деваться некуда, и свалить ответственность на кого-либо не получилось.

– Ты уверена? Думаешь, Флавий пожалел бы тебя?

– Не меня, а тебя!

– А я при чем?

– Ой, не надо мне тут невинность изображать! Легат бы тебя ни за что не обидел.

Василина остановилась посередине пустой по случаю раннего часа улице. Только какая-то бабуля медленно ковыляла по обочине, постепенно приближаясь к ругающимся подругам.

– Поясни? При чём здесь легат и я? Ты на что намекаешь?

– Я не намекаю, а говорю прямо – рыжий на тебя запал.

– Да с чего ты взяла?!

– С того самого! – Потапова уселась на большой валун у дороги и энергично потрясла ногой, пытаясь достать попавший в обувь камешек. – Это только ты у нас, наивная душа, ничего не замечаешь. А мужик страдает! Смотрит, как телок на мамку, чуть не облизывается.

Вася даже не нашлась, что ответить на такое заявление. Это же явный бред! Не будет такой серьезный и занятой мужчина заниматься подобными глупостями. Да, даже если и будет, у нее, у Васи, четкая позиция на этот счёт. Какие могут быть отношения между ними, представителями разных времён? Даже в современном мире редко случаются светлые истории про Золушек и принцев, все строится на деньгах и связях. Что же говорить про античность?

Пока Потапова занималась обувью, а Вася размышляла, бабулька, бредущая по дороге, подошла вплотную. Остановилась, опираясь на клюку, оглянулась по сторонам, и, неожиданно, выпрямилась, представ не такой уж и старой, какой показалась Василине поначалу.

Вид женщина имела до того озлобленный и мрачный, что у Васи по спине пробежал холодок, а Потапова, так и вовсе, замерла с сандалием в руках.

Незнакомка грозно свела густые чёрные брови, нахмурилась, нахохлилась и буквально выплюнула из себя слова:

– Вы что тут устроили, мерзавки?!

– Женщина… я бы попросила вас не выражаться, – медленно проговорила Саша, но заработала лишь пренебрежительное движение рукой в свою сторону. Потапову недвусмысленно попросили заткнуться.

– Вы что думали, можно так запросто явиться в чужой мир и делать тут все, что в ваши тупые головы придет?

* * *

Подруги переглянулись.

– Эльпида? – неуверенно уточнила Василина, чем заработала ещё один гневный взгляд женщины.

– Она самая. А теперь скажите, – на кой черт вы за мной поперлись?

Девушки приуныли. Сейчас-то они понимали, что зря затеяли игру в добрых самаритянок, но тогда, на экскурсии, им казалось правильным проявить заботу о беспомощной пожилой женщине. Хотя…. как выяснилось, не такая уж она и беспомощная, и, тем более, не пожилая. Вон как глазами сверкает и всей своей воинственной позой праведный гнев выражает.

Потапова кашлянула, возвращая севшему голосу привычное звучание.

– Так мы помочь хотели… думали, вы в беде…

– Думали они! И что же случилось с вашим мыслительным процессом потом? Ну ладно, всякое бывает, согласна. Попали в чужой мир, так сидите ниже травы, тише воды! Не высовывайтесь, не привлекайте к себе внимания, не вмешивайтесь в ход истории! Как вы додумались лечить местных своими лекарствами? Зачем спасли Фенарету? Род Гераклида должен был оборваться!

– М-мы не хотели… это случайно получилось… – пробормотала, заикаясь, Василина. До неё и самой начало доходить, что именно они с Сашей сделали. Похоже, из-за них могла измениться история человечества.

– Эффект бабочки, – потеряно добавила Потапова.

– Случайно!? – Эльпида продолжала кипятится. – И Александрия обидели случайно? И вот это вот не по вашей вине происходит?

Рассерженная женщина ткнула пальцем в сторону одного из домов, где, на минутку упущенный из зоны видимости, Спартак, совершал характерные действия с большой лохматой собакой. Солидные размеры дамы сердца не смущали желающего продолжить род кобелька, и он трудолюбиво старался произвести впечатление на будущую маму своих щенков. Впрочем, меланхоличная особа почти не обращала на вертлявого активного Спартака внимания и спокойно лежала, позволяя ему делать всё, что заблагорассудится.

– Ой! – Потапова моментально покраснела. – Спартак, фу! Фу! Нельзя, сказала!

Йорк в ответ лишь энергичнее задвигался, проигнорировав недовольство хозяйки.

Пришлось отлавливать расстроенное животное и сажать на поводок, после чего Эльпида велела продолжать путь, и сама, превратившись опять в сгорбленную временем и болезнями старушку, поковыляла рядом с "целительницами".

– Ох и натворили вы дел, безголовые… Не знаю, как и исправлять теперь.

– В каком смысле – исправлять? – Саша сбилась с шага и замотала головой. – Я никого убивать не буду!

– Как есть – безголовые, – вздохнула Эльпида. – Никого убивать и не требуется, судьба всё вернёт на места. Не сразу, правда, и, возможно, не с первого раза, но время и пространство всегда стремятся к равновесию. Только никому не дано знать, как оно повернется..

Эльпида замолчала, задумалась, девушки тоже примолкли. Так они шли некоторое время, пока Саша не набралась смелости спросить:

– Эльпида, а вы, получается, и там, у нас, и тут… у вас..

Потапова осеклась под тяжёлым взглядом целительницы и смущённо умолкла. Зато Василина почувствовала в себе силы для диалога.

– Эльпида, мы виноваты и просим прощения за то, что влезли в чужие дела, не разобравшись. Но у нас не было другого выхода, события так быстро закрутились, нужно было срочно принимать решение. Мы с удовольствием все исправим, если вы скажете, как. И с ещё большим удовольствием вернёмся назад, в свое время. Вы нам поможете?

Девушки с надеждой посмотрели на целительницу. Эльпида долго хмурилась и о чём-то размышляла, прикусывая поочередно то верхнюю, то нижнюю губу.

– Девы, девы… Добавили вы мне забот… – наконец, усталым тоном проговорила она. – Что сможем, то исправим, конечно. И начнем мы с лазарета. Не смейте там наводить свои порядки! Нельзя вмешиваться в естественный ход истории. Кому суждено уйти, тех нужно отпустить, вам ясно?!

– Ясно-то, ясно… Но как нам спокойно смотреть на мучения людей, если мы можем им помочь?

– А никак! Вас тут быть не должно, вы помните? Вот и считайте, что вас нет. – безапелляционно отрезала целительница.

– Тогда отправьте нас назад, и дело с концом!

– Экая ты быстрая… Что пёс, что хозяйка… Нельзя сейчас вам назад, проход не откроется. Нужно ждать, пока пространство, взбаламученное вами же, немного успокоится.

– Ааа… когда оно, того… успокоится?

– Когда умрут те, кого вы тут успели наспасать.

Глава 8

– Дева… воды… молю, дева..

Раненый воин метался в бреду и пытался схватить Василину за полу хитона всякий раз, когда она проходила мимо него. А проходить приходилось часто.

Эльпида, после того, как привела девушек в лазарет, о чём-то переговорила с Александрием и, оставив своих "учениц" на его попечение, ушла, напоследок строго-настрого запретив лечить раненых.

– Даже Понтия? – Саша чуть не плакала. – Легат лично попросил поднять его на ноги.

Эльпида покачала головой.

– Нельзя. Чем больше вы влияете на этот мир, тем хуже для всех. Вы сейчас спасёте одного мужчину, а он оставит потомство, которое никогда не должно было появиться на свет. И начнется хаос… Мы еще легко отделаемся, если дети спасённого станут обычными рыбаками или гончарами. И их дети, и дети их детей… А если они выберут стезю воинов или учёных? Прославят свой род великими делами или, наоборот, войдут в историю, как кровавые диктаторы? Вы представляете, что случится? Этого допустить нельзя! Поэтому, повторяю – раненых не лечить, кому судьба умереть, тот должен умереть.

– Раз мы не можем помочь, то хотя бы забери нас отсюда. Невозможно же смотреть на их мучения, – Саша беспомощно осмотрела ряды несчастных, отчаянно нуждающихся в помощи.

– Не могу. Легат приказал вам находится здесь. Так что, пока вы поступаете в услужение к Александрию, но делаете только то, что он вам скажет. И никакой самодеятельности! Вы меня поняли?

Подружки понуро кивнули, а Эльпида, видя состояние девушек, немного смягчилась.

– Милые мои, это для вашего же блага. Чем скорее успокоятся пространственно-временные потоки, тем скорее вы вернётесь домой.

Когда целительница удалилась, Василина задумчиво посмотрела ей вслед и спросила у крайне расстроенной Саши:

– Тебе не кажется, что Эльпида слишком сложно изъясняется для этого времени?

Ты тоже заметила? – оживилась Потапова. – Она вначале старалась говорить, как все тут, а потом бросила это дело. В конце, вообще, напомнила мне одного нудного профессора, Павла Геннадьевича. Вёл у нас общую ветеринарию..

Продолжить Саше не дал Александрий, появившийся в лазарете в окружении помощниц. Девушки несли тазы и плошки с травяными порошками, и постепенно расходились к больным, на которых указывал целитель. При виде Саши и Васи, Александрий скривился и сквозь зубы процедил персональное задание. Девушкам предстояло убираться в помещении лазарета и кормить раненых, чем они и занимались весь день, мужественно игнорируя явное попрание санитарных норм Александрием. Они делали, что могли – тщательно стирали бинты, отмывали до скрипа инструменты и тазы, пытались убедить женщин, занимающихся лечением, обрабатывать руки и предлагали свои услуги по смене воды.

К вечеру большинству раненых, из тех, кто ещё вчера выдавал положительную динамику, стало хуже. В том числе, и Понтию. У него опять поднялась температура и парень беспокойно заерзал на постели, мучимый жаром и болью.

Саша, насмотревшись за день на несчастных обречённых, не выдержала, расплакалась и вышла на воздух, а Василина не смогла, хоть и очень хотела сбежать из этого кошмара.

Она ходила по рядам, поила мужчин, укрывала их и меняла компрессы на холодные, чтобы хоть так облегчить жар и головную боль раненых.

Особое беспокойство доставляло ей состояние одного мужчины. Не слишком молодой, но крепкий телом, он то метался в бреду, то приходил в себя и неизменно пытался ухватить Василину за руку или одежду.

– Пить… дева, молю… пить.

Воспалённые глаза бедняги блестели от высокой температуры, пересохшие губы постоянно трескались, и раненый их то и дело облизывал, что помогало, но ненадолго. Сердце Василины сжималось от сочувствия. Очень тяжело смотреть на чужие мучения и не иметь возможности помочь.

Вася напоила больного, сделала прохладный компресс и, когда развернулась, чтобы отойти, мужчина неожиданно ухватился за её руку.

– Не уходи, дева… побудь со мной..

Вася без раздумий присела на краешек постели.

– Расскажи… что-нибудь… – прохрипел раненый.

– Что?

– Всё… равно… хочу слышать… голос..

Василина задумалась. О чем говорить с незнакомым человеком, то и дело, проваливающимся в беспамятство? Но тут её осенило.

– Хочешь, расскажу сказку?

– С-каз-ку..? Что это?

– Это… Как же тебе обьяснить-то? Сказка – это выдуманная история. Давай, я расскажу одну, и ты сам всё поймёшь?

Мужчина чуть кивнул, и Василина начала рассказ.

– Жила-была девочка. Из-за того, что она очень любила носить головной убор красного цвета, все знакомые начали называть её Красной Шапочкой..

Василина говорила тихо, чтобы не потревожить других раненых, но вскоре заметила, что к ее рассказу прислушиваются все, кое-кто даже пытался привстать и вытянуть шею, чтобы лучше слышать. Тогда она прибавила громкости голосу и продолжила повествовать о приключениях маленькой девочки. Мужчины приняли сказку эмоционально и долго не могли успокоится.

– Встретился бы мне этот волк!

– Да… я бы его познакомил со своим мечом!

– Как ты его убьешь? Его уже лесорубы наказали!

– И правильно сделали! Вот я бы…

Василина улыбалась, слушая споры и рассуждения бравых воинов. Надо же, какие они, оказывается. Сказки любят.

О каком волке речь? – появление легата оставалось незамеченным, пока он не обозначил своё присутствие неожиданным вопросом.

Воины замолчали и улеглись на свои места, возвращая скучную атмосферу больницы. Легат подошёл ближе и нахмурился при виде Василины, сидящей на постели раненого воина. Вася сразу вспомнила слова Потаповой о том, что Флавий имеет какие-то виды на неё, и от этих мыслей смутилась. Вскочила, поправила одежду и замерла перед легатом, не зная, что дальше делать и куда смотреть. Вот же Сашка, дурья башка! Наговорила всякого, а теперь ей, Василине, расхлебывай. И так не понятно, как себя вести с этим строгим предводителем целого римского легиона, а теперь и вовсе… Смущение одно.

– Так что за волк? – повторил вопрос Флавий.

– Уважаемый легат, дева нам рассказывала историю про волка и девочку, – подал голос один из раненых. – Ох, и интересно..

– Ты встретила волка? Давно? Где? – заинтересовался легат.

– Нет-нет, это выдуманная история, никого я не встречала, – начала отнекиваться Василина, подняла глаза на легата и тут же отвела их в сторону. Ну Сашка! Ну подруга! Накрутила, и теперь кажется, что Флавий смотрит как-то не так. С интересом, что ли.

Легат хмыкнул и потерял интерес к несуществующему волку.

– Как Понтий? – задал следующий вопрос Флавий, и, заметив тень, скользнувшую по лицу Василины, напрягся. – Что с ним?

Василина молча пошла по проходу в дальний конец лазарета. Флавий шел следом, и Вася спиной чувствовала давящую ауру, исходящую от этого сильного мужчины. Или ей это казалось?

Возле постели Понтия Вася остановилась и пропустила легата к брату. Флавий склонился над стонущим Понтием, внимательно осмотрел его и выпрямился.

– Ему явно хуже! Почему?

Вася удрученно молчала и не знала, что ответить на этот вопрос. Сказать правду не представлялось возможным, а врать и изворачиваться не в её характере.

– Почему моему брату стало хуже? – жёсткие пальцы легли на подбородок Василины и подняли его вверх.

Цепкий пронизывающий взгляд буквально впился в лицо Васи, считывая малейшие проявления эмоций, а, когда, девушка машинально дернулась и попыталась отстраниться, вторая рука скользнула на талию и обвила ее, фиксируя и не давая улизнуть. Наоборот, Флавий неумолимо притягивал Василину ближе к себе и склонялся, угрожающе нависая. Со стороны их пара могла сойти за пылких влюбленных, собравшихся поцеловаться в укромном уголке, но это только со стороны. На самом деле, руки легата причиняли боль, а в его взгляде сквозила угроза и желание найти виновного в состоянии брата.

– Ой! Простите!

Легат грозно посмотрел на смущенную Потапову, появившуюся в этот момент в лазарете, и явно сделавшую неправильные выводы.

Вася шикала, подмигивала, делала страшные гримасы и жестикулировала, но Саша уже вовсю рассыпалась в извинениях и понимающе улыбалась.

– Я же не знала… Но и вы тоже место выбрали… До дома бы потерпели… Ладно, я пойду, наверное.

– Стоять! – строго приказал Флавий, а Потапова отчаянно замотала головой.

– Да вы что! Не буду я тут с вами! Придумали тоже… Ну и нравы… А ещё римляне, называется..

* * *

Легат долго смотрел на лопочущую Сашу, морщил лоб, склонял голову то на одну, то на другую сторону, но, к счастью для Потаповой, так и не понял, что она пыталась сказать. В противном случае, Вася была уверена, – болтливой подружке досталось бы по бестолковой шее.

Впрочем, ей и так досталось.

– Понтию хуже. Почему? Ты не врачевала его?

Потапова раскрыла рот и сразу захлопнула. По растерянному лицу Саши, Василина поняла – заблаговременно придумать разумное объяснение для легата она не потрудилась, и сейчас всеми силами пытается выкрутиться с наименьшими потерями.

Легату затянувшаяся пауза надоела. Он вальяжно расселся на лавке у стены и повелительно махнул рукой.

– Давай, врачуй! Я подожду.

Саша побледнела, затравленно посмотрела на Василину и нерешительно подошла к больному.

– Быстрее! Или воинов позвать?

– Н-не нужно воинов, – засуетилась Потапова. – Сейчас всё сделаем.

Нависшая угроза расправы послужила отличным стимулом для девушек и они быстро привели Понтия в порядок. Под придирчивым контролем Флавия, раны юноши промыли, но, когда Саша собралась присыпать их толченой травой, легат возмутился.

– А где ваш белый порошок? Тот, которым вчера врачевали?

Пришлось доставать флакон с антибактериальной присыпкой и использовать запрещённое Эльпидой лекарство.

Флавий не успокоился, пока не удостоверился, что с братом все в порядке, и только после этого ушел, повторив приглашение переночевать и сегодня в его доме.

Других предложений девушкам не поступало и от Эльпиды не было никаких вестей, поэтому, когда Александрий отпустил их, Василина и Саша отправились прямиком к дому легата.

Всю дорогу Василина неустанно просвещала Сашу, втолковывая информацию, полученную на экскурсии.

– У них тут заведено совсем не так, как у нас. Не вздумай сейчас завалиться к ужину и сесть возле легата. Женщины едят отдельно от мужчин. Спят, кстати, тоже. И, умоляю, следи за языком!

Потапова закатывала глаза и раздражённо цокала, поражаясь древним нравам, но, в целом, соглашалась с подругой и обещала быть осмотрительнее.

Дом легата встретил подружек тишиной.

– Уважаемый легат отдыхает после симпозиума, – пояснила Димитра и провела девушек на кухню, где предложила поужинать малоаппетитной кашей и вяленым мясом.

– Вась, а что такое симпозиум? – шёпотом поинтересовалась Потапова, грустно рассматривая содержимое тарелки.

– Это что-то вроде заседания мужского клуба. Как в Англии, знаешь? Собираются мужчины, пьют вино, беседы беседуют.

– Чего сразу, – как в Англии? У нас тоже такие симпозиумы на каждой лавке собираются.

– И то правда, – согласилась Василина, а Саша отодвинула от себя миску с варевом и обратилась к прислужнице:

– Димитра, а есть что-нибудь другое из еды?

Девушка растерянно вскинула голову.

– Нет, целительница. Более ничего не готовили. Есть лепешки, сыр и вино. Подать?

– Мы на таком питании сами вперёд раненых кони двинем, – вздохнула Потапова – большая любительница вкусно и плотно поесть. – Ну, а мясо какое-нибудь имеется в доме?

– Мясо? Нет, мясо не покупали. Есть птица.

– Какая?

– Кур забили, в холодной кладовой осталось несколько штук, и, кажется, дикая птица была. – Димитра старательно припоминала, что осталось из хозяйских припасов.

– А давайте устроим небольшую пирушку? – оживилась Саша. – Тащи вашу птицу, Димка. Вась, твои приправы с тобой?

– Куда им деться? Со мной, конечно.

– Тогда и вино неси, Дим.

Димитра мало, что поняла из сказанного, но главное уяснила – есть возможность поесть, и этого оказалось достаточно, чтобы повеселевшая девушка отправилась за продуктами.

Принесенную курочку, девушки хорошо опалили над огнем, помыли, разделали и опустили в небольшой котел с кипящим маслом.

– Главное – хорошо промокнуть каждый кусочек от воды, тогда меньше брызгать будет, – учила прислужницу Саша, ловко переворачивая румяные голени и крылья. – Вась, давай свой кориандр. И соль захвати.

– Ты что! Это же семена!

– Ты огород собралась сажать?

– Эээ..

– Вот тебе и "э". Давай кориандр, не жмись. Сейчас такую вкусняшку сделаем!

Василина отсыпала горсточку сухих семян в маленькую миску и попросила Димитру растереть их деревянной ложкой, а сама подвесила в очаг ещё один котелок и вылила в него целый кувшин вина. Всыпала нужные приправы, добавила, за неимением сахара, мёд и вскоре по помещению кухни поплыл аромат горячего вина.

Девушки накрыли стол, разлили глинтвейн по бокалам, и Саша двинула трогательную речь “за гостеприимный дом, новые знакомства и свежие впечатления”.

Димитра слушала затянувшийся тост с открытым ртом, а когда Потапова рявкнула: – “За нас, девки!”, лихо отпила половину содержимого бокала, а за её спиной раздались размеренных хлопки, и вовсе подавилась.

– Добрые слова. На симпозиуме лучше не скажут, – Появление хозяина дома, как всегда, проворонили.

Легат обвёл взглядом суетливо поднявшуюся компанию, повёл носом и сглотнул. Саша крутила в руках недопитое вино, косилась на нетронутое блюдо с курочкой и грустно вздыхала. Димитра пятилась задом от стола, а Василина, вдруг, осмелела. В самом деле, они, что, делали что-то противозаконное?

– А мы тут ужинать собрались, – ткнула пальцем Вася в сторону стола. – Весь день на ногах, не приседали и очень устали. Мы вас разбудили, уважаемый легат? Извините, не хотели.

Легат молча смотрел на Василину, и под этим взглядом девушке становилось всё более неуютно.

– Вам отложить курочки? – выдавила из себя, когда пауза затянулась до неприличия, а легат просто прошел мимо нерешительно застывших девушек и уселся за стол.

Димитра быстро поставила хозяину тарелку, налила горячего вина и отошла на прежнее место.

– Вкушайте пищу, девы, – пригласил Флавий и показал пример, щедро наполнив свою тарелку поджаристыми кусочками.

Васю и Сашу дважды просить не пришлось. Очень уж они проголодались. Но, перед тем, как самой приступить к еде, Василина положила несколько крылышек на отдельную тарелку и отнесла Димитре. Девочка старалась, помогала, пусть спокойно поужинает. Флавий, занятый едой, ничего не сказал.

– Где вы так научились готовить птицу? – довольный легат сыто смотрел на гору тонких костей перед собой. – Никогда так вкусно не ел. Даже на приёмах в знатных домах.

Тёмно-зелёные глаза Флавия изучающе прошлись по побледневшему лицу Василины и остановились на растерянно мнущейся Саше. Потапова на ужине держалась молодцом – не болтала, не кокетничала, а просто молча ела, чем заслужила молчаливое одобрение подруги. Но сейчас она действительно не знала, что сказать, чтобы не навлечь новые подозрения на себя.

На выручку, как всегда, пришла Василина.

– Всё в порядке, Саш, можешь рассказать про бабушку.

Потапова округлила глаза, легат подался вперёд, а Вася с печальной улыбкой продолжила:

– Ладно, я сама… Уважаемый легат, у Александры была любимая бабушка, старшая женщина в семье. Она родом из других земель, с Востока. Оттуда и привезла необычные рецепты. Продукты используются самые простые, но из-за специй и особого вида обжарки, пища получается другого вкуса.

– Вот как… Интересно… Готовьте чаще блюда восточных земель. Мне по нраву их пища. Если нужно что-то купить на рынке из приправ – дайте указание Димитре.

Легат ушёл к себе, куда-то вглубь первого этажа, а Василина и Саша помогли Димитре убрать кухню и, заодно, узнали у девушки, где можно помыться и постирать вещи.

– Так в городской бане.

– В городской бане? – переспросила Саша. – Это куда-то идти нужно? А в доме нет ванной комнаты? Вот ты где моешься? Неужели каждый раз в баню бегаешь?

Димитра смущённо потупилась, затем воровато оглянулась и поманила подружек за собой во двор. Провела их мимо нескольких хозяйственных построек, свернула за конюшню и остановилась возле небольшого каменного домика.

– Это терма легата, я тут обмываюсь, когда тепло. Сам легат не часто велит греть терму, он пользуется главной городской баней для важных горожан. Вы добрые девы, не выдавайте меня хозяину.

– Не выдадим, не волнуйся. – Потапова открыла дверь и заглянула в темное нутро небольшой домашней бани. – А свет тут есть? А вода?

– Свечи дам, а воду нужно носить. Правда, вода не нагретая.

– Да нам всё равно. Я, например, умру, если не помоюсь и трусы не постираю.

Девушки втроем быстро натаскали несколько ведер воды, после чего Димитра принесла пару свечей, чистые хитоны и даже горшочек с местным полужидким мылом. Вязкая субстанция плохо пенилось и ещё хуже смывалась прохладной водой, но какое же это было блаженство – неторопливо помыться и постирать свои вещи. Саша справилась быстрее, собрала свои мокрые пожитки и пошла искать Димитру, чтобы спросить у неё, где это всё можно просушить.

Василина вылила остатки воды, в которую, за неимением кондиционера для волос, добавила немного уксуса, на голову, отжала влажные пряди и обернула чистым отрезом ткани. Сама тоже завернулась в кусок ткани большего размера и устало посмотрела на мокрые скамьи и лужи воды на полу. Нужно было всё прибрать здесь, но так лень. Всё, о чём она мечтала – это лечь в постель и хорошенько отдохнуть.

Тихо скрипнула входная дверь. Так тихо, что Вася и не услышала бы, если бы не сидела в полной тишине.

– Саш, ты что-то забыла?

Вместо ответа до напряженного слуха Васи донесся звук неторопливых и уверенных шагов.

* * *

Тот, кто так по-хозяйски неспешно шел по направлению к тесной моечной комнатушке, ещё не появился в поле зрения, но Василина уже точно знала, что это не Сашка. Торопливую семенящую поступь подруги Вася отлично помнила, да и вряд ли Потапова передвигалась бы молча.

Шаги приблизились и в узком дверном проёме появилась мощная фигура легата.

– Здрасьте.. – Василина растерялась и туже стянула на груди влажную ткань. – Вы помыться хотели? Мы уже закончили… Правда вода только холодная… но, думаю, можно нагреть..

Флавий молчал и медленно, шаг за шагом, подходил ближе, пока не оказался настолько близко к Василине, что она запаниковала. Вася не боялась мужчин и имела опыт отношений, но, в отличие от взбалмошной Саши, относилась к этим самым отношениям гораздо серьезнее. Возможно, это и несколько старомодно, особенно, если послушать Потапову, но ломать себя в угоду чьему-то мнению Василина не собиралась.

Флавий остановился и протянул руку к притихшей Василине. Крупные мозолистые пальцы тронули влажную прядь светлых волос, выпавшую из тюрбана, прошлись, легко царапая огрубевшими подушечками, по щеке и скользнули на шею, где, без затей и сомнений, принялись ласкать нежную кожу.

Вася потрясённо выдохнула от такой наглости и дернулась в сторону, но легат не собирался её отпускать. Глаза мужчины вспыхнули азартом, на лице появилась предвкушающая улыбка и каменные руки уже всерьез обвили тело девушки.

– Ув-важаемый легат… Вы, наверное, что-то неправильно поняли.. – Василина раскраснелась в пылу неравной борьбы и сейчас решала в уме две первоочередные задачи – как бы удержать хлипкий кусок ткани, который вознамерился сдернуть с неё Флавий, и как выйти из сложившейся ситуации без потерь.

Легат проурчал что-то в ответ и решил зайти с другой стороны. Причем в прямом смысле. Василина взвизгнула, почувствовав на своей пятой точке чужую пятерню, и влепила предводителю римского легиона звонкую пощечину, после чего, в ужасе от содеянного, закрыла ладонью рот.

– Что это значит, дева? Ты ударила меня?! – Флавий словно не мог поверить в произошедшее.

– Пп-простите. – Василина дрожала, обхватывала себя руками и безуспешно пыталась найти пути отхода.

Хотя, что тут искать? Легат перекрывал собой единственный выход, и, чтобы выбраться из бани, требовалось как-то обойти эту громадину.

– Простите? – переспросил Флавий. – Ты смеешь поднимать руку на главного человека в городе и просто говоришь – простите?

Василина ещё больше занервничала. Тон голоса разозленного легата не предвещал для неё ничего хорошего, но Вася всё-таки попыталась оправдаться.

– Это случайно получилось. Я перенервничала… Извините мне мою несдержанность, – Василина избегала прямого взгляда Флавия и упорно смотрела на его кадык, четко прорисованный под смуглой кожей шеи.

– Ты не юна… – голос легата чуть смягчился. – Ты уже познала страсть мужа?

Вася изо всех сил пыталась не обидеться на мужлана. Надо же – не юна она для него. Хотя… Из истории Древнего Рима и Греции она знала, что девочек там выдавали замуж в неприлично молодом возрасте, и по сравнению с ними, её двадцать три года – уже зрелость.

– Какой твой ответ, Василина? Ты уже делила ложе с мужем? – нетерпеливо переспросил легат.

Пальцы сильно, на грани боли, впились в плечи, и Вася с некоторой обреченностью отметила про себя, что завтра на этих местах обязательно появятся синяки.

– Делила, – нехотя призналась и повела плечом – терпеть дискомфорт больше не было сил.

Кадык перед глазами дернулся.

– У тебя есть покровитель?

– Какой покровитель? – Вася не выдержала и подняла голову, всматриваясь в переливчатую мозаику глаз легата.

Снисходительная усмешка приподняла уголки губ Флавия и до Василины дошло, о чём именно он спрашивает.

– Нет у меня никакого покровителя! Что у вас за вопросы? Вы меня извините, уважаемый легат, но я очень устала и хочу отдохнуть.

Василина вывернулась из рук Флавия, бочком протиснулась к двери, и, уже на выходе, услышала брошенную в спину фразу:

– Я предлагаю тебе своё покровительство, дева.

Глава 9

Ночью Василина долго не могла успокоится и отчаянно завидовала беспечно сопящей подруге. Когда она вернулась из бани Саша уже дрыхла и, конечно, понятия не имела о Васиных приключениях.

Поэтому, разговор о горячих новостях пришлось отложить на утро.

– Да ты что! – восхищённо ахнула Потапова и, видя ее восторженное выражение лица, Василина засомневалась – правильно ли Саша её поняла. – Прямо так и сказал?! Предложил покровительство?

– Ты представляешь? – продолжила возмущаться Василина. – Ни ума, ни совести. Ты, говорит, не юна, но попробовать можно. Тьфу…

– Вась, ты дурная?! Даже не думай отказываться! Это же такой шанс!

Василина остановилась посередине дороги. Вместе с ней пришлось остановиться и Саше, мечтательно закатывающей глаза к ясному утреннему небу, и мальчику, провожающему подружек к лазарету. И только суетливый Спартак продолжил что-то вынюхивать и исследовать местность.

– Какой шанс? Побыть чьей-то подстилкой?

– Фу, как грубо! – Саша наморщила загорелый нос, взяла подругу под руку и проникновенно посмотрела в глаза. – Вась, всё зависит от отношения к ситуации. Вот ты почему-то сразу приняла в штыки его предложение, а я бы посчитала это интересным. Ну в самом деле, – разве тебе не хочется сравнить наших мужчин и этих… древнегреческих..?

– Да что их сравнивать-то? Ты думаешь, у них не так, как у наших "там" устроено?

– Ну не скажи… Устроено-то, может, и одинаково, а вот, как пользуются они этим устройством, я бы попробовала… Дикие нравы, варварские обычаи, необузданная, практически первозданная, страсть…

Вася нервно рассмеялась.

– Не хочу тебя расстраивать, но за варварами – это к гуннам. А греки и византийцы всегда были высокообразованными и утонченными. Особенно, римляне.

– Не знаю, не знаю… А как же… эти… как их? Гладиаторы! Ух, какие!

– Гладиаторами становились, в основном, рабы. А мы сейчас говорим о знати.

– Да ну тебя! На все найдешь ответ и ханжеские отговорки! – обиделась Потапова. – Не хочешь мужика – мне уступи.

– Да забирай, не жалко, – милостиво разрешила Василина.

Саша закусила губу и с таким лукавым выражением лица потёрла руки, что Васе на миг стало жаль Флавия, но, вместе с жалостью, внутри шевельнулось что-то нехорошее. Ревность? Да быть такого не может! В легате нет ничего эдакого, что бы строить насчёт него далеко идущие планы. Подумаешь, – богатый знатный холостяк. Ну высокий он… ну сильный… ну красивый, пожалуй. Ой! С этой Сашкой с ума сойти можно. Ее бесконечное любование представителями противоположного пола оказалось заразным.

Вася сердито посмотрела на подругу, но та уже вовсю ворковала со Спартаком, убеждая его не поднимать с земли всякую античную гадость.

– Спартачок, миленький, ну животик же будет болеть! Нельзя, маленький. Фу, сказала! Фу, зараза мелкая!!!

Спартаку же понравилось повышенное внимание хозяйки и он весело запрыгал вокруг, дразня раскрасневшуюся Сашу и позволяя думать, что она вот-вот поймает его.

На бесплатное представление даже собрались зрители – пара женщин с корзинами остановились неподалеку, да седовласый представительный мужчина с улыбкой посмотрел на скачущую собаку.

– Какое чудное создание! – произнес он, когда Саша схватила мелкого неслуха, отобрала кусок полуистлевшей и невероятно вонючей шкуры и, для убедительности, слегка потрясла пёсика.

– Чудное? – Потапова округлила глаза. – Вы его просто не знаете!

– Позвольте уточнить, что это за животное? – седовласый склонился и с любопытством посмотрел на Спартака, протянул руку, потрогал длинную шелковистую шерсть. Добродушный пёс не остался в долгу и щедро облизал пальцы мужчины, отчаянно при этом размахивая хвостом.

– Это собака. Взрослая, – пояснила Саша, и хмыкнула, наблюдая за изумлением, вызванным её словами.

– Собака? Но как?! Почему она такая маленькая? Оо… Бедняжка… Она болеет?

– Нет, это порода такая мелкая. – Василина решительно взяла подругу за руку. – Вы извините, но нам пора. Пойдем, Саш.

– Постойте! Да подождите вы, девы! Мне уже сорок вёсен, я не могу так быстро бежать. – мужчина запыхался и Вася даже устыдилась. Заставила несчастного пожилого сорокалетнего деда идти быстрым шагом. Где её такт и сочувствие?

– Что вы хотели? Мы правда спешим.

Седовласый надсадно откашлялся и прижал ладонь к боку.

– Ну вы и быстроногие, девы. Лёгкие, как лани.

– Интересно, он знает, что лань весит семьдесят килограмм? – буркнула себе под нос недовольная Василина. Она все ещё сердилась на Сашу, и от этого настроение имела соответствующее.

– Тогда я точно лань, – хихикнула Потапова, и Василина, наконец, улыбнулась.

– Девы, из чьего вы дома? – седовласый возбуждённо переступал ногами, обутыми в плетеные сандалии, по пыльной, давно не видевшей дождя обочине дороги, и с непонятной надеждой блуждал взглядом по лицам подруг.

– Это так важно? – Василина решила проявить бдительность. – Для чего вам эта информация?

Седовласый поперхнулся глотком воздуха.

– Чудные слова говоришь, дева. Но, не думайте лишнего, плохого я не замышлял. Хотел испросить разрешения главы семьи написать это славное создание. – Мужчина указал на Спартака, притихшего на руках у хозяйки.

– Куда написать? – растерялась Саша.

Седовласый моргнул и хлопнул себя по лбу.

– Моя вина, девы. Слава накинула пелену на разум… Думал, меня уже все в городе в лицо знают. Разрешите представиться – Аполлон Элладийский!

Мужчина отставил ногу, выпятив волосатую коленку, горделиво расправил плечи, приосанился и поднял голову, явив оторопевшим подругам, преисполненный самодовольной важности, профиль. Покосился, оценивая произведенное впечатление и, конечно, разочаровался, так как впечатления не было никакого.

– Здрасьте.. – Саша почесала нос, а Василина и вовсе просто кивнула. – А мы целительницы… Александра и Василина… Из Кафы..

– Так вы не местные? – обрадовался Аполлон, который, на субъективный взгляд девушек, совершенно не соответствовал своему громкому имени. – Теперь понятно, почему вы не признали лучшего живописца и скульптора города. Местные жители меня все знают!

Вася криво усмехнулась. Похоже, мужичок не только лучший скульптор, но и главный хвастун.

– Очень приятно, но нам правда пора.

– Да постойте же, девы! Мне есть, что вам сказать! Ваша собака… она необыкновенная. Я хочу запечатлеть ее образ!

– Ни за что! – отрезала Василина и подпихнула в спину Потапову.

– Вась, а помнишь ту фреску..

– Керамическую мозаику. Помню, конечно, потому и говорю – ни за что!

– Девы! Куда же вы?! Подождите!

Апполон долго ещё надрывался им вслед, но Василина упрямо тащила Сашу вперёд и не давала оглянуться.

Возле казарм подруг ожидало новое потрясение.

С визгом и плачем им под ноги кинулась растрёпанная, одетая в поношенный, штопанный-перештопанный хитон, босая женщина.

– Не оставьте обездоленную без помощи, добрые целительницы. Спасите, заступницы! Пожалейте несчастную старуху!

– Что? Кого? А что случилось? – Василина присела на корточки и осторожно потянула рыдающую женщину за руки, понуждая подняться. Но женщина продолжала кататься в пыли и рвать на себе волосы.

– Да что случилось-то? – Саша обратилась к воину, сидящему на плите у входа в казарменный двор. Мужчина отложил меч, чье лезвие он любовно полировал мягкой тряпочкой, и встал.

– Не обращайте внимания, целительницы. Это сестра полоумной старухи Афины. С ночи бегает тут, вас сторожит. Сейчас я ее прогоню.

– Не нужно прогонять, – Саша жестом остановила грозного воина. – Что у нее случилось, не знаете?

Воин рассмеялся противным гогочущим смехом.

– Да кто ж не знает? Сестре её, старухе, пришло время разрешиться от бремени.

– Старухе? – живое воображение нарисовало Василине образ благочестивой бабушки в платочке и байковом халате, которая одной рукой опирается на клюку, а второй любовно поглаживает огромный живот.

– Да уж явно не деве, – продолжал смеяться воин. – Больше сорока вёсен "молодке". Да ещё и головой скудна, бедовая. Не знает, от кого понесла. Тьфу! – мужчина презрительно сплюнул, а женщина, ненадолго затихнув, вновь завыла повторяя просьбу о помощи.

* * *

Василина и Саша думали недолго. Несмотря на недовольство воина, они помогли женщине подняться и, как могли, успокоили её.

– Женщина, милая, ну не убивайтесь вы так. Может, ещё и обойдется… – участливо проговорила Василина и погладила несчастную по костлявому плечу.

– Не обойдется без вашей помощи, добрые девы, – в ладонь Васи больно впились чужие пальцы, и худосочная – в чем только жизнь держится, женщина, с неожиданной силой потянула её за собой вверх по улице.

Потапова горестно вздохнула, но послушно направилась следом.

– Целительницы, вы куда? – воин шагнул наперерез Саше, но был остановлен неприличным жестом в исполнении Потаповой. Оторопело посмотрел на вытянутый вертикально вверх средний палец и что-то для себя решил, отступая и давая пройти.

– Нет, ну ты видала, Вась, а? Сюда бы отряд феминисток… Навели бы шороху среди этих бесчувственных чурбанов.

– Боюсь, одним отрядом тут не обойтись.

В нищенской хибаре, куда просительница привела подруг, все кричало о крайней, беспросветной нужде их обитателей, но, несмотря на это, в щелястом домишке было довольно чисто. Женщины, живущие здесь, явно прикладывали много усилий, чтобы сохранить последние крупицы достоинства и, как могли, обустраивали скромный быт.

– Афина… Слава богине Гере, целительницы здесь! Сейчас тебе помогут, мученица моя бедная. – сестра роженицы бросилась к вымотанной схватками женщине и обняла ее.

Потапову события последних дней закалили не на шутку, да и Василина уже ощущала себя почти полноценным врачом, потому подруги не стали терять времени, дружно закатали рукава и попросили хозяйку вскипятить воды и показать, где у неё хранится уксус.

Роды, несмотря на мрачные прогнозы, прошли успешно, младенца завернули в ветхую, но тщательно выстиранную тряпицу и приложили к материнской груди.

– Вась, а ты себе ребёночка хочешь? – на Сашу умилительная картина чмокающего малыша произвела ожидаемое впечатление, и, выйдя из дома роженицы, она обрушилась на Василину с расспросами.

– Я не знаю… Ещё не думала об этом, – пожала плечами Василина.

– Да я тоже не особо, но, скажи же, – милый карапуз?

– Ага.

Василину на разговоры не тянуло, хотелось просто спокойно прогуляться, но её планам не суждено было сбыться.

До казарм оставалось пройти каких-то пару кварталов, когда наперерез девушкам выскочила чрезвычайно злая Эльпида. Сегодня она не пыталась изобразить из себя древнюю старушку и использовала свою клюку не для опоры при ходьбе, а как самое настоящее оружие.

Вася трусливо сбежала от воинственной целительницы на другую сторону улицы, а Саша, едва успев схватить Спартака на руки, кружилась вокруг женщины и едва успевала уворачиваться от ее грозной клюки.

– Эльпида! Прекратите! Вы чего это деретесь? – Потапова пыталась наладить контакт, но целительница немного успокоилась лишь после того, как огрела-таки Сашу палкой по спине, после чего тяжело опустилась на придорожный камень и спрятала лицо в ладонях.

– Эй… Вы плачете? – подруги растерянно переглянусь и нерешительно приблизились к целительнице.

Такой расстроенной Эльпиду им видеть ещё не приходилось, и у девушек незамедлительно появилось нехорошее предчувствие.

– Я вас просила не вмешиваться? – Целительница подняла голову, одарила подружек пустым обречённым взглядом, и медленно встала на ноги, держась ладонью за поясницу. Когда женщина поднялась, она снова превратилась в уставшую и сгорбленную от прожитых лет и забот, старушку.

– Мы… мы… – Саша пыталась подобрать слова для оправдания, но выходило неважно.

– Вот и мычи теперь, горемычная, – отмахнулась Эльпида. – Наделали делов, а мне теперь разгребай..

Девушки пристыженно молчали и старательно разглядывали окрестности, не решаясь смотреть на целительницу. Им было стыдно, но, с другой стороны, какой у них был выбор? Понтия лечить легат заставил практически силой, а про роженицу и говорить нечего. Кто бы на их месте поступил иначе и бросил несчастную на произвол судьбы?

– Все так серьезно? – через некоторое время Василина набралась смелости и решилась задать вопрос.

– Серьезнее некуда. Пространственно-временные потоки изменились настолько, что будущее начало меняться. И теперь, чтобы все вернулось на прежний путь, необходимы кардинальные меры. От меня уже мало, что зависит, к сожалению.

– Что это значит? – дрожащим голосом уточнила Саша.

– Это значит, что изменённое пространство будет стремиться обрести равновесие любыми путями. Любыми, понимаете?

– Например?

– Я не знаю. Но это точно не будет легко и просто. Может, природная катастрофа, может, война…

Эльпида замолчала, Вася и Саша тоже притихли, потрясенные услышанным. Это из-за них, получается, такое может быть?

– Эльпида, – Василина откашлялась и поражаясь тому, как заискивающе звучит её голос, спросила: – Вы столько всего знаете обо всем этом… Можно узнать – откуда?

Взгляд целительницы так и остался пустым и ничего не выражающим, и девушки подумали, что она уже не ответит, но Эльпида все же заговорила.

– Здесь меня считают целительницей, в вашем времени – выжившей из ума старухой, а на самом деле я проводник душ. Бывает так, что мироздание ошибается, и душа возрождается не там, где должна была. Иногда это неплохо и даже помогает двигать прогресс. Души, которым предназначено оказаться в будущем, но по какой-то причине, возродившиеся в прошлом, делают своего обладателя уникальным. Слышали выражение – "человек, опередивший свое время"? Это про них. Прогрессивные учёные, изобретатели, знаменитые путешественники… Никогда не задумывались, почему большинство людей проживают обычную жизнь, а кому-то все время неймётся? Их тянет путешествовать, узнавать новое, ставить эксперименты… Им не хватает времени на многочисленные увлечения и интересы, и жизнь вокруг бурлит и бьет ключом. Но есть и другие… Эти страдают, скатываются в пьянство и депрессии, у них ничего не получается. Нет успеха ни в учебе, ни в работе, ни в любви. Им не повезло… Эти души должны были родиться в другом времени, в прошлом. Там их ждет успех, там живёт любовь всей жизни и именно там их место и предназначение. Я ничего не могу поделать с этими несчастными при их жизни, но, когда такая душа покидает тело, я могу помочь и проводить ее в правильное время. Тогда она возродится и человек, получивший эту душу, проживет полноценную счастливую жизнь.

– Потрясающе! – восхитилась Потапова. – Что-то подобное я и подозревала. Помнишь, Вась, мы с тобой недавно разговаривали о судьбах людей на примере одноклассников? Я ещё тогда говорила, что не может быть такого – одному все, другому ничего, и это при одинаковых исходных данных. Так вы, получается, можете в любой отрезок времени переместиться?

Эльпида кивнула.

– Да. Кроме вашего.

– Ого! – уважительно присвистнула Саша, пропустив мимо ушей замечание о своем времени. – Дайте угадаю – вы перемещаетесь с помощью той светящейся штукенции, что мы видели в подземной комнате?

– Это портальный камень. Мощнейший артефакт, стоящий на страже границы между временными мирами. Он, кстати, не только перемещает в нужную точку, но и передаёт необходимые для конкретного времени и местности знания языка.

– Так вот почему мы разговариваем на древнегреческом!

Эльпида снисходительно улыбнулась.

– А вы думали – сами выучили? Нееет… Без этой функции проводникам пришлось бы тяжко. Вы представить себе не можете, сколько за историю человечества сменилось языков, диалектов, наречий. Большинство из них либо утеряны навсегда, это, так называемые “мертвые языки”, либо так видоизменились, что узнать их невозможно. Возьмите даже старославянский. Слышали, как батюшки в церкви службу ведут? Много вы понимаете с той службы? Вот то-то же!

За разговором незаметно добрели до казарм. Солнце уже собралось перевалить за полдень, мощеные улочки опустели – жители города попрятались от жары.

– Эльпида, нам очень жаль, что так получилось, – в который раз повинилась Василина. – Очень неудобно, честное слово… Скажите, мы можем как-то минимизировать последствия?

Эльпида подумала, пожевала нижнюю губу и пробурчала:

– Было бы неплохо, если бы Понтий не выжил.

Оставив девушек переваривать услышанное, Эльпида медленно побрела по дороге мимо казарм к городским воротам.

– Сашка, вот что хочешь делай со мной, но убивать я никого не собираюсь!

Глава 10

После на удивление лёгкой смены в лазарете, подруги решили дойти до порта и поглазеть на корабли. Василина подозревала Сашу в желании оценить древних морячков, но Потапова упрямо твердила, что интересуется исключительно уровнем развития античного судоходства.

– Я тебя не узнаю, Саш. – Василина спрыгнула с деревянного настила на прибрежную гальку, разулась и с удовольствием зашла в воду по щиколотку. – Ты, вроде, такая любительница мужчин, а тут шарахаешься от них. Что случилось?

– Ничего я не шарахаюсь, – поджала губы Потапова. – Просто не тороплюсь с выбором.

– Давай, подруга, колись, в чем дело.

Саша замялась, суетливо разгладила складки на хитоне, и, наконец, призналась:

– Ты знаешь, я оказалась не готова к тому, что их мужчины окажутся настолько брутальными.

Василина не смогла скрыть удивления.

– Поясни для твердолобой, а? В каком это смысле они слишком брутальные?

– В самом прямом. Какие-то они… дикие, волосатые и… и пахучие!

Вася развеселились.

– Так ты о таких и мечтала, насколько я помню. Всю дорогу смотрела сериал про гладиаторов и вздыхала. – “ Ах, какие мужчины! Вот были же раньше самцы! Не то, что сейчас – кто не в стрингах, тот маменькин сынок или с пивным животом", – Василина передразнила Сашу, манерно охая, ахая и демонстрируя воображаемые бицепсы.

– Да ну тебя! – обиделась было Потапова, но, в итоге, сама рассмеялась. Очень уж колоритные гладиаторы выходили в исполнении Васи. – Через экран запахи не передаются. И зубы у актеров белые, не то, что у этих..

Саша махнула куда-то, Вася машинально посмотрела туда же и увидела приближающегося со стороны города легата.

– Флавий..

– Ага… У него как раз с зубами все в порядке и не воняет он, вроде.

– Флавий идёт, – прошипела Василина и растянула губы в приторной вежливой улыбке.

– Добрый вечер. И да осветит … осветит, – Потапова наморщила лоб, вспоминая традиционное приветствие херсонеситов. – А! И да осветит Гелиос ваш путь, вот!

С гордым видом покосилась на Василину, и заработала её усмешку.

– Молодец, ассимилировались. За свою сойдешь.

– Здравы будьте, девы.

Флавий спустился на берег, проигнорировал кокетливо хлопающую ресницами Сашу и пытливо посмотрел на Василину.

– Вы меня не дождались в лазарете.

– Да что там делать? – влезла Потапова. – Тяжёлые ушли к этому… к Аиду, а остальные выздоравливают. И ваш брат тоже. Сегодня уже в себя приходил, пить просил.

– Ясен умом, стало быть?

– Ясен, ясен. Все ущипнуть меня норовил. – Саша почесала зад и отдернула руку под укоризненным взглядом подруги.

Флавий понятливо кивнул, заложил руки за спину и замер, наблюдая за тем, как красный диск солнца опускается в воду.

– Не будем вам мешать, – деликатно заметила Василина. – Любуйтесь закатом спокойно… А мы собрались немного прогуляться по берегу, подышать.

– Я с вами, – просто заявил легат, чем вызвал горестный вздох у Васи и радостное оживление у Саши.

Волны тихо перебирали округлую гальку, солнце продолжало свое неумолимое погружение, а троица неторопливо брела по широкой прибрежной полосе.

Вася то и дело морщилась, слушая бесконечный трёп подруги, но Потапова на её страдания внимания не обращала и продолжала заливаться соловьём.

– Какой сегодня вечер чудесный, правда, уважаемый легат? Так бы гуляла и гуляла! Особенно, если в хорошей компании… Ещё бы вина сюда… Можно костерок разжечь, мидий наловить… Здесь много мидий, не знаете? Хотя, их везде полно..

Флавий на Сашкину трескотню внимания не обращал, и, чем активнее она пыталась вовлечь его в беседу, тем чаще он задумчиво смотрел на Василину.

Через какое-то время до Потаповой дошло, что общаться с ней легат не намерен.

– Я это… пойду, наверное… Темнеет уже… - обиженно заявила она, и, не дождавшись нужной реакции, добавила, – И холодает.

– Ты замёрзла? – спросил у Василины Флавий и заботливым жестом прикоснулся к её руке, проверяя температуру кожи.

Саша скрипнула зубами, Василина же покраснела. Ну зачем он ТАК смотрит? От такого жаркого мужского взгляда по коже разбежались мурашки размером со слона, будто она и правда замерзла.

– Я пойду, – повторила Потапова, а Флавий нахмурился, словно вообще забыл о её существовании и теперь недоумевал, что ей от него нужно.

– Иди, – раздражённо махнул рукой, подхватил Василину под локоть и увлёк дальше по линии прибоя.

– Ой, мне же тоже нужно идти, – засобиралась Василина, но догонять подругу без руки не представлялось возможным, а отпускать плененную конечность Флавий и не думал.

– Пройдемся немного. Я не задержу надолго.

Тон легата не предполагал дискуссии и Васе пришлось подчиниться.

* * *

– А мы ещё долго гулять будем? – робко спросила Василина. – Холодает…

Густое южное небо давно украсила россыпь звёзд. Море, уже не различимое в темноте, шумно вздыхало и перебирало гальку, а Флавий все не торопился домой.

Они вдоволь нагулялись по берегу, проводили последние отблески вечерней зари, после поднялись в город и обошли несколько центральных улиц, где ещё сновали припозднившиеся прохожие с дымными факелами в руках, и, наконец, остановились с непонятной целью на возвышенности, откуда открывался вид на засыпающий древний город.

"Надо же, какой романтик". Василина избегала смотреть на задумчивого легата, но сама постоянно ощущала его взгляды, скользившие горячими всполохами по её волосам, щекам и плечам. Стоило ей поднять руку, чтобы поправить волосы, как тут же обнаженная кожа на ней покрывалась мурашками и начинала гореть, словно её целовали и ласкали.

Что скрывать – такое жадное внимание и почти неприкрытое желание льстило Василине, но одновременно и пугало. Если мужчина так настроен, как читалось в жарких взглядах Флавия, то ясно одно – он пойдет до конца.

Ещё один момент смущал Василину – все встреченные на пути люди очень странно на них реагировали. Видимо, по здешним меркам их прогулка не являлась чем-то обыденным. Мужчины недоумевающе переглядывались и отводили глаза, женщины шептались и качали головами, а дети, так и вовсе замирали с открытыми ртами и возбуждённо тыкали пальцами в их сторону.

Флавий на детвору и женщин внимания не обращал, а на мужское любопытство отвечал грозным прищуром глаз под сведенными бровями, и желающих глазеть на легата, сразу убавлялось.

– Василина, – хриплый голос Флавия нарушил затянувшуюся паузу, и Вася подняла встревоженный взгляд на легата. В темноте черты его лица терялись, но это было и к лучшему.

– Василина… - повторный зов раздался над самым ухом.

– Да, уважаемый легат?

– Прошу, называй меня Флавий.

– Хорошо… Флавий..

– Скажи мне, дева, по нраву ли я тебе?

– Я не задумывалась над этим. – Василина говорила искренне и легат это почувствовал.

– Но я не противен тебе?

– Нет, что вы! Вы очень даже ничего.

– Тогда… я не понимаю… Раз ты не девица уже, и я тебе по душе, то почему так холодна?

Вася выругалась про себя. Ох уж эта средневековая непосредственность! Логика – не подкопаешься! Раз дева – не дева, а мужик – не урод, то других препятствий, вроде как, и нет.

– Понимаете, Флавий, – осторожно подбирая слова, принялась объяснять Василина. – Я так воспитана, что не могу позволить себе вольностей с мужчинами. Мне нужно больше времени… Возможно, позже я смогу вам ответить согласием…

Флавий стоял за её спиной молча, но, даже не видя и не слыша его, Василина знала – мужчина злится. И ей, как крайне совестливому человеку, было крайне неудобно, что причиной этой злости является она.

Саша к возвращению Василины вся извелась.

– Наконец-то! – нетерпеливым рывком она втянула подругу на кухню и, под удивлённое ойканье Димитры, зажала в уголке. – Рассказывай скорее!

– Что рассказывать-то? – Василина смотрела так честно и открыто, что ей бы поверил любой. Но не Потапова.

– Издеваешься? Все рассказывай!

– Саш, ничего интересного не было, честно-пречестно! А вы чем тут отвлекаетесь от суровой действительности? – Вася аккуратно отодвинула недовольную подругу в сторону и прошла к столу, за которым Димитра занималась знакомым всем хозяйкам постсоветского пространства делом – лепила котлетки.

Возле ног девушки крутился, нетерпеливо повизгивал и строил умилительные рожицы Спартак, а Димитра, в свою очередь, с самым невинным видом незаметно подкармливала попрошайку, отщипывая маленькие комочки фарша.

– У вас есть мясорубка? – Василина придирчиво осмотрела готовые полуфабрикаты, сунула нос в таз с остатками фарша и покосилась на Потапову, взвешивающую в руке большую сковороду.

– Ага… закатай губу… Мясорубку ей захотелось… Все вот этими самыми ручками нарубила. И зачем я, спрашивается, перед отпуском ногти делала?

– Реально всё сама? Тут же килограмма три мяса!

– А, – небрежно отмахнулась Саша. – Фигня вопрос! Я, когда злая, быстро ножом орудую. Мы у тебя, кстати, ещё кориандра отсыпали.

На запах жарящегося мяса, как и ожидалось, снова примчался легат. Распробовав сочные Шуркины котлеты, Флавий пришел в полнейший восторг и строго велел Димитре запомнить рецепт и готовить такое кушанье чаще.

Саша гордо подкладывала хозяину дома самые румяные котлетки и грозилась в следующий раз накормить его зразами с грибами и куриным яйцом. Флавий довольно жмурился, угощение с удовольствием сметал, и Сашу нахваливал, но на протяжении всего ужина не сводил глаз с Василины, и она, в конце концов, признала, что ей это очень нравится.

* * *

После ужина девушки поднялись к себе в комнату, где Димитра торжественно вручила им по небольшому свертку.

– Это что такое? – Василина повертела бледно-голубую ткань в руках.

Саша, тем временем, уже растянула на лежанке свой сверток, оказавшийся новым хитоном красивого глубоко-розового оттенка.

– Слуга Гераклида принес для вас. И вот ещё, – Димитра подала простую деревянную шкатулку, где под плотно притертой крышкой на тканевой подложке лежали два комплекта украшений. Один из светлого металла, скорее всего, серебра, с крупными голубыми камнями, а второй – медный с красными вставками. Рубины?

– Кто такой Гераклид и зачем он нам это прислал?

Василина не спешила радоваться неожиданному подарку, зато Саша уже нацепила тяжёлые многоярусные серьги и задорно потрясла головой.

– Вась, смотри – я цыганка! Ай, нанэ-нанэ..

Димитра подобрала ноги под себя и с неуверенной улыбкой посмотрела на Васю. Что, дескать происходит? Василина в ответ пожала плечами и развела руки в стороны. Видишь, мол, с кем приходится иметь дело.

– Так от кого подарочки, Дим? – Саша устала изображать из себя задорную танцовщицу и плюхнулась на лежанку.

– Да от Гераклида же, целительницы!

– Мы такого, вроде не лечили, с чего ему цыганскую радость нам дарить?

– Вы помогли разрешиться от тяжести его жене Фенарете.

– Ааа, – хлопнула себя по лбу Саша и по комнате снова разнесся мелодичный звон.

– Гераклид прислал вам эти дары в благодарность за спасение Фенареты и сына, и просил передать, что будет ждать вас на празднике богини Афродиты.

– Зачем это? – подозрительно прищурилась Василина. С этими средневековыми мачо ни в чём нельзя быть уверенными. А ну как заманит, да тоже начнет на покровительство намекать?

– Ой, Вась, брось занудничать! – Саша улеглась на бок, подложила ладошку под щеку и принялась мечтать: – Ты только представь – есть возможность попасть на настоящий средневековый праздник! Это тебе не ролевики с деревянными мечами и пластмассовыми украшениями. Это же такой колорит! Гладиаторы, небось, будут выступать… Может, и костры зажгут, попрыгаем… Дим, у вас как, любит народ через огонь прыгать?

– Ззз-зачем?

– Отстань от ребенка. Не принято у них такое.

– Эх, скучно живёте, древние люди. А я у бабки в деревне как-то попадала на Купалу. Знаешь, как весело было? Ну ничего, может встретится какой костерок захудалый, покажем местным новое развлечение.

– Не смей, Саша! Я не хочу опять от Эльпиды по улице бегать. У нее клюка больно тяжёлая. Димитра, а расскажи-ка, лучше, что это за праздник такой?

– Праздник богини Афродиты? О, это доброе празднество! Уважаемые целительницы будут довольны. – Димитра прикрыла глаза и счастливо улыбнулась. – Всю площадь у воды украсят цветами и ветвями деревьев, приготовят много еды. Музыканты будут играть на инструментах и всем разрешат танцевать!

– А в другие дни вам запрещают плясать? – удивилась Саша и заработала лёгкий тычок пяткой в бок от лучшей подруги. – Ай! Ты чего дерешься?

– Ничего. Давайте, девочки, спать укладываться.

Глава 11

Утром Василина столкнулась с легатом на кухне, где шустрая Саша уже успела накормить мужчину омлетом и румяными творожными шариками, обжаренными в оливковом масле. Потапова полностью освоилась на хозяйской кухне и привыкла к необычным продуктам, умудряясь готовить из них довольно вкусно и разнообразно.

Даже огонь в очаге Саша наловчилась разводить едва ли не быстрее, чем опытная в этом деле Димитра.

– Доброе утро. Уже уходите? – Василина посторонилась, пропуская Флавия.

Легат остановился в узком проходе, где внезапно стало катастрофически не хватать места и воздуха.

– Здрава будь, дева. И пусть Гелиос согреет тебя своим теплом. – голос Флавия то ли из-за раннего часа, то ли по какой другой причине, звучал низко и хрипло, а тягучий взгляд неторопливо оглаживал линию плеч, стекал по рукам на грудь и талию, чтобы затем метнуться к губам Василины и надолго задержаться на них.

Василина в который раз смутилась и даже немного зарделась. Она обладала привлекательной внешностью и привыкла к повышенному вниманию мужчин, но с легатом все было немного сложнее. Ловеласы из окружения Василины сыпали дежурными комплиментами направо и налево. Вели, так называемый, веерный обстрел или, если угодно, артподготовку. Щедро разливали льстивые речи во все подходящие уши и смотрели, кто из девушек на это клюнет.

Флавий же был совсем другим. Настоящим, что-ли… Простым и, что странно, при его внешности и высоком положении, неискушенным. Все его эмоции и планы насчет Васи легко читались по выражению глаз, по наклону головы, по едва заметному трепетанию ноздрей.

Флавий Василину хотел. Честно, без всяких "а что вы делаете сегодня вечером?", да " вашей маме зять не нужен?"

– Эх, подруга, зацепила ты его крепко, – с затаенной грустью вздохнула Саша, когда легат покинул дом, и девушки устроились за столом, намереваясь основательно позавтракать. – Он кроме тебя никого и не видит. Мучается, сердечный. Дала бы ему, что-ли, может и попустит мужика.

Василина чуть не подавилась травяным настоем, который неосмотрительно отхлебнула в этот самый момент.

– Ты думаешь, что говоришь? – зашипела она, и скосила глаза на Димитру. – Здесь же дети!

– Это в нашем мире они дети. А здесь… Сейчас сама убедишься. – Саша повысила голос, привлекая внимание прислужницы легата. – Дим! Что ты хочешь больше всего на свете? О чем мечтаешь?

Димитра с сожалением оторвалась от золотистых творожных шариков, и облизнула жирные пальцы.

– Хочу войти в дом мужа хозяйкой.

– Во! Видала?!

– Димочка, ты же ещё такая маленькая. Зачем тебе замуж? Тебе ещё гулять, играть..

– На дискотеки ходить, – влезла Потапова.

– Нет-нет, я не хочу гулять. Хочу войти в дом мужа хозяйкой. Только не скоро ещё это… - плечи девушки поникли. – Моя семья бедна и не может дать много монет за меня. Спасибо уважаемому легату, он позволил мне работать за еду и мелкие монетки. Когда я скоплю две золотые монеты, смогу найти себе мужа.

– Ээ… а как же чувства? – Василина с трудом понимала эту, по сути, ещё несмышленую девочку, так отчаянно мечтающую о муже. – Любовь, отношения?

Димитра пожала плечами.

– Я буду верной женой и доброй матерью. Надеюсь, Гера пошлет мне не злого мужа.

Потапова вскинула брови и торжествующе посмотрела на Василину.

– Не злого? И это все требования к мужчине?

– Ну да! Знаете, как плохо, когда муж злой? Он может жену бить, и детей.

– Да знаю я, что такое злой! – Вася чувствовала себя участником театра абсурда. Они с Димитрой говорили об одном и том же, но абсолютно не понимали друг друга.

Убеждение девочки, что муж должен быть не злым, а остальное неважно, напомнили ей высказывание начальницы отделов кадров на заводе, где трудилась Василина. Любовь Алексеевна любила по делу и без, вставить фразу про то, что если постоянно снижать планку в поисках спутника жизни, то можно дойти до уровня "не ссытся, и ладно".

– Вась, ну чего приуныла? Время сейчас такое. Простое и понятное. Да, в принципе, и наше время мало чем отличается. У нас тоже ценятся "не злые". – Потапова облокотилась о стол и с азартом принялась доносить свои мысли до подруги. – Возьмём среднестатистического мужика, не важно в каком времени. Родился он, такой распрекрасный, вырос и, движимый древним инстинктом, начинает сеять семя по свету. Природа, зараза, побеспокоилась о продолжении его рода. Видела местных воинов? Не пройти мимо, глазами так и пожирают, кобелины. И я совершенно не уверена, что они собираются нас замуж позвать. Скорее надеются на более приземлённые вещи. – Потапова хихикнула, а Вася покосилась на Димитру, переживая, не поняла ли она, о чём идёт речь. – А женщин возьмем – вот чем особо отличаются, а? У нас не Европа и не Америка, заядлые карьеристки, в основном, только неликвиды на рынке невест. А красавиц разбирают "взамуж" чуть не со школы. Или не разбирают, а девки сами пристраиваются. Нас тоже природа толкает искать сильного плодовитого самца, способного защитить и прокормить потомство. Различий, как видишь, не много. Отличаются только детали, плюс делаем поправку на разделяющие нас столетия. Димка! – Саша опять повысила голос. – Ты за кого замуж хочешь? Ну… если помечтать?

– За кого? – Девушка прищурилась и задумалась. – Если прям любого мужа можно, то я бы хотела торговца восточными товарами. У них всегда есть красивые ткани, благовония, специи, масла.

– Видишь? – Потапова сложила губы "уточкой" и назидательно выставила вперёд указательный палец, а Вася отметила, что скоро гель-лак некрасиво отрастет, и с ним нужно будет что-то решать. – Ну и чем её простое желание отличается от, например, твоего? Вот ты хочешь замуж за пастуха? Или продавца копчёной рыбы?

– Я вообще замуж не хочу.

– А за легата хочешь? Я так поняла, что это вроде нашего адмирала или генерального генерала. Не хило, скажи?

– Кого?! Генерального генерала…?

– Ну… Маршала, может?

– Может, и маршала. Давай уже, философ доморощенный, собираться в лазарет.

* * *

Лазарет встретил привычной утренней суетой. Между рядами сновали озабоченные "медсестры" и обихаживали раненых воинов – меняли тряпье, заменяющее мужчинам простыни и одеяла, поили, кормили, обрабатывали раны.

Потапова не без удовольствия отметила, что её ежедневные лекции не прошли даром, и женщины теперь чаще моют руки и меняют воду в тазах, да и в целом лазарет теперь мог похвастаться большей чистотой, чем прежде.

Возле постели Понтия девушек ждал сюрприз. Парень лежал с открытыми глазами и наблюдал, как ветер колышет полотно ткани на окне.

– Привет… - несмело поздоровались Саша, а Понтий медленно повернул голову и с недоумением посмотрел на новое лицо в своем окружении. Дольше всего он разглядывал малиновые волосы девушки. По его растерянному взгляду девушки сразу поняли – он не помнит своего вчерашнего пробуждения.

– Привет? – неуверенно переспросил он, закончив осмотр.

– Целительница Александра приветствует вас, уважаемый Понтий. – пришла на помощь Василина.

– А вы..?

– Моё имя Василина.

– Так это о вас все утро судачат девы-прислужницы?

– Наверное… Что говорят?

– Что чудные вы… иноземки… Но знаете много и врачуете умело..

– Это да, – скромно потупилась Потапова, а Вася отвернулась, пряча улыбку.

Вот что значит окружение. Бойкая и раскованная подружка за считанные дни превратилась в скромную благочестивую девицу. Недалек тот миг, когда заядлая атеистка Потапова потянет её, Васю, в храм и начнет усердно молиться Зевсу и его дружной "олимпийской" компании.

Саша о мыслях подружки не подозревала, и мирно беседовала с Понтием, выспрашивая подробности о его самочувствии. Парень оказался милым и приятным в общении, конечно, с некоторыми средневековыми закидонами, но, с другой стороны, разве современные мужчины не бывают такими?

Наши кичатся машинами, а брат легата важно сообщил, что его боевой конь стоит десятка обычных. Васин начальник увлекается охотой, и после каждой вылазки на озеро с удовольствием рассказывает, сколько зарядов потратил на пару уток, да как ловко их подстреливает на лету. Понтий же с жаром объяснял преимущества неведомого девушкам оружия с невыговариваемым названием в условиях ближнего боя перед другими видами вооружения.

Потапова с видимым интересом выслушала речь Понтия, но когда он, обрадовавшись такому благодарному слушателю, принялся за новый рассказ, неловко отговорилась и сбежала на казарменную кухню.

– Узнаю насчёт бульончика для раненого. Тяжёлую пищу ему пока нельзя.

Василина недовольно цокнула языком вслед вероломной подруге, но делать было нечего – назвалась целительницей, значит врачуй.

Она сходила за тазом и водой, достала из своих запасов прокипяченую тряпицу и занялась поджившей раной Понтия.

– Откуда ты, светлая дева? – нарушил повисшую тишину раненый.

Вася подняла голову и встретилась с лукавым изучающим взглядом. Темно-зеленые, совсем как у Флавия глаза, смотрели пристально, на пухлых, четко очерченных губах играла снисходительная улыбка. Он что, заигрывает? Крепкий народ, эти мужики! Ещё из могилы не полностью вылез, а уже глазки строит и белёсые брови домиком складывает.

– Мы с Александрой прибыли в ваш город из Кафы.

– Надеюсь, ради меня? – подмигнул юный последователь Дон Жуана. Или предшественник? С этими перемещениями во времени и запутаться немудрено.

– Вижу тебе значительно лучше, Понтий.

К постели брата подошёл Флавий, щедро раздавая всем присутствующим по грозному предупреждающему взгляду, но, несмотря на это, Василина была уверена – легат за напускной строгостью прячет настоящую радость при виде поправляющегося Понтия.

* * *

– Здрав будь, брат мой. – Флавий присел на скамейку у стены и со вздохом вытянул длинные ноги. – Боги благосклонны к тебе, раз забрали со скорбной дороги к Аиду. Как ты себя ощущаешь? Есть ли внутренние силы?

– Славься победами, брат. – Понтий слабо улыбнулся. – Благодарствую за заботу. Мне уже лучше, и силы прибывают. Говорят, я уже возвращался со скорбной дороги, но я не помню. Пелена на разуме..

– Возвращался-возвращался, – подтвердила Саша, брякая подносом с едой для больного о лавку. – И даже руки распускал.

– Куда распускал? – нахмурились разом мужчины и обменялись удивлёнными взглядами.

– Не помнишь? – Потапова подхватила раненого подмышки, рывком приподняла, и, удерживая одной рукой, сунула парню под поясницу тюфячок, набитый травами. – Так нормально?

Парень обалдевшими глазами пялился на деловитую "целительницу" и, похоже, не мог сообразить, что она от него хочет и о чем спрашивает.

– Ты ж меня вчера за зад щипал, пока я тебя водой поила. – Потапова для убедительности хлопнула себя по пятой точке пятидесятого размера, отчего Понтий поперхнулся воздухом, закашлялся и так покраснел, что его пришлось побрызгать водичкой, чтобы немного охладить и привести в чувство.

Флавия вид смущенного брата умилил, и суровое лицо грозного военачальника смягчилось непривычной улыбкой.

– Ох и дева! И на кухне умела, и врачует лучше любого мужа, и словами бьёт, словно Зевс молнии мечет!

Саша изобразила подобие реверанса, чем ещё больше развеселила легата. Отсмеявшись, он поднялся с лавки, подошёл к ложу брата и склонил голову.

– Не сердись на целительницу, Понтий. Умом скорбна дева, но добра и умела в делах.

– Ааа.. – Понтий облегчённо выдохнул, понятливо закивал головой и с сочувствием посмотрел на мрачную Потапову, застывшую с миской бульона в руках.

– Уважаемый легат! Вам срочное донесение. – Перед Флавием бухнулся на колени запыхавшийся мужчина в пыльном хитоне. Вид у гонца был встревоженный и откровенно изможденный, словно он долго и быстро бежал, торопясь донести важную весть.

Василина без раздумий плеснула в небольшую миску чистой воды и протянула сидящему на полу мужчине. Он недоверчиво посмотрел на девушку, затем на легата и, получив безмолвное разрешение, выхватил миску и жадно выпил все до капли.

– Пройдем, гонец. – Легат направился к выходу, мужчина на заплетающихся ногах проследовал за ним.

Вскоре они прошли под окнами лазарета, и до девушек донеслись отрывочные фразы их разговора, из которых следовало, что варвары переместились из одного места в другое.

Подруг эта информация не сильно заинтересовала. Подумаешь, раньше сидели у озера, а теперь ушли в горы. Захотелось людям сменить обстановку. Тем более, из разговора было понятно, что горы, в которых теперь тусило варварское войско, дальше от города, чем озеро, значит и эти самые варвары, в итоге, отдалились на целый день пути. Это ведь хорошо?

– Ничего вы, девы, не разумеете в военном деле, – заметил Понтий, выслушав умозаключения Васи и Саши. Парень с удовольствием выпил бульон, принесённый Потаповой, и теперь сидел в окружении подушек и задумчиво теребил край лёгкого покрывала. – Гунны – наши давние и свирепые враги. Они хитры и искусны в своих набегах, иначе бы мы их давно одолели. Раз они ушли от озера, значит задумали лихое, и нам нужно выяснить, что именно.

– Кому это – нам? – прищурилась Потапова, да и Василина, честно сказать, насторожилась.

Кто знает этих древних греков и римлян, может, у них в порядке вещей засылать бело- и краснокудрых шпионов в тыл врагам. И глазом моргнуть не успеют, как окажутся среди злых и диковатых варваров.

– Не ваша печаль это, целительницы, – безмятежно протянул Понтий и погрузился в глубокие размышления. Он беззвучно шевелил губами, чертил пальцами в воздухе невидимые схемы и явно не замечал ничего вокруг.

А подружки что? Им даже лучше от его рассеянности. Собрались и переместились в другой конец лазарета, туда, где лежали самые тяжелые раненые. Правда, стараниями девушек, некоторые из них уже не были безнадежными. Молодые сильные организмы, получив минимальный уход, стремились выздороветь и ничего с этим поделать не представлялось возможным.

– Эльпида нас убьет, – вздохнула Василина, когда мимо них бодро проковылял ещё вчера лежачий больной. Мужчина улыбнулся девушкам, прикоснулся ладонью к области сердца и склонил голову. Поблагодарил.

– Точно убьет. – Саша с тоской посмотрела на группу раненых, которые встать пока не могли, зато организовали посиделки на своих лежанках и вовсю травили веселые байки, оглашая гоготом уголок "тяжёлых".

– Саш, ну вот что мы должны сделать? Спокойно смотреть, как люди умирают?

– По мнению Эльпиды – да.

Подруги вышли на улицу и присели в тени казармы. Мимо ходили, бряцая оружием и лошадиной сбруей, воины. Некоторые с интересом поглядывали на девушек, другие их даже не замечали, полностью сосредоточившись на своих делах.

– Вот вы где, бедовые, – тяжелая клюка Эльпиды стукнула о каменную приступку, и целительница с преувеличенным кряхтением опустилась рядом с Василиной. – Рассказывайте, чего еще натворить успели?

– Мы?!! Ничего мы не творили! – Саша, конечно, говорила с жаром и вид имела возмущенный, но Эльпиду это нисколько не убедило.

А когда к троице подошел главный и он же единственный врач Александрий, и, хоть и с неохотой, но подтвердил, что многим раненым, и особенно Понтию намного лучше, Эльпида так посмотрела на девушек, что они непроизвольно отодвинулись от нее подальше.

– Пустозвонки легкоголовые. – Эльпида покачала палкой на весу, вздохнула и со стуком опустила свое устрашающее оружие.

– Ааа? – Потапова разинула рот. – Вась, кто мы?

– Врунишка ты, говорит, – "перевела" Василиса, а Саша обиженно нахмурилась.

– А почему сразу я?

– А кто? Ты у нас главный лекарь, а я так… На подхвате.

Саша обижено насупилась.

– Ладно, что с вас взять… - неожиданно мирным тоном протянула пожилая целительница. – Молодые, глупые, жизни не видавшие..

Подруги вскинули головы и согласно, хоть и вразнобой, закивали.

– Мы не специально, правда. – Василина заискивающе посмотрела на Эльпиду. – Сначала хотели, как лучше, потом уже не хотели, но оно как-то само всё закрутилось, и от нас уже ничего не зависело.

Пока девушки беседовали с Эльпидой, во дворе казармы начало что-то происходить. Среди воинов прошла волна оживления, они собрались в несколько групп и явно обсуждали горячую новость. Кто-то смачно выругался, пара молодых ребят сорвались с места и, бренча оружием, помчались в здание казармы. Ещё трое быстро вышли через ворота, ведущие в город, а самый маленький "легионер" со всех ног кинулся в сторону порта.

– Вась, что происходит? – Саша беспокойно вытянула шею, покрутила головой и охнула, когда совсем рядом, чуть не задев ее висящим на поясе мечом, пробежал один из воинов.

Эльпида наблюдала за этой суетой с печальной полуулыбкой на губах, и Василина готова была поклясться – старушка знает гораздо больше, чем показывает, но отчего-то не собирается их просвещать в этом вопросе.

- Идите, девы, домой. Видите – не до вас сейчас.

Глава 12

Выбеленная жгучим солнцем пыль густым облаком поднималась при каждом шаге девушек. Несчастный Спартак не успевал прочихаться и, в конце концов, уселся посреди дороги, растер лапами по морде грязь, да и завыл обижено. Василина его прекрасно понимала. Изнеженное создание не привыкло к условиям античного города и требовало привычного комфорта.

– Иди ко мне, горемычный, – Саша подхватила тщедушное тельце, прижала к груди и почесала йорика за ухом. – Ой, уже колтуны сбиваются. Тебе бы к грумеру, бедненький мой. Ну ничего, сейчас домой придем, искупаем тебя.

– Чем ты его мыть собираешься? – Василина подмигнула Спартаку, мол, держись, пацан, прорвёмся. – Настоем мыльного корня?

– Вот ещё! – фыркнула Потапова. – Его таким нельзя мыть. У него свои шампунчики и бальзамчики.

– Ты таскаешь с собой собачью косметику?

– А почему нет? Это мы с тобой можем пучком травы помыться, а Спартак – создание нежное, понимать нужно!

Саша, неуклюже загребая неудобными сандалиями пылюку, потопала дальше. Вася тоже двинула вперед, втайне мечтая, чтобы и ее, как Спартака, кто-нибудь, понес на ручках.

– Приветствую, светлые девы! – из-за угла городской бани выскочил, как черт из табакерки, недавний знакомый девушек архитектор и художник Аполлон какой-то-там.

– Здрасьте, – Потапова невозмутимо "обрулила" улыбающееся препятствие, и вернулась на маршрут.

Василина сдержано кивнула мужчине и повторила маневр подруги, но от Аполлона оказалось не так просто отвязаться.

– Наслаждаетесь видами города? – пухленький тезка бога света пристроился по левую руку от Саши, с восхищением посмотрел на недовольного Спартака, и ткнул пальцем в сторону одного из зданий. – Правда, красиво? Я руковожу работами по украшению города к празднику богини Афродиты.

Возле небольшого квартального храма, расположившегося у входа на центральную площадь, кипела работа. Мальчишки подводили к учреждению культа запряженных в лёгкие повозки осликов, привязывали их к специальным столбам и выгружали на землю большие охапки свежей травы и ветви деревьев. Другие ребята забирали траву, заносили в храм и рассыпали ее по каменному полу, а из веток вязали свежие веники, и развешивали их на внутренних и внешних стенах.

На площади, куда девушки попали так же в сопровождении Аполлона, происходило то же самое – пучками трав и веток украшали все здания, а в центре, прямо на пыльных плитах закладывали костры и устанавливали торговые палатки. Подготовка к празднику шла полным ходом.

– Ну как вам? – Аполлон светился от гордости, не забывая кидать ласковые взгляды на Спартака. – Правда, славно получается?

Вася, оправдывая хорошее воспитание, скромно отвела глаза и уклончиво пожала плечами, ну а Потапова, дитя истинных пролетариев, разводить реверансы не стала, а просто и понятно сказала то, о чем думала:

– Вы бы лучше убрались тут! Пылюки развели в городе – ступить некуда. Был педикюр, и нету педикюра. Не пятки, а кошмар.

Аполлон не сразу понял, о чем речь, но после ёмких, буквально в двух словах, объяснений, растерянно посмотрел на небо.

– Так ведь на всё воля Зевса. Дождя не было с самого посева. Земля сохнет и мельчится. – Аполлон нагнулся, взял щепотку белой пыли и растер ее между пальцами. – Мельчится…

– Тоже мне проблема! – отмахнулась Саша. – Разошлите мальчишек по улицам, пусть водичкой побрызгают дорогу. Вода прибьет пыль и воздух будет чище. А то невозможно же… Спартак, вон, дышать не может.

В доказательство своих слов Саша сунула под нос растерянному Аполлону грустного пёсика с мокрыми дорожками слипшейся шерсти под глазами.

– Бедное создание… - архитектор расторгался и осторожно провел пальцем по покатому лбу Спартака, потрогал заколку на челке и окончательно растаял, когда пес дружелюбно лизнул его руку. – Чудо! Просто чудо, а не животное!

Распрощавшись с античным любителем собак, девушки добрели по раскаленным улочкам до дома легата, где первым делом устроили банный день. Терму легата топить не стали – и так жарко, но воды с помощью слуги-мужчины нагрели вдоволь.

Для помывочных нужд летом воду кипятили в большом чане прямо во дворе, а потом носили вёдрами в терму, где наливали в кадушку с холодной водой и, таким образом, получали водичку нужной температуры.

– Как у бабули в деревне, – пропыхтела Саша, вылив второе ведро кипятка, и без сил опустившись на лавку в помывочной. – Там тоже, пока сообразишь помыться, вспотеешь три раза, а устанешь так, что и не вспомнишь – зачем это вообще затеял.

– Ничего, – Василина поставила медный ковшик с заваренными горячей водой травами на верхнюю полку, чтобы ненароком не обжечься. – Зато после баньки чувство такое, словно заново родился. Но суеты и правда много.

Первым мылся Спартак.

Саша экономно взбила шампунь в отдельной посудине и тщательно намылила своего питомца.

– Вот так, мой маленький! Вот так, сладенький! Будет чистым маленький! Чистым-чистым, сладенький! А тетя Васька пусть завидует! Я ей твоей шампуньки не дам, не бойся! И бальзамчика не дам, его всего пол-флакона осталось.

– Больно нужно! – хмыкнула Василина. – Я и с травками уже неплохо управляюсь. Волосы привыкли и даже, кажется, лучше выглядят без всей нашей современной химии. А тебе, Саш, я смотрю, замуж пора, да ляльку скорей заводить.

– Чего это? – Саша выпрямилась, посмотрела на Василину и опять засюсюкала над "красивым" мальчиком, больше всего сейчас похожим на мокрую канализационную крысу.

– Того это, – передразнила подругу Вася. – Материнский инстинкт играет, говорю.

– Пусть играет, – Потапова чмокнула Спартака в черную пуговку носика, вытерла и отправила отдыхать в предбанник. – Хуже, когда у женщины вообще нет инстинкта. Ей, считай, повезет, если муж тоже не особо за детьми страдает. А если будет требовать, а она не хочет? Что тогда?

– Такие вещи "на берегу" выясняют, а не после свадьбы.

– Всякое бывает… - философски заметила Саша, достала пучок трав из ковшика и вручила Васе. – Потри спину.

После помывки подруги совсем разомлели и прилегли отдохнуть на широких лавках.

– Вась, видела, как легат сегодня зыркал, когда Понтий тебе улыбнулся?

– Не придумывай… - зевнула Василина.

– Я и не придумываю. Нравишься ты ему, подруга.

* * *

Василина прикрыла глаза, но, если на Потапову снизошло вдохновение поболтать, то такие мелочи, как нежелание собеседника общаться, уже не принимаются в расчет.

– Вась, а Вась… Ваааася!

– М?

– Не мычи. Поговори со мной.

– О чем? – Василина нехотя приоткрыла глаза, посмотрела на бодрую, как полугодовалый щенок лабрадора, подругу, вздохнула и села на лавке, пряча зевок в кулак.

– Как о чем? О легате же!

– А что с ним? По делам ушел, куда – не сказался.

– Сказался-не сказался… Слушай, а ты неплохо ассимилируешься. Балакаешь по-древнему. – цокнула Саша. – Но я сейчас не про военные дела. Ты лучше скажи – классный же мужик?

Вася закатила глаза. В некоторых вопросах подруга проявляла такую въедливую настойчивость, что отвязаться от ее вопросов было не проще, чем отмыть руки после разделки копчёной скумбрии. Без мыла, стирального порошка и прочих вспомогательных средств.

К тому же, своими намеками Саша, сама того не зная, наступала на больную мозоль Васе, которая всеми силами гнала из мыслей образ статного рыжеволосого мужчины.

Как так вышло, что он за весьма короткий срок незаметно проник и прочно устроился в центре тайных девичьих грез? Скорее всего, виновата в этом назойливая убежденность Шуры, что между Васей и Флавием возможны романтические отношения. Всем известно – если человеку постоянно твердить о чем-то, то, в конце концов, он начнет думать об этом и даже может приписать себе чужие мысли и желания.

Что далеко ходить – взять даже историю Васиной соседки и ее подруги. Соседка, симпатичная черноглазая Аня, из квартиры которой постоянно доносились запахи разнообразных пирогов, без памяти влюбилась в парня. Познакомились они, когда Аня завела собаку. У Антона тоже был пёс, и молодые люди быстро подружились, начали гулять вместе, позже появились и чувства. И Аня, не в силах совладать с романтическими эмоциями, целыми днями рассказывала подруге о том, какой Антон положительный, хороший, красивый. Как заботится о ней, дарит подарки, встречает из института и помогает таскать продукты из супермаркета.

Подруга слушала-слушала, да и решила завести себе собаку и присоединиться к прогулкам парочки. Впервые заметив, что подружка кокетничает с ее парнем, Аня знатно удивилась, но ещё больше поразило ее то, как ситуация, в итоге, разрешилась.

Нет, парниша не ушел от неё к подруге. Он в один прекрасный день оставил Ане своего пса – взрослого кобеля породы кане корсо, и уехал из города, прислав невнятное сообщение с извинениями и просьбой позаботиться о Малыше.

Так и живёт теперь Аня с двумя собаками в однокомнатной квартире, по-прежнему печет пироги и иногда встречается за рюмкой чая с подругой, которая как-то призналась ей, что влюбилась в Антона, наслушавшись бесконечного Аниного "он самый лучший".

– Ау! Вась, ты тут? – Потапова со смешком пощелкала пальцами перед носом задумавшейся Василины. – Прием-прием!

– Да тут я, – отмахнулась Василина. – Вспоминала соседку свою..

– Эх, Васька… Так ты никогда замуж не выйдешь… Даже боюсь предположить, как в твоей голове после конкретного вопроса о легате появилась соседка.

– Как-как. Женская логика. – пояснила Василина.

В дверь термы осторожно постучали. Залаял потревоженный Спартак.

– Уважаемые целительницы… Вы закончили омовение?

– Привет, Дим. – Саша открыла дверь и впустила робкую прислужницу внутрь. – Что-то случилось?

Девушка нервно повела плечами.

– От препретора человека прислали. К ужину у нас гости, нужно многое приготовить… А вы так умелы в кухонном деле. Я подумала – может, захотите, помочь мне с кушаньями? Если нет, то приглашу других женщин.

– Не нужно никого звать, Димитра, – Василина поднялась с лавки. – Мы с удовольствием поможем. Беги пока, разводи огонь в очаге, мы сейчас придем.

Подруги быстро привели в порядок терму, развесили на просушку мокрое белье и отрезы ткани, служившие им полотенцами, после чего отправились на кухню легата, где уже весело играл языками пламени огонь в очаге.

– Ну-с, – потерла ладошки довольная Шура, – что у нас в меню?

– Где? – переспросила Димитра и заглянула в один из кувшинов на столе. – Здесь? Тут масло, а вот тут вино.

– Ладно, Дим, не парься. Разберемся.

– Не парься? – старательно сморщила лоб девчушка, а Саша с досадой посмотрела на смеющуюся Василину.

– Смешно тебе? Помогла бы лучше!

– Я готова! – козырнула ладонью Вася. – Что прикажете, мой капитан?

Потапова крутанулась на пятке, после чего прошлась по кухне, заглядывая во все миски и кувшины, присвистнула при виде туши то ли барана то ли козы, и замерла напротив интересной штуковины, представляющей из себя два больших круглых камня, уложенных друг на друга и снабженных дыркой наверху по центру и ручкой.

– Это то, что я думаю? – поинтересовалась она у заинтригованных ее поведением свидетелей.

– Не знаю, о чём именно ты думаешь, а это жернова, – пояснила Вася.

– Жернова… У них уже есть мука?

– А ты как думаешь? Раз есть жернова, значит что-то в них перетирают.

– Это-то понятно. Меня интересует – достаточно ли у них муки или ее только изобрели и каждая грамулька на вес золота. – Саша поманила прислужницу ближе. – Дим, а для чего вам эта штука?

Димитрия с готовностью бросилась в один из углов кухни, достала большой горшок с широким горлом, сняла защитную тряпицу и показала подругам зерно, похожее на пшеницу.

– Вот. Сюда засыпаем, – она кинула жменю зерна в круглое отверстие наверху, – За ручку крутим, – верхняя часть жернова со скрипом и скрежетом повернулось вокруг своей оси, – и вот, мельченное зерно выходит.

Откуда-то снизу в подставленную плошку посыпалась перетертая пшеница, отдаленно напоминающая грубую муку.

– Круть! – Саша хлопнула в ладоши. – Ну что, девки, поздравляю! У нас на ужин будет бешбармак.

* * *

Димитрия обрадовалась возможности угоститься новым блюдом, и, подбадриваемая командами и похвалами Шуры, заметалась между кухней и кладовой.

– Яйца не забудь! Ага, молодец. Не-не, куда столько? Тащи корзину обратно, я взяла, сколько нужно. Слушай, а другой соли нет? Больно грязная она у вас… Ну нет, так нет. А как ты эту хре… ой! Как ты эту штуку поворачивала? Тяжёлая, зараза!

Вскоре кухня превратилась в филиал сильно загруженного ресторана почти высокой кухни. Командовала процессом, конечно, Потапова.

Первым делом она выловила и заставила идущего по своим делам слугу-мужчину нарубить мясо, сложить его в большой котел и залить водой.

Варить бульон решили во дворе, чтобы не парить сильно в доме. За костром и мясом назначили следить мелкого мальчонку, заманив его на ответственный пост несколькими карамельками. Ребенок пришел в полный восторг от незамысловатого угощения, и Василина, не сомневаясь ни минуты, выгребла из бокового кармана рюкзака все мятные леденцы, припасенные на случай укачивания в транспорте.

Пока Василина разбиралась во дворе с костром, котлом и мальчиком, Саша организовала на кухне активный рабочий процесс.

Приглашенная для помощи молчаливая женщина молола и просеивала муку, Димитрия ловко нарезала тонкой соломкой подкопченное мясо, вареные яйца и свежий зелёный лук, а Саша, сделав из пучка тонких прутьев примитивный венчик, деловито вымешивала в глиняной миске некое подобие майонеза.

– Расчехляй, Васёна, рюкзак, выворачивай карманы. Что там у тебя есть из приправ?

– Твоими стараниями – почти ничего, – вздохнула Василина, но послушно полезла проверять запасы.

– Опачки! А это что? – Саша с восторгом воззрилась на небольшую яркую тубу в руках подруги. – Чипсы? Поройся ещё, может и пиво там есть.

– Нет, пива точно нет. Я его не люблю, ты знаешь. А чипсы я на экскурсию брала, тебя подбодрить, если устанешь.

– И что ж не подбодрила?

– Забыла про них.

– Ладно, чего уж теперь, – отмахнулась Саша. – Но сейчас ты очень кстати их нашла. Давай, выкладывай воооон на то плоское блюдо.

– Саш, может не надо?

– Надо, Вася, надо.

Из чипсов Шура быстро наделала закусок, выложив на обезвоженные пластины картофеля смесь из протертого овечьего сыра, пряных трав и майонеза.

– Пусть только попробуют гости не оценить наши старания! – воодушевленно помахала ножом раскрасневшаяся Саша.

Девушки нарезали, варили, обжаривали, замешивали, раскатывали и раскладывали угощение несколько часов.

К вечеру Василина почти не чувствовала рук и ног от бесконечной толкотни возле очага и стола, но ее поддерживала мысль о том, как удивится и обрадуется Флавий, попробовав то, что они с Сашей для него приготовили.

Бабушка, приучая маленькую Василину к домашнему труду, часто приговаривала, что готовить для своего мужчины – особое удовольствие. Смешливая девчонка тогда заливалась попеременно то хохотом, то слезами, когда овощечистка выскальзывала из неловких пальцев, или терка больно ранила кожу. Ну какое же это удовольствие – несколько часов плясать возле плиты, то и дело обжигаясь и потея от жара сковородок?

Став старше, Вася тоже не горела желанием совершенствовать кулинарные навыки. Так… супчик какой-нибудь по-быстрому сварить или гарнир к сосискам. А то и вовсе ограничиться кефиром или овощным салатом на ужин, так как готовить для себя было откровенно лень.

Но сегодня Вася поймала себя на мысли, что ей действительно нравиться готовить для мужчины, причем не для какого-то абстрактного, а для вполне конкретного Флавия.

– Вась, как мясо доставать будем? – Саша бесцеремонно влезла в мысли подруги. – Димка говорит – у них нет шумовки. И вилки для мяса, похоже, ещё не изобрели. Спрашиваю у неё, как мясо достать из котла, а она твердит, что мужчины мечами выуживают, представляешь? Мы варили-варили, старались, а они туда мечом, которым голову кому-то рубили, залезут. Брр!

Василина осмотрела всю кухню, пытаясь представить, чем можно спасти мясо от превращения в тушёнку, и ее взгляд остановился на далекой прародительнице кочерги.

Увесистый металлический прут с загнутым концом тщательно отмыли от налипшей золы и нагара, протёрли уксусом и приступили к делу.

Большие куски хорошо разваренного мяса Саша ловко выхватывала из кипящего бульона и раскладывала на огромном блюде, а Василина присыпала их смесью соли, приправ и рубленой зелени.

Отваренные кусочки теста уложили вокруг мяса, бульон разлили в небольшие миски, напоминающие традиционные пиалы и расставили всю эту ароматную красоту на столе.

– Уважаемый легат дома, – возвестила Димитрия аккурат в тот момент, когда Василина поставила последнюю глубокую тарелку с салатом на стол.

Флавий вошёл в комнату в сопровождении целой делегации. Трое мужчин и две женщины, одна из которых была не старше Димитрии, с удивлением рассматривали необычный стол, который девушки не поленились украсить букетами цветов и сделанными на скорую руку полотняными салфетками. Каждую салфетку Василина скрутила в рулон и скрепила гибкой веткой красиво цветущей лианы, вроде клематиса. Получилось очень нарядно и, в какой-то мере, изысканно.

– Флавий, друг, почему о твоих приемах ещё не ходят легенды? – один из гостей, солидный, высокий мужчина, показавшийся Василине знакомым, обошел стол по кругу, разглядывая блюда и украшения.

– Уважаемый препретор, я и сам впервые на таком приеме, – довольно хмыкнул легат, взглядом поблагодарил девушек и пригласил гостей к столу.

Из кухни, где Вася, Саша и Димитрия устроились, чтобы тоже немного подкрепиться, были прекрасно слышны голоса, восхваляющие гостеприимство хозяина дома, и девушки, выслушивая комплименты, то и дело обменивались довольными улыбками.

– Флавий, клянусь Зевсом, я перекуплю твою кухарку! Такой доброй еды я не пробовал ни на одном самом богатом приеме!

Василина захихикала и ткнула Сашу локтем в бок.

– Слышь, Саш. Тебя купить хотят. Почем кило Потаповой?

Саша зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос, а Василина и вовсе решила от греха подальше выйти во двор через заднюю дверь кухни. Но прежде она сложила несколько тарелок с заранее отложенной едой в корзину и взяла небольшой кувшин с заваренным травяным чаем, подслащенным медом.

Во дворе она подозвала мужчин-работников и раздала им тарелки, поблагодарив за труд.

Вернувшись на кухню, Василина сразу обратила внимание на изменившуюся атмосферу. И Саша и Димитрия сидели, как на похоронах и старательно прятали глаза.

Что могло случиться за такое короткое время?

– Ладно, Флавий, твоя взяла! Не хочешь отдавать кухарку – и не надо, но так и знай – после того, как моя дочь войдёт хозяйкой под твой кров, я каждый день буду к вам приходить ужинать!

Дружный взрыв смеха после этого заявления и весёлый голос легата, поддерживающий идею главного городского начальника, заставил Сашу шмыгнуть носом и ниже склонить голову. А Вася без сил опустилась на порог, который едва успела переступить и пустым взглядом уставилась перед собой.

Глава 13

– Нет, ну какой мерзавец, а? Скажи, Вась? Не молчи, пожалуйста! Дим, ну хоть ты скажи – козел же ваш уважаемый легат?

Прислужница испуганно шарахнулась в угол спальни и прикрылась руками.

– Нельзя такие слова говорить! Нет-нет! Не животное! Не плохой!

– Вот те раз! Приехали! А кто он, по-твоему? Морочил голову нашей Васе, а сам другую замуж позвал!

– Морочил? – Димитрия выглянула из угла и вопросительно посмотрела на злющую Сашу и отрешенную Василину.

– Да, морочил! Обещал ввести под свой кров хозяйкой, по-вашему. А сам… козел!

– Нет-нет, не мог уважаемый легат звать вас хозяйками под кров, уважаемые целительницы. Не мог! Ещё две весны назад был сговорен брак с дочерью препретора. Ждали брачного возраста невесты. Сейчас она вошла в возраст и, значит, брак можно заключать.

Саша нехорошо прищурилась и сжала кулаки. Казалось, ещё немного, и от ее свекольно-красных щек повалит пар.

– Это что же значит? У него есть невеста, а он вовсю Ваську нашу окучивает? И вот кто он после этого?

– Саш, – подала голос Василина, – а ведь Дима права… Не звал меня Флавий замуж и не обещал ничего, кроме покровительства.

– Покровительство? – выхватила знакомое слово из речи Василины Димитрия. – Это можно, это разрешено.

Высказавшись, прислужница выползла из угла и уселась на своей лежанке. Скрестила ноги по-турецки, устроила узкие ладошки на коленках и доброжелательно улыбнулась.

– Я, если не найду себе доброго мужа, тоже хотела бы такого покровителя, как уважаемый легат. Он сильный и справедливый, не жадный. Хороший покровитель, вам повезло, целительница.

– Димка… ты же ещё ребенок… Как ты можешь мечтать о таком? – Василина сокрушенно покачала головой. – Легат тебе в отцы годится по возрасту.

– Ничего я не ребенок! – обиделась девушка. – Крови третью весну зря роняю… У моих подруг уже по двое детишек, или, хотя бы, по одному. Я тоже мужа хочу! Только доброго!

– Лыко-мочало, начинай сначала, – вздохнула Саша и присела возле Василины. – Ты как, подруга? Может, принести что-нибудь? Чего ты хочешь?

– Я домой хочу, Саш.

Ночью Василина долго лежала без сна и размышляла о странном и непонятном для современного человека устройстве общества. Ей с самого начала показалась нежизнеспособной Сашина идея найти здесь мужчин. В древнем мире место женщины было немногим выше плинтуса, а предназначение полностью соответствовало этому месту. Сиди тихо, не отсвечивай, исправно рожай детей, веди хозяйство и не мешай мужу "покровительствовать". Замечательная жизнь ждала девчушек, едва начавших "ронять крови".

Приплюсуем сюда то, что Василина уяснила после экскурсии – мезальянсных браков в древнем обществе не было в принципе. Не женились богатые и влиятельные мужчины на простушках и бесприданницах. В любовницы – всегда пожалуйста, а замуж – только по договору и только со взаимной выгодой для обеих сторон.

И вроде все умом понимала… что не пара они и никакого будущего у них быть не может… Но на сердце все равно обосновалась тяжесть, а в душе поселилась грусть.

Измучившись до предела, Василина задремала под утро, и почти сразу ее разбудил звонкий голос Димитрии.

– Уважаемые целительницы, пора вставать! День богини Афродиты наступил!

– Димка, тебе никто не говорил, что так орать в пять утра опасно для здоровья? Можно ненароком удариться обо что-то, например, об эту табуретку. – Потапова с трудом подняла голову и потерла глаза, награждая растерянную Димитрию сердитым взглядом.

Девушка переминалась с ноги на ногу и явно не понимала, почему ее ругают. По прикидкам Василины, она и половины слов, сказанных Сашей, не знала.

– Так ведь праздник же… – нерешительно протянула она, наконец. – День Афродиты…

– Ну день и день… Подумаешь! Я у нас и на Новый год в такую рань не поднимаюсь.

– Новый год? – заинтересовалась прислужница. – Это у вас праздник такой в Кафе? Добрый? Расскажете про него?

– Сколько вопросов с утра, – простонала жалобным голосом Потапова и тяжело поднялась с лежанки. – А кофе не дают… Ладно уж, горе мое, рассказывай, зачем подняла нас ни свет ни заря. Вась! Харэ прятаться под одеялом, мы знаем, что ты там! Выползай. Будем весельем лечить тоску после разочарования в мужиках.

Деваться было некуда, пришлось Василине вставать и плестись умываться.

Плохое настроение после неожиданной побудки слегка развеялось на улице, куда их вывела торжественная до невозможности Димитрия.

Солнце ещё не успело подняться высоко, и на лугу за домами лежала прохладная роса.

– Успели, слава Зевсу! – возликовала прислужница и, как была босая, побежала по высокой траве. – Смелее, целительницы!

Василина и Саша переглянулись, скинули неудобные босоножки и побежали следом. Это оказалось очень весело – мчаться ни о чем не думая по мокрой траве, убегая от жарких лучей солнца к крутому обрыву над морем. Возле самой кромки Димитрия остановилась и принялась рвать разноцветные полевые цветы, ещё не спрятавшие нежные лепестки от жары в бутоны.

– Дим, зачем нам цветочки? Венки плести будем? – Саша сразу включилась в дело, а Василина немного прошла вдоль берега, отмечая, что таких любительниц побегать с утра пораньше на лугу собралось не мало.

Девушки ходили, собирали цветы и травы. Некоторые плели венки на ходу, другие усаживались с набранными охапками в кружок и под незатейливые приговоры "пусть всегда будет лето, я и любимый", плели свои украшения.

– Слышь, Вась, я рассказывала, как у бабки на Купалу через костер прыгала? – Саша выплюнула травинку и потуже скрутила непослушный стебель цикория в своем венке.

– Раз двадцать уже и, заметь, во всех подробностях. Даже в тех, которые я совершенно не просила.

– Ты про Петьку? Да… вот это было приключение… – Потапова прикрыла глаза и мечтательно улыбнулась.

– Сашка!

– Все-все, молчу. Я ж не про то совершенно. Просто хотела сказать, что тоже венки пускали, гадали ещё чОта по ним..

– Димка наша тоже, кажется, гадать собралась, – мотнула головой Василина в сторону довольной девушки с большим красивым венком на голове.

Вася сплела себе небольшой аккуратный венок из двух видов цветов, Саша – большущий, разноцветный и пушистый от обилия диких злаков.

А потом все дружной цепочкой, ойкая и обрушивая вниз тонкие струйки песка и сухой земли, спустились к морю и взобрались на огромный валун, о который каждые несколько секунд бились большие волны неспокойного моря.

Димитрия и другие девушки ещё попели свои простые заговоры на счастливую судьбу, добрых мужей и сытую жизнь, после чего закинули свои венки далеко в море и принялись наблюдать за ними.

Василина и Саша тоже бросили. Все венки смешались в кучу, покружились на месте и начали расплываться в разные стороны, но налетевшая крутая волна накрыла их, вызвав пораженные вскрики присутствующих.

Волна ушла, а на том месте, где секунду назад кружились не меньше двадцати венков, осталось всего два – Сашин и Васин. Позже из глубины всплыла ещё пара, но они были настолько потрепанными, что не представлялось возможным определить, чьи они.

Василина испуганно отшатнулась в сторону – все девушки попадали на колени и воздели руки к небу. Некоторые плакали, и от этого появилось ощущение надвигающейся беды.

* * *

Произошедшее произвело на подруг гнетущее впечатление, и домой они возвращались в полной тишине, стараясь не отставать от всхлипывающей Димитрии.

На вопросы девушка не отвечала и лишь начинала сильнее плакать и прятать лицо.

– Димуль, ну прекрати ты реветь! Иди ко мне, – Саша оббежала рыдающую прислужницу и поймала в объятия на пороге дома легата. – Эх, девчуля… Ничего же страшного не произошло! Знаешь, сколько раз у меня эти венки тонули? Да, считай, постоянно. Я и внимания не обращала на это. Бросила в воду, да и пошла веселиться.

Димитрия убрала руки от заплаканного лица и недоверчиво посмотрела на Сашу.

– Целительница не обманывает?

– Нет конечно! – Василина подхватила девушку под руку с другой стороны и повела на второй этаж, в комнату. – Пойдем-ка собираться на праздник. Кстати, у меня для тебя есть подарок.

– Подарок? Дар? Для меня? – оживилась прислужница.

– Для тебя. – Василина усадила Димитрию на лежанку, взяла свой рюкзак, заметно полегчавший за последнее время, и открыла боковой карман. – Где же вы… Ага, нашла!

Из кармашка появились длинные латунные серьги, которые девушки купили на ярмарке мастеров у входа в Херсонес Таврический.

– Это мне? – поражённая Димитрия, явно не веря происходящему, с благоговением погладила ажурную поверхность украшения.

– Тебе, Дим. Носи с удовольствием. Мне кажется, они тебе больше пойдут, чем мне.

Неожиданный подарок вернул девушке хорошее настроение, и вскоре дом наполнился привычной утренней суетой. Прислужница летала птичкой, успевая и разжечь очаг, и "наколотить" смесь для омлета, и проконтролировать, как во дворе закладывают костер под большим чаном для воды – перед праздником нужно было помыться.

Легата Василина, к счастью, сегодня не повстречала. Димитрия сказала, что его вызвали в казармы ещё до восхода, считай – ночью. Она же передала его приказ не ходить сегодня в лазарет.

Не вернулся Флавий и к обеду, когда девушки переделав все дела и пообедав супом с галушками, отправились в терму. Димитрию, конечно, взяли с собой.

– Щас мы тебя приобщим к спа-процедурам, – многообещающе улыбнулась Потапова, а прислужница с опаской посмотрела на груду тюбиков в небольшой корзинке.

– Не бойся, Дим. – Василина открыла один из флаконов. – Понюхай. Правда, хорошо пахнет? Это пенка для умывания. А это – скраб для тела. Вот маска для лица. И эта тоже, только глиняная.

Чем больше Василина перечисляла названий, тем шире распахивались глаза прислужницы, но стоило налить немного геля на мягкую тряпочку и потереть лоб и щеки девушке, как шок на ее лице сменился искренним удовольствием.

– Оооо… - протянула она, размазывая ароматную пену с лица на шею и плечи, и даже попробовала её на вкус, чем вызвала смех подруг.

– Нет-нет, это не едят. – Вася протянула плюющейся Диме миску с водой. – Прополощи скорее рот.

Дальше – больше. Прислужнице вымыли волосы собачьим шампунем, нанесли на них собачий же бальзам и выдали сахарный скраб для тела с подробной инструкцией, как им пользоваться.

– Смотри, вот так набираешь и потихоньку растираешь, как бы массируешь. Поняла? Молодец. Давай сама, а то я с тобой и не помоюсь, – проворчала Саша, но сделала это скорее для порядка, а не потому, что не хотела помогать девушке.

На самом деле Потапову хлебом не корми, но дай кого-нибудь приукрасить. Профессия обязывает, да и нравилось ей заниматься внешностью, как своей, так и чужой. Василина давно научилась отбивать любые попытки подруги улучшить свой образ, но Димитрия подобным навыком ещё не обладала. Наивная античная девушка, что с неё взять.

Василина подавила улыбку, заметив, как прислужница опять тайком пробует на вкус скраб. Ну он хотя бы сахарный..

– Целительница, – Дима всё-таки заметила Васин взгляд, – можно спросить у вас?

– Спрашивай, конечно, – Василина расслабленно сидела на полке и не спеша втирала бальзам в волосы.

Потапова же зорко следила, чтобы драгоценное средство, выданное по случаю праздника, использовалось экономно.

– Почему у вас нет волос?

Подруги машинально и почти синхронно схватились за головы, испуганно посмотрели друг на друга и облегчённо выдохнули.

– Напугала, – засмеялась Саша. – Фух… думала сердце остановится. Ну и шуточки у тебя.

Димитрия почесала кончик носа, поправила темные пряди, слипшиеся от жирного бальзама, и покосилась на обнаженное тело Василины, точнее, на его нижнюю часть, и подруги моментально поняли, что она имела в виду.

– Аа, ты про эти волосы? – Потапова собралась хлопнуть себя по лбу, но вовремя вспомнила, что у нее на лице толстый слой омолаживающей маски. Хотя, на взгляд Василины, омолаживать там в их "слегка за двадцать" было совершенно нечего.

– Мы удалили все волосы с тела, – доверительно сообщила прислужнице Вася, не уточняя, что ещё три года назад прошла курс лазерной эпиляции. А Саша, живодерка и мазохистка в одном лице, регулярно сама себе делает процедуры с сахаром и воском.

После долгого и обстоятельного купания, девушки выпили чая, немного отдохнули и начали собираться.

Высушили волосы и, Сашиными стараниями, обзавелись причёсками. Диме заплели высокий колосок, от которого она пришла в полный восторг. Девушка вмиг стала старше, черты её лица приобрели строгое, аристократическое выражение. А когда Потапова взяла в руки карандаш для бровей и пудровую пуховку, девушка застыла в предвкушении, зато Василина предусмотрительно отошла подальше.

Саша только хмыкнула и занялась более благодарной клиенткой, а Вася освежила губы блеском нейтрального цвета и нанесла каплю консилера под глаза, чтобы скрыть следы бессонной ночи.

– Вроде готово, – Саша сосредоточенно закусила губу и осмотрела со всех сторон творение своих рук. – Ну красота же, правда Вась?

Василина кашлянула в кулак и отчаянно замотала головой. Вкусы у всех разные, а спорить с подругой – себе дороже. Тем более, что Димитрии, вроде, нравится. Хотя, может это ей карманное зеркальце так приглянулось? Уже битых двадцать минут девушка не могла отвести глаз от своего отражения.

Собирались девушки долго – делали прически, красились, одевались, примеряли украшения, и, когда они, наконец, вышли из дома, на улице уже начало темнеть.

Димитрия, облаченная в простой, но новый и удивительно подходящий ей хитон розового цвета, то и дело срывалась на быстрый шаг. Ей не терпелось скорее оказаться на центральной площади, но неторопливый шаг старших подруг заставлял сдерживать себя и подстраиваться под общий темп.

Василина, одетая в голубой хитон, преподнесенный Гераклидом, и Саша в нарядном пурпурном одеянии, понимающе переглядывались и улыбались, вспоминая, как сами когда-то торопились на школьную дискотеку.

* * *

Главная площадь встретила оживлённым шумом, неровным светом разнокалиберных жаровен, костров и факелов, и нестройным хором музыкальных инструментов. Людская толпа лениво перемещалась между временными лавками, в которых торговали едой, которую крикливые повара готовили тут же.

Уличные музыканты и пара танцовщиц развлекали праздных горожан, а в северной части площади заканчивали посыпать песком импровизированную арену для боя гладиаторов. Основные бои, по словам Димитрии, прошли ещё днём в городском амфитеатре, а на площади собираются разыграть потешные сражения, чтобы занять публику.

По периметру площади Василина заметила несколько богатых шатров и спросила у прислужницы, что в них.

– Шатры? Какие шатры? – Димитрия с трудом оторвалась от захватывающего зрелища – драки на деревянных мечах двух совсем молоденьких парней, быстро посмотрела в ту сторону, куда указывала Вася, и вернулась к созерцанию извивающихся в свете факелов тел. – Это семейные шатры уважаемых людей.

– Да? А зачем они тут?

– Чтобы отдыхать. – отмахнулась Димитрия, и Василине пришлось довольствоваться таким ответом.

– Слышала, Саш? Уважаемые люди могут устать от праздника, а тут раз! и очень кстати шатер под рукой.

– А чему ты удивляешься? Лешку моего вспомни!

– Это какого? Бывшего? Который после Эдика был?

– Не… После Эдика был Геша. А Леша после Костика и перед Денисом.

– Тьфу ты… запутала… Так что там с этим Гешей?

– Не с Гешей, а с Лёшей, – поправила Потапова. – Он постоянно удирал из компании в машине посидеть. Говорил, что нравится ему в одиночестве музыку слушать. Все веселятся, день города отмечают или день молодежи, а он фейерверки из машины смотрит. То ещё чудо, короче.

Саша внезапно засмеялась.

– Слушай, что подумала – если мы когда-нибудь вернёмся, и судьба нас с Лешкой сведёт на одной тусовке, я ему обязательно скажу, что он прям как древний грек. Причем, уважаемый.

Бой, так заинтересовавший Димитрию, закончился, и девушки пошли дальше, медленно огибая площадь по кругу.

– Это шатер препретора, – перечисляла прислужница, – вот тот – Гераклида, а за ним – нашего уважаемого легата.

Василина нервно оглянулась и схватила Сашу за руку вспотевшей ладошкой.

– Легат тут? Давайте пойдем в другую сторону. Я ещё не готова с ним встречаться.

– Нет, уважаемого легата, кажется, ещё нет. И препретор отсутствует. – Димитрия долго и внимательно рассматривала одежду и украшения горожан, а затем, наткнувшись в толпе на выступление юной танцовщицы, залюбовалась незамысловатыми движениями и весь её облик выражал полный восторг от происходящего.

Темные глаза девушки блестели и наливались непрошенными слезами от переизбытка эмоций, ноги ритмично отбивали дробь, вторя движениям загорелой заводной девчонки.

– Димуль, а ты откуда знаешь, что они ещё не приехали? – Василина все же опасалась неожиданной встречи с Флавием.

Не то, чтобы она его боялась и собиралась вечно прятаться по углам, скорее испытывала неловкость и не хотела позорно расплакаться при встрече. А поплакать Вася любила при любом удобном случае. Розовощекий бутуз в прогулочной коляске или великолепный закат за окном легко вышибали у нее слезу, как и трогательная мелодрама или даже реклама, демонстрирующая пасторальные до тошноты картины счастливой жизни.

– Так охраны их нет, – пояснила прислужница. – Когда легат или препретор прибывают, вперёд них едет охрана. Разгоняют прохожих, освобождают дорогу. И возле шатра остаются, охраняют покой уважаемых мужей.

– Что-то мне это напоминает, – ухмыльнулась Потапова. – Был у меня один гаишник..

Договорить Саша не успела.

По-началу на крики никто особого внимания не обратил. В общем шуме их не особо-то и слышно. Но истошные вопли все не прекращались, и в какой-то момент игнорировать их стало невозможно.

– Что там происходит? – Василина невежливо перебила подругу и привстала на цыпочки в надежде разглядеть происходящее на противоположной стороне площади.

– Представление? – предположила Саша и предложила подойти ближе.

Девушки дружно пошагали вперёд, маневрируя в многолюдном потоке.

Внезапно на подруг выскочил, отчаянно вращая глазами, незнакомый мужчина, по виду воин, повидавший немало сражений, схватил завизжавшую Димитрию за руки и заорал ей в лицо:

– Гунны в городе! Спасайтесь!

Выкрикнув страшное послание, мужчина упал, едва не придавив собой перепуганную девушку, и толпа вокруг пришла в беспорядочное движение.

– Спасайтесь! Бегите! Гунны пробрались за городскую стену!

Василина, зажав ладонью рот и сдерживая рвущийся наружу крик, с ужасом смотрела на мощную спину неподвижного мужчины, из которой торчала горящая стрела.

– Вася! Вася, очнись! – Саша грубо встряхнула подругу. – Нужно уходить.

Василина моргнула и растерянно посмотрела на стремительно пустеющую площадь. Люди бежали в разные стороны, опрокидывали жаровни, сносили прилавки, теряли в суматохе детей… И кричали. Очень громко кричали, так, что у Васи моментально разболелась голова и сдавило виски.

– Вася! – Саша дернула Василину за руку и потащила за собой в ближайший темный переулок.

Уже забегая в него, девушки заметили темные тени, стремительно хлынувшие на площадь с прилегающей улицы. Нападающие были одеты в черные одежды, полностью скрывающие тела. Даже лица их закрывала темная ткань, из-за чего гибкие и ловкие фигуры казались ещё страшнее.

– Саша, какой кошмар! Это же варвары! Где Димка? Где все воины? Как они смогли пробраться в город?

– Ты у меня спрашиваешь? – прошипела Потапова. – Ты у нас в истории сильна!

– Я?

– Ты конечно. Лекцию бабы с пальмой кто слушал? Ты! А я ваще ничего не запомнила, да и не слушала, если честно.

Василина выдернула руку из бульдожьей хватки подруги и потерла саднящее запястье.

– Куда мы идём? И где Димка?

– Не знаю я, куда мы идём. Главное – подальше от этих… И где Димаська наша я не знаю. – грустно вздохнула Саша. – Потерялась в толпе.

Глава 14

– Тссс.. – Василина внезапно втянула голову в плечи, присела и потянула Сашу за руку, заставляя опуститься рядом. – Ты слышала это?

– Что? – Потапова прислушалась.

– Стучит..

Василина, как была на корточках, по-утиному поковыляла к глухой стене ближайшего дома, доползла до угла и затихла там. Саша, тяжело отдуваясь и давая себе очередное самое честное слово срочно заняться спортом и подтянуть свои физические показатели, присоединилась к подруге и разделила с ней сомнительное убежище.

– Ну точно – стучит! – убеждённо прошептала Вася и отползла ещё на пару метров вглубь чужого двора.

Тут уже и Потапова услышала мерный, повторяющийся каждые несколько секунд, стук, будто деревяшкой колотили по камням. Звук постепенно приближался, заставляя девушек обмирать от страха, затем на какое-то время затих, и опять возобновился, теперь уже удаляясь.

– Черте чО в этом городе творится… Сил моих больше нет… - пожаловалась Саша, обмахиваясь ладошкой. – Вась, у тебя валидол с собой? Или хотя бы мятная конфетка..

– Откуда? Мы рюкзаки не брали.

Саша затихла на некоторое время, ровно до тех пор, пока не услышала слабое повизгивание с улицы.

– Спартак? Ты нас нашел? – счастью подруг не было предела, когда маленький комок с разбега налетел на них в темноте и громко залаял от радости. – Тихо-тихо, маленький, не шуми.

Йорк же, наоборот, прибавил громкости и заверещал на пределе сил. С улицы послышались голоса.

– Бежим, – мгновенно сориентировалась Василина, схватила вертлявую собаку и, насколько позволяла темнота, быстро помчалась через чужие дворы.

Голоса возбудились, гортанно загоготали, улица осветилась факелами.

Раздались женские крики, истошно заплакали дети. Эта невыносимая какофония так подстегнула не спортивную Потапову, что она пошла на обгон подруги.

– Поднажми, Васек! Они уже близко.

Подруги бегали, как перепуганные зайцы, по узким улочкам, протискивались в немыслимые щели, в которых Саша неизменно застревала, ползли на карачках вдоль низких каменных заборов и опять бежали.

Васе уже казалось, что этот кошмар никогда не закончится. Куда бы они ни свернули или ни спрятались, отовсюду их выкуривали приближающиеся голоса варваров.

– Они нас что-ли ищут? – Саша тяжело дышала и держалась за бок, привалившись к стене высокого здания. Свет факелов, обозначающий движение небольших отрядов гуннов, быстро растекался в разные стороны, слава Зевсу и компании, не затрагивая очередного убежища подруг. – Где мы вообще, а, Вась?

– Не узнала? Это городское водохранилище.

– Да? – Потапова задрала голову и приложила ладонь к известняковым кирпичам. – Прохладные… А ты откуда знаешь, что там вода?

– Здрасьте, приехали! Ты экскурсовода вообще не слушала? Это новое водохранилище в южной части города. Вершина инженерной мысли, между прочим, для своего времени. Мы мимо проходили, когда нас от дома Эльпиды Аминтос вел к Фенарете, помнишь? Темно, правда, было..

Саша, конечно, ничего такого не помнила, но признаваться не собиралась.

– Новое водохранилище, значит… - с умным видом ещё раз погладила прохладные и чуть влажные камни. – А со старым что случилось?

Василина вздохнула.

– Засыпали старое, а сверху храм построили. Оно у западных ворот было, мы там каждый день ходили, пока до лазарета добирались.

– И откуда ты все это знаешь, – пробормотала Потапова и охнула, озаренная внезапной мыслью. – Так ты говоришь, мы мимо этого водохранилища проходили, когда к Фенарете шли? Значит, тут где-то недалеко дом Эльпиды?

Василина моментально поняла, о чем подумала Саша. Сейчас им бы не помешал совет старой целительницы. Но до неё ещё нужно каким-то образом добраться.

За углом водохранилища пришлось просидеть несколько часов, пока мародеры и захватчики не убрались подальше, продолжая грабить и разрушать город. Саша наотрез отказалась выглядывать из убежища, а Василина, толкаемая чисто исследовательским интересом, пару раз высунулась, но моментально спряталась назад, испытывая острое желание перекреститься и прочитать охранительную молитву.

Если раньше она уговаривала себя и пыталась найти плюсы в средневековой жизни, то сейчас со всей ясностью понимала – ерунда это все. Никакие плюсы не перекроют вот такой жестокий и неприглядный минус. Свирепые гунны легко и непринужденно лишали жизни беззащитных жителей города, грабили и поджигали их дома, и цинично смеялись, наблюдая, как перепуганные женщины пытаются от них спастись.

– Где носит этот бесполезный легион? Столько вояк в город нагнали, а отпор дать некому, – Вася зажала уши, не желая слышать звуки происходящего в нескольких десятках метров от нее.

Саша молча шмыгнула носом и крепче прижала к груди притихшего Спартака. Даже до собаки дошло, что происходит нечто ужасное.

Когда, наконец, вражеские отряды переместились в другое место, небо на востоке начало сереть.

Девушки на трясущихся ногах выползли на улицу и, трусливо озираясь, побрели между горящими домами.

– Вась, мы правильно идём? Я ничего не узнаю.. – Саша нервно почесывалась и втягивала голову в плечи. – Ой… я во что-то вляпалась..

– Значит, это та же дорога, – поддержала подругу Василина. – Помнишь, мы в эту канализационную канавку уже попадали, когда за Аминтосом шли?

Саша брезгливо подрыгала ногой и понуро пошла дальше.

– Вот он! – Вася прибавила шаг. – Дом Эльпиды! Наконец-то!

Девушки тихонько постучали в дверь, шепотом позвали целительницу и, не получив ответа, вошли.

Дом Эльпиды не пострадал от набега варваров. То ли завоеватели сюда ещё не дошли, то ли не заинтересовались скромным жилищем, но дом был цел и это не могло не радовать.

– Эльпида! Вы дома? Нет никого… – подруги заглянули и в спальню, да так и остались в ней, усевшись прямо на пол.

– Все, никуда больше не пойду! Пусть хоть убивают, – Саша отпустила Спартака и он тут же устало растянулся на прохладном полу.

Вася, в принципе, была согласна с подругой. Бегать уже просто не осталось сил. Некоторое время девушки просто сидели и молчали, погрузившись в безрадостные мысли.

А потом послышался уже знакомый стук.

Тук… тук… тук..

* * *

– Мамочки… – выдохнула Саша, подтянула колени к груди и затряслась мелкой дрожью.

Стук прервался скрипом входной двери и возобновился, неумолимо приближаясь.

– Мама! – взвизгнула Потапова, когда в темном дверном проёме показалась страшная бугристая тень.

В спальню целительницы настойчиво протиснулся хромой горбатый карлик.

– Слава Зевсу, нашлись пустоголовые, – голосом Эльпиды прошелестел карлик.

На пол полетели два рюкзака, стукнула деревянная клюка, и целительница, охая, разогнулась.

– Еле дотащила ваше барахло. Разве можно в моем возрасте такие тяжести таскать?

– Э..Эльпида… – Василина торопливо поднялась, подставила целительнице локоть и помогла дойти до кровати. – Вы ходили за нашими вещами?

Старушка тяжело опустилась на скрипучее ложе.

– Пришлось. Вы же, пустоголовые, не позаботились об этом. Нельзя в чужом времени оставлять свои вещи.

– Да? – Потапова открыла было рот, но осеклась и смущённо уставилась на свой отросший маникюр.

Она явно подумала о том же, о чем и Василина. О приправах, перекочевавших на кухонные полки легата и о собачьем шампуне, который, кажется, так и остался в терме. Ещё о косметике в спальне.

– Что потупились, свиристелки? – Эльпида ухмыльнулась. – Не бойтесь, собрала я все ваши вещи. Ох и безалаберные вы девки!

– Все? – вскинула голову Саша. – И шампунь и скраб?

– И пустую пачку от чипсов, – кивнула целительница. – Несколько часов в темноте дом легата обшаривала. Спина отнимается.

Эльпида устало откинулась на тюфячок, выполняющий роль подушки.

– А… легат… он… – Василина лепетала, не зная, как сформулировать вопрос.

– Он более не ваша забота, – отрезала целительница. – Забудьте все, что с вами произошло.

– А? – подруги удивлённо переглянулись. – Это что ещё значит?

Эльпида вздохнула, прикрыла глаза и потерла крючковатым пальцем переносицу.

– Вам пора возвращаться.

С улицы послышался шум. Закричала женщина, загоготали грубые мужские голоса, стукнули двери соседнего дома, в окно потянуло дымком.

Подруги похватали свои рюкзаки и бестолково заметались по комнате.

– Эльпида, они уже здесь! Что делать? Куда идти? Ой!

– Не суетитесь, пустозвонки.

Целительница поднялась, подошла к этажерке и принялась неторопливо перебирать многочисленные кувшины и мисочки.

– Куда же я его положила… Тут нет… и здесь пусто… А! Вспомнила.

Эльпида опустилась на колени, пошарила под кроватью и вытащила небольшую корзину, наполненную всякой мелочевкой. Долго ковырялась в ней, что-то разворачивала, шуршала, опять завязывала и абсолютно не обращала внимания на подпрыгивающих от нетерпения девушек и гортанные голоса, раздающиеся прямо под высоким окном её спальни.

– Нашла.

Эльпида протянула раскрытую ладонь, на которой лежал знакомый голубоватый камень. Камешек слабо светился, но с каждым мгновением его сияние усиливалось и вскоре на него стало невозможно смотреть.

– Хозяева! – глумливо протянул мужской голос с неприятным акцентом. – Есть кто дома?

Скрипнула и с грохотом ударилась о стену распахнутая ударом ноги дверь, а подруги испуганно вскрикнули, обнялись и прикрыли глаза, спасаясь от нестерпимого сияния камня.

Жалобно заскулил Спартак.

Этот звук заставил Василину открыть глаза.

Потапова раздвинула пальцы, осторожно выглядывая из-под собственной ладошки, и недоверчиво осмотрелась.

– Где это мы?

– Боюсь сглазить, но, кажется, мы в той пещере, через которую попали в прошлое.

– Точно? – Шура явно не собиралась верить на слово подруге.

– А я откуда знаю? Давай попробуем выбраться и осмотреться.

Девушки, наученные горьким опытом, предельно аккуратно пробрались по темному мрачному коридору до самой первого помещения с округлыми стенами, в потолке которого зияла большая дыра. Сквозь дыру маняще синело яркое по случаю раннего утра и хорошей погоды небо, доносилось щебетание птиц и размеренные удары морских волн о берег.

– Ну что там? – нетерпеливо шмыгнула носом Шура.

– Пока не выглянем – не узнаем.

Высовываться из какого-никакого, но убежища совершенно не хотелось. А вдруг там засада варваров? Но, с другой стороны, как иначе узнать, получилось ли у нах вернуться в свое время?

Василина осуждающе посмотрела на пятящуюся назад подругу.

– Давай ты первая, – заискивающе улыбнулась Потапова, и нервно повела шеей.

Делать нечего, пришлось Васе брать это дело на себя. Она положила рюкзак на каменный пол, поднялась по выступающим камням, как по ступенькам, осторожно просунула голову в дыру и осмотрелась.

– Что там? Вась! Вася! Ну что?

Василина выпрямилась, подтянулась на руках, вылезла из пещеры и уселась на ближайший камень.

Следом из дыры показалась взлохмаченная голова Потаповой.

– Офигеть! Получилось!

Перед подругами раскинулась панорама мертвого древнего города. Выщербленные ветром, дождем, и перепадами температур останки каменных домов смиренно дряхлели на берегу густо-синего моря. Ветер солёными порывами трепал траву, растущую внутри античных фундаментов, гудел в мраморных колоннах базилики, завывал в пустых резервуарах для сбора виноградного сока.

Василина тяжело сглотнула. Поразительно. Она своими ногами ходила по оживлённым улицам этого города. Дома были целыми и новыми, из окон лился свет, горели очаги, женщины готовили еду и вели нехитрое хозяйство, мужчины выходили в море за рыбой и выращивали виноград, детвора бегала и оглашала окрестности смехом и задорными криками.

Город жил.

А сейчас он лежит перед ней, разрушенный и покинутый жителями навсегда.

– Вась.. – Сашин голос сочился грустью. – Получается, они все погибли?

Василина понимала, о чем ее спрашивала Шура. Эльпида предупреждала их, и не один раз, что пространственно-временные потоки не терпят вмешательства. И будут стремиться прийти в равновесие любыми путями.

А это значит, что раз артефакт переноса сработал и открыл портал, то все спасенные по незнанию "лишние" жизни оборвались.

Потоки самостоятельно отрегулировались и выплюнули незадачливых путешественниц во времени назад, в свое время.

* * *

Подруги долго сидели на вершине рукотворной горы из древних "кирпичей". Слишком велико было потрясение после пережитого.

Разговаривать вообще не хотелось, как и двигаться, потому Вася замерла, бездумно рассматривая темную синь моря, а Саша крутила в руках обломок камня и время от времени протяжно вздыхала.

– Вы что это там делаете, а? – возмущенный голос нарушил затянувшуюся гнетущую паузу, и девушки дружно посмотрели вниз.

У подножия "горы", уперев руки в бока, стояла явно разгневанная женщина.

– Читать умеете? – женщина со скрежетом повернула ржавую табличку на которой значилось предупреждение о неустойчивости постройки и запрет на нахождение вблизи аварийной конструкции.

Василина, слегка устыдилась, но довольной улыбки удержать не смогла. Женщина хоть и сердилась, но в своем лице представляла современную цивилизацию, и это не могло не радовать. Самая обычная скандальная тетка, коих десятки и сотни в любом магазине или на рынке, но как же хотелось её обнять!

– Нет, ну ты посмотри на них! Ещё и лыбятся!

– Извините! – Василина торопливо встала и осторожно начала спускаться.

– Мы больше так не будем! – добавила Шура.

Под бдительным взглядом суровой женщины подруги спустились, выслушали лекцию о технике безопасности и правилах поведения на объекте культурного наследия, да и побрели по пыльной дороге в сторону выхода.

На пути им встретилась экскурсия, и Потапова, неожиданно для Василины, примкнула к ней.

Экскурсию вела молодая девушка, и вела, нужно сказать, замечательно – с энтузиазмом и небольшими отступлениями, от которых её рассказ только выигрывал.

– История этого города потрясет каждого, кто решит хоть немного прикоснуться к ней и узнать больше. Только вдумайтесь в эти цифры – Херсонес был основан в четвертом веке до нашей эры и просуществовал вплоть до первой половины пятнадцатого века нашей эры! Как вам такие сроки? Почти две тысячи лет этот город жил, развивался, неоднократно подвергался набегам и массированным разрушениям, но неизменно оживал вновь.

Девушка блестящими глазами осмотрела свою группу. Основная масса экскурсантов со скучающим видом обозревала развалины, и только Вася с Сашей жадно внимали каждому слову. Экскурсовод приободрилась, хоть и с некоторым недоумением покосилась на их странную одежду и, особенно, обувь, после чего воодушевленно продолжила.

– Город продолжает хранить массу тайн и пройдет немало времени, прежде чем мы сможем уверенно сказать, что знаем абсолютно все. Раскопки ведутся крайне медленно, в таком деле спешка только навредит. Несмотря на это, каждая археологическая экспедиция приносит новые сюрпризы, и не все из них удается логически объяснить. Например, в прошлом году во время раскопок в западной части города, в пласте пятого века нашей эры обнаружили… ни за что не угадаете, что именно!

– Бутылку коньяка? – предположил пузатый мужчина, которого явно заставила идти сюда силой жена.

Группа рассмеялась.

– Почти угадали, – усмехнулась экскурсовод. – Студенты археологического института российской академии наук под руководством профессора Жукова при раскопках жилого дома нашли … фантики от конфет.

Василина сдавленно пискнула и получила тычок в бок от подруги.

– Да-да, мы тоже все были в шоке! – экскурсовод восприняла Васину реакцию по-своему. – Понятно, что фантики от мятной карамели никак не могли попасть в сформированный цельный пласт, но факт остаётся фактом – их там нашли.

Вася принялась обмахиваться ладошкой, а неугомонная девушка-экскурсовод продолжила.

– Но и это ещё не всё! Кто-нибудь знает что-либо про латунь?

Группа скромно промолчала, а Саша и Василина мрачно переглянулись.

– Итак, как всем известно, латунь изобрели не так давно – в восемнадцатом веке нашей эры. Этот сплав меди, олова и цинка широко используется в наше время для изготовления недорогой бижутерии. Но! – Экскурсовод обвела группу торжествующим взглядом. – При раскопках одного из богатых захоронений города, в могиле знатной женщины, жившей примерно в пятом веке нашей эры, нашли латунные серьги!

Саша закашлялась так сильно, что Василине пришлось постучать ее по спине, после чего девушки бочком отошли от праздных туристов.

Экскурсовод повела свою группу дальше, а подруги, повесив головы, направились к выходу.

– Вась, она сказала – серьги нашли в богатой могиле. Как думаешь, это Димка … там…?

– Надеюсь, что да. Она так хотела "доброго" мужа себе… Наверное удачно вышла замуж и прожила долгую счастливую жизнь.

В спину Василине прилетел протяжный выдох Шуры, совпавший со свежим порывом ветра, и на секунду Васе в этом свистящем дуновении померещился звонкий смех их нечаянной юной подруги.

– Да, это точно ее могила, – уверенно сказала Вася. – По другому и быть не может. Все у нашей Димки сложилось в жизни прекрасно. И муж был таким, каким она хотела, и деток много… Достаток в доме… Любовь… взаимопонимание… И долгие вечера в доме с видом на море…

Саша шмыгнула носом и украдкой утерла глаза. Вася и сама с трудом сдерживала слёзы.

Недалеко от выхода подруги нагнали ещё одну экскурсию. Мужчина средних лет монотонно читал лекцию о средневековом искусстве, о поразительном для того времени уровне мастеров, архитекторов и художников.

– Только посмотрите на эти фрески и фрагменты мозаичных полов. Вспомните фрески советских художников, которые не продержались и несколько десятилетий. А теперь сравните, – вон те напольные плиты, – мужчина указал на несколько обломков, среди которых был и тот самый, с изображением Спартака, – извлекли из городской термы для городской знати. Дата строительства термы датируется пятым веком нашей эры. Представляете уровень мастерства? Почти тысячу лет по этой мозаике ходили люди, текла вода и мыльные растворы. И ещё пять столетий эти же плиты, уже заброшенные, подвергались воздействию природных стихий. Их заливало дождями, обдавало ветрами, морозило зимней непогодой и жарило летнем зноем. И, тем не менее, мы с вами сейчас смотрим на них. Вот и думайте, какой там был уровень мастерства..

Подруги побрели дальше. Спартак понуро плелся рядом и даже не делал попыток отойти от хозяйки.

– Слушай, Вась, а этот… как его? Аполлон что-ли? Архитектор который… Он, получается, портрет Спартака по памяти выложил на полу бани?

– Получается, – равнодушно пожала плечами Василина. На большее у нее просто не осталось сил.

– Видимо, очень ты, Спартачок, ему понравился, – Саша устало, но ласково посмотрела на пса, и тот ответил слабым повизгиванием.

Глава 15

Небольшой приморский посёлок жил обычной жизнью. Домохозяйки спешили на рынок, пенсионеры сторожили вывешенное на просушку во дворах пятиэтажек белье, детвора ковырялась в песочницах.

За забором летного училища гудел винтами вертолет, над головами нарезали круги учебные самолёты.

Вася в самом паршивом расположении духа брела, не поднимая головы и рассматривая потрескавшийся асфальт под ногами.

В какой-то момент она чуть не столкнулась с двумя военными лётчиками, мирно беседующими возле проходной училища.

– Осторожнее, девушка, – попенял густой баритон, но Василина даже не взглянула на источник низких нот.

Обошла затянутых в форму песочного цвета мужчин и недовольно повела плечом, когда Саша попыталась схватить ее за руку.

– Вась, подожди! – Потапова намека не поняла, ускорила шаг и опять вцепилась в ладонь Василины.

– Саш, давай потом, а? До номера бы добраться…

Саша обиженно засопела и что-то пробурчала, но Василину обидки подруги сейчас совершенно не волновали.

В номере подруги первым делом поставили телефоны на зарядку.

– Кошмар! – Саша расстроено посмотрела на оживший экран смартфона. – Вась, мы потеряли десять дней! Нам уже, считай, домой пора собираться.

На включенные телефоны обрушился шквал сообщений, уведомлений и звонков.

– Дочь, ну как так можно? – рассерженно всхлипывала в трубку Васина мама. – Мы же волнуемся! Ни звоночка, ни сообщения! Трудно было черкнуть пару строк?

– Прости, мам, – покаянно вздыхала Василина. – Попали на шикарную экскурсионную программу, ни минуты свободной не было.

– Понравилось хоть? – успокоилась мама.

– Да не то слово… Полное погружение в эпоху средневековья… Очень познавательно и увлекательно.

Поболтав с родительницей и уверив ее в своем полном благополучии, здоровье и хорошем аппетите, Василина отложила телефон и вышла на балкон номера.

На узкой полоске набережной, отделяющей жилой комплекс от пляжа, было немноголюдно. Близились самые жаркие часы, и отдыхающие попрятались в номера с кондиционированным воздухом.

Только припозднившаяся семья собирала вещи на пляже, да одинокая фигура военного удалялась по набережной к выходу в поселок.

Василина долго смотрела вслед уходящему мужчине и испытывала при этом непонятное волнение. Ей одновременно хотела, чтобы он оглянулся, и чтобы не оборачивался и скорее уходил.

Военный, словно почувствовав что-то, остановился и повернулся лицом к морю, позволив Василине оценить строгий профиль, твердую линию подбородка и выразительный изгиб брови.

Сердце Василины пропустило удар и она сделала шаг назад, предчувствуя, что мужчина сейчас оглянется и посмотрит на балконы комплекса.

Так и случилось. Незнакомец долго рассматривал окна, словно что-то искал, а Василина стояла, вжавшись в угол, и сама от себя приходила в недоумение. Вот чего испугалась? Мужчину незнакомого? Даже если он ее ищет, то что с того? Мало у нее было нежелательных ухажёров? Подумаешь невидаль..

Когда мужчина ушел, Василина почувствовала облегчение пополам с необъяснимой грустью. Такая грусть навещает каждого в момент отъезда любимого родственника или просто хорошего друга.

– Что за бред..

Практически весь день подруги провели в номере, и только к вечеру нашли в себе силы выйти на прогулку.

Закатное солнце мягко подсвечивало спокойное море, свежий бриз приятно охлаждал, и девушки решили немного посидеть за столиком летней террасы ресторана.

Василина заказала Саше обещанные два куска чизкейка. Как давно был тот день и тот разговор… Словно в другой жизни.

Потапова без особой радости поковырялась в тарелке и схватила бокал с вином. У Васи аппетита тоже не наблюдалось, и она потягивала воду с мятой.

– Добрый вечер.

Вася вздрогнула от неожиданности и вскинула голову. Военный летчик, которого она видела днём на набережной, стоял возле их с Сашей столика и с лёгкой полуулыбкой смотрел на неё. Серо-зеленые глаза светились искренней радостью от встречи и Вася даже огляделась – точно ли приветствие предназначалось ей. Вокруг никого подходящего не нашлось, и пришлось признать – здоровались с ней.

– Здравствуйте… - растеряно протянула она.

Мужчина продолжал молча смотреть и Васе пришлось уточнить:

– Мы знакомы?

– Не думаю. Вы разрешите? – Мужчина, не дожидаясь согласия, взял свободный стул возле соседнего столика и присел возле подруг.

Васю подобное поведение озадачило, зато Саша непонятно почему развеселилась и даже принялась за свой сладкий сырный десерт.

– Вы верите в любовь с первого взгляда? – спросил незнакомец, а Вася чуть не подавилась водой, расплескала добрую треть жидкости из высокого стакана и разозлилась.

– Я? В любовь? Что за шутки?!

– Нет-нет, простите, я не специально! – примиряюще поднял ладони мужчины. – Я, наверное, не с того начал… Разрешите представиться – старший лейтенант Федор Васин.

Потапова хрюкнула и ниже склонилась над тарелкой с чизкейком.

Новый знакомый вопросительно приподнял бровь, и Василина решила объяснить странное поведение подруги.

– Понимаете, … Федор… Моей подруге Александре показалось смешным сочетание вашей фамилии и моего имени.

– А… ваше имя…?

– Меня зовут Василина. Для друзей Вася. То есть, я Вася, а вы Васин.

Федор заинтересованно посмотрел на Василину.

– Так что вы там спрашивали про любовь? – рискнула поднять голову Саша.

Федор сосредоточенно складывал бумажную салфетку, бросая внимательные взгляды на Василину и хмурясь каким-то своим мыслям.

– Я не так выразился, – вздохнул он и положил перед собой мастерски сделанный из простой белой салфетки самолётик. – Спросил про любовь с первого взгляда, напугал вас… А всего-то и нужно было спросить, верите ли вы в родство душ.

Подруги синхронно ахнули, а Потапова ещё и хлопнула себя ладонью по коленке.

– Что? – не понял Федор. – У вас такого не было никогда? Видишь человека первый раз, а такое впечатление, что знаешь его всю жизнь. Или даже дольше…

* * *

Саша беспомощно хлопала глазами, а Василина нервно покусывала нижнюю губу и смотрела на листик мяты, медленно вращающийся в стакане с минералкой.

Своим вопросом новый знакомый, сам того не подозревая, всколыхнул массу эмоций и воспоминаний, и подругам потребовалось время, чтобы прийти в себя.

Федор, не дождавшись ответа, но и не получив явного отпора, расслабленно откинулся на спинку стула, подозвал официанта и заказал себе кофе.

– А у меня вот бывало такое… Правда, всего пару раз в жизни… Хотите расскажу?

Девушки машинально кивнули.

– Первый раз случился ещё в школе. К нам в параллель новенький пришел, Петр Скворцов. У него отец военный, а это, сами понимаете, накладывает отпечаток на жизнь семьи. Частые переезды, гарнизоны, съёмные квартиры… И к нам в город так попали, переводом по служебной необходимости. Я Петьку как увидел, так сразу и подумал – это мой будущий лучший друг. И, знаете, не ошибся. Он мне как брат, даже ближе. Вместе школу закончили, вместе в летное училище поступили. Сейчас здесь тоже вместе, на переподготовке.

Федор замолчал и с улыбкой посмотрел на задумчивую Василину.

Саша, наконец, проморгалась и перестала изображать сову.

– А второй? – спросила она у Фёдора.

– Что второй?

– Вы сказали, что такое было с вами пару раз в жизни. Первый случай с вашим другом, а второй с кем?

– А второй со мной произошел сегодня, – подмигнул мужчина Александре. – Стою я, значит, со своим другом Петром возле проходной и вижу, как решительно идёт на таран ваша подруга. Грустная, чём-то озабоченная, нахмуренная и очень уставшая. И в этот самый момент понимаю – вот она моя будущая жена.

Дружный кашель подавившихся воздухом подруг привлек всеобщее внимание. Федору даже пришлось легонько похлопать девушек по спинам, чтобы помочь восстановить дыхание.

– Вы нормальный? – покрасневшая Василина не знала смеяться ей или плакать. – Разве можно так с живыми людьми?

– И не с живыми тоже, – добавила Саша.

Федор попытался изобразить раскаяние, но его глаза излучали искреннее веселье, и вскоре Василину немного отпустило.

Её первая улыбка окрылила Федора, и он моментально взял инициативу в свои руки. Подозвал официанта, отмахнулся от возражений подруг и заказал приличное количество "женских радостей" – десертов, фруктов, мороженого и сладкого шампанского.

– Федор, вы коварный и жестокий! – Саша еле доела свое мороженое с клюквенным сиропом и закатила глаза при виде вновь полного бокала с игристым напитком.

– Вы угадали, Александра, – развеселился Федор. – А ещё я гениальный стратег.

– И в чем же заключается ваша стратегия? – Василина со вздохом сложила руки на животе. Как хорошо, что она сегодня в свободном сарафане, а не в, например, обтягивающих брючках.

– Как в чем? Я думал, это очевидно. Я вас специально накормил, чтобы вы от меня далеко не убежали.

– Я ж говорю – коварный, – цокнула языком Потапова.

После ужина Федор пригласил девушек погулять по набережной, а когда мощеная поверхность сменилась грунтовой дорогой и поползла вверх, на высокий берег, то маленькая компания без раздумий отправилась на разведку новых мест.

От вида бесконечного закатного неба, на горизонте сливающегося со спокойным морем, у Василины захватило дух. Судя по блестящим глазам Саши – у нее тоже.

Они долго гуляли, разговаривали и любовались морскими видами. Федор в общении был безупречен, и к концу вечера, когда пришла пора прощаться у подъезда корпуса, Василина в полной мере прочувствовала то, о чем он ей говорил в самом начале их необычного знакомства – необъяснимую связь. Они словно знали друг друга с детского сада. Федор только начинал фразу, а Василина уже точно знала, что именно он хочет сказать. Ей казалось, что они читают мысли друг друга, ощущают эмоции, ведут безмолвный диалог одними взглядами. Так бывает у супругов, проживших вместе долгую счастливую жизнь, да и то, не у всех.

Перед сном Саша неуверенно спросила:

– Вась, и что думаешь обо всем этом?

– Я не знаю, Саш. – Василина натянула лёгкое покрывало выше. – Это все так странно… Такое впечатление, что все подстроено..

– Кем? – Потапова подпрыгнула на кровати и села, спустив ноги на пол.

Василина неопределенно пожала плечами.

На следующий день Федор явился чуть ли не на рассвете. Василина как раз, промучившись бессонницей, выползла на балкон, а Федор тут как тут.

– Погуляем? – предложил мужчина.

А Вася взяла и согласилась, и уже через несколько минут парочка, смеясь и переговариваясь, прогуливалась по набережной.

А потом они, предупредив Сашу, уехали в Бахчисарай, чтобы посмотреть Ханский дворец, пообедать чебуреками и долго пить чай в уютной чайхане возле холодной горной реки, сравнивая разные виды пахлавы.

День пролетел незаметно, словно его и не было.

– Тебе разве не нужно на службу? – растерянно пробормотала Василина, обнаружив себя зажатой между стеной коридора корпуса и тренированным сильным телом.

Федор понимающе улыбнулся и ничего на эту глупость не ответил. Зато показал. Показал, как сладки могут быть поцелуи, как сильны его руки и нежны прикосновения. И как идеально они с немного смуущенной, но счастливой Василиной подходят друг другу.

А на следующий день подруги уезжали.

Федор проводил их до автовокзала в Севастополе, откуда им предстояло добраться до Симферополя, а дальше поездом домой.

– Я обязательно приеду.

Саша уже давно сидела в автобусе и хихикала, наблюдая за парочкой в окно, а Василина стыдливо прятала лицо на плече Федора и никак не могла оторваться от мужчины.

– Ты мне веришь?

Глаза Федора смотрели с беспокойством. Он действительно переживал и сильно волновался, и это открытие порадовало Василину. Она не хотела оказаться в роли фантазёрки, выдумавшей себе отношения из ничего. Как у девушек "в активном поиске" бывает – "Ой, он посмотрел на меня! Наверное, я ему понравилась!"

Но Федор не просто смотрел. Он ТАК прожигал взглядом, что у Василины пекло в груди и теплело в животе.

– Верю, – ответила она и ни капельки не соврала.

Она действительно верила, что он скоро, как только разберётся с делами, приедет к ней. И будет сильно скучать. И каждый день звонить. И присылать бесчисленные сообщения. Конечно она верила – все так и будет.

А пока пришла пора прощаться. Смущённо ответить на жадный поцелуй, найти в себе силы разорвать объятия и зайти, наконец, в автобус под недовольное бурчание заждавшихся пассажиров.

Посмотреть в окно на взволнованного мужчину и краем глаза заметить за его спиной в толпе провожающих знакомую фигуру.

– Эльпида?!

– Где? – Саша прильнула к стеклу, Василина тоже завертела головой, но никого похожего уже не увидела.

– Показалось…

Эпилог

– Есть новости? – Саша с размаху плюхнулась на сиденье рядом, и Василина вздрогнула от ее резкого и беспардонного появления.

– Ты отсутствовала три минуты. Что могло произойти за это время?

Потапова с деловым видом покивала, несколько секунд просидела спокойно, а потом начала ёрзать на неудобной жёсткой сидушке в зале ожидания аэропорта. Постучала новеньким маникюром по спинке соседнего сидения, вздохнула, покрутила локон вернувших родной цвет каштановых волос, поковыряла дизайнерскую дырку на новых джинсах и опять вздохнула.

– Не понимаю, как ты можешь спокойно сидеть? – Саша нервно постучала каблучком о плитку пола.

– А что ты предлагаешь? – удивилась Василина. – Бегать с тобой между буфетом и туалетом?

– Ну знаешь… – обиделась подруга. – Я за тебя волнуюсь, между прочим. Вдруг не прилетят..

– Ага, – покладисто согласилась Василина. – Купили билеты, сели в самолет, сфотографировались, фото отправили, а потом передумали лететь и вышли из самолёта.

– Ой, да ну тебя! – отмахнулась Потапова, встала и ушла к панорамному окну, откуда открывался вид на взлетно-посадочные полосы.

Василина с улыбкой наблюдала за беспокойной подругой. Саша ни за что не признается, что волнуется не за Васю с Федором, а за Петра, но со стороны, как водится, виднее.

Для Васи эта скрытность подруги оказалась сюрпризом. Обычно Шурка спокойно выбалтывала все подробности своих отношений, включая те, которые, в общем-то, никому, кроме непосредственных участников, знать и не положено. А тут, поглядите-ка… Тайны Мадридского двора, не иначе.

Вася, конечно, тоже волновалась, но у нее оказалось гораздо больше выдержки и терпения, чтобы, по крайней мере, усидеть на месте и не напоминать поведением персонаж популярной трагикомедии.

– Ты слышала? Рейс объявили! Наши сели! – Саша с шумом приземлилась на сидение по-соседству, через секунду опять вскочила и заметалась по залу прилёта.

Василина тоже поднялась, повесила небольшую сумочку на плечо и подошла к окну. Белоснежный лайнер медленно остановился и к нему деловито устремился самоходный трап.

– Вась… А ты точно не передумаешь? – Саша подошла, обняла Василину и положила ей голову на плечо.

Василина знала, о чем ее спрашивает подруга. После возвращения девушек из отпуска Вася и Федор продолжили активное общение. Созванивались по несколько раз в день, обменивались фото и видео. А через пару недель Федор сделал ей предложение. Это было полной неожиданностью для девушки, но нельзя сказать, что неприятной. Она взяла положенное время на "подумать", но думать тут было особо и нечего – все внутри дрожало от предвкушения и пело от счастья. Вася, всегда рассудительная и правильная, влюбилась до беспамятства.

Конечно она согласилась. И их с Федором странный роман продолжил так же странно развиваться. За остаток лета удалось увидеться всего пару раз, но какие это были встречи! Сашкины романтические похождения и рядом не стояли в сравнении с лавиной эмоций, накрывавшей Василину наедине с Федором. В такие моменты она сама себе не верила и сильно смущалась, хотя Федор и уверял, что все в порядке и ему все нравится.

В суете рабочих будней и любовных переживаний пролетел последний месяц лета. Начало сентября ознаменовалось сразу двумя нетривиальными событиями. Во-первых, Потапова огорошила известием о том, что решила стать акушеркой и поступила в медицинский колледж. Объяснила это тем, что ей понравилось принимать роды, и она, наконец, поняла свое предназначение в жизни. Второе событие тоже было связано с беспокойной Васиной подружкой. Она влюбилась. Причем не в кого-то, а в лучшего друга Федора – Петра.

Третьего сентября друзья первый раз прилетели вместе, Василина позвала Сашу за компанию прогуляться, и она, увидев друга, про которого так много слышала, пропала. С тех пор Шура все худела, бледнела и беспокойно пересчитывала дни до свадьбы Васи и Федора, на которой ей предстояло играть роль подруги невесты, а Петру – друга жениха.

И вот, дождалась. Свадьба через пару дней, жених с другом спускаются по трапу самолёта, а с лица Саши не сходит глуповатая, но счастливая улыбка.

– Нет, Саш, не передумаю, – Василина обняла подругу и чмокнула в макушку. – Слушай, я же совсем забыла тебе рассказать… Утром мы с Федором долго болтали, и он мне знаешь, что про семью Петра рассказал? В общем, у Пети есть младшая сестра, двоюродная. Любимица семьи. Дочка родного дяди Петра. Этот дядька женился на чистокровной гречанке. И, знаешь, как зовут жену дяди?

– Как?

– Фенарета.

Потапова ахнула.

– Подожди удивляться, – хихикнула Василина. – Эта самая Фенарета, или тетя Феня, дочку назвала знаешь как?

– Не может быть! – хлопнула подругу по плечу Саша.

– Может-может! Любимую младшую сестру Петра назвали Димитрией. Для домашних – Димкой.

– И сколько ей лет? – Потапова повлажневшим взглядом следила за мужчинами, чеканным шагом идущими к зданию аэропорта.

– Тринадцать. Та еще кокетка, по словам Феди.

Федор и Петр как по команде вскинули головы, глазами нашли две обнявшиеся фигуры, прильнувшие к окну, и заулыбались.

– Это что же получается… – Саша медленно повернулась к Василине.

– То самое получается… – невесело хмыкнула Вася. – И, скорее всего, не без участия Эльпиды. Это она у нас специалист по распределению неприкаянных душ. Думаю, если хорошо пороемся в семейных и дружеских связях наших парней, то найдем ещё немало интересного.

– Наших? Ты сказала – наших парней? – Саша хотела возмутиться, но ее выдал блеск глаз.

– А чьих еще? Или ты думаешь, что после всех этих открытий, у Петра есть возможность пройти мимо тебя?

– Ой, да ну тебя! – смутилась Потапова. – Что ты за него решаешь!

– Ты посмотри, КАК он смотрит на тебя, – прошептала Вася на ухо подруге.

Мужчины уже шли по залу прилета, и каждому, кто видел их со стороны, было понятно – они влюблены и счастливы без меры. Потому что не смотрят ТАК на безразличных девушек, и не улыбаются так, что в просторном зале становится светлее и теплее.

Свадьба, конечно, состоится, и будет веселой и шумной. А в самом конце, когда красивая до невозможности в своем свадебном платье Василина отдаст букет невесты Саше, Петр сделает предложение руки и сердца. Потапову даже придется успокаивать и отпаивать шампанским, но это ничего. Зато через пару месяцев в мире станет на одну женатую пару больше.

Шура закончит медицинский колледж с отличием и в один дождливый осенний день примет роды у любимой подруги, дружбу с которой пронесет через всю жизнь. Сама Саша тоже дважды станет мамой отменных сорванцов-погодок, и часто будет сокрушаться по этому поводу, сидя в шезлонге на даче четы Васиных.

– И как меня угораздило? Федь, отгони их от мангала! А то я не ручаюсь за сохранность вашего дома.

Мужчины смеялись, дети бесились, а Шура и Вася, хоть и делали недовольный вид, но в глубине души были счастливы. Как в этот теплый солнечный день, так и любой другой, из вереницы которых и состояла их жизнь. А как иначе? Так всегда и бывает, когда встречаются действительно родные, предназначенные друг другу, души.

Я поздравляю себя и вас, дорогие читатели. Мы закончили!!! Огромная благодарность тем, кто поддерживал историю и автора. Спасибо вам!

Конец

Content

Мия Шугар
Шурочка и Вася в древнем городе

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог