Зайцева Мария

Снегурка в подарок

Снегурка в подарок

Зайцева Мария

1.

- Санек, ну говно вопрос же!

Ванька встал, нервно пробежался по периметру комнаты, глянул в окно, затянутое изморозью и снежными узорами.

Красиво.

Больше ничего красивого в комнате не наблюдалось.

Правда, Ванька утверждал, что я тоже ничего, пойду под пиво, но вряд ли он имел в виду именно красоту. Скорее кое-что другое.

Я смотрела на приятеля с сомнением.

Конечно, с одной стороны он прав.

Вопрос – реально плевый.

Новый Год, народ радуется . Особо удачливые радуются где-нибудь на Сейшелах. Или, там… Канарах.

Или… Черт, где еще хорошо сейчас? Тепло и сладко?

Да где угодно, только не у нас, в средней полосе России.

Хотя, даже у нас может быть неплохо.

Жаль, только не всем.

Таким , как мы с Ванькой, например, вообще не очень.

Ванька – хронический бездельник, перебивающийся мелкими и не особо законными способами заработка. Ну, вот типа того, что мне сейчас предлагал.

А я…

Меня выперли с работы в супермаркете, прямо перед самыми праздниками. Учитывая, что обычно в пищевке  народу всегда был дефицит, и на кассу сажали в часы пик даже уборщиц, думаю, понятно, что меня особенно не полюбили.

А все почему?

А все потому, что, наоборот, сильно хотели полюбить. Со страстью и разнообразием поз. А я не согласилась.

Вот начальник охраны, хрыч мерзкий, и подгадил.

С волчьим билетом еще!

Тварь.

Ванька, правда, обрадовался.

Его мои попытки в честную жизнь нихрена не воодушевляли.

И теперь уже третий час мозг мне выносил, рассказывая о плевом до безобразия дельце, которое провернуть – нефиг делать.

И злился, что я не соглашалась никак.

- Санек, ну сама подумай!

Ванька отошел от окна, присел передо мной на хлипкий табурет. У мебели, спасенной мной с помойки, критически скрипнула ножка, и я понадеялась, что она все же не выдержит Ванькиного веса. Это было бы прикольно. Хоть немного позитива перед гребанным Новым Годом.

- Хозяин умотал отдыхать, на все новогодние, дом пустой, Сань! Вообще! И богатый! И ни собак там, ни сигналки нормальной! Я несколько дней следил! Провод перерезать – и все! Гуляй – не хочу!

- Ну и гулял бы, - резонно заметила я и отпила горячего чая. Невкусного, кстати. Еще от Ванькиной бабки, той еще Плюшкиной, тащившей в дом все, что херово лежит и не приколочено, оставшийся.

Бабка уже лет пять как в могиле, а чай со слоном на упаковке – вот он, заваривается, радует глаз. Жаль, что не вкус.

Но дареному коню в зубы смотреть – можно самой без зубов остаться.

В моем случае – без чая горячего и крыши над головой.

Ванька – тот еще хмырь, обидится и выпнет на улицу. Прямо в канун Нового Года.

Мне, конечно, приходилось пару раз встречать Новый Год на улице, и это даже было прикольно, особенно если удавалось на главной площади упасть на хвост какой-нибудь развеселой компании.

Все же добрые обычно, пьяненькие, наливают, угощают. И многие приносят не только шампанское, чтоб красиво стрельнуть, обливая себя и соседей, в двенадцать, но и закуску. Которой щедро делятся.

Я – девушка улыбчивая, веселая, но, если надо, и жалость вызывающая. Короче говоря, все, что угодно.

Мимикрия в полном объеме.

Знаю, не очень хорошо.

Но надо же как-то выживать?

Уже и то радует, что после детдома на панель не пошла, как половина моих соседок по комнате. Хотя…

Я мысленно прикинула перспективы… Нет уж. Нет. Лучше на Ванькино предложение согласиться.

Ну а что?

Возьму все, что плохо лежит, люди в любом случае не обеднеют.

А я на вырученные деньги смогу и квартиру снять, и поесть нормально, и на работу устроиться.

Официально. И, может, не в продукты.

Может, куда-нибудь в отдел одежды, например… Или обуви…

Это лучше, чем на кассе в супермаркете сидеть.

И платят больше.

Одежду нормальную куплю, отъемся, выражение лица – поулыбчивей… И запросто…

А осенью опять попробую на заочный, на дизайнерский…

Курсы витринистики, может, пройду… И визуального мерчандайзинга…

- Эй, Санек! – Ванька пощелкал у меня перед лицом пальцами, - ты чего? Слон, что ли, вставил? Так я говорил тебе, осторожно! Это мой батя еще с зоны припер, десять лет назад. Они там только такой чифирят. Давай уже, возвращайся! Чего решила? Идешь?

- Иду, - кивнула я, хотя царапнуло, что так и не услышала ответ на свой вопрос: зачем Ваньку делиться со мной жирным куском? Почему сам не идет?

Но сомнения я затолкала поглубже, и они , что характерно, радостно затолкались, потому что на первое место вышли радужные планы на жизнь. Так мечтать было сладко! Так здорово!

А моя, взращенная многочисленными неприятностями   и выдрессированная жизнью в детском доме чуйка, видно, тоже под напором праздничной новогодней суеты, не вякнула тревожно, не предупредила свою дурную хозяйку.

- Ну и круто! – обрадовался Ванька   и тут же засуетился, - смотри, вот тут есть план, тебе надо будет на второй этаж. Там шкаф. Внутри сейф. Код – вот этот. Набираешь,  и там будут флешки. Их надо все собрать и принести мне. Все остальное, чего в сейфе найдешь, бабки , там, камни, тоже берешь. Я их пристрою, тебе сорок процентов.

- Восемьдесят! – опомнилась я.

Праздник-праздником, но о деле тоже надо думать. И не лошиться.

- Пятьдесят, - напрягся Ванька.

Сошлись на шестидесяти.

И то лишь потому, что я не собиралась отдавать придурку все подчистую. Что я, не найду, кому вкинуть камни и рыжье? Да не смешите мои помидоры!

Я, конечно, уже полгода, как правильный и законопослушный образ жизни веду, но людей знаю нужных.

Я еще немного подумала, откуда у Ванька план богатого дома, код от сейфа и чего там такое на флешках, которые он так сильно хочет заиметь, но , видно, в чае со слоном реально было что-то запрещенное. Потому что меня немного вштырило, и появилось такое состояние легкого пофигизма. И я решила, что Ванька – на то и Ванька-наводчик, чтоб выяснить такие вещи. И сходу найти покупателя на вытащенные из богатого дома вещи.

Что там на тех флешках…  Да не плевать ли?

Это пусть они, сильные мира сего, разбираются между собой.

Мое дело маленькое.

Взять и отдать.

Ступила я тогда, короче.

И очень, ну вот очень сильно.

Чай со слоном, состояние подавленное после увольнения и потери жилплощади, с которой меня тоже погнали за неуплату, Ванькина жадность, а еще  друг детдомовский называется…

Все это наложило свой отпечаток   на мою, и без того ослабленную,  мозговую деятельность.

Хотя,  может, дело в общей праздничной атмосфере и моем предвкушении, что в этот раз  я Новый Год встречу хорошо.

А, значит, по примете, и проведу его хорошо.

Учитывая, что до этого примета о связи встречи Нового Года и последующем его проведении меня не подводила, выдавая каждый раз охренительно дерьмовый сценарий, то можно было надеяться, что и в этот раз все получится. Только со знаком плюс, само собой.

***

Дом был роскошен.

Я такие только по телеку видела, по каналу, где показывают дорогие заграничные аппартаменты.

Зашла я туда и в самом  деле легко, Ванька, как и обещал, обесточил сигналку, я перемахнула через невысокий заборчик, повозилась с замком  в гараже, уже по опыту зная, что туда обычно ставят самые легкие запоры, и спокойненько прошла.

И офигела.

Камень и сталь. Огромное пространство первого этажа   просматривалось все, начиная от каминного отделения, с крутейшим, подвешенным на широченную трубу камином, креслами с пушистыми шкурами перед ними, и заканчивая столовой зоной, где на столе, вместо столешницы, был установлен спил какого-то дерева.

Офигенно брутально, дорого и шикарно.

Живут же люди, а?

Суки.

Я  усилием воли подавила в себе воспоминания о своей задрипанной халупе, где жила сразу после того, как меня из детдома выпнули во взрослую жизнь. И как я радовалась, что имею теперь свой, пусть и съемный, но отдельный угол, где могу хотя бы раздеться без того, чтоб забежавший не вовремя парень за жопу ущипнул…

А здесь люди в таком охренительном просторе живут. И, наверняка, не особо часто и бывают тут!

Потому что, как в музее, блин! Дорого, богато и пусто. Не по-жилому.

Лестница, прозрачная, словно парящая над этим всем великолепием, отыскалась не сразу.

Я шустро поднялась на второй, прикинула , в какой стороне кабинет. И… Пошла в противоположном направлении.

Дом меня заинтересовал, захотелось увидеть другие комнаты, хоть немного прочувствовать, понять, как живут люди в таком вот… Вот в этом всем.

Ванька уверял, что хозяева свалили на все новогодние, так чего мне торопиться?

Кто меня ждет?

Ванька?

Да пошел он!

Я зашла в одну из комнат.

Большая спальня. Сразу видно, мужская. Огромный траходром, застеленный чем-то темным, вид на город из панорамного окна, ясная луна в небе светила так, что даже фонарика не требовалось.

Я подошла к стеклянной витрине. Награды какие-то, кубки… Спортсмен, что ли? Наверно. У кого еще может быть столько бабла? Только у спортсмена, да еще у бандита. Но бандиты обычно в таких вот хоромах не живут. У них вкуса для этого не хватает.

Рядом с витриной  была еще одна дверь.

Я заглянула, скользнула фонарем по полкам с одеждой. Гардеробная. Прикольно.

Может, тут часы есть дорогие? Или запонки с бриллиантами? Мне бы подошло. И Ваньке говорить про это необязательно. Облезет все хапать.

Убедилась, что тут нет окон, включила свет, не опасаясь, что пропалят снаружи.

Задумчиво оглядела стройные ряды одежды. Ну да. Ну, наверно, в этом что-то есть…

Дохренища темных костюмов, стоимостью… Да блин, даже не знаю, сколько такое может стоить…

Обувь. В основном, классика, но есть и спортивные. Тоже дорогие. Белые, либо голубоватые рубашки.

Прошла к  комоду из темного дорогого дерева, выдвинула ящики, улыбнулась довольно.

Вот они, часики! Хорошие такие! И много.

Можно брать только их   и уходить, послав Ванька с его шпионскими заморочками далеко и надолго.

Можно, но не нужно.

Мне еще жить в этом городе.

Поэтому забрала часики, прихватила запонки, все в потайное дно рюкзачка, сделанное специально на случай, если Ваньку паранойя обуяет. И, уже практически на выходе, взгляд выловил что-то блестящее.

Настолько неуместное в этой брутальной  мужской строгости, что я притормозила, вглядываясь, раздвигая вешалки и доставая…

Мааать твою…

Вот это да!

Костюм Снегурки!

Причем, такой, не детской Снегурки. Для взрослых утренников предназначенной. Для взрослых богатых дядек.

Я не удержалась, провела пальцами по голубой , шитой серебром парче, по искрящемуся белому , нереально пушистому меху… Соболь, что ли? Или белый горностай… Охренеть, конечно.

Я прекрасно представляла, какую ценность и эксклюзив держала в руках. Не зря же на дизайнерский собиралась поступать. В свое время много времени потратила на изучение фактур тканей, мехов, особенности их применения, правильной выделки и так далее.

Странное хобби для детдомовской девочки, но я уже тогда  знала, чего хочу.

И вот теперь…

Черт, у меня , наверно, опять на пару секунд отключился мозг, потому что пришла я в себя уже, когда сдирала свое шмотье, прятала его в рюкзак и натягивала костюм Снегурочки для взрослых.

Милые панталончики из натурального шелка, блузочку с широкими кружевными рукавами, сверху голубой, вышитый Сваровски и натуральными серебряными нитями кафтанчик, чуть ниже середины бедра длиной. Отороченный по подолу, рукавам и капюшону – белым мехом соболя. Был еще маленький кокошник-корона, явно из натуральных камней. Не Сваровски. Круче. Я боялась даже прикинуть, насколько круче.

Для того, чтоб ее нацепить, пришлось  размотать шишку. Волосы  растрепались, но мне было пофиг.

Всунув ноги в  грубые боты, в которых  пришла, потому что милых сапожек, которые так круто дополнили бы наряд, не нашлось, я развернулась к зеркалу.

И замерла, недоверчиво разглядывая собственное отражение.

Из зеркала, из его мистических глубин смотрела на меня охренительная, невозможная красотка! Не я.

Вот точно ничего моего!

Я недоверчиво щипнула кожу на запястье, приводя себя в чувство.

И глянула в зеркало уже более трезво и осмысленно.

Прикусила губу задумчиво.

Ну да. Вот да.

Шмотки делают человека.

Кто бы мне сказал, что в дорогущем Снегуркином кафтане и короне я буду так выглядеть? Откуда бы я вообще это смогла узнать? Девочка с помойки, блин!

А тут, смотри-ка, и ноги есть у меня, стройные! И глаза по-дурному горят, словно с блеском камней на короне соперничают! И волосы тоже, кстати, в тему! Светлые! И губы – красные! И щеки – румяные! Да я пипец какая красотка! Нереальная!

Я , не выдержала все же, заулыбалась, а потом и вовсе взвизгнула от восторга, покрутилась перед зеркалом.

Не портили впечатление даже грубые боты. Они придавали такую неправильность образу, которая и манила. У меня в голове прямо сразу родилась идея целой коллекции, основанной на этой вот неправильности, на грани с безумием.

Ох, как круто! Круто, круто, круто!!!

Не знаю, для кого предназначался в подарок этот костюм, а он явно в подарок кому-то намечался, понятно же, иначе зачем его в мужской хозяйкой гардеробной прятать, но я его забираю! Мой!

Должно же  у меня в моей жизни дурацкой хотя бы что-то быть вот такое! Вот такое!

То, что сразу указывает на наличие другой, хорошей, яркой, светлой, искрящейся, беззаботной вселенной.

Вселенной, что никогда не пересекалась с моей!

И тут вдруг! Под Новый год!

Ну это ли не чудо новогоднее, а?

Я решила переодеться перед выходом из дома.

Очень уж хотелось  хоть немного, хоть капелюшечку самую капельную еще побыть в образе вот такой, невероятно красивой, невероятно дорогой Снегурки, почувствовать, прикоснуться, понять…

Ясное дело, что никуда я этот костюм не заберу. Мне и брать-то его некуда. Корону, конечно, утащу, сдам ее потом. А все остальное…

Ладно.

Может быть у девушки маленькая слабость?

Я еще раз крутанулась перед зеркалом, поправила корону, подкрутила растрепавшиеся  локоны, улыбнулась снежной красотке из Зазеркалья и вышла из гардеробной. Пора искать кабинет, забирать то, что заказано.

Времени и так много потратила, Ванька там, наверно, возле дома, уже копытом бьет.

Ничего, подождет, засранец.

Кабинет отыскался, согласно плану, в самом начале лестницы.

Я зашла, кинула свой рюкзак в шикарное кожаное кресло   и принялась осматриваться, в поисках сейфа.

Вот он, в шкафу… Как и говорил Ванька.

Я увлеклась и потому не сразу поняла, что в доме кто-то есть.

Не заметила, что внизу зажегся свет, дернулась, только , когда по лестнице застучали звонкие каблуки, послышался пьяный женский смех и невнятный низкий мужской бубнеж.

Блин блинский!

Сердце ухнуло в ботинки, мысли, как тараканы, разбежались в разные стороны…

Короче говоря, не смогла я нормально среагировать.

Успела только отпрыгнуть от уже найденного, но не открытого сейфа в сторону окна и замереть  там в позе застигнутого внезапным светом фар суриката.

Дверь распахнулась, в кабинете включилось яркое освещение, а на меня уставились два удивленных взгляда.

Женщина, пьяная, красивая нереально, в вечернем блестящем платье, нетвердо покачивалась на тонких каблуках, таращила подведенные глаза, поджимала пухлые губы.

И мужчина…

Ой, мама моя!

Я поняла, чего я теперь буду бояться, что будет моим главным ночным кошмаром на всю оставшуюся жизнь.

Здоровенные мужчины в строгих костюмах, с синими до безумия глазами и сизой щетиной. И взглядом убийцы.

По крайней мере, выражение у него было именно такое, когда он медленно-медленно, без удивления, но с каким-то нереально страшным блеском в глазах разглядывал мое вытянувшееся в струнку тельце с наверняка дебильно-испуганным выражением лица.

- Виктор, это кто? – манерно спросила женщина, тоже рассматривая меня, с неудовольствием, - служанка, что ли? Горничная?

- А это, Карина, моя невеста, - спокойно ответил мужчина, быстро окидывая кабинет взглядом, наверно, сообщников моих искал, не нашел, вернулся ко мне, - видишь, приехала, сюрприз хотела сделать…

- Какая невеста? – невероятно удивилась Карина, распахнув глаза с нарощенными ресницами еще шире, как только из орбит не вылетели, непонятно, - ты же говорил…

- Врал, - тут же перебил ее мужчина, - и, раз вранье раскрыто, то тебе пора, Карина, а то тут сейчас скандал будет.

- Но ты мне говорил… - не сдавалась женщина, цепляясь еще сильнее за мощное предплечье, - и я Марина!

- Ага, тем более, - непонятно ответил ей хозяин дома, затем подтолкнул ее к выходу, - пока, Карина.

Женщина , фыркнув, выскочила за дверь, Виктор, поймав мой мечущийся, охреневший взгляд, приложил палец к губам, приказывая молчать, и я почему-то послушалась.

В полной тишине простучали каблучки, хлопнула входная дверь.

Верзила усмехнулся, вытащил из кармана маленький пульт и нажал кнопку.

В тот же миг во всем доме стали бесшумно опускаться роллставни, блокируя окна и, как я подозревала, двери.

И это был именно тот момент, когда понимаешь, что все.

Вот все.

Я поняла.

Сердце стукнуло и затихло.

А хозяин, оценив работу роллставен в кабинете, развернулся ко мне и, усмехнувшись, сказал:

-  Ну что, невеста, продолжим разговор?

2.

Я только рот смогла раскрыть. И закрыть. И опять раскрыть.

И (тяжелый случай!)  так и не смогла придумать, что сказать. Вообще. Ни одной мысли, даже самой тупенькой.

Мужик тем временем, насладившись моим бессмысленным выражением лица, весело подмигнул и двинулся к сейфу, от которого я , в припадке страха, успела отскочить метра на полтора сразу.

- Ты одна? – спокойно спросил, быстро вводя код от сейфа.

- Аааа… - писк, который у меня получился, не походил ни на один из известных мне языков. Думаю, что и ему тоже.

- Ага… - удовлетворенно кивнул он, доставая из сейфа… Огромный, нет, просто огроменный, черный и дико страшный пистолет!

Направил его на меня   и спросил уже без улыбки:

- Чей ты подарочек, Снегурка? М?

Я только глаза еще больше смогла вытаращить. И, наверно, описалась. Не знаю. Как-то не до проверки было.

Мужик же, видя , что его вопрос остается без ответа, добавил низким, нереально страшным голосом:

- Либо сейчас прямо колешься, либо я всаживаю в тебя пулю. Считать не буду, не в кино. Живо! Кто послал?

Тут-то я и  поняла, что сейчас умру. Прямо здесь. В этом красивом дорогом доме. В этом нереальном костюме Снегурки для взрослых.

Он мне просто башку снесет таким калибром. А потом то, что останется, закопает в саду.

Тут большой сад, я успела заметить, пока в дом к нему лезла.

Чтоб убрать кровь, вызовет клининг…

И никто, никогда про меня не вспомнит.

Никто. Никогда. Не вспомнят, что я была. Что я жила. Что я хотела поступать на дизайнерский. И хотела…

Да неважно теперь, чего я хотела.

Этого не будет.

Стало до того страшно, до того чудовищно, что мозг вообще отказался работать, и слова не выдавливались.

Это дуло, огромное, черное, гипнотизировало. Он сейчас нажмет на спусковой, и меня не станет. С одного выстрела.

За что? Я же ничего… Ой, мамочка…

- Яааа… Я ничего… Пожалуйста… - голос появился внезапно, и это меня даже удивило. Я поспешила воспользоваться моментом и затараторила, - пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… Не убивайте! Лучше полицию! Я ничего взять… Я только вот…

Кивнула на рюкзак, валяющийся на кресле.

Мужик не опускал пистолет, но смотрел уже не так, как до этого. Помягче, что ли…

И я тут же очнулась, сразу подключая весь свой арсенал, накастованный в детдоме.

Глазки несчастные, на мокром месте, губки кусать, голос сделать тоньше, дрожи в него побольше…

Хотя, куда, нафиг, больше? И так еле дышу от страха.

В этот момент я очень четко поняла, что сделаю, что угодно, чтоб он опустил пистолет, передумал меня убивать. Вообще все.

Посуду ему перемою, весь дом языком вылижу, да все, Боже мой, все!

Пусть полицию вызовет, пусть меня посадят, в тюрьмах тоже живут, Ванька говорил…

Мамочка, зачем я вообще сюда поперлась, дура, какая непроходимая дура… Новый Год хотела встретить хорошо, дура, вот он тебе, твой Новый Год, как всегда, дерьмо раздерьмовое, и лучше не будет уже у тебя, смирись, Сашка, просто смирись с этим…

Пока я мысленно  скулила, жалуясь на сиротскую долю и вымаливая себе жизнь у жестокого мужика с пистолетом,  он успел подцепить мой рюкзачок, вытрясти из него все на стол, профессионально прощупать дно, определяя наличие потайного кармана, и извлечь оттуда часы и запонки.

Поизучал это все, подняв в удивлении черную бровь, перевел взгляд на меня:

- Ты воровка, что ли?

- Да, но я больше ничего… Понимаете, я… - подхватилась я торопливо, лихорадочно ища слова, правильные, нужные, те, что смогут убедить страшного хозяина богатого дома, что я – овца тупая, и не надо на меня пулю тратить…

- Еще что-то взяла?

- Нет-нет!

Но замолчала, поймав его взгляд на своих волосах, в которых поблескивала корона Снегурки.

- Я сейчас… Сейчас…

Начала быстро расстегивать кафтан одной рукой, другой сдирая с себя проклятую корону, но та, как назло, зацепилась за волосы и никак не хотела сниматься, я , осатанев от страха, принялась ее дергать, несдержанно шипя какие-то матерные слова…

- Стой.

Голос его, низкий и глубокий, был настолько повелительным, что я замерла мгновенно. Одной рукой на пуговицах кафтана, а другой на застежке короны. Вытаращилась на него со страхом.

- Снегурка, значит…

Он щелкнул пистолетом и убрал его в ящик стола.

Невозможно передать было мое облегчение при виде этого! Словно ноги разом отнялись, еле устояла!

Я медленно убрала руку от короны, печально и криво повисшей на окончательно растрепавшихся волосах.

Аккуратно фыркнула, сдувая челку, упавшую на глаза.

Уставилась на него в ожидании, не делая больше резких движений.

Он смотрел на меня как-то странно. Разглядывал, я бы сказала.

Я стояла, замерев, только пялилась на него со страхом. Потому что пистолет-то он убрал. А вот пугать не прекратил. И вообще, таким, как он , пистолет без надобности. Он и так страшный до усрачки.

Здоровенный, крупный такой, костюм за хуллиард баксов сидел так, словно на него шили. Словно он в нем родился. Везунчик, любимец судьбы, не иначе.

Красивый, бабам такие нравятся.

Мне – нет. Но я и не баба. Я – так, недоразумение, которое под пиво пойдет…

Мужик, между тем, уселся в кресло, пошарил по столу, нашел сигареты, прикурил, не сводя с меня пронзительно жуткого и непонятного взгляда.

Выдохнул дым, наполняя кабинет приятным терпковатым ароматом. Я такого никогда не ощущала. Это, наверно, бабки так пахнут. Большие. Не удивлюсь, если эти сигареты стоят столько, что косячок из ста баксов будет  дешевле раскурить…

Сука, ну вот как я так попала, а?

- Как тебя зовут, Снегурка?

- Саша.

- Саша… Ты хоть знаешь, к кому ты попала?

Помотала головой отрицательно. Откуда, блин? Овца доверчивая…

- Да, Саша… Везучая ты.

Вздохнула горестно.

Что есть, то есть. Везение – мое второе имя. После овцы.

Пользуясь тем, что   мужик  , вроде как, немного расслабился, опять применила любимый прием, спасший в свое время от многих проблем, в которые регулярно затаскивала меня моя неугомонная жопа и мое второе, мать его, имя.

Вытаращила глаза и пустила слезу. Аккуратненько так. Чтоб слезинки блестели в свете ламп, но веки не краснели. Потому что некрасиво.

- Пожалуйста… Я просто уйду, можно? Ну вы же видите, я ничего больше не взяла… Я просто не знала…

- Ага… Конечно. Как в дом зашла?

Он курил, неторопливо выпуская ароматный дым, и все разглядывал и разглядывал меня. И под его взглядом мне становилось не по себе. Как-то все плохо шло. Еще хуже, чем до этого.

Я поняла, что надо отвечать максимально честно и ляпнула, преданно вытаращив глаза:

- Случайно. Шла, увидела красивый дом, забор низкий, смотрю, не горят окна, я и подумала… Понимаете, я замерзла сильно, из квартиры выгнали, с работы тоже, денег нет, а на улице так холодно…

Тут я шмыгнула носом, стараясь сделать это максимально трагично.

Он ничего не отвечал. Курил. Смотрел.

Страшно, черт!

Я собралась с духом и продолжила, стараясь войти в роль, поверить в нее. Хотя, чего тут верить, если все реально так и было? Практически.

- А у вас дверь в гараж открыта… Я и зашла. Хотела только погреться и уйти, понимаете…

- Ну да… А цацки – это так, на память, - кивнул он серьезно.

- Нет… Просто я прошла по дому, простите, пожалуйста, такой красивый дом, очень-очень… И я, понимаете, подумала, что у людей, живущих в таком богатом доме, не должно быть недостатка… Для вас это такая мелочь, а мне эти часы помогли бы продержаться несколько месяцев… Квартиру снять, на работу…

- Кто навел? – грубо прервал он меня, подаваясь вперёд и до ужаса напугав этой своей резкой переменой положения и тона. Я как-то сразу и очень четко осознала, что передо мной хищник, настолько дикий и безжалостный, что этот спектакль мой глупый его лишь злит. И что сейчас я за это поплачусь. И для моего наказания ему совершенно не нужен большой черный пистолет. Достаточно просто сжать шею ручищами. – Что в сейфе искала?

- Ничего! Никто! Ничего! – я выставила перед собой ладони, отчаянно и жалко зашептала, - ничего! Я не знала, что он там! Я просто подумала, что в таком доме должен быть сейф, понимаете? И где? В кабинете? И пошла! И нашла! Но я ни кода, ничего! Я как раз уходила… Пожалуйста, пожалуйста! Дайте мне уйти, пожалуйста! Я ничего… Я все верну! Я все отработаю…

В голове мелькнула мысль сдать Ваньку. Мелькнула и тут же исчезла.

Ванька, конечно, гад и сволочь. Но он заступался за меня в детдоме. И помогал. И денег давал взаймы.

И вообще… Свой. Его я сдам, только если этот страшный мужик дуло пистолета мне в рот сунет.

Четко появившаяся в голове картинка ствола черного пистолета, который обхватывают мои губы, заставила удивленно сморгнуть.

Нифига себе.

Это ты, Сашка, с ума сходишь?

Определённо, да. От стресса.

Ты еще представь, как сосешь его…

Да блин! Сразу и представила! Ох…

- Отработаешь, ага… - кивнул мужик, - зачем костюм нацепила?

- Понравился… - вышло хрипло, и, вообще, потребовалось время, чтоб изгнать из головы порно-картинку со стволом.

Дикая какая-то ситуация. Идиотская. Мне бы тут дожимать мужика на жалость, казаться максимально беззащитной и глуповатой, а я… О всякой фигне думаю.

- Понятно.

Мужик помедлил, взгляд его стал тяжелее.  Жутче.

- Сюда иди.

Приказ прозвучал хлестко, словно плеть щелкнула. Я подпрыгнула и сделала шаг к нему, прежде, чем сообразила, что делаю.

Остановилась.

Мужик выдохнул дым. Прищурился. Очень страшно. Просто очень. Ноги дрогнули.

- Ближе.

Мамочка моя… Чего ему надо-то?

Еще шагнула. Он смотрел, медленно проходился от моих ног в грубых ботах до кривой короны на голове, и взгляд его все тяжелел, буквально физически ощущался.

- Ну? Ближе, воровка.

Шагнула. Очень сильно контролируя свои колени. А то прямо сейчас друг о друга стучать бы начали.

Встала в метре от него.

- Этот костюм – подарок моей сестре.

Голос, холодный и равнодушный, прозвучал еще хлеще, чем до этого.

- Его заказывали у какого-то крутого  дизайнера.

Ну еще бы… Сваровски, соболь и парча… И на мне. На воровке.

Тихо и аккуратно выдохнув, вцепилась в пуговицу на камзоле. Выгляжу, наверно, дико. Растрепанная, корона криво, пуговицы полуоторваны… Черт… За всю жизнь не расплачусь…

- Снимай.

Да без проблем!

Не задумываясь, дернула опять пуговицы, одна из них сразу, печально треснув, повисла на ниточке.

Черт!

От страха снова перехватило дыхание.

- Плохо, Саша. Все это очень плохо.

А потом он резко встал и в один шаг покрыл расстояние между нами. И оказался близко.

И , мамочка моя, какой же он был огромный! Пугающий просто!

Я попыталась отшагнуть назад, но он не позволил.

Положил свою здоровенную ладонь на мой дрожащий кулак, сжимавший нервно пострадавшую пуговицу, стиснул. Вторая ладонь коснулась подбородка, поднимая его так, чтоб он мог в глаза посмотреть.

- Никуда не годится, воровка. Да?

О чем он? О чем?

- Да… - выдохнула я, даже не соображая, с чем сейчас согласилась. С тем, что все это никуда не годится, или… Или с чем-то другим?

Мне уже не было страшно. Мне было жутко. Внутри все словно замерло, заморозилось. И не было ни слов, ни мыслей.

А он был.

Страшный, огромный, пугающий мужчина, стоящий так близко. И пахло от него деньгами, властью и спиртным. И еще чем-то. Тоже страшным. Так , наверно, пахнет обреченность.

Большой палец мимолетно , еле заметно, огладил кожу подбородка, а потом меня резко подхватили под попу. Подбросили, так, что прямо перед глазами оказались его губы. Твердые и красивые. Щетина темная, словно не брился пару дней… Сигаретами пахнет. И коньяком.

И какие только глупости в голову не приходили, пока меня несли на руках.  К столу.

Я только судорожно вдохнуть и успела, до предела наполнив легкие его страшным, дурманящим запахом.

А потом почувствовала под задницей полировку столешницы.

И выдохнула.

Мееедленно. Стараясь успокоить рвущееся наружу сердце.

Голова работала, как ни странно. Анализировала ситуацию.

Похоже, я сейчас по-полной буду отрабатывать свой косяк. Заменю ушедшую Карину. Все к тому идет.

Страшно, черт!

Меня начала бить дрожь, и этот момент я, к сожалению, не могла контролировать.

Пытаясь понять, как себя вести с ним, бороться, может, или , наоборот, проявить инициативу, надеясь, что отпустит и полицию не вызовет, я упустила момент, когда от меня еще что-то зависело.

Вернее, я думала, что зависело.

3.

- Тебе идет этот костюм, Снегурка, - тихо сказал он, прежде чем безжалостно, по-варварски рвануть в стороны полы камзола.

Под ним была шелковая блуза, настолько тонкая, что, мне казалось,  ему было видно, как бешено билось мое сердце, выпрыгивая из грудной клетки.

Прямо в его руки. Тяжелые руки, жесткие. Жестокие. Ладони огладили дрожащее тело, сжали грудь. До боли.

Я сидела перед ним на дорогом, деревянном столе,  бесстыдно раскинув ноги в грубых ботах в разные стороны, упиралась руками в столешницу и не отводила взгляда от сосредоточенного надменного лица.

А страшный хозяин богатого дома, не торопясь, исследовал свой подарок. Новогодний, мать его. Скоро и куранты бить начнут…

Хороший Новый год, Сашка. Поздравляю тебя.

- Вы меня будете трахать? – спросила я и тут же заткнулась. Потому что он поднял взгляд от своих лап на моей груди к лицу. И оглядел задумчиво. Словно примерялся, прикидывал. Задушить? Трахнуть? Выгнать? В полицию сдать?

Ох и дура ты, Сашка! И чего тебя за язык вечно тянет…

- Не знаю, - так же задумчиво и медленно произнес он, погладил по шее, завел пальцы на затылок, прихватил за волосы, задирая мою голову , разглядывая губы, раскрывшиеся от несильной боли захвата, съехавшую корону, и, наверняка, совершенно дикие глаза. – Не решил еще…

- А может… - голос хрипнул, я тяжко сглотнула, а потом еще раз, заметив, как он проводил взглядом движение моего горла, - может… Отпустите?..

Ну да, дура. Это мое третье имя. После овцы и везения.

В этот момент я его не боялась. Почему-то понимание того, что он меня хочет, снизило градус ужаса. И даже немного его трансформировало.

Меня дико удивлял сам факт его заинтересованности такой, как я. Потому что, ну нет во мне ничего, что может привлечь такого самца.

Такие, как он, не видят таких, как я. Никогда и нигде. Даже если и трахают.

То, что он неожиданно так себя повел, трогал, разглядывал, не торопясь, словно смакуя свой подарок…

Не причинял боли. Пока.

Это было странно. И вселяло определенную надежду.

Может, и в самом деле… Отпустит?

Такое новогоднее чудо случится со мной.

Должно же? Хоть раз в жизни?

- Смешная… - он улыбнулся, усмехнулся скорее, а потом руки его сместились на плечи, дергая кафтан вниз, сковывая меня по предплечьям крепкой парчовой тканью, одновременно с этим движением мужчина  наклонился, жестко впиваясь в шею поцелуем. Прижимаясь ко мне всем телом.

У меня в глазах потемнело.

Мааамочки… Так бывает, да? То есть, вот так бывает? Так могут мужчины целовать? Так держать? Он еще не начал, а я уже кончила.

И вот сразу вопрос – а что было не так с моими прежними парнями?

Почему с ними я и сотой доли таких эмоций не испытывала?

Я дрожала так, что, наверно, по всему телу волны проходили, поворачиваясь, чтоб ему удобней целовать было, удобней трогать, скользить губами по шее, кусать мочку уха, вызывая настолько дикое цунами из эмоций, что я в какой-то момент потеряла себя. И не сразу поняла, что уже сама подставляюсь, сама выгибаюсь. И ногами сама обхватываю, прижимая его ближе, как можно ближе.

А страшный хозяин сегодняшнего моего вечера и, подозреваю, что и ночи, не торопился, удавом обиваясь вокруг меня, сдавливая, не до боли, но до полного обездвиживания, своими ручищами. Он уже снял пиджак, успел стащить с меня кафтан и залезть под блузу горячими жесткими ладонями.

В полной тишине я слышала только наше прерывистое горячее дыхание, его непонятное бурчание, свои слабые стоны. И стук своих башмаков, падающих на пол.

- Хорошие штанишки… - пальцы огладили раздвинутые бедра, обтянутые шелком, - снимем?

Он спрашивал.

Он спрашивал меня перед тем, как…

И смотрел, настолько черно, настолько жадно и возбужденно…

Ну вот как  я могла отказать?

Никак.

Определенно, никак.

Потому что то, что вначале походило на принуждение, теперь трансформировалось во что-то невероятное. Огненное.

И я не хотела, чтоб он остановился в этот момент.

Более того, если б остановился, клянусь, я бы достала из ящика стола пистолет ( да, я запомнила, в каком именно ящике он лежит!) и пристрелила бы его!

Он меня даже в губы не поцеловал ни разу, и, может не поцелует…

И в ту же секунду, как я подумала про это, он поймал мои губы и поцеловал. Сразу глубоко, грязно, невозможно пошло.

И так горячо, что я выгнулась еще сильнее, обхватила его ногами и руками и принялась отвечать, ласкаться, тереться о его тело, как кошка.

И вот плевать мне было в тот момент, как это все выглядит, как это все со стороны смотрится!

Мерзкий день, гадский Ванька, стресс от огромного черного дула, уставившегося на тебя, еще больший стресс от огромного страшного мужика, которому нахрен не нужно лишних девайсов, чтоб лишить тебя жизни…

После этого хочется жить. Сильно-сильно. И радостно хапать все, что удается получить.

Сейчас я могла получить его.

Этого, конечно, незнакомого,  страшного, огромного, но невозможно красивого мужика, который потрясающе пах и потрясающе целовался.

И, скорее всего, так же потрясающе трахался.

Да даже если он меня убьет после такого, плевать!

Хотя бы кайф получу.

Никогда не была нимфоманкой.

Но это, как говорится, просто до первого правильного мужика.

Жаль,  что так поздно встретился. И так ненадолго.

Я стонала ему в губы, с удовольствием позволяя трахать себя  языком, жестко и умело, умирая от наслаждения, чувствовала его руки на своих, уже голых бедрах.

Потом он резко прервал поцелуй, отстранился, оглядывая меня, расхристанную, искусанную, исцелованную, сидящую на его столе в самой неприличной из всех возможных поз, усмехнулся.

- Отличный подарок. Снимай это. – Кивнул на блузку.

Я послушно потянула ее вверх, оставаясь в белье.

И в короне, которая, похоже, с моими волосами срослась, сука.

Хотела выдрать прямо с клоком волос, но он не разрешил:

- Пусть будет. Охренительно смотрится.

Ну ладно. Пусть. Выстригу потом.

А затем он расстегнул до конца рубашку, сдернул ее с плеч… И я забыла про свои волосы и гадскую корону на них.

Потому что, даже если б до этого я сомневалась,  что добровольно дам ему ( нифига не сомневалась), то теперь сто процентов бы перестала.

Потому что такое тело я видела… Да блин, никогда не видела! Даже в рекламе спортивных клубов!

Даже, мать его, в порно!

Я , словно в трансе, завороженная, рассматривала широченные плечи, с массивными , идеальными просто мускулами, крепкую грудь, заросшую жестким волосом, живот, твердый, с кубиками, мать их!

Блядскую дорожку, спускавшуюся за ремень брюк…

Облизнула губы, непроизвольно совершенно.

Подняла на него растерянный, наверняка поплывший взгляд, потому что он усмехнулся довольно и дернул пряжку ремня, расстегивая ширинку,  освобождая…

Оооойййй…

До этого я не сомневалась.

А вот увидев ручного , мать его, питона, начала переживать. Сильно. Потому что не поместится. Ни за что, у меня парни как-то поскромнее были размерами. А здесь… Мамочки!

Непроизвольно раскрыла рот, хотела что-то сказать, возразить, наверно… Предложить альтернативный вариант… Не такой страшный… Сразу в голове картинка черного пистолетного ствола, скользящего в моем рту…

Тьфу, блин! Сашка, да ты прошмандень! Правильно про тебя бабки во дворе говорили!

Еще и извращенка!

Хозяин же, Виктор, да, Виктор. Могу же я его так называть? После всего, что между нами было, немного фамильярности…

Виктор усмехнулся моему неподдельному испугу, достал из кармана серебристый квадратик, разорвал, надел на себя, меееедленно так, неторопливо… А потом шагнул ко мне. И его ручной питон приветливо качнулся навстречу, здороваясь.

- Яааа… Не думаю, что… - голос мой хрипел безбожно, глаза вылезали из орбит, бегая от невозмутимо-довольного выражения его лица до здоровенного зверя внизу.

Виктор молча дернул последнюю преграду между нашими телами, мои трусики, одной рукой придвинул меня за попу ближе к краю и приказал:

- В глаза мне смотреть. Поняла?

Я хотела сказать, что да, но…

Но тут он начал входить. Медленно. Мучительно медленно. Не отрывая взгляда от моего пораженного лица, ловя каждую эмоцию: боль от размера, шок от растяжения, неверие от наполненности… Я, не выдержав, закатила глаза, но меня вернули к реальности грубым рыком:

- На меня смотреть, бля!

И завершили начатое одним рывком. От которого я закричала. И сжала своего жестокого любовника бедрами, прогибаясь в пояснице до самой столешницы.

Подняться с нее  Виктор мне не позволил, прижал здоровенной лапищей , зафиксировал, наклонился, чтоб коротко поцеловать в раскрытые в стоне губы… И  жестко двинулся.

Выходя полностью и загоняя своего здоровенного зверя в меня, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее.

А я, сначала поглощенная новыми безумными ощущениями, потом бесконечным удивлением, что в меня «это» мало того, что поместилось, так еще и ничего не разорвало, и не больно уже, хотя дико странно и много, затем перестала вообще себя как-то отдельно от Виктора воспринимать.

Настолько слияние наше было плотным, безумным и обжигающим.

Я, не отрываясь, смотрела в его ставшие черными и невероятно жестокими глаза, на его красивое, очень  сексуальное лицо, и умирала от каждого его движения во мне. И кричала. И, наверно, даже плакала. Не знаю. Со мной такое было впервые, а потому предсказать и проанализировать свою реакцию я не могла никак.

И наступление оргазма тоже не осознала.

Просто в какой-то момент, когда Виктор стал особенно грубым, а тело мое елозило по столешнице назад и вперед с дикой скоростью, напряжение внутри стало безумным. Острым до боли, насыщенным.

Я заметалась, ища выход, ища способ унять этот напряг, эту боль,  сжала пальцами край стола у себя над головой, жалобно и беспомощно застонала, глядя в лицо своего любовника, и тот, словно поняв, чего мне не хватает, поняв то, что я сама не понимала, лизнул  большой палец  и легко провел им по клитору. Именно так, как надо. И в ту же секунду тело выгнуло судорогой удовольствия с такой бешеной силой, что , кажется , я  на мостик встала, уперлась макушкой в столешницу, бессильно царапая ногтями полированное дерево.

А Виктор тут же крепче перехватил меня за бедра и стал еще грубее на себя насаживать, еще яростнее, догоняя в своем удовольствии, и , наконец, облегченно выдохнул, наваливаясь на мое измученное тело и упираясь с двух сторон от лица пудовыми кулачищами, что не раздавить своим весом.

Наши лица оказались друг напротив друга, и я получила самый мягкий, самый  нежный и долгий поцелуй в своей жизни. От которого чуть было не кончила во второй раз.

Обнимая страшного хозяина богатого дома, который я так неудачно попыталась обокрасть,  выдыхая ему в волосы тяжело и сладко, гладя по напряженной все еще, мощной спине, я подумала неожиданно, что больше не удастся так его обнять. Потрогать. Что это в первый и последний раз.

Эта мысль вызвала боль. Он все еще был во мне, он все еще владел моим телом, а я уже с ним прощалась.

Ведь понятно же, что все.

Где-то в глубине дома начали бить часы. Последние секунды этого года уходили в небытие. И мое страшное приключение – тоже.

Боль в груди стала расти, и я прикусила губу, не прекращая гладить Виктора по спине, зарываясь пальцами в волосы на затылке.

Он мягко проводил губами по виску, щеке, выдыхал…

А затем аккуратно отжался и привстал, пристально вглядываясь в мои глаза, опять превращаясь в того страшного властного хозяина огромного дома, получившего на Новый Год  Снегурку-воровку  в подарок.

Смотрел он на меня странно. Изучающе.

Медленно провел пальцами по губам, заставляя раскрыть их, впустить подушечки в глубь рта.

Наблюдал, как я это делала, глаза чернели опять…

Часы прекратили бить.

Наступил Новый Год.

Где-то далеко, с центральной площади, полной сейчас народа,  послышался грохот фейерверка.

Люди праздновали.

Виктор убрал руку от моего лица, встал, отошел, приводя одежду в порядок.

Я сомкнула ноги, села. Внутри было как-то пусто. И потерянно.

- Я пойду? – я решила не рассупониваться тут, а взять быка за рога. Пока он после оргазма добрый. Должен же отпустить… Ему же хорошо было? Надеюсь…

- Куда еще? – он удивленно обернулся, не торопясь надевать рубашку, повел мощными плечами.

- Ну… Домой… Ты же отпустишь? Ты же не позвонишь в полицию?

Я стала с тревогой вглядываться в его совершенно спокойное, даже ироничное лицо.

- Да полиция-то уже в курсе.

Я так и замерла с открытым ртом.

Офигеть! Вот офигеть теперь! А когда он успел? Кнопку, что ли,  нажал какую-то сигнальную? Интересно, до или после?

Дура ты, Сашка, теперь это твое официально первое имя. А второе – овца, на передок слабая. Ну, а дальше – по порядку.

Стало почему-то очень горько и обидно.

Хотя, чего обижаться?

Это я влезла в его дом, попыталась украсть вещи.

Хорошо, что не пристрелил, а только трахнул. Даже удовольствие получила!

Вот и будет теперь, чего вспомнить в тюряге.

Виктор, между тем, легко считав ворох моих эмоций, промелькнувших на лице, усмехнулся, порылся в кармане пиджака и выудил… Удостоверение. Полковника ФСБ.

Я с секунду оторопело изучала суровую физиономию на фотке и печать с водяными знаками, потом подняла на него ошарашенный взгляд.

- Планы есть на новогодние праздники? – серьезно спросил Виктор. И только в уголках глаз крылась ирония.

Я покачала головой. Медленно-медленно. Заторможенно хлопая на него ресницами.

- На Красной поляне была когда-нибудь?

- Неее… Я не умею на лыжах… - и какого хрена уточнила, непонятно.

Наверно, от обалдения.

- Ну, там тебе на лыжи не придется вставать. Давай, Снегурка, в кровать все же. А то я староват уже для таких развлекух. Потом спина болеть будет.

- Что?

Виктор улыбнулся, в этот раз без язвительности, спокойно и невероятно сексуально, подошел ко мне, поймал губы, прижался жадным поцелуем, опять приятно и кайфово кружа голову. У него в слюне наркота какая-то, что ли? Не бывает же так…

Потом легко подхватил на руки, понес куда-то в глубь дома.

Я только и смогла его за шею обхватить,  прижаться к голой груди.

Виктор шагал, легко-легко, совершенно без напряга держа меня, и говорил своим нереально сексуальным голосом:

- А ты думала, что я такой новогодний подарок так просто отпущу? Нет, Снегурка, у меня на тебя планы. Серьезные.

- А если… Если я против? – пискнула я, и тут же прикусила язык.

Дура, дура, дура! А вдруг отпустит?

- А ты против? – посмотрел серьезно в лицо.

Помотала головой отрицательно. Закусила губу, чтоб еще чего-нибудь не ляпнуть.

- Ну вот и договорились.

За окнами, намертво закрытыми роллставнями, глухо взрывались фейерверки.

Люди праздновали начало Нового Года, оставляя в прошлом все проблемы и печали.

Я прижималась к крепкому торсу своего нечаянного новогоднего приключения, и думала о том, что, наверно, не врут приметы про то, как Новый Год встретишь.

По крайней мере, я на это очень сильно надеялась.

Конец

Content

Зайцева Мария Снегурка в подарок

Снегурка в подарок Зайцева Мария