Чайлд Ли

Четвертый

Вместе с потоком пешеходов я шагал на юг по правому тротуару Пятой авеню в Нью-Йорке, в квартале от Эмпайр-стейт, как вдруг какая-то незнакомка положила руку мне на плечо и сказала, - Я вас знаю.

Я был почти уверен в обратном. Более того, я был почти уверен, что, если я начну уточнять, она скажет, что я именно тот парень, перед которым вот-вот откроются неповторимые финансовые возможности. Или что я встречу таинственного незнакомца. Или что-нибудь ещё, столь же заманчивое. Но только я сначала должен дать ей двадцать баксов. Ну, или пятьдесят. Это условие будет обязательным. У неё была хрупкая фигура, светлые волосы и голубые глаза, ей было лет около сорока, и она выглядела слегка потертой и битой жизнью в своём черном деловом костюме, слегка лоснившемся от чисток и слишком теплом для такой погоды. На плече у неё висела черная кожаная сумочка, набитая чем-то, и это что-то было тяжелым.

Я спросил, - Ну и кто же я?

- Джек Ричер, - ответила она.

- Точно?

- Второго имени нет, тринадцать лет в военной полиции.

- Ну а теперь, кто вы?

- Вы когда-нибудь были в Австралии?

- Это вопрос, а не ответ.

- Были или нет?

Я подумал, что, судя по ее гласным звукам, она выросла в Чикаго, и спросил, - В каком вы учились колледже?

- Йель, - сказала она. – А это имеет значение?

- Помните свой второй год обучения?

- Думаю, да.

- Примерно тогда я был в Австралии в последний раз.

- Вы тогда еще служили в армии.

- Я заскочил туда на обратном пути из Кореи.

- Зачем?

- Отпуск, - сказал я. - Там было лето, а везде зима.

- Не везде, - сказала она. – Зависит от полушария.

- Это связано с женщиной. Я познакомился с ней на Бали.

- Были проблемы во время вашего визита?

- Кто вы? - снова спросил я ее.

Сдвинув вперед сумочку, в которой столкнулись со стуком тяжелые предметы, она сунула руку внутрь. Нас обтекала река пешеходов. Трое нью-йоркских полицейских наблюдали за нами. Незнакомка достала бумажник со значком. Золотой щит. Она была из ФБР. Специальный агент. Ее звали Синтия Митчелл.

Она сказала, - Не могли бы вы проехать со мной в центр и ответить на пару вопросов?

- Зачем?

- Международное сотрудничество, - сказала она. - И это может быть в ваших интересах.

- Каким образом?

- Австралийские правоохранительные органы обнаружили список. В нем четыре человека, включая вас. Остальные трое мертвы.

Специальный агент Синтия Митчелл сделала четыре звонка по мобильному телефону, и когда она закончила говорить, у бордюра рядом с нами остановился неприметный черный седан. У него были стальные колесные диски с декоративными колпаками и две штыревые антенны на крыше, а внутри пахло моющим средством для автомобилей. Митчелл скользнула внутрь на место за водителем. Я сел рядом с ней за пустым передним пассажирским сиденьем. Водителем был крепкий парень в костюме. Он молча тронулся, направляясь вместе с потоком машин на юг, к пустым правительственным зданиям в центре города. Митчелл молчала, набирая в телефоне большими пальцами текст и отправляя электронные сообщения.

Через двадцать минут мы припарковались в подземном гараже и поднялись наверх в медленном лифте, пахнувшем резиной. Парень в костюме отделился от нас, и Митчелл повела меня дальше, в сдвоенный офис, обставленный как конференц-зал. Там стоял длинный стол и кожаные кресла на тонких хромированных ножках. На одном из стульев сидел парень в синем костюме. Он был примерно того же возраста, что и Митчелл, лет сорока, с непослушными светлыми волосами и ярким загаром, широкими плечами и натруженными руками. Потрепан, но не так, как Митчелл. Возможно, когда-то играл в мяч. Теперь федеральный агент. Кем он и оказался, правда, не нашим.

Митчелл представила его, - Это Пит Петерсон из австралийского консульства. Он их главный специалист по борьбе с терроризмом. Его министерство внутренних дел обнаружило список. Вопросы задает он, мы ему только помогаем.

Петерсон сказал, - Мы попросили всех своих друзей прогнать несколько фотографий через их программы распознавания лиц и свои местные базы данных. Ваше фото совпало как с вашим старым армейским фото, так и с фото в вашем новом паспорте. Вы не сильно изменились. Наши друзья из ФБР были достаточно любезны и сообщили ваше имя. Мы пытались связаться с вами, но у нас ничего не вышло.

Я спросил, - Когда это было?

- Год назад.

- Год назад меня было трудно отыскать.

- Мы это поняли.

- Со списком были фотографии?

Петерсон покачал головой.

- Нет, - сказал он. - Фотографии это и есть список. Это все, что было. Четыре фотографии в конверте. Ничего больше.

- Где?

- Нам сообщили один адрес в Сиднее. Дома никого не было, но улик набралось достаточно. Это было частью сложной операции. Может, организованная преступность, может, терроризм. Иногда очень трудно заметить разницу. Все в доме было описано и изучено. Конверт с фотографиями на первый взгляд ничего не значил. Какие-то четверо обычных парней. Естественно, никто не посчитал эти фотографии чем-то вроде списка, и их отправили в архив.

- Год назад?

- Три года назад. Всем показалось, что они ничего не значат, поэтому мы не стали ими заниматься. Тогда не стали.

- Что изменилось год назад?

- Год назад мы узнали, что опоздали уже на год. Ситуация начала меняться два года назад. Однажды мы проводили рутинную проверку системы обнаружения и отслеживания и увидели, что получены три отдельных запроса от детективов из отделов расследования убийств Сиднея, Мельбурна и Перта. Каждый из них проводил собственный поиск в базе данных. Трое из четырех наших фигурантов были убиты за последние двенадцать месяцев. В этот момент мы мысленно превратили конверт в список целей. Запустили все четыре фото в глобальную сеть. Мы думали, что сможем получить информацию о трех мертвых парнях, а затем, возможно, использовать ее, чтобы спасти четвертого.

- Это сработало, - сказал я. - Я здесь.

- У нас не так уж много информации. Мы надеялись, вы нам что-нибудь расскажете.

- О чем?

- Почему вы в списке.

- Понятия не имею. Я никогда не ездил в Австралию с тремя другими парнями. И я абсолютно уверен, что когда я находился там, я никого не обидел. Во всяком случае, не очень сильно.

Петерсон нырнул под стол и вернулся с портфелем. Он положил его на стол и открыл, достав из него тонкую папку цвета хаки.

- Это не оригиналы, - сказал он, - а репродукции очень высокого качества.

В папке было десять листов глянцевой бумаги. Фотографии фотографий и конверта, в котором они находились, спереди и сзади. Австралийская лаборатория проделала выдающуюся работу. Изображения были четкими, на них было видно каждое пятнышко, каждый волосок. Теперь стало видно, что исходные фотографии на самом деле вовсе не были фотографиями. Это были ксерокопии фотографий. Довольно неплохие, но не очень яркие и с помарками. Моя была сделана с армейской фотографии. Какие-то новые требования к удостоверению личности, где-то за пять лет до окончания службы. Старые добрые времена.

Остальных троих я никогда раньше не видел. Но их фотографии были похожи на мои неестественными позами и нетерпением во взглядах. Все с каких-то официальных удостоверений личности.

Я спросил, - Кто они?

Петерсон ответил, - Два британца и американец. Все - военные в отставке.

- Какие войска?

- Сотрудничество не заходит так далеко. Мы получили довольно уклончивые ответы. В основном, это части, занимающиеся снабжением.

- Что они сказали обо мне?

- В основном, организация перевозок.

- Я не виновата, - сказала Митчелл. - Я всего лишь передала сообщение.

Я спросил, - С какой целью они находились в Австралии?

- Британцы приехали в гости к родственникам, - сказал Петерсон. - У многих британцев родственники в Австралии. Американец был там по делу.

На каждом из четырех лиц высоко на лбу была глубокая вмятина на бумаге от металлического зажима-бабочки, закрывающего конверт. Сам конверт был сделан из плотной коричневой бумаги и не имел никаких пометок с обеих сторон, если не считать следов клея под клапаном.

Я спросил, - Как часто британцы навещали свои семьи?

- Раз в два года, - сказал Петерсон. - Авиабилеты сейчас дешевые. Это отличный отпуск.

- А американец бывал там раньше?

- Много раз, - сказал Петерсон. - Он руководил горнодобывающей компанией. Мотался туда-обратно, как локоть у скрипача.

- Хорошо, - сказал я.

- Хорошо что?

- Кто жил по указанному адресу в Сиднее?

- Ничего определённого. Каждая вещь стоит на своём месте. Почти стерильная обстановка. Еда и одежда произведена в Австралии.

- Они из бывшей Югославии, - сказал я.

Петерсон попросил меня назавтра сразу с утра заехать к нему, в консульство Австралии на 42-й улице, напротив Центрального вокзала. Я сказал, что попробую, если к тому времени еще не покину город. Он подумал, что я пошутил, и улыбнулся. Только это не было шуткой. Выйдя из здания ФБР, я зашел в третий попавшийся мне на глаза копи-центр, где были компьютеры, которые можно было взять в аренду на время, порциями по десять минут, и где не было других клиентов, что означало, что у парня за прилавком есть время ответить на технические вопросы, которые, как я предполагал, у меня появятся.

Сначала я получил визу в Австралию. В онлайн режиме, практически не размышляя и мгновенно. Имя, номер паспорта, банковская карта. Медицинская страховка. Подтвердить. Затем я купил билет на самолет на ближайший рейс. Из аэропорта Кеннеди в Лос-Анджелес, из Лос-Анджелеса в Сидней. Заплатив за использованное компьютерное время, я поймал такси до аэропорта. Поэтому сразу с утра я был очень далеко от Центрального вокзала.

Я проспал большую часть пути через Тихий океан в жестком, поднятом вертикально сиденье. Мне было комфортно. Спать сидя - навык, который человек приобретает в армии, и я никогда не терял его. Прибытие в Сидней не было драматичным. Оформление въезда было формальным. У меня не было багажа, но я все же задержался в багажном зале. Мое чувство времени слегка расстроилось. Я подумал, что нужно быть начеку. Время уже пошло, и предупреждения обо мне уже разлетаются в самых разных направлениях.

Через пять минут я вышел в зал прилета и остановился под табличкой с информацией о наземном транспорте. Поезда, автобусы и такси. Туда, потом сюда. Я проследовал по стрелке к линии такси. Я шел не быстро, но и не медленно, поэтому сразу заметил парня в костюме, наблюдающего за мной. Позади меня и чуть слева. Очень старается, но всё абсолютно очевидно. Общая проблема во всем мире, Австралия тоже не исключение. Парень, обладающий способностями, необходимыми для работы под прикрытием, не всегда умеет выглядеть естественно в костюме, ничего при этом не делая. Слишком много энергии, дисциплины и целеустремленности. Даже просто стоя на месте.

Этому могло быть три объяснения. Возможно, это обычная слежка таможни, в данном случае заинтересовавшейся пассажиром трансконтинентального рейса, у которого вообще не было багажа. Ни чемодана на колесах, ни рюкзака, ни сумки через плечо, ничего. Это не нормально.

А может, он один из парней Пита Петерсона. Какой бы день не был сейчас в Сиднее, это было следующее утро в Нью-Йорке после вчерашнего дня. Возможно, Петерсон поспрашивал обо мне, или интуитивно проверил свои компьютеры. А может существует установленный протокол, и все новые соискатели визы попадают к нему на стол. У него было достаточно времени, чтобы организовать комитет по встрече, ведь я находился в воздухе очень долго.

Третья возможность заключалась в том, что он плохой парень.

Я пошел дальше и отыскал конец очереди такси. Впереди меня было двадцать человек. Я оперся основанием позвоночника на ограждение и выгнул спину, словно пытаясь ослабить боль. Взглянув налево, я увидел начало очереди и выездные полосы за ней, затем, повернув голову направо, я увидел, что парень в костюме все еще наблюдает за мной, одновременно разговаривая по мобильному телефону.

Я ждал. Очередь потихоньку двигалась, вместе с ней двигался и я, наблюдая за перемещениями машин сзади. Возможно, парень в костюме вызывал машину, чтобы последовать за такси, когда подойдет моя очередь. Я искал машины, стоявшие у обочины, чьи водители слонялись без дела, никуда не спешили, просто ждали. Таких было несколько десятков. Наступало время целой череды приземлений в аэропорту.

Подошла моя очередь. Я скользнул на заднее сиденье такси и попросил отвезти меня к оперному театру. Первую милю я провёл, наблюдая в заднее окно. За нами следовали десятки машин. С той же скоростью, сохраняя относительное положение в потоке движения. Основной маршрут между аэропортом и центром города. Вполне ожидаемо. Ничего нового. Я снова повернулся лицом вперед. Было позднее утро, если судить по солнцу. Прекрасный день, хотя в том, что он прекрасен, я пока еще не был уверен.

Мы подъехали к гавани. Оперный театр построен на мысе. Это всемирно известное, культовое, красивое сооружение, являющееся одной из величайших достопримечательностей планеты. Но из-за своего положения над водой он требует целенаправленного выбора точек обзора. Поэтому недостаточно просто проехать мимо, нужно ехать специально с этой целью. Вот почему я выбрал именно его. Он сработает как фильтр. Мне нужно было понять, какая из машин, следующих за нами, действительно делает это с серьезными намерениями.

Ответ был единственным и поэтому верным. Когда я вышел из такси, в двадцати ярдах от меня остановилась машина. Это был большой бесформенный седан коричневого цвета, австралийская версия седана Дженерал Моторс. В нем сидел только парень в солнцезащитных очках и черной кожаной куртке. Я начал движение, и он заглушил мотор и вылез из машины, оставив ее там, где она стояла, почти в зоне, запрещенной для парковки. Что совсем не облегчило мне задачу по определению того, кем он был. Так может припарковаться таможенный агент или кто-то из парней Пита Петерсона, потому что у них есть на это разрешение. Но точно так же и плохой парень может так припарковаться, потому что ему наплевать на запреты – у него более важная задача.

Я направился к парящему в воздухе сооружению. Я не оглядывался, но прислушивался ко всему, что происходит за моей спиной. Парень в темных очках шёл за мной, мне были хорошо слышны его шаги - я их четко выделял из общего шума. Я направился к воде, подальше от толпы. Шаги следовали за мной, ярдах в десяти сзади. Перед собой я увидел угол здания, шлагбаум, и ворота, достаточно большие для грузовика. Возможно, склад для декораций. Закрытое от взглядов нутро здания. Не знаменитое, не культовое и совсем не красивое.

Я нырнул под шлагбаум и пошел дальше. Затем остановился, глядя на воду. Шаги приближались. Когда ему осталось три шага до меня, я обернулся. Парню в темных очках было лет тридцать, он был среднего роста, темноволосый, и ему стоило побриться. Он был мускулист до такой степени, что выглядел коренастым. Кожаная куртка, похожая на мотоциклетную экипировку, плотно облегала его плечи.

Я заговорил первым, - Покажите мне удостоверение личности.

Вместо этого он показал мне нож.

Это ответило на мой вопрос, кто он такой. Не таможенный агент. Не парень Пита Петерсона. Нож был военного образца. Но не США и не НАТО. Возможно, чешский. Или югославский.

Я спросил, - Вы говорите по-английски?

- А ты смешной, - сказал он.

- Тебе стоит подумать со своим начальником о смене тактике. Это реально глупо. Я нахожусь в стране меньше двадцати минут. Любой сможет с легкостью сложить два и два.

- Это уже не важно, - сказал он. - Ты последний. Мы больше не будем использовать этот метод.

- Первые три тоже твоя работа?

- На тебе прослушка?

- Просто интересуюсь.

- Ты, может, думаешь, это сериал? Ты думаешь, я тебе сейчас все расскажу, и тогда ты каким-то образом выбьешь нож из моей руки, затем мы будем долго бороться, и ты меня повяжешь?

- Что-то типа этого, - сказал я. - Очень похоже.

- Остальные тоже так думали. Все они были крепкими людьми. Прямо как ты. Им это не помогло, тебе тоже не поможет.

- Они не ожидали встретить тебя, в отличие от меня. Я же привел тебя прямо сюда, на погрузочную площадку. Вокруг никого нет.

- У меня нож.

- А у меня есть правило. Направь на меня нож, и я сломаю тебе руку. Это из детства. То, что так и осталось со мной. Вообще-то, под номером один у меня идет другое правило, я просто забыл упомянуть о нем. То, что моя мама всегда заставляла меня говорить. Я должен дать тебе шанс уйти. В этом случае ты сможешь передать от меня сообщение. Твоему боссу. В этом нет ничего позорного.

- Что за сообщение?

- Передай ему, что они оба плакали, как младенцы.

Парень пошел прямо на меня, выставив лезвие вперед. Ненавижу ножи. Никогда не имел их, и не буду иметь. Зато с годами я научился с ними бороться. Нужно просто иногда игнорировать их, как бы удалять их со сцены. На тебя летит не нож, а кулак. Ты же не хочешь, чтобы тебя ударили кулаком? Конечно, нет, поэтому ты сохраняешь спокойствие и уклоняешься, обычный маневр уклонения из реальной жизни, движение, которое ты делал миллион раз до этого, поэтому ты легко уклоняешься от ножа, не думая о нем, и не заморачиваясь по этому поводу.

А затем ты остаешься в этом воображаемом кулачном бою, продолжая полностью игнорировать нож и используя инерцию своего тела, чтобы нанести удар прямо в лицо парню.

В этот момент он невольно выпустил нож из руки. Его солнцезащитные очки разлетелись на части, его каблуки взлетели вверх, как будто он наткнулся на веревку для сушки белья, нож со звоном ударился о бетон, и он упал на спину. Послышался удар плоти и костей о пыльный бетон, а также влажный хруст его затылка, что не предвещало ничего хорошего. Он лежал неподвижно, хотя и продолжал дышать. Его глаза оставались открытыми, но он уже ничего не видел и ни на что не реагировал. Даже когда я сломал ему руку.

В карманах у него не было ничего, кроме ключа от машины с надписью «Холден», предположительно от коричневого седана, и мобильного телефона, в журнале звонков которого были зарегистрированы входящие и исходящие звонки с шестью разными людьми. Очевидно, парень любил поболтать.

Я положил ключ и телефон в карман и ушел. Я обошел вокруг мест, где была толпа, сел на парапет и проверил телефон более тщательно. Пятеро из шести звонивших были явно друзьями. Они звонили ему, он звонил им, и они болтали, иногда по двадцать минут. Туда-сюда, взаимно. Обычная история.

С шестым все было по-другому. От него были только входящие. Не туда-сюда и не взаимно. И ещё, он был краток. Иногда разговор занимал не более сорока пяти секунд. Он звонил каждые два-три дня. Я подумал, что он главный. Звонит, чтобы дать инструкции.

В телефоне босс был записан под именем Драган.

Я поднял глаза и увидел, что Пит Петерсон выходит из машины примерно в тридцати ярдах от меня.

Петерсон выглядел так же, как и в Нью-Йорке. Синий костюм, мальчишеская прическа, боль, страдание и сбитые руки бывшего игрока в мяч. Скорее всего, крикет, подумал я. В Австралии это не просто игра. Он выглядел усталым. Может, не очень хорошо умеет спать сидя.

Я встал, и он подошел ко мне. Затем указал на столик кафе возле сувенирного магазина. Мы сели лицом к лицу.

Он сказал, - Скажи мне, почему ты здесь.

- Авиабилеты сейчас дешевые, - сказал я. – Отличное время для отпуска.

- Бред сивой кобылы.

- Когда-то я был командиром роты. Давным давно. Я делал свою часть бумажной работы. Те ксерокопии, которые я видел у вас, показались мне знакомыми. Знакомая технология. Ксерокопирование было последним словом техники в то время, но сейчас устарело на пару поколений.

- Наша лаборатория утверждает, что бумаге около двадцати пяти лет.

Я кивнул.

- И она хранилась в архиве большую часть времени, - сказал я. - Фотокопии были запечатаны в конверт и лежали вместе с кучей прочего дерьма. Об этом можно судить по тому, какой след металлическая застежка-бабочка оставила на бумаге. На всех четырех листах, глубокие, четкие и явно различимые. Сильное давление. Этот конверт лежал внизу какой-то случайно собранной стопки почти четверть века. Достаточно долго, чтобы клей на клапане высох. Давайте примем срок в двадцать два года для определенности. Потом три года назад кто-то нашел это. Возможно, на чердаке. Скорее всего случайно. Давно потерянное сокровище. Они сразу же отправили его на тот адрес, сюда, в Сидней. И после этого всё началось.

- Теперь объясни мне кто, как и почему.

- Кто-то хочет мести, - начал я. - Четверть века назад с ними случилось что-то плохое. Не здесь, не в Австралии. Где-то еще. Им пришлось бежать. Они переехали сюда. Все это время они верили в то, что когда- о давно кто-то узнал, кто были эти четверо мужчин, которые с ними плохо поступили. Но это были только слухи, точной информации у них не было. Она появилась только когда фотографии, наконец, прибыли.

Петерсон спросил, - Кто они?

- Мы до этого доберемся, - сказал я. - Сначала нам нужно понять, как они это сделали. И это тебе не понравится. Четыре фотографии без подписей ничего не значат. Должно быть, они запускали их через правительственную программу, задолго до того, как это сделали вы. Они превратили список лиц в список имен. Либо у них был человек из системы, либо кто-то взял взятку, либо они взломали вашу программу.

Петерсон ничего не сказал.

- Дальше – хуже, - сказал я. - Четыре имени тоже сами по себе мало что значат. Пока вы не узнаете, что один из них направляется в Австралию. То есть, вы можете подготовиться к встрече. Это означает, есть еще один человек внутри вашей системы. Или еще взятки. Или еще взлом программы. А это указывает либо на вашу визовую службу, либо на списки пассажиров в авиакомпании, либо на сами иммиграционные службы. Или на все три в небольшой аккуратной последовательности. Они были полностью готовы к моему прилету, в этом я чертовски уверен. Какой-то парень подошел ко мне меньше чем через двадцать минут после того, как я вышел из зала хранения багажа. С первыми тремя всё было так же?

- Примерно, - сказал Петерсон. - Не двадцать минут, но в течение нескольких часов.

- Сидней, Мельбурн и Перт. Всё это международные аэропорты. Виза, билет на самолет, прибытие. Прямо как раз, два, три, пошёл. Они идеально рассчитали время.

- Какой парень достался тебе?

Я указал рукой, - Погрузочная площадка, - сказал я. – Он не разговаривает, случайно поранил голову. Но у меня есть его телефон. Он работает на парня по имени Драган.

- Кто они? И кто ты на самом деле? Ты же говорил, что не знаешь остальных троих.

- А я их и не знаю.

- Но ты же сказал, что вы четверо совершили плохой поступок.

- Каждый по отдельности.

- И что же в нем было плохого?

- Это было плохо только с их точки зрения. Я был вполне доволен тем, что произошло.

- Что это было?

- Я могу только догадываться о трех других. Но я уверен, что прав. Неизвестные люди из секретных воинских частей. Британских и американских. Я спрашивал себя, чем таким я занимался четверть века назад, что могло бы попасть в этот список? Что могли делать другие парни? Единственно возможный ответ - Косово. Это было до вашего времени. Сербия, Хорватия и все такое. Бывшая Югославия. Всевозможные распри, гражданские войны и зверства. Я был там недолго. В основном это были зачистки.

- Чем вы занимались?

Я не ответил. Я не гордился этим, но и не стыдился этого. Это была операция. Одна из многих, но я ее хорошо запомнил.

После мне вручили медаль.Балканы, кое-какая полицейская работа, поиск двух местных мужчин, которые хранили секреты военного времени и которых вскоре опознали, нашли, посетили и выстрелили в голову. Все это часть процесса мирного урегулирования. Ничего особенного.

Я сказал, - Это секретная информация. Поэтому они и сказали вам, что я занимаюсь организацией перевозок.

- Убийства?

- Вы довольно умны для игрока в крикет.

- Игроки в крикет должны быть такими. Чтобы понимать правила.

- Они были очень плохими людьми.

- Я верю.

- Я имею в виду, действительно очень плохими. Вы не хотите узнать детали.

- Сколько их было?

- Двое.

- И я предполагаю, у них были братья, двоюродные братья и так далее, которые переехали в Сидней и никогда не забывали об этом, что связано с их племенной культурой.

- Вот почему я здесь, - сказал я. - Люди не должны запечатывать свои проблемы в бутылке. Гораздо полезнее выпустить всё это наружу. Я хотел дать им шанс.

- Вы рискуете.

- Мне не нравится быть в чьем-то списке. Я воспринимаю это как вызов. Без сомнения, это недостаток в моем характере, но я такой, какой есть.

Петерсон что-то сделал со своим телефоном. Какая-то зашифрованная связь.

Он сказал, - В полицейском управлении Сиднея в базе данных есть имя Драган.

- Кто он?

- Это она. Возможно, это не брат или двоюродный брат. Возможно, это сестра. Управление полиции Сиднея считает, что она плохой человек сама по себе. Они думают, что она занимается наркотиками, проституцией и ростовщичеством, но не могут этого доказать.

Затем он замолчал.

Многозначительная тишина.

Я сказал, - Немного прокачусь.

- Куда?

- Посмотрю достопримечательности, - ответил я.

Я встал и направился обратно к большому коричневому седану. Под дворником был зажат парковочный талон. Я сел в машину и зажег его. Я направился на пляжи.

Я припарковался на муниципальной стоянке и достал захваченный сотовый телефон. Я снова заглянул в журнал звонков и перезвонил Драгану. Впервые с этого телефона. Я нарушил правила. Ответила женщина. Она казалась удивленной, даже обиженной.

Она спросила, - Почему ты мне звонишь?

Ее акцент был явно иностранным, но почти неопределимым. Не таким, как в фильмах.

Я сказал, - Это не тот, кто ты думаешь.

Тишина.

Я продолжал, - Хотя, мог бы быть и он, если бы ты в самый первый раз хорошенько подумала. Посланный тобой парень провалил задание.

- Кто ты?

- Сначала ты скажи мне свое имя.

- Меня зовут Драган.

- А меня Ричер. Я четвертый в списке.

- Ты убил моего брата.

- Ты говоришь так, словно я сделал что-то плохое.

- Теперь я убью тебя.

- Кто был твой брат? В каком он был звании?

- Он был полковник.

- Он приказал своим людям изнасиловать восьмилетнюю девочку до смерти. И ее мать. Ты защищаешь его?

- Ты врешь.

- Я приставил пистолет к его голове, и он заплакал, как ребенок. Он просил, умолял и в конце намочил штаны.

- Ты врешь.

- Ты должна радоваться его смерти.

- Ты последний. Я убью тебя.

- Хорошо, - сказал я. - Будь по-твоему.

Я сказал ей, где нахожусь. Пляж, муниципальная стоянка, коричневый седан.

К тому моменту было всего несколько минут после полудня, так что мы все понимали, что впереди ещё полно светлого времени. Мы знали: на то, чтобы составить нормальный план действий, уйдёт час. Они предположат, что я не останусь сидеть в машине. Возможно, они в конечном итоге пошлют парня, чтобы убедиться в этом, но большую часть своих молодых сил они потратят на то, чтобы решить, куда я пойду дальше. Всё, что они поймут – это то, что решение во многом диктует местность. К стоянке вела одна узкая дорога. Они предположат, что я спрячусь где-нибудь за воротами. И, как только они приедут, я сразу окажусь сзади них. И это не они будут на меня охотиться. Это я буду охотиться на них.

Поэтому они припаркуются на сотню ярдов выше на дороге, сэкономив на билетах, и войдут пешком. С того места, что, как они думали, будет сзади меня.

Следовательно, я начну на двести ярдов выше по дороге.

«Нет, - подумал я. - На три сотни». Их командный пункт был единственным, что меня интересовало. Я был уверен, что он будет находиться в тылу. Командные посты обычно там и находятся.

Я запер коричневый седан и отправился в путь.

Примерно через триста ярдов я обнаружил кафе с песчаным патио перед ним, заполненным молодыми людьми, сидящими со скрещенными ногами и играющими на гитарах и барабанах бонго. Я сел на землю у низкой стены вместе с группой поклонников. - Вполне безопасно, - подумал я. Я был ниже уровня глаз и был унылой частью разноцветной толпы. Мне было хорошо видно дорогу, и, конечно же, я бы увидел, если бы кто-то припарковался и вышел.

Я ждал. У музыкантов было много энергии, чему я был рад. Я подумал, что, возможно, придётся ждать долго. Драган предположит, что я дам ей на сборы час, поэтому она приедет через два, но она решит, что я это тоже разгадаю, так что она приедет через три. Или больше. Или, возможно, меньше.

Я ждал. Так же я ждал ее брата. Я вломился в его дом и сел в темноте. Неправда, что он плакал и умолял. Я не дал ему этого шанса. Я дважды ударил его в основание черепа, как только он вошел в комнату.

Я ждал.

Вот проехали два уродливых седана. Тюнингованные версии коричневой кучи железа, которую я оставил на стоянке. Я наблюдал за ними. Они притормозили. Затем остановились, припарковавшись в сотне ярдов передо мной и двухстах ярдах от ворот пляжа.

Из первой машины вышли четверо мужчин. Короткие черные нейлоновые куртки, черные джинсы, солнцезащитные очки. Все вроде очевидно. «Приманки», - подумал я. По-видимому, их план заключался в том, что я буду кружить туда-сюда, постоянно держа их в поле зрения, пока случайно не наткнусь на парня, который действительно пришел за мной.

И который вылез из второй машины.

Это был толстый парень в яркой рубашке и рваных шортах. Четверо явных гангстеров двинулись в сторону пляжа, а толстяк последовал за ними.

Больше ничего не произошло.

Я ждал. Затем тоже встал и пошел. Я был в сотне ярдов позади второй машины и приближался к ней. Я был примерно в ста пятидесяти ярдах позади пяти парней, но мы не сближались, потому что они тоже шли, с той же скоростью, в том же направлении.

С расстояния сорок ярдов я увидел, что во второй машине все еще сидят два человека. Один за рулем, другой сзади. Командный пункт. Сотовый телефон наготове, без сомнения. Готовы выдать инструкцию при необходимости. Но в основном надеятся услышать, что они меня взяли. Живым. Я подумал, что именно такой была ее инструкция.

«Будь осторожна в своих желаниях», - подумал я.

И пошел дальше. За двадцать ярдов было уже видно, что водитель - мужчина, а пассажир на заднем сиденье - женщина. Черные волосы. Короткие, но не совсем. Она смотрела через плечо водителя, смотрела в лобовое стекло, пытаясь увидеть, что происходит впереди. Ее парни были почти у стоянки.

Я был почти у ее заднего бампера.

Я подобрался с водительской стороны и открыл дверь водителя, после чего все превратилось в простую игру: смогу ли я усмирить и обезоружить водителя до того, как женщина на заднем сиденье успеет среагировать. Я был уверен, что смогу выиграть, уже проделывая подобные вещи до этого, поэтому движением, которое я делал миллион раз, не думая и не напрягаясь, просто схватил водителя за шиворот и, вытащив его наполовину из машины и ткнув дубинкой в лицо, я натянул ему куртку на голову. Это открывало мне его ремень, за который ничего не было засунуто, и могло подсказать мне, есть ли в его кармане груз, которого, кстати, не было. Зато я увидел ремни на его спине, поэтому прижал его к сиденью, вынул его пистолет из наплечной кобуры, встал на колени и направил пистолет на женщину сзади. Которая держала руку внутри сумочки.

Я сказал ей, - Не двигайся.

Затем снова ударил водителя - просто поддерживающая доза - вылез задом из его купе и сел сзади.

Я сказал, - Вынь руку из сумочки. Если в ней будет пистолет, я пристрелю тебя, как только его увижу. В живот. Ты будешь умирать медленно.

Она вынула руку. Без пистолета.

Я продолжил, - Твой брат совершал плохие поступки. Я думаю, ты в курсе этого. Я думаю, ты тоже была с ним. Вы, должно быть, жили под его защитой. Вот почему тебе пришлось бежать, когда я его убил. Я думаю, вы одобряли то, что он делал. Мне кажется, тебе даже нравилось это. Я думаю, ты такая же плохая, как и он.

Она плюнула в меня. Это случилось не в первый раз, но всегда было неожиданно. Я переложил пистолет в левую руку, а правой схватил ее за горло. И сжал. Это было маленькое горло, но не крошечное. Зато очень большая рука. Она ушла через пару минут.

Я вышел из машины и пошел обратно тем же путем, которым пришел. Гитаристы и барабанщики на своих бонго все еще продолжали играть. Позади них стоял Пит Петерсон, опираясь на крыло своей машины.

- Мы поставили трекер на коричневую машину, - сказал он. - Мы узнали, где вы находитесь, и поняли, как вы это сделаете. Используя телефон и обходной маневр.

- Хорошо, - сказал я.

- Теперь я здесь, чтобы отвезти вас в аэропорт.

- Уже?

- Так будет лучше для всех.

- Когда мой рейс?

- Вообще-то, почти сейчас. Мы как раз успеваем на него.

Я покинул воздушное пространство Австралии менее чем через пять часов после входа в него. И это заставило меня возмутиться по поводу денег, потраченных на визу. С другой стороны, она была действительна еще в течение длительного периода времени. Еще не все потеряно. Я решил, что однажды вернусь. Для полноценного отдыха. Когда в Америке будет зима. Может быть, снова через Бали.

Content

Чайлд Ли Четвертый